Мария Войттовна Лескинен

Биография

Лескинен Мария Войттовна

Кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Отдела истории культуры славянских народов, работает в Институте славяноведения с 1999 года (младший научный сотрудник, затем научный сотрудник, старший научный сотрудник).

Родилась 15 января 1970 года в Хельсинки. В 1987–1993 годах училась на вечернем отделении исторического факультета МГУ. В 1990–1995 годах работала в Институте философии РАН. В 1995–1998 годах – в аспирантуре Института славяноведения, где в 1998 году защитила кандидатскую диссертацию «Образ сармата в истории: на пути формирования национального самосознания народов Речи Посполитой во второй половине XVI – первой половине XVII вв.».

Специалист в области польской истории и культуры XVI–XVII вв. Исследует проблемы формирования польской национальной идеологии, ее структуры и динамики, специфику польского сарматского мифа. В сравнительном плане изучает этноконфессиональные особенности польского и русского самосознания XVI–XVII вв. Работы последних лет посвящены исследованию функционированию образов поляков и финнов в науке Российской империи во второй половине XIX века в контексте формирования национальной и имперской идеологии.
Сочинения

Мифы и образы сарматизма: истоки национальной идеологии Речи Посполитой (конец XVI – середина XVII вв.). М., 2002.

Поляки и финны в российской науке второй половины XIX века: «Другой» сквозь призму идентичности. М., 2010. См. подробнее

Национальный идеал поляка в истории: образ шляхтича-сармата // Славянский альманах 1997. М., 1998.

Образ Иерусалима в описаниях христианских паломников XVI в. // Славянский альманах 2001. М., 2002.

Польша и поляки в российских этнографических очерках конца XIX в. // Россия – Польша: образы и стереотипы в литературе и культуре. М., 2002.

Сарматская социальная утопия в этноконфессиональном контексте: ее истоки и перспективы в первой половине XVII в. // Утопия и утопическое в славянском мире. М., 2002.

«Чужое» пространство в романе Г. Сенкевича «Огнем и мечем» // Studia polonica II: К 70-летию Виктора Александровича Хорева. М., 2002.

Святые заступники обители: чудесная работа // Оппозиция сакральное / светское в славянской культуре. М., 2004.

Человек в культурном пространстве: категории истории в польском и русском романе XIX в. // Культура и пространство: славянский мир. М., 2004.

Польскость и европоцентризм в «Дневнике» В. Гомбровича // Творчество Витольда Гомбровича и европейская культура. М., 2006.

«Отечество» и «Родина» в российских учебниках географии последней трети XIX в.: конструирование территориальной идентичности // Культура сквозь призму идентичности. М., 2006.

Святая земля в описаниях христианских паломников конца XVI в.: изображение ландшафта // Ландшафт в культуре: славянский мир. М., 2007.

Сарматский патриотизм в контексте формирования польской национальной мифологии XVII в. // Польская культура в зеркале веков. М., 2007.

Образование «для народа»: теория и практика диалога с крестьянином в России последней трети XIX в. // Человек на Балканах: социокультурные измерения в процессе модернизации на Балканах (середина XIX – середина XX в.) СПб., 2007.

Понятие «нрав народа» в российских этнографических концепциях XIX в. // Славянский альманах 2006. М., 2007.

Интерпретация творчества Б. Пруса в российских и советских энциклопедических изданиях конца XIX–ХХ вв. // Творчество Болеслава Пруса и его связи с русской культурой. М., 2008.

Книги для чтения и хрестоматии для начальной школы как инструмент формирования «нового человека» в России последней трети XIX в. Вопросы теории и практики // Учебный текст в советской школе. СПб., 2008.

Понятие «нрав народа» в российской этнографии второй половины XIX в. Описание малоросса в научно-популярной литературе и проблема стереотипа // Украина и украинцы: образы, представления, стереотипы. Русские и украинцы во взаимном общении и восприятии. М., 2008.

Понятие «нрав народа» и этнические стереотипы в отечественной этнографии второй половины XIX века // Стереотипы в языке, коммуникации и культуре. М., 2009.

Роль концепции народности в этнографических описаниях последней трети XIX века (на примере поляков) // Россия и славянский мир на этнографической выставке 1867 года. СПб., 2009.

Событийность и повседневность в сарматских эго–документах // Категории жизни и смерти в славянской культуре. М., 2008.

«Финская честность» в российской научно–популярной литературе XIX в. К вопросу о формировании этнокультурного стереотипа // Этнографическое обозрение. 2009. № 4.

История и Память: новое прошлое или «забытое старое»? Историографический аспект // Знаки времени в славянской культуре: от барокко до авангарда. М., 2009.

Польский традиционализм и «старопольская» культура. Об интерпретации сарматских обычаев // Между Москвой, Варшавой и Киевом. Сборник статей к 50-летию проф. М.В. Дмитриева. М., 2008.

Suomalaisen kuva 1800-luvun lopun populaareissa etnografisissa esityksissä // Monikasvoinen Suomi. Venäläisen mielikuva Suomesta ja suomalaisista Toim. T. Vihavainen, O. Iljuha, A. Tsamutali. Helsinki, 2009.

Великороссы /великорусы в российской научной публицистике (1840–1890) // Славяноведение. 2010. № 6.

Понятия «Отечество» и «Родина» в русских учебниках географии: Конструирование территориальной идентичности в последней трети XIX в. // Вестник МГУ. Серия «История». 2010. № 3.

Путешествие по родной стране: описание как способ национальной репрезентации. Финляндия и финны в изображении З. Топелиуса // Одиссей. Человек в истории. 2009. М., 2010.

Сарматские обычаи и нравы в контексте представлений о национальных польских традициях // Духовность. Научный журнал. Сергиев Посад, 2010. № 1.

Изображение «другого» в российской науке второй половины XIX века: принципы описания, термины, методы // Человек на Балканах глазами русских наблюдателей. СПб., 2011.

«Изобилие» и «обжорство» в национальной культуре. Об интерпретации сарматских пиров // Коды повседневности в славянской культуре: еда и одежда. СПб., 2011.

«Человек бесконечно веселый…». Польский национальный характер в русских этнографических очерках XIX века // Родина. 2011. № 1. С. 86–89. 0,7 п.л.

«Взгляни на всё, как я взгляну на милую страну». Как в Российской империи на шведском языке создавался национальный образ Финляндии // Родина. 2011. № 3. С. 62–65. 0,5 п.л.

Материальные атрибуты этнической идентификации в визуальных репрезентациях народов Российской империи // Традиционная культура. 2011. № 1 (41). С. 47–58. 1,2 п.л.

Лингвистический фактор этнической идентификации в период формирования этнографической науки в России (XVIII–XIX вв.) // Славянский альманах. 2010. М., 2011. С. 234–251. 1,1 п.л.

Антропологическая и лингвистическая классификации этносов в период формирования этнографической науки в России (XVIII–XIX вв.). Теоретический аспект // Славяноведение. 2011. № 4. С. 43–53. 0,9 п.л.

Стереотип «веселого поляка» в описаниях польского национального характера эпохи Просвещения и Романтизма // Вестник Нижегородского университета им. Н. И. Лобачевского. 2011. № 2 (1). С. 216–223. 0,9 п.л.

От «натуры» к «гению»: традиции нравоописаний европейских народов XVI–XVIII вв. // Текст славянской культуры. Сборник в честь юбилея Л. А. Софроновой. М., 2011. С. 431–448. 1,1 п.л.

http://www.inslav.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=334:2010-05-12-09-04-29&catid=12:2009-08-05-10-49-56&Itemid=22




Сортировать по: Показывать:
Вне серий

Редактор

Вне серий

Переводчик

Вне серий

Автор

Сборники


RSS

colonel66 про Кеневич: История Польши (История) 06 08
Ужас, если ЭТО - адаптированная для нас версия, что же они пишут для внутреннего употребления? А ведь, судя по всему, претендует на академическое издание, основа для обучения...
Стандартный набор типичного польского вранья и передергивания, с замалчиванием невыгодных для себя фактов.
По поводу "секретных протоколов Пакта" и Катыни мои пять копеек ничего не добавят, каждый сохранит свое мнение. Но вот это : "По мере приближения к городу советское наступление, однако, замедлилось. На протяжении нескольких недель советское руководство не предприняло никаких действий, чтобы прийти на помощь восстанию"... Многократно опровергнутая ложь, что признано даже на Западе. "Согласно... точке зрения, являвшейся официальной в СССР, но разделявшейся и западными историками, наступление советских войск замедлилось по чисто военным причинам. Растянутые вследствие быстрого продвижения коммуникации не позволяли наладить снабжение армий 1-го Белорусского фронта и подвести необходимые подкрепления. В свою очередь, сокращение коммуникаций вермахта позволило немцам перебросить с запада и северо-востока боеспособные танковые и стрелковые соединения, которые нанесли советским войскам серьёзное поражение в районе Радзымин—Воломин—Окунев, окружив и практически уничтожив 3-й танковый корпус Веденеева[16]. Красная армия подвергалась постоянным контрударам и с большими потерями смогла выйти к Варшаве лишь к середине сентября" (Википедия).
Лучше наших предков никто не скажет: "Нота правительства СССР, врученная польскому послу в Москве утром 17 сентября 1939 года
Чрезвычайному и полномочному послу Польши г. Гжибовскому
Польское посольство, Москва
Господин посол,
Польско-германская война выявила внутреннюю несостоятельность Польского государства. В течение десяти дней военных операций Польша потеряла все свои промышленные районы и культурные центры. Варшава как столица Польши не существует больше. Польское правительство распалось и не проявляет признаков жизни. Это значит, что Польское государство и его правительство фактически перестали существовать. Тем самым прекратили свое действие договора, заключенные между СССР и Польшей. Предоставленная самой себе и оставленная без руководства, Польша превратилась в удобное поле для всяких случайностей и неожиданностей, могущих создать угрозу для СССР. Поэтому, будучи доселе нейтральным, советское правительство не может более нейтрально относиться к этим фактам.
Советское правительство не может также безразлично относиться к тому, чтобы единокровные украинцы и белорусы, проживающие на территории Польши, брошенные на произвол судьбы, остались беззащитными. Ввиду такой обстановки советское правительство отдало распоряжение Главному командованию Красной Армии дать приказ войскам перейти границу и взять под свою защиту жизнь и имущество населения Западной Украины и Западной Белоруссии.
Одновременно советское правительство намерено принять все меры к тому, чтобы вызволить польский народ из злополучной войны, куда он был ввергнут его неразумными руководителями, и дать ему возможность зажить мирной жизнью.
Примите, господин посол, уверения в совершенном к Вам почтении.
Народный комиссар иностранных дел СССР
В. Молотов"
По поводу Варшавского восстания (И. Сталин):
"Рано или поздно, но правда о кучке преступников, затеявших ради захвата власти варшавскую авантюру, станет всем известна. Эти люди использовали доверчивость варшавян, бросив многих почти безоружных людей под немецкие пушки, танки и авиацию. Создалось положение, когда каждый новый день используется не поляками для дела освобождения Варшавы, а гитлеровцами, бесчеловечно истребляющими жителей Варшавы.
…Между тем советские войска, встретившиеся в последнее время с новыми значительными попытками немцев перейти в контратаки, делают всё возможное, чтобы сломить эти контратаки гитлеровцев и перейти на новое широкое наступление под Варшавой. Не может быть сомнения, что Красная Армия не пожалеет усилий, чтобы разбить немцев под Варшавой и освободить Варшаву для поляков. Это будет лучшая и действительная помощь полякам-антинацистам"

X