Джеффри Лорд - Одиссеи Ричарда Блейда [Странствие 19, 20, 21, 22]

Одиссеи Ричарда Блейда [Странствие 19, 20, 21, 22] 1028K, 413 с. (Ричард Блейд: Ричард Блейд. Молодые годы-7)   (скачать) - Джеффри Лорд

Джеффри Лорд
Том 7. Одиссеи Ричарда Блейда
(Ричард Блейд — 19, 20, 21, 22)


Дж. Лард. «Зазеркалье»
Странствие девятнадцатое
(Дж. Лард, оригинальный русский текст)

Втянувшему меня в это Дж. Ллорду посвящается.

Автор


Март–апрель 1977 по времени Земли



Глава 1

— После вашей винтовки, Ричард, генералы и лорды Адмиралтейства совсем потеряли головы! — брюзжал Лейтон, скрючившись в любимом кресле Дж. Формальный глава, научный руководитель и единственный полевой агент проекта «Измерение Икс» только что вошли в кабинет старого разведчика, и его светлость, ни секунды не колеблясь, направился прямиком к письменному столу шефа спецотдела МИ6А, где и устроился весьма удобно, положив подбородок на сцепленные кисти. Маленькие глубокие глазки лорда сердито буравили Блейда и Дж., словно они были во всем виноваты.

Дж., не поведя и бровью, словно это был вовсе и не его кабинет, нажал кнопку, подав сигнал, чтобы принесли кофе.

— Бросьте так переживать, Лейтон, — заметил он, усаживаясь, точно посетитель, возле длинного стола заседаний. — У меня тоже есть своя теория — как раз на этот счет.

— Я готов ее выслушать и даже отнестись благожелательно, если она натолкнет меня на мысль, как вышибить из генеральских мозгов эту идею насчет Азалты!

— Боюсь, что не наведет, — невозмутимо отпарировал Дж. — А теория весьма проста и заключается в следующем: чем больше вы нервничаете перед запуском, тем в худшие и более дикие миры попадает Ричард.

Блейд внутренне приготовился к взрыву ядовитого лейтоновского сарказма, однако на сей раз его светлость почему-то отнесся к выпаду Дж. совершенно не так, как обычно.

— Вот как? — пробурчал он, неожиданно опуская колючий взгляд. — Забавно, забавно… Наложение поля отрицательных эмоций на внешние усилительные контуры… а что, если вот так… — Его тонкие, изуродованные полиомиелитом руки ловко выудили из необъятных карманов старого пиджака внушительных размеров блокнот. Спустя мгновение карандаш уже запорхал по бумаге, оставляя на ней сложнейшую вязь интегралов, логарифмов, бесселевых функций и прочих ухищрений высшего матанализа. Несмотря на свой оксфордский диплом, Блейд не понял бы в этих записях ничего, даже при самом сильном желании.

Пару минут спустя старик с явным сожалением отложил ручку, очевидно, все-таки вспомнив о двух других присутствующих.

— Прошу извинить, джентльмены, — Лейтон бросил последний тоскливый взгляд на свои любимые формулы и вернулся к реальности.

— Нам придется повторить попытку забросить Ричарда в Азалту, — без обиняков произнес Дж., берясь за трубку. — Только под этот проект я еще способен получить финансирование…

— Под этот проект? — вскипел Лейтон. — Но я объяснял господину премьеру — да приснится ему сегодня поражение на выборах! — десятки раз объяснял! Разумеется, возможность возвращений весьма заманчива, однако, чтобы ее реализовать, нужны годы специальных исследований… миллионы фунтов ассигнований… еще один научный центр, вот что! А вместо этого…

— А вместо этого нам предписывают повторить попытку прицельной посылки, — заметил Дж.

Блейд не принимал участия в разговоре. Он понимал, что для этих двух вечно пикирующихся стариков, Дж. и Лейтона, проект давно уже стал главным смыслом жизни, и оттого они уделяли так много внимания закулисному маневрированию вокруг добывания средств, поддержки премьера, защиты от неумеренно любознательных ревизоров Палаты Общин и всему остальному, что обычно оставалось вне поля зрения Блейда. Сам странник ничего не имел против Азалты. Пусть тамошний мир не был столь ярок и сочен, как незабвенная Меотида, но там тоже светило горячее ласковое солнце, голубые волны прибоя накатывались на бархатистые пляжи, и мохнатые пальмы купали продолговатые зеленые листья в чистой воде лесных ручьев…

А кроме того, он не очень-то верил что все пройдет, как задумано. Слишком мала вероятность того, что его воспоминания помогут компьютеру безошибочно нацелиться на мир Азалты. Судьба и случай могли зашвырнуть его куда угодно, в любую, самую невообразимую адскую бездну, или же, напротив, вознести к горним высям рая. И это обстоятельство придавало всей его жизни в последние годы необъяснимый пряный вкус, вкус, от которого он бы теперь не отказался и за все сокровища царей земных.

Кроме, разве что, Зоэ.

Зоэ… Ах, Зоэ… Если бы ты смогла понять… Если бы я смог объяснить тебе все…

А впрочем, что толку сожалеть о несбыточном? Скоро, совсем скоро Измерение Икс вновь распахнет ему свои объятия. Вперед и только вперед!

Он усмехнулся и полез в карман за сигаретами.


Глава 2

— А теперь, Ричард, постарайтесь сосредоточиться. Вам необходимо как можно реальнее представить себе какое-то место из мира Азалты. Желательно поближе к тому району, где вы сможете успешнее выполнить свою задачу. — Лейтон хлопотал вокруг полуобнаженного странника, опутывая его паутиной кабелей с датчиками.

Блейд молча кивнул, ощущая локтем едва заметную выпуклость спейсера. Этот крохотный прибор, вшитый ему под кожу, гарантировал аварийный возврат — и, возможно, обратную связь с компьютером. Теоретически это позволяло снова очутиться на Азалте, но для этого от странника требовались вся собранность и все искусство медитации, приобретенное в свое время на Востоке. Изгнать прочь посторонние мысли… пусть сознание заполнит серая звенящая пустота. А потом сквозь тучи внезапно пробьется луч света… станет распространятся, тесня серую иглу, и перед его мысленным взором предстанет Азалта.

Лейтон замер над кнопками и клавишами своей машины. Его помощники застыли в почтительном отдалении; компьютерный зал затопила гулкая тишина.

— Кивните головой, Ричард, когда будете готовы. — Его светлость положил руки на пусковой тумблер.

Мгла рассеивается. Это было еще не то окончательное рассеяние, когда адепту должно открыться искомое. Перед мысленным взором Ричарда Блейда проплывал Лондон. Его родной город, такой, каким странник помнил его. Темза с лабиринтами старых доков… мосты… Парламент и вознесшийся к небу купол собора святого Павла… Букингемский дворец, Вестминстерское аббатство, Трафальгарская площадь, Пикадилли, Флитстрит, строгий деловой центр Сохо…

Освобождаясь от ненужных воспоминаний, он невольно сделал легкое движение головой.

И в тот же миг на него обрушился водопад давящей боли. Он растерзал, разорвал странника на части, жестокой рукой выбрасывая жалкие остатки куда-то в межзвездную тьму. Сознание Ричарда Блейда погасло.

Лорд Лейтон нажал на пуск чуть раньше, чем нужно.

* * *

Он лежал на чем-то холодном, мокром и до отвращения шершавом. Голова раскалывалась от боли; таких мук он ухе давно не помнил.

Странник приподнялся. Перед глазами все плыло; вокруг царил промозглый и дождливый сумрак. Справа и слева возносились какие-то черные непроглядные громады, подозрительно ровные для скал. Вдали, в просвете между ними, что-то отсвечивало бледными, неживыми лучами. По обнаженной спине Блейда барабанил нудный дождь. Было холодно, он начал замерзать.

Наконец ему удалось встать на ноги, хотя голова еще несколько кружилась от слабости. Кровавая круговерть перед глазами исчезла, и Блейд смог в конце концов осмотреться как следует.

Черт побери! Неужели он попал куда следует? Под его ногами лежал не камень, не мощеная плитами мостовая, а асфальт! Блейд даже вновь опустился на колени — нет, он не ошибся… Асфальт! Или, по крайней мере, нечто очень на него похожее. По мокрой поверхности, увлекаемые капельками воды, скользили радужные струйки — куда как похоже на пролившиеся с проезжавших машин капли бензина или масла. Темные громады обернулись домами, мертвенный свет вдали — уличным фонарем, а сама узкая щель, приютившая странника — крошечной улочкой; даже не улочкой, а так, безымянным проулком, окруженным глухими красно-кирпичными стенами. Впрочем, при ближайшем рассмотрении стены оказались не настолько и глухими — чуть выше, на уровне примерно второго этажа, тянулся ряд небольших темных окошек, покрытых пылью и забранных толстыми прутьями решеток. Наверх, в сеющую водой темноту, вели железные лестницы — точь-в-точь, как пожарные.

Разведчик огляделся в некотором недоумении. Он достиг своей цели? Это мир Азалты? Удивительно, но кирпичи по размерам точь-в-точь напоминают земные… Хотя что же тут удивительного? Люди везде люди; и они создают окружающие их вещи так, чтобы было удобно пользоваться. Так что нет ничего странного в том, что очень похожие руки создали очень похожие друг на друге кирпичи…

Вдоль стен в беспорядке валялся мусор, стояли покореженные жестяные баки с каким-то рваньем и прочими отходами. Машинально он бросил взгляд на одну из таких куч (как известно, ничто не говорит о цивилизации больше, чем производимый ею мусор) — и замер, словно пораженный в самое сердце.

Кирпичи могут быть схожи, как два брата-близнеца. Но чтобы в мире Азалты или же в другом мире Измерения Икс мусор состоял из алюминиевых банок из-под пива пополам с характерными бутылочками «кока-колы»?!

Блейд сжал кулаки. Что все это значит?! Возможно, треклятая лейтоновская железяка окончательно сошла с ума и, вместо Азалты (или, на худой конец, любого иного мира Измерения Икс), зашвырнула его куда-то в грязные трущобы Ист-Сайда, к самым докам, прибежищу бродяг, наркоманов и воришек мелкого поши6а?! Черт возьми, хорош же он будет, выбираясь отсюда совершенно голым! Блейда трясло от негодования. Я ему покажу, думал он, роясь в мусоре. Тебе это с рук так просто не сойдет, мысленно клялся он, обматывая вокруг чресел какую-то грязную промасленную мешковину. Я ему все скажу, что о нем думаю, обещал он, осторожно пробираясь к выходу из замусоренного тупичка, и непонятно было, кого странник имеет в виду — то ли компьютер, то ли самого Лейтона.

Возле перекрестка Блейду под ноги попался обрывок газеты. «Таймс»! Шрифт, заголовок, герб — все как полагается. Последние сомнения исчезли.

Блейд осторожно выглянул за угол. Да, он не ошибся. Это район старых доков, настоящий хаос древних складов, каких-то мелких фабрик, дешевых многоквартирных домов и тому подобных строений. Если теперь подняться по Саут-Пайн-стрит… то есть свернуть сейчас направо… тогда он может выбраться к более цивилизованным местам. Возьмет такси, поедет в Дорсет… хотя нет, шофер может и отказаться везти полуголого громилу, чего доброго, вызовет полицию…

Блейд оживился, как от зубной боли, представив себе заголовки завтрашних газет. «Полковник армии Ее Величества арестован за оскорбление общественной нравственности!» «Разведчик-наркоман!» «Ричард Блейд, теперь мы знаем ваше истинное лицо!»

Нет, такси — это не для него. Лучше всего самому отыскать собрата-полицейского. Эта ребята помогут — во всяком случае, подбросят на патрульной машине к… К чему? Проклятье, ключи-то остались в Тауэре! Ключи от лондонской квартиры, от дорсетского коттеджа… Блейд тихо выругался. Пожалуй, в более идиотской ситуации он не оказывался еще ни разу. Охрана крепости Лейтона его, разумеется, не подпустит к подземельям и на пушечный выстрел. Да что толку? Компьютер работает, около него дежурит, конечно же, кто-то из ассистентов профессора, но Лейтон уже давно в постели. Кстати, неужели он сам так долго провалялся без сознания?

Оставалось только одно: используя все свои навыки полевого агента, незамеченным пробраться на другой конец Лондона, в Вест-Сайд, где жил Дж. Старик, несомненно, тоже уже дома.

Блейд напряг память. Во время прохождения курса в школе разведки они, молодые курсанты, исползали Лондон на собственном брюхе вдоль и поперек. Подвалы, чердаки, подземные коммуникации, проходные дворы в старых кварталах, склады, пакгаузы, железнодорожные пути — надо было уметь использовать абсолютно все, чтобы вести преследование или же уходить от погони. С тех пор прошло немало лет, но память цепко хранила все нужные сведения.

Тем временем он осторожно крался по еле освещенной СаутПайн-стрит. В угрюмых домах не светилось почти ни одно окно. Блейд двигался короткими перебежками, тщательно оглядывая попадавшееся на пути люки. Маркировка, которая осталась бы для обычного лондонца бессмысленным набором цифр и букв, говорила ему достаточно много.

Локальный канализационный коллектор… нет, туда мне пока рано. Дренаж… Телефонный колодец… Колодец электрических кабелей… Ага!

По нему можно ползти. Узкий тоннель все же оставлял достаточно места для того, чтобы в случае острой необходимости туда мог бы проникнуть ремонтник. Блейд нагнулся и принялся отдирать приржавевшие скобы.

И тут совсем рядом с ним раздались шаги. Разведчик едва успел выпрямиться, как ему в лицо ударил свет мощного фонаря.

— А скажи-ка, парень, чем это ты тут занят? — потребовал сильный низкий голое. — Полиция!

Прикрываясь рукой от слепящего света, Блейд отступил к стене. Перед ним стояли двое полицейских, обычные лондонские «бобби», в черных прорезиненных плащах; однако в руках они держали по короткоствольной «беретте», и это было странно — обычно полицейские в Лондоне оружие не носили вовсе, кроме лишь особых случаев.

Положение его было крайне невыгодным. Парни напряжены, это видно сразу; если он сделает резкое движение, кто-то из них может и выстрелить. Нападать же на представителей закона, выполняющих свой долг, да еще на собственной родине, Блейд никак не хотел.

— Все в порядке, все в порядке, офицер, — он поднял руки.

— Что вы здесь делаете! — последовал новый вопрос. — Почему в таком виде? Может, вы объясните представителям закона, что; здесь произошло?

— Гм… — промычал Блейд. — Ничего особенного. Я просто перебрал.

— А зачем вы пытались проникнуть, сэр, в колодец электрокоммуникаций? — подозрительно осведомился второй полицейский, помоложе.

— Погоди, Купер, — поднял руку его напарник, с сержантскими нашивками. — Гони сюда машину. Пусть объясняется в участке. Мы так и так не имеем права оставлять его здесь.

Блейд скрипнул зубами.

— Я был бы вам очень признателен, если бы вы отвезли меня домой к поему приятелю. Он сможет подтвердить мою личность…

— Ну нет! Личность вашу, сэр, проверят в участке. Следуйте за нами!

Блейду оставалось только повиноваться.

Полицейский «остин» показался ему несколько старомодным, он даже не знал, что подобные машины еще дослуживают свое. Впрочем, здесь, в бедном Ист-Сайде, вряд ли можно ожидать от муниципалитета достаточных ассигнований на новую технику…

Задержанного посадили назад, в тесный бокс для арестованных. Сквозь крошечное зарешеченное оконце почти ничего невозможно было разглядеть; машина промчалась по Саут-Пайн, повернула на Варвик-стрит и несколько минут спустя затормозила перед дверьми полицейского участка.

Здесь все было как обычно — еженощная суета на дне громадного города. Проститутки, сутенеры, мелкие торговцы «травкой», карманники, схваченные за руку в круглосуточных магазинах… Усталые полицейские, треск пишущих машинок, составляются протоколы, кого-то сажают в камеру, кто-то требует адвоката… Словом, все как обычно.

Однако на сей раз было и кое-что новое. В дальнем углу, заняв отгороженный стеклянной перегородкой кабинет заместителя начальника участка, собрались несколько молодых крепких мужчин в гражданском с плохо скрываемой военной выправкой. К ним вели самых невероятных личностей, как успел заметить Блейд.

«Что еще за спецкоманда? Скотланд-Ярд? Или контрразведка? Или отдел по борьбе с террористами?»

Пленившие Блейда полицейские ввели его в кабинет. Сержант коротко доложил о случившемся, удостоился устной благодарности начальства, откозырял и был отпущен.

— Ну-с, сэр Не-знаем-как-вас-там, назовите ваше имя.

— Ричард Блейд, полковник… — страннику пришлось представиться по всей форме. Как он и ожидал, большого впечатления на присутствующих услышанное не произвело.

— Полковник? Ричард Блейд? — кареглазый курчавый крепыш, сидевший в кресле за письменным столом, поднял брови. — Хорошо. Проверим. А теперь будьте любезны рассказать нам, офицерам отдела по борьбе с промышленньм шпионажем, для какой цели вы пытались проникнуть в…

— Надо было попасть к начальнику, — хмуро ответил Блейд. Крепыш вновь поднял брови, и Блейду пришлось рассказывать все с самого начала. С некоторыми купюрами, разумеется.

— Понятно, — офицер кивнул головой. Казалось, в его глазах появилось нечто похожее на понимание. — Ваша история совершенно фантастична, такое придумать, по-моему, абсолютно невозможно, как вы считаете, коллеги? — он обвел взглядом остальных офицеров. — Что ж, мистер, просим вас подождать. Запрос уже отправлен.

Блейда попросили выйти. Очевидно, крепыш как-то успел отправить не только запрос о личности задержанного, но и распорядился принести ему одежду. Рослый полисмен передал страннику пакет с бельем; брюками, рубашкой, курткой, носками и ботинками, все — полицейского образца.

Затем его отвели в комнату задержанных. Впрочем, за решетку не посадили, ограничившись приказом отойти к дальней стене. Просторное помещение было полно народу. Постоянно кого-то приводили и уводили, сажали в клетки, расположенные вдоль дальней глухой стены, и вновь вытаскивали оттуда…

Блейд несколько приободрился. Похоже, офицеры попались толковые. Сейчас они свяжутся с оперативным дежурным Управления по кадрам британской разведки, и там подтвердят, что полковник Ричард Блейд, 1935 года рождения, на самом деле числится старшим экспертом торговой компании «Копра Консолидейшн».

Все выяснится, и его отпустят. Теперь, когда у него есть одежда, все будет намного проще.

Ждать пришлось довольно долго, и в груди Блейда зашевелились какие-то смутные и неприятные предчувствия. Почему так тянут? Запросить картотеку Скотланд-Ярда было делом нескольких минут. Конечно, когда идет такой поток запросов, ответ мог и задержаться — но не до такой же степени!

Часы показывали три пополуночи. Он провел в участке уже почти полтора часа.

Наконец к отвечавшему за задержанных констеблю подбежал один из помощников давешнего крепыша. Рядом шагали; положив ладони на поясные кобуры, трое дюжих парней в штатском, чьи плечи были широки отнюдь не от подложенной ваты.

Блейд напрягся. Что-то пошло не так, как он рассчитывал, но что?

Бесцеремонно растолкав толпу перед странником, офицер остановился.

— Вам придется проследовать с нами.

— По какой причине? — осведомился Блейд, мысленно уже готовясь ко всему — даже к оказанию сопротивления представителю закона при исполнении тем служебных обязанностей.

— Вы солгали нам, мистер Никто. Вы не Ричард Блейд.

— При этом известии странник вытаращил глаза. Оно настолько его ошарашило, что он даже не стал сопротивляться, когда ему завернули руки за спину и надели наручники.

Его вывели на улицу. Там, с заведенным мотором, уже ждал черный вытянутый лимузин — «воксхолл-электро», машинально определил Блейд. С каких это пор в контрразведке пошла мода на древние машины?

Его втолкнули внутрь. Дорога заняла довольно много времени; куда его везут, Блейд понять не смог. Сопровождавшие тотчас задернули шторки, а из спинки переднего сиденья поднялось затемненное стекло. В дороге он пытался заговорить со своими стражами, однако единственное, чего он добился, был приставленный к шее пистолет с глушителем.

Эти парни явно не собирались шутить.

Когда водитель затормозил и выключил мотор, небо на востоке уже начинало сереть. Полночи они плутали по улицам Лондона, и надо сказать, арестовавшие Блейда добились своей цели — он совершенно потерял ориентировку.

— Выходите!

Блейд повиновался.

Его привезли куда-то в предместье. Здесь он никогда не бывал. Машина стояла возле узкой железной калитки в глухой кирпичной стене высотой примерно семь с половиной футов. Поверху тянулись оголенные электрические провода.

Дальнейшее происходило словно в шпионских фильмах. Крошечное железное окошечко; шепотом названный пароль; угрюмые охранники с автоматами, расставленные вдоль всей дорожки от внешней ограды к дому. Само здание — высокое, трехэтажное, мрачное, в стиле псевдоготики; окна тщательно зашторены. Вычурные резные двери черного дерева; роскошная прихожая с белокаменным камином; полевая армейская рация на журнальном столике; и повсюду — люди. Армейские офицеры, люди в штатском с военной выправкой, полицейские, военная жандармерия, даже несколько десантников. При виде Блейда все разом приумолкли, даже радист перестал выкрикивать в трубку свою кодовую бессмыслицу.

По прекрасной дубовой лестнице Блейда провели наверх. Ноги странника тотчас утонули в пушистом и мягком ковре; сопровождавшие подвели его к двери, возле которой замеряю двое зверообразного вида часовых. Возле них маялся уже знакомый Блейду крепыш.

— Наконец-то! — выдохнул он с явным облегчением и сильно постучал в дверь — один, два и напоследок три раза.

Створки тотчас отворились.

Подталкиваемый в спину стволом автомата, странник нехотя вошел внутрь.

Это был просторный кабинет, прихотливо и роскошно убранный, с широким эркером в глубине. В камине пылал огонь; за громадным письменным столом, уставленным телефонами, сидел тучный пожилой джентльмен, чем-то очень напоминавший сэра Уинстона Черчилля, а рядом с ним, почтительно поднеся какуюто папку с документами, замер молодой мужчина примерно лет тридцати, с умным и волевым лицом.

«Разведчик. Из наших — и притом не из последних».

— Садитесь… э-э… сэр, — тучный джентльмен ткнул сжимавшей сигару рукой в направлении кресла.

— Я не привык разговаривать со скованными руками, — ершисто бросил Блейд.

— Вот как?.. Э-э… Малькольм, будьте так любезны…

Молодой адъютант исчез, и спустя секунду Блейд ощутил едва заметное касание чужих пальцев. Наручники были сняты в одно мгновение.

— Так… Ну, достопочтенный сэр, будете ли вы отвечать на вопросы добровольно, без применения… э-э… психотропных средств?

— Я готов, — ответил Блейд. Все происходящее уже начинало казаться ему какой-то причудливой фантасмагорией. Нелепый спектакль, поставленный неведомо кем. Скорее бы уж все, наконец, разъяснилось! Как бы добраться до Дж.?

— Так все-таки, э-э… каковы ваша настоящие имя и фамилия? И почему вам оказалось благоугодно скрывать их?

— Я ничего не скрываю, — Блейд выпрямился и начал растирать щиколотки.

— Но вы назвались ложным именем… э-э… по непонятным причинам. Хотя не могли не знать… э-э… что при современных технических возможностях проверить ваши слова не составит никакого труда.

— И вы проверили, сэр?

— Проверил. Э-э… Малькольм, прошу!..

— Заявление неизвестного, назвавшегося Ричардом Блейдом, сотрудником МИ6 и одновременно специалистом по экспортноимпортным операциям компании «Копра Консолидейшн», расположенной по адресу…

Первое. Проверкой установлено, что вышеуказанная компания по названному адресу не зарегистрирована. Где-либо в пределах Соединенного Королевства не зарегистрирована также.

Второе. Установлено, что Ричард Блейд — это имя капитана секретной службы Ее Величества, отдел МИ6, личный номер… Родился 29. 05. 1935, в Ковентри, родители… — зачастил адъютант, называя и без того известные Блейду факты его собственной биографии…

— В настоящее время капитан Ричард Блейд выполняет задание командования в Юго-Восточном регионе АзиатскоТихоокеанского бассейна, — напыщенно закончил Малькольм.

«Все правильно, только почему это я у них снова капитан? И задание в Юго-Восточной Азии? — ошарашенно подумал Блейд. — И куда могла исчезнуть компания?»

Наступило молчание. Тучный джентльмен выжидательно глядел на Блейда.

«А что, если это никакая не полиция и не секретная служба? — внезапно мелькнуло в голове странника. — Все это — лишь хорошо срежиссированный спектакль, поставленный затейниками из КГБ? Документы можно подделать. Телефонные разговоры — перехватить. Высокопоставленных чиновников — купить или запутать. И не исключено, что эта шпионская организация поставила перец собой задачу раз и навсегда выяснить, что же за таинственные эксперименты ведутся в подземельях Тауэра…

Если это так, то надо бежать. Но как убедиться?..»

— Я прошу разрешения сделать один телефонный звонок, — хмуро бросил он.

— Э-э… Боюсь показаться невежливым, но все же должен предупредить вас… э-э… молодой человек, что нам придется засечь номер и прослушать вашу беседу. Интересы безопасности государства…

Блейд внезапно ощутил почву под ногами.

— Значит, в интересах безопасности государства вы можете схватить любого человека, заковать в наручники, привезти в какое-то тайное место, подвергать допросам, не предъявляя никакого официального обвинения и не разрешая обратиться к адвокату?

Странник сам ринулся в наступление.

Джентльмен за столом устало вздохнул, вытерев потный лоб тонким и дорогим носовым платком с монограммой.

— Хорошо. Звоните.

Блейд схватил трубку. Телефон был старинный, подобные аппараты использовались где-то в середине шестидесятых; странник быстро набрал номер Дж.

— Слушаю, — раздался спокойный знакомый голос, и Блейд ощутил, как в груди потеплело. Молодчина старик! Глубокая ночь, а он отозвался тотчас, словно все время только и ждал этого. И говорит так бодро…

— Сэр, это Ричард Блейд.

— Что случилось? Откуда вы говорите? — с тревогой перебил Блейда собеседник.

«Вы?» Что-то не слишком знакомое обращение…

— Что-то произошло, сэр. Я очутился в Лондоне, голым, и меня, естественно, задержали…

— В Лондоне? Как в Лондоне? Вы уже вернулись? Вы же должны быть… — взволновался старик.

— Совершенно верно, сэр, но меня забросило почему-то в Лондон. К старым докам в Ист-Сайде…

— Ничего не понимаю…

— А у его светлости… все в порядке?

— У его светлости? — казалось, Дж. поражен в самое сердце и не может прийти в себя от удивления.

— Сэр, — решился Блейд, — тут происходит что-то непонятное. Меня арестовала лондонская полиция, потом передали в какой-то отдел разведки… Они разрешили позвонить вам, потому что иначе я не могу доказать, что я — это я. У них какая-то устаревшая информация…

— Вот как? И кто же вас задержал? Может, с ним можно поговорить?

Блейд поднял глаза на тучного джентльмена. Вот отличная проверка!

— Вы звонили домой старику Дж.? — внезапно произнес тот. — Я понял по номеру. Дайте трубку… Благодарю… э-э… вы, старина? Да, я, Пикебридж… Да, давненько… вернулся из Индии… новое назначение… но погодите! Этот Ричард Блейд — ваш человек?.. Ага… э-э… ум-гум… Голос узнал? Понятно… Где, вы говорите, шрамы? Ага…

После этого наступила долгая пауза. Назвавшийся Пикебриджем толстяк слушал.

— Хорошо, старина. Да, я его, конечно, отпущу. Последняя проверка… Не отходите от аппарата… Поднимите куртку, — распорядился он, поворачиваясь к Блейду.

Странник повиновался.

— Шрамов много, — сообщил в телефон толстяк, глядя на грудь Блейда. — Да, чуть выше левого соска… в виде розоватой звезды… чуть ниже — беловатый, длиной три пальца — словно от сабли… Совпадает? Ага… э-э… хорошо. Да. Всего хорошего, старина.

Пикебридж дал отбой.

— Мы со стариной Дж. — старые приятели, — пояснил он, глядя на Блейда. — Короче, он вас опознал. И шрамы… все совпадает. Отправляйтесь домой, а утром он ждет вас у себя. Я так понимаю, разговор будет не из приятных.

Блейд промолчал.

— Мои сотрудники отвезут вас. — Пикебридж поднялся, что далось ему с некоторым трудом.

Странника вновь усадили в машину. Рядом сел молчаливый и, похоже, изрядно разочарованный крепыш. Блейд назвал свой дорсетский адрес.

Когда машина, скрипнув тормозами, наконец остановилась возле жилища Блейда, небо на востоке уже начало сереть. Позади осталась гонка по ночному пустынному шоссе; странник вышел из кабины. Ключей, конечно, нет… Придется выламывать ставню.

Спутники Блейда проводили его до самой калитки. И долго еще стояли там, наблюдая за попытками странника отжать язычок замка. Наконец ставня уступила, и Блейд оказался внутри.

Там все было как обычно. Те же комнаты… та же мебель, не менявшаяся с тех самых пор, как Блейд купил это строение. В первую очередь он полез под душ.

И тут начались странности. Куда-то запропастился купальный халат, а вместо этого под руки попалось старое-престарое махровое полотенце. Потом на месте не оказалось шампуня, и пришлось довольствоваться каким-то полузасохшим куском мыла. Блейд в недоумении пустился на поиски… и, едва выйдя в гостиную, замер, словно пригвожденный к полу.

На каминной полке стояла изящная статуэтка. Выполненная из многоцветного стекла фигурка девушки в легких, развевающихся, одеяниях, с тонкой шпагой в руке пробивалась сквозь хаос каких-то изломанных бронзовых спиралей и зубчатых колес, в чьих безобразно-болезненных очертаниях скульптор с большой силой выразил злобную и враждебную всему живому силу. Вещица, была высотой примерно в полфута и выполнена весьма искусно. И еще — у девушки со шпагой было лицо Зоэ…

Блейд сразу же узнал этот стиль. Но у него же никогда не было ничего подобного! Он торопливо бросился к каминной полке. Да, это руки Зоэ… и даже передано выражение ее глаз… Блейд осторожно приподнял статуэтку — так и есть. На литой бронзовой подставке с нижней стороны по краю вилась надпись знакомым полудетским почерком: «Зоэ Коривалл. Май 1970».

Он так и сел, стиснув руками голову. Что за чушь? Откуда здесь это? Неужели… подбросили? Кто? Зоэ? Да нет, нет, этого не может быть. Зоэ давно замужем…

Однако статуэтка повергала все эти построения во прах.

Осторожно, пригибаясь, словно солдат под обстрелом, Блейд принялся обследовать дом. Прежде всего, разумеется, он бросился к письменному столу.

Недоставало очень многого. Нет, все документы оказались на месте, дипломы, аттестаты и все прочее (служебное удостоверение осталось в Тауэре), но вот исчезла та масса небольших, мелочей, что неизбежно накапливается с годами. Пропали таллахские сувениры, пропало… Легче было сказать, что не пропало!

Блейд прошел на кухню. Рассеянно сварил себе самый крепкий кофе, какой только мог, и сел думать.

Разумеется, первой мыслью было — в доме пошарили. Но кто? Обычные воры? Да, исчезло немало ценных вещей. Но как тогда объяснить появление скульптуры Зоэ? Она одна обращала во прах любые версии, и прояснить это мог только один человек — сама Зоэ Коривалл.

Ричард Блейд заскрежетал зубами. Эмоции прорывались наружу у него очень редко, только в самых крайних случаях. Звонить замужней женщине сейчас, в такое время, означало подставить ее под крупный семейный скандал. И хотя сам Блейд втайне желал своему счастливому сопернику как можно больше подобных скандалов, на деле он, естественно, никогда так не поступал. Нужно было ждать утра, когда этот набитый деньгами хлыщ Смит-Эванс отбудет в свою контору куда-то в Сохо, чтобы без помех поговорить с Зоэ…

Оставалось только ждать.

Может, у него, Ричарда Блейда, от беспрестанных экскурсов в миры Измерения Икс начались провалы в памяти и галлюцинации? Может, появилась так называемая «ложная память», когда человек абсолютно уверен, что был свидетелем никогда не случавшихся событий? Странник помотал головой. Он уже ни в чем не мог быть уверен.

Блейд как раз допивал свой кофе, когда где-то на подъезде к коттеджу зафырчал мотор приближавшегося автомобиля. По высоким деревьям скользнул свет фар. А затем…

Затем заскрипели отворяемые ворота. В лучах фар возникла темная фигура, она распахнула створки и направилась обратно к машине с явным намерением загнать автомобиль во двор.

Замерев, Блейд наблюдал все это, укрывшись за шторой. Кто-то явно по-хозяйски направлялся к его коттеджу, нисколько не прячась, в открытую, человек шел по дорожке к парадной двери, таща на плече объемистую сумку, с какими обычно путешествуют курортники. На взломщика или агента КГБ он явно не походил.

Обычный здравый смысл заставил бы Ричарда Блейда остаться на месте и встретить странного гостя; однако интуиция разведчика подсказывала иное решение. Вокруг него в последние часы творилось нечто уж слишком странное; нельзя вступать в игру, не владея всей необходимой информацией. Согласно этой логике, не следовало задерживаться сейчас здесь; лучше дать возможность нежданному посетителю сделать все, что он хочет. А там многое станет ясно.

Новоприбывший остановился возле двери и сбросил сумку на землю. Из кармана куртки появились ключи; спустя секунду над крыльцом загорелся фонарик, и Блейд смог рассмотреть лицо гостя.

Смог рассмотреть — и едва не вывихнул себе челюсть, когда она у него отвисла от изумления.

На пороге дорсетского коттеджа стоял человек, совершенно неотличимый от Ричарда Блейда.

В следующее мгновение странник уже оказался возле двери черного хода. Щелчок, поворот, щелчок — дверь бесшумно открыта и вновь заперта. Блейд оказался на дорожке, ведущей к задней калитке.

Несколько минут спустя он был уже далеко.

Когда успокоилось слегка сбитое стремительным бегом дыхание, Блейд был уже в своей лучшей интеллектуальной форме. Память впитала все увиденное, несмотря на то, что лицо человека на крыльце странник мог видеть лишь считанные мгновения.

Это был он, Ричард Блейд, — такой, каким он выглядел лет десять или девять назад, когда только-только приступил к работе в проекте «Измерение Икс». Сходство было поразительным; что же это могло означать?

Первая пришедшая мысль была — двойник. Двойник вроде Петрушанского, русского агента, сумевшего проникнуть в Измерение Икс. Неужто Москва создала и копию номер два?

Однако эта версия не выдерживала никакой критики. Что делать двойнику здесь, в его дорсетском доме? Никаких секретных документов здесь не было и быть не могло. Поставить «жучки»? Так для этого не надо было идти на такие ухищрения — достаточно пары квалифицированных техников-агентов под видом телефонистов. И, наконец, — если предположить, что человек, похожий на Блейда, и в самом деле его двойник, — как русские могли узнать, что Лейтон только-только произвел запуск? Подобное могло произойти только в одном случае — если в составе ближайших сотрудников его светлости появился некто, получающий денежное довольствие на Лубянской площади. О подобной возможности Блейд не хотел даже и думать.

Он медленно брел по улицам тихого города, еще погруженного в сон. Была равняя весна, под ногами хлюпала жидкая грязь, оголенные ветви деревьев словно в панике скребли растопыренными черными пальцами до серому небу; мало-помалу Блейд добрался до берега, до высоких меловых утесов, где еще со времен войны остались бетонные серые коробки так и не понадобившихся доков. Присев на холодную ступень, он смотрел на море.

Слишком много несообразностей. Слишком много странных и необъяснимых событий, не укладывавшихся в рамки обычной логики. И венец всему — статуэтка на камине, — вкупе с двойником на крыльце… Это невозможно было объяснить никакими теориями!

Как ни поспешно было бегство Ричарда Блейда из своего собственного дома, одеться и запастись деньгами он успел. Теперь ему предстояло отправиться к Дж. — быть может, старику удастся пролить свет на все эти загадочные события. Кстати, кто такой Пикебридж? Блейд знал почти всех сослуживцев своего начальника и готов был поклясться, что никакого Пикебриджа среди них не числилось. Откуда он взялся? Да еще окруженный такими грамотными и ловкими ребятами? Команда у него что надо, не мог не отметить Блейд. Однако он, прослужив в разведке без малого два десятка лет, ни разу не слышал ни о таком отделе, ни о самом его дородном начальнике…

Блейд поднялся. Пора было ловить такси и ехать в Лондон.

Остановленная им на шоссе машина, как и все встреченные за эти безумные часы автомобили, оказалась старой марки.

— Куда ехать, сэр? — водитель был настоящим кокни.

Блейд на мгновение задумался. Удостоверение осталось в Тауэре… И, следовательно, самым логичным будет отправиться прямиком на квартиру Дж. Блейд знал распорядок дня своего начальника назубок и не сомневался, что еще застанет его — с неизменной трубкой в зубах и последними газетами в руках.

Однако уже первые мили пути к Лондону заставили странника очень сильно призадуматься на тему, стоит ли сейчас ехать к Дж. и не лучше ли направиться совсем в иное место.

Им навстречу попадались только старые машины, причем много было таких, что место им — только на свалке. Это уже не могло быть случайностью.

Блейд ощутил, как на висках проступают капельки пота, а пальцы сами по себе впиваются в подлокотник. Черт возьми! Черт возьми! Только этого мне не хватало!..

Версия нуждалась в последней проверке. В последней, технически очень простой проверке. Все, в чем нуждался Блейд, была сегодняшняя газета.

Поворачивая на шоссе, они миновали небольшую автозаправку.

— Притормози, — бросил Блейд шоферу, выскочил наружу и подбежал к газетному ларьку.

— Все сегодняшние, пожалуйста!

— Два шиллинга и десять пенсов, сэр! — заспанный мальчишка протянул раннему клиенту свернутые тугой трубкой газеты, пахнущие типографской краской. Все газеты были черно-белые.

Бросив парнишке банкноту и пробурчав «сдачи не надо», Блейд повернул обратно к машине, на ходу разворачивая сверток. Его интересовало только одно: какое сегодня число? И какой, кстати, год?

Он ощутил неприятную сухость во рту, когда под витиеватыми завитушками шапки «Таймса» он прочитал:

«Девятнадцатое марта тысяча девятьсот семьдесят первого года».

Проклятье! Проклятье! И еще раз проклятье! Неужели… неужели провал во времени?! Но разве такое возможно? Очевидно, на подобный вопрос мог бы ответить только сам лорд Лейтон… Хотя почему же?

Блейд напряг память. Он должен вспомнить. Весна семьдесят первого… Если это — путешествие в прошлое, значит, он сам должен что-то помнить, какие-то странные события — взять хотя бы тот разговор с Дж.

Его усилия не закончились ничем. Он не помнил, чтобы осенью семьдесят первого у него были какие-то неприятности. И Дж. никогда ни жестом, ни словом не намекал ему, что его поднял с постели какой-то Пикебридж, что его, Блейда, якобы задержала полиция… ничего этого не было! Если… если, конечно, его не подводит память.

И, кроме того, версия с провалом во времени отлично объясняла дату на свежих газетах, обилие старых автомобилей на шоссе, молодое лицо самого Ричарда Блейда там, на крыльце — но никак не объясняла статуэтку Зоэ.

Статуэтка… статуэтка… маленькая изящная безделушка, которые Зоэ так любит мастерить. Блейд чувствовал, что здесь и скрыт ключ к разгадке. Одно из двух — либо он, Блейд из будущего (условно говоря), действительно страдает провалами в памяти (что маловероятно), либо… либо компьютер его светлости выполнил свою задачу на все сто процентов. И он, Блейд, сейчас и в самом деле находится в Измерении Икс, в мире, который почти во всем походит на Землю. В мире, где есть Англия, есть Лондон, где есть отдел МИ6 (или уже МИ6А?) и его сухопарый руководитель Дж., где есть Зоэ Коривалл…

И где есть он сам, Ричард Блейд.

Да, эта версия объясняла все факты да единого. Можно было поражаться изощренности этих отличий (вроде статуэтки), поражаться ничтожно малой вероятности отыскать подобный мир среди мириадов и мириадов иных… но для самого Блейда главным сейчас было иное. Выжить.

И он уже знал, что сделать это будет нелегко. Уж комукому, а ему-то была отлично известна система безопасности, паспортного контроля и всего прочего, к чему привела неумолимая логика «холодной войны»! Конечно, здесь он мог в полной мере использовать свои агентурные возможности, и все же, все же… Слишком мощный противник противостоял ему на сей раз. Само Соединенное Королевство!

На мгновение у Блейда мелькнула очень здравая и трезвая мысль передать с помощью спейсера сигнал экстренного возвращения. Что ему делать в таком мире, как этот? Не грабить же Национальный Банк, черт побери! Вряд ли это путешествие принесет большие прибыли проекту…

Тем временем такси приближалось к городу. Блейд лихорадочно размышлял. Нет, пожалуй, к старине Дж. идти не следует. Пока не следует. Чего доброго, отправит за решетку до полного выяснения всех обстоятельств. Да и вообще, прежде всего следовало обзавестись легендой, документами и всеми прочими мелкими и не всегда приятными аксессуарами, кои создала цивилизация.

На окраине города Блейд велел водителю остановиться.

Да, это Лондон. Ну что ж, пусть ты — город, в другом мире, но, раз по твоим камням ступают туфельки незабвенной Зоэ, мне тоже есть чем тут заняться. Блейд невесело усмехнулся. «Кажется, у меня появилась цель», — подумал он, направляясь к конечной остановке автобуса.


Глава 3

Блейд провел в Лондоне весь день. В какой-то момент ему даже пришло в голову, что все случившееся — настоящий подарок судьбы. Здесь на него не кидались орды кровожадных дикарей, ему не угрожали монстры-людоеды… И самое главное — он знал будущее этого мира. Какое-то время он просто коллекционировал различия, которые удавалось обнаружить. И, надо сказать, этих различий оказалось очень мало.

Такие же точно дворцы в центре. Такой же точно Гайд-парк. Колонна Нельсона на Трафальгарской площади, ничем не отличавшаяся от знакомого Блейду с детства ее двойника; конные статуи королей; гвардейцы у дворца Ее Величества — форма не отличается ни единым позументом.

И лишь в одном месте, возле Пикадилли, выход из подземки оказался на противоположной стороне улицы, чем в родном Лондоне Блейда. Это было самым значительным отличием; остальные, вроде несколько иного цвета фасадов или сдвинутого ларька, в котором продавали не «хот доги», а «гамбургеры», в счет не шли. Несколько чуть измененных реклам… небесноголубой цвет на фирменном «фордовском» овале вместо темносинего…

В общем, мелкие детали.

Под вечер Блейд отправился в Ист-Сайд. Там, среди дешевых забегаловок, во времена его молодости скрывалось достаточно много весьма любопытных заведений, где торговали всем чем угодно — от оружия и наркотиков до женщин и экзотических животных. Ну и фальшивые документы отыскать там тоже не составляло труда.

Блейд пошуршал кредитками в кармане. Маловато… Хорошо, что он не прихватил всю пачку, иначе его двойник уже бы, наверное, поднял тревогу. Но, так или иначе, безболезненно добыть новые средства он мог только на городском дне.

Сменив несколько машин и решив, что след запутан достаточно надежно, странник толкнул неприметную коричневую дверь, над которой тускло, словно нехотя, светилась неоновая вывеска: «Бар Лефти. Закуски и развлечения». С закусками здесь обстояло крайне неважно, а вот развлечения были на высоте. И Блейд намеревался принять в них участие.

За обшарпанной дверью оказался небольшой тамбур; как и положено, у ближней стены восседал здоровенный громила. У косяка внутренней двери томился его напарник, бледное прыщавое существо с мотоциклетной цепью.

— Куда, мистер? — просипел охранник, дохнув на Блейда могучим пивным духом. — Рано еще. Все закрыто…

— Мне надо видеть старину Бака. — Блейд внутренне напрягся. У него недоставало времени тщательно собирать информацию. Он исходил из того, что здесь все почти так же, как и на Земле.

— Это еще зачем? — лениво процедил громила. Он был выше Блейда почти на полголовы, шире в плечах, а уж руки его скорее напоминали бараньи ляжки.

— Наняться хочу, — коротко бросил Блейд.

— Наняться? — мутные глазки охранника приоткрылись.

— Позови хозяина, — повысил голос Блейд. — Позови, пока я не продемонстрировал тебе, что пришел не просто так!

— Вот как? — громила оживился. — Хозяин всегда находит себе людей сам. И он очень не любит, когда хорошо одетые фраера с улицы… или из полиции начинают совать свой длинный нос в наше дело.

Блейд безразлично покивал головой. Он даже не вынул рук из карманов плаща. Что ж, на иной прием здесь рассчитывать не приходилось.

Кулак странника врезался в заросший недельной щетиной подбородок громилы. Удар был нанесен с такой быстротой, что охранник не успел даже пошевелиться. Второго не потребовалось — громила потерял сознание. Он с шумом рухнул на пол, точно поверженный молнией Зевса гигант.

Сопляк взвизгнул и прыгнул было вперед, размахнувшись цепью. Возможно, он и умел довольно-таки ловко владеть ею и смог бы выстоять против физически гораздо более сильного человека — если бы только этим человеком оказался кто-то иной, а не Ричард Блейд.

Рука Блейда перехватила кисть юнца в воздухе, цепь просвистела мимо. Замахнуться вторично парень уже не успел: Блейд четко, как на тренировке, ударил его локтем в солнечное сплетение и вырвал цепь из ослабевших пальцев.

— А теперь ты проведешь меня к хозяину, — прорычал он прямо в лицо парню, едва тот несколько пришел в себя. За громилу Блейд не беспокоился — странник знал силу собственного удара.

Юнец торопливо закивал. Из кармана появилась связка ключей, внутренняя дверь была отперта, и Блейд шагнул следом за своим трясущимся провожатым.

На первый взгляд бар, когда они вошли, был самым типичным заведением, кроме одного лишь довольно необычного пустого пространства в самой середине. В остальном же он походил на американизированный бар — даже не на старый добрый английский паб. Вдоль дальней стены тянулась длинная стойка, в зальчике было тихо и пустынно, стулья стояли вверх ножками на столах. Блейд прошел прямиком за стойку — через узкий проход в крошечное помещение без окон, освещенное лампой дневного света, где старина Бак держал что-то вроде конторы.

По стенам теснились плакаты с обнаженными красотками, в углу возвышалась внушительных размеров стойка с разнообразными горячительными напитками, причем сортом много выше тех, что были выставлены в общем зале. Письменный стол с истерзанной полировкой и многочисленными жжеными пятнами от окурков был девственно чист, если не считать старого-престарого обшарпанного телефона.

Однако за этим столом восседал сам старина Бак, и этим все было сказано.

Когда-то в своей реальности и в своем времени Блейд имел с ним контакт. Бак проходил по делу о торговле наркотиками, но никаких улик добыть не удалось. Впрочем, Блейд и по сей день был уверен, что «травкой» Бак не баловался. Он занимался другим — гладиаторскими боями. Сам в прошлом профессиональный боксер, даже уйдя на покой, он не смог расстаться со своим кровавым бизнесом. Разумеется, все это делалось полуподпольно; власти не слишком-то одобряли происходящее. Тем не менее в третьеразрядной забегаловке Бака встречались весьма рафинированные посетители, пришедшие пощекотать себе нервы созерцанием боя без правил, в котором разрешены были все, даже самые подлые приемы.

Бак молча поднял голову и воззрился на странного посетителя. Был он невелик ростом — всего пять футов, — зато из-за широченных плеч мог протиснуться не во всякую дверь. Пудовые кулачищи своротили на ринге не одну челюсть; безрукавка открывала для обозрения чудовищные мускулы, отнюдь не заплывшие жирком. Старина Бак умел поддерживать форму.

— Чего надо? — прохрипел он, уставясь на Блейда. Взгляд, у него был под стать внешности — тяжелый, неприятный, какойто оценивающий, словно он уже прикидывал, каких габаритов гроб придется заказывать для очередного возмутителя спокойствия.

— Ты меня не узнаешь, Бак Шэллоу? — ледяным тоном осведомился Блейд. По его собственному календарю случай с отставным боксером имел место в мае 1967-го; оставалось только надеяться, что подобные же события имели место и здесь.

— Не узнаю, — прохрипел Бак. — Мотал бы ты отсюда, мистер. У меня, знаешь ли, пока еще закрыто. И как это тебя впустили?

— Не узнаю тебя, старина, — прежним тоном заметил Блейд, небрежно присаживаясь на край стола — стульев в конторе Бака просто не было. На единственном устроился сам хозяин. — Раньше ты выбирал более умелых и расторопных. А этот твой орангутанг — он ведь самое большее годится для зоопарка, сидеть в клетке и визжать на потеху почтеннейшей публике. Я оставил его в прихожей. Он был крайне невежлив.

В этом мире уважали силу, только силу и ничего кроме силы. Вежливость однозначно воспринималась как символ слабости.

Бак медленно наливался кровью.

— Остынь, приятель, — посоветовал ему Блейд. — Я вижу, ты меня решил не узнавать. Что ж, твое право. Тогда я спрошу у тебя: тебе нужен хороший боец на ближайшие несколько вечеров?

Бак поднял взор на прыщеватого юнца, и того моментально словно ветрам сдуло.

— А я ведь тебя как будто бы припоминаю, — прохрипел бывший боксер, пристально глядя Блейду в глаза. — Я ведь как будто тебя видел…

— Да, то самое дало о травке, когда тебя едва не упекли на двадцать лет за вовлечение несовершеннолетних в… ну, сам помнишь, во что.

— Ты много знаешь, приятель, — маленькие глазки буравили лицо Блейда.

— Я рад, что ты в этом убедился:

— Ты очень мне напоминаешь того парня… Ты его старший брат? Отец? Хотя нет, нет… дядя?

— Ты прав, — Блейд поклонился. — Именно дядя. Из… из Южной Америки.

— Так что тебе здесь надо? Учти, я закладывать никого не стану. Мое заведение чистое, здесь сами полицейские порой бывают!

— Тебе не придется никого закладывать. Бак, — усмехнулся Блейд. — Мне надо подкопить деньжат… и встретиться тут у тебя кое с кем.

— Ты это брось! — зарычал Бак. — Я не знаю тебя, парень. И что-то твои речи мне перестали нравиться!

— Я тебе уже объяснил — мне надо подработать. И еще — купить хорошую ксиву.

— Что, что? — кажется, Бак был действительно ошарашен. В первый раз за все время беседы.

— Что слышал. Я готов побоксироватъ у тебя некоторое время. Я не полицейский и готов отработать твои услуги. И не забывай, что в голове у меня слишком много такого, о чем ты предпочел бы не вспоминать, Бак Шэллоу! Так что нам лучше не ссориться. Мы могли бы стать полезны друг другу, вместо того чтобы взаимно ломать ребра.

Бак опустил голову, размышляя. Блейд терпеливо ждал.

— Ладно, парень. Мне кажется, что ты не врешь. Легавые озаботились бы придумать что-то пооригинальнее, если бы решили подослать ко мне кого-то… ладно, по рукам! Сегодня вечером у меня будет представление. Одноглазый Джо наверняка опять налижется… выйдешь вместо него. Только учти — сразу никого не укладывать! Публика должна получить удовольствие за свои денежки. Но только вот что. От тебя мне потом тоже будет кое-что нужно.

— Надеюсь, не мокрое дело?

— Ты что! Я таким не занимаюсь. Нет, просто кое-кто обнаглел в последнее время…

— Согласен.

Они ударили по рукам. Так Ричард Блейд превратился в Эмилио Гонзалеса, добропорядочного испанского кабальеро родом из благословенной Аргентины.

Аванса Блейд, разумеется, не получил — да и не слишком-то настаивал. Бак просто велел ему прийти в шесть, за час да начала боев.

Свободное время странник потратил на то, чтобы снять номер в недорогом отеле и вновь как следует все продумать. А вечером, точно в назначенное время, он прошел мимо громилыохранника, проводившего нового бойца отнюдь не дружелюбным взглядом. Блейд подмигнул ему.

Зальчик был почти полон. Но, как понял Блейд, это была мелочь, шпана, отбросы; ближе к вечеру ее уберут и останутся только настоящие, истинные ценители, что не поскупятся отдать полсотни футов за хорошее зрелище.

— Переодевайся, — проворчал Бак, когда вновь нанятый гладиатор заглянул к нему в конторку. — Одноглазый, разумеется, нализался вдрабадан! Выйдешь во второй паре. Смотри, не искалечь мне парня! Я надеюсь, со временем из него будет толк.

— Я пущу ему ровно столько крови, сколько ты скажешь, — заверил толстяка Блейд.

К семи часам публика в баре собралась уже совсем иная. Мелькали изысканные платья и темные смокинги, заказывались дорогое виски и лучший французский «арманьяк». Пахло хорошими духами, и Блейд поймал себя на том, что осматривает зал прищуренными глазами охотника.

А потом начались бои. Свет погас, только небольшую арену освещали четыре круглые лампы под потолком. Ни канатов, ни самого ринга не было — просто освещенный прямоугольник не слишком чистого пола, и все.

Восхождение Блейда по ступеням этого мира должно было начаться именно отсюда.

Сам Бак занял место за импровизированным тотализатором.

Появилась первая пара, и Блейд удивленно присвистнул — обычный парень с длинными волосами и девушка в обтягивающей майке и шортах, босая. Красивая девушка… вот только нос сросся после перелома не слишком удачно, да уродливый шрам на открытой шее совсем ее не красил.

— Леди и джентльмены! — прорычал Бак, поднимая ручищу. — Приветствуйте! Бои до третьей крови: Быстрая Лиззи и Волосатый Гарри!

Псевдонимы здесь не блистали разнообразием — совсем как в провинциальном цирке начала века, где устраивались так называемые «чемпионаты» по французской борьбе… Правда, в отличие от тех времен, схватки в кабаке Бака были не срежиссированы.

Волосатый Гарри церемонно поклонился публике и аккуратно снял очки-велосипед а-ля Джон Леннон. Видом своим он больше всего напоминал вечного студента, кочующего из колледжа в колледж. Правда, боевую стойку он принял вполне уверенно. Одет он был в линялую зеленую майку, вытертые джинсы и синие туфли для тенниса. Блейд не поставил бы за него и погнутого трехпенсовика — мускулы у парня отсутствовали начисто.

Быстрая Лиззи смотрелась куда лучше. «Из бывших гимнастов или акробатов», — подумал Блейд, наблюдая за ее гибкими, кошачьими движениями.

— Делайте ваши ставки, леди и джентльмены, делайте ваши ставки! — подзуживал толпу Бак. — Делайте ставки на первую кровь и на первый нокдаун. Делайте ставки на вторую кровь, а также на нокаут. Делайте ставки, господа!

Его призывы не остались втуне. Букмекеры трудились, не покладая рук,

Блейд хотел бы взглянуть на других бойцов, но этого он от Бака уже не смог добиться.

— Да они же все разбегутся, только увидев тебя! Хочешь испортить все дело, мистер?!

Хозяин бара ударил колотушкой в старый потемневший бронзовый гонг.

И тут оказалось, что и волосатик Гарри, и Быстрая Лиззи умеют драться. Причем именно так, как того хотелось бы публике. Поединок истинных мастеров кунг-фу или карате совершенно не зрелищен. Долгое позиционное маневрирование, поиск уязвимого места в обороне противника, накопление боевой энергии, силы духа — и лишь затем атака, настолько стремительная, что для стороннего наблюдателя это превращается в какую-то хаотическую мельтешню. Простой обыватель в этом ничего не поймет. Вот почему в кино никогда не участвуют настоящие профессионалы. Брюс Ли и Чак Норрис хороши на театральных подмостках, не более.

Гарри же и Лиззи делали все, чтобы достопочтенные зрители получили полное удовольствие. Размашистые удары, дикие взвизги, хриплые ругательства… Гарри изловчился пнуть девушку ногой в живот, Лиззи согнулась, и тогда парень от души двинул ей в лицо коленом. Брызнула кровь, зрители восторженно заголосили. Лиззи упала, и ее противник, ничтоже сумняшеся, занес ногу, чтобы ударить лежащую, но тут оказалось, что падение было лишь ловким приемом. Лиззи удачно перехватила ступню соперника, резко крутанула в сторону… Гарри с яростным воплем распростерся на полу.

В подобной манере бой продолжался еще некоторое время. Перерывов между раундами здесь не делали. Лица обоих противников покрывала кровь, озверение перестало быть наигранным, похоже, бой велся уже насмерть.

Гарри удалась еще одна красивая атака — пробив защиту соперницы, его нога «крюком» ударила в ухо Лиззи, однако остановить девушку уже было невозможно. Рыча, словно раненная пантера, не обращая внимания на кровь, Лиззи вошла в клинч. Апперкот, подсечка, и жестокий удар ногой в пах. Гарри взвыл и забарахтался на забрызганном кровью полу.

Бой был окончен. Лиззи победно вскинула руку.

Следующая очередь была Блейда. Он до сих пор не видел своего противника, но, судя по неоднократно повторенным предостережениям Бака, беспокоиться за исход поединка не приходилось. Толстяка, похоже, куда больше волновало, как бы Блейд не искалечил своего противника так, что тот вообще не смог бы выйти потом на ринг…

Зрители мало-помалу успокаивались. В кассу Бака так и летели билеты со ставками: заключались пари на следующий бой.

Обнаженный до пояса, в легких спортивных штанах, Блейд вышел на импровизированный ринг. Собравшиеся засвистели и заулюлюкали.

— Наш новичок — Эмилио Грозный! Господа, прошу любить и жаловать!

Шум в рядах публики внезапно вновь усилился: навстречу Блейду вышел его противник — здоровенный негр, двигавшийся с ловкой кошачьей грацией опытного боксера. Выдавало его и лицо — перед Блейдом был явный профессионал. На вид ему можно была дать лет тридцать, под блестящей кожей перекатывались могучие мускулы. Ни ростом, ни шириной плеч он ничуть не уступал страннику.

Негр вскинул руки, приветствуя публику, и сверкнул белозубой улыбкой. Однако мнимая беззаботность не могла обмануть Блейда — в глазах своего противника он читая настоящую, непритворную жестокость.

Черный Зевс — такое прозвище носил соперник Блейда — опустил руки и, пританцовывая в стиле Кассиуса Клея, двинулся на середину ринга.

Рук здесь пожимать было не принято; раздался гонг, и схватка началась. Внутренне Блейд не мог не усмехнуться комичности положения — сколько раз в мирах Измерения Икс приходилось ему встречаться в поединках с местными бойцами! И всякий раз на карте стояла либо жизнь, либо спасение целой страны или того дела, которому он себя посвятил; сейчас же… Сейчас он вышел на бой, чтобы заработать деньги!

Черный Зевс оказался далеко не прост, он не бросился вперед очертя голову. Сперва негр попытался прощупать защиту Блейда короткими, быстрыми сериями ударов, странник отразил их, стремительно вошел в клинч и элементарной задней подсечкой из арсенала дзю-до швырнул противника наземь. Ему надо было расшевелить этого увальня, вывести его из себя — тогда бой получится более эффектным, а его собственные шансы заполучить необходимые документы через знакомых Бака — существенно выше.

Зевс, рыча, вскочил на ноги. Похоже, к подобному он готов не был; но ведь здесь же не настоящий ринг и даже не состязания по кикбоксингу!

Ответ последовал немедленно. Хлесткая серия ударов на хорошем уровне каратиста; хотя, конечно, до Блейда, обладателя четвертого дана, Зевсу было далеко. Странник расчетливым ударом раскровянил нос своего противника, краем уха уловив восторженный визг собравшихся дам.

Блейд мог бы уложить своего не в меру горячего противника в несколько секунд, но, раз уж взялся веселить почтеннейшую публику, будь любезен, носи шутовскую маску до конца.

Это оказалось не так-то легко: негр рассвирепел и лез вперед, не забывая, однако, при этом еще и об осторожности. Блейд отвечал, но, скованный негласными правилами, не мог в полной мере использовать свое собственное умение. Его удары были страшными только по виду.

Зевса он положил, когда заметил легкий кивок Бака из-за конторки.

Чернокожий боец рухнул, точно пораженный громом, даже не успев понять, что же случилось на самом деле. Двойной удар Блейда — в шею и в солнечное сплетение — был нанесен с поразительной быстротой.

Потом Бак долго хлопал странника по плечу. Публике спектакль понравился, а для толстяка это было самым главным. Правда, сам Черный Зевс грубо оттолкнул протянутую ему Блейдом руку, прошипев что-то вроде того, что они еще посчитаются.

Бак сдержал свое слово. После того, как новый боец еще дважды выходил в тот вечер на ринг (в последний раз — против двух противников, одним из которых оказалась Быстрая Лиззи), толстяк вручил ему обещанную сумму и подвел к одному из гостей — невзрачному маленькому тщедушному человечку с большой лысиной. Его Блейд не знал.

Человечка величали Костлявым Фредом, и он имел какое-то отношение к фабрикации фальшивых документов. Разумеется, разговор велся намеками и околичностями; Блейду пришлось выложить половину полученного от Бака гонорара — в качестве аванса; и еще столько же ему предстояло отдать, когда документы будут готовы. Здесь в кредит не верили.

Возле выхода из бара Блейда поджидала Быстрая Лиззи.

Нельзя сказать, что странник обошелся с ней во время поединка истинно по-рыцарски. Разумеется, он старался бить мягко, но несколько раз Лиззи пришлось пропахать спиною пол.

— Ты клево дерешься, дядя, — без обиняков начала она, подходя к страннику и сплевывая сигарету. — Где так выучился, а?

— Далеко отсюда, — усмехнулся Блейд. — Очень далеко. А, собственно, тебе-то здесь в чем интерес?

Лиззи недвусмысленно хихикнула.

— Люблю мужиков, которые драться умеют! Глядишь, и меня чему-то научат…

— Там видно будет, — туманно ответил Блейд, и, воспользовавшись отсутствием в его словах прямого запрета, Лиззи тотчас подхватила его под руку.

— Расскажи о себе, — без всяких предисловий начала она, когда они направились по пустынной ночной улочке прочь от заведения Бака. — Ты странный, очень странный человек. Сколько тебе лет? Сорок? Тридцать пять? Ты положил Зевса, а ведь ему всего двадцать с небольшим — он просто выглядит старше!.. Я таких, как ты, никогда не видала, — последние слова она почти промурлыкала, потеревшись носом о плечо странника.

«Ну, отчего же и нет?» — подумал Блейд. Разведчик должен уметь действовать в любой ситуации, но при этом желательно иметь под рукой толкового осведомителя. Лиззи вполне подходила на эту роль.

Они направились к отелю, в котором Блейд снял номер, по дороге негромко беседуя. Блейд хотел подготовить надежный плацдарм здесь, на дне, чтобы было куда отступить в случае необходимости. Он сильно подозревал, что толстый Пикебридж не оставит этого дела просто так. И здешний Дж. … Двойник Блейда не явится по вызову, за что, естественно, получит нагоняй. Он, разумеется, будет все упорно отрицать, Дж. позвонит своему старому приятелю, и изумленный Блейд-младший узнает кое-что любопытное о самом себе. А потом… Если местный Дж. додумается до того, чтобы предъявить Пикебриджу своего «настоящего» Блейда, весь отдел МИ6 встанет на дыбы! И до того, как это случится, он, Ричард Блейд, должен будет успеть помочь самому себе. Он поможет себе здешнему не совершить ту глупость, из-за которой страдает вот уже столько лет…

Вдвоем они не отдадут Зоэ Коривалл никому. И пусть старик Лейтон отдохнет — в этом путешествии Ричард Блейд будет работать на самого себя. Без всякой далеко идущей цели. Просто потому, что это доставит ему горькую радость.

А пока — пока он постарается использовать Лиззи как можно лучше.

Уже на подходе к отелю Лиззи как о чем-то само собой разумеющемся сообщила Блейду, что ее дружок, Волосатый Гарри, тоже очень хотел бы брать у странника уроки рукопашного боя.

— Так вы с Гарри что… — удивился Блейд, и Лиззи энергично кивнула.

— Ну да. Мы частенько ссоримся и бережем всю злость до ринга. А потом все опять хорошо…

«О темпора, о морес!» — только и мог вздохнуть про себя Ричард Блейд.

Едва они вошли в номер, как Лиззи с разбегу бросилась на широченную кровать.

— Клево! Всегда мечтала трахнуться с крутым мужиком на таком сексодроме!

— Ну и выражения у тебя, милашка, — заметил слегка шокированный Блейд. — Где только подобному учат? Наверное, на улице?

— Оксфорд, папочка, Оксфорд, факультет английской словесности, — Лиззи показана Блейду язык. И тотчас же, без малейшей паузы, принялась шпарить «Королеву волшебной Страны» Спенсера на староанглийском:

Прекрасный рыцарь мчался средь равнин,

Серебрянный блистал на солнце щит,

Следы ударов прежних он хранил,

Жестоких и кровавых знаки битв…

— Ну, и так далее, — закончила она.

Блейд слушал, невольно приоткрыв рот.

— Достаточно? — осведомилась Лиззи. — Могу из «Беовульфа», с любого места, а хочешь, изложу тебе последнюю точку зрения филологов на генезис языка у Поупа?

— Сдаюсь! — Блейд в шутливом испуге вскинул руки. — Ты меня убедила, крошка. Тогда скажи, что ты здесь делаешь?

— А! — Лиззи сплюнула. — Поругалась с предками. Они отказались платить за мое обучение, а мимо именной стипендии я пролетела. Вот и пришлось… Хотя почему пришлось? Мне это дело нравится. А сам-то ты почему влез в предприятие старины Бака?

— Деньги нужны, — коротко отмолвил странник.

— Такой джентльмен — и нуждается в деньгах? — Лиззи скорчила недоверчивую гримаску.

— Порой именно джентльменам и нужны деньги. Истинные жулики прекрасно себя чувствуют, — заметил Блейд.

— Да-а, наверно… — рассеянно заметила девушка, явно разочарованная тем, что ее спутник не пустился в откровенности.

Блейд откупорил бутылку «Джека Дэниэлса». Они выпили — причем Лиззи проглотила термоядерную смесь не поморщившись. Девушка отставила стакан в сторону, и они с Блейдом поцеловались. Хитрые глазенки Лиззи горели, словно два крошечных фонарика; оторвавшись от губ странника, она взялась крестнакрест за край джемпера и потянула его вверх.

Под джемпером у нее ничего не было. Дразня, перед взором разведчика оказалась пара розовых сосков, увенчивавших небольшие крепкие груди. Блейд протянул к девушке руки, и они вдвоем повалились на кровать.

Лиззи оказалась отличной любовницей, однако с одним существенным недостатком — в кульминационные мгновения она вопила таким жутким образом, что впору было решить, что здесь совершается кровавое убийство с особым цинизмом и жестокостью.

Лиззи не дала Блейду сомкнуть глаз до самого утра. Ее насмешливый взор, казалось, говорил: «Ты же такой крутой — неужели ж ты не смажешь доставить мне удовольствие еще один раз?» А Блейд считал своим долгом никогда не разочаровывать дам.

К утру Лиззи все-таки запросила пощады — правда, и Блейд к тому времени уже изрядно выдохся.

Позавтракав, девушка отправилась в свою, как она выразилась, «берлогу», а Блейд — на встречу с Костлявым Фредом.

Паб «Северная Звезда» ничем не выделялся среди сотен подобных заведений английской столицы. Блейд даже припомнил, что такая же точно пивная имелась и в его родной реальности. Именно за эту незаметность и обыденность паб, скорее всего, и облюбовали люди Костлявого. Насколько понял странник, здесь было организовано нечто вроде местного штаба. Лакомый кусочек для полиции — взять сейчас этого Фреда, когда у того в кармане — фальшивые документы для Блейда!

Фред сидел за столиком в дальнем углу за нетронутой кружкой пива.

— Фотку давай, — просипел он. — Фотку давай и жди здесь. Капусту потом.

Блейд вручил лысому человечку свою фотографию, сделанную по пути сюда в фотоавтомате. Фред кивнул головой и исчез.

Его не было довольно долго; Блейд терпеливо ждал.

Люди входили и уходили; внешне разведчик казался вальяжным и расслабленным, хотя на деле был собран и сжат, словно взведенная пружина. Он внимательно следил за всеми посетителями пивной; каждый мог оказаться полицейским осведомителем, а встреча с блюстителями закона пока не входила в его планы.

И на миг ему показалось, что в дверной проеме мелькнула физиономия Лиззи. Девушка словно бы вскользь окинула взглядом полутемный зал и вновь исчезла. Блейд остался сидеть как сидел, однако в тот миг ему отчего-то стало не по себе. Видение было слишком мимолетно, чтобы обычный человек смог бы что-то заметить; и Ричард Блейд, не будь он тем Ричардом Блейдом, за спиной которого лежало почти два десятка миров Измерения Икс, скорее всего постарался бы убедить себя в том, что ему все почудилось. Но настоящий Ричард Блейд не сомневался в себе: Лиззи следила за ним. И притом довольно искусно.

В это время появился и Фред.

— Держи свою ксиву, — он осклабился. — Надо было бы содрать с тебя побольше, ну да уж ладно, ради дружбы с Баком старый Фред готов работать даже себе в убыток. Отыскать аргентинское клише — мыслимое ли это дело! А ведь все исполнили за одну ночь…

Блейд взял протянутый ему конверт. Там действительно оказался аргентинский паспорт, и британская виза была в полном порядке.

Странник вытащил деньги. Бог знает, кем был этот Фред раньше, но талант свой он явно зарыл в землю. Техника исполнения была просто великолепна. Блейду пришлось в свое время достаточно изучать паспорта различных стран, и он мог сказать, что подделка ни в чем не уступает оригиналу. Все водяные знаки были в полном порядке, тиснение ровное и четкое, волоски на белых полях документа присутствуют…

— Ультрафиолетом это не распознать, — самодовольно заметил Фред.

Блейд молча кивнул. Это была «липа» высшего разряда. И весьма, весьма странно, что он наткнулся на подобного мастера с самой первой попытки, и притом далеко не в святая святых преступного мира. Этот Фред мог бы иметь миллионы — а он довольствовался невзрачным костюмом да кружкой пива во второразрядном пабе… Это было подозрительно.

Блейд молча кивнул Фреду, и они расстались.

Оставшееся время Блейд. посвятил изучению газет. И чем дальше он читал их, тем больше удивлялся. Этот мир, оказывается, далеко не так сильно походил на его родную реальность, как это могло бы показаться с первого взгляда. К примеру, могучего врага — Советского Союза — больше не существовало. Их лидер, Хрущев, начал либеральные реформы, которые зашли слишком далеко. Россия и в самом деле изменилась, став нормальной страной, зато Украина и Белоруссия отделились от метрополии и остались прокоммунистическими, причем прокоммуннстическими в еще большей степени, чем был сам СССР. Власть там захватили воинствующие сталинисты, и местные отделения КГБ развернули настоящую войну против западных союзников. И главной целью агентов новой Коммунистической Федерации, где на площадях вновь возводились памятники Лучшему Другу Физкультурников, стали промышленные и технологические секреты. Охота за ними развернулись в небывалом масштабе.

Вечером Ричард Блейд вновь появился в заведении Бака Шэллоу. Он уже имел то, что хотел, но свои обязательства перед толстяком намерен был выполнять честно.

О боях сказать можно немного. Блейду в конце концов рассекли бровь, разбили губу — не слишком много для человека, нокаутировавшего четырех противников. Ставки на Ричарда Блейда поползли вверх; и тогда Бак шепнул ему:

— Следующий бой ты должен проиграть.

— Проиграть? Вот уж нет! — сердито отрезал странник.

— Да пойми же ты, Эмилио, на тебя поставлена куча денег! Если ты поддашься, они все останутся в кассе. А я, само собой, не оставлю тебя в накладе!

Блейд скрипнул зубами. Участвовать в подобном унизительном спектакле?

— Ты помог мне, Бак Шэллоу, — сквозь зубы произнес разведчик, — и мне не хотелось бы вводить тебя в убытки. Ты хотел поручить мне какое-то дело — я и сейчас не отказываюсь его выполнить. Но проигрывать на глазах у публики не стану.

Бак Шэллоу прикусил губу. Но, похоже, старый боксер сам знал, каково это — ложиться на ринге, поддаваясь уговорам тренеров, букмекеров, секундантов… Глаза толстяка вспыхнули мрачным огнем, он как-то криво дернул щекой и быстро, отрывисто кивнул головой.

— Понимаю тебя, парень… Что ж, не хочешь — не надо. Но тогда тебе придется сослужить мне одну службу.

— Я уже сказал — если не мокруха, то пожалуйста.

На сей раз Блейд изо всех сил старался, чтобы бой выглядел равным, причем это удалось ему настолько хорошо, что в возможность своей победы поверил даже его противник. И верил до самого последнего момента, пока расчетливый удар странника не отправил его на пол окончательно.

Освободившись от своих обязанностей, Блейд направился было к выходу, когда его предплечья коснулись сильные пальцы Лиззи.

— Ты хотел ускользнуть от меня, папочка?

— А зачем ты следила за мной в пабе? — отпарировал странник.

— Как зачем? — удивилась Лиззи. — Я, папочка, очень даже ревнюча, как кошка. Если около тебя появится какая-нибудь прилизанная тварь из общества, я ей руки-ноги повыдергаю. Я уж было решила — ты с какой-нибудь лахудрой…

— Слушай, Лиззи, я буду ходить куда вздумаю и встречаться с кем вздумаю, ты это понимаешь?! — Блейд сдвинул брови.

— Правильно. Ты ходишь куда вздумается, я тоже. Имею я право ходить по улицам?! — Лиззи задорно задрала нос.

— Имеешь, — нехотя признал Блейд. — Но учти, красавица, если ты станешь мешать мне…

— Не стану… если только ты не потащишь в постель когонибудь, кроме меня!

— Дьявол! Ладно, крошка, а теперь дай мне позвонить. Сегодня вечером у меня важная встреча.

— С кем? С бабой?!

— А хотя бы и так! — странник начал терять терпение.

— Тогда я отправлюсь с тобой в качестве секретарши и прослежу, папочка, чтобы ты не макал свой фитиль куда не следует.

— А я тогда двину тебе под дых, чтобы ты провалялась пару часов без сознания, дерзкая девчонка! — загремел Блейд. — Послушай, у меня свидание с мужчиной…

— С мужчиной? Ты что, голубенький?

Этого Блейд вывести уже не мог. Воплощение мужского «эго», он питал некоторое презрение к ставшей популярной в определенных кругах однополой любви. Вдобавок незабвенная Меотида чего стоила!

Молниеносным приемом Блейд повалил девушку на пол. Затрещали стаскиваемые кое-как джинсы, Лиззи слабо пискнула. Блейд опрокинул ее прямо в тесной раздевалке возле конторы Шэллоу.

— Нет! Не здесь, черт возьми! А… Ох… Ой!!!

Блейд не слушал. Он распалился так, словно это была его первая и последняя в жизни женщина. И он взял ее — на не слишком-то чистом поду, в отнюдь не романтических условиях… правда, удовольствие она все равно получила.

— Теперь убедилась, девчонка? Теперь ты веришь, что я — не голубой?

— Верю, — обессиленно выдохнула Лиззи, кое-как томными движениями приводя в порядок свой туалет. — Ладно. Езжай! Но если ты меня обманешь…

На улице Блейд остановил такси и назвал адрес своего дорсетского коттеджа.


Глава 4

Была уже глубокая ночь, когда Ричард Блейд вновь оказался на крыльце особняка. Время перевалило заполночь, однако сквозь узкие шторы в окнах коттеджа пробивался свет. Там не спали.

Блейд невольно усмехнулся. Черт возьми, совсем не хочется портить самому себе добрую вечеринку… тем более, а вдруг там Зоэ… Но ничего не поделаешь, придется.

Блейд решительно открыл калитку. Несколько мгновений спустя он уже нажимал на кнопку дверного звонка. Внутри дома раздались мягкие трели.

К его удивлению, дверь отворили очень быстро.

— Кто вы такой? — последовал жесткий вопрос. Ричард Блейд-младший держался спокойно, однако в его руке Блейд заметил пистолет.

— Убери оружие, — последовал ответ. — В твои годы я вынимал эту штуку только в случае крайней необходимости.

— Да это же зажигалка, — внезапно рассмеялся собеседник странника. (В дальнейшем, для ясности, будем именовать его Ричардом Блейдом-младшим).

Хозяин отступил в сторону, жестом приглашая Блейдастаршего пройти внутрь. Гость миновал прихожую и уверенно двинулся по лестнице на второй этаж, где помещалась гостиная.

— Прошу садиться. — Блейд-младший любезно пододвинув кресло в точности тем же жестом, что и сам странник. — Чем обязан нашей встрече?

— Посмотри на меня внимательно, сынок. У тебя не появляется при этом никаких мыслей?

Блейд-из-иного-мира окинул гостя быстрым и цепким взглядом, взглядом настоящего профессионала.

— Вы очень похожи на меня… у нас много общего. Кто вы?

— Твой двоюродный дядюшка Эмилио Гонзалес из БуэносАйреса, — как можно более небрежным тоном бросил Блейд.

— Двоюродный дядюшка? — неподдельно изумился Блейдмладший. — Из Буэнос-Айреса?

— Твоя почтенная матушка, — начал Блейд, наставительно поднимая палец, — как тебе, должно быть, известно, имела отдаленных родственников в Испании…

И Блейд подробно изложил своему двойнику всю генеалогию их семейства…

— после чего твоя тетушка вышла замуж за генерал-майора аргентинской армии Норандо Гонзалеса — мир его праху! Так что я прихожусь тебе, мой мальчик, и двоюродным дядей и, в то же время, — троюродным братом.

— Да, — медленно сказал Блейд-младшнй. Его брови едва заметно сдвинулись к переносице донельзя знакомым страннику движением.

Блейд отлично понимал его. Жил себе да жил, суперменил помаленьку и слыхом не слыхивал ни о каких аргентинских дядюшках. То есть он, конечно, знал, что испанская ветвь их семьи когда-то переселилась в Южную Америку, но связи давно прервались. И вдруг — трах-бах-тарарах! — как снег на голову сваливается какой-то новоприобретенный родственник. Подозрительно? Конечно! Тем более после неприятного разговора с Дж…

«Что может подумать сейчас мой младший брат? Что я — агент КГБ… То есть, тьфу, украинско-белорусский разведчик! Двойник, играющий роль родственника! И соображает он сейчас про себя: а прикинусь-ка я сейчас дурачком, да и поговорю с ним, а завтра пошлю запрос через компетентные органы…»

Блейд был уверен, что сидящий сейчас перед ним думает именно так, и не иначе. На его месте он, пришелец, сам поступил бы точно так же. Внешность можно было изменить, биографию — вызубрить.

— Я полагаю, тебе не стоит посылать никуда никаких телеграмм с пометками «служебное» и «весьма срочно» за подписью старины Дж., — вполголоса заметил Блейд, наклоняясь вперед и заговорщически подмигивая «племяннику». — Если я агент, то уж, наверное, позаботился о том, чтобы в Буэнос-Айресе на нужной улице в нужном доме и в самом деле жил бы соответствующий Эмилио Гонзалес, в настоящее время отбывший по личным делам в Соединенное Королевство.

— Откуда ты знаешь Дж., дорогой дядюшка? — с любезной улыбкой осведомился Блейд-младший. За улыбкой скрывалась легкая растерянность: правда, лицом молодой двойник владел великолепно и не выдал себя ничем.

— Это очень просто, — Блейд-старший беззаботно махнул рукой. — У нас в Аргентине кабальеро не скрывает, что у него есть влиятельные друзья. У меня есть хороший приятель… он начинал еще в разведке Перона. По долгу службы он не раз бывал в Англии… и отлично знает Дж. Да ты и сам, наверное, слыхал от старика это имя — Джозеф Эндуро Лакоста.

Этот человек существовал в действительности; Блейд не сблефовал в этом ни на йоту. Джозеф Лакоста действительно был бригадным генералом аргентинской армейской разведки. И он действительно знал Дж. Правда, все вышесказанное было справедливо для мира «нормальной» Земли, откуда пришел странник; оставалось надеяться, что в этом мире все осталось точно так же.

Ему повезло; мускулы на лице Блейда-младшего чуть заметно дрогнули, расслабляясь. Имя Лакосты и впрямь оказалось ему известным. И он на самом деле слышал о таком человеке от Дж. …

Первый барьер был взят. Дальше дело пошло уже легче. Странник забросал Блейда-младшего подробностями их семейной истории, перемежая речь многозначительными намеками на детали операций, в которых его двойник мог бы принимать участие. Тут требовалась особая осторожность: мир ведь был все-таки не в точности такой же, как родная реальность странника.

Однако зги намеки, недомолвки и умолчания, похоже, убедили Блейда-младшего лучше самых достоверных доказательств.

— Ну… добро пожаловать… дядюшка! — он улыбнулся и протянул пришельцу руку.

Это была очень странная беседа. Блейду казалось, что он говорит сам с собой, помолодевшим на добрый десяток лет. Сидевший перед ним человек и в самом деле был Ричардом Блейдом. По характеру они не отличались друг от друга.

— Но, Эмилио, тогда тебе непременно надо съездить в Ковентри! — заметил Блейд-младший, когда первая бутылка «Старого Ирландца» показала дно. — Мама будет тебе очень рада… и отец, конечно, тоже.

— Мама? — Блейду потребовалась вся сила воли, чтобы произнести это слово по возможности более спокойно и буднично, — Так, значит, она в добром здравии?

— Ну, теперь уж и не в таком добром, — вздохнул Блейдмладший, — возраст все-таки свое берет…

Не слушая, странник откинулся на стуле. Вот оно! Вот оно. Он так и думал, что должно найтись какое-нибудь отличие. И оно нашлось! В этой реальности его родители остались живы.

Внешне он держал себя так, словно ничего не случилось. Вежливо кивал, что-то отвечал собеседнику — без всякого участия сознания. Его родители живы! Сердце билось неровно, с провисающими гулкой пустотой перебоями. Далеко не сентиментальный человек, Ричард Блейд чувствовал, что с трудом удерживает непозволительные слезы.

Родители остались в живых… И он может увидеть их… Говорить с ними… Пусть он останется для них братом Эмилио — неважно! Блейд чувствовал, что готов вскочить с места и прямо сейчас, немедленно, мчаться в Ковентри.

— А… как… они? — наконец спросил он.

— Отец удалился от дел, — последовал ответ, — и теперь они занимаются своим садом и все воспитывают меня… тревожатся, что у них до сих пор нет внуков…

В левой части груди Блейда медленно нарастала тупая, ноющая, незнакомая боль. Нет, он не поедет в Ковентри… Его родители мертвы, он твердо знал это. А у тех, что жили в этой реальности… у них уже был свой собственный сын. Это будет обман и подделка, понял Блейд. Потому что немыслимо тяжело видеть, как твоя мать… или ничем не отличающаяся от нее женщина называет «мой мальчик» очень похожего на тебя человека — и все-таки не тебя.

Нет, он не поедет в Ковентри! Даже если его двойник станет настаивать. Кое в чем я еще сильнее тебя, невольно подумал пришелец. Измерение Икс не прошло даром.

Блейд-младший почувствовал странную напряженность собеседника, однако приписал это позднему времени и усталости госта.

— Наверно, нам пора завершить этот приятный вечер, — светски произнес он. — Надеюсь, дядюшка, ты не откажешь мне в удовольствии принять тебя в моем доме?

— О, разумеется, дорогой племянник, разумеется! Но только один вопрос напоследок: чья это премилая вещица на камине? Алейнсо? Или кто-то из постмодернистов?

— Эта? — Блейд-младший неожиданно помрачнел, — Это — подарок… от одной девушки.

— Она твоя знакомая? Тогда тебе повезло. Редкостный талант!

Хочешь разговорить человека — похвали тот предмет, к которому он относится с обожанием.

— О, дядя! Она настоящий, истинный талант! — в глазах Блейда-младшего появился странный мечтательный огонек, и странник насторожился — ему самому подобное благостное настроение было вовсе не свойственно.

— Ее зовут Зоэ. Зоэ Коривалл…

И странник услышал историю любви.

Очевидно, Блейду-младшему было не с кем поделиться ею. Он носил и носил ее в себе, но душа его не была закалена, подобно душе пришельца, ранней утратой родителей. Наверно, ему чуточку недостает цинизма, подумал странник.

— Я не узнаю тебе, дорогой племянник, — решительно начал Блейд, когда его младший собрат закончил свое печальное повествование, — решительно не понимаю! Если она нравятся тебе, что ты тянул? Если она вертит и играет тобой — почему бы не нанести визит какой-нибудь иной красотке? По себе знаю — помогает очень хорошо!

Врешь, Ричард Блейд, с раскаянием подумал он мгновение спустя. Ни черта не помогает! И ты это прекрасно знаешь.

Но вслух ничего этого он, разумеется, не произнес.

— Какой-нибудь красотке? Ты хочешь сказать, дядюшка, наведаться к другой женщине? — Блейд-младший казался возмущенным до глубины души. — Нет! Это невозможно! Это просто немыслимо!

— Всемогущая Приснодева, да что же тут невозможного?! — совершенно искрение опешил странник.

— Если я люблю женщину, — строго и с расстановкой отчеканил Блейд-младший, — если я поклялся быть верен ей в делах в помыслах — как может моя рука коснуться еще кого-то? Извини за высокие слова, дядя Эмилио, но иногда без них не обойтись. Я люблю Зоэ и не притронусь к другой.

Вот это да! Наверное, в таких случаях полагается разевать рот, выпучивать глаза, отвешивать челюсть и проявлять свое недоумение иными зримыми способами. Ричард Блейд ограничился тем, что слегка приподнял бровь.

Что ж, вот и изменение номер два. Ричард Блейд-младший — аскет! Пуританин! Ну и дела… Странник невольно покачал головой. Самым смешным в создавшейся ситуации было то, что его двойник говорил совершенно искренне и свято верил во все эти высокие материи.

— Интересная точка зрения, весьма интересная, — Блейд плеснул себе в стакан еще на один палец виски. — А что же ты станешь делать, если твои чувства так и останутся неоцененными?

— Тогда я буду продолжать исполнять свой долг перед родиной и королевой, — тихо и очень серьезно ответил Блейдмладший, — по мере отпущенных мне сил.

— Ты неправ, — вздохнул странник, покачав головой. — Но послушай! Хочешь пари? Я либо помогу тебе заполучить Зоэ… либо докажу, что отказ одной гордячки — еще не повод забывать о существовании других женщин.

— Разве это возможно? — с вежливой улыбкой осведомился Блейд-младший.

— А вот увидим, — уверенно бросил пришелец и с этими историческими словами отправился спать.

Утром Блейд-младший собирался на службу.

— Подбросить тебя до Лондона, дядя?

— Да, разумеется.

Собрат из иной реальности высадил странника за несколько кварталов до места своей службы. Блейд не стал и пытаться следить за ним — странник знал, что его младший коллега отлично умеет чувствовать «хвост». Вместо этого Блейд направился на Коккроу-стрит, где в престижной галерее Хэммерсмита уже третий день должна была проходить персональная выставка молодой художницы и скульптора Зоэ Коривалл.

Она должна быть там, она не может не быть там! — как заклинание шептал про себя разведчик. Ковентри было для него закрыто. Но Зоэ… Он ехал, еще не зная, чего же он, в сущности, хочет — помочь своему названному брату добиться ее любви или же воспользоваться нежданным подарком судьбы и попытаться переиграть один раз сложившуюся для него неудачно партию…

Галерея была дорогой. Вход стоил фунт, но он того стоил. Афиша гласила, что на выставке все время присутствует сам автор.

Это была несказанная удача! Ричард Блейд ощутил, что у него словно бы сжало горло; перескакивая через несколько ступеней, он устремился по широкой лестнице вверх.

Галерея Хэммерсмита, одна из старейших и престижнейших в Лондоне, была основана, как гласила солидная бронзовая табличка, в 1882 году. Она помещалась в солидном сером викторианском здании; его строил какой-то чудак, поскольку во втором этаже, над магазинами и конторами, он вместо офисов и приемных богатых дантистов спроектировал длинный и светлый зал. Огромные окна протянулись от пола до потолка; свет щедро заливал помещение.

Сейчас зал был разгорожен серыми передвижными панелями на небольшие клетушки так, что получился настоящий критский лабиринт. И в каждом его закутке помещалось по скульптуре. Картинам было отведено место чуть дальше.

Народу было много. Хватало и праздношатавшихся, но Блейд заметил и корреспондентов, и нескольких людей, с явно профессиональным видом строчивших что-то в своих блокнотах. Сама же Зоэ стояла, окруженная плотным кольцом местной богемы — вытертые джинсы, бесформенные береты, не слишком тщательно расчесанные бороды… В первый момент Блейд ее даже не смог разглядеть.

Зато сумел услышать голос. Он услыхал его — и сердце вдруг трепыхнулось так, что стало больно. Странник невольно удивился себе — он давно уже смирился с потерей. Он спокойно жил, встречаясь с многочисленными веселыми подружками, зная, что в это же время Зоэ лежит в объятиях другого, нет, он никогда не забывал ее, но жизнь брала свое, и странник не собирался лезть в петлю из-за этого случая.

Оказалось, что он ошибался.

С тяжело бьющимся сердцем он медленно прошел мимо толпившихся вокруг Зоэ нонконформистов и начал неспешно осматривать выставку, краем глаза постоянно следя за своей бывшей возлюбленной.

Работы были хороши. Даже в теперешнем своем, не самом спокойном состоянии Блейд не мог не отметить этого. Талант Зоэ оставался талантом Зоэ — что в его родной реальности, что в этой… Тонкая поэзия мягких, плавно перетекавших друг в друга линий внезапно сокрушалась яростным напором хаотически нагроможденных изломанных угловатых спиралей, и сквозь самое сердце яростной схватки Порядка и Хаоса к одному ему видимой цели упрямо пробивался Человек.

Особенно потрясла Блейда «Старая мельница» — прямой и стройный мужчина, обнаженный до пояса, застыл, выставив вперед правое плечо и подняв руки перед грудью, словно собираясь вот-вот вступить в бой. А перед ним распахивало свой зев древнее механическое чудовище странного и страшного вида, так что невозможно было понять, где кончаются жернова и начинаются чудовищно искривленные челюсти, гротескные взметнувшиеся крылья и разметавшиеся жесткие волосы, колеса зубчатых передач и выпученные жестокие глаза. Блейд вгляделся в очертания мужской фигуры и без труда узнал в ней своего местного двойника.

Было что-то завораживающее в этой скульптуре, словно бы Зоэ сумела неведомым образом познать самую суть прорыва странника в миры Измерения Икс. Вся мощь косной материи не могла остановить его, неважно, одушевленной или нет. Он противостоял этому Молоху пространств — и всегда выходил победителем.

Мимо него к композиции протиснулся молокой, элегантно одетый мужчина, оливковокожий, с аккуратной черной, чуть вьющейся бородкой; от уха до уха — типичный римлянин времен расцвета Империи. Он пробормотал какое-то извинение, но глаза его с неожиданной цепкостью окинули разом странника с ног до головы.

Блейд вздрогнул, словно попав под проливной холодный дождь. Подобный взгляд не мог быть праздным! Весь его опыт разведчика, все многочисленные странствия в Измерение Икс учили доверять интуиции. У него не было никаких доказательств, однако же он не сомневался — этот парень тут явно не случайно.

Что ж… Блейда окатила волна жестокой радости. Если ктото здесь вознамерился поиграть с ним в кошки-мышки, то очень скоро он об этом горько пожалеет. Нет, нет, мы не станем хватать этого бородатого красавчика за глотку и применять к нему допрос третьей степени устрашения, вовсе нет! Мы сделаем вид, что ничего не заметили. Пусть первый ход сделают они.

Азбука шпионажа гласит, что если человека хотят убрать, на Земле это проще в лучше всего сделать, прибегнув к услугам снайпера. Если же за предполагаемой жертвой следят, можно быть уверенным, что выстрелы грянут не сегодня.

Блейд оглянулся. Зоэ по-прежнему стояла в плотном кольце поклонников, и больше терять времени здесь было нельзя. Тем более после такого взгляда…

Странник решительным шагом направился к молодой художнице. Судя по всему, сейчас она давала интервью.

Довольно-таки бесцеремонно отодвинув со своего пути парутройку бородатых гениев, Ричард Блейд оказался прямо перед Зоэ.

Их взгляды встретились. В первый момент странник даже не разглядел ее наряда — он смотрел ей в глаза.

И — она осеклась. Запнулась. Сбилась с мысли и, отстранив мягким растерянным жестом удивленного журналиста, шагнула навстречу Блейду.

Она тоже была изумлена, и даже очень. Перед ней внезапно появился двойник много значившего для нее человека — иначе она не подарила бы ему одну из наилучших своих работ и не взяла бы его моделью для полной скрытого смысла «Старой мельницы». Она была сбита с толку, она недоуменно наморщила высокий и чистый лоб.

— Мои поздравления, — Блейд учтиво поклонился. — Отличные работы. Особенно… — и он пустился в пространные рассуждения о «Старой мельнице».

Разумеется, Блейд никогда не подвизался на ниве художественной критики. И говорил он совершенно о другом — о том, что мог сказать Зоэ только он один. О гениально схваченной силе сопротивления косной материи, что встречает человека на его пути. О том, как страшны переходы между различными слоями реальности, в какую песчинку превращается человек перед лицом целого мира, враждебного и дикого…

Зоэ слушала, как завороженная. Два или три раза она пыталась что-то сказать, и всякий раз Блейд властным жестом останавливал ее. О, какое это было наслаждение — говорить с ней, не будучи связанным дурацкими инструкциями и обязательствами! Те проклятые бумаги, что заткнули ему рот там, на старой Земле… Здесь их не существовало! Второй раз они уже не смогут ему помешать!

Они и не заметили, как очутились на улице. Рука девушки лежала на согнутом локте Ричарда Блейда.

— Кто вы? — наконец сумела спросить Зоэ. — У меня странное чувство… что я видела вас раньше… что вы очень похожи на одного человека…

— Мало ли кто на кого может быть похож! — с деланным равнодушием заметил Блейд. О своем «младшем брате» в эти мгновения он не думал. Точнее, думал, но совершенно в ином аспекте, чем раньше. Хватит с тебя живых родителей, парень; эту девушку тебе придется отобрать у меня!

Ричард Блейд пустил в ход все свое обаяние, весь колоссальный опыт покорения женских сердец. С его уст впервые упали столь долго сковывавшие их печати молчания, и он говорил, говорил, испытывая пьянящее наслаждение от каждого слова.

Он рассказывал девушке из Измерения Икс о самом Измерении Икс.

В его словах оживали Тарн и Меотида, Азалта и Вордхолм, Брегга и Таллах — все множество оставшихся за спиной миров.

— А быть может, бывает и так… — говорил он, переходя к описанию очередного своего странствия. Прибавьте к этому постоянные ссылки на работы Зоэ, и вы поймете, отчего она слушала Ричарда Блейда, словно Ева — Змея-искусителя.

А сам Ричард Блейд еще раз убедился, что перед ним настоящая и неподдельная Зоэ Коривалл. Ее жизнь полностью соответствовала жизни ее аналога из реальности странника. Даже с Блейдом-младшим она познакомилась при точно таких же обстоятельствах…

— Вы необычный человек, Эмилио, — подперев подбородок изящной точеной ладонью, говорила Зоэ, когда они с Блейдом уже сидели в небольшом уютном ресторанчике на Саут-сквер. — Вы все же поразительно похожи на… на одного моего знакомого… — (при этих словах сердце Ричарда Блейда эгоистично возвеселилось). — Я даже готова подумать, что вы, — его родственник… или старший брат… но у него никогда не было ни братьев, ни родственников.

— Будем считать это случайным совпадением, — предложил Блейд.

— Не могу, — как-то по-особенному открыто и беззащитно вдруг улыбнулась Зоэ. — Смотря на вас, Эмилио, я постоянно думаю о нем… как будто передо мной тот же самый человек, только неведомым образом постаревший на добрый десяток лет… и приобретший странную мудрость — мудрость, какую не заработаешь десятью годами работы международным коммивояжером…

— Так мой двойник работает коммивояжером?

— По крайней мере, он так говорит… Ой, это ж, наверное, смешно, правда, — я жалуюсь вам на него, словно отцу на хулигана-сына… Просто я чувствую, что он говорит мне неправду… никакой он не коммивояжер. Здесь скрывается какая-то мрачная тайна, Эмилио… почти такая же, как и за вашей спиной. Вы ведь тоже оказались не случайно в Лондоне? Ну, скажите, ведь я права? Вы попали сюда не просто так? Наверное, должно произойти нечто… нечто очень важное, что перевернет всю мою жизнь… — тонкие пальцы с нарядным маникюром с неженской силой скульптора сжали предплечье Блейда.

— Вы меня прямо-таки не цените и на пенс, — с шутливым негодованием запротестовал странник. — Вот уже сколько времени вы только и говорите, что об этом своем дружке. Честное слово, я приревную!

Зоэ слабо улыбнулась.

— Ну что вы, Эмилио… Я прошу у вас прощения. Я и впрямь увлеклась… какими-то детскими сказками. Ваше необычное сходство совсем сбило меня с толку. — Она деланно рассмеялась, прижав тонкие пальцы к вискам. — Мне почудилось невесть что!

Блейду удалось-таки переломить опасное развитие беседы. Он в самых юмористических тонах принялся описывать одно из ранних своих военных приключений. Зоэ звонко смеялась, все время умаляя пощадить ее: слезы вот-вот покатятся градом — и прощай тогда с таким трудом наложенная у дорогой визажистки косметика…

Блейд проводил девушку до дома. Разумеется, он и не попытался поцеловать ее — странник слишком хорошо помнил начало их романа там, в его родной реальности… Та, другая, Зоэ долго не позволяла ему никаких вольностей. И ее смертельно оскорбило, если бы к ней полез кто-то с объятиями и поцелуями в самый первый вечер знакомства.

В Дорсет он решил сегодня не возвращаться. Вернувшись в свой отель, странник позвонил Блейду-младшему. Голос у того оказался донельзя мрачным. Причина отыскалась очень легко — он весь вечер не мог дозвониться до Зоэ…

— Так, может, тебе стоит развеяться? — самым невинным тоном предложил Блейд.

— Развеяться! — внезапно вырвалось у собеседника на другом конце линии. — Да, клянусь сединами моего начальника, это то, что мне сейчас нужно. Ты знаешь, Эмилио, что мне ответили на выставке, куда я звонил, разыскивая Зоэ? Что она ушла с каким-то красивым мужчиной средних лет! Ты понимаешь? Ушла с мужчиной!

Блейд улыбнулся. Мужское эго его двойника бунтовало, не находя себе выхода. Воспитание сделало его пуританином, но не смогло загасить этот внутренний огонь. Пламя все равно вырвалось наружу — хотя бы в форме ревности…

— Ну и что же? — Блейду пришлось удивиться. — Она же свободная современная девушка. Она не давала тебе никаких обещаний — ведь так? Так что же ты теперь возмущаешься?

— Да, ты прав, дядя, — сквозь зубы согласился Блейдмладший. — Она и впрямь ничего мне не обещала. Но… дядя… мне невыносима сама мысль, что она — с другим! — В трубке раздался самый натуральный зубовный скрежет.

— Ну, раз она может погулять с кем-то еще, почему бы и тебе не заняться тем же самым? — вполне резонно осведомился Блейд.

— Нет, — холодно послышалось в трубке. — Пусть она поступает так, как считает нужным. Я ей той же монетой платить не намерен. Это… это как-то низко, что ли, дядя, если ты меня понимаешь.

— О, конечно же, понимаю! Конечно, понимаю. Не буду настаивать, мой дорогой племянник, ты сам знаешь, чего хочешь и как должен поступать…

Попрощавшись, Блейд дал отбой — за мгновение до того, как в его номер постучали.

— Эмилио! Эмилио, это я, Лиззи! Черт возьми, открой, а не то я высажу дверь! — эти вопли могли бы поднять целую роту, отдыхавшую после тридцатимильного марш-броска с полной выкладкой. — Я ей глаза вырву! Я ей волосы по одному повыдергиваю!

— Ты с ума сошла! — рявкнул странник, распахивая дверь и втаскивая в номер слабо вякнувшую девчонку. — Что ты вопишь? У кого ты тут намерена выдергивать волосы?!

— Она должна быть где-то здесь… — Лиззи вырвалась и, словно охотничий пес по горячему следу, заметалась по комнате. — Где эта стерва? Тут нет… и тут тоже нет…

— Да нет же здесь никого, дура! — вновь возвысил голос Блейд. Обращение вновь оказалось отнюдь не джентльменским, но иного Лиззи в этот момент понять бы и не смогла.

— Да… и вправду никого нет, — констатировала она, окончив свой обыск. — Значит, уже успела убежать! — казалось, Лиззи ничуть не смущена отсутствием соперницы.

— Дорогой, как ты низко пал, ты не брезгуешь теперь даже лысыми женщинами — как сказала одна ревнивая супруга своему благоверному, не найдя на его одежде ни одного женского волоска, — язвительно прокомментировал ситуацию странник. — Ты что, обкурилась травки?

— Я видела ее! — воинственно заявила Лиззи. — Видела вас вдвоем. Ты снял ее в галерее Хэммерсмита, так? А потом вы отправились ужинать в…

— А почему же ты тогда не знаешь, раз такая наблюдательная, что сюда, в отель, я вернулся один? — поинтересовался Блейд.

— Ты вернулся сюда вдвоем с ней, — не моргнув глазом заявила Лиззи. — И уже успел трахнуть, эту сучку!

— Ну, а если даже и так? — Блейду все это начинало уже надоедать.

— Я сказала, что глаза ей выцарапаю — и выцарапаю! — торжественно объявила Лиззи.

— Что ж, действуй, — странник скрестил руки на груди. — Надеюсь, мне ты ничем угрожать не станешь?

— Не стану… — глаза девушки задорно блеснули. — Не стану, если ты докажешь мне, что у тебя хватит сил на двоих — и она с разбегу бросилась ему на шею.

В эту ночь Блейду отдыхать не пришлось; Лиззи утихомирилась только после пяти оргазмов.

«И все-таки, что я делаю здесь, в этом странной мире, в этом Серебряном Зазеркалье? — с некоторой тоской думал Ричард Блейд, лежа возле сладко посапывавшей девушки. За окнами медленно разливался серый предутренний свет. — Чего я хочу? Завоевать Зоэ Коривалл, отобрав ее у самого себя? Но я все равно уйду отсюда — через полтора-два месяца. Так зачем вновь рвать сердце, приобретая то, что при самом сильном желании не сможешь захватить с собой? А какое еще дело может быть у меня в этом мире? Выжить? Но тут это достаточно легко. Я здесь никому не нужен. Даже ребята этого Пикебриджа с удивительной легкостью выпустили меня из лап — хотя я на их месте нипочем бы не дал уйти столь подозрительному субъекту. Единственное, что осталось — Лиззи и тот тип в галерее… я уверен, что он следил за мной… неужели причина всему — только ревность этой взбалмошной девчонки? Но, если она следила за мной по-настоящему, то зачем примчалась сюда?..»

В этом месте рассуждений чувствовалась какая-то несообразность. Постойте, а не была ли ревность только предлогом, чтобы вломиться в номер? Но для чего столь сложный путь? Лиззи могла бы прийти и просто так… А самое главное, зачем ей было метаться по номеру?!

«Ты, верно, совсем потерял форму, Ричард Блейд, — с ядовитой усмешкой сказал он сам себе мгновение спустя. — Это могло быть что угодно. Рассовать повсюду „жучков“. Произвести визуальный осмотр — не оставил ли я чего на виду. Большинство агентов попадается как раз на подобных мелочах — достаточно одной забытой не там где надо бумажки. Что ж… Если Лиззи стремилась к этому, свою задачу она выполнила виртуозно. Я почти попался. Ну что ж, посмотрим, посмотрим…»

— Ты не забыл, что сегодня вечером у Бака очередные бои? — одеваясь, спросила наутро Лиззи.

— Нет, конечно. Я там буду. Обязательно.

— А как прошла твоя встреча с тем мужиком в Дорсете? — с самым невинным видом поинтересовалась девушка.

— Самым лучшим образом, — заверил ее Блейд, однако эти его слова Лиззи отнюдь не удовлетворили.

— А почем я знаю, может, там была эта стерва — скульптор?

— Послушай, я, по-моему, уже доказал тебе, что меня хватит на всех вас! — огрызнулся Блейд. Настырность этой девчонки уже начинала раздражать. — Я тебе, извини, не обязан давать отчет о своих действиях.

Лиззи скорчила унылую гримаску.

— Да ты не сердись… Это ж я так… просто очень хорошо с тобой…

Когда за ней наконец закрылась дверь, Ричард Блейд в свою очередь начал обыск. Не прошло и получаса, как в его коллекции оказались три миниатюрных радиомикрофона, рассованных в такие места, где обнаружить их мог только человек с большим стажем работы в разведке. На микрофончиках отсутствовало фабричное клеймо, они могли быть сделаны и в Лондоне, и в Нью-Йорке, и в Киеве, не говоря уж о Пекине.

Подозрения странника полностью оправдались.

Ну что ж, сегодня вечером он поговорит с этой девчонкой по-иному. Она скажет ему все. Кем послана, какая у нее задача; в чем подозревают его, Блейда… Странник угрюмо усмехнулся. Ты хотел развлечений — вот, получай, пожалуйста!

Телефон в номере наверняка прослушивается. На всякий случай Блейд развинтил трубку и корпус — жучков не было, но это еще ничего не значило. Достаточно подсоединиться где-нибудь к линии.

Странник вышел на улицу. Ему вновь предстояло отдать инициативу противнику. Ничего не поделаешь — если хочешь увидеть лицо врага, позволь ему приблизиться к тебе.

Блейду было неспокойно. Он чувствовал себя не в своей тарелке, ему все время казалось, что за ним по пятам следуют соглядатаи. Как уже говорилось, он привык доверять своим подсознательным ощущениям, но на сей раз ему не удалось обнаружить ничего подозрительного. Тем не менее он принял все меры предосторожности, пересаживаясь с автобуса на автобус, выпрыгивая из вагона подземки в самый последний момент, когда автоматические двери уже закрывались. Ощущение слежки не исчезало, хотя Ричард Блейд по-прежнему не видел никого, хотя бы отдаленно смахивающего на шпика.

В тот вечер у старины Бака собралось заметно больше зрителей, чем обычно, и толстяк прямо-таки светился от удовольствия.

— Я сделал на тебе неплохие деньги, Эмилио, или пусть меня назовут желторотым юнцом, использующим боксерскую перчатку вместо презерватива! Только — ты уж извини — мне придется выставить против тебя кое-кого посильнее.

— Выставить? Тебе? — удивился Блейд.

— Ну, не надо понимать все так буквально… Многие люди проиграли из-за тебя свои пари. Деньги были поставлены небольшие, и не в них дело — кое у кого взыграло самолюбие. Некоторые из моих посетителей достаточно влиятельны в определенных кругах… и им не составило труда найти достойных бойцов. Я слышал, что они собирались привести даже одного настоящего китайца, мастера их странного дрыгоножества…

— Это их дрыгоножество, увы, опаснее старого доброго английского бокса, — вздохнул Блейд, чем еще больше расположил к себе Шэллоу, бывшего не просто профессиональным боксером, но еще и настоящим фанатиком этого кровавого спорта.

Вечер проходил как обычно. Сперва Бак, как хороший антрепренер, выпустил тех, кто послабее, и лишь когда публика достаточно завелась, настал черед настоящих бойцов.

Лиззи выступила удачно. Вдвоем с Волосатым Гарри они умело заклевали и в конце концов уложили на пол настоящего громилу, которому впору было выступать в соревнованиях по японской борьбе сумо — настолько мощное брюхо колыхалось перед этим индивидом.

Потом вышел Черный Зевс и, зло сверкая глазами, крепко поколотил противостоявшего ему длинного тощего парня, претендовавшего на то, что он классно владеет карате. И вот, наконец, настал черед Блейда.

Разгоряченная публика смолкла, словно по команде, когда странник вышел на импровизированный ринг. Среди бойцов Шеллоу равного ему не было. Добровольно против Блейда вышел бы только подставной с твердым заданием лечь на пол через тридцать секунд после начала боя — так, чтобы не успеть обрести особо дорогостоящие в лечении телесные повреждения.

Однако из темного прохода между столиками неожиданно появилась высокая мощная фигура. Парень был выше Ричарда Блейда на полголовы, видом и сложением своим напоминая незабвенных нуров из мира Катраза. Выпяченная челюсть, волевой квадратный подбородок, короткие белые волосы ежиком, холодные льдистые глаза… Блейд ощутил, как по спине пробежал холодок — этот тип очень сильно смахивал на незабвенного Защитника, космического рейджера паллатов. Его торс, руки, ноги казались только что сошедшими с античных фресок, изображавших знаменитых олимпиоников. Он был сложен, точно греческий бог, и в каждом его шаге чувствовалась недюжинная сила.

Блейд стоял, сузив глаза, и в упор разглядывал приближавшегося соперника. Защитник из звездной империи паллатов? Откуда он здесь? Как попал сюда, в подобный бар? Или ему, Блейду, все это просто мерещится? Защитник паллатов оривэй был воплощением черт мужественного воина; отчего бы не рождаться таким и на планете Земля?

И все же проверить не мешало. Когда Бак Шэллоу дал команду сходиться, Ричард Блейд неожиданно протянул своему противнику руку.

— Я приветствую тебя, и биться с тобой станет для меня удовольствием, — негромко произнес он. Кроме него, эту фразу в зале мог понять только один человек — тот, что стоял сейчас перед странником, — потому что сказана она была на языке паллатов оривэй.

— Чего-чего? — переспросил парень, недоуменно морща лоб. Это «чего-чего?» было произнесено с ужасающим лондонским акцентом, на самом настоящем кокни, а в глазах парня Блейд видел только искреннее недоумение. Он не притворялся! Возможно, этот тип знал еще десяток языков, но только не оривэй. Странник поспешил повторить свои слова по-английски.

— А… ну, дык для меня тоже, — парень хлюпнул носом и ничтоже сумняшеся вытер сопли уголкам скатерти с крайнего стола.

Бой начался. И с самой первой секунды все сомнения Блейда ожили вновь. Парень двигался, точно бездушная боевая машина, не совершая ни одного лишнего движения. Это был стиль сетокан, доведенный до абсолюта, до полного совершенства, — глубокие стойки, тяжелые мощные блоки, требующие отличной реакции, стремительные прямолинейные атаки… Левую руку Блейда пронзила острая боль, когда противник отбил первый его удар, и сам разведчик еле-еле отвел в сторону быструю контратаку беловолосого.

Все это очень походило на поединок с Защитником в Талзане, только теперь перед Блейдом словно бы стояло существо, более похожее на человека, далеко не столь самоуверенное и оттого еще более опасное. Защитник? Или все же талантсамородок, неведомо как попавший на лондонское дно, в ряды боевиков местных мафиози?

Страннику приходилось нелегко. Он уже дважды пропустил удары, каждый из которых отбрасывал его за пределы ринга, так что Блейд с трудом удерживался на ногах. Бровь разведчика была рассечена, но, по счастью, неглубоко, и глаз мог попрежнему видеть.

И в то же время противник Блейда казался целехоньким. Если это Защитник местных паллатов — аналогов паллатов из земной галактики — дело плохо, Защитники почти нечувствительны к боли, и с ног их может сбить только особо сильный и хорошо рассчитанный удар. Те же, что удалось провести Блейду, заставляли противника лишь слегка покачнуться.

Он начинал дышать все тяжелее и тяжелее. Лоб покрылся потом; теперь он почти все время только защищался, не помышляя о нападении.

Блок! Отход! Контратака! Неудачно… левая рука ноет уже постоянно. Блок! Уход в сторону! Ногой в коленную чашечку! Попал! Ага, согнулся?! Сверху по затылку сцепленными руками… О-ох!

За миг до этого противник Блейда пошатнулся, его лицо наконец-то исказилось от боли, казалось, он потерял равновесие и ориентировку. Блейд поспешил воспользоваться этим — и угодил в искусно расставленную ловушку. Кулак белобрысого парня мелькнул с быстротой молнии; страшный апперкот поднял Блейда в воздух и швырнул на деревянный пол бара.

Глаза застлал красный туман. Боль в челюсти была такая, что, казалось, там не осталось ни одного зуба и вообще ни одной целой кости. Сквозь шум невесть откуда взявшегося здесь океана Блейд с трудом различил слабые звуки, как будто кто-то негромко считал вслух:

— Один… Два… Три…

Эти цифры означали что-то очень важное. Он силился вспомнить и не мог.

— Четыре… Пять… Шесть…

Он почему-то твердо знал, что нужно собрать все силы и встать.

— Семь…

Ну да, конечно! Это же судья открыл счет — счет ему, Ричарду Блейду!

— Восемь…

Если дойдет до десяти, тогда все погибнет.

Ричард Блейд не мог в тот момент сказать, что же именно погибнет, но это соображение подействовало на него совершенно магически. Слово «восемь» еще не затихло, а он уже начал подниматься. При счете «девять» он вновь уже стоял в боевой стойке, машинально слизывая сочившуюся из разбитой губы кровь.

Беловолосый удивленно воззрился на восставшего врага. Впрочем, он не сомневался в конечной победе. Оглушенный, в шоке — что сможет этот старикан сделать против него?

Соперник Блейда вновь встал в низкую стойку. И — в мягком движении, в точном соответствии с канонами школы «сетокан» («все части твоего тела движутся в одном направлении совершенно синхронно»), он не двинулся, не качнулся, а словно бы «полился» вперед.

Этого-то и ждал Ричард Блейд. Пришел его черед обмануть противника своей мнимой слабостью.

Вихрь вражеских кулаков был уже совсем рядом, когда странник внезапно прыгнул. Он потратил на это последние остатки сил; в этот удар он вложил все, что у него еще оставалось.

«Екагири» в прыжке вообще-то наносится с ходу, что увеличивает силу удара, но в этом случае роль движения сыграли отчаяние и неуемная жажда победы. Тело Блейда взвилось в воздух, словно подброшенное пружиной; до хруста растягивая связки, он выбросил ногу вперед и вбок, целясь в лицо соперника.

Он попал.

Белобрысого парня отшвырнуло куда-то в окружавшую темноту, в Хаос, в Ничто. Только что он был здесь, только что он атаковал, подобно смертоносному тайфуну, — и вот его нет, словно никогда и не было.

Блейд стоял, с трудом удерживаясь на ногах. Перед глазами все плыло, сливаясь в сплошную бешеную пляску изломанных цветных полос. И внезапно из этого хаоса появилось лицо соперника.

Он тоже двигался с трудом, этот странный противник Блейда. Лицо его превратилось в кровавую маску, можно было лишь удивляться, как выдержали шейные позвонки. Но тем не менее они выдержали, и, пошатываясь, шипя от боли, беловолосый тоже нашел в себе силы подняться и вновь двинуться в бой, собирая, как и Блейд, силы для последнего, решающего удара.

Оба противника ударили одновременно.

И оба попали.

Два тела грянулись на пол совершенно синхронно, словно связанные незримыми нитями. Судья прерывающимся голосом начал отсчет, но его слова тонули в диких воплях зрителей.

И все же какие-то слабые отзвуки достигли уже почти погасшего сознания странника. Опять цифры! Опять эти проклятые цифры! И значит, ему снова надо вставать…

Блейд поднялся при счете «девять». Его противник не поднялся вовсе.

В чувство странника привели руки Лиззи.


Глава 5

Окончательно Блейд пришел в себя только на следующее утро. Он лежал в постели, в своем гостиничном номере; первым ощущением было — зачем мне намотали на лицо эту марлю?

— Лежи смирно, — послышался знакомый голос. — Лежи, доктор наложил несколько швов. Пока они хоть немного не подживут, тебе лучше поменьше двигаться.

— Лиззи?! Ч-что ты здесь делаешь?..

— Ухаживаю за тобой, разве не видно? — сердито отозвалась девушка.

Блейд молча откинулся на подушку. Вчерашний бой дался ему очень и очень дорого. Вряд ли он был сейчас в состоянии выдержать еще один раунд против подобного противника.

Девушка хлопотала рядом, готовя какие-то мази и примочки. Что она здесь все-таки делает? Или ее хозяева настолько наивны, чтобы пребывать в уверенности, будто он, Блейд, не раскусит их детскую уловку?

— Забрала бы ты свои микрофоны, Лиззи, — странник пошел напролом. Не самый изощренный ход, но порой бывает очень эффективным.

— Микрофоны? — Если это удивление было притворным, то в Лиззи погибла великая актриса, достойная сцены Королевского шекспировского театра. — Какие микрофоны, Эмилио? Я не понимаю тебя.

— Вчера ты распихала по номеру жучки, — морщась от боли в ноющей челюсти, пояснил Блейд. — Я хотел бы знать, зачем ты это сделала. И не надо клясться, будто не имеешь к этому никакого отношения.

— Но… но я действительно не имею к этому никакого отношения… — пролепетала Лиззи с непритворным страхом.

Блейд задумался. Похоже, девчонка и в самом деле не лжет. Чтобы так сыграть изумление… Тем более, что доказательств у него никаких. Впрочем…

— У тебя есть с собой тальк?

— Есть, конечно, — озадаченно отозвалась девушка. — А зачем он тебе?

— Сейчас увидишь.

Профессионал должен уметь зафиксировать отпечатки пальцев при помощи любых подручных средств. Кисточкой для чистки электробритв Блейд осторожно смахнул лишний порошок с крошечной коробочки радиомикрофона. Лиззи взволнованно сопела у него над плечом,

— А теперь возьми в руку вон тот стакан… спасибо. Сейчас мы все узнаем.

— Теперь ты убедилась? — мрачно спросил Блейд девушку пятнадцать минут спустя. Отпечатков на микрофоне осталось немного, однако характерный шрам, рассекавший подушечку указательного пальца Лиззи, был одинаково четко виден и на микрофоне, и на стакане.

— Ты все еще будешь отпираться?

— Буду! — вскрикнула Лиззи. — Буду! Потому что я этого не делала, Эмилио, не делала! Я… я призналась бы тебе во всем, если бы мне было в чем признаваться! Но мне не в чем, не в чем, клянусь… клянусь всем святым!..

Все это кончилось бурными и самозабвенными рыданиями.

— Ты и впрямь отменно играешь, — медленно сказал Блейд. — Что ж, я на тебя не в обиде. Ты делала свою работу. Но скажи мне — для кого? Кто приставил тебя ко мне? Как вычислил, что я окажусь в баре Шэллоу?

— Я-а… не понима-а-ю-у… — донеслось сквозь рыдания.

Скрипнув от боли зубами, Блейд поднялся. Ребра как будто целы… а остальное — это пустяки.

— Нет, ты понимаешь! — Он схватил Лиззи за руку, чисто машинально закрываясь от захвата. — И ты скажешь мне — добровольно или нет! — он скорчил самую свирепую физиономию, на какую только был способен. — Ты думаешь, что я такой добряк?! Сейчас привяжу тебя к стулу и начну пытать — да так, что никаких следов не останется, и ты не сможешь даже обратиться в полицию. — Он как следует встряхнул девчонку за плечи. — Ну, будем, говорить? Или мне применить к тебе крайние меры?

— Применяй что хоче-ешь… А я-а-а все равно-о ничего-о не знаю-у-у…

Черт побери! Не пытать же эту пигалицу и в самом деле?!

— Ну, тогда пеняй на себя! — сурово произнес Блейд и принялся прикручивать слабо сопротивляющуюся девчонку к стулу простынями.

Закончив с этим, он принялся зажимать между ее пальцами карандаши, перекручивая все это тонким кожаным ремешком, снятым с головы самой Лиззи. Девушка наблюдала за этими приготовлениями, и глаза ее постепенно расширялись.

— Не забывай, что я из Аргентины, — зловещим тоном произнес Блейд. — Там у нас с подобными вещами очень просто. Это вы, европейцы, прямо-таки помешались на правах человека… Ха! Я смеюсь над этими правами! И сейчас я докажу тебе, что все красивые слова — не более, чем сотрясение воздуха. Видишь ли, я очень не люблю, когда за мной следят. Одного такого шпика я просто расчленил на части — еще дома, в Аргентине… Полиция его так и не нашла.

Лиззи вновь заплакала, теперь — уже от настоящего страха.

— Эмилио… я клянусь тебе… даже если ты замучаешь меня до смерти… я тебе все равно ничего не смогу рассказать…

— Вот это мы сейчас и проверим, — деловито заметил разведчик, затягивая последний узел в своей сложной плетенке, что опутала пальцы левой руки Лиззи.

Однако за его уверенным и жестким видом скрывалась растерянность. Он дошел уже до самого края. Не пытать же, в самом деле, эту девчонку!..

И тут его волной затопила злость. А, собственно говоря, почему бы и нет? На микрофоне — отпечатки ее пальцев! Она принесла их сюда, это яснее ясного. За такие дела нужно платить. И довольно дорого.

Странник слегка потянул за ремешок.

Карандаши сдавили пальцы Лиззи, ее лицо сморщилось, она вскрикнула… Пока еще не от боли, больше от страха, от того, что Рубикон оказался перейден и за нее взялись понастоящему.

— Эмилио, я ничего не знаю-у!

«Если она станет так вопить, пожалуй, сюда сбежится вся охрана отеля, — мрачно подумал Блейд. Неужто девчонка говорит правду? Или она из особо храбрых?..»

Нет, Лиззи была обыкновенной девушкой, пусть и с довольно-таки отчаянным характером. Она не боялась боли, когда пропускала удары на ринге. Но ее никто и никогда не пытал сознательно, никогда она не оказывалась бессильной и беспомощной в руках врага; это стало настоящим шоком. По лицу ее градом катились слезы, губы кривились в некрасивой, какой-то детской гримасе.

Притворяться настолько хорошо она вряд ли смогла бы.

— Ладно, — сумрачно бросил Блейд. — Я тебе верю. Но если не ты принесла сюда эти штуки — то кто тогда? И откуда на них твои отпечатки?

— Но… может… я принесла их сюда… и забыла? — медленно выдавила из себя Лиззи, трясясь от страха.

— Принесла и забыла? — Блейд усмехнулся. — Так, значит, ты признаешь, что они — это твоих рук дело?

Лиззи обреченно молчала.

Странник задумался. Он вновь провоцировал противника на следующий ход. Он специально оставил микрофоны на местах. Пусть те, кто устанавливал их, слышат все — может, это подвигнет их на какие-то более активные действия?

А девчонка, похоже, все-таки не врет. Но сообщать ей об этом выводе, пожалуй, пока не стоит.

— Сейчас я тебя развяжу, — хмуро сообщил своей собеседнице Блейд. — Считай, что ты меня убедила. Но будь я проклят, если понимаю, как тогда эти штуки оказались здесь!

«На самом деле все просто. Либо Лиззи и в самом деле невероятно умело меня разыгрывает, либо она находилась под ментальным контролем. Ей отдали приказ — а потом велели все забыть. Эдакое зомбирование. Фантастика, конечно, но в Измерении Икс ничего нельзя заранее считать невозможным».

Что ж, наживка заброшена. Теперь оставалось только ждать, чтобы враг клюнул на приманку. Блейд быстро отыскал чистый клочок бумаги.

«Если ты и в самом деле хочешь помочь мне, начинай кричать как можно убедительнее», — написал он, сунув записку под нос Лиззи. Та кивнула.

Девушка вопила самозабвенно и со знанием дела. Блейду пришлось открыть на полную мощность краны в ванной, чтобы сюда и впрямь не сбежались бы люди. Примерно через пятнадцать минут этого радиоспектакля внезапно зазвонил телефон. Блейд подмигнул Лиззи и снял трубку.

— Эмилио Гонзалес? — осведомился спокойный и вежливый голос. — Мы хотели бы поговорить с вами. Надеюсь, вы понимаете, что будет означать для вас лично отказ.

— Допустим, — ответил Блейд, отражая в голосе некоторое, строго дозированное количество волнения. — Я готов поговорить с кем угодно. Давайте, я вас слушаю.

— Кто вы такой?

— А кто вы такие, чтобы я отвечал вам? — в свою очередь спросил странник.

— Достаточно серьезная организация, могущая причинить вам достаточно серьезные неприятности. Помните вчерашнего беловолосого парня? А ведь он действовал еще не в полную силу…

Слушая речи своего невидимого собеседника, Блейд поспешно зажал ладонью микрофон трубки и сделал Лиззи знак подойти поближе.

«Позвони на телефонную станцию, пусть выяснят, откуда этот звонок к нам». Лиззи кивнула, вгляделась в написанный на аппарате номер и вихрем выскочила из комнаты. Теперь оставалось только подольше удерживать этого типа.

— Ну, допустим, я соглашусь с вами разговаривать, — принялся тянуть время Блейд. — А что конкретно вы хотите узнать? Детали моей биографии?

— Вашей настоящей биографии, — с нажимом сказали в трубке.

— Что, если вы как следует попросите, а лучше, если еще и представитесь… — продолжал свою песню странник.

— Мы вас очень хорошо попросим, — раздалось в ответ. — Ваша девушка, Зоэ Коривалл… с ней могут произойти очень большие неприятности. Мы поняли, что она чем-то дорога вам. Полагаю, вы были бы огорчены, получив ее тело в посылке… расчлененное на несколько кусков.

— А вы не боитесь, что я заявлю в полицию? — спокойно осведомился Блейд. — Если вы намекаете на мою вину перед английским законом, то она не столь велика. А вот замысленное вами тянет на пожизненное заключение.

— Что ж, это будет даже любопытно, — усмехнулись на другом конце линии. — Мы — против всей английской полиции! Вы не жалеете местных полисменов, дорогой Эмилио.

— Вы весьма самоуверенны.

— Извините, наша приятная беседа затягивается, а у меня, к сожалению, очень много дел. Я передаю трубку милой Зоэ Коривалл. Надеюсь, это сделает вас более сговорчивым.

— Черт!

— Я рад, что вы правильно оцениваете ситуацию, — ехидно заметил приятный голос и замолчал.

Некоторое время в трубке все было тихо: затем послышалось какое-то неразборчивое мычание — словно у человека был заткнут рот, — и спустя мгновение Блейд услыхал дрожащий голосок Зоэ:

— Эмилио, это вы? Во имя всего святого, это вы, Эмилио?

— Я, я, Зоэ, — хрипло вырвалось у странника.

— Меня схватили… схватили и увезли, прямо от моего дома… Я остановила такси… а там… Привезли куда-то за город… Они говорят, что вы должны приехать на встречу с их людьми… Немедленно и один. Не сообщая в полицию… — В трубке послышался внезапный шум. — Ой, они говорят, что вы можете сообщать кому угодно, хоть У Тану… Они… они грозятся разрезать меня на мелкие кусочки!.. — в голосе Зоэ послышались рыдания.

В горле Ричарда Блейда застыл громадный липкий отвратительный ком, который никак не удавалось проглотить.

— Не бойся, девочка, — сквозь зубы проговорил он. — Ничего эти мерзавцы с тобой не сделают. Это говорю тебе я… Эмилио Гонзалес! Передай этим трупоедам, что я приеду в их осиное гнездо. Пусть озаботятся заказать должное количество гробов для себя, катафалков и венков — по вкусу.

— Вам следует ждать нашего человека на Чэринг-Кросс Стейшн, третья платформа, через двадцать пять минут. Берите такси и приезжайте. Имейте в виду, наши люди уже там. Так что если вы вызовете полицию, это будет означать и для нее, и для вас только крупные неприятности, — спокойно проговорил солидный мужской голос, и в трубке раздались короткие гудки.

Блейд опустил трубку на рычаг. Теперь все зависело от того, сумела ли Лиззи засечь номер, с которого звонили…

Дверь распахнулась и, легка на помине, девушка влетела в номер.

— Удалось! Удалось! — с порога выпалила она. — Вот, я записала, — она сунула Блейду бумажку с номером и адресом.

— Отличная работа, детка, — похвалил ее Блейд. — Слушай, мне нужно сейчас немедленно уйти. Позвони вот по этому номеру, — странник торопливо нацарапал на бумажке рабочий телефон Дж. — то есть, с точки зрения конспирации, совершил абсолютно недопустимый поступок. — Попроси разыскать Ричарда Блейда. Запомнила? Ричарда Блейда. Скажи, что это очень важно. Что речь идет о жизни и смерти. Назови имя — Зоэ Коривалл. Скажи, что она похищена гангстерами и я, Эмилио Гонзалес, отправился ее спасать. Через… двадцать две минуты у меня свидание с этими мерзавцами на Чэринг-Кросс. Третья платформа. Ну, действуй, малютка! И… прости меня, что я не верил тебе.

Не дожидаясь ответных слов, Блейд опрометью бросился прочь из номера.

Конечно, он постарался бы сам дозвониться до своего здешнего двойника, но каждая минута ценилась больше, чем на вес золота. Блейд не стал рисковать. Он заставит их попотеть, этих мерзавцев!

У входа в отель, как обычно, дежурило несколько машин. Странник распахнул дверцу.

— Вокзал Чэринг-Кросс, и побыстрее, пожалуйста!

— А вы не забыли свой багаж, сэр? — вежливо осведомился шафер, не спеша трогаться с места.

— Ничего я не забыл! — зарычал Блейд, скорчив настолько свирепую мину, что у водителя тотчас исчезло всякое желание задавать вопросы.

Дома. Кварталы, перекрестки, светофоры, красные двухэтажные автобусы, которые так нелегко обходить… Машина влетела на пологий пандус Чэринг-Кросса за две минуты до назначенного неведомыми похитителями срока.

Блейд бросил таксисту крупную купюру и, не дожидаясь сдачи, ринулся к третьей платформе. У него не было посадочного билета, пришлось прыгать через турникеты под возмущенные возгласы двух смотрителей.

— Я заплачу штраф! — на бегу бросил им разведчик, — Когда пойду обратно!

В чем он, правда, весьма сильно сомневался.

Его уже ждали шестеро молодых людей с квадратными челюстями и широченными плечами, в одинаковых серых плащах и широкополых шляпах. Они оделись словно бы специально для мюзикла «Страшная лондонская мафия», чем несказанно удивили Блейда. Подобной униформы он никак не ожидал.

Его обступили со всех сторон. Ловкие пальцы пробежали по карманам странника.

— Оружия нет, — произнес производивший обыск.

— Ладно. В машину его! — последовала команда.

В тесном кольце, словно президент в окружении телохранителей, Ричард Блейд торжественно прошествовал к поджидавшему всю компанию черному лимузину. Блейда посадили на заднее сиденье, между двумя парнями в серых плащах. Все шло точно по сценарию гангстерского боевика.

Блейд не сопротивлялся. Он прекрасно понимал, что торговаться с этими нелюдями бесполезно. У него был только один шанс — прорваться в самое сердце этого паучьего гнезда и выкосить его до последнего человека. Тогда — не раньше! — эти типы вспомнят человеческую речь.

Машина с затемненными стеклами мчалась по лондонским улицам. Уже второй раз за неполную неделю своего пребывания здесь Блейд оказывался в подобном положении. В случае с Пикебриджем все обошлось; как-то обернется сейчас?

Наконец взвизгнули тормоза и заглох мотор. Дверца лимузина распахнулась, и внутрь просунулось пахнущее мокрым железом и оружейной смазкой дуло крупнокалиберного автомата.

— Выходи! — скомандовали Блейду. Машина стояла в грязном, замусоренном дворе-колодце. Слепо таращились темные запыленные окна; возле сорванных с петель дверей, словно ведьмы на шабаше, мелькали тени бродячих кошек.

— Сюда! — странника повели к узкой щели, до половины засыпанной мусором. За ней оказался длинный узкий проход — плечи разведчика касались стен. Позади на некотором отдалении шагал автоматчик; скрыться было невозможно, не приходилось и думать о побеге. Впрочем, пока Блейд и не собирался бежать.

Узкая щель окончилась железной бронированной дверью, покрытой пятнами вековой ржавчины. Очевидно, за приближением пленника наблюдали — петли надрывно заскрежетали, когда страннику оставалось сделать до порога несколько последних шагов.

Потом была узкая винтовая лестница, ведущая куда-то вниз, и тусклые лампы в проволочных сетках, и затхлый воздух какого-то давно заброшенного бомбоубежища, не открывавшегося, наверное, со времен второй мировой. Наконец долгий путь окончился. Блейда ввели в длинное и низкое помещение без окон, залитое мертвенно-ярким светом люминесцентных ламп.

В дальнем конце поперек прохода стоял длинный канцелярский стол. По бокам, точно истуканы, застыли двое беловолосых парней — почти точные копии того самого соперника Блейда, что едва не уложил странника в заведении Шэллоу. Блейду все стало ясно.

Разумеется, этих типов сюда поставили не случайно. Пленнику четко давали понять, куда он попал и с кем ему предстоит иметь дело. «Разумно, весьма разумно… — подумал он. — Если только я попадусь в эту ловушку. Ну, а я, конечно же, не попадусь».

За столом восседал высокий худощавый мужчина с копной пепельно-серых волос. Узкий разруб прямого рта, холодные, глубоко посаженные глаза, хищный, выдающийся вперед нос, заостренный подбородок, тонкая ниточка усов над верхней губой… Нет, на паллатов оривэй, прекрасных и миролюбивых, этот тип явно не походил. Одет он был в непритязательный темный костюм, а прямо на столе поверх бумаг был водружен ручной пулемет с уже заправленной лентой.

Слева же от стола сидела привязанная к стулу Зоэ. Рот девушки был заткнут грязной тряпкой; на тонких запястьях вздулись багровые рубцы от грубо врезавшихся в тело веревок. Рядом с Зоэ стояли трое мужчин самого злодейского вида — небритые, в черных пальто, с головы до ног увешанные разнообразным оружием.

Карикатурность этих гангстеров прямо-таки била в глаза. Вероятно, решил Блейд, они находятся здесь для устрашения.

Подталкиваемый в спину, он подошел к самому столу. Теперь ствол пулемета уставился ему в грудь; вдобавок белобрысые охранники тотчас навели на него и свое оружие.

Босс шайки поднял голову.

— Приветствую вас, достопочтенный Эмилио, — это был тот самый приятный мужской голос, что разговаривал со странником по телефону. — Я рад, что вы наконец-то смогли присоединиться к нашей компании. Присаживайтесь, прошу вас. Курите — это настоящие «Корона-Корона». Разговор у нас будет долгим.

— Я охотно потолкую с вами, мистер Инкогнито, — спокойно ответил Блейд, — если вы, в свою очередь, отпустите девушку. Я здесь один и без оружия, в окружении ваших подручных, которые, по-моему, сейчас свалятся под тяжестью навешанных на них стреляющих приспособлений. Я в ваших руках — освободите Зоэ.

— Мы безусловно и с охотой сделаем это, — любезно улыбаясь, заверил странника главарь. — Но лишь в том случае, если вы, мистер Эмилио, удовлетворите наше любопытство…

— Тогда задавайте вопросы, — пожал плечами Блейд. — Так мы только зря теряем время.

— Как вы нетерпеливы! — Предводитель положил острый подбородок на сцепленные вместе пальцы рук, уперевшись при этом в стол локтями. — Но, если вы так настаиваете, обойдемся без долгих вступлений. Кто вы такой?

— Вы же знаете, — нарочито зевнул Блейд.

— Мы знаем. Мы знаем, каким образом вы заполучили документы на имя Эмилио Гонзалеса. Костлявый Фред работает на нас.

«Так вот откуда качество!» — запоздало догадался разведчик.

— Рад за вас, — Блейд независимо закинул ногу на ногу и демонстративно потянулся за сигарой. — Но если вы настолько хорошо осведомлены, к чему вся эта комедия?

— Потому что мы знаем, каким образом вы обрели нынешнее имя, но понятия не имеем о вашем настоящем прозвании. И, не серою, мы очень хотели бы это узнать.

— Понятно, — Блейд выпустил в потолок толстую струю дыма. — Очевидно, сперва вы решили действовать убеждением, а потом перейти к физическим методам воздействия?

— Вы совершенно правы, — босс улыбнулся. Так, наверное, могла бы улыбаться лошадь.

— А если я предложу вам любезность в обмен на любезность? Вы скажете мне, зачем вам все это нужно, отпустите девушку, а я — честное слово джентельмена! — назову вам свое настоящее имя?

Зоэ слабо трепыхнулась на стуле. Широко раскрытые глаза художницы смотрели на Блейда с ужасом и надеждой.

Казалось, босс с лошадиной физиономией заколебался.

— Вы же не боитесь полиции, — странник торопился развить первый тактический успех. — Зачем она вам? Вы ведь использовали ее только как приманку, чтобы вытащить меня сюда. Ну вот, я здесь. Отпустите Зоэ!

Уголок рта предводителя пополз вниз, придавая всей его костлявой физиономии необычайно зловещий и отталкивающий вид.

— Нет, мы это не сделаем, — глухо произнес он. — Пока еще не сделаем. Ее будущее зависит от ваших ответов, мистер Эмилио!

Блейд молча пожал плечами.

— Я уже высказал вам свое предложения. Слово за вами.

— Ну, хорошо! — внезапно решился вожак. — Нам очень важно знать, кто вы, Эмилио. Вы, конечно, никакой не Гонзалес и даже не испанец. Ваш английский совершенен; я склонен считать вас уроженцем острова. Когда вы попали в поле зрения Пикебриджа, то — автоматически — угодили и в наш собственный список. В банке данных вас не оказалось. Мы снова и снова проходили по спискам местного преступного мира, по картотекам людей, укрывающихся от уплаты налогов или алиментов… вас нигде не было. Круг наших поисков расширялся, результат же оставался нулевым.

— Все это, конечно, очень занимательно, но я бы хотел услышать выводы, — спокойно заметил Блейд.

— Наш вывод прост. Мы вас не знаем, мистер Эмилио. Наша организация очень, очень могущественна, и мы не терпим конкуренции. Вы должны или стать одним из нас… или исчезнуть.

— Откуда такая узколобая постановка вопроса? — поморщился странник, по-прежнему соблюдая полное спокойствие. — Конкуренция, организация, исчезнуть… Чем я мешаю вам? Вы отлично знаете, чем я занимаюсь…

— Не знаем, мистер Эмилио! Не знаем, но очень хотим узнать. Не станете же вы утверждать, что намерены и дальше зарабатывать на жизнь, выступая у старины Бака?

Обе стороны вели хитрую игру, даже не двойную, а тройную. Блейд ничем не выдал своей догадки — о том, кем в действительности являются пленившие его и Зоэ типы, и этим спутал противнику все карты. Для себя он решил, что имеет дело либо с выродками-паллатами, либо с местными аналогами тех звездных пришельцев, что иногда посещали Землю. Почему бы и нет? Если эта реальность настолько похожа на земную, что тут есть и Англия, и Лондон, и Дж., и даже свой Ричард Блейд, почему бы здесь не существовать и аналогам паллатов из земной галактики? К сожалению, они были не столь миролюбивы, как истинные. По совести говоря, Блейду даже не хотелось называть их паллатами.

Тем временем споры и препирательства продолжались, и босс пришельцев — если это в самом деле были пришельцы — начинал терять терпение. Ему оставалось только в открытую заявить о том, кем он считает Блейда, или же прибегнуть к пыткам. Последнее Ричард Блейд считал пока еще маловероятным, но… имея дело с подобными господами, нужно быть готовым ко всему.

— Итак, я вынужден заключить, что вы отказываетесь помочь нам, — как можно более зловещим голосом произнес предводитель, привставая. — И я с глубоким прискорбием вынужден известить вас, мистер… Эмилио, что мне придется начать медленно резать на кусочки эту очаровательную мисс.

Стоявшие вокруг Зоэ громилы как по команде направили все свое оружие на Ричарда Блейда.

По знаку босса откуда-то из-за спины странника появился новый участник происходящего — тот самый, что был противником Блейда в баре. Залихватски подмигнув разведчику, он достал из кармана опасную бритву, раскрыл ее и, поигрывая лезвием, направился прямиком к Зоэ.

Девушка закатила глаза и обмякла — похоже, потеряла сознание от ужаса.

— Стойте! — голос Блейда звучал глухо и сдавленно. — Не трогайте ее. Давайте возобновим переговоры…

— Давно бы так, — ухмыльнулся вожак, вновь опускаясь в кресло.

— Так что же вы хотите узнать?

— Ваше настоящее имя?

— Ричард Блейд, к вашим услугам.

— Ричард Блейд, — босс откинулся на спинку. Весь вид его выражал то, что обычно именуется «чувствам глубокого удовлетворения». — Ричард Блейд… Да, я знаю, именно так вы сначала и представились Пикебриджу…

— Моя личность была подтверждена… — угрюмо проговорил разведчик. На самом деле ему было все равно, о чем сейчас разговаривать — важно было выиграть время. Время, будь оно трижды проклято! Если Лиззи удалось дозвониться до Дж. Если старый ястреб сумел быстро отыскать Блейда-младшего… Если тот тоже не стал терять времени даром (впрочем, в последнем странник был более чем уверен)… тогда можно было рассчитывать на помощь. И лучшей помощью, конечно, стали бы пара взводов королевской морской пехоты. Даже целый батальон! Если у этих типов имеются излучатели — такие же, как у паллатских Защитников, — то дело будет горячим…

— Да, вашу личность удостоверил один человек, к которому мы уже очень и очень давно подбираемся.

По спине Блейда пополз неприятный холодок. Вот так так! Подобного он никак не ожидал. Похоже, и Зоэ, и он были всего лишь ступеньками на пути этих господ к Дж. А если выяснится, что в этой реальности есть еще и лорд Лейтон со своими гениальными мозгами…

Странник сжал кулаки. Он физически ощущал направленные на него стволы, ясно чувствуя, что в этих стволах могут таиться отнюдь не обычные пули — дуры, по меткому утверждению одного полководца.

— Допустим, — медленно произнес он. — И что же вы хотите от меня?

— Мы по-прежнему хотим знать, кто вы такой, холодно глядя в глаза страннику, отчеканил босс. — Мы, разумеется, проверяли эти сведения. Они не подтвердились. Вы не Ричард Блейд, почтенный! Настоящий Ричард Блейд примерно на шесть лет вас моложе. Он капитан, а вы назвались полковником. Что же это за игра, мистер Инкогнито? Вы ведь не могли не знать, что каждое ваше слово будет проверено трижды и четырежды! И тем не менее вы назвались чужим именем. Ну, я бы понял вас, если бы, вырвавшись из рук Пикебриджа, вы насколько возможно быстро постарались бы покинуть пределы страны; так ведь нет! Вы совершили прямо противоположное! Обзаведшись фальшивым паспортом, вы преспокойно обосновались в Лондоне. Что это — просчет опытного профессионала, или?..

Это «или» должно было, по идее, звучать весьма впечатляюще.

Блейд молча пожал плечами.

— Проделав все вышеизложенные выкладки, — продолжал тем временем предводитель, — мы пришли к одному выводу. Каким-то образом — сейчас неважно, каким — вы заполучили способность общаться с человеком, известным нам под инициалом «Дж.». Нас это устраивает. Мы не выдадим вас полиции, сохраним в целости и сохранности прелестное тело вашей подружки, если вы, мистер, сможете проникнуть в секретную лабораторию лорда Лейтона под замком Тауэр и выяснить, что там происходит.

По спине Блейда ручьями тек холодный пот. Так вот что они задумали! Хорошо умеют просчитывать, будь они трижды неладны! Видно, им не нравятся кое-какие научные достижения землян!

— А если нет? — хрипло прозвучал его голос. Страннику показалось сперва, что это и говорит вовсе не он, а кто-то иной, овладевший его телом.

— Если нет… Если нет, то вы ведь можете и не вернуться домой, мистер Ричард Блейд, — в упор глядя в глаза разведчику, отчеканил босс. — Пришло время сыграть в открытую, мистер Блейд. Мы сильно подозреваем, что профессор Лейтон занимается опытами, связанными с мгновенным преодолением пространственно-временного континуума. Вы должны подтвердить или же развеять наши опасения. Как вы сделаете это — уже ваша проблема. Мы прорваться туда не смогли.

— Черт вас побери, да кто же вы такие, в конце-то концов?! — прорычал разведчик. — И что вы такое болтали насчет дома? Вы что, намерены засадить меня под замок до скончания веков?

— Нет… вовсе нет… — босс медленно цедил слова, пряча за кажущейся многозначительностью некоторую растерянность. Блейд понимал ее причины. Эта премилая компания, кажется, доискивалась доказательств того, что он, Блейд, пришелец из другого мира, из иной реальности. Для этого было подкинуто несколько приманок, но ни на одну из них он, что называется, не «купился». Тогда босс решил пойти напролом.

Блейд, однако, не поддался и на это. Его задачей было сейчас как можно сильнее запутать противника. Пусть поломают себе голову, эти пришельцы! Ишь, Лейтон им потребовался!.. Они его не получат, уж я постараюсь, пообещал сам себе разведчик.

— Ну хорошо, допустим… — протянул Блейд. На появление подмоги он уже не рассчитывал. — Допустим, я возьмусь за ваше задание. Что я получу взамен? Учтите, я бесплатно не работаю.

— Разве возможность вернуться не есть достаточная плата? — деланно удивился предводитель.

— Вернуться? Куда? Здесь моя родина, упрямый вы осел! — Блейд вскочил, всем видом своим изображая благородное негодование. — А из ваших тюрем я все равно выберусь, вот увидите. — Он сел.

Босс с сомнением пожевал губами — ну точь-в-точь старый мерин над кормушкой с овсом.

«Нет у тебя никаких доказательств, урод, нету! — злорадно думал странник. — Думай хоть до размягчения мозгов, тебе не доказать, что я — из иного Измерения. А мне надо поторговаться. Надо набивать цену…»

Последовавший затем торг оказался и впрямь примечательным. Блейд потребовал гонорар не в алмазах или тому подобных безделушках, а в недвижимости. Босса это обстоятельство, похоже, поразило в самое сердце.

— Но отчего же не взять в более удобном эквиваленте? — недоумевал он. — Мы можем предложить банкнотами Государственного Банка… Вы сами приобретете себе то, что сочтете нужным!

— Ну уж нет, — парировал Блейд. — Купюры меченые, с переписанными номерами… вы вручаете их мне, а потом анонимный звонок в полицию. У такого-то субъекта такая-то и такая-то сумма в таких-то и таких-то билетах… Нет, меня на мякине не проведешь! Загородное имение, то, которое я укажу. — на меньшее я не согласен.

Босс пытался угрожать, запугивать, но Блейд стоял насмерть.

— Если уж человек моей профессии берется рисковать шкурой, он делает это не бесплатно. И купчая составляется в двух экземплярах. Один остается у вас, второй — у меня. А в силу она может вступить, только если будут предъявлены оба, — закончил Блейд.

— Но это же сотни тысяч фунтов? — в отчаянии возопил босс.

— Или дом — или ищите себе другого исполнителя, — непреклонно заявил странник.

— Я вижу, мне все-таки придется подпортить красоту вашей знакомой, — с угрозой в голосе проговорил предводитель. — Может, это сделает вас более сговорчивым?

— Сомневаюсь, — сквозь зубы процедил разведчик. — Но, если вы хотите убедиться в этом — валяйте!

Зоэ к тому времени уже пришла в себя. Беловолосый парень с бритвой так и стоял подле нее; повинуясь знаку босса, он радостно осклабился, и сверкающее лезвие бритвы медленно двинулось к лицу девушки.

Блейду некогда было решать, очередной ли это блеф, или же угроза вполне реальна. Не думал он в тот миг и о нацеленных в него черных стволах. Зоэ, его любимой Зоэ, неважно сейчас, из какого она мира, угрожала смертельная опасность, и только он, Блейд, в силах был защитить ее…

Его прыжок на долю секунды опередил грянувшие выстрелы. Кресло, на котором он сидел, разлетелось на мелкие щепки, тотчас же вспыхнувшие ярко-рыжим пламенем.

— Живьем, дурачье! — взвизгнул босс, но было уже поздно. Странник мягко упал на руки, перекатился через плечо и снизу вверх, из немыслимой позиции, ударил подонка с бритвой в пах сложным крученым ударом. Да не просто ударил, а еще и рванул на себя что есть силы, вцепившись в чужую плоть мертвой хваткой.

У парня вырвался дикий вопль. Очевидно, даже у этих существ имелся определенный болевой порог. Беловолосый согнулся, и тут его настигли выстрелы, нацеленные в Блейда. На что, собственно говоря, тот и рассчитывал в своем отчаяннодерзком плане.

Грудь парня с бритвой словно бы взорвалась изнутри. Он рухнул, точно бык на бойне, бесформенной окровавленной грудой. Его бритва оказалась уже в руках Ричарда Блейда.

Пол рядом с головой разведчика взорвался облаком бетонной крошки.

— Не стреля-ать! — надсаживаясь, вопил предводитель, прячась за своим неоглядным письменным столом.

Бритва в руках Блейда описала сверкающий полукруг. Конечно, этому лезвию далеко было до тех клинков, что ему когдато доводилось носить в далеком прошлом, но и оно способно было на многое. Одним взмахом странник распорол противнику ногу от голени до колена и сам вскочил на ноги, прикрываясь обмякшим от болевого шока телом, словно щитом.

Он успел вовремя. Плотный отвратительный хруст, судорожные конвульсии — и на руках странника повис еще один труп. Странник подхватил оружие убитого, ствол дважды полыхнул огнем, и стоявшие возле Зоэ охранники кулями повалились на пол.

Конечно, Ричард Блейд страшно рисковал, подставляя девушку под пули и еще кое-что пострашнее пуль, но иного выхода не было. Или риск, или… Бритва в руках беловолосого была достаточно выразительна.

Стрельба стихла. Блейд понимал, что должен использовать эту короткую паузу, иначе ему придется туго — его противники наденут и задействуют аппаратуру индивидуальных силовых щитов.

Двое беловолосых охранников босса укрылись за тумбами массивного стола. Сам Блейд и Зоэ — за импровизированной баррикадой из мертвых тел. Обе стороны понимали, что ситуация патовая — ни стол, ни трупы долго защитой не прослужат. Больше в помещении никого не было, а входная дверь заперта изнутри.

— Ну что, поговорим, достопочтенный? — крикнул Блейд своему визави. — У тебя два ствола, но и у меня тоже! А Зоэ я развязал, так что будет три! Что, посостязаемся в меткости?

— Чего ты хочешь? — последовал мрачный вопрос. Очевидно, персональные защитные экраны хранились где-то в другом места, не под рукой у предводителя шайки.

— Выйти отсюда целым и невредимым вместе с Зоэ, — ответил Блейд. — Выбирай, парень, — или мы устраиваем тут состязания по призовой стрельбе, или твои люди и ты бросаете оружие и выходите на середину с поднятыми руками.

— Что-что? — возмутился босс. — Сам бросай и выходи с поднятыми руками!

— Ты, кажется, еще не все понял, почтенный, — ласково сказал Блейд. — Я в вашей технике немного разбираюсь и знаю, как вызвать небольшой взрыв в замкнутом помещении. Гарантирую, что ни от кого из нас не останется даже воспоминаний. Если вы меня прижмете, я все равно не сдамся живым и не отдам вам девушку. Так что выбирай, приятель! Только быстро. Мне уже терять нечего… — он сделал паузу. — Впрочем, если ты согласишься вернуться к разговору о приемлемой плате за мою работу…

— Приемлемой плате?! — взревел предводитель. — Откуда ты можешь знать устройство нашего оружия, а?! Когда и где оно могло попасть тебе в руки?!

— Не считай свое оружие настолько уж сложным, — последовал ответ. — Кроме того, вы снабдили его пиктограммами, понятными даже школьнику.

— О, проклятье! — послышался исполненный отчаяния стон. — Эти конструкторы!

— Ну, а теперь поговорим?

Переговоры начались вновь. Теперь их вели из положения «лежа». Быстро выяснилось, что положение, и впрямь патовое — ни та, ни другая сторона не могли покинуть помещение. Но при этом у Блейда сохранялось существенное преимущество. Он готов был и впрямь взорвать тут все к чертовой матери, в то время как его противникам умирать никак не хотелось.

Никто из высоких договаривающихся сторон и на ломаный грош не доверял друг другу. Вечно так продолжаться не могло.

Однако Блейд не терял времени даром. Пока длились эти бесконечные словопрения, он собрал все оружие мертвых врагов, кое-как сдернул с одного из убитых поясной ремень и связал вместе три автомата. Получилось, конечно, нескладно, зато огневая мощь возросла существенно. Пристроив поудобнее свое оружие, Блейд долго и тщательно прицеливался…

Долгие разговоры, очевидно, все же притупили бдительность одного из охранников. Блейд увидел край его ботинка; и опытному профессионалу не составило труда определить и общее положение тела. Мысленно послав мольбу Богу Коварства, Блейд потянул за сцепку, соединявшую вместе все три спусковых крючка.

Автоматы изрыгнули огонь. Край стопа разлетелся вдребезги; он спас бы укрывавшегося там от одного ствола, но не от трех. Прежде, чем охранник успел откатиться в сторону, ему разнесло голову.

Второй охранник открыл огонь с секундным опозданием. Перед самым лицом разведчика брызнули фонтаны крови и разорванной в мелкое крошево плоти. Блейд в свою очередь нажал на спуск — и оказался удачливее. Он имел возможность точно прицелиться…

— А что ты теперь скажешь? — крикнул он, торопясь перезарядить оружие.

Ответом ему стал яростный рев и несколько длинных очередей. Импровизированная баррикада Блейда была почти сметена; каждый следующий выстрел врага мог стать роковым.

И все же три ствола мощнее, чем один… Остатки стола разлетелись мелкой щепой, когда у странника кончились заряды. Счастье, что оставшийся в живых предводитель уже не помышлял о победе. Едва только стихли выстрелы, как он метнулся в сторону, к стене. Блейд с лихорадочной поспешностью вбивал запасной магазин, но… Потайная дверь распахнулась быстрее. Предводитель шайки скрылся.

Вот теперь уже нельзя было терять ни мгновения. Блейд рывком поставил пребывавшую в полуобмороке Зоэ на ноги.

Странник распахнул дверь. Пусто. Не успели поднять тревогу? Или все, кто мог, уже лежат мертвые?.. Как бы то ни было, размышлять над этой проблемой он не мог. Скорее прочь отсюда!..

Кое-как, наскоро протерев автомат носовым платком, чтобы хоть как-то избавиться от отпечатков пальцев, он отшвырнул оружие прочь. Вот и выход… Засов задвинут, но замка, по счастью, нет… Прочь, прочь отсюда, как можно скорее!

К тому времени, как они выбрались из странного бункера, уже стемнело. Совершенно обессиленная Зоэ тащилась по пятая за странником, слишком измученная для того, чтобы о чем-то думать или принимать какие-то решения. Блейд поспешно оглядел себя — одежда кое-где забрызгана кровью… но ничего, будем надеяться, этого не заметят.

Потом, меняя такси, они далеко заполночь добрались, наконец, до квартиры Зоэ Коривалл. Страннику пришлось самому отпереть парадное ключом девушки, и первое, что они узрели, оказавшись внутри — это мрачно восседавшего на скамье перед дверью консьержа Ричарда Блейда-младшего.


Глава 6

— Может, вы объясните мне, что все это значит? — ледяным тоном осведомился он. — Зоэ!

Странник и его спутница и в самом деле являли собой весьма странную пару. Блейд в помятой, частично окровавленной одежде, и бледная, как смерть, художница, которую ему приходилось почти что нести на руках. Со стороны, конечно, все это могло показаться нежными объятиями.

Лицо Блейда-младшего не сулило дяде Эмилио ничего хорошего.

— Я все объясню! — Странник вскинул руку. — Но сперва скажи, до тебя дозвонилась сегодня утром… девушка по имени Лиззи?

— Нет, любезный дядюшка, это я стану задавать тебе вопросы, а ты будешь на них отвечать, — отчеканил двойник странника. — У меня к тебе много, очень много вопросов…

— Хорошо! Но ты же видишь — Зоэ не стоит на ногах!.. Ее надо отвести домой, дать успокоительного и вызвать врача.

— Это все сделают и без нас, — и Блейд-младший прыгнул прямо на своего новоприобретенного родственника.

Этого Ричард Блейд никак не ожидал. Тяжело драться с самим собой, особенно если твой противное — это ты, только моложе на несколько лет и, соответственно, и ловчее и быстрей. Однако Блейд сумел бы устоять и против этого, если бы внезапно выросший у него за спиной человек точно рассчитанным ударом не оглушил его при помощи резиновой дубинки. Мир взбрыкнул всеми четырьмя горизонтами и опрокинулся. Сознание странника погасло.

Когда он пришел в себя — вот нелепый способ пробуждаться! — то увидел вокруг себя белые больничные стены. Он лежал на койке, застеленной белоснежным бельем, в окружении перемигивающейся многоцветными огоньками медицинской аппаратуры. От висков и левой стороны груди к приборам тянулись провода прикрепленных к коже датчиков, а правая рука была деликатно, но прочно прикована к прутьям кровати мягким резиновым наручником на длинном металлизированном поводке. Ричард Блейд вновь лишился свободы.

Очевидно, аппаратура здесь была запрограммирована поднять тревогу, когда Блейд придет в себя. Дверь в его маленькую палату распахнулась, на пороге появились два дюжих санитара и врач — полноватый мужчина лет сорока, тут же сказавший профессиональное «нутес-с-с» и полезший заворачивать страннику веки. Санитары с увесистыми резиновыми дубинками выполняли роль вооруженной охраны, бдительно следя за каждым движением пленника.

— Превосходно, больной, просто превосходно! У вас нет даже сотрясения мозга. Джеймс настоящий мастер — еще ни разу, оглушая кого-то, он не нанес никому никаких увечий… Такс… давление в норме… Ого, какие легкие! Что ж, все в порядке. Вы можете говорить и отвечать на вопросы. А мне позвольте откланяться…

Врач ушел. Санитары остались, и не напрасно. Спустя пять минут в палату Блейда пожаловала целая делегация, да еще какая!

Первым вошел высокий, стройный, сухопарый джентльмен, очень прямой, державшийся с истинно королевским достоинством. Он мог бы показаться классическим образцом зануды и педанта, если бы не веселые чертики, время от времени проскальзывавшие в его взглядах.

— Дж.! — Блейд даже попытался привстать. Он был изумлен. Да, в начале семидесятых внешне начальник отдела МИ6А выглядел именно так — но откуда эти взгляды? Блейд готов был поклясться, что обладатель подобного выражения ни за что не станет умерщвлять свою плоть монашеским воздержанием. Бог мой! Что за метаморфозы!

Следом за ими появился уже знакомый ему Блейд-младший, хмурый и насупленный, словно плакальщик на похоронах. За ним возник еще один мужчина, высокий, элегантный, на вид примерно лет тридцати семи-тридцати девяти, коротко остриженный, с хищным ястребиным лицом. Он показался Блейду удивительно знакомым… ну конечно же… Лощеный щеголь Джеймс Бонд! Только что он делает возле Дж.? Этот парень, обожавший давать интервью в вообще служивший больше глянцевым фасадом английской разведки, чем настоящим оперативником, всегда служил в МИ5…

Вошедшие в палату встали молчаливым кругом около постели пришельца.

Последним же оказался и вовсе странный господин.

Был он хоть в тоже высок, но все же пониже Дж. Прическа на его голове представляла собой бесформенный хаос белоснежных седых волос, ниспадавших до плеч. Высокий мощный лоб, глубоко посаженные глаза, сверкавшие умом и энергией; это было лицо лорда Лейтона, но сам вошедший… он никак не мог быть им! Горба не было и в помине, широкие плечи, глубокая грудь атлета, ушедшего на покой, но по-прежнему поддерживавшего себя в хорошей форме. И голос — он очень походил на голос его светлости, но живости и огня в нем слышалось не в пример больше.

Здешний лорд Лейтон не болел полиомиелитом!

— Так, значит, это и есть твой загадочный родственник, Ричард? — обратился он к Блейду-младшему.

Вопрос был совершенно риторическим, и двойник странника лишь молча кивнул.

— Пикебридж составил для меня его словесный портрет, — вступил в разговор Дж. — Насколько я могу судить, все приметы совпадают. Как ты думаешь, Джеймс?

— Вы совершенно правы, сэр. Нет сомнений, это тот самый человек. Мистер Пикебридж всегда был мастером составления портретных описаний, — вежливо ответил Бонд.

— А вы так и будете играть в молчанку, мистер Эмилио Гонзалес? — Дж. повернулся к страннику.

— Нет, зачем же, — устало произнес разведчик. — На какоето мгновение им овладело глубокое, всепоглощающее равнодушие. Для чего все это? Этот мир, такой похожий на родную Землю, отвергает его — подобно тому, как отвергали и многие куда менее цивилизованные реальности. Что он здесь делает? Достаточно дотянуться до спейсера, послать сигнал… и через секунду он окажется дома, увидит таких привычных Дж. и Лейтона…

— Нет, зачем же? — услышал он вновь свой голос. — Вам я охотно расскажу все, что вы пожелаете узнать.

— Тогда говорите! — властно распорядился Лейтон. Он держал себя так, словно обладал неоспоримым правом отдавать приказы и Блейду-младшему, и Бонду, и даже самому Дж.

— Задавайте вопросы, — отозвался странник, откидываясь на подушку. Похоже, его поднакачали транквилизаторами — он чувствовал постоянную, неотступную мускульную слабость. Что ж, их предосторожности понятны…

Первый вопрос оказался неоригинален.

— Кто вы такой? — вежливо осведомился Дж., кивнув Бонду. На прикроватной тумбочке появился магнитофон.

— Сэр, мы ведь уже говорили с вами, — Блейд прикрыл глаза. — Вы опознали мой голос. Меня зовут Ричард Блейд, как бы фантастично это ни звучало.

Четверо присутствовавших обменялись быстрыми взглядами.

— Мистер Эмилио, вы опять для чего-то лжете нам, — мягко проговорил Дж. — Ричард Блейд — вот, перед вами. И вы сами называли его так, будучи у него в гостях. Мы послали необходимые запросы. Проверили ваши документы. Вы — Эмилио Эрнесто Мария Гонзалес, тысяча девятьсот двадцать девятого года рождения, проживающий по адресу: Аргентина, Буэнос-Айрес, Пласа де ла Перон, дом… сфера деятельности… семейное положение…

Демонстрируя отменную память, начальник здешнего МИ6 еще минут семь бомбардировал странника различными сведениями, время от времени бросая вопросительные взгляды на Бонда, и тогда Джеймс что-то деликатно шептал ему на ухо.

Странник был совершенно растерян. Как такое могло случиться? Или он стал объектом изощренного психологического штурма? Он ведь придумал себе эту фамилию совершенно с потолка!

— Когда вы говорили с капитаном Блейдом, — достаточно суровый взгляд в сторону Ричарда-младшего, — вы назвались его родственником. Тут вы солгали. Это мы тоже проверили. Уважаемая миссис Блейд сообщила нам… — и далее вновь пошел разбор деталей семейной истории рода Блейдов, убедительно доказывающий, что господин Эмилио Эрнесто Мария Гонзалес очень ловко вставил одно вымышленное звено, соединив воедино свою и Ричарда Блейда генеалогии…

— Так что темнить с нами для вас абсолютно бессмысленно, мистер Гонзалес, — в голосе Дж. зазвучал хорошо знакомый страннику металл. — Интеллектуальный поединок вы, к вашему прискорбию, проиграли. Но! — Дж. наставительно поднял палец. — Я отдаю должное вашему мастерству. Ваша легенда была очень, очень близка к действительности. Итак, этот раунд вы проиграли. Вы профессионал и, несомненно, должны признать это. Мы же, в свою очередь отдавая должное вашему профессионализму и ловкости, предлагаем вам сменить команду. Переходите к нам на службу, мистер Гонзалес! Разумеется, после того, как вы расскажете нам о том, для кого вы проворачивали всю эту головоломную операцию.

Кулаки Блейда сжимались и разжимались. Не в силах сдерживаться, он дал волю гневу. Его подставили настолько грамотно и элегантно, что этим нельзя было не восхищаться. (Предположение о психологическом штурме он решил пока отставить.) Ай да босс! Ай да лошадиная физиономия! Паспорт-то оказался настоящим! И его агентура в считанные часы, где подменив документы, где вписав новые строчки, тут же создала информационного фантома — мистера Эмилио Гонзалеса, гражданина Аргентины, человека с весьма темными занятиями и не слишком честным образом жизни. Дж. разослал запросы — и аргентинская полиция, послюнив пальцы, принялась перебирать свои карточки, не обратив внимания на то, что ряд документов просто подменен. Доказать подмену можно, только проведя тщательное расследование на месте. А кто мешает тому же боссу создать в несколько минут и «семью» господина Гонзалеса, и его «дело», и счет в банке, и компанию друзей…

Все понятно. Все понятно. Капкан захлопнулся. Сама судьба толкает странника в объятия типа с лошадиной физиономией. Блейд не сомневался — несколько часов спустя ему дадут знать: «Только мы можем вызволить тебя отсюда. Но взамен…»

Что они хотели, эти типы? Подвести его к лаборатории лорда Лейтона? Что ж, им это удалось! Профессор не мог не заинтересоваться происшедшим — и он заинтересовался. А если еще он решит применить к странному шпиону всю мощь своего компьютера…

И тут Блейд похолодей. Судя по всему, опыты его светлости в этой реальности еще не начались, и никто не подозревает об истинных возможностях созданного Лейтоном компьютерного монстра. А что, если… если его, Блейда-старшего, и впрямь засунут под колпак здешнего коммуникатора, и будет нажата кнопка «пуск»? В какие неведомые бездны пространств и времен его забросит?

— Кто я такой… — медленно проговорил Блейд. — Я вижу, вы не верите мне. И все же я попробую доказать вам. Сэр, — он обратился к Дж., — позвольте мне кое-что рассказать… и тогда вы сами сможете судить.

И Блейд начал говорить. Он старался припомнить все те случаи, когда судьба сводила его с Дж. до тех пор, пока не начался проект «Измерение Икс». Старый разведчик слушал его бесстрастно, лишь время от времени вздергивая бровь. Бонд откровенно ухмылялся, Блейд-младший слушал, как показалось страннику, с некоторым смущением. Лейтон задумчиво потирал подбородок, постоянно бормоча себе под нос нечто неразборчивое.

— Все то, что вы поведали нам, мистер Эмилио, очень любопытно, — с холодком в голосе заметил Дж. — Это свидетельствует об очень солидной подготовке… А также о наличии у ваших патронов хорошего информатора в нашей среде. Право, не обошлось без кое-каких довольно существенных ошибок, — Дж. ехидно усмехнулся. — Однако что вы стремитесь доказать мне? Что вы — Ричард Блейд? Позвольте, но вот же он стоит, здесь, прямо передо мной и перед вами! Извините, но я вас не понимаю.

Лорд Лейтон сделал нетерпеливое движение, как будто ему все стало ясно и теперь началась простая потеря времени.

— Ну, хорошо! — решился странник. — Слушайте меня! Это имеет прямое касательство к вам, ваша светлость, — Блейд кивнул лорду Лейтону, — Созданная вами машина…

Вес четверо слушателей так и подскочили.

— Так вот оно в чем дело! — зловеще протянул Лейтон, и глаза его вспыхнули. — Вот где собака зарыта! Опять утечка информации, Дж.! — Он гневно повернулся к старому разведчику. — Кто-то из ваших людей проболтался, сэр!

— Не станем сейчас обсуждать это, — спокойно парировал Дж., но было видно, что старик здорово потрясен. Овладев собой, он вновь повернулся к страннику.

— От вашей правдивости будет зависеть ваша судьба, — сурово проговорил шеф МИ6. — Произошла утечка информации сверхсекретного характера. Как эти сведения попали к вам?!

— Дайте его мне; я выпотрошу его память, как старый пыльный мешок! — прорычал Лейтон.

— Дослушайте меня, прошу вас, — остановил их Блейд. — Ваша машина, лорд Лейтон, на самом деле никакой не информационный коммуникатор. Она — ключ к перемещениям между различными мирами, между неподвластными человеческим чувствам измерениями!.. Я — Ричард Блейд, только из другого мира, очень похожего на вашу Землю! А с документами меня подставили! Просто подставили! Тут, на планете, таится ваш очень сильный и коварный враг…

Лорд Лейтон безнадежно махнул рукой и первым двинулся к двери.

— Все ясно, джентльмены. Этот человек психически ненормален. Бесспорно, он был разведчиком… но, быть может, та перестрелка несколько помутила его рассудок… Идемте, у нас мало времени. Им должны заняться специалисты. Я распоряжусь.

Слово его светлости здесь и впрямь оказалось законом. Дж., Бонд и Блейд-младший дружно повернулись к двери. И лишь двойник странника, выходя последним, бросил на своего «родственника» долгий взгляд, в котором Блейд прочел спасительное для себя сомнение.

Странник остался один. Он чувствовал себя настолько разбитым, что хотелось просто взвыть и без долгих размышлений послать сигнал о возвращении. Неужели и местный Лейтон, и Дж. на самом деле были напыщенными снобами, отмахивавшимися от любой нестандартной, не укладывавшейся в привычные рамки информации?..

Впрочем, какое это теперь имеет значение? Рухнула последняя надежда убедить тех людей, которые, единственные в этом мире, могли бы оценить слова Блейда по достоинству. Оставалось только отступление. Пусть здешние Блейд, Лейтон, Дж. сами разбираются с тем грозным врагом, что свил гнездо у них под самым носом… Я сделал все, что мог. И я могу уйти.

— Нет, не все, — неожиданно возразил он сам себе. — Ты забыл о Зоэ. — Что станет с ней, если выродки-паллаты возьмут здесь верх? Что станет с миллионами других — простых, честных и хороших людей, которых он, Блейд, мог спасти и не спас, предпочтя трусливое бегство?

Странник стиснул зубы. Нет, он отсюда так просто не уйдет. Борьба еще не окончена. Лошадиная Морда! Ты решил, что сравнял счет в нашем поединке, — что ж, это мы еще посмотрим…

Блейд лежал и думал, как бы исхитриться и освободиться от наручника, когда в палате вновь появились врачи. Двое — мужчины; один типичный «рассеянный профессор» из комиксов тридцатых годов, другой — молодой, солидный, с подозрительно широкими для медика плечами.

Блейда начали проверять на психическую вменяемость. Эта процедура почти ничем не отличалась от принятой на Земле. Пожилой профессор именовал странника «милордом» и «голубчиком», мягко пытаясь выяснить, что же навело уважаемого дона Эмилио Эрнесто Мария Гонзалеса на столь бредовые мысли о перемещении в иных измерениях…

Очень скоро Блейд с ужасом осознал, что оказался в руках настоящего специалиста, да еще вдобавок предубежденного. Экспертиза продолжалась очень долго, наверное, добрых три — три с половиной часа. Наконец экзекуторы смилостивились и удалились, пообещав вернуться завтра.

Молчаливый санитар подал разведчику судно.

Ночью страннику снились кошмары — наверное, едва ли не впервые в жизни. Наутро же врачи не явились — как не явился и никто из власть предержащих. Странника кормили и даже разрешали гулять по коридору — но при этом его правая рука оставалась пристегнута к тяжеленному чугунному ядру, которое приходилось волочить за собой на длинной цепи.

Так прошла целая неделя. Минуло аж семь дней, а Блейд попрежнему терзался неопределенностью. Ему казалось, что о нем забыли; Лейтон, похоже, уверовал в его психическую невменяемость. В то же самое время он понимал, что и Дж., и его светлость оказались в довольно-таки щекотливом положении. Если он, Блейд, — иностранный шпион, то его нужно судить. Или, по крайней мере, обменять на своего разведчика, оказавшегося в чужих застенках. Если же мистер Эмилио Гонзалес не шпион, а всего-навсего не слишком здоровый гражданин Аргентинской республики, его следует выслать на родину. Иначе все это может вылиться в международный скандал…

— Послушайте, — обратился утром восьмого дня странник к принесшему его завтрак санитару. — Доложите вашему начальству, что я требую связать меня с аргентинским посольством. Меня не имеют права держать здесь против моей воли. А вы знаете, что на моей родине не слишком-то любят вас, «томми». Мальвинский архипелаг принадлежит нам! Так что вы должны понимать, чем обернется конфликт из-за моего незаконного содержания под стражей…

Результат не замедлил сказаться. К наконец заговорившему Эмилио Гонзалесу прислали лощеного красавчика Бонда.

Блейд мрачным голосом повторил свое требование немедленно предоставить связь с аргентинским посольством.

— Боюсь, вы не совсем правильно представляете свое положение, мистер Гонзалес, — мягко заметил в ответ Бонд. — Врачи обнаружили у вас сильное психическое расстройство, граничащее с умоисступлением. Навязчивые идеи и все такое прочее — они исписали латинскими терминами целый лист. Вы больны, мистер, и больны серьезно. Вам необходимо лечение. Что же касается связи с посольством, то позвольте спросить вас — а где ваш аргентинский паспорт? Он у нас, дорогой Гонзалес, он у нас. Вы сейчас для всех — просто шизофреник. А если ваши родные станут вас разыскивать — пожалуйста! Задержан английской контрразведкой при выполнении заданий шпионского характера; психическое потрясение при аресте привело к душевному заболеванию. Как вам нравится такая перспектива, а? Выбирайте, мистер Гонзалес. Либо вы сотрудничаете с нами, и тогда мы организуем ваше лечение, доступ консула, родных и всего прочего — или же вы так и остаетесь безвестным и безымянным пациентом тюремного госпиталя. Медицинское заключение позволит держать вас под замком до самой вашей смерти. Так что выбор за вами, мистер Гонзалес.

— Но если… если я официально признан душевнобольным… — хрипло произнес Блейд, — какую же ценность имеют мои показания? И как я могу быть подвергнут в таком случае суду?

— О суде никто и речи не ведет, — отрицающе вытянул руку Бонд. — Повторяю, мистер Эмилио, для внешнего мира вы просто исчезнете. Так что выбор за вами!

Блейд мог только скрипнуть зубами.

— Хорошо. А что говорит мисс Зоэ Коривалл по поводу нашего с ней знакомства и обстоятельств ее похищения? Именно эти типы подставили меня, и именно они предлагали мне задание — пробраться в лабораторию лорда Лейтона!

— Так, это уже нечто, — хладнокровно заметил Бонд. — Разумеется, мисс Коривалл рассказала обо всем. Не скрою, нас очень интересует эта теплая компания! К сожалению, мисс Коривалл не смогла указать то место, где ее держали, вследствие сильного нервного потрясения, но ее рассказ наводит на размышления. Что бы вы могли сказать по этому поводу?

Блейд вновь попытался втолковать Бонду, с кем им предстоит столкнуться, однако тот не стал и слушать. Он вздохнул и с досадой выключил магнитофон.

— Опять вы за свое, мистер, — в голосе лощеного молодца звучала скука. — Верно, вы и в самом деле серьезно больны. — Бонд поднялся. — Что ж, тогда вам придется пройти курс интенсивной терапии…

Курс интенсивной терапии оказался очень прост — явился угрюмый медбрат с санитаром, держа в руках заполненный какой-то мутной жидкостью шприц.

— Доктор прописал вам инъекции, — было сообщено Блейду.

— Прежде чем ты воткнешь в меня эту свою треклятую иглу, я тебе все мозги повышибаю! — прорычал в ответ странник, — Ноги у меня скованы, но вот рука-то свободна!

Медбрат и санитар опасливо покосились на разъяренного пациента. Их было двое, оба — крепкие тренированные парни, но было в этом угрюмом заключенном нечто такое, что заставляло тюремщиков держаться от него подальше.

Тем не менее отступить так просто они не могли.

— Дурак ты, парень! — лживо-проникновенным голосом начал медбрат. — Думаешь, тебя тут травить собрались? Да если бы так, подмешали бы просто в еду чего надо — и готово! А это лекарство, понимаешь ты или нет?

— Первому, кто приблизится, оторву голову, — посулил странник,

Медбрат и санитар переглянулись. Ни тот, ни другой не имели никакого желания связываться с буйным пациентом.

— Придется применить срецсредства, — предупредил Блейда медбрат. И прежде, чем разведчик бросился на них, в лицо ему брызнула струйка едкого газа. Из глаз брызнули слезы, тело согнулось в приступе жестокого кашля. И тут на него навалились. Персонал этого госпиталя всегда имел при себе защитные респираторы и очки.

Некоторое время спустя, облаченный в смирительную рубашку, Блейд с бессильной яростью наблюдал, как в его предплечье медленно вонзается толстая игла. А затем мир вокруг него начал быстро терять четкость очертаний. Странника накачивали наркотиками.

Теперь за ним стали следить гораздо строже, чем раньше. Чугунный шар не снимался ни днем, ни ночью; прогулки прекратились. Блейда перевели в крошечную палату-камеру четырех ярдов в длину, двух — в ширину, на этом пространстве помещались все сантехнические устройства. Стальная дверь была, наверно, прочнее, чем в банке.

Странник хорошо представлял себе, что с ним сделают. Медикаментозная обработка вела к снятию защитных барьеров личности, делала его уязвимым перед самым элементарным внушением. Под принудительным гипнозом он расскажет всю правду, надеялись те, кто затеял все это.

Знал Блейд и другое. Подобная обработка отнюдь не проходила бесследно: она могла нанести непоправимый вред психическому здоровью, травмируя в первую очередь мозг. А если чтото произойдет с его уникальным талантом, со спидингом, участь его и вовсе станет незавидной. Увы, сопротивляться он не мог, даже при самом сильном желании — запястья его были постоянно скованы резиновыми кольцами наручников.

Все это время он не подавая сигнал возвращения, все еще надеясь отыскать хоть какой-нибудь выход. Увы, сутки проходили одни за другими, а Блейд по-прежнему не видел ни малейшей возможности ускользнуть из стальной мышеловки. Если бы тут была женщина — он соблазнил бы ее; но весь обслуживающий персонал состоял из мужчин, и притом четкой гетеросексуальной ориентации. Друзья на воле — к их числу с некоторой натяжкой можно было отнести одну только Лиззи. Зоэ Коривалл… Что может эта нежная, чувствительная девушка! Похоже было, что Блейду придется-таки отступить, признав свое первое реальное поражение…

И тем не менее помощь пришла. Пришла, откуда он никак не мог ожидать ее — в дело вступил босс Лошадиная Морда.

Блейд догадывался, как это было организована. В посольство пришел запрос из Буэнос-Айреса со множеством грозных подписей и печатей. Его превосходительству господину послу Республики Аргентина пришлось потребовать срочной аудиенции у премьер-министра. В беседе посол выразил просьбу своего правительства помочь в выяснении судьбы гражданина Аргентинской республики Эмилио Эдуардо Марии Гонзалеса, без вести пропавшего в Соединенном Королевстве. Более того, на адрес Дж. пришло письмо от его знакомого еще по годам второй мировой, бригадного генерала, заместителя начальника аргентинской армейской разведки, достопочтенного Джозефа Эндуро Лакосты… Письмо содержало просьбу споспешествовать поискам его, Лакосты, человека, хорошего агента, но угодившего в трудное положение и взявшегося за сомнительную работу «для каких-то янки».

Все это Блейду изложил вновь посетивший его Джеймс Бонд. Выглядел он теперь далеко не так самоуверенно, как раньше. Очевидно, запросы и официальные письма сделали свое дело. Теперь придется или признаться в том, что дон Гонзалес содержится под стражей, будучи в невменяемом состоянии, и выдать его аргентинской стороне, ибо невменяемого человека нельзя судить, либо поспешно замести следы, уничтожить медицинское заключение и предать странника гласному суду в соответствии с законами Соединенного Королевства. Но тогда вся архисекретная информация, которая, как ни парадоксально, оказалась в руках у этого странного шизофреника, может сделаться достоянием гласности, чего допустить было никак нельзя, и на этот счет имелся категорический приказ самого господина премьер-министра.

— Вы блефовали, досточтимый Джеймс, — злорадно говорил Блейд, глядя прямо в подрастерявшие обычную нагловатую уверенность глаза Бонда. — Вы блефовали, говоря, что меня могут разыскивать до бесконечности. Нет, сколь веревочке ни виться… Так, кажется, говорят русские?

— У меня к вам предложение, Эмилио, — раздраженно прервал странника Бонд. — Либо вы наконец честно, прямо и без кривляний рассказываете нам, на кого работали и кто организовал утечку информации — тогда, разумеется, мы вас «разыщем». Если же вы откажетесь… боюсь, нашему правительству придется сделать официальное заявление о том, что некто Гонзалес никогда не пересекал границ Соединенного Королевства. Что это будет значить для вас, полагаю, объяснять не нужно. Так что выбор за вами!

— А как насчет того, чтобы купить мое молчание? — осведомился Ричард Блейд. — Какой суммой вы предполагаете заткнуть мне рот, чтобы я не бросился рассказывать всем информационным агентствам о тайной лаборатории под Тауэром? И как вы проконтролируете выполнение сделки? Боюсь, Джеймс, вы блефуете и на этот раз. Вы просто хотите вытянуть из меня все, а потом так же просто уничтожите. Вы думаете, я не знаю ваших порядков? Так какой мне смысл о чем-либо говорить? Ответьте мне на этот несложный вопрос, только не надо больше угроз. На меня это все равно не подействует.

Бонд остался невозмутим. Профессиональная маска накрепко приросла к его лицу. Невольно странник подумал, что, даже умирая. Бонд сделает вид, что ничего страшного не происходит.

— У вас нет выбора, Эмилио Гонзалес. Вам придется поверить мне на слово.

Блейд равнодушно пожал плечами.

— Вы слишком высокого мнения о своей англосаксонской доблести, мистер. Люди других стран и континентов тоже умеют смотреть в глаза смерти. Делайте что хотите, а я вам по доброй воле ничего не скажу. Даже если вы накачаете меня «сывороткой правды», вам это все равно не поможет. Я изложу все тот же безумный бред, из-за которого меня и упекли сюда. Моя психика окажется совершенно разрушена, мистер, выдать меня правительству Аргентины вы все равно не сможете. Вам и в этом случав останется только одно — тайно убрать меня. Ну, хорошо ли я умею рассуждать?

Бонд, опустив взгляд, с преувеличенным вниманием рассматривал собственные ногти.

Ему пришлась уйти ни с чем. Впрочем, Блейд и не питал особых иллюзий, что Бонда удастся обыграть так просто. Все же он был неплохим профессионалом, этот красавчик Джеймс.

Шансов выбраться из заточения оставалось все меньше и меньше. Правда, теперь, после проведенной боссом-Лошадиной Мордой кампании Блейд преисполнился даже некоторого уважения к противнику. Возможности у врага оказались прямо-таки неописуемые; как знать, может, они во исполнение своих планов вытащат его, Блейда, и из этого узилища?

Однако прошла еще целая неделя, а в судьбе странника все оставалось по-прежнему. Блейд сгрыз себе ногти почти до мяса, силясь придумать выход. Убежать из идеальной тюрьмы можно лишь при помощи извне.

В понедельник, как всегда, на дежурство заступала новая смена санитаров. И Блейд едва удержался от изумленного восклицания, когда перед ним в белом халате предстала сама Лиззи.

Разумеется, она была не одна. Ее сопровождал угрюмый фельдшер, дававший пояснения своей новой помощнице. Блейда ни на секунду не оставили наедине с девушкой, не было никакой возможности перемолвиться хотя бы одним словом. Но было ясно — кто-то на воле задумал некий план, и неважно сейчас, кто стоит за всем этим — босс с лошадиной физиономией или кто-то другой. Лиззи наверняка была под телепатическим контролем — иначе как она могла пройти проверку на полиграфе, в просторечии именуемом «детектором лжи», проверку, обязательную даже для вспомогательного персонала подобных учреждений?

И еще день, и еще, и еще. Лиззи не пыталась заговорить с Блейдом, не подавала никаких знаков, лишь скрупулезно выполняла свои обязанности. Правда, Блейд заметил, что состав инъекций сильно изменился — похоже, там теперь был простой физиологический раствор, очевидно, девушка просто подменяла ампулы. Блейд же, в свою очередь, изо всех сил изображал симптомы действия наркотика.

И лишь в пятницу под вечер, перед самым концом недельной вахты, когда бдительность фельдшера уже несколько притупилась, Лиззи быстро подмигнула Блейду. В следующий миг она внезапно и резко ударила фельдшера ребром ладони по горлу.

— Быстро! Переодевайся — и за мной! — шепотом скомандовала она.

Ей не пришлось повторять дважды. Минуту спустя медсестра и усталый фельдшер в полуотвязанной маске, наполовину скрывавшей лицо, уже неспешно шагали к выходу. Под халатом пальцы Блейда сжимали рифленую рукоятку пистолета с глушителем.

Охранник на первом КП, у толстой стальной решетки, перегораживающей коридор, похоже, больше интересовался Лиззи, чем протянутым ему пропуском Блейда.

— Так как, крошка? Насчет завтрашнего вечера?

— О, ну конечно, — Лиззи состроила охраннику глазки. — Позвони мне. Телефон у тебя имеется.

— Ну ладно, ладно… — Охранник небрежно скользнул взглядом по удостоверению Ричарда Блейда. Лиззи нашлепнула на него фотографию странника с неким подобием фиолетовой печати. Расчет делался на то, что охранники не станут особо вглядываться. Идеальность тюрьмы имеет и свою оборотную сторону. Когда охрана убеждена, что отсюда сбежать невозможно, бдительность ослабляется…

С первым солдатом этот фокус удался. Он безразлично скользнул взглядом по пропуску Блейда и нажал на кнопку в стене. Решетка отодвинулась.

Второй контрольный пункт они миновали также без затруднений. Оставался третий, последний, самый важный — у выхода на улицу. И тут фокус с переклеенной фотографией уже не сработал.

Документы проверяло аж трое солдат и капрал. Лиззи пропустили сразу в без разговоров, а вот с Блейдом…

— Погоди-ка, дружище, что-то тут не так… — протянул долговязый солдат, держа в руке пропуск оглушенного Лиззи фельдшера с наклеенной поверх фотографией Блейда.

— Да что не так-то, — начал было возмущаться странник, но было уже поздно. На беду, капрал знал ценного пленника в лицо.

— Тревога! — завопил он не своим голосом, слепо шаря по столу в поисках Большого Красного Рычага. — Держи их! Хватай!

Двое солдат в дальнем углу помещения вскинули короткоствольные автоматы; и тут раздался короткий сухой хлопок, словно кто-то откупорил бутылку с шампанским.

Лампочка под потолком разлетелась вдребезги.

— Все — на пол! — скомандовала Лиззи. — На пол, кому сказано!

Из пятя человек за барьером четверо выполнили приказ. Но вот капрал, на свою беду, оказался далеко не трусом. Он сделал вид, что послушно выполняет команду, и в тот же миг пистолет в его руке изрыгнул огонь.

Тяжелые пули калибра 11,43 отбросили Лиззи к противоположной стене, к железному турникету перед выходом; тонкая фигурка девушки переломилась надвое и, согнувшись, сползла вниз.

И тут в сознании Блейда что-то сдвинулось. Солдаты в караулке перестали быть простыми английскими парнями, которых лучше всего обмануть, не доводя дело до стрельбы. Перед Блейдом вновь были враги — такие же, как и повсюду в Измерении Икс. Его собственное оружие тотчас обрело голос.

Первая пуля по справедливости досталась капралу. Стреляя на ходу, Блейд бросился к турникету, перескочил через него, подхватил на руки бесчувственную, окровавленную Лиззи и вылетел наружу.

Позади него уже громко заливалась сирена.

— Сю-да… — еле слышно прохрипела Лиззи, когда они очутились возле припаркованного поблизости роскошного спортивного «Порше 924». — Не… заперто…

Ключи торчали в замке зажигания. Мотор завелся с первого поворота ключа; шины взвизгнули, когда разведчик послал машину в крутой вираж.

Он бросил быстрый взгляд на Лиззи. Дело плохо, очень плохо. Проклятый капрал оказался излишне меток. Одна пуля ударила под правую грудь, вторая угодила в живот. Если бы еще и калибр был поменьше… Но одиннадцать-сорок три — страшная вещь… Нужна немедленная операция, нужна электростимуляция сердца…

Мотор «порше» выл так, словно машина собиралась вот-вот взлететь. Блейд узнал окрестности — они находились примерно в двадцати милях к юго-западу от Лондона. Мозг Блейда работал с быстротой хорошей электронно-счетной машины — где достать доктора для Лиззи и при этом не попасть в руки полиции. Память разведчика хранила в себе море, целое море адресов, имен, телефонов; иные их обладатели очень дорого дали бы за то, чтобы никогда больше его не видеть. Пришло время потревожить как раз одну из таких персон. Блейд очень надеялся, что путь его здешнего двойника уже скрестился с дорогой этого типа.

Высокоученый доктор медицины Эс. Эм. Марио. Стефанус Магнифицент Марио, содержатель подпольной частной клиники для угодивших в сложное положение состоятельных клиентов. Здесь могли прервать запой и провести курс лечения от наркомании. Доктор Марио, надо отдать ему должное, был отменным специалистом, мастером во многих областях. Известность он получил именно как практикующий хирург, но потом увлекся пластическими операциями и прочими легкими способами зарабатывания денег. Шаг за шагом он сполз на полулегальное положение — сперва из-за нежелания платить налоги, а затем из-за личностей многих своих пациентов. Его услуги — а главное, молчание — стоили дорого, очень дорого. Блейд холодно усмехнулся. Что ж, придется почтенному доктору поработать сегодня из чисто альтруистических соображений.

Клиника доктора Марио, успевшего еще в те времена, когда он оставался в ладу с законом, получить в Лондонском Университете звание «профессор», помещалась в фешенебельном южном пригороде Лондона. Профессор прикупил большой участок земли, разбил парк, обнеся его высокой и крепкой оградой. В самой середине парка стоял особняк, служивший одновременно и жильем доктору, и самой клиникой. Глухие железные ворота с узкой боковой калиткой придавали въезду вид тюремного.

Блейд резко затормозил. Ему предстоял небольшой разговор с охраной.

Калитка была заперта. В ответ на резкий стук в створке открылось узкое окошечко.

— Что надо? Это частное владение! — прорычал сиплый голос. Блейда обдало чесночным перегаром.

— К доктору Марио. Срочно. Передайте — его хочет видеть Ричард Блейд!

— Ричард… кто? — голос охранника враз сделался на целую октаву ниже. Теперь в нем явственно слышались заискивающие, лебезящие нотки. Он все понял сразу, только еще никак не мог поверить услышанному.

— Ричард Блейд! Торопись, иначе я спущу с тебя шкуру!

Да, его имя тут знали. Железная калитка повернулась на хорошо смазанных петлях, бесшумно отворившись.

Блейд выхватил пистолет.

— М-мистер Блейд… — растерянно выдохнул охранник, не сводя помертвевшего взгляда с черного отверстия ствола. — Я уже соединяю вас с хозяином…

— М-м? — раздалось в трубке раздраженное мычание. — Что тебе, Джонсон?

— Это не Джонсон, — спокойно произнес странник. — Полагаю, вы узнаете мой голос, дорогой Марио.

Некоторое время в трубке слышалось только затрудненное дыхание. Марио дышал тяжело, с хрипами и присвистами, так что Блейд на мгновение даже испугался, как бы почтенного профессора не хватил удар прямо у аппарата.

— Что… что вам нужно? — с трудом пробулькал мистер Стефанус Магнифицент. — Чем я обязан удовольствию…

— А вы не догадываетесь, достопочтенный? Что вы, опять взялись за старое?

Блейд блефовал, но иного выхода не было.

— За старое? О, как вы могли такое подумать, мистер Блейд! После том нашей встречи я и думать забыл…

— Хорошо! Но вы так и намерены держать меня на пороге? Тем более, что у меня есть для вас работа.

— Работа? О, если я могу оказаться чем-либо полезен…

— Можете! — и Блейд в двух словах описал ситуацию, не раскрывая, естественно, подробностей. — Так что либо вы возьметесь за работу немедленно, либо мне придется довести до конца проверку поступивших сигналов, — закончил странник.

— О чем речь, мистер Блейд! Как-никак, я все-таки врач и приносил клятву Гиппократа. Несите раненую внутрь! Джонсон вам поможет.

— Только без глупостей, Марио!

— О, что вы, что вы! Глупости обходятся слишком дорого, когда имеешь дело с вами…

Ворота открылись, и машина ворвалась внутрь — прямиком к главному входу. Надо отдать должное Марио — дело свое он знал, и специалисты у него работали тоже не из последних.

— Немедленно в реанимацию! — распорядился Марио, тощий и длинный субъект с таким острым подбородком, что, казалось, им он в состоянии вскрывать консервные банки. Опытному врачу хватило одного-единственного взгляда на Лиззи.

Операция продолжалась весь вечер. Правое легкое было прострелено, возникло обширное внутреннее кровоизлияние; вдобавок пуля, угодив в ребро, едва не дошла по его изгибу до позвоночного столба. В этом случае пожизненный паралич Лиззи был бы обеспечен. Вызывала опасения и рана в животе…

Не выпуская из рук пистолета, Блейд сидел и маялся под дверьми операционной.

Тревога наверняка объявлена по всей юго-восточной Англии, с тоской думал он. Капрал едва ли отправился на тот свет — я прострелил ему правое плечо, целился в мякоть… Но все равно — нападение на… при исполнении последним своих служебных… (тьфу! чуть не подумал — «супружеских»!) обязанностей… Статья Уголовного Уложения номер такой-то… часть первая… подпункт «а»… до двадцати пяти лет лишения свободы…

— Мы так и знали, что застанем вас здесь, мистер Блейд, — услышал он внезапно знакомый голос босса-Лошадиной Рожи. Странник мгновенно вскочил на ноги, вскинул пистолет… однако появившаяся в дверях перед операционной фигура умиротворяюще подняла руки.

— Я безоружен, — сообщил Блейду собеседник, — Все мои помощники остались внизу, так что здесь мы сможем поговорить более спокойно. Только советую вам отложить оружие. Пулями меня сегодня вы не достанете. Моя прошлая ошибка не повторится.

На мгновение его фигура окуталась с ног до головы мягким голубоватым сиянием. Босс имел при себе портативный генератор защитного поля.

— Так о чем же будет наш разговор? — холодно осведомился Блейд, подпирая дверь диваном.

— О вашем задании, мистер Блейд, о вашем задании, о чем же еще? Ваше желание исполнилось, мисс Коривалл свободна. Так что мешает мне нанять вас?

— А почему вы решили, что лишь я один способен справиться с этим делом? — как ни в чем не бывало осведомился Блейд.

— Только вы, — кивнул босс. — Вами очень заинтересуется лорд Лейтон — и очень скоро, если верны наши предположения. Вы — наш тестер.

— А почему он должен мной заинтересоваться? — подозрительно спросил странник.

— Это вы скоро узнаете… если сможете пробраться в лабораторию и вернуться обратно. Кстати, я думаю, что вы все же играете, мистер Блейд. Вам, похоже, знаком наш защитный пояс. Вы знаете, что против него пули и в самом деле бессильны…

Блейд стиснул зубы. Ошибка! Непростительная ошибка! Положить столько трудов, чтобы убедить этого типа, будто он. Блейд, коренной житель этой реальности — и так глупо провалиться!

— Выбора у вас нет, мистер Блейд, — продолжал откровенно наблюдавший за реакцией разведчика босс. — Если вы — гость этого мира, то в наших силах весьма и весьма затруднить вашу отправку назад. Сбить тонкую настройку вашей земной станции… И неважно, что мы не знаем, где она находится. Не поскупившись на энергозатраты, можно окутать всю планету полем помех…

— Я бы предпочел вернуться к разговору о поместье, — упрямо заметил Блейд.

— О поместье… Вы бы лучше поблагодарили нас за организованный для вас побег! Внедрить вашу подружку в тюремный госпиталь оказалось непросто даже нам.

— Разве вы не можете управлять сознанием людей? — в упор спросил странник.

— Можем. Но прибегаем к подобной мере крайне редко. Это все-таки очень сложно. Лиззи мы сперва послали к вам как приманку. Мы и не сомневались, что вы отыщете микрофоны…

— Вот как? — Блейд поднял бровь. — Тема, бесспорно, заслуживает обсуждения, но я бы все же вернулся к разговору о моем вознаграждении…

Они спорили так, пока операция наконец не завершилась.

— Будет жить, — картинно провозгласил профессор Марио, выходя из операционной и театральным жестом отбрасывая шапочку.

— Девушку можете оставить здесь, — предложил Блейду босс. — За все будет уплачено. — (При этих словах профессор заметно оживился.)

— Чтобы вы в любой момент могли сделать ее своей заложницей? — пробурчал странник.

— Что ж поделаешь? — философски развел руками босс. — Мы так долго готовились… Предусмотрели даже ваше появление здесь! Обидно было бы, чтобы операция сорвалась только потому, что вы раздумали нам помогать.

— Хорошо, — медленно произнес Блейд. — У меня, похоже, и впрямь не осталось выбора. Как только имение будет куплено, я немедля приступлю к делу.

Босс скорчил гримасу и горестно застонал. Разговор начинался сначала.


Глава 7

Босс-Лошадиная Морда и его подручные устроили у профессора Марио настоящую базу. Лиззи была еще очень слаба после операции, но жизни девушки уже ничто не угрожало. Сам Блейд мог пользоваться относительной свободой, однако его повсюду сопровождали четверо охранников с защитными щитами и иным оружием, уже не замаскированным под земное. После побега прошло два дня; ни в газетах, ни на телевидении не появилось никаких сообщений об этом дерзком демарше и перестрелке. Блейд понимал, что если Лейтон и Дж. решат скрыть случившееся, то им нечего рассчитывать на помощь полиции в поимке беглеца.

Босс наконец уверовал в то, что Блейду и впрямь позарез нужно загородное имение. Не прошло и двух дней, как был куплен премиленький дом с обширным старым парком в Эссексе. Купчая была составлена по всем требованиям странника; не было никаких причин откладывать начало операции.

Она началась с телефонного звонка из лондонского автомата.

— Сэр, вы слушаете меня? Это Эмилио Гонзалес.

— Что?! — у Дж. вырвалось невольное восклицание. — Что за черт…

— Не ругайтесь, а слушайте меня, — прервал старого разведчика Блейд. — Вы не нашли меня и вряд ли теперь найдете. Но на определенных условиях я готов сдаться вам и сам.

— Какие же это условия? — в голосе Дж. слышалось напряжение.

— Я сдамся вам и лорду Лейтону в лаборатории его светлости, — непререкаемым тоном заявил разведчик.

— Что за чепуха?!

— Иначе — никаких переговоров. Если я нужен вам, вы возьмете меня туда. Желательно в день первого эксперимента. Насколько я понимаю, он ведь должен последовать вот-вот?

— Вы слишком много знаете, мистер Гонзалес.

— И все-таки? Имейте в виду, сэр, я приму меры предосторожности. Письма в редакции крупнейших газет и информационных агентств, которые будут отправлены моими помощниками, если я не вернусь после определенного срока — как вам это понравится? А аппаратура у его светлости очень тяжелая и нетранспортабельная, перетаскивать ее на новое место — загубить весь проект. Так как, принимаете мое предложение? Кроме того, если вы пойдете мне навстречу, то я смогу доказать вам, что вы напрасно считали меня сумасшедшим — я просто исчезну в вашем присутствии, чтобы никогда уже не возвращаться.

Некоторое время Дж. молчал, напряженно раздумывая.

— Я не могу единолично принять подобное решение… — начал было он, однако Блейд тотчас перебил старика.

— А придется, сэр! Придется! Всегда, рано или поздно, складываются такие обстоятельства, что приходится принимать единоличные решения. Да или нет?!

— Да, — услыхал странник вздох старого разведчика.

Строго в назначенный час Ричард Блейд оказался у входа, слишком хорошо знакомого ему. Охраны не было, ее замещали Бонд, Дж. и Блейд-младший, смотревший на своего «родственника» с неким непонятным напряжением.

Джентльмены молча кивнули друг другу, и странника повели внутрь.

— Нам придется обыскать вас, Гонзалес, — брезгливо пожевав губами, сообщил Блейду Дж. — Мы не допустим появления спецтехники потенциального противника на вверенном моему попечению объекте…

Лейтон только фыркнул. С самого начала он вообще не удостаивал странника своим вниманием.

— Пожалуйста! — Блейд с готовностью развел руки. У него с собой и впрямь не было никакой «спецтехники»; он оставил, выходя из дома, даже пистолет.

— Ничего нет, — пять минут спустя доложил Джеймс Бонд.

Блейд увидел машинный зал, почти ни в чем не отличавшийся от того, в который много лет назад вошел он сам.

— Итак, мы на месте, — проговорил Дж. — Если не ошибаюсь, мистер Гонзалес, вы были намерены сдаться?

— Я это и сделал, — Блейд пододвинул к себе стул и уселся поудобнее. — Я в ваших руках, господа. Наверху — многочисленная охрана, а у меня при себе нет даже перочинного ножичка, ваша светлость! Верно ли, что на сегодня назначен первый эксперимент?

Лорд Лейтон скривил неприязненную гримасу, однако все же снизошел до того, чтобы процедить сквозь зубы:

— Верно, мистер.

— И кто же станет первым? — осведомился Блейд.

— Мистер Джеймс Бонд, — огорошил странника Дж.

— Понятно, — вздохнул Блейд. Бедняга Джеймс! Ему сильно не повезло. — Похоже, на нем все эксперименты закончатся.

— Джентельмены! Справедливость моих слов будет подтверждена еще сегодня до захода солнца. Ваша светлость, я прошу вас — пусть первым испытуемым станет капитан Ричард Блейд. Он сможет пройти испытание. Мистер же Бонд — нет. И вы всегда сумеете проверить мои слова… но сегодня — пусть будет так, как я говорю, без лишних доказательств. Поверьте мне на слово, джентльмены!

Джентльмены переглянулись. Во взгляде Лейтона сверкало самое настоящее негодование.

— Я уже сказал, что смогу подтвердить свои слова, — напирал странник. — Я утверждаю, что в тот миг, когда его светлость лорд Лейтон нажмет на спусковую кнопку, испытуемый исчезнет. Вернуться же сможет только капитан Блейд.

Наступило тягостное молчание.

— Я прошу разрешить мне подвергнуться испытанию первым, — нарушил тишину голос Блейда-младшего. — Мне кажется, что словам мистера Гонзалеса можно доверять.

— Вы говорите это потому, что ваша девушка утверждает, будто мистер Гонзалес спас ее, — проворчал Дж.

— И все-таки я позволю себе настаивать, — под почтительностью скрывался хорошо знакомый страннику металл непреклонности. — Последовав совету мистера Гонзалеса, мы ничего не потеряем. Я же считаю, что отмахиваться от его слов не следует…

Завязалась настоящая перепалка, однако в конце концов Дж. и Лейтон уступили. Что же касается Бонда, тот хранил нейтралитет. Похоже, ему вовсе не хотелось собственным примером доказывать неправоту мистера Гонзалеса…

— Хорошо! — недовольно поморщившись, прервал наконец споры Лейтон. — Пусть будет так. В конце концов, тесты показали, что капитан Блейд ни в чем существенном не уступает майору Бонду. Это было ваше решение, Дж., — отправить первым своего любимчика. Так что пусть готовится Ричард Блейд!

Подготовка заняла некоторое время. Совершались хорошо знакомые страннику действия; он словно смотрел старый, давно известный фильм. Наконец полуобнаженный Блейд-младший, весь опутанный ведущими к коммуникатору проводами, устроился под высоким колпаком.

Наступило благоговейное молчание. Теперь уже не приходилось ожидать, что все пойдет точно так же, как в родной реальности странника.

— Отойдите все! — сверкнув глазами, распорядился Лейтон. В этом Лондоне он имел куда большее влияние, чем в знакомом Блейду…

Палец его светлости лег на алую клавишу. Система была уже прогрета, шумели бесчисленные вентиляторы, перемигивались огоньки на контрольных панелях… Блейду выпало впервые наблюдать пуск со стороны.

Лейтон нажал на клавишу.

Вспышка! Треск, словно в помещении лопнула молния; запахло горелой изоляцией. Однако в первый момент никто не обратил на это никакого внимания. Потому что кресло под колпаком коммуникатора было пусто!

Как и предсказывал Ричард Блейд, в этом мире — Эмилио Гонзалес.

Надо признать, это было эффектно. Лица Лейтона, Дж. и Бонда прямо-таки посерели; они воззрились на пустое сиденье замершими, остекленевшими взорами. Ричард Блейд мог быть доволен. Его маленькая месть удалась на славу.

Когда они наконец повернулись к страннику, Дж. внешне оставался спокоен, Бонд с некоторым трудом, но тоже сдерживал волнение, Лейтон же, как человек не военный, ни лицом, ни темпераментом своим владеть не умел.

— Может, вы объясните, какого черта все это значит?! — загремел он, тыкая в грудь Блейду указательным пальцем, словно именно странник был виновен в том, что произошло.

— Когда я пытался это сделать, вы объявили меня сумасшедшим, — не удержался от колкости Блейд. — А теперь вы требуете от меня разъяснений?

— Вас назвал бы безумцем любой человек в здравом уме и трезвой памяти! — уперев кулаки в бока, рявкнул Лейтон. — Если человек науки сталкивается со сверхъестественным явлением, его долг…

— Ладно, джентльмены, — примирительно произнес Блейд. — Если вы теперь согласны меня выслушать, я многое смогу вам рассказать…

— Минуточку! — властно вмешался Дж.. — Детали, ваша светлость, обсудите потом. Что с моим сотрудником, мистер… ээ-э… Гонзалес?

— Я уверен, что он жив. Просто он попал сейчас в несколько странное место… где полно бородатых викингов и прочих колоритных персонажей. Средневековый мир, с земным составом воздуха и земной силой тяжести. Он жив, только у него сейчас очень болит голова.

— Как его вернуть?! — Дж. побледнел.

Блейд объяснил.

— Ваша светлость… — старый разведчик повернулся к Лейтону. Тот отозвался не сразу — стоял, смотрел на компьютер, бормоча себе под нос какую-то математическую абракадабру. — Ваша светлость, может, вы последуете рекомендациям мистера Эмилио?

— Лучше немного подождать, — заметил Блейд. — Пусть капитан Ричард придет в себя и осмотрится. Повремените хотя бы час… А я пока постараюсь объяснить вам детали…

Объяснение затянулось. Лейтон постоянно перебивал Блейда, причем задавал такие вопросы, на которые, по мнению странника, не ответила бы и целая академия. Мало-помалу взор его светлости начал проясняться; кончилось все тем, что он вскричал «Эврика!», вскочил и ринулся в свой кабинет.

Повествование Блейда продолжалось. Один за другим он описывал ошеломленным слушателям миры Измерения Икс, пока не дошел до своего последнего путешествия.

— Значит, вы на самом деле… Ричард Блейд? — с трудом выдавил Дж.

— Он самый. Только из реальности, обогнавшей вашу на шесть, семь или десять лет. И чуть-чуть отличающейся в некоторых деталях…

— Как-то с трудом в голове укладывается… с нервным смешком сказал Бонд. — А что же, другим вход в Измерение закрыт? Только Ричарду Блейду?

— Совершенно верно. Другие не смогут вернуться оттуда.

Бонд вытер холодный пот со лба.

— Вам сильно повезло, Джеймс, — заметил Дж.

— Да уж, сэр! Воистину, мистера Эмилио — могу ли я вас по-прежнему так называть? — нам послало само Провидение.

— Да… — эхом откликнулся Дж. и поднялся. Вид у него был торжественный.

— Милостивый государь! От имени Секретной Службы Ее Величества королевы я приношу вам свои глубочайшие извинения. Искренне надеюсь, что они будут приняты…

— Разумеется, сэр, — странник склонил голову.

— Но тогда… тогда нам надо прислушаться более серьезно к вашим словам о врагах…

— Совершенно верно, — кивнув Блейд. — Тем более, что это очень могущественный противник.

— И в самом деле! — Дж. почти что хлопнул себя по лбу. — Если вы не из нашего мира, откуда же взялись все многочисленные подтверждения того, что вы — Эмилио Гонзалес?

— Агентурная работа, — ответил Блейд, и ему вновь пришлось пуститься в долгие рассказы. Как мог подробно, он поведал Дж. и Бонду о тех, с кем им доведется столкнуться.

— Это значит — войсковая операция, — задумчиво проронил Дж., когда Блейд сделал паузу. — А лаборатория должна стать приманкой.

— Да, и мне придется вернуться к ним, — напомнил старому разведчику странник. — Лиззи у них в руках…

— Можно послать спецподразделение по борьбе с терроризмом, — предложил Бонд. — У них большой опыт проведения операций по освобождению заложников…

— Нет уж! — воспротивился Блейд. — Хватит с нее тех пуль, что уже извлек этот проходимец Марио. Ваши люди, сэр, чертовски метко стреляют!

— Но и вы, сударь, едва не пристрелили беднягу капрала, — заметил Дж.

— Едва не пристрелили! — возмутился Блейд. — Я знал, куда стреляю. Что я вам, истеричная девица, решившая покончить из-за несчастной любви счеты с жизнью и палящая в белый свет, как в пенни? Я должен был попасть в мякоть правого плеча. Так было рассчитано. И я знаю, что не промахнулся.

Дж. с восхищением покачал головой, в глазах Бонда странник заметил огонек зависти.

— Но вернемся к бедняжке Лиззи, — Блейд повернул разговор. — Я бы не хотел, чтобы ее вытаскивали с шумовыми и пиротехническими эффектами. Да и Марио, хоть и отменный мерзавец, на сей раз действительно оказал секретной службе неоценимую услугу. Полагаю, не стоит предавать огню и мечу его маленькое поместье. Надо действовать иначе…

— Простите, но не пора ли вернуть нашего коллегу, — вежливо остановил Блейда Джеймс Бонд. — Полагаю, он уже достаточно долго оставался… э-э… в ином измерении!

Вызвали лорда Лейтона. Его светлость едва не запустил в Бонда табуреткой, когда деликатно постучавшийся в его кабинет Джеймс осторожно напомнил гению, что капитан Блейд нуждается в срочной помощи.

— Так, значит, что я должен сделать для возвращения нашего коллеги? — раздраженно осведомился его светлость, все еще крайне недовольный, что его оторвали от важных научных размышлений. — Я почти сформулировал принцип…

Пришлось вновь напомнить, что должно быть сделано.

Гудение, треск, легкий шум — и под колпаком коммуникатора появилось обнаженное тело капитана Ричарда Блейда.

Последовавшие волнения, тревоги и хлопоты были также отлично знакомы страннику. Наконец приведенный в чувство Блейд-младший открыл глаза. И первым, кого отыскал его взгляд, был мистер Эмилио Гонзалес собственной персоной.

— Это… это все правда, — прохрипел Блейд-младший. — Вы были правы… дядюшка!

Правда, описать в подробностях принявший его мир двойник странника не смог — слишком мало времени пробыл он там. Ну, было тепло… очнулся в лесу, совсем как наш, ничего особенного… походил по нему короткое время, никого не встретил… а тут-то его и потребовали назад…

— Это значит… — глаза его светлости горели, словно два раскаленных угля, — это значит, что найден способ пробиваться сквозь традиционный риманов пространственно-временной континуум… экспериментально доказана множественность Вселенных…

Потребовалось некоторое время, чтобы вернуть лорда Лейтона обратно на грешную землю. Как и следовало ожидать, предложение превратить свою лабораторию в приманку для команды босса-Лошадиная Харя Лейтон встретил в штыки.

— Здесь уникального оборудования на сотни миллионов фунтов стерлингов! — кричал он, брызгая слюной и размахивая кулаками. Казалось, он вот-вот бросится на бедолагу Дж., дерзнувшего предложить его светлости подобное непотребство. — А вы хотите устроить здесь свой дурацкий полигон со стрельбой и взрывами! Я понимаю этих молодых людей — им лишь бы поиграть в войну, но вы-то, вы-то, Дж.! От вас я никак не мог ожидать подобного!..

И тут старому разведчику наконец изменила выдержка. Хотя Блейд сильно подозревал, что на самом деле это был совершенно обдуманный и спланированный взрыв…

— А я удивляюсь вам, ваша светлость! — гаркнул в ответ Дж. — Я удивляюсь, что вы способны думать сейчас только о своей машине, словно десятилетний ребенок о новой игрушке! А в это время мы вот-вот столкнемся лицом к лицу с врагом, перед которым Гитлер покажется невинным младенцем! Это-то вы должны понимать?!

Лорд Лейтон скорчил злую гримасу, еще немного посверкал глазами, что-то грозно бурча себе под нос… и принужден был затихнуть.

Совещание затянулось заполночь.

Наутро Ричард Блейд позвонил в клинику профессора Марио.

— Мистера Смита, пожалуйста. Это Эмилио Гонзалес.

Фраза была паролем. Босс-Лошадиная Морда отозвался тотчас, и неудивительно — он ждал этого звонка всю ночь.

— Я был там, — не здороваясь, произнес Блейд.

— Я знаю, мы следили, — последовал ответ.

Трудно было рассчитывать, что такой искушенный противник пустит подобное дело на самотек.

— Я все выяснил. Вчера состоялся первый запуск. Человек, помещенный в машину… исчез! А когда система была приведена в обратное состояние, появился снова и утверждал, что побывал в каком-то ином мире… Хотя изначально машина была предназначена для перекачки информации непосредственно в подсознание испытуемого… — и Блейд пустился в долгие рассуждения, излагая первоначальную теорию лорда Лейтона.

— То есть… — голос босса заметно дрожал, — человек исчез… а затем появился? Вы ничего не путаете?

Блейд достаточно непочтительно фыркнул.

— Понятно… Ну что ж, мистер Гонзалес, — вы позволите мне вас так называть? — мы узнали все, что хотели. Разумеется, нелишними будут энергетические параметры их установки… способ прицельной посылки… прочие технические подробности. Вы сумеете раздобыть их?

— Сэр, я не понимаю, о чем вы говорите, — с этим боссом приходилось держать ухо востро. Ожесточенный торг Блейда за недвижимость, похоже, на некоторое время утишил подозрения босса, что его новый агент на самом деле — пришелец из иной реальности, но не уничтожил эти тревоги полностью.

— Ведь система только-только была задействована. Тут никто ничего не понимает, да и понять не может…

— Что ж, вы заработали свое имение, мистер Гонзалес. Ваши слова полностью подтверждаются показаниями наших приборов. И это значит, что я должен просить вас осуществить еще одну небольшую миссию.

— Какую такую миссию? — взвился странник. — Уговор дороже денег — знаете такую пословицу?

— И все же мне придется настаивать, — мягко, но непреклонно произнес босс. — Мы вытащили вас из психушки, мы подвели вас к лаборатории… Согласитесь, на вашу делю выпало не так уж много.

— Разумеется, — язвительно заметил Блейд. — Всего-навсего убедить Лейтона и старого лиса Дж. в том, что я — не сумасшедший! Вы думаете, это было так просто?

— Но это ваши проблемы, мистер Гонзалес, а не наши. Итак, теперь ваша задача состоит в следующем. Немедленно приезжайте на Чэринг-Кросс. Там вы получите новые инструкции.

— Когда приезжать? И куда? Вокзал большой…

— На наше старое место.

За полчаса, пока Блейд добирался до станции, оперативники Дж. еле-еле успели подтянуться к платформе. На всякий случай. Сам странник намеревался довести свою двойную игру до самого конца — с тем, чтобы люди из МИ6 накрыли бы всю теплую компанию босса без большой стрельбы, но Дж. оказался непреклонен. В этом он очень походил на своего двойника из ровной реальности Блейда.

Молодые люди в тех же серых плащах ждали его на той же третьей платформе. Только на сей раз странника никто никуда не увозил. Ему просто сунули в руки тонкий серый конверт.

— Вскройте при первом удобном случае и прочтите послание, — холодно бросил один из людей босса.

Они скрылись. Их, разумеется, никто не задерживал, однако «на хвост» их лимузину немедленно села слежка, да не простая — машину «вели» телеоператоры, спешно размещенные на чердаках. Мобильные группы получали сообщения о путях движения «объекта» и немедленно перекрывали все возможные направления его дальнейшего движения.

Блейд направился в отель. Он не сомневался, что по его следу неотступно идут соглядатаи — не такой этот босс, чтобы полагаться на волю случая — и потому старался ничем не возбудить подозрений.

В номере он распечатал конверт. Инструкции оказались четки, недвусмысленны и просты — вновь пробраться в подземелье Лейтона и оставить там прилагающуюся к письму горошину. В противном случае, указывалось в послании, боссу придется поднять на воздух весь Тауэр; при этом, чтобы наверняка уничтожить укрытую глубоко под землей лабораторию, придется закладывать взрывное устройство такой силы, что с лица земли окажется стертой половина Лондона — а быть может, и весь город. Относительно же маломощный взрыв в самом подземелье спасет жизни сотням тысяч невинных.

А еще из конверта выкатилась небольшая серая горошина диаметром примерно в треть дюйма.

Блейд дочитал послание и, выпустив его из рук, дал листку бумаги упасть на пол. Пламя вспыхнуло тотчас, мигом обратив письмо в горстку серого пепла, по которому при всем желании не удастся восстановить исходный текст.

Мешкать было нельзя. Он поставил себя на место босса и с раздражением подумал, что наверняка уже создана подстраховочная группа, готовая отправиться на задание, если только возникнет малейшее сомнение в честности намеченного исполнителя. Письмо предписывало отправиться немедленно; телефон наверняка прослушивался. Блейд постоял несколько минут над кучкой пепла, затем вновь накинул плащ и направился к выходу из отеля.

Мозг лихорадочно работал. Сомнений нет, уйти и оторваться ему не дадут; даже если он и «сбросит хвост», это наверняка послужит сигналом для подрывников выезжать на место. Любой звонок по телефону будет немедленно зафиксирован; а если у наблюдателей на вооружении еще и микрофоны направленного действия, то каждое его слово немедленно станет известно боссу.

Блейд вышел на улицу, остановил проезжавшее такси. Когда он садился в машину, из его кармана выпал носовой платок. Странник быстро нагнулся и поспешно подобрал его; такси рванулось с места.

Через тридцать минут они были уже возле Тауэра.

Охрана, разумеется, отказалась пропустить подозрительного субъекта без соответствующих полномочий.

— Вызовите лорда Лейтона! — потребовал Блейд, — У меня для него срочное, не терпящее отлагательств сообщение.

— Изложите его письменно и сдайте дежурному офицеру, — грубовато ответил морской пехотинец, подавляя желание рявкнуть на этого штафирку, чтобы тот убирался подобрупоздорову.

— Я могу изложить его только его светлости лично! — упорствовал Блейд.

— Ничем не могу вам помочь.

Блейд закусил губу. Этого он и боялся.

Босс мог начать действовать в любую секунду.

Всем своим видом изображая полную покорность судьбе, странник повернулся к часовому спиной. Точнее сказать, начал поворачиваться; в тот миг, когда солдат уже расслабился, он внезапно и резко развернулся, ударив часового ребром ладони пониже уха.

Падающее тело еще не коснулось земли, а Блейд уже бросился на второго часового — того, что стоял возле железной двери в лифтовую. Тренированный парень успел нажать на спуск, пули взвизгнули возле самой головы Блейда, две из них пробили полу его плаща, но дать вторую очередь солдат уже не смог. Блейд сбил его на пол тяжестью тела и одним ударом заставил лишиться чувств. Теперь, ясное дело, должна была включиться охранная сигнализация — Блейд прекрасно представлял себе систему защиты этого «объекта». Повернувшись к ближайшей телекамере, он крикнул.

— Вызовите Лейтона! Он меня знает! Пусть взглянет на монитор! Мне срочно нужно его видеть!

Пальцы разведчика тискали нагревшуюся в кармане горошину.

— Иначе мне придется расправиться вот с ними! — палец его ткнул в сторону бесчувственных часовых.

Покрытый черно-белыми искрами помех экран на пульте внезапно осветился. Перед Блейдом появилось напряженное и злое лицо дежурного офицера.

— Эй, парень! Стой где стоишь и успокойся, ладно? Его светлость готов тебя выслушать!

Блейд прекрасно понимал, что группы захвата уже бегут ко входу в подземелье. Он поспешил заблокировать дверь.

Лейтон появился далеко не сразу.

— Ну, что у вас такое? — угрюмо буркнул он, глядя на Блейда с телевизионного экрана. — Зачем я вам? И что означает вся эта комедия?

— Ваша светлость, — напряженно произнес Блейд, — наши враги начали действовать. У меня нет времени на долгие объяснения, поэтому, прошу вас, следуйте моим указаниям, иначе весь Лондон взлетит на воздух!

Лейтон на мгновение даже потерял дар речи. Блейд чувствовал, как по спине стекает холодный пот; он надеялся только на то, что это помещение еще не прослушивается бандой босса. Иначе — за его, Блейда, шкуру никто не даст и мелкого фартинга. Стоит Лошадиной Харе нажать кнопку…

— Я слушаю вас, — глаза Лейтона сузились. Он был готов к немедленному действию.

— Мне надо спуститься к вам. У вас есть какое-либо помещение, взрыв в котором не причинит особого вреда? Туда будет брошена бомба. Эвакуируйте людей, но так, чтобы наверху не было заметно!

— Я все понял. Открываю вход!

Сердце Блейда бешено колотилось. Облизывая пересохшие губы, он сжимал в пальцах смертоносную игрушку. Оставалось надеяться только на то, что мощность заряда не столь велика — иначе какой смысл боссу, что называется, огород городить? Но если… но если эта Лошадиная Рожа решил одним махом отделаться и от самого мистера Гонзалеса? Что, если сила этой бомбы на самом деле такова, что на воздух будет-таки поднят весь Лондон? И не помогут никакие изолированные помещения?!

Пот заливал глаза, мешая видеть. Обхватив бомбу обеими руками, точно величайшую драгоценность, Блейд вихрем мчался по коридорам. Решение существовало. И, похоже, оно было единственным! Как он мог, тупица, не подумать об этом! Какое счастье, что заряд оказался таким крошечным! Босса подвела слишком высокоразвитая техника его цивилизации…

Вот и последний поворот, последний часовой; вот и сам Лейтон в неизменном своем халате…

— Машину к запуску! — скомандовал Блейд. — Не задавайте вопросов!

Взрыв мог раздаться в любой момент.

Лейтон повиновался без единого вопроса. Очевидно, взгляд Блейда был достаточно выразителен.

«Куда ее спрятать?! — лихорадочно думал Блейд, судорожно сжимая в кулане страшную кроху. — Проглотить? Нет, благодари покорно! В ухо? В… э-э… задний проход?» Спрятать нужно было так, чтобы граница Измерения не отбросила бы его назад…

— Готово! — глухим от волнения голосом бросил Лейтон.

Наверно, его компьютер еще никогда не готовился к работе с такой спешкой. Его светлость пожертвовал почти всеми проверочными тестами, ограничившись абсолютно необходимыми. Раздеваясь на ходу, Блейд бросился к знакомому креслу коммуникатора.

Кто знает, как отреагирует система на его разум, который едва ли до последнего нейрона идентичен разуму его местного двойника? Что, если переноса не произойдет? Или он не сможет вернуться?

Нет, прочь сомнения! Будь что будет, но бомбу он из этой реальности унесет, чего бы это ему ни стоило!

Лейтон с лихорадочной быстротой прикреплял к телу разведчика многочисленные датчики. Горошину Блейд до последнего момента крутил в пальцах и лишь когда его светлость шагнул к пусковой клавише, сунул бомбу себе в ухо.

— Старт! — сжавшись, выкрикнул Лейтон, словно и впрямь запускал баллистическую ракету с ядерным зарядом. Неожиданная точность сравнения не успела рассмешить Блейда, как сознание скрутил знакомый вихрь рвущей все и вся боли, и глаза заволокло черным непроглядным мраком…

* * *

На сей раз боль и тьма отступали очень медленно, словно нехотя. Наконец странник смог приподнять голову. Еще не раскрывая глаз, он потянулся рукой к уху — горошина была на месте.

Избавиться от нее! Скорее!

Разведчик что было сил встряхнул головой — смертоносный шарик оказался на ладони. Блейд напрягся и сел; зрение окончательно вернулось к нему, и он смог осмотреться.

Он находился в раю.

Рука Блейда с зажатой в пальцах миниатюрной бомбой замерла в воздухе.

Он оказался на берегу небольшой извилистой речки. На другой стороне тихого протока в поднебесье вздымались изумрудные кроны деревьев, громадных, издали похожих на опустившиеся к земле зеленые облака. На краю зеленого луга почетным караулом выстроились стройные деревья с белыми стволами и листвой столь мелкой, что казалось, зеленеет сам воздух. А в дальнем конце долины высился небольшой и очень уютный замок. Он был словно из детских сказок — ничего общего с мрачными крепостями из серого камня, обычными для Темных Веков. Вокруг замка был разбит небольшой парк — там росли молодые, совсем еще низкие деревца и пышные кустарники. По обе стороны дорожки, что вела к изящным бронзовым ворогам, воздух орошали брызгами фонтаны.

И по парку к тому месту, где лежал Блейд, торопливо двигались люди. У странника даже перехватило дыхание — нигде, ни в одном мире он не встречал столь совершенной красоты. Молодые мужчины и едва перешагнувшие порог юности подростки, девушки, от одного взгляда на которых сердце начинало биться так, что казалось — вот-вот оно лопнет. В легких белоснежных накидках, они все гурьбой бежали к тому месту, где лежал странник.

— Нет! — заорал Блейд, вскакивая на ноги — и откуда только силы взялись! — Не подходите ко мне! Прочь! У меня — смерть!

Он даже не мог понять, на каком языке он кричит — то ли на английском, то ли на местном…

Должно быть, его поняли — спешившие к нему умерили шаг, однако не остановились и не повернули назад. И тут пальцы разведчика уловили слабую пульсацию в самой сердцевине страшной «горошины». Ее неведомое черное сердце, полное убийственных, разрушительных сил, пробудилось к жизни.

Блейд повернулся спиной к замку и побежал, как не бегал еще никогда в жизни, даже спасаясь от неминуемой гибели. В ушах засвистел ветер, волной накатились медвяные ароматы луга; он стиснул зубы и заставил ноги работать еще быстрее. Будь что будет — он унесет смерть подальше от этого волшебного места!

Пульсации в горошине нарастали, становясь все сильнее и сильнее. Что-то подсказывало страннику, что взрыв может последовать в любой момент.

Он не оглядывался, и так ощутив, что люди из замка бросились за ним следом.

Какие силы пробудились тогда в его сознании? Ученые утверждают, что мы, люди, используем не то один, не то пять процентов отпущенных нам природой возможностей. Блейду казалось — он видит внутренности чудовищного изделия неведомых оружейников, что мирно тикало у него в кулаке. Он физически чувствовал, как истекают последние секунды отпущенного ему времени. Запал уже вспыхнул… атомное пламя двинулось к самому заряду…

Больше мешкать было нельзя. Размахнувшись что есть силы, Блейд швырнул горошину далеко вперед, в заросли лесных исполинов, а сам повернул обратно. На всем бегу он врезался в нестройную толпу последовавших за ним людей, растопырив руки и вопя одно лишь слово: «Ложись!!!»

Изумление на лицах сменилось ужасом; люди один за другим падали в траву. Блейд рухнул последним.

Это конец, успел подумать он. Слишком близко к эпицентру… не уцелеет никто.

И тут одна из лежащих фигур поднялась. Это была девушка, наверное, лет семнадцати, тоненькая, словно былинка, с соломенно-желтыми распущенными волосами. Она бросила быстрый взгляд на Блейда и твердым, размеренным шагом двинулась туда, где затаилась, отсчитывая последние мгновения своей нелепой механической жизни, крошечная бомба.

Странник не успел остановить девчонку.

Сначала была вспышка.

Огненный шар вспух до самого неба; нагую спину Ричарда Блейда окатила волна страшного жара. Разведчик чувствовал, как его плоть плавится, словно металл в тигле; он не поднимал головы, словно наивно надеялся спастись…

Он ждал чудовищного грохота, но его уже не последовало.

Испепеляющий жар внезапно тоже исчез.

Плеча странника коснулась узкая прохладная ладонь.

Он поднял голову — закусив губу, перед ним стояла та самая светловолосая девушка. Глаза ее были полны страшной боли, изо рта тонкой струйкой стекала кровь — как будто она приняла на себя всю мощь чудовищного взрыва…

Она посмотрела в глаза Блейду — и повалилась. Разведчик насилу успел подхватить легонькое, почти невесомое тело.

Невольно он скосил глаза — и обмер, потому что там, где должна была расстилаться выжженная, радиоактивная черная пустошь, по-прежнему слегка покачивал густыми кронами могучий лес.

Блейда обступили молчаливые люди. На него никто не смотрел — взоры всех были прикованы к бессильно обвисшему телу в руках странника. Волна светло-золотистых волос докатилась до мягкой травы…

Молчание длилось несколько минут. А потом люди по одному и по двое начали отходить, словно исполнив молчаливый обряд прощания. Остался только один молодой парень.

Он осторожно положил обе ладони на лоб девушки, склонился к ее губам… А потом осторожно принял бездыханное тело из рук Блейда и медленно, склонив голову, побрел прочь, в глубь спасенного ценой ее жизни леса.

Далекий от сентиментальности Блейд почувствовал, как на глаза ему наворачиваются слезы.

Он не знал, что это за мир и какие законы здесь правят. Точно он мог быть уверен только в одном — он принес сюда смерть, пусть даже и невольно. И за это рано или поздно придется платить.

Как безвестной волшебнице удалось сделать это? Ни один из известных Блейду физических постулатов не допускал возможности подобного. Быть может, все это его бред? Последние сполохи угасающего сознания? Что ему только кажется, будто девушка собственной жизнью остановила чудовищный взрыв, а на самом деле он лежит на обугленной, израненной земле, и жизнь стремительно уходит из того комка обожженной плоти, что когда-то было его телом…

Однако время шло, а предсмертная агония не наступала, и странник мало-помалу уверовал в то, что все случившееся ему не пригрезилось.

— Разумеется, не пригрезилось, — услыхал он позади себя звонкий девчоночий голос. Странник обернулся — перед ним стояла, скрестив на груди руки, совсем юная особа лет тринадцати с задорными косичками и веснушчатым носом.

— У нас ничего не может пригрезиться, дорогой мой Ричард, — напыщенно произнесла девчонка и, сама не удержавшись, прыснула.

— О чем ты?.. — прохрипел странник. — Ты смеешься, когда здесь только что умер человек?

— Умер? — наморщив лоб, переспросила девчонка. — Ах, ну да, конечно… Я понимаю тебя. Но она не умерла — в том смысле, который в это слово вкладываешь ты. Она испытала адскую боль… и очень долго ей пребывать теперь в объятиях целительного сна. И потому все были так печальны, прощаясь, — минет неведомое число солнечных кругов, прежде чем она вернется к жизни.

— Но… но как это возможно?

— Я не смогу объяснить тебе, — с легкой грустью в голосе заметила девчонка. — У меня не хватит слов, а у тебя — свободы мышления… Скажу только одно — большой привет тебе, Ричард Блейд, странник, от одного мага и чародея по имени Толерантад.

— Толерантад? — У Блейда глаза полезли на лоб.

— Ну да. Для него мы — народ блаженных, обитатели рая. Но это далеко не так, уверяю тебя…

Она хотела сказать что-то еще, когда в голове странника словно бы взорвалась вторая такая же бомба, как та, принесенная им в этот мир. В Лондоне лорд Лейтон начал операцию по возвращению странника…

* * *

Блейд вновь очутился в знакомом машинном зале. Неверными от слабости движениями он начал срывать с тела провода; по щеке разведчика стекло что-то теплое — он надеялся, что это капля пота, а не предательская и недостойная мужчины слеза. Его светлость бросился помогать Блейду.

— Только что звонил Дж., — в голосе лорда звенел металл. — Они начали войсковую операцию. Какие-то типы пытались прорваться к нам сюда, но их отогнали пулеметчики… Премьерминистр выступает с обращением к нации. Сейчас будет объявлено военное положение. Хорошенькая каша здесь заваривается!..

— Мне… надо… переодеться… — выдавил из себя странник. — Пусть дадут винтовку… Мне… нельзя… оставаться… здесь…

— Не стану говорить, что это безумие, потому что отлично понимаю вас. — Лейтон скинул халат и потянулся к переброшенной через спинку стула армейской маскировочной куртке.

— Вы сошли с ума, ваша светлость! — не выдержал Блейд. — Ваш ум нужен Британии! Для уличных боев…

— Я не привык прятаться за чужие спины, черт побери! — загремел в ответ Лейтон. — Пока я могу держать оружие — я буду драться наравне со всеми!

Резко взвыла сирена, поставленная в подземельях еще в годы второй мировой, да так по сей день и не демонтированная. Голос у нее, однако, от длительного молчания отнюдь не сделался тише или слабее. Хлопнула дверь — вбежал дежурный офицер охраны.

— Ваша светлость! Черный лимузин пытается приблизиться к наземному выходу! На предложения двинуться в объезд не отвечает!

— Открыть огонь, остолопы! — взревел профессор, ну точьв-точь как бравый сержант где-то под Верденом. — Мы идем за вами. Никого не подпускать ближе, чем на две сотни футов! Возьмите винтовку, Ричард. Магазины, насколько я понимаю, наверху.

Блейд молча кивнул головой.

Он не сомневался, что это — не более чем отвлекающий маневр. Группа взрывников начала действовать еще по старым директивам. Ничего, сейчас Лошадиная Харя разберется в происходящем и наверняка придумает что-нибудь поумнее…

Лифт вознес Блейда, Лейтона и троих солдат внутренней охраны наверх. Они только-только шагнули из дверей кабины, как на подступах к зданию загремели первые выстрелы.

Лейтон поспешно передернул затвор.

— Никому не высовываться! — гаркнул Блейд, бросаясь вперед. Взвизгнув шинами, черный лимузин резко развернулся и, с каждой секундой набирая ход, устремился прямо ко входу в бункер. Затемненные стекла были подняты; находившиеся в машине так и не открыли ответного огня.

Морские пехотинцы дружно дали залп. Ветровое стекло лимузина тотчас покрылось густой сетью трещин, скаты были пробиты, пули дырявили крылья и решетку радиатора, однако машина мчалась, словно заговоренная.

— Бронированный, черт! — с отчаянием крикнул кто-то из солдат.

Взвизгнули тормоза. Лимузин остановился в пяти шагах от входных дверей. Боковое стекло чуть-чуть опустилось…

— Все внутрь! — рявкнул Блейд, но было уже поздно.

Голубой луч скользнул по дверям, ступеням крыльца, по рванувшимся ко входу солдатам… Мгновение спустя там забушевал огонь. Разрезанные надвое тела валились в пламя; дикие крики умирающих тотчас смолкали. Расплавленный камень стен потек вниз огнистыми ручьями; от дверей осталось одно воспоминание. Пока еще луч резал только внешний слой каменной кладки, и внутри караульного помещения Лейтон, Блейд и все уцелевшие солдаты были в безопасности, но…

Странник отлично знал, что произойдет сейчас. Кому-то из людей босса придется выйти наружу, чтобы кинуть горошину в лифт и отправить кабину вниз, в подземелье. Конечно, будь у босса настоящее оружие Защитников — тех Защитников, что охраняли земную галактику, — от всего Тауэра в считанные мгновения осталось бы лишь одно пустое место… но, видимо, такими средствами Лошадиная Морда не располагал. Хвала Провидению!

Голубой луч безжалостно кромсал и кромсал дверной проем. Караулка горела, на дальней от входа стене оставались глубокие черные борозды, проплавленные неведомым оружием. Едкий дым жег глаза, не давая дышать; солдаты один за другим валились на пол, заходясь в приступах душащего кашля.

«Еще немного — и все будет кончено, — мелькнуло в голове Блейда. — Неужто же Дж. опоздает?»

И тут сквозь шипение луча и треск пламени пробился иной звук. Точнее сказать, не «пробился», а властно смел и заглушил все прочие. Упругий и оглушающий звук близкого разрыва.

Дж. успел вовремя.

Голубой луч тотчас угас, словно его никогда и не было; сидевшие в лимузине повернулись к новому противнику, перед которым, судя по всему, не могли устоять ни броня лимузина, ни даже их энергетические щиты. Этим мгновением надо было воспользоваться.

Блейд вскочил на ноги. Глаза еще отчаянно слезились, однако он точно знал, что ему предстоит сделать, и мог действовать, даже ничего и не видя.

Рывок! И руки уже касаются гладкого полированного бока машины. Щель в окне! И ствол винтовки уже всунут между стеклом и верхом двери. В следующий миг Блейд нажал на спуск, поведя автоматом из стороны в сторону…

Щелчок — патроны кончились. Оставив оружие заклиненным в щели, Блейд метнулся назад — и вовремя. Потому что в тот же миг воздух распорол второй разрыв.

По набережной густой колонной двигались танки. Их башни были развернуты в сторону черного лимузина; пристрелка была закончена, и экипажи открыли беглый огонь…

Третий снаряд ударил лимузину в бок, отшвырнув на несколько футов в сторону. По броне головной машины скользнул голубой луч, металл тотчас вскипел, орудийный ствол срезало, но лобовая защита танка выдержала, и люди в нем уцелели. Гусеница была перебита, однако смертельно раненная машина последним судорожным усилием рванулась вперед, одолела еще полтора десятка футов и замерла, освободив проход для следовавших за ней танков.

Если бы не очередь Блейда, засевшие в лимузине сожгли бы все танки один за другим в узком месте улицы, однако теперь машины вырвались на простор и, надсадно ревя моторами, выпуская сизые шлейфы моторной гари, стремительно разворачивались веером, ведя непрерывный огонь. Кумулятивные снаряды в считанные секунды наделали громадных дыр в кузове, от обшивки дверей, крыльев, капота не осталось и следа, обнажился броневой короб с прожженными струями раскаленных газов пробоинами, а внутри этого короба слабо светился защитный экран. Чадя жирным черным дымом, горели шины; остатки кузова прочно сели брюхом на асфальт.

Теперь все внимание взрывников босса оказалось сосредоточено на танках. Сразу два голубых луча протянулись к машинам, почти в упор расстреливавшим останки лимузина. Бензин в баке вспыхнул, стремительно растекаясь пламенной лужей; Блейд надеялся, что последует взрыв, но на сей раз им не повезло…

Морские пехотинцы из охраны лаборатории заметно приободрились.

— Стреляйте! — гаркнул Блейд, подхватывая оружие кого-то из убитых и поспешно вставляя новую обойму. — Стреляйте! Каждое попадание уменьшает энергию их защиты!

В тот же миг стреляные гильзы посыпались, точно горох.

Взрывникам удалось-таки поджечь один из танков; экипаж мгновенно выбросился через нижний люк. На месте лимузина уже не осталось почти ничего, кроме железной основы днища с нелепо торчащими креслами и сидящими в них человеческими фигурами, окутанными пузырем защитного поля. То и дело по жемчужно-голубоватой поверхности силового пузыря рассыпался пышный фейерверк огненно-рыжих искр, обозначая место очередного попадания.

Вспыхнул третий танк. Остальные отползали назад, используя горящие машины для прикрытия. У соратников Блейда кончались патроны. Фортуна вновь начала поворачиваться к ним спиной.

Однако и у людей босса дела складывались не блестяще. Смертоносные лучи внезапно приугасли, и странник подумал, что там, наверное, тоже пришлось экономить энергию. Снять же подачу на силовой щит было невозможно, и Блейд надеялся, что он угаснет раньше, чем кончатся снаряды у танкистов.

Вслед за танками к площади подтягивалась и пехота. Блейд увидел, отдающего приказы гранатометчикам лейтенанта за миг до того, как вновь оживший голубой луч рассек офицера надвое — с куда большей легкостью, нежели танковую броню.

К снарядам присоединились кумулятивные противотанковые гранаты; их было много, дымные шлейфы тянулись к останкам лимузина со всех сторон, так что силовой пузырь почти исчез в пламени разрывов.

Площадь заволокло дымом. Горели танки, горели деревья и трава, горел камень стен; похоже, вспыхнул даже асфальт. Сквозь серую пелену продолжал светиться, пульсируя, пузырь силовой защиты; поединок близился к патовому положению, когда внезапно вновь взвыли танковые моторы.

Пятясь задом, бронированный тягач растолкал горевшие машины; за ним высунулось чудовищное жерло буксируемой пушкигаубицы М110. Калибр восемь дюймов, дальность стрельбы почти тридцать километров, о бронепробиваемости и говорить не приходится. Снаряды к ней приходилось поднимать небольшим краном…

Пушку вытащили на площадь. И прямой наводкой, самым мощным снарядом, имевшим еще и дополнительный ракетный толкатель, ударили по жемчужному пузырю — за долю секунды до того, как металл ствола вскипел и потек вниз.

Чудовищный грохот заставил Блейда, Лейтона и всех находившихся с ними солдат на время оглохнуть. Под ногами ходуном заходил пол, дрогнули стены и потолок. Можно было поклясться, что в радиусе доброй мили не осталось ни единого целого стекла. Однако там, где только что пульсировал жемчужный пузырь, возник упругий и крутящийся огненно-рыжий смерч, выжигавший землю на много футов в глубину. Он бушевал секунд десять, потом начал постепенно угасать.

На месте взрыва осталась только черная глубокая воронка.

Бой у лаборатории кончился.


Глава 8

— Жаркое было дело, — резюмировал Дж., примчавшийся к месту боя в джипе с целой ордой многозвездных генералов.

— А как у вас, сэр? — осведомился Блейд.

— Когда вы уронили платок, я немедленно начал действовать. В клинику Марио отправили роту коммандос. Сюда, в центр, двинули танковые части. Премьер-министр выступил по радио и телевидению с обращением к нации. К городу подтягиваются войска…

— Да погодите с войсками! — не утерпел Блейд. — Что у Марио? Удалось ли вытащить Лиззи?

Дж. склонил голову.

Коммандос наткнулись на засаду. Тяжелые потери. Клиника окружена, и босс инопланетян объявил, что все, кто в ней находился, — заложники. Вторично идти на штурм никто не рискнул. Сейчас туда перебрасывают дополнительные части морской пехоты…

— Понятно, — медленно произнес Блейд.

Что ж, вряд ли можно было ожидать, что Лошадиная Морда и его подручные сдадутся просто так. Хорошо еще, если их и в самом деле удастся блокировать в клинике Марио… Блейд всерьез опасался, что сделать это будет не так просто.

Его подозрения оправдались очень быстро. К Дж. подлетел запыхавшийся офицер-связист.

— Сэр… Их руководитель вышел на связь по вашему секретному каналу! Он требует разговора с командующим операцией!

Двое солдат уже тащили к Дж. портативную радиостанцию. Старый разведчик нацепил наушники и поднес ко рту микрофон. Один из связистов щелкнул тумблером.

Босс заговорил сразу же, словно только и ждал этого момента. Офицер-радист по знаку Дж. включил внешний динамик; многозвездные генералы, как по команде, подошли поближе.

— Слушайте мои условия, — голос босса был сух и деловит. — Лаборатория лорда Лейтона уничтожается, а сам он должен быть подвергнут умерщвлению. Уничтожение аппаратуры, чертежей и памятных записей ведется под наблюдением моего полномочного представителя. Если эти условия будут выполнены, я пощажу Лондон. Если же нет — в центре города будет взорвана бомба. Ее мощность в переводе на ваши единицы — сто двадцать мегатонн. Время на размышление — один час. Первой мерой должен стать отвод воинских частей от клиники доктора Марио; затем мои представители выедут в Лондон. Вы должны ожидать их у входа в лабораторию. Армейские части должны быть выведены из города. Я жду вашего ответа через час на этой волне. Если есть вопросы, вы можете задать их мне.

— Какие вы можете предоставить гарантии? — сумрачно проговорил Дж. Лицо его тотчас стало очень, очень старым.

— Никаких, — последовал немедленный ответ. — Вам придется поверить мне на слово. Иного выхода у вас нет. Тем более, что бомба уже в Лондоне. Она размером с горошину, и найти ее вы никак уже не сможете. А я ведь могу нажать на кнопку в любой момент…

— Хорошо, мы дадим вам ответ ровно через час, — холодно ответил Дж. и дал отбой.

— Вот мерзавец! — взорвался Лейтон, незаметно подошедший к ним и все слышавший. — Захотел получить мою шкуру?! Черта с два!

— Нам нужно протянуть время, Дж., — медленно сказал Блейд. — Я хочу спросить у вас… где капитан Блейд?

— Я отправил его с коммандос. Он возле клиники Марио.

— Можно ли поговорить с ним?

Через несколько минут связь была установлена.

— Ричард? Это… это я. Можешь звать меня Эмилио.

— Я слушаю тебя!

— Нам придется спасать Лондон. Вдвоем. Только я и ты. Морская пехота пусть уходит.

— Мы вдвоем?! А что, мысль хорошая.

— Жди меня. Я скоро буду.

Дж. и прочие с недоумением смотрели на Блейда. Что он затеял на сей раз?

— Я думаю, что капитан Блейд непременно сам бы додумался до этого плана, если бы имел всю информацию, джентльмены, — произнес он, обращаясь к слушателям. — Моя мысль заключается в следующем…

* * *

Армейский джип доставил Блейда к ближайшим окрестностям клиники Марио за тридцать минут до истечения срока ультиматума. Морская пехота уже демонстративно снималась с позиций, на глазах противника сворачивая временный лагерь. В потоке машин совершенно затерялся одинокий джип, размалеванный, подобно другим автомобилям, маскировочными серо-зелеными разводами.

Ричард Блейд, странник, спрыгнул на землю. Под ногами зашелестела ломкая трава; в памяти невольно всплыли картины Зеленого Рая, где ему довелось побывать за несколько часов до этого. Что за загадочный мир с таинственными, даже можно сказать — волшебными обитателями? И откуда там известно имя Толерантада — не то экстрасенса, не то чародея, короче — волшебника, сумевшего без всякого компьютера вытащить Блейда в свое измерение…

Блейд-младший шагнул навстречу своему двойнику.

— Как-то странно пожимать руку самому себе, — немного смущенно заметил он. — Словно страдаешь раздвоением личности! Ну, так что мы должны сделать?

Как и ожидал странник, его план привел Блейда-младшего в полный восторг.

— Отлично! Знай я про атомный шантаж, наверное, предложил бы то же самое… Если бы, конечно, мог то же, что и ты, — тотчас поправился он.

— У нас мало времени, — заметил Блейд. — План клиники мы оба знаем. На последнем этапе я пойду вперед. А сделать мы должны вот что…

Время неумолимо отсчитывало последние минуты до истечения срока ультиматума. Окружившие клинику войска ушли. Это подтвердил бы любой разведчик. Остался лишь один крошечный автомобиль и два человека возле него, в армейском камуфляже без знаков различия.

— У этих тварей — энергетические щиты, — шепотом говорил Блейд своему двойнику. — Я надеюсь, что на всех их не хватит, но, как бы то ни было, спасение в быстроте. Я не верю ни единому слову этого босса. Полагаю, что и с бомбой он тоже блефует. Клиника взята под наблюдение уже давно, сразу после нашей с ними встречи на вокзале. Взрывники выехали, а кроме них клинику больше никто не покидал. Все дороги в Лондон блокированы танками, все промежутки между ними охраняются моторизованными частями, а в воздухе барражируют вертолеты. Вряд ли удастся прорваться даже одному человеку. Но нас с тобой это волновать не должно, — странник посмотрел на часы. — Все, наше время вышло. Начинаем. И… передай мой привет Зоэ.

Блейд-младший только мрачно улыбнулся.

Они ползли по-пластунски по грязи, пробираясь зарослями голого еще кустарника к окружавшей виллу ограде. Она состояла из вычурно отлитых бетонных плит; обычный человек никогда бы не смог подняться на нее без хотя бы веревки с крюком, но Блейд-младший подставил страннику спину, и тот одним движением оказался на гребне стены, распластавшись по нему, точно пантера в засаде. Блейд-младший ухватился за протянутую руку и последовал за странником.

Бесшумно соскользнув со стены вниз, они крадучись двинулись через парк. Если их и заметили, то никаких действий по поимке дерзких пока предпринято не было. Ближе к дому Блейд и его двойник вновь двинулись ползком.

Без всяких происшествий, совершенно беспрепятственно они добрались до задней стены гаража. Здесь, над самой землей, находилось крошечное зарешеченное оконце, ведущее в подвал. В свое время Блейду-младшему пришлось проникнуть в здание именно этим путем. Залихватски подмигнув своему «старшему брату», капитан Блейд ухватился руками за прутья, дернул посильнее, и решетка осталась у него в руках. Кто-то тщательно высверлил камень вокруг железных прутов, заменив его окрашенным не то гипсом, не то глиной…

— Моя работа, — заметил с наигранной небрежностью Блейдмладший. Странник усмехнулся — сам он проникал в клинику совсем другим путем.

С трудом протиснувшись сквозь узкое оконце, оба Блейда оказались в просторном темном помещении подвала. Здесь в разные стороны тянулись какие-то трубы, оснащенные многочисленными крупными вентилями, словно достопочтенный профессор Марио имел свой, карманный нефтеперерабатывающий завод. Блейд-младший уверенно двинулся в глубь этого железного леса.

Они шли на ощупь, из осторожности даже не зажигая фонариков. Несколько раз им попадались ведущие наверх железные лестницы, но Блейд-младший всякий раз отрицательно качал головой. Свет время от времени включать все же приходилось.

У четвертой по счету лестницы Блейд-младший остановился.

— Здесь наверх.

— Выходим возле кабинета Марио?

— Точно!

— Тогда взрываем.

Мягкая взрывчатка легла на замочную скважину. Вставлен запал. Разведчики отошли на несколько шагов.

Хлопок, довольно громкий, но, конечно, отнюдь не настоящий взрыв. Ударом ноги Блейд-младший распахнул дверь. Теперь — вперед!

Расчет был точен. Они оказались в застланном роскошным длинным ковром коридоре. Стены до половины отделаны мореным дубом; справа, шагах в десяти, — широкая двустворчатая резная дверь с золочеными вычурными ручками. В противоположном конце коридора, возле окон, маячили две какие-то неясные личности.

— Сначала — их, — без слов дал понять Блейду-младшему странник.

Рыцарскому поведению здесь было не место. Драться на кулачках с Защитниками — благодарю покорно. В руках Блейда и его младшего двойника дважды хлопнули пистолеты с глушителями. Защитные поля этой парочки включены не были; светловолосые фигуры повалились на пол.

— Отлично сработано! — странник показал Блейду-младшему поднятый большой палец. — Теперь дальше…

Оставив для возможной погони мину-противопехотку с двойным зарядом на пороге подвала, они крадучись добрались до мертвых тел.

Коридор на этом конце тоже заканчивался дверью, только закрытой зелеными бархатными портьерами. Блейд осторожно нагнулся к замочной скважине — так и есть. Кабинет Марио, а за письменным столом почтенного профессора восседает Лошадиная Харя собственной персоной.

На сей раз пластиковой взрывчатки не пожалели, облепили по периметру всю дверь. Как завершающий штрих, воткнули радиодетонатор.

— Отлично. Идем отсюда.

Миновав мертвые тела, они вышли через дверь в противоположном конце.

— Они наверняка держат заложников всех вместе, — шепнул Блейд-младший. — Иначе не хватит никакой охраны.

Странник молча кивнул, соглашаясь.

Они не успели пройти и дюжины шагов, как началась потеха.

Двери в бильярдную, курительную, в малую библиотеку распахивались одна за другой (окна этих комнат выходили во внешний парк, окна же коридора — во внутренний двор), и оттуда один за другим повалили Защитники.

Очевидно, они получили приказ взять врагов живыми, потому что не пускали в ход свое страшное лучевое оружие. Генераторы защитных полей работали, но при этом закрывались только голова и область сердца. Блейду-младшему и страннику пришлось стрелять в ноги и живот…

Теперь самим главным было увести подальше всю эту ораву, заставить всех до единого Защитников броситься в погоню — чтобы затем все пришло бы к своему неизбежному концу.

К еще — к погоне ни в коем случае не должен был присоединяться босс. Впрочем, для подобного он был недостаточно глуп.

На полу коридора осталось семь тел. Хоть и малочувствительные к боли, пули в животах Защитники переносили плохо, особенно если это были разрывные пула калибра 11,43, начиненные ядом, вызывающим мгновенную смерть.

Лестница! По ней — вверх… но оттуда — топот ног… и еще пятеро Защитников… Щелчок смененной обоймы. Пистолет дергается в руке, точно живое существо. Над головой блеснул голубой луч — держись, Ричард Блейд! — и стрелявший тотчас покатился по ступеням вниз, получив в живот сразу три или четыре пули…

Лестница свободна. По коридору первого этажа мчится охрана. Теперь они церемониться уже не станут. Блейд-младший на мгновение высунулся в дверной проем, выстрелил дважды и как мог быстро нырнул обратно — по левому рукаву расползалось пятно гари.

Наверх! Там у Марио плавательный бассейн, зимний сад, танцевальный зал и тому подобное; заложников, скорее всего, держат там.

По устланным роскошными иранскими коврами коридорам, мимо громадных, от пола до потолка, окон — мимо, мимо… стеклянная дверь. Танцзал. Есть!

На зеркальном, до блеска натертом и навощенном полу вповалку лежали люди — около трех десятков. Пациенты, персонал клиники… и — сам достопочтенный профессор Марио! Возле широкой стеклянной двери маячили трое Защитников; руки их были подняты перед грудью, оружие наготове…

По скорости реакции Защитники оставляют далеко позади среднего человека. Ричард Блейд в свое время лишь с большим трудом вышел на Талзане победителем из поединка с воином звездной расы, с аналогами которого приходилось иметь дело сейчас. Пистолеты в руках странника и Блейда-младшего изрыгнули огонь лишь на долю секунды раньше, чем успели выстрелить их противники.

Они стреляли в падения, и все же воздух над самыми их головами зашипел, пронзаемый голубыми лучами. Со звоном осыпалось пробитое пулями стекло, Блейд чувствовал, что на спине начинает дымиться куртка. Он был близок к смерти, как никогда…

Они вскочили на ноги. Тут каждое движение было рассчитано по секундам и нельзя было допустить даже малейшей задержки. Стеклянные двери жалобно затрещали, сорванные с петель одним ударом; дзинькнули остатки стекол.

Блейд и его двойник не ошиблись. Охрана валялась мертвой, а заложники глядели на две облаченные в камуфляж фигуры широко выпученными глазами, словно на пришельцев с того света.

— Эй, вставайте! — загремел Блейд. — Мы пришли вывести вас отсюда!

— Следуйте за мной! — подхватил Блейд-младший.

Люди зашевелились, послышался гул недоуменных голосов.

— Да быстрее же вы, пингвины беременные! — рявкнул странник.

Это подействовало. Заложники задвигались поактивнее.

И тут…

— Пустите! Пустите меня к нему! — из-за чужих спин к Блейду проталкивалась Лиззи, поддерживаемая под руки двумя дюжими санитарами. Сердце странника болезненно сжалось — девушка едва могла ходить. Этого-то он и боялся.

— Эмилио… ты пришел… — глаза Лиззи лучились.

— Да, я пришел, но теперь нам надо торопиться. Ричард! Веди людей!

— Бегом! — словно заправский фельдфебель, гаркнул Блейдмладший.

Его послушались. Однако голова недлинной колонны не одолела и десятка футов, как по всему дому включились громкоговорители.

— Предлагаю вам прекратить бесполезные попытки спастись, — босс говорил лениво и вальяжно. — Выходы со второго этажа виллы перекрыты. Марио, подлец, ты дорого заплатишь мне за это предательство! Заложники, немедленно вернитесь на место! Тогда вам не будет причинено никакого вреда. В противном же случае…

Странник подскочил к окну. Операция вступала в решающую стадию.

Блейд вышиб каблуком стекло, высунулся в проем и, не целясь, выпалил вверх из ракетницы. Условный сигнал был дан.

И он точно знал — с ближайших автострад сорвались давно ожидавшие этой команды вертолеты с десантниками. Укрытые за недальними рощицами батареи дали первый залп.

В воздухе тонко завыло. И прежде, чем испуганные люди успели спросить друг друга — «что это?», земля между виллой и оградой встала на дыбы. Грохот ударил в уши, во всем доме вылетели все стекла…

— Боже, мой парк, мой парк!.. — внезапно услыхал Блейд стенания профессора Марио.

Этот залп был произведением высокого искусства баллистики. Блейд догадывался, сколько усилий пришлось затратить артиллеристам, чтобы точно, без пристрелки, подобрать верный прицел. Учтено было все — даже состояние атмосферы, проанализированы направления и скорости ветров на разных высотах по траектории снарядов…

И этот залп выполнил свое предназначение. Он сбил все планы босса, пребывавшего в полной уверенности, что, пока здесь находятся заложники, он гарантирован от артобстрела и бомбежек.

— Возвращаемся! — скомандовал заложникам странник. — Возвращайтесь в зал и ложитесь на пол! Сейчас начнется большая пальба.

Подобрать оружие Защитников и занять позиции в разных концах коридора было делом нескольких секунд. Самое главное — выдержать первую атаку, пока не появился десант. Потом станет легче.

Беловолосые уже топали по лестнице, когда сквозь выбитые окна внутрь вплыл величественный победный рев вертолетных турбин. Тяжелые машины одна за другой выныривали из-за лесного гребня. Пилоты вели «Блэк Хоки» на предельных скоростях, рискуя зацепиться за вершины деревьев; зависая над землей, зеленые летающие аппараты извергали кучки облаченных в защитную форму солдат.

Если бы босс зал, что это лишь демонстрация!..

Однако подобное не пришло ему в голову. Не составляло труда предугадать его реакцию — он бросил Защитников к окнам первого этажа.

На площадке лестницы в поле зрения Блейда возник первый из беловолосых. Странника спасло лишь то, что он заранее взял на прицел тот сектор. Луч пронзил грудь пришельца чуть пониже светящегося силового щита.

Второго Защитника он свалил двумя пулями. Третий же повернул назад сам. Все шло, как и планировалось. Пусть босс думает, что заложники надежно блокированы на втором этаже.

Вертолеты поспешно выбрасывали новые и новые десантные отделения; выбрасывали — и немедленно уходили. Они были слишком далеко, чтобы маломощные лучи Защитников могли бы достать их. Затрещали автоматы; посыпалась штукатурка. Возле угла здания разорвалась первая граната. Штурм, судя по всему, должен был начаться с минуты на минуту.

Защитники в зоне видимости странника больше не показывались. Операция вступила в решающую стадию — именно сейчас босс мог принять роковое решение и отдать приказ взорвать бомбу. Пусть армейские генералы клялись и божились, что мимо них в город и муха не пролетела, полностью полагаться на эти заверения было, конечно, нельзя. План Блейда был составлен исходя из наихудшего варианта — что бомба уже в Лондоне.

Счет времени вновь пошел на секунды. Сейчас, именно сейчас, пока беловолосые уже отвлечены, а их босс еще не решил, то ли и в самом деле начался штурм, то ли это всего лишь масштабная демонстрация…

— Прощай! — крикнул Блейд своему двойнику. — Прощай и… и передай привет Зоэ!

Блейд-младший только махнул рукой в ответ да криво дернул щекой…

Странник медленно начал спускаться. Шаг за шагом — вниз, вниз, вниз.

Перешагнул через мертвые тела пришельцев и оказался в коридоре первого этажа.

Возле окон располагались Защитники, общим числом не менее десятка; время от времени кто-то из них посылал огненные лучи в сторону залегших в парке десантников. Появление Ричарда Блейда стало для них полной неожиданностью.

Странник рванул с места, ведя вдоль коридора смертоносным лучом и моля Провидение отвести глаза врагов. В левой руке он сжимал пистолет, раз за разом нажимая на спусковой крючок. Кое-кто из Защитников упал, однако остальные дружно бросились в погоню за Блейдом. Луч с шипением скользнул по плечу; бронежилет отразил его, однако странник невольно вскрикнул от жгучей боли — ожог второй степени, если не первой, был ему гарантирован.

Сам он спасся только резким рывком в сторону.

Поворот! И… новые беловолосые навстречу! Луч им в морды! Три последние пули — в толпу! Прыжок! Ногой в голову вырвавшемуся вперед! И рукоятью пистолета по черепу! А теперь — сменить на бегу обойму!

Каким-то чудом Блейд прорвался, хотя смерть уже было положила ему на плечо свою костлявую длань. Полы его куртки начали гореть.

Дальше, дальше, выжимая из мускулов все, на что они способны! Новый поворот, несколько очень коротких мгновений безопасности… Защитники толпой вываливаются за ним следом… Дальше! Дальше! Еще дальше!

Блейд вихрем мчался по периметру виллы, увлекая за собой все новых и новых пришельцев. В ушах бился надменный голос босса, что лился из громкоговорителей, — тот все же понял, что десантники на штурм не пойдут, и теперь высокомерно предлагал заложникам и Блейду сдаться.

Даже его сверхбыстрая связь не отследила прорыв Блейда.

Жилые помещения кончились, началась собственно клиника. Тут возле окон тоже хватало беловолосых: и всех их, словно вихрь — сухие листья, увлекал за собой бегущий Ричард Блейд.

Сколько еще продлится эта игра со смертью? Ему в спину попали вторично. Еще один ожог… быть может, уже повреждены титановые пластины…

Одежда на Блейде вспыхнула уже всерьез. Быстрый бег сбивал пламя, не давая ему как следует разгореться, но долго так продолжаться не могло.

Последний поворот. Теперь — к кабинету босса. В коридоре — еще нерассеявшееся облако сизого дыма и разорванное противопехотной миной почти пополам тело одного из Защитников.

Дверь стремительно приближается. Ну, Ричард Блейд, пора!

Странник нажал на бегу кнопку радиовзрывателя.

Вспышка и грохот, летят острые щепки, сорванные с петель створки падают на пол, Блейд врывается в кабинет, навскидку опорожняя обойму в голову боссу. Лучи бьют в грудь, сознание застилает адская боль… сейчас перережет пополам… Ну, последнее усилие!

Ричард Блейд одним движением сбросил из-под куртки на пол тяжелый пояс; теперь все решали доли секунды. Он бросился на пол, уйдя из-под обстрела, уже чувствуя, что бронежилет вотвот расплавится, сбил с ног одного из охранников, в руках которого оказалась та самая имитация земного оружия. Крепко вцепился пальцами в ствол…

Следом за ним в кабинет врывались один за другим беловолосые. Они уже не стреляли — зачем? Врагу не уйти.

И десятки рук уже торжествующе вцепились в Блейда, когда тот внезапно исчез.

А спусти еще две секунды исчезло и все помещение — во всепожирающем вихре огненного взрыва. Сброшенная Блейдом на пол портативная бомба объемного взрыва сработала, как надо.

Дом содрогнулся от подвала до крыши. Капитан Блейд, услыхав гулкий раскат, облегченно вздохнул.

Дело было сделано.

И только Зоэ Коривалл так и не суждено было узнать всю правду об этой удивительной истории…


Глава 9

Странник открыл глаза. Боль скоро уйдет, сказал он себе. Скоро будет казаться, что ее и вовсе никогда не было.

Он не знал. И это было страшно мучительно!

Уцелел ли босс? Спаслись ли заложники? Не взорвал ли какой-нибудь проскочивший кордоны подручный Лошадиной Хари и в самом деле ядерную бомбу в самом центре Лондона? Ничего этого Блейд не знал.

А больше всего его грызло и терзало то, что он ушел из этого мира Измерения Икс, так и не поговорив напоследок с Зоэ Коривалл. Он отступился от нее, очертя голову бросился в кровавую кашу уличного боя на лондонских улицах, чтобы только уйти от этой мучительной раздвоенности. Нет, наверное, он не остановился бы перед тем, чтобы отбить девушку в честном мужском соперничестве, пусть даже у самого себя, но… чтото его все же остановило, словно подсознательно он уже сам ожидал неудачи с Зоэ. И он предпочел стократно рискнуть жизнью, чем пойти на решающий разговор с девушкой…

— Что случилось, Ричард? — в поле зрения появилось встревоженное лицо лорда Лейтона — его лорда Лейтона. Куда более старого, чем в только что покинутой Блейдом реальности, изуродованного тяжелой болезнью… Но глаза у этого Лейтона казались не в пример теплее.

— Что случилось… — прохрипел странник. Ожоги болели так, что он почти терял сознание. — Зовите… врача… дерматолога…

— Вы ранены?!

— Ожог… — выдавил из себя Ричард Блейд, пытаясь повернуться на бок — ни на животе, ни на спине лежать он не мог.

Увы, нужного врача-специалиста под руками не оказалось, и Блейда, оказав ему первую помощь, отправили в военно-морской госпиталь Королевского Флота. А в руках Лейтона осталась принесенная странником диковинная винтовка с толстым стволом.

— Значит, он-таки побывал в Азалте, — вздохнул старый ученый.

* * *

Дж. сопровождал своего Дика в машине до самого госпиталя. Блейд все время оставался в полубеспамятстве. Старый разведчик держал Блейда за руку, неотрывно глядя в его глаза — пожалуй, только после путешествия в мир Джедда Ричард возвратился в столь скверном состоянии…

Блейд был облачен в обгоревшую армейскую куртку, почти ничем не отличавшуюся от форменной британской. Брюки и высокие ботинки тоже оказались обычными, стандартного образца. Под измочаленной курткой оказался бронежилет, прожженный в трех местах; через прорези отблескивал металл. Дж. в недоумении покачал головой — куда же забросило его Дика? Он принес какое-то оружие… — и опять — винтовку… Везет ему на них! Армейские чины будут довольны и, быть может, на время оставят проект в покое…

Потом был госпиталь. Ожоги и впрямь оказались тяжелыми, они долго не заживали, так что даже пришлось делать пересадку кожи. Блейд поправлялся медленно, что для него было совсем уж необычно.

Минула целая неделя, прежде чем строгие медики допустили до него Лейтона и Дж.

Рассказ Блейда длился очень долго. Слушатели взирали на него в полном изумлении — они и представить себе не могли, что где-то в просторах иной Вселенной на берегах реки Темзы стоит город Лондон, почти во всем, кроме, быть может, нескольких мелких деталей, схожий с их ровным городом…

И буквально потрясло их известие, что там были и они сами.

— Значит, тот Дж. любил женщин? — фыркнул старый разведчик. — Фу! Как вульгарно!

— Зато, сэр, тот Ричард Блейд готов был бежать от женщин, как от чумы, — усмехнулся странник.

— Похоже, я был бы не против, если бы ты, Дик, взял бы в этом с него пример, — вздохнул шеф отдела МИ6А.

Лейтон молчал. На лице его застыло странное выражение.

— Прихотлива судьба… — медленно произнес он наконец. — Не скрою, джентльмены, меня всегда страшно угнетало мое уродство. Я часто думал, кем бы мог стать, если бы не оно… вы, Ричард, наглядно показали мне это, и я, — он вздохнул, — я благодарен вам. Мне показалось, что тот Лейтон несколько смахивает на конан-дойлевского Челленджера из «Затерянного мира»… А каково ваше мнение? Мне этот тип всегда представлялся… м-м-м… несколько эксцентричным, но довольно привлекательным персонажем…

Но главное, джентльмены, все же не это. Мое открытие повторено! Там, в Измерении Икс, нашелся свой Ричард Блейд, который теперь в свою очередь двинется по великому пути Миров. И — как знать? — может, окажется и у нас, на Земле…

— Господи, о чем это вы, Лейтон? — удивился Дж. — Ричард, но как ты понял…

— Что это какая-то небольшая группа аналогов наших паллатов? Сперва — по Защитникам. Уж больно были похожи! Конечно, я понимал, что на свете полно высоченных и накачанных парней с белыми волосами, но… верно, интуиция сработала. А то, что это какие-то непростые существа и у них непростые хозяева, подумалось во время беседы в бункере, когда я вытаскивал Зоэ… Будь у тех беловолосых комплекты настоящего снаряжения, наша песенка была бы спета. А у них оказалась какая-то странная имитация земного вооружения, правда, с существенно большей убойной силой. Это показалось мне подозрительным. Ну, а дальше… все подтвердилось. Пришельцы пронюхали каким-то образом о лаборатории его светлости и решили покончить с подобными вольностями раз и навсегда.

— А зачем им это понадобилось, хотел бы я знать? — задумчиво проронил лорд Лейтон.

— Насколько я понимаю, эта звездная раса не обладает в полной мере миролюбием и мощью того народа, с представителями которого я встретился на Талзане, — заметил Блейд. — Возможно, мои визави опасались за свое доминирование в том секторе космоса… Хотя — кто знает?

— Кто знает… — эхом откликнулся Лейтон. — А что это за странный мир, куда вас забросило с бомбой, Ричард?

Губы странника чуть заметно дрогнули.

— Так, наверное, мог бы выглядеть мир эльфов, — медленно проговорил он. — Я не имею ни малейшего понятия, какими законами он управляется и… — странник осекся, не имея никакого желания рассказывать почтенным и пожилым джентльменам об обстоятельствах его, Блейда, знакомства с магом по имени Толерантад. — Правда, из этого очень короткого странствия я вынес одну важную информацию — есть и некомпьютерные средства для путешествия в пределах Измерения Икс.

— Это какие же, позвольте узнать? — тотчас ощетинился Лейтон. К своему компьютеру он относился с большей нежностью, нежели мать — к ребенку.

— Да самые простые. Человеческий мозг, например. Конечно, соответствующим образом настроенный и…

— Чепуха! — отрезал Лейтон. — Как может человеческий мозг…

Он начал долгую и горячую научную тираду, однако Ричард Блейд, откинувшись на подушку и всем своим видом выражая заинтересованное внимание, на самом деле пропустив почти все мимо ушей. Он думал о Толерантаде, о прекрасном мире повелевающих удивительными силами людей (полно, да людей ли?!) и о своем младшем двойнике. Раз попробовав вкус Измерения Икс, он уже не сможет остановиться, с горечью подумал странник.

А это значило, что и в том далеком мире молодая художница Зоэ Коривалл выйдет замуж за деньги Реджинальда Смит-Эванса.


Комментарии к роману «Зазеркалье»

1. Основные действующие лица
Земля

Ричард Блейд, 42 года — полковник, агент секреткой службы Ее Величества королевы Великобритании (отдел МИ6А)

Дж., 75 лет — его шеф, начальник спецотдела МИ6А (известен только под инициалом)

Его светлость лорд Лейтон, 84 года — изобретатель машины для перемещений в иные миры, руководитель научной части проекта «Измерение Икс»

Зазеркалье

Ричард Блейд — он же Блейд-старший и Эмилио Гонзалес

Ричард Блейд — он же Блейд-младший, капитан, агент секретной службы Ее Величества королевы Великобритании (отдел МИ6)

Дж. — его шеф, начальник спецотдела МИ6, аналог земного Дж. (известен только под инициалом)

Его светлость лорд Лейтон — изобретатель машины для перемещений в иные миры, аналог земного Лейтона

Пикебридж — шеф одного из отделов британской разведки

Малькольм — его помощник

Джеймс Бонд — майор, сотрудник отдела МИ6

Зоэ Коривалл — возлюбленная Блейда

Реджинальд Смит-Эванс — ее будущий супруг (упоминается)

Бак Шеллоу — содержатель бара, бывший боксер

Волосатый Гарри, Черный Зевс — призовые бойцы

Быстрая Лиззи — призовой боец, подружка Блейда

Костлявый Фред — специалист по подделке документов

Джозеф Эндуро Лакоста — один из руководителей армейской разведки Аргентины (упоминается)

Стефанус Магнифицент Марио — хирург, владелец подпольной клиники

босс — он же — Лошадиная Морда (Харя и Рожа), глава инопланетных пришельцев

Толерантад — полусказочный персонаж, переместивший Блейда в мир иной с помощью заклинаний

2. Некоторые термины

спейсер — устройство, вживляемое Блейду под кожу, с которым он иногда путешествует; предназначено для подачи сигнала аварийного возврата

спидинг — уникальный талант Блейда, помогающий ему путешествовать в иные миры: повышенная скорость нервных реакций

паллаты — раса звездных пришельцев, с представителями которой Блейд столкнулся в Талзане и других местах; в Зазеркалье он встретил аналогов паллатов из земной галактики

3. Хронология пребывания Ричарда Блейда в мире Зазеркалья

Пребывание в Лондоне — 6 дней.

Пребывание в плену и тюремном госпитале — 23 дня.

Пребывание в Лондоне после плена — 5 дней.

Всего 34 дня; на Земле прошло 34 дня.


Дж. Лэрд. «Приключение в Блоссом Хиллз»
Странствие двадцатое
(Дж. Лэрд, оригинальный русский текст)

Ноябрь 1977 по времени Земли


Глава 1

— Мне кажется, вы ошиблись, сэр, — осторожно придержав руку лорда Лейтона, Ричард Блейд скосил глаза сначала на черный провод, потом — на синий. Он помнил совершенно отчетливо, что контакт, которым заканчивался черный кабель, надо было закрепить на левой стороне груди, а второй, с синей оплеткой, на правой. Лейтон же делал все наоборот.

— А! Разумеется! — Лейтон отклеил контакты и поменял их местами. — Простите, Ричард! За столько лет вы изучили эту процедуру не хуже меня.

— Двадцатая экспедиция, сэр, — Блейд политично улыбнулся, подумав про себя, что его странствия заняли без малого десятилетие. И Лейтон за это время — увы! — не стал моложе. Сколько ему? Восемьдесят четыре?.. восемьдесят пять?.. Нет, все-таки восемьдесят четыре… Какая, впрочем, разница! Руки у него дрожат с каждым разом все сильнее и сильнее… Нехороший признак…

Тут Блейд припомнил, что сзади имеются еще два таких же проводка, черный и синий, и прикусил губу. Они крепились на шею, под самым затылком и, естественно, были недоступны для обозрения. Как бы Лейтон и их не перепутал… Темно-синий цвет трудно отличить от черного… особенно в тени, которую отбрасывает раструб коммуникатора…

— Вы чем-то обеспокоены, Ричард? — спросил его светлость, продолжая свою работу. Пальцы старика начали двигаться вроде бы побыстрее, теперь он трудился как раз над спиной и шеей Блейда.

— Нет, сэр.

«Сказать или не сказать?» — подумал он про себя. Напоминание может быть воспринято как обидный намек. Никому не хочется стареть, а восемьдесят четыре — это не просто старость… Это глубокая старость! Дж., своего непосредственного шефа, который был почти на десять лет моложе Лейтона, Блейд мог бы с полным основанием назвать стариком — вернее, старым джентльменом. Дать же определение его светлости он затруднялся. Более всего тот походил на дряхлого скорченного горбатого гнома в посеревшем от пыли лабораторном халате, из карманов которого торчали карандаши, отвертки и потрепанные блокноты.

— Юбилейный старт, — произнес Лейтон, закрепляя липкой лентой очередной электрод. — Двадцатый! Напомните-ка, мой дорогой, куда состоялась наша десятая экспедиция?

— Талзана, ноябрь семьдесят второго, — ответил Блейд, определенно решив поинтересоваться черным и синим проводками. Неровен час, и…

Он раскрыл было рот, но Лейтон перебил его.

— А, первое испытание телепортатора! Очень успешная попытка… масса новой информации… Вы знаете, Ричард, я думаю, что то было самое удачное, самое результативное ваше странствие. Устройства паллатов, которые вы тогда доставили, можно изучать годами… Собственно говоря, мы их уже и изучаем пять лет… Гм-м… да! Очень любопытные приборы… Конечно, наших военных больше обрадовала винтовка, добытая вами в Азалте, но если бы я рискнул показать им паллатский бластер… Нет, это было бы бессмысленно! — перебил старик сам себя. — Винтовку наши оружейные заводы смогли освоить, а воспроизвести лучевое оружие им не под силу. Даже я не понимаю, как оно действует… создать поток энергии такой концентрации… фантастика!

— Может быть, целесообразно привлечь к исследованиям американцев? — осторожно поинтересовался Блейд. Он понимал, что болтовня его светлости преследует только одну цель — снять напряжение перед стартом, которое охватывало странника все сильней и сильней. Да еще эти перепутанные проводки… Сказать или не сказать?: Лучше не надо… не стоит травмировать старика.

— Вы же понимаете, Ричард, подобные вопросы не я решаю. Я могу только рекомендовать, советовать… но когда речь идет о боевой технике такой мощи, и ваш шеф, и премьер-министр будут решительно против… — Его светлость, разогнув спину, облегченно вздохнул. — Ну, кажется, все в порядке.

Кажется? На миг Блейду почудилось, что волосы его встали дыбом. Кажется! Речь шла о его жизни, так что тут он предпочитал другие определения.

— Сэр… — начал он, но Лейтон был уже около рубильника с ребристой красной рукоятью. Охватив ее искривленными пальцами, напоминавшими крабью клешню, старик неожиданно хихикнул.

— А вы помните, Ричард, еще один юбилей? Ваш тринадцатый старт? Чертову дюжину? Дж. тогда очень переживал… Ему казалось, что дело кончится плохо… Суеверия, ха-ха!

— Но та экспедиция, в Уркху, действительно была не слишком удачной…

— Почему же? Ведь вы благополучно вернулись.

Вполне благополучно, подумал Блейд, — если не считать, что в Уркхе им едва не закусил саблезубый тигр. К счастью, он оказался глуповат… На миг странника отвлекло сладкое воспоминание о том, как хрустнул череп махайрода под ударом его каменной кирки, а в следующую минуту он услышал голос Лейтона:

— Желаю вам успешного возвращения, Ричард!

— Сэр, провода… — начал он, но рубильник уже опустился, и Ричард Блейд отбыл в небытие.

* * *

Странно, но сей раз он не чувствовал боли. Его мозг не лопнул кровавым пузырем, его тело не сплющило в блин, не раскатало между вальцами гигантского блюминга, не раздробило прессом, не рассекло на части циркулярной пилой. На него не рухнуло небо, жерло вулкана не поглотило его плоть, выплюнув в пространство смрадный пепел, и соленая вода океана не ворвалась в его горло, не заполнила легкие и желудок. Он мирно плыл в жемчужно-бирюзовой мгле, плавно покачивался, как в колыбели, — спокойный, умиротворенный, едва ли не дремлющий. Вокруг воздвигались смутные очертания чего-то знакомого, домашнего: стена с камином, окно, за которым стыл ненастный ноябрьский день, небольшой стол с тарелками и стаканами, книжные полки, кухонная плита, шкафчик, экран телевизора. Это были удивительные видения, странные фантомы, совершенно не вязавшиеся с жуткими мирами Измерения Икс, но Блейд созерцал их сквозь дрему в олимпийском спокойствии. Он знал, что это лишь сон, последнее земное «прости», и ждал, когда же на него обрушится боль.

Но боль так и не пришла.


Глава 2

Ричард Блейд завтракал. Стояли как раз те мрачные дни глубокой осени в Дорсете, когда каждое утро кажется утром понедельника, начисто пропадают закаты, восходы, летнее очарование сумерек и сутки просто делятся на время темное и чуть посветлее. Опавшая листва уже не шуршала под ногами, а противно скользила и липла к подошвам, и даже уютный коттедж Блейда, отделанное и обставленное со всеми удобствами гнездышко состоятельного холостяка, становился похожим на пансионат для лечения патологических оптимистов.

Блейд дожевывал бекон, сосредоточившись не на вкусе, а на процессе жевания — отголоски буддистской практики ранней юности. Особой перемены настроения это ему не принесло, да и апельсиновый сок почему-то отдавал мылом; что и говорить, за утреннюю почту он принялся с некоторым раздражением. Нарочно громко шурша газетами, проглядывая заголовки, незадолго останавливаясь на страницах светской хроники, он даже нечаянно порвал страницу, разделив пополам целующуюся парочку под заголовком «Счастливое бракосочетание в Хартфорде». На всю почту ушло не более получаса. Мелкие преступления, забастовка докеров, свадьбы, финансовые новости — все было просмотрено, отфильтровано и запомнилось чисто автоматически.

Видимо, этот конверт лежал в одной из газет и выпал, когда Блейд перелистывал страницы, — поэтому, вставая, он чуть на него не наступил. Плотный небольшой пакетик цвета слоновой кости, без адреса, только с именем, напечатанным мелким необычным шрифтом: «Ричарду Блейду, эсквайру, в собственные руки».

Далее произошло то, что более мнительный человек принял бы за знак свыше, знамение судьбы. В тот момент, когда Блейд наклонился, чтобы поднять конверт, из-за туч вытянуло солнце, столь же редкое в это время года в Дорсете, как северное сияние в тропиках. Луч прошел через окно, упал точнехонько на конверт, и на секунду показалось, что тот светится изнутри. Блейд даже замер на мгновение, но то был не испуг, а, скорее, рефлекторная реакция профессионала на необычное явление. Через секунду все очутилось на своих местах — солнце пропало, конверт остался, и Блейд взял его в собственные руки.

Но далее началась полнейшая чушь. Дьявольщина, больше всего это походило на дурацкий розыгрыш! Письмо гласило:

«27 ноября, Хартфорд.

Дорогой Дик!

Примите мои глубочайшие извинения за продолжительный перерыв в нашем общении. Должен заметить, что лишь одно оправдывает это молчание: серьезная работа вынудила меня надолго уединиться от общества.

С искренней радостью могу сообщить Вам, что, наконец-то я выполняю свое давнишнее обещание. Не могли бы Вы так скорректировать свои планы, чтобы погостить в моем поместье Блоссом Хиллз в Хартфорде с 21 по 25 ноября?

Искренне надеюсь на скорую встречу».

Блейд перечитал послание второй раз и хмыкнул: если не вспоминать о знакомых девушках, последний раз дорогим Диком его называла тетушка Эстер в 1939 году. Но больше всего его поразила подпись. Неровным старческим почерком внизу листа было накорябано: «Сердечно Ваш, лорд Лейтон»! Еще раз осмотрев письмо, он не обнаружил никаких объяснений или даже намеков, с чего бы это «самому главному умнику в Англии», как выражался Дж., его шеф, пришло бы в голову в столь любезных выражениях писать сотруднику секретной службы, да еще и приглашать «погостить»!

«У него, оказывается, даже поместье есть, — рассеянно подумал Блейд, — а я-то думал, что он так и живет в подвалах Тауэра, словно старая крыса». Он тут же выругал себя за «старую крысу» — лорд Лейтон всегда был для него авторитетом, несмотря на свои неожиданные и весьма рискованные проекты, зачастую грозившие Блейду смертью.

Поместье! Блоссом Хиллз — Цветущие Холмы! Он покачал головой, пытаясь припомнить, говорил ли что-нибудь по этому поводу Дж. Нет, ничего и никогда! Да и сам Лейтон не упоминал ни о чем подобном.

Второй его мыслью было — провокация. С сотрудниками секретной службы Ее Величества не переписываются так запросто, словно дядюшка с племянником! Но кто и с какой целью мог его провоцировать? Свои дела в МИ6А, в подразделении, где проходила его служба — по крайней мере, формально, — он благополучно завершил. Естественно, что любой разведчик, тем более высококлассный специалист, выполняя свою работу, не может не оставить обиженными некоторое количество людей. «Не розочки сажаем!» — как сказал однажды в сердцах Дж. Однако, поразмыслив минуту-другую, Блейд решил, что даже самый неглупый из его потенциальных противников не стал бы затевать такую сложную интригу. Зачем? Чтобы выманить таким образом его из дома? Но он каждое утро пробегал пять миль по лесу без всякой охраны… Выявить его участие в экспериментах лорда Лейтона? Вряд ли…

Что-то было здесь не так, и рука Блейда уже потянулась к трубке телефона — красного, прямой связи с кабинетом Дж., — но звонить шефу он не стал. Кроме соблюдения субординации, хороший агент должен с ходу понять правила игры, принять их или переиначить себе на пользу. И если приглашение пришло по почте, то следовало либо ответить тем же, либо собираться и ехать. Писать письмо лорду Лейтону утром двадцать первого ноября было бы очевидной глупостью, и потому через десять минут Ричард Блейд, достав с полки великолепно отпечатанный атлас дорог, уже выяснил кратчайший путь до Хартфорда. Еще через полчаса деревья дорсетского парка уже полностью скрыли его машину, удалявшуюся на север.

* * *

Вот уже около четверти часа Ричард Блейд стоял перед домом лорда Лейтона. Впрочем, назвать это необыкновенное строение, у застекленной галереи которого замер гость, просто домом было бы трудно. Привратник, открывший ворота перед машиной Блейда, казалось, только что сошел со страниц романов Диккенса, а в его единственной фразе: «Прошу, мистер Блейд, его светлость вас ожидает» — сосредоточился, видимо, весь классический английский язык.

От ворот начиналась длинная тисовая аллея, и Блейд, сбросив скорость, с удовольствием рассматривал старый парк по обе стороны дороге. Осенние заросли папоротника напомнили ему детство; к их дому в Ковентри тоже вела прямая дорожка, по которой они с отцом прошли не один десяток миль, обсуждая свои серьезные мужские дела — отец всегда обращался с юным Ричардом как с равным. От этих воспоминаний внутри как будто потеплело, и, выходя из машины, Блейд почти не чувствовал той типичной английской сырости, которая вот-вот готовилась превратиться в не менее английский типичный туман и скрыть великолепный замок, старые стены, увитые уже потемневшим плющом, и траву на центральной лужайке, при виде которой сразу представлялся особый слуга, подстригающий ее маникюрными ножницами.

Поместье действительно располагалось на холмах, и Блейд попытался представить себе, как очаровательно здесь должно быть летом, когда все эти пригорки и горушки находятся в цвету. Наверняка они оправдывали свое название! Заметно было, что само здание не раз перестраивали — старинные сооружения не имели таких огромных окон и застекленных галерей. И уж совершенно точно, владельцы старинных замков не скакали по персидским коврам в уздечках с бубенчиками.

Все пятнадцать минут Ричард Блейд зачарованно наблюдал за его светлостью лордом Лейтоном, изображавшим лошадку в компании двух прелестных ребятишек лет четырех-пяти. Это была совершенно невероятная сцена! Абсолютно невозможная! И, тем не менее, он был вынужден поверить своим глазам. Изуродованное тело старого Лейтона вытворяло чудеса, а его скрюченные конечности и горб, казалось, ничуть не смущали ни маленького черноволосого наездника, ни кукольного вида девочку со светлыми кудряшками, и кружевным платьем с такими оборками, что вся она казалась словно покрытой хлопьями пены.

Внезапно игра оборвалась, и мальчик, резко обернувшись, посмотрел прямо в глаза гостю. Непонятно, что так поразило Блейда в этом взгляде, но ощущение было такое, как от несильного толчка в грудь.

Через секунду лорд Лейтон уже спешил к стеклянной двери, на ходу срывая с себя уздечку.

— Здравствуйте, Дик, здравствуйте, мой дорогой, — произнес он, ничуть не смущаясь необычности ситуации. — Вы, я вижу, получили мое письмо и приглашение? Мистер Дж. уже в курсе и совершенно согласен с тем, что вам необходим небольшой отдых. Надеюсь, я не нарушил никаких ваших планов?

«Вы с мистером Дж., кажется, задались целью всю жизнь разрушать мои планы», — подумал Блейд. Странности этого дня уже начинали раздражать его; насколько он помнил, Лейтону никогда не приходило в голову звать его Диком — так же, как и Дж. — «мистером». Как любой сильный человек, привыкший ориентироваться в экстремальных ситуациях, он зачастую терялся, когда необычность проявлялась в повседневной жизни. Довольно естественная реакция — представьте себе, к примеру, что однажды утром ваше отражение в зеркале, независимо от вас, вдруг скорчит рожу, а только что сделанный бутерброд укусит за палец!

Лорд Лейтон тем временем, деликатно поддерживая «дорогого Дика» за локоть, вводил его в дом, светски справляясь о дороге, багаже, самочувствии и погоде в Дорсете. Дети стояли рядом, настороженно разглядывая незнакомца. Блейд автоматически отметил про себя, что мальчик стоит чуть впереди, загораживая девочку плечом. Что-то очень мужское и до боли знакомое было в этой позе и в этом серьезном взгляде.

— Позвольте представить вам, — церемонно начал Лейтон, подходя к детям, — мисс Дороти Далтон и мистера Джеймса Лорда. Мои внучатые племянники, Дик. А это — мистер Ричард Блейд, мой большой друг, — произнес он, кивнув ребятишкам.

Оказывается, у старика есть родственники, подумал Блейд, наклонившись и пожимая руку мальчугана.

Ладошка его была сухой и горячей, и видно было, что Джеймс очень старался покрепче пожать руку гостю. Дороти сделала книксен и без всякого вступления выпалила:

— Дедушка обещал, что купит нам таксу!

— Неправда, — тут же вступил в разговор мальчик, — я же хочу фокстерьера!

Сразу начался страшный гвалт, и Блейд порадовался про себя, что правильно выбрал профессию, став разведчиком, а не воспитателем в детском саду.

— Они спорят по любому поводу, — улыбаясь, заметил лорд Лейтон, отводя гостя в сторону. — Но победителем всегда выходит Дороти. Для такой маленькой девочки у нее очень сильный характер! Я думаю, придется все-таки покупать таксу.

Услышав последнюю фразу дедушки. Дороти издала торжествующий вопль и, схватив Джеймса за руку, снова подошла к Блейду. Вид у нее был очень трогательный, но решительный.

— Дедушка, можно я спрошу мистера Блейда?

— Конечно, моя милая, но не занимай его надолго разговорами. Мистер Блейд устал с дороги, да и вам скоро пора спать.

— Хорошо, хорошо, я быстро! Мистер Блейд, вы играете на фортепьяно?

— Хм-м… Нет, детка.

— А вы любите овсянку?

— Увы, терпеть не могу.

— А по деревьям вы лазаете?

— Приходится иногда, — вконец растерявшись, признался гость, еще не понимая, к чему ведет столь серьезный допрос.

— Вот видишь, дедушка, мистер Блейд все делает неправильно, а вон какой он сильный и красивый!

— Но, Дороти, — терпеливо возразил лорд Лейтон, — ты же еще совсем небольшая девочка, и к тебе другие требования: ты должна хорошо себя вести, учиться, слушаться учителей… Да, да, и овсянку тоже есть, чтобы стать настоящей леди.

— Я не хочу становиться леди! — девочка даже притопнула ногой. — Мы с Джеймсом хотим стать разведчиками!

— Девчонки разведчики не бывают, — опять вмешался мальчик, выдергивая руку.

К счастью, нового спора не последовало, потому что лорд Лейтон позвонил в колокольчик и сообщил, что даже будущие разведчики, независимо — мальчики они или девочки, должны пожелать всем спокойной ночи и отправляться спать.

Детей увела строгого вида женщина в ослепительно белом фартуке. Лорд Лейтон оживленно обсуждал с мажордомом, крошечным человечком с черными усами, меню предстоящего ужина. Вся атмосфера этой старинной усадьбы располагала к отдыху и покою, и, судя по долетавшим до Блейда французским названиям блюд, ужин обещал быть великолепным. Он даже постарался искренне поверить в то, что ему действительно представилась возможность отдохнуть.

— Позвольте предложить вам небольшую экскурсию по дому, — его светлость сделал приглашающий жест в сторону шаровой деревянной лестницы.

Поднявшись по ступенькам, они прошли мимо нескольких потемневших от времени портретов в тяжелых рамах, висевших на стене.

— Мои благородные предки, — с достоинством произнес лорд Лейтон, не останавливаясь, но указывая на них рукой.

Блейд почувствовал, как волосы у него поднимаются дыбом. У Лейтона — того Лейтона, которого он знал уже без малого десять лет — не имелось никаких благородных предков! Он получил дворянство где-то перед войной или после нее за работы в области радиолокации.

Повернув направо, в небольшой коридор, они остановились у дубовой двери.

— Это ваша комната, Дик. Сейчас здесь затопят камин. — Лейтон открыл дверь, пропуская гостя вперед. Огромная кровать под балдахином, тяжелые портьеры и застоявшийся воздух не наводили на мысль об уюте. Блейд решил, что дело здесь еще и в привычке, и люди, обитавшие в этом замке несколько столетий, имели, наверное, свои представления о комфорте. К тому же хорошо натопленный камин и сытный ужин обещали улучшить впечатление.

— Бели вам что-нибудь понадобится, можете вызвать слугу вот этим колокольчиком. — Лорд Лейтон указал на шелковый шнур, свисавший справа от двери. — Хотите отдохнуть перед ужином или продолжим экскурсию?

Блейд смутно себе представлял, как можно «отдохнуть перед ужином», и отказался. Тут он вспомнил, что в подобных домах положено, кажется, переодеваться к столу, и, взглянув на свои дорожные брюки, пожалел, что не взял хотя бы костюма. Его светлость, догадавшись о сомнениях гостя, повел его дальше, деликатно ворча на ходу:

— Оставим церемонии, дорогой Дик, и не будем превращать приятный процесс еды за дружеской беседой в викторианский ритуал!

Показывая дом, престарелый лорд с особой гордостью продемонстрировал свою коллекцию оружия, занимавшую целую стену в библиотеке. Некоторые экспонаты он даже снимал со стены, не замечая, как тускнеют великолепные шпаги и кинжалы в его уродливых старческих руках. Один из старинных мечей привлек внимание Блейда; он удивительно точно пришелся ему по руке, и гость не отказал себе в удовольствии несколько раз со свистом рубануть воздух.

— Да, — тихо произнес Лейтон, казавшийся сейчас еще меньше и старше, — мы всегда больше всего любим и восхищаемся тем, чего лишены сами.

Блейд представил, какой контраст представляет он сам, сильный, мускулистый и загорелый красавец с мечом в руках, этому горбатому старику с изуродованными полиомиелитом руками — и почти устыдился своего порыва. Пожалуй, он взялся за меч только чтобы скрыть изумление — Лейтон, его Лейтон, никогда не интересовался холодным оружием.

— Я горжусь вами, Дик, — торжественно продолжал хозяин, словно не замечая смущения разведчика, и Блейд подумал, что в своем замке старик разговаривает как настоящий лорд. — Да, горжусь! Вы представляете собой тот идеал, который носит в душе каждый мужчина.

К счастью, дальнейшее обсуждение достоинств Блейда прервал гонг. Они поспешили в столовую.

За ужином, весьма роскошным, если не сказать больше, гость удачно направил сентиментальные настроения хозяина на детей.

— Да, да, очаровательные ребятишки, хотя я совершенно не умею с ними обращаться, — оживился Лейтон. Эти странные перепады его настроения все больше и больше настораживали Блейда. — Дороти и Джеймс живут здесь постоянно, у них прекрасные воспитатели и учителя. Джеймсу через два года придется поступить в закрытую школу, а что делать с Дороти, я пока не решил. Что делать с девочками, мой дорогой? Понятия не имею… Она, видите ли, сирота. Ее мать, моя племянница Агнесс, умерла при родах, а отец — ваш, кстати, коллега — погиб за месяц до рождения девочки. Такая вот трагичная история.

— А Джеймс? Он ведь тоже ваш внук? — вежливо поинтересовался Блейд.

— Нет, нет, — Лейтон понизил голос, — с Джеймсом история совершенно другая. Это держится в строжайшей тайне… надеюсь и на вашу порядочность, Дик… Конечно, мальчик считает, что Дороти его кузина, но… он… видите ли, он — подкидыш.

— Подкидыш?

— Да, совсем как в авантюрных романах. Горничная нашла его на ступеньках у центрального входа через неделю после рождения Дороти.

— В плетеной корзине, в кружевных пеленках с монограммой и золотым медальоном?

— Нет, не в корзине, просто в пеленках. Его подкинули, видимо, за несколько минут до появления служанки. Ребенок был теплый и не плакал. Мы обыскали парк, но никого не нашли. Я даже подозревал слуг, но здесь работают уже несколько поколений только надежные проверенные люди, и такого себе позволить никто бы не мог.

— Ну, а дальше? — Блейд вдруг почувствовал искренний интерес к этому странному Лейтону — вернее, к новой и неожиданной его ипостаси — и к историям, которые тот готов был поведать.

— Поиски матери ничего не дали, этим занималась даже местная полиция… а потом мы так привыкли к малышу, мне стало жаль отдавать его в сиротский приют… Так что я оставил мальчика у себя. Я решил, что детям вместе будет веселее… Вы уже пробовали «Божоле», мой дорогой? Попробуйте, французские вина — моя слабость.

Ужин продолжался довольно долго. Лорд Лейтон — были ли тому причиной стены родового замка или тонкий вкус французских вин — предстал перед Блейдом совершенно иным человеком, чем ученый муж в подвалах Тауэра. Ни слова не было сказано о работе или новых экспериментах, однако гость, наслаждаясь великолепной кухней, приятной беседой или смеясь над очередным анекдотом, несколько раз ловил на себе серьезный взгляд хозяина. Это мешало полностью расслабиться, но в то же время ничто не заставило бы Блейда прервать беседу и спросить напрямик о цели своего пребывания в поместье Цветущие Холмы.

Ужин закончился. Лорд Лейтон, пожелав гостю спокойной ночи, отправился спать. На камине старинные часы мелодично пробили четверть. Четверть одиннадцатого! От перспективы лечь в постель в такую рань и очутиться в одиночестве в огромной кровати с балдахином Блейда кинуло в дрожь. «Какой идиот может назвал, это отдыхом?» — злясь на весь мир, он решил еще раз полюбоваться коллекцией оружия. Выйдя в коридор, Блейд через пять минут понял, что заблудился. «А вдруг в этих замках гостям не положено бродить по дому после десяти вечера? Что, если это — привилегия фамильных привидений?» От этих мыслей ему стало весело, и тут, открыв очередную дверь, он понял, что нашел наконец библиотеку. На столе стояла свеча, а в кресле сидело древнее сморщенное привидение и читало книгу.

— Заходите, Дик! Я знал, что оружие все равно приведет вас сюда!


Глава 3

Лорд Лейтон встал, закрыл книгу и повернулся к гостю.

— Люблю читать при свечах, но вам, наверное, лучше включить люстру? Хотите еще раз осмотреть коллекцию?

— Простите, сэр, но больше всего я хочу выяснить, что все это значит и в какую очередную авантюру вы меня втягиваете, — голос Блейда звучал немного резковато, но сейчас с Лейтоном разговаривал уже не гость, а агент секретной службы; в том, что скоро понадобятся его профессиональные навыки, разведчик уже не сомневался.

Его светлость опустился обратно в кресло. Резкие тени придавали его лицу мрачное выражение колдуна-алхимика, но Блейда поразила какая-то неуверенность в его взгляде и то, как Лейтон начал говорить.

— Видите ли, Дик, ситуация, о которой я хочу вам рассказать — да, пока просто рассказать, я не делаю вам никаких предложений и, тем более, не даю никаких заданий… Эта ситуация уже, собственно говоря, вышла из-под контроля… Я беру на себя огромную ответственность, даже нет, пока не беру, но если возьму, это будет чудовищная ответственность… Господи, что я говорю — это не по силам одному человеку! Если бы вы приехали завтра, этот разговор бы уже не состоялся…

Блейд с трудом сдерживал желание подойти и хорошенько встряхнуть его светлость вместе с креслом. Наконец лорд немного успокоился, его речь приобрела связность, но то, что он поведал, привело гостя в полное замешательство.

— Понимаете, Ричард, сейчас я уже нахожусь на столь высокой ступени доверия у кабинета Ее Величества, что могу просить о некоторых льготах при проведении моих экспериментов — даже о некотором отступлении от жестко установленных норм секретности… — Блейд внутренне поморщился от столь витиеватой фразы. — Я имею в виду разрешение на установку в подвале моего замка компьютера, аналогичного тому, что находится в Тауэре. О тайном подземелье под нами — я даже не смог выяснить, какого оно века — знаю только я и несколько доверенных сотрудников, которые монтировали оборудование. Теперь о нем знаете и вы. Я не молод, не отличаюсь крепким здоровьем, работа — это моя жизнь, и я не хотел бы терять время даже во время небольшого отдыха со своими внуками. Но я никогда бы не подумал, какой сюрприз преподнесет эта новая установка! Видите ли, я ее слегка модернизировал… И во время исследований параллельных миров совершенно случайно я… — он задумчиво уставился в пол и произнес словно бы про себя: — Видимо, какие-то флуктуационные процессы… это могло произойти даже от перепада напряжения в сети… Короче, Дик, я получил возможность наблюдать некую реальность, и компьютер показывает ее полную идентичность нашему миру.

Поразительно! Блейд коснулся висков, на которых выступила испарина. Параллельные миры и возможность их прямого наблюдения его сейчас совершенно не интересовала; поразительно было другое — то, что Лейтон установил в подвале своего замка какой-то агрегат совершенно секретного назначения. Без охраны, без надлежащего оборудования, без… Это было невероятно, потому что было невероятно! Знает ли об этом Дж.?

— Вы хотите сказать, что вместо параллельного попали в наш мир? Для этого вовсе не нужен компьютер, — хрипло пробормотал Блейд, пытаясь скрыть свое замешательство.

— Разумеется, нет! Вам не нужен компьютер для того, чтобы находится в данном отрезке времени.

Лорд Лейтон помолчал, словно ожидая, что гость сам закончит его мысль.

— Сейчас вы скажете, что изобрели машину времени, — Блейд вдруг понял, что нервно улыбается.

— С удовольствием сказал бы, мой дорогой, но, строго говоря — да и в обывательском смысле слова, — моя новая установка не является машиной времени. В тот момент я как раз экспериментировал с обратной связью… видите ли, я хотел получить изображение одного из миров, куда отправлял вас раньше. Довольно долго ничего не получалось, как вдруг на экране я увидел комнату, людей, услышал их разговоры и, после некоторых наблюдений, догадался, что вижу — вижу наше будущее! Мой замок через двадцать три года, представляете? Изменить место или время наблюдения я не могу — просто пока не знаю, как это сделать. Я так и оставил машину включенной: ведь это чистая случайность… боюсь, я не смогу снова поймать нужный режим. Так что, Ричард, сейчас у меня в компьютере — наше будущее! Мир, живущий параллельно нашему времени!

— И что вы собираетесь делать? А главное — при чем здесь я? — Блейд приподнял бровь. — Не собираетесь ли вы закинуть меня в это будущее? Не вижу в том никакого смысла… Лет двадцать — двадцать пять я постараюсь прожить и сам.

— Все, не так просто, мой дорогой. Из обрывков разговоров, которые я услышал, можно заключить, что в некоторых странах — я точно не знаю, в каких — лет через пятнадцать исследования темпоральных процессов все-таки приведут к изобретению машины времени. Да, той самой, описанной в фантастических книгах, позволяющей перемещаться в выбранный момент прошлого или будущего! Возможно, моя установка даст толчок в этом направлении, не знаю… Ясно только, что Великобритания входит в список стран, готовых подписать Всемирную Темпоральную Конвенцию. Это будет один из самых гуманных актов человечества! Простите за высокопарные слова, Дик, я так волнуюсь… Сколько исторических загадок будет решено! Люди смогут, наконец, ознакомиться с подлинной Историей, Историей с заглавной буквы… Но человек слаб, он вечно недоволен собой, и слишком велико будет искушение вмешаться и исправить ошибки прошлого. К счастью, люди вовремя одумаются и поймут, какую чудовищную силу могут выпустить на волю — и, пожертвовав возможностью знать всю историческую правду, прекратят исследования в области хроноперемещений.

Последние слова лорд Лейтон произнес стоя и таким тоном, как будто уже провозглашал великую Конвенцию перед всем человечеством.

Ричард Блейд уже не смеялся и даже не улыбался. Мысли вертелись в его голове нескончаемым калейдоскопом, но ярче всего ему почему-то виделся старый ученый, сидящий у экрана, где шел фантастический сериал из жизни будущего. Кажется, что-то подобное уже было — когда сошел с ума целый город, принявший радиопостановку уэллсовской «Войны миров» за реальный репортаж о высадке марсиан.

— Вы мне не верите, — вдруг с горечью сказал Лейтон. — Вы, мой друг, — человек, который повидал столько иных миров, — не можете представить себе реальный мир будущего, земного будущего, через двадцать лет!

— Могу, — Блейд виновато заерзал в кресле. — Но вы ведь чего-то не договариваете, сэр! А я хочу знать все.

— Все… — эхом отозвался ученый. — Все… Хорошо, слушайте! В том будущем, которое сейчас живет параллельно с нами в моем компьютере. Конвенция будет подписана через два дня. Но до этого некие силы предпримут попытку воздействия на прошлое. И наш привычный мир исчезнет. Понимаете, исчезнет! Я не знаю, что появится взамен, но явно что-то ужасное. Они же совершенно сумасшедшие!

— Они?

— Да, эта шизофреническая организация, взявшая на себя ответственность за судьбы мира! Я не знаю подробностей их заговора, что и где они собираются менять, но все дьявольски хитро рассчитано… это они умеют.

— Кто они? Какая организация?

— Да феминистки, истерички эти вздорные! Историю изменить захотели! Вечный матриархат себе устроить! — лорд Лейтон разгорячился. — Ричард, вы должны спасти мужчин! Нет, вы должны спасти человечество!

Дело начинало чуть-чуть проясняться, но Блейду все же не очень нравилось, как часто упоминается в разговоре человечество. Оно было слишком общей и абстрактной категорией, а он всегда предпочитал теории практику.

— Я готов, сэр… Но мне хотелось бы знать, чем конкретно я могу помочь.

Лорд Лейтон подошел к разведчику ближе, и тот заметил, что весь запал старика угас. Теперь перед Блейдом стоял очень уставший человек и, судя по выражению лица, ему предстояло принять трудное решение. Но он его принял! Совершенно будничным голосом его светлость произнес:

— Ричард, я посылаю вас в будущее, где вы должны помешать выполнению преступных замыслов феминисток. Вероятно, вам придется иметь дело с руководительницей организации. Методы воздействия выбирайте сами, но заговор должен быть сорван! И, хоть это звучит парадоксально, постарайтесь свести контакты с людьми будущего к минимуму. Не удаляйтесь от замка, поле действия моего экрана очень ограничено. На выполнение задания у вас сутки. Можете считать это официальным служебным поручением, чтобы никакие личные мотивы, никакие привязанности не помешали вам. — Старик помолчал, а затем, давая понять, что разговор окончен, добавил:

— Сейчас я порекомендовал бы вам отдохнуть. К работе мы приступим завтра, в семь ноль-ноль. Спокойной ночи.

Взяв свечу в руки, он направился к двери. При словах «служебное поручение» Блейд почти автоматически поднялся и слушал стоя. Его вопрос прозвучал уже в спину уходившему Лейтону:

— Простите, сэр, что означают в данном случае «личные мотивы»?

— Только то, — без выражения ответил его светлость, — что глава этой проклятой организации — моя внучатая племянница Дороти Далтон.


Глава 4

Во время завтрака, прошедшего в полном молчании, Блейд пытался ощутить в себе привычный подъем, как это обычно бывало перец выполнением опасных заданий, но совершенно безуспешно. Слишком много вопросов вертелось у него в голове; например, где он будет искать Дороти Далтон, если нельзя удаляться от замка? Успеет ли он все сделать за сутки? И главное — что нужно делать? Раньше он никогда не имел дела с феминистками и, зная только понаслышке об этом довольно агрессивном движении, относился к нему с чувством недоумения и даже брезгливости. То было нормальной мужской реакцией на женщин, занятых не своим делом. Ему феминистки представлялись недалекими существами среднего пола, обделенными природой, обиженными на весь свет и желавшими установить матриархат. А матриархат Ричард Блейд явно не одобрял.

Лорд Лейтон позвонил в колокольчик и строго сказал появившемуся слуге:

— Мистер Блейд сегодня будет работать в библиотеке, и я убедительно прошу вас проследить, чтобы ему никто не мешал. Без вызова не являться. Не забудьте, что дети сегодня уезжают в гости с мисс Пилл, приготовьте им все в дорогу. Я буду сегодня очень занят и не смогу с ними проститься. Вы свободны.

В библиотеке, куда они отправились после завтрака, Лейтон вначале тщательно завернул все шторы, а потом подошел к одной из книжных секций и повернул стоявшую наверху маленькую нефритовую фигурку Будды. В открывшемся проходе разведчик увидел ярко освещенную лестницу, ведущую вниз.

— Проходите, Ричард, полка через минуту сама встанет на место.

* * *

Он снова сидел в знакомом кресле, похожем на электрический стул. Ощущения на сей раз были как при «болтанке» в самолете — все время глохли уши, в голове гудело, желудок метался, как зверь в клетке. Потом Блейд начал терять сознание — медленно и постепенно отключались чувства. Последнее, что оставалось дольше всего — это гладкий подлокотник кресла и провода, щекочущие шею. Он ощущал себя крохотной искоркой разума, затерявшейся где-то в огромной Вселенной. «Как мышь в амбаре, — произнес кто-то, — или как светлячок в стогу». «Красиво», — спустя мгновение заметил тот же голос. «Кажется, я говорю сам с собой, — подумал Блейд. — Надо открыть глаза».

Где-то распахнулась дверь, вспыхнул ослепительный свет, Ричард Блейд пришел в себя и сел в кровати. В первую секунду его ужаснула мысль, что он проспал нечто важное, однако то, что находилось вокруг, не оставляло сомнений — машина лорда Лейтона сработала.

Во-первых, в окно били яркие лучи солнца. «Неужели мы скоро научимся регулировать климат?» — с интересом подумал Блейд, все отчетливей и отчетливей осознавая, что попал в будущее. Во-вторых, прямо напротив кровати в высокой нише стоял телевизор. Прогресс — великая вещь; на этой не особо оригинальной мысли пришлось остановиться, потому что в тот же момент Блейд понял, что находится в постели не один. Сказать, что для него пробуждение рядом с девушкой — событие необычное, значило сильно погрешить против истины. Однако, в отличие от многих других лиц мужского пола, секретным агентам Ее Величества положено знать, с кем они просыпаются в одной постели. К сожалению, это ему было не известно.

Блейд был совершенно нагим. Легкая простыня едва прикрывала девушку, лежавшую на боку, спиной к нему. Черный шелковый халат был небрежно брошен в ногах, светлые волосы разметались по подушке. На маленькой прикроватной тумбочке лежал пистолет. Ощущая всю нелепость ситуации, Блейд попытался встать, и тут же даже не услышал, а затылком почувствовал какое-то движение. Обернувшись, он увидел еще более интересную картину: простыня уже ничего не прикрывала, светлые волосы упали на лицо, а пистолет сжимала тонкая женская ручка.

Он знал совершенно точно, что в подобных случаях, когда на тебя направлено оружие, лучше не делать резких движений. Судорожно пытаясь подобрать слова, чтобы хоть как-то разрядить ситуацию, он одновременно пытался представить, что случится с человеком, если его прикончат в будущем. Пауза затягивалась. Девушка, видимо, стрелять не собиралась. Она убрала волосы со лба тем неуловимым и истинно женским движением, которое всегда восхищало Блейда, и посмотрела ему прямо в глаза.

В жизни разведчика встречались разные женщины. Голые и одетые, с пистолетами и без, аристократки и танцовщицы, голубоглазые и кареглазые, но такой бури, которая прошла по лицу сидевшей напротив красавицы, он не видел никогда. Изумление, ужас, страсть, ненависть! Но более всего Блейда поразило то, что девушка его, совершенно очевидно, узнала. Теперь ее серые глаза смотрели жестко и зло:

— Вот так теперь встречаются заклятые враги, — произнесла она, встав с кровати и отступая к окну. — Предупреждаю: у меня отличная реакция, так что не смей рыпаться и отойди к стене. И можешь прикрыться, мне абсолютно неинтересно созерцать твои мужские достоинства! — Тут в физиономию Блейда полетела скомканная простыня. Насчет своих собственных достоинств у этой девицы было, видимо, другое мнение, потому что халат она не надела, а продолжала стоять у окна, не опуская руку с пистолетом.

— Мне нужно было сразу понять, что такого проныру, как ты, нужно опасаться не на людных улицах, а в собственной постели! Ловко сделано! Не спрашиваю, как, — ты у нас дока в таких делах, верно? Что собираешься делать дальше?

Это был самый интересный вопрос в данной ситуации. Блейд прикинул расстояние до окна — в прыжке разоружить ее не удастся, и к тому же мешала стоявшая между ними кровать.

— Да, не перепрыгнешь, — насмешливо сказала девушка, явно угадав его мысли. — А ты ложись! Устраивайся поудобней. Тебе ведь наверняка говорили, что ты умрешь не в своей постели. Могу предложить свою.

Не зная сам, зачем он это делает, и при этом чувствуя себя полным идиотом, Блейд снова опустился на кровать. Он уже понял, что попал в самую точку, туда, куда надо, — а именно в постель Дороти Далтон, белоснежного создания, которое он лицезрел в гостиной лорда Лейтона меньше суток назад. Правда, тогда ей было года четыре или пять, и любые ее шалости карались лишь притворно строгим взглядом доброго дедушки. Сейчас же стоящая у окна молодая женщина готовилась стать мировой преступницей, изменив ход истории; к тому же, судя по пистолету в ее руках, судьба самого Ричарда Блейда тоже была под вопросом.

Дороти совершенно не подходила под тот неаппетитный образ феминистки, который нарисовал себе разведчик, и это сбивало с толку. Всегда трудно иметь дело с противником, к которому испытываешь симпатию! Блейд даже засомневался на мгновение, не сказать ли ей откровенно: «Слушай, детка, положи пистолет и давай поговорим, обсудим эту затею с машиной времени. Может, и не надо трогать прошлое?» Однако по ее виду он понял, что девушка не расположена вести задушевные беседы.

Удивительно, что ни одна из стоявших сейчас перед ним проблем по-настоящему не трогала Блейда. Кто-то серьезный и настойчивый, запрятанный где-то глубоко внутри, пытался сосредоточиться, принять решение и действовать. «Действуй же, — говорил внутренний голос, — действуй! Ты здесь один, ты должен спасти мир! Ты прекрасно понимаешь, что природа, разделив людей на мужчин и женщин, все сделала правильно, дав каждому свои права и обязанности. Куда-то не туда занесло нашу цивилизацию, если женщины начинают заниматься не своим делом! Ты не должен ничего исправлять, ты просто поможешь истории идти своим путем… Но помни, что перед тобой — женщина. Не опустись до войны с ней. Не предавай себя!»

Одно из главных качеств хорошего разведчика — это умение расслабиться. Блейд несколько раз глубоко вздохнул, потянулся и, поудобнее устроился в постели, заметив, однако, как дрогнул пистолет в руке его прелестного противника.

— Наглец! Ты еще смеешь потягиваться в моей кровати! — Она, видно, запамятовала, что только что отдала приказ вести себя непринужденно. — Мерзавец! Именно таким я и представляла себе суперагента! Бесцеремонным и лживым! К сожалению, у тебя осталось не так уж много времени, чтобы понежиться в постели! И, боюсь, ты не получишь никакого удовольствия! Через двадцать минут я пристрелю тебя, и с огромной радостью! Во-первых, потому, что я скажу тебе, что я о вас всех думаю, а во-вторых, я спокойно сделаю свое дело, и единственный человек, который мог бы мне помешать, останется в моей комнате с аккуратной дыркой… Ну, мистер Ричард Блейд, где бы вы хотели иметь эту аккуратную дырку? Здесь? Или здесь?

Блейд не хотел рисковать ни лбом, ни грудью, которой она коснулась дулом пистолета. И ему чертовски нравилась эта девушка, которая собиралась его убить! Кстати говоря, он сам неплохо умел обращаться с оружием и, побывав не в одной переделке, с трудом мог себе представить, как можно выстрелить в лежащего человека, который не оказывает никакого сопротивления. «Неужели за эти двадцать — или сколько там? — лет я так успею ей насолить? Интересно, чем?» — подумал он и тут же решил, что перед ним телепатка, потому что Дороти вдруг прошипела:

— Ненавижу тебя… Ненавижу именно за то, что любила! Ты — пресытившийся искатель приключений, жалкий авантюрист, а вовсе не герой! Нас с Джеймсом с детства воспитывали на твоем примере! Ричард Блейд — один из тех, на ком держится наша безопасность! Трон Ее Величества стоит на плечах таких, как Ричард Блейд! Сколько я подобной чуши выслушала в детстве! Даже написала тебе слезливое письмо, романтическая дурочка! Интересно, что ты с ним сделал?

Блейд хотел сказать, что для ответа на сей вопрос его нужно, как минимум, оставить в живых и вернуть в прошлое, но не произнес ни звука,

— Конечно, молчишь! Ненавижу это ваше вечное молчание тогда, когда надо говорить, и ваши словесные потоки вонючей бурды, когда нужно помолчать! Вот ваш портрет: какой-нибудь полупьяный политик, который первую половину жизни был озабочен прыщами и картинками в порножурналах, а во вторую — вершит государственные дела и платит бешеные деньги своему психоаналитику, который лечит его от импотенции! Конечно, ты от этого далек. Ты — супермен, элита, с твоими данными и жизненным опытом! Наверно, ты гордишься собой, называя свои дурацкие похождения подвигами! Все играешь в секретность, как мальчишка, насмотревшийся боевиков… А ты сделал хоть одно нормальное, полезное дело? Не абстрактно полезное, во имя какой-то высокой, никому не видимой цели, а реальное — реальному человеку? Ты сделал счастливой хоть одну женщину? Да ты вообще знаешь, что такое счастливая женщина?

Наступила недолгая пауза. Блейд честно пытался вспомнить, говорили ему женщины о счастье или нет. Ну конечно, этот горячий шепот, переходящим в стон, эти быстрые тихие слова, срывающиеся с сухих от страсти губ… Да, конечно, он знал женщин, которые были счастливы с ним. Внезапно он вспомнил Зоэ, Зоэ Коривалл, ее серьезный вопрошающий взгляд, ее необычную, тревожно повисающую интонацию: «Дик! Когда я тебя увижу?» Тут Блейд моментально разозлился и на себя, и на эту голую девицу с пистолетом, и на всех женщин разом — с их вопросами, расспросами и неуемными амбициями. И, уже понимая, что делает глупость, вступая в спор, резко ответил:

— Я занимаюсь своим делом. А женским счастьем занимаются брачные агентства.

От ее смеха у него похолодели руки. Он вдруг понял, что она умна и очень опасна. Да, очень! И тут же без всякого перехода ему пришла в голову мысль, что с такой женщиной он мог бы обсудить проблему счастья и поподробней. Но, увы, у Дороти Далтон были другие планы. Смех растаял, не оставив на ее лице даже тени улыбки.

— Довольно разговоров! На прощание еще раз сыграем по правилам. Итак, у тебя есть последнее желание. Особо не зарывайся, я сама решу, выполнять его или нет.

Блейд устроился повыше на подушке и, изобразив одну да самых своих неотразимых улыбок, лениво протянул:

— Ну что ж, раз зарываться нельзя, то я бы, например, — взгляд его задержался на ее лице, но оно не дрогнуло, — посмотрел телевизор.

Во-первых, он выигрывал время, а во-вторых, кому же не хочется узнать, что творится в будущем? В конце концов, можно было бы напасть на нее сзади, когда она подойдет к нише… или швырнуть что-то тяжелое…

Но все планы провалились, потому что девушка не двинулась с места. С легкой гримасой неудовольствия она качнула головой и сказала:

— Много времени ты на этом не выиграешь, мой дорогой. Пульт на тумбочке, включай и смотри. Даю тебе пять минут. Достаточно?

Стараясь не попасть впросак. Блейд скосил глаза влево, с нарочитой ленцой взял небольшую черную коробочку с кнопками и осторожно перекинул ее на другой конец кровати.

— Тебе придется поухаживать за приговоренным. Программу новостей, пожалуйста.

Чуть пожав плечами. Дороти резко подалась вперед, схватила пульт и, вытянув руку в сторону телевизора, нажала несколько кнопок. На экране появилась яркая заставка, затем возникла симпатичная дикторша в светлом костюме, которая так старательно выговаривала слова и открывала в улыбке ослепительные зубы, как будто вела логопедические уроки и по совместительству рекламировала зубную пасту.

Три минуты она рассказывала о ближневосточных проблемах («Да, — подумал Блейд, — там мы никогда не останемся без работы!»), а затем уступила место мужественного вида диктору с несколько перекошенным лицом. В углу экрана появилась картинка с эмблемой ООН.

— Как известно, сегодня в штаб-квартире Организации Объединенных Наций состоится подписание Всемирной Темпоральной Конвенции, запрещающей любые исследования в области межвременных перемещений. Специальная комиссия при ООН уже рассмотрела заверенные экспертами комиссии акты демонтажа всех имеющихся в мире установок, позволяющих совершать такие путешествия. Предстоит обсудить вопрос контроля за сохранением уже имеющейся информации.

Внезапно на экране появились полицейские машины, кто-то попытался закрыть хакеру рукой, изображение покачнулось. Тот же ровный голос диктора произнес:

— Сегодня утром усилиями специальной комиссии при ООН и Интерпола раскрыт заговор крайне радикальной феминистской организации. Несколько тщательно подготовленных групп готовились для переброски в прошлое с целью изменения истории. Во время задержания погибли семь членов организации и двое полицейских. Все установки, предназначенные для перемещения во времени, уничтожены. Полиция продолжает розыск руководительницы организации Дороти Далтон. По имеющимся…

Дальнейшее произошло в течение нескольких секунд. Первые три пули Дороти выпустила по собственной фотографии, возникшей на экране, четвертая попала в подушку, на которой уже не было головы Блейда, а пятой он сам помог уйти в пол. Он на мгновение даже забыл, что борется с женщиной, настолько профессионально и умело она сопротивлялась, но силы все-таки были неравны, и, получив несколько ощутимых ударов в живот и в пах, он прижал ее голову к полу.

Со стороны картина, должно быть, получилась живописная: солнечные лучи, пробивающиеся сквозь дым от взорвавшегося телевизора, пистолет, откатившийся в угол, и на роскошном персидском ковре совершенно голые мужчина и женщина. Но занимались они отнюдь не любовью.

Сердце еще бешено бухало у Блейда в груди, когда он почувствовал, какое тонкое изящное запястье сжимает его рука, и увидел кровь на ее губах. Он тут же отпустил ее волосы, разжал пальцы, сразу заметив багровые следы на коже, и поднялся. Дороти осталась лежать на полу. Она только поднесла руку к губам, тихо, но с чувством сказала «Дьявол!» и заплакала.

Блейд не знал, что делать. Он чувствовал себя совершенно чужим — и, как оказалось, совершенно бесполезным человеком, который к тому же только что ударил женщину. Ощущение было неприятное. Оставалось только сидеть и ждать, когда лорд Лейтон заберет его обратно в привычный мир, где девочка в белом платьице еще не палит из пистолета куда попало.

Воспоминание о девочке из прошлого совершенно расстроило его. Он встал, подошел к плачущей Дороти и взял ее на руки. Она сразу же обняла его за шею и, все еще всхлипывая, спросила:

— Ведь они не случайно послали за мной именно тебя? Почему ты оказался в коей кровати?

И еще один вопрос, уже после того, как он почувствовал вкус ее крови на своих губах:

— Ты хочешь меня?

Надо признаться, этот вопрос стал последней каплей, переполнившей чашу впечатлений этого утра, и, падая на кровать, Ричард Блейд успел подумать, что Лейтон мог бы особо и не торопиться с возвращением.

* * *

Солнечные лучи уже не били в окно, а широким веером лежали на стене, видимо считая, что висящей там картине чего-то не хватает. Блейд был с этим совершенно согласен: ему лично картина напоминала огромный клетчатый носовой платок, которым только что вытерли нос гигантскому младенцу. Он уже собрался обсудить искусство будущего с Дороти, но обнаружил, что находится в комнате один. «Я не мог так крепко заснуть, чтобы не услышать, как она ушла», — мелькнула мысль. Он прекрасно помнил, как, обессилев, она задремала, отодвинувшись на другой конец постели: «Чтобы ты лучше меня видел… Не спи, смотри на меня, люби меня, не смей спать, слышишь, не смей…» И он смотрел, но, наверное, на секунду закрыл глаза.

Блейд поднялся с постели и сразу же профессиональным чутьем понял — что-то переменилось. Стало заметно холоднее — он сам не так давно открывал окно, чтобы не задохнуться дымом, — по-прежнему зияла дыра телевизора в нише, копоть на стене…

В углу, рядом с креслом, на полу не было пистолета.

Что-то мешало Блейду подумать, будто Дороти просто подняла оружие и убрала в какой-нибудь укромный шкафчик. И это «что-то» потихоньку проявлялось в голове, как изображение на фотобумаге, опущенной в проявитель.

Вначале Блейд вспомнил ее смех. Потом слезы. Руку, твердо сжимающую пистолет. Ту же руку, ласкавшую его лицо… Что она шептала в его объятьях? «Ты поможешь мне… бежим вместе… до моей установки им никогда не добраться… бежим, нас никогда не найдут, мы будем счастливы…»

Он заскрипел зубами от досады. Попался, как мальчишка! Дороти Далтон, «руководительница крайне радикальной феминистской организации», с детства воспитанная на примере Ричарда Блейда, не завершит свое дело слезами на ковре. И даже не сумасшедшей любовью с героем своего детства и, видимо, главным врагом. Теперь задача формулировалась предельно ясно: найти и обезвредить Дороти, не дав ей возможности воспользоваться машиной для перемещения во времени.

«До моей установки им никогда не добраться…» Значит, тайник, судя по всему, здесь, в доме… Для Блейда было очевидно, что он находится в замке лорда Лейтона. Но тогда установка может находится там же, где и была, в том самом подвале, откуда отправлялся в будущее он сам!

Неуклюже накрутив на себя простыню, Блейд выскочил в коридор. Библиотеку он нашел на удивление быстро. Здесь почти ничего не изменялось — коллекция клинков все так же поблескивала на стене. Пожалев, что его светлость не захотел добавить в нее чего-нибудь огнестрельного, Блейд прихватил небольшой потускневший стилет, поймав себя на том, что идет с оружием против женщины. На миг он всей кожей ощутил ее тело, но это только прибавило ему злости.

Все там же — на верхней полке, забитой старинными книгами, — стояла маленькая нефритовая фигурка Будды, которую, как Блейд точно помнил, нужно было повернуть на пол-оборота влево. Полка подалась назад и уехала в сторону, впереди была уже знакомая лестница и ярко освещенный коридор. Заворачивая за угол, он услышал, как закрывается вход, и вспомнил, что Лейтон говорил, как зафиксировать дверь — для этого нужно было повернуть фигурку два раза. Впрочем, пока это не имело особого значения; главная задача была впереди, в большой подземной лаборатории. Когда Блейд появился в ней в первый раз, он не удержался и спросил его светлость, почему тот так любит подземелья, на что получил довольно ехидный ответ:

— Друг мой, странно, что, зная специфику моей работы, вы задаете такой вопрос! Если бы я конструирован воздушных змеев, то расположение моих лабораторий в самом деде выглядело бы необычно. Но я занимаюсь несколько другими вещами.

К счастью, Дороти не догадалась закрыть дверь в центральный зал — вероятно, чувствовала себя в безопасности. Блейд мельком заметил, что бронированная дверь с двумя рядами кнопок могла бы стать непреодолимым препятствием. Женская беспечность иногда может сослужить мужчинам хорошую службу; и особенно ярким примером тому была Дороти, которая стояла сейчас перед небольшим зеркалом и причесывалась. На ней был необычный костюм, и Блейд не сразу понял, что она одета для путешествия в прошлое. Угадывать эпоху уже не было времени — машина работала, на небольшом табло с тихим пощелкиванием менялись цифры, высокий прозрачный цилиндр в рост человека матово светился изнутри. Установка совсем не походила на старый лейтоновский компьютер, что перенес Блейда в будущее; она казалась гораздо красивей, элегантней, совершенней. И страшней!

Дороти резко обернулась. Проклятье, что это была за женщина! Чуть улыбнувшись припухшими губами, она сказала:

— Нет, милый, в таком виде я не смогу взять тебя с собой.

Таким тоном хозяйка разговаривает со своим псом, который, вернувшись с прогулки, пытается с грязными лапами залезть к ней в постель.

Блейд, чувствуя, как у него внутри все начинает закипать, медленно двинулся на нее. Она отступила на шаг, потом еще на один, еще. В этот момент щелканье прекратилось, и цилиндр внезапно исчез, оставив лишь ярко освещенный круг на полу. Ей оставалась сделать три шага до этого круга, когда Блейд прыгнул.

Дороти взмахнула руками и упала навзничь, сильно уварившись головой об пол. Расческа выскользнула из ее руки, попала в светящийся круг и растаяла.

Первым желанием Блейда было расколошматить установку вдребезги, но, взяв себя в руки, он лишь ткнул наугад в несколько кнопок на пульте, надеясь нарушить темпоральное поле. Действительно, круг погас, а рядом с табло замигал зеленый огонек. Затем разведчик наклонился к Дороти. Она была без чувств, дыхания почти не было слышно. Отрезав стилетом несколько свисавших с приборных стоек проводов, Блейд связал девушке руки и ноги, ощущая себя попеременно то извергом, мучающим беспомощное существо, то выполняющим свой долг секретным агентом. В результате победил агент, который тем не менее считал, что человека без сознания лучше вынести на воздух.

Подойдя к лестнице, он осторожно положил Дороти на пол и поднялся к двери. Слева на стене находилась небольшая клавиатура; судя по всему, дверь открывалась буквенным кодом. Имея достаточный запас времени и перебирая буквы наугад, можно было случайно найти нужную комбинацию, но у Блейда не было ни малейшего желания проводить сейчас практические занятия по теории вероятности. К тому же высококлассные агенты Ее Величества не обделены интуицией, что бы там ни говорили на этот счет радикально настроенные феминистки! Он оглянулся на лежавшую внизу девушку и, не торопясь, набрал имя «Дороти». Он даже не удивился, когда дверь отошла в сторону; его поразил грохот, раздававшийся в доме. Потом он услышал сирену и понял, что полиция добралась-таки до убежища Дороти Далтон. Последнее, что он успел заметить, положив девушку в кресло, была встающая на место книжная секция с маленьким нефритовым Буддой наверху.


Глава 5

Голова кружилась так, что Блейду никак не удавалось открыть глаза. Он уткнулся подбородком в грудь и почувствовал чьи-то пальцы на своих висках.

— Осторожно, Блейд, осторожно, вы можете пораниться, — произнес чей-то тихий голос.

В руку кольнуло, стало горячо, сильно стукнуло сердце, от кончиков пальцев крохотными иголочками побежали мурашки. Блейд открыл глаза и увидел сидящего напротив лорда Лейтона.

— Я вернулся… — то ли спросил, то ли простонал разведчик, не ощущая никакой радости.

— Да. Пока вам лучше помолчать, мой дорогой. Надеюсь, скоро вы придете в норму. Все хорошо, Дик. Сейчас я сниму контакты, и вы сможете подняться наверх.

— Я успел?

— Успели, Ричард. И, кроме Дороти, вас никто не видел.

— Где она?

— В будущем, — голос Лейтона стал тише. — Ее арестовали. Сейчас она лежит в тюремном госпитале с сотрясением мозга… Хм-м… Глупо говорить «лежит»! Она будет там лежать через двадцать три года и шесть месяцев, а лучшие следователи будут ломать голову, почему Дороти Далтон обнаружена без сознания в совершенно пустом доме, связанная обрывками проводов.

— Вы… вы знаете?

— Прошу прощения, мой друг, но я все видел. Не имея возможности вмешаться, я наблюдал за вами. Я должен был вовремя вернуть вас назад и чуть было не поторопился, когда сообщили о раскрытии заговора.

Первой эмоцией, возвратившейся к Блейду, был стыд. Лорд Лейтон, смутившись, стал торопливо отклеивать контактные пластинки.

— Вы очень долго приходили в себя, я даже стал волноваться, — заметил он. — А почему вы не уничтожили установку? Полиция обшарила весь дом, но входа в лабораторию они, естественно, не нашли. Машина осталась цела, и я не знаю, сознается ли Дороти… она такая упрямая… Честно говоря, я хотел бы знать окончание этой истории и пока не отключу экран наблюдения.

Позже, уже стоя в библиотеке, его светлость, протянув Блейду руку, строго, но торжественно произнес:

— Благодарю вас, Ричард, вы справились с чрезвычайно трудным и деликатным делом. Еще раз прошу прощения за то, что доставил вам беспокойство.

Разведчик пожал сухую руку лорда и отошел к окну. Говорить ни о чем не хотелось, мысли все еще немного путались, не было сил даже поспорить с Лейтоном насчет того, справился ли он с заданием или нет — Дороти удалось остановить, но какой ценой! И установка не уничтожена…

— Конечно, — продолжал его светлость, — я не обязан выполнять требования Конвенции, которая будет подписана только через двадцать с лишним лет, но надеюсь все-таки, что нам больше не придется вмешиваться в дела будущего.

«Я больше никогда ее не увижу», — подумал Блейд, глядя в окно и понимая всю нелепость этой мысли. Внизу Дороти с Джеймсом играли в мяч.

— А вы не задумались о странной судьбе расчески, попавшей в прошлое? — спросил Лейтон немного погодя. Ответа он так и не дождался. Ричард Блейд смотрел на лужайку перед домом, где маленькая девочка со светлыми волосами, побежав за мячом, упала на колени, запутавшись в широком плаще.

* * *

Блейд спустился по ступеням, сел в свой автомобиль и повернул ключ стартера. Мягко заурчал мотор, машина двинулась, миновала ворота. Он, словно во сне, выжал сцепление и повернул на шоссе.

Ноябрьский день был хмурым и ветреным; солнце едва пробивалось сквозь тучи, затянувшие небеса. Блейд поднял взгляд вверх: перед ним маячило женское лицо с закушенными губами, серые глаза, светлый ореол волос. Он больше ее никогда не увидит…

Вдруг — он едва успел затормозить и съехать на обочину шоссе — сознание его словно бы раздвоилось. Блейд ощутил сильную боль в висках, застонал и плотно прикрыл веки, борясь с подступающей дурнотой. Потом приступ прошел, и он внезапно ощутил себя Лейтоном. Не совсем Лейтоном; он словно бы получил возможность видеть его глазами, слышать и понимать.

Казалось, миновало несколько дней или недель — Блейд понятия не имел сколько. Он знал лишь, что Лейтон, приехавший навестить внуков, поздно вечером спускается в свою лабораторию с твердым намерением отключить компьютер. Уже довольно долго установка практически бездействовала, показывая на экране заброшенный замок, в котором только один раз появились люди — скорее всего, они искали вход в подвал, но безуспешно. Ждать дальше было нечего, оставалось только прервать режим наблюдения и заняться другими делами.

Услышав голоса, Блейд-Лейтон вначале вроде бы испугался, затем, сообразив, что разговор доносится от компьютерного монитора, заспешил к своей установке.

Разговаривали двое. Экран был почти темен, и увидеть лицо и фигуру мужчины наблюдателю не удалось. А вот женский голос, хоть и напряженный, хрипло-прерывистый, Блейд-Лейтон узнал сразу.

— Иди, — говорила Дороти, — они будут здесь через полчаса, не больше. Постарайся их задержать, у меня мало времени.

— Я задержу их. Но подумай еще раз, девочка, это же твой ребенок!

— Именно ради него я это и делаю. Ему не нужна матьпреступница. Ты же знаешь, что сказал адвокат! Мне не на что надеяться.

— А отец? Кто его отец?

— Довольно, Рик! Это мое дело! Спасибо тебе за помощь, в таком состоянии я не смогла бы убежать из этой проклятой больницы…

— Тебе нужен врач!

— Полиция сама вызовет врача, если сочтет нужным. Прощай! Еще раз спасибо.

Блейд-Лейтон видел, как разошлись две смутные фигуры. Тут послышался новый звук, экран ярко вспыхнул и наблюдатель, окаменев, понял, что в свертке, который прижимала к себе женщина, был ребенок. Он плакал.

* * *

Теперь Блейд превратился в Дороти. Он чувствовал, что каждый шаг дается ей с огромным трудом; кровотечение усиливалось, нарастала жуткая слабость. Она понимала, что может просто не успеть и силы покинут ее раньше, чем она доберется до лаборатории. Повернув фигурку Будды два раза, женщина оставила дверь распахнутой. Скрывать больше было нечего; даже если дверь за ней закроется, кровавый след укажет, где ее искать.

Вид уходящей вниз лестницы привел ее в ужас. Сняв туфли, которые, казалось, приклеивались к полу при каждом шаге, и крепко прижав к себе ребенка, она стала медленно спускаться. Мальчик сердито кричал и пытался сосать пеленку. Дороти (и Блейд вместе с ней) знала, что он голоден. Она покормила его здесь же, сидя на последней ступеньке. Казалось, что это отняло у нее последние силы. То ли постанывая, то ли причитая, она добрела до лаборатории, положила ребенка на стул и тут же, испугавшись, что он упадет, переложила на пол, стараясь не запачкать своей кровью.

Руки автоматически скользили по пульту, настраивая установку. На табло замелькали цифры, матовый цилиндр засветился; теперь оставалось только выставить нужную дату. Тут Блейд услышал голос Дороти — оказывается, она всю дорогу разговаривала с сыном, то убаюкивая его, то рассказывая ему веселые и грустные истории, то прощаясь с ним.

На табло появилось число. 25 марта 1973 года — ее день рождения.

— Нет, чуть позже, — пробормотала Дороти, сдвигая ручку настройки. — Ты появишься там через неделю после меня. У тебя будет прекрасное детство, мой маленький, уж мне-то это известно… Ты никогда не узнаешь своего отца, но он всегда будет тебе примером. Ты никогда не узнаешь своей матери, но всегда будешь рядом с ней. Прощай, мой любимый, моя радость! Прощай, мои маленький Джеймс Лорд…

Стараясь не коснуться сияющего круга, Дороти медленно опустила в его центр запеленутого сына, с минуту смотрела в пустоту, потом пальцы ее пробежали по клавишам пульта, и дата, с которой он начал жизнь в прошлом, исчезла с экрана монитора.

И наступила тьма! Похоже, она потеряла сознание, успел подумать Ричард Блейд. Как странно! Она лишилась чувств на том же самом месте, что и двести семьдесят два дня назад… Какое-то мгновение он размышлял над этим, а потом внезапно, без всякого перехода, погрузился в жемчужно-бирюзовую мглу. Она простиралась вверху и внизу, со всех сторон — безмолвная, убаюкивающая, — и Блейд вдруг понял, что возвращается домой.


Глава 6

Первое, что он увидел — озабоченное лицо Лейтона, склонившееся над ним. Его Лейтона! Ибо на нем не замечалось и следов учтивого добродушия, ставь характерного для хозяина Цветущих Холмов.

— Ричард! Что случилось?

Блейд усмехнулся. Против ожидания, чувствовал он себя вполне прилично.

— Пожалуй, об этом надо спросить у вас, сэр.

— Хм-м… — его светлость выпрямился. — Я включил рубильник, но ничего не произошло… — В глазах у Лейтона отразилась неуверенность. — Вернее, мне показалось, что ничего не произошло… Вы словно растаяли на миг и опять появились в кресле… Впрочем, не могу поручиться.

Блейд пожал плечами, всколыхнув паутину облепивших его тело проводов.

— Простите, сэр, но не стоит ли вам взглянуть, все ли в порядке сзади? В районе моего затылка? Помнится, там были два кабеля, черный и темно-синий…

Старый ученый молча обошел кресло, приподнял колпак коммуникатора и начал копаться в проводах. Затем Блейд услышал, как он чертыхнулся.

— Маленькая неприятность, Ричард. Сейчас я кое-что поправлю, и мы повторим попытку. Все же это юбилейная экспедиция. Надо, чтобы она осуществилась… Я беспокоюсь…

— Не стоит, сэр. Я уже побывал там и благополучно вернулся обратно.

Блейд почувствовал, как старик замер за его спиной, потом он вынырнул из-за спинки кресла и во все глаза уставился на своего подопытного кролика. Теперь лицо у него было не озабоченным, а откровенно недоумевающим.

— Вы хотите сказать…

— Именно так. Экспедиция состоялась, хотя не могу поручиться, было ли это во сне или наяву.

Седые брови Лейтона взлетели вверх, губы сжались. С минуту он пристально разглядывал странника, словно пытаясь определить, кто из них двоих сошел с ума, потом буркнул:

— Ну, и сколько же времени вы там пробыли, Ричард?

— Трудно сказать. Три-четыре дня как минимум… не исключено, что срок был значительно больше… девять месяцев, я полагаю.

— Девять месяцев? Невероятно! Но почему именно девять?

Огладив подбородок, еще не успевший зарасти щетиной, Блейд задумчиво произнес:

— Видите ли, сэр, это обычный срок беременности. Раньше у женщин не получается. Не выходит. Даже у феминисток.

— Помилуй Бог! При чем тут беременность и феминистки? Что вы несете, Ричард? Где вы были?

— Прежде чем ответить на ваши вопросы, я хотел бы задать свой. Скажите, сэр, есть ли у вас поместье?

— Поместье? Какое поместье? — Лейтон возмущенно фыркнул. — Мое поместье — здесь! — он сделал широкий жест, словно пытался обнять огромный компьютерный зал.

— А название Блоссом Хиллз вам ничего не говорит?

— Абсолютно ничего! Кончайте свои шутки, Ричард, и скажите ясно и внятно: где вы были?

— Сначала освободите меня от этой сбруи, — Блейд колыхнул паутину проводов, и лорд Лейтон, что-то недовольно ворча под нос, принялся за дело.

Спустя некоторое время странник снова спросил:

— Так вы утверждаете, сэр, что ничего не слышали о поместье под названием Блоссом Хиллз?

— Нет, дьявол меня раздери! Говорю вам, Ричард…

— Тогда вам предстоит узнать много интересного, — перебил старика Блейд. — И вот что еще, сэр: не могли бы сегодня, хотя бы в честь юбилейной экспедиции, называть меня Диком?


Комментарии к повести «Приключение в Блоссом Хиллз»

1. Основные действующие лица
Земля

Ричард Блейд, 42 года — полковник, агент секретной службы Ее Величества королевы Великобритании (отдел МИ6А)

Дж., 75 лет — его шеф, начальник спецотдела МИ6А (известен только пол инициалом)

Его светлость лорд Лейтон, 84 года — изобретатель машины для перемещений в иные миры, руководитель научной части проекта «Измерение Икс»

Блоссом Хиллз

Ричард Блейд — исполняет собственную роль

Лейтон № 2 — исполняет собственную роль

Дороти Далтон — девочка приблизительно пяти лет, внучатая племянница Лейтона; в будущем — глава феминистской организации

Джеймс Лорд — мальчик приблизительно пяти лет, сын Дороти и, предположительно, Ричарда Блейда

мисс Пилл — гувернантка

Рик — неизвестный помощник Дороти

2. Хронология пребывания Ричарда Блейда в мире Блоссом Хиллза

Пребывание в Блоссом Хиллз — 3 дня плюс неизвестное время.

Пребывание в будущем — менее одного дня.

Всего — неизвестное число дней; на Земле прошла доля секунды.


Дж. Лэрд. «Крысы и ангелы»
Cтранствие двадцать первое
(Дж. Лэрд, оригинальный русский текст)

Апрель–май 1978 по времени Земли


Расследование первое

— Расскажи мне сказку, апатам…

— Ты слишком взрослая для сказок, Сийра…

— Никогда не поздно слушать сказки. Из них, как говорят, родилось все! Абсолютно все!

— Все? Хм-м… забавно! И кто тебе об этом сказал, дочка?

— Учитель, апатам.

— Который из трех?

— Кирто Веладас, поэт.

— А… тогда понятно. Для него и в самом деле все рождается из сказок, из мифов, преданий, легенд… Специфика его ремесла, я полагаю.

— Но разве ты сам…

— Да-да, девочка, конечно. Мне тоже приходится иногда рассказывать людям сказки, но, видишь ли, совсем с другой целью. Этот Кирто Веладас развлекает здоровых, я же пытаюсь исцелить больных. Тех, в ком душа застыла подобно полярным ладам или, наоборот, бунтует и рвется наружу, как недобродившее молодое вино.

— Кстати о вине. Хочешь?

— Солнце уже садится… Да, пожалуй, я выпил бы немного, чтоб побыстрей уснуть.

— А сказка?

— В другой раз, Сийра, в другой раз. День выдался тяжелый… Ну, позови-ка топотуна. Пусть принесет розового из Даммара…

* * *

Ричард Блейд заворочался во сне, вытянул руку, почесал зудящее бедро. Прошла минута-другая, и он снова начал скрестись — яростно, ожесточенно; блохи заедали. Возможно, не блохи, какие-то другие паразиты, которые тоже хотели жрать — а жрать в анклаве Ньюстард было нечего. Разумеется, не считая мха, грибов, людей и мерзкого вида земляных червяков. Блохи предпочитали людей; люди же не брезговали ничем.

От резких движений Блейд проснулся. Некоторое время он лежал неподвижно на боку, прислушиваясь к сонному дыханию Сейры, к хрипам и бульканью остальных из их пятерки, потом перевернулся на живот и на четвереньках выполз из норы. В отсеке царила полная темнота; снаружи мрак рассеивала слабая флуоресценция гигантских грибов и лишайника, которым заросли стены пещеры. Было тихо, лишь из темного отверстия прохода в дальнем конце доносилось едва слышное журчание воды.

Блейд отошел в сторону, облегчился над трещиной, от которой тянуло острым аммиачным запахом, потом присел на камень. Тихие часы, спокойное время… Кэши придут еще не скоро… Можно отдохнуть, собрать пищу, отоспаться, наконец… Но спать ему не хотелось.

Сзади раздался шорох — из своей норы выползал Джаки, предводитель, вытаскивая за собой тяжелую трубу дудута. Вождь прислонил ее к плоскому обломку, на котором стояла мерная колба — большая, объемом с галлон, — и присмотрелся к черточкам, процарапанным на боку цилиндрического сосуда. По ним здесь отмеряли время — с нависавшего над колбой сталактита падали капли, монотонным плеском тревожа тишину. Десять капель — минута, шестьсот капель — час, четырнадцать с половиной тысяч — сутки, пять миллионов — год… Разумеется, о минутах, часах, днях и годах здесь ведал только Блейд; прочие обитатели анклава Ньюстард отсчитывали время от одного нападения кэшей до другого. Этот период от атаки до атаки они называли Отдохновением Божьим; правда, кое-кто предпочитал более энергичное наименование — хряп.

Джаки — тощий, длинный, но мускулистый мужчина лет сорока — определил время по своей примитивной клепсидре, помочился и подтянул рваные штаны. Расчесав пятерней свою дикую бороду, он довольно произнес:

— Еще полхряпа осталось. А потом мы им врежем! Дерьмо херувима, как мы им врежем, этим мокрицам вонючим! Я уже заскучал…

Заскорузлая рука вождя нежно огладила трубу дудута. Как уже заметил Блейд, предводитель никогда не расставался с этим оружием, несмотря на его немалый вес; похоже, он и спал с ним в обнимку. Разумная предосторожность! Кэши — иначе говоря, убийцы — атаковали с поразительной регулярностью, раз в одиннадцать дней, но случалось, они делали и незапланированные вылазки. В такие моменты все, кто мог нажать на спуск или метнуть гранату, становились под ружье, и Джаки вел соплеменников в бой, как и полагается неустрашимому воину, первому среди бойцов Ньюстарда. Он и в самом деле был крутым парнем.

— Значит, через полхряпа новая заварушка, — повторил вождь, присаживаясь рядом с Блейдом. — То-то окрестишься, облом!

Обломом был Ричард Блейд; он весил в полтора раза больше любого обитателя анклава и выглядел на их фоне словно могучий дуб среди поросли худосочных сосенок. Официальная его кличка звучала как Чарди — производное от Ричарда, редуцированное и видоизмененное в соответствии с местными традициями.

— Думаешь, я не крещеный? — Блейд усмехнулся. — В Смоуте тоже не райская жизнь.

Согласно легенде, Смоут, соседний анклав, являлся его родиной. Впрочем, никто не мог сказать, существует ли еще эта крысиная нора или кэши уже превратили ее в пепел.

— Так то Смоут! — Джаки презрительно сплюнул. — Там — свои задрючки, у нас — свои! Задница божья! Ты ведь пока сюда не добрался, дудута в глаза не видел!

Это было не совсем так, но Блейд не мог объяснить собеседнику, где и когда он научился обращаться с гранатометом. Джаки считал, что у пришельца талант к таким делам — исключительный талант, который в Ньюстарде ценился очень высоко. Так высоко, что Джаки даже подарил ему свой запасной дудут, который сам же и смастерил из пятидюймовой стальной трубы. Блейд, однако, не считал, что его облагодетельствовали; во всем анклаве лишь он мог стрелять из этой пушки, весившей фунтов тридцать.

— Слушай, Чарди, — на лице вождя вдруг промелькнула заинтересованность, — а что у вас в Смоуте вместо дудутов? Без них же с кэшами никак не совладать! Гранату-то далеко не метнешь! Или там все такие здоровые обломы вроде тебя?

— Вместо дудутов у нас тарарахи, — сообщил Блейд. — Здоровая такая штука вроде арбалета, и стреляет она бомбой величиной с твою голову.

— Хм-м… Прицельность плохая, — заметил вождь с видом знатока. — Дудут лучше.

— Лучше, — согласился Блейд.

Джаки зевнул во весь рот и поднялся.

— Пойду еще ухо придавлю. Все одно, делать пока нечего.

Он кивнул пришельцу из Смоута, сунул свое оружие под мышку и полез обратно в нору. Блейд смотрел ему в спину, обтянутую грубо сшитой курткой из пластика, и усмехался.

Любопытный вопрос задал паршивец Джаки, блошиный корм! Очень характерный и для него, и для остальных червоедов Ньюстарда! Никого из них не занимало, как обстоят дела в этом самом Смоуте — или в Кальдере, Торонне, Лизе и других анклавах, о которых они знали лишь понаслышке; никто не спрашивал, как Блейд добрался сюда, как миновал засады кэшейубийц, как выжил в лабиринте пещер и коридоров, лишенных воды; ни один человек не поинтересовался, почему предполагаемый уроженец Смоута прибыл в гости к соседям в чем мать родила. И, разумеется, никто не заподозрил в нем шпиона — ведь пришелец был человеком, значит — своим!

Редкий случай, когда Блейду не задавали никаких вопросов, кроме, разве лишь, одного — чем и как в Смоуте обороняются от кэшей! Правда, сия проблема была наиболее важной и потому заслоняла все остальные — в том числе и способы, которыми пришелец с Земли добрался до этого мира. Сама Земля интересовала местных аборигенов не больше Смоута; и то, и другое находилось для них за гранью реальности.

* * *

Блейд угрюмо уставился на свои стоптанные башмаки, черневшие в полутьме как две огромные колоды. Да, эти люди не задавали вопросов! Вместо этого они накормили его, вывали одежду, оружие и женщину — вернее, четверть женщины, поскольку Сейра являлась слишком большой ценностью, чтобы ктото из мужчин мог владеть ею единолично. Они дали страннику из иного мира все, чего он обычно добивался силой, — но до чего же ничтожными оказались их дары! Разумеется, если не считать Сейры…

И за все полученное надо было платить: за гнусную кашу из грибов и мха, за лохмотья, пережившие своего прежнего хозяина, за оружие — самодельное и то, которое отняли у кэшей, за робкие объятия Сейры… Плату требовали вовсе не люди Ньюстарда, не их бородатый вождь, не его помощники — плату взимали обстоятельства. А были они — хуже не придумаешь.

Вперив взгляд в вечные пещерные сумерки, Блейд вспоминал, листая память, как книгу в тысячу страниц. Нет, сейчас он не думал о нефритовых горах Ката, о прекрасной Меотиде, о могучих лесах Талзаны или Иглстаза, о сияющем великолепии катразского океана, о Таллахе, зеленом острове среди бирюзовых вод… Он перебирал иные реальности, не столь приятные для взора, слуха и прочих чувств, желая выяснить лишь одно: было ли в самом деле где-то хуже.

В Берглионе он замерзал на ледяной равнине, в Сарме едва не погиб от жажды в пылающих зноем песках, в Джедде подхватил чуму, в Уркхе скитался с племенем волосатых питекантропов, в Азалте попал в руки местной контрразведки, в Брегге еле выбрался из радиоактивной пустыни, в Киртане… Впрочем, можно ли сравнивать! Льды, пески, болезни и раны, пули и каменные топоры, бегство и погони — все это составляло частицу нормального мира, в котором на каждую пустыню приходится лес, на пулю — граната, на топор — другой топор, на отступление — атака. В конце концов, в тех нормальных мирах дули ветры, светило солнце, по небу плыли облака и можно было дышать чистым воздухом!

Но тут, в этой проклятой клоаке!..

Блейд стиснул кулаки, запрокинул голову и, раздувая ноздри, принюхался к затхлому смраду подземелья. Тут пахло мочой и экскрементами, воняло потом от сотен давно не мытых человеческих тел, несло кислятиной от посуды с остатками грибного варева, а сами грибы, еще не пошедшие в котел, благоухали тухлым яйцом и гниющей мертвечиной. Немудрено! И трупы, и фекалии, и остатки пищи валили прямо под них — в качестве естественного удобрения, служившего основой местного сельскохозяйственного производства.

В какую же дьявольскую дыру его занесло!

Впрочем, запахи странника уже не смущали; он пробыл тут около четырех суток по земному времени, и обоняние успело притупиться. Он уже не раз отведал и мерзких грибов, и не менее гнусного лишайника, и даже суп из многоножек — один из самых больших деликатесов местной кухни; он уже почти забыл, как пахнет кусок жареного мяса. Он спал с блохами и с женщиной, которая наградила его этим сокровищем; он удобрял собственными испражнениями проклятые грибы, носил грязное рванье, содранное с погибшего, и уже не мечтал ни о мытье, ни о чистой смене белья. Словом, он привык, адаптировался — с той же стремительностью, с которой всегда обживал новый мир.

Даже такой невыразимо мерзостный и безысходный, как этот!

Что ж, размышлял Блейд, мироздание держится на равновесии между добром и злом, между хорошим и плохим. На каждый добрый ломоть мяса приходится свой кусок дерьма, на каждого благородного джентльмена — негодяй, на каждую красавицу — дурнушка. Вероятно, этот крысиный лабиринт уготован ему в качестве воздаяния за счастье и славу, подаренные в иных местах, гораздо более приятных… За Меотиду, за Талзану, за Таллах! За миры, в которых он сладко ел и вкусно пил, где был чист и ухожен, где его любили женщины, имевшие обыкновение мыться хотя бы раз в трое суток!

Проклятая дыра!

Появившись здесь, совладав с первым ошеломлением, он начал осторожные расспросы. Не составило труда выяснить, что он находится на территории анклава Ньюстард и что где-то есть другие подземные поселения, такие же скопища крысиных нор, окруженные безжалостным врагом. Но никаких сведений о поверхности он получить не сумел, что было поистине удивительно! Более того, он даже не знал, как аборигены называют свой мир. Похоже, вонючие щели, в которых они прятались от кэшей и других неприятных сюрпризов, просто не имели общего названия — возможно потому, что были его недостойны. Имя всегда в некотором роде символ гордости — а чем тут можно было гордиться? Самодельными базуками и плантациями грибов, напоминавших огромные поганки?

Вначале Блейд собирался назвать эту реальность Аннейм — Безымянной, но потом это звучное слово показалось ему неподходящим. Сейчас, пробыв тут четыре дня, отмеренных по клепсидре Джаки, он думал о месте своей очередной командировки как о дыре — о дьявольской дыре. Дыре с большой буквы. И самое печальное заключалось в том, что ему предстояло прозябать тут, месяц или два, без всякой надежды на скорое возвращение! В недавних своих странствиях он был снаряжен куда лучше и мог пользоваться если уж не телепортатором, так спейсером — причем любое из этих устройств годилось для подачи сигнала аварийного возврата. И он бы подал этот сигнал в первые же часы, если б имел такую возможность! Подал бы — и отступил, несмотря на дьявольское самомнение, на все свои понятия о долге и чести! Позорно сбежать из постели женщины, с поля битвы, даже из преисподней — но Дыра не была преисподней. Вернее, она не столько походила на ад, сколько на заваленный нечистотами унитаз, над которым чья-то рука время от времени дергала цепочку. И Блейд знал, что ему предстоит просидеть в сем нужнике до тех пор, пока лорд Лейтон не соизволит его вытащить.

Что еще он мог сделать? Притащить его светлости одно из смертоубийственных орудий, которых в этом мире вполне хватало? Бластер, супервзрывчатку или баллон с ядовитым газом, которым травили местных обитателей? Ну, это как повезет… Во всяком случав, он не рискнул бы телепортировать Лейтону что-то подобное, даже располагая необходимыми техническими средствами. Страшно подумать, что произойдет, если бомба взорвется в приемной камере Малыша Тила, уничтожив заодно и компьютер! Для Блейда это было бы концом; он навсегда застрял бы в Дыре, без всяких перспектив на возвращение.

Нет, он даже не станет пытаться перетащить в свой мир оружие! Вообще ничего — кроме собственной драгоценной особы! Он высидит здесь положенный срок, отбудет его, как каторжник в Ботани Бей, и вернется. Вот и все!

Блейд встал, потягиваясь, потирая ягодицы, занемевшие от сиденья на жестком камне. Итак, что его ждет? Рагу из грибов, лоно Сейры и драки с кэшами — раз в одиннадцать дней, ибо ровно столько времени занимал период хряпа. Дерьмо херувима! Маловато развлечений, подумал он. Пожалуй, стоило бы провести маленькое расследование… в порядке частной инициативы, так сказать… Если, как уверяют местные, пробраться наверх невозможно, то надо хотя бы выяснить причину!..

Тут в полученной странником информации существовала некая неопределенность: далеко не все аборигены считали, что пробраться наверх нельзя. Кое-кто полагал, что никакого «верха» просто не существует.

* * *

Как всегда, первой из сожителей Блейда пробудилась Сейра. Она вылезла из норы с милой улыбкой на чумазом личике, подхватила бадейку и поскакала за водой — для тюри из грибов и лишайника. Если б ее отмыть и приодеть, она сделала бы честь любому лондонскому салону — несмотря на бледную кожу и весьма крепкое сложение. Странник до сих пор не разобрался, каким образом аборигены ухитряются обзавестись мускулами на диете из грибов и многоножек; вероятно, их выносливость и сила являлись неуничтожимыми генетическими признаками. Без этих качеств в подземном крысятнике невозможно было бы выжить — и уж во всяком случае метнуть гранату или выпалить из дудута. Конечно, тяжелым вооружением вроде самодельных базук пользовались мужчины, но любой из пятилетних детишек Ньюстарда знал, где у гранаты чека и где спусковая скоба у бластера.

Сейра вернулась, запалила крохотный костерок и подвесила над ним котел с водой и рублеными грибами. Котел, собственно, не был котлом — скорее, здоровенная консервная банка с ручкой из толстой проволоки. На внешней ее поверхности, закопченной и черной, можно было угадать какой-то рисунок — не то экзотический фрукт, не то широкую рыбину наподобие камбалы.

Странник окинул взглядом темнеющие отверстия нор, из которых появлялись обитатели Ньюстарда. Тут и там зажигались огоньки; женщины хлопотали рядом, похожие в пещерном сумраке на серые тени; ребятишки постарше потянулись за водой; лязгая железом, протопала смена ночных караульных. Крысятник оживал, пробуждался, удобрял грибную плантацию, ждал завтрака.

От варева потянуло кислым запашком, и Блейд сморщился. Сейра с тревогой взглянула на него.

— Надо бы червя добыть… — задумчиво произнесла она, потирая щеку перемазанной в саже ладошкой. — Мужчине нужно мясо…

— Мясо! — Блейд почти застонал. — Мясо, а не червяк!

— Чем плох червяк? — Сейра удивленно приподняла тонкие брови.

— Тем, что он не корова, детка!

— А что такое корова? Они водятся у вас в Смоуте?

— Нет. Я думаю, они водятся в таких вот банках, — Блейд ткнул пальцем в котелок.

— А, понимаю… Ты говоришь о Гладких Коридорах… — Сейра задумчиво покивала головой, — Да, там можно найти много полезного и вкусного, но сейчас Джаки ни за что не разрешит сделать вылазку.

— Почему?

— Как ты не понимаешь? Время Отдохновения проходит, и можно напороться на убийц. В Гладкие Коридоры ходят в самом начале хряпа… и то не все возвращаются…

«Вот и занятие, — подумал Блейд. — Стоит наведаться в эти Гладкие Коридоры».

Ему уже было известно, что жители Ньюстарда называют так некое искусственное сооружение, огромный комплекс помещений, где можно раздобыть великое множество нужных вещей, начиная от стальных труб для дудутов и необходимого инструмента и кончая пластиком, тканями и одеждой. Он подозревал, что Гладкие Коридоры — подземный склад или город, покинутый во время какой-то катастрофы и захваченный потом кэшами; если так, то там, возможно, удастся раздобыть и консервы? Но с походом туда не следовало торопиться — по крайней мере, до той поры, пока он не увидит первого кэша. Блейд не был знаком ни с повадками этих тварей, ни даже с их внешним видом, а все вопросы на подобную тему выглядели бы совершенно неуместными. Ведь он лично сражался с кэшами-убийцами в Смоуте!

Из норы один за другим вынырнули Дилси, Кести и Бронта — молодые мужчины, сухощавые и крепкие, облаченные в штаны и куртки из искусственной кожи. Дилси был постарше и помощнее; его отличали пристрастие к сильным выражениям и склонность к философии, не мешавшая, однако, мастерски обращаться с базукой. Он даже умел читать и показал Блейду пару дюжин растрепанных книг, с опасностью для жизни раздобытых в Гладких Коридорах. Судя по его словам, это были древние трактаты по экономике и социологии.

Кести был молчалив, иногда вел дискуссии на религиозные темы и занимался метанием гранат — только не тех, величиной с лимон, которыми баловались детишки, а трехфунтовых снарядов, способных разворотить орудийную башню танка. Он искренне верил в Создателя и его херувимов, никогда не сквернословил и не поминал имя Господа всуе, как Джаки и Дилси, безбожники и атеисты. Кэшей Кести считал мелкими дьяволами, прислужниками Сатаны, посланными терзать греховный род людской. Сам он старался не грешить; но когда дело доходило до Сейры, своей очереди не пропускал.

Бронта, самый молодой, был племянником Джаки и унаследовал от дядюшки склонность к технике. Как и Дилси, он не чурался книг и умел разбираться в весьма сложных проблемах, касавшихся, например, переделки бластеров под человеческую руку. Блейд видел его мало; юноша почти все время пропадал в слесарной мастерской, оборудованной в норе покрупнее.

Нет, эти трое вовсе не были дикарями! И, приняв Блейда в свою семью-пятерку, превратились для него в неиссякающий источник информации. Если б они еще и мылись почаще… Но у обитателей Ньюстарда гигиена находилась отнюдь не на первом месте.

— О, у малышки уже все готово! — Дилси потрепал девушку по крепкому заду и подсел к котелку. Кести и Бронта устроились рядом.

Блейд тоже придвинулся поближе, заняв свое обычное место между Сейрой и Кести. Некоторое время все пятеро сосредоточенно хлебали, словно выполняя некий священный обряд. Пожалуй, так оно и было; список атрибутов выживания в Ньюстарде открывался оружием, но пища и вода стояли в нем на почетном втором месте. На третьем — женщины, продолжательницы рода; более — ничего.

Когда ложки заскребли по дну котелка, Блейд решил, что настала пора побеседовать. Разумеется, они болтали уже не в первый раз — в сумрачном и тоскливом подземном мирке разговоры являлись таким же развлечением, как ночь, проведенная с женщиной, или лихая схватка с кэшами. Обычно эти беседы вертелись вокруг оружия, повседневных дел Ньюстарда, подвигов, совершенных в битвах, или добычи, доставленной из Гладких Коридоров; на сей же раз Блейд решил копнуть поглубже.

— Ходит у нас в Смоуте забавная байка, — начал он, облизав ложку и засовывая ее за пазуху. — Говорят, что когда-то все мы — и люди из Ньюстарда, и из Смоута, Лиза, Торонны и других мест — жили наверху. Всем хватало и жилищ, и еды, и одежды, в никто не таскал с собой оружия, потому что кэшейубийц не было и в помине. — Он приумолк, всматриваясь в лица девушки и трех парией, сосредоточенно доскребавших остатки. — Говорят еще, что наверху жилось хорошо, очень хорошо… Много места, много воды и чистого воздуха… А потом что-то случилось. Никто не знает, что именно, и все же…

— Как это не знает! — прервал Блейда Дилси. — Все верно говорят у вас в Смоуте — люди жили наверху и были счастливы, как написано о том в старых книгах. Но вот с местом ты не прав, Чарди, клянусь яйцами Сатаны! С местом у них было туго! Расплодилось народу великое множество, и сидели они человек на человеке. А потом и жрать стало нечего, так что всем конец и пришел. Такие вот задрючки!

— Ну, всем конец не мог прийти, — резонно возразил Блейд. — Мы-то откуда взялись?

— Мы — жалкие остатки. Мы — мокрицы, червоеды проклятые, которых кэши загнали под землю и теперь добивают.

— А кэши, по-твоему, откуда взялись?

— От людей, откуда же? Их люди придумали в старые времена и велели очистить землю, чтоб было попросторнее… Вот они, лысина господня, и очистили!

— Хм-м… — протянул Блейд, мысленно взвешивая эту гипотезу. — И что же, ты думаешь, творится сейчас наверху?

— Там похуже, чем здесь. Все сожрано и испакощено! Голый камень, даже мох и грибы не растут. Я читал в книгах, это называется эко… эколу… — Дилси запнулся, потом с торжеством выговорил: — Экологический кризис, вот!

Блейд покивал головой. Такого рода катастрофа вполне могла произойти, только вот непонятно, при чем тут кэши?

Его недоумение рассеяла Сейра.

— А мне говорили не так, — заявила она, отставив в сторону пустой котелок. — Людей и в самом деле было много, и все хотели есть и хорошо жить, но им не нравилось работать. Вот и придумали кэшей… вроде как себе в помощь… А те взбунтовались! И пошли косить народ как грибы…

«Восстание роботов?» — мысленно отметил Блейд и бросил взгляд на Бронта — тот явно порывался что-то сказать.

— Это все сказки, Сейра, сплетни и слухи… Может, людей и в самом деле было много и жрать им стало нечего, только кэшам бы они не поддались! Вон, нас мало, и то справляемся! Двенадцать сотен бойцов, считая с детишками и стариками! А если б нас было побольше? В десять раз или в сто? Да мы бы этих кэшей в слизь размазали!

— Так то — мы, — подчеркнул Блейд. — А в старину не все умели сражаться. Только молодые парни, специально обученные…

Все четверо уставились на него круглыми непонимающими глазами, потом Дилси кивнул.

— Да, Чарди прав, я про это читал. Предки были мягкотелыми, как слизняки, вот и поплатились!.. Не смогли выстоять против кэшей, хоть тех было в сто раз меньше! Так что, Бронта, ты не прав, клянусь задницей господней!

Блейд заметил, как Кести поморщился; этот парень не любил слишком вольных выражений в адрес Создателя. Однако он смолчал, а Бронта ринулся в бой.

— Ты считать не умеешь, Дилси! Людей-то было много, и хоть не все могли сражаться, но уж бойцов-то набралось бы не меньше, чем у нас!

— Это сколько же? — прищурился Дилси.

— А ты прикинь! У нас маленький анклав, и то за тысячу можем выставить, а в остальных — в два, в три раза больше народа! В Торонне — так все пять…

— Они человечину едят… — поморщилась Сейра.

— Потому-то и плодятся, — ухмыльнулся Дилси. — На человечьем мясце… Это тебе не червяков жрать!

— Дилси!.. Прекрати!

— Да ладно… Ну, — сторонник экологической гипотезы повернулся к Бронте, — что же, по-твоему, случилось? Если в старые времена храбрецов считали тысячами, как же убийцы смогли их одолеть? — он насмешливо усмехнулся.

Блейд, довольный, что завязалась интересная дискуссия, молчал. Пожалуй, впервые обитатели Ньюстарда вываливали перед ним такой ворох предположений — и каждое из них вполне могло соответствовать истине.

Бронта сделал большие глаза.

— Нашествие!

— Какое нашествие, парень?

Юноша повел руками, обрисовав некую сферу.

— Вот наш мир, Дилси… Вокруг — воздух, затем — пустота и другие миры… так написано в книгах… Представь, что там тоже кто-то живет… например — кэши…

— Они не живут, — возразил Дилси. — Они — твердые и холодные.

Блейд отметил этот факт — вместе с гипотезой о нашествии из космоса.

— Они живут, — уверенно заявил Бронта, — только не так, как мы. Они двигаются, они соображают, в кого стрелять, они могут пустить ядовитый газ или швырнуть гранату… Разве это не значит жить? — он недоуменно приподнял брови.

— Я думаю, то, что ты перечислил, скорее проявления смерти, чем жизни, — сказал Блейд. — Ну ладно, не будем об этом! Значит, ты полагаешь, что кэши перебралась к нам и перебили почти всех людей?

— Кэши — или те, кто их построил, — Бронта многозначительно округлил глаза.

— И что же сейчас там, наверху? — странник ткнул пальцем в потолок пещеры.

— То же, что и было… Вода, свежий воздух и полно места… только не для людей…

Они замолчали. «Интересно, что им сейчас мнится?» — подумал Блейд. Никто из этой четверки не видел неба и солнца — как и их родители, деды и прадеды. Трудно вообразить, что происходит в голове у человека, выросшего в подземелье, кота он пытается представить нечто просторное, светлое, бескрайнее… Что для него верхний мир? Огромная пещера без потолка?

Внезапно Кести кашлянул и зашевелился.

— Все не так… — пробормотал он. — Все не так…

— Не так? А как же? — Дилси лукаво прищурился, и Блейд понял, что гипотеза, которую ему сейчас преподнесут, уже обсуждалась не раз.

— Божий суд, — сказал Бронта, — был Божий суд. Строгий и справедливый! И нас осудили…

— А кэши?

— Они следят за исполнением Господнего приговора…

— Если мы проиграли этот процесс, — произнес Блейд, — то всех полагалось уничтожить на месте.

— Почему же? Милость Создателя велика… Может, большая часть и была уничтожена, но самым достойным он даровал надежду на искупление…

— Попробуй объясни это кэшам, — зло усмехнулся Дилси.

— Кэши — тоже Его творение… сторожа и тюремщики… Но придет срок…

Кести замолчал.

— И что же? — поинтересовался Блейд после долгой паузы. — Что будет, когда исполнится срок?

— Мы поднимемся наверх, в светлую обитель херувимов Божьих…

— И они еще раз обложат нас дерьмом! — рявкнул Дилси.

— Нет. Божий суд может случиться только один раз и…

— Ха! Божий суд! — прозвучал за спиной Блейда насмешливый голос.

Странник повернул голову — над ним высился Джаки, опираясь на свой неизменный дудут. Вероятно, вождь стоял рядом уже некоторое время, прислушиваясь к разговору, и теперь решил изложить свою точку зрения.

— Суд был, — ухмыльнулся он, — да только не Божий, а дьявольский! И сейчас там, наверху, не светлая обитель херувимов, а огромная сковородка, подвешенная над огромным костром! Вот так-то, парни!

* * *

После завтрака Блейд отправился в дальнюю часть пещеры, прогуляться и подумать на досуге. Огромный подземный грот, явно естественного происхождения, имел форму треугольника с основанием в полтысячи ярдов. На широкую его сторону выходило множество тоннелей, также сотворенных природой, а не человеческими руками. Одни были совсем крохотными и пролезть в них удавалось только на четвереньках; другие зияли гигантскими провалами высотой в два-три человеческих роста. Один из ходов вел к подземной реке, источнику жизни Ньюстарда. Она текла поперек широкого подземного коридора, вырываясь из одной стены и исчезая в другой: холодный темный поток, который при желании можно было перепрыгнуть.

На ее берегу Блейд и материализовался четыре дня назад. К счастью, тут всегда горел факел, вкрученный из промасленного сухого лишайника, так что было ясно, что люди где-то неподалеку. Странник, как всегда нагой, направился по тоннелю к пещере и не успел дойти до конца, как его встретила команда подростков-водоносов. Чужака доставили к Джаки, а тот с первого взгляда определил, что пришелец из Смоута — там, по слухам, обитали такие же смугловатые брюнеты. Со стороны Блейда не последовало никаких возражений.

Он был сильно удавлен, что принявший его клан не питал никаких подозрений насчет нагого чужака, внезапно появившегося в их подземелье. Впрочем, вскоре Блейд уже понял, что тут обитали лишь люди, кэши-убийцы и кое-какие твари; любой человек воспринимался как союзник, как свой. Коридор, которым он попал в пещеру, — как и остальные тоннели, — шел куда-то вглубь на многие десятки миль, и, вполне вероятно, по нему можно было добраться и до Смоута, и до других анклавов. Никто не знал этого наверняка, но никто и не сомневался, что Чарди, новый житель Ньюстарда, в самом деле преодолел этот путь. Ведь он же был тут — значит, откуда взяться сомнениям?

Вождь определил чужака в семейную пятерку Сейры, которая недавно понесла потерю — Трако, один из четырех ее супругов, погиб в схватке с кэшами. Пришелец унаследовал все его имущество: обувь и одежду, абсолютно безразмерную и потому вполне подошедшую Блейду, оружие — нож, бластер и молот на длинной рукояти; разные мелочи — ложку, мешок, всякое тряпье и так далее. Главной же частью наследства являлась, безусловно, Сейра.

Усмехнувшись, странник повернулся спиной к стене пещеры, испещренной зияющими провалами, и бросил взгляд налево, туда, где находились спальные норы и где сейчас слабо мерцали огоньки костров. Рядом маячили фигурки женщин, смутные и почти неразличимые в полутьме; призраки подземелья, обитатели крысиных нор, дети вечных сумерек. Где-то там была и Сейра, хлопотала у своего костерка, вымачивала лишайник на обед… Блейд почувствовал, как к сердцу подступило тепло, потом покачал головой: воистину, эта девушка заслуживала лучшей доли! Может быть, ему удастся вывести ее наверх? К свету и солнцу? Может быть…

Пещера тянулась вдаль на целую милю, постепенно суживаясь и переходя в неширокий коридор, наглухо перекрытый стальной перегородкой с небольшим люком. За ним находился первый шлюз; дальше шли еще четыре такие же стены и, соответственно, четыре шлюзовые камеры. Это была мощная система обороны, спасавшая жителей Ньюстарда от ядовитых газов, которыми время от времени их пытались вытравить из нор. Что касается боевых действий, то они происходили в огромном зале и запутанном лабиринте тоннелей и переходов, что лежали за самой внешней переборкой. Там Блейд еще не был, но знал, что кэшиубийцы никогда не доходили до этого рубежа; их полосовали из бластеров, забрасывали гранатами, подшибали из базук, дробили кувалдами и кирками. Разумеется, кэши не оставались в долгу, и после каждой их атаки Ньюстард не досчитывался двух-трех, а то и пяти-шести бойцов.

Странный мир, странная война! Люди, похожие на крыс, которых свора фокстерьеров пытается передушить в подземных норах! Что же тут все-таки произошло?

Блейд, погруженный в раздумья, широкими шагами мерил площадку у входа в водяной коридор. Недавняя беседа давала обширный материал для всевозможных предположений, и он мог уже подвести итог первого этапа своего расследования. Он не был уверен, что доведет его до конца, ибо Лейтон мог вытащить своего посланца из этой Дыры в самый неподходящий момент; впрочем, прошло только четыре дня, и времени у него было еще достаточно.

Из всего, что наболтали за завтраком, лишь пять гипотез заслуживали серьезного внимания. Во-первых, пришельцы. Несмотря на фантастический характер этой идеи, Блейд не собирался оставлять ее без проверки. В своих странствиях он приобрел весьма основательный опыт по этой части и знал, что самое невероятное иногда бывает и самым верным. Во всяком случае, пришельцы из космоса были в мире Синих Звезд, присутствовали на Азалте (как бы присутствовали, машинально отметил он) и, безусловно, имелись на Земле и ее аналогеЗазеркалье. Почему бы Дыре явиться исключением? Нет, это предположение надо проверить — тем более, что выяснить истину не составляло труда.

Более сложным для изучения и анализа казался вариант с экологический катастрофой, и Блейд присвоил ему второй номер. Если Дыра — во времена оны, разумеется — походила на Землю, то подобный поворот событий совсем не исключался. Тем более, что Дилси что-то эдакое вычитал в своих книгах! Значит, предки этого крысиного племени предвидели возможные неприятности! Другое дело, что таинственные кэши никак не вписывались в рамки природного явления; судя по всему, они являлись боевыми роботами, запрограммированными на уничтожение людей.

Значит, война? Всемирное побоище, после которого люди оказались загнанными в подземелья? Правда, никто из недавних собеседников Блейда не упоминал о войне, но такая гипотеза (он присвоил ей третий номер) напрашивалась сама собой. Вообще же говоря, слова Кести и Джаки служили прямым указанием на эту возможность. Один говорил о Божьем суде, другой — о сковородке Сатаны; что же это такое, как не намек на некий катаклизм, огнем и мечом истребивший человечество несчастного мира Дыры? И уж повинны в нем не Бог и не дьявол, а вполне реальные существа из плоти и крови!

Странник покачал головой. Удивительно, с какой охотой люди склонны обвинять в своих несчастьях трансцендентные силы — Великого Создателя, его извечного врага, силы тьмы, духов, привидений, рок, судьбу! Словно такие рассуждения снимают с них ответственность и способны как-то исправить ситуацию! Стенания слабых, жалобы убогих душ, вопли скудных разумом… Человек не должен перекладывать ни на Бога, ни на дьявола то, в чем повинен сам… В конце концов, оба эти персонажа теологического миропорядка должны нести кару лишь за свои грехи! Первый, судя по слухам, создал род людской, второй не допустил его вымирания, своевременно научив размножаться…

Усмехнувшись, Блейд вернулся к своему расследованию. Итак, гипотеза третья — война! К ней весьма близко примыкала четвертая — бунт роботов. Эту ситуацию тоже нельзя было исключить, и кое-какие любопытные факты свидетельствовали в ее пользу. Например, регулярность нападений! Раз в одиннадцать земных дней спокойные периоды хряпа сменялись ожесточенными сражениями, и такой ритм был весьма многозначительным! Правда, Джаки говорил, что случаются и непредвиденные стычки. Но и тут прослеживалось нечто машинное, автоматическое, раз и навсегда заданное: словно на фоне некоего периодического процесса действовал генератор случайных чисел… Люди так не поступают! Если они хотят дожать, додавить себе подобных, стереть их в пыль, изничтожить на корню, они действуют куда хитрее и изощреннее!

Поскольку Блейд пока не представлял себе, как проверить гипотезу насчет восстания искусственных тварей, он перешел к последнему, пятому предположению. Оно было совсем туманным; возможно, в том, что творилось в Дыре, не стоило обвинять ни пришельцев, ни экологический кризис, ни войну, ни роботов. Причина могла оказаться намного проще и прозаичней, и Блейд, пока что не имевший на сей счет никаких идей, все же обозначил ее, пронумеровал и присвоил название «фактора икс».

Он простоял неподвижно минут пятнадцать, повернувшись спиной к мерцавшим у нор кострам и глядя на темный прогал водяного тоннеля, когда легкая ручка легла на его плечо.

Это была Сейра.

— Еда готова, — сообщила она, — и мне пришло в голову тебя проведать.

— Спасибо, малышка, — Блейд погладил ее по перемазанной сажей щеке, — Значит, лишайник и червяки сварились, и у тебя выдалось свободное время?

— Да, Чарди. — Ее глаза чуть заметно блеснули. — Чем займемся?

Странник нахмурил лоб, на секунду задумавшись.

— Не тем, чем ты полагаешь. Сейчас я отведу тебя к реке и вымою.

— Задница божья! — Сейра пришла в настоящий ужас. — Зачем, Чарди, зачем?!

— Должен же я наконец узнать, какого цвета у тебя волосы!

Схватив девушку за руку, Блейд потянул ее к темному проему тоннеля.


Расследование второе

— Чем ты сегодня занимался, апатам?

— Тяжелый день, Сийра, тяжелый день…

— У тебя все дни тяжелые.

— Что же делать… Я — Дарующий Утешение! Ко мне идут те, кто нуждается в нем… и хотя их немного, каждый переваливает часть своего груза на мои плечи.

— Откуда же груз, апатам? Жизнь прекрасна и легка…

— Для молодых, дочка, для молодых. Чей ближе человек к старости и смерти, тем чаще тревожат его тяжелые думы. Очень неприятные, должен сказать.

— Но почему? Я читала, что раньше человеческий век был коротким, а старость отягощали мучительные болезни… Но теперь! Теперь!

— А что теперь?

— Ну-у… мы живем долго и уходим легко… Мир великолепен, и в нем всем хватает места. И у каждого есть…

— Дом, сад, пища, одежда и десятки слуг-топотунов, это ты хочешь сказать?

— Да… пожалуй, да…

— Значит, тебе непонятно, что же омрачает жизнь?

— Я даже не могу этого представить!

— Ты слишком молода, Сийра.

— Разве это недостаток?

— В данном случае — несомненно. Ты видишь, что мир прекрасен, — значит, он прост. И человек тоже прост, раз он живет в таком прекрасном и простом мире. Обычное заблуждение молодости!

— Но скажи, в чем же я ошибаюсь?

— Ты грешишь примитивизмом. Человек совсем не так прост, он носит в душе целую вселенную, и это чревато самыми неожиданными последствиями.

— Не понимаю, апатам…

— Подумай же сама, девочка! Над нашим миром — там, за гранью атмосферы, — звезды, туманности, облака космического газа… Одни светят ровно и спокойно, другие ярятся и бушуют, третьи — взрываются… Или представь себе, что некое темное облако вдруг начинает расползаться, поглощая звездный свет. А теперь предположим, что все это происходит в душе человека! Что мрак грозит затопить ее!

— Не понимаю… Все равно не понимаю, апатам!

— Хорошо. Я расскажу тебе о жаждавшем утешения, который посетил меня сегодня. Понимаешь ли, этот человек видит сны…

— И что же тут плохого?

— Сны гнетут его сердце. Он странствует по мрачному подземелью, в котором обитают люди… страшные люди, убийцы, никогда не подымавшие лица к небу и солнцу. Ему кажется, что он должен блуждать в вечных сумерках до скончания веков, жить с этими чудовищами, валяться в их смрадных норах, есть мох и червей…

— Это ужасно, апатам! Неужели его нельзя излечить?

— Этим я сегодня и занимался, дочка. Но самое ужасное — в другом. Он утверждает, что мучается чувством вины.

— Вины? Перед кем?

— Ему мнится, что те, подземные, ненавидят и упрекают его… хотят убить… и якобы это — справедливое возмездие…

— За что? Чем же он виноват?

— Поговорим об этом в другой раз, Сийра. Сегодня я очень устал…

* * *

Не в первый раз Блейд замечал, что в речи обитателей Дыры встречается довольно много звукоподражаний. Очевидно, они деградировали; возникали новые слова, простые и несложные, заменявшие старые понятия. Самодельный гранатомет назывался дудутом, потому что именно такой звук это жуткое орудие издавало при стрельбе: дуд-ут! Бластер, или лучемет, был кряхтелкой, причем кашель и змеиный шип, которые он производил, служили для наименования еще одного объекта: кх-эшш — кэш!

Эти излучатели, метавшие не то тепловую энергию, не то пучок раскаленной плазмы, сами аборигены, разумеется, смастерить не могли; их отнимали у роботов-убийц. Точнее говоря, выламывали вместе с конечностями, куда было вмонтировано оружие, и переделывали, снабжая рукоятью или прикладом. Запас бластеров пополнялся с каждым побоищем, из чего Блейд заключил, что люди управлялись с ними не хуже кэшей. Однако бойцы посильнее предпочитали базуки: их снаряд, при удачном попадании, превращал кэша в металлолом, тогда как из бластера приходились буквально полосовать его, разрезая живучую тварь на части.

Что касается звучного словечка «хряп», то странник как-то затребовал пояснений на сей счет у Джаки, ссылаясь на то, что в Смоуте-де спокойный период называется совсем иначе. Вождь не поинтересовался, как, а лишь сказал, что хряп — производное от хряпать. Когда наступает Отдохновение Божье, все чувствуют себя не у дел; в это время можно лишь чинить оружие, брюхатить женщин, жрать да хряпать. Спать, иначе говоря.

Кроме лингвистических исследований, Блейд занимался изучением местной теологии, полагая, что найдет там подтверждение — или опровержение — некоторых своих гипотез. К сожалению, его надежды оказались тщетными; долгие собеседования с Кести были абсолютно безрезультатны.

Большая часть обитателей Ньюстарда не верила ни в чох, ни в сон, ни в бога, ни в дьявола, но кое-кто являлся приверженцем одной из двух странных религий, совершенно противоположных, но тем не менее мирно уживавшихся друг с другом. Одна из них — та, которую исповедовал Кести, — напоминала христианство; вернее говоря, христианское вероучение могло бы стать таким, если б кто-нибудь остался в живых после дня Страшного Суда. В этой теологической доктрине присутствовали силы добра и зла — Создатель со своими помощниками-херувимами и Сатана с мелкими дьяволами-кэшами. Бог сотворил людей, потом судил их и осудил; тут пригодился Сатана со своим воинством, которому было велено истребить человечество вконец. Создатель, однако, сняв с чела людского свою благодетельную руку, оставил место надежде, заповедав: выстоявшие в смертельной борьбе со злом возвратятся на поверхность земли, где и обретут царство божие рядом с херувимами. В соответствии с этим заветом Кести и его единоверцы отличались неукротимостью в битвах, ибо каждый выпущенный ими снаряд и каждая брошенная граната служили к посрамлению дьявола.

Приверженцы другого религиозного вероучения обожествляли Великую Твердь. По их мнению, никакой поверхности не существовало, а Вселенная была чудовищно огромной, невообразимых размеров глыбой камня, в одной из пустот коего, в жалкой щели, и прозябало человечество — вместе с кэшами, паразитами, которые завелись в расщелинах Тверди в незапамятные времена. Поскольку места для обитания не хватает, то людям и кэшам назначено вечно противоборствовать и уничтожать друг друга. Иногда весы удачи склоняются в сторону человека, который отвоевывает десяток-другой пещер и строит там свои поселения; потом кэши вновь захватывают эти территории и вытесняют людей в неосвоенные места, в лабиринт мрачных тоннелей и гротов. Как считали адепты этой безысходной доктрины, такие колебания будут происходить вечно.

Время от времени Блейду казалось, что они правы. Может быть, он и в самом деле попал на этот раз во Вселенную, заполненную камнем; может быть, никакой поверхности и нет? Он не мог даже представить, на какой глубине находится приютивший его крысятник: то ли сто ярдов, то ли тысяча, то ли десять миль. На сей счет никто ничего не знал, и оба вероучения тоже не давали полезной информации. Ясно было одно: если уж Создатель действительно устроил Страшный Суд, то остатки человечества он засунул в такую глубокую дыру, из которой ему не выбраться во веки веков.

Тем временем приближался конец хряпа, и Джаки, как и положено полководцу перед битвой, устроил смотр своего воинства. Как всегда, он собирался вывести во внешние коридоры сотен шесть бойцов, разбитых на пятерки, — пятьдесят мужчин покрепче с базуками, примерно столько же бомбометателей, а остальных — с излучателями всех сортов и калибров. Взрывчатка для гранат, которую добывали в Гладких Коридорах или у кэшей, ценилась весьма высоко, поэтому стрельб не проводили. Однако Блейду и еще трем новичкам было позволено продемонстрировать свое умение, произведя по одному выстрелу.

Блейд пальнул, куда велели, с грохотом сшибив с валуна сорокафунтовый камень. Джаки остался очень доволен и выдал ему два десятка снарядов — вдвое больше, чем прочим бойцам с дудутами.

* * *

В точно исчисленное время маленькая армия Ньюстарда собралась за внешним шлюзом. Выбраться сюда для шести сотен бойцов оказалось непросто: люки в железных перегородках были малы и с трудом пропускали одного человека. Однако имелись и иные ходы, тайные узкие щели, по которым часть воинства понемногу просочилась наружу — так что вся операция, по прикидке Блейда, заняла не больше часа. Сам он, вместе с основной частью отряда, прошел через все шлюзы, с удивлением осматривая защищавшие их металлические переборки. Эти стены были, во-первых, чудовищной толщины — где три, где четыре, а где — и все пять футов; во-вторых, они выглядели не цельнолитыми и не собранными из каких-нибудь крупных блоков. Их грубо сварили при помощи бластеров, используя в качестве строительного материала стальные диски диаметром в ярд и толщиной в четверть дюйма; вероятно, на каждую переборку пошли тысячи и тысячи этих кругляшей, напоминавших крышки гигантских консервных банок. Внешние сварочные швы были совсем свежими, и Блейд понял, что стены непрерывно достраивают, добавляя к ним все новью и новые слои, не жалея ни металла, ни энергии бластеров.

Но где обитатели Ньюстарда раздобывали эти диски? Неужели в Гладких Коридорах, до которых было, совсем не близко? Блейд с недоумением покачал головой. Каждая такал плита весила фунтов сто пятьдесят, и не всякий крепкий мужчина мог бы унести ее на десять миль. Вероятно, подумал странник, у местных сохранились какие-то транспортные средства, или же эти стены строили добрую сотню лет.

Оглянувшись на своих соратников, он отметил, что люди словно бы повеселели; вероятно, предстоявшая стычка служила своеобразным развлечением, нарушавшим монотонность крысиной жизни. Блейд шел со своей пятеркой, след в след за Дилси, старшим; оба они тащили тяжелые базуки и излучатели. У Кести через плечо висела обойма с дюжиной бомб, предназначенных для ручного метания; Бронта и Сейра вооружились бластерами. К тому же каждый нес объемистую сумку с боезапасом и молоток: у кого полегче, у кого — потяжелее; его боевое назначение являлось пока для Блейда загадкой, но он остерегался задавать лишние вопросы.

Миновав шлюзы, отряд начал двигаться плотной колонной по широкому тоннелю явно искусственного происхождения — его стены были облицованы бетонными плитами, из которых тут и там торчала арматура. Минут через двадцать этот коридор кончился, и перед странником открылось обширное пространство, едва озаряемое фосфоресцирующим лишайником. Им, как и в пещере Ньюстарда, обильно заросли стены, но на этом сходство между двумя огромными подземными полостями кончалось. Гигантский зал, поле предстоящей битвы, являлся творением человеческих рук, и Блейд сразу догадался, что он напоминает.

Метро! Но не станцию или тоннель, в котором двигаются поезда, а депо, где ремонтируют составы, где их оставляют на ночь, моют, чистят, осматривают… Из этого зала разбегалось множество коридоров, в стенах зияли углубления и ниши, под высоким потолком слева и справа тянулись проржавевшие галереи с темневшими над ними трубами, кабелями и стальными балками, с которых свешивались цепи — остатками энергосистемы и подъемных механизмов. Разумеется, все это находилось теперь в полном запустении.

Мало сказать — в запустении! Тут царил жуткий хаос, напомнивший Блейду кварталы Ковентри после налетов немецкой авиации — картины, ставшие ужасом его детства. Из бетонного пола железной гребенкой торчали вздыбленные рельсы, его заваливали груды щебня и перекореженного металлического хлама; кое-где вывороченные плиты вздымались вверх, словно камни Стоунхеджа. Под стенами громоздились остовы странных вагонов, не похожих на земные — они больше напоминали огромные цистерны, в которых перевозят бензин. Кое-где стенная облицовка рухнула, образовав целые холмы высотой в двадцатьтридцать футов, в которых глыбы бетона были смешаны с гравием, землей и какими-то проржавевшими деталями — не то колесами, не то барабанами лебедок или большими баллонами; одни такие насыпи казались сравнительно свежими, другие уже успели зарасти мхом и плесенью. Подножия некоторых холмов уходили в лужи буро-красной воды, обширные, как теннисный корт; в этом мрачном и страшноватом подземелье они казались озерцами крови.

Блейд угрюмо оглядел этот индустриальный пейзаж. Все тут казалось нелепым, карикатурным и мерзким подражанием природе: вместо гор — завалы мусора, вместо леса — частокол рельсов и железных столбов, вместо скал — обломки бетонных плит, вместо травы — плесень да лишайник, вместо чистых водоемов — ржавые лужи. Впрочем, местность весьма подходила для боевых действий, для засад, отступлений, обходов и внезапных атак; прекрасный полигон для террористов и партизан всех мастей. Однако передвигаться тут приходилось с осторожностью, чтобы не подвернуть ногу или не пропороть бок о какую-нибудь острую железку.

Джаки махнул рукой, и отряд Ньюстарда вдруг растаял, исчез, растворился в окружающем железобетонном хаосе. Блейд, старавшийся не потерять из вида спину Дилси, вдруг обнаружил себя лежащим меж двух бетонных плит, с одной стороны забаррикадированых рельсами и обломками помельче. Рядом с ним пыхтел Бронта, пристраивая поудобнее свой излучатель; где-то слева расположились Дилси и Сейра. Кести стоял позади, прижавшись к стене, и раскачивал в руках тяжелую гранату.

Это укрытие под составленными на манер карточного домика плитами напомнило Блейду противотанковый дот. Теперь он заметил, что бетон и стальные конструкции вокруг носят следы яростных ударов; кое-где металл застыл блестящими: потеками, в ковре покрывавшего стены мха виднелись темные полосы пепла. Воздух тут был таким же затхлым и вонючим, как в пещере Ньюстарда, но вдобавок в нем витал еще и отчетливо различимый запашок гари.

— Где весь народ? — странник коснулся плеча Бронты и почувствовал, что юноша дрожит.

— Попрятался кто куда… видишь? — парень мотнул головой налево, потом — направо, и Блейд разглядел стволы излучателей и базук, выглядывающие из-за каждого мало-мальски подходящего укрытия. — Сейчас вдарим… — сообщил Бронта, напряженно всматриваясь в противоположный конец огромного депо, — Вдарим, лысина господня, только гайки с дерьмом полетят!

Привстав, странник окинул взглядом дальнюю стену, едва заметную в полумраке. До нее было ярдов пятьсот, и он едва смог рассмотреть полукруглые жерла четырех широких тоннелей, наполовину заваленных каким-то мусором. Вероятно, в прошлом там ходили поезда — к каждому тоннелю тянулся рельсовый путь, полуразбитый и перекошенный, с непонятными устройствами, отдаленно напоминавшими стрелки.

Бронта хлопнул его по спине.

— Не высовывайся! Если случится хлоп-бряк, дуй прямо за Дилси. Он знает, куда смываться.

Хлоп-бряк? Такого слова Блейд еще не слышал. Несомненно, оно означало что-то неприятное, и он собирался в точности следовать полученным указаниям — мчаться за Дилси во всю прыть.

— В Смоуте вы где деретесь? — поинтересовался Бронта. — Тоже в старой подземке?

Блейд с минуту размышлял.

— У нас несколько мест, — наконец осторожно ответил он. — Есть развалины завода… есть зона перед Гладкими Коридорами.

Парень сочувственно покивал; вероятно, в словах пришельца не было ничего удивительного.

— Несколько мест — это плохо, — заметил он, — не знаешь, откуда ждать атаки. Нам повезло. Как-то наткнулись на большой склад взрывчатки, вынесли из него все до пылинки — и завалили боковые проходы… конечно, самые широкие.

— Когда это было? — спросил странник.

— Когда? О, давно! Еще до моего рождения! Восемьсот хряпов назад… или тысячу… Теперь мы знаем, где поджидать кэшей — тут и только тут. Бывает, они попадаются и в узких коридорах, но там им не развернуться. Дашь молотком по кумполу — и готово!

— Хм-м… да, — неопределенно протянул Блейд, соображая, по какому кумполу надо бить. Ну, скоро это выяснится, решил он; достаточно взглянуть на первого кэша, а там уж будет ясно, куда нанести удар. Молоток, доставшийся ему в наследство от покойного Трако, казался достаточно увесистым и был на конце заострен, словно колун; такой штукой удалось бы расшибить череп мамонту.

— А где… — начал странник, поворачиваясь к Бронте, но юноша вдруг напрягся и покрепче стиснул приклад излучателя.

— Тихо… Идут! Слышишь?

Теперь Блейд различил отдаленный шорох, а также позвякивание и топоток. Эти звуки доносились со стороны тоннелей в дальнем конце, словно в них ползла какая-то многоногая металлическая змея, мерно побрякивавшая чешуйками, задевавшая боками стены.

Ш-ш-ш… ш-ш-ш… ш-ш-ш… — слышалось в подземном зале, все отчетливей и отчетливей с каждой минутой. Ш-ш-ш… ш-шш… топ-топ… бряк!

— Кести! — позвал лежавший рядом с Блейдом юноша, не поднимая головы. — Ты помолился, Кести?

— Само собой.

— И про вонялку не забыл помянуть?

— Разумеется.

— Ну, тогда все в порядке. — Бронта успокоился и положил палец на скобу бластера.

Блейд легонько подтолкнул его локтем.

— Ты это чего?

— Как чего? Кести молится за нас, грешных червоедов… Чтобы, значит, дело обошлось без хлоп-бряка и вонялки… С остальным-то мы как-нибудь совладаем!

Странник кивнул. Вонялкой обитатели Ньюстарда называли ядовитый газ, который за десять минут выжигал внутренности — конечно, если его использовали в надлежащей концентрации. Чтобы не допустить яд в жилую пещеру, люки всех шлюзовых камер были снабжены герметическими прокладками из резины, а дежурившие при них сторожа с особым тщанием принюхивались к воздуху. К счастью, вонялка являлась каким-то аэрозолем, и ядовитая взвесь довольно быстро оседала.

Шорохи, топот и звон металла стали громче, и Блейд вдруг заметил, что над завалами непонятного мусора в дальнем конце депо вспухает темная волна. Она быстро скатилась вниз, на пол, словно поток черной вязкой жидкости, заливавшей бетон, раздалась во всю ширину зала, потекла вперед стремительно и неудержимо — как вал выплеснувшейся из скважины нефти. Страннику почудилось, что он различает множество шевелящихся щупальцев, каких-то отростков, поблескивавших в неярком свете; они вздымались над темным потоком словно руки Бриарея.

Дуд-ут! — грохнула слева базука Дилси. Дуд-ут! Дуд-ут! — отозвались гранатометы остальных бойцов. Кх-эшш — закашляли излучатели, и Блейд, поймав на мушку центр надвигающейся волны, нахал на спуск.

От дьявольской отдачи заныло плечо — так, словно по нему проехалась казенная часть противотанкового орудия. Не обращая внимания на боль, странник перезарядил свою пушку и выпалил снова. Он успел послать еще и третий снаряд, когда граница черного вала озарилась фиолетовыми вспышками бластеров. Затем над ней стали вспухать оранжевые грибы разрывов — не то там что-то горело, не то нападающие пустили в ход свою артиллерию. Очевидно, оба эти предположения являлись верными; в огромном зале резко и пронзительно запахло гарью, а в шести футах от Блейда вдруг брызнул осколками бетон — в него угодило нечто вроде гранаты.

Странник методично перезаряжал свой дудут, стараясь не думать о том, что с каждым выстрелом снарядов становится все меньше. Вероятно, когда боеприпасы закончатся, придется поработать бластером, а затем — и молотом, подумал он. Сейчас его кувалда с заостренным концом казалась самым надежным орудием; в отличие от базуки и излучателя, она сохраняла свою смертоносную мощь до самой смерти бойца. Ровно столько времени, сколько ему отпущено судьбой!

Темный вал распался, развалился на отдельные части; теперь Блейд мог различить неясные контуры каких-то фигур, приближавшиеся к линии обороны со скоростью бегущего человека. Они, однако, совсем не походили на людей, скорее напомнив страннику черепах на тонких высоких ножках. Больше ничего он не сумел увидеть, не смог даже прикинуть, сколько тварей атаковали воинство Ньюстарда; впрочем, было ясно, что их несколько сотен. Между нападавшими и линией баррикад, за которыми засели бойцы Джаки, оставалось ярдов двести, и все это пространство сейчас мерцало дрожащим фиолетовым сиянием. Там перекрещивались лучи бластеров, сверкали молнии разрывов и то и дело стремительными серебристыми метеорами проносились выпущенные из базук снаряды; там вспухали яркие шары рыжего пламени, когда удачный выстрел разносил в клочья очередную черепаху; там вздымались клубы едкого дыма над раскаленным металлом и горящим пластиком; там бешено извивались щупальца, плюющие огнем.

Блейд проверил свой мешок — у него оставалась еще дюжина снарядов — и перешел к прицельной стрельбе. Тремя гранатами он превратил в обломки трех черепах; последняя из них взорвалась, осыпав осколками соседних тварей, — вероятно, этот монстр тоже был снаряжен базукой с солидным боезапасом.

Внезапно он понял, что схватка в подземном депо происходит едва ли не в полной тишине. Разумеется, это было не так; гулко грохотали взрывы, шипели и кашляли излучатели, гремел и разлетался осколками бетон, стальные подошвы черепах топотали по камню. И все же над полем битвы царила тишина! Ни боевого клича атакующих, ни воплей оборонявшихся, ни стонов и проклятий раненых, ни торжествующего рева, ни возгласов досады! Ни одного из тех звуков, которые у Блейда всегда ассоциировались с боем! Вероятно, железные черепахи не обладали речью, но люди также хранили молчание; казалось, они выполняют тяжелую, но привычную работу, ритм которой нельзя перебить неуместным замечанием или криком.

Странник тоже молчал — молчал и стрелял, прикидывая, что поредевшая цепь наступающих придвигается все ближе и ближе. Когда до черепах оставалась сотня ярдов, снаряды закончились, и он взялся за излучатель. В следующую минуту ему удалось располосовать трех тварей, потом за спиной раздался голос Кести — «Берегись!» — и над головой странника просвистела ручная бомба. Он пригнулся, пряча голоду за бруствер, и почти автоматически отметил, что слышит первый крик с начала сражения.

Кести успел метнуть три или четыре гранаты; после каждого броска раздавался грохот и лязг осколков, осыпавших рельсы и бетон. Блейд не двигался, прижимаясь щекой к холодному полу и нащупывая рукоять своего молота. Дело близилось к рукопашной, и он уже понимал, по какому «кумполу» надо бить — если луч бластера не опередит удар.

Вдруг прямо над ним что-то зазвенело и, чуть приподняв голову, он увидел тянувшееся над бруствером черное щупальце, слепо шарившее поверх рельс. Эта металлическая конечность не имела ни какого-то подобия пальцев, ни клешней, ни манипуляторов, ни иных устройств захвата; странник ясно видел, что она заканчивается блестящим дульным срезом излучателя. Нацеленным прямо ему в голову!

Блейд вскочил, поймал тянувшийся к нему ребристый стальной шланг и, резко отогнув вверх, нанес улар молотом. Страшный удар! Верхний щит черепахи хрустнул и раздался надвое, конечности дернулись и застыли, и только теперь странник понял, что их не то шесть, не то восемь. Сосчитать точно не было времени — к нему спешили еще два робота с угрожающе вытянутыми щупальцами. Первого он срезал из бластера, второго достал молотком, но на их место тут же встали новые твари.

«Похоже, конец», — решил странник, вновь падая на пол, под прикрытие бруствера. Он видел, что к их убежищу спешат как минимум две дюжины черепах, и слышал грохот молотков — там, где роботы добрались до людей. Видно, все атакующие уже собрались у баррикад и хотя едва ли пятая часть преодолела путь от тоннелей до рубежа обороны, их все еще оставалось много. Вполне достаточно, чтобы покончить с воинством Ньюстарда!

Внезапно над полем битвы раздался вопль, и Блейд едва узнал голос вождя. Джаки ревел, как разъяренный буйвол, как гризли, у которого соперник пытается отбить медведицу, и вначале странник расслышал только одно слово: «Пора! Пора!» Затем до его сознания дошло и все остальное:

— Стреляйте, червоеды! Покажем!.. Покажем этим!.. Мокрицы вонючие, оттраханные дьяволом в задницу! Блошиный корм! Дерьмо господне! Чтоб им Сатана яйца открутил! Чтоб их Великая Твердь раздавила! Стреляйте! И молотками, молотками — по их рылам поганым!

Сначала Блейд не понял, кого же предводитель призывает стрелять — все и так стреляли, и молоты тоже трудились с полным усердием, — но тут слева и справа ударили фиолетовые молнии. Они били откуда-то сверху, и, подняв взгляд, странник увидел несколько десятков человек, засевших на галереях под самым потолком. Итак, в самый решающий момент Джаки нанес фланговый удар! Да еще с обеих сторон! Великолепно!

Битва завершилась в считанные секунды; полторы или две сотни черепах, добравшихся до укрытий, были превращены в груды иссеченного металла, светившегося вишневым. Бойцы Ньюстарда вылезали из-под прикрытия бетонных плит и рельсовых брустверов; одни рассыпались по залу, деловито грохоча молотками, другие с зубовным скрежетом врачевали ожоги. Убитых, похоже, не было. Тут, в подземных катакомбах, люди и машины сошлись в сражении, но ярость человека преодолевала бездушный и упрямый напор механизмов; крысы переигрывали фокстерьеров.

Странник поднялся, сунул молот за пояс и осмотрел сумрачное депо. Теперь ему стало ясно, что за груды мусора темнеют у тоннелей — обломки и останки кэшей, железных черепах, которые не добрались даже до середины дистанции. Сколько же их тут? Тысячи? Десятки тысяч?

Блейд потянулся, расправил плечи и вдруг почувствовал, что к спине приникло что-то теплое. Сейра! Он протянул руку, полуобнял девушку, прижал к себе. От нее несло гарью, но и только; едкая вонь не могла перебить аромата молодого крепкого тела. Ежедневные омовения у речки принесли свои результаты: теперь Сейра не только пахла гораздо лучше, но и выяснилось, что волосы у нее не тускло-пепельные, а черные, как вороново крыло. Блейд был очень доволен и собирался всерьез взяться за троицу парней.

Он погладил пышные темные волосы Сейры, заметив, что несколько прядей опалены — видно, луч бластера прошел над самой головой.

— Не опасно так гулять? — странник кивнул на обитателей Ньюстарда, сменивших базуки и бластеры на молотки. — А если из коридоров вдруг навалится подкрепление?

— Нет, — Сейра презрительно сморщила носик. — Кэши упорные и жестокие, но глупые, хитрой ловушки им не придумать. Теперь до конца Отдохновения будет тихо и скучно… Разве у вас в Смоуте иначе?

Блейд покачал головой, наблюдая за людьми, набивавшими мешки добычей — бластерами, неразорвавшимися снарядами и еще какими-то железками, которые они ловко сшибали молотками с панцирей кэшей. Грохот стоял неимоверный.

— Нет, конечно, нет, — заверил он девушку. Потом, прижав к себе покрепче, шепнул ей на ухо: — Неужели и ты теперь будешь скучать?

Она вспыхнула.

— С тобой — никогда!

— Вот и хорошо.

Дилси, хлопнув Блейда по спине, нарушил их идиллию.

— Эй, Чарди, пора приниматься за дело! Хоть ты и прикончил добрую четверть этих задниц, кой-какой груз придется взять и тебе.

— Я не возражаю, — выпустив Сейру из рук, Блейд поглядел на цепочку раненых, потянувшуюся домой. К ним присоединились те, кто уже наполнил свои сумки всяким смертоносным добром. Кести и Бронта еще бродили неподалеку, разыскивая кэшей с неповрежденными конечностями; тогда сверкал луч или грохотал молоток, и арсенал Ньюстарда пополнялся парой-другой бластеров.

— Ты донесешь мой дудут? — спросил странник Сейру. — Я хочу прихватить с собой одну тяжелую штуковину…

Девушка кивнула, и Блейд, сунув ей в руки свой гранатомет, отправился на поиски. Ему требовался корпус кэша, желательно — неповрежденный, однако разыскать что-то подходящее было нелегко. Почти все обитатели Ньюстарда уже исчезли в проходе, что вел к шлюзам, когда странник наконец остановил свой выбор на черепахе, у которой были перебиты нижние конечности, а верхние обломаны почти у самого корпуса. Этот железный монстр еще дергал остатками щупальцев и скреб ходовыми рычагами по бетону; Блейд, не обращая внимания на эту беспорядочную суету, приподнял робота, крякнул и взвалил на спину. Потом, согнувшись под двухсотфунтовым грузом, он неторопливо побрел к тоннелю.

Сейра шла рядом с базукой на плече; в сумке у нее что-то погромыхивало. За ними тащилась остальная семья — трое парней, груженых по самые уши. Кести был молчалив; видно, подсчитывал, скольких дьяволов, приспешников Сатаны, уложил своими бомбами. Дилси и Бронта изощрялись в беззлобных шуточках на счет Блейда; самая невинная заключалась в том, что он-де хочет уложить кэша в постель заместо Сейры. Блейд слушал, ухмылялся и молчал; ноша его была и тяжела, и чертовски неудобна.

У самого входа в тоннель их пятерку нагнал Джаки. Вождь, видимо, был доволен; борода стоит торчком, глаза сверкают, на тонких губах змеится улыбка.

— Ну, ты и облом! — он дружески ткнул Блейда в бок. — Я за тобой следил — похоже, ни единого промаха, а? Столько же ты их уложил?

— Полагаю, десятка три, — шумно выдохнув воздух, признался Блейд.

— Никогда не встречал парня, который бы так ловко палил из кряхтелки и дудута! — вождь повернулся к троице, что шагала за ними по пятам. — Вот вам пример, червоеды! Вот как надо стрелять! А Чарди-то постарше вас всех будет!

— Старый конь борозды не портит, — буркнул Блейд.

— Что-что? — не понял Джаки.

— Да ничего… Это в Смоуте поговорка такая.

— А!.. Ну, и ладно… Теперь ты у нас, а не в Смоуте. Им — убыток, нам прибыток, клянусь задницей господней! — Он с ухмылкой похлопал по железному куполу кэша. — А эту дрисню Сатаны ты зачем тащишь?

— Хочу провести маленькое расследование, Джаки.

— Это как?

— Покопаться у него в кишках. Всю жизнь мечтал, да как-то все не получалось.

— Много ты там не откопаешь. Разве что записку с приветом от дьявола, — сообщил Джаки.

— Вот-вот, она меня и занимает, — сказал Блейд, с пыхтением подтягивая тяжелую ношу повыше. — А скажи-ка, старина, вы сами не пробовали этим заняться?

— Чем?

— Ну, вскрыть корпус, поглядеть, чего там внутри…

— Ха! Больно-то нужно! — Джаки скорчил презрительную мину. — Одно дело — бластер выломать или там днище отшибить для каких-никаких надобностей… А разглядывать их поганое нутро совсем ни к чему. Лысина божья, там же одни мокрицы десятиногие! На кой они годятся?

— Мокрицы, говоришь? Десятиногие? Хм-м… — Блейд призадумался, чувствуя, что вскоре сумеет проверить первую из своих гипотез. — Но я все же хочу разобрать эту штуку, — он мотнул головой назад, в сторону своего груза. — Поможешь?

— Пусть Бронта тебе помогает. Он парень молодой, любопытный… и руки у него нужным концом приделаны. Поможешь, Бронта? — вождь обернулся и посмотрел на племянника.

— Угу…

— Тогда тащи покойничка прямо в мастерскую, — посоветовал вождь Блейду. — Там и вскроете.

С минуту они шагали в молчании.

— Хорошая сегодня драчка была, — снова начал Джаки. — Ни тебе вонялки, ни хлоп-бряка, ни прочих гадостей… Бомбометы да кряхтелки, самое чистое дело!

— Чистое-то чистое, — заметил Блейд, — да только они чуть нас не ухлопали. Если б не твоя засада на верхотуре…

— Обычно мы их не пускаем дальше середины или всех кладем еще у входов. На это раз уж больно много тварей набежало, вдвое или втрое больше, чем всегда, — пояснил Джаки. — Наверно, хотели тебя поприветствовать!

— Вот я и говорю — если б не засада, поприветствовали бы в лучшем виде.

— Засада… Какая там засада! Всякий раз я посылаю наверх сотню своих червоедов, и всякий раз они палят с балконов — да так, что от кэшей и дерьма не остается… А этот блошиный корм все одно лезет… будто не ясно, откуда их поджарят! Тупые твари, — заключил Джаки, покачивая головой. — Быстрые, сильные, настырные, но — тупые! Где им тягаться с человеком…

— Раз так, — произнес Блейд, — берем весь народ, идем в Гладкие Коридоры и переплавим всех кэшей в болванки. А потом — наверх!

— Ха, наверх! А про вонялку и хлоп-бряк забыл?

— А что хлоп-бряк?

— А то! Хлоп в лоб, ты и бряк на пол… Бери потом хоть голыми руками…

Впереди показалась стена первого шлюза, и Джаки мрачно замолк. Похоже, настроение у него испортилось.

* * *

Мастерская представляла собой обширную нору с потолком, заросшим лишайником. Кроме его неяркого фосфоресцирующего сияния, свет давали четыре цилиндра на подставках — древние осветительные приборы, найденные в Гладких Коридорах еще в незапамятные времена. С тех самых времен они и работали, испуская желтоватые лучи; вероятно, источник энергии, питавший эти лампы, был рассчитан на века. В свое время Блейд внимательно осмотрел световые цилиндры и выслушал пояснения Бронты, утверждавшего, что их нашли около восемнадцати тысяч хряпов назад. По привычному счету это составляло более пятидесяти лет, и странник пришел к выводу, что во времена оны цивилизация Дыры намного превосходила земную. Во всяком случае, в техническом отношении! Что касается социологических достижений, судить о них было еще рано. Все зависело от причины, по которой аборигены оказались загнанными под землю; она могла быть и внешнего, и внутреннего порядка. Если верно последнее, то, значит, все достижения науки обернулись для местных самой черной стороной.

Как раз с этим Блейд и хотел сейчас разобраться. По его мнению, внешние обстоятельства упадка сводились либо к нашествию из космоса, либо к какому-то колоссальному катаклизму вроде взрыва светила Дыры или внезапного оледенения планеты. Предположение о космической катастрофе он отбросил, поскольку это не вязалось с наблюдаемыми фактами. Где-то в Дыре велась активная технологическая деятельность; кто-то изготавливал отравляющий газ, оружие и боевых роботов и пытался с тупым упорством прикончить людей. Всех до единого! Тут чувствовалась целенаправленная воля, и природные явления, даже всепланетного масштаба, были совершенно ни при чем.

Странник задумчиво оглядел корпус кэша, водруженный на металлический стол. То была черная сплюснутая полусфера диаметром в три фута и высотой в средней точке дюймов десять; основанием служил прочный металлический диск — точно такой же, как те, что пошли на сварные переборки шлюзовых камер. Под диском на шарнирах крепился треножник, сейчас изломанный, с двумя отсеченными лучом бластера ходовыми стержнями. Третий был цел; он заканчивался плоской металлической лапой, снизу закатанной в толстый слой пластика. По окружности основания торчали остатки шести щупалец, походивших на гофрированные металлические шланги. Их Блейд хорошо рассмотрел еще в депо — одно заканчивалось излучателем, два — линзами, а остальные были снабжены парой многосуставчатых манипуляторов, позволявших удерживать предметы. Сверху на полусфере находились зажимы, скобы и кольца, намертво вделанные в корпус, — вероятно, крепления для боеприпасов и оружия. В целом вся конструкция напомнила Блейду миниатюрную копию уэллсовского марсианина, немного гротескную, но весьма похожую на виденные им иллюстрации к «Войне миров».

— Ну-ка, посвети мне, — велел он Бронте, который стоял за его спиной с излучателем наготове. Похоже, ему не терпелось раскромсать кэша на части.

Парень отложил свой бластер и поднял повыше световой цилиндрик. Блейд, низко склонившись над черным корпусом, приступил к осмотру. Внимательно изучив поверхность полусферы, он недовольно хмыкнул — кроме креплений, там не было ничего любопытного. Ни головок болтов, ни следов сварки, ни, самое главное, надписей — никаких «made in». Снова хмыкнув, странник поставил корпус на ребро и осмотрел днище. Надписей или клейма не было и там.

Он повернулся к Бронте.

— Ты можешь вскрыть корпус? Очень аккуратно, вот здесь? — Блейд очертил линию там, где верхний щит смыкался с основанием.

— Да, Чарди. Если ты хочешь, я это сделаю.

Парень отставил лампу, взялся за излучатель и начал его регулировать, добиваясь, чтобы луч стал тонким, как игла. Несомненно, в Дыре бластер был самым универсальным инструментом. С ним не только шли в бой; с его помощью резали металл, сваривали стальные конструкции, разжигали костры, выбивали отверстия в камне, плавили пластик, намертво соединяя размягченные края. По сути дела, подумал Блейд, обитатели Ньюстарда и прочих анклавов должны быть благодарны кэшам — те доставляли прямо к порогам их нор массу полезного, начиная от этих самых бластеров и кончая собственными корпусами, которые тоже шли в дело.

— Ну, начинаю! — Бронта осторожно повел тонким лучом вдоль края днища. В металле тут же появилась щель; под ударом концентрированного пучка энергии он даже не успевал сильно нагреться. Блейд, внимательно следя за точными и уверенными движениями Бронты, начал поворачивать корпус. Когда луч почти обежал всю окружность, он сказал «хватит!» и осторожно опустил прооперированного кэша на стол.

— Теперь поглядим! — странник сунул в щель нож, расширил ее, подцепил край пальцами и потянул вверх. С протяжным скрипом металл уступил; черепаший щит откинулся в сторону. Две головы склонились над распотрошенным кэшем.

— Гляди-ка! — Бронта ткнул пальцем в полупрозрачную пластинку, усеянную небольшими, в полдюйма длиной, блестящими овалами, — Мокрицы десятиногие! Точно как Джаки говорил!

— Это не мокрицы, парень. Они ведь неживые, — Блейд взялся двумя пальцами за крохотную детальку и дернул. То, что лежало теперь у него на ладони, и в самом деле казалось похожим на мокрицу — маленькое овальное тельце, по краям которого торчали ножки контактов. Однако к скудной фауне Ньюстарда эта штучка не имела никакого отношения — микросхемы не ползают по стенкам, не забиваются в щели и не падают с потолка в грибное варево.

— Ну, что там? — Бронта возбужденно засопел, подсунувшись страннику под локоть. Блейд отодвинул его вихрастую макушку и стал одну за другой выковыривать овальные микросхемы. Они немного походили на земные, так что он не сомневался в их назначении. Кроме платы с этими кристалликами — мозгом и памятью робота — внутри не было ничего интересного. Гибкие металлические тяжи и рычаги, торчавшие из небольших, закрытых кожухами устройств — видимо, моторов, — явно относились к двигательной системе; у задней стенки был закреплен кожух помассивнее, к которому тянулся кабель — несомненно, источник энергии; к двум щупальцам шли сплетенные косичкой прозрачные нити. Блейд решил, что это световоды; вероятно, пара конечностей с линзами выполняла функцию глаз.

— Погляди! — уложив микросхемы в ряд на широкой ладони, странник поднес ее к лицу Бронты. — Гляди внимательно! Ничего не замечаешь?

Парень наклонил световой цилиндр над дюжиной «мокриц» и присмотрелся; потом поднял на Блейда недоумевающий взгляд.

— Ну и что? Что я должен увидеть? Обычные потроха кэшей…

— Кажется, ты утверждал, что на планету прилетели чужаки? Что они истребили людей, загнав остатки под землю? И что кэши — их изделие, их слуги, которые добивают нас? Так?

Бронта кивнул.

— Так!

— А теперь скажи, что ты видишь на спинках этих «мокриц». Крохотные черные знаки… Что это такое, Бронта?

Сам Блейд не сомневался, что это маркировка — такая же, как на земных микросхемах. Его собеседник внезапно вздрогнул и отшатнулся, не сводя ошеломленного взгляда с ладони странника.

— Это… это цифры, Чарди! Цифры! Немного непохожие на наши… но… но, клянусь хвостом Сатаны, это цифры! Вот здесь, — он ткнул пальцем в микросхему, — в начале идет четверка… а тут — девятка…

Блейд ухмыльнулся; первой гипотезе пришел конец. Оставалось еще четыре.

— Ну, ты все еще думаешь, паренек, что кэшей делают какие-то космические злодеи? И ставят на их потрохах номера, которые ты можешь прочитать?

Бронта отступил на шаг, прижимая к груди световой цилиндр; лицо его по-прежнему было ошеломленным.

— Чарди… как же так… Задница господня!

— Я вижу, еще одно мысленное усилие, и тебе удастся сложить два и два, — произнес странник, швырнув горстку микросхем в развороченную конструкцию. — Так ты настаиваешь, что кэшей производят пришельцы, а?

— Но кто же? Кто, Чарди?

— Может быть, некая автоматическая система, запущенная в давние времена… может быть, люди… Такие же, как мы с тобой, Бронта, только им больше повезло — они оказались наверху… Во всех отношениях, — добавил Блейд, помолчав.

— Дерьмо херувима! Да это… это же…

Странник внимательно посмотрел на Бронта, потом взял за плечо, развернул к себе.

— Скажи-ка мне, парень, если кэшей действительно посылают люди — те, что сверху, — что бы ты с ними сделал? Я имею в виду этих людей, а не кэшей?

Юноша судорожно сглотнул, и в глазах его сверкнули яростные огоньки. Нет, не огоньки, подумал Блейд, скорее — дьявольское пламя! Бронта вдруг успокоился, только лицо у него сделалось как замороженное. Оно было бледным, совсем белым — и на нем полыхали темным огнем зрачки.

— Я бы с ними поговорил, с этими людьми, — произнес Бронта, с трудом двигая застывшими губами. — Я бы с ними поговорил, Чарди! Вот так! — он резко выбросил руку вперед и рявкнул; — Дуд-ут! Кх-эшш! Кх-эшш!


Расследование третье

— Как поживает твой пациент, апатам?

— Который, Сийра?

— Тот, которому виделись нехорошие сны. Помнишь, ты рассказывал мне о нем?

— Да, конечно! С ним все в порядке, милая. Сегодня он был у меня в последний раз.

— Он больше не видит снов?

— Видит, но другие. Те, которые я ему внушил. Приятные и теплые, как летнее небо… И посмотри, что он принес!

— О!..

— Это тебе. В твоих черных волосах серебристый гребень будет выглядеть великолепно.

— Какая красота! Спасибо тебе — и тому, кто его сделал! Это ведь кость, апатам? Резная кость? А зеленые камни — изумруды?

— Да, дочка. Резная кость, изумруды и серебро… Красиво, правда?

— Очень! А почему он подарил тебе именно это?

— Мы много раз беседовали… тот человек — художник, мастер… он говорил о себе, я — о себе… и о тебе тоже. Так он узнал, что у меня есть дочь, и выточил из кости эту вещицу. Подарок от чистого сердца, знак благодарности…

— Но почему мастер не сделал что-нибудь для тебя, апатам?

— Хм-м… Видишь ли, он — умный человек, натура тонко чувствующая… недаром его посещали такие сны… Он знает, что сердце отца больше порадует подарок, преподнесенный дочери. А свою плату я уже получил, дочка.

— Какую же?

— Странный вопрос! Я ведь сказал — мой пациент излечился!

— Да, действительно… Что еще нужно целителю душ?

— Ничего.

— Апатам, я смотрю на этот гребень и думаю…

— Да, Сийра?

— Почему люди делают одни вещи и не делают других? Ну, ты понимаешь… Можно рисовать картины, писать музыку или стихи, можно делать такие вот прекрасные вещи, как этот гребень… можно даже сшить себе одежду, построить дом или яхту… но никто не станет трудиться над грузовым катамараном…

— Но это же так просто, Сийра! Разве тебе не говорили учителя?..

— Ты — лучше учителей…

— Ну, спасибо, милая… я польщен! Так вот, человеку прилично делать то, что украшает жизнь. Музыка или стихи, изысканная одежда или удобный дом, яхта с расписным парусом и резными бортами, редкостная мебель или яркий цветник под окном — все это дарит радость, все это приятно для глаз, для слуха… И акт творения красоты приносит счастье! Ну, а какая же красота в грузовом катамаране или в мониторе связи? В топотуне или в амфибии, в которой путешествуют по болотам? Впрочем, и они могут иметь пристойный вид, но это — красота функциональности, лишенная тепла живой руки, не греющая душу… Нет, дочка, человек должен заниматься человеческим ремеслом, а машины пусть делают машины! Во всяком случае, так повелось исстари, со времен Редукции.

— Значит, я не могу сама собрать связное устройство или того же топотуна?

— Почему же… человеку доступно все, и лишь его воля имеет значение и смысл. Ты можешь собрать топотуна или какой-нибудь станок, но это будет расценено как странная причуда. Такими делами занимаются машины под управлением компьютеров, и мы не вмешиваемся в их работу.

— А кто же управляет компьютерами?

— Никто. Это самопрограммирующиеся системы. Им поставили задачу, и они ее выполняют. Мы вообще их не видим. Ты же знаешь, что когда-то их убрали под землю, в опустевшие города древних, где они исправно трудятся до сих пор.

— Но они не могут выйти из-под контроля?

— Нелепая мысль, Сийра! Столь же нелепая, как сны моего пациента-художника! Они знают, что поверхность земли — для людей, знают, что обязаны выдавать продукцию и поддерживать порядок в своем подземном мире. В том и состоит смысл их существования.

— Значит, где-то под нами — целая механическая машинная вселенная?

— Вполне вероятно… древние строили гигантские города в эпоху перенаселения.

— Как интересно! А можно ли спуститься вниз, апатам? Туда, к машинам?

— Еще одна нелепая мысль, Сийра! Во-первых, почти все входы запечатаны; во-вторых, тот, кто захотел бы туда проникнуть, он… он… он просто лишился бы уважения в глазах людей! Даже более того — потерял бы свой человеческий статус и во мнении машин! Представляешь, какой ужас!

— Ты смеешься надо мной, апатам…

— Смеюсь, дочка. Ты задаешь сегодня очень смешные вопросы.

* * *

По земному счету времени шел шестой день очередного хряпа. Блейд, как всегда, когда ему хотелось уединения, удалился в широкий конец жилой пещеры, к темным жерлам тоннелей, ведущим в неведомые глубины. Был час между первой и второй едой; большинство обитателей крысиных нор отсыпалось, и даже водоносы не мешали страннику.

Эта экспедиция была для него совершенно рядовой, ничем не похожей на те командировки, в которые он отправлялся с конкретными заданиями, вооруженный каким-нибудь экзотическим устройством вроде спейсера или телепортатора. Обычно его походы в иные миры совершались дважды в год — весной или летом, затем — осенью или зимой. Подобный порядок стал уже привычным за десять лет странствий, и, когда пришел урочный срок, лорд Лейтон отправил своего испытателя в иной мир в полном соответствии с графиком.

Блейду казалось, что его светлость был несколько рассеян. Вероятно, старик еще не оправился от предыдущей неудачи, от того, что произошло во время девятнадцатого старта. Тогда Блейд попытался вновь достичь Азалты, технологические достижения которой весьма интересовали военных, но потерпел полный провал — несмотря на использование спейсера. Впрочем, сам он вовсе не считал ту свою экспедицию неудачной; в определенном смысле ему пришлось претерпеть самые волнующие и невероятные приключения за всю свою жизнь! Еще бы! Встретить в ином мире своего аналога! Да и мир тот трудно было считать иным, настолько он оказался похож на Землю…

Следующее, двадцатое странствие, выглядело еще более удивительным. Блейд совершил словно бы во сне — а быть может, то и был сон, навеянный компьютером? Во всяком случае, эта экспедиция не принесла его светлости никакой прибыли, ни научной, ни материальной. В обеих предыдущих командировках, как и в этой, Блейду пришлось обходиться без приятной компании Малыша Тила (так он называл третью модель телепортатора), ибо Лейтон всерьез занимался модернизацией этого устройства. Он начал серию экспериментов, пытаясь объяснить странные трансформации, которые происходили при пересылке с живыми объектами. Теоретически Малыш Тил мог переслать из реальностей Измерения Икс все, что угодно, но если камни, металл и пластмасса доходили до приемной камеры без всяких изменений, то с людьми дело обстояло совершенно иначе. Первый и единственный опыт такого рода Блейд произвел в Киртане, во время восемнадцатого странствия, отправив на Землю Асту Лартам, юную монахиню из местного монастыря. Она благополучно перебралась в Лондон — если не считать того, что несколько помолодела, лет так на пятнадцать или шестнадцать. Блейд, впрочем, не огорчился; теперь у него была дочь, Анна Мария, прелестная двухгодовалая малышка с синими глазами.

В эту, двадцать первую экспедицию ему пришлось отправиться без Малыша Тила, над которым сейчас колдовал Лейтон. Странник уже предчувствовал, что в будущем ему придется испытать телепортатор на живых существах, что, с его точки зрения, было бы не слишком моральным деянием. Жаль, однако, что сейчас с ним нет Малыша. Он с удовольствием отправил бы Лейтону пару-другую кэшей и заслужил бы вечную благодарность и его светлости, и британских промышленников, такие роботы на Земле еще и не снились. Видимо, их удалось бы избавить от неприятных манер и приставить к станкам — и тогда… О, тогда началась бы эпоха великого расцвета!

Хотя как сказать… Блейд, размеренно вышагивая по площадке перед тоннелями, призадумался. Предположим, кэши появятся на фабриках, в полях, в рудниках… Что же останется людям? Не той ничтожной прослойке интеллектуалов, на которых держатся земная цивилизация и культура, а простым людям, работникам? Тем, которые продают не мозги, а руки и спины? Тем, которые привыкли трудиться и получать за свой труд положенное? Мало или много — это уже другой вопрос, но — положенное! Честно заработанное! Что, к примеру, скажут профсоюзы? Не приведет ли появление универсальных роботов к серьезному конфликту?

Усмехнувшись, он замедлил шаги, поглядывая на три фигурки, направлявшиеся к нему от жилых нор. К чему беспокоиться насчет профсоюзов, промышленников, рабочих и фермеров! Все равно кэша в земную реальность ему не утащить! Правда, он мог бы попытаться взять с собой плату… или хотя бы микросхему…

Три фигурки приблизились настолько, что он узнал свое семейство — Сейру, Дилси и Нести. Их лица были еще неразличимы в полумраке, но пышная грива темных волос позволила безошибочно угадать его молодую подругу, — а два высоких парня рядом с ней могли быть только старшими со-мужьями. Младший, Бронта, наверняка сидит в своей мастерской, потроша очередного кэша. По приказу вождя ему натащили из депо множество корпусов, сравнительно новых, старых и совсем древних, выкопанных из-под завалов мусора, — Джаки хотел убедиться, что источник их происхождения одинаков. Блейд, впрочем, в этом не сомневался; его больше занимала проблема отработки второй гипотезы, насчет экологической катастрофы. Но чтобы разобраться с ней, приходилось ждать конца хряпа и новой битвы.

* * *

Сейра подбежала к нему — юная, улыбающаяся, чистенькая. Дилси и Кести тоже выглядели не в пример лучше — постепенно обычай умываться по утрам входил в жизнь обитателей Ньюстарда — Блейд с охотой объяснял всем и каждому, что именно такого правила придерживаются в Смоуте, а местные ни в чем не хотели уступать соседнему анклаву.

— Мы идем охотиться на земляных червей, — радостно сообщила Сейра. — Ты как?

Только теперь Блейд заметил, что все трое вооружены раздвоенными металлическими шестами и тащат с собой большие пластиковые мешки. Про охоту на червей странник был уже изрядно наслышан, но ни разу не принимал участие в этом увлекательном сафари. Сейчас он решил рискнуть.

— Конечно, девочка, я пойду с вами. Палки у меня нет, но я готов нести все мешки.

— Договорились, — Дилси ухмыльнулся. — Мы ловим, ты тащишь. Ну, вперед, червоеды!

Он явно чувствовал себя главным охотником.

Блейд кивнул, улыбнулся в ответ, и они углубились в один из проходов — тот, который вел прямиком к дичи.

Земляные черви действительно жили в земле, хотя вокруг был сплошной камень. Существовали, однако, обширные гроты, куда просачивалась вода, питавшая лишайники и мхи. Там эта подземная растительность цвела пышным цветом — куда активнее, чем в жилой пещере. Отмиравшие корни и стебли образовывали что-то вроде почвы, довольно толстым слоем покрывавшей дно каверн; в ней-то и водились черви, главный источник мясной пищи Ньюстарда. Они были потрясающе живучи; любого можно было разрезать бластером на куски, которые продолжали шевелиться и со временем вновь превращались в целых особей. Охотились на них чрезвычайно просто: раскапывали в подходящем месте грунт, прижимали изживающуюся тварь рогаткой, а затем совали живьем в мешок, откуда червь перекочевывая прямиком в кастрюлю. Главное, требовалось знать, где копать; но Дики был большим мастером по этой части, проявлявшим и охотничий азарт, и незаурядную интуицию.

— Ходят слухи, — начал он, поворачиваясь к Блейду, — что вы с Бронтой распотрошили кэша и обнаружили что-то интересное?

— Да. Там есть маленькие детальки, помеченными цифрами… обычными цифрами, вполне понятными любому грамотею вроде тебя.

— А зачем?

— Видишь ли, детальки внешне похожи, совсем неразличимы, можно сказать. Но по внутреннему строению каждая отлична от другой, каждая выполняет свою функцию. Вот их и пронумеровали, чтобы знать, какая для чего служит.

— Кто? — голос Дилси был серьезен.

— Те, кто делает кэшей-убийц, я думаю.

— Люди?

— Может быть, люди, может быть, машины… Очень сложные машины, которые умеют собрать что угодно — хоть кэша, хоть бластер.

Дилси помрачнел, мысль о том, что где-то находятся люди, посылающие в Ньюстард и другие анклавы убийц, ему явно не нравилась. Обитатели крысиных нор Дыры в одном радикально отличались от крыс — между собой они не грызлись. Тут существовал иной способ выплеснуть свою ненависть.

— Если кэшей делают машины, Чарди, — те сложные машины, о которых ты говоришь, — то зачем помечать цифрами детальки? Эти штучки, которые Бронта называет мокрицами? Ведь такие пометки больше подходят для людей, а? Как ты полагаешь?

«Ну и Дилси! Молодец!» — подумал Блейд. Он сам долго ломал голову над этим вопросом. Цифровая маркировка предполагала, что кэшей собирают люди, для полностью автоматизированных поточных линий можно было бы придумать что-нибудь пооригинальнее. Впрочем, не исключалось, что микросхемы производят по древней, давно отработанной технологии, когда-то рассчитанной на ручную сборку. Тогда строителями убийц могли оказаться и машины, с тупым упорством воспроизводящие все операции некогда заданного цикла.

— Я сказал, что не знаю, кто делает кэшей, — произнес странник, — и вряд ли мы сумеем это выяснить, если не доберемся до самих мастерских.

— Ты хочешь?..

— Да. Я собираюсь раскопать это дело до конца. — Блейд помолчал, потом спросил: — Пойдешь со мной, Дилси?

— Хм-м… Нелегкая дорога… За Гладкими Коридорами можно нарваться и на кэшей, и на что-нибудь похуже… — он задумался. — Но я пойду, Чарди, я пойду! Очень уж хочется узнать, кто шлет сюда эту пакость! Чтоб им дьявол яйца открутил!

— Я тоже пойду! — Сейра просунулась вперед, подтолкнув Блейда под локоть. — И Бронта хочет, я знаю!

— Ну, тогда остался последний вопрос… — странник повернул голову. — Кести, что ты скажешь?

Тот покачал головой.

— Кэши — творения Сатаны, и тот поставил на них свои дьявольские отметки, чтобы ввести нас в заблуждение. Не поддавайтесь на его лукавство!

Блейд усмехнулся

— Я рад, что ты крепок в вере, дружище. Будем считать, что мы отправимся прямо к черту на рога. Ты пойдешь?

— А ты что, сомневаешься? — Кести даже фыркнул от возмущения.

Воздух заметно потеплел, насытился влагой и неприятными запахами гнили и сероводорода, путники добрались до местных лесов и саванн. Перед ними лежал огромный грот, освещенный гораздо щедрее жилой пещеры Ньюстарда: фосфоресцирующие мхи полностью покрывали стены и потолок, а под ними недвижно застыла на удивление высокая растительность — человеку по колено. Блейд ступил на этот подземный луг, заметив, что почва ощутимо прогибается под нотами После твердости камня это казалось непривычным, он сделал шаг, другой и оглянулся на своих спутников. Их лица в призрачном неоновом сиянии отливали синевой.

Дилси уверенно двинулся вперед.

— За мной, червоеды! Сейчас мы его достанем! Отличного крупного червячка! Тут! — он притопнул ногой, погрузившейся в гниющий лишайник по щиколотку — Начинаем копать! А ты, Чарди, готовь мешок.

Троица охотников заработала шестами, влажные стебли полетели во все стороны, и вдруг Сейра вскрикнула.

— Вот он! Держу!

— Аг-га! — Дилси отбросил свою рогатину, наклонился и ловко подцепил обеими руками нечто белесое, бесцветное, извивающееся. — Мешок!

Блейд подставил мешок, и добыча тяжело плюхнулась на дно. Червь был длиной с мужскую руку и соответствующей толщины, выглядел он премерзко, и страннику совсем не хотелось его есть — ни в вареном, ни в тушеном, ни в жареном виде. Впрочем, диета из лишайника и грибов тоже не вызывала у него энтузиазма.

Его спутники с азартом рванулись дальше, на самую середину просторного грота. Дилси, воодушевленный первым успехом, стал внимательно изучать поросль, то тыкая в нее шестом, то принюхиваясь, то ковыряя почву носком башмака. Он походил сейчас на гончую, берущую след зайца, и Блейд, вспомнив о зайцах — а также о кроликах, енотах, барсуках и даже мышах, — тоскливо вздохнул. Любая из этих тварей была куда аппетитнее той, что сидела сейчас в его мешке.

Они провели в охотничьих угодьях Ньюстарда часа полтора, разыскав с десяток червей. Добыча была богатой, и Дилси, главный герой дня, гордо вышагивал впереди маленького отряда, вслух размышляя на разные кулинарные темы. Сейра охотно поддерживала этот светский разговор, молчальник Кести, по обыкновению, не вмешивался, а Блейд мысленно путешествовал по Пикадилли, заглядывая во все знакомые ресторанчики. Зрелище бифштексов, ростбифов, пудингов и устриц в винном соусе было великолепным, но, к сожалению, он не чувствовал ни вкуса, ни даже запаха — так что к моменту, когда они вернулись домой, странник был готов съесть червя сырым. Сейра, однако, настояла на жарком с грибами

* * *

К лакомому блюду пожаловал сам вождь. То была его привилегия и святая обязанность — откушать при случае с каждой семьей, укрепляя тем самым демократические традиции племени. Кроме того, Бронта приходился ему родным племянником, Дилси и Кести являлись сыновьями его троюродных братьев или сестер, а с Сейрой тоже сыскалась бы какая-нибудь родственная связь. Блейд, конечно, был чужим, но ведь Джаки подарил ему отличный дудут! Это делало их почти что побратимами, так что предводитель Ньюстарда мог с полным правом претендовать на добрую порцию червя.

Червь, кстати, оказался совеем неплох на вкус, и странник, изголодавшийся по мясному, не скоро оторвался от котелка. Он провел в Дыре уже больше двух недель и чувствовал, что постепенно привыкает к крысиному существованию, затхлость в воздухе уже почти не замечалась, смачный запах, которым тянуло от грибной плантации, уже не внушал особого отвращения, варево из лишайника казалось по крайней мере не хуже овсянки. Поистине человек способен выжить всюду и везде! Даже в этих мрачных катакомбах, без солнца, без зеленых лесов, бирюзовых морей и приличной еды.

Когда с обедом было покончено, Джаки подмигнул честной компании и извлек из своего мешка объемистую бутыль, в которой отсвечивала ядовито-фиолетовым некая жидкость. Мужчины оживились. Бутыль пустили по кругу, и вскоре всем пятерым своды пещеры стали казаться выше, огонь костра — ярче, а кэши — еще омерзительнее. Души их преисполнились отваги.

— Д-добр-рраться б-бы д-до тех, н-навер-ррху, — изрек Бронта. — Я б-бы вррраз перр-рерр-резал им г-глотки!

— Мы как раз и собираемся это сделать, — сообщил Блейд, на которого солидная порция самогона из лишайника не оказала особого воздействия — во всяком случае, он не заикался. — Если Джаки не против…

— Дж-жаки н-не пртв, — милостиво кивнул вождь, неверными движениями взбалтывая остатки живительной влаги. Он приложился, потом сунул бутыль Блейду. — Дж-жаки не пртв… мможет, Дж-жаки и с-сам пйдт…

— Что? — переспросил странник, передавая бутылку Дилси.

— Сам пйдт… пойдт… пой-дет! — вождь, наконец, справился с трудным словом.

— Мы в-все пй-дем, — подтвердил Дилси. — Пглядим, что за шт-ники нав-вверху… мех-ханич-ческие г-гады, л-люди или хр-рувимы!

Очень точное изложение возможных альтернатив, подумал Блейд. Там, наверху, и в самом деле могли оказаться либо бездушные машины, либо люди — отъявленные мерзавцы, разумеется, либо ангелы, заслуженно изгнавшие греховный род людской с поверхности земли.

Ангелы! Он мрачно усмехнулся. Там — ангелы, а тут — крысы! И между ними — роботы-убийцы, вонялка, неведомый хлопбряк и Бог знает что еще… Нет, это фантазии! Чистые фантазии!

— Значит, Джаки не против такого похода, — уточнил странник.

— Н-не пртв, — вождь с сожалением отставил пустую бутыль в сторону. — Мжт, ещ-ще? Бр-рнта сбег-гает… Эй, Бр-рнта, с-сыиок!

— Хрр… — ответил Бронта, и Джаки, поглядев на него, покровительственно заметил:

— Н-не та пшла м-мддежь, н-не та… Пжлуй, хват!

— Хватит, — согласился Блейд, поглядывая на Дилси, которого тоже неудержимо клонило к земле. — Лучше мы потолкуем о том, что может встретиться нам наверху.

Молчальник Кести вдруг выпрямился, сделал строгое лицо и нараспев произнес:

— Таам — Боожья ообитеель… таам — херуувимы слаавят Твоорцаа…

Он рухнул лицом вниз и захрапел.

— Я б-бы этих хер-рувимов, — сказал Джаки, задумчиво озирая молодежь. — Я б-бы их…

Вождь замолчал, нежно поглаживая блестящую трубу дудута, тот, как всегда, был рядом.

Блейд поднялся и в три захода перетащил своих приятелей в спальную нору. Там каждого пришлось взгромоздить на топчан — что он и проделал с заботливостью сердобольной леди из Армии Спасения. Дилси, философ, хрипел и ругался в пьяном забытьи; Кести, борец с кознями дьявола, тоненько посвистывал носом; юный Бронта, слесарь, механик и мастер на все руки, храпел не по возрасту солидно. Блейд испытывал к ним странные чувства — отцовские, братские и еще какие-то, которым на Земле нет ни названия, ни определения — ибо их источником была Сейра, жена всех четверых. Любопытную семью заимел он в этой Дыре!

Покачивая головой и усмехаясь, Блейд возвратился к костру, где все еще сидел Джаки. Сейра поила его моховым отваром, заменявшим в этих краях чай, и вождь трезвел прямо на глазах. Странник опустился рядом и принял из рук своей подружки консервную банку с обжигающим горьковатым напитком.

— Ты и в самом деле с-собираешъся наверх? — вдруг спросил Джаки. Против ожидания, он почти не заикался.

— Собираюсь, — кивнул Блейд.

Вождь покачал головой, подкинул в едва тлевший костерок сушеные корни лишайника; его лицо, смутно белевшее в полумраке, стало задумчивым.

— Беспокойные люди в этом вашем Смоуте, — сказал он.

— Нет, дружище… это я один такой… Вот видишь — пришел к вам…

— Пришел, и хорошо. Теперь у нас появились эти… как их… Задница господня! Такое ученое слово, которое говорит Дилси! А, новые перспективы…

— Ты сам-то не против новых перспектив?

— Ни в коем случае! — Джаки обвел взглядом сумрачную пещеру, потом глаза его остановились на Сейре; сжавшись в комочек у костра, она слушала разговор мужчин, — Без них, без этих перспектив, скучно жить, Чарди… Дерьмо херувима! Одно и тоже, одно и то же! Хряп — драка, хряп — драка! И хотя мы каждый раз побеждаем…

— Не побеждаем, нет, — Блейд покачал головой. — Это лишь иллюзия, Джаки.

Вождь вскинулся.

— Какая такая люзия? Я говорю: каждый раз мы пускаем этот блошиный корм в распыл! Что ты болтаешь, Чарди?

Блейд опустил глаза. За последние шесть дней он провел кое-какие демографические исследования, и результаты его не порадовали. Теперь предстояло изложить их вождю.

— Скажи, Джаки, сколько младенцев рождается в Ньюстарде за… предположим, за тридцать хряпов? — он выбрал время, примерно соответствующее году.

— И думать нечего… Два за хряп, не меньше… значит, всего шестьдесят.

— А сколько из них выживает?

Вождь нахмурился.

— Ну, около половины… Да, половина ух точно, клянусь яйцами Сатаны!

— Так и будем считать — тридцать, — кивнул Блейд; эти цифры вполне согласовывались с полученными им данными. — Теперь прикинем, сколько же гибнет за это время народу в драках с кэшами. Тебе это известно, Джаки?

— Ну, по-разному бывает… Иногда никого не убьют, как в прошлый раз, иногда — одного-двоих… А если какая задрючка приключится, вроде там хлоп-бряка, то и троих-четверых уложат…

— А за тридцать хряпов?

Джаки помрачнел.

— Человек пятьдесят…

— Теперь ясно? Ты понял, кто выигрывает?

После победоносного сражения в депо Блейду тоже казалось, что крысы вполне успешно справляются с фокстерьерами. Хитрые крысы, ловкие крысы, умелые крысы! Крысы, до которых не добраться тупым железным черепашкам на нелепых треножниках… Возможно, думал он, люди и кэши находятся в пате: первым не пробраться на поверхность мимо всяческих неприятных сюрпризов, вторым никогда не достичь стальной стены шлюза. Но после подсчетов, о которых странник сейчас сообщил Джаки, ситуация отнюдь не выглядела патовой. Людей медленно, но верно уничтожали; и тогда, когда Ньюстард сможет выставить только три или две сотни бойцов, уничтожение пойдет стремительными темпами.

— Надо разведать дорогу наверх, — произнес Блейд. — Теперь ты понимаешь, что нет другого выхода?

— Понимаю, — вождь угрюмо кивнул. — Идите, разве я против! Только мне с вами выбраться не удастся… Это я так сболтнул, по пьяному делу…

— Слишком много хлопот тут?

— Слишком много, задница божья…

Они помолчали; Сейра налила мужчинам еще по банке мохового варева.

— Когда ты хочешь уйти? — спросил Джаки.

— Еще не скоро… не раньше, чем через хряп-другой, — ответил Блейд.

— Почему?

Странник объяснил. Он не намеревался идти на разведку, пока не будет отработана вторая версия — предположение Дилси об экологической катастрофе. Было бы неприятно выбраться наверх и обнаружить там пустыню, заваленную обломками, отравленные реки и моря, обожженные ультрафиолетом скалы или ледник от полюса до полюса… Во всяком случае, к такой ситуации стоило бы подготовиться заранее. Блейд полагал, что, не покидая катакомб, сумеет если не подтвердить, то опровергнуть экологическую гипотезу. В конце концов, кэши откуда-то приходили! Может быть, прямо с поверхности?

Джаки слушал его, кивая головой.

— Мне нужна будет твоя помощь, — сказал Блейд. — Вернее, помощь каждого, кто согласится поучаствовать в этом деле. Тут ничего не выяснишь, распотрошив одного кэша.

— Хорошо. Я скажу людям, чтобы они приглядывались ко всему необычному… — вождь постучал себя по темени. — Хвост Сатаны! И почему раньше мне в голову не пришло что-нибудь этакое? Нелюбопытный у нас народец…

— Нелюбопытный, — согласился Блейд. — Никто даже не спросил, как мне удалось добраться к вам из Смоута.

— А как?

— Да я и сам не знаю. Блуждал в темноте, жрал мох, пил воду, когда удавалось… Потом вышел к вам. Вот и все!

— Хм-м… Если ты найдешь путь наверх, то стоит поискать и старые дороги к соседям…

— Стоит. Но сначала мы поищем кое-что другое, — сказал Блейд.

* * *

Искомое обнаружили спустя недели три с половиной — по земному счету времени, разумеется. Это случилось после четвертой встречи Блейда с кэшами, после четвертой схватки в старом депо, на ристалище, где десятилетиями — или веками? — сходились люди и машины. Но до того были еще две.

Во время второго сражения странник познакомился с хлопбряком. Это было какое-то психотропное оружие, к счастью — не слишком мощное. Правда, женщин и мужчин послабее оно и в самом деле валило с ног, погружая в состояние апатии и полного равнодушия к своей дальнейшей судьбе. После такого «хлоп об пол» железным черепашкам оставалось только сделать «бряк по лбу» — вернее, кх-эшш!

К счастью, такие задрючки, по выражению Джаки, случались не часто, и Блейд быстро сообразил почему. Психотропный агрегат являлся довольно громоздким устройством на восьми огромных колесах, с большой параболической антенной; видимо, его требовалось доставить на дистанцию прямого поражения, а провести такую махину через старый тоннель, наверняка заваленный всяким хламом, казалось делом не простым. Тактика борьбы с этой напастью у крыс Ньюстарда была вполне отработана: либо расстрелять хлоп-бряк из дудутов, как только он сунется в депо, либо рассредоточиться и бежать. В последнем случае они скрывались в десятках узких боковых проходов, перекрытых железными люками, и начинали затяжную партизанскую войну. Рано или поздно страшный агрегат уничтожали; вопрос заключался лишь в том, какой ценой. Те, кто не мог сопротивляться облучению и не успевал удрать достаточно далеко, в конечном счете погибали; более сильные соратники еще ухитрялись выпалить из бластера, но вынести с поля боя пораженного были не в силах.

Не сей раз Блейд избавил обитателей Дыры от страшного выбора — сражаться или разбегаться. Едва только антенна хлопбряка показалась из тоннеля, едва он ощутил волну странной слабости, как сработал непогрешимый инстинкт самосохранения. Этот инстинкт говорил одно: стреляй! Стреляй во все, что незнакомо и подозрительно! Пали, задница господня!

Блейд встал во весь рост и выпалил.

Первый посланный им снаряд разворотил тарелку антенны, второй пробил капот, третий разорвался под самым днищем. Установка завалилась на бок, перегородив выход из тоннеля; бойцы Ньюстарда, воодушевленные подобным успехом, ринулись в атаку и перебили кэшей, суетливо толкавшихся в проходе за огромным корпусом машины.

После этого происшествия Блейд стал кем-то вроде национального героя, но его самого победа над хлоп-бряком оставила равнодушным. Скорее он был огорчен: вместе с этим агрегатом в депо пожаловала только сотня кэшей, и самый внимательный осмотр их останков не принес ничего интересного.

Ему не удалось найти какие-нибудь любопытные артефакты и после третьего сражения. Возможно, оценив все войско боевых роботов, обезоружив их и осмотрев, он бы и разыскал нужные доказательства, но такая операция являлась только мечтой. Гранаты же, лучи бластеров и снаряды дудутов оставляли немного подходящего для изучения материала.

Но после четвертого боя Блейду решительно повезло.

Как всегда, полсотни его добровольных помощников принялись тщательно осматривать корпуса, щупальца и лапы поверженных врагов. Особенно лапы в пластмассовых «башмаках», подошвы которых, быть может, ступали по земле — там, наверху!

Однако драгоценная находка оказалась в другом месте — под диском основания, почти в самом центре, где крепились ходовые стержни.

Блейд бродил по залу, выглядывая тех черепашек, которым не слишком досталось от кряхтелок и базук — такие экземпляры стоило осмотреть в первую очередь. Он ворочал тяжелые корпуса, срезал бластеры, вытаскивал из зажимов на верхних попах неиспользованные боеприпасы, разглядывал клешни манипуляторов — не зацепилось ли где чего… Внезапно от одного из холмов — тех, что поближе к тоннелям — долетел вопль. Кричала женщина, и странник даже не сразу понял, что зовут его.

Широкими шагами он пересек зал, ощущая, как забилось в предчувствии сердце. Его звала Вемми, подружка Сейры, такая же молоденькая женщина, черноволосая и чумазая после битвы и усердных раскопок всякого мусора. Она была едва ли не в панике — как любой человек, узревший невиданное. Тем более — нечто, принесенное врагом!

— Что это? — Вемми тянула дрожащую руку, тыкая в нижний щиток перевернутой черепахи. — Что это, Чарди? Какой-то яд? Оно пахнет… очень странно пахнет…

Блейд присел на корточки рядом с кэшем; луч бластера разом рассек все три его ходули, щупальца тоже оказались перебитыми, но корпус был цел. Полузакрыв глаза, странник вдохнул свежий запах, такой знакомый, такой привычный, и улыбнулся; потом осторожно отделил «это» от темного металла, положив на ладонь.

— Позови-ка Джаки, — велел он женщине.

— Почему я? — Вемми, увидев, что ее находка не кусается, враз осмелела, — Хватит, что я нашла эту штуку!

— Голос у тебя звонкий, — пояснил Блейд. — Хорошо орешь! Я бы еще послушал… Так что зови Джаки — а за находку спасибо.

Вемма набрала воздуха в грудь…

Когда вождь, услышавший ее вопли, наконец подошел, глазам его представилась странная картина: Чарди с наслаждением принюхивался к чему-то зеленому и блестящему, лежавшему у него на ладони. Глаза его были прикрыты, на губах играла улыбка, а по лицу разливалось мечтательное выражение.

— Чего с ним? — предводитель посмотрел на Блейда, потом уставился на женщину. — Пьяный, что ли?

— Похоже. Я тут нашла какую-то дрянь…

Странник встал и, отстранив Вемми, протянул руку прямо к носу вождя.

— Посмотри, Джаки… Посмотри и понюхай…

— Что это? — Джаки отшатнулся. — Что это значит, задница божья?

— Это значит, что наверху все в порядке, — произнес Блейд. — Ни тебе херувимьего дерьма, ни дьявольских сковородок… Там все в порядке, приятель!

На его ладони лежал зеленый лист, еще чуть влажный, клейкий, мясистый, с резными краями, изумрудными прожилками и толстым черенком. Свежий лист, содранный с дерева часа три или четыре назад!

Экологическая гипотеза с треском лопнула.


Расследование четвертое

— Как прошел день, апатам?

— Плохо, Сийра, плохо.

— Я вижу… Ты выглядишь уставшим…

— Как всегда после работы с кардором.

— Это было бы лучше оставить для твоих помощников. Ты уже немолод, апатам….

— Случай, которым мне пришлось сегодня заняться, очень сложен. Никто из моих ассистентов с ним бы не справился. Да и я сам… я до сих пор не уверен, что он мне по силам. Человеческая психика полна загадок и тайн, дочка.

— Но до сих пор тебе неизменно сопутствовал успех…

— Да, меня считают одним из самых знающих целителей. Однако мой новый пациент — нечто уникальное… С подобным я еще не встречался.

— Что-то более тяжкое, чем у того художника, который сделал мой гребень? Помнишь — человек, видевший неприятные сны?

— Помню. Я помню всех, кто хоть раз побывал у меня… Того мастера я излечил за пять сеансов… но с Бринталом Дантом так не получится.

— Кто он, этот Бринтал Дант?

— Совсем еще молодой человек, что весьма удивительно — молодые редко подвержены психозам. Год назад он женился — на любимой девушке, с которой был знаком много лет. Его возлюбленная утверждает, что их чувства взаимны, и я ей верю… Казалось, Брин счастлив, но потом стало происходить нечто странное…

— Продолжай, апатам, я слушаю.

— Ему начал чудиться чей-то взгляд… ненавидящий взгляд, который преследовал его днем и ночью… Да, ночью! Он не видел отчетливых снов, как тот художник, — только ощущал взгляд, направленный на него из клубящегося тумана. Он попытался разобраться с этим и пришел к выводу, что его преследуют.

— Мания преследования, апатам? Я читала о таком… Но это же очень древнее заболевание!

— Настолько древнее, Сийра, что ты себе и представить не можешь… Словом, молодой Брин стал подозрительным, часто его охватывали приступы беспричинного раздражения, иногда он позволял себе кричать на жену… та, разумеется, ничего не понимала. Затем он начал разговаривать сам с собой. Бубнил и бубнил что-то под нос, кому-то угрожал, кого-то умолял… Он боялся подойти к экрану связи — считал, что его облучают… боялся выйти из дома — ему казалось, что за ним идут, следят… Наконец последовали кризис и взрыв.

— Что это значит, апатам?

— Как всегда, отрицательные эмоции обрушились на самого близкого человека. Бринтал Дант наконец выяснил, кто ему угрожает, и попытался задушить жену. К счастью, неподалеку были люди… Ему вкололи успокоительного и доставили ко мне.

— И ты?..

— Я попытался проникнуть в его сознание, но там была стена. Пришлось воспользоваться кардором.

— И тогда стена рухнула?

— О нет. Кардор — мощное средство, с его помощью можно внушить человеку что угодно… можно сделать его недвижимым, как камень, можно заставить подчиняться любой команде — разумеется, пока пациент находится под облучением. Я мог сломать ту стену, но тем самым уничтожил бы личность Бринтала Данта… или необратимо изменил ее… Возможно, к этому придется прибегнуть, но сейчас я сделал только узкую щелку и проскользнул в нее — к разуму Брина. Жуткое ощущение!

— Как же ты собираешься его лечить?

— Еще не знаю, Сийра. Все зависит от причины — причины, вызвавшей такое сильное расстройство. Но, быть может, я не смогу ее отыскать, потому что ее вообще нет.

— Но ты же сам говорил мне — и не раз! — что все в мире имеет свою причину.

— Если она слишком общая, неконкретная, это не слишком облегчит лечение… Видишь ли, дочь, все мы носим в душе страшное наследство — еще с тех времен, когда планета была перенаселена, когда состояние стресса было для человека едва ли не естественным. Это — общая причина многих психозов. С Редукции прошло много времени, и наши тела избавлены от древних болезней и уродств, но врачевать разум и душу гораздо труднее, чем тело. Плоть, в конце концов, только биохимия, душа же — материя высшего порядка…

— Я чувствую, ты расстроен, апатам. Поговорим о другом. Отвлекись, выпей вина… Посмотри, как прекрасен наш сад! Как зелены деревья и пестры клумбы… Вдохни аромат цветов, прогоняющий усталость и мрачные мысли!

— Да, ты права, Сийра… Жизнь имеет свои мрачные стороны, но в целом она прекрасна — как наш сад.

— Кстати, у нас новость, апатам. Нам привезли других топотунов, самой последней модели, — слуг, поваров, садовников… А старых забрал грузовой флаер… Интересно, куда?

— Не знаю, дочка. Наверно, их отправляют в переплавку.

* * *

— Ну, приятель, — Джаки похлопал Блейда по могучему плечу, — желаю, чтобы все обошлось без лишних задрючек.

— Надо полагать, ты желаешь нам доброго пути? — странник улыбнулся в ответ на улыбку предводителя Ньюстарда. — И чтобы милость Господня нас не оставила?

— Милости не надо. Пусть Господь сражается с дьяволом, и пусть оба оставят вас в покое. И нас тоже!

— Ты, старый безбожник!.. — Блейд ткнул Джаки в грудь, вождь ответил ему тем же, потом они снова обменялись ухмылками, и Джаки исчез за массивной стальной дверцей шлюзовой переборки.

— Пошли! — Блейд махнул рукой, и путники тронулись в дорогу.

Шел второй день после побоища, самое подходящее время для задуманной экспедиции. По расчетам Джаки, разведчикам предстояло за сутки добраться до Гладких Коридоров, преодоление же территории подземного города, как представлял Блейд, могло занять и три, и четыре, и пять дней, ибо еще никто не доходил даже до его границы. И никто не знал, что ждало их за Гладкими Коридорами.

Обернувшись, странник оглядел свой отряд. Он шел вторым, следом за Дилси, который на начальном этапе выполнял роль проводника, третьей была Сейра, за ней — Бронта и Кести, прикрывавший тыл. Каждый навьючен до макушки, оружие, боеприпасы, веревки, пища (вареный лишайник и грибы), вода в плоских консервных банках. Разумеется, неизменные молотки и кое-какие инструменты, прихваченные Бронтой. Основной вес приходился на гранаты, две базуки и снаряды к ним — Джаки настоял, чтобы взяли тройной комплект.

Сейчас вся команда, напоминавшая отделение «зеленых беретов», десантированное в джунгли Вьетнама, дружно топала по коридору, что вел к старому депо. Каждый был облачен в обычную одежду, темные безразмерные куртки и штаны, стянутые пластиковыми ремнями и сливавшиеся с темно-серым бетоном стен, башмаки, на вид неуклюжие, не стучали и не скрипели, не брякало ни оружие, ни патронные ленты, ни фляги, ни молотки. Путники двигались так, как и положено крысам в норах, бесшумно, скрытно и быстро.

Вскоре они очутились в депо. И пройденный коридор, и это огромное сумрачное помещение были хорошо знакомы Блейду, он провел тут не один час — сражаясь и осматривая поверженных. Он знал, что в тоннели в дальнем конце, из которых появлялись кэши, лучше не соваться; они были слишком большими, слишком прямыми и потому небезопасными. Одно из главных правил обитателей Дыры гласило: чем уже ход, тем спокойнее. Кэш имел в диаметре ярд, человек же мог протиснуться в щель футовой ширины.

Дилси уверенно свернул к проржавевшей железной лесенке, которая вела наверх, на галерею, где Джаки неизменно располагал силы флангового удара. Лестница была старой, и старыми были рифленые стальные листы, устилавшие пол, такими же древними, как и поручни, сваренные из рельс, брустверы с прорезанными в них амбразурами, стены, носившие следы лучевых ударов. Однако ничего тут не качалось и не гремело, и огневые позиции могли в любой момент принять бойцов. Вероятно, и Джаки, и его предшественники следили за оборонительными рубежами; Блейд убедился в этом, заметив кое-где свежие сварочные швы.

Слева в стене виднелись дверные проемы, а за ними — небольшие участки коридоров или комнат, засыпанных мусором до потолка. Когда-то здесь были службы депо, кабинеты, ремонтные мастерские, кладовки и склады, столовые я помещения для отдыха… Теперь все это было завалено, взорвано, разрушено — несомненно дою того, чтобы перекрыть доступ в жилую пещеру Ньюстарда. Но Дилси знал все секреты этих вроде бы недоступных ходов; отсчитав седьмой или восьмой проем, он нырнул туда и сбросив с плеч мешок.

— Тут узкое место, придется ползти на брюхе. Сначала пролезу я, потом перетащу мешки, а тогда и вы шуруйте.

Он полез на гору мусора, сдвинул пару бетонных обломков у самого потолка и скрылся в щели. Вскоре путники услышали его приглушенный голос:

— Подавайте барахло!

Пять мешков один за другим исчезли в темной трещине, затем в ней скрылись Сейра и оба парня; Блейд лез последним, волоча за собой гранатомет. Он был намного крупнее спутников и еле протиснулся между потолком и щербатыми обломками бетона, но Кести и Бронта подхватили его с другой стороны и вытянули куда-то, где можно было встать на ноги и выпрямиться.

Вокруг царила темнота. Дилси, чертыхаясь, возился наверху, законопачивая свою крысиную щель. Наконец он спустился и стал копаться в своем мешке. Там была пара факелов — металлических стержней, обмотанных свежим мхом; он мог фосфоресцировать еще несколько суток, пока не высыхал окончательно. Правда, света от него было немного — едва ли больше, чем от пары зажженных спичек.

Забросив на спины мешки, путники двинулись вслед за Дилси но узкому проходу, выстроившись в прежнем порядке. Блейд не мог сообразить, является ли этот тоннель естественным или искусственным — факелы, которые несли Дилси и Сейра, едва озаряли два квадратных фута темноватого пола, не то бетонного, не то каменного. Коснувшись ладонью стены, он ощутил щербатую поверхность, всю в трещинах, влажную и скользкую; трудно было сказать, то ли время поработало над созданием человеческих рук, то ли они вообще не прикасались к этой каменной тверди.

Шагая след в след за проводником, Блейд размышлял о некоторых особенностях подземного лабиринта, который мыслился ему как бы состоявшим из трех частей, трех разнородных компонентов. Были Гладкие Коридоры, о которых ему рассказывали Джаки, Дилси и другие обитатели Ньюстарда — те, которым за тридцать, те, кто не раз участвовал в дальних экспедициях. По их словам, это подземное сооружение совсем не походило на старое депо — в нем почти не имелось разрушений, стены там были действительно гладкими и кое-какие устройства — вроде светильников — работали до сих пор. Еще была жилая пещера — огромный природный грот, за которым тянулись тоннели и другие подземные камеры, уходившие куда-то в самые земные недра. Наконец, была подземка, депо и четыре коридора, в которых некогда ходили поезда. Двигались по рельсам, как на Земле!

Последний факт как-то не вязался с роботами, излучателями и вечными световыми цилиндрами; уровень технологии был существенно разным. Возможно, думал странник, в давние времена от города проложили дорогу к естественному пещерному комплексу, намереваясь его освоить? Затем по каким-то причинам этот проект был отставлен, город цвел и развивался на прежней территории, а старый рельсовый путь забросили? До тех времен, пока, после таинственного катаклизма, остатки населения не сбежали по нему в пещеры… Конечно, жить в них было неприятней, чем в городе, но они сулили пищу — пусть скудную, но все же пищу, — и там имелась вода… Насколько Блейд узнал из отрывочных замечаний ньюстардцев — тех, кто слышал хоть что-нибудь о других анклавах, — все поселения располагались около источников воды. Существовать без нее было невозможно; ни лишайник, ни мох, ни грибы не росли в сухих подземельях.

Постепенно мысли странника сосредоточились на городе. Теперь, когда две первые гипотезы, об инопланетном нашествии и экологической катастрофе, рухнули, он все больше склонялся к предположению о разрушительной всепланетной войне. Во всяком случае, эта причина нынешних бедствий казалась ему гораздо более вероятной, чем бунт роботов, мятеж компьютеров и восстание автоматических стиральных машин или холодильников. Он уже не сомневался, что в свое время цивилизация Дыры была весьма развитой — более развитой в технологическом отношении, чем земная; об этом свидетельствовали все те же бластеры и кэши, а также гигантские подземные города. Вполне понятно, что в годину бедствий люди искали спасения в недрах планеты; другое дело, почему они оттуда не выбрались со временем?

Вначале, очевидно, из-за того, что просто опасались появиться на поверхности, потом… Потом могло возникнуть множество других причин… Например, жизнь под землей вошла в привычку… или выходы заблокировали кэши, боевые роботы противной стороны… или сами эти выходы обрушились…

Нет, этого-то как раз не случилось! Иначе откуда на ту черепаху налип зеленый листок, совсем свежий! Значит, где-то в Гладких Коридорах или за ними есть шахта, подъемник, лестница, лифт, которые ведут наверх! Возможно, выход защищен, но он существует! Безусловно существует!

Его розыски являлись первой и главной задачей Блейда. Он, однако, собирался осмотреть и город — на предмет поисков последствий войны. Скорее всего, военные действия были глобальными, серьезными и весьма разрушительными; значит, в Гладких Коридорах должны были остаться какие-то следы. Например, воронка от взрыва глубиной в полмили! Теперь она являлась бы поистине счастливой находкой; по ее склонам можно было бы выбраться наверх, ибо кэшам или их хозяевам блокировать такой огромный кратер куда труднее, чем лифт или лестницу…

Правда, ни Джаки, ни остальные бывалые крысы Ньюстарда не упоминали о каких-либо разрушениях в подземном городе, но они, в конце концов, исследовали только его окраину… Причем с вполне определенной целью — грабежа! Вернее говоря, пополнения запасов. Может быть, дальше…

— Все! Привал! — произнес Дилси, сбрасывая мешок прямо на грязный пол. — Привал! Я жрать хочу! Сейра, крошка, распорядись…

Блейд очнулся. Они по-прежнему находились в коридоре, который вроде бы стал пошире — теперь раскинутые в стороны руки не доставали до стен. Было темно, и странник не видел потолка, чернильный мрак нависал сверху, и скудный свет моховых факелов лишь подчеркивал непроницаемость тьмы, казавшейся бездонной и безграничной, как затянутое тучами ночное небо. Воздух оставался привычно затхлым, пахло влажным камнем и сыростью, где-то неподалеку слышался звук падающих капель. Как выяснилось, он служил для Дилси ориентиром.

— От первой протечки восемь тысяч триста шагов до второй, — заявил проводник, устраиваясь на своем мешке, — потом еще четыреста пятьдесят, и сворачиваем налево. Запоминайте, червоеды, пока я жив!

Сейра возилась с котелком, вываливала в него вареные грибы из мешочка. Кести и Бронта забрали факелы и сели, зажав их между колен. Света хватало ровно настолько, чтобы не пронести ложку мимо рта.

— Как там, в ваших Гладких Коридорах, тоже темно? — спросил Блейд, прожевав первый кусок.

— По-разному — как, наверно, и в ваших, в Смоуте, — ответствовал Дилси, энергично работая челюстями. — Где темно, где светло… Ну, ты же видел у себя — светятся потолок и стены, только это не мох…

Блейд промычал нечто неразборчивое.

— Джаки водил меня в одно место, — мечтательно произнес Бронта, — давно, хряпов сто или сто двадцать назад… Там белые стены с дверьми… толстенными такими, как люки в шлюзах… а за ними — холодные пещеры… И в них…

— Ха! — прервал его Дилси. — Бывал я там, плешь господня! Из тех холодных пещер давным-давно все уже выгребли подчистую!

— Не скажи, — возразил Бронта. — В тот раз мы с дядюшкой нашли-таки пару банок! В одной — мясо, только не похожее на червя, куда вкуснее, а в другой… — он закатил глаза.

— Что в другой? — с интересом спросила Сейра. Она еще ни разу не бывала в Гладких Коридорах.

— Такое… такое овальное, как граната, но поменьше… розовое, мягкое… в воде… но не в простой воде… Я не могу описать ее вкус!

Блейд внимательно слушал, ему не надо было задавать наводящих вопросов, Сейра вполне с этим справлялась.

— Это розовое и мягкое можно было есть?

— Спрашиваешь! Но осторожно — в середке там твердый шарик… ну, не совсем шарик, а что-то темное, гладкое…

«Плод, — подумал странник. — Персик, абрикос или их местный аналог». Что же такое эти холодные пещеры, о которых повествовал Бронта? Холодильники? Блейд ощутил полузабытый вкус мяса, почувствовал, как рот наполняется слюной, и, скорчив злобную гримасу, потянулся ложкой к котелку.

— А на банке, на банке что нарисовано? — продолжала допрашивать девушка Бронту.

— На банке? — парень наморщил лоб. — А вот это самое и нарисовано… что внутри…

«Точно, консервированные фрукты», — решил Блейд и повернулся к Дилси.

— Нам эти холодные пещеры не по пути?

— Хочешь заглянуть? — зубы Дилси сверкнули в полутьме. — Я ж сказал, гам все подчищено еще во времена наших дедов! Джаки и Бронте просто повезло.

— Ну-у, Дилси…

Сейре их проводник отказать не мог.

— Ладно, — заявил он, — доведу. Хотите померзнуть, червоеды, — ваше дело. Все равно, где и как забираться в Коридоры… можно и мимо тех пещер пройти… и в любом месте встретить кэшей.

Сейра приподнялась и чмокнула его в щеку. Дилси совсем размяк.

— Для молодых главное — желудок, — заявил он, — а как станешь постарше, приходят заботы о другой пище, о духовной… За теми вот холодными пещерами, немного подальше, есть еще одно забавное место. Стены там не белые, не гладкие и не каменные, из какого-то непонятного материала, не очень твердого — его можно резать ножом. И там, если повезет, отыщется книжка-другая… То ли с чертежами, что Бронте интересны, то ли с мудрыми мыслями…

— О божественном? — впервые подал голос Кести.

— Может, и о божественном… о том, как херувимы господни придавили нас кучей дерьма… Только идти туда с факелами плохо, света мало, ничего не видать. Так и шаришь в темноте… Вот если б лампу найти, как в мастерской…

— Ты нас и туда отведешь? — спросил Блейд, представив себе древнюю библиотеку. Возможно, там найдутся ответы на многие вопросы? Это было бы очень кстати…

— Отведу, чего ж не отвести… Куда скажешь, туда и отведу. Ты, Чарди, опытный человек, мы смотрим и не видим, а ты только раз глянешь и такое придумаешь! Мне бы за сто хряпов не допереть!

— Не скромничай, дружище, — Блейд с сожалением заглянул в пустой котелок, облизал ложку и сунул за пазуху. — Твоя гипотеза насчет экологического кризиса была очень даже любопытной.

— Ну, так ты с ней разделался… хотя я до сих пор не понимаю, как! Этот… ну, зеленый лоскуток на кэшевой шкуре…

— Лист, — подсказал Блейд.

— Да, лист… Он-то при чем?

— Тебе когда-нибудь попадались книги с картинками?

— Нет, — Дилси покачал головой.

— Жаль. На некоторых могли быть изображения деревьев — это такие растения… вроде лишайника, только больше, много больше. На них висят листья и те розовые мягкие штучки, о которых говорил Бронта.

— Ну и что?

— А то, что деревья живые, как ты и я. Раз они сохранились, значит, наверху все в порядке. Деревья растут, розовые штучки на них зреют, а под ними лежат херувимы, раскрывши рты… И никаких тебе экологических проблем!

— Хм-м… Забавно! И откуда ты, Чарди, все это знаешь?

— Видел картинки в Гладких Коридорах под Смоутом, — пояснил Блейд. — Может, мы и тут их найдем, тогда я все тебе растолкую. — Он поднялся, взвалил на плечо мешок. — Ну, червоеды, двинемся дальше?

* * *

До второй протечки — настоящего ручейка, который сочился из разлома в верху стены, — они добрались часа за полтора. Затем Дилси отсчитал нужное число шагов и повернул налево. По мнению Блейда, «повернул» было не совсем правильным словом; путникам пришлось ярдов двести ползти на карачках, волоча по полу свои мешки. Наконец они оказались в комнате, почти до потолка заваленной мусором. Выбитая дверь лежала у порога, снаружи в дверной проем изливалось серебристо-серое сияние, придававшее лицам пепельный оттенок.

— Теперь тише, — едва слышно прошептал Дилси, на цыпочках подкрался к двери и выглянул наружу. Минут десять он смотрел то в одну, то в другую сторону, прислушивался и принюхивался — точь-в-точь как крыса, высунувшая нос из норы; затем повернулся к спутникам и произнес:

— Вроде спокойно. Кэши сюда нечасто забредают, но все случается… Так что глядите в оба!

Они выскользнули в светлый проход. Двигались цепочкой, в прежнем порядке, спрятав уже ненужные факелы и приготовив на всякий случай оружие. Блейд, не переставая напряженно прислушиваться к тихому шороху шагов, с любопытством огляделся.

Это был коридор — не тоннель, а именно коридор, широкий и светлый, прямоугольного сечения, с потолком, находившимся на высоте двадцати футов. Пол оказался выстланным каким-то материалом, напоминавшим линолеум; он едва заметно пружинил под подошвами, но не сохранял следов. Стены и потолок были покрыты таким же серовато-серебристым однотонным пластиком, сиявшим ровно и неярко — словно мельхиоровый поднос или блюдо, отражающее свет. С одной стороны коридора тянулась дорожка с рифленой поверхностью, черной и более мягкой, чем серебристый пол, Блейд решил, что это лента транспортера. В другой стене, напротив дорожки, через каждые пятьдесят ярдов шли двери, в точности похожие на ту, мимо которой путники проскользнули в коридор. Некоторые были плотно притворены, иные приоткрыты, а кое-где и сорваны с петель. Помещения, которые открывались взору Блейда, тоже выглядели по-разному: одни совершенно пустые и чистые, другие — заваленные камнем, с рухнувшими потолками.

В полном молчании отряд подошел к перекрестку и быстро прошмыгнул дальше, странник успел увидеть точно такой же серый коридор, уходивший налево и направо, прямой, как стрела. Он начал считать, восемь дверей, примерно четыреста ярдов — снова поперечный коридор, потом еще один, второй, третий… Они шли, словно вычерченные по линейке.

Блейд кашлянул, привлекая внимание Дилси.

— Слева и справа тоже тянутся такие же проходы?

— Конечно. Один дьявол знает, сколько их тут. Мы обыскали не больше половины. Прежде, говорят, здесь было всего полно… Теперь, чтобы найти что-нибудь стоящее, надо лезть все дальше и дальше. А как у вас в Смоуте?

— То же самое, — коротко ответил странник.

Он уже понял, где очутился. Гигантская система пересекающихся под прямым углом коридоров, транспортерные дорожки, двери со светящимися номерами, обширные пустые помещения, четкая планировка, отсутствие украшений, чего-либо вычурного, лишнего… Склад! Огромный склад при огромном городе! Функциональный, удобный, когда-то наполненный всем, чего душа пожелает…

Не случайно Ньюстард расположен именно с этой стороны, подумал странник. Может быть, в окрестностях города существовали и другие пещеры с подземными реками, но люди выбрали именно ту, которая находилась поближе к складам. Это помогло выжить на первых порах, хотя Блейд не думал, что любые, самые богатые запасы существенно изменили бы ситуацию. Вероятно, такие же складские уровни шли сверху и снизу; их могло быть десять или пятьдесят, а это значило, что из серых коридоров снабжался многомиллионный город — не меньше Лондона, а скорее всего, и в два-три раза больше. Если таинственный катаклизм пережила хотя бы десятая часть населения, это уже под миллион… Какими бы запасливыми они не были, продуктов хватило бы на несколько лет… пусть — на десять, на двадцать… Потом — неизбежный голод, смута и откочевка в пещеру Ньюстарда, к лишайникам, грибам и червям, за прочный заслон стальных стен шлюзов…

Очередной перекресток оказался довольно обширной квадратной площадкой, периметр которой обегала недвижная сейчас дорожка транспортера. Кое-где из стен выступали колонны цвета красной меди — массивные, основательные, диаметром в полтора ярда, они уходили куда-то в вышину, и Блейд, машинально проследив их взглядом, убедился, что потолок здесь располагается гораздо выше, чем в коридоре, — футах в пятидесятишестидесяти.

И тут было гораздо светлее! Кроме колонн, странник заметил еще кое-что: с потолка, на почти невидимых серебристых шнурах, свисали дюжины две светильников — таких же цилиндров, как в мастерской Бронты, но как будто бы покрупнее.

— Эй! — Дилси, уже достигший середины площадки, обернулся на его зов. — Взгляни-ка наверх, приятель!

Все пятеро, задрав головы, уставились в потолок.

— Слишком высоко, — проводник пожал плечами. — По этим штукам не заберешься, гладкие, как лысина господня… — он махнул рукой на медные колонны.

— Можно перебить шнур из кряхтелки, — сказал Блейд.

— Можно… Но я почти не вижу шнуров… серые, дьявол, и потолок тоже серый…

— Я вижу, — странник поднял бластер и прицелился.

— Погоди! Если он грохнется с такой высоты… Бронта, — Дилси повернулся к юноше, — тебе случалось ронять свои лампочки на пол?

— Еще как!

— И что?

— Да ничего… Светят, как и раньше.

— Но тут-то… — Дилси взглядом измерил высоту зала, — тут-то будет поболе десяти человеческих ростов…

— Вот и проверим, — Блейд выстрелил, и фиолетовый луч метнулся к потолку.

Кх-эшш… кх-эшш… кх-эшш… Он перебил провод с третьего раза. Световой цилиндр рухнул вниз, упал с гулким стуком на дорожку транспортера и откатился к стене. Его молочнобелое сияние не померкло ни на секунду; видимо, материал корпуса прочностью не уступал стали.

— Здорово! — Бронта подскочил к светильнику и поднял его, придерживая за торцы. — Совсем легкий, — сообщил он, — такой же, как мои, хотя и побольше раза в два.

— Еще? — Блейд поднял вверх ствол бластера.

— Давай! Каждому по штуке!

Кх-эшш! Кх-эшш!

Через несколько минут все пятеро обзавелись фонарями. Дилси, сунув свой под мышку, стоял, в задумчивости потирая лоб; выглядел он как-то нерешительно.

— Что, дорогу забыл? — поинтересовался странник.

— Ни в коем разе! Я вот думаю… коль мы обзавелись светом… может, раньше заглянуть туда, где книги?

— Не возражаю, — Блейд кивнул, с усмешкой взглянув на вытянувшиеся физиономии Бронты и Сейры. — Не огорчайтесь, мы осмотрим и холодные пещеры, — пообещал он.

— Ну, пошли, — проводник махнул рукой. — Только не надо болтать, и слушайте повнимательнее… Как раздастся «топтоп-топ», сразу мчимся к ближней двери и оружие — бою!

— Часто кэши тут попадаются? — спросил Блейд.

— Нет, редко. Я же сказал, забредают иногда, и группы небольшие… Но на нас и двух десятков хватит.

В полном молчании путники прошли по коридору еще с четверть миля, свернули направо, потом — налево; всюду тянулись те же серебристо-сероватые гладкие стены, и, кроме выбитых кое-где дверей да обвалившихся потолков, Блейд не видел никаких признаков разрушения. Наконец они очутились в большом круглом зале, из которого исходили лишь три прохода: серый, что привел их сюда; голубой, гораздо более широкий и высокий, служивший как бы продолжением серого; и темное боковое ответвление, тянувшееся вправо.

Блейд прикинул, что ширина голубого коридора составляет ярдов сорок. Из его сияющих стен также выступали кое-где колонны цвета меди, а вдали можно было разглядеть светлый прямоугольник. Вероятно, там коридор кончался, и походил он скорее на сильно вытянутый в длину зал, просторный, с высоким потолком и четырьмя рядами транспортных лент. Джаки покосился в его сторону, но свернул к темному проходу, придерживая обеими руками световой цилиндр.

Они не успели еще войти туда, как странник ощутил некий запах — приятный, чуть сладковатый и мучительно знакомый. Он замер на половине шага, затем почти бегом обогнал проводника и скользнул в проход, направив свет на стену. Этот коридор был сравнительно неширок, десять или одиннадцать футов, и обе его стены сходились наверху стрельчатой аркой; их поверхность не светилась. Блейд коснулся ее рукой, провел пальцами по затейливому рельефу и улыбнулся, как при встрече со старым другом.

Дерево! Светлокоричневое благоухающее дерево, похожее и цветом, и запахом на сандал! Покрытое искусной резьбой, слегка растрескавшейся со временем, однако ясно различимой и зрительно, и на ощупь! Вверх тянулись обрамленные листьями цветочные гирлянды, они переходили с одной стены на другую, упираясь в карнизы, изображавшие поваленный ствол с сучьями и грубой морщинистой корой; между гирляндами сверкали под лучом фонаря гладкие поверхности, точно в середине которых был вырезан символ, понятный без слов и пояснений: раскрытая книга. Значит, Дилси, как и обещал, постарался разыскать древнее книгохранилище!

— Ты что уставился? — проводник хлопнул Блейда по плечу. Остальные сгрудились за его спиной, настороженно осматриваясь и не выпуская из рук оружия.

— Знаете, что это такое? — Блейд провел пальцем по изгибу цветочного орнамента.

— Стена, — Бронта пожал плечами. — Только не светится.

— Это очень древний материал… дерево… древесина…

— Хм-м… — Дилси вздернул брови. — Ты же сам говорил, что дерево — это растение вроде лишайника, только побольше. И с этими… с зелеными листьями… А здесь…

— Из него делали вот такие пластины, — Блейд погладил полированную поверхность рядом с орнаментом. — Они мягкие… гораздо мягче металла и пластика… их можно резать ножом.

— И это сделано ножом? — Дилси осторожно прикоснулся к резному листку.

— Да. Специальным ножом, резцом.

Проводник оглядел уходивший в темноту коридор.

— Огромный труд, клянусь хвостом Сатаны, и совсем зряшный! Кому это надо?

— Зато как пахнет! — Сейра, полузакрыв глаза, вдыхала благовонный аромат.

Кести тоже расширил ноздри, втянул воздух.

— Запах херувимов, — заявил он. — Божье дыхание!

— Тьфу! — Дилси сплюнул. — Опять он за свое! Если хочешь нанюхаться до судорог, пойдем дальше — там еще сильней пахнет.

Все без возражений тронулись за проводником. Коридор оказался недлинен и вскоре вывел путников в овальный зал, тоже обшитый резным деревом; он был пуст, но в дальней стене виднелись семь дверей, массивных, деревянных, украшенных изображениями раскрытой книги. Центральная выглядела побольше и пошире, и книга на ней была увенчана глобусом — почти таким же, как привычный земной.

— Вон там я шарил в темноте, — Дилси показал на самую крайнюю дверь слева, чуть приотворенную; остальные были плотно закрыты. — Надо бы поглядеть… со светом, может, что и найдем.

Блейд согласно кивнул, и вся маленькая группа повернула налево.

За резной дверью находилось еще одно просторное помещение, которое пять их ламп не могли наполнить светом. Странник, однако, заметил что-то вроде полок или стеллажей, тянувшихся по стенам, и обвел их рукой:

— Искать надо там. Разойдемся. Сейра и я начнем осмотр с краев, вы трое берите на себя середину. Мешки положим в центре. Сносите к ним все находки.

Через минуту пять ярких световых пятен двигались вдоль стен, то поднимаясь вверх, то ныряя вниз, почти до самого пола. Блейд сразу же увидел, что полки пусты; они могли обнаружить тут лишь случайно затерявшееся, забытое, брошенное за ненадобностью или в спешке. Он неторопливо осматривал стеллажи, вдыхая приятный аромат, так не похожий ни на густые запахи крысиных нор, ни на вонь сырых тоннелей, ни на сухой безвкусный воздух серых складских коридоров. Возможно, подумал странник, книги растащили отсюда из-за отворенной двери — это помещение было самым доступным. Но оставалось еще шесть! И одно — центральное, с глобусом на дверной створке! Что там находится? Картографический отдел?

Лампа высветила что-то темное, блестящее, и он нетерпеливо потянулся к находке. Книга — такая же, как те, что показывали ему Дилси и Бронта. В темно-коричневом пластиковом переплете, с тисненой надписью на корешке, довольно толстая и превосходно сохранившаяся… Блейд поставил световой цилиндр на пол и присел рядом, скрестив ноги; найденный том, на удивление легкий, несмотря на размеры, лег на колени.

Книги древних обитателей Дыры на удивление походили на земные. Переплет, страницы, ровные ряды темных значков на светлом фоне, тянувшиеся слева направо затейливой вязью… Имелись, правда, и отличия: листы были из тончайшего пластика, который не поддавался даже ножу, а скреплялись они тонкими металлическими дужками, как на скоросшивателях. Расцепив их, можно было вынуть любой лист, и это казалось Блейду удобным.

Он быстро пролистал книгу, решив, что это какой-то труд по электронике — в ней было множество чертежей, совершенно непонятных, и гирлянды формул с кратким пояснительным текстом. Выбрав страницу, где непонятных математических символов было поменьше. Блейд попробовал прочесть хотя бы пару фраз, но вскоре лишь сокрушенно покачал головой. Он не понимал ничего!

В части языка его адаптация к условиям каждого из посещенных миров имела определенные особенности. Он отлично воспринимал местное наречие на слух и мог говорить; это знание было практически полным и абсолютным, причем речь аборигенов как бы замещала родной язык, так что приходилось с некоторым напряжением припоминать английские слова. Правда, ему оставались непонятными те термины, для которых не существовало соответствия в английском, — как и жаргонные выражения вроде «хряпа», «дудута» и «хлоп-бряка», — но рано или поздно Блейд доискивался до их смысла. В принципе с устной речью проблем не возникало.

Иное дело — письменность. Как правило, он понимал и письменный язык, так что мог сразу, без всякого обучения, читать книги — например, в Тарне, Райдбаре или Киртане. Но так было не всегда; в Альбе ему оставались непонятными рунические надписи друсов, а в Таллахе он не мог разобрать письма на сабронском и ордоримском. И здесь, в Дыре, странник почти не владел местной письменностью, узнавая лишь одно слово из двадцати-тридцати, не больше.

Нередко раздумывая над этим удивительным обстоятельством — и на Земле, и тут, в крысиных катакомбах, — Блейд пришел к выводу, что письменный язык доступен и ясен ему лишь в тех случаях, когда он целиком и полностью соответствует устной речи. В данной ситуации этого не наблюдалось, что было вполне понятно: в Ньюстарде говорили на искаженном и упрощенном языке, наверняка сильно отличавшемся от древнего, на котором писались книги. Тем более — технического содержания!

Блейд вздохнул, закрыл книгу и поднялся. Оставалось надеяться, что местные грамотеи, вроде Дилси и Бронты, сумеют разобраться со старыми текстами. В конце концов, они являлись аборигенами этого мира, а не пришельцами с Земли!

Его спутники уже собрались у своих мешков в центре зала. Кести и Бронта, к их огорчению, не обнаружили ничего, Дилси же торжествующе потрясал пухлым томом — химическим справочником, судя по рисункам молекулярных структур. Сейра, чуть не плача, рассматривала свое приобретение — маленький изящный томик в красном переплете, сплошь заполненный непонятными значками. Вероятно, то был трактат по математике, и Блейд, припомнив, что их проводник еще раньше находил здесь научные книги, проникся убеждением, что они попали в зал технической литературы.

Он отобрал находки Сейры и Дилси и вручил их, вместе со своей, юному Бронте.

— Это все по твоей части, парень. Если ты осилишь такие книги, то из простого механика превратишься в настоящего ученого.

Юноша пролистнул несколько страниц там, несколько — тут и нахмурил лоб.

— Непонятно… Но я постараюсь, Чарди, очень постараюсь!

— Сделай милость… А если тебе не удастся все понять, завещай их своим детям… либо тому пареньку или девчонке, которые захотят учиться.

Они вышли в овальный холл, и Сейра с надеждой спросила:

— Теперь в холодные пещеры?

— Еще нет, милая, — Блейд погладил ее по черноволосой головке. — Я хочу заглянуть вон в тот зал, — он кивнул в сторону центральной двери.

— Но, Чарди…

— Если ты устала, присядь, отдохни. Мы попали в место, где можем обнаружить нечто ценное… нечто такое, что поможет нам в поисках выхода. Потерпи, малышка.

Бронта улыбнулся девушке.

— Не расстраивайся. Когда мы попадем в холодные пещеры, я постараюсь найти для тебя что-нибудь вкусное…

Дилси скептически улыбнулся, Кести не произнес ничего, но все четверо послушно направились вслед за Блейдом к двери с глобусом. Странник подергал золотистую ручку, потом навалился на створки — дверь стояла намертво. Тогда он вытащил изза пояса излучатель.

— Не хотелось бы портить такую красоту…

— Давай-ка лучше я.

Бронта выступил вперед, подрегулировал бластер и прошелся тонким, с иголку, лучом сверху вниз по краю двери. Дерево затлело, потянуло ароматным дымом, блестящую коричневую поверхность пересекла тонкая черная линия. Блейд ударил плечом, и створка плавно растворилась.

Центральный зал ни формой, ни размерами не отличался от предыдущего. Тут тоже были полки вдоль стен — абсолютно пустые; посреди же комнаты находился огромный квадратный стол, а за ним — еще одна дверь в глубоком проеме, столь же тщательно затворенная, как и наружная. Блейд мигнул на нее Дилси — мол, запомни; это книгохранилище могло иметь великое множество внутренних помещений, в которых и было спрятано самое интересное. Странник, подталкивая вперед Бронту с бластером, уже направился было ко второй двери, как сзади ойкнула Сейра.

— Смотрите! Там, на столе!

На столе действительно что-то лежало. Что-то огромное, яркое, блеснувшее в свете их фонарей серебристым металлом оковки и темным полированным деревом футляра. Блейд опустил цилиндр и обеими руками потянул это чудо к себе, мысленно отметив его немалый вес. Сейра жарко дышала ему в затылок, справа возбужденно сопел Бронта, слева таращили глаза Кести и Дилси.

— По-моему, это тоже книга, — произнес их проводник. — Чтоб мне жрать одних мокриц до конца жизни! Книга! Но какая огромная!

Как средневековая инкунабула, подумал Блейд и только теперь заметил, что, несмотря на солидные размеры переплета, книга была тонка. Собственно, две деревянные полудюймовые крышки, между которыми вложено несколько крупноформатных листов, — вот и все.

Он раскрыл книгу, ожидая увидеть что-то вроде Декларации Независимости этого мира, написанной буквами размером в палец, но там был план. Вернее, часть некоего плана, ибо остальные листы, ровным счетом двенадцать, тоже покрывали прямые линии, кружочки и непонятные значки. Быстро просмотрев их, Блейд раздвинул скрепы, вытащил чертежи, небрежно сбросив футляр на пол, и обвел взглядом лица спутников.

— Ну, какие будут идеи?

— Их надо разложить на столе… правильно разложить, — сглотнув от возбуждения, сказал Бронта. — Видишь, вот эта белая линия идет сюда… потом — сюда… а здесь изгибается…

— Давай, парень!

Юноша принялся за дело, я вскоре на столе, в окружении пяти ламп, лежал ровный квадрат пластика: четыре листа вверху, четыре посередине и четыре — снизу.

— Вот! — Бронха закончил и провел ладонью по слегка отсвечивающей поверхности, — Какой-то план… Что бы это значило?

— Какой-то! — Дилси презрительно фыркнул. — Тут, дерьмо херувима, может быть только один план — Гладких Коридоров! Или ты думаешь…

— Ти-хо! — по слогам произнес Блейд. — Пустые споры нам ни к чему. Давайте-ка лучше попробуем определиться.

Он тоже не сомневался, что перед ними план подземного города, выполненный с редким искусством и включающий массу крохотных обозначений, которые с трудом удавалось рассмотреть без лупы. Это была исключительно важная находка, и Блейд мог поздравить себя — интуиция его не подвела. Недаром он вломился в этот зал!

— Серое, — Дилси ткнул пальцем в нижний край карты, — Серые линии, как решетка… И в середине — квадратик!

Странник кивнул.

— Несомненно, серые коридоры, которые мы прошли. А квадрат — зал, где нам удалось раздобыть светильники.

— Значит, мы теперь здесь! — Бронта вытащил нож и показал кончиком на маленький голубой штрих. — Тот широкий проход с голубыми стенами!

— Да. А вот здесь… — Блейд склонился над планом, пытаясь разобрать обозначение справа от голубой линии, — здесь нарисована книга. Значит, книгохранилище. Надо внимательно просмотреть каждый лист, — сказал он, — Займитесь-ка этим, а я брошу взгляд на план целиком и постараюсь выделить самое важное.

Его спутники подступили к карте с четырех сторон, Блейд же, возвышаясь над низко склонившейся Сейрой, оглядел пестрый квадрат, высоко подняв фонарь. Этот город, который он сейчас изучал словно бы с высоты птичьего полета, казался совершенно не похожим на земные: его вычертили с помощью двух инструментов — линейки и циркуля. Прямые разноцветные линии улиц-коридоров, строго перпендикулярные пересечения, площади — квадратные, круглые, прямоугольные; точки, штрихи, крохотные символические обозначения… Самым заметным элементом был квадрат, очерченный широкими белыми линиями, которые шли параллельно сторонам плана и оконтуривали центр; как раз к нижней из этих линий и выводил голубой коридор. Блейд предположил, что так обозначена главная магистраль, охватывающая всю жилую часть, и, не обращая внимания на решетку из разноцветных линий, заполнявших квадрат, начал рассматривать то, что находилось снаружи.

Внизу лежали серые коридоры, то есть склады, кое-где соединенные с белым проспектом голубыми проходами; сверху и справа вдоль краев плана шла широкая, пестрая, изогнутая под прямым углом лента, состоявшая из множества ярких прямоугольников — желтых, коричневых, зеленоватых, розовых, лиловых. Слева не имелось ничего интересного — кроме золотистого кружка, почти вплотную примыкавшего к белой линии.

Блейд, приобняв Сейру за плечи, тоже склонился над планом, разглядывая кружок. Он был с четверть дюйма в диаметре и при ближайшем рассмотрении оказался скорее красноватомедного оттенка; странник заметил, что по всей схеме были рассыпаны мельчайшие точки точно такого же цвета, формировавшие некую регулярную структуру. Они встречались и в серых коридорах, и городском центре, и на окаймлявшей его магистрали, и на пестрой полосе, которую сейчас изучали Кести и Бронта. Все это было весьма любопытно, однако Блейд нигде не видел прямого указания на выход вверх — каких-нибудь стрелочек, рисунка лестницы или чего-то подобного.

— Ну, что нашли? — спросил он, выпрямляясь.

Добыча была невелика. Дилси, Сейра и Бронта обнаружили множество непонятных значков, которые можно было толковать и так, и эдак; заметили они и красноватые точки, но продуктивных мыслей ни у кого не возникло. Наиболее любопытное открытие совершил Кести, изучавший верх карты. На одном из цветных прямоугольничков, что складывались в пеструю ленту, был нарисован маленький значок — изображение кэша. Это был стилизованный и упрощенный символ, но каждому удалось разглядеть и сплющенную полусферу, и ходовой треножник, и пару щупалец, поднятых словно в насмешливом приветствии.

Что находилось там, в прямоугольнике, обозначенном столь ясно и недвусмысленно? Завод по производству роботов? Хранилище? Казарма? Пункт сосредоточения? Блейд, во всяком случае, решил держаться подальше от этого места, находившегося на другом конце города, напротив серых коридоров.

Он начал уже собирать листы, но вдруг остановился, повернувшись к Дилси.

— Скажи-ка, докуда ты доходил? Какая часть города тебе известна? Мажешь показать на плане?

Ладонь проводника опустилась на перекрестье серых линий внизу схемы.

— Только это. Дальше мы не рисковали шарить… да и нужды особой не было.

— Значит, вот сюда, к белой линии, никто не выбирался? И тебе неизвестно, что она обозначает?

Дилси пожал плечами.

— Не знаю. Наверно, какой-нибудь большой коридор.

— Ладно. — Блейд свернул листы в тугую трубку и протянул Бронте. — Клади к себе, рядом с книгами, и постарайся сберечь в любой переделке. Эта находка поважней банок с мясом и фруктами. Ну, — он оглядел свою команду, — теперь идем в холодные пещеры. Осмотрим их, перекусим и поспим. Найдется там где поспать, Дилси?

— Да здесь спи себе в любом месте — лишь бы кэши не нашли, — буркнул проводник, поворачивая к выходу. Остальные, разобрав мешки, двинулись следом.

* * *

Проблуждав с полчаса по коридорам, путники очутились в большом зале, чьи белые стены казались облицованными кафелем. Сюда выходило множество овальных дверей-люков толщиной в добрых полтора фута, за которыми располагались морозильные камеры. Они работали до сих пор, и чтобы в этом убедиться, не надо было даже заходить внутрь: из распахнутых люков несло таким холодом, что Блейда начало знобить.

Они с Дилси отказались лезть внутрь. Молодежь, любители сладкого, отворяли камеру за камерой, ныряли туда, подбадривая друг друга вскриками и визгом, шарили на полках и в шкафах, потом с разочарованными физиономиями выскакивали обратно. Везде было пусто, как и предупреждал их проводник; к тому же, чтобы внимательно осмотреть каждый из этих ледяных, сияющих белыми стенами гротов, требовался не один день и теплая одежда.

Блейд отметил, что спутники его непривычны к холоду. В Дыре всегда царила ровная температура, около двадцати по Цельсию; у воды было чуть прохладнее, в спальных норах — чуть потеплее, но большой разницы не ощущалось. Он подумал, что обитателям Ньюстарда, если они когда-нибудь выберутся наружу, предстоит заново привыкать к снегу и дождю, к ветру и ливням, к грозовым облакам и штормам. Впрочем, все это было много приятнее, чем жизнь в крысином лабиринте.

Наконец Бронта, Кести и Сейра угомонились; ледяные пещеры могли охладить самый горячий энтузиазм. Дилси вывел их в очередной серый коридор и начал уже подбирать место для ночлега, как Блейд предложил вернуться в библиотеку. Гладкие сияющие стены вокруг не нравились ему, он хотел бы уснуть там, где знакомый аромат дерева напоминал о лесах, О воздухе, пропитанном свежим запахом смолы, об утреннем тумане, поднимающемся над озером, о плавном круговороте звезд в ночном небе.

Его спутники не возражали; вероятно, их тоже пленил уют древнего книгохранилища. Они возвратились туда, поели, устроившись на своих мешках, в полутьме, создаваемой пятью цилиндрическими фонарями, затем начали готовиться ко сну. Кести — была его очередь спать с Сейрой — чуть заметно кивнул девушке на полуоткрытую дверь с глобусом. Через минуту парочка скрылась там, прихватив свои накидки, остальные же улеглись на пол в холле.

Блейд вытянулся на спине, подложив под голову мешок. Сейчас он как-то особенно остро ощущал свое единение с семьей — с этим странным сообществом, в котором четверо мужчин делили одну женщину. Таков был обычай Ньюстарда и прочих анклавов: девушка, не достигшая двадцати трех — двадцати пяти лет жила с несколькими партнерами и рожала от них детей, двух или трех. Потом, в более зрелые годы ей дозволялось выбрать одного мужчину — но не раньше, чем будет выполнен долг перед племенем.

Это был мудрый обычай, ибо он замедлял процесс неизбежного вырождения в замкнутой небольшой группе — разнообразие половых связей вело к интенсивному перемешиванию генофонда. Сейре едва ли исполнилось восемнадцать, но в жизни ее было уже пять мужчин: погибший в бою Трако; молодые Бронта и Кести; Дилси, выглядевший лет на тридцать пять; Блейд — зрелый человек, которому она годилась в дочери. Сейра, с инстинктивной мудростью женщины, никому не отдавала предпочтения; она была одинаково ласковой и щедрой с каждым из своих возлюбленных. Пройдет время, появятся дети, и тогда она решит, на ком остановить свой благосклонный взор — может быть, на решительном и неглупом Дилси, может, на молчальнике Кести или молодом Бронте… Но Ричарда Блейда с ней тогда уже не будет.

Задумчиво и печально улыбаясь, он прислушался к нарастающему давлению в висках — еще не боли, только слабому предвестнику мук, что суждены ему по дороге домой. Дня через два, три или четыре он снова окажется в Лондоне, в просторном мире, где над крышами домов раскинулось бездонное весеннее небо, гае теплый май уже одел деревья листвой, украсил палисадники алыми чашами тюльпанов, наполнил воздух пьянящими цветочными ароматами… Наверняка все это понравилось бы его семейству! Но, быть может, этот мир не менее прекрасен, чем Земля? И Сейре, ее детям и мужьям будет здесь ничуть не хуже, чем ему, Ричарду Блейду, в уютном дорсетском коттедже, прилепившемся к вершине утеса? Разумеется, если они из крыс станут людьми…

Внезапно странник понял, что означает эта едва заметная головная боль, этот намек на предстоящее возвращение. Лейтон, похоже, не торопил его, но лишь деликатно справлялся, не пора ли в обратный путь. Еще девять дней — по земному счету времени — и Ричарду Блейду стукнет сорок три… Не угодно ли ему отпраздновать эту дату дома?

Сосредоточившись, странник попробовал представить сгорбленного седовласого человека, застывшего над пультом гигантской машины в подвалах Тауэра; старца с янтарными львиными зрачками, с бледным суховатым лицом — того, кто отправил посланника в этот мир. Он видел скрюченные пальцы Лейтона, скользящие по клавишам, почти воочию ощущал слабый запах табака, исходивший от его халата… Рано, еще рано, думал он; еще несколько дней, еще совсем немного, и можно будет трогаться в путь… Дайте мне время, старина…

Иногда это удавалось — дотянуться до чужого разума через неизмеримые бездны пространства и времени, без телепортатора, без спейсера, без хитрых датчиков, вживленных в мозг… Блейд не мог сказать, насколько успешным был этот сеанс — да и состоялся ли он вообще? — но давление в висках ослабло и чувство блаженного покоя охватило странника. Он уснул и видел во сне бесконечные валы, что катились мерной чередой к подножию мелового утеса, высокое майское небо и яркие тюльпаны у крыльца своего коттеджа.

* * *

Наступило условное утро — время, которое здесь обозначали термином «после сна». Перекусив, путники выбрались из темноватого прохода, облицованного резным ароматным деревом, вновь очутившись среди светящихся холодных стен, в мрачноватом безмолвии огромного склада. Привычно оглядевшись по сторонам, прислушавшись и принюхавшись, Дилси повел их к голубому коридору.

Блейд шагал за проводником, сложив руки на стволе гранатомета, висевшем на его груди; световой цилиндр он засунул в свой мешок, несколько полегчавший после трех трапез. Мысленно он прикидывал дальнейшие шаги и направления поиска. Если белый квадрат, который они разглядели на плане, действительно окажется периферийной магистралью, то стоит полностью обойти его, хотя бы это и заняло два-три дня. Похоже, квадрат заключал в себе жилую часть города, а с внешней его стороны располагался блок огромных складов, какие-то производства или хранилища (возможно, арсенал с боевыми роботами?) и тот самый кружок медного цвета, назначение коего пока оставалось неясным. Блейд решил двинуться к нему — налево по магистрали до угла и потом направо. Во всяком случае, это позволяло некоторое время держаться подальше от того места, где на схеме была нарисована фигурка кэша.

Голубой коридор тянулся ярдов на двести. Они крались у самой стены, рядом с неподвижной дорожкой транспортера, напряженно всматриваясь в светлый прямоугольник выхода, увеличивавшийся с каждым шагом Он все рос и рос, и за ним смутно угадывались какие-то громадные размытые контуры, некие титанические очертания, одновременно пугающие и неотвратимо притягательные. Всех, не исключая Блейда, слегка лихорадило, крысы, привыкшие к безопасности темных и тесных нор, боялись простора и света.

Не доходя шагов тридцати до конца коридора, Дилси остановился.

— Все! Дальше я вам не проводник… Там, — он махнул в сторону светлого пятна, — я ничего не знаю. Плешь господня, я даже боюсь туда выйти!

Дилси смущенно улыбнулся, и странник ободряюще похлопал его по плечу. Даже у него после полутора месяцев, проведенных в Дыре, мог случиться приступ агорафобии; что же говорить об этих парнях и девушке, всю жизнь блуждавших в пещерах и переходах? И, как правило, в полумраке, который скрадывал истинные расстояния?

— Дальше пойдем так, — распорядился Блейд, — я — первым, за мной Кести, Сейра — в середине, потом — Бронта. Дилси будет прикрывать тылы. Двигаемся на расстоянии трех-четырех шагов друг от друга, оружие держим наготове, но палить — только по моему приказу. Лишний шум нам ни к чему… — Он обвел взглядом свой быстро перестроившийся отряд и кивнул в сторону выхода: — Ну, пошли, ребята.

Три десятка шагов, и странник, прижимаясь к голубоватой стене, выглянул наружу. Там, налево и направо, тянулась широкая галерея, начало и конец которой терялись в белесоватой дымке. Этот титанических размеров балкон был сделан из какого-то серебристого металла, напоминавшего алюминия; его внешнюю сторону украшал высокий, по грудь, парапет из сплетенных цветочных гирлянд. Все сооружение поддерживали те же медно-красные колонны, что встречались путникам в серых коридорах. Подняв глаза. Блейд увидел нижнюю часть еще одной такой же галереи — вероятно, они шли одна над другой вдоль огромной наружной стены складского блока.

Махнув рукой своим — мол, подождите! — он быстро перебежал балкон, приник к массивной колонне и уставился на открывшуюся впереди картину.

Вид оказался весьма впечатляющим. Полость, вмешавшая подземный город, имела форму квадратной выпуклой линзы пятнадцати или двадцати миль в поперечнике и ярдов пятьсот в высоту; кровля сияла ровным желтоватым светом — очевидно, имитирующим солнечный. Внизу, параллельно высокой складской стене, шел проспект, вымощенный белыми звездчатыми плитами, с приподнятой пешеходной дорожкой и лентами транспортеров. По другую его сторону вздымались вверх дома — ярко окрашенные, выложенные тут и там пестрой мозаикой, с овальными окнами, с лоджиями и балкончиками, с подъездами, к которым вели невысокие лестницы из серебристого металла. Одни из этих зданий походили на цилиндры, другие — на конусы или пирамиды; были и такие, что напомнили Блейду бутылку из-под шампанского, раскрытый веер или некое подобие дерева с тремячетырьмя ветвями, расходившимися горизонтально от мощного цилиндра-ствола. Несмотря на разнообразие форм, расцветок, отделки и украшений, все эти конструкции имели нечто общее — они казались сильно вытянутыми вверх, словно неведомым архитекторам надо было разместить как можно больше жилых квартир-ячеек в расчете на квадратный фут площади. Перед этими исполинами в сто-сто пятьдесят этажей меркли небоскребы Манхэттена и Чикаго; здесь высились десятки тысяч гигантских зданий, разделенных глубокими ущельями-проходами, и Блейд понял, что город, который он видит, служил приютом тридцати или сорока миллионам человек. На Земле пока — даже на ее поверхности! — не существовало ничего подобного.

Странник снова взмахнул рукой — на сей раз подзывая к себе спутников. Они подошли, тихонько подкрались, словно зверьки, выпущенные из клетки на свободу, и застыли, ошеломленно вглядываясь в открывшийся простор. Руки их по-прежнему сжимали оружие, лица казались напряженными, бледными в ярком свете, струившемся с потолка, и Блейд, желая разрядить обстановку, негромко произнес:

— Вот так жили предки… — он не уточнил, чьи. — Неплохо выглядит, а?

— Зачем же они ушли отсюда? — выдохнула Сейра. — От такой… такой красоты?!

— Глупая! — снисходительно усмехнулся Бронта — Красота — красотой, а как здесь отбиться от кэшей? Загонят в одну из этих коробок, и все… даже для блох корма не останется.

Дилси подтолкнул Кести локтем в бок.

— Ну что, похоже на обитель херувимов? Может, где-то там, — он показал в сторону города, — сидит твой Господь и думает, какую бы еще гадость на нас наслать?

— Не приставай к парню, — Блейд сурово сдвинул брови. — Херувимы должны обитать на поверхности, — странник поднял глаза к потолку, — а это просто древний город, из которого люди бежали в пещеру Ньюстарда…

«Бежали жалкие остатки», — подумал он. Где же миллионы, десятки миллионов прежних обитателей? Где их скелеты — горы, Эвересты костей? Возможно, их прибрали кэши?

Странник еще раз оглядел чашу высотных зданий — безусловно, старых, но поражавших своей нетленностью. Нигде никаких разрушений, никаких следов войны, ни руин, ни чудовищных воронок, ни отметин пожара… Похоже, его третья гипотеза — насчет глобальных военных действий — стремительно шла ко дну.

Вместе с четвертой — о восстании роботов! Зерном этой идеи также являлось насилие — машин ли против людей, людей ли против машин. Бунт, восстание, мятеж всегда приводят к войне и разрухе, а если победившая сторона не заинтересована в восстановлении разрушенного, то следы сражений должны сохраниться в веках. Однако их не было.

Ладно, решил Блейд, дальше увидим. Он собирался придерживаться своего первоначального плана — пройти по белому проспекту до угла и свернуть направо, к строению, обозначенному на плане меднокрасным кружком. Галерея, на которой очутились путники, была для подобного предприятия подарком судьбы — она висела над дном подземной полости на высоте пятисот футов, видно с нее было далеко и снизу никто не мог заметить пробирающихся вдоль стены людей.

Блейд повернулся к своему отряду.

— Мне кажется, ни одно из зданий не доходит до потолка, — сказал он.

— А почему это тебя интересует? — прищурился Дилси.

— Разве не понятно? В таком здании можно было бы поискать сквозной проход наверх. Но я не вижу ничего подходящего… ни одно не упирается крышей прямо в небо…

— Колонны, — вдруг сказал Кести.

— Что — колонны?

— Колонны упираются…

Блейд присмотрелся. Действительно, медно-красные колонны, торчавшие вдоль проспекта словно фонарные столбы, уходили вверх, к сияющему куполу, превращаясь в едва заметные тоненькие ниточки. Вероятно, они поддерживали кровлю над городом — сотни, тысячи металлических стержней, сверкавших как надраенная медяшка на судне. Странник прикоснулся к колонне, рядом с которой стоял, и пожал плечами, ее поверхность была гладкой, без единого шва или заклепки.

— Двинемся туда, — он показал кивком головы влево. — Помните план? Мы дойдем до угла, осмотрим с высоты эту часть города — если надо, оглядим его со всех сторон, — а потом решим, что делать.

— Хм… — Дилси с сомнением покачал головой. — Немалая прогулка! Балконы и проход внизу тянутся на тысячи шагов…

— Нам некуда торопиться, — произнес Блейд, хотя и знал, что к нему самому это не относится. Он повернулся и широким шагом пошел вдоль стены, поглядывая направо, на яркие многоцветные здания, похожие на украшенные окнами и мозаикой детские строительные кубики. Отряд в предписанном порядке двинулся следом Кести, Сейра, Бронта и Дилси поторапливались за своим вожаком, недоверчиво косясь на Гладкие Коридоры, оказавшиеся куда огромней и пышнее, чем им представлялось до сих пор.

Так они и шли — до самой еды перед сном, проскальзывая подобно призракам в своих серых одеждах мимо серой стены. Маленькая боевая ячейка, сплоченная семья, крысиный прайд, самка и четыре самца… И час за часом перед ними разворачивалась панорама города, в котором некогда обитали люди. Люди, которые могли в любой момент подняться на поверхность; люди, которым некогда принадлежал весь мир…


Расследование пятое и последнее

— Расскажи мне сказку, апатам…

— Ты слишком взрослая для сказок, Сийра…

— Никогда не поздно слушать сказки. Из них, как говорят, родилось все! Абсолютно все!

— Все? Хм-м… забавно! Кажется, эту мысль тебе внушил поэт, Кирто Веладас?

— Ты снова смеешься…

— Нет, девочка, я серьезен. И в доказательство этого расскажу сказку… ты уж прости, если она покажется тебе мрачноватой.

— Разве бывают мрачные сказки?

— Сказки бывают всякие, и мрачные, и страшные, но я не собираюсь тебя пугать. Просто с этой историей ты познакомишься рано или поздно, и я предпочитаю, чтобы ты услышала ее от меня.

— Какое интригующее начало, апатам!

— Хм-м? Возможно, возможно…

— Ну, начинай же! А я налью тебе еще вина.

— Но начну я с вопроса, Сийра, с нескольких вопросов. Тебе, конечно, известно, что до эпохи Редукции наш мир был перенаселен…

— Да, разумеется! Людей было в тысячи раз больше, чем в наше время, и пришлось строить огромные города под землей, в естественных и искусственных пещерах.

— Почему, ты знаешь?

— Тогда не умели синтезировать пищу… Ели то, что росло на полях и плантациях, а для растений нужны были и место, и солнечный свет.

— Именно так. Поэтому большая часть населения обитала под землей, хотя это нравилось далеко не всем. Фактически в гигантские города-муравейники было загнано несколько миллиардов человек — все, чье присутствие не требовалось на полях и фермах.

— Но это же ужасно!

— Совершенно согласен… Есть, однако, вещи и поужаснее.

— Ты хочешь меня напугать?

— Нет, детка. Но вот тебе новый вопрос: что ты знаешь о временах Редукции? Каким образом — и почему! — численность населения настолько сократилась?

— Но об этом периоде нет достоверных данных. Катастрофа произошла слишком давно…

— Катастрофа! Ты уверена, что это была катастрофа?

— Ну-у… Нам говорили, что существуют два предположения…

— О! Целых два! Наверняка те же самые, что и во времена моей юности! Какое же первое? Болезни?

— Да. Перенаселенность и скопление огромных масс людей в сравнительно небольшом замкнутом пространстве привели к эпидемиям, настолько губительным и скорым, что медицина той эпохи не могла с ними справиться……

— И выжила только ничтожная часть, так? А мы — их счастливые потомки?

— Так нам говорили.

— Так и мне говорили — во времена ученичества. Что касается второй гипотезы, она, если не ошибаюсь, кажется немного попригляднее…

— И я так считаю. Возможно, убыль населения связана с планомерным ограничением рождаемости, пересмотром генофонда и тщательным отбором пар, которым дозволялось иметь потомство.

— Итак, Сийра, либо страшные болезни, либо сознательный генетический отбор… Но в народе ходит еще одна версия.

— Та самая сказка или предание, которое ты собираешься мне поведать?

— Да, моя милая… Говорят, что топотуны — наши помощники и слуги — были изобретены незадолго перед Редукцией, и что они-то и послужили главной ее причиной.

— Топотуны? Ты шутишь, апатам? Какой от них вред?

— Сейчас, разумеется, никакого. Сейчас люди занимаются делами, достойными человека, а всем остальным ведают машины, и мы практически не вмешиваемся в их работу. Но так было не всегда, дочка, далеко не всегда! Топотун — универсальный робот, он может прислуживать в доме, возделывать поля и ходить за скотом, трудиться у станка, управлять другими машинами… Он способен делать все, чем брезгует человек — простую, нудную, утомительную, нетворческую работу. Но до Редукции именно этим и занималась подавляющая часть населения… Понимаешь? Они делали то, что могут делать топотуны, причем еще лучше, чем люди. И люди стали ненужными, когда появились роботы — долговечные и неутомимые существа, которым не нужны ни пища, ни кров над головой, ни одежда, ни развлечения, ни семья, ни осознание своей значимости, своего достоинства… Представляешь себе, миллиарды и миллиарды никому не нужных разумных созданий! Разом выброшенных из жизни, потерявших цель и смысл существования! А ведь их надо было кормить и занимать, как малых детей…

— И тогда начались эпидемии в подземных городах?

— Такова версия, приятная сердцам наших историков. Но говорят, что эти эпидемии не являлись естественным исходом… говорят, что кое-где это были и не эпидемии вовсе, а газы… отравляющие газы…

— Апатам, это невозможно! Как бы мы жили с таким грехом — грехом предков! — на совести? Пусть не сразу, но историки установили бы правду… разыскали бы старые документы, записи… спустились бы вниз, наконец! Ведь если то… то, что ты говоришь… верно, значит, старые города под нами завалены костями погибших! Их же можно…

— Нет, нельзя. После этого… гм-м… деяния вниз направили роботов с приказом произвести полную чистку и санацию. И, уверяю тебя, ни один историк за сотни лет не обнаружил ни одного документа, подтверждающего или опровергающего данную версию. Там, под нами, гигантские безлюдные города, огромные фабрики, на которых трудятся роботы; там сонм машин, которые обеспечивают нас всем необходимым для жизни, и лишь немногие шахты позволяют проникнуть в их царство… Те шахты, через которые поступает продукция… Раньше же тоннели входа-выхода исчислялись миллионами… они были везде…

— Как? И у нашего дома, в саду?..

— Вполне возможно, Сийра, вполне возможно. Теперь этого никто не знает. Тоннели в каждом городе были запечатаны.

— Завалены? Разрушены?

— Нет. Я же сказал — запечатаны! Закрыты на электронный ключ еще во времена Редукции. Отсюда, с поверхности, их невозможно отпереть… да и не нужно.

— Ты как-то сказал, что человек, пожелавший спуститься вниз, лишился бы уважения в глазах других людей… что даже машины…

— Да, и машины перестали бы считать его человеком, ибо для них люди — те, кто живет на поверхности. В некотором смысле — херувимы, божественные создания из древних легенд!

— Но где же правда, апатам?

— Мы ее не знаем и, наверное, не узнаем никогда, Сийра.

— Зачем же ты рассказываешь мне эту мрачную историю?

— Вспомни, я же предупредил тебя, девочка. Рано или поздно с тобой кто-нибудь заговорит об этом… когда ты станешь постарше… Так вот: что бы тебе ни говорили, знай, что истина нам неизвестна. Чем являлась Редукция — естественным процессом или величайшим преступлением? Нам сие неведомо…

— И это вся твоя сказка, апатам?

— Нет, Сийра, это лишь введение к сказке.

— Вот как? А в чем же заключается само предание?

— В том, что внизу, в пещерных лабиринтах, сохранились люди. Они бродят там, словно потерянные души во тьме, и проклинают тех, кто уготовил им подобную участь. И их проклятия доходят до нашего светлого мира…

— Ужасно! Ужасно, апатам! Помнится, ты как-то рассказывал о человеке, которого мучили дурные сны… о мастере, который сделал мой гребень… и о другом, о юноше, страдающем почти неизлечимой душевной болезнью… Неужели?..

— Нет, Сийра, конечно же нет. Все это — сказки и сны, сны и сказки…

* * *

Проснувшись условным утром, на третьи сутки странствий, Блейд прокрался на галерею, окинул взором нетленный древний город и окончательно похоронил третью и четвертую гипотезы. Он, тем не менее, не считал, что следствие зашло в тупик; наоборот, странника все чаще охватывало чувство, что каждый шаг приближает его к разгадке тайны.

Вчера вечером (разумеется, столь же условным вечером, сколь было условно утро) путники добрались до угла проспекта, свернули по нему направо и остановились на ночлег. По прикидке Блейда, часов за десять они прошли не более двадцати двух миль, поскольку двигались неторопливо, тщательно осматривая город с высоты галереи и проверяя, не видно ли где кэшей-убийц. Место для ужина и сна выбрали в тех же серых коридорах складского блока, в которых они блуждали накануне, — большая комната с многочисленными полками, на которых не было ничего, кроме пустоты.

Галерея, по которой они шли, казалась бесконечной и пустынной. Примерно через каждые полмили путники натыкались на широкую металлическую лестницу, которая связывала все нижние и верхние балконы; их было двенадцать, как проверил Бронта, сбегав вниз и поднявшись затем наверх. В пять раз чаще встречались проходы, которые вели в складские помещения, и около каждого из них с внешней стороны галереи находилась поддерживающая ее колонна. Эти гигантские медные трубы почему-то очень интересовали Кести; он внимательно оглядывал их, иногда подходил ближе и ощупывал руками. Блейд ему не мешал, полагая, что дождется какого-нибудь дельного предложения.

Сейчас он смотрел на город, на это скопище разноцветных цилиндров, конусов и пирамид, прикидывая, куда двигаться дальше. Голова у него побаливала, и было ясно, что время очередной командировки истекает; два дня или три — может быть, даже один — вот все, чем он располагал.

Что ему удастся принести Лейтону из этого мира, который, несмотря на регресс, мог одарить Землю несметными богатствами? Частичку светящегося покрытия? Световой цилиндр? Излучатель, способный резать металл? Микросхемы, на которых была собрана память кэша? Или книгу с математическими текстами, найденную Сейрой?

Сейчас Блейд не хотел думать об этом. Как-то само собой случилось так, что задача, которую всегда ставил перед ним Лейтон, — поиск новых знаний — на сей раз подменялась другой, его личным расследованием, начатым полтора месяца назад. Он твердо собирался довести это дело до конца, причем не для удовлетворения собственного любопытства (что тоже было бы вполне весомой причиной), а потому, что раскрытая истина могла бы раскрыть и двери наверх для обитателей подземных анклавов. Еще никогда ему не приходилось встречать людей в таком бедственном положении! Самый последний раб в Меотиде, Сарме или Зире казался богачом по сравнению с этими крысами подземелий — ведь он мог видеть солнце и небо, дышать свежим воздухом, сорвать зеленый лист иди полевой цветок… И, в конце концов, он не подвергался каждые одиннадцать дней риску мучительной смерти от луча бластера или ядовитого газа!

Странник услышал легкий шорох, лотом тонкие пальцы легли на его плечо. Сейра… Проснулась, забеспокоилась и пошла его искать… Он приобнял девушку за плечи, прижал к себе.

— Куда ты убежал, Чарди? — ее милое личико было встревоженным. — Без тебя мне страшно… страшно в этих огромных коридорах…

— Что парни? — спросил Блейд.

— Спят… Нет, — поправилась она, — Дилси уже потягивается.

— Значит, сейчас потребует есть, — странник ухмыльнулся.

— Ничего, подождет, — уютно устроившись под мощной рукой Блейда, девушка широко раскрытыми глазами смотрела на город. — Знаешь, — вдруг сказала она, — а ведь мне рассказывали про это… про место, где когда-то жили предки…

— Рассказывали? Кто?

— Апатам… мой апатам…

— Апатам? — Блейд приподнял бровь.

— Ну, отец…

Странник кивнул; вероятно, это было ласковое уменьшительное словечко, нечто вроде английского «дадди».

— Твой апатам добирался сюда? — спросил он.

— Нет. Может быть, ходил его отец или дед… Но он мне что-то рассказывал об этих местах… давно, в детстве… я уже не помню…

— Жаль, что ты опять не расспросила его — перед нашим походом.

Сейра беспомощно повела плечами; лицо ее сделалось грустным.

— Его уже не расспросишь, Чарди…

— Кэши?

— Кэши…

— Прости… — Блейд крепче прижал ее к себе.

Безусловно, обитателей этих катакомб нельзя было в полной мере считать крысами. Да, они казались серыми, словно запыленными; от них зачастую не слишком приятно пахло, и они шмыгали в своих ходах и тоннелях словно стаи хищных грызунов; они ели то, чем побрезговала бы самая жалкая земная тварь; они грудились около молодых самок, являвшихся самой большой ценностью в подземном мире. И все-таки они не стали животными! Они любили и печалились так, как любят и печалятся люди, и слова «отец» и «мать» еще не стали для них пустым звуком.

По-прежнему обнимая Сейру за плечи, Блейд повел ее к месту их ночлега. Парни уже поднялись, собрали мешки и теперь сидели на них в ожидании хозяйки, лениво перебрасываясь словами. Собственно, это касалось Дилси и Бронты; Кести, по своему обыкновению, молчал.

— Не спуститься ли нам вниз, на первый уровень? — предложил Блейд, усаживаясь и доставая ложку.

— Что это даст? — Дилси уже тянулся к котелку с грибами.

— Мы можем заглянуть в город, осмотреть пару-другую зданий. Вдруг обнаружится нечто интересное!

— Хм-м… Ты думаешь? А если напоремся на кэшей?

— Пока мы их не видели.

— Знаешь, Чарди, кэши такие шустрые твари… То их нет и нет, а то как навалят…

— Навалить они могут в любом месте, и тут, и внизу.

— Это верно, — Дилси почесал в голове черенком ложки, — Ну, давай спустимся… Что остальные-то скажут? — он оглядел сосредоточенно жующих Кести, Бронту и Сейру.

— Спустимся, — кивнул Бронта. — Интересно поглядеть, что в этих цветных коробках. Чарди прав — может, и найдем что полезное. Книги там, или банки с едой…

Сейра тоже с энтузиазмом закивала, и взгляд Блейда переместился на Кести.

— Ты как полагаешь?

Тот отложил ложку, вытер рот и задумчиво произнес:

— Эти стержни… подпорки… Надо бы осмотреть их основания.

— Вот и осмотрим.

В молчании они доели холодное грибное варево, закинули на спины мешки и снова направились к галерее. Поя ними простирался очередной двадцатимильный отрезок проспекта, точно такой же, как предыдущий; справа высились громады небоскребов, отделенные ажурным парапетом из серебристого металла; текла, уходила вдаль бесконечная пустынная магистраль, вымощенная большими белыми плитами в форме восьмиконечной звезды; медно-красные колонны вздымались к далекому потолку. Но было и отличие: теперь слева отсутствовали проходы, что раньше вели в складской блок. По левую руку путников тянулась глухая стена такого же солнечно-желтого цвета, как и кровля; казалось, они идут вдоль края небесной чаши, накрывшей маленький игрушечный мирок, отрезанный от всего остального Мироздания.

Вскоре шагавший впереди Блейд увидел очередную лестницу, и отряд осторожно спустился вниз. Двигаться тут было опасней, и странник прекрасно понимал это: на галерее к ним удалось бы подобраться с двух сторон, спереди или сзади, причем оба эти направления хорошо просматривались; внизу же роботы могли вынырнуть из любого ущелья между огромными зданиями. Впрочем, за двое суток путешествия им не попался ни один кэш, и Блейд полагал, что они вообще не появляются в городе. Что им тут делать? Сметать пыль с тротуаров? Вряд ли… В старом депо их ждало занятие поинтереснее.

— Пройдем немного вперед… тысячу или две шагов, — сказал он. — Потом затянем в город.

Кести, шагавший за ним, молча кивнул, приглядываясь к основанию ближайшей опоры. Однако она выглядела точно так же, как наверху — монолитная колонна без единого шва, сверкавшая, точно полированное медное зеркало. В ее изогнутой поверхности гротескно отражались лица путников, их фигуры выглядели вытянутыми и тонкими, словно былинки, колеблемые ветром. Сейра скорчила забавную рожицу своему отражению, Бронта улыбнулся, Дилси, по-прежнему охранявший тыл, хмыкнул.

Блейд шел, разглядывая тянувшиеся справа громады. Он собирался заглянуть туда — на два-три часа, не больше, — а затем отправиться на розыски объекта, обозначенного на плане медно-красным кружкам. Вероятно, к нему вел тоннель, уходивший налево, до которого оставалось миль восемь или десять. Если двигаться по белому проспекту, то его никак не пропустишь, размышлял странник. Что же там располагается? Может быть, все-таки выход?

Он махнул рукой, показывая на переулок между двумя гигантскими зданиями по другую сторону магистрали. Собственно, переулком этот проход не стоило называть: он был шириной в тридцать ярдов, но это вполне приличное расстояние словно скрадывали высокие стены небоскребов, уходившие к самому потолку. Обе эти конструкции показались Блейду весьма примечательными: левое, в форме прямоугольной призмы, было совсем прозрачным, словно собранным из стеклянных пластин на металлическом каркасе, правое же, ступенчатая зеленоватая пирамида, сильно вытянутая вверх, имела систему пандусов, позволявших забраться снаружи на шесть нижних уровней.

К ней путники и направились, оторвавшись от желтой стены и торопливо пересекая широченную магистраль. Впервые они рискнули выйти из-под прикрытия балкона, и Блейд сразу же почувствовал себя неуютно — казалось, что с двух сторон, из зияющей пустоты бесконечного проспекта, на него нацелены стволы гаубиц. Подошвы сухо шелестели по белым плитам, напоминавшим украшенный рубчиком фаянс; труба базуки на его груди чуть покачивалась, задевая то рукоять излучателя, торчавшего справа, то головку увесистого молотка, подвешенного слева на ременной петле.

Они приблизились к пирамиде, и странник заглянул в большое овальное окно, забранное стеклом хрустальной чистоты. Весь первый этаж представлял собой одно гигантское помещение, в котором ровными рядами стояли какие-то механизмы, похожие на подъемники. Больше там не было ничего. Блейд, недовольно нахмурившись, направился к пандусу — широкому и обрамленному с одной стороны массивным парапетом Остальные шагали за ним, по-прежнему настороженно озираясь

Второй и третий ярусы его тоже не порадовали: в огромных залах высились лишь прямоугольные коробки подъемных шахт, одни — раскрытые, другие — с наглухо задраенными раздвижными дверцами. Это здание явно не было ни жилым домом, ни административным корпусом, тут поднимали и опускали некие грузы, и Блейд уже догадывался, какие именно.

На третьем ярусе его предположение подтвердилось. Широкий проезд, у которого заканчивался пандус, не был перекрыт дверными створками, и странник заметил в глубине помещения с полдюжины больших разноцветных ярких жуков, перевернутых на спину. Их металлические лапы, обутые в пластик, беспомощны торчали в воздухе, вытянутые каплевидные тела застыли в каменной неподвижности, впереди, словно огромный овальный глаз, сверкали поверхности лобовых стекол.

— Что это? — шепнула Сейра.

Блейд, оглянувшись, увидел, что все четверо столпились за его спиной, уставившись на странные экипажи. Это было не слишком предусмотрительно, и он негромко спросил.

— Дилси, ты следишь за проходом внизу?

— Что? А, божья плешь! Конечно!

— Ну, так не глазей по сторонам! Это просто машины… машины, в которых ездили люди. Штуки, гораздо глупее кэшей и абсолютно безопасные.

С минуту его спутники осмысливали эту концепцию, затем Бронта спросил:

— Что-то вроде наших тачек?

— Да, только не на колесах, а с шагающим механизмом. И они передвигались сами, под управлением человека, который сидел внутри.

— О! — с уважением произнесла Сейра. — Ты все знаешь, Чарди!

— Я же говорил, что в Гладких Коридорах Смоута есть рисунки на стенах. Горы, деревья, животные, дома и такие вот машины… — Блейд повернулся спиной к разноцветным жукам; этот огромный гараж больше его не интересовал. — Пошли! Осмотрим стеклянную коробку напротив.

Они спустились вниз, пересекли улицу и зашагали вдоль фасада прозрачной призмы, протянувшегося ярдов на двести. Входа не было видно, и Блейд решил, что он располагается за углом, с поперечной улицы, которая была раза в два шире той, по которой они шли. Сквозь стеклянные стены первого этажа он разглядел обширные помещения, уставленные мебелью — очень похожей на земную офисного назначения. Там были столы в форме полумесяца, соединенные с креслами без ножек — их сиденья словно висели в воздухе на горизонтальных стержнях; стоны сплошь состояли из дверец шкафов, каких-то пультов и панелей, вогнутых серебристых экранов и блестящих металлических полос, что тянулись от пола до потолка. Изучение всего этого добра может оказаться хотя и занимательным, но слишком долгим, успел подумать странник, когда за его спиной раздался вопль Дилси:

— Кэши! Слышишь? Кэши, задница божья!

И сразу они вынырнули из-за угла — два десятка машин, которых отделяли от людей два десятка ярдов. На миг роботы замерли, точно в замешательстве; потом мгновенно вскинули щупальца-шланги, я ив Блейда глянули черные дульные срезы излучателей.

Но он уже катился по гладкой мостовой, выставив вперед базуку. Грохнул выстрел, снаряд разорвался в гуще металлических созданий на нелепых треножниках, вверх и в стороны полетели обломки ходовых опор, темные осколки корпусов, оторванные манипуляторы. Затем выпалил дудут Дилси, и сразу же в воздухе скрестились фиолетовые лучи — словно многофутовые шпаги в руках фехтовальщиков.

Страннику показалось, что он услышал чей-то стон. Откатившись к стене здания, отбросив гранатомет и лихорадочно стискивая приклад бластера и рукоять молотка, Блейд взмолился «Боже святый, только не Сейра! Только не Сейра, Господи!» И не Бронта! Не Кейси! Не Дилси! Никто из его семьи, которую он призван защищать и сохранять! Боже милостивый, пощади их, крысят неразумных, не видевших ни света, ни неба, ни солнца!

Он стремительно поднялся, вытянув руку с бластером, казалось, сокрушительный заряд энергии усилен его ненавистью Кхэшш… Кх-эшш… Кх-эшш! Сжимая свое оружие, странник прыгнул вперед.

Подвижностью роботы не уступали людям, и на дистанции прямого поражения схватка велась на равных — жизнь за жизнь, смерть за смерть. Но Ричард Блейд не был обычным человеком, вряд ли хозяева кэшей могли предполагать, с каким хищником столкнутся их железные слуги в крысином лабиринте. Миг — и он очутился среди них. Загрохотал молот, сверкнули вспышки бластера, отсеченный манипулятор бессильно соскользнул с его плеча… Он бил и бил, опьяненный злобой, словно Тор, повергающий наземь етунов; бил, наполняя грохотом еще недавно застывший в могильной тишине город.

За Сейру, юную и прекрасную! За молодого Бронту! За Кести, аколита Господнего! За безбожника Дилси!

Он бил, пока не услышал чей-то истошный крик: «Чарди! Хвати