Кир Булычев - Гостья из будущего [сценарий фильма]

Гостья из будущего [сценарий фильма] 475K, 101 с. (Алиса Селезнева)   (скачать) - Кир Булычев

Кир Булычёв

«Гостья из будущего». Сценарий фильма


От публикатора.

Нижепривёденный текст представляет собой литературную версию утверждённого киностудией сценария телевизионного фильма «Гостья из будущего». Это — режиссёрский вариант сценария, которым постановщик и актёры руководствуются при съёмке. Но поскольку первоначальный сценарий практически никогда не соответствует тому, что мы в конечном счёте видим на экране, данная публикация представляет большой интерес для тех, кому любопытно узнать, что же хотели авторы показать в своём фильме. Читая его можно проследить за эволюцией авторской мысли — от книги Кира Булычёва «Сто лет тому вперёд» до фильма Павла Арсенова «Гостья из будущего».

Как читатель увидит, сценарий это нечто среднее между книгой и фильмом вышедшим на экран, причём фильм гораздо дальше от книги, чем сценарий. Это и не удивительно, ведь фильм — режиссёрское дело, он снимается так как его видит режиссёр, а не автор текста.

Интересно, что сценарный материал разбит на серии совершенно по другому, чем конечный фильм.

Как можно заметить, постановщик довольно сильно отошёл от сценарного текста в тех местах, где описывается игра Алисы Селезнёвой: маленькая хрупкая Наташа Гусева конечно же не смогла бы прыгать выше сетки в волейбольном матче. Правда непонятно, зачем убран вполне «надёжный» эпизод с сеансом одновременной игры в шахматы.

Убран достаточно наивный эпизод с «пожиранием мороженого». Вместо него, впрочем, появилась очень театральная сцена «сдачи экспонатов» принесённых из прошлого роботу Вертеру. Зато сам Вертер, хоть и превратился внешне в человека, получился почему–то «паралитиком». Исчез начисто фокусник, старик Павел из экзотически одетого велосипедиста превратился в обычного пожилого, но ещё очень крепкого человека; пришельцы с Альфы Центавра оказались двумя одинаково раскрашенными клоунами. Больше всего пострадали автобусы будущего, превратившись в фанерный силуэт автобуса. Это, на мой взгляд, ухудшения фильма по сравнению со сценарием.

Зато куда красивей представлен эпизод с уничтожением робота Вертера. И появление пиратов обставлено более эффектно: вместо того, чтобы просто вылезти из ящика в человеческом облике, они появляются в виде каких–то эфемерных полумасок не имеющих собственного облика. А это — явный плюс фильму.

К сожалению, совершенно нереальной в фильме получилась сцена, когда Алиса бросилась в погоню за Колей и пиратами: услышать на бегу от козла, что Коля из двадцатого века… Да она уже до выхода добежала, когда козёл договорил эти слова!

О том, что Космозо из действительно Космического зоопарка с массой декораций превратился в Парк культуры Сокольники в Москве писалось не раз. В этом вина не режиссёра, а киностудии, не давшей денег на постройку декораций. Но всё–таки немного жаль, что «шар оранжевый из холодных болот Анкудины» в фильм не попал. И дельфин превратился в очень искусно сделанного высушенного крокодила… А вот почему козёл из зелёного стал обыкновенным?! «А мы ведь сначала не поверили, всё–таки животное, да ещё зелёное». Но — на всё это была воля режиссёра, который постарался сделать действительно душевный фильм, а не какое–то балаганное представление.

Непонятно, почему Киру Булычёву понадобилось устраивать театр абсурда в больнице: холодно–спокойная медсестра Мария Павловна, третий ботинок… Совершенно справедливо, что всё это не нашло отражения в фильме. Вот только жаль, что превращение левого ботинка в правый так и не состоялось…

В фильме практически не отражена жизнь пиратов, видно режиссёр, так же как и Кир Булычёв в своей книге, посчитал что «не стоит тратить время на этих негодяев», хотя автор сценария определённо хотел похохмить над ними: тут тебе и диктаторы в Гондурасе и «антиквариат» — весьма характерные детали к описанию их психологии.

Во второй части — в наши дни — всё гораздо ближе к оригиналу. Это и не удивительно, всё–таки снимать нашу жизнь гораздо проще, чем фантазировать и представлять будущее. Впрочем, прыжок из окна на дуб всё равно превратился в довольно малопонятное, но гораздо более легко осуществимое в жизни выпрыгивание из окна. Правда, вроде бы, во внутренний дворик школы, но зритель этого увидеть не сможет.

В данной публикации текст сценария несколько сокращён по сравнению с опубликованной версией. В основном все сокращения касаются служебной информации — описания интерьеров, погодных условий, раскадровки сцен и т.д., т.е. убраны все те места, которые относятся к процессу съёмки и не имеют отношения к разворачивающемуся действию.

Устранены некоторые смысловые ошибки. Так, например, слово «столбики» (с едой) встречается в опубликованном тексте единожды, тогда как во всех остальных случаях фигурируют «тумбочки». Это — явная ошибка, которая, как и ряд других, подобных, исправлена при настоящей публикации. В отдельных случаях выправлена неправильная пунктуация.

Публикатор приносит искреннюю благодарность Владимиру Талалаеву за предоставленные им материалы, а также Киру Булычёву, давшему своё согласие на данную публикацию.

Алексей Ляхов.

Кир БУЛЫЧЁВ, Павел АРСЕНОВ


I серия «НАШ ЧЕЛОВЕК В БУДУЩЕМ»

Из затемнения.

Москва жила, своей обычной жизнью: куда–то мчалась, запрудив улицы автомобилями разных марок и типов… что–то покупала с лотков, стоящих прямо на улице… ждала встречи в условленном месте… ловила такси, чтоб успеть в условленное место… искала адреса в справочных… покупала газеты, журналы… просто сидела на скамейках бульвара, подставив лицо солнцу… томилась у театральных касс… примеряла шляпы… ела мороженое, словом, шла будничная московская жизнь.

Не подозревал ни о чём один из наших героев Фима Королёв, когда шёл в толпе и на ходу с увлечением читал книгу »Сто лет тому вперёд». Не подозревал и тогда, когда автоматически подошёл к переходу и остановился у светофора, который засиял красным светом.

И даже когда на мгновение оторвался от книги, чтоб рассеянным взглядом проводить быстро мчащиеся машины, тоже не подозревал…

Он уже хотел было углубиться снова в чтение в ожидании зелёного света, как волнение охватило его и он понял: необычное грядёт!

Он увидел…

…как по другой стороне улицы к перекрёстку шла — ОНА!

ОНА подошла к переходу и остановилась в ожидании.

Фима прикрылся книжкой.

ОНА стояла в толпе, ждущей перехода, и резко выделялась среди всех. Не только шляпой с широкими полями и платьем каких–то странных линий, не только осанкой и спокойным достоинством, но и ещё чем–то, что определить словами трудно. Это, как говорится в таких случаях, надо увидеть самим, чтобы понять.

Звучала труба.

Cверкающая труба, руки и… цилиндр. Лица играющего мы не видим.

В голос трубы врываются голоса других инструментов — ударные, контрабас, фортепьяно.

А руки уже манипулируют разноцветными шариками.

Снова — ударные, контрабас, фортепьяно.

Тем временем руки извлекают из цилиндра колоду карт и начинают манипулировать ими. (Это не просто карты, а скорее, карточки с изображениями наших героев, декораций, надписями).

Снова из наплыва в наплыв инструменты.

Вступительные титры фильма.

Когда титры заканчиваются, в кадре снова руки и цилиндр. Рука посылает в цилиндр веер карточек, а затем извлекает из него небольшой букет живых цветов и протягивает его…

…ОНА, как должное, ничуть не удивившись, принимает этот знак внимания.

Цилиндр «раскланивается» галантно.

Огоньки светофора скачут: красный, жёлтый, зелёный.

Фима, прикрывшись книгой, прячется за столб, наблюдает.

ОНА переходит улицу и направляется к боковому переулку.

Фима, стараясь быть незамеченным, следует за ней.

ОНА сворачивает в безлюдный переулок.

Фима выглядывает из–за угла, прячется, снова выходит и идёт по улице, стараясь сделать вид, что просто прогуливается.

ОНА идёт спокойно, не оглядываясь.

ОНА доходит до конца переулка, сворачивает направо.

Фима срывается и бежит за ней. Добегает до угла и осторожно выглядывает.

Навстречу ему движется авоська с тремя кефирными бутылками. Мы видим, что эти бутылки принадлежат Коле Герасимову, другу Фимы. Коля очень сосредоточенно пересчитывает мелочь, что–то шепчет, видимо, повторяет ещё раз, что и в каком количестве ему велено купить.

Фима подбегает к Коле.

— Видел? — драматическим шёпотом произносит он. — Это она!

— Кто она? — ничего не понимает Коля.

— Идём, главное не упустить. — Фима уже развернул Колю и тянет в ту сторону, куда пошла ОНА.

— Ты скажи по–человечески.

— Идём, идём.

Через идущих ребят мы видим, как ОНА переходит улицу и скрывается под аркой. Ребята — следом.

ОНА оказывается в большом дворе, отделённом от улицы большим высоким домом. Остальные дома вокруг зелёного прямоугольника старые, двух–трёхэтажные. Двор довольно велик и бестолков — московский двор. Один из домов выселен, окна его забиты. То ли будет капитальный ремонт, то ли собираются сносить.

Заколочен и передний подъезд.

Но мы видим, как ОНА проходит, предварительно оглянувшись, за дом, где среди кустов, между домом и глухим забором, есть чёрный ход, тоже забитый досками.

Убедившись, что за ней не наблюдают, ОНА подходит к двери, тянет её, и оказывается, что дверь легко открывается. Женщина исчезает в доме.

Ребята, крадучись, проделывают тот же путь — и оказываются у двери.

— Видел? — шепчет Фима. — Я же тебе говорил.

— Ну мало ли что ей там надо?

— Его уже полгода как выселили, — говорит Фима. — Я понимаю, ещё хулиган какой–то или бродяга, да? Но разве она производит впечатление хулигана?

— И что ты предлагаешь?

— Пошли за ней. Я третий раз вижу, как она отсюда появляется. Только боялся один. А вдруг она не одна?

— Переодетая?

— Может, убийца.

— Слушай, Фим, всегда всё объясняется просто. Ну, приехал человек из Конотопа, с гостиницами трудно, родственников нет. Вот увидела пустой дом и решила — давай переночую.

— И ты в этот бред веришь?

— А что такого? Надо пойти и спросить.

— Так пойдём!

— Ты же видишь, мне кефир нужно купить, скоро мои приезжают, я обещал… — Коля пытается говорить доходчиво, разумно, словно убеждает самого себя. А сам не спускает с дома глаз.

— Слушай, если она чего, мы скажем, что из Мосгаза, да?

— А что Мосгазу делать в пустом доме?

— Ясное дело, проверять, нет ли утечки.

— Так ты сам говоришь, что полгода уже дом выселен. И всё вывезли.

— Значит, ты хочешь, чтобы мы сказали, что мы электрики? Или, может, телевизионные мастера, да?

— Как хочешь, а я пошёл.

— Коля, ты мне друг? Ну, Коля, неужели ты не понимаешь, что это самая настоящая тайна? Ты же сам себе никогда не простишь.

— Ну ладно, только на минутку. Мы извинимся, а ты скажешь, что раньше в этом доме жил и забыл здесь… ну, учебник!

— Ты гений, Колька. Иди первый.

— А может, не надо?

— Надо! — Фима толкает Колю на открытое место.

Тот подходит к двери. Тянет её. Сильнее.

Дверь открывается. Слышен скрип. Ребята замирают. Тихо.

— Давай! — шепчет Фима. — Испугался?

Коля отрицательно качает головой и входит в дом.

После яркого дня там темно. Но глаза быстро привыкают. Свет попадает в щели между досками. Две квартиры на первом этаже — двери открыты. Лестница наверх. Ни звука.

— Никого здесь нет, — говорит Коля шёпотом.

Сам оробел.

— Может, уйдём?

Коля делает шаг в сторону, заглядывает в пустую квартиру. Там пусто.

Фима на шаг сзади, всё время озирается, ждёт нападения.

Коля резко поворачивается, налетает на Фиму, тот бросается назад. Спохватывается, сердится.

— Ты поосторожнее. Может, она нас подстерегает.

Коля уже смелее идёт в квартиру напротив. И там пусто.

— Ушла, — говорит он.

— Куда? Через окно? Тем более… — Фима подходит к окну, смотрит наружу, в сторону двора.

И в самом деле, вряд ли женщина стала бы вылезать через окно — во дворе песочница, там играют дети, сидят бабушки.

— Ну ладно, — говорит Коля, — взглянем ещё наверху…

Он первым идёт по лестнице наверх. Фима за ним.

Наверху тоже пусто… Кажется, что никого здесь и не было.

— Хватит, — говорит Коля. — Я пошёл, мне ещё кефиру купить надо. Ложная тревога.

Он идёт к лестнице.

Камера фиксируется на Фиме.

— Погоди! — говорит он задумчиво. — Но ведь она была! — И сам не замечает, как уже раскрыл книжку и читает.

Коля спустился с лестницы, хочет позвать Фиму, но тут видит, что–то светлое лежит на полу. Теннисный мяч. Он поднимает его. Мяч лежит у полузаваленной лестницы вниз — три или четыре ступеньки — в подвал. Ящики, тряпьё. Дверь. Коля на всякий случай доходит до этой двери, толкает её, и она беззвучно, как во сне, раскрывается. Внутри куда темнее. Но Коле как–то неловко останавливаться. Он уже в подвале. И спускается всё ниже. И тут ему становится страшно. Он смотрит на светлую щель — дверь наверх. Он слушает. Какой–то шорох. Коля сжимается. А это, оказывается, пробежала по полу мышь.

Свет скудно проникает сюда сквозь окошко под самым потолком подвала. Тут тоже хлам.

Но ясно, что женщине здесь бы не спрятаться.

Тут взгляд Коли падает на старый дубовый, покосившийся шкаф. Почему он попал в подвал? Дверцы шкафа закрыты.

Убедившись, что в подвале пусто, Коля решается: oн подходит к шкафу. Осторожно приоткрывает дверцу. И там, буквально в трёх сантиметрах от дверцы, обнаруживается кирпичная стена. В этом есть неправильность.

Коля провёл по ней ладонью, потом постучал костяшками пальцев. Ничего не случилось.

Он уже собирается уйти, отворачивается, как сзади раздаётся шуршание. Он быстро оборачивается. И видит в щель полуоткрытой дверцы шкафа, как каменная стена поехала в сторону. И за ней небольшое, светлое, очень ярко освещённое помещение. И видно, что там никого нет.

А наверху Фима, подойдя к забитому окну, чтобы больше было света, продолжает с увлечением читать книжку.

Коля удивлён, он снова входит в шкаф. И оказывается в небольшой камере, резко дисгармонирующей с пустым домом и пыльным подвалом. Коля осматривается.

В камере пульт, приборы.

Коля видит на пульте переключатель. По одну сторону написано «Вкл», по другую «Выкл». Переключатель стоит в нейтральном положении.

— Эй, — кричит Коля. — Фимка! Посмотри, что здесь!

Коля делает шаг к дверце шкафа, хочет пойти за Фимой. Потом передумывает. Ставит на пол авоську с бутылками. Рука сама тянется к переключателю.

— Попробуем разок и пойдём, — говорит он сам себе.

Переключатель легко отходит к слову «Вкл».

И сразу раздаётся жужжание. Стрелки приборов на панели вздрагивают и ползут по циферблатам. Загораются новые лампочки над пультом.

Сзади раздаётся шорох. Коля быстро оборачивается и видит, как кирпичная стенка медленно закрывает выход.

Это Колю пугает. Он схватил авоську с бутылками, метнулся к двери, попытался остановить её, но поздно. Он замурован. Он стучит в стенку, но звука почти нет. Только звякнули бутылки в авоське. Тогда он соображает: надо выключить прибор. Он тянет руку к пульту и переводит переключатель к слову «Выкл».

И сразу замолкает жужжание, гаснут лампочки, успокаиваются стрелки приборов.

И кирпичная стенка послушно отползает в сторону. Коля с облегчением переводит дух.

Теперь можно уходить, но страсть к приключениям оказывается сильнее. Коля снова включает приборы и теперь уже спокойно смотрит, как закрывается кирпичная стенка. Он смотрит на приборы. И видит, что над пультом загораются экранчики. На одном надпись «Исходная станция». На втором — «Конечная станция». А под ними ряд кнопок, которые Коля раньше не заметил. Под одной, большой, с пол–ладони, надпись «Пуск».

Коля нажимает на кнопку «Пуск». Но ничего не происходит. Он несколько раз жмёт на кнопку. Даже бьёт по ней кулаком.

— Конечно, — бормочет он скептически. — Всё поломано.

Задумывается. Что бы ещё сделать.

— Исходная станция… это мы. Конечная станция… наверное, Малаховка. Или даже Кива…

Он нажимает на кнопку «Конечная станция».

Жужжание тут же усиливается. Кабина озаряется разноцветными отблесками, кирпичная стена заволакивается туманом. Пульт начинает мелко дрожать. Коля тянет руку, чтобы отключить кнопку, но тут над его головой начинает вспыхивать и гаснуть, всё ярче и быстрей, под звук сирены, надпись «Внимание! Внимание!».

Потом вспыхивает другая: «Проверьте, стоите ли вы в круге?» «Стоите ли вы в круге?».

Коля смотрит вниз и обнаруживает, что стоит на чёрном ребристом коврике, очерченном белой линией.

— Да! — кричит он, стараясь перекрыть звук сирены и жужжание. — Стою в круге! Что дальше?!

«Не двигаться!» — загорается другая надпись. «Держитесь за поручень!»

И тут же из стены на уровне его подбородка выскакивает металлический поручень. Коля послушно хватается за поручень, стараясь не уронить авоську с пустыми бутылками. Он подавлен и испуган.

«Закройте глаза. Дышите глубоко».

Коля закрывает глаза.

Кабина погружается во мрак. Только сноп света сверху освещает маленькую фигурку Коли, вцепившегося в поручень. И в этом свете Коля становится как бы цветным силуэтом, который начинает странно пульсировать, меняясь в цвете.

Гаснет свет. Теперь цветная фигурка Коли рисуется на тёмном фоне. Вдруг в разных направлениях начинается «дождь» из ярких светящихся волнистых линий.

И в тех местах, где они касаются Колиного силуэта, он вспыхивает, теряя свою материальность.

То же самое происходит с Колиным лицом. И с авоськой, где позванивают жалобно бутылки.

Наконец вся фигурка, атакованная «дождём», как бы сжимается, пульсируя, меняется в цвете и, совсем уж сжавшись, вдруг взрывается жёлтым цветом во весь экран. Затем жёлтое сужается до точки…

Вспыхивает свет.

Сколько это продолжалось — непонятно. Может, минуту, может, три часа. Когда всё закончилось, Коля ещё некоторое время стоит зажмурившись, вцепившись в поручень. Потом медленно открывает глаза.

Та же кабина, те же приборы. Тихое жужжание. Горит надпись «Конечная станция».

Коля глядит на часы. Потом хватается за авоську с кефирными бутылками. Бутылки целы.

Загорается надпись: «Переброска завершена».

Переключатель, сам щёлкнув, переходит в нейтральное положение между «Вкл» и «Выкл».

Сзади раздаётся шуршание. Кирпичная стена медленно отходит в сторону.

Коля перехватывает получше сумку с бутылками и, толкнув дверь шкафа, кричит:

— Фимка, здесь устройство…

И тут голос его обрывается. Потому что он стоит не в подвале, а в просторном помещении, ровно и хорошо освещённом, и когда он ступает на блестящий голубой пол, то сразу оборачивается, ещё не веря тому, что произошло. Но сзади не дверцы шкафа, а матовая дверь. Белая, без филёнок, заподлицо со стеной. И над ней надпись:

«Временная кабина № 3».

«Только для сотрудников исторической секции».

А в выселенном доме, наверху, Фима закладывает пальцем страницу в книге и кричит:

— Коль, пошли, что ли?

Никакого ответа.

— Коль!

Он выходит на лестничную площадку.

Дом тих. Только снаружи доносятся голоса ребятишек, которые играют в песочнице.

— За кефиром, за кефиром! — с презрением говорит Фима. — Ни на кого нельзя положиться.

Коля пробует дверь. Она послушно отъезжает в сторону. Он успокаивается. Снова смотрит на часы. Можно ещё несколько минут потратить, поглядеть, куда он попал.

Зал велик, никого в нём нет.

Коля осторожно, на цыпочках, пересекает зал, заглядывает в полуоткрытую дверь. Слышит голоса. Прячется. Голоса приближаются.

Женский голос произносит:

— Закончишь уборку, не забудь обесточить центральный пульт.

— Сделаем, — отвечает ленивый мужской голос.

— Ты чем недоволен, Вертер?

— А вы где будете? На космодром поедете?

— Почему это тебя интересует?

— Просто так, а вдруг кто звонить будет?

— Сегодня воскресенье…

Голоса удаляются по коридору.

Коля осторожно выходит наружу. Коридор пуст. Быстро добегает до поворота коридора, заглядывает за него.

Огромное окно во всю стену. За окном город.

Коля смотрит на город. Узнаёт и не узнаёт его.

Вроде бы это Москва. За деревьями и домами он видит верхушки Кремлёвских башен и шпиль высотного дома на Котельнической. Но, пожалуй, это всё, что можно узнать. Иные дома не только незнакомы — их рисунок, стиль немыслимы.

— Это что же такое? — тихо спрашивает Коля сам себя.

— Наблюдаете? — раздаётся голос сзади.

Коля резко оборачивается и видит, как к нему бесшумно движется робот. Робот человекоподобен, но с человеком его не спутаешь. Круглая металлическая голова поблёскивает под лучом солнца, проникающего сквозь стекло, круглые глаза чуть светятся, но остаются неподвижными, вместо рта — решётка, из которой исходит голос.

— Не будем пугаться, — говорит робот отступающему назад в испуге Коле. — Я не страшен.

— А я и не боюсь, — успокаивает себя Коля. — Чего мне бояться?

— Попрошу! — робот подталкивает Колю в соседнюю комнату.

Посреди неё вертикальная панель в два метра высотой, из которой выходят металлические захваты.

— За что? — возмущён и испуган Коля. — Я ничего не сделал. Я за кефиром пошёл.

— Молчать, инвентаризуемый! — говорит робот, включая рычажки на пульте.

Начинают мигать лампы. Металлические захваты, как руки, обхватывают Колю, прижимая намертво к панели.

А на экранах над пультом, где стоит робот, начинают бежать цифры. Вспыхивают вспышки фотокамер, и на других экранах появляются фотографии Коли — в фас, в профиль, даже сзади, отдельно сумка с бутылками для кефира, отдельно [бутылки]…

Притом вся эта установка устрашающе гудит, щёлкает, робот зловеще колдует над пультом.

Коля пытается освободиться, но на его физиономии видна безнадёжность и отчаяние.

— Так что, вы всех так встречаете?

— Только неопознанные объекты. — Робот увлечён.

— Я же опознанный! Меня Колей зовут! Я в шестом классе «Б» учусь!

— Не отвлекай.

Инвентаризация довольно подробный процесс, поэтому описывать всё не будем. На экранах мы увидим и сведения о химическом составе Коли, увидим сравнительный антропологический анализ, увидим сравнительный анализ кефирных бутылок и, наконец, на экране увидим выходные данные:

ЧЕЛОВЕК РАЗУМНЫЙ. ПЛАНЕТА ОБИТАНИЯ — ЗЕМЛЯ. МЕСТО ЖИТЕЛЬСТВА — МОСКВА. ДАТА ПЕРЕБРОСКИ — АПРЕЛЬ 1984 ГОДА.

ИНВЕНТАРИЗОВАН В МОСКОВСКОМ ИНСТИТУТЕ ВРЕМЕНИ. ДАТА ИНВЕНТАРИЗАЦИИ: АПРЕЛЬ 2084 ГОДА. ИНВЕНТАРНЫЙ НОМЕР 193647480501.

Когда закончилась инвентаризация, робот театрально и неестественно захохотал.

Встал, направился к Коле.

— Как я, — хохочет робот, — по твоему глупому и растерянному виду не догадался! Нет, мне положительно пора на свалку! — Робот освобождает Колю от захватов и подталкивает к двери, продолжая: — Ты случайно отыскал временную камеру, влез в неё без спросу и примчался сюда, не подозревая, куда тебя принесло. И всё она!

— Кто она?

Но робот не слушает Колю. Он толкает его к выходу.

Они уже идут по коридору.

— Сейчас я должен сдать тебя в музей. Таков порядок… Но нет — я сделаю другое. — Он ещё крепче схватил руку Коли.

— Пустите меня!

— Губить репутацию такой прекрасной женщины, как Лукреция? Из–за глупого мальчишки, который суёт свой нос куда не просят?

— Вы о той женщине, которая была здесь?

— Вот именно…

— А я думал, что она… а она… Понимаете, я за кефиром шёл, а тут Фима, а тут она, — Коля всё ещё не может прийти в себя.

Робот вталкивает Колю во временную кабину.

Подводит к камере.

— Ты думаешь, что я в неё влюблён? Я на неё буквально молюсь! С моей впечатлительной натурой, с моей тонкой электронной организацией я должен был бы родиться поэтом. А кем стал? Уборщиком! Я всего–навсего скромный уборщик в Институте времени. Скромный. Никому не нужный. Никем не любимый уборщик. Вертер — уборщик.

Коле даже стало чуть жаль робота. А как утешить его, не знал…

— Ты помнишь, что тебе надо делать?

— Что?

— Становись в круг. Я включу камеру, а ты наберёшь исходную станцию — три. И через пять минут будешь дома. В своём времени.

Робот включил камеру. Всё загудело.

— Погодите! — осеняет Колю. — А сейчас я где?

Он и не собирается становиться в круг.

— Сейчас! А ты что, не догадался?

— Я из окна глядел, ничего не понял.

— Олух царя небесного! — будто разочаровавшись в закадычном друге, оказавшемся не на высоте, замотал головой робот. — Ты же в две тысячи восемьдесят четвёртом году!!!

— В будущем??! — Коля выключает пульт.

Гудение прекращается.

— В настоящем. Это для тебя будущее.

— Вы шутите.

— Разве я похож на шутника? Ну иди, иди!

Робот включает пульт. Гудение.

— Подождите же! — Коля выключает пульт. — Получается, что я попал больше чем на сто лет в будущее и вот, за здорово живёшь, должен тут же идти домой. Даже ничего не увидев.

— И хорошо, что не увидел. Нечего тебе здесь делать.

— Я никуда не пойду!

— Тебе за кефиром пора!

— Успею.

— Но тебе же нельзя! Ты здесь незаконно. Пойми, нельзя людям из прошлого видеть будущее. Это может привести к ка–та–клиз–мам. Понимаешь? А подумал, какие неприятности могут быть? У той же Лукреции? Если ты проник, значит, она недосмотрела. Понимаешь?

— Понимаю… Но и вы поймите. Когда мне ещё удастся побывать в будущем?

— Через лет сто, — говорит робот. — Сто лет проживёшь и попадёшь в будущее. Своим ходом. Только при этом немного состаришься.

— Нет!

— Да.

И робот снова включает пульт.

— Ну поймите же, товарищ Вертер, неужели на моём месте вы бы согласились добровольно вернуться в прошлое, так и не поглядев на то, что будет через сто лет? Одним глазом.

— Я?

Робот вдруг глубоко вздыхает, опускает железные руки. Потом театрально прижимает руку к сердцу.

— Я бы на твоём месте, — говорит он, — отдал бы полжизни за то, чтобы пережить такое приключение.

— Тогда вот что, — говорит Коля. — Проводите меня наружу, я быстренько посмотрю — и даю вам слово — сразу обратно. Я же тоже понимаю. Нельзя — значит, нельзя.

— Мальчик, ты романтик? — спрашивает робот.

— Ещё какой! — говорит Коля. — Вы даже не представляете. Меня на той неделе математичка из класса выгнала за то, что я замечтался у доски.

— Может, ты пишешь стихи? — спрашивает робот.

— В молодости я писал.

— А я и сейчас пишу. Хочешь послушать?

— Потом, — говорит Коля. — Сами понимаете — каждая минута на счету. Пошли. — Коля тянет Вертера к двери.

— А куда ты пойдёшь? — Вертер делает несколько шагов за ним.

— Давайте решим. Только быстро.

— Может, сначала я прочту тебе стихотворение? Маленькое.

— Нет, скажите, что интересного можно здесь посмотреть? — Вертер останавливается.

— Первое и обязательное… сегодня последний концерт средневековой музыки уругвайского ансамбля народных инструментов. Я был позавчера. Это незабываемо.

— Средневековые инструменты отложим до следующего раза. Ещё?

— А говоришь, что романтик… Выставку Гойи!

— Гойя у нас свой есть.

— Танцы на льду! Конечно же, танцы на льду!

— Новое, понимаешь, Вертер, новое, чего не было сто лет назад. — Коля снова подталкивает Вортера к двери.

— Состязание роботов–гитаристов, — уже на ходу предлагает Вертер.

— Ещё. Думай. У вас марсиане есть?

— На Марсе нет жизни. Это научный факт.

— Жалко. Я всегда надеялся. А какие–нибудь пришельцы?

— Очень редко. Если делегация…

— Пускай делегация.

Вертер останавливается, стучит рукой по лбу.

— Вот! Сегодня прилетает третья звёздная экспедиция. Лукреция будет встречать. Вообще многие будут на космодроме. Я бы тоже…

— Поехали вместе! Это далеко?

— Минут пятнадцать…

— Так чего же стоишь! Звёздная экспедиция! Это же событие.

Они уже вышли в коридор.

— Нельзя. Я на службе. У нас, андроидов, на первом месте чувство долга. Я могу внутри разрываться от желаний, но останусь на своём посту. Любовь и долг…

— Ну хоть скажи, как мне туда доехать?

— А может, всё же вернёшься?

— Ты же понимаешь!

— Да, я понимаю. Выхода нет. Мы с тобой романтики. Только у меня развито чувство долга, а у тебя ещё нет…

У громадной деревянной двери они останавливаются. Мы видим, как дверь открывается, робот выпускает Колю.

— Только не опаздывай. Я не буду обесточивать.

— Я мигом! Не волнуйся! А потом я тебя возьму в наше время. У нас тоже есть на что посмотреть!

— Спасибо! Значит, направо, до Пушкинской, там на автобусе три до проспекта Мира, там пересядешь…

Но Коля уже бежит по дорожке, позвякивая кефирными бутылками. Потом останавливается, оборачивается. И видит:

…зелёная лужайка. На ней скульптуры. В глубине белая стена здания института. Большое окно. За окном Вертер машет Коле рукой.

Коля помахал в ответ. Выбежал на улицу.

Улица странная — скорее, это аллея в парке, обсаженная пальмами. Коля бросается вправо.

И тут же налетает на старика, который ехал на одноколёсном велосипеде, какие бывают в цирке. Они вместе падают.

Старик одет так: зелёное, обтягивающее трико с длинными носками, на голове шапочка с пером. Правда, шапочка упала, и старик шарит руками по розовому асфальту, разыскивая её. Вот он натянул шапочку и спрашивает строго, сидя на земле:

— А если бы я ехал на пузыре или на глейдере? Что бы от тебя осталось?

— Простите, — Коля помогает старику подняться. — Я вас не увидел.

— Ещё бы. Первый раз вижу ребёнка, который бегает по проезжей части.

Старик поднимает велосипед, прихрамывая, идёт к скамейке в тени пальмы. Скамейка мягкая, похожая на диван. Возле неё разноцветные тумбочки.

— У вас ничего не поломано? — спрашивает вежливо Коля.

— Не обращай внимания, — говорит старик.

— Тогда я побежал, ладно? А то я очень спешу.

— Беги.

Но когда Коля пускается дальше, старик останавливает его:

— Стой!

— Чего?

— Ты на карнавал оделся?

— А что?

— Плохо оделся.

— Почему? — Коля оглядывает себя. — Нормально. — Идёт к старику.

Старик нажимает на кнопку в тумбочке, оттуда выскакивает мороженое в стаканчике. Он начинает есть мороженое. Коля внимательно смотрит, но старик не предлагает.

— В моё время все мальчики носили так называемую школьную форму. Она состояла из пиджачка… Ты знаешь, что такое пиджачок?

— Представляю. — Коля смотрит на тумбочки.

— А у тебя разве пиджачок? Совершенно очевидно, что его шили сегодня и притом люди, которые не имеют никакого представления о том, что было сто лет назад. Старик уже доел мороженое, поднял свой велосипед, взгромоздился на него.

— А вы откуда знаете?

Старик объехал Колю вокруг.

— Мне сто тридцать лет. Неужели не видно?

— Я бы вам шестьдесят дал, не больше.

— Такой молодой, а уже льстец. Тебе куда?

— Мне на Пушкинскую.

— Прекрасно. Поехали.

Старик развернулся в сторону Пушкинской.

Коля пошёл рядом.

— Неужели я так молодо выгляжу? А что причиной? Спорт!

— А вы какую школу кончали?

— Пятьдесят девятую. На Староконюшенном.

— А я в двадцать шестой учусь. На Метростроевской. Ду ю спик инглиш?

— Йес. Ай ду. А ты как учишься?

— Когда как. Задают много.

— А мне правнуки говорили, что теперь ничего не задают. Да, — говорит он. — Славные были денёчки в конце двадцатого века. Тебе этого не понять.

— Славные денёчки, — соглашается Коля.

— Но учти, одет ты всё–таки неправильно. На ногах должны быть сандалии. А у тебя?

— А у меня кроссовки.

— Вот именно. Кроссовок ещё не было. Их изобрели в начале двадцать первого века. — И вдруг без перехода. — Меня зовут Павел.

Развернулся и уехал.

Коля ему вслед:

— А меня Николай!

Памятник Пушкину, а значит и Пушкинская площадь возникли перед Колей внезапно. Парк оборвался открытым пространством.

Коля, увидев знакомую спину памятника, бросился к нему, как к старому знакомому.

Пушкин ничуть не изменился. Та же благородная задумчивость. И такие же, как прежде, цветы у подножия. И что ещё удивительнее, перед памятником стояла девица и читала вслух стихи Пушкина, а несколько человек, кто стоя, кто усевшись на газоне, внимательно слушали её. Коле показалось, что если бы девицу переодеть, не догадаешься, что улетел из своего времени. Хотя он неправ. Если перевести взгляд дальше, на площадь, на улицу Горького, поймёшь, что многие дома стали иными, да и сама площадь смотрится иначе. Нет улицы, по которой несутся машины, нет обычной московской толпы. Как–то всё свободнее, чище. И вместо машин — пузыри, небольшие, круглые, прозрачные, беззвучные шары. Некоторые стоят в ряд вдоль газонов, другие несутся по улице, третьи взмывают в воздух.

— Простите, — Коля подошёл к группе молодых людей, стоявших у мольбертов, — мне нужен третий автобус. Где он?

— Третий? А тебе куда? — спросил художник.

— До проспекта Мира, оттуда к космодрому.

— Гурген, где третий автобус?

— Туда иди, — отвечает Гурген.

Никто не обращал внимания, как одет Коля; все они доброжелательны, но заняты своими делами. Коле хочется как–то показать свою исключительность. Он понимает надо молчать… Но не удерживается:

— В моё время не хуже писали, — говорит он художнику.

— Твоё время, это когда? — Художник несколько обижен. — Ты современник Леонардо да Винчи?

— Нет, — скромно говорит Коля. — Я современник Гагарина.

— Ты хорошо сохранился.

— Не верите, не надо, — Коля пошёл, куда ему показали художники, но внезапно увидел на газоне тумбочки. Он уже знал, что это за тумбочки, и соблазн поесть мороженого будущего привёл его к одной из них. Коля нажал на кнопку, как это делал старик Павел, и из тумбочки выскакивает мороженое.

Коля ест. На лице — удовольствие, даже зажмурился. Когда открыл глаза, замер с открытым ртом.

К нему шли — и он это понял — настоящие инопланетяне. Один из них был чрезвычайно высок и худ, выше баскетболиста, одет в длинную, до земли, тогу, а на голове нечто вроде короны с антеннами. Второй — наоборот, карлик, красного цвета, в чём–то вроде красных лат. На голове прозрачный шлем — явно не дышит кислородом.

Зелёный вынул откуда–то небольшую книжку–разговорник и сказал:

— Есть один вопрос. Спасибо. Надо Музей Пушкин. Знаете, пожалуйста.

— Да… — Коля вышел из шока. — Вам какой — изобразительных искусств или который на Кропоткинской?

Зелёный оборачивается к своему спутнику и издаёт трель. Тот подставляет ухо и, выслушав, щёлкает что–то в ответ. Тут Коля замечает, что в руке зелёного букет цветов.

— Арбат, — говорит, наконец, зелёный, — дом есть, где он жил маленький, пожалуйста.

— Этот ещё не открыт, — говорит Коля.

Снова пришельцы обмениваются странными звуками.

— Но есть другая информация! — Зелёный не согласен.

— Вы лучше этих спросите, — говорит Коля. — Я давно в Москве не был, — он показывает на художников.

Пришельцы направляются к художникам, но тут Коля не выдерживает. Он бросается за ними следом:

— А вы, простите, откуда?

— Откуда? Откуда? — Зелёный роется в книжечке.

Вдруг глухим голосом сквозь шлем красный отвечает:

— Альфу Центавра знаешь? Тамошние мы.

Коля смотрит им вслед.

Зелёный наклоняется к постаменту памятника Пушкину и кладёт на него букет цветов, а красный спрашивает о музее у художников.

— И ныне дикий тунгус, и друг степей калмык, — говорит сам себе Коля.

Тут он видит автобусы.

Не знал бы, никогда не догадался.

Правда, Коля ожидал, что увидит нечто обтекаемое, удивительное. А автобусы — их несколько посреди площади — оказались сооружениями, никак не приспособленными для больших скоростей. Словно их создатель насмотрелся на старинные кареты или первые трамваи. По–своему они были красивы, но красота никак не соответствовала двадцать первому веку в понимании Коли. Но никаких сомнений в том, что это именно автобусы, — не было. Над каждым из них была вывеска. «Автобус № 3» — увидел Коля. «Площадь Пушкина — Проспект Мира».

Автобус, видно, только что подошёл — люди выходили из него, другие входили через заднюю дверь.

Коля испугался, что автобус уйдёт — неизвестно, как часто они ходят в будущем. Он бросился поперёк площади бегом и чуть было не попал под пузырь, который взмыл вверх, избегая аварии.

Но Коля успел.

Он чуть не сшиб старушку со скульптурной головой Афродиты в руках, вошёл за ней в автобус. И остановился в дверях…

Рука его нащупала в кармане пятак, он вынул пятак и приготовился платить. Но тут его одолели сомнения. Он ведь так ни у кого и не спросил, сколько стоит проезд в автобусе.

Он стал смотреть, куда бы опустить пятак, но бабушка с головой Афродиты уже шла вперёд, к странной прозрачной загородке. Прошла сквозь загородку и как бы растаяла.

Две девочки натолкнулись на Колю сзади, он уступил им дорогу. Но девочки тоже поспешили вперёд, тоже «растаяли».

И снова Коля один. Держа наготове пятак, Коля последовал за девочками. Оказалось, что он находится в таком же салоне, как тот, из которого он вышел. И тоже — нет сидений. Как будто люди в автобусе могут только стоять. И окон нет.

Солидный неспешный мужчина прошёл мимо Коли вперёд, вышел в дверь и исчез.

Автобус не двигался.

Коля [положил пятак на пол и] пошёл вперёд за теми, кто делал это раньше.

Выглянул в дверь.

Там не было никакой площади Пушкина. Там была совершенно иная площадь. Далеко был виден солидный мужчина, две девочки, которые прошли раньше, садились в пустой пузырь, а старушка с головой Афродиты протягивала её бородатому мужчине, который, видно, её ждал.

Коля вышел на площадь. Поглядел наверх.

Над автобусом была надпись: «Автобус № За. Проспект Мира — Пушкинская площадь».

И тут Коля увидел перед собой, совсем недалеко знакомый монумент «К звёздам» и возле него длинную Аллею космонавтов. Значит, он в самом деле попал на проспект Мира.

Как же ездит этот автобус?

Он вернулся к задней двери. Вошёл внутрь. Уже смелее прошёл сквозь занавес. Оглянулся, пятака нет. Вышел в переднюю дверь. И оказался на Пушкинской площади.

Так же рисовали художники.

Возле них, любопытствуя, стояли два пришельца. Всё было почти как прежде.

Коля смело направился в автобус, прошёл сквозь занавес. Его пятак лежал там, где он его оставил. Коля взял пятак и вышел на проспекте Мира.

Потом он поглядел на автобус, где было написано:

«Проспект Мира — Большой театр».

Он прошёл в автобус, вышел у Большого театра. Большой театр стоял на месте. Это Колю порадовало. Он направился к автобусу, на котором «приехал».

Вернулся на проспект Мира и стал думать, что бы ему ещё повидать, и тут увидел, как из одного автобуса выходят люди в плавках и купальниках. Это его удивило. Он подошёл поближе, прочёл:

«Проспект Мира — Московское море».

Он вошёл в автобус.

И через минуту оказался на берегу моря.

Пляж был усеян народом, волны мирно накатывались на берег.

Пузыри реяли над волнами.

Коля сбегает к морю. Снимает кроссовку, щупает воду ногой. Вода тёплая. Удовольствие от этой процедуры отражается на Колином лице. Так он стоит и зачарованно болтает ногой в море. Вид у него удивительно не соответствует моменту и месту.

Маленький мальчик с надувным крокодилом в руке подходит и протягивает ему крокодила.

— Ты что? — очнулся Коля.

— Возьми, ты плавать не умеешь?

— Нет, — говорит Коля мрачно и начинает натягивать кроссовку. — Я акул боюсь.

— А здесь акул нету, — говорит ребёнок. — Только дельфины. Гляди!

Коля поднимает голову, смотрит вдаль. И там видит спины играющих дельфинов.

— Оно солёное? — Коля зачерпывает ладошкой воду и пробует, морщится. Сплёвывает. — Это что, Чёрное море, что ли?

— Там же написано! — отвечает ребёнок. — Московское море! Его специально в Москву привезли, чтобы купаться. Ну ладно, если боишься, я пошёл. — Он кидает в море крокодила и ныряет за ним.

Коля печально поднимает с песка авоську.

Идёт к автобусу, оглядывается, приложив ладонь ко лбу. Смотрит на дельфинов. Потом говорит сам себе:

— Ничего, будущим летом махнём с отцом в Ялту. Не хуже.

На проспекте Мира, куда Коля вернулся с берега моря, он оглядывается в поисках транспорта, который довёз бы его до космодрома.

Пузыри стоят на площади. Пустые. И неизвестно чьи.

«Справочная» написано на столбике.

Коля ищет какую–нибудь кнопку. Кнопки нет.

Тогда он спрашивает, глядя на столбик:

— Скажите, как мне доехать до космодрома.

— Возьмите пузырь на стоянке.

— Понятно, — говорит Коля. Оглядывается, кого бы ещё спросить.

Видит, что бабуся с головой Афродиты возвращается к автобусу.

— Скажите… — начинает он.

— Нет, подумайте, он утверждает, что это не второй век до нашей эры, а, как минимум, восемнадцатый нашей. А вы как полагаете?

— Как новенькая, — говорит Коля. — Скажите, как мне проехать к космодрому?

— Возьмите пузырь, невежа!

— А где он?

— На стоянке.

Коля идёт к стоянке. Там рядом тумбочка.

Он нажимает на кнопку, выскакивает бутерброд с колбасой. Вторая тумбочка — чашка чая. Коля ест бутерброд, запивает чаем и глядит па пузыри.

Девочка с моделью самолёта подбегает к пузырю, открывает крышку, садится.

Коля подходит ближе, глядит, что она будет делать. Девочка нажимает на какие–то кнопки, говорит что–то, Коле не слышно. Пузырь берёт с места и несётся вперёд. Потом Коля видит, как пузырь поднимается в небо.

Коля решается. Он тоже открывает крышку пузыря, залезает внутрь, усаживается в кресло. Кладёт рядом сумку с бутылками.

Перед ним пульт.

Под каждой кнопкой надпись: «Университет», «Красная площадь», «Новодевичий [монастырь]», «Первый Костул», «Космодром–1», «Космодром–2», «Космодром–сортировочная». Затем кнопки с надписью «Ручное управление» и «Автоматика».

Коля нажимает на «Космодром–1» и на слово «Автоматика».

И он угадал, пузырь медленно движется вперёд, потом начинает набирать высоту. [Он] взлетает вверх и выходит из кадра.

Коля поудобнее усаживается в кресло. Проверяет, не вывалились ли бутылки, успокаивается, оглядывается по сторонам. Лёгкий ветерок треплет его волосы.

Навстречу летел пузырь. В нём девушка. Коля помахал ей, ещё поглядел по сторонам. Тогда Коля вспомнил, что можно переключиться на ручное управление.

Пульт. Камера резко наезжает на надпись «Ручное управление».

Коля смотрит на пульт и решается переключиться на ручное управление. И не только переключился, но и взялся тут же за штурвал и повёл ручку вниз достаточно резко.

Пузырь резко пошёл вниз к краю кадра и исчез.

Внизу оказалась небольшая рощица, которая стремительно приближалась, так что почти можно было коснуться кроны деревьев.

Коля испугался и рванул ручку управления на себя.

Пузырь пошёл вверх.

Коля перевёл ручку в нейтральное положение, и полёт шара стал нормальным. Правда, это длилось недолго. Коля поглядел вниз и увидел…

…как по воде быстро скользят несколько спортивных лодок.

Колю осенила мысль. Он снова переключился на ручное управление, повёл ручку вниз. На этот раз мягко. И так же мягко пузырь пошёл вниз.

Проплыл над лодками. Зарябила вода.

А навстречу — мост. Коля — под мост. Вынырнул из–под моста.

Коля взял ручку на себя.

Солнечные блики на воде слились во множество сверкающих прерывистых линий.

Коля огляделся.

Мимо проносились стены Кремля со стороны набережной.

Коля выравнивает пузырь, затем поворачивает налево.

Навстречу собор Василия Блаженного.

Коля берёт ещё левее.

Облетает купола собора. Близко–близко. Восторг на лице Коли.

Подлетает к Спасской башне. Совсем близко часы. В этот момент стрелка часов переходит на двенадцать часов, начинают бить куранты. Это отрезвляет Колю. Он понимает, что время бежит и он не успеет на космодром.

Пульт. Рука Коли нажимает на кнопку с надписью «Космодром–1», затем «Автоматика».

Коля откинулся на спинку кресла.

Пузырь сделал круг над Красной площадью и вышел из кадра.

Коля летел, как в [автобусе], положив голову на руки. Ветер трепал его волосы, солнце размаривало. И он — уснул! Спящий, он не заметил, как вокруг стало сумеречно, всё исчезло, словно он очутился в клубе густого тумана.

У ног его спокойно дремали бутылки в авоське.

Не заметил он, и как пузырь полетел над облаками и вновь засияло солнце.

Он только поудобнее устроился.

А внизу из–за облаков уже открывалась земля. Очень красивый подмосковный пейзаж.

А на космодроме шла обычная жизнь. Здание космодрома не производит очень уж монументального впечатления. Это довольно просторная полусфера, с иллюминаторами, автоматическими дверями, в центре зала — прозрачные, цилиндрической формы сооружения. В них входят пассажиры, вылетающие в разные концы Вселенной. А выходят они из таких же цилиндров, которые стоят прямо на поле у космических аппаратов. Поле космодрома, которое можно разглядеть в иллюминатор, действительно поле, с зелёной травой, полевыми цветами, окаймлённое лесом.

Ну и, конечно, то тут, то там в помещении справочные автоматы, телевизор, по которому передают соревнования по выпрыгиванию из воды, и Коля видит их. А если посмотреть в сторону, противоположную взлётному полю, то там небольшая площадь. На ней — стоянка пузырей, справочные указатели, автобус, тумбочки, уже знакомые нам, и дефилирующая публика.

Космодром, космопорт жили своей обычной жизнью. Объявили о посадке в группе людей, столпившихся у иллюминаторов в ожидании.

А между тем, камера панорамирует вправо, и мы видим, как с площади перед космодромом взлетает пузырь.

Коля всё ещё спал, когда его пузырь приземлился на площади у космодрома. Голос из пульта сообщил: «Полёт окончен. Космодром–1. Счастливого рейса. Благополучного возвращения».

Это разбудило Колю, который не сразу и сообразил, где он и что с ним.

Сообразив, срывается с места и бежит к зданию космодрома, возвращается: забыл бутылки! — хватает их и бежит в здание.

Коля останавливается возле громадного табло с расписанием рейсов. Его заинтересовала строчка «Первая межгалактическая экспедиция. Прибытие: 12 ч. 55 мин». Коля смотрит на часы. Осталось ещё полчаса.

Потом Коля переводит взгляд на ту сторону табло, где указаны отправления кораблей.

«Москва — Лунапорт. 12.26».

«Москва — Венера — Меркурий. Почтовый. 12.44».

Новая идея посещает его. Коля забывает о кефире, о возвращении домой. Обо всём. Он бежит к автомату–справочной.

— Билеты на Луну ещё остались?

— Регистрация и посадка на лунный рейс закончены.

— Мне срочно надо.

— Регистрация и посадка на лунный рейс закончены.

— Ну ладно. А на что есть? Только чтобы сразу полететь.

— Вопрос не понят. Куда вам надо?

— Мне? Ну хотя бы на Уран.

— С какой целью?

— У меня там тётя работает.

— Обратитесь в Академию наук. Места на Уран бронируются только для учёных.

— Ну тогда куда–нибудь. У меня времени в обрез. Ничего не понимаете! — в сердцах говорит автомату Коля и идёт прочь. Ему теперь хочется взглянуть на лётное поле. Хоть посмотреть, какими будут космические корабли.

Он подходит к иллюминатору. Отсюда виден космодром.

Там стоят диски, похожие на те, что мечут дискоболы. Каждый диск размером с футбольное поле. Над полем стоит тишина. Иногда проносятся какие–то служебные машины.

Коля видит, как один из дисков поднимается.

Он поднимается медленно, словно в нём нет никаких двигателей. Поднявшись метров на сто, диск внезапно наклоняется, словно брошенный рукой спортсмена, и неожиданно быстро летит [вверх] острым краем. Коля следит за диском, пока он не превращается в точку.

— Лунный рейс, — говорит он задумчиво.

Вдруг он видит, как…

…в другом конце зала ожидания катится робот–тележка в сопровождении семерых ребят. (Причём все они почему–то в очках.) А металлические щупальца робота–тележки мягко обхватывают громоздкий спутник. Тележка катится в сторону эстакады, видимо, ведущей вниз, в служебные помещения.

Коля догоняет группу ребят, пристраивается, идёт рядом.

— А что это вы делаете? — чтоб начать разговор спрашивает Коля.

— Разве непонятно? Работаем! — ответил самый младший из них.

— Понятно. А конкретно? — настаивает Коля.

— А если конкретно — спутник запускаем, — это, конечно, сказано с иронией в адрес Коли. — У нас внеклассное задание.

Но Коля настойчив в вопросах, надо тянуть время. Делать для окружающих вид, что он с этими ребятами, а вдруг они помогут выйти на поле.

— Модель? — понимающе спрашивает Коля.

— Какая ещё модель! Обыкновенный спутник. Разве у вас спутники ещё не проходят?

Тележка между тем уже катит по длинному коридору.

— Я из Конотопа, — говорит Коля, оглядываясь вокруг.

— Ну и что? Разве в Конотопе небо твёрдое?

— Жидкое. Красивый у вас спутник.

— Мы с одной школой в Австралии дружим. Хотим наладить с ними постоянную связь.

— И вы на лётное поле пойдёте? — надежда в голосе Коли.

— Пойдём. Только, конечно, не все.

— Конечно…

— Погоди, а ты почему всё расспрашиваешь, конотопец? — спрашивает, насторожившись, один из ребят.

— Просто так, ребятам дома расскажу, сами станем спутники в Австралию запускать. А что?

— Ничего. Один такой любознательный из детского сада решил на Марс полететь. Забрался в грузовик. В последний момент заметили, а то бы погиб.

— Он был дураком, — говорит первый парень, — если бы мне пришла в голову такая дикая мысль, я никогда бы на грузовике не полетел.

— А на чём? — спрашивает Коля.

— На почтовом. Их отапливают.

— А как почтовый отличить? — спрашивает Коля.

— Просто. По эмблеме.

В это время тележка со спутником подкатывается к прозрачной двери. Один из мальчиков подходит к ней, вытаскивает какой–то прибор, направляет на правую панель двери, что–то щёлкает в приборе, дверь открывается. Тележка катится в открытую дверь. Ребята спешат за ней. Дверь закрывается.

Коля останавливается. Поворачивается, идёт обратно, разглядывая коридор. Справа и слева множество дверей с разными надписями, но все закрыты.

Даже подходит к одной из них, пробует открыть, не получается.

Идёт дальше. Видит приоткрытую дверь, на которой горит надпись «Прибытие грузов с внешних планет». Заходит.

В большом помещении множество ящиков.

Через всё помещение тянется транспортёр, конец которого скрывается за занавесом.

Коля слышит приближающиеся шаги. Прячется за ящик.

Мимо проходят два служителя.

— Я тебе говорю — восемнадцать контейнеров с Плутона во втором складе. Вот записано. Где они? — служитель тычет пальцем в накладную.

— А что там было?

— Шестьсот килограммов алмазов. Написано же! Где они?

— Поглядим в третьем.

Коля высовывается из–за своего укрытия, смотрит им вслед.

Служители скрываются за дверью.

Вдруг транспортёр начинает двигаться. Над ним загорается надпись «Рейс 45–56. Уран–Земля». Занавес отодвигается, и…

…Коля понимает, что там, снаружи, поле космодрома.

Он осторожно идёт навстречу транспортёру, глядя на ящики, которые плывут, покачиваясь. Уже осталось немного до светлого пятна, но тут сзади один из ящиков с грохотом падает на бок и валится с ленты. И из него доносится человеческий вопль.

Коля отпрыгивает к стене. Смотрит на ящик.

На нём надписи «Образцы руды», «Пояс астероидов», «Груз третьей категории». Из ящика доносится стон.

— Кто там? — тихо спрашивает Коля.

Но тут крышка ящика со скрипом отваливается, и изнутри вылезают два очень странных человека. Один толст и величествен, хоть и сильно помят; второй худенький, маленький, с крысиным узким лицом. Вылезая, они начинают ругаться на непонятном языке.

Коля, который хотел было помочь им, замирает. Космические «зайцы» оглядываются. Коля неловко опирается на край ящика, и «зайцы» слышат шум.

В мгновение ока у толстого в руке возникает пистолет. Коля бросается прочь из зала.

Стоп–кадр.

Кадр, уменьшаясь, отодвигается в темноту.

Затем как бы разрезается пополам, в одной половине — пираты, в другой — бегущий Коля.

Эти половинки оказываются картами из колоды… Руки манипулируют картами и посылают карты в цилиндр.


II серия «КОСМИЧЕСКИЕ ЗАЙЦЫ»

Улица. Камера — в центре, на разделительной линии. Справа и слева — дома, над домами небо, над домами солнце, которое ещё не высветило всей улицы…

И снова — далёкий голос трубы — и…

…появляется из наплыва уже знакомый нам фокусник: руки, белый плащ, белый цилиндр, ботинки, но… лица не видим. Как бы из воздуха появляется. И казалось бы всё ирреальным, если б не труба. И её голос. И — мелодия, что будто для себя играет фокусник. Он идёт на нас. Камера вместе с ним открывает пространство, и в кадр входят инструменты, которые подхватывают мелодию и как бы готовятся «разогнать» её. (Инструменты располагаются тут же на улице.)

Из наплыва в наплыв инструменты.

Фокусник манипулирует картами, и кадр заканчивается тем, на чём он остановился в первой серии. Две половинки карт соединяются, наезжают на нас, заполняя весь экран.

Стоп–кадр оживает, и… Коля, резко развернувшись, бежит в сторону ящиков, за которыми скрывался, а уж оттуда ко входной двери.

А там — по уже знакомому коридору — быстро за поворот…

И вот он уже в зале космопорта, где так же тихо, бессуетно, светло — никогда не подумаешь, что где–то внизу могут таиться такие страшные люди…

Коля успокаиватся. И тут видит, что через зал идёт старик Павел.

— Здравствуйте! — кричит Коля, кидаясь к нему. — Как хорошо, что вы здесь.

— Что, побывал на Луне? — улыбается старик.

— Нет, — говорит Коля. — Не пускают. Я там внизу был…

— Хотел тайком пролезть? Ах, детские годы!

— Но я видел там странных людей!

— Каких же?

— Они приехали в ящике, чуть меня не убили…

— Твоё воображение, мой юный друг, — говорит старик Павел, обнимая мальчика за плечи, — переходит все границы. Но в твои годы я тоже встречал бандитов и разбойников. Как жаль, что все они перевелись!

— Но я, честное слово, видел!

— Сейчас некогда проверять твои теории, дорогой Николай, — говорит старик, — у меня к тебе деловое предложение. Хочешь, по старой дружбе я познакомлю тебя с моим сыном.

— А кто ваш сын? — Коля оглядывается. Толстого и тонкого нигде нет.

— Мой сын — командир звёздного корабля, Фёдор Полосков. Через несколько минут он войдёт вон туда, где его уже ждут друзья.

— Командир звёздного корабля!

— Я подозревал, что мы с тобой здесь снова встретимся. Ну, пошли?

Старик ведёт Колю к группе встречающих, расположившихся на смотровой площадке. Среди встречающих нестарый человек, худой, с весёлыми глазами.

— Профессор! Добрый день! — говорит ему старик Павел.

— Поздравляю вас, Павел Игнатьевич, — говорит профессор. — Для вас сегодня праздник вдвойне.

— Спасибо. Познакомьтесь. Мой юный друг, Коля, — говорит старик.

— Очень приятно, — Селезнёв протягивает Коле руку.

— А это — знаменитый профессор Селезнёв, директор космического зоопарка Космозо, крупнейший в Галактике специалист по космическим животным.

— В Москве Космозо? — удивлён Коля.

— А разве ты там не был? — удивился Селезнёв.

— Коля вообще не очень обыкновенный мальчик, — говорит старик Павел. — А где ваша Алисочка?

— Алиса в Космозо. Как всегда.

Перед Колей широкое окно. За ним — поле, на котором звёздные корабли. Коля, забыв обо всём, бросается к окну.

И не видит, как в зале появились пираты, а один из них, что–то шепнув другому, направился к старику Павлу. (Кстати, напомним, что одного из пиратов зовут Крыс, другого Весельчак У).

Весельчак У трогает деда Павла за рукав.

— Профессор Селезнёв — этот длинный?

— Простите, — дед сразу насторожился. — А вам что надо?

— Дружок твой?

— Мы близко знакомы. Но я не понимаю…

— Сейчас поймёшь.

Весельчак У раскрывает ладонь. Направляет палец на Павла. Из пальца вылетает миниатюрная молния. Дед сразу оседает, становится мягким и податливым.

Крыс подхватывает его и сажает в кресло.

А Весельчак У уже превратился в деда Павла. И направляется к Селезнёву. Крыс на шаг сзади.

— Селезнёв, — говорит лже–Павел. — Познакомься. Мой друг прилетел. Учёный, дикое дело. Миелофон изобретает.

— О, да, есть очень приятно, — говорит Крыс. — Вы есть меня обогнали. Мы есть догоняй. Сотрудни… сорубтни… чество, так?

— Простите, — говорит Селезнёв. — Вы с какой планеты?

— Он из системы Стрельца, — говорит Лже–Паша. — Специально прилетел посмотреть, чего ты тут натворил.

— Тогда нам с коллегой, — говорит Селезнёв, — лучше говорить на его родном языке.

И Селезнёв произносит длинную фразу, состоящую из свистящих и щёлкающих звуков.

Крыс буквально обалдел.

— Чего? — говорит он тупо.

— Мой друг, — вмешивается Весельчак У, — давно покинул родину. Он из вежливости предпочитает говорить на языке Земли.

— Так что же вас интересует?

— Я есть смотреть миелофон.

— Давайте сделаем так, — говорит Селезнёв. — Сейчас я занят, прилетают мои друзья, мы с Павлом их встречаем.

Коля оборачивается. Он удивлён. Подходит к ним.

— Где есть миелофон? — настаивает Крыс.

— Он у моей дочери Алисы, — говорит Селезнёв. — В Космозо. Она с его помощью читает мысли некоторых загадочных животных.

Коля трогает лже–Павла за рукав. Тот отмахивается.

— О, нет! — говорит Крыс. — Такой ценный аппарат. Это власть над всей Вселенной! Это читать чужие мысли!

— И отдал дочке? — говорит лже–Павел.

— Павел, ты же знаешь Алису. Я ей полностью доверяю, — говорит Селезнёв.

В этот момент гремит оркестр, открываются двери. Сейчас войдут космонавты.

— Дедушка Павел, — шепчет Коля, потянув старика за рукав. — Это он!

— Отстань, мальчик, — говорит лже–Павел. — Пошёл, пошёл…

— Это же пират, понимаешь? Я тебе говорил!

— Мотай отсюда, — шипит лже–Павел. — А то пришибу, понял?

— Мотай, мотай, — вторит ему Крыс.

Селезнёв не слышит. Он пошёл к открытым дверям. К нему присоединилась прекрасная Лукреция.

— Вы что, меня не узнаёте!

Но Весельчак У отбросил Колю и направился к двери. Крыс — за ним.

И тут Коля видит второго старика Павла, который сидит в кресле.

Он не верит глазам. Останавливаетея. И видит, как на ходу лже–Павел превращается в Весельчака У.

Тогда Коля кидается к старику Павлу, трясёт его за плечо. Тот вяло открывает глаза.

— Это пираты! Очнитесь! — говорит Коля.

— Что со мной? — спрашивает он.

— Вам плохо?

— Ко мне подошли двое… медленно говорит старик. — Они спросили про… Селезнёва, а потом я ничего не помню…

— Я побежал! — говорит Коля. — Вы справитесь?

— Да, мне уже лучше… Никому не говори, что мне плохо. Мой сын Фёдор прилетает, он будет переживать…

— Я их найду! — говорит Коля. — Не беспокойтесь!

И он бежит вслед за пиратами.

И вдруг видит, что пираты остановились у справочного робота, к которому Коля сам подходил недавно. И слышит голос робота:

«Флаером до проспекта Мира. Оттуда к Космозо идёт шестой автобус».

— Привет, — говорит Весельчак и бьёт кулаком по автомату. В том большая вмятина. Пираты весело смеются.

Никто не видит их. Все встречают космонавтов.

— Космозо! — говорит Весельчак, покатываясь от смеха.

— Космозо! — вторит ему Крыс.

— Миело… — говорит Весельчак У.

— Фон, — заканчивает Крыс.

— Алиса, — говорит Весельчак.

Крыс делает руками красноречивый жест, будто сворачивает шею курице.

Тут они видят замершего Колю.

— Кыш! — говорит ему Весельчак У.

Крыс протягивает в его сторону руку.

Коля инстинктивно отшатывается.

Тонкая молния вылетает из пальца Крыса.

— Остановите их! — кричит Коля, стараясь перекричать музыку. — Тревога!

Никто не слышит. Но пираты бросаются прочь из зала.

— Ну уж нет! — говорит Коля. — Не выйдет!

И он бежит следом за пиратами.

Стремительно взлетает к небу пузырь, в котором сидит Коля.

— Укажите направление, — говорит пульт пузыря.

Коля крутит головой в поисках пиратов.

Небо пусто. Лишь сбоку по курсу летит одинокий пузырь.

— Беру управление на себя, — говорит Коля.

Пузырь совершает крутой поворот, гонясь за другим пузырём.

— Вы превысили скорость, — говорит пульт управления.

— Да погоди ты! — рассердился Коля. — Пираты уйдут.

— Игры в пиратов и разбойников в воздухе строго запрещены, — говорит пузырь.

Наконец Коля может заглянуть в тот пузырь, за которым гнался.

В нём сидят две девочки. Они машут Коле руками.

— Ладно, — говорит Коля. — Тогда вези меня на проспект Мира к автобусной стоянке, только быстро.

Проспект Мира. Остановка автобусов.

Два пирата идут через площадь. Останавливаются у автобусов. Видят автобус «Проспект Мира — Зоопарк».

Забираются в него.

Пузырь с Колей опускается на площади, Коля выбирается из него, задерживается, стараясь отцепить сетку с бутылками, зацепившуюся за кнопки па пульте. Наконец он свободен.

— Скажите, вы не видели двух пришельцев? — спрашивает он у прохожего. — Один худой, другой толстый, — он показывает при этом руками, что один велик ростом, другой мал.

Мужчина пожимает плечами.

— Понимаете, они космические пираты.

— Космических пиратов не бывает, — отвечает мужчина. — Это сказки.

— Но они только что с космодрома сбежали.

Начинают скапливаться любопытные. Зеваки есть и в двадцать первом веке.

— Я видела, я видела! — говорит маленькая девочка. — Они в этот автобус сели.

— Спасибо! — Коля мчится к автобусу.

— А у них пистолет есть? — спрашивает девочка вслед. Она верит Коле.

— Есть! Позови милицию, скажи, что Коля Герасимов идёт по следу.

— Кого позвать! Какую милицу?

— Ми–лицию! Или дружинников.

— Что он спрашивает? — удивлена девочка.

Коля бежит к автобусу, влетает в него.

Выскакивает уже на площади перед зоопарком. Большая надпись над входом:


«КОСМОЗО. КОСМИЧЕСКИЙ ЗООПАРК И ЗАПОВЕДНИК РЕДКИХ И ВЫМЕРШИХ ЖИВОТНЫХ»

Коля оглядывается. По площади ходят люди, пролетают пузыри, но никаких следов пришельцев нет. Он пересекает площадь и бежит ко входу.

По обе стороны входа странные скульптуры инопланетных зверей. «Малый дракончик» — написано под огромным зверем с тремя головами. «Планета Персефона. Питается слонами и бегемотами. Поймать ещё никому не удалось».

Коля оборачивается. Там другое чудовище. «Тиранозавр. Вымер на земле двадцать миллионов лет назад».

Справа Коля видит поляну. На поляне гуляют три коровы. Самые, казалось бы, обыкновенные. Но если смотреть сбоку — только две ноги. Коля глядит на этикетку. «Склисс обыкновенный» — написано на ней. «Водится в окрестностях Паталипутры. Не кормить, не дразнить».

Холодные глаза большой змеи глядят в упор, на Колю. Коля пытается взглядом проследить, где она кончается. Но змея, оказывается, не кончается. Она тянется бесконечно по стволу, по земле, и её хвост исчезает в домике, где она живёт.

…А Коля спешит по зоопарку.

На пересечении двух галерей, образованных вьющимися растениями, на которых висят странного вида плоды, он видит мальчика примерно его возраста. В одной руке мальчик держит лейку, в другой пакетик с семенами. Он сыплет семена в лунку и начинает поливать из лейки.

— Слушай, — говорит Коля. — Тут космические пираты не пробегали?

— Погоди, — говорит мальчик. — Опыт идёт.

— Пока они прорастут, — говорит Коля, — ты успеешь мне ответить. И ещё в кино сходить.

Мальчик поставил лейку, поглядел на ручные часы, достал блокнот и начал записывать.

Коля видит, как из земли на глазах появился зелёный росток, который начал выпускать листья и в течение считанных секунд превратился в куст с бутонами. Бутоны начали раскрываться, и тут же вместо цветов в них появились блестящие ёлочные шары.

— Это что же? — спросил зачарованный Коля.

— Планета Эвридика, — ответил мальчик, продолжая писать. — У них там год продолжается двадцать шесть минут. А пиратов я не видел.

— Не веришь, да? — Коля идёт дальше по галерее.

Внимание Коли привлекает аквариум. В нём оранжевый шар. Неподвижный. Вокруг веточки, цветы. Написано коротко: «Шар оранжевый». Внизу маленькими буквами: «Холодные болота Анкудины».

— Ну и что? — спрашивает Коля вслух.

И вдруг шар медленно открывает глаз.

— Понятно, — говорит Коля и отступает.

— Что понятно? — спрашивает высокий грустный человек в странном одеянии, будто сошедший с картины пушкинских времён.

Он в одной руке держит поднос с бананами, в другой — цепочку, к которой привязан зелёный козёл.

— Глядит, — говорит Коля. — А говорить он может?

— Нет, — говорит козёл, — у него рта нет.

Коля насторожился.

— Спасибо, — говорит Коля. — Я пошёл.

— Чудак, говорящего козла не видел, что ли? — спрашивает козёл.

— Наполеон, не приставай к человеку. Конечно, он не видел говорящих козлов, — прерывает козла грустный человек. — От вас с ума сойти можно.

— Можно, — соглашается Коля.

— Ты не бойся, — говорит человек. — Он не бодается.

— Ещё чего не хватало, — говорит козёл.

— А вы с какой планеты? — спрашивает Коля.

— Мы здешние, — говорит козёл.

— Он не экспонат, — подтверждает грустный человек. — Он плод генетической ошибки. Генные инженеры просчитались. Куда такого девать? Отдали нам.

— Я пиратов ищу, — говорит Коля. — Космических пиратов.

— А зачем ищешь? — спрашивает грустный человек. — Тебе что, больше всех надо?

— Он охотник за пиратами, — говорит козёл.

— Вообще–то нет, — говорит Коля. — Я за кефиром пошёл, а попал к вам. Из прошлого. Через Институт времени. Мне домой пора, а тут пираты…

— А что пираты?

— Они за миелофоном гонятся, разве непонятно?

— Зачем же? — спрашивает козёл.

— Они хотят всю Галактику завоевать.

— Ай–ай, — говорит служитель. — И на что им Галактика?

Козёл громко смеётся.

— И вы не верите? — Коля вдруг поворачивается и быстро идёт от них по дорожке.

— Погоди, — кричит ему вслед служитель. — Ты чего убежал?

— Некогда мне с вами отдыхать.

— Он думает, — говорит козёл, — если я говорящий, значит, замаскированный пират.

— Очень наивный юноша, — говорит служитель.

Он садится на скамейку, берёт с подноса банан и начинает его жевать. Козёл прыгает на скамейку.

А Коля несётся по зоопарку. Он даже не глядит но сторонам.

Так он добегает до берега моря. Далеко в море вдаётся пирс. На конце его стоит девочка в красном. У пирса резвятся дельфины. Коля машет девочке, чтобы привлечь её внимание, но она не видит. Коля хочет крикнуть…

Тут Коля слышит придушённый стон.

Он оглядывается. Идёт к кустам, раздвигает их и заглядывает туда.

В кустах лежат связанные — служитель зоопарка и зелёный козёл.

Во ртах кляпы.

Глаза умоляюще глядят на Колю.

— Всё ясно, — говорит Коля, разматывая путы. — Это были пираты. Они ищут Алису, чтобы отобрать миелофон.

— Вставай, козлик, — говорит служитель. — Видишь, какие дела!

— Скорее, — говорит Коля. — Каждая секунда на счету.

Служитель помогает козлу подняться.

— Зачем они нас связали? — удивлён служитель.

— Да они же в вас превратились! Я чуть не попался.

— И ты догадался, что мы — это не мы?

— Сейчас догадался.

— Почему?

— Потому что козёл разговаривал. Надо было сразу понять, что это переодетый пират.

— Значит, если честный козёл решил поговорить, — гневно отвечает зелёный козёл, — то его уже обзывают пиратом?

— А вы… тоже умеете? — Коля вздрогнул.

— Я единственный в мире говорящий козёл.

— К сожалению, не единственный, — говорит служитель и рукой показывает Коле в сторону пирса…

…к которому идут лжеслужитель и лжекозёл.

— Где Алиса? — Коля встревожен.

— У пирса. С дельфинами, — отвечает служитель.

— Пошли.

Коля и козёл пробираются по кустарнику к морю. За ними служитель.

Ничего не подозревающая Алиса в наушниках, с чёрной коробкой в руке говорит дельфину у пирса:

— Думай, Сеня, думай!

Дельфин лукаво смотрит на неё.

— Ты не о рыбе думай, — говорит Алиса дельфину. — Ты о разумных вещах думай! Не срывай эксперимент.

Коля, козёл и служитель продолжают свой путь по кустарнику.

— Скоро? — спрашивает Коля.

— Сейчас, — говорит служитель.

— Понимаете, я ведь за кефиром пошёл, а тут такие приключения, — вдруг почему–то захотелось сказать Коле, — я ведь из прошлого.

— Ну! — тут настала пора удивиться зелёному козлу. — Из какого века?

— Из двадцатого. Я в шестом классе учусь. В двадцать шестой школе, — в голосе Коли ностальгия.

— В шестом? — спрашивает козёл. — В «А» или «Б»?

— В шестом «Б».

Они выходят на открытое место и видят…

…что к Алисе подходят лжеслужитель и лжекозёл.

— Алиса! — кричит настоящий козёл. — Алиса–а–а–а!

Та оборачивается. В этот момент лжеслужитель вырывает у неё из руки миелофон, а лжекозёл бодает её, и она падает в воду.

Пираты бросаются бежать по мосткам.

Коля, сообразив, что только он может их задержать, кидается навстречу. За ним козёл.

Служитель отстал.

— Миелофон! — кричит настоящий козёл. — Хулиганы!

— Вернём! — кричит Коля в ответ.

Пираты уже превратились в самих себя. Они приближаются.

Видно, как дельфин выталкивает на поверхность воды Алису, и она вылезает на мостки.

— Стойте! — кричит Коля, размахивая сумкой.

Пираты несутся, как паровозы. Впереди Весельчак У с миелофоном.

Они как будто не видят Колю.

В этот момент зелёный козёл бросается отважно под ноги Весельчаку, и тот падает на землю. Коля подхватывает миелофон.

Весельчак, поднимаясь на ноги, рвёт из–за пояса пиратский бластер. Коля кидается наутёк.

Пираты — за ним.

Они мчатся так быстро, что козёл не сразу соображает, что делать дальше. Потом тоже мчится вслед.

Коля выбегает из автобуса у памятника Пушкину. Кажется, что прошло совсем немного времени — почти ничего не изменилось. Художники так же трудятся у своих мольбертов, кто–то читает стихи у памятника.

Коля в растерянности. Идёт к тому художнику, с которым уже разговаривал.

— Простите, — говорит он.

— Ну что, отыскали космодром? — спрашивает тот.

— У меня проблема. Где здесь милиционер?

— Не понял.

— Странные вы все какие–то. Ну где тогда бюро находок?

— Зачем?

— У меня есть одна вещь, очень ценная, но не моя. Она мне случайно в руки попала. И надо вернуть. Понятно?

— Тогда перейти площадь, там будет кафе «Лира», справа киоск «Справочное бюро». А что за вещь?

— Некогда…

Коля замечает, что пираты в собственном обличии уже выскочили из автобуса, увидели Колю.

Коля припускает через площадь, пираты за ним. На улице много народа. Коля немного замедляет бег.

С двух сторон к нему приближаются пираты и буквально берут его в тиски.

— Отдай аппарат, — говорит Весельчак У.

— Я буду кричать, — говорит Коля.

— Я буду стрелять, — говорит Крыс.

— Попробуй только, — говорит Коля.

Так они и идут быстрым шагом.

Мокрая Алиса вылетает из зоопарка.

На площади только зелёный козёл.

— Где они? — спрашивает Алиса. — Кто они?

— Космические пираты, — отвечает козёл.

— Миелофон у них?

— Нет, его выхватил мальчик из прошлого, из шестого «Б» двадцать шестой школы, его Колей зовут.

— Куда они делись?

— В автобус!

И Алиса бежит к автобусу, над которым надпись:


«ЗООПАРК — ПУШКИНСКАЯ ПЛОЩАДЬ».

Коля идёт, конвоируемый пиратами. Каждый шаг его контролируется, каждое движение. Он вправо — они вправо, влево — пираты туда же. Некий танец, пантомиму — вот что напоминает это их шествие.

«Куда бежать? — думает Коля. — Кричать? Неудобно, подумают, что сумасшедший. А если побегу, он может и выстрелить… Что же делать? Одна надежда — добежать до Вертера, он пиратов не испугается. Он должен понять… Но как убежать?»

В ряд стоят столбики с мороженым и напитками.

— Вы не проголодались? — вдруг спрашивает Коля пиратов.

— Чего? — Весельчак У заподозрил неладное.

— Мороженое рекомендую. Вишнёвое. На уровне мировых стандартов.

— Мальчик, перестань шутить, — шипит Крыс. — Отдай машинку. Убью.

Коля уже нажал на кнопку. Выскочил стаканчик с мороженым.

— Угощайтесь, — говорит Коля. — У вас такого наверняка не делают. Всё, небось, в разбоях, в походах, в грабежах. — Он протягивает мороженое Весельчаку. Тот берёт. — Теперь можете и отдохнуть немного.

— Брось, — говорит Крыс Весельчаку. — Отравленное.

— А я сам тоже съем, — говорит Коля и берёт мороженое себе. Лижет.

Весельчак У открывает пасть, и стаканчик пропадает в ней. Широкая улыбка расплывается по его лицу.

— А ну–ка, — он сам нажимает на кнопку, и вылетает ещё одна порция. И она пропадает в пасти.

Крыс, не спуская глаз с Коли, берёт себе порцию. Весельчак продолжает пожирать порцию за порцией. Несколько прохожих останавливаются в изумлении перед этим феноменом.

— Товарищи! — оборачивается Коля к толпе. — Перед вами выступает чемпион Галактики по мороженому. Сто порций за раз — не предел!

— Ты что! — злится Крыс.

— Тридцать три! — считает Коля и, обращаясь к толпе и Крысу, призывает: — Все вместе, ну!

— Тридцать четыре! Тридцать пять! — начинают считать в толпе.

— Тридцать шесть! — говорит Крыс, оглядывая десятки рук с мороженым, протянутые к нему. Берёт мороженое.

— Тридцать семь! — говорят все хором.

Мы видим, как Коля бежит прочь, пробравшись сквозь толпу, а толпа продолжает скандировать:

— Пятьдесят пять! Пятьдесят шесть! Пятьдесят…

И тут толпа раздаётся, и мы видим, что Крыс тянет за собой тяжело топающего Весельчака У, который пытается засунуть в пасть последний стаканчик. И пираты бегут следом за Колей.

А в Институте времени Вертер сидит за столом и играет сам с собой в шахматы. Мы его застаём в глубокой задумчивости. Видимо, «противник» озадачил его своим ходом. Вертер в волнении поднимается и шагает взад–вперёд в раздумье.

— А почему бы, — спрашивает себя Вертер, — почему бы и в самом деле не плюнуть на работу? Чем я не романтик? Чем я хуже этого мальчишки? Вот уеду в прошлое! Погуляю там с Колей. Будет что вспомнить, когда меня совсем спишут на свалку.

Он снова зашагал в волнении и… запел:

Что за жизнь у робота!
Хлопоты, хлопоты…
Если всё ты сделал даже,
Кто тебе спасибо скажет?
Кто оценит и поймёт,
Руку дружески пожмёт?
Кто под словом «пластика»
Разгадает страсти?
Не желаю жить без толку,
Наплюю на чувство долга.
Кто придумал, кто решил,
Что души нет у машин?
Но всю жизнь пробыть машиной
Так паршиво… Так паршиво…

Пока Вертер пел свою песню, Коля успел добежать до Института времени.

Коля добегает до стеклянных дверей института. Двери не поддаются.

Коля бьётся о них, как муха, и тут видит за стеклом робота.

— Робот! — кричит Коля, стуча в окно.

Робот узнаёт его. Поднимается, подходит к двери, открывает её.

— Вернулся? — спрашивает робот. — А я без тебя уже соскучился. — И торжественно добавляет: — Ты знаешь, Коля, я решил принять твоё предложение. Я еду с тобой.

Коля оборачивается. По улице бегут пираты.

— Спрячь меня! — говорит Коля.

— Теперь уже нам не нужно прятаться. Мы оставим записку и открыто махнём в твоё время.

Пираты уже близко.

— Это пираты! — Коля показывает рукой в сторону преследователей. — Спрячь меня!

— Настоящие пираты? — удивлён робот. — Ты не преувеличиваешь?

— Скорей же!

— Это становится ещё интереснее, — робот нажимает на кнопку, и дверь медленно закрывается.

— А чем ты им не угодил? — спрашивает робот.

Они быстро поднимаются по лестнице.

— У меня миелофон, — говорит Коля на ходу.

— Что это?

— Такой аппарат для чтения мыслей. Они его украсть хотели. Я отнял. Теперь надо вернуть.

Весельчак У с размаха ударяет плечом о стекло. Оно выдерживает. Пираты грозят кулаками Коле.

— Они не пройдут?

— Честно говоря, не знаю, — отвечает робот. — Никогда ещё не сталкивался с пиратами.

Весельчак У вынимает бластер и стреляет в стекло. Стекло вдребезги.

— Бежим! — Коля несётся первым, робот за ним. Они бегут по коридорам.

Пираты за ними.

— Стой! — кричит Весельчак У. — Отдай миелофон! Убью!

Луч бластера пролетает рядом с Колей.

— Не успеть! — кричит Коля.

— Беги! В своё время! Я их задержу!

Коля бежит к временной кабине.

Вертер останавливается, поворачивается к пиратам.

— Остановитесь, — говорит он. — Здесь нельзя стрелять.

— С дороги, железный горшок! — кричит Крыс.

— Я сотрудник Института времени, — говорит робот. — И никогда ещё не подвергался таким оскорблениям.

Пираты пытаются обогнуть робота.

Коля вбегает в зал с временной кабиной. Становится в круг. Дверь кабины медленно закрывается.

Видно, как к Институту подбегает Алиса. Следом за ней — зелёный козёл.

Она видит, что дверь Института разбита.

Осматривается. Входит в холл. Слушает. Впереди, наверху слышны неразборчивые крики, выстрелы. Она бежит к лестнице.

— С дороги! Убью! — кричит Весельчак Вертеру.

Робот не уходит.

Тогда пират выпускает в него несколько зарядов бластера подряд.

Робот очень ловко уходит от них, но… один заряд всё–таки поражает Вертера. Лёгкое, как бы спиртовое пламя охватило Вертера, он схватился за грудь и закачался.

Пираты — мимо него к временной кабине.

Вертер повернулся и неуверенными шагами, но стараясь из последних сил как можно быстрее, пошёл вслед за ними.

Пираты уже влетели во временную кабину, стали в круг, поднялся пульт, они нажали кнопку.

Вертер уже у двери временной кабины. Двери начинает закрываться, он хватается за края, пытается удержать её, но силы его тают.

Стоящие в круге пираты видят Вертера. Снова луч бластера. Он поражает Вертера. Тот падает. Дверь закрывается.

Робот что–то бессвязно говорит. Падает…

Наши дни. Двор выселенного дома, где Фима с Колей следили за женщиной из будущего.

Дверь дома со скрипом открывается. Оттуда выглядывает Коля. Осматривается. Тихо.

Быстро бежит к воротам, мимо играющего в песочек ребёнка, мимо двух бабушек, сидящих на скамеечке.

— Совершенно ходить разучились, — говорит одна бабушка. — Всё бегом, бегом…

— Так и шею недолго сломать, — подтверждает вторая.

Снова открывается дверь в доме.

Два странных человека выбегают во двор. Один толстяк в жёлтых трусах и чёрной майке. Второй — закутанный в плащ маленький человек. Тоже оглядываются.

Тоже выходят к песочнице. Они взволнованы.

Тяжело дышат.

— Где он? — спрашивает Весельчак У бабушек.

— Кто?

Бабушки поражены видом пиратов.

— Мальчишка с миелофоном.

— Был тут один, побежал, — бабушка показывает рукой в ту сторону, куда побежал Коля.

Пираты бросаются следом за Колей.

— И взрослые не лучше детей, — говорит вслед им первая бабушка.

— А одеты–то как, одеты.

— Стиляги.

— Это теперь «хиппи» называется.

В третий раз открывается дверь. В дверях Алиса. Тоже выходит к песочнице.

Малыш, перестав играть, стоит, во все глаза смотрит на неё.

— Куда они побежали? — спрашивает Алиса.

— Кто?

— Сначала мальчик, потом двое — толстый и тонкий.

— Туда.

Бабушки смотрят вслед Алисе.

— И девочки туда же, — говорит первая бабушка.

— Девочки ещё хуже, — соглашается вторая.

— И откуда они только берутся.

— Девочки?

— Все они. Там же тупик. Неоткуда им бежать.

Коля вбегает в магазин «Молоко». Становится в очередь в молочном магазине. Отдаёт бутылки, берёт кефир. Оглядывается на витрину — но никого нет. Его потеряли. Два пирата бегут по улице, они теряются в густом потоке людей. Люди оглядываются на них.

Алиса бежит по улице, видит пиратов, кидается за ними, чтоб остановить их.

— Стойте!

Гудят машины.

Надвигается лоб троллейбуса.

Скрипят тормоза.

Больничный двор. Камера панорамирует по нему. В кадр попадает больничный корпус, камера панорамирует по нему, наезжает на окно. За окном — Алиса.

Симпатичный толстяк Алик Борисович, лечащий врач седьмой палаты, пришёл к своим пациенткам. Их в палате было двое: Юля Грибкова и Алиса.

Алик Борисович присаживается на стул возле койки Юли Грибковой.

— Ну как наш бывший аппендицит? — спрашивает он.

— Утром немножко болело, — говорит Юля.

— Через неделю забудешь.

— А шрам? — говорит Юля.

— Шрамы украшают человека.

Алик Борисович оборачивается к другой девочке.

— А тебе ещё придётся их заработать, — говорит он Алисе. — Ничего не вспомнила?

Алиса отрицательно качает головой.

— Наверное, когда я с троллейбусом столкнулась, у меня всё из головы вышибло, — говорит она.

— Редкий случай, — говорит Алик Борисович. — Скорее всего, это шок. Просто ты сильно испугалась. Это пройдёт.

— Неужели, Алик Борисович, никакого лекарства нету? — спрашивает Юлька. — Человек не помнит, откуда он родом, кто его папа–мама, где он живёт. А вы сидите и ничего не делаете. Её родители уже, наверное, с ума сошли.

— И что удивительно, — говорит Алик задумчиво, — что не поступает никаких запросов. Ни в милицию, ни в больницы — никто не обращался по поводу пропавшей девочки Алисы, двенадцати лет отроду.

— Ясно, почему, — говорит уверенно Юлька. — Алиса приехала из другого города. Там её и ищут.

— Знаю, знаю. Пока что из других городов тоже ничего не слышно.

— Или из детского дома, — говорит Алиса. — Просто вы плохо ищете.

— Вся надежда на тебя, Алиса. Вспоминай.

— Я постараюсь, — говорит Алиса. — А меня скоро выпишут?

— Куда тебе торопиться?

— У меня дела.

— Какие?

Пауза. Другим голосом Алиса отвечает:

— Я забыла. Я помню, что дела, но забыла. Я выйду из больницы и вспомню.

— Ну и ладушки, — говорит Алик Борисович. — А я пойду домой, поработаю. Диссертацию пора кончать. До завтра.

Не успел Алик Борисович выйти, как вбежала медсестра Шурочка. Шурочка всё делает бегом. У неё на подносике лекарства, градусники.

— Ой, девочки! — шепчет она трагически. — Это тебе, Юлька, это твой, Алиса. Вы у меня последние. Температуру отметите сами, хорошо, не забудете? Я завтра проверю.

— Что с тобой, Шурочка? — удивилась Юлька. — Опаздываешь?

— Вы не представляете, какое несчастье, — Шурочка переходит на шёпот.

— Что? — спрашивает Алиса.

— У меня ногти безобразные. И никакой причёски!

— Ну и что?

— А то, что меня один человек в кино пригласил. На девятнадцать тридцать. И что он во мне нашёл?

— Алик Борисович? — спрашивает Алнса.

— А как ты догадалась?

— Потому что он спешил диссертацию писать.

Шурочка смеётся.

— Так он ушёл? Что же я с вами разговариваю?

Она убегает.

— Какой фильм? — спрашивает вслед Юлька, но Шурочки уже и след простыл.

И вдруг, когда девочки уже хохочут, вспоминая о разговоре, в дверь всовывается голова Шурочки.

— Не знаю, — говорит она. — Не всё ли равно?

— Странный человек, — говорит Юлька. — Я бы ни за что не пошла на неизвестную картину. А вдруг [я] её уже смотрела.

— По–моему, — отвечает Алиса, — ты никогда ещё не была влюблена.

— А ты?

— А я забыла.

И Алиса это отвечает так, что ясно — она что–то таит.

В комнате Коли.

Фима с тарелкой. На ней котлеты и булка.

— А что, у тебя молока нету, что ли?

— Слушай, Фимка, ты когда–нибудь лопнешь.

— Ничего ты не понимаешь. У меня объём тела больше твоего. Мне его поддерживать приходится.

Коля выходит в коридор, открывает холодильник, достаёт молоко. Фима бредёт за ним:

— Ты рассказывай, я внимательно слушаю.

— Я всё рассказал, — говорит Коля. — Выскочил я из машины времени — и в магазин.

— В магазин?

— Конечно, кефиру же надо было купить.

— И ты в такой момент мог думать о кефире?

— Я всё время думал о кефире. Даже на космодроме, — говорит Коля.

Фима берёт стакан молока. Пьёт.

— А дальше что?

— А дальше всё. Теперь не знаю, что мне делать.

— Уйди в подполье, — говорит Фима.

— Почему?

— Ты что, не понимаешь, какой ты преступник? Забрался в будущее, набедокурил, уничтожил робота…

— Это не я. Это космические пираты.

— Оставайся на почве фактов, — говорит Фима. — Кто поверит в космических пиратов? Я тебе друг, и поэтому я стараюсь тебе верить. Хоть это и нелегко. Твои пираты давным–давно уже улетели к себе на Альдебаран. Вообще их никто не видел. А ты украл этот самый… миелофон. Кстати, ты мне его так и не показал.

— Я его спрягал.

Коля лезет под стол, выдвигает ящик с мальчишечьим барахлом. Там деревяшки, железки, остатки детского конструктора, детали приёмника, несколько солдатиков — и в этой груде лежит завёрнутый в газету миелофон.

Фима тянет к нему руку.

— Вытри руки, — говорит Коля.

— Они у меня чистые, — но всё же Фима вытирает руки о брюки. Берёт миелофон, крутит в руках. — А как работает, знаешь?

— Нет. В принципе, читает чужие мысли. Это я понял.

— Ну, это каждому понятно, — говорит Фима.

— Тогда давай его сюда.

Фима с сожалением расстаётся с прибором.

— Прячь, — говорит он. — А ещё лучше — сожги.

— Ты что? — Коля возвращает мислофон на место.

— Интересно, какая статья тебе положена по будущему уголовному кодексу. Ты там следов не оставил? — Фима идёт за Колей.

— Каких ещё следов?

— Ну, адрес свой, может, с кем познакомился?

— Я всем говорил, что я из Конотопа.

— Правильно. А ля гер ком а ля гер. То есть, в бою как в бою.

Пауза, в ходе которой Фима подходит к холодильнику, наливает ещё молока и берёт оттуда кусок сыру.

— Я думаю, — говорит Коля, — что мне придётся ещё разок слетать в будущее.

— Тебя там ждут, — говорит Фима. — С оркестром.

— Я только долечу до Института, положу миелофон и записку. Так, мол, и так… Виноват, но возвращаю чужую вещь.

— Там тебя и возьмут. Тёпленького. И будешь ты через сто лет доказывать, что ты не верблюд. Где у тебя масло лежит?

В больнице наступает вечер, за окнами темно.

Юлька читает. Алиса стоит у окна, смотрит наружу.

— Странно, — говорит она.

— Что? — Юлька не отрывается от чтения.

— Такой же вечер, как у нас.

— Не говори загадками.

— А ты в шестом классе учишься? — спрашивает Алиса.

— Да.

— Мне одного мальчика надо найти, — говорит Алиса.

— А почему ты о нём спрашиваешь меня?

— Потому что он тоже в шестом классе учится. В шестом «Б».

— А школа какая?

— Двадцать шестая.

— Не может быть! Не может быть, чтобы такое совпадение!

— Я не знаю про совпадения, но мы с тобой лежим в районной больнице, и школа моя рядом, и живу я недалеко. Твой Коля где живёт?

— Где–то рядом. Чего ему было бы через всю Москву идти?

— Алиса, ты всё время говоришь загадками. Я, например, не верю, что у тебя отшибло память. Просто ты почему–то не хочешь рассказывать, — Юля подходит к Алисе.

— Я тебе расскажу. Обязательно расскажу. Потом.

— Ну как хочешь, тогда не мешай читать, — Юлька немного обижена. — Мне завтра выписываться, а я ещё Квентин Дорварда не дочитала. А он из больничной библиотеки.

— У вас в классе есть Коля? — спрашивает Алиса после паузы.

— Три штуки, — говорит Юля. — Тебе какой нужен?

— Три Коли?

— Ну да. Сулима, Садовский и Герасимов.

— Целых три Коли! — Алиса расстроена.

Кто–то прошёл по коридору и остановился у двери в палату. Тень человека обозначилась на матовом стекле. Человек остановился, будто не уверен, сюда ли ему надо.

Алиса замирает.

— Кто там? — спрашивает она тихо.

— Не всё ли равно? — удивляется Юлька, оторвавшись от чтения.

Тень исчезла.

— Мне это не нравится, — говорит Алиса.

— Странная ты. Может, ты малолетняя преступница и скрываешься от правосудия?

— Может быть.

— Не обижайся, я пошутила. У меня есть другая теория, только я её никому не скажу.

— Какая? — Алиса прислушивается к шагам в коридоре.

— Твоя мама умерла или оставила вас. Твой отец женился снова, а мачеха очень жестоко обращалась с тобой. Вот ты и убила мачеху и бежала.

— Почему убила?

— Ну не убила, просто убежала.

— Не говори чепухи, — сказала Алиса. — У меня отличная мама. Мне нужно поговорить с твоими Колями.

— Алиса, я тебе удивляюсь…

И тут снова тяжёлые шаги в коридоре заставляют девочек умолкнуть.

— Я погляжу, — говорит Юлька.

Она соскакивает с кровати, но тут же в коридоре слышны голоса. Они приближаются. Входит дежурная сестра Мария Павловна.

— Вы не спите, девочки? — спрашивает она.

— Нет.

— А у меня для тебя, Алиса, большая радость. Тебе всё расскажет Александр Борисович.

— Ну, Алиса, тебе повезло! — говорит он. — Готовься к большой радости.

Что–то в Алике Борисовиче не так, как прежде. Посторонний, может, и не заметит, но Алиса насторожилась.

— А вы разве не в кино? — спрашивает она.

— Ради такого события можно и кино пропустить.

— Что случилось?

— Одевайся, собирайся, за тобой приехали.

— Но кто мог приехать? Никто не мог за мной приехать, — кричит Алиса. — Никто не знает, что я здесь!

— Твой папочка! Собирайся, скорее, он умирает от нетерпения. И твоя мамочка умирает от нетерпения. Вся твоя семья умирает от нетерпения.

Алик Борисович оборачивается к Марии Павловне и другим, начальственным, таким несвойственным Алику Борисовичу голосом говорит:

— Подготовьте вещи и документы. Пациент выписан.

— Ну как же так, Александр Борисович! — удивляется Мария Павловна — Прямо сейчас, на ночь глядя? Я возражаю.

— Не возражать! — кричит Александр Борисович. — Вы лишаете ребёнка родительской ласки.

— Завтра утром, — твёрдо говорит Мария Павловна. — Согласно правилам. С разрешения зав. отделением.

— Вы что, меня не знаете?

— Я отлично знаю, Александр Борисович, что на вас это не похоже. Я знаю, кстати, что вы уже час как сменились с дежурства и пошли домой, якобы писать диссертацию.

— А ну, пошла отсюда! Сколько надо приказывать! Ты уволена, мымра!

— Вот это не выйдет, — спокойно отвечает Мария Павловна. — Врачей–то вон сколько, а хорошую сестру попробуйте, поищите.

Александр Борисович не слушает. Он выталкивает в коридор Марию Павловну, а сам втаскивает из коридора толстяка в длинном плаще, шляпе и чёрных очках.

— Идите, папаша, — говорит он. — Ваша дочка ждёт вас с нетерпением.

Алиса насторожилась, отступает к окну.

— Где моя дочка, где моё сокровище? — толстяк топчется посреди палаты, переводя взгляд с Алисы на Юльку и обратно. Потом вспоминает и спешит к Алисе:

— Вот моя девочка, вот моё сокровище! Идём домой, в семью!

— Нет! — кричит Алиса. — Не смейте ко мне подходить!

Она вскакивает на кровать и отступает от толстяка.

— Вы не мой отец!

— Стойте! — вмешивается Юлька. — А то я сейчас буду кричать, а вы даже не представляете, как я умею кричать.

— Погоди, погоди, — вмешивается Алик Борисович. — У вашей дочки была травма, сотрясение мозга, в документах написано, я сам глядел. Она всё позабыла. И папочку своего позабыла. Сейчас мы вместе вспомним папочку и поедем домой. А ты, Юля, не кричи, зачем кричать? В соседних палатах спят больные дети, зачем их будить?

— Алиса, неужели ты так больна, что забыла дорогого папочку? — вопит толстяк.

— Ты забыла, как я качал тебя на этих руках. (Он протягивает вперёд руки.) Ты забыла, как мы славно веселились с тобой на бете Сириуса?

При последних [словах] Алик Борисович дёргает толстяка за рукав, и тот спохватывается:

— Прошу прощенья, — говорит он. — Забылся.

— Погодите, — кричит Юлька, увидев, что толстяк надвигается на Алису. — Может, ошибка. Надо доказать, что он ей отец. Покажите ваш документ.

— Есть у меня документы! — толстяк достал из брюк стопку бумажек и стал махать перед носом Юльки, иекоторые бумажки посыпались на пол, но никто не обратил внимания.

— Девочка, а ты не вмешивайся, — говорит Алик Борисович. — Мы ещё разберёмся, как ты сюда попала. Алиса, не теряй времени, вставай и пошли. Нам некогда.

Алисе удалось увильнуть от рук толстяка, и тот ткнулся в стену.

— Скорее, идиот! — крикнул Алик Борисович. — Сейчас все проснутся.

— Они заодно! — догадалась Юлька. — Алиса, осторожнее!

— Конечно, заодно, я давно догадалась, — отвечает Алиса. — Ты только погляди на ботинки Алика Борисовича.

Алиса была права. Оба ботинка Алика Борисовича были на правую ногу.

— Что такое? — удивился Алик и поглядел на свои ноги.

И тут случилось совершенно невероятное: правый ботинок на левой ноге шевельнулся и превратился в левый.

Пока все смотрели на ботинок, толстяк умудрился схватить Алису. Он прижал её к боку и зажал рот.

— Доченька, — бормотал он при этом тупо. — Доченька…

Толстяк отступил к двери, Алик Борисович блокировал путь дежурной сестре, и тогда Юлька решилась на отчаянный поступок. Как тигрица, она присела и прыгнула с кровати на толстяка и вцепилась ему ногтями в щёку.

При этом Юлька издала боевой клич индейцев, да такой громкий, что оконное стекло вылетело наружу, все больные проснулись, вороны поднялись с деревьев и с деревьев посыпались листья.

Толстяк от неожиданности упал и выпустил Алису, на корточках кинулся к двери и исчез.

Алик Борисович с криком:

— Ты куда, трус! — кинулся за ним.

— Как мы их, — сказала Юлька, сидя на полу.

— У тебя швы не разошлись? — спросила Алиса, сидя напротив неё.

Тут вбежала Мария Павловна в сопровождении ночного врача.

Они увидели, что окно выбито, ваза с цветами разбита, в палате полный разгром, а больные сидят на полу.

— Девочки! — закричала сестра. — Это же совершенно не по правилам! Вы простудитесь!

В коридоре кто–то громко спрашивает:

— Где взрыв?

— А где Александр Борисович? — спросила Мария Павловна.

— Он в кино, — отвечает Юлька.

— А твой папа, Алиса?

— Наверное, тоже в кино, — смеётся Алиса.

— Девочки, сейчас не место и не время шутить.

— А мы и не шутим.

— Пал Сергеевич! — обращается сестра к ночному врачу. — Я была свидетелем странной сцены… Наш врач Александр Борисович привёл с собой отца этой девочки, вы же знаете — амнезия…

Ночной врач кивает головой.

— Однако я категорически отказалась проводить выписку в вечернее время и пошла к вам.

— Никакого Александра Борисовича не было, — вдруг говорит Алиса.

— Как не было?

— Вы можете его завтра спросить, — говорит Алиса. — Он сейчас в кино.

— Но я собственными глазами! — возмущена сестра.

— Если Марии Павловне всё показалось, то кто разбил стекло и вазу? — спрашивает ночной врач, оттесняя из палаты любопытных.

— Ужасный порыв ветра! — говорит Алиса. — Шквал. Правда, Юлька?

Юльке ничего не остаётся, как согласиться.

— Правда, — вздыхает она.

Поздний вечер.

Тёмные тени — Коля и Фима — крадутся к выселенному дому.

— Я тебя в последний раз предупреждаю, как друг, — говорит Фима. — Здесь засада.

— Всё равно надо попробовать. В крайнем случае, я положу миелофон в кабине — кто будет ехать в будущее, заметит.

— А если пираты поедут?

— Ну, тогда я только смотаюсь в будущее, на минутку, там в зале подожду…

— Тшшш.

Они подходят к дверям. И замирают. Никакой двери в подвал нет. Голая старая стена, кое–где покрытая паутиной.

— Фим, — говорит Коля.

— Чего?

— Тут была дверь.

— Не было тут никогда двери. Видишь, паутина.

— А куда лестница ведёт?

— Не знаю.

— Ты что думаешь, я здесь не был?

— Слушай, пошли отсюда. Хватит, а? Поздно.

Коля стучит по стене. Звук глухой, словно там, дальше, земля.

— Ну, если ты мне не веришь, то собственным глазам хоть веришь? Проходила здесь женщина из будущего?

— Какая–то женщина проходила.

— А куда делась?

— Телепортировала.

— Чего?

— А у них это просто. Взяла и телепортировала. В Индию.

— Нет, — говорит Коля. — Её специально присылали нас искать. Нас всех. А чтобы не было случайностей, они эту дверь замуровали. Против дураков, которые суют свой нос куда не надо.

— Ясное дело, тебя ищут. Сейчас там, в двадцать первом веке твой словесный портрет собирают.

Коля ещё раз стучит по стене.

Они идут к двери на улицу, но дойти до неё не успевают.

Дверь приоткрывается. На этот раз резко, с шумом. Коля гасит свет фонарика. Сначала появляется тёмная спина. Потом человек разворачивается, прикрывая рукой пламя свечи. При неверном свете свечи можно разглядеть, что пришли два человека — толстяк в жёлтых трусах и чёрной майке — поверх белый халат. Шляпа набекрень. Второй человек маленький, худой, в плаще и чёрных очках. Маленький крутит острым носом. Потом говорит что–то на непонятном языке. Толстяк отвечает тонким голосом.

— Они, — шепчет Коля.

Фима с Колей бросаются вверх по лестнице.

Пираты медленно, продолжая спорить, поднимаются за ними.

Ребята у окна.

— Прыгай, — командует Коля.

— Ты что! Высоко!

— Ты не понимаешь, кто это такие!

— Я им скажу, что случайно сюда попал, что я ничего не знаю.

— Прыгай, это же пираты!

Коля буквально выталкивает Фиму наружу. И вовремя. Пираты уже на пороге.

Коля с Фимой пробираются по кустам.

— Я, по–моему, ногу сломал, — говорит Фима.

— Скажи спасибо, что живой…

Они вышли к скамейке. Сели.

— Ну что теперь? — говорит Фима.

— Значит, пираты тоже здесь. Остались.

— И охотятся за тобой, — говорит Фима. — Жаль, я не разглядел.

— Ни к чему это тебе.

— Может, уедешь? Завербуешься на стройку, на БАМ, и скроешься?

— Пока они меня не нашли, — говорит Коля. — Да и как узнают? Я же обыкновенный.

— Знаешь что, — говорит Фима, — пойдём домой разными дорогами. Так безопасней.

— Они же тебя не видели.

— Я не о себе беспокоюсь.

Совсем поздно. Свет в палату проникает только через стеклянную дверь. Юля и Алиса не спят.

— Конечно, — говорит Алиса. — Ты можешь мне не верить. Я не знаю, поверила бы я тебе на твоём месте.

— Я стараюсь, — говорит осторожно Юлька.

— Кроме тебя, мне не с кем поговорить. Ни один взрослый не поверит.

— Взрослые не верят даже в самые очевидные вещи, — соглашается Юлька.

— Когда я увидела, что пираты здесь, поняла, что одной мне не справиться.

— Как же они тебя выследили?

— Просто, — сказала Алиса. — Когда этот твой Коля…

— Он не мой.

— Ну, из твоего класса.

— Может, из моего, а может, козёл ошибся.

— Лучше, если из твоего. Иначе мне его в Москве не отыскать.

— Тшшш!

За дверью проходит силуэт.

— Это Мария Павловна, — шепчет Юлька.

Она прыгает на свою кровать, ныряет под одеяло. Алиса закрывает глаза.

Мария Павловна входит в палату, присматривается. Всё спокойно. Она уходит.

Как только дверь закрывается, Юлька шепчет:

— Беспокоится.

— Ещё бы. Она, конечно, не поверила в то, что никого не было.

— И даже обиделась. Ну, рассказывай. — Юлька снова перебралась к Алисе.

— Когда Коля вернулся в прошлое…

— А что ему ещё делать было?

— Юлька, я его, честное слово, не виню. Он молодец. Если бы не он, миелофон давно был бы уже в другой галактике. А как его пираты бы использовали, страшно подумать! Я понимаю, что бежать ему было некуда. Они за ним гнались. Так что ему только и оставалось, что бежать в Институт времени. Я бы на его месте тоже туда побежала.

— И я бы тоже, — Юлька никак не может устроиться. Кровать неудобная.

— Конечно, ты привыкла к своей.

— Ну зачем они нас в другую палату перевели?

— Не ворчи, Юлька. С разбитым стеклом спать не очень приятно. Простудились бы, не выписали завтра.

— Вообще–то я закалённая, — говорит Юлька.

Слышен в полутьме голос Алисы:

— Коля проскочил сквозь машину времени, пираты его чуть–чуть не настигли. Спасибо, что робот собой пожертвовал — задержал их.

— И успел тебе сказать?

— Я вбежала в зал, там пусто. Пираты уже успели в твоё время проскочить. Ну, я за ними, а к вашему движению я не привыкла. Вот и сшибла троллейбус.

Алиса поднялась и заходила по палате. Подошла к окну.

— А пираты?

— А пираты были где–нибудь неподалёку. Я в тот момент о них почему–то и не подумала. Я за Колей гналась. Я вся трепетала. Понимаешь, уникальный прибор, единственный в мире.

— Ну, ты его не теряла. Его у тебя выхватили.

— А кто виноват? И притом я могу стать причиной трагедии во Вселенной. Я неслась за прибором, как носорог. Ничего не видела. А они, значит, меня увидели и выследили через больницу или через «Скорую помощь». Странно ещё, что столько времени потеряли. Пять дней.

Опять пауза.

Потом Юлька спрашивает:

— Значит, пираты умеют превращаться в других людей?

— Да, — говорит Алиса. — И больше того, они, наверное, знают Колю в лицо.

— А зачем ты им нужна? — удивляется Юлька. — У тебя же нет миелофона.

— А откуда им знать? Если они Колю не нашли, то думают, что я его знаю. Если я попаду к ним в плен, они заставят меня его выдать.

— Как так заставят?

Алиса молчит.

— И пытать могут?

Алиса не отвечает.

— Это же варварство.

— Правильно, давай спать. Всё равно сегодня больше ничего не случится…

В кадре Алиса. Наступает долгая пауза.

Потом слышен голос Юльки:

— Алис, а твои там, дома, они, наверное, с ума сойдут.

— Я надеюсь, что вернусь в тот же день, когда улетела. Это же путешествие во времени… Ну ладно, давай спать. Завтра придумаем, что делать. Сегодня больше ничего не случится.

Снова тихо.

И в этой тишине раздаётся отдалённый грохот.

— Стой! — слышен крик. Бег, выстрелы.

Алиса и Юлька кидаются к двери.

Из других палат тоже выглядывают сонные физиономии. Из открытой двери в палату на той стороне коридора выходит Мария Павловна со шваброй в руке. Вид у неё встрёпанный, шапочка набок.

— Они думали меня пистолетом испугать! — говорит она спокойно.

— Кто они? — спрашивает кто–то. — Разбойники?

— Спать, всем спать! — говорит Мария Павловна и идёт к палате, где её ждут Алиса и Юлька.

Она жестом загоняет их в палату.

— Это была наша палата, — говорит Алиса.

— Да, — говорит Мария Павловна. Этот мерзавец, нарушивший клятву Гиппократа, этот так называемый врач, Александр Борисович, снова полез в палату в сопровождении твоего папочки.

— А вам не показалось? — спрашивает Алиса.

Мария Павловна протягивает из–за спины руку. В ней — чёрный ботинок.

— А это мне тоже показалось?

— Похоже на ботинок Алика Борисовича, — говорит Юлька.

— Вот именно. И я вам должна сказать: ваше счастье, что я перевела вас в другую палату, а бандиты этого не знали. Завтра утром я подниму на ноги не только милицию, но и медицинскую общественность.

— А они не вернутся? — спрашивает Юлька.

— По крайней мере, до завтра они обезврежены, — говорит Мария Павловна. — А ты, Алиса, уверена, что это не твой папа?

— Кому такой нужен?

— К сожалению, родителей мы не выбираем.

— Нет, честное слово, нет. Мой папа профессор.

— Этот не производит впечатление профессора.

Она закрывает за собой дверь.

— Нам повезло, — говорит Юлька. — Что нас перевели в другую палату и они не знали, куда.

— Но покоя не будет, — говорит Алиса. — Надо уходить.

И тут из коридора раздаётся снова крик, грохот, вой…

Алиса вскакивает, зажигает свет.

— А говорила, что они больше не вернутся, — говорит Юлька.

По коридору, преследуемый Марией Павловной, бежит Алик Борисович. Она лупит его сразу и шваброй, и его же собственным ботинком. Правда, на ногах у него уже два ботинка, так что тот, что в руке Марии Павловны — лишний.

Юлька закрывает спиной Алису.

Алик Борисович видит Юльку, кидается к ней, умудряется втиснуться в дверь, которую держит Юлька, и наваливается животом, чтобы не пропустить Марию Павловну.

— Сдавайся, лжедоктор! — кричит Мария Павловна, стуча в дверь ботинком. — Я всё равно вызову милицию! Тебя арестуют. И дети твои будут напрасно оплакивать свою сиротскую жизнь.

— Мария Павловна! — умоляющим голосом говорит Алик Борисович. — Это какое–то недоразумение. Мне позвонил ночной дежурный и сказал, что кто–то под моим именем…

— Что же, я вас не знаю, что ли! Оставьте ребёнка в покое! Она и так травмирована троллейбусом!

— Я был в это время в кино! Клянусь вам! Шурочка может подтвердить!

— Шурочка что хочешь подтвердит, — говорит Мария Павловна. — Она в вас влюблена.

— Чепуха! Мы просто дружим!

Юлька подняла вазу с цветами и занесла над головой, чтобы ударить Алика Борисовича, который увлечён разговором.

— Погоди! — говорит Алиса. — Он настоящий.

— Что? — Алик Борисович оборачивается, видит, что Юлька готова его ударить, закрывает голову руками и садится на койку.

Мария Павловна врывается в дверь.

— Он настоящий! Он не виноват! — Алиса пытается закрыть собой Алика Борисовича.

— Настоящий? — сурово говорит Юлька, не выпуская вазы. — А ты смотри на его ботинки.

Все смотрят на ботинки Алика Борисовича.

Они надеты наоборот.

— Ну простите, простите, — говорит Алик Борисович, нагибаясь, чтобы снять ботинки. — Я уже раздевался, когда позвонили. И очень спешил.

Он снимает ботинки и начинает их переодевать.

— Вроде другой, — говорит неуверенно Мария Павловна, опуская швабру. — Но очень похож.

— А это что? — спрашивает Алик Борисович, глядя на третий ботинок в руке Марии Павловны.

— Ваш третий ботинок, — говорит Мария Павловна.

— У меня нет третьей ноги. Пошли в ординаторскую, — говорит Алик Борисович строго, — и вы меня введёте в курс дела.

— Правильно, — соглашается Мария Павловна, — девочкам давно пора спать.

— Спокойной ночи, — говорит Алик Борисович. — Поставь вазу на место, Юлька.

Юлька всё ещё держит вазу над головой.

Они уходят.

— Придётся бежать, — говорит Алиса. — Только ещё не знаю, куда.

— Я знаю, — говорит Юлька и ставит вазу на место.

Камера наезжает на вазу.

Стоп–кадр.

Руки фокусника разрезают вазу пополам и разводят обе половинки в разные стороны.

Из вазы высыпаются вопросительные и восклицательные знаки.


III серия «НОВЕНЬКАЯ»

В обратном порядке происходит манипуляция с вазой: вопросительные и восклицательные знаки ссыпаются в вазу, обе её половинки соединяются, ваза водворяется на место. Слышен шум дождя.

В кадре — зонт. По нему — дождь. Камера — вниз — и снова инструменты: контрабас, фортепьяно, руки фокусника, манипулирующие булавами, ударные, контрабас… и т. д.

Раннее утро. Чуть моросит дождь. Зябко. На земле мокрые листья.

Спящее здание больницы. Только одно или два окошка светятся в верхних этажах. Вдруг окно на первом этаже начинает раскрываться.

Одна за другой из него осторожно вылезают Алиса и Юлька. Всё тихо. Они несутся к кустам, прячутся там, смотрят на больницу.

Никто не заметил их бегства. Холодно. Они в тапочках и пижамах. Чуть поёживаются.

— Надо дворами, — говорит Юлька. — А то кто увидит — тут же вернут.

— Почему?

— А как мы одеты?

— Разве каждый одевается не как хочет?

— Как принято. Погоди, может, они нас здесь подстерегают.

— А чего им не спать? — отвечает Алиса.

— После такой взбучки? Они с утра нами займутся. Вот увидишь.

— Надеюсь, не увижу.

Девочки выбираются из кустов и бегут к выходу из сада, который тянется за больницей. Останавливаются перед пустой улицей.

— Извини, что я тебя втравила в такую историю, — говорит Алиса.

— Ты не виновата. Я сама тебя к себе пригласила. А куда тебе ещё деваться?

— Спасибо, — говорит Алиса.

Они выходят на улицу. И не замечают, как из–за поворота показывается патрульный «Жигулёнок».

— Девочки в пижамах, остановитесь, — слышен радиоголос.

Девочки оглядываются и бегут в ближайший двор. Вслед несётся голос:

— Девочки в пижамах, вы простудитесь.

Алиса с Юлькой вылетают в сквер и останавливаются, радуясь освобождению от опасности. И тут же опять слышен голос:

— Грибкова, ты что тут делаешь? Ты же в больнице.

Фима Королёв гуляет со своей собакой. Он в плаще, ёжится от холода.

— И в таком виде!

— А, Королёв, — говорит Юлька вежливым голосом, — меня, понимаешь, выписали.

— Чего? В одной пижаме? На рассвете?

— Что делать, больницу закрывают на ремонт, — говорит Юлька. — Кстати, познакомься, моя новая подруга, Алиса. Мы с ней в одной палате лежали. Она в Москве проездом.

— Алиса, — Алиса протягивает руку.

— Как?

— А что? Мы разве раньше встречались?

— Нет, не видал. Просто редкое имя. Алиса в Стране чудес.

— Имя как имя, — говорит Юлька, — ты что, хочешь, чтобы мы совсем замёрзли?

— Я бы дал вам плащ, — говорит Фима, — только моя мать сразу спросит: ты куда плащ дел?

— А ты скажешь, что отдал больной подруге.

— А вдруг она неправильно поймёт? Знаете что, берите плащ, а потом ты мне его отдашь у подъезда.

Видно, как по улице бегут, накрывшись одним плащом, Юлька с Алисой. За ними Фима с собакой. В подъезде они возвращают Фиме плащ.

— А ты откуда приехала, Алиса? — спрашивает Фима, который что–то подозревает.

— Издалека, — говорит Алиса.

— Она попала в катастрофу и потеряла память, — серьёзно говорит Юлька.

— В катастрофу? И ничего не помнишь?

Алиса сжигает Юльку уничтожающим взглядом.

— Вспомню, — говорит она.

— Ну и медицина, — Фима надевает плащ, — человек ничего не помнит, а его из больницы выписывают. А ты где жить будешь?

— У меня, — говорит Юлька. — Фимочка, беги домой, а то мама неправильно поймёт.

Они поднимаются наверх.

— Первый удар я беру на себя, — говорит Юлька. — Ты стоишь и молчишь. Наше счастье, что мать с отцом в отпуске, только бабушка дома, и она в некоторых отношениях более прогрессивная.

И Юлька звонит в дверь. Юлькина бабушка Мария Михайловна открывает дверь. Она уже в полной форме, одета, причёсана — из тех нестарых ещё, деловитых бабушек, которые тянут на себе весь дом.

— Здравствуй, бабушка, не волнуйся, — быстро говорит Юлька. — Всё в порядке, меня выписали.

Бабушка смотрит на девочек в пижамах и говорит задумчиво:

— Больница сгорела?

— Ну почему? Мы просто так спешили домой, что не стали дожидаться, пока нам выдадут одежду. Мы потом сходим. Ты Алису знаешь, Алиса со мной в одной палате была, ты же нас навещала.

— Здравствуй, Алиса, — говорит всё ещё потрясённая бабушка и отступает, пропуская девочек к квартиру. — Ты ещё не вспомнила?

— Извините, нет, — говорит Алиса.

— Тогда в ванную и переодеваться, ещё не хватает воспаления лёгких.

— Подожди, бабушка, мы сначала должны тебе раскрыть тайну. Алиса подвергается страшной опасности.

— Разумеется, — говорит бабушка, — умереть от насморка. А ну мыться!

Девочки покорно уходят в ванную, но тут же дверь открывается и оттуда высовывается Юлькина голова.

— Тогда, бабушка, ты выполни мою личную просьбу. Это важно. Пока мы моемся, позвони в больницу. И скажи им, что ты с утра нас взяла сама. Что всё в порядке и так далее. В общем, что мы не погибли и нас не украли.

— А что, они могут так подумать?

— Если бы ты знала, сколько было происшествий!

Бабушка задумчиво входит в комнату, лезет в шкаф, берёт оттуда бельё и платья для девочек, несёт к ванной, у телефона останавливается, поднимает трубку и набирает номер.

— Это больница? — спрашивает она…

Весельчак У спит на полу покинутого дома. Крыс улёгся головой ему на живот. На лбу у Весельчака большой синяк, кровоподтёк под глазом у Крыса.

Весельчак поворачивается, и голова Крыса стукается о пол. Тот вскакивает. Хватается за пояс, выхватывает бластер.

В окно долетает голос диктора, который ведёт урок утренней гимнастики. Крыс потирает синяк, ругается на непонятном языке. Оглядывается, подбирает с пола осколок зеркала, смотрится в него. Толкает ногой Весельчака. Тот с трудом просыпается. Крыс суёт к его глазам зеркальце. Весельчак поражён собственным видом.

Фима, озираясь по сторонам, идёт с портфелем в руке по улице. Подходит к телефонной будке, оглядывается прежде чем войти, входит. Набирает номер.

Звонит телефон.

Коля тянет руку к телефону, но отдёргивает.

— Возьми, — говорит он матери тихо.

— С каких это пор…

— Мама, я тебя умоляю!

— Я вас слушаю, — говорит мать.

— Дайте мне Колю, пожалуйста.

— Возьми, поговори с другом.

— А ты уверена, что это Фима? — спрашивает Коля.

— Николай, немедленно перестань кривляться!

— Мама, я тебя очень прошу, спроси этого Фиму — как прозвище нашего физкультурника?

— Сам спрашивай, — говорит мать и передаёт трубку Коле. — ещё не хватало, чтобы ты втягивал меня в свои пиратские игры. Джеймс Бонд, видите ли, нашёлся!

Коля держит в руке трубку. Мать выходит из комнаты. Коля меняет голос и спрашивает басом:

— Как прозвище нашего физкультурника?

— Илья Муромец, — ответил Фима.

— Это ты, Королёв? — спрашивает Коля.

— Честное пионерское! Есть новости!… Касается «М».

— Какого ещё «М»?

— Похищенного прибора.

— Потише ты! Придёшь?

— Постучу условно.

Мы видим, как на лестнице Фима оборачивается, подходит к перилам лестницы, убеждается, что никого рядом нет, и звонит условно.

Коля вскакивает с дивана.

Звонок условный. Пять разной продолжительности звонков.

Коля подбегает к двери. Изнутри, из квартиры, тоже раздаётся условный стук. Фима снова звонит.

— Это я, — говорит Фима в приоткрывшуюся щель.

Коля впускает его в квартиру.

Коля с Фимой в Колиной комнате.

— Ты почему уверен, что это та самая Алиса?

— Не нужно быть Шерлок Холмсом.

— Яснее.

— Она внедрилась к Юльке Грибковой, пользуясь её наивностью. Я сразу её усёк. Откуда приехала, с какой целью? Ты бы видел — ну прямо завертелась, как чёрт на сковородке. Ты бы видел!

Ребята уже идут по улице.

— Надо срочно отдать ей миелофон.

— Не спеши, — разглагольствует Фима. — Будем рассуждать, как старик Холмс. Вариант первый: она имеет задание — добыть миелофон и ликвидировать одного человека, который слишком много знает.

— Ну почему ликвидировать? Я же у них был — самые обыкновенные люди, очень приличные.

— Мы не о них говорим, — обрывает его Фима. — Может, против тебя лично они ничего не имеют. Но их долг — уничтожить свидетеля. Если каждый, пойми ты наконец, если каждый будет шастать туда–сюда из прошлого и обратно, никаких тайн не останется. Встань на их точку зрения…

Фима разгорячился, он размахивает руками, на него оглядываются.

— Чего только такие бродяги не узнают — и когда кто умер, и когда землетрясение… Знаешь, чем это кончится? Это кончится тем, что будущее изменится.

— Как так?

— А вот побежишь ты в библиотеку и узнаешь, что через три года в Крыму наводнение.

— В Крыму?

— Условно, пускай в Сахаре, ты что должен тогда сделать как пионер и патриот?

— Спасти людей, — твёрдо отвечает Коля.

— Ага, молодец, это и опасно. Тебя, допустим, не приняли за психа, а послушались. Землетрясение произошло, никто не пострадал.

— И отлично.

— Для тебя отлично, а для истории трагично. Допустим, один человек спасает людей, раскапывает развалины. В них находит одну красивую раненую девушку, он в неё влюбился, и они поженились. У них родился гениальный сын, который изобрёл двигатель для галактической экспедиции. А не было бы землетрясения, они бы не встретились и гений бы не родился. Надо фантастику читать!

— Но я же не ходил в библиотеку, ничего не узнал.

— А где гарантия? Главное, и я, клянусь, на их месте это сделал бы, — убрать тебя, пока ты не проболтался.

— Убить?

— Да, грустно… Впрочем, есть вариант. Я могу им его предложить.

— Какой?

— Перевезти тебя в будущее и держать там.

— А как же мои? Мать не переживёт.

— О матери забудь.

— Дурак ты, Фимка.

— А ты — несчастная жертва легкомыслия.

Они подходят к школе.

— И что же предлагаешь?

— Она тебя видела?

— Только издали.

— Может, не узнает. Перекрасим тебе волосы, наденем чёрные очки…

— Да погоди ты! Что в классе скажут…

— Стой! Ты говорил, что пираты могут превращаться в какого хотят человека?

— Да.

— Если она не послана, чтобы тебя найти и ликвидировать, значит, это пиратка. То есть пират. Ты погоди, она ещё проберётся в школу.

— Что же делать?

— Исчезнуть. У тебя есть родственники в Конотопе?

— Почему в Конотопе?

— Неважно. Берём билет в Конотоп, и ты сегодня ночью уезжаешь. Там переждёшь опасность.

— Нельзя, — говорит Коля.

— Почему? Это так просто. Это, можно сказать, гениально.

— Ты забыл.

— Что?

— Завтра контрольная по математике. А ты знаешь, какое у меня положение.

— Ясно. Конотоп придётся отменить.

С мокрыми волосами, в халатиках девочки сидят на краю ванны и тихо разговаривают.

— Значит, три Коли, — говорит Юлька. — Три. Первый — Коля Сулима. Он лучше других. Математикой увлекается, шахматист. В планетарий ходит.

— Как раз такой побежал бы в будуще[м] на космодром.

— Похоже. Только он физически не очень развитый.

— Но бегать умеет?

— Конечно, умеет. Нет, за него я не поручусь. Мог бы забраться и в будущее.

— Второй Коля?

— Садовский. Легкомысленный, учится ниже среднего. Выдумщик. Вполне подходит.

— Третий?

— Третий Коля Герасимов. Он спортсмен, закаляется, зимой в спальном мешке на балконе спал, потом три недели с бронхитом лежал. С Катей Михайловой дружит на почве волейбола. Знаешь, я боюсь, что каждый из них мог бы в будущее сгонять.

Раздаётся стук в дверь ванной.

— Девушки! — спрашивает бабушка. — Вы не утонули?

— Идём! — кричит Юлька.

Очень толстая женщина с сумкой, из которой торчит батон колбасы и буханка хлеба, чуть пошатываясь, возвышается над медсестрой, которая сидит в окошке справочного бюро больницы.

— Слушай, моя миленькая, — подмигивает она сестре. — Тут моя племяшка у вас лежит. Я ей гостинца принесла, а не знаю, в какую палату идти.

Голос, без сомнения, принадлежит Весельчаку У.

— Как фамилия вашей племянницы.

Толстуха суёт в окошко колбасу и хлеб.

— Видишь, в магазине купила. Дай, думаю, порадую девочку, она у нас иногородняя, без фамилии.

— Как без фамилии? — удивлена сестра.

— Алиской кличут, а фамилия, какая придётся. Какие у нас в глухомани фамилии?

— Этого быть не может, — говорит сестра.

— Всё может, всё может, склероз у меня, старая стала. Что Алиска, помню, а как фамилия наша — забыла.

— А вы загляните к себе в паспорт.

— Я и паспорт забыла. Ну сделай милость, помоги инвалиду. Видишь, без ноги я.

И тут же обнаруживается, что женщина стоит, опираясь на костыль.

— Чем хоть она болеет?

— Стукнутая она, в аварию попала, вот и стукнутая.

— Травматология, — говорит сестра и начинает искать по списку. Тут она видит, что к ней за загородку проходит Мария Павловна.

— Оленька, — говорит она сестре, — пометь у себя, что Грибкова и Алиса из восьмой палаты выписаны.

— Вот хорошо, что ты пришла, а тут как раз её тётя интересуется.

— Гражданка, нашлась ваша Алиса, выписана она.

Но гражданки нет, только толстый мужчина спешит прочь.

Мы, конечно, догадываемся, что это Весельчак У.

— Только что здесь была, — говорит медсестра.

— Вот что, Оленька, — говорит Мария Павловна, глядя вслед толстяку. — У меня к тебе личная просьба. Если кто–нибудь будет спрашивать, где Алиса, как её найти — направляй прямо ко мне или к Алику Борисовичу. Странные у этой девочки родственники… Даже если это будет Александр Борисович.

— Не понимаю, как можно Александра Борисовича направить к Александру Борисовичу?

— Ах, если бы я что–нибудь понимала! — И уходит.

И почти тут же мы видим, как по коридору к сестре, которая начинает читать, подходит Мария Павловна.

— Оленька, — говорит она, — дай–ка мне адрес Алисы. Она свои тапочки забыла, надо будет передать.

— Так адреса Алисы мы не знаем, — говорит Оленька. — Мы же с Юлиной бабушкой договорились: если что — передать ей.

— Совсем забыла. Тогда давай я адрес Грибковой Юлии запишу.

Оленька выписывает адрес и вручает его Марин Павловне. Получив адрес, Мария Павловна с достоинством покидает регистратуру. И вдруг припустилась по коридору к выходу.

— Что с вами? — кричит Оленька. — Стойте, Мария Павловна!

— Что случилось? — Мария Павловна подбегает с другой стороны. — Что ещё?

— Как? — глядя на Марию Павловну, с удивлением спрашивает Оленька. — Вы здесь? Вы же побежали!

— Куда?

— Да вон, вы же бежите! — чуть не плача говорит Оленька.

В конце коридора убегает Мария Павловна. С бумагой в руке. Она оборачивается. На ней уже чёрная шляпа и тёмные очки.

И исчезает. Это был пират.

— Я же тебе сказала! Чтобы никому!

— Но ведь вы же сами попросили адрес, сами взяли, сами хотели отнести тапочки Юле Грибковой.

— Я сойду с ума! — говорит тихо Мария Павловна. — Какие тапочки!

Алиса и Юлька, уже одетые и причёсанные, сидят на диване. Бабушка снимает с них допрос.

— Учтите, — говорит она, — в эту дикую историю с путешествиями во времени и космическими разбойниками я не верю. И никогда не поверю. Я прожила долгую жизнь и глубоко убеждена, что чудес на свете не бывает.

— Мы же не говорим, что чудеса бывают! — возражает Юлька. — Алиса самая обыкновенная девочка из будущего.

— Нет, если я сейчас поверю в это, то завтра должна буду поверить в летающие тарелочки, телепатию и чёрную магию.

— Я сама не верю в чёрную магию, — говорит Алиса. — Но что делать, если я в самом деле прилетела из будущего.

— А вот что делать — это другой вопрос. Я вам сейчас расскажу, что я буду делать и во что я буду верить. Значит, у моей внучки Юли есть подруга, она из другого города. Она взяла у отца ценный, можно сказать, уникальный прибор. Этот прибор утащили два бездельника и бандита. Потом этот прибор попал в руки одному мальчику, который, вернее всего, учится в одном классе с Юлей и, вернее всего, хотел бы вернуть прибор, да не знает, кому. Или боится. Чем скорее Алиса найдёт папин прибор, тем лучше. Такие дела.

— Но ведь всё так именно и случилось! — говорит Юлька.

— Да. Но без чудес, путешествий во времени и летающих тарелочек.

— Ну как, чудесная у меня бабушка? — спрашивает Юлька.

— Чудесная, — говорит Алиса. — А что делать… что делать?

— Ясно что — звонить по телефону моему другу Синехвостикову.

— А кто такой Синехвостиков?

— Коля Синехвостиков — замминистра просвещения. В виде исключения, ради нашей старой дружбы и из сострадания к девочке, которая забыла, где живёт, но не должна из–за этого лишаться образования, он может похлопотать, чтобы девочку Алису… Как твоя настоящая фамилия?

— Селезнёва.

— Алису Селезнёву временно зачислить в шестой «Б» двадцать шестой московской школы, так как в этом же классе учится моя внучка Юля.

— Ой, бабушка, ты гений!

— Нет, у меня есть жизненный опыт.

И они смотрят, как бабушка идёт к телефону. Она набирает номер…

Пираты входят в магазин. Первым Весельчак, в новом костюме, с гвоздикой в петлице. Он оглядывается. Никого.

— Руки! — раздаётся сзади голос.

Весельчак испуганно вскидывает руки. Оборачивается.

Уперев конец зонтика ему в спину, стоит Крыс. Крыс оделся ещё роскошнее, чем Весельчак. На нём длинный плащ, широкополая шляпа и тёмные очки. Крыс тихо смеётся.

— Ну, ты замаскировался! — говорит Весельчак. — И шутки у тебя дурацкие.

Крыс показывает зонтиком на руку Весельчака, в которой зажаты часы.

— Спёр? — спрашивает он. — Да опусти ты руки! Я пошутил!

— Я тоже шучу, — говорит Весельчак У. Он опускает руки и пытается сунуть часы в карман.

— Мелкая кража? — говорит Крыс угрожающе. — Жульё! Позорить пиратов вздумал? А ну, сейчас отдай обратно! А то обыщу и убью!

— Я ж пошутил!

Весельчак У подходит к прилавку с часами.

— Девушка, — говорит он неуверенно. Вздрагивает. Снова Крыс уткнул ему в спину конец зонта. Весельчак У лезет в карман, достаёт оттуда пригоршни часов.

— Вам просили передать, — говорит он невинно. Часы рассыпаются по прилавку.

В классе суматоха. Обыкновенная перед началом дня.

Прекрасная Альбина — будущая кинозвезда — присела за парту к Миле Руткевич, отличнице номер один.

— Ну дай, — канючит она, прекрасные глаза полны слёз. — Она меня сегодня обязательно вызовет, а мне двойка в четверти грозит.

Подходит Фима:

— Как староста ты должна болеть за успеваемость, — говорит он. — Помоги товарищу, — он показывает на Альбину.

— Ты что, тоже не решил? — спрашивает Мила, но тетрадь с домашним заданием не даёт.

— Собака болеет, — говорит Фима, — три раза за ночь неотложку вызывали.

— А разве бывают собачьи неотложки? — раскрывает глаза Альбина.

Маленький, шустрый Боря Мессерер выбивает ритм на крышке стола.

— Это «Роллинг Стоунз»? — говорит с презрением Коля Садовский, ленивый здоровяк. — Это устарело на двадцать лет. Погоди!

Он сам показывает, как надо стучать.

Звонок. Все кидаются на свои места.

Мы видим Колю Герасимова. Он сидит за партой, задумчиво рисует на обложке тетради космический корабль будущего. Коля Сулима видит и спрашивает:

— Летающая тарелочка? Они другие. Я читал.

— Что ты понимаешь! — с горечью говорит Коля Герасимов.

Дверь в класс раскрывается. Все встают. В класс входит Алла Сергеевна. Пропускает вперёд Юльку и Алису.

— Юлька вернулась! — кричит Фима.

— Ах, Юленька, я так без тебя соскучилась! — воркует Альбина.

Общий шум. Но все поглядывают на Алису. И видно, как испугался Фима. Насторожился Коля. Заметила взгляд Коли Мила Руткевич.

— Тише, — говорит Алла Сергеевна. — Я хотела познакомить вас с Алисой Селезнёвой. По семейным обстоятельствам она будет некоторое время заниматься в вашем классе. Алиса не москвичка. Юля, твоё место тебя ждёт, — Алла Сергеевна показывает на свободное место рядом с Мессерером.

— А ты, Алиса, садись рядом.

Девочки проходят на свои места. В школьном платье Алиса ничем не отличается от остальных девочек. Никогда не подумаешь, что она из будущего.

— Привет, — оборачивается к Алисе Фима. — Не простудилась в пижаме?

— В пижаме? — удивилась Лена Домбазова.

— Королёв! Урок начался! — говорит Алла Сергеевна.

— Вы совершенно правы, Алла Сергеевна.

— Тогда попрошу тебя к доске. Ты нам расскажешь о Лондоне.

— Да, — Фима обречённо выползает к доске.

— Лондон… — говорит он [по–английски], — Лондон — это большой город. — Он с тоской смотрит на карту Лондона, висящую рядом с доской.

— Лондон стоит на реке… У меня (это уже по–русски) собака занемогла. Боюсь, что чума. Три раза за ночь неотложку вызывали.

— По–английски попрошу, — говорит Алла Сергеевна.

Фима смотрит в окно. Фиме скучно.

— Ну, кто хочет помочь Королёву?

Мила Руткевич сразу тянет руку.

— Может, ты, Садовский?

Рыжий, полный Садовский поднимается с места.

— Вы меня в прошлый раз вызывали, — говорит он.

— Ну и что?

— Честно?

— Честно.

— Я методом исключения вычислил, что сегодня мне ничего не грозит. Один снаряд два раза в одну воронку не попадает.

— Попадает, Садовский, считай, что ты убит. Кто ещё?

Юлька оборачивается к Алисе:

— Не этот? — спрашивает она шёпотом.

— Вряд ли. Тот вроде был тоньше.

— Селезнёва. А что если ты попробуешь? В порядке эксперимента. Ты не бойся. Я понимаю, что ты не готовилась…

— Я не боюсь, — говорит Алиса. Она переходит на свободный английский язык. — Только я не была в Лондоне и вряд ли смогу многое вам рассказать.

— Ты знаешь, что такое Тауэр? — спрашивает Алла Сергеевна.

— Тауэр это замок, в котором жили английские короли, это одно из древнейших зданий в Лондоне. Он стоит над Темзой…

Алисин английский язык настолько хорош, что класс буквально замирает. Если бы не уважение к Алле Сергеевне, то можно предположить, что Алиса говорит даже лучше учительницы.

— Ты учила язык в школе? — спрашивает Алла Сергеевна.

— В школе тоже. Но у меня и родители знают английский, поэтому я с детства слышала.

— Ты знаешь ещё какие–нибудь языки?

Ребята не всё понимают. Мила Руткевич нахмурилась. Она привыкла быть первой.

На глазах происходит крушение.

— Французский, — говорит Алиса. — А вот испанский хуже. Я его выучила, когда была в Малаге, а потом забыла. Я ещё знаю финский…

— Очень хорошо, — спохватывается Алла Сергеевна, которой надо держать класс в руках, а в классе сенсация.

— Садись, Алиса. Отлично. Ну что ж. Мила Руткевич, ты хотела выступить.

Руткевич выходит нехотя, лишь чувство долга заставляет её открыть рот и начать излагать материал точно в пределах школьной программы.

Фима поворачиваетея к Герасимову, передаёт ему записку:


«ОНА ТЕБЯ УЗНАЛА?»

Коля отрицательно качает головой. К нему летит следующая записка.


«БУДЕМ НАДЕЯТЬСЯ, ЧТО ОНИ НЕ ЗНАЮТ ТЕБЯ В ЛИЦО»

В скверике пираты устроили наблюдательный пост.

Сидят с биноклями и смотрят в разные стороны.

— У тебя есть новости? — спрашивает Весельчак У.

— Наблюдаем, — отвечает Крыс.

На перемене к Алисе подходит прекрасная Альбина.

— Алиса, — говорит она, — если хочешь, мы будем с тобой дружить. Садись ко мне.

— Погоди со своими забавами, — перебивает Альбину Боря Мессерер. — Я давно хотел познакомиться с японским, ты мне поможешь?

— Алиса! — её увидела Юлька.

— Прости, — говорит Алиса Мессереру.

— Не вижу в ней ничего особенного, — говорит Мила Руткевич Коле Сулиме. Но тот смотрит на Алису, как будто не слышит Милу.

— Я тобой возмущена, — тихо говорит Юлька Алисе. — Ты зачем со своими языками вылезла? Теперь вся школа будет говорить. Если пиратам захочется тебя отыскать, они сразу догадаются.

— Знаешь, Юлька, я так думаю, что если можно не врать, то лучше не врать.

— При чём тут это?

— Ну зачем я буду притворяться? Я и так уж норму по вранью за три года вперёд выполнила. Важно скорее догадаться, кто из Коль был у нас.

— Садовского ты уже видела. А вон Сулима стоит. Коля, Сулима!

Тот подходит.

— Алиса сказала мне, что ей кажется, что она тебя где–то видела.

— Нет, — говорит Сулима. — Я Алису раньше не видел. Я бы запомнил.

— Юлька пошутила, — говорит Алиса.

— Слушай, а я тебя хотел спросить, — говорит Сулима. — Ты в волейбол играешь? У нас сегодня встреча с седьмым классом, а девочек в команде не хватает.

— Я давно не играла, — говорит Алиса.

— На всякий случай после урока не уходи.

Когда Коля отошёл, Юлька сказала:

— Ты права. Мы к нему получше присмотримся. И к Герасимову тоже. Он будет играть.

В волейбол играли в спортивном зале. Когда класс ввалился в зал, там кончилась встреча между другими классами.

— Не шуметь! — приказывает физкультурник Эдуард. — Раздевайтесь!

— У нас новенькая, — говорит Альбина.

— Рост хороший. — Физкультурник делит внимание между площадкой, за которой всё время наблюдает, и вновь пришедшими.

— Во что играешь?

— Я пузыристка.

— Без шуток. Стометровку за сколько?

— Десять и две, — говорит Алиса.

— Без шуток. Научим, будешь за четырнадцать бегать.

— Сначала выходят женщины, — говорит Сулима. — Михайлова на подаче. Альбина, мяча не бояться, понятно?

Фима подходит к Алисе.

— Вы сказали «пузыристка», мадам? — спрашивает он.

Коля Герасимов сидит в стороне, переобувается. Всё слышит.

— Она сказала: парашютистка, — говорит Юлька.

— У меня подозрение, что ты с Луны, — говорит Фима. — Только забыла, да?

— Трудно нам придётся, — говорит Коля Сулима, глядя, как раздеваются в той стороне зала семиклассники. — Вон какой.

Там и в самом деле очень длинный парень.

— Человек будущего, — говорит Фима. — Интересно, в будущем все такие?

— Я не знаю, — говорит Алиса, — спроси Колю.

Фима оборачивается, нечаянно, словно хочет спросить, но, спохватившись, невинно спрашивает:

— Какого Колю?

Свисток. Встреча закончена. На площадку выходят девочки из шестого «Б». Болельщики поднимают шум.

Катя Михайлова подаёт, на той стороне мяч принимают сразу, посылают обратно. Как назло, на Альбину. Альбина принимает мяч на грудь, и всё кончается грустно. Альбина сидит на полу, а мяч укатился за площадку.

Алиса смотрит на Колю Садовского. Он замечает взгляд.

— Ты чего? — спрашивает он.

— Ты давно в зоопарке был?

— Странный вопрос. Я туда каждое воскресенье хожу, подкармливаю льва.

Шум болельщиков.

Опять Альбина проштрафилась.

— Сама не играешь и другим мешаешь! — рассердилась Мила Руткевич.

— Я хотела как лучше.

— Лучше было бы, если Домбазова взяла. А ты ей мешаешь.

— Шестой «Б», без пререканий! — говорит Эдик. Но тут же следующий мяч, посланный на Альбину, пролетает мимо неё. Альбина обиженно стоит посреди площадки, не двигаясь.

— Я её убью! — говорит Руткевич.

— Я вам мешаю? Я уйду! — говорит Альбина.

— Впятером играть нельзя, — говорит Эдуард, видя, что Альбина гордо уходит с площадки.

— Ну что, за явным преимуществом, да? — кричит капитанша семиклассниц.

— Как жаль, что я не могу, — говорит Юлька. — Врач не велел.

Коля Сулима говорит:

— У нас есть запасная.

— Но я давно не играла, — говорит Алиса. — У меня и кроссовок нет.

— Возьми мои, — говорит Альбииа, — мне не жалко.

Когда Алиса выходит из раздевалки, все видят, какая она загорелая и длинноногая.

— А мы её не знаем! — раздаётся голос из толпы семиклассниц.

— Можете проверить! — отвечает Сулима.

— Фамилия? — спрашивает Эдик.

— Селезнёва.

— Ой, я волнуюсь, — говорит Алиса. — Вот не ожидала, что буду играть в волейбол в двадцатом веке.

— Молчи! — шепчет Юлька. — Ты себя выдашь.

— Ты только не бойся, — говорит Сулима. — Принимай пальцами.

Шестиклассники аплодируют Алисе.

— Второй сет! — кричит Эдуард. — Подача седьмого «А».

Девочка с той стороны подаёт мяч, и такой сильный, что Катя Михайлова его не может принять.

Аплодисменты.

Следующую подачу Катя приняла, и мяч свечкой поднялся над площадкой. Лена Домбазова хочет принять его, но вдруг Алиса кричит ей:

— Отдай мне!

Лена осторожно подставила руки, и мяч снова поднялся вверх. Алиса подпрыгнула так высоко, словно у неё в тапочках были пружины. Рука её поднялась, чуть коснулась мяча. Мяч под острым углом врезался в площадку и рикошетом отлетел к дальней стенке. Это было так неожиданно, что никто не успел ничего сообразить.

— Молодец! — закричала Альбина. И добавила: — Она моя подруга!

Теперь подавала Мила Руткевич. Подавала она так себе, но мяч всё же вяло перелетел через сетку. Семиклассница сразу отбила его. Но Алиса даже не дала мячу толком перелететь через сетку и, подпрыгнув у сетки, гасит мяч на стороне семиклассниц.

— Нечестно! — кричит кто–то из болельщиков седьмого «А». — Она рукой залезла.

Эдик кричит:

— Мяч засчитан. Касания не было.

Алиса тем временем приняла ещё один мяч, отдала Кате, и та удачно перекинула его противнику.

— Подставка! — кричат семиклассники. — Она из восьмого! Из другой школы!

— Хотите, классный журнал покажем! — отвечает Мила Руткевич.

— Она моя подруга, — кричит Альбина.

— Алиса на–ша! На–ша! На–ша! — кричат шестиклассники.

На скамейке Герасимов и Фима.

— Зря ты, Фимка, к ней всё время пристаёшь, — говорит Коля.

— Я хочу её разоблачить.

— Зачем?

— А зачем она к нам внедрилась?

— Знаешь, что я думаю, — говорит Коля, — она, наверно, не знает меня в лицо.

— Но что–то знает. Не может быть случайностью, что она пришла именно к нам в класс.

— Я думаю, что мне надо поговорить с ней.

— Умоляю. Потерпи ещё два дня. Или три. Ты уверен, что она не пират? Ты уверен, что она не готовит твоё похищение?

Пираты по–прежнему сидят [в] сквере, ведут наблюдение. Но теперь рядом с ними хрустальная ваза, икона, портрет графини в тяжёлой раме, кусок железной ограды. Крыс, прерывая наблюдение, поднимается.

— Что, тревога? — спрашивает Весельчак.

— Нет. Антиквариат несут.

— На что тебе весь этот антиквариат?

— Ты же знаешь, у меня склонность к культуре, — говорит Крыс и уходит.

После игры Алису окружили шестиклассники.

Подходит Эдуард.

— Убедительно, — говорит он. — Мы тебя используем.

— Я не знаю, сколько здесь буду, — говорит Алиса.

— В случае чего добьёмся твоего перевода в нашу школу навсегда. У тебя данные к лёгкой атлетике. Занималась?

— В школе, как все.

— Ясно. Завтра после уроков на стадионе. Районные соревнования на носу. Герасимов, обеспечишь явку. Не подведёшь?

Весельчак наблюдал за ними в бинокль. Вернулся Крыс с самоваром.

Весельчак передаёт ему бинокль, поднимается и идёт в сторону девочек. Девочки идут не спеша, продолжая о чём–то разговаривать. Вдруг Алиса хватает Юльку за руку и тащит её в подъезд. Подъезд старый, с застеклённой дверью.

— Что такое?

— Он меня заметил.

По тротуару шлёпают тяжёлые шаги. Это Весельчак У. Он останавливается у подъезда, оглядывается. Затем резко влетает в подъезд. Но не успела захлопнуться дверь, как с визгом вылетает из подъезда, за ним огромный рычащий дог, за догом, держась за поводок, девочка. Дог преследует Весельчака, который стрелой мчится вдоль тротуара. Девочка пытается удержать дога.

Из другого подъезда выглядывают Алиса и Юлька. И тоже видят бегущего Весельчака и девочку с догом. Весельчак — за угол. Преследователи за ним.

— Да, он почти наверняка нас подстерегал, — говорит Юлька.

Записка. За кадром голос Фимы, читающего её.

— «Суп разогрей, котлеты в холодильнике, картошку поджарь».

— Пожалуй, я остановлюсь на котлетах. Ты суп будешь? — Фима направляется на кухню. — Не хочется, — отвечает Коля за кадром.

Коля лезет под стол, достаёт ящик с барахлом, оттуда миелофон.

Фима уже идёт с тарелкой. Жуёт.

— Слушай, — говорит он, — есть свежая идея.

Коля крутит в руках миелофон.

— Но для этой идеи надо, чтобы аппарат работал.

— А что?

— Мы берём его завтра в школу, настраиваем на Алисины мысли и угадываем, какие у неё планы. Если у неё нет задания тебя уничтожить, мы подкладываем ей аппарат.

— Я помню, — говорит Коля, — что наушник… Ага… — он подцепляет ногтем крышку, достаёт наушник, вставляет в ухо. — Не мешай, — говорит он Фиме, который крутится рядом.

— Ну, как хочешь, — слышно, как Фима хлопает дверцей холодильника.

Коля обнаруживает на аппарате колёсико, медленно вращает его.

— Слышу! — говорит он.

— Мои мысли слышишь? Ну и как? Впечатляет?

— Ты что, в самом деле все котлеты съел? Там же на всю семью!

— Я о котлетах не думал. Твой аппарат врёт.

— Значит, твои мозги за тебя думали.

— Ну давай ещё.

— Я буду повторять, что слышу: одиннадцать, двенадцать, тринадцать. Пускай попробует догадаться, если я просто считаю… Неужели он в самом деле мысли читает, вот бы на уроках использовать! Мила Руткевич задачу решила, а я пишу…

— Стой! Хватит! Теперь я! — Фима отнимает аппарат.

Вечер. Юлька делает уроки. Алиса стоит у окна.

— Никакого прогресса, — говорит она. — Никогда не думала, что попаду в такую жуткую ситуацию.

— Считай, что ты на экскурсии в двадцатом веке. Может, расскажешь в своём классе о нас.

— Честно говоря, — добавляет Юлька, — я предпочитаю, чтобы ты теперь своего Колю подольше не нашла.

— Ты что говоришь!

— А ты для нашего класса буквально находка. У вас все такие?

— Во–первых, у нас все разные. А во–вторых, ты всё забываешь, что мы — это и есть вы. Может, я твоя внучка.

— Это было бы здорово!

— Знаешь, Юлька, я сегодня ни на шаг не ближе к разгадке. Все три ведут себя как будто ничего не случилось. А вдруг тот Коля обманул моего козла?

— И он вовсе не Коля.

— …И вовсе не из двадцать шестой школы?

Раздаётся звонок в дверь.

— Если чужой, — быстро говорит Юлька бабушке, — то мы здесь не живём.

— Какой такой чужой? — удивлена бабушка. Она идёт к двери. Девочки слушают. Слышно, как открывается дверь, потом бабушкин голос:

— Тебе кого?

— Я из школы, — раздаётся тонкий девичий голосок. — Мне учительница велела к Юле с Алисой пойти, за помощью.

— За какой помощью?

— Они мне будут помогать к экзамену готовиться, — говорит девочка.

— К экзамену? К какому же экзамену?

— К какому, к какому — к самому главному, вот! По ботанике!

— А ты в каком классе, девочка?

— Не скажу.

— В твоём возрасте надо в куклы играть, а не экзамены сдавать, — сказала бабушка.

— Женщина, — голос девочки был знаком. Алиса поняла: что это Крыс. — Где Алиса? Она здесь? Позови.

— Алисы здесь нет, — говорит бабушка. — Но я могу позвать своего сына. Он чемпион Европы по борьбе дзю–до.

— Такой борьбы не знаю, — отвечает девочка.

— Твоё счастье.

— Ну, мымра старая, ты ещё пожалеешь!

Хлопает дверь. Возвращается бабушка.

— В жизни меня никто не называл мымрой!

Вечер. Комната, в которой обитают пираты, разительно изменилась. В ней свалены и расставлены предметы «антиквариата», награбленные Крысом, появился диван, застеленный ковром. Одна стена закрыта занавеской.

— Что ты всё жуёшь! — сердится Крыс.

— Стосковался по натуральной пище, — говорит Весельчак. — Что у нас на борту? Таблетки, пилюли, в лучшем случае консервы. Ты кефир местный пробовал? Будь моя воля, взял бы с собой ящик.

— Ящик, ящик! Приземлённый ты человек. Непонятно даже, как ты пиратом стал! Сидеть бы тебе на тихой планете, разводить склиссов.

— Я бы рад, — говорит Весельчак У. — Но люблю помучить, потерзать, попытать! Он подходит к Крысу: берёт его под локоть, поднимает в воздух. — Ох, помучил бы я тебя!

— Я тебя! — Крыс выхватывает бластер.

— Ладно, я пошутил, — говорит Весельчак. — Пора делом заняться. — Он отпускает Крыса…

— То–то, — говорит Крыс, держа бластер. — Что мы имеем на текущий момент? — Он подходит к стене и дулом бластера отодвигает занавеску. За ней обнаруживается большая карта Москвы. Пираты останавливаются перед картой. — Итак, — говорит Крыс, как разведчик в шпионском фильме, — объект «А»покинула пункт «Б».

— Чего? — Весельчак не понял.

— Говорю тебе, Алиса сбежала из больницы.

— Ну так бы и говорил.

— Нет, не быть тебе полководцем, — говорит Крыс. Он вытаскивает флажок, воткнутый у больницы. — Наблюдение над объектом «Б», то есть больницей, мы прекращаем. Перекидываем силы к объекту «Д».

— Чего?

— Ну, чем мы сегодня занимались?

— Наблюдали за домом, ну, за тем, где Алиса, наверно, скрывается.

— Гений! — Крыс втыкает флажок в то место, где находится дом Грибковой.

— Может, возьмём дом штурмом? — говорит Весельчак.

— Вот не люблю я этих поспешных решений, — говорит Крыс. — Ну кто тебе позволит штурмовать дом в центре города? Нет, на мокрые дела я не пойду. Риск должен быть минимальным. Не забудь, что у нас добыча! — он показывает на «антиквариат».

— Работаем тихо. Завтра продолжаем наблюдение за объектом «Д». Особое внимание обратить на объект «Ш».

— Да ты говори нормальным языком. «Д», «Ш» — я институтов не кончал.

— Дурак. «Ш» — зто школа, где учится Грибкова.

Крыс втыкает флажок в школу.

Утро. Коля собирается в школу. Выдвигает из–под стола ящик, хочет взять миелофон. Но тут в комнату входит его мать.

— Ты что? — удивлена она. — Тебе через минуту выходить, а ты решил старые железки разобрать?

— Понимаешь… мне надо в школу два гвоздя захватить.

— Зачем?

— По физике велели.

Он достаёт два гвоздя и старается при этом завалить миелофон другими вещами.

— Коля, — говорит мама, садясь на стул и глядя на ящик. — Мне надо с тобой поговорить.

— Может, после школы, а?

— Ничего, нам с тобой вместе выходить. Одевайся.

— Ты иди, я тебя догоню.

— Коля. Ты стал совершенно невыносим, с тобой что–то происходит. Может, ты влюбился? Скажи мне, я твой лучший друг.

— Мама, я не влюблялся. Я опаздываю в школу!

— Я тебе не мешаю, собирайся, собирайся. С другой стороны, — задумчиво продолжает мама, — у тебя могут быть неприятности в школе. Я понимаю.

Утро. Коля и Фима идут по бульвару. Фима спрашивает:

— Ну как, взял миелофон?

Коля отрицательно качает головой.

— Испугался?

— Нет, — отвечает Коля. — Объективные обстоятельства. Мать выясняла, что со мной происходит.

— Ну и что?

— Она убеждена, что я влюбился.

— А ты что, влюбился?

— Выход один, — говорит Коля. — Сегодня поговорю с Грибковой.

— А где гарантия, что Грибкова — это Грибкова? Ты ей всё расскажешь, а потом бац — и ты в плену.

Фима оборачивается и видит, что Коля пропал.

— Ты где?

— Не смотри на меня, — раздаётся шёпот из–под скамейки. — Как будто ты один. Или я погиб.

— Понял, — говорит Фима, достаёт из портфеля книгу, прикрываясь ею, спрашивает:

— Где она?

— Не она, а он. Видишь, толстяк идёт?

Мы видим, как навстречу идёт Весельчак. Он идёт как–то странно, всё крутит головой, [глядя] по сторонам. Поравнявшись с Фимой, толстяк остановился и поглядел на него.

— Без десяти восемь, — говорит толстяку Фима, поглядев на часы.

— Ага, — толстяк хотел было идти дальше, но тут из–под скамейки раздался громкий чих. Фима прикрывает нос ладонью и ещё раз чихает, спасая друга.

— Простите.

Толстяк идёт дальше. Потом оглядывается. Но Коля всё так же прячется под скамейкой. Когда толстяк отходит подальше, Коля шепчет из–под скамейки:

— Видел?

— Раньше не видел.

— Он самый, — сказал Коля. — Весельчак У — один из самых опасных пиратов нашей Галактики.

— Ты не ошибся, старик?

— Я его везде узнаю.

— И тоже за тобой гоняется?

— Тут должен быть ещё один, худенький. Не знаю, как его зовут.

— Вроде не видать. Да, Коля, плохи твои дела. Боюсь, что тебе этого не пережить. Так что ползи к выходу по кустам, а я пойду по дорожке, буду отвлекать на себя внимание.

В классе. Урок математики.

Молоденькая математичка, восторженная, недавно из института, убеждённая, что все ученики должны обожать математику, стоит у доски, оглядывая класс.

Сидит, задумавшись, Алиса. Юлька наблюдает за ней. Тянет руку Мила Руткевич, поглядывая в сторону Алисы. Фима пишет записку:


«У МЕНЯ ЕСТЬ ПЛАН».

Передаёт Коле. Коля рассеянно смотрит в окно; Фима толкает его, суёт записку, что–то шепчет Коле.

— Герасимов, — говорит Нелли Макаровна, — лучше подумай, в чём ошибка Лены Домбазовой.

— Я думаю, — говорит Коля.

— Икс равен одному и двум десятым, — громко и уверенно говорит Мила Руткевич.

Алиса смотрит на доску, на математичку и как–то рассеянно, вполголоса говорит:

— Икс равен единице.

— Опять! — Юлька возмущена.

— Селезнёва неправа, — говорит Нелля, глядя на доску.

— Это не в волейбол играть, — говорит Садовский.

— Икс равен единице, — говорит Алиса уверенно. — Я могу доказать. Разрешите?

— Ну что ж, иди к доске.

Половина доски свободна. Алиса тут же начинает быстро писать на доске формулы, непонятные для окружающих значки интегралов. Нелли вместе со всеми глядит на доску и начинает увлекаться доказательством, забыв о классе. Она кивает головой и вдруг кричит:

— Нет!

Бросается к доске, выхватывает мел у Алисы и тут же начинает писать другие знаки высшей математики.

— А тут вы неправы, — говорит Алиса, отнимает мел и бросается в атаку.

— А если так? — спрашивает Нелли.

— Нет, только не так!

Со стороны это похоже на теннисную партию — они как будто перебрасываются мячом.

Звонит звонок, но никто нс замечает его. Не понимая, в чём дело, класс всё же участвует в этом бое, ощущая его накал.

— А вот так! — говорит Нелли. — Ну уж нет!

Чья–то голова показывается в дверях.

— Звонок же был, вы чего?

Обе головы отмахиваются. Но спохватывается Нелли.

— Ой, — говорит она, — я домашнее задание забыла дать! Мы потом с тобой поговорим, садись!

Алиса садится на место.

Нелли диктует домашнее задание.

Когда Алиса проходит мимо Руткевич, та говорит:

— И зачем это некоторым так надо показывать свою образованность, есть же простое решение, можно проверить в учебнике.

Коля вздрогнул, глядя в окно. Мы видим, как по улице прошёл человек с зонтом. Остановился. Камера наехала. Человек выглянул осторожно из–под зонта, и стало ясно — Весельчак. К зонту подошла широкополая шляпа. Это Крыс.

Коля, узнав пиратов, прижимается к парте, что–то шепчет Фиме. Фима пытается высунуться в окно.

Камера резко наезжает на пиратов. Стоп–кадр.

И изображение сворачивается в тоненькую трубочку, которая оказывается… палочкой фокусника. Он разламывает палочку надвое, сыплется конфетти.


IV серия «МЫ РЯДОМ, АЛИСА»

Цветной пёстрый дождь из конфетти начинает подниматься вверх, исчезает в трубочке фокусника. Трубочка вновь цела, разворачивается, превращается в изображение пиратов. Весельчак У, в шляпе — Крыс. Под зонтом слышим их разговор.

— Уроки кончились, — говорит Весельчак. — Многие ушли.

— А наблюдаемые где? Упустили? — грозно спрашивает Крыс.

— Не выходили.

— Если прохлопал, убью! — Крыс грозен.

— Попробуй. Сам где шастал? — ехидно спрашивает Весельчак.

Камера панорамирует вниз.

— Антиквариат брал, — говорит Крыс. — Богатая здесь культура. Жалко уезжать.

— Он расстёгивает плащ, показывает из–под него край иконы.

— Пятнадцатый век, — говорит он. — На Сириусе бешеные кредиты заработаем.

— Подделка, — говорит Весельчак. — Будем штурмовать?

— Опять за своё? Я же говорил — без шума, — шипит Крыс.

— А то уйдёт? — осенило Весельчака.

— А ты не упускай, нам она сама по себе нужна как приманка. По ней того парня найдём, так что наблюдай.

— Легче взять и допросить. Помучаем, а? — потирает руки Весельчак.

— Нужно будет, помучаем. А сейчас лезь! — приказывает Крыс.

— Куда лезть? — оглядывается Весельчак.

— Сверху наблюдать будем. — Крыс показал на большое раскидистое дерево напротив школьного здания.

Сцена происходит в коридоре по пути к физкультурному залу.

— Тимошкин, — говорит маленький Боря, — жалкий трус. Он на всю школу вопил, что приделает гроссмейстера, а теперь где он?

— А Эдик скажет: опять этот шестой «Б»!

— Ладно уж, я сяду за Тимошкина, — говорит Фима Королёв. — Ты мне, Сулима, покажи какой–нибудь гамбит.

— А Эдик скажет, — вмешивается Альбина, — опять этот Королёв!

— Но ведь среди нас есть один малолетний гений, — говорит Фима. — Неужели Селезнёва не сыграет в шахматы?

— Нет, — говорит Алиса, — не сыграю. И вообще, мне Королёв с его шуточками надоел.

— Алиса, не обижайся, — говорит Катя Михайлова. — Мы все хорошо к тебе относимся. И если ты хоть чуть–чуть играешь в шахматы, ты должна думать о чести нашего класса.

— А чего ей думать, — говорит Фима. — У неё свой класс.

— Но где? — наивно удивлена Альбина.

— На Марсе, — говорит Фима. — Разве вы не знаете, что Алиса с Марса.

— Я не с Марса. — Алиса пристально смотрит на Фиму.

— Ты же не помнишь, кто ты и откуда? — Фима не унимается.

— Как не помнишь? — удивлена Альбина. — И маму не помнишь?

По коридору бежит первоклассник.

— Вы чего! — кричит он. — Уже начинается!

— Алиса, — говорит Коля Сулима. — Не обращай на него внимания, — я знаю, что ты не с Марса.

Алиса внимательно смотрит на Сулиму.

— Хорошо, — говорит она. — Ты тоже играешь?

Коля Сулима кивает.

Гроссмейстер, курчавый и подвижный, похож на весёлого разбойника. Он оборачивается к толпе шестиклассников. Те сразу робеют, затихают.

— Где Тимошкин? — спрашивает Эдуард.

— У нас будет играть Алиса, — говорит Сулима.

— Она и это умеет? — удивлён Эдик. — А я её планирую на лёгкую атлетику.

— Не стесняйся, девочка, — сказал гроссмейстер.

— Если что, я тебе помогу, — говорит Сулима.

— Спасибо, — отвечает Алиса.

Гроссмейстер быстро идёт вдоль столов, одинаково двигая вперёд королевскую пешку. Некоторые ребята отвечают сразу, другие принимаются думать. Поэтому, когда гроссмейстер прошёл ещё раз, он сделал ходов вдвое меньше.

Пираты уже сидят на дереве. Прильнули к своим биноклям.

Панорама по актовому залу, толпе болельщиков, шахматным доскам. Всё с точки зрения наблюдающих.

В бинокль видно, как гроссмейстер делает ход.

Доска крупным планом. Лицо юного соперника.

— Неплохо, — говорит Крыс.

— Ты чего? — удивлён Весельчак.

— Сицилианская защита, — говорит Крыс.

Гроссмейстер снова делает ход.

— Таак, — говорит Крыс.

Юный партнёр делает встречный ход.

— Идиот! — кричит Крыс. — Самоубийца! Сейчас я слезу, сейчас я тебе покажу, как коней жертвовать!

Весельчак машет рукой, достаёт из кармана яблоко, жуёт.

Бинокль перемещается к другой доске.

Снова рука гроссмейстера.

Пятиклассник зажмуривается.

— Вам мат, — говорит гроссмейстер.

Отчаянныи лай раздаётся из–под дерева. Там суетится собачонка.

— Убери! — говорит Крыс.

Весельчак У кидает яблоком в собачонку, она заливается ещё громче.

— Что я тебе сказал! — настаивает Крыс. — Засветит.

Весельчак У сползает по стволу вниз и превращается в большого пса. Гонится за собачонкой.

— Вот и отлично, — говорит Крыс.

Пятиклассник, глаза полны слёз, встаёт и говорит:

— Сдаюсь.

Сулима глядит на его доску.

— Детский мат, — говорит он. И тут же хватается за голову — думает.

Алиса скучает. Она уже сделала ход. Потом, глядя перед собой, тихо говорит:

— Конём на Ф–6.

— Ого, — тихо говорит Боря — они стоят сзади. — Вот это финт! Ему тогда придётся ладью убирать.

— Не подсказывай! — разозлился Коля Сулима. — Теперь я так не пойду.

Тут подходит и гроссмейстер.

— Ну и как, молодой человек? — спрашивает он.

— Сейчас, одну минуточку.

— Он хотел конём на Ф–6 пойти, — говорит Боря. — Но сомневается.

Гроссмейстер чуть наклоняет голову. Думает.

— Разумный ход, — говорит он. — Вижу интересные осложнения.

— Видит! — шепчет Боря.

— И слепому ясно! — шепчет Фима.

Коле ничего не остаётся, как, метнув в сторону Алисы уничтожающий взгляд, двинуть коня.

Гроссмейстер ещё думает, но ладью не убирает, а отступает королём.

Толпа зрителей нависает над Колей, вот–вот опрокинут стол.

Эдуард взволнован:

— Не нажимайте! — говорит он. — Стол опрокинете.

Все так заняты перипетиями на Колиной доске, что не замечают, как гроссмейстер останавливается у доски Алисы и тихо говорит:

— Нет уж, этой жертвы я не приму.

Двигает вперёд пешку. Отходит к следующему столу, потом возвращается взглядом к доске Алисы, качает головой.

А шум подсказок, споров и волнений кипит за Колиной спиной.

Вообще–то, досок уже куда меньше, чем прежде. Осталось человек пять, и потому гроссмейстер уже подольше задерживается у столов противников, даже сам начинает с ними обсуждать партии, подсказывать. Слышно, как он говорит семикласснику–акселерату, который играл в волейбол:

— Нет, не советую. Смотри, что я тогда с тобой сделаю… — И быстро переставляет фигуры на доске.

Алиса отвечает на ход пешкой и смотрит на Колю, которого одолели советчики.

— Ферзём! — кричали одни.

— Слоном! — другие.

Коля в растерянности смотрит на Алису.

Та показывает губами:

— Пешкой на Аш–6.

Коля, как будто против своей воли, послушно двигает пешку.

Гроссмейстер видит этот ход и радуется:

— Молодец! Этого хода я боялся. Ну просто молодец!

— Николай Сулима, шестой класс «Б» — гордо говорит Эдуард.

Но гроссмейстер лукаво улыбается и говорит:

— Шах!

— Ой! — по толпе болельщиков прокатывается вопль.

— Я же говорил! — громче всех неистовствует Фима. — Я же предупреждал!

Опять всё внимание на Колю, а гроссмейстер возвращается к Алисе и говорит, поглядев на доску:

— Да, я увлёкся.

Юлька, единственная болельщица, наклоняется к Алисе и спрашивает:

— Смотри, почти все уже сдались, а ты нет?

Алиса думает.

Гроссмейстер проходит в дальний конец стола и ставит мат акселерату. Теперь осталось только два противника — Алиса и Коля.

— Сдаваться? — спросил Коля Алису.

— У тебя ничья, — говорит Алиса. — Вечным шахом.

Коля утыкается в доску.

Гроссмейстер спрашивает его:

— Какое решение приняли?

— Можно я ещё подумаю?

Гроссмейстер подходит к Алисе, смотрит на доску и говорит:

— Ну что ж, мне урок за самоуверенность. Спасибо.

Он протягивает Алисе руку.

— Что вы, — говорит Алиса. — Тридцать партий в голове — разве удержишь. Я бы на вашем месте штук десять проиграла.

— Спасибо за утешение, — говорит гроссмейстер. — Ты занималась теорией?

— Как математической моделью. Поведенческой.

— Любопытно. Поговорим как–нибудь. Возьми мою карточку. Позвони. Я буду рад.

— Хорошо, — говорит Алиса. — Если я здесь задержусь, обязательно позвоню.

Гроссмейстер поворачивается к Коле.

Юлька шепчет в восторге:

— Ты что, вничью, да?

— Он меня, к сожалению, не принял всерьёз, — говорит Алиса, поднимаясь. — А в шахматах это недопустимо.

Гроссмейстер двигает вперёд ферзя:

— Шах.

— И вилка на ферзя, — говорит осуждающе Мила Руткевич. — Вот видишь.

Коля в отчаянии смотрит на место Алисы.

Алисы нет.

— Да не бойся! — говорит гроссмейстер. — Бей.

— Бей! — кричат все.

— Ну что же! — гроссмейстер делает ход за Колю. — Видишь?

— Вечный шах.

— Ничья! — кричат зрители. — Ничья с гроссмейстером!

— Сулима вничью с гроссмейстером сыграл!

Аплодисменты.

Эдуард Петрович останавливает жестом шум.

— Разрешите от вашего и нашего общего имени поблагодарить гроссмейстера Сергея Степановича за то, что он не пожалел времени и приехал к нам… — Он пережидает аплодисменты. — Общий счёт сеанса одновременной игры — двадцать восемь — полтора в пользу гроссмейстера.

Гробовая тишина.

— Двадцать девять — половина, — говорит Мила Руткевич.

— Эдуард никогда не ошибается, — говорит физкультурник.

— Но кто же ещё вничью сыграл? Мы не видели, — говорит Мила.

— Я благодарен вам, ребята, мне было интересно, — говорит гроссмейстер. — И если бы мой последний соперник, — он показывает на Колю, — не робел и не слушался бы своих болельщиков, он мог выиграть у меня, как Алиса.

— Какая Алиса? — кричат ребята из других классов.

— Наша Алиса! — кричит Юлька, обнимая Алису.

— Ну, я же говорил, — кричит Боря, — она моё открытие!

Юлька и Алиса идут из школы.

— Я думаю, что ты приехала к нам не миелофон искать, а демонстрации устраивать, — говорит Юлька.

— Очень трудно обманывать, — вздыхает Алиса. — Если начинаешь что–нибудь делать…

— Ты тщеславная эгоистка! Кто тебя просил у гроссмейстера выигрывать?

— Если бы один на один, он бы выиграл, — говорит Алиса.

— Скромница! Завтра о ней вся школа говорить будет. Если уже не говорит. Знаешь, чем кончится? Приедет комиссия из Академии педагогических наук исследовать нашего феномена! А ведь время не ждёт! Ты нашла Колю?

— У меня почти уверенность, — говорит Алиса, — что это Сулима.

— А мне кажется, что Герасимов, — говорит Юля.

Они как раз прошли под большим деревом, где затаились пираты.

— Берём? — спрашивает шёпотом Весельчак У.

— Наблюдаем, — говорит Крыс. — Брать будем тихо, в переулке, где никто не увидит. Без шума.

Они спускаются с дерева.

Девочки теряются в уличной толпе.

Кадр снимается сверху. Камера отъезжает от девочек, идущих в толпе. Затем видим, как в кадр входят пираты, идут за девочками, лавируя между прохожими.

Девочки останавливаются у витрины книжного магазина. Юлька что–то показывает Алисе.

Камера наезжает на них, и мы видим в стекло отражение пиратов, остановившихся чуть поодаль и наблюдающих за девочками.

— Мы их не видели! — шепчет Алиса. — Это они.

Девочки «спокойно» отошли от витрины и пошли вдоль по улице. И вдруг бросились бежать. Забежали за угол.

Пираты за ними.

Девочки бегут по тротуару. Пробегают мимо автофургона, рядом с которым громоздятся ящики с бутылками. Из фургона вылезает рабочий в халате, подходит к ящикам, берёт несколько, и тут…

…на него натыкаются преследователи.

Летят ящики, сыплются на тротуар бутылки, грохот, брань.

Девочки уже на другой улице. Бегут не оглядываясь. Сзади раздаётся крик:

— Стойте!

Гражданин с портфелем решил поверить взрослым, широко расставил руки и принялся ловить девочек.

Алиса и Юлька бросились в стороны, чтобы протиснуться между руками мужчины и домами. Мужчина развернулся и с криком: — Не уйдёшь! — кинулся за девочками.

Теперь мы видим, что возгласы «Стойте! Девочки! Куда же вы? Мы вас всё равно догоним!» принадлежат Эдуарду и бегущей рядом с ним Марте Скрыль.

В это время толстяк изловчился и поймал Юльку, которая крикнула Алисе:

— Беги, я их задержу!

Алиса возвращается к Юльке, почти одновременно с ней подбегают Марта и Эдуард.

— Вот, я их схватил! — с гордостью произнёс запыхавшийся толстяк.

— Отпустите! — возмущена Юлька. — Предатель человечества!

— Чего?

— Продался космическим пиратам.

— Попрошу не оскорблять, я работаю шеф–поваром, — говорит он.

— Отпустите детей! — рычит Эдуард.

— Немедленно! — говорит Марта. — А вы проходите, проходите, без вас справимся.

— Вот я и говорю — поможешь людям, и никакой благодарности, — говорит человек с портфелем. — А если знакомые, зачем кричать на всю улицу? Я же думал, что украли чего. — Толстяк обиженно уходит.

— Не надо было нас пугать, — серьёзно говорит Алиса.

— Прости — но как мы могли подумать, что вы испугаетесь? — удивляется маленькая женщина. — Я пришла в школу, Эдик сказал мне, что вы только что исчезли, мы побежали вдогонку — но почему вы испугались?

— Марта хотела познакомиться с Алисой, — говорит Эдик. — Я ей вчера позвонил. Вы бы пригляделись — мою фигуру за полверсты угадать можно.

— Вот из–за фигуры и побежали, — сознаётся Юлька. — У нас тут есть один хулиган совершенно с вашей фигурой.

— Ты мне скажи, где он живёт, я с ним побеседую.

Марта протягивает руку Алисе.

— Здравствуйте, Алиса. Я тренер детской спортивной школы.

— Я Марте всё рассказал, — говорил Эдик. — Когда откроешь талант в гуще учеников, всегда приятно.

— Вы её не открывали, — мрачно говорит Юлька.

Они идут дальше по переулку. Юлька оглядывается.

— Если надо, — говорит Марта, — мы переведём тебя в Москву.

— Её родители будут возражать.

— Ничего, — говорит Марта, — с родителями мы побеседуем.

— Это нелегко, — говорит Юлька.

— Для нас нет трудностей, — говорит Марта. — Считай, что родители уже согласились. Сколько в высоту берёшь?

— Я? Я прыжками не занималась, — говорит Алиса.

— Научим. И всё же, метр двадцать возьмёшь?

Алиса останавливается, показывает сама себе рукой, потом кивает.

— А выше сможешь?

— Выше?

Они как раз проходят мимо забора, забор выше Алисы.

— Сколько в нём? — спрашивает Алиса.

— Минутку, — Марта вытаскивает рулетку и быстро разматывает её. И тут мы видим, что сквозь щель в заборе глядит глаз.

— Метр семьдесят два, — говорит Марта.

— Подержи сумку, — говорит Алиса.

— Ох, уж эта твоя правдивость, — говорит Юлька.

Алиса, не говоря ни слова, разбегается и прыгает через забор.

— Так нельзя! — кричит Марта. — Никакой школы.

За забором раздаётся гулкий удар, вопль.

Тут же Алиса вновь возникает над забором, делает сальто и опускается на землю.

— Бежим! — говорит она Юльке.

— Они там?

Девочки убегают прочь.

— Девочки! — кричит вслед Марта. — Мы же только что начали разговор.

Забор шатается. Пираты хотят свалить его.

— Там хулиганы, — кричит Юлька, обернувшись на бегу. — Задержите их.

— Хулиганы! — Эдуард возмущён. Он наваливается животом на забор.

Забор не выдерживает и рассыпается.

Два толстяка — Эдуард и Весельчак сталкиваются животами. Они тяжело дышат, стараясь сдвинуться с места.

Крыс хочет броситься вдогонку за девочками, но на пути его вырастает Марта. Она хладнокровно подставляет руку, хватает Крыса, и тот делает кульбит и падает на землю.

— Ах, так! — кричит он, подхватывает с земли треуголку и вновь бросается вперёд, на этот раз уже на Марту.

Но далеко он не проходит. На этот раз он высоко взлетает в воздух, а Эдуард в это время дожимает второго пирата на лопатки.

— Ну что, — спрашивает Марта, глядя на поверженного Крыса, — будем просить прощения или пойдём в милицию?

— Мы шутили, — говорит Весельчак.

— А пока что, — говорит, поднимаясь, Эдуард. — Поставьте на место забор.

Весельчак и Крыс переглядываются.

— Ладно уж.

Они поднимают забор, заходят за него и исчезают. Забор падает вновь.

— Эй, — говорит Эдуард. — Вы где? Не вздумайте убегать. Мы всё равно догоним. Он заглядывает за забор.

Но по двору идут, удаляясь, лишь мальчик и девочка в пышных дворянских костюмчиках начала века, держась за ручки.

Дворянские дети идут всё быстрее и вдруг пускаются в бег.

В комнате Юльки Алиса подходит к окну, осторожно выглядывает на улицу. Она возбуждена.

— Эх, эти проклятые пираты! Выследили всё–таки!

— Теперь мы же в осаде! Они всю ночь не уйдут, — восклицает Юлька.

— А как же завтра в школу? — спрашивает Алиса.

— Я знаю, как, — говорит Юлька.

— Завтра — решающий день, — задумчиво добавляет Алиса. — Я это чувствую.

Утром мы видим Алису и Юлю открывающими тяжёлую дверь на чердак. Они медленно идут по чердаку, пока не попадают к следующей двери. Она закрыта.

— Не расстраивайся, — шепчет Юлька. — Там ещё один подъезд будет.

— Обидно, если они нас не стерегут, а мы тут чердаками путешествуем, — говорит Алиса.

— Неважно, — говорит Юлька. — Зато до школы мы доберёмся. А там мы в безопасности.

Следующая дверь тоже закрыта.

— Ну вот, поворачивать обратно? — говорит Юлька.

— Постой, — Алиса показывает на слуховое окно под потолком чердака.

В следующий момент мы видим двух девочек, которые выбрались на крышу и по ней доходят до следующего дома, который на этаж ниже Юлькиного.

Алиса спрыгивает первой, протягивает Юльке руки…

Тем временем в школу идёт Коля Садовский. Настроение у него хорошее, он что–то напевает.

И вдруг как из–под земли перед ним возникает Весельчак У, в своём естественном облике.

— Постой–ка, мальчик, — сказал Весельчак. — Ты из шестого «Б»?

— Неужели? — Садовский, склонный к причудам и чудачествам, оглядывает себя. — На мне нигде не написано.

— Молчать! — говорит Весельчак с доброй улыбкой. — Отвечай на вопросы старших!

— Слова жёсткие, а тон и улыбка прежние.

Садовскому это не нравится.

— Вы не будете любезны снять маску? — спрашивает он.

— Чего?

— Снять маску. У вас под ней клыки.

Рука толстяка непроизвольно дёргается, прикрывая рот.

— Вот именно, — говорит Садовский и идёт дальше.

— Ах, мой мальчик, — толстяк уже догнал его снова. — Ты не скажешь, у вас в классе учится мальчик Коля?

— Честно ответить или нечестно?

— Честно! — радуется толстяк. — Честность украшает человека. Дети должны говорить взрослым правду.

— Тогда, — Коля понизил голос, — это я и есть Коля.

Толстяк даже замахнулся на Колю от злости. Но рука его замирает в воздухе.

— Нет, — произносит он. — Ты не Коля. Коля — другой.

— Как вы точно заметили, — говорит Садовский, — мне и мать в последнее время говорит: «Ты совершенно изменился, ты грубишь старшим, у тебя трудный возраст». А может быть, это не возраст, может, просто я не тот Коля?

— Не тот, — соглашается толстяк. — А девочка Алиса тоже у вас учится? У них с Колей дружба?

— Алиса… Алиса. Она улетела к себе на Марс. И просила вас писать ей до востребования. Ещё есть вопросы?

— Какой невоспитанный мальчик, — говорит толстяк. — У нас таких нет.

— Ага, понял, уже истребили, — говорит Коля. — А вы тоже с Марса?

— Ох, доберусь я до тебя, — говорит Весельчак. — Я твою морду хорошо запомнил.

— Ну, мне просто повезло, — говорит Садовский. — Значит, когда будете у меня, не забудьте напомнить, что мы с вами где–то уже встречались. — Садовский резко останавливается и оборачивается к Весельчаку.

— Я? У тебя? — Весельчак чуть не налетает на Колю.

— Ну, когда вы во всём сознаетесь и вас приведут ко мне. — Коля отворачивается от него и продолжает свой путь.

— Куда? — догоняет его Весельчак.

— В кабинет. Разве вы не узнали? Конечно же, я не Коля. Я главный инспектор милиции по распутыванию особо опасных преступлений против шестиклассников. Моя фамилия Шерлок Холмс. Разве не слыхали? А вас как зовут? — Коля разворачивается и идёт к школе.

— Щенок! — говорит в сердцах Весельчак.

Коля спокойно идёт дальше, рассуждая вслух.

— Алисой интересуется иностранная разведка. Этого и следовало ожидать. Придётся взять под защиту.

Он не оборачивается и не видит, как из–за угла показывается идущая в школу Мила Руткевич.

Весельчак уже у неё на пути.

— Девочка, девочка! — окликает он её. — Ты из шестого «Б»?

— Да.

— Девочка, мне нужна твоя товарищеская помощь.

— Я всегда рада оказать помощь, — говорит серьёзно Мила. — Вчера я поднесла сумку одной бабушке и ещё накормила голодного котёнка.

— Какое счастье, что я встретил именно тебя, девочка! Ты мне тоже поможешь, как тому котёнку, хорошо?

— Но я очень спешу, — говорит Мила. — У нас первый урок — английский, и я хотела бы повторить перевод.

— Разумеется, ты отличница! — радуется Весельчак. — Лучшая ученица в классе. Я тебя не задержу. Моя тревога — Алиса.

— Селезнёва? — останавливается Мила.

— Беленькая. Только Селезнёва не её настоящая фамилия, — шёпотом говорит толстяк. — Она скрывается.

— Ой!

— Ты так и думала?

— Я подозревала.

— Не бойся. Пока ничего страшного не случилось.

— Но что может случиться? — Мила Руткевич [удивлена].

— Вот подумай, — говорит Весельчак У. — Как и когда Алиса появилась в твоём классе?

— Сегодня третий день, — говорит Руткевич. — Она вместе с Грибковой в больнице лежала.

— Вот именно. В больнице.

Они проходят мимо скверика.

— Присядем на минутку, — говорит Весельчак. — Лучше, чтобы нас с вами не видели.

— Но я спешу… — Мила садится.

— Подумай, девочка, ты не замечала в её поведении странного? По–до–зрительного.

Мила пожимает плечами:

— Как сказать…

— Ах, благородный ребёнок. Она защищает свою соученицу! Но у нас очень серьёзный разговор. Ты должна говорить только правду. Она тебе нравится?

— Нет! — вырывается у Милы. — То есть, не то чтобы не нравилась.

— Ага! Почему?

— Она выскочка!

— Правильно. Она пытается изобразить всякие там знания, умения, фигли–мигли… вообще ей больше всех нужно!

— Да, да!

— А способностей у неё особых нет…

— Не замечала!

— А ещё в классе есть Коля, правильно?

— У нас их три.

— Ну, тот самый, с которым Алиса дружит.

— Не замечала… Пожалуй, она ни с кем, кроме Грибковой, не дружит. Конечно, Альбина пытается изобразить дружбу, но вы ведь понимаете, кто будет дружить с Альбиной?

— Никогда не стал бы дружить, — соглашается Весельчак.

— Ой, мне в школу пора! — спохватывается Мила.

— Сейчас, сейчас. — Весельчак твёрдо удерживает Милу. — Только поможете нам.

— Кому?

— Я, понимаете, работаю главным врачом в больнице для особо опасных детей. К нам поступила безнадёжно испорченная девочка Алиса… как её?

— Селезнёва.

— Селезнёва. Жестокая хулиганка, но страшно хитрая. Она кусалась, била детей и взрослых, а потом украла в школьном больничном музее шкуру тигра, оделась в неё и по ночам грабила одиноких прохожих.

— Не может быть!

— Даю слово! Когда её ловили, она искусала трёх милиционеров, и им пришлось делать прививки от бешенства.

— Не может быть!

— Алису не надо осуждать, — раздаётся нежный женский голос. — Её надо пожалеть. Она безнадёжно больна.

Оказывается, на скамейке сидит миловидная девушка в белом халате. В ней мы узнаём медсестру Шурочку.

— Ах, я забыл вас познакомить, — говорит Весельчак. — Это доктор Иванова. Она провела много бессонных ночей, успокаивая эту ужасную Алису, давая ей лекарства… — он подталкивает Милу к Шурочке.

— И делая уколы, — добавляет Шурочка. — Но всё пошло прахом. Эта девочка снова убежала из больницы, выломав плечом дверь и прыгнув с пятого этажа.

— И ей ничего?

— В таком состоянии больные особо устойчивы. Асфальт, понимаете, проломился. А она хоть бы что. В ней под влиянием болезни проявляется прыгучесть. — Шурочка говорит, будто читает лекцию.

— Да, конечно, правильно! — говорит Мила. — Вы бы видели, как она играла в волейбол. Над сеткой прыгала!

— Это ненормальность, — говорит Шурочка.

— Теперь я всё поняла. — Мила рада, что нашлось объяснение.

Весельчак усаживает Милу между собой и Шурочкой.

— Мы обыскали все больницы и пустыри, — говорит Весельчак. — И вдруг нам сообщают, что эта больная учится в вашем классе.

— А она английский знает… — говорит Мила.

— Тоже ненормальность, — говорит Весельчак. — Весь её ум направлен на обман и хитрость. Ну скажите, может ли нормальная девочка знать столько, сколько ваша Алиса?

— Конечно, нет. Вот я, например, всегда была отличницей и первой в классе…

— Но нормальной, хорошей девочкой. Так?

— Так. — Миле чуть неловко, получается, что она себя выдала. — А что с ней будет, когда её поймают?

— Придётся её изолировать.

— Но может, ей лучше в коллективе, — Мила уже раскаивается. — Всё–таки люди вокруг.

— А мы с вами знаем, когда она начнёт снова буйствовать? Вы забыли о товарищах, которые подвергаются опасности? С её ненормальной силой и ловкостью…

— Вы правы, пойдёмте скорей к директору школы и всё ему расскажем. — Мила поднимается, идёт.

— Нет. — Шурочка останавливает её. — Мы не можем. А вдруг это не та Алиса? Мы не имеем права нанести травму невинному ребёнку.

— Та, та! Она ненормально талантливая и ненормально играет в волейбол. Даже в шахматы!

— И всё же мы сначала должны заглянуть в класс и убедиться. — Весельчак подходит к ним. — А ты нам поможешь.

— Не нам, всему человечеству, — говорит Шурочка.

— Как? — Мила польщена.

— Ты проведёшь нас в школу задним ходом, чтобы никто нас не остановил. Остальное мы берём на себя. Покажешь, где сидит класс. Остальное мы берём на себя.

— А я?

— О себе не беспокойся. Мы никому не скажем, что ты нам помогла.

— Ну если это нужно для человечества… тогда пошли скорей, а то скоро звонок.

— А за Алису не беспокойся, — говорит Шурочка. — Мы будем гуманными и добрыми.

— Мы всегда гуманные и добрые, — говорит Весельчак, улыбаясь.

У самого класса Мила сталкивается с Алисой и Юлькой. По ней видно, что она страшно перепугана.

— Ой! — она смотрит на Алису дикими глазами.

— Что с тобой? — спрашивает Юлька. — Привидение увидела?

— Нет! — Мила спешит на своё место. Борька первым идёт к Алисе.

— Поздравляю! — говорит он. — Вот я на тебя карикатуру написал. Будто ты Гаприндашвили. На слоне.

— Спасибо, — говорит Алиса, рассеянно оглядываясь на Милу, которая бочком идёт к своему месту.

— Где Фима? — спрашивает Юлька у Михайловой.

— Не видала.

— И Герасимова ещё нет, — говорит Юлька Алисе.

В класс входит Садовский.

— Привет, Алиса, — говорит он. — У меня к тебе шпионское сообщение.

— Говори.

Звонит звонок.

— На перемене никуда не уходи. Это очень важно. Но не расстраивайся. Я на твоей стороне.

— Так что случилось?

— У тебя есть один знакомый толстяк? Толще Эдуарда.

Руткевич поднимает голову, глаза округляются.

— Ты где его видел? — Алиса явно испугана, и Мила это понимает.

— Я его отшил. Запутал, как Сусанин в лесу поляков. Не бойся.

Вбегает Коля. Проходит к парте Алисы и Юли.

В коридоре, пустующем после звонка, Алла Сергеевна. Алла Сергеевна несёт в руках журнал класса.

На пути у неё встаёт Весельчак У.

— Одну минутку, уважаемая учительница, — говорит он. — Я должен сказать вам дело исключительной важности.

— У меня урок.

Мимо пробегает Фима Королёв.

— Здрасте!

— Но одну минутку, — настаивает Весельчак.

Шурочка–Крыс оглядывается…

Фима вбегает в класс.

— Смертельный номер, — кричит он. — Впервые на манеже.

— Фима, ты с ума сошёл! — возмущена Катя Михайлова. — Уже урок, сейчас Алла придёт.

— Не придёт, её в коридоре задержали, — говорит Фима.

Он раскрывает портфель и достаёт из него заморённого котёнка.

— Внимание, уважаемая публика! — говорит он. — Кошка по имени Алиса. Знает сто слов, читает и считает. Результат уникальной дрессировки.

И тут открывается дверь и входит Алла Сергеевна с журналом.

— Это класс шестой «Б»? — спрашивает она.

Все удивлены.

— Нет, это второй «А»! — говорит Садовский, умеющий шутить не вовремя.

— Не может быть, — говорит Алла, — ты опять лжёшь, мальчик?

— Опять ли? Извините.

Алла обшаривала класс глазами. Увидела Милу. Спросила:

— Где Алиса?

Алиса переглядывается с Юлькой. Они начинают отступать назад.

Мила растерянно показывает на Алису.

— Ага! — кричит торжествующе Алла Сергеевна. — Значит, и он здесь! — она смотрит на Милу. — А Коля? Где тот самый Коля?

Мила в ужасе зажмурилась.

— Я ничего не понимаю! — кричит она. — Я ничего не говорила.

В этот момент дверь с грохотом растворяется, и в неё вбегает другая Алла Сергеевна, которую не пускает, тянет обратно очень толстый человек.

— Отпустите меня! — кричит Алла Сергеевна от дверей. — Это хулиганство! У меня урок начинается!

Она вырывается, бежит вперёд и тут видит саму себя. От неожиданности она останавливается, замирает.

Замирает и лже–Алла. И настоящая Алла медленно падает в обморок.

Толстяк подхватывает её на руки и остаётся в нелепом положении. Девать её некуда.

— Да бросай её! — кричит лже–Алла. — Алису хватай. Колю!

— Куда бросать?

Тут в дверь врывается Эдуард Петрович.

— Опять ты здесь! — рычит он. — Мало тебе забора!

— Нате, — говорит Весельчак У, передавая физкультурнику бесчувственную Аллу Сергеевну.

И тут ребята поднимают страшный шум. Они стучат по партам и скандируют:

— Долой! Долой!

— Сейчас! — говорит, зажимая уши, Весельчак. Он увидел что–то за окном.

Он шагает в открытое окно.

В лже–Аллу летят книжки, портфели, завтраки.

Растерянный пират тоже прыгает в окно.

Алиса быстро оглядывается. В классе ещё суматоха.

Её взгляд выхватывает Колю.

Коля Сулима здесь. Помогает привести в чувство Аллу.

Коля Садовский здесь. Отплясывает победный танец.

Коли Герасимова нет.

— Где Герасимов? — спрашивает Алиса у Юльки.

И сама уже бежит к окну.

И вовремя.

Она видит, как по школьному двору зайцем бежит Коля. За ним несётся Весельчак У.

Крыс тоже вдогонку за Колей.

— Юлька! Они гонятся за ним! Значит, они знают!

Алиса вскакивает на подоконник.

— Селезнёва! — ахает только что пришедшая в чувство Алла и тут же снова хлопается в обморок.

За окном растёт большой дуб. Ветви не достают двух метров до окна. Вдруг Алиса прыгает вперёд, на лету хватается за толстый сук, качается на нём, перелетает на следующий и оттуда, как кошка, — на землю.

В классе крики, аплодисменты. Но Мила Руткевич спокойным голосом перекрывает шум, заставляет всех замолчать.

— Ничего удивительного. Это от ненормальности. Меня её лечащий врач предупреждал. Её ищут, чтобы вернуть в больницу для особо опасных детей.

— Как тебе не стыдно! — отвечает Юлька. — Она нормальнее нас с тобой. Ты просто ей завидуешь.

— Простите, Эдик, — говорит Алла Сергеевна, — вы не проводите меня в медпункт? У меня нервы.

Мила Руткевич бежит к ней и помогает Эдуарду вывести плачущую учительницу.

Остальные окружают Юльку.

— Грибкова, немедленно всё расскажи, — требует Катя Михайлова.

— Я ничего не могу рассказать, — говорит Юлька, собирая свои и Алисины вещи.

— Мне пора домой.

— Никуда мы тебя не пустим! — говорит Альбина.

— Если она не расскажет, я сам всё расскажу, — говорит Фима Королёв.

— Ты тоже знаешь? Почему молчал? — спрашивает Боря.

— Вы всё равно бы не поверили.

— Рассказывай, Юлька, — говорит Садовский. — Я тоже знаю, что ребятам надо помочь. Эти дяди шутить не любят.

— Хорошо, — говорит Юлька. — Алиса — девочка из будущего.

— Из двадцать первого века, — добавляет Фима.

— Молчи, — одёргивает его Альбина.

Алиса бежит по переулку за пиратами.

Пираты — за Колей. Они не видели её.

Весельчак гонит Колю вперёд, а Крыс бежит по другой стороне улицы, обгоняя Колю, чтобы взять его в тиски.

Коля видит подъезд и бежит в него. Хлопает дверь.

Алиса хочет последовать за ними, но видит, что за Колей побежал только Весельчак. А Крыс метнулся к арке, ведущей во двор.

Алиса решает бежать за Крысом, но тут кто–то подхватывает её, и слышен весёлый голосок:

— Вот ты мне где попалась, козочка!

Крепкие руки тренерши Марты держат её.

— Считай, нам повезло. Иду за тобой в школу, а вижу тебя собственной персоной.

— Простите, — Алиса старается вырваться. — Я очень спешу.

— Что значит твоя спешка перед перспективами, которые открываются перед тобой в спорте!

— Не нужны мне перспективы!

— У меня в кармане официальное письмо. Из школы тебя отпускают. Родителей я возьму на себя.

— Отпустите меня.

— Но не вздумай убегать. Ты быстра, а я быстрее, — говорит Марта.

Алиса отступает от Марты.

— Неужели тебя не прельщает слава? Заграничные поездки? Сборы? Рекорды? — Марта движется к ней.

Алиса делает рывок к тому подъезду, в котором скрылся Коля.

— Остановись! — несётся крик ей вслед. — Я тебя всё равно догоню!

Алиса пролетает сквозь подъезд.

— Ты не уйдёшь от своей славы! — кричит вслед тренерша. — Ты услышишь фанфары!

Тихий двор. Тот самый, в котором стоит заколоченный дом. Во двор вбегает Крыс.

Гладкий мужчина в замшевом пиджаке сидит на скамейке и читает книжку.

Он видит, как Крыс спешит к чёрному ходу.

Там он становится наизготовку, и тут же дверь распахивается и из чёрного хода выбегает Коля. Попадает в лапы Крыса. Коля бьётся, кусается, но подоспел Весельчак, подхватывает его.

Человек в замшевом пиджаке по имени Петя Ишутин приподнимается, заложив пальцем книжку.

Крыс оборачивается к нему и говорит тихо:

— Только попробуй рот разинуть! Убью.

— Понял, — говорит Ишутин. — А я, знаете, хотел вам помочь. Может, тяжело?

— Если проговоришься, — говорит Крыс, глядя, как Весельчак У скрывается за домом, волоча оглушённого Колю, — живым не останешься, понял?

— Разумеется, — говорит Ишутин. — Главное не вмешиваться. Я вас правильно понял?

— И не вздумай вызывать милицию.

— Да я же помочь хотел, поднести…

— Не надо.

— Тогда я пошёл.

— И не вздумай, если кто будет пробегать и спрашивать про нас или про мальчика… Что ты им ответишь?

— Никогда не видел! Все люди — братья, все должны помогать друг другу. — Ишутин садится и продолжает читать.

— Молодец. [С]иди, читай, отвечай, что ничего не видел.

И Крыс исчезает.

Ишутин, на глазах у которого это произошло, ещё больше напуган.

Во дворе появляется Алиса. Видит Ищутина, подбегает к нему,

— Простите, — говорит она, — тут никто не пробегал?

— Кто же мог здесь пробегать?

— Мальчик.

— И какого возраста мальчик?

— Моего возраста. И за ним гнались два человека. Один толстый, другой худенький. Ему грозит опасность.

— Ай–ай–ай! И что же мальчик натворил?

— Это не он натворил, а они хотят натворить. Они очень плохие люди. Преступники.

— Преступники? Не приходилось видеть преступников. — И утыкается в книжку.

— Ну как же так! Они должны были пробегать. Минуту назад. — Алиса растерянно оглядывает двор.

— Если бы я увидел нарушение порядка, — говорит человек, — я бы обязательно сигнализировал, куда следует.

— Может, они в тот двор побежали? — неуверенно спрашивает Алиса.

— Может быть, — говорит Ишутин. — Даже возможно. Я, конечно, никого не видел, но какие–то шаги слышал. В том направлении. Погляди в том дворе. — Он даже привстал и подтолкнул Алису.

Алиса идёт в следующий двор.

Глядя ей вслед, Ишутин хватается за сердце, закрывает книжку, трогает свой лоб.

— Температура, — говорит он, — надо баиньки.

И идёт к своему подъезду.

— Вы куда? — удивляется тётя Луша, гардеробщица, видя…

…как в середине урока по широкой лестнице мчится шестой «Б».

Некоторые на ходу забегают на вешалку, хватают свои куртки, другие не одеваясь вылетают на улицу.

На минуту останавливаются у входа в школу.

Куда бежать?

— Давайте так, — говорит Боря, — разделимся на группы поиска. Каждая возьмёт на себя один переулок.

— Глупая мысль, — говорит Катя Михайлова. — Мы же не знаем, куда они побежали. Может, они уже в Марьиной Роще.

— Ну, Коля, — обращается к Сулиме Альбина, — думай скорей. Ты же умный! Им грозит опасность.

— Надо пойти к ним домой. Юлька пойдёт к себе, а Фима — к Коле. Может, они уже успели спрятаться.

— Я не пойду, — говорит Фима. — У меня более реальный план.

Он замолкает. Пауза.

— Ну говори же! — Мы видим, что у Милы Руткевич лицо в слезах. — Не теряй времени.

— Не торопи меня. Сама во всём виновата.

— Фима, — говорит справедливая Катя Михайлова. — Они бы и без Милы добрались до школы.

— Я знаю, что виновата, я знаю! — плачет Мила. — Но зачем меня всё время упрекать!

— Ладно, — говорит Фима. — Забыли. Значит, так, я беру наиболее крепких и иду к тому дому, где была машина времени: они побегут туда, и мы их перехватим.

— Мы все пойдём! — говорит Альбина.

— Ну чего же мы стоим! — говорит Мила. — Где этот дом?

Фима первый бежит вперёд. За ним остальные ребята выбегают на улицу.

Навстречу им идёт тренерша Марта.

— Марта Эрастовна! — бросается к ней Катя Михайлова. — Вы тут не видели одну девочку из нашего класса?

— И Герасимова? — говорит Альбина.

— Разумеется, — говорит Марта. — Ваша Алиса совершенно неуправляема. Я раскрыла ей светлые перспективы большого спорта. И знаете, что она мне ответила?

— Знаем, — хором отвечают шестиклассники.

— И более того! — перекрикивает их тренерша. — После этого она…

— Убежала от вас! — заканчивает Коля Сулима.

— Временно, — говорит Марта.

— Навсегда, — говорит Фима Королёв.

— А куда она, простите, убежала? — спрашивает Катя Михайлова.

— Вон видите тот серый дом. В нём подъезд. Он, очевидно, проходной, потому что она не вернулась и я её не обнаружила, хотя поднялась на лифте на шестой этаж.

Все уже бегут к тому серому дому.

— Когда найдёте, скажите этой девочке, что ей не избежать большой спортивной славы! Грех с такими данными манкировать! Так и скажите!

Алиса проходит в следующий двор. Там вокруг песочницы сидят бабуси с детьми.

— Здравствуйте, — говорит Алиса. Бабуси кивают. — Вы не видели, здесь не пробегал мальчик? А за ним два бандита бежали.

— Что? — бабушка подскочила. — Бандиты?

— Где бандиты? — испугались другие бабушки. И мамы. Стали подзывать детей и подкатывать ближе коляски.

— Какое варварство, — говорит одна из бабушек, — гоняться за ребёнком.

Двор опустел.

Алиса в растерянности. Она идёт через второй двор в арку…

Ребята не успели добежать до того дома, как из соседнего двора вышла Алиса. И все бросились к ней. Окружили её.

— Алиса, ты их догнала? — говорит Юлька.

— Нет, — отвечает Алиса грустно.

— И не знаешь, где Коля? — спрашивает Фима.

Алиса отрицательно качает головой.

— Ничего, — говорит Катя Михайлова. — Теперь мы все вместе.

— А что мы можем сделать?

— Алиса, — говорит Юлька. — Прости, но я обо всём рассказала ребятам. Вкратце. Они всё поняли.

— Что ты рассказала?

— И про миелофон, и про то, что ты — из будущего.

— Не бойся, — говорит за всех Альбина. — Эта тайна умрёт вместе с нами.

Алиса смотрит на шестиклассников.

Они смотрят на неё. Они серьёзны.

— Вместе, — говорит Катя Михайлова, — всегда лучше.

— Спасибо, ребята, — говорит Алиса.

Камера медленно наезжает на Алису. Когда доходит до крупного плана Алисы — изображение замирает стоп–кадром. Так на этом крупном плане Алисы мы и останавливаем своё внимание. Звучит музыкальная фраза — тема Алисы.


V серия «ПРОЩАЙ, АЛИСА»

Стоп–кадр крупного плана Алисы. Алиса оживает.

Камера отъезжает — Алиса по–прежнему в окружении ребят.

— Мы знаем, что ты из будущего, — говорит Катя Михайлова.

— Мы тебе поможем!

— Мы найдём миелофон!

Трудно разобрать шумные слова, редкие прохожие оглядываются.

— Спасибо, ребята, — говорит Алиса. — Только я сама ещё ничего не понимаю.

— Надо думать, — говорит Катя.

— Алиса, — прорывается к ней поближе Мила, — ты пойми меня правильно. Это я их привела в школу. Я думала, что так лучше, что ты просто больная, они сказали, что ты ненормальная…

— Ну что же вы стоите! — говорит Альбина. — Они же, наверное, сейчас пытают Колю.

Окно на втором этаже раскрывается, оттуда высовывается заспанная голова.

— Дети, а ну–ка с военными играми на бульвар! Только соберёшься заснуть, а тебе сразу о пытках и проходных дворах.

— Мы не играем! — пытается возразить Юлька.

— Не спорь, — говорит Михайлова. — Пошли на бульвар.

— Погодите! — говорит Алиса. — Кто–нибудь знает, где Коля?

— А ты знаешь? — спрашивает Юлька.

— Самое ужасное, что не знаю. Я видела, как он забежал вон в тот подъезд. А во двор он не выбегал.

— Откуда ты знаешь, что не выбегал? — говорит Катя.

— Там один мужчина читал книжку. Он мне сказал.

— Может, он зачитался. Ты не заметила, какая книжка?

— О вкусной и здоровой пище.

— Мог и зачитаться, — говорит Садовский. — Если, конечно, ещё не обедал.

— Сколько раз надо повторять! — снова высовывается заспанный. — Улицы не место для игр. Для этого существуют специально отведённые территории.

— Пошли, — говорит Катя.

Бульвар неподалёку, так что оттуда виден переулок и дом.

Они занимают скамейку. Алиса и Юлька садятся, другие стоят вокруг.

— Совещание открывается! — говорит Фима Королёв. — На повестке дня два вопроса.

— Почему два? — спрашивает Альбина.

— Вопрос номер один — как спасти Колю Герасимова. Вопрос номер два — как найти и вернуть миелофон. Кто будет высказываться? Или дадите слово мне?

— Тебя никто не выбирал в председатели, — говорит Мила.

— В решительный момент самый способный берёт руль в свои руки. Иначе корабль утопнет. Начинаем прения по первому вопросу…

— А Колю, наверное, пытают, — говорит Альбина.

— Слово предоставляется Алисе Селезнёвой. Сулима, ты поглядывай на переулок, не зря же тебе доверили, — командует Фима.

— Я уже сказала, что они вбежали в дом и не выходили.

— Значит, ты думаешь, что они в доме?

Все смотрят на серый дом.

А мы можем проникнуть в заколоченный дом посреди двора.

Там в захламлённой комнате на втором этаже к колченогому стулу привязан Коля Герасимов.

Крыс выглядывает в окно между досок и видит, что Ишутин всё ещё сидит с книжкой.

Весельчак жуёт батон и говорит Коле:

— Спешить нам нечего, никто тебя здесь искать не будет. А на всякий случай мы отвели подозрения.

— Мы это умеем, — говорит Крыс.

— А если будешь кричать, — спокойно говорит Весельчак, — то мы тебя ликвидируем.

— Вас всё равно поймают, — говорит Коля.

— Надейся, что ж делать, больше тебе ничего не остаётся, — говорит Весельчак.

— А пока расскажи нам, куда ты положил миелофон?

— Какой миелофон?

— Не надо этих штучек, — говорит Весельчак. — Ты думаешь — вот какие смешные пираты толстяк и Крыс. Бегают по вашему времени, никак не могут найти несчастный миелофон. А вот ошибаешься — не очень мы смешные.

И Весельчак вроде бы лениво подходит к Коле и бьёт его по щеке. Тот падает вместе со стулом. На щеке расплывается кровоподтёк.

— Ну зачем же так сразу, Весельчак, — укоризненно говорит Крыс. — Мальчик сам нам всё расскажет. Мальчик хороший, добрый, воспитанный. Он сам подумает и расскажет.

— Конечно же, мальчик хороший, — соглашается Весельчак. — Романтик.

— Из него неплохой бы вышел пират, — говорит Крыс.

— Ценитель космических трасс, — подтверждает Весельчак.

— А может, возьмём его к себе юнгой? Будет авантюристом без страха и упрёка. И, говоря так, Весельчак постепенно входит в раж…

— Научится сражаться, убивать, настигать добычу…

Даже пританцовывает. И Крыс подключается к нему.

— Ну как? Идёт?

Коля отрицательно качает головой.

— Ну что ж. — Весельчак запыхался от танца. — Я так думаю, что придётся взять его мамашу, привести сюда и немножко помучить. Обычно дети очень страдают, когда мучают их мамаш.

— А может, возьмём Алису?

— Алису всё равно надо брать, — говорит Весельчак. — Ведь не исключено, что он успел передать ей машинку.

— Нет! — говорит Коля. — Только я знаю, где миелофон! Я его спрятал! Ни мать, ни Алиса ничего не знают!

— Ага, смотри–ка, испугался, у него, значит, есть нервишки.

— Ой, у него есть нервишки, — соглашается Крыс. — Так скажешь, где миелофон? Он вытаскивает бластер и приставляет дуло к горлу Коли.

— Значит, мы решили, — говорит Фима. — Обыскиваем тот серый дом.

— В том подъезде по крайней мере двадцать квартир, — говорит Катя.

— Но у меня есть рабочая гипотеза, что пираты скрылись на чердаке.

— Откуда ты так решил?

— Предчувствие.

— Я так переживаю, — говорит Альбина. — Я скоро умру от страха. Лучше бы я ничего об этом не знала.

— Ну и иди домой, — говорит Боря. — Всё равно от тебя никакого толку.

— Боря, помолчи, некогда. И ты, Альбина, — говорит Коля.

— Я только хотела сказать, что у меня от этих переживаний разыгрался жуткий аппетит. Я даже на контрольных голодаю.

— Значит, так, — говорит Юлька, отмахиваясь от Альбины. — Идём по квартирам.

— Стойте, — говорит Фима, видя, что все двинулись было к переулку. — Мы же второй вопрос не обсудили.

— А там, наверное, Колю пытают, — говорит Альбина.

— Две минуты, мы не можем решить одну проблему без другой. В последний раз я видел миелофон под столом у Коли. Есть шансы, что там он и лежит.

— И если они будут его пытать, — говорит Альбина, — он может сознаться. Пираты придут к нему домой — и что будет, что будет!

— Никогда он не сознается, — говорит Фима. — Я его знаю. Наш человек. Но аппарат надо взять. Только я думаю, что надо сначала спасти Колю, а потом уж идти за аппаратом.

Все смотрят на Алису.

— Вы что же думаете, я если из–за миелофона сюда приехала, то побегу сейчас за аппаратом, а Коля пускай отдувается за меня?

— Ты не волнуйся, — говорит Сулима, — мы уж как–нибудь без тебя справимся. Мы же понимаем.

— Я с вами согласна, — говорит Алиса. — Миелофон подождёт. Сначала ищем Колю.

— Правильно, — говорит Катя и пожимает Алисе руку, — тогда пошли.

— А может, не так? — спрашивает Сулима. — Может, одно другому не мешает? Фима, тебе Колина мать доверяет?

— Разумеется, больше, чем Коле. Все мамы и бабушки думают, что я положительный, потому что у меня хороший аппетит.

— Тогда вот что: мы идём в тот дом, нас много. А ты со всех ног рви к Коле Герасимову домой и придумай что–нибудь, чтобы его мать позволила тебе взять миелофон. И сразу к нам.

— Идея, — говорит Фима.

— Тебе охрану дать? — спрашивает Сулима.

— Охрану? Вообще–то я справлюсь… Впрочем, давайте охрану.

— Кто хочет охранять Фиму?

Никто не отзывается.

— Ребята, это серьёзно. Я повторяю: кто хочет охранять миелофон, из–за которого может начаться космическая война?

— Если так, то я пойду, — говорит Садовский. — А то Фимка чего напутает.

— Садовский, — Фима сразу стал важнее. — Попрошу без критики. Учти — ты моя охрана, и не больше.

— Вас понял, — улыбается Садовский, и они с Фимой убегают.

Ребята подходят к дому. На этот раз не все.

Мы видим, что трое остались на бульваре, Альбина куда–то убегает, двое стоят у подъезда, ещё несколько человек входят в подъезд.

— Эх, с оружием у нас плоховато, — говорит Боря.

— Зато нас много, — говорит Катя.

Она с Алисой входят в лифт, который ползёт наверх. С ними девочки.

Мальчишки бегут по лестнице наверх.

Фима и Садовский подбегают к дому Коли.

Они запыхались.

— Только учти, — говорит Фима, — что аппаратом пользоваться умею только я.

— А дашь послушать?

— Я ещё не решил, — говорит Фима.

Они исчезают в подъезде.

В пустом доме Весельчак У сидит на корточках перед стулом, к которому привязан Коля.

— Послушай, тебе не нужен велосипед?

Он вынимает из кармана пачку красных десятирублёвок и кладёт перед Колей. Тот отрицательно качает головой.

— Ясно, — говорит Весельчак. — Тебе нужен мотороллер.

Он вынимает ещё пачку денег.

Коля отказывается.

— А если — «Жигули»? Представляешь, такой молодой, а уже «Жигули»?

Пачка денег вырастает до колен Коли.

— Не нужны мне ваши деньги, — говорит Коля устало.

— Не нужны? — Крыс разозлён. Он проводит рукой над деньгами, и они тут же исчезают — они были фантомом. — Не будет тебе мотороллера. А помнишь, Весельчак, как мы сломили с тобой казначея славного города Векли?

— Это на Блуме?

— Точно. Мы его повесили за ноги к потолку. Сколько он продержался?

— Открыл тайну сейфа через полчаса.

— Полчаса у нас есть.

На дверях чердака в сером доме висит ржавый замок.

Алиса проводит по нему пальцем. Палец в пыли.

— Нет, — говорит она. — Его не открывали с зимы.

— Ах, у Фимы предчувствие! — говорит Боря. — Побольше бы ему верить.

— Разделимся, — говорит Катя и идёт к двери верхнего этажа, направо. К левой двери идут Алиса и Юлька.

Катя звонит в дверь.

Пауза. Слышно, как Алиса звонит в дверь напротив.

— Кто там? — слышен старческий голос.

— Мы из школы, — говорит Катя. — Мы собираем макулатуру. У вас есть макулатура?

Пожилая женщина открывает дверь.

— Я бы дала, — говорит она, — но мой старик на Дюма собирает. «Двадцать лет спустя» уже купил. Теперь хочет это… «Виконт де Бержелон».

— А мальчик не забегал к вам? — спрашивает Катя. — Из нашего класса?

— Зачем ему забегать?

— Ну, извините.

Дверь закрывается. Катя оборачивается. Алиса разводит руками.

— Наверное, никого нет дома.

Они сходятся в центре лестничной площадки.

— Мёртвый номер, — говорит Сулима.

— Почему? — удивлена Катя. — Мы уже две квартиры проверили.

— А что мы проверили? — говорит Сулима. — В одной нам открыл дверь переодетый пират под видом женщины. Во второй они затаились и заткнули Коле рот, чтобы молчал.

— Ты хочешь сказать, что и там, и там пираты? — Боря испуган.

— Ничего я не хочу сказать. Только так мы ничего не узнаем.

— Делать нечего, — говорит Алиса. — Всё равно надо искать. Не отказываться же.

— Мы будем внимательно следить, — говорит Юлька. — Например, та женщина мне показалась обыкновенной. И голос у неё был непохож на пиратский. К тому же откуда пиратам знать, что у нас «Виконт де Бражелон» за макулатуру продаётся?

— А что такое макулатура? — спрашивает Алиса.

— Вот видишь!

В квартире Герасимовых Фима в коридоре уговаривает Колину мать:

— Инна Кирилловна, — говорит он, — не бойтесь, ничего не случилось.

— Так где же Коля? Опять пропал? Обед остывает.

— Мы с ним чиним мотоцикл, — говорит Фима.

— Какой ещё мотоцикл! Коля никогда не чинил мотоциклов.

— У нас такое задание, — говорит Фима убеждённо. — Нас специально оставили после уроков. Надо осваивать технику. Поймите, Инна Кирилловна, в наш век НТР и технического прогресса каждый должен уметь починить мотоцикл.

— Бред какой–то, — говорит мать Коли. — Так что тебе нужно?

— У Коли под столом ящик, знаете?

— Где барахло лежит, которое я всё собираюсь выбросить?

— Именно там. Там лежит тестер для электросети. Коля просил меня сбегать и взять. Можно?

— А почему сам не пришёл?

— Да вы бы его обратно не выпустили!

— Иди, — улыбается мать, — смотри.

Фима проходит в комнату, быстро вытаскивает из–под стола ящик, зарывается в него — в разные стороны летят детали.

Миелофона в ящике нет.

Фима растерянно смотрит вокруг, потом лезет в ящик стола, заглядывает под шкаф, под диван. В этой позе его и застаёт Инна Кирилловна.

— Ой, — говорит она. — Ты же собирался тестер взять, а не вытирать животом пол. Кто будет убирать?

Фима вылезает задом из–под дивана.

— Я уберу, — говорит он.

— Сомневаюсь. Тут я котлеты вам завернула и хлеб с маслом. Отнесёшь Коле, съешьте, и передай ему, что я терплю подобное исчезновение в последний раз. Иначе приму меры.

— Понял, — убитым голосом говорит Фима, поднимается, кидает обратно в ящик детали, берёт свёрток с едой и плетётся к двери.

Вот он показался из двери, на лестнице его поджидает Садовский с ручкой от лопаты.

— Всё в порядке? — спрашивает он. — Видишь, как я вооружился? Миелофон здесь? — он показывает на свёрток с едой.

Фима молча разворачивает свёрток.

Там бутерброды с котлетами.

— Ты что?

— Миелофон исчез, — говорит Фима.

— Он его перепрятал?

— Боюсь, что случилось самое страшное, — говорит Фима. — Коля взял его с собой, чтобы отдать Алисе, но не успел. Так что миелофон уже у пиратов, а Колин бездыханный труп валяется где–то в две тысячи сотом году.

— Ладно уж… — но Садовский напуган.

Фима начинает жевать бутерброд.

— На, — протягивает он свёрток Коле. — Герасимову это уже не понадобится.

— Не хочется, — говорит Садовский. — Кончай эти шутки, мы всё равно его найдём.

— Я везде смотрел, — говорит Фима, беря второй бутерброд.

А в доме сыщики спустились на следующий этаж.

— Ничего, — говорит Алиса, отходя от чердачной двери.

— И у нас ничего, — говорит Катя.

— И у нас, — отходит от третьей двери Юлька.

— И жрать хочется, — говорит Сулима.

— Вот сейчас бы нам миелофон, — говорит Алиса. — Мы бы приставили к двери и послушали.

— Это идея! — говорит Катя. — Сейчас Фима его принесёт!

— Ох, не надеюсь я на Фиму.

— Я тоже, — говорит Катя. — Но Колькина мать никого другого к нему в комнату не пустит.

— Надо надеяться, — говорит Алиса.

— И есть хочется, — говорит Боря.

— Ой, погодите, — говорит Юлька. — У меня где–то шоколадка была!

Она открывает свою сумку, роется в ней и вдруг вынимает чёрную коробку миелофона.

— Это ещё что такое? — спрашивает она вслух. — Это, наверное, Садовского штучки. Всегда что–нибудь подсунет или подложит.

Юлька делает шаг к мусоропроводу, открывает его и хочет бросить миелофон туда.

В этот момент Алиса оборачивается и совершает молниеносный прыжок. Она подхватывает миелофон над самой трубой.

— Ты что? — обалдела Юлька.

— Это же он! — говорит Алиса.

— Кто?

— Миелофон.

— Ой, девочки, — говорит Мила Руткевич, — я этого не переживу.

— Такой? — спрашивает разочарованно Катя Михайлова.

— А ты какой хотела? — говорит Юлька.

— Ну, понимаешь, ведь из–за него столько всего случилось…

— Значит, он должен быть как космический корабль! — говорит Борис.

— Откуда же он в сумку попал? — спрашивает Мила Руткевич. — Кто–то должен был его туда положить.

— Я помню, — говорит Борис. — Ещё перед уроком Герасимов к Юлькиной сумке подошёл. А Альбина смотрела и, видно, решила, что он записку положил. Потому что говорит: «Ты что, влюбился?»

— Записку? — Юлька заглядывает снова в свою сумку. Роется в ней, выгребает всё наружу. — Вот!

Она передаёт её Алисе. Алиса смотрит на остальных, читает вслух:

— «Алиса, ты всё равно уже догадываешься. Или скоро догадаешься. Если считаешь, что виноват я и заслуживаю с вашей точки зрения наказания, я не буду спорить. Но даю честное слово, что я не хотел брать миелофон, а хотел спасти его от бандитов. Извини за задержку».

И всё.

— А кто подписался? — спрашивает Руткевич.

— Без подписи.

— Это Герасимова почерк, — говорит Михайлова, заглянув Алисе через плечо.

— Чей же ещё, — говорит Юлька. — И чего он боялся?

— Он нам сам расскажет, — говорит Алиса.

— Сознаться испугался, — говорит Мила, — но и оставлять себе не хотел. Тройка ему за моральный уровень.

Алиса между тем вставляет в ухо проводок микрофона. И подносит аппарат к двери. Все замолкают.

— Всё правильно, — говорит Алиса. — Никого нет дома.

— А может, они просто не думают? — спрашивает Боря.

— Это надо уметь — не думать, — говорит Юлька. — Только такие гении, как ты, это умеют делать.

Алиса идёт к другой двери. Она слушает, остальные молчат, тесно столпившись вокруг.

— Там муж и жена, — говорит Алиса. — Они старые. Они ссорятся. С утра ссорятся, кому идти за молоком. Вот и сидят без молока. И даже кошка без молока.

— Бедная кошка, — говорит Мила. — А я вчера бездомного котёнка накормила.

— Дай послушать, — говорит Сулима.

— Слушай, — говорит Алиса. Она протягивает миелофон Сулиме, помогает ему вставить в ухо наушник, и тот идёт к третьей двери.

— Крути здесь, — говорит Алиса.

Коля настраивается. Он повторяет мысли, доносящиеся из–за двери:

— Ну почему он не звонит… Пускай он позвонит… Может, он телефон неправильно записал? Нет, я сама ему телефон записала. Сразу как кончился танец, я ему телефон записала. А он обещал с утра позвонить…

— По–моему, какая–то дура влюблённая, — говорит Сулима. — Даже неудобно подслушивать.

— Мы не для развлечения, мы по делу, — говорит Катя.

— И не получаем от этого никакого удовольствия, — говорит Мила Руткевич.

Они опускаются на этаж ниже. Теперь с миелофоном Алиса.

— Котёнок, — говорит она. — Думает о беготне. Если это можно назвать мыслями…

Вот они все стоят на первом этаже.

Алиса укладывает миелофон в свою сумку.

— Потеряли полчаса и ничего не узнали, — говорит она.

— Отрицательный результат — тоже результат, — говорит Мила.

— Зато мы знаем, что Коли здесь нет, — говорит Юлька.

В подъезд входит Фима с Садовским.

— Всё погибло, — говорит Фима.

— Ты о чём? — спрашивает Мила Руткевич.

— Миелофон пропал! — говорит Фима.

— Не может быть! — говорит Сулима.

— Ты ничего не понимаешь, — говорит Фима. — Ты понимаешь, что это значит?

— Что?

— Значит, Коля взял миелофон с собой, чтобы отдать Алисе, как я ему советовал. Но не успел отдать. И теперь миелофон в руках у пиратов. А Коля погиб.

— Нет, — говорит Алиса. — Миелофон мы нашли.

— Не может быть!

— Вопросы потом, — говорит Юлька.

— Так зачем же нас гоняли! — Фима доедает последний бутерброд, мнёт просаленную бумагу.

— Слушай, неужели ты всё сожрал? — удивлён Садовский. — Ты же нёс для всех.

— Я задумался, — говорит Фима. — Еда помогает мыслить.

— Значит, так, — говорит Катя. — Алиса видела, что Коля вошёл в этот подъезд. Но никто не видел, что он вышел.

— К тому же в этот подъезд вошёл по крайней мере один из пиратов.

— И тоже не вышел.

— И мы осмотрели все квартиры. С миелофоном, — говорит Боря. — И ни в одной квартире Коли нет.

Они уже вышли на улицу перед подъездом.

— Гляди, там Альбина вернулась, что–то зовёт, — говорит Мила.

Они видят, что на бульваре у скамейки стоит Альбина и машет руками.

— Она что–то узнала!

Все бегут к Альбине.

Но тревога оказалась ложной. Просто Альбина притащила из дома большую корзинку с припасами, постелила на скамейку газеты и зовёт перекусить.

— И из–за этого ты нас звала? — Фима говорит возмущённо, но в то же время уже тянет руку к пирожку.

— Теперь ты подождёшь, — говорит Катя.

Она начинает раздавать пирожки. Груда пирожков тает, и Фима с тоской глядит на них.

Они стоят вокруг скамейки, жуют пирожки, передают друг другу термос с чаем.

— Алиса, ты чего не ешь? — спрашивает Альбина. — Моя бабушка готовила. Она говорит, что умрёт, и рецепт её забудут. Но я её сегодня успокоила. Я рецепт переписала и дарю тебе, Алиса. Пожалуйста, отвези в будущее, отдай там своей маме, пускай мою бабушку будут в будущем хвалить.

— Хорошо, — говорит Алиса и прячет бумажку в карман.

— Но ты же не попробовала!

— Сейчас, — Алиса берёт пирожок.

— Бабушка очень надеется, — говорит Альбина.

— На что?

— Ну я же ей объяснила, что у нас заблудилась одна девочка из отдалённого будущего. Что она проголодалась.

— Вот это зря, — говорит Мила Руткевич, — Неужели ты не понимаешь, что это тайна?

— Бабушка тоже понимает, она сказала…

— А что она сказала? — спрашивает Садовский. — Мне всегда интересно, что говорят бабушки в таких случаях.

— Она сказала — конечно, всё бери, ведь так далеко ехала, а совсем ещё маленькая.

— Алиса, а что если он соврал? — спрашивает Сулима.

— Кто?

— Тот мужчина, во дворе, который сказал, что ничего не видел.

— А зачем ему врать?

— Мало ли какие бывают ситуации? А вдруг его запугали? Или зачитался? Или не заметил?

— Давай я погляжу ему в глаза, — говорит Альбина. — Меня даже хулиганы боятся. Я погляжу в глаза и сразу всё пойму.

— С миелофоном лучше, — говорит Алиса и идёт к дому.

Но идти далеко не пришлось. Именно в этот момент из арки выходит Ишутин в замшевом пиджаке.

— Это он, — говорит Алиса идущей рядом Юльке.

И мужчина тоже замечает Алису. Он явно растерян.

Алиса суёт в ухо наушник, и мы слышим мысль Ишутина:

— «Ещё её здесь не хватало! И других привела. Неужели подозревают? Зачем они на меня смотрят? Ну что я могу поделать…»

Ишутин поворачивает прочь от школьников и спешит по улице. Алиса за ним.

Мысли Ишутина продолжают звучать в миелофоне.

— «Но я же не хочу ни во что вмешиваться! Это их дела. Все они преступники. Да, все… даже если изображают детишек. Главное, чтобы никто не подумал, что я боюсь…»

— Всё правильно, — говорит Алиса. — Он наврал.

— Ну вот теперь я с ним поговорю, — говорит Садовский.

— Погоди, я с тобой, — говорит Фима.

— Всем остаться на местах, — говорит Садовский. — И смотрите смертельный номер.

Садовский припускает за Ишутиным, обгоняет его и спрашивает:

— Простите, вы будете Наполеон Бонапарт?

— Что? Что такое? Какой Наполеон?

И в то же время Алиса в миелофоне слышит мысли Ишутина: «Наверное, намекает, конечно же, намекает… Вот попал! Это точно две банды. И пощады не жди. В милицию бежать? А что я скажу в милиции?»

— Если вы Наполеон, — говорит Садовский, — то должен вас предупредить, что сезон охоты на Наполеонов уже открыт. Со вчерашнего дня. Причём будут снимать шкуру! У вас натуральная замша?

— Хулиган! Типичный хулиган.

Ишутин отбивает руку Садовского и отпрыгивает в сторону. Он вдвое больше Садовского, но его обуял страх.

Мысли Ишутина несутся наперегонки.

— «Живым не уйти! Закричать? Нет, ничего страшного, сейчас же день. Кто–нибудь увидит, меня обязательно спасут. А вдруг, если я буду кричать, они меня… а потом мне уже будет всё равно…»

— Скрытность ещё никого не доводила до добра, — бубнит Садовский, быстро шагая за Ишутиным. — Когда мой дедушка шёл охотиться на Наполеонов, он брал с собой ведро с керосином. Достаточно побрызгать керосином на хвост Наполеону, как тот сдаётся в плен. Но как–то дедушка решил таким образом побрызгать тигра и никому об этом не сказал…

Ишутин совершает круговое движение по улице и влетает во двор через соседнюю арку.

Но на пути его возникает Алиса.

— Тихо! — говорит она. — Кричать не надо. Каждая ваша мысль нам известна.

— Какие мысли! — в сердцах отвечает Ишутин. — Честное слово, у меня нет ни одной мысли.

— Они поймали мальчика? — спрашивает Алиса, показывая знаком Садовскому, чтобы не приближался. Остальные столпились у арки.

— Я не видел… мне угрожали.

Но его настоящие мысли продолжают звучать в миелофоне: «Поймали — не поймали — откуда я знаю? Тащили бесчувственного, это я знаю».

Ишутин бросается обратно. Навстречу Садовский.

— Мы не договорили.

А мысли Ишутина: «Сегодня же в поезд, в самолёт, в Магадан, на Камчатку!»

Но он оборачивается — и тут снова Алиса.

— Куда они понесли бесчувственного мальчика? — спрашивает она.

— Не знаю!

И мысли: «Если я скажу про заколоченный дом, они до меня доберутся, если не скажу… Ну что сказать?»

Вслух его губы произносят:

— Они его потащили на чердак этого дома, клянусь здоровьем мамы.

Мысли: «Только бы пропустили. Только бы убежать».

— Пропускайте его, ребята, — говорит Алиса, — он признался, что пираты понесли Колю в заколоченный дом.

— Я не признавался, — кричит Ишутин. — Я буду жаловаться! Я не знаю никакого заколоченного дома.

Алиса вынимает из уха наушник и идёт во двор.

— В вашем возрасте, — говорит Фима нравоучительно, когда Ишутин пробегает мимо, — пора научиться врать как следует, что это за любительство — «я не говорил, я не знаю!»

— Я не врал!

— А меня возмущает, — говорит Мила Руткевич, — как могут ещё сохраняться люди, на глазах которых двое здоровых мужчин тащат беззащитного мальчика, и он не только не вмешивается, но и скрывает это.

— А может, у них есть право мальчиков носить? — огрызается Ишутин.

— Вы подлец, — говорит Садовский. — Я вас вызываю на дуэль любым удобным оружием, в любое время и место, ну?

Ишутин не отвечает — он бежит по улице.

— Его уже не перевоспитать, — говорит Алиса.

— Вот это мне не нравится, — говорит Крыс, стоя у окна.

Коля лежит на полу, глаза закрыты.

— Чего там? — говорит Весельчак, отодвигая Колю ногой. — Придётся подождать. Отключился. Слабенький попался.

— А то, что тот трус, который книжку читал, попался им в лапы.

— Кому им? Кто читал? Ты не путай, ты говори.

— Ага, — говорит Крыс. — Они совещаются. Скоро сюда побегут. Наверное, выпытали.

— Кто побежит?

— Ихние дети. И среди них… Погоди–ка, что она делает?

Весельчак подходит ближе, тоже глядит в щель между досками.

— Клянусь чернотой Галактики, миелофон уже у девчонки. Мы опоздали, Весельчак!

— Как?

— Она наушник из уха вынула… Видишь?

Весельчак неожиданно достаёт старомодные очки и напяливает на нос.

— Если у неё, давай схватим!

— Она не одна. Очень даже не одна.

— Что мы их, не раскидаем?

— Их–то раскидаем. А потом что? Всё равно мы должны здесь дежурить, пока временная дверь откроется.

— И подождём.

— А они на нас милицию напустят.

— Но ведь этой Алисе тоже надо обратно.

— Слушай, Весельчак, давай сделаем, как я предлагал.

— Остаться здесь?

— Конечно, здесь куда больше возможностей. С миелофоном и нашими талантами. Рванём куда–нибудь в эту… Латинскую Америку. Государство себе оторвём. Диктаторами станем, хунтой, а?

— Нет, ты не поймёшь, я по космосу тоскую. По настоящим делам. Что мне Гондурас? Мне планеты подавай, звёздные системы… — говорит Весельчак.

— У нас меньше минуты. Они кончили совещаться. Пошли к дому.

— А что с этим делать?

— Ничего не делать. Он нам больше не нужен.

Ребята наблюдали за домом из кустов.

— Значит, так, — говорит Сулима. — В дом идут только ребята. Я, Садовский…

— Кому–то надо охранять женщин, — говорит Фима. — Я беру это на себя.

— Вас понял, — говорит снисходительно Сулима. — Тебе самая трудная задача.

— Трудностей не боюсь, — не понял насмешки Фима.

— Ещё неизвестно, кого кому придётся охранять, — говорит Альбина.

— Борис, Гена, пойдёмте?

— Что за вопрос? — говорит Борис.

— Я тоже пойду, — говорит Алиса. — Не спорьте… Я умею и прыгать, и бегать, и драться. И знаю о них больше.

— А мы что? — спрашивает Катя.

— Вы следите за всеми окнами. Они могут попытаться уйти. Если видите что–нибудь подозрительное — сразу поднимайте шум. И не выпускайте их из виду.

— Не беспокойся, — говорит Мила.

— Только не подходите близко, — говорит Алиса. — Это, честное слово, не шутки. У них же оружие. И они трусы. А трусы всегда опасны. Я бы и ребят не пускала.

— Ну ладно, чего разговаривать, — говорит Борис. — Пошли.

Они идут к дому. Девочки по указанию Кати расходятся так, чтобы видеть окна дома.

В доме Крыс стоит у окна. На первом этаже.

Он оборачивается к Весельчаку.

— Я пошёл, — говорит он. — Они уже близко. Ты всё запомнил?

— Не дурак, — говорит Весельчак.

Крыс идёт к окну, раздвигает доски…

Мы видим, как раздвигаются доски со стороны двора. Из дома выскакивает Коля Герасимов.

Он бросается бежать от дома.

— Коля! Герасимов! — кричит Альбина. — Ты куда бежишь! Не бойся, мы тебя спасём.

Но Коля бежит от дома.

На крик оборачиваются те, кто собирался войти в дом.

— Он от них убежал! — говорит Сулима.

— Он не откликается. Он в шоке! — говорит Юлька и бросается за Герасимовым.

Все бегут за Герасимовым.

Алиса смотрит им вслед. Потом осторожно достаёт из кармана шнурок миелофона. Только она хочет вставить микрофон в ухо, как слышит сверху слабый голос:

— Алиса, на помощь…

Там, между досок, видно лицо Коли Герасимова.

— Они меня заперли! — плачет Коля. — Скорее. Я не выдержу! Там Крыс вместо меня побежал… Это не настоящий. Это не я! Скорей… Ой!

Кто–то оттягивает Колю от окна — его лицо пропадает.

Алиса кидается к двери в дом. Открывает её.

В тот момент, когда она скрывается в доме, её видит вышедшая из арки тренерша Марта Скрыль.

— Девочка моя! — кричит Марта. — Ты не понимаешь, от чего ты отказываешься.

Алиса бежит вверх по лестнице. Открывает дверь. Коля лежит связанный посреди комнаты.

— Нет, — шепчет Коля, — не найти… Вам его не найти…

Алиса бросается к нему. Начинает распутывать верёвки.

— Коля! Сейчас… Как же ты… — Она останавливается. — Как же ты подходил к окну?

Она насторожённо оглядывается.

— Простите, — Весельчак У играет бластером, — к окну подошёл я. Ты, моя крошка, не сообразила, что Коль может быть не два, а три! Мы неплохо провели операцию. Ты куда? Ни с места!

Ребята выбегают на улицу. Одинокая старушка бредёт, опираясь на палку. Коли не видно.

— Где же он? Он только что здесь бежал! — говорит Альбина.

— Бабушка, здесь мальчик не пробегал? — спрашивает Фима.

— За молоком ходила, милый, за молоком, — говорит бабушка.

— Там Алиса! — сообразила Юлька.

Она первой бросается обратно. Ребята стоят в растерянности. Мила Руткевич говорит:

— А может, это всё же был Коля? Ну он же совсем как настоящий.

— И в шоке, — говорит Альбина. — Его надо ещё поискать. Он наверняка спрятался.

— Ищите, — говорит Сулима. — Садовский, за мной!

Они бегут вслед за Юлькой.

Весельчак повернул Алису лицом к стене, вытаскивает у неё из кармана миелофон.

— Вот и отлично, — говорит он. — А ты бегала, скрывалась. Ну кто может скрыться от всемогущего Весельчака?

— Вы опять напали на эту девочку? — спрашивает, войдя в комнату, Марта Скрыль.

— Я должна вам сказать…

— К стене, мымра! — рычит Весельчак.

Он замахивается пистолетом.

Юлька подбегает к дому.

И видит, как доски, которыми забито окно на втором этаже, разлетаются и оттуда громадной тушей вылетает Весельчак У. Он падает на землю.

Ребята подбегают к нему.

Фима начинает считать:

— Один, два, три… десять! Аут!

— Молодец Алиса! — говорит Фима и смотрит вверх.

Наверху Марта Скрыль. Она кланяется. Все хлопают в ладоши.

— Ребята! — говорит Алиса, выглядывая из другого окна. — Там у него миелофон.

— Проще простого, — говорит Сулима и старается перевернуть Весельчака на спину. Ничего не получается. Все вместе наваливаются на Весельчака.

— Разрешите я помогу, — говорит маленькая старушка, которая незаметно оказалась рядом.

— Куда вам! — говорит Фима.

— А ну–ка, — говорит старушка. — Все вместе!

Все почему–то слушаются старушку. С помощью ребят старушка переворачивает Весельчака.

Он лежит с закрытыми глазами.

— Что же вы наделали, — говорит она укоризненно. — Вы же человека убили. Придётся в милицию вас отправить.

— Это не мы, — говорит Альбина. — Это он сам.

— А ну–ка, кто проходил первую мидицинскую помощь? Расстегните ему сорочку. Быстрее. Разве не видите, что человек умирает.

Катя и Мила наклоняются к Весельчаку.

— Погодите, разве не видите, что мешает, — старушка незаметно вытаскивает миелофон. — Я пошла в «Скорую помощь» звонить.

— Постойте! — говорит Юлька. — Миелофон!

Но старушка уже бежит к двери в дом.

Ребята за ней.

Весельчак вскакивает и тоже бежит следом.

Наверху Алиса и Марта приводят в чувство Колю. Алиса держит на коленях его голову.

Марта перевязывает ему плечо своим платком.

Тот повторяет словно в бреду:

— Я им не сказал. Они не догадаются… Миелофон в надёжном месте… Они не найдут, честное слово, не найдут.

— Они его пытали, били, — говорит Марта, — им это даром не пройдёт. Мы очистим нашу столицу от подобных садистов и хулиганов.

Тут снизу доносится страшный шум, грохот, крики.

— Простите, — говорит Алиса, — это может плохо кончиться.

Она поднимается, придерживая голову Коли.

— Позаботьтесь о нём, — говорит она. — Не оставляйте его.

— Ничего, — говорит Марта. — Парень здоровый, кости целы.

Алиса бежит вниз.

И видит, что в тёмном углублении под лестницей, там, где был вход в подвал, где стояла машина времени, стоят два пирата. Оба в настоящем обличии.

В руках бластеры.

Ребята стоят на некотором отдалении и не знают, что делать.

— Первый, кто сдвинется с места, будет пристрелен, — говорит Крыс. — Будьте уверены, что я не промахнусь.

— Они не посмеют, — говорит Мила Руткевич. — В конце концов мы в Москве, в двадцатом веке…

— А ты шагни, шагни, и тогда посмотришь, — говорит Крыс.

Сулима кладёт руку на плечо Альбины.

— Они не шутят, — говорит он.

Садовский начинает продвигаться по стене.

Крыс быстро переводит дуло на него.

— Коля, Садовский, не надо, — говорит Алиса.

Весельчак поворачивается к стене и включает заряд бластера.

Ослепительный тонкий луч вонзается в кирпичную стену.

Все как зачарованные смотрят, как в стене появляется тонкая щель.

— Уйдут, — говорит Катя.

— Ещё как уйдём, — говорит Крыс. — Погибла моя актёрская карьера. Какой талант пропадает! Какой мастер перевоплощения!

Весельчак ведёт лучом по стене. Несколько кирпичей падают внутрь.

И тут дверь в подвал раскрывается шире.

Освещённая сзади и сама светящаяся, на пороге стоит Лукреция.

— Кто там? — Крыс поднимает выше дуло бластера.

— Космический пират Крыс, — говорит женщина спокойно. — Космический пират Весельчак У. Именем закона Галактики вы арестованы.

— Это мы ещё посмотрим! — рычит Крыс.

Он начинает стрелять в женщину.

Ребята — кто падает, кто прижимается к стене.

Женщина идёт к пиратам, не обращая внимания на убийственные лучи, которые не могут пробить защитное поле вокруг неё.

— Бросайте оружие, — говорит женщина спокойно. — Вы бессильны.

Весельчак тоже стреляет в Лукрецию.

Но она продолжает идти.

Затем сама поднимает руку. В руке маленькая машинка. Ослепительная вспышка.

Пираты замирают.

Как статуи.

Тишина.

Потом голос Альбины:

— Вы их убили?

— Они парализованы. Ничего страшного. Они придут в себя, когда нам это будет нужно.

Наверху в комнате пустого дома.

Женщина из будущего опустилась на колени перед Колей, который сидит на стуле. Она проводит руками у его висков, как бы делая массаж.

Остальные ребята, а также Марта Скрыль стоят у стен.

— Так лучше? — спрашивает она.

— Спасибо, — говорит Коля.

Женщина выпрямляется.

— Ну что ж, — говорит она. — К сожалению, из одной моей ошибки вышли большие неприятности. И я даже не знаю толком, что теперь делать.

— Я этого боялся, — говорит Фима Королёв.

— Чего ты боялся, Фима? — спрашивает женщина.

— Вы знаете, как меня зовут? — удивлён Фима.

— Теперь я многое знаю, — говорит женщина. — Так чего же ты боялся?

— Вам придётся нас нейтрализовать, — говорит Фима.

— Они ни в чём не виноваты! — говорит Коля. — И Фимка тоже. Это моё проклятое любопытство.

— Вы за них не бойтесь, — говорит женщина. — Ничего с ними не случится. В будущем их отправят на одну планету. Где они очень много натворили бед. И жители той планеты их будут судить.

— Ну, а с нами что делать? — настаивает Фима. — Мы же слишком много знаем.

— Придётся мне… — женщина делает паузу, которая кажется почти зловещей, — придётся взять со всех вас слово, что вы будете молчать. Молчать о том, что видели, что здесь произошло.

Все молчат. Смотрят друг на друга.

— Не получится, — говорит Юлька. — Фима обязательно проговорится.

— Я?

— У Фимы вообще бы лучше память стереть, чтобы забыл, — говорит Мила Руткевич.

— Я — могила! — возмущён Фима. — Я тебе сказал, что с самого начала знаю про Герасимова? Я всё знал и молчал.

— А записка?

— Записка была про Садовского. Я отводил опасность от Герасимова. Как птица от гнезда.

— Это ужасно, — говорит Альбина. — Но я тоже проговорюсь. Я за себя не могу поручиться. Я, знаете, уже обещала бабушке рецепт пирожков в будущее передать.

— Правда, я и не надеялась, что вы сможете сохранить тайну, — говорит Лукреция.

— Не беспокойтесь, — говорит Сулима. — Я вам вот что скажу: нам никто не поверит. Даже если целый класс будет рассказывать, что знаком с людьми из будущего, сражался с космическими пиратами, всё равно все решат, что мы играли в новую игру. Я бы и сам не поверил, если бы мне шестой «А» стал рассказывать такие сказки.

— Ты прав, Коля, — говорит Лукреция. — И всё–таки я прошу вас, насколько это в ваших силах — держите язык за зубами.

Она оборачивается к Коле.

— Попробуй встать, — говорит она, протягивая Коле руку.

Коля поднимается со стула.

— Голова не болит?

— Нет, — говорит Коля. Он смотрит на Алису.

Алиса стоит в стороне, она грустна. Коля подходит к Алисе.

— Прости, — говорит он. — Сколько из–за меня… И ещё этот Фимка с его угрозами и опасениями.

— Ну как я мог догадаться, что из будущего такую красивую агентшу пришлют? — он показывает на Лукрецию. — Если б я знал, я бы и сам вам миелофон отнёс.

Все улыбаются. И как–то становится легче.

— А как вы нас нашли? — спрашивает Мила Руткевич. — Вы здесь подстерегали?

— Нет, я не могла подстерегать, потому что мы не знали, что случилось.

— Как так? — удивлена Мила Руткевич. — Разве вы не всё знаете, что было в прошлом?

— Для этого пришлось бы отправить в прошлое миллион человек, — говорит женщина. — Я получила сигнал из Института времени, сигнал тревоги, сразу после того, как Коля ушёл в прошлое. С космодрома, где я встречала моего мужа из галактической экспедиции, я помчалась в институт. У входа я встретила директора и дежурных сотрудников…

Мы слышим голос женщины и видим как бы её глазами, что происходило в будущем.

— Мы увидели, что входная дверь в институт разбита.

— А когда поднялись наверх, то у входа во временной зал увидели разбитого робота.

— Они его убили, — слышен грустный голос Коли.

— Да, они убили смешного чудака, который, очевидно, спас Колю, задержав пиратов.

— И он перед смертью успел вам сказать… — слышен голос Фимы.

Видно, как женщина в будущем склоняется над поверженным роботом.

— Нет, — говорит она, — робот ничего сказать не мог.

— Мы вбежали во временной зал. Приборы показывали, что совершён переход, причём не одного человека, а по крайней мере трёх–четырёх человек. Ведь приборы показывали лишь расход энергии, и это нас удивило, потому что два перехода забрали куда меньше энергии, чем обычно. А один — больше, почти вдвое, мне даже показалось, что в прошлое отправился сначала карлик, потом великан, а потом снова карлик. Загадка казалась сначала совершенно неразрешимой…

— Как детективный роман, — слышен голос Фимы. — Есть труп, но кто убил и почему — совершенно неизвестно. Нужен был Шерлок Холмс.

— Шерлок Холмс нашёлся только на следующий день, — сказала женщина из будущего. — Им оказался зелёный козёл из зоопарка. Он вернулся к себе, правда только к утру и настолько испугал своим рассказом служителя зоопарка Электрона Ивановича, что тот сначала не поверил. Но на всякий случай позвонил домой Алисе.

— А там не волновались, — говорит Алиса. — Они ведь думали, что я из зоопарка полечу на Памир, в летний лагерь. Они привыкли к моей самостоятельности.

— И вот, — говорит Лукреция, — утром следующего дня, в самый разгар срочного совещания, в Институте времени открывается дверь и входит зоосадовский служитель вместе с зелёным козлом.

— Сначала мы тоже не могли поверить козлу. Всё–таки животное, да ещё зелёное… Но всё сходилось. Так что с запозданием на день я включилась в поиски. Только моя задача осложнялась тем, что козёл начисто забыл, что за мальчик взял миелофон… Впрочем…

— Впрочем, остальное — дело техники… — говорит Боря.

— А теперь нам надо прощаться, — говорит женщина из будущего. — Наше время истекает.

— Ой, — говорит Альбина, — а с вами никак нельзя?

— Нет, с нами нельзя.

— Даже одним глазком нельзя?

— Прощайся, Алиса, — говорит Лукреция.

— Спасибо, ребята, — говорит Алиса, но смотрит на Юльку.

— Я не реву, — говорит Юлька, — мне просто всегда хотелось, чтобы у меня была сестра.

— А получила правнучку, — говорит Фима.

— А ты типичный фигляр, — говорит Мила Руткевич.

— Я не фигляр, я любознательный человек. — Он подходит к Алисе, жмёт ей руку и говорит тихо: — Слушай, девочка из будущего, ты обо мне там, в отдалении, ничего не слышала?

— Как так?

— Ну, может, в списке академиков или космонавтов тебе встречалось такое имя — Ефим Королёв?

— Я пойду, отправлю пиратов, — говорит Лукреция. — Жду тебя через две минуты.

— Хорошо, — говорит Алиса и оборачивается к Фиме. — Прости, я с тобой здесь первый раз познакомилась.

— Опять моя скромность меня подводит. И всю жизнь будет подводить.

— По–моему, ты просто дурак, — говорит Альбина. — Ну если даже мне ничего не сказали, значит, нельзя. Запрещено.

— Если хотите, я скажу, — говорит Алиса. — Только, конечно, вы же понимаете, что это неправда, что я сейчас выдумаю…

— Хорошо, выдумай, только убедительно, — говорит Боря.

— Боря станет знаменитым художником. Его выставки будут проходить не только на Земле, но и на Марсе, на Венере… Альбина станет киноактрисой. О ней будут писать стихи… Стихи будет писать Коля Герасимов.

— А я, меня забыла! — опять вмешивается Фима.

— Ты будешь… Хочешь быть известным путешественником?

— Что за вопрос? Только не понимаю, ты предсказываешь или сама не знаешь?

— К сожалению, в твоих книгах о путешествиях будут ошибки. От желания… приукрасить.

— Согласен.

— Мила Руткевич станет детским врачом. К ней будут приезжать со всей Галактики… Катя Михайлова выиграет Уимблдонский турнир.

— Ясно, — сказала Катя Михайлова. — Ты всё придумала.

— Почему?

— Да потому что нельзя, чтобы все стали знаменитыми и великими. Так не бывает. Мы же обыкновенные.

— А в будущем не будет обыкновенных, — говорит Алиса. — Не верите, спросите у Коли. А ещё лучше, если сами к нам попадёте.

— Н[о] как? Если не пускают? — спрашивает Фима.

— Своим ходом, — говорит Садовский. — Год за годом. И доберёшься.

Алиса идёт к двери.

Марта Скрыль идёт за ней.

— Алиса, — говорит она. — ещё осталось время. Ты ещё можешь остаться с нами. Перед тобой открываются широкие перспективы большого спорта… Впрочем, я неправа. Прощай. Будем их растить…

Алиса останавливается в дверях. Поднимает руку. Входит во временную кабину.

Она как бы растворяется в ярком свете кабины. Медленно закрывается стена–дверь.

Ребята стоят грустные.

Девочки всхлипывают.

Вдруг от стены отделяется фокусник, поднимает руку.

В руке у него — платок. Он утирает девочкам слёзы. Подбадривая ребят, хлопает их по плечу.

Отходит к стене, и в руке у него теперь снова труба.

Звучит труба.

Под этот звук фокусник как бы растворяется.

Звучит песня.

Идут титры фильма.


КОНЕЦ ФИЛЬМА

Авторы сценария: К. Булычёв, П. Арсенов

Режиссёр–постановщик П. Арсенов

И. о. главного кинооператора С. Онуфриев

Художники–постановщики: С. Ткаченко, О. Кравченя

Редактор фильма А. Иванов

Директор съёмочной группы Г. Федянин

Подписано в печать 14/11/1983 г.


Оглавление

  • От публикатора.
  • I серия «НАШ ЧЕЛОВЕК В БУДУЩЕМ»
  • II серия «КОСМИЧЕСКИЕ ЗАЙЦЫ»
  • «КОСМОЗО. КОСМИЧЕСКИЙ ЗООПАРК И ЗАПОВЕДНИК РЕДКИХ И ВЫМЕРШИХ ЖИВОТНЫХ»
  • «ЗООПАРК — ПУШКИНСКАЯ ПЛОЩАДЬ».
  • III серия «НОВЕНЬКАЯ»
  • «ОНА ТЕБЯ УЗНАЛА?»
  • «У МЕНЯ ЕСТЬ ПЛАН».
  • IV серия «МЫ РЯДОМ, АЛИСА»
  • V серия «ПРОЩАЙ, АЛИСА»
  • КОНЕЦ ФИЛЬМА
  • X