Евгений Анатольевич Максимов - Голос белых ангелов

Голос белых ангелов 1217K, 160 с. (Социальная сеть «Ковчег»-3)   (скачать) - Евгений Анатольевич Максимов

Contents


Обложка

Часть 1

Прилёт

Ангелы

Жажда

Лев

Ночь

Львица

Город

Бассейн

Вышка

Молоко

Сны

Помощь

Битва

Лаборатория

Люди

Водитель

Кино

Голос

Часть 2

201 013

Переговоры

Сон

Беспокойство

Грегори

Бар

Рай

Сон2

Разочарование

Болезнь

Обложка

Часть 1

Прилёт

Всё хорошо в меру и любые крайности приводят к неприятностям. В последние несколько лет всё происходило настолько быстро, что будь я обычным человеком, я бы легко запутался. Необычайная ясность сознания, помогала пережить все многочисленные события и не сойти с ума. Вдали от воздействия Грегори, пришло осознание их силы. Весь полёт, меня беспокоило плохое предчувствие.

Благодаря талантливым манипуляторам, мы оказались в этом флайте, который отстыковавшись от шлюза, летел к неизведанной планете. Когда мы вошли в атмосферу, всем кроме меня казалось, что всё идёт по плану, а я уже чувствовал причину надвигающейся катастрофы.

Как только я убедился в реальности своего предчувствия, словно подтверждая его, крылья качнулись, и флайт стал медленно переворачиваться. Первое время, всё происходило медленно, потом вращение стало ускоряться. Вид в иллюминаторе стал двигаться настолько быстро, что неразличимые объекты на улице смазывались в круглые полоски.

В быстром тошнотворном вращении, можно было отличить лишь цвет неба, земли и воды. Когда мне стало невыносимо страшно, словно контрольным выстрелом затих звук мотора. Мы падали вниз под звук разрезаемого нашим раскаляющимся корпусом воздуха.

Я чувствовал, как резко ускорившиеся работу сердце прогоняет мощные дозы адреналина по моему организму. Вся надежда была на пилота, но он был обычным человеком и уже потерял сознание. При таком мощном вращении, центробежная сила заставляет кровь отливать от головы и становится тяжело мыслить трезво.

Флайт потерял управление. Цветочные горшки попадали со своих мест, и рассыпающиеся комки земли скакали по стенам корабля, пытаясь распределиться равномерно. Вращение ускорялось. Снаружи в закоптившийся иллюминатор был виден дым, который производил обгорающий корпус корабля.

От адреналина мой мозг стал соображать быстрее, и я слегка успокоился, найдя выход из ситуации. Люди без сознания, хорошо поддаются моему воздействию. Их мозг не отдаёт команды мышцам, но я могу это сделать сам. Начав с помощника пилота, симпатичной женщины, я заставил шевельнуть её левой рукой и отодвинуть защитное стекло спасительной кнопки. Её рука легла на кнопку и была готова нажимать.

Я переключился на пилота и проделал тоже самое с его рукой. Пассажир рядом со мной был в сознании и сам знал, что ему делать. Вжимая свою голову в плечи, чтобы она не оторвалась от мощной центробежной силы, он переглядывался со мной и без слов передавал мне сигнал готовности.

Всё было готово для спасения. Я не стал дожидаться последнего момента, как делают в «блокбастерах» и даже не смотрел в иллюминатор. Я бессознательно чувствовал, что до поверхности планеты ещё далеко, но не хотел рисковать. Я кивнул своему соседу и подал сигналы пилоту и его помощнику. Безвольные пальцы людей без сознания утопили красные кнопки, но сразу ничего не произошло.

Лишь через десять секунд громкого жужжания и хлопков пиропатронов внутри корпуса, моё кресло слегка качнулось от шума внизу. Неловкими руками я натянул капюшон на голову и почувствовал готовность системы к запуску. На тринадцатую секунду после нажатия кнопок катапультирования, корпус флайта взорвался и разделился на четыре части.

Стоило мне моргнуть от ворвавшегося под капюшон ветра, как корпус уже улетел далеко от нас. Чувствуя невесомость, я вращал головой пытаясь пересчитать людей, пытающихся спастись. Все четверо остальных, летели вниз в своих креслах. Только мы с моим маленьким соседом были в сознании при катапультировании, взрослые пришли в себя уже оказавшись на холодом ветру.

По инерции, кресла крутились в воздухе, но постепенно, вращение останавливалось, и дикий холод стал забираться под облегающий костюм. Я летел вниз, прижатый ремнями к спасительному креслу, чувствовал невесомость и силу холодного ветра и выглядывал вниз. Нужно было беспокоиться, но у меня ничего не получалось. Из всех моих человеческих функций, остался лишь трезвый расчёт.

Я смотрел, как шесть наших фигур летят с разной скоростью. Пилот и его помощник летели вниз медленнее нас и как будто поднимались над нами на лифте. Я смотрел наверх на людей летящих вниз и надеялся, что парашюты сработают.

Вдруг, я почувствовал, что моё кресло тряхнуло и уже через мгновение слегка дёрнуло и выровняло в нормальное положение. Из кресла моего соседа, тоже вылетел маленький парашют и, резко дёрнув, и развернув его вниз ногами, потянул за собой огромный спасительный купол. Моё кресло тоже резко дёрнулось и я увидел над собой большой круглый оранжевый парашют.

Как только наше падение замедлилось, мимо нас камнем пролетели пилот и его помощник. Теперь мы были сверху и смотрели на них с надеждой. Их парашюты сработали через двадцать секунд, и ветер стал уносить их в сторону суши.

Нас двоих уносило в сторону воды. Я ещё ни разу не плавал, и радость раскрытых парашютов стала уменьшаться, необходимостью приводняться в океан неизвестной планеты. Я крутил головой, пытаясь следить за своим соседом неподалёку и далеко улетевшим пилотом и его помощником.

Мы плавно снижались сквозь лёгкие дырявые облака, которые при приближении были похожи на лёгкий туман. Пахло холодным паром. Лицо под капюшоном намокло и настолько замёрзло, что покалывания в коже стали невыносимыми. Представить сейчас падение в холодную воду, было сродни самоубийству.

Хотелось поставить жизнь на паузу и подумать, как спастись. Я летел, держась за стропы слабыми руками, со всех силы пытаясь отвернуть купола от воды. Судя по изменившейся траектории летящих парашютов далеко внизу, пилот и его помощник очнулись и пытаются добраться до берега. Они ловко управлялись своими стропами. Моих сил на это не хватило.

Уже через три минуты, я видел белые барашки на волнах зеленоватого океана. Берег был далеко и удачливые парашютисты уже превратились в оранжевые пятнышки над зелёным берегом. У нас шансов добраться до берега не было. Мы падали в воду.

Вдали у берега мелькнули взлетевшие белые пятнышки. Я повернул шею и попытался сфокусироваться. Несколько белых точек взлетели из зелени берега и подобно салюту разлетелись в небе и стали приближаться. Мои глаза сильно слезились от холода и ветра. Я пытался рассмотреть их, но не мог понять, куда мне лучше смотреть, на странных птиц вдалеке, или на неумолимо приближающиеся волны.

Волны были ближе, поэтому подгибая свои ноги, я нащупал мощную застёжку кресла, дал мысленные инструкции своему соседу и неожиданно вошёл в воду. Всё произошло совсем не так, как я себе представлял. Воздух, который я набрал в лёгкие, вышел от удара. Рука соскользнула с застёжки. Кресло стало крутиться под водой и уходить в глубину, утягивая меня вниз.

Стропы закручивались вокруг кресла. Я пытался отстегнуть застёжку, но мои слабые занемевшие от холода пальцы отказывались подчиняться. Кресло дёрнулось, стропы натянулись, и оно начало крутиться в другую сторону. Парашют отказался тонуть и держал меня под водой.

Будь у меня большие тренированные лёгкие с запасом кислорода, я смог бы отстегнуться и, подтянувшись руками за стропы выбраться на поверхность воды к жизненно необходимому воздуху. Всё это легко сделать, если ты снимаешься в боевике, но реальная жизнь другая.

Мне было больно, холодно, одна из строп опутала мою ногу и перевернула кресло вверх ногами. Застёжка ремней отказывалась освобождать меня. Горькая вода океана жгла мои обветренные губы и щипала закрытые глаза. Ситуация была безвыходной.

Я почувствовал приступ клаустрофобии и стал отчаянно дёргаться. Сначала я удивился своей силе, но она стала угасать вместе с сознанием. Я почувствовал множество мурашек по всему телу, как будто я отсидел его. Оно онемело, стало ватным, и я начал терять сознание.

Последнее, что я почувствовал, как представляя, что я уже выплыл, я вдохнул полной грудью. Солёная вода обожгла меня изнутри и чувство глупого удивления, было последней моей мыслью.

Ангелы

Моё сознание отключилось от шока. Время побежало быстрее и в моей памяти оставались лишь короткие размытые кадры рваных ощущений. Я помню лишь резкий рывок под водой, который заставил меня открыть глаза и сразу же закрыть их обожжённых едкой солью. Я опять потерял сознание.

Потом я почувствовал, как меня вытащили на поверхность, и услышал плеск воды и ощутил спасительную прохладу воздуха, но я не мог вдохнуть его, так как лёгкие разъедала солёная вода. Меня крепко держали на волнах. Кто-то сзади обнял меня двумя руками и чем-то большим, сильным и колючим. Я оказался практически в коконе, и он стал сдавливать меня. Я почувствовал себя долькой лимона выдавливаемого кулаком.

Давление было настолько мощным, что вода выходила из меня. Сознание стало понемногу возвращаться, но я продолжал задыхаться. Меня стало рвать горькой водой, и я сильно закашлялся. Это продолжалось минут пять. За это время я успел вдохнуть несколько спасительных глотков воздуха. Кто-то молча держал меня сзади. Моё тело и руки были зажаты каким-то панцирем, поэтому я не мог протереть глаза и рассмотреть обстановку.

Но я уже стал осознавать, что кто-то спас меня. Горячее солнце слепило сквозь закрытые веки и испаряло влагу, оставляя кристаллики соли на ресницах. Мы покачивались на волнах и никуда не плыли. Я мог поклясться, что меня держал не человек. Существо было горячим и его сердце билось в два раза чаще и в два раза сильнее, чем у взрослых людей.

Я его не видел, но ощущал каждое его движение. Я попытался открыть свои глаза и на этот раз, мне это удалось. Я сразу увидел вокруг своего тела белый кожаный чешуйчатый кокон, который обнимал меня целиком. Спиной я чувствовал дыхание существа. Это был не человек, и я испугался. Я попытался вырваться из объятий, но меня держали очень крепко. В ответ на мои попытки, существо вытянуло одну свою белую руку с перепонками между пальцев. Если бы не перепонки и чешуйки, рука ничем бы не отличалась от человеческой.

Рука закрыла мне глаза, и существо с лёгкостью развернуло моё тело лицом к себе так, что я стал чувствовать учащённое дыхание моего «спасителя». И тут, произошло невероятное. Существо прижалось к моему лицу губами в подобии поцелуя. Его рот был намного больше человеческого, и я почувствовал, что мой нос тоже внутри большого рта. Оно крепко прижималось к моему лицу губами и стало дышать в такт моему дыханию.

Я широко раскрыл глаза от удивления, но они были закрыты ладонью существа. Мы дышали вместе. И воздух, выходящий из лёгких существа резко отличался от атмосферы. Если перестать переживать, было ощущение, что на меня надели кислородную маску. Дышать было легко, и я постепенно расслабился. Существо чуть крепче обняло моё тело одной рукой и раскрыло кокон. Я сразу почувствовал холодную воду океана на своём, уже согревшемся теле. Ладонь существа целиком закрывала мои глаза, а пальцы были настолько длинными, что держали мой затылок так, чтобы я не мог отстраниться от этого странного «дыхательного поцелуя».

В голове послышался женский голос, повторяющий на незнакомом языке:

— Всё хорошо. Не волнуйся. Тебя и твоего друга спасли. Всё хорошо. Не волнуйся. Тебя и твоего друга спасли. Сейчас будь осторожен, погружаемся. Дыши ровнее.

Я почувствовал, как мы снова уходим под воду. Несмотря на то, что в нос и рот вода не попадала, и их крепко и герметично сжимали губы незнакомого существа, я задержал дыхание. Внутри моей головы снова зазвучал тихий голос:

— Дыши. Тут безопасно. Я не могу лететь с мокрыми крыльями, поэтому поплывём под водой.

Словно в подтверждение слов, существо плавно, но очень сильно дёрнулось и меня обдало мощным потоком воды. Я почувствовал резкое ускорение и набегающие потоки разрезаемого нами объёма воды. Несмотря на закрытые глаза, я чувствовал, как моя «спасительница» делает размашистые движения крыльями и плывёт под водой с огромной скоростью, не забывая дышать и питать меня кислородом.

Похоже, мои телепатические способности стали возвращаться. На короткие мгновения, я видел глазами этого существа. Мы плыли с огромной скоростью сквозь толщу воды, ловко маневрируя между подводными скалами. Мимо нас проносились смазанные от нашей скорости рыбы, змеи и другие необычные существа.

— Не волнуешься? — спросило существо, между делом.

— Волнуюсь, — признался я мысленно.

— Я тоже, — мысленно ответило оно, и связь между нами отключилась.

Уже через три минуты, не убирая руку с моих глаз, меня вынесли на берег и положили на горячий песок. Губы моей спасительницы отстранились, и я почувствовал, что она машет своими крыльями. Влага испарялась с моего тела от набегающих потоков воздуха, но отлетающие от крыльев капельки, неприятно попадали в моё лицо. Мне хотелось рассмотреть её, но глаза были надёжно закрыты.

Когда шелест крыльев усилился, рука существа покинуло моё лицо, и тут в мои глаза ударил яркий свет солнца. Я щурился и пытался удовлетворить своё любопытство, но почти ничего не видел. Я видел огромную белую женщину с длинными волосами и гигантскими крыльями, которыми она активно махала, отбегая от меня подальше. Уже через секунду, она подогнула свои ножки и взлетела в воздух. Она была похожа на белого ангела.

Когда мои глаза привыкли к свету, я увидел, что моя спасительница улетает далеко к облакам к движущейся стае белых «птиц». Через некоторое время они превратились в едва уловимые точки, и вся стая полетела в сторону гигантских деревьев.

Я почувствовал, как мою спину обжигает песок. Я привстал на своих маленьких ручках. И оглянувшись, увидел сидящего позади меня, улыбающегося Аполлиона младшего. Маленький пятилетний мальчик сидел на песке и, улыбаясь, ждал, когда я обращу на него внимание.

— Как дела? — мысленно спросил он.

— Лучше не бывает, — сказал я и рассмеялся.

Аполлион встал на четвереньки и, продолжая смеяться, стал подползать ко мне. Через несколько секунд, мы сидели, обнявшись и истерично хохотали. Наш детский смех периодически спугивал мелких птиц из окружавших нас кустарников джунглей. Мы немного успокаивались, потом смотрели друг на друга и снова взрывались хохотом.

— Что теперь будем делать? — спросил Аполлион, пытаясь успокоиться и вытереть слёзы.

— Не знаю, наверное, будем ждать маму и папу, — ответил я.

— Всеволод, ты видел ангелов? — став серьёзным, сказал Аполлион младший.

— Я не успел рассмотреть, — сказал я, вставая на ноги и отряхивая влажные штанишки от песка. — Пока глаза привыкали к свету, она уже улетела.

— Она? — удивился Аполлион. — Ты успел рассмотреть её пол?

— Ну, судя по голосу, это была женщина, — неуверенно ответил я.

— Вы успели поболтать? — громко спросил Аполлион, округлив глаза от удивления.

— Ну, если это были не галлюцинации, мы разговаривали с ней мысленно, когда плыли под водой, — ответил я.

— Повезло нам с ними, — нахмурился мой спутник, вставая и осматриваясь вокруг. — А я своего не успел увидеть. Пришёл в себя, а он уже улетел. Но зато успел рассмотреть твоего ангела.

Я снял свою влажную рубашку и стал вращать ей, пытаясь высушить её на горячем воздухе. Аполлион повторил мои действия, и мы стали похожи на праздно шатающихся по берегу детей, играющих со своей одеждой в вертолётик. Обращаясь к Аполлиону, я сказал:

— Отлично! Расскажи, как она выглядит.

— Я видел её со спины. Она абсолютно белая, всё тело покрыто кожаными чешуйками, которые слегка блестят на солнце. Волосы очень тонкие и развиваются от движений огромных крыльев. А про то, что вы целовались, я родителям не скажу, не беспокойся.

Аполлион сначала рассмеялся, а потом резко нахмурился.

— Ты чего? — спросил я.

— Слушай, а может мы утонули, а сейчас находимся в Раю? — испугавшись, спросил Пол.

— Может быть, вариантов масса, — улыбнулся я. — Я слышал, что младенцы, которые не успевают согрешить, умерев, становятся ангелами. Ну-ка повернись, я проверю, не растут ли у тебя крылья.

Пол послушно повернулся, не поняв шутки. Я провёл пальцами вдоль его лопаток и убрал мелкую сетку водорослей, которая прилипла к его телу.

— Ну, вот и оперение, — рассмеялся я и продемонстрировал находку.

— Не смешно, — нахмурился Пол, который, похоже, стал отходить от шока. — Где мы будем искать родителей?

— По всем правилам выживания, — спокойно ответил я, проведя ладонью по своим горячим плечам. — Если ты потерялся, лучше оставаться на месте. Но нам это не подходит. Дети сгорают на солнце мгновенно.

— Ладно, Робинзон, пойдем, проведём разведку, — нехотя улыбнулся Пол.

— Пойдём, Пятница, пойдём, — ответил я, продолжая нервное веселье.

Мы шли вдоль берега, и иногда смотрели в небо, вспоминая про ангелов. У меня крутился её голос в голове, и мне хотелось её расспросить, где мы оказались и где наши родители. Было бы не плохо, попросить ангелов о помощи в поиске взрослых. Им сверху виднее.

— Ааааааа!!! Ауууууу!!! — неожиданно закричал Аполлион, своим высоким голосом.

Я подхватил его крики, и мы стали звать на помощь. Кричали мы около десяти минут, периодически замолкая и пытаясь прислушаться к лесу джунглей, которые окружали берег.

Обитатели леса затихали от наших криков. И когда возобновлялся звук живности среди деревьев, мы начинали кричать вновь.

— Плохо дело, — уставшим голосом прошептал я, пиная детской туфлей ближайшее дерево с гигантским стволом.

— Почему? — спросил Пол.

— Не отвечают, — пытаясь не заплакать, ответил я.

— Не расстраивайся, — криво улыбнулся Пол младший. — Я чувствую, что они живы.

— А я не чувствую, — нахмурился я. — Но я уверен, что с ними всё в порядке. Главное не вешать нос. Найдём этих ангелов и всё расспросим. Ты видел, куда они улетели?

— В джунгли, — показывая пальцем в темноту леса, ответил Пол.

— Значит, надо идти, — сказал я.

— Я не пойду, — капризно сказал Пол. — Я такой маленький, что льву даже не нужно будет широко раскрывать рот, чтобы съесть меня. И боюсь, он мной не наестся.

— Шутник, — отмахнулся я. — Ты хочешь обгореть на солнце? Где ты потом возьмёшь сметану, чтобы лечиться?

— Ну, давай тогда строить шалаш, — предложил Пол.

— Давай, — издевательски ответил я. — После того, как ты принесёшь пятую ветку для шалаша, ты вспомнишь, что людям нужно пить. А детям вообще приходится пить чаще. У нас с тобой нет горбов, как у верблюда. Думай трезво. Ты же умнее всех взрослых оставшихся на Земле.

— Предлагаешь идти искать ручей? — спросил Пол.

— Ура, слава Богу, ты не сошёл с ума от переживаний, — улыбнулся я. — Предлагаю надевать рубашки обратно, брать палки в руки и пробираться в джунгли, надеясь на сытость их обитателей.

— Оптимист, — улыбнулся Пол. — Пошли! Чего встал.

Я засмеялся и стал надевать рубашку, радуясь тому, что мама выбрала мне сегодня рукав подлиннее. Да, с родителями было бы веселее. Странно, что мы с Полом почти не переживаем. Видимо, смелость и оптимизм включены в комплектацию наших сверхспособностей. Я надел рубашку и почесал лопатку, улыбнувшись тому, что возможно у меня начали расти крылья.

Аполлион посмотрел на мои движения, понял мои мысли, и снова засмеялся. Мы дошли до тени леса и, пытаясь не думать о том, что совсем скоро нам захочется пить, стали искать палки. Они нужны были для того, чтобы сбивать местные папоротники и высокие кусты, расчищая себе путь.

Наш пятилетний возраст, не был смягчающим обстоятельством для выживания в сложившейся ситуации.

Жажда

Мы взяли палки поудобнее и направились в лес. Раздвигая кусты и ветви густых гигантских деревьев, мы пробирались в чащу. Нам всё время казалось, что за нами наблюдают чьи-то внимательные глаза. С одной стороны это пугало, а с другой успокаивало. Будь эти наблюдатели плохими, они бы уже напали на нас.

Чтобы успокоить свои страхи, я стал думать о хорошем. Я вспоминал, свои старые мысли из прошлой жизни, о том, что большинство домашних животных, спокойно относятся к маленьким детям. Я помню, как удивлялся, когда видел, что маленький двухлетний малыш может таскать кота за хвост, а тот боится царапнуть и только огрызается в ответ.

О том, что на этой планете, всё может быть по-другому, я старался не думать. Чтобы хоть как-то отвлечься, я рассматривал местную природу, которая мало чем напоминала земную. Листва почти всех растений была очень тёмная. Трудно было привыкнуть к тому, что вокруг нет ни чего зелёного, хотя ты находишься в лесу. Вся листва была тёмно-синей, почти чёрной.

— Такое ощущение, что инопланетяне закоптили свой лес, — улыбнулся Аполлион.

— Ага, точно. Очень странные деревья, — ответил я, перешагивая через гниющий ствол синего дерева. — Ничего, привыкнем. Только пить сильно хочется.

— Сейчас найдём чёрные яблоки, — рассмеялся Пол, — и сделаем чёрный яблочный сок. Интересно, почему здесь всё такое тёмное?

— Тринити же говорила, что их солнце находится дальше, чем наше, — напомнил я, — поэтому зелёного спектра меньше, чем синего. Вот деревья и адаптируются.

— Зато никак не перепутаешь планеты, — отметил Пол. — У них синяя планета, а у нас зелёная.

— Подожди, — предупредил я, — ещё не вечер, может в глубине деревья другого цвета. Ты заметил, что нам повезло с травой, она очень маленькая?

— Конечно, тут же темно от этих больших деревьев, — размахиваясь палкой и ударяя по стволу огромного дерева.

Раздался глухой звук и сверху с шелестом крыльев, взлетели недовольные птицы. Мы не смогли их рассмотреть, так как они улетели. Лес был тёмным, но почему-то не казался траурным и ужасным, хотя в сказках, страшный лес рисовали бы именно таким. Деревья росли далеко друг от друга и имели длинный ствол и очень густую крону, сквозь которую свет проникал в небольших количествах.

— Смотри, — улыбнулся Пол, показывая наверх пальцем.

Я задрал голову. Сверху на нас, плавно, словно на парашютиках, спускались ярко-жёлтые и красные цветы. Видимо удар по стволу, заставил их опасть от своего большого родителя. Словно большая армия снежинок, цветы размером с ладонь опустились на землю. Основная масса усыпала всё вокруг и тёмно-синяя трава стала очень красивой.

Вслед за основной массой «цветочного десанта», летели их редкие опаздывающие товарищи. Я поймал один из цветков в воздухе и стал рассматривать. Лепестки были похожи на лист тонкого, но хрустящего под пальцами пергамента. Они были очень яркого красного цвета. Эта красная ромашка имела в центре отросток, на котором висела небольшая ягодка белого цвета. Я слегка сдавил её сбоку. На ощупь она очень напоминала маленькие помидоры, но была очень плотной.

Аполлион тоже поймал подобную ромашку, но уже жёлтого цвета. Он перевернул её и изучал белую ягодку самостоятельно. Внизу у этой помидорки находился мохнатый корешок. Аполлион прикоснулся к нему пальцем и тут же отпрыгнул. Помидорка взорвалась, словно лопнувший воздушный шарик с водой. Аполлион стоял и отряхивал остатки разлетевшегося сока со своей фланелевой рубашки.

— Дурацкие бомбочки, — нахмурился Пол.

— Нужно быть осторожными, — улыбнулся я и ткнул палкой в ближайшую ягодку на земле.

Ягодка тоже взорвалась и разлетелась по сторонам, забрызгивая соседние цветы белыми ошмётками. Три или четыре соседних плодов взорвались вслед за моим.

— Ты больше не ударяй палкой по стволам, — улыбнулся я, — а то всё тут заминируем.

— А вдруг они съедобные? — предположил Пол и, притянув рукав своей рубашки к носу, стал принюхиваться к свежим пятнам.

— Как ты предлагаешь проверить? — нахмурился я. — Волчьи ягоды тоже выглядят съедобными, но это не помешает нам заболеть диареей.

— Давай я скушаю пару ягод, на мне и проверим, — предположил Пол.

— Давай подождём, — отрицательно покачав головой, сказал я. — Я думаю, кушать неизвестные плоды, тем более такие агрессивные, это крайний вариант. Ты предлагаешь сидеть в кустиках, а мне бегать вокруг тебя и умирать от жажды?

— А чего ждать? — разозлился Пол. — С собой их всё равно не возьмёшь.

— Пошли дальше, — скомандовал я и, не дожидаясь ответа, направился в противоположную берегу сторону.

Когда я услышал за собой шаги Пола, я оглянулся и посмотрел на красивые красно жёлтые пятнышки на тёмной траве. Нужно было напрячь все свои чувства и найти воду. Человек может прожить без еды больше 20 дней, но без воды он умрёт через 5 дней. Тем более что нам нужно двигаться и тут довольно жарко.

Мы прошли ещё несколько минут, думая о воде. Эта мысль всплывала во мне всё чаще и чаще. Я прислушался к мыслям Пола и понял, что тот тоже близок к тому, чтобы вода, стала нашей навязчивой идеей. Пол строго посмотрел на меня, он не любил, когда я вторгаюсь в его сознание без разрешения. Ещё через тридцать минут, Пол отстал и уже устало и неохотно перебирал ногами.

Мои губы высохли, и я теперь думал о лимоне, чтобы вызвать хоть капельку слюны, чтобы смочить их. Словно в ответ на мои мысли, я почувствовал, как моя правая нога провалилась во что-то мягкое и носок мгновенно промок.

Я резко остановился. Пол по инерции толкнул меня сзади, затем отступил на шаг и затих. Я мельком обернулся на него, а затем стал нагибаться вниз к островку синего мха. Мне пришлось сесть на корточки рядом с этим пушистым созданием, чтобы рассмотреть его. Мох постепенно принимал прежнюю форму, впитывая лужицу воды, которая блестела на солнце в моём следе. На моих глазах, след от моей ноги, плавно исчезал вместе с водой.

Тысячи синих микроскопических листочков на очень тонких ножках шевелились от моего дыхания. Конец листочков был очень длинным и блестел на солнце, как тонкий волосок. Я осторожно потрогал мох пальцем, но тут же обжёгся как от крапивы. Мне пришлось отдёрнуть свою руку и посмотреть на неё. Пальцы на глазах покрывались несколькими мелкими красными пятнышками. Я инстинктивно убрал палец в рот.

— Да ну его, — прошептал Пол, — пойдём дальше.

— Он мокрый, — боясь оторваться глазами ото мха, словно тот был готов на меня наброситься украдкой.

— Ну и что? — спросил Пол. — Ягоды с дерева тоже были мокрыми, ты мне не разрешил их попробовать.

Сев на мелкую чёрную травку, я снял туфлю и свой мокрый носок. Потом свернул его в комочек и сдавил в кулаке. Прозрачная капля блеснула на солнце. Чем дольше я давил, тем больше она становилась. Я поднёс тыльную часть ладони к капельке, и она упала на кожу. Я поднёс свой нос и понюхал. Пахло свежей водой, и как мне показалось, долькой лимона.

— Ты собираешься это пить? — с отвращением поморщившись, сказал Пол. — Из собственного носка? Ты сбрендил?

— Я просто нюхаю, — тихо ответил я, — представляешь, пахнет водой и лимоном или лаймом.

— Да брось ты, — поднося мою руку к своему носу, ответил Пол. — Должно болотом пахнуть, откуда тут лимон.

Понюхав капельку на моей руке, Пол радостно закивал головой. Мы сидели на траве и не знали что делать. Обожжённый палец давал понять, что без боя мох воду не отдаст. Пол, ничего не говоря, сначала хорошенько поворошил мох палкой, потом потрогал его пальцем и, получив удар десятками жал, убрал руку и сделал обиженный вид.

Я снял свою рубашку и надел один из рукавов на свою палку. Потом утопил получившийся инструмент в мох, и увидел, как вокруг образуется лужица воды. Рукав мгновенно промок. Вода блестела на солнце, и если присмотреться, было видно, что обиженный мох выстреливал стрекательными жалами, и они вылетали острыми волосками в воздух, падая затем на траву.

Убедившись, что рукав намок окончательно, я достал его и вынул ветку. Пол подставил сомкнутые лодочкой ладони, и я стал выжимать прозрачную влагу ему в руки. Пол кивнул головой, чтобы я остановился. Затем понюхал содержимое своих рук и, глянув на меня, словно в последний раз, отпил один глоток. Его глаза радостно округлились, и он допил остатки.

— Лимонад, — улыбнулся он, вытирая губы и протирая свою шею мокрыми руками. — Думаю, этот мох нужно запомнить. Давай я тебе тоже выжму пару рюмочек.

— Давай, — в азарте согласился я.

Через десять минут, мы разорили ещё четыре таких мохнатых островка, хорошо наполненных живительной влагой. Мои рукава и носок были мокрыми, но я был счастлив. Главную человеческую зависимость, мы удовлетворили. Если только часть людей являются алкоголиками и наркоманами, то абсолютно всё человечество является «акваголиками» и «водоманами». Приняв необходимую дозу и убедившись, что такого мха вокруг довольно много и найти его не составляет труда, мы обрадовались.

С водой проблему решили, осталось решить вопросы с едой. Я весело посмотрел на Пола, но тот был весь белый и, не моргая, смотрел мне за спину. Его рот был открыт. На лице застыл ужас.

Я обернулся и понял, что кто-то, кроме нас, голоден и ему, в отличие от нас, еду искать уже не нужно. Осталось только поймать и съесть. Мне хватило доли секунды, чтобы мои инстинкты включились, и я рванул с места. Уже на бегу, я услышал шелест листьев примятых тяжёлыми лапами. Не оборачиваясь, я бросил палку за собой и в ответ услышал животный визг и громкое рычание.

Я бежал очень быстро, и мне показалось, что сейчас мои ноги запутаются от такой скорости. Пол обгонял меня, и тоже боялся смотреть назад. Мы бежали обратно в сторону берега, даже не мечтая спастись.

— Беги в другую сторону! — мысленно крикнул бегущий справа Пол. — Хоть один из нас спасётся!

Я мельком глянул на него и начал сворачивать налево. Мне приходилось смотреть перед собой, чтобы не врезаться в ствол дерева. Но несколько раз я всё же оглянулся.

Большой инопланетный лев, с мохнатой рыжей гривой, большими лапами и красными от злости глазами, задержался на секунду, решая за кем бежать. Мне почему-то захотелось спасти Пола, поэтому я на бегу, стал внушать ему, чтобы лев бежал за мной. Но лев не послушался.

Пол уже бежал в противоположную мне сторону, а лев почему-то быстро перебирая лапами, обходил Пола по дуге. Когда они уже почти скрылись из вида, я закричал со всей силы, пытаясь привлечь внимание дикого хищника. Лев остановился и оглянулся. Оценив ситуацию, он снова потерял ко мне интерес и стал догонять моего друга.

Вот тут я по-настоящему испугался. Я побежал в их сторону, плюнув на все инстинкты. Хоть это было и глупо, я бежал за львом, а лев бежал за пятилетним Полом. И я был уверен в его намерениях. Несмотря на усталость, я попытался бежать быстрее льва и тут же сильно споткнулся и потерял сознание.

Лев

Очнулся я уже через секунду, но оказался совсем в другом месте. Маленький Аполлион прижимался к дереву напротив меня и смотрел на меня испуганными глазами. Я вдруг почувствовал запах его страха. Он раззадоривал меня. Мне хотелось поиграть с ним, перед тем как выплеснуть свою накопившуюся агрессию. Я чувствовал своё превосходство и знал, что Пол обречён. Это читалось в его округлившихся глазах.

В моём теле обнаружилась необычайная лёгкость и плавность. Я медленно приближался к нему, вспоминая солёный вкус крови. Перед глазами мелькали мои предыдущие жертвы. Особенно долго я вспоминал колючую ящерецу, которая месяц назад укусила мою лохматую лапу. Несмотря на то, что я всё же съел её, я до сих пор бегал медленнее обычного, слегка прихрамывая.

С моими глазами произошло что-то необычное, я перестал видеть по бокам. Мне приходилось вращать головой, чтобы осмотреться перед броском. Угол обзора сузился в три раза. Моё возбуждение нарастало, я ходил вокруг Пола, чувствуя его запах. Пол перебирал ногами, упираясь в землю и постоянно соскальзывал.

Я выбирал место для удара своими огромными клыками, торчащими наружу. Мне приходилось сглатывать слюну, которая стала вырабатываться активнее. Я чувствовал, как густая вязкая струйка стекает вниз из моей пасти. Я слизнул её большим языком, мимолётом почувствовав гладкость своих огромных зубов и короткую шерсть на губах. Как же я голоден. Ничего сейчас не сможет меня остановить от броска.

И тут я открыл глаза и оказался снова на старом месте. Я лежал споткнувшимся о большую ветку, лицом в траву. Я приподнялся на руках и моргнул. В то мгновение, пока глаза были закрыты, я снова увидел Аполлиона и почувствовал желание откусить ему голову. Когда глаза снова открылись, я увидел далеко перед собой льва, прижавшего передние лапы к земле, виляя задом, готовящегося к прыжку на маленького мальчика.

Аполлион громко закричал, пытаясь напугать дикого зверя, который был в пять раз больше его. Пол потеряв страх, крутил палку над собой и кричал что есть силы. Я закрыл глаза и чуть не оглох от этого крика. Пол снова оказался передо мной. Я почувствовал удивление от его поведения, обычно жертвы загнанные в угол ведут себя по-другому. Я почувствовал азарт охоты и злость на его неадекватное поведение. Нужно было показать ему, кто сильнее. Мои задние лапы уже слегка занемели от долгой подготовки к прыжку. И тут, не открывая глаз, я стал приходить в себя.

Я уже знал что делать, но не знал как. Я повернул свою большую голову назад, удивившись тому, что я могу поворачивать её, практически на 180 градусов. Посмотрел на свой рыжий хвост с мохнатым кончиком и чуть напряг копчик. Хвост поднялся и бессильно упал. Я снова попытался пошевелить им, и он стал выписывать замысловатые фигуры. Как будто третьей ногой, я чувствовал удары земли об хвост, но не мог скоординировать движение.

В это время, моё ухо само повернулось на шелест позади меня, и я резко вернул голову к Аполлиону. Тот размахнулся и со всей силы ударил меня палкой. В глазах мелькнули белые огоньки. Я рефлекторно потряс мордой, как во время дождя, который я ненавидел. Шелест пяток по траве стал удаляться и, посмотрев чуть левее, я увидел, как Аполлион удирает.

Я снова открыл глаза, оказавшись на старом месте. Аполлион бежал ко мне с испуганными глазами, держа большую палку, которая ему сильно мешала. Я испугался второго удара и вжал голову в плечи, приготовившись. Пол подбежал ко мне и, схватив меня за плечо, попытался поднять. Позади его, к нам медленно, по-кошачьи, приближался лев, потряхивая головой.

При помощи Пола, я встал на ноги и снова закрыл глаза. При этом я увидел сам себя, безвольно держащегося за Пола, который пытался тащить меня прочь. Я приближался к себе и Полу, пытаясь перебороть желание напасть. Пол бросил меня на землю и встал между мной и львом, размахивая палкой и подходя ко мне ближе.

Нужно было как-то намекнуть Полу, что я могу управлять львом. Я остановился и снова обернулся и посмотрел на свой хвост. Воспользовавшись небольшим опытом, я вильнул хвостом, почувствовав радость победы от того, что у меня это получилось. Я закрыл пасть, и попытался улыбнуться подходящему ко мне Аполлиону. Безуспешно. Потом встал на задние лапы и стал перебирать передними лапами в воздухе.

Пол опешил от моего поведения и остановился. Я отошёл на два шага и, рухнув на траву боком, перевернулся на спину, разглядывая свои широкие лапы с когтями. Потом несколько раз покатался по земле и, виляя хвостом, и поджимая передние лапы, подполз чуть ближе к Полу. Положил голову на передние лапы и посмотрел на него жалостливо.

Пол сделал шаг вперёд и больно ткнул меня палкой. Я отрицательно помахал головой, пытаясь дать ему понять, что я свой. Я, не переставая, вилял хвостом, подражая, как мне казалось, дружелюбной собаке. Потом я снова встал на задние лапы, глядя на Пола и вытянул правую мохнатую пятнистую лапку вперёд. Из неё торчали большие когти. Как только я подумал, что нужно их убрать, они задвинулись внутрь подушечек.

— Ты чего? А? — удивился Пол, не отпуская палку из рук.

Я попытался мысленно сказать что-нибудь Полу, но ничего не получалось. Я так и стоял, вытягивая правую лапу и ждал, когда моя маленькая несостоявшаяся жертва поймёт, что я не желаю ему зла. Пол потыкал в мою лапу палкой, и продолжил стоять в ступоре, не понимая, что ему делать.

Догадавшись, что нужно делать, я осторожно опустился и развернулся на 180 градусов. Посмотрев ещё раз на лежащего себя и стоящего в ступоре Пола, я быстро побежал вперёд. Я удивлённо смотрел на свои лапы, ловко перебирающие землю внизу. Я бежал подальше от нас двоих, и в глазах всё затуманивалось. Было ощущение, что я просыпаюсь.

Уже через секунду я ничего не видел. Я быстро открыл глаза и огляделся. Я опять был в тебе пятилетнего ребёнка. Лев стоял в двухстах метрах от нас и непонимающе вращал головой и принюхивался. Когда он снова повернулся к нам и лёг на землю, чтобы мы его не заметили, я заговорил:

— Пол, я, кажется, могу управлять львом, когда мои глаза закрыты.

— Да, ладно, — ухмыльнулся Аполлион.

— Ты же сам видел, я подавал тебе лапу, — напомнил я.

— Он опять приближается, — сказал Пол и стал пятиться назад и показывать пальцем на льва.

— Я сейчас попытаюсь снова залезть в его сознание, — шепнул я. — Ты постарайся его не бояться. Если я внутри, я буду вилять хвостом и поджимать уши к голове.

Я закрыл глаза и снова почувствовал ярость. Я видел нас с Полом. Моё тело снова обмякло и упало на траву. Находясь в теле льва, я стал пятиться назад, виляя хвостом и поджимая уши. Отойдя на безопасное расстояние, я снова открыл глаза и сразу стал говорить Полу:

— Пол, мне придётся быть во льве, чтобы он нас не съел, может, если удастся, ты погрузишь меня сверху на него и мы прокатимся. Я постараюсь найти водоём и придумаю, что делать. Ты же умеешь ездить верхом?

— Вот ты волшебник, — улыбнулся Пол, вытирая пот на своём лбу.

Лев снова подходил к нам, не прячась, и поэтому мне пришлось закрыть глаза вновь. Оказавшись им, я медленно подошёл к Полу и встал на задние лапы. Я протянул ему правую лапу, а он смело шагнул ко мне и пожал своей малюсенькой ручкой один из моих пальцев.

— Всеволод, это ты? — спросил он.

Я несколько раз кивнул головой, чувствуя, какая она тяжёлая. Очень непривычно было находиться в таком большом теле. Особенно необычно было чувствовать длинный хвост и мокрый нос, который мой язык периодически смачивал. Я лёг на землю, дожидаясь, когда сообразивший Аполлион погрузит моё тело на льва. Он положил лёгкое как пушинку тело перед собой, а сам занял позицию позади. Я обернул голову и увидел его детские коленки и своё лицо с закрытыми глазами.

После того, как погрузочные работы были завершены, и Пол больно схватил меня за гриву с двух сторон, я с лёгкостью поднялся и, покачивая бёдрами, отправился в противоположную берегу сторону. Я старался думать о воде и через некоторое время, стал ощущать её далёкий запах.

Шли мы довольно быстро. И когда запах стал усиливаться, к нему примешался запах других зверей. В моём воображении сразу всплыли довольные мордочки львиц и львят. На земле я заметил следы, и мне захотелось бежать навстречу прайду. Но благоразумие направило меня в другую сторону. Мне нужно было обойти львов с подветренной стороны.

Сделав огромный крюк и встретив несколько раз неведомых зверей, похожих на изящных высохших носорогов, на тонких длинных ногах, я подошёл к широкому ручью. Я инстинктивно наклонил свою голову к воде и стал хлебать вкусную жидкость, сворачивая свой язык лодочкой. Я лакал воду и удивлялся высокой производительности процесса.

Над водой нависали какие-то свисающие ветви, как у плачущей ивы. Было ощущение, что большое дерево пьёт воду. Я лёг на живот. Аполлион осторожно слез сам и оттащил моё тело к берегу. Затем он вернулся ко мне и, держа меня за гриву, оттянул меня к дереву.

— Я тебя тут привяжу к этим веткам, — глядя в мои глаза, сказал он. — Тогда ты сможешь очнуться и рассказать мне свои ощущения.

Я кивнул своей головой. Пол стал опутывать меня ветками. Он завязал узелки на моей гриве. Спутал мои лапы, особенно тщательно привязал мой хвост к нескольким «лианам», которыми дерево пило воду. Когда дело было завершено, я убедился, что не могу пошевелиться и тем более выбраться. Я попытался перекусить ветки, спутавшие лапы, но промахнулся и больно впился клыками в свою кожу. Я громко зарычал.

Пол подошёл ко мне и стал заматывать мою морду гибкими стеблями, потом обернул их позади моей головы. Намордник мешал мне открыть рот, поэтому я шумно дышал ноздрями. Я чувствовал, как они высыхают от мощного напора воздуха, и почувствовал такой острый прилив клаустрофобии, что сразу открыл глаза.

Передо мной оказалась вода. Я протянул свою человеческую руку к воде и потрогал её. Ручей был прохладным. Я встал и немного потянувшись, посмотрел на Пола и привязанного, ничего не понимающего льва. Мы с Полом улыбнулись друг другу и, пожав руки, пошли пить.

В прозрачной, такой же как на Земле воде, плавали длинные рыбки, играющие на солнце чешуёй. Они были очень толстыми и подплывали к нам, когда мы зачёрпывали воду в ладошки. Лев тихо рычал, пытаясь выпутаться из веток, но у него ничего не получалось. Я попробовал прикоснуться к одной из рыбок, и она довольно завиляла хвостом. Её тело было покрыто скользкой противной слизью.

Я попытался её схватить двумя руками, но она отплыла на один метр и сразу вернулась, когда я убрал руки.

— Страна непуганых рыб, — улыбнулся Аполлион, вставший за моей спиной.

— Если научимся добывать огонь, то еда сама будет приплывать к нам в руки, — рассмеялся я, пытаясь вспомнить, как добыть огонь.

— Ты только глаза не закрывай, — съехидничал Пол, — а то дышать под водой ты не умеешь и потопишь всю рыбу.

Ночь

С пятой попытки я поймал одну рыбку, затем вторую. Аполлион помогал мне, находясь в нескольких метрах. Улов сам шёл в наши руки. Мы оттащили пойманую рыбу поближе к льву. Лев уже бился в истерике, но выпутаться было невозможно. Чтобы хоть както успокоить его, мы решили устроить ему сытный обед.

Мы немного посовещались с Аполлионом и составили план действий. Я закрыл глаза и почувствовал резкий приступ клаустрофобии. Мои лапы затекли и нестерпимо гудели. В животе урчало и от голода болела грудная клетка. Я поджал уши, что являлось сигналом для моего компаньона. Пол подошёл и распутал мою морду. Я широко зевнул, разминая свою огромную челюсть. Свежий воздух слегка пьянил меня. Я принюхался и поморщился. Пахло болотной слизью.

Аполлион подтащил ко мне толстых рыбёшек, которые отчаянно бились на траве. Капли вонючей слизи разлетались. Чтобы они не попадали в меня, я прижал одну из активной рыбок распутанной Аполлионом лапой, но забыл убрать коготь и она резко осела и перестала двигаться. Из распоротого брюха вывалилось большое колличество чёрной икры.

— Приятного аппетита, — улыбнулся Пол.

Я ещё раз принюхался к добыче, она пахла отвратительно. Причём, когда я был человеком, я этого не чувствовал. Видимо львы не привыкли быть рыбаками и предпочитают говядину и оленину. Я пересилил себя и слизнул горку икры. Она была не солёной и поэтому ничем не напоминала деликатес. На вкус еда была в десять раз лучше, чем на запах.

Я откусил рыбке хвост и моя глотка сама проглатила кусок, не разжёвывая. Чувство приятного насыщения, сравнимое с оргазмом, разбудило во мне хищника и я накинулся на большую горку бьющейся на траве рыбы. Я рвал чашуйчатые тельца и пытаясь тщательно разжевать и дёргая челюстью, когда кости впивались в пасть, глотал еду.

Я съел около двух киллограмм рыбы. Аполлион распутал меня окончательно, долго возясь с моим хвостом. Когда с едой было закончено, я отправился на водопой. Пока я пил жадными глотками, Аполлион подошёл ко мне в плотную и сказал:

— Сейчас будет больно, постарайся меня не съесть.

Он схватил кусок моей гривы у самых корней и стал волосок за волоском вырывать их из моей кожи. Я несколько раз стукнул его в ответ хвостом, инстинктивно отпугивая воображаемых оводов. Когда небольшой длинный кусок моей гривы был в его руках, он приятно похлопал меня по морде и пошёл обратно к свисающим ветвям.

Я ещё немного побегал по берегу, разминая мышцы и стараясь не отходить далеко от своего тела. Я наслаждался новыми ощущениями лёгкости. Быть львом не так уж плохо. Ничего не болит, сила неимоверная, скорость передвижения потрясающая, только одна проблемма. Мне приходилось постоянно гасить инстинкт агрессии и желания поиграть с добычей. Набегавшись, я вернулся к скучающему Аполлиону и несколько раз лизнул ему лицо.

Пока он радовался моей дружелюбности, я вдруг представил сочное бедро носорога, которое я всегда лизал, перед тем как воткнуть в него зубы. Челюсть напряглась, но я вовремя отвлёкся и отошёл. Я смирно лёг среди свисающих ветвей и наслаждаясь сытостью и борясь со сном, ждал, когда Аполлион снова свяжет меня. Когда он закончил, я открыл глаза и почувствовал страшный голод.

Лев недовольно рычал и крутил шеей. Моё тело затекло, поэтому я встал и шатающейся походкой подошёл к Полу. Я взял кусок шерсти с гривы льва и отправился к кустам. Там я долго выбирал, а затем отломал две ветки. Пол в это время рыскал в другом кусте и хрустел мелкими веточками. Мы отнесли всё это к большому плоскому камню и предусмотрительно постелив большие листы растущего неподалёку папоротника, сели у будущего очага.

Пол привязал десять самых длинных волосков гривы льва к длинной палке и разделив на три пучка, стал заплетать косичку. Пока он это делал, я ломал мелкие сухие палочки и рвал оставшуюся шерсть. Когда косичка была доплетена до половины, я пошёл к большому дереву и отломил большой кусок светло-синей коры. Вернувшись, я положил всё легко-воспломиняемое топливо на кору. Дождавшись доплетённой косички, мы вдвоём согнули палку, и пока я держал её своим 20 килограмовым телом, Пол накинул петлю на маленький сучок с другого конца палки.

Получилось подобие лука. Пол, словно смычёк, прижал одну из палочек к тетиве, и накрутил её. Потом он отломил кусок коры и стал добывать огонь, держа крутящуюся палочку корой сверху. Он водил смычком вперёд назад, а накрученная на тетиву круглая палочка, с шелестом крутилась готовя себе углубление, которое она будет нагревать трением.

Пол кидал на меня победный взгляд, и высунув язык на бок и вытирая пот на своём лице, быстро водил рукой. Через три минуты показался едва заметный дымок. Пол так обрадовался, что отвлёкся, и палка выкрутилась из смычка и улетела далеко вперёд. Я пошёл её искать. Потом я вернулся, вытер слегка обуглившийся, отполированный кончик своей рубашкой и заменил расстроенного Пола.

Пол ушёл в сторону леса. Уже через 5 минут, я подбрасывал веточки в небольшой огонь, который пожирал львиную шерсть. Как только огонь начал кушать маленькую веточку, я обрадовался и расслабился. Мы добыли огонь! Теперь мы сможем зажарить рыбу и вкусно покушать. Мы с самого утра ничего не ели, а сейчас солнце уже близится к закату. Становилось прохладно, поэтому огонь был очень кстати.

Пол вернулся с охапкой синего хвороста. Он стал подбрасывать ветки в огонь, а затем пошёл за дровами снова. Когда он вернулся, мы заострили сучки на камне и пошли на рыбалку. Наивная рыба, по прежнему приплывала в наши руки сама и мы, научившись хватать её так, чтобы она не выскальзывала, вытаскивали её на траву. Мы поймали шесть толстых рыбёшек и отнесли их снова к воде.

Лев к тому времени затих и дерево над ним перестало шелестеть и дёргаться. Пытаясь отключить свою брезгливость, мы втыкали в живую рыбу заострённые палки и выпускали кишки. Мне кажется, к этому никогда невозможно привыкнуть, когда ты втыкаешь инородные предметы в живую плоть, а она отзывается судорогами. Я мысленно благодарил Бога, за эту первую пищу на чужой планете. Я почему-то был уверен, что рыба съедобная. Хотя замолкший лев, наводил на другие размышления.

Когда рыба будет жариться, я схожу и проверю, живой ли он. Огонь разгорелся и согревал нас теплом. Большой плоский камень, на котором стоял очаг, нагрелся и сидеть на нём было приятно. Мы подбросили дров и урча животами, крутили рыбёшек на палочках, смотря как обгорает чешуя на их тельцах. В один момент, я отдал свою палку Полу и пошёл проверять льва. Но дойти не успел, лев зарычал и открыл глаза. Дерево над ним дёрнулось и снова затихло.

— Жив, — сказал я Полу. — Можно кушать.

— Наконец-то, — улыбнулся тот.

Мы постучали рыбкой об камень, от этого обгоревшая чешуя отлетала и мы стали доставать белое, мягкое, легко отслаиваемое мясо. Оно пахло аппетитно. Рыбка и дым, хорошее сочетание. В следующий раз, нужно будет с океана захватить кристалики соли. Рыба была безвкусной, но очень жирной. Мы скушали по две штуки и поняли, что больше не осилим.

Тем не менее, мы наловили ещё и пожарили про запас. Накопительство, собирательство и жадность — исконные инстинкты выживания. Уже начинало темнеть, а мы ещё не подумали о ночлеге. Это было очень непредусмотрительно. Лев проснулся и оказывал новые попытки выбраться.

Перед тем как стемнеет, было бы хорошо найти пещеру, в которой можно было бы развести огонь. Спать на открытой поверхности было бы очень холодно. Хотя запасной вариант, мы уже придумали. Мы будем по очереди подбрасывать дрова в костёр, и спать на тёплом камне. Но в одной рубашке, без одеяла нам было бы холодно.

Я снова закрыл глаза и оказался в теле льва. Пол отвязал меня и положил моё детское тело сверху, а сам сел позади. Я встал на лапы и посмотрел на небольшие скалы впереди себя. Перед тем как тронуться, я ещё раз осмотрелся и попытался запомнить территорию, чтобы вернуться. Навигационные инстинкты, сами подняли мою заднюю ногу и долго помечали ствол дерева.

— Всеволод, — рассмеялся Пол. — Веди себя прилично.

Я лишь порычал в ответ и отправился к скале. Мы шли быстро, но я успевал считывать все окружающие запахи. Моё воображение рисовало всё, что чуял мой нос. Я бежал по этому синему лесу и смотрел слайды с разными животными, насекомыми, змеями. Было очень интересно. Следы считывались мгновенно. Вдруг, передо мной мелькнул образ моих родителей и солёный запах крови. Я по инерции пробежал ещё несколько метров, плавно замедляясь.

Потом вернулся и стал нюхать землю. Знакомый запах усиливался и я был уверен, что чувствую своих родителей. Мне некогда было переселяться обратно в человеческое тело, поэтому ничего не говоря Аполлиону, я взял след. Я бежал очень быстро и чувствовал, как запах становится всё слабее. Через пару киллометров, запах чуть усилился, и на ровном плато, я нашёл точку, где, скорее всего, они приземлились.

Что парадоксально, но небольшие капельки крови, найденные мной, меня успокоили. Во первых, это был запах крови моего отца. Во-вторых, крови было так мало, что я делал вывод, что он хорошо поцарапался при приземлении на парашюте.

Нужно было встретив следы, бежать в сторону усиления запаха. Всё же, опыт ничем не заменишь, в следующий раз буду знать. Мы пробежали лишних четыре километра, а уже начинает темнеть. Я снова взял след и направился обратно. Я чувствовал, где горит наш большой костёр с огромным поленом, которое мы подбросили про запас. Мы бежали по следу родителей и я чуял, как он усиливается.

У меня была такая радость, как будто я возвращался домой. Несмотря на своё узкое поле зрения и высокую скорость, я подмечал подмятую траву и сломанные ветки. Уже через двадцать минут Аполлион сидя на мне, громко крикнул:

— Парашюты!

Я поднял свою морду и увидел немного светящиеся ораньжевые купола парашютов вдали. Уже через три минуты, мы ходили и общупывали купола. Я это делал носом, а Пол руками. Рядом валялись ранцы с пустыми обёртками от энергетических батончиков.

Я попытался улыбнуться, но пасть не позволила мне это сделать. Я вдруг понял, что мама в своём духе, не разрешила папе бросать использованные упаковки от шоколадок в лесу. Они заботливо убирали их в ранец. Я обошёл вокруг с довольно большим радиусом и сделал вывод, что родители или с кем-то улетели или залезли на дерево. Они не уходили отсюда своими ногами. Ещё больше, моё подозрение подтверждал чужой запах.

От неизвестных следов, пахло молоком. Приятный, слегка карамельный запах, ощущался большим контрастом с звериными следами, которые я встречал повсюду. Причём эти молочные существа, не пришли сюда своими ногами, вокруг их следов не было.

Уже темнело. Пол собрал светящиеся парашюты в ранцы и скомандовав мне лечь на землю, стал привязывать их к моему мохнатому телу. Я поднялся и с тяжёлым чувством неизвестности, подчиняясь природному GPS, побрёл к догорающему уже полену. Через двадцать минут, мы уже раздували костёр и я рычал на огонь, который внезапно опалил мои брови и длинные усы.

Пол стукнул меня ладонью по бедру и отправил к дереву. Я не послушался, сбегал на водопой, потом оббежал всю территорию лагеря и пометил близжайшие деревья по периметру. Я чувствовал, что это нужно сделать, чтобы преежить эту ночь. Дикие звери при такой темноте, начинают выходить на тропу. Надеюсь на этой планете, царь зверей тот-же.

Костёр больно слепил мои чувствительные к темноте глаза. Было очень неприятно смотреть на него. Когда я пытался заставить себя смотреть на пламя, мои мышцы напрягались, готовые убежать. И я не мог погасить свой страх, который напоминал боязнь высоты. Инстинкты в чужом теле продолжали действовать. Я лизнул Полу лицо, почувствовав копчёную рыбу на его губах и отправился к дереву.

Усталый Аполлион отправился за мной и стал особенно тщательно привязывать моё тело к необычно гибким лианам. Когда он опутал мою пасть, я дождался, когда Пол отойдёт подальше и открыл глаза. Моя спина и правый бок почувствовали горячее жжение. Я вскочил на ноги и понял, что Пол положил меня на горячий от костра камень. Пол подошёл к костру. Мы тепло укутались в парашюты и положив под себя ранцы, стали болтать, закусывая запасённой рыбкой.

Звёзды над нами слепили своей яркостью и не мерцали. Луны на этой планете не было, что было необычно. Было прохладно. Ночь становилась всё темнее и темнее, словно в театре, плавно гасили свет, перед большим волнующим спектаклем. Лев снова затих. Нам тоже очень хотелось спать.

Львица

— Слушай, неплохая планета для заселения, — отметил Пол, вытягивая ножки к костру. — Еда, вода, животные, деревья, рыба, что ещё нужно для нормальной жизни?

— Не советую делать быстрых выводов, — сказал я, подбрасывая ветки в костёр. — Мы ещё не знаем, кем окажутся те белые ангелы. Думаешь они рады будут, если прилетят космические корабли с людьми и станут заселять эти леса?

— Америка пережила, — коротко ответил Пол, — и эти переживут.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я.

— А ты проведи аналогию между местными жителями и индейцами, — напомнил он. — Думаю, всё будет в точности так же.

— Будут разорять, убивать и отбирать земли? — тихо прошептал я.

— А я откуда знаю, — нахмурился Пол. — Но что-то мне подсказывает, что людскую природу победить очень сложно. Единственный выход у местных аборигенов, оказаться сильнее и умнее.

Довольно смешно было наблюдать со стороны, как двое пятилетних малышей, завёрнутых в тускло светящиеся парашюты, болтают на такие серьёзные темы.

— Тут ты прав, — сказал я, — но есть ещё вариант, мы можем смешать наши цивилизации и обменяться культурой. Я уверен, что человечество сейчас настолько прогрессивно, что сможет учесть ошибки прошлого, а если они начнут гадить на этой планете, мы вмешаемся.

— Кто мы? — спросил Пол.

— Люди индиго, — напомнил я. — Грегори нам поможет.

— Ну-ну, — рассмеялся Пол. — Этот парень, как всегда, всех выручит. Ты только не забывай, он и есть человечество. Он всегда будет делать то, что ему скажут «его ребята». Они на своих совещаниях со всем человечеством, руководствуются исключительно собственной пользой.

— А почему ты так плохо думаешь про людей? — спросил я. — Все мои знакомые, голосовали бы за смешение наших цивиллизаций. Мы сегодня прошли около десяти километров и не встретили ни души. Это означает, что места на этой планете хватит всем.

— Тебя всего один день никто не ел на этой планете, — улыбнулся Пол, — поэтому ты так мирно рассуждаешь. Кстати, расскажи мне одну вещь.

— Какую? — спросил я, борясь со сном.

— Как у тебя получается управлять львом?

— Я не знаю, оно само так получается. Если я думаю о нём и пытаюсь встать на его место, я становлюсь им. Вижу и чувствую всё, что он делает.

— Круто, а я так смогу?

— Наверное, — улыбнулся я. — Тебе никто не мешает попробовать. Только если можно, я вздремну. Детям уже пора спать, завтра у нас с тобой тяжёлый день, нужно выяснить, куда дели наших родителей и почему они бросили парашюты.

— Спокойной ночи, — пожелал Пол. — Я буду следить за костром.

Я тщательнее завернулся в парашют, положил ранец под голову и лёг на тёплый камень недалеко от своего друга. Вспоминая сегодняшние события, я быстро уснул. Судя по снам, я похоже, снова вселился в льва. Мне снилось, как я прыгаю вокруг таких же как я львят и пытаюсь найти сосок среди густой пятнистой шерсти матери.

Мама помогает мне огромной лапой пробраться через такие же как я живые комочки. Потом она вылизывает меня огромным языком и таскает с места на место за шкирку. Вспоминал, как она однажды принесла нам летучую мышь с перебитой лапкой и как мы с маленькими львятами радостно играли в охоту. Тогда я впервые попробовал солёный, похожий на ржавчину, вкус крови.

Мне снилось, как я много раз пытался стать вожаком стаи. Я несколько лет зализывал раны, нанесённые моим отцом, когда я терял субординацию. После того как он погиб на охоте, сорвавшись со скалы, отношение прайда ко мне изменилось. Мне пришлось быть жестоким и безчувственным. Львицы приходили ко мне и приносили разные лакомства и лучшие куски.

Мне практически не приходилось охотиться. Моя главная задача была охрана порядка в прайде и продолжение рода. Внезапно, в мой сон вмешалась симпатичная львица, которая вылизывала мою морду. Она пыталась привлечь моё внимание и разбудить. От того, что моё лицо было мокрым и замерзало, я проснулся.

Первой моей мыслью было подкинуть дров, так как огонь уже почти погас. Но меня смутило то, что моё лицо было действительно мокрым. Я вытер его рукавом и увидел, как вязкие слюни на моём лице тянутся подобно паутинкам. Я обернулся, но ничего не увидел.

Пол спал рядом, мирно дыша. Я подбросил несколько веток и раздул костёр. В ветвях, высоко вверху, что-то зашелестело и сразу затихло. Лев вдали оживился и дерево, к которому он был привязан зашумело. Я задрал голову, но ничего кроме ярких звёзд не увидел. Когда я опустил лицо и осмотрелся, я застыл в ужасе.

Справа от меня, сидела взрослая львица. Она смотрела на меня наклонив голову и принюхиваясь. Я вытянул руку и наощупь потрепал Пола, пытаясь разбудить его. Львица встала со своего места и стала ходить вокруг нас и внимательно смотреть. Её походка была как у пьяной. Она пошатывалась и периодически смотрела на свои ноги.

Потом она встала в двух метрах от меня и стала вилять задом, оставляя хвост неподвижным. Обернувшись, она увидела, что её движения неадекватны и встала на задние лапы, поджав уши.

— Пол, это ты? — предположил я.

Львица в ответ покивала головой и негромко прорычала. Лев привязанный деревом, услышал голос и возбуждённо встрепенулся. Шелест вверху продолжился и мы с львицей посмотрели вверх. В синем небе мелькнули несколько теней. Я испугался.

— Пол, будь внимателен, — предупредил я, показывая пальцем в небо, — если что, ты будешь нас защищать.

Львица встала в боевую стойку напротив нас и легонько завиляла хвостом, глядя наверх. Шелест листвы раздался позади нас. Мы обернулись, но ничего не увидели. Шум появлялся то там, то там, и уже не оставалось сомнений, что мы не одни.

Я встал со своего места и схватил горящую с одной стороны ветку, направил её в сторону леса. Привязанный лев вдалеке от нас, громко зарычал, как будто с него сняли намордник. Около него, стоял гигант с большими расправленными крыльями и пытался развязывать лианы. Освещение было таким, что я видел только его силуэт, который не обращал на нас внимания.

Если эти существа, сейчас выпустят льва, нужно будет вселиться в него, чтобы он не напал. В моей голове раздался какой-то шелест и я нахмурился от боли. Мне пришлось закрыть глаза и я сразу услышал приятный женский голос:

— Мы вас нашли. Мы вас нашли. Вы не бойтесь. Вы не бойтесь. Сейчас полетим.

Львица смотрела на меня и подбиралась ближе к ангелу, который освобождал льва. Намерения Пола были однозначными, он уже вычислил, что если льва отпустят, нам не сдобровать. Он бесстрашно шёл на ангела, громко рыча и виляя хвостом.

Когда львица уже набрала скорость и была готова броситься, кто то сзади схватили меня за грудь двумя руками и развернув большие крылья, в три маха взлетел над костром. Глядя вниз, я увидел, как второй ангел осторожно хватает Пола, завёрнутого в парашют, и взлетает вслед за нами.

Пол открыл глаза и щурился от набегающего воздуха от крыльев моего ангела. Последнее, что я увидел, как львица подошла к развязанному льву и ангел рядом с ними, подпрыгнул в воздух и размахивая двухметровыми крыльями взлетел в нашу сторону.

Руки моего похитителя крепко сжимали меня за грудную клетку, я с трудом дышал. Как будто прочитав мои мысли, ангел убрал одну из рук и закрыл мне глаза.

— Не волнуйся. Мы вас нашли. Всё теперь будет хорошо, — послышался женский голос в моей голове.

— Вы кто? — спросил я мысленно.

— А вы кто? — спросил белый ангел.

— Люди, — коротко ответил я, глядя на ночь внизу.

Единственная светящаяся точка, была от нашего костра и валяющегося рядом парашюта. Мне стало понятно, как они нас нашли. В отличии от Земли, где невозможно увидеть достаточно большую территорию без света, тут внизу было абсолютно темно. Лишь звёзды отражались от ручья.

— Люди? — не унималась моя похитительница. — А что это такое?

— Ты предлагаешь объяснить тебе за пять минут? — улыбнулся я, рассматривая белые барашки океана, вдоль которого мы летели.

— Хорошо, давай прилетим, и ты мне всё расскажешь, — очень кокетливым голосом, произнесла моя новая знакомая. — Мне очень любопытно.

— А куда мы летим? — спросил я.

— Там вас согреют и накормят, — ответила она. — Домой.

Она убрала руку с моих глаз и я вдруг оказался в полной темноте. Единственное, что я увидел — белое пятно ангела справа от нас и светящийся парашют в который был завёрнут Пол. Оказывается до этого, я смотрел глазами моего «пилота», которые видят в темноте гораздо лучше.

Наверху в одной рубашке было очень холодно и мой живот замерзал. Спина была в тепле, так как ангел прижимал меня к себе. Словно услышав мои мысли, ангел перевернул моё тело и обнял двумя руками. Я неприятно поёжился от того, что мои мысли теперь транслируются посторонним.

В горле неприятно першило, как от простуды. Видимо вчерашние водные процедуры, сидение на камне и холодная ночь у потухающего костра, делали своё дело, облегчая микробам жизнь. Я несколько раз осторожно кашлянул, боясь напугать своего перевозчика.

От нечего делать, я стал трогать зажатыми в объятиях руками тело неизвестного существа. Оно было очень горячим и по структуре напоминало сумку из крокодильей кожи. В одну сторону рука проходила по чешуйкам легко, а в другую натыкалась на зазубринки.

Я бы хотел рассмотреть свою похитительницу, но было темно. Вдруг ангелы, несущие меня и Пола, подлетели друг к другу и моя знакомая что то сказала своему товарищу. Тот весело засмеялся. Он осторожно спикировал вниз и мы стали снижаться.

Я повернул голову вниз и увидел светящийся город. Свет был голубого свечения и не очень ярким. Что удивляло, город был абсолютно квадратным и улочки были настолько правильно расположены, как будто город планировали заранее на бумаге, используя все правила симетрии.

Мы снижались очень долго и тут я понял, что город намного больше, чем мне показалось. Свет на улицах уходил за горизонт. Судя по тёмному небу, до расвета было ещё далеко.

Мой ангел поставил меня на землю и тут же ко мне подбежал Аполлион и обнял. Ангелы окружили нас, стояли и улыбались. Вокруг было множество пульсирующих голубым светом фонарей.

Высоко наверху, на необычных зданиях, открывались окна и на нас смотрели множества глаз. Мы были чужаки, и любопытные существа разглядывали нас так же, как мы разглядывали их.

Пять ангелов стояли вокруг, смотрели и улыбались. Мы с Полом тоже улыбнулись и, пользуясь возможностью, изучали представителей этой новой цивилизации.

Моя похититильница крикнула что-то на незнакомом булькающем языке вверх и мы услышали мгновенный ответ из одного из открытых окон. Я разглядывал её и пытался привыкнуть к её внешности.

Всё её тело было белоснежным. Лицо не знало, что такое румянец на щеках. Глаза были больше обычного с огромными чёрными зрачками без роговицы и это создавало очень пристальный и внимательный взгляд.

Аккуратные брови с тонким тёмно-красным волосом, как будто специально нарисованы, чтобы её лицо было очень красивым. Аккуратные губки с слегка выпирающей верхней губой, как у юной прелестницы были очень яркими. Она засмущалась, что я рассматриваю её, и закусила нижним клыком губку и стала ещё красивее.

Больше всего внимание привлекали её волосы, они были красивого светло рыжего цвета. Всё её лицо было покрыто строгим мелким рисунком из гладких, едва заметных чашуек. Носик был курносым и очень похожим на человеческий. Если бы не выпуклые чашуйки, белый цвет и абсолютно чёрная роговица — она бы не отличалась от людей. Но эти ангелы были на две головы выше, чем средний рост землян.

Я раньше представлял инопланетян зелёными, маленькими и с огромными головами и глазами в пол-лица. Трудно было бы ужиться с такими некрасивыми созданиями. Но внешность наших ангелов, подкупала. Хотелось любоваться ими. Думаю людям будет интересно, смешивать культуру с этими симпатичными созданиями.

Набедренная повязка, и кожанная бра, довершали образ красивого инопланетного народа. Судя по наличию бюста, все кто сейчас нас окружает — женского пола. Не чужая планета, а цветник. Я продолжал улыбаться, поглядывая на Пола.

Я с удовольствием разглядывал инопланетян, несмотря на свой пятилетний возраст. Пол делал то же самое. Сверху послышался шелест двухметровых крыльев. Мы попятились назад, видя как к нам спускается молодая двухметровая девушка, складывая крылья и держа в руках круглую чашку.

Моя похитительница взяла у неё чашку и подала её мне. Я подержал её в руках, боясь пробовать неизвестную жидкость. Я понюхал, и запах показался мне знакомым. Несколько часов назад, когда я был львом, я уже чувствовал этот карамельно-молочный запах.

Видя, что я медлю, похитительница взяла у меня большую круглую чашку из рук и жадно отпила из неё. Капелька молока стекала по уголку рта, но она слизнула её своим радвоенным на самом кончике языком.

Она по человечески выдохнула воздух, показывая, как вкусно и вручила чашку обратно. Я попробовал. Запах совпадал со вкусом. Напиток напоминал коровье молоко с карамельным ликёром. Он почему то приятно щипал язык, как газировка.

Я отпил пару глотков и отдал молоко Полу. Я показал ему большой палец и улыбнулся. Окружающие нас ангелы дружно засмеялись и захлопали крыльями за спиной. Это было похоже на аплодисменты.

Когда Пол допил, все расступились и мы увидели приближающегося к нам ангела, который вёл за руки людей. Они были заметно меньше его. Было непривычно видеть взрослых, которым приходилось шагать очень быстро, чтобы успевать за своим провожатым.

— Всеволод! — крикнула моя мама, которую привёл этот ангел. — Слава Богу, вы живы.

Она плакала и смотрела, как мама Аполлиона рыдает обнимая своего сына.

— А где наши папы? — спросил я.

— Они ищут вас и остальных пассажиров трёх флипов, — ласково ответила моя мама. — За ними уже вылетели. Скоро будут. Как вы?

Город

После того, как мы наобнимались со своими родителям, ангелы отвели нас в большую парадную соседнего здания. Все лампы вокруг слегка мерцали голубым светом. Это был настоящий каменный замок. Кое что мне показалось странным и общим в дизайне. Я не сразу догадался что.

Строители ангелов были очень искусными, но, похоже, паталогически не любили прямых линий. Сплошные арки, колонны, статуи и винтовые лестницы, всё это было из камня и дерева и было округлых и изогнутых форм. Колонны были слегка наклонными.

Потолки были очень высокими и это было не удивительно, учитывая рост местных обитателей. Коридоры были настолько широкими, что ангелы могли бы здесь ходить раскрыв крылья. Была глубокая ночь, поэтому мы шли по пустому коридору в сопровождении пяти наших провожатых.

Когда мы поднимались наверх, моя голова слегка закружилась от движения по винтовой лестнице без перил. Наверху, когда мы шли по балкону, тоже удивило отсутствие ограждений. Везде в помещении были расставленны статуи самых разных диковенных зверей.

Создавалось ощущение, что мы идём по музею местной флоры и фауны. Пальмы, трава и диковенные цветы, были посажены в большие кадки разнообразных форм. Мы подошли к большой высокой двери и она сама плавно открылась перед тем, как мы вошли внутрь. Привратников не было.

Нас встретила большая спальня с балдахинами вокруг нескольких кроватей. Окна были гигантскими и имели неправильную овальную форму. Сквозь полупрозрачные шторы, в комнату попадал голубой ночной свет с улицы.

Ко мне подошла моя старая знакомая и закрыв мне глаза рукой, мысленно сказала:

— Вы будете спать тут. Я чувствую, как вы устали. Располагайтесь, мы прийдём утром.

— А где будут спать наши родители? — спросил я, глядя на себя, через её глаза.

— Рядом с вами, я думаю это естественно, — радостным тоном проговорила она. — Они ещё не спали, всё беспокоились о том, как вы там одни в лесу.

— А мой отец? — спросил я.

— Их мы приведём через некоторое время, — спокойно ответил ангел. — Они уже знают, что вы живы и их несут. Спите спокойно. Мне не терпится распросить вас, кто вы такие и что вам тут нужно.

Она убрала свою горячую ладонь с моего лица и указав на близжайшую кровать, замурлыкала быстрым булькающим говором.

Я послушно подошёл к огромной кровати и раздвинул балдахин. Пастель была белоснежно белой, но подушек не было, только большое, толстое одеяло. Пока мы вчетвером рассматривали спальню, ангелы булькнули нам что-то на своём языке и удалились.

Дверь плавно закрылась за ними и мы остались одни. Моя мама подошла ко мне и присев на край кровати, произнесла:

— Гостепреимный приём, мы на такое не расчитывали. Сейчас папу принесут и можно будет спать спокойно. Я чувствую, что мы теперь в безопасности.

— Вас сразу спасли? — спросил я, глядя, как Аполлион сидит со своей мамой на дальней кровати и болтает.

— Да, мы успели пройти всего пару киллометров, как к нам прилетели эти белые существа. Они всё время что-то лепечат, но мы не можем их понять.

— А я их понимаю, — похвастался я.

— И что они говорят, кто они такие? — спросила удивившаяся мама.

— Сказали, что утром всё объяснят, — улыбнулся я.

— Ты голоден? — забеспокоилась мама.

— Мы с Полом ужинали, спасибо, — сказал я, разглядывая комнату.

— Предлагаю помыться, пока наши папы в пути, — крикнула мама Пола. — Чур я первая.

Как только она произнесла это, две дополнительные двери спальни открылись и там включился голубой мерцающий свет. Через секунду, там журчала вода.

Я соскочил с места и пошёл смотреть, что там находится. Меня встретил большой десятиметровый бассейн с падающим водопадом. Эхо от падающей воды отражалось от всех стен и плавающие золотые рыбки, блестели всеми красками.

Голубоватые факелы, мерцали на стенах, освещая богато уставленное помещение. Мама стояла позади меня и восторженно смотрела вокруг. Она подошла вплотную к воде и потрогала.

— Тёплая, — улыбнулась она. — Всеволод, ты иди мойся, я сейчас позову сюда Пола. Как говорится: мальчики направо, девочки налево. И оставь мне одежду, я хоть её постираю.

Эхо смешно повторяло её слова. Она ушла и через минуту вошёл Аполлион. Он радостно смотрел на меня и начинал раздеваться.

— Ноги гудят, — пожаловался он, садясь на край бассейна и опуская их в воду. — Тьфу ты, щекотно!

Он вскрикнул и убрал ноги. Золотые рыбки испугались и уплыли в другую сторону бассейна. Я к тому времени уже разделся и забыв, что уже ночь, нырнул с разбега бомбочкой. Вода была очень тёплой, почти сорок градусов. От воды вкусно пахло пихтой.

Я нырнул с головой и услышал подводный гул водопада. Потом услышал всплеск и когда вынырнул, ко мне подплыл Аполлион и стал брызгаться.

— Пойдём под водопад, — азартно предложил он, убедившись, что я не отвечаю на его игры.

Дно под водопадом было высоким и мы стояли под тяжестью воды и моя шея очень быстро стала болеть от ударов. Вода сверху падала ещё горячее и нам очень быстро стало жарко.

— Очень горячо, — крикнул мне Пол, пытаясь перекричать водопад.

Словно услышав его, вода охладилась, что вызвало в нас сильное удивление. Мы отошли в сторону и переглянулись. Я подошёл ближе к Полу и шепнул ему на ухо:

— Мне кажется, нас слышат. Давай лучше выходить. А то не дай Бог…

— Что?

— Вдруг ты скажешь, что здесь слишком много воды, — говоря как можно тише, продолжил я. — Неведомые существа включат слив и нас засосёт в канализацию.

Пол засмеялся. Когда мы выходили, золотые рыбки осмелели и тёрлись об нас своими шершавыми тельцами. Я отпугнул их рукой и с чувством брезгливости вышел.

Круглые полотенца висели на овальных ширмах. Мы взяли каждый по одному и завернулись в них. Водопад плавно уменьшил свою мощность и стал выключаться. Было ощущение, что мы сегодня побывали в Диснейленде и так сильно устали, что уснём, как только прикоснёмся к подушкам.

Я подошёл к большой кровати и предварительно потрогав её руками, забрался на неё. Я залез под одеяло и крикнув Полу спокойной ночи, лёг дожидаться маму. Как только моё распаренное тело почувствовало прохладу одеяла, оно выключилось и я почти пропустил ночной приход отца и поцелуй меня в лоб.

Мне ничего не снилось. Я несколько раз просыпался ночью, смотрел, что я по прежнему в этой огромной спальне в окружении приглушённого света. Трогал слева и справа от себя обоих родителей и сразу засыпал.

В замке была абсолютная тишина. Мне не хватало шума транспорта на улице. Тишина давила и отвлекала. Лишь сопящие рядом взрослые, вселяли уверенность в завтрашнем дне. Это хорошо, что нас встретили гостеприимно. Это облегчит нам задачу.

Под утро мои пробуждения стали чаще и я видел, как сквозь цветные витражи пробивается утреннее, встающее солнце. Проснулся я через час, от звука открываемых штор. Я посмотрел в сторону звука, но там никого не было. Шторы плавно открывали вид на восход, и они двигались сами.

Я чувствовал себя выспавшимся и отдохнувшим. Я тихо покашлял, пытаясь понять, простужен ли я. Потом сглотнул и обрадовался, что моё горло в превосходном состоянии. Очень хотелось кушать.

Я встал с кровати, разбудил отца и маму. Дождался, когда они потянутся и сообразят, где они находятся. Мы с папой встали, завернулись в полотенца и оставив маму просыпаться, по хозяйски направились в ванну.

Дверь перед нами открылась и мы переглянулись. Водопад на этот раз не включился. Когда мы зашли, дверь за нами закрылась и водопад начал работу. Было ощущение, что режисёр этого дома, боится разбудить Пола и его родителей. Мы потрогали нашу висящую рядом на ширме одежду, она уже высохла.

Рыбки плавали в скруглённом углу бассейна. Мы с папой молча вошли в воду и одинаково нырнули с головой. Я вынырнул через минуту, а папа продержался чуть дольше. Мы любили с ним играть в подобные игры, но сейчас это получилось непроизвольно.

Когда он вынырнул, я показал ему большой палец и подмигнул. Он молча улыбнулся, словно играя в игру, кто первый заговорит и продолжил плавать, иногда брызгаясь в меня, пытаясь разговорить.

Рыбки продолжали неприятно тереться об наши тела, заставляя нас ускорять утренний моцион. Видимо ангелы это любят, но для нас это лишнее. Водопад внезапно выключился, открылась дверь и в ванну вошёл заспанный Пол. Когда дверь за ним закрылась, водопад снова включился. Пол с полузакрытыми глазами вошёл в воду и поплыл к падающей сверху воде.

Он постоял несколько секунд под ударяющей водой, и глядя куда-то наверх, сказал:

— Холодную включи, а.

Уже через секунду, он как ошпаренный отскочил от ставшего ледяным водопада и нырнул в воду. Потом выплыл и кашляя, обиженно сказал:

— Я же пошутил.

Мы с папой рассмеялись и отплыли в сторону лестницы, где вода не успела охладиться. Постояв минуту для приличия, мы вышли и стали вытираться. Ночью полотенца никто не обновлял и это радовало. Было бы неприятно понимать, что по ночам тут шастают инопланетяне.

Хорошенько растерев тело, мы постояли у овального зеркала во всю стену. Пол пытался встать чуть на ципочки, чтобы казаться выше меня. Потом дружно, словно плавцы по синхронному плаванию, пошли к ширме одеваться.

Как только Пол последним надел штанишки, дверь открылась и в огромную ванну попал холодный свежий воздух. Мы вышли. Наши дамы уже плескались в соседней комнате, так как оттуда исходил характерный звук воды.

В животе неприятно урчало. Видимо организм оказавшись в экстримальной ситуации, начинает понимать, что пора запасаться жирком.

Мы ходили по спальне и рассматривали обстановку. Очень кстати нашли туалет, который почему-то представлял собой обычную дыру в полу. Всё было очень красиво, но неудобно.

Через несколько минут, в спальню вошли наши женщины, уже одетые, но естественно, не накрашенные. Как только они вышли, главная парадная дверь отворилась, там стояла женщина ангел с абсолютно белой, сверкающей на солнце кожей. Она несла в руках поднос с четырьмя большими прозрачными стаканами белой жидкости.

— Молоко по утрам, — шепнул я папе.

Ангел что-то булькнула красивым голосом и улыбнулась. Она стояла в проёме двери и не входила. Папа Аполлиона подошёл к ней и улыбаясь взял у неё поднос.

— Спасибо большое, — сказал он и учтиво улыбнулся.

— Шое, шое, — закивал ангел, и отдав поднос, развернулся, показав свои огромные белые крылья во весь её гигантский рост.

Она ещё раз обернулась в мою сторону и пристально посмотрела, пока дверь не закрылась. Аполлион старший раздал нам по стакану и понюхав, стал пить.

— Может быть чокнемся? — спросил мой папа, отдавая мне стакан.

— А у тебя есть тост? — спросила мама.

— Было бы что выпить, а тост всегда найдётся, — сказал Аполлион старший и рассмеялся.

— Давайте выпьем за мир во всём мире, — заговорила моя мама. — Тем более, что мир у нас теперь удвоился.

— Ага, это как жить всю жизнь в однокомнатной, а потом переехать в духкомнатную, — засмеялся Аполлон старший.

— Давайте будем осторожнее в выражениях, — попросил я. — Не забывайте, мы тут гостях.

Папа Аполлиона обиженно посмотрел на меня, и стал чокаться со всеми присутствующими. Я несколько раз стукнул глухим звуком полного стакана, и понюхал. Пахло по прежнему. Еда тут разнообразием не поражает.

Я с удовольствием выпил стакан карамельного молока и сразу почувствовал прилив сил и бодрости. Сразу захотелось выйти на свежий воздух и гуляя с ангелами, разговаривать о смысле жизни.

— Пойдём вниз? — спросила моя мама.

— Пойдёмте, — согласились все.

Как только мы это сказали, дверь учтиво открылась.

Бассейн

— Есть кто нибудь?! — крикнул мой папа, когда мы вышли в коридор.

Он и его эхо повторили эту фразу трижды, но реакции не последовало. Мы стояли толпой из четырёх человек на втором этаже большого фойе. Никто не отзывался. Аполлион осторожно подошёл к краю балкона без перил и отставив одну из ног назад, для равновесия, заглянул вниз. Я прошёл дальше по коридору, чтобы не стоять на месте.

— Пойдёмте на улицу, там спросим, куда идти, — обречённо сказал Аполлион старший и направился за мной.

— Опасно, — нахмурилась моя мама. — Мы же не знаем, какие хулиганы у них тут на улице. Нам нужен провожатый.

Я подошёл к высокой соседней двери второго этажа и постучался. Мне хотелось найти ангела, который мог бы показать нам свой город. Дверь бесшумно отворилась. За ней никого не было.

Взрослые и Аполлион младший, выглянули из-за моей спины в чужую спальню и убедились, что она идентична нашей. Мой отец отстранил меня и вошёл внутрь.

— Есть кто? — сказал он громко.

В это время, словно дом услышал его, открылась дверь в одну из двух ванн. В нос ударил влажный запах. Отец задержал нас рукой и осторожно пошёл в сторону открытой двери. Создавалось ощущение, что мы проникли в чужой дом, поэтому мы стояли у входа, боясь пройти. Обстановка спальни была очень похожа на нашу. Такие же большие кровати, тяжёлые шторы на окнах, зеркала во всю стену и высота потолков как в замке.

— Чёрт! — крикнул отец, и чуть не подскользнувшись на мраморном полу, сорвался с места.

Он скрылся из вида и уже через секунду мы услышали всплеск воды. Он нырнул в бассейн не думая и даже не раздеваясь. Что его заставило это сделать? Мы толкаясь вбежали в ванну и увидели, как отец подплыл под водой к белому пятну, образ которого размывался под неспокойными волнами. Он схватил белое тело и оттолкнувшись об дно, быстро всплыл.

На поверхности показалось белое лицо маленькой девочки. Её глаза были закрыты, но веки и уголки рта постоянно подрагивали. Рот её приоткрылся и отец поднёс к нему ухо. Женщины в это время беспокойно ходили вдоль бассейна туда-сюда и закатывая глаза, шептали несвязанные слова.

— Слава Богу, дышит, — сказал он и нервно глянул на окружающих.

Отец Аполлиона уже сидел на корточках у самого края бассейна и вытягивая обе руки, сказал:

— Володя, давай её сюда. Её нужно положить. Девочки, полотенца постелите.

Даша и Надя быстро выполнили его просьбу и, к этому времени, Аполлион старший уже нёс девочку с большими безвольно свисающими крыльями к полотенцам. Он положил её и приложил ухо к груди.

— Бьётся, — улыбнулся он. — Нужно чтобы она очнулась.

Я первый раз увидел ангела ребёнка. Судя по внешности, мы были с ней одного возраста. Я вспомнил, какой горячей должна быть их кожа в нормальном состоянии и решил проверить температуру несостоявшейся утопленницы. Я подошёл ближе и сев на корточки, положил свою руку на её лоб.

Лоб словно обжёг меня, и уже через секунду, я провалился в темноту и почувствовал, как рука вместо лба сжимает большую горсть влажной земли. Я попытался открыть глаза, но услышал взрыв рядом. В моё лицо прилетело несколько комков чернозёма. Я проморгался и увидел клубы чёрного дыма вокруг. Несмотря на сумерки, я увидел, что рядом со мной лежало два трупа в военной форме, их глаза были открыты.

Я почувствовал ужасный страх, который продолжался уже два часа подряд. Белыми от напряжения пальцами, я сжимал свой автомат, запах масла которого, смешивался с гарью затянувшегося боя. Каска на голове ужасно мешала, ремешок от неё, уже расцарапал мой подбородок, но я не обращал на это внимание.

Выполняя приказ, я выглядывал из окопа и умело целясь, пытался совместить мушку с прорезью прицела и далёкими вспышками вражеского пулемёта. Словно вспышками на дискотеке, пулемёт освещал атакующие фигуры, делая их движения рваными и прерывистыми. В одну из вспышек фигура бежит, а в другую уже исчезает. И я понимаю, что мой сослуживец уже упал на землю, сражённый пулей.

Хочется реветь, но я уже прицелился и нажимаю на курок. Автомат дёргается в руках и выпускает три пули, больно ударяя меня в нижнюю челюсть. Я вижу, что пулемёт перестаёт сверкать, но уже через две секунды, я снова вижу вспышку с того же места, затем слышу глухой щелчёк своей каски. Мгновенная острая боль, почти одновременно с выстрелом и в глазах меркнет.

— Зачем вы меня разбудили, — слышу я мелодичный детский голос в темноте. — Нас нельзя будить. Нас нельзя будить. Голос будет ...

Её голос замолкает и я слышу как моя мама трясёт моё тело и зовёт меня. Я очнулся, открыл глаза и оказался снова у бассейна. Девочка ангел, открыла глаза и убрала мою руку со своего лба. Её кожа была очень горячая.

Она открыла рот и вместо связанных слов, стала булькать что-то, как будто издеваясь над нами. Её голос был приятным, но мы решительно ничего не понимали.

— Ты зачем прыгнула в бассейн? — спросила моя мама. — Кто тебя пустил сюда без взрослых?

— Слых, слых… — повторила девочка и стала лепетать на своём инопланетном языке дальше.

Позади послышался шелест крыльев и мы словно застуканные хулиганы, отстранились от девочки и посмотрели в сторону двери. Там стоял взрослая женщина-ангел и чуть сдвинув брови, рассматривала сцену.

Девочка обратилась к очень высокому ангелу и получив короткий ответ, стала выходить из ванны чуть пошатывающейся походкой. Я предложил ей свой локоть и она взявшись за меня, поплелась к кровати. Мы были с ней одного роста и мне было приятно помогать ей. Она была очень горячей.

— Ты меня понимаешь? — спросила она мысленно и бросила на меня заинтересованный взгляд.

— Да, — улыбнулся я, отодвигая балдахин кровати, — что там случилось на поле боя?

— На каком поле боя? — спросила она и рассмеялась.

— Когда я прикоснулся к тебе, пока ты была без сознания, мне показалось, что в меня стреляют на какой то войне, — сказал я, держа её за руку и помогая закинуть ногу на очень высокую кровать.

— Я тебя не понимаю, — нахмурилась она. — Я не помню своих снов. Я очень устала, если можно, приходи вечером, расскажешь про свои видения.

В это время, балдахин стал закрываться, я отошёл на один шаг. Женщина ангел закрыла шторку до конца и глядя на меня, протянула свою руку. Я взялся за неё и услышал знакомый голос:

— Уважаемые гости. Запомните пожалуйста, нельзя будить ангелов, когда они спят. Нельзя будить.

— Что она говорит? — спросил меня мокрый папа, который вытираясь полотенцем, вошел в комнату.

— Она говорит, что мы разбудили этого ребёнка, — ответил я, держась за горячую руку.

— Ты её понимаешь? — спросила мама.

— Похоже на то, — улыбнулся я. — Я понимаю что они говорят мысленно, но для этого мне нужно держать их за руку.

— Спроси, не причинили ли мы вреда её дочери? — спросила тётя Надя, жена Аполлиона.

— С вашей дочерью будет всё нормально? Мы ничего не испортили? — спросил я, обращаясь к высокому ангелу.

— Можете не беспокоиться, главное больше не будите ангелов. Голос не разрешает. Это очень опасно, — спокойным голосом сказала она, говоря немного тише и отходя от кровати.

Глаза маленького ангела уже закрылись и она положив обе ручки себе под щёчку, мирно сопела. Её небольшие крылья изредка вздрагивали.

— Меня зовут Онуэль, — улыбнулась она. — Я буду рада познакомить вас с нашим городом.

— Её зовут Онуэль, — повторил я своим родителям.

— Скажи, что нам приятно познакомиться, — сказала моя мама и все взрослые улыбнулись и смешно закивали головами, глядя снизу вверх на ангела, держащего меня за руку.

— Привет Онуэль, — громко сказал Аполлион младший.

— Онуэль, Онуэль, — с трудом проговаривая, сказала женщина, и улыбнулась, оголив свои увеличенные нижние клыки.

— А как зовут вашу дочь? — спросил я мысленно.

— Её зовут Анаэль, — ответила женщина.

— Анаэль, — произнёс я вслух.

Девочка при этом заворочалась и перевернулась на другой бок, неудобно заломив одно из крыльев.

— Нам пора, — улыбнулась Онуэль. — По дороге расскажете, кто вы такие. Ты обещал. Тебя как зовут?

— Всеволод, — ответил я мысленно.

— Удивительное имя, — ответила она и подхватив Аполлиона младшего за руку, вышла из спальни в коридор.

Она сначала расправила крылья, и направилась к краю балкона, но потом, вдруг опомнилась и сложив их, свернула к лестнице вниз. Наши взрослые шли за нами. За моим папой тянулись мокрые следы. Он продолжал вытираться полотенцем, но шёл за нами не протестуя.

Утреннее солнце, пробивалось сквозь большие округлые окна и подсвечивало летающую в воздухе пыль. Когда Онуэль спустилась и солнце подсветило её крылья, мы чуть не ослепли.

— Я знаю, — мысленно сказала Онуэль.

— Что знаете? — спросил я, непонимающе сдвинув брови.

— Всеволод, я не тебе ответила, а твоему другу, — улыбнулась она и посмотрела на меня ласковыми глазами.

Аполлион удивлённо посмотрел на неё и стал думать дальше, Онуэль улыбнулась и ответила:

— Нет не всегда. Каждые два дня.

— Что ты её спросил? — мысленно передал я Аполлиону.

— Я спросил, всегда ли они спят в воде, — улыбнулся Пол. — Прикинь, я тоже её понимаю.

Мой отец подошёл к ангелу и взяв её за руку, пристально посмотрел на неё. Они стояли так целую минуту, потом Онуэль покрутила головой отрицательно и пожала плечами. Папа отпустил её руку и вернулся к жене.

— Ничего не понятно, — сказал он и посмотрел на меня. — Как говорится, одним всё, другим ничего. Всеволод, вы про нас не забывайте и переводите самое важное.

— Мы спросили её, всегда ли они спят в воде. Она ответила, что только через день, — сказал я папе.

— День. День. — вслух повторила Онуэль и закивала головой.

— Ну хоть это понятно, — улыбнулась моя мама.

Иноплонетянка ответила ей добродушным бульканием своего голоса. Мама посмотрела на отца.

— Побулькай ей в ответ, — рассмеялся он, выжимая рукав лётной куртки.

— Да ну тебя, — ответила она, — пойдёмте на улицу.

— Подём, — сказал я ангелу.

Она ничего не говоря, прижала свои крылья плотнее и держа нас за руки, подошла к входной двери. Дверь открылась и сразу послышался шум ветра и далёких непонятных голосов.

Днём город выглядел совсем по другому. Создавалось впечатление, что тут проводился конкурс на лучший средневековый замок. Все дома были каменными, без острых углов и уходили высоко в небеса. Несмотря на широкие улицы, тени от замков лежали на тротуарах.

По тротуарам шли одинокие прохожие и парочки дам с крыльями держащихся за руки, но основная масса местных  горожан, летали в небе. Одна из женщин с большим кувшином, приземлилась на соседнюю площадь и сложив крылья, исчезла в переулке.

Между домами летали одиночные фигуры, основной трафик наблюдался в небе, над зданиями. Ангелов было очень много, но они занимались своими делами и не обращали на нас внимания.

Машин, телег и лошадей нигде не было. Это было очень непривычно, и мы смотрели вокруг открыв рот. На улице было сравнительно тихо.

Впятером мы шли по мостовой тротуара. Ангел, держа нас с Полом за руки, сказала:

— Куда вы предпочитаете, в театр или на обзорную вышку.

— На обзорную вышку конечно, — ответил Аполлион, поглядывая на меня и понимая, что я подключился к его сознанию.

— Как пожелаете, — улыбнулась Онуэль. — Только пешком туда идти двадцать минут.

— Ничего, прогуляемся, — ответил я.

— Мы идём на обзорную башню, — обращаясь к взрослым, сказал Пол, — через двадцать минут мы будем там.

— Пошли, — улыбнулся папа, наслаждающийся теплом местного солнца, и пытаясь высохнуть.

— Шли, шли, — засмеялась Онуэль, повторяя за папой.

Вышка

Я шёл держась за руку Онуэль и озирался по сторонам, словно турист. Немногочисленные ангелы на улице, с удивлением рассматривали нашу компанию и ещё долго оглядывались, когда мы проходили мимо них. Они не знали как реагировать, поэтому их лицо просто застывало, а у некоторых медленно открывался рот.

Перед поворотом в один из широких переулков, мы услышали шумный галдёж детских голосов. Онуэль потянула нас в сторону и она сделала это очень вовремя, потому что из-за поворота выбежала шумная толпа детворы с крыльями. Они чуть не снесли нас. Словно на экскурсии, дети шли в сопровождении двух женщин-воспитательниц.

Увидев нас, эти воспитательницы взяли пару детей за руку и булькая поздоровались с нашим гидом. Дети не стесняясь осматривали нас и тыкая в нас пальцами, шумно обсуждали наш вид. Они оживились, когда мой папа обернулся на секунду и повернулся к ним спиной. Они вместе охнули увидев отсутствие крыльев на привычном месте. Сразу после этого, они дружно подняли свои лица к воспитателям и вопросительным тоном, и очень эмоционально стали галдеть, перебивая друг друга.

Воспитатель в ответ пожала плечами и коротко ответила что-то. Дети синхронно вернули свой взгляд на нас и продолжая свой путь, стали оглядываться. Одна из маленьких девочек, застыла на месте и смотрела на моего папу не моргая. Она кокетливо сворачивала локон своих рыжих волос и не сразу решившись, обратилась к нему с непонятными словами.

Одна из сопровождающих детей ангелов вернулась и взяв девочку за руку и улыбнувшись моему папе, вернула девочку в группу. Девочке пришлось бежать чуть быстрее и она чуть расправила свои кожанные чашуйчатые крылья. Они просвечивали на солнце и были очень красивыми. Крылья сами сложились, когда она ударилась ими об одну из своих одноклассниц.

— Они знают, кто мы такие? — спросил я Онуэль.

— Никто из нас не знает, кто вы такие, — улыбнулась она, сворачивая и уводя нас за угол. — Но мы догадываемся.

— О чём вы догадываетесь? — мысленно спросил я, чувствуя, как Аполлион подключился к нашему разговору.

— Вы существа из предания, — таинственно сказала она и оглянулась на наших взрослых, которые старались успевать за её широкими шагами.

— Онуэль, расскажите предание, — попросил Аполлион младший, держа её за руку.

— Я расскажу, только мы сначала поднимемся на смотровую вышку, — улыбнулась она. — Мы уже пришли.

— Вы же говорили, что путь займёт двадцать минут, — запротестовал я, удивляясь своей мелочностьи.

Ангел закатила глаза и сразу ответила:

— Прошло ровно двадцать минут.

Я мог ручаться, что мы шли не больше десяти. Мы с Аполлионом непонимающе посмотрели друг на друга и обращаясь к нашим родителям, спросили:

— Сколько времени мы шли?

— Ну, примерно семь, десять минут, — ответил Аполлион старший и остальные закивали согласием.

Мы завернули за угол высокого замка и подошли к огромной башне, которая уходила в облака. Она чем-то напоминала телевизионную вышку, была круглой с какими-то овальными платформами по всей высоте, похожими на диски. Через несколько сотен метров, виднелась ещё одна такая же башня, потом ещё одна. Мы насчитали семь штук, в том числе те, которые находились очень далеко от нас.

Эти башни окружал высокий забор из красивого белого камня. Было похоже на колизей или большой стадион с башнями по периметру.

— Будем подниматься? — спросила Онуэль. — Сверху видно весь город. Там я расскажу нашу легенду связанную с вами.

— А где тут лифт? — спросил Пол.

— Вот тут, — улыбнулась Онуэль и показала на саму себя и расправила огромные белые крылья.

Взрослые забеспокоились и посматривая на высокие башни, стали оживлённо шептаться друг с другом.

— Вы хотите нас поднять на руках? — спросил я.

— Других способов подняться, у нас нет, — улыбнулась она. — Не бойтесь, я отвечаю за вас и не допущу беды.

Я обернулся к нашим взрослым и с иронией сказал:

— Она хочет нас поднять туда на руках. Лично я отказываюсь и подожду вас здесь.

— Тогда мы все останемся здесь, — сказал мой отец. — Чего мы там не видели? Я высоты боюсь.

Моя мама взглянула на него и улыбнулась. Они с тётей Надей подошли к ангелу и жестами показали, что готовы лететь. Та чуть больше расправила крылья и отпустив наши с Аполлионом руки, подошла к Наде и обняла её сзади руками.

Онуэль активно махнула крыльями три раза и чудесным образом оторвалась от земли, увлекая за собой маму Аполлиона. Когда они были в двух метрах от земли, Онуэль обняла женщину ногами и стала легко подниматься.

Надя улыбалась и махала нам рукой с высоты, как будто совсем не боялась. Ангелы летали в воздухе очень быстро и уже через две минуты, Онуэль вернулась за моей мамой. Через некоторое время, все взрослые уже были на высоте, в недосягаемости нашего взгляда.

— Слушай, я тоже хочу, — виновато улыбнулся Аполлион, увидев, что Онуэль снижается пятый раз. — Это же бесплатный атракцион. Практически чёртово колесо.

— Ну лети, — махнул я рукой и отошёл чуть в сторону.

Онуэль спустилась и не складывая крыльев, подошла к пятилетнему Аполлиону и легко обняв, подняла его на руки. Обхватив его одной рукой она мило улыбнулась, кивнув головой поправила свою рыжую чёлку и призывно махнула мне рукой. Чувствуя, что ничего страшного в этом нет, я подчинился ей и подошёл ближе.

Она обняла нас двумя руками, прижав спинами к своему горячему телу. Мы смотрели на её босые ноги и ждали момента, когда они оторвутся от земли. Чтобы хоть как-то приготовиться, я приоткрыл рот, чтобы не заложило уши. Уже через тридцать секунд полёта, я пожалел, что согласился. Я зажмурился и боялся смотреть вниз, так было легче.

— Класс! — кричал Аполлион. — Всеволод, смотри!

Я не мог пересилить себя и открыть глаза. Я лишь чувствовал, как рывками мы поднимаемся всё выше и выше. Наверху было чуть прохладнее от ветра. Я приоткрыл один глаз и тут же схватился двумя руками за руку ангела. Мы были очень высоко.

Единственное, что я успел заметить, что город вокруг был покрыт белёсой дымкой. Закрыв глаза, я мечтал, чтобы это побыстрее кончилось. Только когда мои ноги оказались на каменном полу, я вздохнул с облегчением. Я открыл глаза и тут же отстранился к каменной стенке башни.

Мы были на ужасающей высоте. Мы стояли на круглом балконе с небольшим бордюром на краю. Наши взрослые стояли рядом, боясь подходить к краю. Онуэль стояла почти на самом краю, поставив одну из ног на бордюр. Она держала за руку Аполлиона и они осматривали город далеко внизу.

Я вздрогнул от того, что мой папа взял меня за руку, мы оба прижимались к стенке, подальше от опасного края. Все сохраняли молчание. Через некоторое время, я попытался успокоиться и стал рассматривать вид, пытаясь смотреть ближе к линии горизонта и не смотреть вниз.

Мне хотелось поговорить с нашим ангелом, но я боялся подойти к ней и взять её за руку. Аполлион иногда оборачивался ко мне и гордо улыбался своей смелости. Снизу послышался шелест крыльев и через секунду перед балконом зависла одна из молодых, но очень высоких девушек, широко размахивая крыльями. Её тело оставалось неподвижным в воздухе и она коротко переговорив с Онуэль, спикировала вниз.

Город, как нам и показалось ранее, был с очень прямыми широкими улицами. Было видно, что он планировался заранее и имел строгие геометрические формы. Сами дома не имели прямых углов, а улицы пересекались строго перпендикулярно. Город уходил очень далеко вперёд и имел множество разных башень и куполов, которые поражали своим разнообразием. В основном, дома были белого цвета, а их крыши были яркими и разноцветными.

Мы стояли на самой высокой точке и город представал перед нами как на ладони. Белые точки быстро летали над домами, иногда снижаясь, а иногда взлетая. Город чем-то напоминал большую поляну с цветами, над которой суетятся множество белых пчёл.

Там где город заканчивался, виднелось начало океана, который уходил за горизонт. Солнечные блики на воде, слепили меня и я стал смотреть в другую сторону. Город был не просто большим, а огромным. Сколько же тут этих белых летающих ангелов? Больше, чем муравьёв в муравейнике.

Онуэль прижала крылья за спиной и развернув своё тело, пошла вдоль круглого балкона дальше. Аполлион с лёгкостью шёл за ней и они уже скрылись из вида. Мы с напуганными взрослыми постояли какое-то время и, прижавшись к стеночке, стали обходить круглую башню. Балкон был круглым и когда мы снова стояли за спиной ангела, нам открылся ещё более впечатляющий вид.

Город оказался не просто огромным, а уходящим далеко за горизонт. С одной стороны виднелись скалистые горы с синими деревьями снизу и снежными шапками наверху. Я чуть привстал на цыпочки и увидел, что мы стоим на одной из семи башень вокруг огромного стадиона. Внизу каменного колизея виднелись ступеньки для зрителей. На поле стадиона, с того места, где я стоял, виднелся краешек синей травы.

— Пол, спроси её, это футбольное поле? — крикнул я.

— Подойди и спроси сам, — радуясь своей смелости и поправляя раздувающуюся причёску, сказал Пол.

Через некоторое время он повернулся и сказал:

— Она говорит, это поле для «вечной битвы ангелов».

— Только не спрашивай, что это такое, — поросил я. — Лучше давайте спустимся. Тут холодно, ветер и крайне неуютно.

Словно в подтверждение моих слов, мимо на огромной скорости пролетело три ангела и сразу скрылись из вида. Аполлион что-то сказал Онуэль и та отпустила его руку и подошла ко мне. Она улыбнулась и взяла меня на руки. Я инстинктивно закрыл глаза и пытался не думать о том, что она может сбросить меня вниз. Вообще было глупо соглашаться, стоял бы сейчас внизу и нацарапывал на стене колизея: «Тут был Всеволод».

Уже через две минуты я стоял на твёрдой земле и благодарил Бога, что я не ангел и мне не приходится витать в облаках всю свою жизнь. Адреналин ещё гулял по моему телу, поэтому я стал прогуливаться туда-сюда, дожидаясь родителей.

Когда все были в сборе, ангел снова улетела куда-то, передав Аполлиону, чтобы мы никуда не уходили. Мы стояли неадекватными, как после американских горок и глупо улыбаясь, активно жестикулируя, делились впечатлениями.

— А мне понравилось, — улыбнулся Аполлион младший.

— Мы уже поняли, — сказал мой папа.

Мы ещё поболтали немного, и тут ангел вернулась с подругой. Они несли в руках шесть стаканов уже знакомого нам молока. Это было кстати, так как от переживаний у меня сводило живот. Мы подкрепились знакомым карамельным вкусом и поняли, что с каждым разом, этот напиток нравится нам всё больше и больше.

Следы от переживаний как рукой сняло. Незнакомый ангел улетела с пустыми стаканами и Онуэль взяла нас с Аполлионом за руки. Она развернулась обратно и пошла.

— Давно хотел спросить, что это за молоко, — с опаской глядя на грудь Онуэль, сказал я.

Внутри себя я загадал, чтобы она не сказала то, о чём я сейчас думал. Нужно было сразу догадаться о возможных источниках этого напитка, перед тем, как так безрасудно пить. Онуэль заметила мой взгляд и смутилась. Она чуть развернулась и ускорила свой шаг, мне даже показалось, что её щёчки на мгновение порозовели. Не думал, что взрослые ангелы, могут смущаться взгляда маленького мальчика.

— Можем пройти в парк, я вам покажу, — сказала она не глядя.

— Это далеко? — спросил Аполлион.

— Двадцать минут пешком, — ответила она.

— Нам предлагают прогуляться до парка, — обернувшись к родителям, сказал я.

— Можно, — согласилась мама.

Мы тронулись в путь. Мы шли вдоль стены колизея, и с инересом смотрели по сторонам. Внутри организма ощущалась приятная сытость и необычайная лёгкость. Было так приятно, что хотелось парить над землёй. Мы с вчерашнего вечера ничего кроме этого молока не пили, а было ощущение, что ничего другого и не хочется.

Через пять минут, нам встретилось необычное зрелище. По широкой мостовой, важно вышагивал мужчина-ангел. Его высоко поднятый подбородок не давал сомнений в его уверенности в себе. Это был первый мужчина с крыльями, которого я увидел за эти два дня. Рядом с ним, держась за его руки, шли две необычных девушки ангела. Их крылья были розовыми.

Эти ангелы выглядели очень привлекательно и выгодно отличались на фоне самодовольного напыщенного мужчины. В их рыжие волосы были вплетены розовые ленты, которые играли на солнце. Крылья имели нежный оттенок и выгодно отличались от белых по красоте.

Эти девушки были поглощены непонятной нам беседой и периодически смеялись от коротких шуток, которые отпускал мужчина. Создавалось ощущение влюблённой друг в друга троицы. Я взглянул на Онуэль и увидел, что она смутилась и отвела глаза от этих необычных прохожих. На её щёчках вновь проступил секундный румянец.

— Это кто? — спросил я, треся её за руку.

Она опасливо посмотрела на меня и мысленно шепнула тихим голосом:

— Потом, всё потом.

Довольная троица сначала не обратила на нас внимания, потом мужчина внезапно кинул на нас короткий взгляд и уже через мгновение, снова посмотрел на людей. Он замедлил шаг и отпустил руки своих розовых прелестниц с лентами. Подойдя к тёте Наде и моей маме, он голантно взял их руки и приподняв их, плавно опустил обратно. Затем он чуть наклонился прикоснулся своим носом к тёмным волосам тёти Нади и понюхал.

Он улыбнулся и не сразу заметил, что мой отец держит Аполлиона старшего, который порывается отстранить этого полуголого мужчину-ангела от своей жены. Он чуть приподнял свои крылья и бросив очень короткий взгляд на смутившуюся и, опустившую глаза, Онуэль, пошёл к своим милым дамам.

Только сейчас, когда они стали уходить от нас, мы заметили, что его крылья в два раза меньше, чем у женщин. Розовые крылья девушек переливались на солнце словно рубин и роняли цветную тень на мужские белые небольшие крылышки. Онуэль словно застыла на месте и не провожала взглядом эту троицу.

Когда мы потянули её за руки, она очнулась и пошла прежним путём, ведя нас дальше вдоль забора.

— Кто это был? — спросил я.

Она ещё раз обернулась, словно боялась, что мужчина её услышит и тихим голосом сказала:

— Это Аризат.

— Он мужчина? — спросил я.

— Конечно, причём настоящий, — улыбнулась она.

— А почему мы так редко встречаем мужчин в вашем мире? — спросил Аполлион. — Он у вас один?

— Нет конечно, у нас много мужчин, — смутилась она. — В этом плане, нашему городу повезло.

Она отпустила руку Аполлиона и стала загибать пальцы:

— Аризат, Амезил, Армбил, Анеир, Отил, Сарил, Барил и Аспил. Ещё есть Рекил и Саба, но они уже больше отдыхают, чем помогают племени.

— В чём помогают? — спросил я.

— Когда чуть подрастёте, узнаете, — ответила Онуэль и взяла Аполлиона за руку, и продолжила путь.

— А все остальные у вас женщины? — спросил я.

— Женщины и дети, правда мальчиков у нас рождается очень мало, — вздохнула Онуэль. — Причём три из семи мальчиков прошлого года, были от Аризата.

— Ты хочешь сказать, что у вас рождаются в основном девочки, а мальчики появляются крайне редко? — спросил Аполлион младший.

— Да, — ответил ангел. — Мне ещё ни разу не удавалось осчастливить город. Рождение мальчков, это настоящий праздник.

— А у нас мальчиков рождается столько же, сколько девочек, — похвастался Аполлион.

— Где у вас? — спросила Онуэль и чуть нагнувшись, заглянула к нему в глаза.

— На Земле, — улыбнулся он.

— Я вижу в тебе, что Земля, это ваша планета, — чуть щурясь произнесла она, — это очень интересно, а как вы к нам прибыли?

— Как ты это видишь? — смутился Пол.

— В твоём воображении, — как само собой разумеющееся ответила она. — Мы, кстати, пришли.

Мы стояли у начала широкой тропинки в большом светлом лесу, который начинался сразу от колизея. Я опять не верил, что мы шли целых двадцать минут, я мог ручаться, что прошло около десяти. Тут было очень оживлённо и белые ангелы женщины, то и дело, то появлялись, то исчезали среди зелёной листвы.

Я протёр глаза и снова увидел зелёные деревья, очень похожие на земные, как минимум цветом. На меня вдруг нахлынула ностальгия и мне захотелось обратно на Землю. Лес был очень похож на настоящий, тот который окружает нас дома повсюду и мы не обращаем на него внимания, пока не попадём на другую планету.



Молоко

— У нас на планете такие же леса, — произнёс Аполлион.

— Вам повезло, — улыбнулась Онуэль. — Наш «бросимум» редкое дерево.

— Что за «бросимум»? — уточнил я.

— Молочное дерево, — ответила Онуэль, пойдёмте, я покажу вам, где мы берём нашу еду.

Она подошла к гладкому стволу золотисто-красного цвета и выдвинув нижние клыки, и наклонив голову, прижала её к дереву. Она застыла, словно вампир перед шеей жертвы и отстранилась лишь через минуту. На стволе осталось два тёмных пореза, которые уже через пару секунд наполнились блестящим белым соком. Две белые капли накопились и начали сбегать по гладкому стволу.

Онуэль к этому времени уже сорвала с этого же дерева большой лист похожий на лист фикуса и сложив его пополам, прижала чуть ниже пореза. Молоко плавно стекало по стволу и попадало на лист. Когда жидкость накопилась на чуть сложенном листочке, ангел подозвала жестом моего папу и причмокнула губами, показав, что это съедобно.

Он улыбнулся и подошёл к листу с уже большой белой струйкой. Он подставил свой рот к кончику листка и Онуэль наклонила его. Молоко потекло в рот папе и тот стал пить его очень мелкими глотками.

— Кто ещё будет? — спросил он, устав пить из очень тонкой струйки. — Это обычное молоко, которое мы только что пили из стаканов, ничего особенного.

Онуэль убедилась, что никто из нас не собирается убеждаться в индентичности вкуса, не думая плюнула на землю и взяла горсть смоченной слюной земли. Она размяла её пальцами и замазала свежие порезы. Потом она вытерла руки освободившимся листиком и втоптала его в ямку и присыпала.

Потом она нежно провела по стволу и булькнула что-то вплотную прижавшись к дереву лбом. Было ощущение, что она поблагодарила дерево за выпитое молоко. В это время, Аполлион старший подошёл к нам с небольшим зелёным плодом. Он только что сорвал его с молочного дерева неподалёку и стал демонстрировать нам находку.

Кожура плода состояла из нескольких тысяч каких-то малюсеньких трубочек. Я потрогал его и он напомнил мне персик своей шероховатостью. Аполлион старший попытался разломить его, но не смог.

Онуэль увидела его находку и стала вздыхать, словно была окружена непослушными детьми. Она ничего не сказала, и взяв нас с Аполлионом младшим за руки, продолжила путь по лесной тропинке.

— Вы скажите этому мужчине, что эти плоды не съедобные, — не оборачиваясь, сказала она.

Аполлион хотел обернуться и повторить её слова, но сзади уже послышался выплёвывающий звук. Его отец уже кашлял и вытирал свой язык рукавом. Женщины смеялись над ним, а Онуэль так естественно закатила свои глаза, что я узнал человеческие повадки.

Когда мы прошли дальше по тропинке, мы увидели множество женщин, которые подносили кувшины к стволу и пристёгивали их на разных уровнях специальными кожанными сбруями. Некоторые из ловких белых красавиц, делали это в воздухе, аккуратно махая крыльями. От этого потока воздуха, листва, похожая на листву фикуса раскачивалась и изредка падала на землю, вращаясь как лопасть вертолётика.

Все женщины делали разрезы на стволе при помощи собственных нижних клыков, вытирая затем свои губы от белого сока. Они были похожи на древесных вампиров, которые вышли на охоту. В отличии от оригинала, их жертвы не становились вампирами, а продолжали давать вкусное карамельное молоко.

Это была настоящая фабрика. Тут было много работниц, лицо которых оставалось светлым и лёгким. Усталость не чувствовалась ни в их внешности ни в движениях. Наполнив кувшин, они вешали сбрую на одну из ветвей и замазав порез землёй, улетали вертикально вверх, легко унося десять литров древесного молока.

Нам было приятно находиться среди привычных зелёных деревьев, но постоянные заинтересованные взгляды девушек с кувшинами, смущали нас. Было видно, что мы отвлекаем их от работы.

— А это молоко быстро портится? — спросил я, держа Онуэль за руку.

— Оно сохраняет питательную ценность до несколько месяцев, — ответила она. — Но соприкасаясь с воздухом, через неделю густеет и превращается в сыр.

— А можно его попробовать? — спросил Аполлион.

— Когда прибудем домой, я принесу его из погреба, — улыбнулась Онуэль и заразительно зевнула. — Но молоко вкуснее и только им можно заправляться в дорогу.

— Заправляться? — хихикнул Аполлион.

— Ну, да, накапливать в дорогу в организме, — выпрямив осанку, сказала Онуэль и чуть расправила крылья. — Во время полёта тратится очень много энергии.

Мама Аполлиона, толкнула его папу плечом, и буркнула на него, увидив, что тот пялится на грудь нашего взрослого ангела.  Соблазнительные прелести были прикрыты тонкой кожанной жилеткой белого цвета. Тот засмущался и отвёл глаза, поглядывая с улыбкой на моего папу.

Мы развернулись и отправились обратно в сторону колизея. Когда мы пришли обратно к дому, мы уже устали. Ходить по мостовой из камня, довольно утомительное занятие. Ангелам хорошо, они могут расправить крылья и пролететь весь свой город за те же двадцать минут, а нам приходится перебирать своими короткими ножками.

Словно после турецкой экскурсии на весь день, мы зевая вошли в свою комнату и в одежде бросились на пастель. Наш ангел не стал проходить дальше входной двери и остался за дверью, которая закрылась сама. Мы даже не успели поблагодарить её за экскурсию.

У большого зеркала, на деревянном чёрном столике, стоял поднос с шестью стаканами молока и небольшой вазочкой с нарезанным кубиками сыра. Сыр был абсолютно белым и по запаху напоминал смесь козьего сыра и зефира. Странное сочетание сладкого и немного терпкого вкуса, нам очень понравилось и мы пожалели, что вазочка так мала.

Сыр был без дырок и имел белый мучной налёт на корочке. По плотности он был мягче обычного, и таял во рту, оставляя яркое послевкусие. Мы быстро уничтожили угощение и разделившись, отправились мыться. На улице сегодня было жарко и прошли мы не мало, поэтому хотелось окнуться в тёплой водичке.

Мы сняли одежду под звук водопада. Рыбки оживились и заранее подплыли к мраморной лестнице под водой. Мы с мужчинами, вчетвером встали у узкого края бассейна и по команде прыгнули в воду.

Под водой было настолько спокойно, что я почувствовал себя как никогда отдохнувшим. Я побыл на глубине целых две минуты, потом чувствуя, что теряю кислород в крови, быстро всплыл под аплодисменты остальных.

— Смотрите, — привлёк наше внимание Аполлион. — Выключись!

Он обращался куда-то вверх. Вода моментально перестала литься сверху и когда уже летевшие остатки воды упали, в бассейне стало тихо. Только где-то вдали, слышались весёлые визги двух наших дам.

Судя по нашей весёлости, молоко не только питательное, но и бодрящее. Оно видимо с успехом заменяет бодрящие энергетики, кофе и крепкий чай. Местные жители, выпив это молоко, перестают грустить, даже глядя на свой мрачный тёмно-синий лес.

— Слушай, может засушим листьев с этого дерева и попробуем курить? — тихо сказал Аполлион старший моему папе, но, как он не старался, я смог это услышать.

Отец рассмеялся, но ничего не ответил. Он явно обдумывал сегодняшние события и казался немного загружен. Мы бы вышли раньше, но обнаружилось, что если хлопнуть под водой в ладоши, стая рыб мелькая хвостами на солнце, проникающем сквозь большое окно под потолком, устремлялись к виновнику звука.

Встав каждый в свой скруглённый угол бассейна, мы вчетвером, стали гонять рыбок по кругу, хлопая в ладоши по очереди. Несколько раз, мне удавалось схватить рыбку за хвост и почувствовать, какая она бархатистая. На ощупь она напоминала фрукт с молочного дерева. Рыбка быстро переворачивалась и тем самым вырывалась и уплывала.

Когда мы изучили повадки этой стаи, пальцы на наших руках уже сморщились от долгого пребывания в чуть подсолёной воде. Мы стали выходить по очереди, закутываясь в свежие полотенца.

Дверь в спальню отворилась и мы увидели, как наши женщины уже мирно спят на двух больших кроватях, подложив обе руки под голову. Они были закутаны в одеяла и их мокрые волосы были скрыты за накрученным на голове полотенце.

Мы по очереди зевнули и несмотря на солнце за окном, легли в кровати. Шторы сами закрылись и свет стал приглушённым. Дом сам знал, что делать, чтобы мы оставались счастливы. Не планета, а Рай.

С этой мыслью я уснул, обнявшись со своим отцом. Планета встречала нас слишком приветливо и это должно было настораживать. Все тут были слишком услужливы и приторно сладки, как их местное молоко. Люди долго не выдержат эту диету, им иногда нужен перчик в питании. А лучше большое разнообразие в питании и жизненных ситуациях. Иначе мы загустеем, как их знаменитое молоко и превратимся в сыр.

Не знаю, сколько времени я спал, но когда я проснулся, за окном стемнело. Я осторожно убрал свою руку с шеи отца и вылез из под одеяла. Потом просунул руку обратно и нащупал своё сползшее полотенце. Прикрываясь, я выглянул в окно и увидел, что фонари на улице уже зажглись.

Неужели мы проспали так долго? Мои биологические часы явно сбились. Я прошёл в ванну и был благодарен, что водопад остался выключенным. Я взял свою одежду и детские туфли и одевшись, отправился изучать замок. Я очень любил бродить по незнакомым домам, городам и странам в одиночестве.

Когда ты сохраняя свой собственный темп, изучаешь чужой быт, ты намного внимательнее. Ты можешь не стесняясь рассматривать каждую мелочь, в том числе заглядывать в чужие шкафчики и ящички. Мне было очень любопытно, побродить по дому, так как я очень не любил находиться в месте, которое мне не знакомо.

Словно у кошки, у меня был рефлекс, сначала изучить местность, найти пути отхода, обороны и места для того чтобы спрятаться и лишь потом, спокойно жить и проявлять активность. Нужна была разведка и то, что все остальные спали, меня как никогда устраивало.

Держа туфли в руках, я на цыпочках подошёл к двери и словно волшебник махнул кистями рук в её направлении и она плавно открылась. Я улыбнулся и прошёл в фойе. Там я не глядя махнул руками и почувствовал, как дунул еле заметный ветерок и дверь закрылась. Мне сейчас не хватало только волшебной палочки.

Сумерки на балконе, на котором я стоял, фонари на улице, которые мерцали голубым светом сквозь округлые окна и общая безлюдность, добавляли романтики. Я надел свои туфли и стараясь идти осторожно пошёл вниз. Проходя мимо соседней, знакомой уже двери, куда мы сегодня вторгались без спроса, я вспомнил про ту девочку Анаэль, которая предлагала вечером встретиться.

Я сначала хотел войти внутрь, но там могли быть взрослые ангелы, которые непременно отправили бы меня к родителям. Мне не хотелось нарушать тайны своего перемещения, поэтому я стараясь не смотреть на ту дверь, быстро прошёл мимо и спустился по лестнице.

Спускаясь, я задержался у белой статуи худого носорога на длинных ногах. Я вспомнил, как будучи в теле льва, я видел уже это диковинное животное. Я потрогал камень, он был тёплым от ещё недавно жарящего солнца.

Выходить на улицу я не решился, поэтому прошёл в глубь зала, ровно в то место первого этажа, над которым была наша дверь в спальню. Дверь там была чуть меньше по высоте и открылась сразу как я подошёл к ней. Всё происходило безвучно и абсолютная тишина помещения, уже давила на мои уши и если бы не шорох моих ног, я бы подумал, что оглох.

Я оказался в большом помещении, в котором был разбит высокий полисадник. Преобладали различные цветы, кусты и трава, приемущественно ярких и тёмносиних тонов. Они подсвечивались подрагивающими синим лампами. Я медленно поднёс ладонь к одному из фонарей и чуть не обжёгся.

Судя по дрожанию света и температуре стекла, это было подобие факела. Внутри был голубой огонь, который слегка подрагивал и создавал ночную романтичную обстановку. Я прикрыл глаза и попытался вспомнить, видел ли я что-то электрическое за эти два дня. Ничего не вспомнил, кроме открывающихся дверей, штор и водопада в бассейне.

Я любил всё трогать, поэтому я провёл пальцем по нежным, слегка светящимся цветам. Потрогал шероховатые влажные стебли. Качнул гроздь красных ягодок на одном из кустиков. Понюхал лепестки и чуть не чихнул от попавшей в нос пыльцы. Я тщательно потёр свой нос и он успокоился и отказался от своей затеи, сохраняя моё ночное инкогнито.

Я шёл вдоль зарослей домашних цветов и увидел в глубине большую дверь. Когда я о ней подумал, она отворилась. Внутри горел свет. Я заглянул и увидел, как за столом, на высоком стуле сидит девочка с крыльями и глядя в окно, пьёт молоко.

Она вздрогнула от моего появления, но оглянувшись, быстро сообразила кто это и повернувшись к окну, что-то тихо булькнула. Она смотрела на ночные звёзды и говоря всё тише и тише, произносила незнакомые слова.

Я, удивляясь своей наглости, подошёл к ней ближе и положил свою руку на её. Она отпила молоко и посмотрев на меня, сказала:

— Я так и знала, что ты придёшь, как обещал.

Сны

Звёзды горели, словно сквозные дырки в чёрном потолке и в отличие от неярких уличных фонарей, совсем не мерцали. Мне даже показалось, что за весь день, я ни разу не увидел облаков. Одна из этих звёзд, может оказаться нашим солнцем.

— Будешь? — спросила она, протягивая половину стакана молока.

— Буду, — сказал я.

Анаэль ловко сползла со своего взрослого стула и, нечаянно задев меня плечом, отправилась к высокому шкафу. Там она расправила одно из своих больших крыльев. Она вытянула его вверх и, зацепив за ручку, ловко открыла дверцу. Это происходило в полутора метрах над землёй.

Я смотрел на её ловкие движения и восхищался. Анаэль не глядя нащупала крылом стакан и, чуть шевельнув его, уронила с полки. Стакан полетел вниз, но она успела поймать его двумя руками. Затем она подошла к стоящему неподалёку кувшину и, открыв крышку, стала наливать мне молоко.

Когда она вручила мне полный стакан, она улыбнулась и взобралась на свой высокий барный стул и снова посмотрела в окно. В свете уличных фонарей, её белая кожа казалось слегка голубоватой, а рыжие волосы казались прозрачными и  невесомыми.

Я взял её за руку и спросил:

— А тебе не нужно спать?

— Благодаря вам, я сегодня выспалась. Но сейчас посидим, и я пойду обратно в кроватку, — ответила она и посмотрела мне в глаза. — Тебя как зовут?

— Всеволод, — ответил я.

— А меня зовут Анаэль. А меня зовут Анаэль, — ответила она.

— Очень приятно. Но, зачем ты это повторяешь дважды? — улыбнувшись, спросил я.

Она отпила маленький глоток белого напитка, потом почесала своё ушко и ответила:

— Когда нам что-то приятно или мы здороваемся, мы повторяем фразы дважды, — ответила она.

— Я понял, ты, кстати, очень красивая, — ответил я. — Очень красивая. Очень.

В ночных сумерках я увидел, как на секунду на её щёчках появился румянец.

— Голос сказал, что вы прилетели с Земли, — сказала девочка.  — Ты мне расскажешь, как вы там живёте?

— Расскажу, — улыбнулся я, — но в двух словах это не сделать. Самое большое отличие, что у нас нет крыльев, и летаем мы исключительно на самолётах и ракетах.

— Всеволод, представь самолёт ещё раз, — попросила она. — Я рассмотрю его подробнее.

Я попытался покрутить в воображении самолёт, но я не мог выбрать модель, поэтому представил самые разные его модели. Было интересно, что она может видеть всё, что я представляю. Но нужно быть с этим осторожным. Как говорится, тяжело стоять в углу и не думать о белом медведе.

— Ой! Мишка, — рассмеялась она, — какой он замечательный. Он похож на нашего «квелиса».

— Что за «квелис»? — спросил я.

— Давай я его представлю, а ты посмотришь, — сказала она и с силой зажмурилась, состроив смешную гримасу.

Я смотрел на Анаэль и ничего не видел. Так продолжалось пару секунд, пока я не моргнул. На долю секунды я увидел некрасивое толстое существо, которое сидело в воде и своими длинными когтями играло с рыбами. Я снова закрыл глаза и стал рассматривать дальше.

— Он не похож на медведя, медведь он вот такой, — сказал я мысленно и представил мишку.

Существо, которое ангелочек назвал «квелисом», обернулся и посмотрел на медленно подбирающегося к нему мохнатого медведя, которое рисовало моё воображение. Судя по тому, что картинка стала двигаться, я понял, что Анаэль подходит к моему медведю ближе. Она стала рассматривать его.

— А зачем ему волосы? — спросила она.

— Это шерсть, — ответил я. — Чтобы он не замёрз зимой. А вот ваш «квелис» совсем голый, если не считать чешую. Он не мёрзнет в снег?

— Ты такой смешной, — раздался весёлый голос, — рассмотри внимательнее, это не чешуя, это роговые пластинки. Они полые внутри. Когда он выдыхает своим «вакууматором», ему становится тепло.

Я рассмотрел кожу «квелиса», она была похожа на покрытие тела наших ангелов. Животное терпеливо смотрело на меня, пока я его исследовал вблизи. Оно шумно сопело и иногда по-медвежьи высовывало свой язык. Если зажмуриться, оно действительно было похоже на нашего мишку, но очень отдалённо.

Я открыл глаза и оказался снова на ночной кухне. Анаэль смотрела на меня с очень хитрым взглядом и, отпив ещё глоток молока, сказала:

— Мишка у вас очень непривычный, но красивый. А ты сможешь мне, потом показать всех существ с вашей планеты? Кто знает, может это поможет мне стать лучшей в классе.

— Чем оно тебе поможет? — улыбнулся я.

— Ты не отказывайся сразу, — нахмурилась Анаэль, — мы с тобой можем создавать новые для нашего Атлануса виды.

— Атлануса? — удивился я.

— Ну да, ваша планета называется Земля, а наш Атланус, — сказала моя новая знакомая. — Слушай, я с самого утра хотела тебя спросить, а сейчас всё вылетело из головы.

Она отставила свой, почти допитый, стакан в сторону и, положив голову на свои руки, посмотрела на меня внимательно.

— Спрашивай, — сказал я и, продолжая держаться за Анаэль, положил одну руку на стол и опустил на неё свою голову.

Мы сидели и смотрели друг на друга, привыкая к нашему интересному общению. Она медлила с вопросом, как будто формулировала его. Она несколько раз подряд моргнула и, держа подбородок на своей руке, смешно приподнимая голову при каждом непонятном слове, спросила:

— Ты говорил, что у тебя сегодня были видения, когда ты вытаскивал меня из бассейна.

— Я не вытаскивал тебя из бассейна, — улыбнулся я. — Это был мой папа. Но когда ты была без сознания, прикоснувшись к тебе, я оказался на поле боя. Скорее всего, я видел твой сон. Но в конце сна, того кем я стал, убили.

— Убили? — нахмурилась Анаэль и резко подняла свою голову. — А где ты оказался? На поле боя «вечной битвы ангелов»?

— Что ещё за битва? — спросил я.

— Ну, это наш чемпионат, игра такая, — путано объясняла Анаэль, — мы там летаем в воздухе и пытаемся попасть друг в друга «матлями».

— Не знаю, что такое ваши «матли», — нахмурился я, устав переваривать новую информацию, — но в меня там попали банальным свинцом. Мою каску пробило пулей из вражеского пулемёта. И это была обычная земная война. Бойцы, которые погибали, не были ангелами. По крайней мере, пока были живы.

— Тихо, тихо, — зашептала Анаэль. — Чего ты так нервничаешь, это всего лишь сон. Успокойся. Я не помню ничего, о чём ты сейчас говоришь. Ангелы вообще не помнят свои сны.

Она погладила меня рукой. Её лицо выражало искреннее удивление от моей реакции и моих слов. Она сосредоточенно что-то думала. И несколько раз пыталась начать говорить, но не решалась. Пользуясь паузой, я допил своё молоко и услышал:

— Слушай, пойдём, поставим эксперимент, — вжав голову в плечи, прошептала она. — Только нужно быть осторожным.

— Пойдём, — сказал я, разминая свою затёкшую шею наклонами головы.

Я сполз с высокого стула на пол и, взявшись за руки, мы, пытаясь не шуметь, вышли с кухни. Улики нашего ночного пребывания, остались стоять на столе, ожидая, что кто-то их утром помоет. Нам повезло, что детям о таких мелочах, можно не думать.

Мы поднялись в одну из комнат первого этажа, и я вошёл вслед за Анаэль, которая шла вперёд, не задумываясь. Повернув в левую сторону большой, похожей на нашу, спальни, мы вошли в открывшуюся дверь большого бассейна-ванны. Увидав неподвижные тела всплывших на поверхность ангелов, я стал переживать. Они покачивались на поверхности, лицом вниз.

Было очень темно, но их белые крылья слегка светились, и это было непревычно. Крылья были расправлены и покрывали почти всю поверхность воды. Их тела были похожи на белых мёртвых лебедей, которые только что всплыли.

Анаэль вела себя спокойно и даже не думая, и не снимая свою лёгкую кожаную одежду, спустилась по мраморной лестнице. Чем больше она погружалась в воду, тем сильнее светились её крылья. Она посмотрела на них из-за своего плеча и сложила их поплотнее. Потом вытянула руку и молча позвала меня в воду.

Мои глаза чуть привыкли к темноте, и я смог рассмотреть, что вокруг Анаэль плавают тёмные пятнышки рыбок. Три больших ангела, оставались на поверхности неподвижными, а их тускло светящиеся крылья, слегка освещали комнату. Анаэль легко плавала среди них и заботливо поправляла неподвижным женщинам волосы.

Я подошёл к краю бассейна и не раздеваясь, стал опускаться в воду. Вода была теплее обычного, я чувствовал, как от лежащего вниз лицом ангела, исходит приятный жар. Каким-то седьмым чувством, я знал, что здесь происходит что-то сверхъестественное. Мой разум удивлялся тому, что обстановка вокруг походила на фильм ужасов, но мне хорошо и спокойно.

Я стоял на последней ступеньке и уже собирался прыгнуть в глубину и плыть, как увидел останавливающий жест моего маленького ангела. Под тихий приятный звук ночного журчания волн, она подтолкнула одну из неподвижных женщин в мою сторону. Та послушно ускорившись, по инерции, очень медленно подплыла ко мне, словно неподвижный предмет.

Она была повёрнута головой ко мне, и если бы я не остановил её, стоя на ступеньках, она бы больно ударилась об камень бассейна. Я вытянул руки и расставив пальцы, утопил их в её рыжие волосы. Я почувствовал, как нагрелась кожа на её голове, и в моих глазах потемнело, и я ощутил ещё непонятное, но очень острое желание.

Я нахмурил свой лоб и попытался разобраться, почему я внезапно проснулся и чего я хочу. Из совмещённой ванны привычно пахло старой канализацией, но я уже привык к этому. Тем более что всё сейчас меркло, даже то, что я оказался в непривычной обстановке, перед моим острым желанием.

Мой рот наполнился слюной и я, глядя на плавно двигающиеся квадраты окна от проезжающей во дворе машины, вдруг осознал, что я хочу жареную картошку. Осознав это, я представил, как я втыкаю вилку в подпрыгивающий на раскалённом масле, покрытый хрустящей корочкой ломтик картошки.

Лёжа в слегка влажной от долгого сна пастели, я представлял, как кладу круглый кусочек в рот, и язык удивляется острому вкусу нескольких крупных кристалликов соли. Потом зубы с хрустом ломают плотную зажаристую корочку, и я чувствую, какая мягкая и слегка сладкая она внутри.

Мои мышцы уже напряглись, и я резко встал на кровати и почувствовал, как моё сердце сильно бьётся. Я оглянулся вокруг на тёмные стены с местами отклеившимися стыками обоев и под звон стекла старого бабушкиного шифоньера, прошёл на кухню и привычным движением включил свет. Звук выключателя, который пришлось ударить с большой силой и резко, отразился эхом в ночной тишине.

Я открыл старую духовку чугунной газовой плиты и достал оттуда тяжёлую сковородку. Поставив её на двух-комфорочную поверхность, я посмотрел на свои руки. На них остался чёрный налёт от старой ручки чугунной сковородки. Я вытер его об свои семейные трусы и нагнулся в стол-шкаф под окном, который называют «зимним холодильником».

Там у меня хранилась так желанная сейчас картошка. Я залез в тканый мешок и, почувствовав запах земли, нащупал три больших клубня. Я достал их и со звоном бросил в металлическую эмалированную раковину. Несколько кусочков земли окрасили немногочисленные капли поверхности.

Вспомнив, что масло должно хорошо раскалиться, за то время, пока я чищу картошку, я налил его из бутылки и, отставив сковородку на подоконник, взял коробок спичек. Привычным движением, я достал спичку и чиркнул её. Огонь и запах серы усилили моё неимоверное и импульсивное желание жареной картошки.

Я повернул ручку газовой конфорки, но не услышал привычного шипения. Я поднёс спичку поближе к соплам круглой горелки, и увидел голубоватое пламя, которое никак не хотело распространяться по кругу. Я провёл спичкой по окружности и немного расстроился от того, какой получился маленький и тусклый огонь.

От моего резко нахлынувшего расстройства, что жареную картошку я увижу не скоро, не осталось и следа уже через секунду. Сначала содрогнулся пол, словно соседи включили двадцать сабвуферов, и огонь в конфорке погас. Потом, через долю секунды я услышал громкий хлопок и одновременный звон стекла на кухне и в спальне.

Сначала, на мгновение, включилось спокойное любопытство. Но сразу за ним, под скрежет пола подо мной и вздрагивание стен, я ощутил животный страх. Грохот тысяч падающих предметов, в том числе лопающиеся над моей головой плиты потолка и песок, падающий на мои волосы, заставили меня прижаться к раковине.

На стенах, окружающих меня, мгновенно расползлись трещины, а одна из кирпичных стен наклонилась, и тут я увидел зарево пожара сквозь образовавшуюся щель. Всё было в пыли и строительном мусоре. Я закашлялся и стал часто моргать.

Под громкие женские крики и мат некоторых уцелевших соседей, я выглянул в проём своей уцелевшей кухни и мои глаза чуть не вылезли из орбит. Я стоял на обломке пола и смотрел вниз с четвёртого этажа в отсутствующую спальню, в которой я так мирно дремал пять минут назад.

Внизу горели обломки кирпичных стен и мебели. Сверху, там, где должен быть потолок, виднелся месяц, который сегодня был похож на букву «С». Сквозь шок, и глупую радость, я дописал в своём мозгу слово целиком: «Смерть» и сразу очнулся.

Я снова оказался стоящим на ступеньках бассейна и держащим концы рыжих волос, безмятежно плавающей женщины ангела. Её крылья погасали на глазах. Рядом с ней с сосредоточенным взглядом, на меня смотрела Анаэль. Она прикоснулась к моему вспотевшему лбу и мысленно шепнула:

— Что случилось?

Моё сердце отбивало частую барабанную дробь, дышал я с трудом. Я стал сбивчито рассказывать ей этот страшный сон и смотрел на непонимающие глаза маленькой девочки.

Помощь

Реакция девочки-ангела была очень бурной, она расплакалась как настоящий семилетний ребёнок и долго не могла успокоиться. Она слушала, держа меня за руку, закрыв глаза и встав на ступеньку под водой. В конце моего рассказа, Анаэль открыла свои влажные глаза и всхлипнула. Она молча нырнула под воду и, взяв другого ангела, подтянула её ко мне. Анаэль булькнула мне что-то и показала жестом, чтобы я продолжил наши опыты.

Мне не очень хотелось. Мне не понравились сны ангелов. Я не понимал, как они могут переживать все эти события, имея такую чувствительную натуру. Но любопытство взяло вверх, и я осторожно запустил свои пальцы в рыжие волосы женщины со светящимися крыльями.

В глаза ударил слепящий свет далёкого пожарища. Я оказался далеко от пятиэтажного дома с пожаром. Рядом стояла заведённая машина, её дверь была открыта. Я лежал на руках у, стоящей рядом, всхлипывающей женщины, которая с ужасом смотрела на обрушенный подъезд.

— Мама, что случилось? — спросила двенадцатилетняя девочка, стоящая рядом.

Девочка осталась без ответа и держала за руку маленького мальчика, который внимательно смотрел на дом, к которому мимо нас пронеслась пожарная машина. Мы стояли на обочине, вдоль широкой дороги. Было видно, что эта женщина и дети вокруг неё одевались впопыхах.

Я увидел девчачьи колготки на своих детских ногах и, будучи на руках, закрыл глаза и стал вспоминать, что произошло. Память была ещё свежей, поэтому я просматривал её, словно фильм.

Я вспомнил, как я десять минут назад, проснулся или, точнее, проснулась рядом с мамой от собственных активных движений. Мои руки, ноги и тело бились в непрерывных судорогах. Я испугалась и громко крикнула маме, разбудив её.

Уже через две минуты, отдавая команды старшей дочери, она судорожно одевала меня, попутно звоня мужу. Когда все трое детей были одеты, она взяла моё дёргающееся тело на руки и, прикрыв одеялом, вышла в подъезд.

Она кричала моей сестре, чтобы та спускалась вниз, а сама наспех закрыв дверь, пропуская ступеньки, сбежала вниз. В её руках блестели ключи от машины. В её глазах блестели слёзы,  она то и дело заглядывала в моё сморщенное от мук лицо.

Она усадила моего брата сзади, а старшую дочь на пассажирское сидение и дала ей в руки одеяло, в котором находилась я. Судороги помаленьку проходили и превращались в заметную дрожь, мне становилось лучше.

Я услышала скрип резины на асфальте, и мы быстро выехали на дорогу во дворе, осветив несколько окон злополучного дома. Когда мы уже выезжали со двора, произошёл мощный взрыв. Мама испугалась и включила не ту передачу, выезжая на проспект и резко надавив на газ, с хрустом коробки подожгла сцепление и машина заглохла.

Она глядя на обрушенный подъезд, снова завела машину, и попыталась тронуться. Коробка передач лишь щёлкала, отказываясь приводить машину в движение. Мне уже стало лучше и, привстав на коленях старшей сестры, я смотрела в окно на разгорающееся зарево пожара, среди тонны пыли в воздухе.

Мама вытерла лоб, и вышла на улицу, решив не обращать внимания на взрыв и его последствия. Ей нужно было поймать машину, чтобы везти меня в больницу. Она взяла меня на руки и, встав у открытой двери, вытянув руку, стала ловить машину. Она не могла не смотреть на то, как у развалин подъезда суетились люди. Мимо проехала пожарная машина, и очнулся, открыв глаза.

Крылья ангела, сон которого я видел, стали медленно погасать. Анаэль уже всё прочитала по моим глазам и тянула ко мне тело третьего, последнего ангела с ярко светящимися крыльями. Не задумываясь, я прижал обе руки к её голове и снова оказался у пожарища.

Под ногами мешались шаткие кирпичи, судорожными руками я откидывал обломки. То и дело, находя живых детей и взрослых и, отводя или относя их на безопасное расстояние, я работал как робот. Всё происходило автоматически, я не обращал внимания на порезы, переворачивал тяжеленные ванны и шкафы, спасая жизни.

Было ощущение, что я точно знаю, что нужно делать и где находятся жертвы. Словно руководитель спасателей, я при помощи нескольких грязных от пыли мужиков, работал, не обращая внимания на разгорающийся в десяти метрах пожар. Моя девушка, с которой мы познакомились две недели назад, нашла где-то одеяло и забивала им языки пламени.

Мне некогда было обращать на неё внимание, я показывал другим мужикам, где нужно разбирать обломки и уже сбился со счёта, сколько мы вывели людей. Позади, послышался вой сирен пожарной машины, которую вызвала моя подруга, пять минут назад. Словно робот, я продолжал работать даже тогда, когда в пламя полетели первые сгустки пены.

Я ни разу не ошибся с местоположением людей, но мне некогда было анализировать это чудо. Пытаясь не отвлекать молодого человека, в теле которого я сейчас находился, я заглянул в его память. Я увидел, что девушка, которая размахивала неподалёку покрывалом, впервые пригласила меня домой уже на пятом свидании.

Ночью мне, вдруг, резко захотелось ночной романтики и, разбудив спящую в одежде, рядом Лену, я предложил ей прогуляться под луной. Телевизор ещё показывал титры скучного фильма, который мы начинали смотреть два часа назад. Свечи уже догорели, а шампанское в бокалах выдохлось.

Захватив консервный нож и железную банку с ананасами, мы быстро накинули куртки и, громко хлопнув входной дверью, выбежали на улицу. В это время, мимо нас промчалась какая-то машина полная детей. Только мы дошли до качелей во дворе, громыхнул взрыв.

Чтобы не мешать молодому человеку, которого уже отстраняли подоспевшие спасатели и пожарные, я открыл глаза и, почувствовав, какая вокруг горячая вода, стал выходить.

Анаэль вышла вслед за мной и в то время, когда я задумчиво вытирался, она, расправив свои крылья, трясла ими, чтобы высушить. Я снова посмотрел в бассейн. Все крылья плавающих ангелов снова ровно светились и были неподвижны.

— Что им снится? — заинтересованно спросила Анаэль, прикоснувшись к моему плечу.

— Поляны с цветами, — соврал я, решив больше не волновать свою новую знакомую.

Анаэль заразительно зевнула и, отпустив свою руку, булькнула что-то в ответ. Она вышла из бассейна и направилась в коридор. Мы молча поднялись на лестницу и, подойдя к её двери, взялись за руки.

— Ты точно не помнишь своих снов? — спросил я мысленно.

— Абсолютно, — улыбнулась она. — Но приятно знать, что во сне мы видим цветы.

— А как же твой сон с битвой? — спросил я, глядя на неё с опаской.

— Какой сон с битвой? — улыбнулась она. — Ты же сказал, что нам снятся цветы.

— А как же взрыв в доме? — пристально глядя на её реакцию, спросил я.

— Какой ещё взрыв? — нахмурилась Анаэль.

— Ну, я же недавно рассказал тебе сон того взрослого ангела в бассейне, — объяснил я, чувствуя как схожу с ума. — Ей снилось, как мужчина спасся от обрушения, внезапно захотев жареной картошки.

— Да? — наивно вскинув брови, спросила девочка. — Расскажи мне снова, я ничего такого не помню.

— Прекрати притворяться! — сказал я, сжав губы.

— Про их сон с цветами помню, а про картошку не помню, — обиженно сказала Анаэль и жестом руки открыла дверь в свою спальню.

— Ладно, завтра поговорим, — махнув рукой, сказал я. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — улыбнулась она. — Спокойной ночи.

Я отпустил её руку и, дождавшись, когда дверь закроется, ещё раз осмотрел большой зал внизу. Ночь оказалась очень короткой и за окном уже светало. Мне хотелось спать, поэтому я сразу отправился в нашу спальню в центре замка на втором этаже. Одежда неприятно прилипала к телу, будучи мокрой.

Повесив одежду на ближайший стул, я забрался под одеяло к отцу и ещё долго смотрел в потолок, пытаясь уложить новые впечатления в голове.

Эти ангелы не так наивны и слащавы, как мне показалось. Судя по всему, их жизнь имеет иной смысл, чем нам показалось сначала.

Расследование усложнялось поведением Анаэль, которая отказалась разговаривать на тему страшных снов в бассейне. А может они и правда не помнят, что им снится. Я внезапно почувствовал, что уснул и от этого снова проснулся.

Глядя в потолок, я представлял ту разрушенную часть дома, поле боя, их голого медведя с чешуйками, взрывающиеся помидорки на цветах. Продолжая видеть весь этот сумбур во сне, я наблюдал, как вокруг меня летают и плавают миллионы непонятных ангелов. Последнее, что я помню, как впиваюсь зубами в кору дерева и начинаю высасывать карамельное молоко.

Я не знаю, сколько прошло времени. Проснулся я от того, что меня толкают в плечо. Это была мама, она ласковым голосом говорила:

— Вставай соня, уже утро. Иди мыться, будем завтракать.

— Все события проспишь, — хихикал рядом отец.

Вместо ответа, я насупился и, прикрываясь высохшей одеждой со стула, отправился в ванную, которая теперь имела больший смысл.

На улице уже было светло. Мой мозг воспринимал все ночные события как сон и решил пока не думать на эту тему. Тем более что это всё жизнь ангелов и меня это не касается. Аполлионы уже плавали среди рыбок, и мы с отцом, нырнув и, подплыв ближе, пожали им руки.

— Доброе утро, — сказал Аполлион младший.

— Доброе, доброе, — сказал я и улыбнулся.

— Водопад включите, — крикнул мой отец.

Сверху полилась тёплая вода, которая будила не хуже, чем чашка свежесваренного кофе «Молд». Приятно плавать на голодный желудок, зная, что скоро тебе дадут приятное, ни к чему не обязывающее молоко.

Я прислушался к своим ощущениям и понял, что происходит что-то странное. Я постарался представить жареную картошку, борщ, шашлык с поджаристыми кусочками мяса на вымокшем лаваше, но захотел молоко.

— Как насчёт молока? — спросил я мужчин, проверяя свою догадку.

— Я бы с радостью, — ответил мой папа.

— Сейчас выйдем и дрябнем по кружечке, — ответил Аполлион старший.

— А шашлык не хочется? — подозрительно посмотрев на них, спросил я.

— Хочется, но где же его достать? — спросил Аполлион младший. — Давайте лучше молочка. А потом сообразим что-нибудь другого.

— Всё с вами ясно, — улыбнулся я.

— Что тебе ясно? — строго спросил папа.

— Подсели, — коротко ответил я.

— Ничего мы не подсели, — хором ответили они и, переглянувшись друг с другом рассмеялись.

Рыбки осмелели и иногда тёрлись об мои ноги, что вызывало неприятные ощущения. Мне захотелось выйти и рассказать всё Аполлиону младшему. Держать в себе свои догадки, уже не было сил.

Я поднялся по мраморным ступенькам, завернулся в полотенце и, подозвав рукой Пола, шепнул ему:

— Ночью кое-что случилось, нам нужно поговорить.

— Энурез? — рассмеялся он.

— Дурак, — улыбнулся я и легонько щёлкнул его по лбу в стиле Тани.

— Давай после завтрака поговорим, — попросил он. — Мне надоела эта спальня, потом прогуляемся по улице, и тогда ты всё расскажешь. Хорошо?

— Хорошо, — ответил я. — Только нужно улизнуть от родителей и чтобы ангелов рядом не было.

Когда мы вышли, наши мамы как раз забирали поднос с молоком и сыром у взрослого ангела, стоящего за дверью. Когда дверь зарылась, нам раздали по стакану, и мы стали пить этот, уже привычный, напиток и закусывать сыром.

Мы с Аполлионом стояли у большого окна и, глядя на их местное солнце, выбирали, куда пойдём гулять.

— Нужно спросить ангелов, безопасно ли нам ходить одним, —  предложил Аполлион.

— И ты думаешь, взрослые признаются, что это безопасно? — улыбнулся я, поражаясь наивности Пола. — Нужно будет сбежать.

— Они же будут беспокоиться, — нахмурился он.

— Мы оставим им записку, — сказал я тоном, не терпящим возражений.

Пол обернулся на болтающих друг с другом родителей и немного подумав, сказал:

— Ладно, пошли записку писать.

Битва

Одной из новых способностей, которые мне дали при этом рождении, являлось то, что я идеально ориентировался на местности. Глядя на очертания зданий и их особенности, я всегда запоминал путь, которым мы шли. Поэтому сказав родителям на словах, что мы пройдёмся вокруг дома, мы отправились обратно к Колизею.

Десять земных минут туда-сюда, никому не навредят. Находясь в чужом краю, люди опасаются иностранцев только тогда, когда их не понимают. Прикоснувшись к любому ангелу, мы смогли бы объяснить, кто мы такие и что нам нужно. Добродушность этих существ не оставляла сомнений. Мы шли по неровным камням мостовой и, озираясь по сторонам и улыбаясь встречным прохожим, разговаривали друг с другом.

— Помнишь девочку, которую мы вытаскивали из бассейна? — спросил я.

— Аньку что ли? — уточнил Пол.

— Анаэль, но можем называть её, как хочешь, — улыбнулся я. — Вчера ночью мне не спалось, и я встретил её на кухне.

— Что она тебе рассказала? — с интересом спросил Пол.

Мимо нас снова прошла толпа детей, которые вели себя так же возбуждённо, когда увидели нас. Думаю, они воспринимали нашу загорелую кожу так же, как мы воспринимаем негров. А отсутствие крыльев, для них было равнозначно встрече «всадника без головы». Когда шумная толпа прошла, я ответил:

— Ничего особенного, но потом мы пошли в бассейн на первом этаже. Там в воде плавали три взрослых ангела. Их крылья светились.

— Светящимися? — спросил Пол и обернулся на толпу маленьких ангелов и стал рассматривать их крылья.

— Эти женщины неподвижно спали лицом в воде, — продолжил я, подтягивая Пола за собой.

— Надеюсь, ты их не будил? — улыбнулся Пол. — Помнишь, как недовольна была взрослый ангел, когда мы Аньку разбудили.

— Нет, конечно. Я теперь понимаю, почему нельзя будить ангелов, — сказал я. — Им снятся страшные сны, и я могу их чувствовать, когда прикасаюсь к спящему ангелу.

— Да ты что? — воскликнул он. — А я смогу увидеть их сны?

— Думаю, сможешь, — согласился я. — Ты же даже львицей научился управлять. У нас с тобой одинаковые способности. Можем вечером зайти в чужую спальню и проверить. Ангелы спят крепко и не смогут нас заметить.

— А что им снится? — спросил Пол.

— Кошмары, — начал рассказывать я. — Анаэль, когда мы её разбудили, снилось поле боя. Она была воином, который сидел в окопах и пытался снять пулемётчика. В конечном итоге он сам погиб и Анаэль сразу проснулась.

— Ангелы тоже воюют? — нахмурился Пол.

— Нет, она была на нашей, человеческой войне, — поправил я. — Я тогда подумал, что эти ангелы приходят помогать людям, которые погибают. Но то, что этого мужчину убили, не стыкуется с этой теорией.

— А сегодня, какие сны ты видел? — спросил Пол задумавшись.

Я увидел стены Колизея вдали, над этим огромным стадионом, кружились толпы ангелов. Пол не смотрел на них, а слушал меня внимательно. Я продолжил:

— Сегодня всем трём ангелам снилось одно и то же происшествие, но в разных ролях. Первый ангел проснулся в человеческом мире среди ночи и внезапно захотел жареной картошки, тем самым он оказался на кухне, когда его комната обрушилась от взрыва.

— И это тоже были наши люди? — спросил Пол.

— Да, русские, — уточнил я. — Я был внутри их сознаний и мог чувствовать всё, что они испытывают. Ощущения не из приятных. Ты только представь, стоять внутри дома, который рушится на глазах.

— Очень интересно, — задумчиво шепнул Пол, словно следователь. — А остальные два ангела, что видели?

Радуясь, что я смог выговориться, я продолжил:

— Второй ангел оказался в теле маленькой девочки, которую трясло в конвульсиях. Её мама собрала остальных двух детей и, спустившись из опасного дома села в машину, чтобы отвезти девочку с ангелом в больницу. Они отъехали сто метров и увидели обрушение. Если бы они остались внутри, они бы могли погибнуть.

— Тьфу, тьфу, тьфу, — Пол плюнул три раза через плечо и продолжил вопросы. — А третий?

— Третий ангел оказался в теле молодого человека, который уснул со своей новой девушкой в её квартире. Ночью, за 5 минут до трагедии, он проснулся и внезапно захотел покушать ананасов на улице, под звёздным небом. Он разбудил свою девушку, и они направились во двор.

— И сразу после этого дом взорвался? — предположил Пол.

— Да, — согласился я. — Эта его Лена вызвала пожарных, а молодой человек, не задумываясь, спасал людей из обломков. Причём он точно знал, где их искать. Можно сказать, он руководил спасательной операцией.

Мы как раз подошли к забору Колизея и шли вдоль, пытаясь найти вход. Ангелы, которые ещё недавно удивлялись нашему виду, сейчас смотрели на нас коротко, продолжая идти по своим делам. Было ощущение, что взрослые женщины уже привыкли к нашему виду.

Пол задумался и молчал. Мы нашли высокий вход на стадион и, не медля прошли внутрь. Пока мы шли сквозь трибуны, мимо нас прошло два ангела с красными пятнами на белых телах, в руках они несли какие-то палки в цветных лентах. Эти ангелы настолько возбуждённо переговаривались друг с другом, что даже не заметили нас.

Когда мы вошли, мы обнаружили лестницу на трибуну и стали подниматься. На синем поле стояло два десятка женщин с посохами. Было видно, что это две команды. На посохах и волосах спортсменов были цветные ленты двух видов. Женщины оживлённо разминались, сгибая свои крылья немыслимым образом.

Мы заняли одну из пустых лавочек. Судя по тому, что трибуны были почти пусты, это была тренировка. Начало затягивалось, поэтому Пол повернулся ко мне и сказал:

— Я хочу вечером посмотреть их сны. Мне кажется, что я знаю, кто эти ангелы и что они делают по ночам.

— Ангелы хранители? — улыбнулся я, поняв его мысли.

— Да ну тебя, — нахмурился Пол. — Делаешь вид, что ни о чём не догадался, а сам уже давно всё вычислил.

— На самом деле, очень странно, что эти ангелы могут видеть нашу Землю на расстоянии, — сказал я.

— А знаешь, почему погиб солдат из первого сна? — спросил Пол, глядя как спортсменки расходятся в два противоположных угла поля.

— Почему? — спросил я.

— Нельзя будить ангелов, — ответил Пол. — Думаю Анька, будучи ангелом хранителем, могла или точнее выстрелить в пулемётчика или потом увернуться от пули.

— Точно, — согласился я. — Но получается, что эти ангелы могут заглядывать в наше будущее.

Пол почесал затылок, потом продолжил:

— Даже боюсь думать, что будет, если человечество сможет видеть своё будущее. Это приведёт к катастрофе. О! Смотри, началось.

Мы сидели на лавочках трибуны и смотрели за пока непонятными нам соревнованиями. В принципе, можно догадаться, что эти ангелы разделились на две команды по десять человек и сейчас начнётся «вечная битва ангелов». Палки, скорее всего, используются для фехтования.

В это время я разглядел, что все Ангелы одновременно расстегнули свои цветные сумки на бёдрах. Они взяли там что-то и положили в рот. Послышался удар гонга. Одна из спортсменок, разбежавшись, взлетела в воздух и тут же получила выстрел с громким хлопком. На её крыле образовалось красное пятно, и она словно подбитая, неловко спустилась и неподвижно легла на синюю траву.

— А они тут далеко не ангелы, — в азарте болельщика произнёс Пол. — Надеюсь, она жива.

В это время я увидел, как противоположная команда взлетела и, поднеся палки ко рту, стали обстреливать жёлтых. Красные в это время разбегались по полю, а трое из них взлетели и зависли над трибунами, поднеся посох ко рту и начав отстреливаться.

Слышался стреляющий звук дыхательных трубок. Снаряды, которые они зачёрпывали из сумок и клали в рот, при приземлении на траву, взрывались с хлопком.

Верху слышался шум толпы. Мы посмотрели на смотровые башни, на каждой из платформ, стояло по нескольку ангелов и о чём-то кричали и хлопали руками и крыльями. Было ощущение, что это соревнования по громкости звуков от болельщиков.

Спортсменки носились по всему стадиону на ужасающих скоростях. Ни одна из птиц, которую я видел в жизни, не могла передвигаться в воздухе так быстро. Они летали, резко меняя траекторию и выписывая фигуры высшего ангельского пилотажа. После того, как они получали жёлтое или красное пятно, они плавно пикировали вниз и словно актёры, лежали на земле и даже иногда стонали.

Никто из команд не вылетал за пределы стадиона, но многие уже потерялись из вида в облаках. Словно снежинки, они иногда спускались вниз, подбитые своими соперниками.

Уже через двадцать минут игра закончилась. Мы так увлеклись игрой, что не заметили, что в пяти метрах от нас, взорвался один из снарядов. Пятно красного цвета медленно стекало вниз по спинке лавочки.

— Прикольно, — резюмировал Пол.

— Пэйнтбол ангелов, — улыбнулся я.

В это время один из белых неподбитых ангелов, плавно спустилась и молча села рядом. Она улыбнулась нам и через двадцать секунд подвинулась и взяла меня за руку и сказала.

— Ваши родители вас потеряли.

Я узнал голос Онуэль. Пока привычка не выработалась, мы не научились различать их внешности, хотя девушки все выглядели по-разному. Я мысленно подключился к Полу и попросил его подключиться к моему сознанию. Убедившись, что Пол нас слышит, я спросил:

— А как вы узнали, что мы тут?

— Голос сказал, — спокойно ответила она.

— А кто такой, этот ваш голос? — спросил я.

— Это наш главный, — спокойно ответила она. — Мы подчиняемся ему, за это он отвечает на наши вопросы.

— А можно с ним познакомиться? — спросил я.

— Не знаю, — улыбнулась Онуэль. — Его никто никогда не видел. Это же голос. Мы просто слышим его, если задаём ему вопросы.

— Это ваше божество? — спросил я.

— Нет, — рассмеялась она, поправляя рыжие локоны. — Это наш помощник. Он везде и может разговаривать с каждым из нас одновременно и на разные темы.

— Прямо как у нас в будущем, — улыбнулся Пол, обращаясь ко мне. — Помощник из листа.

— Ну что, домой полетим или пойдём пешком? — спросил я, обращаясь к ангелу.

— Давайте ещё посидим, — улыбнулась Онуэль и закрыла глаза, — какого помощника из листа вы упомянули?

— Это такой бумажный лист, — начал объяснять я, представляя предмет, — он подключен к мощной сети компьютеров, которыми управляют деревья. В этом листе есть помощник, который даёт нам советы и находит для нас любую информацию.

— Деревья? — улыбнулась Онуэль и с сомнением посмотрела на нас.

Я спокойно смотрел, как с поля уходят спортсменки, и продолжил объяснять, не обращая внимания на сложность темы для неподготовленного существа:

— Все деревья на нашей планете, они, кстати, зелёные, а не синие, связаны в единую сеть. Они образуют мощнейший компьютер, который используется несколькими путями. Внутри него живут образы людей, и деревья помогают этим людям жить. Эти виртуальные люди не осознают, что их мир не является реальным. Так вот там, есть эти листы и при помощи их, можно связываться с другими людьми, искать нужную тебе информацию, вести счёт своих денег и так далее.

— Как всё это сложно, то, что вы рассказываете, — глупо улыбнулась Онуэль. — У нас тут всё намного банальнее.

— Да уж, — рассмеялся Аполлион. — Ваши сны, абсолютно ничем не примечательны. То, что вы спите в воде, это тоже обычное явление. А ваши молочные деревья, растут у нас в каждом дворе. Да и внутри львов мы бываем каждые выходные. Обычные рядовые явления.

Онуэль потрясла своей головой и, пристально посмотрев на Пола, сказала:

— Вы столько всего разного сказали, но я ничего не поняла.

— Ладно, мы потом по порядку всё объясним, — примирительно сказал я, — вы обещали рассказать нам легенду, связанную с нами.

Без всякого вступления и паузы, ангел открыла рот и начала рассказывать:

— Голос уже много сотен лет повторяет нам это пророчество. На наши вопросы, о том, почему у нас рождается так мало мальчиков и нам всё труднее и труднее воспроизводиться, он рассказывает одну историю. Он предсказал, что прилетят бескрылые и предотвратят конец света.

— Вы тут, тоже ждёте конца света? — спросил Аполлион.

— Мы стараемся не думать о плохом, — улыбнулась она. — Всё будет так, как должно быть. Но мы будем рады вашей помощи. Когда вы появились, мы сразу догадались, что это вы.

— Почему вы так решили? — спросил я.

— Мы увидели вас впервые, это значит, что вы с другой планеты. А самое главное, у вас нет крыльев, — улыбнулась Онуэль. — Судя по строению вашего тела, можно сделать однозначный вывод. Тем более что вы сказали, что вы с планеты Земля.

— Как это вы увидели нас впервые? — спросил я. — Я видел ваши сны, вы постоянно видите людей. Если я не ошибаюсь, вы им там помогаете.

— Ангелы не помнят своих снов, — нахмурилась Онуэль. — А как это ты видишь наши сны?

Я решил не выдавать Анаэль и стал коротко рассказывать про ночные события, как будто я был один. Во время длинного рассказа, она несколько раз начинала плакать, но продолжала слушать. Было видно, что она искренне не понимает, о чём я сейчас говорю.

— Если вы всё это не придумали, — смутилась она, — я должна посоветоваться с другими. Нам будет очень интересно, почему во сне мы видим людей. Мы конечно рады им помогать, но нам хотелось бы знать, почему мы ничего подобного не помним. Вы поможете нам всё выяснить?

— Конечно, — наивно улыбнулся я.

— Полетели домой, — став пасмурной, сказала она.

Она обняла наши тела и, взмахнув крыльями, взлетела в воздух. Аполлион восторженно охнул, а я привычно закрыл глаза.



Лаборатория

Когда мы вошли в спальню, где нас ждали родители, они сидели рядом с Ануэль и разговаривали, тыкая пальцами в разные предметы. Моя мама показывала на вещь и произносила:

— Стол.

— Стол, стол, — весело повторяла маленькая девочка с крыльями.

Мама показала на моего папу и спросила:

— Это кто?

— Владимир, Владимир, — рассмеялась Анаэль.

— А это? — спросила она, показывая на окно.

— Дерево, дерево, — чётко произнесла Анаэль.

Мама повернулась ко мне и, не обращая внимания на то, что я пропадал без спроса, сказала:

— Представляете, она повторяет наши слова без ошибок. У них тут потрясающая память.

— Доброе утро, — детским голосом сказал ангел, обращаясь к нам.

— Добрый день, — ответил я, смущённый.

— Доброе утро, — ответила её мама без акцента и подозвала свою дочь к выходу из спальни.

— Вы и эту женщину обучили? — спросил мой папа.

— Мы её не учили, — ответил я.

— А откуда она узнала наш язык? — спросил он. — Может она только что услышала.

Моя мама, не теряя времени, подошла поближе к Онуэль и, показывая на стакан, спросила у взрослого ангела:

— Это что?

— Стакан, — ответил взрослый ангел и двери закрылись.

Я подошёл к Аполлиону младшему и шепнул на ухо:

— Если они умеют передавать друг другу знания, то наши рассказы о их снах распространятся сегодня по всему городу.

— Нужно быть осторожнее, — нахмурился тот.

— Куда ходили? — спросил Аполлион старший.

— На стадион прогулялись, — сказал я, решив не обманывать.

— По высоте соскучились? — сказал мой папа и весело рассмеялся.

Мы с Аполлионом сели на кровать и стали рассказывать взрослым всё то, что нам удалось выяснить. Целый час они слушали нас внимательно и задавали уточняющие вопросы. Больше всех, наши выводы не понравились Аполлиону старшему. В конце рассказа он сказал:

— Всё же вы плохие следователи. Любую ситуацию лучше рассматривать с учётом всех версий. А вы сразу же решили, что это ангелы хранители и по ночам они помогают людям, отводя их от смертельной опасности. Нужно предположить и другие варианты.

— Правильно, — поддержала его жена, — может быть, они вспоминают свою прошлую жизнь? Вдруг люди после смерти попадают на эту планету и становятся ангелами?

— А может быть и другое, — предположила моя мама, — может на другой части планеты живут люди, которых ангелы видят и пытаются им помочь.

— Можно я предположу ещё один вариант? — спросил папа и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Эти ангелы, когда спят, могут готовиться к своей будущей жизни в реальном мире. Они переживают во сне все предстоящие опасные ситуации и потом, став людьми, знают что делать.

— Вы ещё скажите, — ехидно продолжил Пол, — что это переодетые люди, которые водят нас за нос. Или, возможно, Всеволод нам всё врёт. Лично я, снов не видел. Ангел тоже не подтвердила, что ей снится подобное. Всеволод, признайся, ты врёшь?

— Да ну вас, — отмахнулся я. — Пол, я от тебя такого не ожидал, если захочешь, то вечером посмотришь их сны сам.

В это время, дверь отворилась и в комнату осторожно вошла Анаэль. Она улыбнулась и громко сказала:

— Доброе утро!

— Добрый день, — кивнул я.

Она подошла ко мне ближе и взяла меня за руку:

— Если хотите, мы покажем вам нашу био-лабораторию. Приглашаю на экскурсию.

— Конечно, чего тут сидеть, — сказал я. — Мы с тобой пойдём или твоей мамой?

— Конечно со мной, — улыбнулась она и, взяв меня за руку, стала выходить из комнаты.

Проходя мимо стула, она ткнула в него пальцем и вопросительно глядя на меня, произнесла его название.

— У тебя хорошее произношение, — улыбнулся я.

— Ваш язык не сложный, — кивая головой, ответила Анаэль. — Я своим передала и теперь все наши знают двенадцать слов вашего языка.

— Вы можете передавать друг другу знания? — спросил Аполлион, который сам взял Анаэль за руку минуту назад.

— А вы разве не можете? — почти испуганно спросила она. — Как вы тогда учитесь?

— В школе, — ответил Пол. — Садимся в классе и слушаем преподавателя. Она нам всё рассказывает.

— Это же долго, — нахмурилась Анаэль, глядя как наши взрослые спускаются вслед за ней по лестнице. — Не проще ли разослать всю информацию целиком?

— Ну, как умеем, — вздохнул Пол. — Мы пересылать информацию между собой, умеем только через интернет или почту.

— Вот и мы пользуемся интернетом, — улыбнулась Анаэль. — Скачиваем друг другу разную информацию.

— А где ваши компьютеры? — спросил я.

— Зачем? — удивилась Анаэль. — Мы и так можем обмениваться. Если я представляю свою знакомую, я могу обращатся к ней напрямую, и она меня услышит.

— Это как скайп, только между мозгами, — объяснил мне Пол, шутя.

— Скайп? — переспросила девочка ангел и вышла на улицу.

— Не обращай внимания, — попросил я.

Когда мы оказались на полуденном солнце, мимо нас прошло две женщины ангела и, поклонившись нам хором сказали:

— Доброе утро!

Мы с Полом удивились, а наши родители ответили:

— Добрый день.

Мой папа наклонился ко мне и спросил на ухо:

— Они что, умеют передавать друг другу знания?

— Да, Анаэль как раз объясняет принцип, — ответил я. — Я потом всё расскажу.

— И в этом городе теперь все знают, кто мы такие? — спросил я у девочки.

— Конечно, — улыбнулась она. — Все очень рады, что появились бескрылые и теперь конца света не будет.

— А про ваши ночные сны, которые я подсмотрел, тоже все знают? — спросил я, желая доказать Полу, что я не соврал.

— Какие сны? — беззаботно спросила Анаэль. — Ангелы не помнят своих снов.

— Вот заладили, — рассмеялся Пол.

— А ты что, умеешь видеть наши сны? — спросила Анаэль. — Может, расскажешь?

Я отпустил её руку и, глядя в небо громко сказал:

— Общество склеротиков!

— Склеротиков, склеротиков, — повторила девочка.

Я снова взял её за руку и услышал, что Пол задаёт ей следующий вопрос:

— Анька, а ты помнишь, как мы вчера вытащили тебя из бассейна и пытались тебя разбудить?

— Помню, — улыбнулась она. — Но ангелов нельзя будить. Я потом весь день проспала, благодаря тому, что вы меня утром беспокоили. Никогда так больше не делайте. Мы, кстати, не склеротики.

— Но ты уже второй раз забываешь то, что я рассказал про битву и про взрыв дома, — нахмурился я.

— Вечную битву ангелов? — спросила она и просияла.

— Бесполезно, — подытожил я. — Сколько не рассказывай ей про сны, она ничего не запомнит.

— Я всё помню, — по-детски сжав губы, крикнула Анаэль. — Мы вчера ночью с тобой разговаривали на кухне, пили молоко. Потом ты проводил меня до спальни, и мы расстались. Ты мне ещё медведей своих показывал.

— А ты помнишь, как мы ходили в бассейн, где спали ангелы? — спросил я, сделав последнюю попытку.

— Зачем? — непонимающе уставилась Анаэль.

— Ладно, проехали, — обрубил я. — Где тут ваша лаборатория?

— Через десять минут придём, — сказала она, слегка обидевшись.

Я решил молчать остаток дороги и про себя считать секунды. Я старался быть внимательным, чтобы проверить свою догадку. Когда Анаэль показала пальцем на большое здание, похожее на теплицу, я досчитал до 300. Это означало 5 минут.

— Сколько сейчас времени? — спросил я ласково.

— 16:30, — ответила Анаэль, подходя к входной двери.

Получается время на их планете шло в два раза быстрее. Мои биологические часы говорили, что сейчас ещё нет и двенадцати дня. Солнце действительно уже прошло больше половины пути. Значит, их планета вращается в два раза быстрее.

А почему мы тогда не улетаем в космос под действием увеличенной центробежной силы? Ага! Значит поэтому у них такой большой рост. Гравитация этой планеты действует на них меньше, чем у нас на Земле. Видимо поэтому им достаточно кожаных крыльев, чтобы летать.

Я стоял у двери и проверял свою теорию, прыгая на одной ноге. Прыгалось действительно чуть легче, чем дома. Но разница была не так значительна, чтобы заметить это раньше.

— Всеволод, хватит прыгать, пойдём, — крикнул мой отец, прошедший внутрь лаборатории.

Кто как, но когда ко мне поступает столько новой информации, моя голова идёт кругом и мне нужно отвлечься чем-то привычным. Как выяснилось позднее, био-лаборатория инопланетян, для этой роли ни как не годилась.

За два часа экскурсии, нам настолько промыли мозги, что нас уже перестало тошнить от вида непонятных сгустков кожи и кровеносных сосудов непонятной формы. За два часа мы поняли, что ангелы далеко не так наивны, как нам показалось сначала. Их наука ушла намного дальше нашей.

По уровню изучения биотехнологий, даже Земля 36 века отставала от их прогресса. То, о чём человек даже не помышлял, ангелы делали легко, думая только о конечном продукте. В самой технологии, ничего сложного не было. Но сделать подобное человечеству, не представлялось возможным.

В той лаборатории, которой мы были, производили животных и кое-что другое. Всё производство заключалось в том, что в специальном живом организме, в котором не было разума, происходил процесс развития нового живого существа. Они называли этот организм «улей».

Я не стал бы описывать это своим знакомым, тем более за едой. Эта штука, действительно была похожа на большой улей из кожи, артерий и мелких кровеносных сосудов. Она была бесформенной и питалась молоком, которое поступало к ней через подобие капельницы. В процессе производства, рядом стоял один из ангелов и, прижавшись к улею лбом, внушал ей, что нужно производить.

Анаэль рассказывала процесс производства, как само собой разумеющееся, но нас чуть не выворачивало. Эти улеи умеют производить самих себя. Если оператор представляет носорога, то улей из элементарных частиц собирает его  зародыш и формирует гены и хромосомы, для дальнейшего развития.

Так же производятся и другие животные. Единственное, что не может сделать улей, это ангела. У этого устройства для производства живых существ, нет мозга, поэтому специально обученный оператор — необходимая часть процесса. Успехом становится производство таких животных, которые потом могут воспроизводить себя сами. Единственным ограничением поведения, внешности и характера животных, является фантазия оператора.

Поэтому Анаэль так обрадовалась, когда увидела моего мишку. Словно получив диск с новой компьютерной игрой, она хотела побыстрее произвести нечто подобное. Трудно было привыкнуть к такой универсальной маме, для любых живых существ. Улей поражал своим существованием.

Ульев тут было достаточно много, как и операторов. Тут производилось достаточно много разных существ, которые жили в большом огороженном лесу. Те, кто выживал, выпускались на планету и размножались самостоятельно.

Но больше всего поражало то, что операторы могли вырастить тут доводчик двери, который был простой мышцей, питая которую кровью, дом мог сократить, подав электрический сигнал по нервной системе, проведённой по стенам. Доводчик штор, краны, регулятор фонтана, клапан для регулировки газа в уличных фонарях, всё это было живое, хоть и лишённое мозга.

Лично меня, от всего этого выворачивало. А белые ангелы привыкли к этому и жили спокойно, подливая своему дому молочка и пользуясь всеми этими возможностями. Их не волновало то, что вместо электрических проводов, по их дому протянуты артерии, вены и нервные волокна. Их устраивало, что дом обладает слухом, зрением и сверхспособностями улавливать мысли хозяев.

Когда я или Пол, переводили информацию родителям, они бледнели, словно ангелы. Хорошо, что кроме молока мы ничего не ели, поэтому наши желудки справлялись с эмоциями. Аполлиону тут, похоже, нравилось, он с любопытством расспрашивал Анаэль и даже трогал улеи. Оператор при этом не обращал на нас внимания и сидел у этого живого образования, закрыв глаза и прикоснувшись к нему лбом.

Слава Богу, само рождение существ нам не показали. Оказалось, что отдельно выращенные двигательные органы, могли регенерировать и заменять отмирающие клетки, тем самым оставаясь практически вечными. Поэтому дома стояли тут веками, сохраняя свои функции.

— А почему вы не используете электричество? — спросил я, когда экскурсия подходила к концу.

— А что это такое? — спросила Анаэль с интересом.

— Ну, это генератор или батарейка, провода и лампочка или электродвигатель, — ответил я, представляя всё, что я говорю.

Анаэль стояла рядом со мной, закрыв глаза. Её лицо выражало удивление. Она, оказывается, впервые слышит о подобном. Они добились огромных успехов в создании живых существ и их частей, но не смогли изобрести простую батарейку. Закон Ома, для них был пустым звуком.

— Слушай, а ты сможешь нам помочь в производстве всего того, о чём ты сейчас говоришь? — спросила она шепотом.

— Можем попробовать, — улыбнулся я. — Это проще, чем выращивать мышцы и подводить к ним артерии. Неужели вам не приходило в голову, что есть другие виды энергии. Как вы, например, освещаете улицы?

— Газовыми фонарями, — ответила Анаэль. — У фонаря внизу стоит ёмкость для переваривания пищи. Бактерии её поглощают, а продуктом жизнедеятельности производят горючий газ. Литра молока, хватает на целый месяц. У вас нет таких бактерий?

— Нет, конечно, — ответил я, пытаясь представить сказанное.

— Можем поделиться, — наивно сказала она. — Я, думаю, мы и улей сможем вам дать, если вы научитесь искусству оператора. Нам не жалко.

— Мы подумаем, — скривив лицо, сказал я. — Вам не жалко отдавать нам свои технологии?

— Мы же не отдаём, мы их для вас копируем, — улыбнулась Анаэль. — Берите, не жалко, Голос разрешает.

— Какой он у вас добрый, ваш Голос, — рассмеялся Аполлион.

— Тут ты прав, — согласилась Анаэль, выходя из лаборатории и разминая крылья.

На улице уже начало темнеть, что доказывало мою теорию, что день у них тут короче в два раза.

— Доброе утро, — кивнув головой, сказал взрослый ангел, проходящий мимо нас на улице.

— Добрый вечер, — улыбнулись наши взрослые, которые уже ничему не удивлялись.



Люди

Когда у тебя появляются дела в новом месте, оно перестаёт быть чужим. Когда мы дошли до дома, уже стемнело.  Открыв спальню, наши родители чуть не разбили стёкла помещения своим криком. Они сорвались с места и побежали к Тане, которая в целости и сохранности стояла у окна и пила молоко.

Мы не видели её всего 2 дня, но нам казалось, что прошла целая вечность. Последний раз, мы видели её в стартовом шлюзе корабля, который сейчас крутился на орбите. Я помнил, что мы вылетали на двух флайтах, а на орбите должен был остаться ещё один, под управлением Виталия. Он сейчас, наверное, улетел обратно на космическую станцию, потеряв сигнал от нас.

По всем инструкциям, потеряв связь с нами, он должен был вернуться и, при помощи специального передатчика, начать передавать сигнал бедствия на землю. Хорошо, что Таня выжила и сейчас находится рядом с нами. Мой папа, перестав обниматься с ней, спросил:

— А где твои остальные пять пассажиров?

— С ними всё в порядке, — улыбнулась она. — Мы успели воспользоваться парашютами и приземлились в лесу. Внизу постоянно бродили дикие звери, поэтому мы всё это время провели на деревьях.

— А что же вы пили и ели? — спросил мой папа.

— В ранцах кресел были кое-какие запасы, — улыбнулась она. — Это конечно не пятизвёздочная гостиница, но мы свернули из парашютов гамаки и лежали в них, надеясь, что дикие звери уйдут.

— И кто вас спас? — спросила моя мама.

— Они, — ответила Таня, показывая в окно на ангелов. — Прилетели, грубо вынули нас из гамаков и, обхватив покрепче, принесли сюда. Только тут уже, мы догадались, что у них мирные намерения. Я уж было думала, что это крылатые людоеды.

— Это молокоеды, — улыбнулся Аполлион. — Исключительно мирная цивилизация. Наш Всеволод видит их сны и, угадай, что им там снится?

— Пол, не грузи меня, я даже не понимаю, почему эти рыжие, такие шершавые, — нахмурилась уставшая Таня, — а ты ещё хочешь, чтобы я догадалась о том, что им снится. Если что-то знаешь, рассказывай последовательно.

В это время, дверь открылась, и вошли ещё пять спасённых. Ангел, который их привёл, даже не вошёл внутрь. Наша большая спальня стала напоминать домашнюю вечеринку. Под мерцающий голубой свет газовых ламп на стенах, в полной темноте за окном, тут разговаривали 12 человек, включая нас.

Все были очень возбуждены разговором о Атлантусе. Вокруг наших взрослых росла компания из желающих понять, что за существа их спасли. Люди обсуждали вопрос заселения этой планеты, словно не были тут гостями. В этой спальне, поднимался вопрос о том, что будет, если ангелы откажутся принимать на своей планете людей.

В любом случае, 12 человек не должны начинать переговоры о заселении этой планеты и все решили оставить это в секрете. У меня было твёрдое ощущение, что наши спасители, ещё пожалеют о своей доброте.

Я всегда устаю, когда собирается так много людей, поэтому я отошёл к окну и стал смотреть на яркие звёзды, скучая по своей родной Земле. То и дело ко мне подходили наши и пытались задать глупые вопросы, я отвечал односложно, а они понимали, что я сегодня не в духе.

В это время ангелы привезли большой столик на колёсиках с большим количеством стаканов и несколькими кувшинами молока. Большая часть взрослых, пошли праздновать спасение в бассейн. Оттуда слышался шум и гам. Всплески воды водопада и радостные вскрики, быстро утомляли.

Я продолжал стоять у окна и пытался представить, как шесть человек проводят время в кроне деревьев, а внизу ходят голодные хищники. Уже была глубокая ночь, но только три или четыре человека дремали в кроватях, а остальные шумно отдыхали, запивая веселье бодрящим молоком. В это время ко мне подошёл Аполлион и шепнул на ухо:

— Пойдём, я тоже хочу посмотреть сны ангелов.

— Пошли, я устал от этого гула, — с облегчением ответил я.

Когда мы вышли в фойе, и дверь закрылась, мы поняли, как шумят наши соплеменники. Нам стало очень неудобно за своих. Очень хотелось зайти обратно и попросить быть тише, но дети взрослым не указ, даже в нашем случае. Хозяевам дома приходилось терпеть наше ночное веселье, и мне их было жалко больше, чем родных людей.

Странное ощущение, когда ты больше сочувствуешь местным жителям и стыдишься своих сородичей. Это ложное предательство, заставляет нас чувствовать себя неудобно. Эти ангелы нам никто, но их всё равно жалко. Видимо, доброта тоже включена в комплектацию наших сверхспособностей. И иногда это очень сильно мешает.

Не обращая внимания на сантименты, я вёл Аполлиона вниз. Он послушно подошёл за мной к одной из спален ангелов и опасливо посмотрел, как открывается дверь. Это была другая комната, но выглядела она идентично нашей. Мы разглядели в свете ночных фонарей взрослых ангелов в кроватях. Аполлион подошёл к одной из женщин и, не задумываясь, положил ей руку на лоб.

Женщина вздрогнула и перевернулась на другой бок, громко хлопнув кожаным крылом о свою руку. Аполлион не отпускал свою руку и продолжал прижимать её к её лбу. Он закрыл глаза и бесшумно зашевелил губами. Я подошёл ближе к другому ангелу и прижал свою руку к горячему лбу, утопив свои пальцы в рыжие локоны.

Мой ангел был спокойным и не почувствовал вторжения в свой мозг. Я закрыл глаза и оказался в полной темноте. Лишь очень тихий басовитый мужской голос шептал что-то на незнакомом языке. Через три секунды погружения, я почувствовал, что на меня сейчас кто-то смотрит. Ощущение усиливалось и вдруг, внутри своих ушей, я услышал тот же голос:

— Всеволод, доброй ночи.

— Доброй, — ответил я мысленно. — Вы кто?

— Я Голос, — ответил солидный мужчина, которого я не видел.

— Приятно познакомиться, — улыбнулся я. — Премного о вас наслышан.

— Я тоже, — спокойно ответил он.

— А можно на вас посмотреть? — спросил я.

— Нет, — ответил мужчина. — Я не имею облика. Мне достаточно голоса. Вы уж, пожалуйста, не будите ангелов. Не нужно мешать им.

— Конечно, договорились, — улыбнулся я. — А их сны смотреть можно?

— Смотрите, — разрешил голос. — Только спящие на воздухе ангелы, сны не видят. Они просто отдыхают и совещаются.

— Совещаются? — спросил я, осознавая, что неудобно разговаривать с темнотой.

— Я не смогу тебе объяснить, кто мы такие, — путаясь в словах, продолжил Голос. — Но вы, наверное, сможете мне объяснить, чем вы сможете помочь нам избежать конца света?

— А почему вы уверенны, что мы сможем спасти вас? — спросил я.

— Легенда утверждает, — спокойно ответил Голос и затих.

В это время, я почувствовал, как меня толкают в плечо. Я открыл глаза и увидел маленького Пола. Тот спокойно посмотрел мне в глаза и тихим голосом сказал:

— Я ничего не вижу, такое ощущение, что они спят молча. А ты что увидел?

— Потом скажу, — ответил я. — Дай мне договорить с Голосом.

— А я что буду делать в это время? — нахмурился Пол. — Давай, ты потом договоришь. Я хочу увидеть сны ангелов.

Для убедительности, что он всего лишь пятилетний ребёнок, он топнул ножкой и сложил руки на груди. Мне показалось, что он даже не услышал, что я только что общался с Голосом белых ангелов. Буйный характер некоторых людей, защищает их от лишней информации.

Я отпустил руку с горячего лба спящего ангела и, толкнув Пола в плечо, отправился в один из соседних бассейнов. Когда дверь открылась, Пол открыл рот. В воде, как и прежде, плавало три ангела, распластав светящиеся крылья. Спящие женщины были неподвижны, а их голова целиком погружалась в воду.

Интересно, чем они дышат под водой? Нужно будет потом поговорить с Голосом, тем более, я теперь знаю, как это делается. Пол стоял в дверях и рассматривал ночную картину бассейна. Я подошёл ближе и увидел, как под ангелами суетятся тёмные пятнышки рыбок.

Рыбки плавали от одного ангела к другому и их движения были абсолютно хаотичны. Я подошёл к воде и стал раздеваться, в это время крылья одного из ангелов стали погасать. Пол подошёл ближе и расстёгивая рубашку, смотрел на потухающего ангела. Как только крылья погасли, вода слегка зажурчала, и мы увидели, как все рыбки бассейна подплыли к этой женщине.

Было темно и плохо видно, но кое-что нам удалось рассмотреть. Рыбки подплыли к рыжим волосам ангела и, проникнув сквозь локоны, облепили лицо и голову. Они были очень активны, занимая свои места. Как только все рыбки бассейна оказались у её головы, они неожиданно застыли.

Крылья остальных ангелов продолжали гореть и освещали нам дно бассейна и остальные предметы. Мои руки продолжали автоматически расстёгивать рубашку и снимать туфли. Рыбки целых пять секунд были неподвижны и как будто по определённому сигналу, они резко дёрнулись и отплыли. Крылья ангела стали светиться снова.

— Они её зарядили что ли? — шепнул Пол, который дошёл только до третьей пуговицы.

— А я откуда знаю? — шепнул я, опасаясь входить в бассейн с возбуждённо носящимися там рыбками.

— Может сны можно смотреть с берега? — спросил Пол.

— Давай попробуем, — тихо сказал я, высматривая ангела, до которого я смогу дотянуться.

Не снимая штаны, я подошёл с другого края и, вытянув руку, зацепил двумя пальцами светящийся угол крыла. Крыло было горячим. Я оглянулся к закрытой двери и подтянул ангела к себе. Испытывая неловкость, я расположил ангела поудобнее, так, чтобы можно было дотянуться до её волос.

Аполлион цокая своими туфлями по каменному полу, подошёл ко мне и прилёг на бордюр. Он вытянул обе руки и, держа их возле головы женщины, спросил:

— Можно?

— Попробуй, — улыбнулся я.

Пол воткнул пальцы в волосы и синхронно закрыл свои глаза. Я попытался подключиться к сознанию Аполлиона, но у меня ничего не получилось. Мой друг лежал на полу и, вытянув руки, смотрел сон. Я тихонько встал со своего места и стал ходить и рассматривать поведение рыбок.

Рыбки вели себя, как и раньше, хаотично плавая между тремя светящимися ангелами. Мне стало скучно, и я зевнул. Прошло десять минут, и я уже не знал, куда себя деть. Я оделся и ходил мимо лежащего Пола туда-сюда. Мне хотелось поторопить его. Я боялся, что сейчас сюда кто-то может войти. За большим окном горели звёзды, и было очень тихо.

Мне хотелось пойти обратно к спящему в кровати ангелу и поговорить с Голосом. Но я не мог оставить своего друга одного. Моё воображение рисовало картину, что, внезапно проснувшийся ангел, хватает его маленькое тельце и утаскивает в воду. На всякий случай, я подошёл ближе и приготовился хватать Пола за ноги.

В какой-то момент, крылья ангела плавно погасли, и Пол отстранил от неё руки. Он открыл глаза и тут же отпрянул от ангела, увидев, что все рыбки бассейна пытаются занять своё место на голове этой женщины. Пока Пол вставал и приходил в себя, рыбки уже отплыли и крылья ангела стали светиться вновь.

Пол шатающейся походкой подошёл ко мне и сказал:

— Ещё хочу, я ничего не понял.

— Что ей снилось? — спросил я.

— Да, ничего страшного, — пожимая плечами и делая глупое лицо, сказал Пол. — Обычный экзамен в университете. Я, или, точнее, она, зашла в аудиторию и подошла к преподавателю. На его столе были разложены билеты, которые нужно было вытянуть.

— И что случилось? — спросил я.

— Я вытянула руку над билетом и, словно сканером, просветила их. Над одним из них, руку обожгло, и я вытянула горячий билет.

— Ты был девушкой? — уточнил я.

— Ну да, — не теряя задумчивости во взгляде, продолжил Пол. — Билет попался настолько простой, что я готовилась всего десять минут. Моя рука сама писала ответы на вопросы, а я в это время восхищалась своему везению.

— Всё понятно, — улыбнулся я.

— А ты говорил, что им снятся кошмары, — нахмурился Пол. — А тут, простой, банальный экзамен. Я-то думал, что увижу, как людям спасают жизнь.

— Кто знает, — ответил я, — может сдача этого экзамена спасёт её или чью-то жизнь. Любая мелочь в судьбе, может иметь неожиданные последствия.

— Неожиданные для людей, но ожидаемые для ангелов, — продолжил Пол. — Я ещё хочу, можно?

— Давай, — ответил я, выглянув в окно и пытаясь понять, светает ли там.

Пол, потеряв большую часть такта, сам подвинул следующего ангела к себе. Он осторожно тянул за крыло, пока рыжие локоны под водой, не коснулись его руки. Он постелил полотенце под собой и лёг поудобнее. Потом прикоснулся к затылку женщины и снова погрузился в её сон. Я, уже спокойнее, ходил вдоль края бассейна и считал шаги. Через десять минут, рыбки оживились и снова, по сигналу потухших крыльев, стали выполнять свою неведомую задачу.

Действительно, создавалось впечатление, что рыбки заряжают ангела, для следующего сна. Кстати! Вполне может быть, что эти рыбки и есть Голос. Хотя нет, это бред. Я подошёл к Полу и посмотрел на него вопросительно.

— Вообще, ничего интересного, — нахмурился он.

— Что ты видел? — спросил я.

— Я был мужиком, — начал рассказывать он. — Сон начался с того, что передо мной лежит две пачки скрепленной бумаги с мелким шрифтом. Я уже начинаю их подписывать, но рука лишь задев кончиком стрежня бумагу, начинает дрожать так, что ручка выпадает.

— Понятно, — улыбнулся я.

— Я посмотрел на двух супругов рядом и нотариуса, и непонимающе пожал плечами. Когда моя сморщенная рука перестала дрожать, я снова взял ручку и, на этот раз, одев очки, стал искать место, где нужно подписывать договор опекунства.

— И что случилось? — спросил я.

— У меня произошла галлюцинация, одно из предложений договора, словно вспыхнуло и тут же погасло. Я присмотрелся и начал читать.

— Что там было? — спросил я.

— Я не успел дочитать, так как скомкал бумагу и кинул в лицо этих разводил. Ишь чего захотели, забрать мой дом в обмен на опекунство. Знаю я таких опекунов.

— Чем они тебя не устроили? — улыбнулся я.

— Такие опекуны, покупают крысиный яд оптом, чтобы не мучаться с теми, за кем присматривают. Мне, вдруг, всё это мгновенно пришло в голову, и я прозрел.

— Интересный сон, — улыбнулся я. — А ты сомневался, что эти ангелы спасают жизни. Настоящие ангелы хранители. Третий сон будешь смотреть?

— Давай лучше ты, — нахмурился Пол. — А то мне всякие мелочи попадаются.

Я подошёл к краю бассейна и притянул оставшегося ангела за ногу и долго разворачивал её, чтобы добраться до её головы. Утопив свои руки в её тонкие нежные волосы, я закрыл глаза и оказался за рулём, в кабине большого грузовика.

Водитель

Я мчался по трассе на огромной скорости и, пытаясь понять, где я оказался, обернулся назад. Внутри моего открытого кузова, побрякивая цепями, болталась большая лапа крана. Мне трудно было рассмотреть, на чём я еду. Это был самопогрузчик или эвакуатор.

Я переключал передачи, радуясь тяговитости дизельного двигателя. Настроение было отличным, и я наслаждался солнечным летним днём и красивым зелёным лесом на обочине. Будучи в сознании, я начал искать, в чём меня может поджидать беда.

Повинуясь собственному желанию, я снизил скорость до 40 миль в час. Мимо с шумом проносились маленькие, по сравнению с моей машинкой. Я ехал и внимательно смотрел по сторонам. Потом подчинившись импульсивному желанию, свернул направо в маленькую, еле заметную, просеку и чуть добавив газу, поехал по просёлочной дороге.

Справа и слева от меня росли огромные ели. Хвойный запах пьянил меня и напоминал о доме. Я вспоминал своих родных. Я копался в памяти американского водителя, который управлял этим эвакуатором уже пятнадцать лет и понимал, что, несмотря на тяжёлую работу, он счастлив. Мне очень не хотелось, чтобы с ним, что то случилось, поэтому я напрягся. Мало кто решится завести четверых детей, и я уверен, что таким родителям, должны выдавать по ангелу хранителю.

Я мчал на большой скорости по лесу, то и дело, подпрыгивая на больших корнях, вросших в землю. Через тридцать минут, я заметил мужчину, сидящего на снятом, по-видимому проколотом колесе. Рядом стоял внедорожник, который с одной стороны был поддомкрачен, а с другой стороны просел на втором проколотом колесе.

Я нажал на тормоз и остановился, глядя как пыль от моих колёс, по инерции, накрывает неудачливого водителя. Я вышел из машины и спокойно подошёл к мужчине, как будто и ехал к нему.

Я вспомнил это место на карте — это была знаменитая Богемная Роща. Я порылся в своём комбинезоне я достал свой мобильный телефон. Связи не было.

— Я тут случайно оказался, помощь нужна? — спросил я, обращаясь к бедолаге.

— Как это случайно? — спросил он. — Вас должен был вызвать тот, разговорчивый. Представь, он отвлёк меня в дороге, мы чуть в дерево на полном ходу не влетели. А сам ушёл пешком. Он должен был помощь прислать, но прошёл уже час.

— Значит, тебе со мной повезло. Давай будем грузить твою колымагу, — сплюнув на траву, сказал я и, развернувшись, пошёл к своему эвакуатору.

И тут я очнулся. Рыбки уже облепили голову моего ангела, и крылья были потухшими. Я медленно встал, чувствуя, как замёрз мой живот от каменного пола.

— Пойдём спать, — сказал я Полу, не обращая внимания на его вопросительный взгляд.

Когда мы вышли из спальни, на улице уже начало светать. Мы поднялись к себе и с трудом нашли наших родителей, среди спящих тут людей. Все 12 человек спали в одной комнате, укрываясь полотенцами и одеялами. Все они уместились, чудом, на четырёх огромных кроватях.

Под многочисленное сопение и храп, я лежал рядом со своей мамой и думал о том, что означал тот сон. Я вспомнил, что это был за водитель, отец рассказывал мне ту историю про масонов. Я помнил, как они с этим водителем, чуть не погибли, влетев в дерево, когда отец разговаривал с невидимым Грегори.

Получалось, что ангелы видят во сне людей. Причём, самое удивительное, то, что уже произошло с нами, ангелы видят только сейчас. Получалось, что может быть две версии. Либо ангелы копаются в нашем прошлом и пытаются его исправить, либо ангелы могут видеть и помогать сквозь время.

Решив не теряться в догадках, я решил спросить завтра ночью у Голоса. Очень хотелось спать, поэтому я сразу уснул. Я спал очень долго и не слышал, как проснувшиеся взрослые бродили по спальне и пытались создать очередь в ванную и туалет. Словно в переполненном общежитии, шла бытовая суета. Проснулся я от того, что Аполлион дёргал меня за рукав и подносил мне стакан молока.

Завтрак в пастель это круто, но почему опять это молоко? Мне захотелось жареной картошки, и я резко встал на кровати и приготовился к обрушению дома. Мой мозг, выключивший тормоза на ночь, бредил по-утреннему. Я на всякий случай прошёл до окна, чуть не столкнувшись с, проносящимся мимо, взрослым. И посмотрел, где мы сейчас находимся.

Всё было спокойно и обычно. Ангелы уже летали за окном и разговаривали друг с другом прямо в воздухе. Некоторые из них шли пешком, катя перед собой какую-то большую бочку. Пока я стоял и пил молоко, мимо нашего окна, прошёл мужчина. Я жестом подозвал Аполлиона и мы стали смотреть, как игриво общаются с ним три розово-крылых ангела.

Мужчина ангел был незнакомым, но его осанка и повадки, напоминали Аризата. Он, был спокоен и безмятежен, словно царь вселенной. Они шли очень медленно. Женщины кружились вокруг него, пытаясь привлечь побольше внимания. Его небольшие белые крылья, то и дело расправлялись, и он, зевая, потягивался. Да, было бы интересно поговорить с одним из мужчин на этой планете.

Розовые крылья девушек скрылись за поворотом и тут Аполлион сказал:

— Что ты там говорил про Голос?

— Когда я прикасался к спящему в кровати ангелу, я услышал их знаменитый Голос, — ответил я. — Он весьма приветлив и открыт к общению.

— Тогда пойдём, расспросим его о разных вещах, — предложил Пол.

— Это невозможно, — улыбнулся я. — Я не думаю, что ангелы по утрам, крепко спят. Давай дождёмся ночи. Тем более что, день у них в два раза короче.

Пол зевнул вместо ответа и отправился в бассейн. Я поплёлся за ним. С полным желудком молока, мы медленно спустились в тёплую солоноватую воду и минут десять поплавали. Ничего так хорошо не будит по утрам, как водные процедуры. Днём рыбки выглядели безобидными и как всегда, плавали вокруг нас, пытаясь привлечь наше внимание. Они виляли хвостом, словно радостные щенки.

В следующий час, выяснилось, что шесть спасённых человек, включая Таню, переселили в другую спальню. Моя мама снова сидела с маленькой Анаэль и обучала её нашему языку. Они добыли какую-то тёмно-синюю дощечку и рисовали на ней белым мелом. Анаэль, словно примерная ученица, сидела и, склонив голову, повторяла называемые ей слова.

На доске она ловко рисовала различные предметы, а моя мама называла их название. Анаэль вместо тряпки использовала своё правое крыло, быстро стирая свои рисунки. Когда она увидела нас, она помахала нам рукой и сказала вслух:

— Здравствуй Всеволод, как дела?

Я поразился её хорошему произношению и, улыбаясь, ответил:

— Дела у нас хорошо.

Анаэль ткнула в себя пальцем и, улыбаясь, сказала:

— У нас. У нас.

— Нет, у нас, — показывая пальцем в себя, ответил я.

— У вас, — ткнув пальцем в меня, повторила Анаэль.

Я кивнул головой, и чтобы избежать этого импровизированного урока, вышел из комнаты, глядя на Пола. Тот пошёл за мной. Когда он догнал меня, он сказал:

— Эдак, они все скоро будут разговаривать на нашем языке.

— Это хорошо, — улыбнулся я. — Когда прилетят наши, им будет, о чём поговорить. Жалко мне ангелов.

— А что ты их жалеешь? — спросил Пол.

— Люди заселят их Атлантис и начнут рубить деревья, — вздохнул я.

— Думаешь, они не смогут найти для нас участок земли побольше и подальше? — спросил Пол.

— Ну, смотри, если участок будет далеко, люди не смогут общаться с ангелами, и со временем мы начнём враждовать по любому пустяку, — попытался объяснить я.

— Зря ты так про людей, — ответил он.

— Если мы будем жить вместе, — продолжил я, — то нам будет не хватать электричества.

— Зачем нам электричество? — спросил Пол.

— Если не использовать электричество, — сказал я, — то нам придётся быть зависимыми от их биотехнологий. Я не верю, что люди быстро научатся выращивать себе нужные гаджеты при помощи ульев. Мы же не можем вечно оставаться просящими у них в гостях.

— Тут ты прав, — улыбнулся он, выходя на улицу и потягиваясь. — Мне уже скучно становится от этой гостиницы.

— Точно, — согласился я. — Все люди обладают инстинктом выживания, а он заставляет нас иметь тягу к собирательству и накопительству. Мы как белки, тащим всё нужное и ненужное в своё жилище.

— Странное сравнение, — улыбнулся Пол.

— И вот ты представь, если белке предоставить чужое жилище с неизвестными существами внутри, будет ли она таскать туда орехи, мягкую подстилку и прочее? — спросил я. — Её инстинкт собирательства будет неудовлетворен, и она начнёт искать себе новый дом, о котором никто не знает.

— Ты думаешь, люди заселив Атлантис, тоже будут искать себе другое место? — спросил Пол.

— Я уверен в этом, — улыбнулся я. — И чем раньше мы поселимся в другом месте, тем меньше конфликтов накопится между нами и ангелами.

— Но, они же очень дружелюбные, — стал спорить Пол, разглядывая круглую арку между домами.

— Не суди о вещах поверхностно, — попросил я. — В будущем, нам нужно будет поселиться отдельно, создать своё государство и стать независимыми. А уже потом, став сильнее, интегрировать нашу общую культуру. А иначе, эти хозяева, заставят гостей жить по их правилам.

— Ну и что? — спросил Пол. — Будем ходить в рощу молочных деревьев, и собирать молоко. Сделаем большую тележку на колёсах и будем возить его.

— С нашим уровнем развития, — продолжил я, — мы не сможем долго наслаждаться добычей молока. Нам захочется картошки, борща и гамбургера. А с технологиями, которыми мы обладаем, делать всё это легко. Нужно создать установки холодного ядерного синтеза и добыв электричество, начать создавать производство.

— Всеволод, ты забыл? — рассмеялся Пол. — Мы тут, лишь третий день, а ты уже строишь Наполеоновские планы по захвату территории. Люди такие люди.

— Но мне хочется стабильности, — возражал я. — Когда на Земле произойдёт конец света, нам нужно будет переехать сюда. И тут к этому времени, всё должно быть готово. Голодные злые люди с Земли, тем более в таких количествах, не лучший вариант для ангелов.

— Тем более что их тут тоже очень много, — сказал Пол, всматриваясь в длинную широкую улицу, уходящую в горизонт.

Ангелов на улице было действительно очень много, а в небе их было ещё больше. Все они активно суетились, словно пытаясь успеть к себе на работу. Все были при деле. Создавалось ощущение огромного женского мегаполиса. Я пытался, но не мог представить, как среди этих летающих дам, которые на две головы выше наших взрослых, будут ходить миллионы людей.

Когда люди начнут производить автомобили, ангелам придётся летать больше, так как улицы будут забиты пробками. Я сомневаюсь, что местным жителям всё это понравится. И я уверен, что люди без всего этого не смогут. Люди очень быстро привыкают к своим технологиям, которые создают повышенный комфорт и уже никогда не отказываются от них.

Точнее, отказываются, но только тогда, когда выходит более современная технология. И я сомневаюсь, что биотехнологии, смогут заменить людям компьютеры, телефоны и холодильники. Гаджетомания, сделает невозможным ужиться с местными ангелами в одном городе. Хотя, есть вариант воспитать из ангелов шопоголиков. Заразить аборигенов потреблядством, и дело в шляпе.

Они сами будут обменивать тонны молока, в обмен на наши планшеты, машины и самолёты. Но тут возникает одна маленькая проблема. Мы, люди, достаточно автономные существа, и кроме ресурсов планеты, таких как земля, ископаемые и топливо для наших установок холодного ядерного синтеза, нам ничего не нужно. Столько молока, нам от ангелов не надо. Да и мы сможем выращивать этот напиток сами, и мы будем добывать молоко при помощи роботов или станков.

Рано или поздно, две наши цивилизации, либо смешаются, либо поглотят одна другую. Всё будет зависеть от того, кто из нас сильнее. Именно этому учит наша история завоеваний и поражений. Бедные ангелы.

— Всеволод! — крикнули сзади.

Я обернулся и увидел маленькую Анаэль. Она как раз снижалась, догнав нас. Я поправил волосы, которые взъерошились от набегов воздуха её крыльев. Она подошла и встала между мной и Аполлионом. Потом взяла нас за руки и мысленно сказала:

— Ваша мама хорошо обучает. Скоро мы будем разговаривать на вашем языке. Вы рады?

— Это хорошо, — улыбнулся я. — А то, вам, наверное, трудно общаться с нами, когда вас понимаем только мы с Полом.

— Вы не обижайтесь, — улыбнулась Анаэль, — но нам очень интересно, что думают большие люди. Нам очень хочется поговорить с ними. Ведь…

— Что? — спросил я.

— Ведь, если такие маленькие как вы, такие интересные, то ваши родители должны быть ещё интереснее.

Мы с Полом смеялись на всю улицу. Окружающие ангелы смотрели на нас с удивлением. Ангел, который собирался пролететь мимо нас, сменил траекторию и предпочёл свернуть в переулок.

— Хватит смеяться, — нахмурилась Анаэль, — пойдёмте кино смотреть.

— Кино? — сразу перестав смеяться, спросил Пол.





Кино

Мы уже долго шли втроём по широкой улице и, от нечего делать, решили поговорить на интересную для нас тему.

— Слушай, Анаэль, — начал я. — А у вас большая планета?

— Очень большая, — улыбнулась она. — Одной нашей спортсменке, пришлось месяц лететь в кругосветном путешествии.

То, что Анаэль отвечает на любые наши вопросы, раззадоривала нас, и мы втянулись в разговор, не обращая внимания на дорогу. Я спросил:

— Мы когда были сверху, видели, что ваш континент сплошной и половина планеты покрыта океаном. Мы всё правильно увидели?

— Всё правильно, — улыбнулась Анаэль. — Если мы сейчас остановимся и закроем глаза, я покажу нашу планету целиком. У меня хорошее воображение.

Мы подошли к одному из зданий и, прижавшись спинами к каменной кладке, закрыли глаза, держась за руки. Без титров и вступлений, перед нашими глазам появилась голубая планета, целиком покрытая водой. Она плавно вращалась, открывая с одной из сторон синюю часть суши.

— Это наш океан, — прокомментировала Анаэль, увеличив изображение планеты. — Сюда мы выпускаем всю рыбу и плавающую живность, которую изобретаем и производим в улье.

— И всё что там есть, произвели вы? — уточнил я.

— Нет, конечно, — ответил маленький ангел. — Очень много живности водилось там и до нас.

В это время, Атлантис продолжил вращаться, и мы увидели жёлтый пояс берега из песка. Сразу за тонкой полоской пляжа, показался почти чёрный лес. Планета стала вращаться чуть быстрее и картинка снова уменьшилась, чтобы мы смогли видеть, что Атлантис круглый.

Лес образовывал интересный градиент. Сначала был синий океан, потом яркая жёлтая каёмка песка, потом чёрный лес, который постепенно превращался в синий. Сразу за синим лесом, шло огромное кольцо города ангелов. Я узнал эти постройки, благодаря чётким геометрическим формам широких улиц.

— Наш город, в двадцати минутах полёта от берега океана. Он широкой лентой идёт вдоль всей планеты, — сказала Анаэль.

Ангел ускорила вращение планеты, и мы увидели весь город во всю его ширину. Вращение ускорилось очень быстро и под нами мелькали многочисленные каменные замки, дома, стадионы, парки и леса. Вид сверху завораживал. Действительно, словно большое кольцо береговых отелей вокруг моря, город окружал всю планету.

— А что в центре суши? — спросил Пол, пока я рассматривал проносящиеся под нами дома.

Анаэль остановила вращение планеты в нашем воображении и стала отдалять картинку. Сразу за синим лесом, начинался красивый градиент перехода от синего к зелёному. Ближе к центру планеты, листва становилась всё зеленее и зеленее.

— Тут у нас живут звери, — спокойно ответила Анаэль. — Голос не разрешает нам строить дома далеко от берега. Поэтому тут у нас чистая природа со своими дикими законами. Наши города очень большие и нам хватает места. Тем более что ангелов с каждым годом становится всё меньше и меньше.

— А реки у вас есть? — спросил я.

— Конечно, — ответила девочка-ангел, и быстро повернув «глобус», приблизила широкую реку, которая впадала в океан.

Очень быстро, мы пролетели вдоль реки от русла, впадающего в океан до её истока. Река текла почти от центра планеты, причудливо извиваясь и принимая в себя маленькие ручейки и реки. Исток её находился на высокой горе, среди снежных шапок. Несколько раз попадался водопад.

— И много у вас подобных рек? — спросил я.

— Очень много, — похвасталась Анаэль. — Я очень люблю летать над ними. Да и под водой там красиво. Пресноводные существа очень сильно отличаются от океанических.

— И часто вы бываете в лесной части планеты? — спросил Аполлион.

— В центре планеты мы бываем очень редко, а вот в лес мы летаем очень часто, — ответила она. — Там очень красиво и легко дышится.

— А у вас есть там дома? — спросил Пол.

— Нет, Голос запрещает строить в лесу, — ответила Анаэль. — Мы пришли.

Мы стояли у входа в огромный многоуровневый парк. Внутри было очень много цветов, деревьев и каменных фигурок ангелов и животных. На входе стояло два ангела, которые пристально смотрели на нас, когда мы подошли. Их крылья закрывали вход, словно сомкнутые крестом копья.

— Я за вас заплачу, — коротко сказала Анаэль и подошла к этим билетёрам.

Она вытянула тыльную часть ладони и прикоснулась к руке одного из привратников. Женщина улыбнулась и сложила своё крыло. Вход был свободен. Анаэль махнула нам рукой, и мы прошли.

Тут было очень красиво и необычно. Мы шли по извилистым причудливым тропинкам. Над нами свисали какие-то лианы покрытые цветами. Тропинки шли на разных уровнях и над нами виднелись небольшие деревья, которые украшали края вымощенных камнем дорожек.

Внизу эти тропинки подпирали круглые колонны, которые располагались под углом. Слева и справа от нашей дорожки, проходил водоём, в котором на плавающих больших синих листьях сидели необычные красные ящерицы. Одна из них ловко вытянув язык, поймала какую-то мошку и, закрыв рот, нырнула в воду.

Мы шли как по волшебному парку и наслаждались видом. Когда мы вышли на возвышение, мы увидели город ангелов вдали, слева от нас. Высокие остроконечные башни, местами царапали облака. Был виден берег океана, очень далеко за городом, через лес. Мы видели город на всю ширину. Он уходил за горизонт справа и слева от нас. Похоже, действительно, дома проходили вдоль всей береговой линии, словно четырёхзвёздочные отели, на второй линии моря.

Мы долго поднимались по изогнутым волнами ступенькам, периодически останавливаясь, чтобы отдохнуть и рассмотреть архитектуру остальных тропинок внизу, за ограждением. Было ощущение, что именно так должен выглядеть райский лес. Тут было очень много цветов, над которыми кружились причудливые бабочки и необычные розовые пчёлы. Пахло очень приятно.

Поднимаясь, мы увидели наверху небольшой круглый заборчик с огромными крыльями ангелов снаружи, которые плавно шевелились. Когда мы поднялись по этой лестнице, мы от неожиданности остановились. Мы оказались на очень большой круглой площадке, по периметру которой была протянута очень длинная непрерывная лавочка. Она тоже была изогнута волнами и на ней сидели ангелы.

Их крылья располагались за невысокой спинкой, и ангелы активно общались друг с другом, не обращая на нас внимание. Напротив нас, в этой огромной площадке было такое же отверстие в полу, через которое мы поднялись по лестнице. По ступенькам, то и дело поднимались женщины ангелы и, медленно подходя к лавочке, занимали свои места, включаясь в разговор.

Анаэль тянула нас с Полом за руку. Мы подошли к одной из скамеек. Она не обращала внимания на то, что мы прошли сквозь центр этой сцены. Ангелы, сидящие на лавочке, немного подвинулись и уступили нам места. Анаэль села между мной и Полом, а рядом со мной оказалась одна из стройных белых женщин-ангелов.

Я оглянулся назад и увидел, как эта женщина вытягивает свои крылья за спинкой лавочки, как будто пытается поймать ветер. За нашими спинами был огромный обрыв вниз. Я привстал на коленки и посмотрел ниже. Там были тропинки среди цветов и деревьев и небольшая речка.

Мы сидели на высокой платформе, среди этого впечатляющего парка. Ангелы всё пребывали и пребывали. Всё небо покрывала какая-то дымка, поэтому их солнце было ласковым и не жарило.

— Пить будете? — спросил внезапно подошедший ангел с подносом, прикоснувшись к моей руке, своими горячими пальцами.

— Да, с радостью, — улыбнулся я.

Анаэль взяла три стакана и отдала мне, а сама рассчиталась за напиток, прикоснувшись ладонью к коже официанта. Мы быстро выпили прохладное молоко, утолив жажду, которая была вызвана долгим подъемом наверх.

В центр сцены торжественно вышел мужчина ангел и все женщины сразу затихли. Он прошёл, словно на сцене театра, по круговой траектории. И внезапно поднял обе руки.

— Убирайте стаканы, — шепнула Анаэль, взяв нас за руки.

Мы поставили их под каменные ступеньки лавочки. Ангелов на лавочке было так много, что она слегка нагревалась. Мы сидели как в цирке, в котором был всего один ряд. Все ангелы подняли руки, по команде мужчины.

Он ещё немного покружился, убеждаясь, что все повторили его команду. На секунду остановился глядя на нас строгим взглядом, и мы с Полом тоже подняли руки.

— Сейчас начнётся, — улыбнулась Анаэль, держа наши руки вверху.

Мужчина в центре сцены опустил свои руки очень медленно и прошёл к лавочке. Он сел среди двух ангелов-женщин с розовыми крыльями и взял их за руки. Все остальные ангелы опустили свои руки и взялись ими за руки соседей.

Я почувствовал, как один из взрослых ангелов рядом со мной, взяла мою маленькую руку. Я посмотрел ей в лицо, но её глаза уже были закрыты.

— Что происходит? — спросил я Анаэль мысленно.

В ответ я услышал около десяти возгласов разных голосов, которые призывали меня к тишине:

— Тихо! — шепнула Анаэль, не открывая глаза.

Похоже, все эти ангелы сейчас слышат друг друга. Я смотрел на них, и внутренне смеялся над их коллективизмом. Тут сидело около 200 женщин ангелов и один мужчина, не считая нас. Огромная сцена перед ними, покрытая песком, была пуста. Ангелы сидели неподвижно, плавно шевеля своими крыльями и держась за руки, затаили дыхание.

Мы переглянулись с Аполлионом и закрыли глаза. Мы сразу же оказались в теле кого-то, кто сидел в кресле-качалке. Вокруг него суетились несколько ангелов малышей. Видимо это и был фильм, который обещала Анаэль. Картинка была настолько сочной и настоящей, что создавался эффект полного присутствия.

Только в отличие от моего просмотра сна ангелов, я не мог чувствовать переживаний героев. Я просто видел всё, что видит он и слышал то, что он говорит. Эта главная героиня вышла из комнаты, оставив детей на попечение одной из женщин, и отправилась гулять. В один из моментов, мы увидели розовые крылья у себя за спиной, это означало, что мы в теле женщины-ангела и скоро появится её мужчина.

Взмахнув несколько раз розовыми крыльями, главная героиня, в теле которой мы были, взлетела и, пролетев над лесом, приземлилась на какой-то поляне. Она присела на синюю траву и стала ждать.

В это время, сквозь деревья появился её мужчина. Видимо он шёл пешком по лесу. Он подошёл к женщине и взял её за руку. В это время, я услышал сотни женских вздохов. Мне стало немного не по себе. Было ощущение, что я сижу среди полного кинотеатра женщин и смотрю слезливую мелодраму. Я открыл глаза и шикнул Аполлиону. Тот тоже открыл глаза и посмотрел на меня со смехом.

— Слушай, если они сейчас начнут целоваться, меня вырвет, — рассмеялся он.

— Качество фильма хорошее, но вот сюжет весьма предсказуем, — улыбнулся я. — Давай смотреть дальше.

Пол и я закрыли глаза. И мы тут же оказались в гуще событий. Мужчина, который только что держал нашу главную героиню за руку, дрался с другим короткокрылым воином. Они кувыркались, обнявшись крыльями, нанося друг другу жестокие удары. Эта драка длилась довольно долго. Один из потрёпанных, явно проигравших воинов, стал убегать и неожиданно взлетев, умчался прочь.

Победивший мужчина, подошёл к нашей героине и снова взял её за руку. Послышался ещё более громкий восторженный возглас женщин-ангелов, которые смотрели эту мелодраму.

Мне стало скучно, и я решил похулиганить. Я напряг своё воображение и представил свой любимый фильм. Это был «Ирония судьбы, или с лёгким паром», я тысячи раз смотрел его в прошлой жизни. У меня была хорошая память, поэтому я легко представлял, как мужики сидят в бане, завёрнутые в полотенца и чокаются большими стеклянными кружками пива.

Один из них, достал свой портфель и, вынув оттуда бутылку с водкой, отдал её Ширвиндту. Тот стал открывать её и наливать в большие кружки. Они обсуждали будущую женитьбу Лукашина. Вокруг были деревянные лавки, блестящий новогодний дождик. Когда Павел, герой фильма, сказал тост за «Женьку», и они чокнулись снова, послышалось множество женских возгласов одобрения.

Я смутился и перестал представлять фильм. В это время послышалось гудение, и я вдруг почувствовал, как ангел рядом со мной, сжимает мою руку сильнее. Я не понял, что происходит и открыл глаза.

Большая часть ангелов открыли глаза и громко булькали, обращаясь к нам. Анаэль переговорила с ними и, крикнув им что-то, обратилась к нам:

— Девочки хотят знать, чем кончился ваш фильм. Они требуют продолжения и обещают заплатить любые деньги.

Вдали на меня недобро смотрел мужчина-ангел. Он встал со своего места и все окружающие затихли. Он быстро подошёл ко мне и, прикоснувшись к моему плечу, мысленно сказал:

— Включай людей снова. Только показывай всё сначала и до конца. Нам очень любопытно. Мы тебе заплатим весь наш сегодняшний сбор.

— Ничего не нужно, если у меня получится, покажу вам фильм бесплатно, — улыбнулся я.

Пол повернулся ко мне и сказал:

— Ты так станешь очень популярным, удачи.

Я закрыл глаза и стал вспоминать фильм с самого начала. Женщины ангелы вздыхали в самых неожиданных местах. Они и смеялись и плакали и кричали со злости. Это сначала отвлекало, и фильм прерывался, но потом я привык.

Больше всего, похоже, им понравился момент, когда Надя поливает Лукашина из чайника, пытаясь разбудить. Женщины весело смеялись в этот момент, напоминая своей непосредственностью детей.

В конце фильма, раздались аплодисменты и я открыл глаза. Все ангелы стояли и хлопали своими руками и крыльями. Я смущался такому повышенному вниманию. В это время к Анаэль подошёл мужчина-ангел и прикоснулся к ней тыльной частью ладони.

— Пойдёмте, мне сегодня нужно домой пораньше, — сказала Анаэль и потянув нас за руки, стала продвигаться к выходу.

Остальные Ангелы сели обратно на лавочки и стали делиться впечатлениями о том зрелище, которое они никогда не видели. Мы спустились по длинной лесенке и пошли домой.

Голос

Когда мы добрались до дома, уже начало темнеть. Тяжело было привыкнуть к такому режиму быстрой смены дня и ночи. Мы зашли в дом, и Анаэль сказала:

— Мне пора, сегодня моя очередь спать в бассейне.

— А что вы там делаете во сне? — спросил я, пытаясь проверить, осознаёт ли она свою задачу.

— Я не знаю, — ответила она. — Просто спим. Голос говорит, что одну ночь нужно проводить в кровати, а другую в воде. Мы к этому привыкли и так живём уже много тысяч лет.

Она вошла в свою спальню, оставив нас одних. Мы пошли к себе и застали наших родителей, за обучением. Несколько маленьких ангелов сидели у них на коленях с дощечками и учили слова. Дети с крылышками были меньше, чем наша Анаэль.

— Где были, что видели? — спросил мой папа, который играл с малышами на ковре.

— Фильм ангелам показывали, — ответил Аполлион младший.

— Какой фильм? — удивился мой отец.

— «Иронию судьбы», — улыбнулся я.

— Странные у вас развлечения, — нахмурился папа. — Им понравилось?

— Да, — ответил я. — Представляете, у них фильмы платные. За то, что мы им показали, они перечислили деньги нашей Анаэль.

— И что на них можно купить? — спросила моя мама, заплетая косы маленькой девочке, сидящей на коленях.

— Мы пока не знаем, — ответил я. — Сегодня ночью пойду разговаривать с Голосом, у него и узнаю.

— Давайте, — улыбнулась мама. — Хочется уже понять, как у них тут всё устроенно. У них тут очень смышлённые дети и очень быстро учат наши слова.

— Вам не хочется домой? — спросил я.

— Хочется, — вздохнула мама. — Но лететь нам не на чем, поэтому нужно ждать наших. Думаю Виталий уже вызвал помощь и они скоро прилетят.

— Ты там спроси свой Голос, — подойдя ко мне, сказал Аполлион старший, — может у них есть ракеты и они смогут нас забросить на орбиту.

— Очень сомневаюсь, — нахмурился я. — Их технологии далеки от этого.

Мы с трудом дождались ночи, глядя как наши родители играют с малышами. Детям очень нравилось, как наши мужчины берут их за ногу и руку и крутят вокруг себя. Маленькие ангелы открывали свои небольшие крылья и как-будто учились летать.

Когда стемнело, мы с Полом зевнули и пошли в соседнюю спальню. Кровати там были пусты. Мы прошли в бассейн и увидели привычную картину ангелов, которые спят в воде, освещая всё вокруг своими крыльями.

— Пойдём отсюда, — сказал я Полу.

— Пошли, — согласился он.

Мы вышли и отправились на первый этаж. Там нам повезло больше, на кроватях лежали взрослые ангелы и мирно спали. Я не медля подошёл к одному из них и положил руку на горячий лоб. Закрыв глаза, я оказался в полной темноте.

— Я тебя ждал, — сказал мужской басовитый голос.

— Я очень рад, — вежливо ответил я.

— Вы, оказывается, не так бесполезны, как мне сначала показалось, — ответил Голос. — Я и сам с удовольствием посмотрел фильм, который вы показали.

— Понятно, — ответил я.

— Скажите, а что за жёлтый напиток пили ваши мужчины? — спросил он.

— Это было пиво, — ответил я.

— Как его делают? — спросил Голос.

— Я точно не знаю, — ответил я, — но берут пшеницу, долго варят её и потом добавляют солод и дрожжи. Специальные бактерии перерабатывают эту питательную среду и вырабатывают углекислый газ и немного алкоголя.

— Алкоголя? — уточнил Голос.

— Ну, это такое вещество, — попытался объяснить я, — которое поступая в организм, действует на нервную систему, затармаживая её функции. Всё это действует на мозг и он пьянеет.

— Пьянеет? — не понял Голос.

— Ну ведёт себя немного неадекватно, — продолжил я. — Все реакции людей замедляются, а мозг наоборот возбуждается и испытывает немного удовольствия от новых ощущений.

— Очень интересно, — похвалил Голос. — Ничего подобного не слышал. Наше молоко, если его много выпить, тоже действует на ангелов возбуждающе. Но оно больше бодрит, чем замедляет реакции.

— А ангелы ничего кроме молока не едят и не пьют? — спросил я.

— Воду пьют, — ответил Голос.

— А рыбу или животных они едят? — спросил я.

— Как это? — чуть громче спросил Голос. — Мои ангелы не хищники. Только животные могут есть друг друга. А вы что, едите животных?

— Когда мы были на Земле, — ответил я, — мы выращивали себе домашних животных, и питались ими. Мясо очень вкусное. Неужели вы никогда его не пробовали.

— Не пробовали, — ответил Голос. — Нам это незачем, у нас есть молоко, в котором есть всё, что нужно.

— Да, но молоко, которое добывается в деревьях, не может быть таким же питательным, как мясо, — стал спорить я. — Дерево может иметь только углеводы и растительные белки. Но в животных есть жиры, специальные аминокислоты и совсем другие витамины.

— В наших деревьях, есть всё, что нам необходимо, — ответил Голос. — Хотя про мясо я никогда не думал. Может быть в ваших словах есть доля истины. Ведь наше дерево ловит птиц и переваривая специальными ферментами, делает очень полезное молоко.

— Ого, не знал, — удивился я. — Дерево ловит птиц? Можешь показать, как это происходит.

— Сейчас, если получится, — спокойно ответил Голос.

Темнота рассеялась и я увидел знакомое нам зелёное дерево с листьями как у фикуса. Кадр поднялся выше и мы увидели несколько отверстий в стволе.

— Вот видишь дупла, — сказал Голос. — Там живут птицы. Иногда дерево затягивает вход корой и начинает переваривать всё, что там было.

— Фу, — поморщился я, глядя как вход медленно затягивается.

— Мне тоже это не нравится, — произнёс Голос. — Но благодаря мясу птиц, молоко такое питательное.

— А почему эволюция не отпугивает птиц от гнездования в этом дереве? — спросил я.

— Только один раз в неделю, одно из дупл затягивается, а остальные десять пятнадцать гнёзд, остаются нетронутыми, — ответил он. — Поэтому те несчастные, кто остался внутри дерева, уже никому ничего не рассказывают. Дерево у нас не из самых мирных, но мы его всё равно любим.

— Я понимаю, — ответил я, — оно же кормит вас молоком, оставаясь единственным источником пропитания.

— Оно кормит не только нас, но и птиц тоже, — продолжил Голос. — В каждом дупле, есть подобие колодца, всегда полное молока. Птицы с удовольствием им питаются.

— Да, ну и порядки тут у вас, — вздохнул я. — Получается, что вы, когда пьёте молоко, таким образом едите птиц.

— Ну, как бы так, — чуть подумав, ответил Голос.

— Тогда что вам мешает, — размышлял я вслух, — кушать птиц сразу, без посредников.

— Но ведь они живые и их придётся убить, — с отвращением ответил Голос.

— Ну, да, — задумался я. — Ангелы никого никогда не убивают? Они не охотятся и не рыбачат?

— Нет, — ответил Голос. — А что значит рыбачить?

— Ну, это значит ловить рыб и потом их жарить, — ответил я. — Для пропитания.

— Зачем? — спросил Голос. — Есть же молоко. Зачем убивать рыб и птиц, когда ты и так можешь быть всегда сыт.

— Тяжело с вами, — вздохнул я. — А вдруг, молока не станет?

— Как его может не стать? — удивился Голос. — Деревьев в лесу много. Такого ещё никогда не было.

— Наши люди тоже всегда думали, что нефть никогда не кончится, — думая вслух, сказал я. — Мы тоже не собирались делать альтернативные источники энергии, думая, что нефть ещё никогда не кончалась.

— Что такое нефть? — спросил Голос.

— Это полезное ископаемое, которое в огромных объёмах хранится в земле, — ответил я, уставая объяснять очевидные вещи. — Оно горючее и может использоваться как топливо.

— Ты наши газовые горелки видел? — спросил Голос. — Молоко перерабатывается бактериями и газ тоже горит. Зачем нужна нефть, если есть молоко?

— У нас нет такого молока, — ответил я, теряя терпение. — Тем более, что перерабатывая нефть, мы добываем самые разные материалы, например пластмассу.

— Что такое пластмасса? — спросил любопытный Голос.

— Это пластичный материал, который при нагреве, может принимать любую форму и остыв, сохраняет её, — не надеясь, что меня поймут, ответил я.

— Когда мы кипятим молоко, — спокойно ответил Голос, — на стенках посуды выпадает осадок, который обладает такими же свойствами.

— А стеклянные стаканы вы как делаете? — спросил я.

— Плавим специальный песок в газовых печах, — ответил Голос. — Он становится прозрачным. Мы его заливаем в формы, получаются стаканы. Окна мы делаем точно так же.

— Понятно, — обрадовался я. — Мы тоже умеем это делать. Это называется стекло. А газовые печи на чём работают?

— Я же сказал, — продолжил Голос. — Мы наливаем молоко, добавляем туда специальные бактерии, которые перерабатывают его в газ.

— Получается, — предположил я, — что если у вас не станет молока, вы потеряете все свои технологии?

— Почему, это вдруг, у нас не станет молока? — спросил Голос. — Не говори глупости.

— А вдруг пожар в лесу? — спросил я.

— Если в лесу начинается пожар, — спокойно ответил Голос, — ангелы сообща вырубают просеку и поджигают лес вокруг. Встречный пожар, испокон веков, сохранял наши деревья. Тем более, что горят наши деревья крайне редко.

— А вы не думали, что нужно научиться добывать нефть, электричество и учиться питаться мясом? — спросил я.

— Не думали, — обиженным голосом ответил он. — Нам это незачем, у нас есть молоко.

— Ладно, проехали, — миролюбиво ответил я, пытаясь сменить тему. — А вы не могли бы мне сказать, кто вы такой, и почему все ангелы вас слушаются?

— Почему ты называешь меня, так, как будто я не один? — запутанно спросил Голос.

— Ты спрашиваешь, почему я обращаюсь к тебе на «вы»? — уточнил я.

— Да, — ответил он. — Меня это путает.

— Хорошо, давай перейдём на «ты», — сказал я. — Ты можешь сказать, кто ты такой и почему все тебя слушаются?

— Ангелы этого не знают, но я являюсь сочетанием всех их сознаний, — объяснил Голос. — Все ангелы, мыслят сообща и не осозновая это, создали меня. Я защищаю их эго.

— Эго? — уточнил я, вспомнив про Грегори.

— Ну, да, — продолжил он. — Между ангелами есть постоянная телепатическая связь. Не осознавая этого, они общаются друг с другом через меня. Я — это совокупность утверждённых ими самими правил.

— А ты не боишься всё это мне рассказывать? — спросил я.

— Не боюсь, — ответил Голос. — Вы, судя по преданию, прилетели, чтобы спасти нас от конца света. Поэтому я буду с вами абсолютно откровенным.

— А если мы разболтаем о твоём существовании ангелам? — предположил я.

— Пожалуйста, — ответил Голос. — Я сотру им эти воспоминания через рыбок.

— Через каких рыбок? — удивился я.

— Не важно, — отмахнулся он. — Слушай, а почему ты не удивился тому, что я существую? Неужели тебя не удивляет, что все ангелы связанны друг с другом и слышат меня, называя меня Голосом и подчиняясь мне беспрекословно?

— Я бы удивился, — ответил я. — Но у нас всё то же самое.

— В каком смысле? — спросил Голос.

— У всех людей, разум поделен на две части: сознание и подсознание, — начал объяснять я. — Люди осознают только то, что думает их сознание. Подсознания всех людей на Земле, связанны между собой при помощи Пси-волн. Люди могут совещаться друг с другом и передавать друг другу информацию. Они бессознательно решают все спорные вопросы, а их представителем является Грегори.

— Очень интересно, — сказал Голос. — И люди, также как у нас, могут обращаться к нему с вопросами?

— Могут, — улыбнулся я. — Но он им ничего не ответит. Грегори скрывает своё присутствие и предпочитает действовать как серый кардинал.

— Серый кардинал? — не понял Голос.

— Это значит скрытно, оставаясь в тени, — пояснил я.

— Ты хочешь сказать, — смутился Голос, — что ваш Грегори не общается с людьми?

— Да, его вижу только я, мой папа и ещё несколько человек. — ответил я.

— Интересно, — задумался Голос, — а почему он скрывается? И почему я не скрываюсь. Он же мог бы помогать человечеству лучше, чем помогают мои ангелы.

— О! Ты знаешь, о том, что снится твоим ангелам? — спросил я.

— Знаешь, ангелы как то связаны с людьми и помогают им в критических ситуациях, — сказал Голос. — Я, правда, вижу сны лишь частично и обрывочно. В момент, когда рыбки вытягивают память. Но уже понятно, что ангелы, входя в особое состояние, могут видеть будущее.

— Тогда, что вам мешает заглянуть в будущее и понять, в чём заключается ваш конец света? — предложил я.

— Мы не можем видеть своё будущее, — смутился Голос. — Я надеялся…

— На что? — почувствовав заминку, уточнил я.

— Я надеялся, что вы во сне, можете видеть наше будущее, — сказал он. — Вы же можете?

— Ни разу не видел в своих снах ангелов, — сказал я разочарованным голосом. — Если увижу, обязательно расскажу.

— Тогда вам нужно попробовать уснуть в наших бассейнах, — предложил Голос.

— Можно попробовать, — улыбнулся я. — Но за результат я не отвечаю. Если ваше предание говорит, что мы вас спасём, мы сделаем всё возможное. Можете на нас надеяться.

— Спасибо, — ответил Голос. — Приятно было пообщаться, надеюсь завтра продолжим наши беседы.

— Хорошо, — сказал я и открыл глаза.

Ангел, лоб которого я держал, повернулся на другой бок и продолжил спать. Я обернулся и попытался найти Пола, но его нигде не было. Я зашёл в бассейн, а потом в другой и нашёл его. Пол лежал на краю и смотрел чужой сон. На улице ещё было темно.

Часть 2


Прогресс

Прошло 5 лет. Мы с Полом стали взрослее в два раза, но Анаэль стала ещё больше. Она уже обгоняла нас по росту на две головы. Было видно, что не только день и ночь сменяют друг друга в два раза чаще, но и ангелы живут быстрее. Её крылья окрепли. Эта наша подруга, которая уже во всю разговаривала с нами на нашем языке, могла носить нас в воздухе по одному.

Наши взрослые, и уж тем более мы, хорошо вжились в их общество. Мы с Полом показывали ангелам фильмы, а наши взрослые обучали их учёных разным примудростям. Ангелы очень быстро учились и уже знали, что такое электричество. Благодаря моей дружбе с Голосом, мы научились делать провода и генераторы электричества. Ангелы с жадностью впитывали наши технологии.

Используя быстрое течение рек, мы создали несколько простых электростанций. Благодаря выносливости и дружности их цивилизации, мы протянули электричество в город. В данный момент, мы во всю работали над выделением чистого свинца из найденой руды, чтобы создать батарею.

Наша культура быстро проникала в общество ангелов. Сначала они стали делать разные причёски, потом одеваться разнообразнее. Все девушки с крыльями, пытались подражать героиням наших фильмов и даже разговривали друг с другом на смеси своего и нашего языка. Мужчины щеголяли по городу в джинсах, а женщины в головокружительных платьях.

По всей планете открылись фабрики по производству одежды, которую мы представляли для их, вновь появившихся модельеров. Наше воображение, было источником вдохновения для всего общества белых крылатых существ.

Мы с Полом были очень популярны, так как являли собой неисчерпаемый источник информации. Я в основном занимался техникой, а Пол увлёкся биотехнологией. Улеи во всю штамповали животных, образ которых он передавал операторам. Достаточно было описать ангелу поведение, повадки и рацион кошки, как за счёт передачи её образа в его мозг, получался замечательный котёнок.

Это было похоже на волшебство. Жалко, что ангелы не умеют производить растения. Нам очень не хватало изобретения картошки, капусты, свеклы и разных Земных фруктов, чтобы чувствовать себя как дома. Со временем, наши взрослые, попробовав местные плоды растений, методом проб и ошибок, научились их готовить.

Наш рацион улучшился и мы питались не хуже, чем дома. Можно даже сказать, что лучше, так как экология тут была гораздо лучше. Мы научили ангелов заниматься земледелием. Очень много науки, которую мы на земле воспринимали прикладной, тут пригождалась на 100%.

Это была очень активная пятилетка. Двенадцать человек и несколько миллионов ангелов, легко нашли общий язык. Голос был доволен нашим сотрудничеством и через некоторое время, разрешил ангелам пробовать нашу еду.

Как и предполагалось, больше всего ангелам понравились наши котлеты. Они не сразу привыкли к тому, что нам приходилось убивать кур, которых Аполлион произвёл при помощи своего друга-оператора. Ангелы чуть ли не теряли сознание при виде курицы, которая могла бежать по двору без головы. Но на утро, они уже ничего плохого не помнили. Как объяснил Голос, рыбки внутри бассейна, стирали всю негативную информацию из головы ангелов.

Ангелы вообще были очень добродушными и отзывчивыми. Нам постоянно казалось, что мы попали в детский сад, где детки не знают чем себя занять от скуки. Знания передавались целиком. То, что умеет один ангел, на следующее утро умел и другой. Я так вычислил, что именно сон в кроватях, даёт им мощный обмен информацией.

Мы с Полом ломали голову, как нам использовать электричество, кроме освещения домов. Создать лампочку с вакуумной колбой и спиралью, было самым простым. Ангелам очень нравилось, что наша лампа не мерцает. Мы постоянно жалели, что среди дюжины людей, нет врачей, миркоэлектронщиков, геологов и других, пригодившихся бы тут, специальностей.

Ангелы как дети, копировали наши привычки. Мы учили их готовить, читать, писать, шить и ухаживать за растениями. Нам было немного обидно, что все технологии, кроме улея, распространяются в одну сторону.

Ангелам нечего было нам предложить. Вместо газет, новостей и телевидения они использовали собственное воображение и телепатическую связь. Интернет им не был нужен, так как то, что знает один, тут же мог узнавать другой. Они были похожи на пересохшую губку, которая могла впитать большое количество информации.

Жизнь в городах бурлила по новому. Мы знали, что вызвали настоящий переполох в мирной жизни этого общества и мы всё время хотели притормозить с нашей культурой. Но ангелы, имея исключительно любопытный характер и очень скучную жизнь, с удовольствием ввязывались в любые авантюры.

Сейчас, сидя на кухне, мы обсуждали с Анаэль понятие «брак». Ангелы никак не могли понять, что это такое. Нам уже не нужно было держаться за руки, так как подросший ангел, уже свободно понимала русский язык:

— Всеволод, вот у тебя есть папа и мама. Почему твоя мама не пускает папу к другим женщинам?

— Потому что они женаты, — ответил я коротко.

— Это как? — спросила она, хлюпая горячим чаем из местных трав.

— У нас на Земле, женщин почти столько же, сколько мужчин, — стал объяснять я. — Чтобы не путаться, мужчины выбирают себе конкретную женщину и живут с ней. Если мужчина или женщина, вступают в связь с посторонними, это называется измена. Это плохо.

— Почему плохо? — спросила Анаэль. — Чем больше мужчина посеет, тем лучше для рождаемости.

— Не совсем так, — улыбнулся я. — Кроме рождения детей, их нужно ещё и вырастить. У нас так повелось, что мужчина зарабатывает деньги, а женщина ухаживает за ребёнком. А так как возможности мужчин не безграничны, он содержит одну женщину и он заводит столько детей, сколько может содержать.

— Глупости, — нахмурилась Анаэль, — у нас сколько детей родится, столько мы и содержим. Чем больше, тем лучше. И никто не заставляет мужчин работать. Им и так есть чем заняться.

— Чем? — спросил я.

Кончики крыльев моей подружки порозовели и она смутилась. Их природная застенчивость удивляла и я ни как не мог к ней привыкнуть.

— Не важно, — улыбнулась она. — Так почему ваши мужчины живут только с одной женщиной? Ведь когда она беременна, мужчина четыре месяца простаивает.

— Девять, — поправил я.

— Почему девять? — нахмурилась Анаэль.

— У нас женщины вынашивают детей девять месяцев, — объяснил я. — Можешь проследить за моей мамой, она четыре месяца в положении, а родит только через пять.

— Тем более, — вздохнула она, — У твоего папы целых девять месяцев простоя. Он бы мог общаться сейчас с другими вашими женщинами.

— Фу, — скривился я. — К чему ты призываешь? Это же измена и это плохо.

— Почему плохо? — наивно спросила она. — Это трезвый расчёт.

— Я легко разрушу твою теорию, — завёлся я. — То, что мужчина принадлежит одной женщине, имеет множество плюсов.

— Каких? — улыбнувшись, спросила Анаэль.

— Когда у вас будет больше мужчин, ты меня поймёшь, — продолжил я. — Во-первых, люди привыкают друг к другу и понимают друг друга с полуслова. Во-вторых, люди меньше передают друг другу болезни.

— Какие болезни? — удивилась она.

— Не знаю как у вас, — начал я, — но у нас есть болезни, которые передаются половым путём, если мужчина ведёт беспорядочную жизнь, он заражает всех женщин, с кем спит.

— Половым путём? — не поняла Анаэль.

— В-третьих, что самое главное, у ребёнка есть отец и пример для подражания, — продолжил я. — Стабильная семья, это залог счастья всего общества.

— У нас тоже стабильная семья, — подливая кипяток себе в кружку, похвасталась она, — только у нас семья больше, чем у вас. У одного мужчины, может быть очень много женщин. И ничего плохого я в этом не вижу. Это оптимальнее, чем у вас. А вы, по моему, с жиру беситесь, привязывая парней к одной конкретной женщине.

— Ты не услышала моих доводов? — сказал я обиженным тоном.

— Я услышала, — быстро ответила Анаэль. — Во-первых, мы все понимаем друг друга с полуслова. Во-вторых, если кто-то из нас болеет, мы сначала лечимся, а потом уже занимаемся вашим «половым путём». В-третьих, чем больше у наших детей образцов для подражания, тем лучше они вырастают. Теперь ты можешь мне объяснить, зачем нужен ваш «брак», используя более весомые аргументы?

Я опешил, услышав такое от десятилетнего ангелочка. Анаэль ломала печенье над тарелкой и отправляла маленькие кусочки в рот. Она пристально смотрела на меня, ожидая, когда я соберусь с мыслями.

— Ты знаешь, что такое любовь? — спросил я.

— Много раз слышала от ваших, но я так понимаю, это такой вид тяги друг к другу, — объяснила она.

— Так вот, нормальный мужчина, по настоящему, может любить только одну женщину, — путаясь в аргументации, продолжил я. — Причём любовь, это очень ненадёжная субстанция как огонь.

— Огонь? — рассмеялась Анаэль.

Я задумался, как смешно это выглядело бы со стороны, когда десятилетний мальчик, объясняет ангелу, что такое любовь. Для довершения картины, Анаэль нужно было сейчас вручить лук и стрелы, а потом повторить всё это на камеру. Я собрался с силами и отставив свою чашку с чаем в сторону, стал объяснять:

— Когда два человека встречаются, между ними вспыхивает маленький огонёк. Если мужчина и женщина подкидывают в этот огонёк дровишки, огонь разгорается. Стоит одному из них забыть про любовь, как пламя тухнет и зажечь его заново, очень тяжело. Даже если люди живут друг с другом много лет, пламя всё равно может погаснуть и тогда, отношения под угрозой.

— Да, но если у мужчины будет несколько женщин, то и дров будет больше, — наивно улыбнулась Анаэль. — Любовь будет разгораться ещё сильнее.

— Анька, это невозможно, объяснить тебе, что такое любовь и почему мужчине нужна лишь одна женщина, — махнув рукой, сказал я. — Я сдаюсь.

— Ты попытайся ещё раз, — ухмыльнулась моя настырная подружка.

— Пока мужчина ходит к другой женщине, огонь любви может потухнуть, — продолжил я. — У мужчины дров не так много, чтобы поддерживать много очагов. Он же не всесилен. Представь, сколько внимания нужно уделять мужчине, чтобы сохранять любовь со всеми своими пасиями.

— А без любви нельзя? — спросила Анаэль. — Мне кажется, эта любовь, вам всё портит.

— Дурочка ты, — вырвалось у меня. — Без любви, лучше ложиться на землю и медленно ползти к могилке.

— Объясни мне по другому, что такое любовь, — не унималась Анаэль.

— Сейчас, — взяв паузу, задумался я. — Ты любишь свою маму?

— Это как? — спросил ангел.

— Тянет ли тебя к маме, когда её нет рядом? — спросил я в нахлынувшем азарте.

— Зачем? — не поняла она. — Если мне что-то будет от неё нужно, я приду и попрошу. Она никогда не откажет. Есть она рядом или нет, это не так важно. Я всегда могу попросить о чём угодно любого ангела или Голос.

— И тебе без разницы, если с ней, что-то случится? — нахмурился я, понимая, что рейтинг ангелов в моих глазах неумолимо падает.

— Мне будет жалко её, — ответила она, — и я ей помогу решить любые проблемы. Она меня родила и поэтому я ей должна помогать.

— А когда её нет рядом, ты скучаешь? — я сделал вторую попытку.

— Скучаю, — сказала Анаэль, чтобы я отвязался.

— Думаю, когда ты вырастешь, ты поймёшь, что такое любовь, — нахмурился я. — Объснять это бесполезно. Это нужно испытать.

— Не обижайся, — попросил ангел.

— Я не обижаюсь, — улыбнулся я. — Просто мы разные и не нужно забывать про это. Пойдём спать.

201 013

Этой же ночью, я беседовал с Голосом, держась за лоб Анаэль, когда она спала в своей кровати. Голос как всегда был учитив и обходителен.

— Я хотел тебя спросить, — начал я. — Ты знаешь, что такое любовь и почему ангелы не воспринимают это чувство?

— Любовь? — непонимающе спросил Голос. — А зачем она нужна ангелам? Мы же просто выполняем своё предназначение. У нас есть цели и задачи. Ангелы хорошие исполнители без всякой любви.

— Ну, как, — продолжил я, — Если бы ангелы знали, что такое любовь, им бы легче жилось.

— Наоборот, — спокойно ответил Голос. — Вам легко говорить, при вашем равенстве полов в процентном выражении.

— Объясни, — попросил я.

— Ты сам представь, — продолжил Голос, — вот твоя подруга Анаэль, когда вырастет, ей нужно будет продолжать наш род. Мы сейчас не знаем, кто из мужчин окажется свободен в тот момент, когда её крылья порозовеют.

— Крылья порозовеют? — уточнил я.

— Не прикидывайся, я думаю ты знаешь, что означают розовые крылья, — весело сказал Голос. — Это показывает их готовность к деторождению. Кровеносная система крыльев насыщается кровью и так далее…

— Понятно, — сказал я задумчиво.

— Так вот, — продолжил он, — Анаэль влюбится в одного мужчину и будет ждать, когда он освободится. А у того очередь расписана на месяц вперёд. Что ты прикажешь ей делать? Ждать любимого? Её крылья погаснут и нас станет меньше.

— Ясно, — словно приговор, произнёс я.

— А ты тепреь представь, — рассмеялся Голос, — что один из наших мужчин влюбится. Это вообще будет конец света.

— Почему? — уточнил я.

— Этот мужчина, перестанет выполнять своё святое предназначение, — стал пояснять Голос. — Он зациклится на своей любимой и они будут рожать всего двух детей в год, вместо того, чтобы производить сотни.

— Жестокие у вас порядки, — нахмурился я, вглядываясь в темноту.

— Обстоятельства заставляют, — виновато пояснил Голос. — Думаешь я не хочу подарить любовь ангелам?

— Вот и подари, — попросил я.

— Всеволод, — оборвал меня Голос, — вы прилетели спасать нас от конца света или вызывать его? Любовь у ангелов, в нашем случае, губительна. Уж ты меня извини.

— Я понимаю, — согласился я, жалея Анаэль.

— Ты пойми, ангелы, это по сути слуги, — не успокаивался Голос, — им не нужны эти лишние чувства, свобода и так далее. Всё это навредит в первую очередь им самим. Ты же видишь, они сейчас и так счастливы.

— Наши куры, которые гуляют по двору и кушают траву, тоже счастливы, — тихо сказал я, не понимая зачем.

— Что ты от меня хочешь? — спросил Голос.

— Подари любовь хоть одному ангелу, — не веря в успех просьбы, сказал я. — Проведи эксперимент.

— Нет! — громко сказал Голос и отключился.

* * *

Прошло ещё два месяца. Однажды произошло событие, к которому мы долго готовились, но которое застало нас в расплох. Мы как всегда, в этот день недели, сидели на трибуне стадиона и смотрели «вечную битву ангелов». Спортсмены летали в воздухе, уворачиваясь от снарядов и с силой стреляя плевательными трубками.

Мы с Аполлионом сидели и болели за одну из команд, где с недавнего времени, играла Анаэль. У одинадцатилетней девушки было большое приемущество, она имела меньшую площадь тела и лучшую подвижность. Она рисковала в игре и могла подлетать к соперникам совсем близко и выполнять сложные фигуры высшего пилотажа.

На высоких смотровых башнях собралось очень много ангелов, они шумно болели за свои команды, иногда перелетая с одного уровня на другой. Я зря думал, что ангелы не знают, что такое любовь. Как минимум эту игру, они очень любят.

— Привет мальчики, — внезапно сказал знакомый голос сзади.

Моё дыхание захватило от неожиданности. Такое же чувство возникнет у маленького мальчика, который решил тайно попробовать сигарету и во время пятой затяжки, услышит голос отца сзади.

— Вы меня не слышите? — повторил Грегори.

Пол и я обернулись и с удивлением посмотрели на нашего непростого друга. В моих глазах выступили слёзы, я так давно не видел его, и так соскучался, что не мог проронить и слова. Инициативу перехватил Пол и спросил:

— Как ты тут оказался?

— Через пять минут поймёте, — рассмеялся он, глядя мне в глаза.

— Грегори, тебе же для того, чтобы мы тебя видели, нужно около ста людей? — спросил я. — Ты смог настроиться на частоту ангелов?

— Вы не рады меня видеть? — игриво нахмурился Грег.

Он пересел на нашу лавочку и оказался между нами. Он смотрел на меня вопросительно.

— Мы очень рады, что ты здесь, — искренне сказал я. — Но как у тебя получилось?

Грегори молчал в ответ, пытаясь продлить интригу. Пол решил заполнить паузу и сказал:

— А Тринити тут тоже не было всё это время. Она отключилась при сходе с орбиты. Видимо частота местных деревьев, забила её сигналы и наши флипы упали. Ты можешь объяснить, что произошло?

— Тринити слаба на этой планете, — самодовольно хмыкнул Грег. — Местные деревья слишком фонят, чтобы она смогла работать в своих цветочных горшках.

На последней фразе он разразился хохотом. Мы смотрели на Грегори и пытались понять, не спим ли мы. Мы не видели его множество лет. Было не понятно, зачем он прятался и как он сейчас транслирует нам своё изображение, когда нас на этой планете, всего 12 человек. А если учесть положение моей мамы, то 13.

Когда Грегори перестал смеяться, наступила тишина и мы услышали нарастающий гул. Мы посмотрели на звук и увидели четыре крупные точки на солнечном небе. Ангелы затихли и смотрели в ту же точку, пытаясь прижаться к смотровым башням. Спортсмены покинули поле и стояли вдоль трибун.

Гул становился всё громче и громче. Четыре точки превратились в чёрные прямоугольники и стали увеличиваться быстрее. Они располагались ровно над нашим полем. Грегори смотрел на них и улыбался.

— Радуйтесь, наши ребята прилетели, — громко сказал Грегори.

— Сколько их тут? — спросил Пол.

— В каждом корабле по пять сотен, — улыбнулся Грегори. — Сейчас приземлим тысячу, если эти существа прореагируют правильно, через недельку спустим тех, кто сейчас остался на орбите.

— А много там? — спросил я.

— Много, — кивнул головой Грегори. — В двести раз больше, чем тут.

В это время, прямоугольные космические корабли спускались всё ниже и ниже. Воздух от четырёх моторов каждого из них, выдувал траву с поля. Они садились и удивляли своим размером. Каждый ангел, оставался на своём месте. Только Анаэль быстро подлетела ко мне и села прямо на Грега.

Грегори недовольно встал и пересел на одну лавочку ниже и стал смотреть, как люди снижаются на огромном транспортном корабле.

— Что это значит? — спросила Анаэль, обращаясь ко мне.

— Это люди, — улыбнулся я. — Они прилетели с миром. Их тут около тысячи человек. Ты попроси пожалуйста Голос, помочь расселить их. Скажи, что я вечером ему всё объясню.

— Он говорит, что пусть следуют за ангелами, которые их встретят у трапа, — улыбнулась Анаэль. — Их разместят и накормят. Но Голос хочет вечром поговорить с тобой. Ты не знаешь, зачем они прилетели?

— В гости, — улыбнулся я. — Как и мы.

— Ну и хорошо, — сказала Анаэль, глядя, как очень шумные корабли вытягивают лапы шасси.

Каждый корабль занимал места, как большой девятиэтажный дом. Я никогда не видел таких огромных предметов, которые под оглушительный рёв, садились на траву. Как люди умудрились сделать подобную конструкцию за пять прошедших лет?

Четыре корабля заметно качнули трибуну, когда лапы шасси встали на землю. Эти махины заняли всё поле. И если бы не мои комментарии Анаэль, то ангелы бы в страхе улетели. Некоторые из них, подошли к кораблям вплотную. Когда звук двигателей затих, наступила необычная тишина. Раздалось шипение и опустились платформы.

Уже через пять минут, на траву стали спускаться люди. Большинство из них, несли в руках сумки. Все они озирались на ангелов, замедляя шаг. Люди смотрели на подошедших белых существ снизу вверх и стараясь обходить ангелов, занимали всё поле.

Ангелы разговаривали с людьми на понятном им языке и это успокоило гостей. Те, разглядывая и трогая хозяев планеты, направились в широкие проходы стадиона. Ангелы, как и обещал Голос, повели людей расселяться. Словно разноцветные муравьи, люди шли за высокими белыми ангелами, таща за собой многочисленные чемоданы на колёсиках. Среди взрослых людей, было довольно много детей. Скорее всего, это были дети индиго, такие же как мы.

Мы сидели с Аполлионом и украдкой смотрели на довольного Грегори. Неожиданное прибытие такого огромного количества людей, застало нас в расплох. Это эффектное появление человечества, надолго застрянет в памяти ангелов, если об этом не позаботятся рыбки.

Анаэль ещё раз посмотрела на нас многозначительным взглядом и взмахнув крыльями, взлетела в воздух и перемахнула через высокий забор.

— Вы нас ждали? Готовились? — спросил Грегори. — Я смотрю, эти белые, по русски разговаривают?

— Да, разговаривают, — ответил я. — Ангелы хорошие ребята, постарайтесь их не обижать.

— А кто собирается их обижать? — нахмурился Грег. — Об этом деже речи быть не может. Мы тут в гостях. Зря вы беспокоетесь на эту тему.

— Это хорошо, — кивнул головой Аполлион.

— Если нам будут не рады, — продолжил Грег, — полетим искать другую планету. С генератором Хольцмана, на полёт уходит меньше месяца.

— А как вы за пять лет сделали такие большие корабли? — спросил я.

— Мы все вместе, дружно поднажали, — улыбнулся Грег. — Аня, оставшаяся править на Земле, хорошо вдохновляет людей на подвиги. Вы ещё остальные корабли не видели. Они сейчас на орбите крутятся. Настоящее чудо инженерной мысли.

— А как вы узнали, что нам нужна помощь? — спросил я.

— Вас нет, сигналов от вас тоже, — объяснил Грег, — мы решили сами навестить вас. А чтобы нам было не скучно, полетели большой компанией.

— Виталий должен был передать сигнал, — задумчиво сказал я.

— Виталия мы подобрали на орбите, — рассмеялся Грег. — Представляете, пять лет на орбите при отключенной автоматике? Хорошо, что я не надеялся на Тринити при конструировании корабля. На тюбиках прожил ваш Виталий. Сейчас с ним врачи работают.

— Какие у вас планы? — спросил я.

— Посмотрим, как нас устроят, — улыбнулся Грег, вставая с трибуны. — Пойдёмте, покажете, как у них тут всё устроенно.

— Грег, — улыбнулся я, — не делай вид, что ты ещё не прочитал всё в нашей памяти.

— Хорошо, — рассмеялся Грегори, — но всё равно, своими глазами увидеть хочется. Особенно рыбок для стирания памяти. Будь у меня такие…

— Что тогда? — спросил Аполлион.

— Тогда людям не понадобились бы тюрьмы, — задумчиво сказал Грегори, спускаясь по лестнице.

— Почему? — спросил я.

— Ты представь, человек случайно сделал гадость, — объяснял Грегори на ходу, — например убил человека, ты ему память стираешь и отправляешь обратно в жизнь.

— Ну и примеры у тебя, — нахмурился я, выходя со стадиона.

Мы шли за большими группами людей, которые шли за высокими ангелами, то и дело заходя в дома. Пока мы дошли до нашего дома, почти все люди были расселены по замкам. Я всегда поражался их организованности. Ещё двадцать минут назад, ангелы не знал о появлении гостей, а уже сейчас, расселили тысячу голодных ртов.

Я оглянулся, к домам, в которых поселились гости, уже подлетали женщины с большими кувшинами молока. Я был уверен, что ангелы поразят людей своей гостеприимности, но не был уверен, чем поразят ангелов люди.

Нужно было дождаться темноты и пойти переговорить и успокоить Голос. Думаю у него есть несколько вопросов, о цели визита бескрылых. Придётся врать о том, что все эти люди, прибыли, чтобы предотвратить «конец света».

Хотя, почему врать? Действительно, вся эта тысяча людей и двести тысяч на орбите, действительно предотвращают «конец света». По крайней мере для себя. Я не собирался быть представителем человечества перед Голосом, но мне придётся. От тех слов, которые я подберу, зависит его гостепреимство.

— Грегори, сделай так, чтобы люди вели себя хорошо, — попросил я, глядя на него.

— Договорились, — улыбнулся он. — Я не понимаю, о чём ты всё время беспокоишься? Вести себя хорошо, это в наших интересах. Мы и мухи не обидим. Люди сейчас сидят спокойно попивая молоко в выделенных им комнатах. Я думал, ты нам обрадуешься.

— Я очень рад, — соврал я.

— Я привёз тебе кучу специалистов в разных областях, — улыбнулся Грегори. — Они вам сделают настоящие гидроэлектростанции, а не эти ваши кустарные поделки, которые опутали своими проводами деревья.

— Вот только не надо, — попросил я.

Моё настроение почему-то резко упало и мне захотелось остаться одному. Но Грегори это такое существо, от которого никогда не избавишься. Отдохнул от него и хватит. Теперь нужно снова привыкать.

— Ты меня возьмёшь? — неожиданно спросил Грег.

— Куда? — удивился я.

— На переговоры с Голосом, — спокойно ответил он.

— Пошли, — пожав плечами, сказал я.

Переговоры

— Как там Земля поживает? — спросил я, когда мы сидели  с Грегори вдвоём на кухне.

— Нормально, — улыбнулся Грег. — Многие вещи собирают.

— Вы что, хотите переселить сюда ещё людей? — напугался я.

— Немного сюда, немного на другие планеты, — объяснил Грегори. — Мы их ещё не нашли, но это дело времени. Разведчики уже летают по вселенной.

— Знаешь, я и в страшном сне не представлял, — пожаловался я, — что люди будут рыскать по космосу и захватывать чужие планеты.

— Почему захватывать? — нахмурился Грег. — Странно ты рассуждаешь. Мы же не собираемся уничтожать ангелов. Им ничего не угрожает, даже наоборот. Они только выиграют от нашего соседства. Ты же видишь, вас тут всего 12 человек, а вы уже внесли свой вклад в их жизнь.

— Тринадцать, — поправил я.

— Я сейчас не об этом, — отмахнулся Грег. — Хоть это и интересно, как местные существа живут без электричества и прочих достижений прогресса, но кроме интереса, это ничего не вызывает. Уверен, мы сделаем их жизнь лучше.

— Да, но мы не должны забывать, что мы всего лишь гости, — ещё раз напомнил я.

— Конечно, гости, — согласился Грег. — Мы сейчас в роли просящего. Нас двести одна тысяча, а их несколько миллионов.

— Как ты предполагаешь строить диалог с Голосом, — спросил я.

— Правда и ничего кроме правды, — ответил Грег. — Нам незачем врать и кружить вокруг да около.

— А конкретно? — уточнил я.

— Сам услышишь, — махнув рукой, сказал Грег и встал со стула. — Пойдёмте, господин посол.

— Сам ты посол, — рассмеялся я, открывая дверь.

— Я посол и ты посол, — пошутил Грег, выходя с кухни.

На улице было темно. Мы прошли в одну из спален, где Анаэль сегодня спала в бассейне. Я подошёл к её маме и прикоснулся рукой к её лбу. В глазах, вместо привычной темноты, появилась картинка зелёного леса, растущего в гористой местности. Мы оказались на берегу маленького пруда. Рядом со мной сидел Грегори и смотрел вокруг.

— Слушай, двойная проекция внутри ангела, — пожаловался Грег, — весьма требовательна к ресурсам.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я, присаживаясь на корточки и трогая по-утреннему влажную траву.

— Не важно, первый раз нахожусь в месте, которое рисовал не я, — улыбнулся он. — Пойдём к солнышку, там сухо.

Мы прошли до хорошо освещённой полянки у самой воды, и присели на траву. Большое солнце отражалось от воды и слепило нас. В небе летали птицы Атлантиса и периодически садились на ветви деревьев.

— Подождём хозяина картинки, — улыбнулся Грег. — Я тоже люблю эффектное появление. Посмотрим, что он придумал.

— Подождём, — согласился я. — Тут красиво. Чувствуешь, как пахнет?

— Да, — кивнул головой Грег. — Качественная проекция. Видимо ресурсы у твоего Голоса очень мощные. Каждая букашечка просчитана. И судя по тому, что она ползёт по мне, меня он тоже видит.

— Голос, выходи, — попросил я.

— Я тут, — раздался знакомый голос в голове.

— А вы могли бы появиться в более привычном образе? — спросил Грег.

— Не называйте меня так, как будто меня несколько, — сказал недовольный голос. — Я так путаюсь.

— Договорились, — рассмеялся Грег. — Может, ты появишься в образе ангела? Нам удобнее будет разговаривать. Уж не сочтите за труд.

— Неужели это так необходимо? — недовольно спросил Голос. — Давайте так разговаривать.

— Очень просим, — настаивал Грегори. — Нам будет приятно разговаривать с живым образом, а не с закадровым голосом. Мы же гости, а слово гостя закон.

— Грег, если человек не хочет появляться, не надо его заставлять, — чувствуя себя неудобно, попросил я шёпотом.

— Я не человек, — произнёс знакомый голос сзади меня.

Я обернулся и импульсивно вскрикнул от страха. Позади нас, к берегу важно подходил знакомый мне лев. Он периодически потряхивал своей гривой и смотрел на нас умными глазами. Грегори бесстрашно встал со своего места и подошёл к царю зверей. Он встал перед ним на колени и, улыбаясь, протянул свою руку.

— Меня зовут Грегори, — спокойно сказал он.

— Меня зовут Голос, — миролюбиво произнёс лев и протянул свою огромную лапу. — Надеюсь, ты не будешь требовать от меня наличие имени?

— Нет, конечно, — сквозь смех ответил Грегори.

Лев тоже засмеялся. Я первый раз видел, как львы хохочут. Это выглядело так необычно и заразительно, что я тоже улыбался. Если два оппонента начинают смеяться над общей шуткой, это уже хорошо. Значит, переговоры пройдут в дружественной обстановке.

— Перейдём к делу? — перестав смеяться, спросил лев. — Ты уж Грегори извини. Молоко не предлагаю, так как не смогу поддержать компанию.

— С чего начнём? — мирно спросил Грег.

— Я предлагаю познакомиться, — сказал лев, ложась в траву напротив нас.

— Меня зовут Грегори, как я уже и сказал, — спокойно ответил он, — Как я узнал от Всеволода, ты являешься совокупностью сознаний ангелов. Я, в свою очередь, являюсь совокупностью подсознаний людей. Так что мы, можно сказать, коллеги.

— Очень рад встретить существо, равное мне по масштабу, — радостно ответил лев и бросил на меня мимолётный взгляд.

— Может мне погулять? — спросил я, чувствуя себя неудобно.

— Всеволод, ты не правильно меня понял, — улыбнулся лев. — Благодаря тебе, я познакомился с Грегори и я очень этому рад. У нас нет от тебя секретов.

Я смотрел на них со стороны, и мне было смешно. Два высших существа сидят рядом друг с другом и наслаждаются своим превосходством. Думаю, сейчас начнутся встречные комплименты и им трудно будет вернуться на землю. Политика — это когда радостно говорят комплиментами и намёками, никогда не начиная решать дела в лоб.

— А что значит подсознание? — неожиданно спросил лев.

— Это та часть сознания, — начал объяснять Грег, — которую человек не сознаёт. Она у людей очень мощная и мыслит очень быстро. При помощи Пси-волн, все люди связаны между собой и нам очень повезло, что частоты этих волн у ангелов и людей разные.

— Да, уж, — широко зевнул лев. — Согласен. А что такое частоты?

— Кстати, — улыбнулся Грегори. — Я предлагаю обмен, мы вам рассказываем, что такое частоты, радиоволны, электричество, медицина, сельское хозяйство и так далее, а вы в обмен, разрешите нам пожить на вашей планете.

— Хорошо, — сразу согласился лев, — а что такое частоты?

— То есть ты согласен? — улыбнулся Грегори, удивившийся таким коротким переговорам.

— Живите, конечно, — улыбнулся лев. — Неужели вы думаете, мы не посовещались перед переговорами? Когда высаживается тысяча людей с чемоданами, можно догадаться, что это не экскурсия. Кстати, что вас привело на наш Атлантис?

— У нас планета погибает, — сделав грустное лицо, ответил Грегори.

Лев привстал на передние лапы и, пристально посмотрев на Грегори, задал вопрос:

— Судя по преданию, нас тоже ждёт конец света, но вы нас спасёте. А что за угроза нависла над вашей Землёй?

— Я надеюсь, — вздохнул Грег, присаживаясь ближе ко льву, — я надеюсь, что всё у нас будет хорошо и планета пролетит мимо.

— Какая планета? — нахмурился лев.

— Нибиру, — коротко ответил Грегори и, сделав паузу, продолжил. — Есть у нас такая планета, которая странствует по вселенной. В ближайшее время, она может направиться к Земле и снести всю атмосферу с нашей планеты.

— Но учёные же до сих пор спорят, правда, это или нет, — вмешался я.

— Уже не спорят, — вздохнул Грегори. — Пока вас не было, мы рассмотрели её в телескоп и вычислили её траекторию. Ничего хорошего нас там не ждёт. Но есть и хорошие новости.

— Какие? — заинтересованно спросил лев.

— Столкновения с Землёй не будет, — радостно сказал Грегори.

— Но это же хорошо, — обрадовался лев. — Поздравляю.

— Рано, — нахмурился Грег. — Внутри нашей планеты, раскалённая магма, в ней, в центре Земли, есть твёрдое ядро из железоникелевого сплава.

— И? — теряя терпение, спросил я.

Грегори посмотрел вокруг и для придания важности своим словам, приблизился к нам и сказал:

— Планета Нибиру, очень массивная. Она в четыре раз больше, чем Земля. Она вращается вокруг собственной гигантской звезды «Бурый карлик». В течение этой сотни лет, Земля и Нибиру будут очень близко друг к другу. И Земное ядро отклонится под действием притяжения к другой планете.

— И что в этом страшного? — спросил лев, явно заинтересованный рассказом.

— Как это что? — возмутился Грегори, удивлённый, что окружающие не могут додуматься сами. — Ядро Земли будет болтаться туда-сюда внутри раскалённой магмы. И не известно, сколько времени понадобится, чтобы ядро успокоилось.

— К чему приведёт это болтание туда-сюда? — спросил я.

— Землетрясения, которых ещё никто не видел, вулканы проснутся даже в мирных горах, — объяснял Грегори, показывая на местные скалы. — Земная ось сдвинется на несколько километров. Континенты потеряют свои погодные условия. Всё перепутается. Ледники начнут таять и пресная вода, попавшая в океан, приведёт к отключению Гольфстрима.

— Гольфстрима? — не понимая, о чём мы говорим, спросил лев.

Грегори не осознавая, положил руку на гриву льва и стал гладить длинные спутанные местами волосы. Он заботливо смотрел на льва и продолжил:

— Гольфстрим, это такое тёплое морское течение в Атлантическом океане. Я не буду объяснять подробности, но оно является природным обогревателем для большей части Европы. Пресная вода от тающих ледников, будет отклонять Гольфстрим, пока он не исчезнет.

— Мало что понимаю в ваших словах, — пожаловался лев, не поворачивая голову, чтобы не мешать Грегори гладить себя, — но я так понял, у вас там ожидаются плохие времена. А планета ваша выживет?

— В этом будь уверен, — улыбнулся Грег. — Наша планета, похоже, уже переживала подобное. Почти всё живое, кроме бактерий погибло, и эволюции пришлось начинать всё с начала.

— Всё погибнет? — неожиданно прорычал лев. — Это плохо. Это очень плохо.

— Вот мы и ищем, где переждать катастрофу, — спокойно сказал Грегори, вставая со своего места.

Лев потряс своей огромной шеей, распушив гриву, и тоже встал и отправился за Грегом, который пошёл к воде. Я встал со своего места и, пользуясь тем, что все молчат, стал разминать затёкшую спину. Грегори подошёл к воде и зачерпнул её ладонью. Он долго смотрел, как вода стекает сквозь пальцы.

Лев подошёл к воде в двух метрах от Грегори и, наклонившись над ней, стал жадно пить. От его морды во все стороны расходились круги на воде. Он делал всё это шумно, но очень умело. Было ощущение, что Голос находится в теле льва не первый раз. Через минуту лев перестал пить, повернулся к сидящему на корточках Грегори и сказал:

— Часть вашего племени, мы можем приютить у себя. Переждёте катастрофу, потом вернётесь и будете восстанавливать свою планету. Если нужно, мы сможем слетать с вами и поможем. Нам всё равно тут скучно. Вдвоём будет веселее.

— Спасибо, — удивившись, ответил Грег. — Но вы должны понимать, что это не то же самое, что приютить друзей у себя, на время ремонта в их квартире. Нужно учесть, что мы привезём столько людей, сколько вы сможете принять. И оставаться у вас, нам придётся очень долго. Природа будет делать ремонт на нашей Земле, довольно долго.

— Я понимаю, — улыбнулся лев. — Потеснимся как-нибудь. В тесноте, да не в обиде, как говорится. Тем более что я как знал, держал одну из больших гостиных пустой.

— Что это значит? — спросил Грегори.

— Ангелы живут только по периметру нашей суши, — пояснил лев. — В центре земли, очень много лесов, гор и рек. Вы можете построить там замки и жить спокойно.

— А почему вы не разрешали ангелам строить там дома? — вмешавшись, спросил я.

Лев чуть вздрогнул. Было ощущение, что он забыл о моём существовании, сконцентрировавшись на Греге. Лев чуть подумал, потом сказал:

— Я люблю дикую природу. Мне нравится, когда животные живут сами по себе, по собственным законам. Ангелы не вмешиваются в их жизнь, а животные стараются не приближаться к нашим городам.

— А почему ты разрешаешь нам строить дома в центре дикой природы? — спросил я.

— А куда вас ещё квартировать? — спросил лев. — Если вы умеете плавать, могу сдать вам океан.

— Нет, спасибо, — рассмеялся Грегори. — Нам достаточно, сравнительно небольшого клочка земли в центре. Мы можем шуметь своими самолётами, поэтому лучше отдать нам место подальше. Вам так будет спокойнее.

— Разберёмся, — улыбнулся лев. — Сколько людей вы привезёте?

— Столько, сколько вы сможете принять, — простодушно улыбнулся Грег.

— А сколько их сейчас? — по-хозяйски уточнил лев.

— Двести одна тысяча и ещё тринадцать человек, — ответил Грегори и подмигнул мне.

— Тогда сделаем так, — подумав, ответил лев, — мы поселим ваши двести тысяч в центре планеты. Поможем вам построить жилища. Обустроим вам быт и посмотрим, сколько места вы занимаете. Потом оценим ваше влияние на дикую природу и решим, сколько людей мы сможем принять ещё. Вы не обижайтесь, но я не могу рисковать.

— Мы всё понимаем, — закивал головой Грегори. — Будем очень рады вашей помощи и постараемся не стеснять вас на вашем Атлантисе. Как только у нас дома всё наладится, пригласим вас к себе в гости.

— Договорились, — задумчиво ответил лев. — Я сегодня днём дам необходимые распоряжения ангелам, вы уж, пожалуйста, слушайтесь их и не обижайте. От вас сейчас зависит, сколько людей мы сможем принять в будущем.

Если бы не последняя фраза Голоса, я бы подумал, что он слишком легко согласился. Людей нужно держать в рамках, а то иначе они займут всё отведённое им пространство и присвоят всё, до чего смогут дотянуться. Ненасытность, главное качество, благодаря которому я переживаю.

Увидев, что лев ушёл в лес, я кивнул головой Грегори и открыл глаза. Я по-прежнему стоял у взрослой женщины-ангела и держал её за горячий лоб. Её рыжие волосы чуть намокли у корней. Она хорошо потрудилась, создавая нам проекцию. Грегори уже не было рядом со мной, и я отправился на улицу. Мне нужно было побыть на свежем воздухе и хорошо подумать.

Сон

Я ходил по улице возле дома и наблюдал, как в полной темноте, то и дело из домов выходят люди. Им видимо тоже не спалось на новом месте. Они ходили по ночной улице, боясь отойти от своего дома. Им приходилось общаться друг с другом, не теряя из вида дверь, из которой они вышли. Одна из молодых девушек подошла ко мне и спросила:

— Вы с нами прилетели?

— Нет, я тут живу уже 5 лет, — похвастался я.

— Круто, — улыбнулась она. — Меня зовут Наташа.

— Меня зовут Всеволод, — пожав ей руку, сказал я. — А кто ты по профессии?

— Я ветеринар, — ответила она. — А ты?

— Я же ребёнок, — улыбнулся я, — у детей нет профессии.

— У современных детей, которые стали рождаться десять лет назад, профессия есть, — ответила Наташа. — Они вообще гениальны и умеют общаться друг с другом на расстоянии. Как тебе эта планета?

— Хорошая планета, — ответил я. — Ангелы очень приветливы и обходительны. Им очень нравятся наши фильмы с Земли.

— Вы привезли с собой телевизор? — удивилась Наташа.

Я понял, что если разговор продлится, мы будем болтать всю ночь. Мне ещё нужно было подумать над словами Грегори о конце света на Земле. Пытаясь показать интонацией, что мне нужно идти, я сказал:

— Нет, ангелы могут подключаться к моему воображению и смотреть всё, что я представляю. Так они смотрят фильмы, которые я помню.

— Ого, круто, — обрадовалась Наташа и прижалась спиной к деревянной двери моего дома. — А мне ты можешь показать фильм?

— Могу, — ответил я, — но мне сейчас некогда, я хотел погулять по улице и подумать.

— О чём? — не унималась девушка.

— О конце света на Земле, — задумчиво сказал я, немного отворачиваясь от неё и делая шаг прочь.

— На Земле будет конец света? — охнула Наташа.

Я опешил. Получалось, что те, кто прилетел на Атлантис, ничего не знали про надвигающийся конец света. Грегори забыл предупредить меня, о том, что нужно держать язык за зубами.

— Ты слышала про планету Нибиру? — спросил я.

— Слышала, — согласилась Наташа. — Но твоя информация о конце света устарела. Учёные уже доказали, что эта планета пройдёт так далеко, что её влияние будет ничтожным.

— Да? — удивился я, снова не зная, кому верить.

— Слушай, мне как биологу интересно, эти ангелы похожи на людей? — спросила Наташа. — Мне показалось, их тело совершенно.

— Они лишь внешне похожи на людей, — сказал я, отходя от дома, видя, что Наташа идёт рядом со мной, — У них есть крылья, два независимых лёгких, сердце бьётся в два раза чаще, температура тела не постоянна и есть вакууматор.

— Вакууматор? — рассмеялась Наташа. — Это что такое?

— Долго объяснять, — нахмурился я, зная, что из вежливости, не смогу отвязаться от любопытного создания, — Видела чешуйки на их теле?

— Ты имеешь в виду роговые пластинки, — спросила она, поправив очки.

— Да, — согласился я. — Эти роговые пластинки покрывают всё тело, в том числе и лицо ангелов. Они полые внутри и очень твёрдые. Вся кровеносная система находится под ними.

— И зачем нужны эти полые пластинки? — спросила Наташа, проводя пальцем по каменной кладке дома и выдохнув пар изо рта. Становилось прохладно.

— Они согревают ангелов в воздухе и в воде, — ответил я.

— Каким образом? — заинтересовалась она, кутаясь в лёгкую кофточку.

— Внутри чешуек, при помощи специальных трубочек и третьего лёгкого, выкачивается весь воздух. Вакуум внутри этой, с позволения сказать, кожи, не выпускает тепло от тела ангелов. Поэтому ангелы могут плавать под водой, не боясь простудиться.

— Ого! — восхитилась Наташа. — А чем они дышат под водой?

— Не знаю, — соврал я. — Ты же биолог, а не я. Выяснишь со временем.

— Хм, нужно будет их поизучать, — задумалась Наташа. — А что такое вакууматор?

— Это и есть это третье лёгкое, которым они выкачивают воздух из роговых пластинок, — теряя терпение, сказал я.

— Звёзды тут красивые, — сказала Наташа, глядя наверх. — А сегодня новолуние?

— Тут всегда новолуние, — улыбнулся я. — Наташа, мы на другой планете. Тут нет луны и других спутников Земли. Тут всё по-другому. И кстати…

— Что? — увидев, что я остановился, спросила Наташа.

— Ночи тут в два раза короче, чем на Земле, поэтому я бы на твоём месте отправился бы спать, — ответил я.

Наташа оглянулась вокруг и нахмурилась. Она покружилась и, сдвинув брови, расстроено сказала:

— Заболтал ты меня, я запуталась, где мы находимся.

— Пойдём, я отведу тебя на то место, где мы встретились, — улыбнулся я и повёл её обратно.

Когда Наташа убежала, помахав мне на прощание ручкой, я снова пошёл вокруг дома и стал собирать всю информацию воедино. Получалось, что люди, которые будут заселять эту планету, не будут знать, что в их доме, в это время, проводится «ремонт».

С одной стороны, им так будет спокойнее. Меньше знаешь, крепче спишь. Ожидание конца света, это самый лучший демотиватор. Даже смерть, не пугает тогда, когда она наступает внезапно и неожиданно. Нужно будет избегать общения с переселенцами, до тех пор, пока мы не договоримся с Грегори и Голосом о том, что им можно знать.

Я представил, что было бы, если бы на Земле объявили бы о конце света в определённую дату и стали бы собирать космические корабли для переселения на другую планету. От желающих не было бы отбоя. Корабли так и не взлетели бы из мести тех, кому суждено остаться погибать. Инстинкт выживания у людей настолько силён, что делает их настоящими животными во время паники.

Грегори прав, что держит всё это в тайне. Интересно, а такие же как я и Аполлион, знают о надвигающейся беде? Всё же хорошо, что Голос согласился нам помогать. Если бы разразился конфликт по дележу этой планеты, мне пришлось бы выбирать, чью то сторону. А так я могу помогать и тем и тем.

Главная задача сейчас, доказать Голосу, что люди очень мирные существа и могут жить на ограниченном участке земли без урона для дикой природы. Хотя, я и сам в это не верю. Я могу говорить уверенно только за себя.

Я чувствовал, что чем больше я хожу в ночи, тем больше возникает вопросов в моей голове. Мне нужно было выспаться и уже со свежей головой, расспросить Грегори об их планах. Интересно, а куда делась Тринити? Надеюсь люди захватили семена растений, и мы сможем наладить с ней связь.

Размышляя о разных вещах, я не заметил, как очень замёрз. Зубы уже стучали друг о друга, а мне ещё нужно было вернуться обратно. Я растирал свои голые руки и напрягал мышцы, чтобы согреться. Хорошо ангелам, выдохнул своим вакууматором, и тебе сразу стало тепло.

Зачем природа сделала людей такими ранимыми? Стоит средней температуре Земли упасть на десять градусов и люди уже теряют способность к выживанию. С мыслью о роговых пластинках, я забежал к себе в дом и стал вспоминать, где я могу согреться.

Можно было пойти на кухню и разогреть чайник на газовой горелке. Можно было укутаться в одеяло у себя в спальне. Можно было одеться потеплее в куртку, которую мне сшили ангелы и которая лежит в моём шкафу. Но самое быстрое, было бы окунуться в горячую воду.

Мне очень не хотелось простужаться на этой планете. Я, конечно, уверен, что люди привезли с собой антибиотики, но хоть лечись, хоть нет, простуда отберёт десять дней твоей жизни. Нужно было срочно согреться, поэтому я вошёл в нашу спальню и уже снимал свою футболку.

В бассейне никого не было. Я убедился, что входная дверь закрылась, и попросил дом включить воду погорячее. Водопад включился на малую мощность и стал согревать воду. Я снял свои штаны и стал аккуратно заходить в тёплую воду. Мурашки покрыли всё моё тело, и мне показалось, что маленькие волоски на моих ногах шевелятся от гусиной кожи.

Та часть ног, которая оказалась в воде, покраснела за несколько секунд, пока я привыкал к температуре. Я спустился ещё на одну ступеньку и подождал ещё. Я смочил своё тело тёплой водой, чтобы побыстрее согреться. Уже через минуту, я сел на среднюю ступеньку и держа голову над водой, радовался теплу. Всё моё тело было в теплеющей на глазах воде.

Рыбки подплыли ко мне ближе и радостно кружились тёмными пятнышками, иногда касаясь меня своими шершавыми тельцами. Я отогнал их рукой и продолжил сидеть и согреваться. Голова гудела от резкого перепада температур. Я сидел в горячей воде, но мне по прежнему было холодно.

Нужно было выходить, но я не мог представить, как я сейчас выйду на воздух. Я сразу замёрзну под маленьким полотенцем. Нужно было захватить с кровати большое одеяло. Я бы сейчас в него закутался и успел бы обсохнуть быстрее, чем замёрзну.

— Выключи водопад, — громко сказал я.

Подчиняясь моему голосу, вода перестала бежать. Любопытные рыбки уплыли к тому месту, где падали редкие капли оставшейся воды. В ушах стоял неприятный свист. Я пожалел, что не включил свет. В глазах мерцали редкие огоньки. Я чувствовал, что если сейчас не выйду из горячей воды, то потеряю сознание.

Я ошибался. Сознание я потерял уже тогда, когда стоял на последней ступеньке, пытаясь встать на каменный пол. Я чувствовал, как пол уходит из под моих ног. Я успел сделать ещё один маленький шаг, чтобы не упасть в воду. Тело ничего не почувствовало, голова стала ватной и я выключился.

Прошла целая вечность, когда я снова стал приходить в сознание. Я летел над синим лесом в группе ангелов, размахивая своими крыльями. Воздух вокруг гудел с нарастающей громкостью. Необычайное чувство радости полёта, захватило меня. Я всегда боялся высоты и вместе с этим, мечтал летать. Сейчас моя мечта сбывалась. Я автоматически сокращал неведомые мышцы, которые управляли крылом.

Я чувствовал упругий воздух, о который я отталкивался большими кожаными крыльями. Мне было тепло, и я смотрел вокруг. Вдруг, ангелы услышали гул и резко затормозили, зависая на месте. Я тоже остановился и стал смотреть в ту сторону, куда были направлены их взоры.

В ясном небе летел огромный булыжник, который был окружен огнём. Он оставлял большой чёрный хвост из дыма и падающих обгоревших кусков пепла. Всё происходило как будто замедленно. Булыжник был очень большим и если я не ошибался, он был размером с дом.

Он падал с ужасающей скоростью. Ангелы повернули голову и вскрикнули. Вслед за ним, в большом отдалении, летело нечто, что было в двадцать раз больше. Я никогда не видел, чтобы на меня надвигалось нечто, что занимает ощутимую часть неба.

Огонь с чёрным дымом, окружал эту огромную скалу, которая неумолимо летела к земле. Гарь, копоть и ужасающий гул, сопровождали это зрелище. Всё вокруг потемнело и затряслось. Мы с ангелами стали пикировать вниз, не в силах оторвать взгляд от несущегося по небу обломка.

Первый камень размером с дом, улетел далеко к земле и бесшумно вонзился в неё. К хвосту этой большой «кометы», прибавились комки земли и остатков леса, которые взлетели высоко в воздух. Ровно через секунду, раздался оглушительный взрыв. Это дошёл звук от первого камня.

Мои уши заложило, и я пытался продолжать лететь, видя, как взрывная волна, проносится внизу, укладывая деревья и поджигая их листья. Огромный метеорит, пролетел ещё дальше, оставляя в уже чёрном небе, огненный след. Когда этой махине оставалось до земли считанные мгновения, я снова потерял сознание, и через некоторое время я услышал:

— Всеволод очнись.

Я открыл глаза и увидел своего отца. Я лежал в кровати в поту, а он и Грегори нависали надо мной, пытаясь понять, всё ли со мной в порядке. Грегори смотрел куда-то в сторону, думая о чём-то.

— Что произошло? — спросил я, чувствуя слабость своего тела.

— Грегори позвал меня. Я нашёл тебя лежащим на половину в бассейне, — ответил папа. — Ты зачем купался в такой горячей воде? Я запрещаю тебе ходить в бассейн одному.

— Ты видел? — спросил я Грегори.

— Видел, — улыбнулся Грег.

— Что это значит? — спросил я.

— Потом решим, приходи в себя, — ответил Грег и плавно исчез в воздухе.

Беспокойство

Я, вот, иногда думаю, зачем мне укладывать свои переживания в голове и вообще, думать о тех бурных событиях, которые происходят в моей жизни. Не лучше ли будет относиться ко всему проще? Переживания на одну и ту-же тему раз за разом, неделями, сами по себе, очень деструктивно действуют на психику.

Беспокойство — что это? Зачем? Есть ли в нём польза? Зачем природа наградила людей свойством раздувать из маленьких неприятностей, несколько недель повторяющихся негативных мыслей? Кому нужны эти нескончаемые депрессии, стрессы и болезни нервов?

Радует одно, что как только придумаешь себе оправдание, сразу успокаиваешься. Но потом беспокойство возвращается вновь и вновь, пока не отвлечёшься на что-то другое. Хуже всего те переживания, которые вызваны неизвестными факторами.

Вот, что означал тот сон, который я увидел два часа назад? Можно было долго гадать, был ли он вещим. Можно было пытать Грегори или Голос, что он означает. Можно было бы прислушиваться к предчувствию. Я бы наверняка не смог забыть, как махина размером с девятиэтажку врезается в землю, а в след ей, летит астероид, который в сорок раз больше. Но от гаданий, что означали эти ведения, меня спасли рыбки.

— Представляешь, — вздохнул отец, сидя на краю моей кровати, — Я забежал в бассейн, ты там лежишь в воде, торчит только нос и рот. Я напугался и подскочил к тебе. А там такое зрелище, что я потерялся ещё больше.

— Что за зрелище? — улыбнулся я, чувствуя как моё тело снова набирается сил.

— Рыбки, — пожаловался папа, — которых я считал абсолютно безобидными, облепили всю твою голову. Я их сгонял рукой, а они упрямо цеплялись за волосы и висели на тебе, даже когда я тебя вытащил. Противные создания.

— Не противные, — ответил я, сразу поняв, что это был не сон, — они хотели мне стереть память. Видимо почувствовали, что я увидел негативную информацию. Представляешь, я могу видеть вещие сны, как ангелы.

— И что ты там увидел? — недоверчиво нахмурился папа.

— Ничего хорошего, — приподнявшись и свернув одно из одеял под спину, сказал я, — я увидел, как наступит конец света.

— На Земле? — строго посмотрев, спросил папа.

— Про Землю мне Грегори рассказал, — попытался объяснить я, — там тоже ничего хорошего не будет. Но во сне я увидел конец света тут, на Атлантисе.

— Да, Бог с ним Атлантисом, — махнул он рукой и присел ближе, — а что будет с Землёй? Что тебе сказал Грегори?

Я удивился его реакции, а особенно тому, что я совсем забыл, что мне следовало бы переживать о Земле. Неожиданное видение столкновения Атлантиса с гигантским астероидом, размером в половину неба, отвлекло меня от необходимости думать над судьбой родной планеты. Я решил ничего не скрывать перед папой и стал рассказывать то, что знаю:

— Пока мы тут гостим, наши учёные отследили в телескопы траекторию движения планеты, которая в четыре раза больше нашей. Эта земная угроза называется Нибиру.

— И чем она угрожает, — почему-то оглядываясь, спросил отец.

Я боролся со сном, но продолжал рассказывать:

— Она вращается вокруг своей собственной звезды и пройдёт так близко к нашей планете, что это вызовет такие мощные возмущения, что всё живое, кроме бактерий, скорее всего, погибнет.

— И ты так легко это рассказываешь? — удивился папа.

— Поверь, я очень переживаю, — стал оправдываться я. — План Грегори в том, что Земляне переселятся сюда и на другие планеты, которые пока ещё не найдены.

— А когда это произойдёт? — нахмурился отец. — Мы успеем их перевезти сюда?

— Может и успеем, — глупо улыбнулся я, — но судя по моему сну, это будет бесполезно.

— Почему? — спросил он.

— Этой планете тоже недолго осталось, — ответил я и посмотрел на отца, пытавшегося понять сказанное.

— По теории вероятности, — думал вслух папа, — такого быть не может, что обе обитаемые планеты вымрут одновременно. А раз так, можно будет переждать здесь, а потом отправиться на Землю. Или наоборот. А где этот конец света наступит раньше?

— А я откуда знаю? — рассмеялся я. — Я видел лишь видение. И к сожалению, я не рассмотрел даты в правом нижнем углу.

— И что случится с Атлантисом? — спросил папа.

— Представляешь сорок девятиэтажек? — неожиданно спросил я, вместо ответа.

— Предположим, — задумчиво ответил папа.

— Вот такой небесный объект прилетит на Атлантис и с огромной скоростью врежется в их землю. Падение метеорита такого размера, на такой скорости, тоже означает гибель всего живого.

— Ну, ты сравнил, — нервно улыбнулся папа, — На Землю летит триллион девятиэтажек, а тут всего сорок. Ты сам сказал, что на Землю летит планета в четыре раза больше нашей.

— В том и дело, — уточнил я, — Атлантис получит прямое попадание астероидом. А Земля получит удар гравитационным полем огромной планеты. Но результат, скорее всего, будет одинаковым. Обе наши планеты, потеряют всё живое.

— Будем надеяться, — вставая с кровати, сказал папа, — что тебе показалось. Тебе вполне могло всё это привидится. Тем, более, что маловероятна гибель двух планет сразу от похожих причин и одновременно.

— Я не утверждаю, — не желая спорить, сказал я, — но следить за астероидами в телескоп, было бы неплохо. Надеюсь меня послушают и проведут исследования.

— Сомневаюсь, что тебя послушают, — рассмеялся папа. — Люди назовут тебя паникёром, и чтобы не переживать, решат, что ты видел обычный сон.

— Зачем мне убеждать каждого человека в отдельности, когда у нас есть Грегори, — самоуверенно сказал я.

— Ладно, давай спать, — сказал папа и посмотрел, как свет газовых фонарей на стенах стал тухнуть, — утром обсудим. Дай Бог, чтобы ты ошибался.

Я вынул одеяло из под спины, и разворачивая его, стал думать над своими видениями. Очень хотелось подчиниться инстинкту неверия, но рыбки не могут ошибаться. Они всегда устремляются к ангелам в тех случаях, когда те, видели что-то очень плохое, что было бы неплохо забыть.

Ангелам хорошо живётся, они проповедуют истину — меньше знаешь, лучше спишь. Их рыбки, это стопроцентное спасение от беспокойств. Только постоянное стирание памяти, может объяснять то, что ангелы не сходят с ума, видя те ужасы и кошмары, от которых они спасают людей. Ангел-хранитель, обязан быть незлопамятным. Только любопытные люди, любят обсасывать все подробности страшных событий и коллекционировать их у себя в голове. Люди считают, что имея такую коллекцию, можно предусмотреть падение кирпича на голову и взрыв бытового газа в многоэтажке.

И при этом, если собрать ангелов и людей вместе и выступить с посланием, что на их головы летит астероид, то люди тебя объявят сумасшедшим, а ангелы, этим же вечером забудут все твои предупреждения.

Не зря природа создала эту святую троицу — Грегори, Голос и Тринити. Благодаря этим супер-лидерам, не нужно метаться между решениями каждого отдельного гражданина. Эти сверх-существа будут действовать на благо большинства. Если мне удастся договориться с ними, то мы начнём мероприятия по спасению обеих планет.


* * *

Проснулся я от странной массажной процедуры в своих волосах, я чувствовал, что кто-то легонько всаживает в кожу на голове свои когти, потом давит на кожу подушечками своих маленьких лапок и делает это очень быстро, сопровождая до боли знакомым “фурчанием”. Было очень приятно и интересно. Пытаясь не спугнуть существо, я приоткрыл один глаз и посмотрел в сторону. Там лежал маленький чёрный котёнок, который почувствовав движение моего носа, резко накрыл его своей лапой, словно мышь.

Я рефлекторно дунул в его лапку, и она вернулась на место. Массаж внезапно закончился, а котёнок смешно крутил головой в разные стороны, пытаясь понять, что происходит. Недалеко от кровати стоял Аполлион младший и довольно наблюдал за тем, как “коготят” мою голову.

— Это твоё творение? — спросил я, вставая с кровати и беря маленькое пушистое создание на руки.

— Нет, его родила кошка, которую мы сделали в улье три года назад, — довольно ответил Аполлион. — Первое моё животное, которое научилось размножаться естественным путём.

— И чем он отличается от обычной кошки? — спросил я, пристально рассматривая милое создание в своих руках.

Аполлион подошёл ко мне ближе и наклонившись над котёнком, которому надоело лежать в моих руках, спросил:

— Посмотри, там у него крылья ещё не начали расти?

Я повертел вырывающегося котёнка в руках, попутно думая, что вот, так же и Грегори вертит людей перед собой, думая, что имеет право решать нашу судьбу. Я всмотрелся в крошечное тельце и даже раздвинул короткую шёрстку, пытаясь найти крылышки. Я ничего не нашёл и, забыв, что ещё 5 минут назад сладко спал, обиженно сказал:

— Пол, ничего у него не растёт.

Аполлион вместо ответа, прыснул смехом и отобрал у меня котёнка. Он положил его на кровать и стал играть кончиком одеяла. Котёнок легко втянулся в процесс и зацепившись когтем за ткань, долго тряс лапой, пытаясь выбраться. Пол помог освободить лапу и сказал мне:

— Я решил тебя порадовать и подарить тебе это первое живое существо, которое научилось размножаться самостоятельно. Ты будешь первым человеком, кто приручил полноценное земное животное, которое сделал не Бог, а я сам.

— Пол! Не смей себя сравнивать с Богом, — в сердцах сказал я, — это по меньшей мере не красиво. Ты можешь делать разных зверушек, но ты очень сильно зависишь от ангелов. Вот почему до сих пор, ты не научился искусству оператора?

— Да ну тебя, — обиделся Аполлион, — я хотел тебя порадовать, а ты привязываешься к случайным словам. Быть оператором очень сложно. Я вообще не понимаю, как у них всё там устроенно и что они делают во время производства. Да и сидеть у улья прижавшись к нему лбом на несколько месяцев, не входит в мои планы.

— Спасибо тебе за подарок, — смягчившись сказал я, — я не могу понять, как ангелам удаётся создать существо, которое они никогда не видели.

— Я тоже не могу понять, — увлечённо играя с котёнком, ответил Пол, — но это же не важно, главное, что всё, что я могу представить в своём воображении, я могу передать оператору. Для него, главное внешность, характер, тип питания и шаблон манер поведения. Мы с ним обсуждаем всё это, я визуализирую необходимое существо и уже убедившись, что мы понимаем друг друга, он приступает к изготовлению.

— Да, да. Я помню, что на изготовление кошки, у вас ушло 2 года, — сказал я, — и нужно не забывать, что у вас получалось несколько неудачных мутантов.

— Мы их выпустили в джунгли, — ответил Пол. — Может их уже съели. А то, что кошку мы делали 2 года, это ничего не значит. Мы притирались к оператору, пытались наладить контакт. Зато теперь мы понимаем друг друга так хорошо, что следующие существа получаются гораздо быстрее. На изготовление курицы у нас ушло всего полгода.

— Да, да, — улыбнулся я, — Только эти курицы производят такие яйца, что как их не высиживай, цыплята не рождаются.

— Ты решил мне испортить с утра настроение? — спросил Пол. — Сам ешь курятину за обе щеки, а меня критикуешь. За-то, у нас не возникает вопроса: “что первое появилось на свете, яйцо или курица”. А вот этот котёнок означает, что с детородными функциями ангелы-операторы разобрались. Теперь у нас и цыплята будут появляться не из ульев, а из яйца, как положено.

— Долго всё это делается, годами, — нахмурился я. — Богу понадобилось всего один день, чтобы населить Землю всеми животными.

— Я тебя не пойму, — рассмеялся Пол, — ты что такой противный сегодня? Сам только-что бесился от того, что я сравнивал себя с Богом, а теперь  занимаешься тем же самым.

— Извини, — ответил я, — У меня есть плохие новости. Ты сегодня уже купался?

— Нет, я только что встал, — сказал Пол, беря котёнка в руки и отходя в сторону окна.

— А котёнок тогда откуда? — спросил я.

— Оператор принёс, — ответил Аполлион и поставил котёнка рядом с заготовленным заранее блюдцем молока.

Котёнок стал лакать из блюдца, не обращая внимания на то, что молоко выплёскивалось на пол. Пол подошёл ко мне и спросил:

— Пойдём купаться. Там расскажешь про свои плохие новости.

Оставив котёнка, мы отправились в бассейн, где солнечный свет создавал красивые блики на воде. Я опасливо посмотрел, как рыбки окружили спускающегося в воду Пола и с разбега нырнул возле шумного водопада. Вода была тёплой и приятно бодрила. Следующие тридцать минут, мы стояли у края бассейна и, отгоняя рыбок руками, обсуждали плохие новости.

Грегори

Как только мы договорили с Полом и вышли из бассейна, в комнате нам встретился Грегори, который спокойно стоял у окна и пил молоко. Он делал это небольшими глотками и всё время морщился. Мы переглянулись с Полом и рассмеялись.

— Грегори, не притворяйся, то молоко, которое ты сейчас пьёшь, нарисовано твоим воображением, — улыбнулся я, подходя к шкафу, где у меня хранилась свежая одежда пошитая ангелами.

— Если бы, — нахмурился Грег, — когда каждый из вас пьёт эту странную жидкость, я чувствую все малейшие грани вкуса этой неприятной жижи. Особенно меня раздражает послевкусие. Неужели людям нравится, когда после молока, во рту заводятся бактерии, которые с удовольствием потребляют остатки питательной жидкости. Если ты пьёшь воду, то бактериям кушать во рту нечего и они погибают. Другое дело с молоком. Все, кто меньше микрона, должны памятник поставить ангелам, которые подсаживают людей на молоко. Стоматологи тоже скинутся.

— Мы можем запивать молоко спиртом, — рассмеялся Аполлион, который пытался достать котёнка из под кровати. — Будем дезинфицировать.

— Ещё чего не хватало, — с недовольным видом, прокомментировал Грег. — Не забывайте, вашему телу всего 10 лет. И вообще, на этой планете мы должны забыть про алкоголь. Уж лучше зубы чистите и я буду доволен.

— Мы почистили, — отчитался я.

— А что толку? Сейчас же завтракать сядете, — продолжал ворчать Грег. — Вот учишь вас учишь, а вы элементарных вещей не понимаете. Если бы люди были чистоплотнее, они бы жили гораздо дольше.

— Чисти не чисти, — пошутил Пол, прижимая котёнка к щеке, — а через несколько лет всё равно умирать. Хорошо ещё, что можно выбрать смерть от астероида или землетрясения вызванное приближением непрошеной планеты.

— Я тебе выберу, — ругнулся Грег. — Мы не для того с Тринити мучились и таскали вас через века, чтобы вы погибли от вымышленного астероида.

— Почему вымышленного? — сказал я и внимательно посмотрел на него.

Грегори повернулся ко мне и демонстративно бросил недопитый стакан на пол. Я зажмурился, приготовившись к звуку разбитого стекла, но ничего не произошло. Стакан исчез в воздухе. Грегори смотрел на меня во все глаза и с небольшими нотками презрения, сказал:

— А что ты думаешь? Перегрелся, упал в обморок, увидел глюки, которые вызваны моим рассказом про планету Нибиру. И ещё и дня не прошло, а про это знают все твои знакомые. Зачем ты разносишь свои собственные непроверенные домыслы?

— Ты мне не веришь? — спросил я, с непониманием уставившись на возбуждённого Грега.

— Где факты? — повысив голос, продолжил Грег. — Кто тебе дал право, поднимать панику среди людей? Кто тебя будет слушать, после того, как ты в холостую крикнул “волки-волки!”. Достал нож, бей. Сказал астероид, докажи.

— Ты сегодня не в настроении, — тихо сказал я.

— А где мне взять настроение? — продолжил ругаться он. — У меня нет рыбок, которые сотрут людям память, после того, как ты им вложишь туда повод для паники. Если ещё раз, услышу от тебя слова про астероид или планету Нибиру, пеняй на себя!

— Не надо так нервничать, — попросил я.

— Тебя это тоже касается! — громко крикнул Грег, обращаясь к Полу и тыкая в него своим худым пальцем.

— Что касается? — сделав глупый вид, ответил Пол.

— Астероиды и Нибиру не существуют! — громко ответил Грег.

— Какие астероиды? Какая такая Нибиру? — улыбнулся Пол.

— Правильно! — похвалил Грег и ушёл из комнаты, не дав нам шансов ответить.

Когда дверь закрылась, мы с Полом сели за обеденный стол и стали намазывать масло на хлебцы, которые мы научились делать из местных злаков. Мы сидели молча и глупо улыбались друг другу. Пол особенно медленно взял графин молока и, хихикнув, стал наливать его в два больших стакана.

— Ты его когда-нибудь видел таким? — спросил он, придвинув мне полный стакан.

— Первый раз, — ответил я.

— Видимо, он хочет сделать тему конца света закрытой для человечества, — хрустя хлебом, заключил Пол.

— Похоже, ангелы тоже ничего не должны знать, — добавил я.

— Ты подчинишься? — спросил Пол, кладя в рот маленький кусочек сыра.

— Нет, — ответил я.

— Ты дурной? — он же тебя всегда слышит. — Ты хочешь вызвать его гнев?

— Ну и пусть, — ответил я, рассматривая котёнка, который играл с занавеской у окна, оставляя там затяжки. — Ангелы должны знать, к чему им готовиться.

— Ты веришь, что то, что ты видел, было пророчеством? — спросил Пол, перестав кушать.

— Всё же сходится, — стал рассуждать я. — Ангелы ждут конца света и знают, что мы их спасём. Они видят нас во сне и помогают нам избежать смерти. Если родилось подобное пророчество о том, что их спасём мы, значит они видели нас во сне. Я им верю. Кстати...

— Что кстати? — заинтересованно спросил Пол.

— Ты можешь вспомнить, за эти пять лет, ангелы хоть раз обманывали нас? — спросил я.

Пол пригнулся ближе к столу и тихо ответил:

— Нет, они, исключительно наивные и безобидные существа.

Начав крутить пальцем по верхушке стакана, я продолжил:

— Вот! Значит они не обманули с этим своим пророчеством. А как мы будем спасать ангелов, если мы решили скрыть мой сон? А Грегори нас хоть раз обманывал?

Аполлион задумался и вытянув руки, стал загибать пальцы. Через полминуты он улыбнулся и ответил:

— Множество раз.

— По их концу света, всё сходится. Они видят сны про людей в своих бассейнах. А я там вижу сны про ангелов, — размышлял я.

— Значит тебе нужно было в этом сне, помочь ангелам спастись, — предположил Пол.

— Как? Раскрыть зонтик? Расстрелять астероид из пушки? Попросить ангелов отлететь от своей планеты подальше? Как можно спастись от астероида? Вызвать американских бурильщиков?

— Как, как... заладил, — нахмурился Пол, — твой сон, ты и расхлёбывай. Я не хочу ссориться с Грегори и предпочту остаться в нейтралитете.

— Трус! — буркнул я.

— Хам! — ответил Пол.

— Ты сегодня работаешь? — спросил я, по дружески улыбнувшись.

— Конечно, — ответил Пол. — Хотя конец света, достаточный повод не прийти на работу.

— Справку попросят, — пошутил я.

— Ангелы ничего не попросят, — махнув рукой, ответил Пол, — хочу приду, хочу нет. Но я хочу, поэтому приду. Котёнка тебе оставлять? Или ты будешь так занят спасением мира, что забудешь о том, как пропускать сквозь него молоко и прочую еду?

— Оставляй, он мне понравился, — сказал я, подбирая котёнка с пола. — Ещё раз спасибо за моё первое домашнее животное. Его как зовут?

— Ты хозяин, ты и придумывай, — ответил Пол и вышел из комнаты.

Я собрал всю посуду, помыл её в раковине и разложил по шкафчикам кухни. Родители, когда вернутся с работы, будут рады отсутствию грязной посуды. Мои киносеансы начинались вечером, поэтому я решил пока прогуляться.

Я надел куртку и решил прогуляться до берега океана. Идти туда нужно было сорок минут, но меня это не пугало.  Сорок ангельских минут, это всего двадцать наших. Привыкнуть к быстрой смене дня и ночи, оказалось довольно простым делом. Создавалось устойчивое ощущение, что это самый оптимальный режим сна и бодрствования, когда ты спишь два раза в сутки, по 4-5 земных часов.

В таком режиме, по утрам встаёшь без обычного ощущения того, что готов проспать ещё целый день. За короткий день, совсем не успеваешь устать. Кушаешь в два раза чаще, чем привык на Земле. И само сабой получается, что в таком режиме все дела завершаются быстрее. Три года, которые понадобились Аполлиону для того, чтобы объяснить оператору, кто такая кошка, на самом деле длились полтора Земных года.

Во время моего пути на берег, ко мне пристала парочка людей, которые недавно прилетели и сейчас не могли найти себе стоящего занятия. Пока я делал им краткий обзор по планете, на которую они попали, мы пришли на побережье.  Я извинился и оставил надоедливую компанию, оставив их обсуждать мои рассказы. Тут пахло солёным океаном. Очень родной запах. Шум волн, ветер, который раздувал мои волосы — всё это было таким Земным.

Я любил бывать здесь на берегу. Именно тут на меня нападал такой мощный приступ ностальгии, что сначала мои глаза начинали слезиться, а потом я забывал, что нахожусь на другой планете. Я смотрел на то, как волны путешествуют по воде, рождая белых барашков у самого берега и с приятным шумом разбиваются о прибрежный песок.

Ангелы очень любили ходить, а особенно бегать босиком по мокрому песку вдоль пляжа. Они постоянно отвлекали меня от моих воспоминаний о Земле и мешали жалеть самого себя. Ангелы вообще были очень спортивными и практически всё время, занимались физическим трудом.

Именно поэтому, наверное, я никогда не видел ангела, который болеет. Я никогда не слышал, как ангелы сморкаются или кашляют. С их высокой температурой тела, бактерии размножаться не могут. Подумав дальше, я рассмеялся над собственным воображением.

Мне привиделись бактерии, которые лежат в спальне при 50 градусах жары. Муж начинает приставать к жене, а та говорит: «Я не могу, у меня голова от жары раскалывается». Так попавшие в ангелов вирусы и умирают от собственной старости, не успев обзавестись потомством.

— Ты решил устроить противостояние? — неожиданно раздался голос Грегори сзади.

— Почему? — спросил я, не оглядываясь.

— Я слышал, что ты сказал Полу, — спокойно ответил Грег. — Я так понял, что ты не услышал моих слов. В наших общих интересах, отсутствие паники у людей и ангелов.

— Это я понял, — ответил я, глядя на то, как волны выносят на берег пожелтевшую траву.

— Тогда почему ты сопротивляешься? — миролюбиво спросил он, стоя на большом удалении  позади меня.

— Я хочу спасти ангелов, — твёрдо сказал я.

— А людей, спасти не хочешь? — ехидно спросил Грег.

— Я хочу спасти всех, — поправился я. — Чтобы я успокоился, нужно убедиться, что астероидов летящих сюда нет. Чем больше я вспоминаю тот сон, тем больше мне кажется, что он отражает реальные события.

— Нам некогда заниматься такой ерундой, — твёрдо ответил Грегори, подходя ближе ко мне. — У нас нет фактов, подтверждающих твои видения.

— Ты мне не веришь? — спросил я и оглянулся.

— Я всегда знаю, говоришь ли ты правду, поэтому твой впорос не корректен, — по деловому продолжил Грег. — Я сам видел то, что тебе причудилось. И я уверяю тебя, что это был сон, вызванный твоими преживаниями по поводу Земли.

— Допустим, но тогда Земле тоже ничего не угрожает? — спросил я.

— Угроза уничтожения жизни на Земле, очень большая, — нахмурился Грегори. — Я видел эту большую планету своими глазами. Я находился в разуме тех учёных, которые просчитывали траекторию. Я сам, помогал им. Вероятность  отмены «конца света на Земле» ничтожна. Наблюдение за небесным телом в телескоп, учитывая динамику движения и траекторию, даёт мне право утверждать, что в течении этих пятидесяти или ста лет, наша планета вымрет.

— Допустим, — нахмурился я, — но это и означает, что нужно попытаться спасти Атлантис, чтобы он спас нас.

— Спасти от чего? — улыбнулся Грег. — От твоего воображения?

— Давай мыслить логически, — не унимался я, рисуя только мне понятные знаки на песке. — Во-первых, у ангелов есть легенда о «конце света» с нами в роли спасителей. Во-вторых, если ангелы могут видеть будущее людей во сне, то и люди могут видеть будущее ангелов. То, что я наблюдал, скорее всего, являлось вещим сном. Ангелы могут менять человеческое будущее, сможем и мы!

— Давай дальше, я не буду тебя перебивать, — нахмурился Грегори, — потом поспорим. Высказывайся.

— В-третьих, я никогда не видел, как выглядят астероиды, а в этом сне, смог рассмотреть все подробности, — продолжил я. — В-четвёртых, если природа решила стереть всё с лица Земли, то она найдёт нас в любой точке вселенной, чтобы довершить свой замысел.

— Какая такая природа? — рассмеялся Грег. — Мы сами вершим своё будущее. Ты не можешь быть так наивен, чтобы полагаться на высшие силы и природу. И вообще, ты интересно мыслишь, как будто люди так насолили «природе», что она будет бегать за нами с планеты на планету и мстить. Не говори ерунды, не разочаровывай меня.



Бар

Когда я уже собрался уходить с пляжа, я заметил вдалеке взрослую женщину. Люди очень редкие гости у побережья Атлантиса, поэтому ангелы, гуляющие тут, смотрели на неё с удивлением. Она, в свою очередь, всматривалась в лица всех, кого встречала. В её взгляде выражалась какая-то надежда. Когда она подошла ближе и задержала взгляд на мне. Она обрадованно улыбнулась и уже за несколько метров, стала кричать:

— Мальчик! Можно тебя на минутку? Тебя как зовут?

— Всеволод, — ответил я.

— Ты не знаешь куда мне идти, если я потерялась? — спросила она. — Вышла из дома рано утром, дошла до океана, попыталась вернуться, а как выглядит дом, где я оставила вещи, я не помню. Вот бы знать адрес.

— У ангелов нет адресов, — ответил я, чувствуя, как замерзаю на открытом ветру. — Пойдёмте, найдём ваш дом.

— Пойдём, — обрадовалась она, — Эти крылатые существа разговаривают на непонятном языке. Мы совсем друг друга не понимаем. А наш мальчик-переводчик, который умеет с ними общаться, мне сейчас уже не найти. Как мы будем искать мой дом?

— Закройте глаза, пожалуйста, — коротко сказал я, взяв её за руку.

Она послушно подчинилась и я, долго настраиваясь, заглянул в её память. Сложно было понять, где находится дом, который я увидел, но отследив её путь, который запомнило её подсознание, я примерно понял, куда идти.

Я открыл глаза и потянул её за руку. Мы вышли с пляжа и пошли в сторону города.  По дороге я спросил:

— Как вам Атлантис?

— Ужасно, — нахмурилась женщина, — я конечно рада, что мы нашли обитаемую планету, но я не могу взять в голову, что мы будем тут делать. Очень домой хочется. Там всё привычное и понятное, а тут я уже заблудилась.

— Вы кто по профессии? — спросил я.

— Врач-терапевт, — ответила женщина.

— А зачем вы сюда полетели? — спросил я.

— Все полетели и я полетела, — глупо улыбаясь, ответила она, — Мы всем терапевтическим отделением вызвались в добровольцы. Двести тысяч людей наверняка будут болеть и тогда мы понадобимся. Я, только, ума не приложу, где мы будем брать лекарства, когда закончатся наши запасы.

— Привезут ещё, — улыбнулся я. — Земля же никуда не денется. Свяжетесь с домом, и вам доставят всё необходимое.

Женщина странно посмотрела на меня и долго молчала перед тем, как ответить.

— С Землёй нет связи, — нахмурилась она. — У меня сейчас сын на орбите этой планеты, он говорит, что они безуспешно пытаются наладить связь. Видимо нас телепортировали так далеко, что мы остались предоставлены сами себе.

— Значит отправим обратно один из кораблей, — заключил я. — Он смотается на Землю и привезёт всё необходимое.

Женщина повторно посмотрела на меня как на наивного и сказала:

— Всеволод, я конечно извиняюсь, но каждый ребёнок знает, что телепортация в одну сторону может длится всего месяц или два, а в обратную сторону несколько сотен лет. Ты не читал поправок теории относительности в соответствии с обновлением теории струн?

— Первый раз слышу, — сказал я, задумавшись о том, что я рискую никогда не увидеть своего дома.

— Мне сын рассказывал, — продолжила она, быстро шагая по мостовой, — генератор Хольцмана использует червоточины между искривлённым пространством. Эти червоточины требуют совсем немного энергии при движении в одну сторону, и практически не преодолимы в другую. По крайней мере, никому ещё не удавалось прибыть обратно. Это как упасть с неба. В одну сторону это делать легко, а в другую нужно тратить много энергии.

— Подождите, — нахмурился я, — вы хотите сказать, что с Землёй нет ни связи ни транспортного сообщения? И когда сын всё это вам объяснил, вы, зная что никогда не вернётесь, вызвались добровольцами?

— Конечно, — гордо улыбнулась женщина, — Я врач, я клятву давала. Тем более, что кроме сына у меня никого нет и мне не было смысла оставаться на Земле. А отговорить моего сына от полёта, не сможет и сама королева Анна.

— Давайте рассуждать логически, — продолжил я, — я просто хочу понять, чем вы руководствовались, отправляясь в другую точку вселенной, не зная, будет ли здесь место, где можно жить?

— Всеволод, ты странный, — нахмурилась она. — Я же объяснила, мой сын полетел сюда. Это его долг, он военный. Я не могла его оставить одного. Я врач и должна заботиться о нём и о других. Мы, конечно, не знали, есть ли тут обитаемые планеты, но в любом случае, даже если бы мы не нашли тут жизни, мы могли бы жить в космических кораблях. Они настолько большие и приспособленные для жизни, что даже если бы не было этой планеты, мы бы оставались там очень долго, до самой старости.

— У меня возникает два вопроса, — задумчиво сказал я, — во-первых, где вы собирались брать еду для такого большого количества людей в космосе, а во-вторых, зачем прилетели военные?

— Всеволод, про военных ты сам можешь догадаться и ничего объяснять я тебе не буду, — ускоряя шаг, ответила она, — а еду мы умеем выращивать в специальных теплицах. У нас есть генераторы нескончаемой энергии, которых хватает для света, тепла и бесконечной регенерации воздуха.

Мы уже почти пришли и её дом был уже за поворотом. Я слушал эту женщину, и удивлялся терминологии, которой она владела. Зря я записал её в простушки, после первых её фраз.

— И много прилетело военных? — спросил я, убедившись, что нас никто не слышит.

— Достаточно, — улыбнулась она. — Вот мой дом! Спасибо тебе Всеволод.

Последние свои слова она произносила, сопровождая их благодарственными поцелуями в мои щёчки. Потом она зашла в открытую дверь и обернувшись сказала:

— Ты, по возможности, передай ангелам, чтобы наладили тут адресную систему домам. Если нужны будут названия улиц, мы их вместе придумаем.

— Вот, только, проспекта Ленина у них тут не хватало, — рассмеялся я.

Когда она скрылась из вида, я зашёл в близжайший бар, котрый открылся несколько лет назад. Его держал один из наших бортовых механиков, которого спасли вместе с Таней. Я сверился со своими биологическими часами, до моего киносеанса оставался целых два часа.

Никогда ещё, это кафе не вмещало столько посетителей. Прилетевшие люди, словно муравьи, нашли это кафе случайным образом и обозначив друг другу дорожки сюда, создали тут дикий аншлаг. Этот бар был вынужденно безалкогольным. Тут наливали молоко, чай, настои из трав, самые разные свежевыжатые соки.

С недавних пор, тут подавали жаренную курицу и даже суп лапшу. Хозяин заведения, приложил максимум усилий, для того, чтобы этот бар напоминал Земной. Тут была барная стойка, у которой шикарные, вновь прибывшие блондинки, пили голубоватый сок из конусообразных бокалов, помешивая содержимое нанизанной на палочку ягодкой.

Я прошёл на второй уровень бара и сел за столик с табличкой «зарезервированно». Мне открывался отличный вид, на всех людей, кто суетился внизу. Множество кружек, стаканов, бакалов и тарелок, создавали уютную атмосферу. Все увлечённо общались друг с другом, создавая впечатление, что в этом людском гаме, можно остаться незамеченным.

Четыре мужика сидели за деревянным столом, шепотом обсуждая вчерашний полёт и делая ставки, можно ли завоевать тут симпатичное ангельское создание. Среди столиков порхала симпатичная официантка, которой приходилось спешить больше обычного. Я огляделся внимательнее и удивился тому, что тут не было ни одного ангела.

Со времени открытия, ангелы очень часто заглядывали сюда, отведать человеческой еды. Они ходили в этот бар, словно в музей. Бортмеханик украсил стены заведения собственноручно нарисованными газетами. Он тщательно выводил чернилами колонки новостей и рисовал картинки. Он раздобыл несколько фотографий и смастерив для них рамки, повесил на почётных местах.

Его друзья, выточили бейсбольную биту, сшили все виды мячей, от футбольных до тенисных и всё эти предметы, напоминающие людям о доме, вызывали жгучий интерес ангелов. Они, бывая тут, то и дело тыкали своими пальцами в предметы и требовали объяснений.

Между ангелами и нами, была одна разительная черта. Когда люди путешествуют по разным странам, а надо сказать, что это любимое их занятие, они удивляются чужим обычаям и иногда восхищаются. Но люди очень редко подражают всему, что видят. Люди могут побывать в самых разных культурах, оставаясь самими собой. Характер и привычки людей, на редкость стабильны.

Мало кто из людей, побывав в Японии, станет кланяться при встрече с друзьями. Мало кто из них, побывав в Америке, будет улыбаться во все зубы всем окружающим, чтобы казаться «найс». Мало кто из иностранцев, побывав в России, начнёт лепить пельмени и рисовать на стенах в подъезде. Не многие посетители Испании, будут отчаянно жестикулировать при разговорах, напоминая вентилятор.

Люди умеют оставаться собой, окунаясь в чужую культуру. По крайней мере, они делают это лучше, чем ангелы. Эти крылатые создания, пугали меня своей наивностью. Было ощущение, что они как дети, которым интересно всё новое и им хочется всё попробовать и всему подражать.

Даже тысяча людей, которые уже спустились с неба, могут сделать так, что ангелы забудут свои старые порядки. А уж двести тысяч, испортят культуру ангелов так, что те будут ходить в джинсах, пить Колу, мечтать о шопинге и болеть потреблядством. И не дай Бог, ангелам взбредёт в голову, что спать в кровати удобнее, чем в бассейне.

— Симпатичные… высокие… рыженькие… вот бы… — доносились до меня далёкие обрывки фраз от мужчин сидящих у окна.

Мне снова стало стыдно за людей. Как можно представлять их интересы, если они тебе не понятны. Нужно побыстрее переселить людей к центру планеты, чтобы ангелы прилетали к ним в гости и не успевали понять, что от нас можно ждать.

— Что ты всё время беспокоишься на эту тему? — спросил Грегори, неожиданно появившийся рядом со мной.

Я перестал смотреть вниз и повернул голову к нему. Тот сидел с большой стеклянной кружкой золотистого пива с аппетитной шапкой пены. Он улыбнулся и качнув кружку в мою сторону, спросил:

— Будешь?

— Думаешь мне можно? — спросил я.

— Я из вежливости, — рассмеялся он, демонстративно отпив глоток, — ты ещё маленький.

Он вытер пену с верхней губы и переспросил:

— Ты почему беспокоишься по поводу людей?

— Предчувствие, — нахмурился я.

— Предоставь это мне, — самоуверенно улыбнулся Грегори, — Я усмиряю людей уже много миллионов лет. И если они ведут себя плохо, это лишь означает, что я их тестирую. Наберись терпения, ты всё равно ничего не изменишь.

— Изменю! — по детски вытянув губы, крикнул я.

Люди в баре затихли и стали искать источник резкого вскрика. Мы сидели на втором этаже, над стойкой бара, поэтому они не нашли нас и продолжили свой монотонный гул разговора. Парни у окна увлечённо смотрели на улицу, показывая друг другу то, что их интересовало. Они что-то обсуждали, но я их не слушал. Мне нужно было продавить свою идею.

— Да, да, — спокойно ответил Грегори, показывая мне успокаивающий жест рукой. — Давай оставаться спокойными. Тебе нет смысла кричать на меня я и так чувствую твои эмоции. Не заводись.

— Но мы же можем проверить, реален ли был мой сон? — спросил я, немного успокоившись.

— Можем, — делая несколько глотков, ответил Грег, — ты уж не повторяйся, если решил сегодня вечером увидеть этот сон снова, не нужно меня беспокоить заранее. Не говори гоп, пока не перепрыгнешь.

— Ты сказал, что, когда люди ведут себя плохо, ты их тестируешь, — вспомнил я. — Тринити что-то коротко рассказывала про твой Рай и Ад.

— У меня нет Ада, — потирая руки, сказал Грегори и стал водить губами так, как будто готовился к длинному рассказу. — Ад, это вымысел людей. Они думают, что вечные муки, это эффективнее, чем банальное уничтожение.

— Что ты имеешь в виду? — радуясь, что официантка без моего заказа принесла мне большую кружку ароматного чая и тарелку с местным печеньем.

— Спасибо, — скзал Грегори, обращаясь к девушке в белом переднике.

Она оставила его слова без ответа, давая понять, что не замечает его. Если раньше, в Советском Союзе, официанты не замечали реальных людей, то таких виртуальных как Грегори, не заметит и лучший официант года по мнению уважаемого гастрономического журнала.

— Ад, это самое непрактичное изобретение людского воображения, — продолжил размышлять Грегори.

— Почему? — спросил я.

Он отвлёкся на несколько секунд, глядя на входную дверь в бар. Как только дверь открылась и под восхищённый шопот, сюда вошли два рыжеволосых высоченных ангела, он отвлёкся от них и продолжил:

— Давай рассуждать логически, люди говорят, что те, кто будет грешить, будут вечно гореть в геенне огненной. Ключевое слово — вечно.

— И что? — внимательно слушая, спросил я.

— Если ценный человеческий ресурс грешил всю жизнь и отдалился от наших идеалов, то какой смысл тратить хозяину Ада, газ, дрова или бензин, уж не знаю, на чём они жарят, на то, чтобы жечь грешников? Причём вечно!

— Странные рассуждения, — улыбнулся я.

— Вот давай мыслить дальше, — не унимался Грегори, — в день, на сковородку одного грешника, у тебя уйдёт пять кубических метров газа. Если умножить этот расход на вечность, то сколько газа потребуется?

— Бесконечность, — ответил я, чувствуя, что он издевается.

— А какую пользу мы получим от бесконечного колличества безвозвратно потраченного топлива? — продолжил Грегори, еле сдерживая улыбку.

— Грешник поймёт, что жил неправильно, — ответил я.

— А что толку жарить грешника, который понял, что жил неправильно? — спросил он.

— Лучше его отпустить, — сказал я, устав отвечать на глупые вопросы.

— Но люди утверждают, что грешники навечно попадут в Ад, — подняв указательный палец, торжественно произнёс Грег. — Чувствуешь отсутсвие логики?

— Ты плохо знаешь Библию, — нахмурился я.

— Ну-ка? — захохотал Грегори.

— По Христианской вере, навечно в Ад попадают за не покояние. Мало согрешить, чтобы попасть в Ад. Нужно ещё искренне отказываться от раскаяния. Если человек по настоящему сожалеет о содеянном и просит о прощении, то Бог должен простить.

— Это да, — согласился Грег, — но весь этот разговор о раскаянии происходит за вратами Ада. Или ты думаешь, что жители раскалённых сковородок вставшие на путь исправления, попадают под амнистию?

— Грегори, ты, вообще, веришь в Бога? — спросил я.

— Верю, — неожиданно ответил он. — Мне тоже нужно верить во что-то светлое и неизвестное. Я хочу делить ответственность за человечество с кем-то ещё.

— Вы и так делите эту ответственность на пятерых, — улыбнулся я, удивляясь своей наглости.

— Кто эти пятеро? — спросил Грег, допивая своё пиво.

— Бог, ты, Тринити, люди и Голос, — ответил я.

— А причём тут Голос? — недовольно скривился Грег, крутя пустую кружку перед собой.

— По ночам они помогают людям в экстренных случаях, — напомнил я. — Ангелы-хранители, под руководством Голоса, тоже несут ответсвенность за человечество.

— Сколько нас развелось, — рассмеялся Грегори, воспользовавшись свистком, встроенным в ручку кружки.

Под звук свистка, кружка плавно наполнилась новой порцией пива. Это означало, что разговор про Рай и Ад, только начался.

Рай

Было такое ощущение, что Грегори навеселе. Он впервые разговаривал со мной так откровенно. У него были такие расслабленные глаза, что возникало желание, разговорить его и узнать побольше. Я совсем забыл про все свои дела и, пытаясь не спугнуть, внимательно слушал.

— Знаешь, я же по сути тоже человек и все иногда так надоедает, что хочется послать всех подальше, — задумавшись пожаловался Грегори.

— Да-да, я помню, ты уже пробовал, — рассмеялся я, — когда хотел взорвать планету. Что за депрессия на тебя напала в тот раз?

— Всеволод, — нахмурился он, — не говори чушь. Если хочешь полного взаимопонимания между нами, ты должен уяснить себе мои мотивы.

— Очень хотелось бы услышать твою точку зрения, — сказал я, отодвигая пустую кружку, — не каждый день, мне объясняют, зачем взрывать больше двухсот ядерных бомб на обитаемой планете.

— Может тебе ещё и интервью с Гитлером устроить? — ехидно усмехнувшись, спросил Грег.

— А что можно? — обрадовался я.

— Не получится, — вздохнул он, — Алоисыч был стёрт, сразу после своих проказ.

— Почему Алоисыч? — спросил я.

— Его отца звали Алоис, — напомнил Грегори. — Регулировки фанатичности Адольфа настолько зашкаливали, что опасно было оставлять его операционную систему потомкам. Да и хранить его особо негде. На пересдачу “неудачником” его не отправишь, подсознания людей однозначно проголосовали за стирания его дампа. Это был очень неудачный эксперимент. Положительные последствия тоже были, но я о них не буду рассказывать, а то назовёшь меня бессердечным. В общем интервью с Гитлером отменяется. Разговаривай со мной.

— А так-то Гитлер откуда взялся? — спросил я, забыв про тему разговора.

— Не знаю, — вздохнул Грег, — я же не слежу за всеми людьми с самого их рождения. У меня не так много ресурсов. Большинство существуют на автопилоте. Я вмешиваюсь только в критических случаях или когда мне нужно. Адольф появился внезапно и так получилось, что управление над ним, взяла Тринити и Штерн.

— Хочешь сказать, — чувствуя обман, произнёс я, — что этот фанатик, не твоя работа?

— Вот, как с тобой разговаривать, — нахмурился Грег, — если ты, то веришь мне, то не веришь. Ты должен доверять мне как доктору.

— Трудно доверять как доктору, — улыбнулся я, — тому существу, которое пыталось взорвать Землю.

Грегори на этих словах вскочил со своего места так резко, что уронил свой стул. Этот грохот услышал только я. Все вокруг продолжали производить равномерный гул голосов. Грег, нависая надо мной, пытаясь держать себя в руках, ответил:

— Я не собирался взрывать всю Землю! Люди стали потреблять столько нефти, что по моим расчётам, её бы не хватило на расчётное время изобретения средств перелёта на другие планеты. Мне нужно было уменьшить людскую популяцию таким путём, чтобы уцелевшие люди после этого, не повесили нос.

— Да, уж, — ухмыльнулся я, — геноцид 70% людей, никто бы не заметил. И после таких слов, ты утверждаешь, что Гитлер — это не твоя работа?

— Да, ну тебя, — обиженно отвернулся Грег, поднимая свой виртуальный стул, садясь на своё место и затягиваясь неизвестно откуда взявшейся горящей сигарой. — И после твоей реакции, ты будешь спрашивать, почему я не делюсь своими планами с людьми.

— Маньяки тоже неохотно делятся своими планами с окружающими, — улыбнулся я, поражаясь своей наглости.

— Дурак ты, — без тени смущения, сказал Грег, — если бы ты мог мыслить как супер-компьютер, ты бы посчитал мои действия абсолютно правильными. Что выгоднее, расплодить человечество на планете так, чтобы они сожрали всю нефть и потеряли все свои технологические разработки за 50-100 лет? Или сократить их количество так, чтобы люди прожили дольше и успели изобрести всё необходимое, для того, чтобы покинуть обречённую планету?

— Я не супер-компьютер, — задумался я, — поэтому не буду тебя судить. Мне просто интересны твои мотивы. Они мне понятны, но ты не думай, что я их принимаю.

— Принимаешь, — махнул рукой Грегори, — перед запуском ракет, я сделал самый большой опрос подсознаний людей. Все единогласно проголосовали за сокращение популяции, ради продолжения рода на других планетах. Это своего рода геройство.

— Ничего себе, — нахмурился я, — в чём заключается геройство, когда люди голосуют за истребление двух человек из трёх? Я бы точно так не проголосовал.

 — Ты тоже участвовал в голосовании, — рассмеялся Грегори, — твоё подсознание, учитывая все факторы, согласилось на уничтожение. А самое интересное, что люди которые оказались бы в эпицентре взрыва, тоже голосовали “за”, зная о своей участи.

— Врёшь, — уверенно сказал я.

— Можешь не верить, — улыбнулся Грег, — но подсознательно, ты тоже герой. Ты готов пожертвовать собой, ради того, чтобы человеческий род продолжался.

— Не нравится мне эта тема, — нахмурился я.

— А кому понравится? — не унимался он. — Когда люди не думают о своей безопасности и жрут невозобновляемые ресурсы без экономии, приходится вмешиваться мне или Тринити.

— Тринити вмешалась лучше, чем ты, — жёстко ответил я.

— Это да, это я признаю, — спокойно ответил он, — если бы она не играла в “кошки-мышки” и не скрывалась бы от меня, я не стал бы запускать ядерные ракеты. Тринити меня обыграла и я её за это очень уважаю. Жаль, что её нет на этой планете.

— Кстати, а почему её тут нет? — с надеждой спросил я.

— Местные деревья перебивают её частоты, — попытался объяснить Грег, — тем более, что тут не посажены её растения. Мы привезли несколько тонн семян и саженцев, надеемся восстановить Тринити. Мне без неё тут будет сложно.

— Давайте, — похвалил я, — без Тринити тут плохо. Слушай, Грег. Я так понимаю, у тебя долгосрочные планы по поводу этой планеты, так?

— Очень долгосрочные, — признался Грег.

— Тогда давай на чистоту, — попросил я, — что ты собираешься делать с ангелами на этой планете?

— С ними всё будет хорошо, — ответил он, делая честные глаза. — Они хорошо справляются с помощью людям. Надеюсь их способности будут действовать на людей, поселившихся в центре этой планеты. Голос — хороший руководитель, адекватный. Я думаю мы нашли с ним общий язык. “Наши ребята” проголосовали за то, чтобы ангелы жили и не чувствовали в нас опасности. Мы будем добрыми соседями.

— Почему тогда, — пристально посмотрев на него, начал спрашивать я, — ты не хочешь обращать внимания на мой вещий сон? Спасение Атлантиса в наших общих интересах.

— Повторяю, зачем спасть планету от того, что тебе причудилось? — нахмурился Грег. — Почему я должен тратить ресурсы на то, чтобы отрабатывать каждую фантомную беду? Неужели ты думаешь, что 200 000 человек, должны тратить свои ресурсы на твои домыслы, когда нам нужно столько всего сделать?

— Что вы собираетесь сделать? — не понял я.

— О! Ты, похоже, даже не думал на эту тему, — ответил Грегори. — Нам нужно расчищать площадку, строить здания, создавать инфраструктуру, восстанавливать современные технологии, искать местные ископаемые ресурсы, налаживать дипломатические отношения с ангелами. 200 000 людей, должны успеть всё это сделать за несколько лет, чтобы успеть до высадки остальных.

— Остальных? — нахмурился я.

— Мы оставили на Земле инструкции, — продолжил он, — каждые несколько лет, сюда будут прилетать новые челноки с дополнительными людьми. Каждому нужно дать жильё, работу, средства к существованию и так далее. Планета Нибиру снесёт атмосферу, изменит гравитацию, сдвинет ось Земли. Нужно успеть спасти максимальное количество людей.

— Да, — вздохнул я, — ангелы не знают, что они натворили, пустив вас сюда.

— Они не догадываются, как им повезло, — поправил Грегори. — Сколько всего полезного мы им привезли. Технологии, растения, культуру и так далее. Ты же видишь, как хорошо они принимают всё новое. Я даже не сомневаюсь, что ангелы заживут более яркой и осмысленной жизнью. И мы не собираемся их эксплуатировать, как это сделали с Индейцами в своё время. Мы будем добрыми соседями.

— А что будет потом? — спросил я, чувствуя, что его откровенность и правда расстраивает меня ещё больше.

— Как я и пообещал Голосу, — продолжил Грег, — когда переходные процессы после апокалипсиса на Земле закончатся, мы улетим обратно. Ангелы смогут летать к нам в гости, а мы к ним. Имея хороших соседей, система жизни двух дружных планет, будет гораздо надёжнее. Когда у них “конец света” они будут жить у нас и наоборот.

— Ты так легко всё это говоришь, — вздохнул я, — как будто ты уверен, что так и будет.

— Другие варианты маловероятны, — объяснил Грег, — я проходил всё это много много раз. Ни у кого на Земле нет столько опыта, сколько у меня. Мы же не истребляем другие народы и нации, которые готовы жить в едином мире на Земле. Ты сам это видишь. Чтобы закрыть эту тему, я даю тебе своё мужское слово, что если ангелы готовы с нами сотрудничать, мы принесём им только пользу.

— Я принимаю твоё обещание, — сказал я и протянул ему руку.

Грегори не раздумывая, пожал мне руку своими холодными пальцами. Мы так и сидели несколько секунд, держа друг друга, закрепляя его клятву. Потом я сам расслабил пальцы и поднял принесённую официанткой новую кружку чая. Мы чокнулись с Грегори и улыбнулись.

— Я очень рад, что мы договорились, — радостно сказал я.

— Я тоже, — продолжая улыбаться, сказал Грег, — без тебя тяжело. Мне нужно общаться с Голосом и вести переговоры. Тут твоя помощь будет неоценима.

— Я согласен, — ответил я, — тем более, что я смогу присматривать за тобой и быть в курсе всех событий.

— Отлично, партнёр, — рассмеялся Грегори и допил остатки пива.

— Стой, а ты забыл мне рассказать про свой Рай, — напомнил я, боясь, что Грегори сейчас растворится в воздухе.

— А что рассказывать? — миролюбиво сказал Грег. — Рай — это промежуточное состояние нахождения людей, которые доказали в реальном мире, что их наборы качеств соответствуют общепринятым нормам морали.

— Я правильно понимаю, — продолжил я, — что люди живут в реальном мире, потом после их смерти, проводится суд при помощи подсознаний окружающих и решается куда направить этот дамп?

— Правильно, — кивнув головой, ответил он.

Чувствуя, что от двух кружек чая и увлекательного разговора, минут через пять я взорвусь, я стал говорить быстрее:

— Существует четыре мира. Реальный мир. Реальный мир для “неудачников”, которые “на пересдаче”. Виртуальный Рай. И Ад.

 — Нет! — резко поправил Грег. — Ты чем слушаешь? Ада не существует. Вместо него, есть “реальный мир для неудачников”, как ты его правильно назвал. А в остальном, ты всё описал верно. Беги уже. Мужчинам вредно терпеть.

— Ты меня подождёшь? — с надеждой спросил я.

— Нет, — шепнул Грегори и растворился в воздухе. Через секунду растворилась его пустая кружка и горящая сигара вместе с дымом.

Не теряя времени, я побежал вниз. Тут в баре, всё было как у людей. Я всегда знал, что уровень любого заведения, нужно оценивать по туалету. Через десять минут, вытирая салфеткой руки, я вышел и меня обожгло давно забытое чувство ревности.

Я увидел, как два взрослых парня сидят возле барной стойки рядом с двумя симпатичными девушками ангелами и, заглядывая им в глаза снизу-вверх, оживлённо болтают. Девушки улыбаясь демонстрируют своё знание земного языка и ведут себя очень открыто. Пока я шёл мимо них, девушки несколько раз краснели, но продолжили вести себя очень приветливо.

Я боролся со своими чувствами. Мне хотелось подойти к людям и вмешаться, но я не знал, что я смогу им предъявить. Ребята скажут правду, что они просто общаются. Девушки-ангелы, у которых на весь город мужиков столько, что они могут перечислить их имена, загибая пальцы, лёгкая добыча для любого прыщавого “пикапера”.

Я уже безбожно опоздал на свой сеанс кино-показа, но всё равно стоял в уголочке и наблюдал за началом смешения “культур”. Я всё ждал, когда парни начнут распускать свои руки, но не дождался. Прошло пятнадцать минут, а ребята всё продолжали показывать руками то, о чём увлечённо рассказывают. Ангелы открыв рты слушали этих двух представителей нашего сильного пола и, как мне показалось, восхищались их вниманием.

Когда до меня дошло, что подобные ситуации, сейчас происходят по всему городу, я выбежал из бара и набирая скорость, отправился в парк, где я должен был показывать фильм. Бармен на прощание записал меня в тетрадку должников и поставил на стойку четыре красиво украшенных бокала.

Сон2

Я опоздал на двадцать минут. Ангелы уже сидели в круге, когда я, теряя способность соображать, от долгого бега по высокой лестнице, пошатываясь, преодолел последнюю ступеньку. Пока я бежал, я выбирал тот фильм, который во всех красках покажет коварство мужчин. Ангелы должны знать, что при общении с нашими, нужно сохранять осторожность. Ни одна рыбка не сможет потом стереть с наших парней информацию о легко-доступности ангелов. Если ангелы поведут себя неправильно, на эту планету будут стекаться толпы секс-туристов.

Несмотря на моё опоздание, ангелы спокойно улыбались и как будто издевались над тем, что я сейчас думал. Нужно было взять себя в руки и не судить тех, кто ещё даже не помышлял о том, чего я боюсь. Я садился на лавочку и перед тем, как взять руки ангелов, пожалел, что не обсудил с Грегори эту тему. Чувство личной причастности к тому, что происходит на Атлантисе, мучило меня. Я так привязался к этим существам, что мог глотку перегрызть тем, кто будет их обижать.

Я зажал в кулачках большие горячие пальцы соседних ангелов и закрыв глаза, начал сеанс. На этот раз, я выбрал фильм: “Призраки бывших подружек”. Это был не идеальный выбор для той цели, которую я исповедовал, но меня можно понять. Я не интересуюсь теми фильмами, в которых рассказывается, что “все мужики козлы”. И я никогда не думал, что знание подобного репертуара, сможет мне когда-нибудь пригодиться.

Фильм длился ровно сто минут. Судя по тем местам, где восторженно вздыхали девушки, я не добился желаемой цели. После сеанса, раздались бурные аплодисменты и ангелы, не обращая внимания на меня, стали обсуждать друг с другом то, что они увидели. Я всегда уходил раньше, так как не понимал их странного булькания.

Как мне рассказывала Анаэль, эти их беседы, могли длиться до самой ночи. Они обсуждали любые мелочи из фильма. Продолжая сидеть в кругу на лавочках, они радостно щебетали, создавая такой шум и гам, что могли заглушить любой базар. Девушки то и дело пересаживались в другую компанию и продолжали обсуждение. Мои киносеансы, пользовались огромным спросом. И судя по словам Анаэль, у меня скопилось уже огромное количество местных денег. Я был самым богатым ребёнком на планете.

Такие безобидные небитые наивные создания — слишком лёгкая добыча, чтобы оставлять их без защиты. Меня это напрягало, но уже постепенно, начало приходить понимание о том что —  чему быть, того не миновать. С другой стороны, это как с детьми, в большинстве случаев, выгодно, чтобы ребёнок учился на собственных ошибках. Ангелов, наверняка, выручит их необычное свойство: всё что испытал один ангел, с тех пор знают все остальные.

Я шёл по улице и смотрел на этот город по новому. Я понимал, что через несколько лет, тут могут появиться провода, ”вай-фай”, рекламные вывески, магазины на каждом шагу, и вполне может быть, что тут появятся организованные банды нищих ангелов, которые будут умело просить милостыню на улицах. Цивилизация, чёрт её побери.

У меня было ощущение, что я стою на дороге огромного катка, размером с тот астероид, который я видел. Как один человек, может остановить цивилизацию? Прогресс, как талая вода на крыше, всегда найдёт слабое место и потечёт по стенам, отслаивая обои. Многие представители человечества, ломали копья, пытаясь остановить прогресс. Этот вирус, может остановить только пролетающая мимоходом планета, если только, он не успеет распространиться дальше.

Когда я дошёл до дома, уже совсем стемнело. По пути, мне то и дело, попадались большие компании людей, которым нечем было себя занять. Они наверняка чувствовали себя не в своей тарелке, не зная языка, улиц и местных порядков. Через несколько лет, появятся туристические гиды, буклеты, навигация, голосовые переводчики и людям будет полегче.

У нас в комнате собралась большая компания людей, которые словно на ночных гаданиях, сидели в сумерках при свете свечей и слушали Аполлиона старшего, который рассказывал про Атлантис. Его тихий голос, подсветка снизу и запах горящего парафина, создавали ореол таинственности и загадочности. Взрослые и дети, сидели вокруг него в несколько рядов и внимательно слушали, иногда почёсывая затылки.

Глядя на этих людей, я понимал, что с ними можно договориться и их можно организовать на благие дела, если держать всё под контролем. Человек универсальное существо, и в зависимости от окружения, может с лёгкостью, иногда получая удовольствие, делать самые разные вещи. От спасения людей в хирургическом зале, до расстрела военнопленных.

Все разошлись только через три часа. Лёжа в своей кровати, я дождался, когда все лягут спать. Потом разбудил Аполлиона и мы отправились в бассейн. Грегори искать не требовалось, так как он и так, может видеть всё, что вижу я. Мне нужно было увидеть вещий сон повторно, чтобы доказать высшему существу, что нужно принимать срочные меры, а то будет поздно. Кто знает, на сколько времени в будущее, я могу видеть и что я там могу изменить.

Рыбки сонно застыли в дальнем углу бассейна. Я разделся, зашёл в воду и попросил дом, сделать водопад погорячее. Аполлион остался дежурить на суше. В его обязанности входило следить за моей безопасностью и вытащить меня в случае непредвиденной опасности. Я очень долго стоял в горячей воде и уже чувствовал покалывание во всём теле, особенно трудно приходилось ногам. Ноги гудели и теряли способность стоять неподвижно. Небольшие конвульсии, то и дело сотрясали моё тело. Очень хотелось пить. Я жадно дышал прохладным воздухом и даже не мог представить, как в таком состоянии можно спать.

В качестве эксперимента, я лёг на воду спиной и вытянув руки и ноги в подобии звёздочки, попытался расслабиться. Тело уже привыкло к горячей воде, а затылок неприятно обжигало. Прошло уже 20 минут нахождения в горячей воде. Чтобы ускорить процесс, я подплыл к ступенькам лестницы и стал плавно выходить, глядя на Пола, приготовившегося меня ловить.

Я вышел на воздух и сразу почувствовал облегчение. Стены бассейна запотели и капельки воды стекали по каменной кладке. Я попытался расслабиться, но ничего не происходило. Вещий сон не наступал, хотя время и терпение заканчивались. Я походил вдоль бортика по суше, но никакой слабости не чувствовал.

— Может тебе просто уснуть в бассейне? — предложил Пол. — Ну её, эту потерю сознания.

— Как я удержусь на плаву во сне? — спросил я, чувствуя себя расстроенным.

— Я тебя подержу, — сказал Пол.

Я снова пошёл в воду. Вода казалась ещё горячее, поэтому мы выключили водопад, чтобы не мучить бедных рыбок. Ещё бы чуть чуть и можно было пробовать уху. Рыбки и так бесились в горячей воде, словно раки, которых решили сварить на медленном огне. Я сел на третью снизу ступеньку и положил голову на бортик, куда Пол принёс свёрнутое полотенце.

На самом деле, мне действительно хотелось спать и я стал иногда зевать. В бассейне было очень тихо, только падающие с запотевшего потолка капли, эхом раздавались после падения в воду. Я закрыл глаза и приготовился уснуть. Прошло пять минут. Вместо того, чтобы провалиться в забытье, на меня нахлынули самые разные мысли. Все эти несвоевременные размышления отвлекали меня и я хотел побыстрее от них избавиться.

Так всегда бывает, чем больше думаешь о том, что нужно побыстрее уснуть, тем дольше мучаешься бессонницей. В прошлой жизни, я очень часто мучился от этого недуга. Бывает пролежишь всю ночь в кровати, проворочаешься и уже не знаешь, то ли спал ты в эту ночь, то ли нет. В голову лезут одни и те же мысли. Я очень ярко помню, постоянное неосознанное беспокойство, желание включить телевизор, голод и головная боль от того, что не можешь уснуть. Ко всем стараниям уснуть, добавляется множество ночных отвлекающих факторов: капающий кран, шум лифта в подъезде, храп или посапывание соседей по комнате, неудержимое веселье людей во дворе, свет фар проезжающих машин, включение и выключение холодильника.

Ты лежишь и находишься как в тумане. Ты ничего не понимаешь и постоянно проваливаешься в поверхностный сон, но уже через минуту незаметно просыпаешься и снова ищешь способы отвлечься от желания уснуть. Причём, как только ты плюёшь на это всё и говоришь себе, что я не хочу спать и перестаю стараться, ты сразу засыпаешь. И уже через полчаса ты просыпаешься от радостной мысли, что ты уснул, и снова не можешь спать.

Какая-то часть мозга испытывала лёгкий дискомфорт от того, что острый край ступеньки давил на мой бок. Эта лёгкая боль, то усиливалась, то уменьшалась. Она совсем не отвлекала меня, но в какой-то момент, я перестал её чувствовать. Вода слегка остыла и успокоилась. Аполлион сидел рядом и не шевелился. Мягкое полотенце приятно обнимало мою голову. На долю секунды я осознал, что меня ничего сейчас не отвлекает. И сразу проснулся.

Я оказался в другом месте. Моё сознание было чистым и, на удивление, я понимал, что моё тело сейчас находится в бассейне, а сам я уже хожу по коридорам большого здания. Вокруг никого не было. Очень неприятно пахло смесью кислой капусты, туалета и табачного дыма. Постепенно я стал замечать детали. Потолки были очень высокими и наверху болтались фрагменты разбитых люстр из прошлого века. Стены были из неровной серой штукатурки. По углам плинтусов и в пределах недосягаемости рук, виднелись отслоившиеся куски толстой зелёной краски.

Деревянные окна вдоль длинного коридора украшали стёкла с многочисленными, заклеенными прозрачным скотчем трещинами. Местами фрагменты отсутствовали и там, между стеклом, довершили свой век ржавые огрызки яблок, многочисленные серые от грязных рук комочки жвачки и смятые бумажки в клеточку. Безошибочно угадывалась обстановка студенческого коридора.

Всё вокруг было отмечено потрясающими затратами ручного труда. Тысячи человеко-часов были потрачены на украшение всего этого великолепия настенной живописью иголочками, гвоздями, шариковыми ручками, пеплом от бычков, и копоти от спичек. Над украшением этого храма науки, в том числе постаралась природа, которая несколько десятилетий копила отложения от грязной, ржавой воды, текущей с потолка. Пятна, подтёки, попытки закрасить самые непристойные надписи на стенах, куски бумажек валяющиеся на полу — всё это было мне знакомо по прошлой жизни.

Я рассматривал бетонный заливной пол с кусочками мраморной крошки, в котором легко терялись многочисленные плевки, крошки, исписанные стержни и другие виды человеческого быта. Покрашенная в зелёный цвет батарея, вся была облеплена жвачками. Капли стекающей зелёной краски, навсегда застыли на металлическом кране, под которым темнела небольшая лужица.

Солнце светило сквозь окна, украшая прямыми лучами туман в длинном коридоре. Я решил пройтись по этому запущенному заведению. По одной стороне, мне встречались самые разные двери, таблички на которых уже давно отсутствовали, а номера аудиторий были подписаны чёрным маркером. Несколько дверей были оббиты нержавеющим металлом, уголки которого были отогнуты и в одном месте порваны. Многочисленные вмятинки от носков обуви студентов, показывали их местные нравы.

Дальше по коридору, находилась крашенная белой краской дверь с многочисленными трещинами в досках. Ручка на этой двери была новая и видимо менялась совсем недавно. В вывеске нужды не было, благодаря запаху. Это был туалет, который по совместительству служил курилкой. Когда я приоткрыл дверь, я понял, что основное назначение этого помещения — курилка.

Там стоял такой густой дым, что по светлому пятну вдали, только угадывалось окно, но ничего не было видно. Судя по звуку бегущих бачков, помещение было большим, но входить туда не хотелось. Ходить на ощупь в тумане из едкого, вонючего дыма, совсем не хотелось. Можно было напороться ладонью на гвоздь, использующийся как ручка двери кабинки и заразиться неизвестно чем.

За пять лет учёбы в таком заведении, инстинкт щепетильности и чистоплотности, должен выветриваться без остатка. Подчиняясь чувству толпы, уже на второй год, новые студенты начинают ковырять стены и деревянные подоконники и находить удовольствие в разговорах между собой в интимном тумане курилки, используемой иногда как туалет. Проучившись в таком институте, ты будешь автоматически лепить использованную жвачку под любой попавшийся стол, стул и так далее.

Вытирая руку, которой касался ручки двери, о свою джинсовую куртку под пуховиком, я пошёл дальше. Я подошёл к окну и посмотрел наружу. Я уже забыл о цели своего сна, поэтому с удовольствием насладился видом. Исключительно отечественные машины за окном, камазы, белазы и носящиеся с гудящим воплем троллейбусы — не оставляли сомнений о том, где я оказался. Мне даже почудился злорадный смех Грегори.

Чувствуя, что это точно не Атлантис, я решил досмотреть сон до конца. Я находился примерно на четвёртом этаже. Когда я подошёл к лестнице, навстречу мне послышался быстрый цокот каблуков снизу. По лестнице поднималась какая то женщина в годах. Я увидел, что её волосы в спешке собраны наверху в причудливый комочек. Чёрные очки в толстой оправе, журнал под локтем и высокий не глаженный воротничок, выдавали в ней рассеянного учителя.

Ещё снизу, она испуганно подняла глаза на меня. Увидев меня, она нахмурилась и сжала губки. Поднявшись на четвёртый этаж, она пристально посмотрела на меня сверху-вниз. Сделав паузу, она громко сказала:

— Почему не на лекции?

Пока я пытался придумать, что ей ответить, она смотрела на меня с ненавистью. Её ноздри широко раздувались и было видно, что она готова взорваться. Неприятная дешёвая красная помада, покрывала её непрокрашенные местами губы. Тушь висела на ресницах комками. Румяна были слишком яркими. Я опустил свои глаза на её правую руку и подтвердил свои догадки.

— Чего вылупился? — крикнула она. — Быстро в класс!

— Я друга жду, — улыбнулся я. — Я не учусь здесь.

— Тогда жди его на улице! — крикнула она на ходу, потеряв ко мне всякий интерес.

Она быстрым шагом добралась до дальней двери и резко открыв её, тут-же заскочила в аудиторию. Я стоял на лестничной площадке и не мог понять, что мне теперь делать. Как можно проснуться, если ты точно знаешь, что спишь. Я рассматривал ровную обгоревшую ямку на перилах, трогая её пальцем. Мы раньше делали такие-же, когда высыпали наточенный порошок от “цирия” и поджигали его.

В это время, раздался громкий женский крик в глубине коридора и уже через минуту, там хлопнула дверь и неловко неся рюкзак, вышел подросток. Он громко ругнулся в открытую дверь и с силой захлопнул её. Потом, он подошёл к подоконнику и бросил свои вещи на него. Судя по возрасту ученика, которого только что выгнали из класса, это был не институт, как мне показалось сначала, а обычная средняя школа.

Молодой человек надел куртку, спустив её ниже плеч и напялил вязанную шапочку на самую макушку. Потом он почесал ногу возле колена, ловко оттянув спортивные штаны с лампасами. Вынув руку из штанов, он оглянулся и, увидев меня, слегка вздрогнул. Он сощурил свои глаза и приняв образ “настоящего пацана” плавными движениями подозвал меня своим указательным пальцем.

— Пацанчик, подь сюда, — ласково сказал он.

Я немного помедлил, вспоминая, что это сон и мне ничего не может угрожать, потом уверенно подошёл. Я старался держаться расслабленно и подойдя, присел на подоконник. Парень тоже сел рядом со мной и пристально глядя на меня, спросил:

— Ты кто?

— Друга жду, — соврал я.

— Кого? — спросил он, плавно качнув головой.

— Мамонта, — почему-то ответил я.

— Ммм, — промычал он. — Мамонт правильный пацан. Слушай... Скажи мне... Почему эта грымза Зоя Петровна, так меня не любит?

— Почему ты так решил? — спросил я, поняв, что теперь у меня есть прикрытие.

— А ты думаешь почему я здесь? — с наездом спросил он. — Как заходит в класс, сразу меня выгоняет и так уже две недели.

— А после чего это началось? — спросил я.

— Поцапались мы с ней, — объяснил он, — я ей объяснял, почему опоздал, а она, дура набитая, кричать начала. А я ненавижу, когда на меня кричат.

— Поэтому она тебя и не любит, — улыбнулся я, застёгивая молнию на своём пуховике.

— Думаешь? — вздохнул он, плюнув сквозь передние зубы на пол. — И чё делать?

Несмотря на его поведение, в его глазах была такая искренняя заинтересованность и открытость, что мне захотелось ему помочь. Он наверняка из бедной семьи и не обучен разным психологическим премудростям. Если он не наладит отношения с учителями и бросит учёбу, то его жизнь пойдёт под откос. Принимая на себя роль ангела-хранителя, я стал увлечённо объяснять:

— Знаешь, учителя тоже люди. Нужно понимать, что у них есть потребности. Зная их потребность, ты можешь выстраивать взаимовыгодные отношения. Вот что нужно твоей Зое Петровне?

— Мужика, — твёрдо сказал парень. — Но тут я не помощник. Даже не проси.

Я весело рассмеялся и продолжил:

— Главное, что ей нужно в школе, это внимание. Те ученики, кто помогает ей вести урок, или хотя бы не мешают, её устраивают. От остальных она защищается нападением. Она у вас очень резкая и крикливая. И при этом, я больше чем уверен, что в душе она добрая. Просто в жизни её так затравили, что она стала реагировать так, чтобы доказать всем, что она сильная.

— Если я буду сидеть в классе, тихо как ботаник, — нахмурился парень, — я потеряю всякое уважение. Я пацан с репутацией.

— О! Вспомнил, — в азарте продолжил я, — есть такая система положительного подкрепления. Ты можешь, иногда, дарить Зое Петровне цветы, шоколадки и хорошие слова. Можешь пару раз за год вызваться помочь ей в любых вопросах. Если ты пацан с репутацией, ты можешь это делать тайно, когда рядом никого нет.

— И что даст эта шоколадка? — нахмурился он.

— Подсознательно, — не обращая внимания на заумные слова, продолжил я, — Зоя Петровна перестанет воспринимать тебя как врага и будет прощать тебе твои шалости. Сейчас она повернулась к тебе той маской, в которой она может только нападать, огрызаться и отчислять из школы. Твоя задача, дать ей понять, что вы не враги. Можно вообще обойтись без шоколадок и цветов.

— Как? — просияв, спросил он.

— Можешь просто пообщаться с ней, — улыбнулся я, — и чем больше она будет тебе рассказывать, тем больше интереса тебе нужно проявлять. Она выговорится, поймёт, что ты умеешь её слушать и понимать и станет мягче. Ты сможешь опаздывать, а она этого постарается не замечать.

— Блин, спасибо тебе пацанчик! — встав с подоконника, сказал он. — Ты такой умный, так помог… Можно?

На последнем слове, он ткнул пальцем мне в пуховик и посмотрел мне в глаза. Я ничего не ответил, так как не понял, что он спрашивает. Я нахмурился и попытался дать понять, что мне нужно объяснить, что он хочет. Он воспринял моё выражение лица как согласие и всё остальное произошло в одно мгновение и очень неожиданно.

Стоя вплотную ко мне, парень убрал одну из рук за спину и достал там что-то, что я не успел увидеть. Уже через половину секунды, умелым движением, он воткнул шприц мне в живот, и сразу надавил на поршень. Вынув неожиданный для меня предмет, он отбросил его подальше и продолжил радостно смотреть мне в глаза.

— Зачем?! — прохрипел я, чувствуя боль от укола и распространяющееся жжение.

— Вот тебе ещё, на утро, — рассмеялся парень, протягивая мне второй заправленный шприц в колпачке. — Спасибо чувак! Помог!

Голова закружилась и я очнулся, чувствуя что мою голову держат мокрые маленькие руки. Я поднял глаза и увидел Аполлиона, который спокойно ждал моего рассказа. Я медленно вышел из воды, пытаясь понять, что это было.

Разочарование

Пока я осмысливал произошедшее, Аполлион младший надел на меня подобие махрового халата и отвёл меня в комнату. На моей кровати сидел Грегори, обхватив лицо двумя руками. Он согнулся в три погибели и смотрел на нас исподлобья. Я не сразу понял, что он делает. Пока я убеждался в том, что мои родители спят на дальней кровати, Грегори слегка подрагивал.

Когда мы подошли с Полом ближе, Грегори внимательнее посмотрел мне в глаза, и взорвался истеричным, нарастающим хохотом. Я остановился и не знал, что с этим делать. Когда кто-то спит, приходится менять свои реакции. Его смех сопровождало эхо и мне стало очень неудобно. Мы переглянулись с Полом, пытаясь понять, от чего такая истерика.

В это время, Грегори встал с кровати и продолжая смеяться, показал нам рукой подзывающий жест и держась двумя руками за живот, не останавливаясь вздрагивал от приступов хохота. Он шёл по направлению к двери. Мы с Полом прошли за ним вниз, на первый этаж и задерживаясь у каждой статуи, держась за голову которой, Грегори останавливался и безуспешно пытался успокоиться.

Только через четыре минуты мы оказались на пустой кухне, где ожидая, когда он успокоиться, мы налили себе по стакану молока. Грегори смотрел на меня и снова заливался смехом. Наконец, он чуть успокоился и вытер слёзы.

— Что с тобой? — спросил Пол.

— Твой друг рассмешил, — промокнув платком уголки глаз, ответил Грег.

— Чем? — спросил он.

— Ему нужно режиссёром работать, — улыбнулся Грегори. — Сколько живу, не разу не видел, чтобы люди так говорили спасибо.

— Как? — нахмурился Пол, ничего не понимая.

Грегори подошёл ближе к нему и развернув ладонь, показал Аполлиону полный шприц. Потом он демонстрируя свои слова, повторил действие странного пацана из моего сна, не втыкая иглу в Пола, сопровождая это словами:

— Вот, так. Втыкает шприц в живот Всеволоду и говорит: «Спасибо чувак!».

— Кто втыкает? — отпрыгивая на метр, нахмурился Пол.

— Наркоман из школы, — коротко ответил Грег и взорвался новым приступом хохота.

— Какой школы? — разозлился Пол. — Расскажите мне подробнее!

— На, это тебе на утро! — давая шприц Полу, спародировал Грегори и снова залился смехом.

— Хватит издеваться, — попросил я, обращаясь к нему. — Лучше скажи, что это было.

— Что, что… Это был плод твоего больного воображения, — плача от смеха, продолжил Грег. — Я многое видел в жизни, но такого никогда не встречал. Можно я буду ходить на киносеансы твоих снов?

— Кто же тебе запретит, — буркнул я, отпивая молоко маленькими глотками.

— Что было то? — продолжил хмуриться Пол.

В следующие пять минут, я рассказывал ему сон во всех подробностях. Сразу после того, как я описал, как пацанчик достал шприц, Пол стал смеяться вместе с Грегори. Они смеялись надо мной, усиливая истерику друг друга.

Я спокойно сидел и пил молоко, глядя на них, как на неуравновешенных людей. Как можно смеяться над таким? Я подождал, когда они перестанут и спросил, обращаясь к Грегу:

— Это был вещий сон или нет?

— Нет! Уверяю тебя, — улыбнулся Грег. — Это был бред твоего мозга. Даже сумасшедшие школьники, не будут благодарить вкалыванием шприца в живот того, кто помог им решить вопрос отношений с учителем.

— Я тоже о подобном не слышал, — пожимая плечами, сказал Пол. — Похоже на обычный, банальный сон при отключенной рациональности и отсутствии логического мышления.

—Мне кажется, вы правы, — зевнул я. — Всё выглядело нелогично и нереалистично. Тем более, что по моим расчётам, я должен был увидеть будущее ангелов, а не человеческое прошлое. Видимо, это был банальный сон.

— Всем бы снились такие банальные сны, — в ответ зевнул Грегори, — можно было бы в кино не ходить. Надеюсь, теперь ты веришь мне, что сон про астероид, был вызван твоей впечатлением от моего рассказа про грядущий «конец света» нашей Земли.

— Возможно, — нахмурился я, пытаясь вспомнить детали сегодняшнего сна.

— Ты же знаешь, что во сне, мы готовимся ко всем экстраординарным ситуациям, которые могут быть теоретически, — начал объяснять Грегори, — это твоё подсознание готовит шаблоны реакций на неожиданные вызовы судьбы. Ты услышал про планету Нибиру и твоему мозгу понадобилось представить, как это может выглядеть и что можно будет сделать в такой ситуации.

— Возможно, — согласился я, — тогда к чему этот сон про школу, учительницу, «реального пацана» и неожиданный укол наркотиками в конце?

— Сны не имеют логического обоснования, — объяснил Грег, — это простой неосознанный бред, ассоциативно связанный с не пережитыми тобой ощущениями. Я не берусь толковать твои сны, это бесполезно.

— Всё же, мне кажется, это могли быть вещие сны, — сказал я, сделав неуверенную попытку убедить их.

— Всеволод, время всё расставит по местам, — успокоил Пол. — У тебя богатая фантазия и я совсем не удивлён.

— А я удивлён, — улыбнулся Грег, — я даже в реальной жизни ничего подобного не встречал. Фантазия потрясающая. И философский смысл очень глубокий.

— Какой? — нахмурился я.

— Я не знаю, кого олицетворяет этот пацан-наркоман, — улыбнулся Грег, — но ты его вразумляешь на уровне своих привычек и культурного воспитания. Тебе кажется, что ты ему помогаешь тем, что учишь его жизни. Ошибаешься ты или нет, но ты веришь в то, что ты приносишь ему пользу.

— Ты прав, — ответил я, ставя стакан в раковину и набирая в него воду.

— Он поступает точно так же, — продолжил Грег, — на уровне своего культурного воспитания и ценностей, он благодарит тебя за твоё искреннее к нему отношение. Он настолько растроган твоей помощью, что даёт тебе самое дорогое и ценное, что у него есть. Целых две дозы наркотиков, которые так ценятся в его окружении. Это подобие трубки мира или выпивки на брудершафт, но только в очень преувеличенным твоим мозгом виде.

— Ты думаешь? — нахмурился я.

— Я говорю то, что мне кажется, — ответил Грег. — Пытаюсь поработать твоим персональным толкователем снов. В любом случае, сны отражают твои собственные переживания и парадигмы, которые сидят глубоко внутри и понятны только тебе. И уж точно, это не предсказание будущего.

— Понятно, — чувствуя себя неудачником, ответил я.

— С другой стороны, — улыбнулся Пол, — это хорошо.

— Почему? — спросил Грегори.

— Это означает, что «конца света Атлантиса», который увидел Всеволод не будет, — сказал Аполлион.

— На всякий случай, мы проверим небо и траектории местных звёзд и планет, но не сейчас, — ответил Грег. — Чуть позже, мы это сделаем. Но только ради твоего, Всеволод, спокойствия.

— Не надо, — махнул рукой я.

— То надо, то не надо, — нахмурился Грегори. — Лучше перебдеть, чем недобдеть. Проверим при первой возможности. А сейчас, я предлагаю идти спать.

— Пойдёмте, — согласился я, желая остаться один.

— Пойдёмте, — потирая руки, поддержал Грегори, — я сегодня буду смотреть увлекательные сны, нашего маленького уникального режиссёра. Давно я так не смеялся.

— Не издевайся, — нахмурился я.

— Хорошо, — улыбнулся Грег.

Мы вышли из кухни и отправились по своим кроватям. Я лёг в кровать и сразу уснул. По ощущениям, уже через пять минут я проснулся и на улице было светло. Я совсем не выспался. Я долго смотрел по сторонам, пытаясь понять, сплю ли я сейчас. Я ущипнул себя за руку, разбудил Пола, мы помылись и позавтракали. Не оставалось сомнений, что реальная жизнь продолжается.

Так часто бывает, что несколько дней ходишь под впечатлением от опасностей, которые сам себе выдумал, а потом оказывается, что всё это пустое. Ангелам ничего, кроме людей, не угрожает. Можно жить спокойно, не ожидая астероидов, метеоритов и чужих планет. По крайней мере в ближайшее время. Я расслабился. В этот день, я отправился в лабораторию к Полу, чтобы помочь его оператору, составить представление о новом для них животном.

Люди, которые высадятся уже через пару недель, должны чем-то заниматься, чтобы прокормить свои ненасытные желудки. Мы решили вывести свиней. В мои обязанности входило представить это животное, рассказать о его повадках, рационе, по возможности представить вкус свинины. В следующие несколько часов, мы сидели за большим столом, держась с ангелом за руки. Оператор, словно следователь, расспрашивал меня о всех подробностях. На счастье, я смог сделать то, зачем меня позвали и даже вспомнил строение внутренних органов. Ещё на земле, я увлекался биологией и при помощи базы знаний, которой владел Грегори, загружал в себя всё новые и новые знания. Быть сверхчеловеком не так уж сложно. Всё происходит автоматически.

Например, если хочешь вспомнить строение мозга свиньи, ты делаешь всё те же вещи, которые требуются обычному человеку, чтобы вспомнить своё имя. Если я хоть раз, интересовался этой темой, то картинки, видео с лекций, страницы учебника, представлялись мне как живые. В этом плане, оператору повезло со мной и Полом. Они использовали нас как “флешки”, для выкачивания полезной информации, которую мы загрузили ещё на Земле.

Путём неведомых манипуляций, оператор загружал все эти данные в свой мозг и, выполняя по сути, работу генов, создавал зародыш существа, похожего на то, что ему описали. На создание одного зародыша, уходило около месяца. Если выросшие животные, в последствии могли размножаться самостоятельно, то оператору не требовалось выполнять свою работу повторно.

Между операторами существовала незримая связь, при помощи которой, они делились друг с другом успешными образцами. По команде Голоса, все ульи огромной планеты, могли произвести то, что получилось у одного. Все города ангелов, были оснащены подобными лабораториями и при нашем появлении, их работа оживилась.

Сейчас все фабрики, помимо созданием успешных инопланетных существ, стали производить кур и кошек. Ангелы восхищались нашей фантазией и необычайной оптимальности поведения наших Земных существ. После того, как я выдал всю информацию о свиньях, которую знаю, ангел спросил:

— Сколько видов животных на вашей планете?

— Исключая вирусы и бактерии и прочие микроорганизмы, на нашей планете около 9 миллионов видов, — похвастался я.

— И вы сможете нам описать каждого из них? — с надеждой спросила симпатичная девушка-оператор.

— Нет, конечно, — рассмеялся я. — На нашей планете открыты и изведаны только полтора миллиона. Из них насекомые составляют около миллиона. Растений у нас около 200 000 видов. Мы не успеваем открывать и описывать каждый вид, так как ежегодно теряем по несколько сот видов.

— Ничего себе! — воскликнул оператор, которую звали Габриэль. — Кто вам столько видов сделал? И зачем вообще, такое разнообразие?

— Бог, — ответил я.

— Кто? — улыбнулась она.

— Это как ваш Голос, но только в тысячи раз сильнее и в триллион раз невидимее, — попытался объяснить я.

— А он как-то проявляет себя в нынешнее время? — спросила она.

— Слушай, Габриэль, мне нельзя обсуждать его, — ответил я, — могу ошибиться, при возможности, дам тебе Библию почитать. Там всё описано так, как это нужно понимать.

— Договорились, — обрадованно сказала она.

Ангелы били ненасытными в плане информации. Их любопытству и любознательности, мог позавидовать каждый. Габриэль на несколько минут покинула меня и сходила к своему улью, чтобы добавить туда свежего молока. Когда она вернулась, в её глазах читался вопрос.

— Скажи, — улыбнулась она, заплетая рыжую косу, — если ваш Бог, так невидим, откуда вы знаете, что он существует?

Этот вопрос поставил меня в тупик, но для сохранения принципа последовательности и желания не уронить человеческое лицо, я попытался ответить:

— Во-первых, про него написано в Библии, во-вторых, ничего не опровергает его существования, в-третьих, всё живое на нашей планете, кто-то должен был создать.

— Ты хочешь сказать, — продолжила она, — что ваш Бог, существует только потому, что про него написано в книге и на вашей планете тысячи видов живых существ и растений?

— Габриэль, я не хочу разговаривать с тобой на эту тему, — нахмурился я. — Там наверху, среди двух сотен тысяч человек, наверняка есть священник, он тебе всё популярно объяснит. Это их работа. А я могу ввести тебя в заблуждение. Мы существуем, значит и Бог, который нас создал, тоже существует.

— А кто тогда создал ангелов? — охнув, спросила она.

— Он же, — улыбнулся я. — Бог един и ему всё равно, кого любить, кому помогать и кого испытывать.

— Очень интересно, — задумалась Габриэль, — хочу поговорить с вашим священником.

Я кивнул головой в ответ и меня словно накрыло мыслью, что человечество всегда приносит с собой свою веру и пытается вовлечь в неё как можно больше народу. Ангелы, почти наверняка, легко вступят во все эти многочисленные ритуалы, будут приносить пожертвования, исповедоваться и молиться с утра и до вечера. Ангелы — это лёгкая добыча для наших священников. Хорошо это или плохо? Поживём, увидим.

Подумав это, словно подтверждая свои мысли, я неожиданно чихнул.

Болезнь

Этим вечером, я почувствовал себя очень странно. Моя спина ныла как у 73 летнего старика. Ноги подкашивались и я не мог найти удобного положения, чтобы лечь и отдохнуть. Родители сразу заподозрили неладное, когда увидели меня лежащим в пастели вечером. Обычно мы с Полом исчезали, как только стемнеет. Мама подошла ко мне и жалостливо посмотрев на меня, придерживая живот рукой, присела на краешек одеяла. Она привычным движением положила свою ладонь мне на лоб и я почувствовал её удивление и обеспокоенность.

— Друг мой, да у тебя же температура, — охнула она. — сейчас лечиться будем.

Она укутала меня дополнительным одеялом и пошла подогревать молоко. Я в это время с сожалением подумал, что киносеансы на десять дней откладываются или ангелам придётся искать кого-нибудь другого. Волнений не было, я знал, что люди болеют каждый год и выздоравливают. Иммунитет, довольно сильная и мудрая штука и судя по тому, что я почти никогда не болею, у меня она совершенна.

— Так, привстань, — заботливо щебетала подоспевшая мама, — я тебе молочка с маслом принесла. Выпей.

— Я не хочу, — поморщился я, чувствуя, что у меня совсем отпал аппетит.

— Так! — нахмурилась мама, не останавливаясь на секунду, поправляя мне подушку и вручая обжигающий стакан. — Пей! Ничего слышать не хочу! Где я тебе скорую помощь найду, если тебе станет хуже? Лечиться нужно с самого начала болезни, пока не прошёл инкубационный период.

— Ладно, — пробурчал я, изображая отвращение.

Я посмотрел в стакан и меня чуть не вырвало от вида. Кусок жёлтого масла таял на глазах, и от него расходились круглые золотистые пятнышки. Масляная плёнка, распространялась и закрывала молоко почти полностью. Очень захотелось, чтобы мама сейчас же вышла, чтобы можно было найти какую-нибудь трубочку и выпить горячее молоко на дне. Но она стояла напротив держа руки в боки и выпячивая свой выросший живот.

Уже через десять минут, горячее молоко начало действовать и мне стало жарко. Я отогнул своё одеяло и стал вытирать свой вспотевший лоб. Подошла мама в неизвестно откуда взявшейся маске и принесла небольшую деревянную чашку с водой и увлажняя тряпку, стала растирать меня. Сначала это было приятно, но уже через минуту, тело настолько чутко реагировало на соприкосновения, что я убрал её руку и накрылся одеялом.

Через некоторое время, когда на улице стемнело, я провалился в сон. Проснулся я уже через час, чувствуя, что замерзаю. Моё тело знобило и очень хотелось принять горячую ванну, но я знал, к чему это может привести. Моё горло чувствовало себя не очень, поэтому я стал кашлять. На звук, прибежала мама в маске и спросив у меня, как дела, стала разогревать ещё одну порцию молока.

— Тебе нужно как можно больше пить, — сказала она. — Что у тебя болит?

— Голова побаливает, холодно очень и горло першит, — пожаловался я. — Причём утром ничего этого не было.

— Это хорошо, — сквозь маску, глазами, улыбнулась она, — значит я взялась за тебя вовремя. Мы отправили за врачами, которые прибыли с этой экспедицией. Сейчас их принесут.

— Принесут? — не понял я.

— Ангелы принесут врачей, — повторила мама, — тебя нужно срочно лечить. Эпидемии гриппа или ОРВИ нам тут ещё не хватало. Судя по острому началу, это всё же грипп. Будь у нас Тринити и пикожучки, ты бы уже встал на ноги.

Она дала мне горячий стакан и я, пытаясь не оголять замёрзшие под одеялом плечи, стал пить молоко. Тепло приятно распространялось по всему телу, и с каждым глотком я чувствовал, что горло всё меньше и меньше болит. Допив стакан, я отдал его маме и укутавшись с головой, стал дышать под одеялом.

Глаза неприятно жгло, причём соплей пока ещё не было. Видимо, мы действительно начали лечиться раньше инкубационного периода. Под одеялом было хорошо и тепло. Я трогал своё плечо и чувствовал гусиную кожу. Прикосновения непривычно превращались в небольшие судороги. Я уже стал задыхаться под одеялом, когда хлопнула входная дверь и послышались голоса. Я выглянул и увидел знакомое лицо.

Это была именно та женщина, которую я выручил на пляже, доведя её до дома. Она смотрела на меня внимательными глазами и её взгляд был сосредоточенным. Ни один мускул не дрогнул на её каменном лице, когда я выглянул. Она, продолжая смотреть на меня, отдала команды моей маме, и поставила свой чемоданчик на прикроватный столик. Она села рядом со мной и отогнув одеяло, стала прощупывать мою шею, трогать лоб и всматриваться в мои глаза. Мне было неприятно, что она слишком близко наклонилась, осматривая моё лицо.

— Глаза болят? — спросила она.

— Да, немного, — ответил я, чувствуя как изменился мой голос за эти часы.

— Можно войти? — крикнула Анаэль, стоя у открытой двери.

— Войди, — тихо сказала моя мама.

Ангелы были очень воспитанными людьми и никогда не входили в спальню без разрешения. Они могли долго стоять у входа, дожидаясь приглашения. Анаэль подошла ближе ко мне, и заглянула мне в лицо, пользуясь тем, что врач-терапевт, занята поиском чего-то в своём чемоданчике.

— Ты умираешь? — по детски спокойно спросил маленький ангел.

Врач глупо посмотрела на девочку с крыльями и обращаясь к моей маме сказала:

— Уберите ребёнка! Мы не знаем, насколько ваш мальчик заразен для ангелов.

— Я простужен, — тихо сказал я, обращаясь к спрятавшейся за мою маму Анаэль. — Но я точно не умираю.

— Что такое простужен? — спросила Анаэль, глядя на мою маму, которая держала её за плечи и вела к выходу.

Убедившись, что дверь закрылась, врач-терапевт приготовила плоскую железную ложечку и надев на себе на голову обруч, отогнула зеркало с отверстием посередине.

— Открой рот и скажи “а”, — попросила она, заглядывая мне в глотку.

Она долго ковыряла своей палочкой у меня во рту, больно прижимая мой язык с разных сторон. Предмет был холодный и очень неприятный. Особенно трудно было сдержать себя от рвотного рефлекса, когда она прижала её достаточно глубоко. Я непроизвольно хрипнул и наклонил голову вперёд.

— Всё понятно, — нахмурилась она, — отгибая зеркало обратно.

— Что с ним? — напугано спросила мама.

— Грипп, — спокойно ответил доктор, — Сейчас дам ему хороший противовирусный препарат и оставлю вам пакетики с витамином C.

— Может дадите антибиотики? — вмешался мой папа, выглядывая из-за плеча мамы.

— Могу дать что угодно, мне не жалко, — издеваясь ответил доктор, — могу клизму сделать, могу кровь перелить, могу примочки посоветовать и выдать вам восемь пачек таблеток самого разного действия. Но только зачем?

— Я просто беспокоюсь, — нахмурился папа.

— Если беспокоитесь, почитайте учебник, — самодовольно ответила она, — антибиотики действуют против бактерий. Бактерии не вызывают Грипп и ОРВИ. Эта болезнь вызвана вирусами и лечить её лучше противовирусным препаратом. Но если вы настаиваете, будем лечить антибиотиком.

Папа улыбнулся, и поднимая обе руки ладонями вперёд, отошёл. Он понимал, что его опыт тут не пригодится. Лучше довериться профессионалу, который всегда ревностно относится к нежелательным советам.

В это время, мой озноб уже прошёл и я спокойно лежал в своей кровати, чувствуя, что постоянно скатываюсь к тому месту, на котором сидел врач. Врач встала и я обрадовался, что моя экзекуция закончилась. Всеобщее внимание, которое я получал в данный момент, меня напрягало и мне хотелось покоя. Я лежал, глядя как доктор копается в своём чемоданчике и думал о том, кто мог меня заразить.

За эти дни, я общался с множеством вновь прилетевших людей и видимо поэтому заразился. Тем более, что когда я гулял с надоедливой Наташей, я очень замёрз. Может от неё я и подхватил эту неприятную, но не очень опасную болезнь.

— Можно? — спросила женщина врач, отгибая моё одеяло.

Я испугался, увидев в её руках шприц с жидкостью чайного цвета. Я вспомнил сон и сразу напряг свой пресс. Она чем-то громко щёлкнула и стала трясти рукой. Потом врач-терапевт, сняла защитный колпачок и выдавила пару капель лекарства. Слегка удерживая меня локтём, она защипнула кожу на моём животе возле пупка и чуть оттянув, уколола своим шприцом. Уже через секунду, она убрала шприц в чемоданчик и продолжила там копаться дальше.

— На утро ищите? — спросил Аполлион младший, который наблюдал за ней из далека.

— Уберите из спальни детей! — нахмурилась женщина врач. — Работать мешают.

— Это что вы мне вкололи? — спросил я.

— Интерферон, — ответила она, и довольно причмокнула, найдя то, что искала в чемоданчике, — сейчас ещё укольчик сделаю и закончим.

На этот раз, она сделала инъекцию в моё неприличное место и снимая резиновые перчатки, стала выкладывать самые разные лекарства на стол, объясняя маме их назначение и способ применения. Тут были травы, таблетки, порошки и другие мои развлечения на ближайшие дни.

Следующие два дня были похожи друг на друга. Мне становилось то хуже, то лучше. Эти постоянные перемены отвлекали меня и не позволяли думать о чём-то ещё. Мои родители несли круглосуточное дежурство у моей пастели и даже иногда пытались разговаривать, чтобы развеселить меня. Мама раздобыла у вновь прибывших чеснок, травы и некоторые лекарства.

Судя по тому, сколько всего разного мне пришлось проглотить…










Продолжение следует в ближайшие дни (31.03.2012).






Это заключительная часть трилогии. Следующие книги вы найдёте по адресу:

www.wezel.ru или www.990990.ru

Присылайте свой отзыв по электронной почте: 990990@mail.ru

© Дорогой читатель, книга свободна для распространения. Вы можете помочь её путешествию по всему земному шару. Разместите, пожалуйста, ссылку в социальных сетях, этим вы поддержите автора. Расскажите о книге своим друзьям. Давайте сделаем Россию самой читающей и думающей страной в мире. Пусть о нас говорят миллионы людей. Сделайте свой маленький вклад в распространение. Давайте проверим теорию вирусной эпидемии, по отношению к информации. Станьте частью великого начала. Давайте сделаем литературу доброй и светлой.

© Приглашаются издательства для сотрудничества.

X