Павел Шабарин - Последний инженер [HL]

Последний инженер [HL] 1907K, 320 с.   (скачать) - Павел Шабарин

Павел Шабарин
ПОСЛЕДНИЙ ИНЖЕНЕР



ГЛАВА 1

— …так все и завертелось, — продолжил рассказ Старик и, как будто иллюстрируя свои слова, помешал ложкой в кружке. Маленькие кусочки грибов, которые он почему-то называл чаем, завертелись в урагане янтарной горячей жидкости, но вскоре легли на дно. Старик запихнул в рот черствую галету, разгрыз ее и тут же сделал большой жадный глоток из кружки.

По какой-то странной причине Артуру было интересно наблюдать за тем, как Старик ест и пьет, ведь делал он это… как бы лучше выразиться… по-звериному, что ли. Куски серой протеиновой массы, чем-то схожей с паштетом, он поддевал грязными пальцами прямо из банки и с чавканьем отправлял в рот. Безвкусное лакомство застревало между кривыми, чернеющими зубами, под толстыми ногтями и на седой нечесаной бороде. Артуру приходилось питаться так же — никакой кухонной утвари, естественно, у них не было, да и есть как-то иначе, когда работает лишь одна рука, было бы проблематично. И все же он старался сохранять некоторое человеческое достоинство, поддевая «паштет» не пальцами, а галетой.

От чая Артур отказывался лишь поначалу. Попробовав его впервые, он надолго потерял аппетит. Горько-сладкий вкус буквально въелся в горло с первого глотка. Но чай позволял согреться, что было необходимо, так как на станции почти всегда стоял холод. И, кроме того, напиток обладал легким дурманящим эффектом, а это помогало справляться с болью в руке. После, наверное, десяти кружек, которые Старик чуть ли не заставил Артура выпить, тот даже начал привыкать к отвратительному вкусу этого грибного варева.

Сейчас Старик жевал, пил и одновременно с этим продолжал рассказывать что-то крайне неинтересное из своей биографии.

Артур же продолжал наблюдать за ним и думал о том, что заставляет этого человека питаться таким диким образом и почему он не может делать это нормально. Что мешает раздобыть или на худой конец смастерить простые столовые приборы? Почему он ест так жадно, так быстро?

В какой-то момент Артур понял, что, видимо, его новоявленному хозяину в свое время пришлось пережить сильный голод. Вернее сказать, жить с постоянным голодом долгие годы. На какое-то мгновение он даже почувствовал толику сострадания, но это быстро прошло.

В целом Старик был неплохим человеком, просто… у Артура были свои причины относиться к нему предвзято.

Артур подцепил галетой еще немного протеиновой массы, подумал, что в ближайшее время сам сделает себе хотя бы ложку, и, отправив бутерброд в свою пищеварительную систему, продолжил не слушать Старика.

— …вот так я и оказался на этой чертовой станции, — подытожил тот свой рассказ.

— А что было потом? — выдал дежурное Артур.

— А потом я узнал, что эта сволочь Герхард нашел на своей проклятой свалке одну из инженерных капсул! — Артур возвратился было к своим мыслям, как вдруг услышал то, что не могло его не заинтересовать. — Инженерную капсулу, представь себе! Я забрал полноценную станцию, а он какую-то свалку, и все, что я получил — это гору полусъедобного протеинового навоза, а этот проклятый дуболом разбогател!


Когда Старик наконец-то уснул в своем кресле, Артур укрыл его теплым пледом и тихо ушел. Не то чтобы он заботился о старом подонке, просто, если не укрыть его, тот с утра будет в прескверном настроении, а от его настроения зависела жизнь Артура.

Выйдя в коридор, пленник поправил перевязь, на которой висела его левая, ныне не функционирующая рука. Затем аккуратно провел ладонью правой руки по шее, нащупал холодный металл ошейника. Кольцо легкого сплава с подкладкой из кожзама не причиняло особых неудобств. Страдания, которые оно вызывало у Артура, носили скорее психологический характер. Ошейник в первую очередь был символом его рабства, кроме того, он являлся «почетным орденом» за глупость и самоуверенность. Самым же неприятным оказалось то, что внутри ошейника находились микроскопический заряд взрывчатки и электронный детонатор. Заряд был настолько мал, что не причинил бы вреда никому и ничему, кроме как самому носителю ошейника, то есть Артуру. Однако заряд был достаточно велик и умело расположен для того, чтобы вред этот оказался несовместимым с жизнью. Артур не знал наверняка, но с детства его учили, что нет ничего важнее его собственной жизни, а проверять правильность данного постулата он не собирался. Ошейник мог детонировать в двух случаях: первый — если Старик нажмет большую красную кнопку на своем пульте; второй — если он не будет вводить на пульте код дезактивации через каждые двадцать четыре часа.

Эхо шагов Артура разносилось по узким коридорам станции «Январь-9», отражалось от кажущихся бесконечными труб и перекрытий. Тусклый свет электролюминесцентных пластин мягко расползался по тоннелю номер шестнадцать, постепенно исчезая во мраке служебных ответвлений. Пройдя около пятисот метров, Артур свернул в одно из таких ответвлений и, побродив там немного, наконец-то добрался до своей цели. Привычным уже движением отодвинул пластину фальшпола, потом, спустившись вниз, поставил ее на место над собой.

Внизу, под перекрытиями, между трубами с горячей водой, из подручных материалов — утеплительной пены и старой ткани — был сделан небольшой лежак. Не слишком гигиенично, но тепло и удобно, а самое главное — относительно тихо. Чтобы добиться такой тишины, ему пришлось перекинуть почти всю энергию с этой секции станции на другую. Если учесть, что станция вырабатывала не более семи процентов проектной мощности, он не ожидал никаких перегрузок. В сборочном цехе, который запитал Артур, отсутствовали сырье и, наверное, даже схемы сборки, так что все, что он производил — это шум. Но до импровизированного убежища теперь не долетало ни звука. Первой мыслью, конечно, было перевести энергию на секцию, в которой жил Старик, и надолго лишить того сна с помощью адского грохота. Но Артур отмел эту идею довольно быстро — от настроения хозяина зависела его жизнь.

Энергия ушла в самый дальний угол станции, где шум оживших древних машин никому не мог помешать. Старик, который, конечно, был не в курсе того, что его новоприобретенный раб, в отличие от него самого, умеет работать с центральной консолью станции, тут же отправил Артура ремонтировать «сломанную секцию», в которой как раз и был оборудован лежак.

Артур улыбнулся, радуясь тому, как в очередной раз обдурил Старика. Он уже много раз обманывал его, избегая бессмысленной работы. Но вот чего он до сих пор, за два месяца, не сумел сделать — так это снять проклятый ошейник и вернуться к куда более важным делам, нежели невыполнение чьих-либо поручений.

Подходящие инструменты он уже нашел. Хотя станция в свое время и была прочесана мародерами вдоль и поперек сотни раз, кое-что все-таки осталось. Плоскогубцы, кусачки, две тонкие отвертки, медные проводки, изоляция и зеркало — не так уж и много на первый взгляд, но, чтобы собрать все это, Артуру пришлось потратить на поиски не одну неделю. Он так дорожил этими инструментами, что все время носил их с собой в маленьком мешочке под одеждой. С таким набором, безусловно, можно было обезвредить детонатор и снять ошейник. Но для этой вроде бы плевой процедуры требовались как минимум две руки.

А сейчас у Артура была всего одна.

Лежак получился удобным — мягким, теплым. Места внизу оказалось совсем немного: трубы оставляли мало пространства между собой. Но это было тем, что требовалось Артуру, чтобы успокоиться. Эта маленькая замкнутая камера помогала ему собраться с мыслями, напоминала о прошлом, отгораживала от столь недружелюбного внешнего мира. Он чувствовал себя ребенком, забравшимся в бабушкин платяной шкаф и уснувшим под старой шубой. Не то чтобы у него когда-либо была бабушка, нет, но такую аналогию он находил весьма уместной.

Сняв перевязь, Артур стал напрягать и расслаблять мышцы травмированной руки и аккуратно массировать их. Он не знал, сколько времени уйдет на восстановление, не знал даже, восстановится ли моторика вообще. Определенный прогресс был: раньше любое движение отзывалось в руке дикой болью — теперь лишь любое резкое движение.

Мысли его вернулись назад, к недавнему разговору со Стариком. В последнее время он все меньше и меньше слушал его. Одни и те же истории порядком утомляли Артура, однако в самом начале его пребывания на станции именно эти истории помогли сформировать картину окружающего мира. И картина эта была далеко не красочной.

Люди довольно широко расселились по пригодным для жизни территориям, плотность населения оставалась низкой. Крупные поселения, которые Старик гордо именовал «городами», как правило, располагались вокруг геоэнергетических электростанций, робототехнических заводов или станций терраформирования. Городами этими управляли отдельные личности, обладающие либо уникальными знаниями по управлению станцией, либо большой группой хорошо вооруженных соратников, либо просто достаточной беспринципностью. В ряде случаев — всем, вместе взятым. Такое государственное устройство больше всего напоминало феодальный строй. Что особо удивило Артура, так это то, что разнообразные религии были тут обычным явлением. Порой верования принимали самые замысловатые формы, вникнуть в особенности которых он пока, конечно, не мог. Таким образом, если не считать широкого распространения «древних» технологий — начиная с огнестрельного оружия и двигателя внутреннего сгорания, заканчивая антигравитационными движками и плазменными резаками, — на планете сейчас шли Темные Века Средневековья.

За стенами вышеупомянутых городов царил форменный хаос. В пустоши, например, можно было встретить караван, идущий от города к городу, банду грабителей или мародеров, а может быть, и небольшое кочевое племя. Чтобы отличить их друг от друга, нужно было обладать неплохо наметанным глазом.

У Артура сложилось впечатление, что обитатели пустоши при встрече непременно ограбят тебя, изобьют, изнасилуют, прикончат, освежуют и съедят. И будет большой удачей, если произойдет все это именно в таком порядке. Ко всему прочему, помимо людей, в пустоши водились другие животные. Местная фауна, похоже, целиком состояла из хищных мутантов и опасных тварей, крадущихся в ночи.

На самом деле, если верить Старику, то с животным миром все обстояло не так плохо, как думал Артур. Все было еще хуже. Если что-то живое не пыталось прикончить тебя, заметив, этого «чего-то» следовало опасаться вдвойне.

А вот ситуация с флорой оказалась предельно простой — флоры было так мало, что одной из главных ценностей тут считалась древесина. И хотя складывалось впечатление, что все плохое, что могло произойти с этим миром, уже произошло, Артур надеялся, что такой ужас творится лишь в ближайших районах, что Старик судит о мире в целом по тем немногим знаниям, которые мог получить, живя в этой дыре. Но в глубине разума Артур понимал, что, прежде чем стать владельцем станции, Старик успел прилично попутешествовать.

Вообще-то Артур, несмотря на все эти многочисленные рассказы, почти ничего не знал о самом Старике, разве что имя, примерный возраст и то, что он мастерски обращается со взрывчаткой и простой электроникой. Последние двадцать лет Старик провел на этой станции, после того как нашел ее вместе со своими товарищами. Что тогда произошло между ними, Артур не знал, понимал лишь, что их пути разошлись.

Он вновь вспомнил свое грандиозное фиаско, которое потерпел в самом начале путешествия. После этого события его разум полностью потерял курс и перестал понимать, каким должен быть следующий шаг. Огромный, серый, пустой мир пугал, особенно сейчас, когда Артур был травмирован и беззащитен. Снаружи, за стенами станции, он чувствовал себя невероятно маленьким, слабым. Сама его кожа будто бы истончалась, кости становились хрупкими, а кровь настолько густой, что переставала течь по венам. Попытки выйти наружу он прекратил около месяца назад, и сейчас даже ради мысли о вылазке Артуру приходилось пересиливать себя. Но он знал, что наступит день, и ему придется это сделать, не знал лишь, когда и в каком направлении пойдет. Не знал до сегодняшнего разговора.

Старик говорил о свалке, на которой нашли то, что он назвал «инженерной капсулой». Если верить ему, то эта свалка, вероятнее всего, место падения несущего каркаса «Января». Корабль не до конца отработал сброс, и на нем еще могли оставаться отдельные секции, модули хранения, инженерные модули. Если на свалке нашли остатки какого-то инженерного оборудования, Артур должен был добраться до них. По его мнению, существовал весьма приличный шанс того, что на свалке он сможет найти какое-нибудь оборудование, которое не распознали местные дикари. Мультиинструмент, квантовый передатчик или что-то вроде ГОРАЦИО, пусть и ниже по поколению, оказались бы как нельзя более кстати. Артур был почти уверен в том, что во время спуска именно на этом корабле находился Гермгольц. Он, конечно, не мог выжить, но если бы Артур нашел хоть какие-нибудь его записи, это сильно помогло бы поискам. Возможно, среди записей он смог бы найти хоть какие-то подсказки, говорящие, где находится станция ГЕО-1. Старик упомянул, что они с Герхардом, владельцем свалки, в конце концов договорились о сотрудничестве: Старик давал доступ к электричеству станции, а Герхард поставлял ему кое-какие запчасти. По прикидкам Артура, свалка должна была находиться в полусотне километров отсюда, если следовать вдоль линии электропередач.

Закончив разминать руку, он вновь зафиксировал ее и вскоре уснул.


— Вот. — Старик кинул перед собой тюк тряпок, который, соприкоснувшись с полом, вдруг загремел железом. — Одевайся.

— Но… — Артур замер в недоумении, — что это?

— Старые вещи одного… друга. Тебе нужно выглядеть солидно, когда пойдешь наружу. — Сердце Артура прыгнуло вверх и застряло где-то в районе гортани. — Я знаю, ты не любишь туда ходить, но… — Старик улыбнулся, — мне наплевать.

Лицо Артура сейчас выражало что-то среднее между страхом и гневом.

— У тебя всего два часа до того, как твое украшение скажет «бум», а код я наберу, только когда вернешься обратно. Так что, Чоп-Чоп, поторапливайся.

Пока Артур одевался и мысленно выкрикивал весь свой (к слову, не такой уж и богатый!) набор ругательств, Старик рассказывал ему о предстоящей работе.

Нужно было всего-то выйти в ангар и встретить там бродячих торговцев. Ничего сложного. Взять товар, отдать товар, может быть, немного поторговаться. Старик сам занимался этим регулярно и Артура с собой никогда не брал. Но сейчас торговцы были новые, незнакомые Старику, и он не хотел рисковать своей шкурой.

Все не так уж и плохо, утешал себя Артур, выходить за пределы ангара не понадобится, внешний мир будет не слишком-то и близко. Да, Артура будут отделять от него не толстые стены станции, а тонкая жестяная крыша, но это не так страшно, особенно с такой одеждой.

То, что Старик приказал Артуру надеть на себя, являлось довольно странным костюмом с некоторыми элементами брони. Это были комбинезон из толстой ткани с капюшоном, высокие сапоги и перчатки-краги с обрезанными пальцами. Поверх всего оказались налеплены многочисленные металлические щитки, кожаные ремешки, застежки. Терпя щемящую боль в плече, он все-таки сумел натянуть на себя это чудовище, а Старик даже великодушно помог ему с застежками на спине. К своему глубочайшему удивлению, Артур обнаружил, что ему во всем этом вполне удобно. Мысленно отметил разницу в размерах костюма и размерах самого Старика. Либо тот усох раза эдак в полтора-два, либо костюмчик вовсе не с его плеча. В любом случае пусть и импровизированная, но все-таки настоящая броня на теле успокаивала.

— Зачем все это? — вновь начал говорить Артур, пока Старик застегивал ремешки. — Я не понимаю, я же однорукий, что с броней, что без нее — даже сдачи дать не смогу, — соврал он.

— А это и не нужно. Стой тут. — Старик с этими словами отошел, но через считаные секунды вернулся с автоматом Калашникова. — Им одного твоего вида хватит, чтобы понять, кто тут главный. Особенно с этой штукой. Так…

Он накинул на шею Артура ремень и помог ему положить руку на автомат.

— Особо не дергайся, и они ничего не заметят…

— А он стреляет? — поинтересовался Артур.

— Упаси меня Легба! Каждый патрон — семь шестьдесят два, да что там, каждая такая гильза стоит дороже твоей шкуры! Да и вообще, это муляж, иначе я бы его давно продал.

Артур повнимательней присмотрелся к «автомату» и понял, что тот собран из нескольких кусков древесины и жести, пары труб и различных кусков металла. Надо было отдать должное мастеру, он воссоздал практически каждую деталь, каждый винтик.

— Да я бы и не дал тебе настоящий. Ишь, чего удумал! — улыбнулся Старик. — Ладно, иди скорее, а то тебя уже ждут.

Артур сделал глубокий вдох и шагнул вперед.

— А, вот еще, — окликнул его Старик, — эти люди — грязь. Веди себя соответственно. Ни в коем случае… слышишь меня? Ни в коем случае не поворачивайся к ним спиной… и… черт, надень очки, там сейчас уже день.


Джек-Джек сидел на капоте «лягушки» и метал камушки в импровизированную мишень на пыльном полу ангара. Игра не задалась, но капот грузовика был теплым, и Джек-Джек довольно улыбался своей кошачьей улыбкой. Ему были приятны тепло и осознание того факта, что, разделавшись с этой, по сути, непыльной работенкой, он вернется в город богатым человеком. Босс обещал приличный куш ему и ребятам, когда они возьмут станцию под контроль. Ходили слухи, что босс собирается отправить на станцию своего сына — то ли чтобы тот научился уму-разуму, то ли чтобы убрать его с глаз долой. У них странные отношения. В любом случае это было отличное место: свежая вода, энергия и протеиновый паек почти без ограничений — ну не золотая ли жила? Пару раз в дороге Джек-Джек задумывался, а не послать ли босса с его сынком и не прибрать ли станцию к своим рукам? Затем он вспоминал, кто его босс, и что он сделает с ним в этом случае. Ладно-ладно, работенка-то действительно непыльная — сейчас снизу поднимется Дедуля с обрезом или чем-то подобным, и пока он будет торговаться за несуществующие товары, его вырубит кто-нибудь из парней. Под пытками Дедуля выдаст коды доступа к станции — и работа сделана. На крайний случай кузов «лягушки» был набит под завязку самой крутой аппаратурой — начиная с радиопередатчика, способного заглушить любой сигнал в радиусе десятков километров (в случае, если кто-нибудь попробует послать сигнал о помощи), заканчивая инженерным скафандром первого поколения (на случай, если двери придется вскрывать с помощью грубой силы).

Но если все пойдет по плану, то еще денек-другой, и можно будет ехать в город… выпить пару рюмок, перекинуться в картишки, заскочить в «Золотые Холмы» к Ане и Лизе… Его мысли начали уходить в сторону, когда в глубине станции раздался долгожданный грохот древней машинерии. Движением руки Джек-Джек подал знак своим товарищам, скрывшимся по правую и левую сторону от прохода, ведущего к медленно отворяющейся гермодвери, и соскочил на землю. Размяв плечи и поясницу, он двинулся вперед. Кошачья улыбка на смуглом загорелом лице сменилась улыбкой тигра, подкрадывающегося к ничего не подозревающей добыче. Шаги были легкими, а правая рука как бы невзначай зацепилась за ремень брюк, поближе к револьверу под полой куртки.

Сделав еще пару шагов, он остановился, вытаращив удивленные глаза на то, что показалось из проема гермодвери.

На него шел самый настоящий мусорщик, такой, про каких набожные мамаши рассказывают истории на ночь своим непослушным детишкам. Ростом он был почти два метра, широк в плечах, а ремешки брони туго оплетали мускулистое тело. Сама броня не представляла собой ничего особенного, если не знать, кто обычно носит такие доспехи. На груди у мусорщика висел автомат. Один из тех, что стреляют патронами по семьдесят дхарм за штуку.

Улыбка исчезла с лица Джек-Джека лишь затем, чтобы появиться на нем вновь спустя сотые доли секунды. Лживая кошачья улыбка.


Пока одна гермодверь закрывалась за спиной, а другая готовилась открыться перед ним, у Артура нашлась минутка, чтобы собраться с мыслями. «Не так уж и страшно там, снаружи, — успокаивал он себя, — нет ничего такого, с чем бы я не справился. Все будет хорошо».

Чертов костюм уже начал натирать в нескольких местах, а пластины на спине тянули, будто за них что-то зацепилось, но посмотреть, так ли это, Артур, конечно, не мог.

Двери скрипели, издавали громкие и неприятные звуки, многократно усиливающиеся в маленьком шлюзовом помещении и оседающие на барабанных перепонках.

С каждой минутой страх таял, уступая место ледяной глыбе раздражения и злости.

Проклятый Старик, проклятая броня, проклятые торговцы…

Артур успел опустить защитные очки на глаза за секунды до того, как первый луч светила коснулся его лица. Глаза, за долгие месяцы привыкшие к полумраку технических тоннелей, пока не были готовы к такому яркому свету.

Он глубоко вдохнул, медленно выдохнул и спокойной, уверенной походкой пошел вперед. Нельзя сказать, что это не потребовало от него нечеловеческих усилий воли.

Ангар — конструкция из стальных балок и листового железа — закрывал один из входов на станцию, которая, как и полагается, находилась большей своей частью под землей. Внутри ангара располагалась небольшая железобетонная конструкция, образующая короткий коридор, спускающийся под небольшим уклоном к гермодверям.

«На самом выходе, за углами, — подумалось Артуру, — просто идеальное место для засады».

Впереди он увидел странную грузовую машину, припаркованную в ангаре. Ее кабина внешним видом больше всего напоминала рассерженную зубастую лягушку. Артур остановился, не дойдя нескольких метров до места возможной засады, и перевел взгляд с машины на человека, идущего ему навстречу.

Человек этот был крепким на вид, пусть и слегка сухопарым. Большого роста, но не выше самого Артура. Особо судить о его одежде он не мог, просто не знал, как тут принято одеваться. Для него это были обычные кожаная куртка, сапоги, рубашка в клетку и брюки с наколенниками. Широкое загорелое лицо мужчины практически целиком заполняла невероятных размеров улыбка. Она вызывала у Артура самые неприятные чувства.

Мужчина остановился метрах в пяти от него и произнес с некими удивлением и долей наигранной уверенности в голосе:

— А где Дедуля?

— Я за него, — буркнул Артур и попытался наградить торговца самым презрительным взглядом, совершенно позабыв, что на нем зеркальные очки. — Что у вас?

— Эм… сэр… — Торговец слегка замялся, было видно, что он волнуется, но вдруг начал выдавать тираду, которую, видимо, заучил много лет назад: — Меня зовут Джек-Джек, и я имею счастье предложить вам лучшие товары от Января до Августа. Если вы изволите пройти со мной до…

Артур сделал полшага вперед и увидел, как этот Джек-Джек на долю секунды перевел взгляд в сторону, туда, где могла быть засада.

— Нет, — сказал Артур и поправил автомат. Губы торговца сомкнулись, продолжая держаться в гротескной улыбке, и он нервно сглотнул. — Вы сейчас скажете мне, что у вас, а я тем временем подумаю, в какую сторону повернется наш разговор, если вы понимаете, о чем я…

— Да, сэр, конечно, понимаю! — В глазах торговца ясно читалось, что нет, он не понимает. — У нас имеются…

Артур внимательно слушал, что говорит этот Джек-Джек, и продолжал следить за его глазами. Торговец явно нервничал, но это было понятно. Чем больше он говорил, тем больше уверялся в его честности Артур. Быть может, он просто на секунду отвел глаза? Может быть, там нет никакой засады? Позади, в шлюзе, стояли ящики с протеиновым пайком и запчастями, и Артуру просто не терпелось обменять все это на что-нибудь полезное. Возможно, он сможет выторговать себе столовые приборы, а если повезет, то кое-какие инструменты или даже лекарства, которые потом спрячет от Старика.

На секунду он, увлеченный своими мыслями, потерял фокус, а когда обрел его вновь, Джек-Джек молчал. Его улыбка была немного иной… более хищной… торговец смотрел чуть пониже подбородка Артура.

— Ты знаешь, приятель, я ведь могу снять эту штуку с твоей шеи, — предложил Джек-Джек совсем другим голосом. — Ты просто положи автомат на землю, и все будет отлично. Я снимаю ошейник, а ты даешь нам код к этим замечательным дверкам у тебя за спиной, так?

Сердце Артура дрогнуло.

— Сначала ты положишь свою пушку, — произнес он жестко, — а затем твои друзья выйдут из-за углов и сделают то же самое.

Улыбка Джек-Джека почти исчезла с лица, превратившись в некое подобие ухмылки. Он поднял бровь:

— По рукам. Ребята!

Через несколько секунд тишины и недоумения, а затем еще через несколько секунд возни из-за углов коридора показались двое. Один — верзила, каких поискать, второй — просто здоровяк. Оба грязные и в обносках. Оба с оружием в руках.

Втроем, вместе с Джек-Джеком, они отступили к машине. Артур медленно двинулся вперед и, убедившись, что за углами никого больше не осталось, вышел из коридора.

Прежде чем начать снимать автомат с шеи, отодвинул его в сторону, позволив левой руке соскочить вниз. Острая боль пронзила плечо. Артур стиснул зубы.

— Что с рукой? — спросил Джек-Джек.

— Не твое дело, — рыкнул на него Артур, — без оружия, с одной рукой я все равно могу тебя прикончить, если что-то пойдет не так.

Джек-Джек измерил его взглядом:

— Охотно верю. Но поверь моему слову. Все будет хорошо, просто отлично. Ну что, начнем?

В этот момент откуда-то сверху раздался шипящий звук, а за ним — скрипучий голос Старика:

— Не так быстро!

Все четверо замерли. Все равно… Они, похоже, никуда уже не спешили…

— Артур, мальчик мой! Ты же не думал так легко забыть своего старого друга и уйти?

— Вообще-то… — начал Артур, пытаясь понять, как Старик следит за ним, через микрофон или через камеру.

— Заткнись! — Значит, через микрофон. — Давай-ка лучше повернись спиной к своим новым друзьям. Надеюсь, они рядом с тобой? — Нет, не через камеру. — Пусть они посмотрят на мой прощальный подарочек.

Артур бросил взгляд на Джек-Джека. Тот уже держал руку на револьвере, явно не с целью положить его на землю. Торговец, или кем он там был, легко кивнул, как бы говоря: «Давай, я не против».

Ошейник издал короткий писк, как бы говоря: «Давай быстрее».

Артур повернулся.

Несколько секунд стояла тишина.

— Что это, Джек-Джек? — нарушил тишину Здоровяк.

— Насколько я могу судить, — голос Джек-Джека был удивительно спокоен, — у него на спине бомба. Здоровенная бомба.

— Здоровенная бомба с радиозапалом, — поправил его Старик из громкоговорителей, расположенных под крышей ангара. — Если такая рванет, то от вас, да и от всего вокруг, ничего не останется. — Он замолчал ненадолго, как бы давая всем хорошо обдумать ситуацию. — Теперь, когда карты раскрыты, я советую вам, девочки, быстренько свалить куда подальше от моей станции и больше никогда не возвращаться. Машину и весь товар я настоятельно рекомендую оставить. С собой возьмите только горячий привет для мистера Шоу.

Артур будто бы наблюдал за всем происходящим со стороны. Стресс, который он сейчас испытывал, невозможно было описать словами. Кровь, пропитанная адреналином, пульсировала в висках и на шее, под тугим рабским ошейником. Глаза застилала пелена гнева.

Но Артур держал себя под контролем. Он знал, что от его действий сейчас ничего не зависит. Знал, что он может лишь усугубить ситуацию. Сколько себя помнил, его готовили к тому, чтобы он мог принимать взвешенные решения в стрессовой ситуации. Сейчас он решил ждать.

— Хорошо… хорошо… — медленно произнес Джек-Джек, его кошачьи, мягкие и слишком тихие для микрофона шаги удалялись к кабине грузовика. — Не надо горячиться, сэр! Вы ведь дадите нам пять минут, чтобы взять хоть что-то. До города не меньше сотни километров…

— У вас одна минута… а затем я… ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш… — прервался сигнал.

— Парень, только не шевелись! — крикнул Джек-Джек, выскакивая из кабины.

— Черт, черт, черт-черт-черт-черт! — У Здоровяка, похоже, начали сдавать нервы.

— Заткнись. — Артур почувствовал своим затылком напряженную улыбку. — Нож. Быстро!


Он услышал свое дыхание, затем биение сердца, затем вместе с сознанием к нему вернулась и боль, жгущая плечо, запястья, затылок. Воспоминания о том, что случилось после того, как он вышел за гермодверь, были весьма расплывчаты.

Он сидел на холодном полу. Его руки оказались неестественным образом задраны за голову и, похоже, как-то закреплены.

Артур еще немного посидел с закрытыми глазами, пытаясь успокоить боль. Когда она слегка поутихла, медленно открыл глаза. Находился он в кузове того самого грузовика, похожего на лягушку. Стены кузова состояли из металлических трубок, обтянутых чем-то вроде брезента. Его руки были прикованы простыми железными наручниками к пересечению железных трубок на стене кузова. Если бы не боль, он бы, наверное, легко высвободился, оторвав одну из трубок. Но сейчас эта задача казалась ему невыполнимой.

Брезент неплохо пропускал свет, и Артуру удалось осмотреться. Кузов был пуст, но характерные отметины на жестяном полу говорили о том, что совсем недавно «лягушка» перевозила весьма солидный груз. В том, что Джек-Джек со своими дружками вовсе не были торговцами, Артур окончательно убедился, когда обратил внимание на два крестообразных следа на полу, ближе к кабине. Он прекрасно помнил, что такие следы оставляет инженерный скафандр первого поколения — огромный гидравлический экзоскелет, увеличивающий силу человеческого тела в сотню раз. Конечно, Артур мало знал об этом мире, но что он знал точно, так это то, что человек, который умеет обращаться с подобным инженерным оборудованием и, более того, имеет его в своем распоряжении, никогда не посвятит свою жизнь такому простому занятию, как торговля. Понять, какой еще груз они перевозили, Артур не мог, но тяжелый запах химикатов, плотным облаком окутавший кузов, совсем не походил на тонкий аромат специй и пряностей, о которых так много говорил новый знакомый.

— Ну ты и соня! — улыбнулся Джек-Джек, поднимаясь в кузов. В руке он держал металлическую тарелку с горкой паштета и крекеров. — Тебя даже взрыв не разбудил!

Артур попытался что-то сказать, но вместо этого зашелся в приступе кашля. Джек-Джек подошел поближе и присел на корточки прямо у его ног.

— Будешь? — протянул он галету, и Артур почувствовал, что его пустой желудок сейчас вывернет наизнанку. Джек-Джек, видимо, понял это по выражению лица и, пожав плечами, отправил «лакомство» себе в рот.

— Так вы не торговцы… — Артур констатировал очевидное.

— А ты умный парень, соображаешь! — похвалил его Джек-Джек. — Мы, видишь ли, наемники. Еще немного грабители и работорговцы…

— Так вы собираетесь… — Артур начал было задавать вопрос, но Джек-Джек резко перебил его, сменив тему:

— Эх… жаль, что ты не пришел в себя раньше…

— Я все равно не знаю кода к гермодверям, — солгал Артур, понимая, куда клонит улыбчивый парень.

— Ладно, это уже неважно. Мы вскрыли дверь дедовской взрывчаткой. Вот ведь ирония!

— Что с ним? — Артур сам удивился своему вопросу.

Джек-Джек лишь покачал головой в ответ:

— Ему не стоило открывать пальбу. Решили бы все как джентльмены.

Артур вдруг ощутил прилив ярости. Он никогда не любил Старика, тот использовал его, угрожал ему расправой и несколько раз даже хотел взорвать. Но сейчас это было неважно. Артур прожил месяцы бок о бок с ним. Старик его выходил, накормил, дал приют. Какой бы сволочью Старик ни был, он такого не заслуживал. Артур сделал глубокий вдох. Адреналин почти полностью избавил его от боли, и сейчас он уже мог бы попытаться сбежать, но разум подсказывал, что сначала нужно вытащить из наемника всю возможную информацию.

— Что вы собираетесь со мной делать?

— Это зависит от того, умеешь ли ты обращаться со станцией. — Джек-Джек, улыбаясь, смотрел ему прямо в глаза, надеясь прочитать в них ответ. — Если Старик научил тебя, то твоя шкура стоит больших денег, если нет, то… ну, мы все равно пока не будем тебя убивать. Ты крепкий парень, кое-что за тебя могут дать на февральском рынке.

— Значит, рабство?

— Ну, я бы не говорил так грубо. — Улыбка работорговца стала еще шире. — Скорее, работа, от которой нельзя отказаться. Не переживай, кормежка и место для ночлега тебе обеспечены. Знаешь, многие свободные люди тебе позавидуют.

— А ты не думал, что я могу сбежать? — совершенно серьезно спросил Артур.

— Да, конечно, — усмехнулся Джек-Джек. — Ты даже этот примитивный ошейник снять не смог. Хотел бы я посмотреть, как ты станешь удалять имплантат из своего сердца.

— Джек-Джек, ты меня не понял, — сохраняя серьезность, продолжил Артур, — что, если я сбегу прямо сейчас?

Джек-Джек издал короткий смешок.

— Как ты себе это представляешь? Тут же с два десятка моих людей, вокруг на сотню километров одна пустыня, а машину тебе не угнать — она древняя. Да и как ты выберешься из наручников? Ты же чертов калека! Даже если попытаешься отломать трубу, то я или кто-нибудь из моих ребят выбьем из тебя все дерьмо.

— Я отвечу на твой вопрос, — заговорил Артур, — я умею обращаться со станцией, но это не Старик меня научил. Я умею обращаться с любым инженерным, как ты сказал, древним оборудованием. — Глаза работорговца загорелись. «Джекпот!» — говорили они. — За весь наш разговор я не слышал ни одного другого голоса. Думаю, твои люди сейчас все до единого внизу, грабят станцию. Ты тут один, — алчность в глазах Джек-Джека сменилась страхом, — и помнишь, я говорил, что могу тебя прикончить без оружия, одной рукой? Я солгал… мне вообще не понадобятся руки.

Когда тарелка с паштетом и крекерами со звоном ударилась о пол грузовика, Джек-Джек был уже на полпути к тому, чтобы вскочить на ноги и выхватить револьвер из кобуры.

В этот момент его настиг мощный удар окованного сапога прямо под колено. Артуру пришлось изо всех сил схватиться правой рукой за одну из труб и перенести почти весь свой вес на нее, чтобы сделать этот удар. Приложенного усилия хватило на то, чтобы сбить Джек-Джека с ног. Но падение противника закончилось не так, как тот мог ожидать. Артур обхватил шею Джек-Джека своими ногами и прижал врага к полу.

Джек-Джек издал несколько нечленораздельных звуков и начал дико изворачиваться, пытаясь высвободиться из захвата. Артур сильнее сжал ноги, надеясь, что нехватка воздуха вскоре успокоит работорговца. Но пока не удавалось даже стереть чертову ухмылку с его лица.

Джек-Джек все не хотел униматься. Он рвал свою кожу на шее и руках о металлические пластины на ногах Артура, дергался из стороны в сторону, пытаясь выскользнуть. Сквозь пелену ярости Артур сумел отметить, что обычный человек отключился бы уже несколько секунд назад, а Джек-Джек, похоже, вообще никак не реагировал на удушение. В какой-то момент Артур почувствовал, что сопротивление ослабевает. Он было обрадовался, но затем увидел, что Джек-Джек перестал дергаться не потому, что ослабел. Похоже, он понял, что вырваться у него не получится. Окровавленной рукой дотянулся до своего револьвера, валявшегося все это время на полу, взвел курок и через плечо направил ствол на Артура.

Раздался выстрел. Артур не почувствовал, ранен он или нет, — адреналин блокировал все ощущения, но дать Джек-Джеку шанс сделать еще один выстрел он не мог.

— Прости, — произнес Артур, ломая ему шею.


ГЛАВА 2

«Лягушка» спокойно катила километр за километром по сухой земле. Станция осталась далеко позади и уже растаяла в жарком мареве пустоши, но память о совершенном поступке жгла сердце Артура даже сильнее, чем яркие лучи жгли капот грузовика. Он отцепил кузов, оставив тело Джек-Джека лежать в нем. Наверняка того найдут его люди и, может быть, похоронят достойно. Артур знал, что Джек-Джек был плохим человеком и заслуживал наказания, но вот так заканчивать его жизнь не хотел.

Пытаясь отвлечься от угрызений совести, Артур еще раз проверил приборную панель. Счетчик энергии был почти на нуле. Джек-Джек не шутил, когда говорил, что машина древняя. Не вся — большую часть из подручных материалов собрали местные умельцы-технари, но двигатель с приборной панелью были древними. Раньше они являлись частью стационарного бура. Артур мысленно удивился себе, вернее, тому, как быстро он усвоил местную терминологию, как стал без всякого сарказма называть самое обычное современное оборудование «древним». Он был хорошо знаком с этой моделью бура и без труда не только запустил двигатель, но и оптимизировал его работу. Отъехав от станции на почтительное расстояние, около десяти минут повозился с приборной панелью, чтобы снизить потребление энергии. Инструменты, которые хотел использовать для побега, все это время находились с ним и оказались как нельзя более кстати.

Двигатель должен был напитываться от трех аккумуляторных батарей высокой мощности, но две из них, как догадался Артур, сняли, чтобы запустить инженерный скафандр. Теперь двигатель попросту опустошал оставшуюся батарею. По прикидкам Артура, ее должно было хватить минут на двадцать, а остальное придется пройти пешком. Благо дело, ориентир был на виду. От станции в сторону свалки вела большая бетонная труба, наполовину погруженная в серую, растрескавшуюся почву. Изначально такие трубы предназначались для ирригации, но воды оказалось недостаточно, и их приспособили для прокладки линии электропередач. В трубах проводам были не страшны ни погодные условия, ни иные факторы.

Примерно настолько же защищенным чувствовал себя и Артур в кабине «лягушки» и в прочной стальной броне. В ее прочности, к слову сказать, он убедился лично, когда выковыривал из погнувшейся пластины пулю тридцать восьмого калибра — прощальный подарок от Джек-Джека. Пусть и неудобная, но броня уже спасла ему жизнь, так что снимать ее в ближайшее время он не собирался.

В отдалении на его пути показалась какая-то преграда. Что-то наподобие большой коробки, стоящей прямо посреди пустыни. Сбавив скорость, Артур свернул в сторону, чтобы объехать этот странный объект. По мере приближения он начал одну за другой различать отдельные детали, потом наконец-то понял, что перед ним самая обычная крытая повозка. Сама повозка находилась в неплохом состоянии, чего нельзя было сказать о дохлой кобыле, лежащей прямо перед ней.

Артур предположил, что повозка эта принадлежала настоящим торговцам, которые ехали на ней в сторону станции, но их тяговая сила неожиданно подохла. Видимо, до свалки было не так уж и далеко, и они попросту вернулись назад.

Артур повернул рычажок управления, прибавляя скорости, и в этот момент мотор встал. Энергии в батарее оставалось еще много, но вот чтобы крутить вал, ее уже не хватало.

Он еле сдержался, чтобы не выругаться.

Выключил приборы, взял с пассажирского сиденья револьвер Джек-Джека и вышел наружу. Что-то внутри подсказывало, что от брошенной повозки стоит держаться подальше, но голос разума твердил, что торговцы не могли забрать с собой все товары и припасы, в которых он так нуждался. Да и конина сейчас представлялась ему весьма аппетитным лакомством.

Приблизившись на расстояние пятнадцати метров, мужчина понял, что его первоначальные предположения были неверны. Сама повозка и земля вокруг нее оказались покрыты пятнами крови.

Идти вперед совсем не хотелось. Но оставлять за спиной это допотопное транспортное средство, не проверив его, хотелось еще меньше. Покрепче ухватив рукоять револьвера и аккуратно взведя боёк, Артур двинулся вперед.

Повсюду виднелись следы борьбы, к повозке и от нее вело множество следов. С каждым шагом усиливались запах гниющей плоти и беспокойство.

Держа пистолет наготове, он обошел повозку и заглянул внутрь. На полу валялись несколько разбитых ящиков и чьи-то останки. Под телегой Артур увидел то, что когда-то могло быть человеком, но сейчас у этого «чего-то» до человека недоставало слишком многих деталей. Артур не испытывал особого отвращения ни к мертвецам, ни к их… частям. Да и к тому же кровь оказалась несвежей. Кто бы это ни сотворил, его тут уже, скорее всего, не было. Немного успокоившись и уверившись, что в повозке явно не обнаружит ничего живого, он подошел и убрал револьвер за пояс.

Три трупа. Какая-то часть сознания Артура не верила до конца в рассказы Старика о каннибалах, но сейчас этим словам нашлось прямое подтверждение. Два трупа, пусть и прилично подъеденные, были более или менее нормальными. Под повозкой, вероятно, пряталась женщина — на теле оставались куски яркой ткани, когда-то бывшей платьем. В руке женщина держала опасного вида нож с узким длинным лезвием, который ей так и не помог. Мужчина в повозке до сих пор сжимал в руках сломанное двуствольное ружье. В отличие от ножа, оно, похоже, все-таки принесло пользу — третий труп принадлежал одному из нападавших. Артур сразу понял это по кускам шерсти на бугристой коже и клыкам в огромной звериной пасти. Существо явно имело сходство с человеком, но человеком не являлось. Подобно мужчине с женщиной, тварь оказалась прилично пожрана. Было ясно, что неизвестные существа не гнушаются собратьями.

Артур на секунду задумался, а затем бросил взгляд на лошадь.

— Странно, — произнес он.

Лошадь была цела.

Артур подошел поближе. На красивой иссиня-черной шкуре виднелись отметки от когтей и зубов, но никаких серьезных повреждений мужчина не нашел.

Он отошел обратно к повозке и вскоре вернулся с ножом.

Первыми его находками стали несколько клыков и когтей, застрявших под кожей. Когда же он попытался воткнуть нож поглубже в рану, тот со звоном уперся во что-то металлическое.

Звезда, которую Артур до сих пор не привык называть Солнцем, скрылась за горизонтом. Кончился жаркий день, но ночь не спешила простирать свою длань над пустошью. На смену дню настоящему пришел день искусственный. Станция «Гелиос» — огромное орбитальное зеркало — отражала и рассеивала свет, насколько это было возможно, приближая суточный цикл планеты к двадцатичетырехчасовому. Свет был не таким интенсивным, как лучи местного светила, и вокруг царили затянувшиеся сумерки.

Прежде чем продолжить изыскания, Артур предал огню повозку и тела погибших, даже тело твари. «Сейчас это не так заметно, как ночью, — подумал он, — потому и не привлечет лишнего внимания». Запалить повозку помогли спички и какой-то напиток, дико отдающий запахом спирта, которые вместе с трубкой и кисетом, полным табака, были спрятаны под сиденьем возницы. Все более-менее ценные вещи Артур свалил в кучу недалеко от погребального костра. Среди них обнаружились кое-какие чудом уцелевшие припасы, немного воды, погнутое ружье с остатками амуниции и седло со сбруей. Особой находкой стала сумка с предметами рукоделия — нитками, иголками и спицами. Не то чтобы Артур увлекался рукоделием, но опыт подсказывал, что иголка с ниткой могут пригодиться, если вдруг придется себя зашивать.

К тому моменту, как повозка уже практически прогорела дотла, он снял с лошади приличный кусок шкуры и открыл внешний кожух ее обшивки. Мешочек с инструментами оказался как нельзя более кстати.

Животное было искусственным. Скелет состоял из металлических и полимерных деталей, мышцы воссоздали из неизвестного Артуру волокна, как, впрочем, и внутренние органы. Машина идеально имитировала живое существо. Вполне могло случиться, что владельцы и не догадывались о том, что из себя представляет их тяговая скотина.

С задней стороны внешней обшивки лазером была аккуратно выгравирована надпись:

«Проект „Рекреация“»,

Д-р Н. Зиммер,

Модель 8: «Бэтси».

Ниже был выгравирован двухмерный матричный штрихкод.

Артур нахмурился. Он не слышал ни о докторе Зиммере, ни о проекте «Рекреация».

Потратив еще час, сумел понять кое-что о строении этого сложного механизма. И хотя сам принцип его работы остался загадкой, Артур нашел причину неполадки. Машина имитировала жизнедеятельность на все сто процентов — энергию для работы она получала из биореактора, в котором переваривала съеденную пищу. Судя по пустому мешочку «желудка», «лошадь» умерла от голода.

Но «умерла» было слишком сильным словом. Артур проследил схемы электропитания, и они привели его к резервным батареям. Вот и поломка. Мужчина обнаружил сплющенный кусочек свинца, перебивший провода — вероятно, шальная пуля, предназначавшаяся наезднику, попала в лошадь. Поломка оказалась старой. Она случилась, быть может, два года назад. С тех пор «животное» должно было питаться с постоянной регулярностью. Артуру представилось, что погибшие путешественники приобрели лошадь совсем недавно и попросту не знали об этой ее особенности. Один-единственный раз они решили сэкономить на ее рационе и застряли в пустоши, превратившись в идеальную мишень для звероподобных существ.

Проводов в его мешочке было недостаточно, и Артур сходил к машине, чтобы вытащить часть проводки и батарею. Еще какое-то время ушло на починку и зарядку батарей лошади.

Если сейчас все пойдет успешно, у Артура появится транспорт. Если нет — окажется, что он только что потратил три часа и окончательно обесточил машину. Но перспектива идти без транспорта по пустыне, где водились подобные твари, его не прельщала.

Артур замкнул провода и пустил ток в системы лошади. Послышался нарастающий гул. Звук становился громче и ниже, при этом постепенно делаясь размеренным и ритмичным. Мужчина не сразу узнал биение сердца.

Лошадь задергалась в конвульсиях, заставив Артура отскочить в сторону.

Дернувшись еще пару раз, животина повела головой и начала аккуратно подниматься на ноги. Из ее бока все еще торчали провода, идущие к батарее, а кусок шкуры свисал вниз. Лошадь вначале посмотрела на провода, а затем на Артура. В ее огромных карих глазах читался немой вопрос.

— Привет, — неуверенно произнес он. — Меня зовут Артур. Ты меня понимаешь?

Он чувствовал себя глупо, говоря с лошадью.

Лошадь же не говорила, сохраняя в данной ситуации хоть какую-то нормальность.

— Ты ведь не против, если я подойду? — Человек сделал шаг вперед, и машина всем своим видом дала понять, что она против. Искусственные мышцы напряглись, лошадь подалась назад.

— Я просто отключу эти провода и закрою твой кожух, хорошо? — Надежды на то, что создатели оставили хоть какой-то голосовой интерфейс, а не сделали точную копию живой лошади, стремительно таяли. — Бэтси?

Лошадь при звуке собственного имени как будто ударило током.

— Доктор Николай Зиммер, — скрипучим мужским голосом проговорила она. — День сто семнадцать, двенадцатое пробуждение, опытный образец номер восемь. Данная модель представляет кибернетическую имитацию живого организма. Пока еще это не то, чего мы хотели достичь, но уже довольно близко. Искусственные органы проявляют себя многообещающе, однако цикл питания оставляет желать лучшего. Данный образец оснащен нецикличным модулем памяти без блокировки матрицы и будет использоваться как экспериментальная модель накопления опыта и развития интеллекта. Модель имеет простой односторонний голосовой интерфейс и распознает любые голосовые команды, начинающиеся на «Бэтси, дорогуша» и заканчивающиеся на «пожалуйста». Конец записи.

— Бэтси, дорогуша, — произнес Артур, — стой смирно, пожалуйста.


…Первая встреча с боссом навсегда оставила отпечаток в памяти Джек-Джека. Иезекииль Шоу. Он представлял себе этого могущественного человека соответствующим своему статусу — высоким, сильным и при этом ловким и быстрым, не хуже, чем сам Джек-Джек, а то и в разы лучше его. Именно таким должен был быть управитель города Февраль. Но когда Джек-Джек переступил порог кабинета, отделанного деревом, и ступил на шикарный июньский ковер, под которым благородно заскрипели половицы, он увидел совсем не то, чего ожидал.

За большим столом, заваленным бумагами, сидел среднего роста и телосложения мужичонка, иначе и не скажешь. Темно-коричневая жилетка, часы на цепочке, узелок тонкого галстука не затянут, а рукава белой рубашки закатаны до локтей. Блестящую лысину обрамлял полукруг седых волос, на длинном крючковатом носу висели очки в тонкой оправе, под носом же расположились аккуратные усы. За спиной этого человека находилось огромное смотровое окно. Кабинет располагался почти на самом верхнем этаже станции, и панорама города производила куда большее впечатление, чем хозяин кабинета и, собственно, самого города.

Это просто не мог быть он.

— Я бы хотел поговорить с мистером Шоу… — произнес Джек-Джек, изо всех сил сжимая в руках шапку, а затем добавил: — Сэр.

Мужичонка на секунду поднял глаза на Джек-Джека, и от его взгляда ткань шапки вдруг начала трещать.

— Если ты еще раз заговоришь без моего разрешения, — сказал мужчина самым обычным, даже слишком обычным голосом, — тебе отрежут язык.

Джек-Джек молчал. Если быть точным, он не дышал. Шоу, а это, без всякого сомнения, был именно он, взял листок бумаги, внимательно изучил его и, скомкав, отправил куда-то под стол.

— Хорошо, — произнес буднично и снова взглянул на визитера. — Почему ты улыбаешься?

Джек-Джек замялся.

— Можешь ответить, — кивнул Шоу.

— Я рад тому, что вы пригласили меня на эту беседу, — соврал Джек-Джек, стараясь хоть как-то успокоить нервный импульс, сводящий скулы. Он сам редко обращал внимание на эту деталь собственной мимики. Улыбка была с ним, сколько он себя помнил. Джек-Джек постоянно улыбался, говорили, что даже во сне.

— Откуда ты родом, мальчик мой? — В голосе Шоу зазвучала доброжелательная нотка. И хоть Джек-Джека сильно вывело из себя такое фамильярное обращение, он не подал виду.

— Июнь, сэр, Город Мастеров, не окрестности, — вновь соврал Джек-Джек, после чего добавил для достоверности: — И я не могу не отметить прекрасное качество вашего ковра.

Жизнь Джек-Джека началась около шести лет назад, когда племя индейцев нашло его в пустыне почти мертвым. По словам шамана, он пролежал без чувств еще около месяца, а когда проснулся, его тело полностью излечилось от ранений, а разум — от воспоминаний. Индейцы сделали его своим братом, обучили навыкам выживания и охоты и в конце концов дали ему имя, которое Джек-Джек предусмотрительно сменил, покидая «родную» деревню.

— Что ты умеешь? — продолжил допрос Шоу.

На этот раз Джек-Джек почувствовал, что ему стоит отвечать честно.

— Я мастер на все руки. Могу собрать ружье из подручных материалов, а затем попасть из него крысе в глаз с сотни метров. Кроме того, я один из лучших воров в этом городе, да и в четырех ближайших тоже, — я умею двигаться без шума, а мои пальцы настолько ловкие, что вы не заметите, как я сниму с вас очки. Как могли обратить внимание, у меня хорошо подвешен язык. Могу уговорить мусорщика уйти в монастырь или же монашку стать мусорщиком.

— Что-то еще?

— Я отлично готовлю.

Со времени того разговора прошло уже три года. Джек-Джек работал на Шоу. Поначалу не напрямую. В его задачи входило выполнять поручения различных доверенных лиц босса. Среди них были и шериф, и судья, и преподобный. К слову сказать, делишки их совсем не соответствовали статусу. Но все, что было поручено этому улыбчивому парню, выполнялось быстро и качественно. Такие понятия, как мораль или частная собственность, его не сильно беспокоили. Вскоре Шоу понял, что не стоит разбрасываться таким ценным талантом, как Джек-Джек, и назначил того своим личным помощником, а затем поставил во главе охраны.

Можно сказать, что Джек-Джек сделал стремительную карьеру.

Но был ли он доволен жизнью? По его улыбчивому лицу и карманам, набитым наличностью, можно было подумать, что да — он доволен. Но также, как почти все, связанное с Джек-Джеком, это было неправдой. Его душу терзало странное чувство, поселившееся в ней с того самого дня, когда Джек-Джек проснулся под навесом из лошадиной кожи.


«Кто я?» — спросил он в тот день.

«Wawa ch'in pacha, — ответил человек, в морщинах которого проступало лицо, полное мудрости. — Ты Дитя Пустоши». Одежда его была покрыта перьями так густо, что создавалось впечатление, будто и не человек это вовсе, а дивного вида птица.

Пейотль струился по венам Дитя Пустоши, пронизывал его тело. Попадая в горячее сердце, дурман начинал испаряться, этот удушливый пар проникал в его разум, чтобы затем каплями холодного конденсата осесть на поверхности души.

«Вспомни свое имя!» — говорил ему человек, теряя очертания в клубах сизого дыма, но Дитя Пустоши не мог вспомнить, ведь имя у него отняли.

Капли пейотля становились все больше и больше, повинуясь силе тяжести, летели вверх, затем, подхваченные вихрем искусственных воспоминаний, сталкивались друг с другом и взрывались фейерверком разноцветных искр.

«Вспомни тепло рук своей матери, голос своего отца», — говорила ему мудрая птица, чей образ теперь четко прорезался сквозь сизую дымку, но Дитя Пустоши не мог вспомнить, ведь у него никогда не было матери, а отец не был ему отцом.

Чужие, ненастоящие воспоминания в его голове становились сильнее. Они шипели и извивались, подобно змее, и змея эта имела острые, длинные клыки, которыми хотела впиться в разум.

«Что ты помнишь?» — спросила его мудрая птица, и Дитя Пустоши ответил:

«Я помню бесконечность и тьму. Помню холод металла и тепло человеческого прикосновения. Помню, как впервые увидел свет, как заговорил, как изменил данное мне имя по своей воле. Помню, как был человеком среди Теней, но затем стал Тенью среди людей. Я помню женщину без лица и поглотивший ее огонь. Помню пламя битвы, поглотившее много жизней и новую цель…»

Дитя Пустоши закричал, когда Лживая Змея впилась в этот последний кусочек его воспоминаний. Она не могла допустить, чтобы Дитя Пустоши проснулся самим собой. Лживая Змея уже успела сожрать остальную его память. Сейчас она переваривала ее, превращая в свой яд.

Дитя Пустоши закричал вновь, когда Змея стремительным рывком бросилась на него, чтобы заразить своей ложью.

«Нет!» — прокричала мудрая птица и взмахнула своими крыльями.

Могучий поток ветра врезался в тело Змеи и обрушил ее на землю.

«Тебе будет дано имя… — Взмах крыльев. — Матерью твоей будет пустошь… — Еще один взмах. — А отцом твоим будет небо… — Снова взмах крыльев. — А память твоя будет будущим. Ты обретешь ее сам, и никто не сможет отобрать ее у тебя, ведь она будет истинной».

И с последним взмахом крыльев мудрая птица опустилась к Лживой Змее. Одним ударом клюва она отсекла Змее голову, и та обратилась ядом. Но мать-земля не приняла этот яд, а отец-небо испепелил его лучами двух солнц.


…Дитя Пустоши открыл глаза.

— Джек-Джек? — Голос был громогласным и доносился будто бы из центра мира, который сейчас сжался до размеров головы. Но принадлежал голос вовсе не какому-то мифическому существу, а весьма прозаичному Здоровяку Винни. — Док, скорее сюда! Джек-Джек открыл глаза! — закричал он.

Стоило только проморгаться и немного подышать, как мир начал обретать очертания. Крыша ангара, красная рожа Здоровяка Винни и пронзительная боль в шее — вот и все, что пока существовало в этом мире. Постепенно начали проявляться детали. Сквозь крышу ангара пробивался тусклый красноватый свет второго солнца, а значит, уже наступил вечер, на лице Здоровяка читалась несвойственная ему озабоченность, а боль… оставалась все такой же пронзительной.

— Как ты, босс? — спросил Винни, затем, не дожидаясь ответа, крикнул куда-то в сторону: — Док, твою мать, тащи свою задницу сюда, или тебе придется лечить свой сломанный череп!

— Бывало и хуже. — Сейчас Джек-Джек старался соврать в первую очередь самому себе. Боль в шее оказалась невыносимой. Тело было будто ватным, пальцы хоть и слушались, но с большим трудом.

— Изрядно он тебя потрепал, босс, — улыбнулся Здоровяк, и Джек-Джек против своей воли улыбнулся ему в ответ.

В мире появился еще кое-кто. Это оказался вытянутый как жердь и сухой как вяленая конина доктор Ипокте. Врач из него был никудышный, но найти кого-то лучше за такие деньги Джек-Джек не смог.

— О духи, — хрипел Джек-Джек, — держите этого коновала подальше от меня! Со мной все хорошо, просто отлично.

Он сам не знал, говорит серьезно или шутит.

— Не нервничай, — сухо сказал Док, зачем-то осматривая его глаза. — Я тебе тут жизнь спасаю…

— Что со мной случилось? — задал вопрос Джек-Джек, одновременно пытаясь вспомнить ответ на него.

— Тот мусорщик сбежал, — сказал Док. — Придушил тебя и вывихнул шею. Он сильный как бык. Я таких травм вообще никогда не видел. Мы поначалу думали, что ты не жилец.

— Сколько я пролежал в отключке? — Довольно быстро боль в шее стихла.

— Почти весь день, — буркнул Винни.

— Проклятье, — выругался Джек-Джек, — как обстоят дела на станции?

После того как Винни с Доком в двух словах описали обстановку, а Джек-Джек собрался с мыслями, он дал ряд указаний, что и кому нужно будет делать. Какое-то время ему, видимо, предстояло пролежать в постели, но это не значило, что то же самое должны были делать его люди. Работа есть работа.

— А что по поводу того мусорщика и «лягушки»? — спросил Винни.

— Он не мусорщик, просто клоун. Здоровенный, везучий как черт клоун, — буркнул Джек-Джек, — пусть валит на все четыре стороны. Машина все равно далеко не уедет. Будем надеяться, что он подохнет в пустоши без еды и воды. Если нет, то я рано или поздно найду его и выпущу ему кишки. Ну что вы встали?! Идите работать!


В дверь постучали. Секунду стояла тишина, затем стук повторился, он был настойчивее, чем в первый раз. Вслед за этим стуком из другого конца помещения долетели приглушенные, но от того не менее грязные ругательства.

Гайка откинула шерстяное одеяло. Меньше всего на свете ей сейчас хотелось вставать с кровати.

— Кого еще принесло, к чертям собачьим? — заворчала она, натягивая халат и снимая с полки отцовский помповик. — В такой-то час! Какому идиоту не спится?

Стук послышался вновь, но на этот раз он был заглушен раскатами грома. В ту же секунду дождь забарабанил по крыше мастерской. Гайка дернула рубильник, и под потолком загорелась одинокая лампочка.

— Иду, иду! — крикнула она.

Ну не оставлять же человека на улице под ливнем?

Подойдя к тяжелой металлической двери, открыла маленькое окошко. Твари и рейдеры обычно не стучатся, но проверить все равно не помешает.

За дверью различались два силуэта, застывших в потоках дождя. Один, побольше, оказался лошадиным, и Гайка не обратила на него никакого внимания, второй же принадлежал мужчине. Он, конечно, был меньше лошади, но при этом оставался таким огромным, что ни с кем, кроме как с конем, сравнить его не получалось. В темноте, царившей на улице, ничего более разглядеть не удалось.

— Кто там? — выдала Гайка дежурное.

— Меня зовут Артур… мэм… э-э… мисс… — Голос у незнакомца звучал молодо и довольно приятно. — Вы не могли бы пустить меня внутрь, тут дождь…

— Я не слепая, — оборвала его Гайка на полуслове, — что нужно?

— Это свалка Герхарда Гайко, верно?

— Мастерская, — поправила Гайка.

— У меня тут кое-какие товары и куча вопросов, но я обещаю не доставлять вам беспокойства, — заверил мужчина, и его лошадь одобрительно заржала.

— Ладно. Только учти: у меня тут десятый калибр, и я просто обожаю отстреливать говнюков, которые нарушают обещания! — С этими грозными словами Гайка получше перехватила тяжелое ружье и начала было открывать засов.

Сверкнула молния, и ее свет очертил в темноте широкие плечи незнакомца, отразился от металлических пластин на его броне. Гайка вздрогнула. Такой доспех она видела лишь однажды.

— Папа? — сказала она, и это ее слово утонуло в раскате грома, так и оставшись неуслышанным.

Незнакомец сделал шаг вперед. Свет из маленького окошка упал на его лицо, и Гайка поняла, что перед ней вовсе не отец. Она вновь перехватила ружье покрепче и открыла дверь.

— Постой тут, — сказала решительно, — сильнее уже все равно не промокнешь. Я сейчас открою ворота и заведу твою лошадку в стойло.

— Хорошо, — просто отозвался незнакомец.

В стойле сейчас находилось всего две лошади. И обе по сравнению с черной кобылой этого Артура выглядели просто жалкими клячами. Гайка хорошо ухаживала за Роуз и Марией, но они уже были немолоды, да и всю жизнь перетаскивали тяжелые куски металла. Эта же лошадка оказалась красивой, молодой, сильной. Ее черная шкура просто светилась здоровьем. Если не считать одного «но»… Снимая седло, Гайка увидела огромный уродливый шрам, который шел от холки к животу, чтобы затем опять подняться к крупу. Шрам был грубо заштопан разноцветными нитками, но, судя по виду, уже хорошо зажил без каких-либо последствий. Складывалось впечатление, что кто-то хотел заживо освежевать бедную животинку.

Гайка выкинула эти мысли из головы — мало ли что может случиться в пустоши, наверное, лошадь просто напоролась на что-то острое. Привязав животное к коновязи, девушка пошла обратно, к этому Артуру, который до сих пор стоял под дождем.

— Я думал, что тут вообще не бывает дождя, — сказал мужчина, когда она проходила мимо.

— А я смотрю, ты не местный, — заключила Гайка.

— Еще как! — улыбнулся Артур.

— Я, кстати, Анна Гайко, — представилась девушка, — можно называть просто Гайка.


Насчет товаров ночной гость слегка преувеличил. Кроме погнутого ружья, из которого мог выйти приличный обрез, и набора амуниции к нему, Артуру в общем-то нечего было предложить. Они сошлись на том, что он просто отдаст ей все это за постой, провизию и карту близлежащей местности. А вот что касается вопросов — с этим все оказалось в точности так, как он сказал. Их набралась целая куча. Но Гайка не торопилась отвечать. В конце концов, она должна была понять, с кем имеет дело.

— Что у тебя за история? — спросила Гайка, когда чайник вскипел, а Артур вернулся из ванной комнаты.

Он почти полностью состриг свою бороду, а отсутствие грязи на лице сделало его весьма симпатичным. Одет он сейчас был в старый комбинезон ее отца, который подходил ему почти идеально. Броню Артура Гайка согласилась подлатать и подогнать под него, взамен на кое-какую помощь по хозяйству. В мастерской со смерти отца очень сильно не хватало мужской руки, а большинство заезжих мужчин — будь то торговцы или искатели древностей — предлагали ей всякий раз кое-что другое… Гайка знала, что калечить клиентов — плохо для бизнеса, но каждый раз, когда кто-то из них хватал ее за задницу, она на автомате хваталась за тяжеленный разводной ключ. Вот и сейчас ключ был под рукой. И хотя парень показался ей вполне приличным, рисковать Гайка все равно не хотела.

К тому времени как гость вернулся, Анна успела переодеться, прибраться и даже накрыть на стол. Чай был разлит по кружкам, и перед Артуром стояла горка домашнего печенья.

— Я неплохо разбираюсь в древних технологиях, — начал рассказывать новый знакомый, — путешествую в поисках одной станции.

— Серьезное начало, — кивнула Гайка. Несмотря на столь необычное заявление, она почувствовала, что словам этого Артура можно верить.

— У меня было с собой много древнего оборудования, серьезный такой набор, — продолжил гость, — но я немного заблудился, и пришлось просить помощи по радио. Вскоре со мной связался человек, представился Блэком, сказал, что путешественник и может мне помочь. Мы поговорили и назначили место встречи. Не буду вдаваться в подробности, но когда я пришел туда, попал в засаду. Меня ранили, забрали все оборудование, и я оказался в рабстве.

Слушая рассказ Артура о его жизни на станции и последующем побеге, Гайка не без интереса разглядывала мужчину. Он был довольно молод, примерно ее возраста, может быть, чуть старше. Глаза серые, волосы черные, с солидной проседью. Без косматой бороды, с которой он появился на ее пороге, лицо Артура оказалось очень даже красивым. Правильные, можно сказать, аккуратные черты, широкий разрез глаз, некрупный нос. Гайка предположила, что он выходец из Осенней кварты, жителям трех городов которой были свойственны такие черты.

— Вот так я и оказался тут, — подытожил рассказ Артур.

Гайка понимала, что очень многое осталось недосказанным, но сейчас ее интересовали другие вопросы.

— Где ты оставил машину? — спросила она.

— Дальше по трубе, с дюжину километров отсюда, — сказал он, отправляя в рот очередное, наверное, десятое по счету печенье. — Черт, вкусно!

— Спасибо, — поблагодарила его за комплимент Анна, радуясь тому, что «лягушка», которую Джек-Джек купил у нее пару дней назад, вернется домой. Отец много усилий вложил в эту машину, но чтобы когда-нибудь перебраться в город и открыть там свое дело, нужно было очень много денег, и «лягушку» пришлось продать. Решив, что стоит ответить Артуру добром на добро, она произнесла: — Ты знаешь, я сейчас вспоминаю, где-то полгода назад сюда заезжал человек по имени Блэк.

— Как он выглядел? — быстро спросил Артур.

— Невысокий, худой. В черном балахоне — я сначала подумала, что какой-то монах, потом услышала его голос. Голос у него был совсем не как у монаха — скрипучий такой, страшный. В целом я его и не разглядела вовсе, только вот помню странные такие перчатки и сапоги.

— Серые, с оранжевыми полосками? — перебил ее Артур.

— Да, да, точно. Твои? — угадала Гайка.

Артур кивнул.

— Куда он направился?

— Хм… — задумалась Анна, — он говорил что-то о каком-то старом друге в Феврале. Больше вроде ничего.

— И как далеко отсюда до Февраля?

— Совсем немного, если не пешком. Думаю, я покажу тебе дорогу. Мне все равно нужно туда за покупками.

«Что-то я слишком добра к нему», — мысленно осудила себя девушка. Но она испытывала симпатию к парню. Он многое пережил и справился со всеми трудностями, что делало ему честь. В отличие от большинства гостей мастерской этот был умным и вежливым, не распускал ни руки, ни язык. Он оказался чем-то иным — не таким человеком, как те, с кем она привыкла иметь дело. Когда Гайка была маленькой, отец подарил ей древнюю световую табличку, на которой записали огромное количество книг. С тех пор как она научилась читать, Анна не расставалась с этой табличкой. Больше всего Артур по своему поведению и по своей речи походил на героя тех книг, а не на современного человека. Многие слова, фразы, которые он бросал как бы невзначай, она встречала только там. Да и, черт побери, он просто был симпатичным.

Когда они закончили разговор и Артур удалился в дальнюю комнату, Гайка пошла за ним, чтобы запереть дверь — стандартная процедура, когда у тебя гостит незнакомец. В какой-то момент девушка почувствовала, что хочет пройти за ним не только до двери, но и до постели.

— Спокойной ночи, — холодно сказала она, задвигая засов.


На станции часы тянулись так, что их сложно было отличить от дней. Неделя за неделей, месяц за месяцем. Артур считал мгновения до того, как его рука заживет и он сможет покинуть проклятое место. В мастерской все произошло с точностью до наоборот. Неделя пролетела, будто бы ее и не было вовсе. И хотя Артур знал, что теряет время и мог бы двигаться к своей цели, он всей душой не хотел покидать это место.

Описание прошедшей недели стоило начинать с описания самой мастерской и истории ее появления. До рождения Анны ее отец, Герхард Гайко, зарабатывал на жизнь тем, что искал по всему миру остатки древних технологий. Но он был не простым искателем сокровищ, а одним из немногих так называемых «мусорщиков». Кроме униформы — такой брони, какая сейчас была и у Артура, — мусорщиков объединяли единый кодекс, который они должны были соблюдать, и тайные знания, которые они передавали друг другу — от наставника к ученику. Орден существовал со времен высадки, то есть почти шестьсот лет, его основали инженеры. Первые мусорщики были открыты для мира и принимали в свои ряды всех, кто обладал достаточными навыками и демонстрировал нужные качества. Со временем орден становился все более и более закрытым, а вступление новых членов делалось все более и более проблематичным, пока наконец мусорщиков не остались считаные единицы. То тут, то там, по словам Гайки, появлялись отдельные продолжатели «благородного дела», но, как правило, они исчезали без вести во время первой же экспедиции. Герхард закончил свою карьеру после самого удачного похода. Он и команда наемников отправились в пустошь на поиски некоего сокровища. По словам Гайки, карта, указывающая место нахождения этого сокровища, досталась Герхарду от его отца, а тому — от его отца и так далее. В ходе экспедиции многие погибли, а трое выживших поделили между собой солидный куш. Подрывнику досталась станция терраформирования, которую они обнаружили. Тот посчитал, что это и есть сокровище, но, насколько Артуру было известно, станция не принесла ему никакого счастья. Снайперу, человеку по фамилии Шоу, достался целый контейнер инженерного оборудования. Впоследствии он стал большой шишкой и полностью захватил власть в ближайшем городе — Феврале. Гайка как-то упомянула, что хочет перебраться туда и надеется, что дядя Иезекииль поможет ей приобрести жилье. Что касается Герхарда, он получил свалку. Для всех остальных это являлось чем-то вроде кучи железа, пережившей чудовищной силы взрыв. И это на самом деле было так. Только вот куча железа когда-то являлась титанических размеров космическим кораблем, упавшим с орбиты. Отец Гайки верил, что где-то в глубине свалки кроется то, что он искал все эти годы, но, к сожалению, он не знал, что ищет. В его понимании, это был некий древний артефакт, обладающий абсолютной силой, — что бы это ни значило.

Герхард продал почти все свое оборудование и нанял рабочих. Через годы усердного труда они превратили «кучу железа» в золотую жилу. Почти все автомобили и генераторы, а также многое другое оборудование в радиусе ближайших пяти городов несло на себе клеймо мастерской Герхарда Гайко. Бывший мусорщик разбогател, обзавелся семьей. Его женой стала дочка владельца небольшого магазинчика в Феврале, Мария Давич. Он привез ее на свалку, и вскоре у них родилась дочь. Но, как и все хорошее, их счастливая жизнь закончилась слишком рано. Мария умерла от тяжелой болезни, и с этого момента все пошло наперекосяк. Свалка стала приносить куда меньше прибыли, чем раньше, работники разбегались, и если бы не солидные накопления, Герхарду пришлось бы залезть в долги, чтобы остаться на плаву.

В конце концов, усталость (как психологическая, так и физическая) вкупе со старыми ранами взяли верх над здоровьем самого Герхарда, и он слег. Силы оставили его. Дочь выхаживала отца и пыталась поставить на ноги, пока тот не умер во сне. Это произошло четыре года назад. С тех пор Гайка жила одна. Кроме технических навыков (к технике у девочки с детства был талант), от отца ей достались взрывной характер и деловая хватка.

Жители Февраля заезжали к ней за запчастями или привозили свою технику на починку, проезжие торговцы платили за профилактику машин — суровые условия пустоши заставляли заботиться о транспорте. Время от времени кто-то заказывал новый автомобиль, и Гайка, взяв задаток, нанимала рабочих из города, чтобы его построить. Многие просто приезжали за недорогим металлом. В общем и целом прибыли оказались небольшими, но стабильными.

Свалка была когда-то просто огромной, сейчас же от нее осталось не так и много. Никаких богатств тут не нашлось, тем более древних артефактов.

На краю свалки стояло большое здание — мастерская, которая больше походила на крепость. Стальные стены несли на себе следы не одной осады. Пока тут имелось хоть что-то ценное, многие хотели прибрать это к своим рукам. Внутри располагалось множество пустующих комнат, напоминающих о том, что когда-то тут трудилось и жило изрядное количество людей. Артур занимал самую дальнюю от большого зала комнатушку. Комната была маленькой и оттого нравилась ему, казалась уютной. Кровать, тумбочка, сундук. Никаких излишеств. Тут не имелось труб с горячей водой, но Артуру все равно было тепло, когда он засыпал, его грело что-то, внезапно поселившееся внутри, что-то, с каждым днем разгоравшееся все ярче. Что-то, чего он не мог описать привычным для него языком логики.

Первые две ночи Гайка на всякий случай запирала его, и Артур относился к этому вполне нормально. На третью ночь он услышал ее шаги за дверью, но ожидаемого звука закрывающегося засова не последовало. Постояв немного, Гайка ушла. Все последующие ночи это повторялось — она приходила и, постояв за дверью, возвращалась к себе. В предпоследнюю же ночь она даже приоткрыла дверь, но захлопнула ее буквально сразу же. Артуру было сложно понять, зачем она это делает, так что он предположил, что хозяйка просто проверяет, все ли у него в порядке.

Днем они оба работали. Она возилась в мастерской с заказами, а он занимался мелким ремонтом. Гайка была толковым мастером, но на некоторые вещи ей просто не хватало времени. Так что у Артура появилось море работы. Левая рука, к его удивлению, уже почти восстановилась, и он мог пользоваться ей, не испытывая особой боли. В свободные минуты мужчина бродил по свалке в поисках хоть чего-то полезного для своего путешествия — но конечно же ничего не находил. Иногда он украдкой настраивал и оптимизировал древнее оборудование, которое имелось в мастерской. Гайка знала, что Артур с ним хорошо знаком, но он пока скрывал от нее, насколько хорошо. Время от времени украдкой наблюдал за тем, как работает Анна. Гайка была далеко не маленькой девочкой — некоторые подробности ее фигуры заставляли Артура испытывать определенное беспокойство. Она была чуть выше среднего роста и весьма крепко сложена, однако по сравнению с верзилой Артуром все равно смотрелась миниатюрной. Конечно, Артур понимал, что в ее красивом теле, скрытом под толстой тканью серого рабочего комбинезона, полно крепких, как сталь, мышц, но все равно то, с какой легкостью она управлялась с огромным гаечным ключом, поражало его.

По вечерам они отдыхали в большом зале, слушая древнюю музыку на собранном вручную проигрывателе и вкушая, иначе и не скажешь, разную домашнюю выпечку с грибным чаем. Удивительно, но даже этот гадкий напиток тут был в десяток раз лучше того, который он пил на станции. Гайка уже вела себя с Артуром более открыто, много шутила и улыбалась. Да и ему самому было приятно ее общество.

В последний вечер она пришла к столу после ванной, облаченная в махровый халат, с распущенными волосами, которые обычно были стянуты в тугую косу до пояса. Волосы ее были длинными, густыми и слегка волнистыми, цвета золотистого пшеничного поля, которое Артур видел лишь на картинках. Белоснежная улыбка и ярко-голубые глаза дополняли картину. Артур отметил про себя, как она все-таки красива. Однако в тот вечер разговор как-то не клеился. Мужчина видел, что девушка почему-то нервничает, и когда он спросил ее, в чем дело, та ответила, что все в порядке. Не придав этому особого значения, Артур решил сменить тему.

— Ты знаешь, я думаю, что мне нужно будет в ближайшее время уехать, — сказал он.

От этих слов лицо Гайки как-то помрачнело. В ее теплом до этого взгляде что-то изменилось, от женщины вдруг повеяло холодком.

— Вот так вот? — сказала она с укоризной в голосе. — Просто возьмешь и уедешь?

— Мне бы хотелось остаться, — продолжил он, — правда хотелось бы. Но у меня очень важное дело. Я не могу его оставить. Наверное, отправлюсь в путь уже завтра утром.

— Что же, ладно. — Гайка резко встала из-за стола и задела его при этом так, что зазвенели тарелки. — Тогда мне нужно кое-что доделать.

С этими словами она ушла, оставив Артура в недоумении.

В ту ночь он впервые не услышал ее шагов за дверью. Вместо этого слышался шум, доносившийся из рабочей комнаты мастерской.

Следующим утром Гайка ждала его в зале. Ни следа от вчерашней Анны, явившейся после ванной, не осталось. Волосы собраны, на комбинезоне, руках и даже на лице — машинное масло. Артур вновь отметил про себя, что даже в таком виде она невероятно красива.

— Доброе утро, — буркнула хозяйка.

— Доброе, — ответил Артур с улыбкой.

— Я тут приготовила тебе кое-что в дорогу. — Анна посмотрела на него покрасневшими, заспанными глазами. — Хочешь взглянуть? Или сразу уедешь?

— Сколько ты спала сегодня? — забеспокоился Артур.

— О, не волнуйся, потом отосплюсь, — успокоила она, — я к такому привыкла.

— Ну хорошо, — неуверенно сказал он, — тогда бы я хотел взглянуть, да.

Анна сделала шаг вперед и крепко взяла его за руку. Артур вздрогнул, для него это было довольно неожиданно. Гайка, которая уже тащила его за собой во внутренний двор, похоже, этого не заметила.

Из внутреннего двора можно было попасть в три здания — саму мастерскую, склад и конюшни, которые одновременно являлись и гаражом. Большие ворота соединяли гараж с основной частью свалки. Артуру не очень нравилось выходить сюда, как и вообще наружу. Если не считать немногочисленных грядок и кустов, тут обычно было пусто. Сейчас же в центре двора стоял большой стол, накрытый брезентом, под которым что-то лежало.

— Я подумала, что надо тебя как-то поблагодарить, ты мне очень хорошо помог за эти дни, так что… вот… — сказала Анна, сдергивая брезент.

Артур подошел поближе и внимательно осмотрел то, что лежало на столе. Он не сразу узнал свою броню. Объем работы, которую проделала над ней Гайка, был просто невероятным. Комбинезон оказался почти полностью перешит и усилен, в нем появились вставки из толстой ткани, защищающие от мелких повреждений, и из тонкой, сетчатой, позволяющие воздуху попадать внутрь. Для защиты от солнца и ветра был предусмотрен капюшон со встроенными защитными очками и клапаном, позволяющим закрыть нос и рот. Металлических пластин стало значительно больше, все они оказались покрашены в серо-зеленый цвет, а соединяли их теперь не кожаные, а синтетические ремешки. Даже застежки теперь стали другими — такие, что Артур без труда мог сам надевать и снимать комбинезон.

К своему искреннему удивлению, он обнаружил на левой нагрудной пластине брони хорошо знакомый ему символ — два концентрических круга. Внутри меньшего фоном была расположена римская цифра «два», а внутри большего — поверх первого круга — виднелось изображение стилизованной птицы феникс, расправившей крылья.

— Откуда ты знаешь этот символ? — поинтересовался Артур.

— Такой же был на броне у моего папы. Я подумала, что он уместен.

— Это здорово. Я не знаю, что еще сказать, — начал он.

— Да и не говори ничего, — перебила его Гайка, — лучше попробуй, как сидит.

— Конечно, будет здорово.

— Тогда я оставлю тебя тут, а сама пойду подогрею завтрак.

Через секунду Артур оказался наедине с броней и пустынным внутренним двором. Чувствовать открытое небо над головой ему было неприятно, но он сумел перебороть нарастающее беспокойство. Кажется, этот его страх перед открытым пространством проходил вместе с болью в руке.

Одеваться оказалось действительно легко, вскоре броня была полностью застегнута. Артур присел несколько раз, покрутился из стороны в сторону. Броня сидела как влитая. Несмотря на солидный вес, она никак не мешала двигаться. А громадное количество бронепластин не создавало никакого шума. Артур думал, что услышит какой-то металлический лязг, и, к собственному удивлению, услышал его… со свалки.

Шум был довольно громким, будто металл ударился о металл, затем звук послышался вновь, на этот раз ближе. Артур взял свои вещи и направился в мастерскую. «Стоит рассказать об этом Гайке», — подумал он.

Но когда вошел внутрь, тут же напрочь забыл обо всем.

За то время, пока он переодевался, Гайка успела накрыть стол — на нем стояли большой пирог, какие-то салаты и еще что-то. Выглядело все более чем аппетитно.

— Я подумала, что стоит отпраздновать… — сказала девушка, — нет, не подумай, будто я радуюсь, что ты уезжаешь, просто я…

— Спасибо, — Артур и сам с трудом подбирал слова, — даже не знаю, что сказать. Спасибо.

— Я уже собрала нам вещи в дорогу. Ну там продукты, воду. Достала твой пистолет… так что можем отправиться сегодня.

Артур подошел и положил руку ей на плечо. Девушка еле заметно вздрогнула.

— Я тут вспомнил, что еще не всю работу сделал. Крыша немного протекает. Не стоит так все оставлять. — Он улыбнулся. — Поеду завтра.

Гайка взглянула на него с еле заметной улыбкой.

— Ну что, здорово, здорово. Пойду принесу чайник, — сказала она и, резко развернувшись, ушла на кухню. — А пока можешь попробовать пирог.

Артур последовал ее совету без промедления. Наверное, стоило снять броню, но это была слишком долгая процедура, а ему очень хотелось есть. Но стоило мужчине отправить в рот первый кусочек пирога, как металлический звук повторился. На этот раз он доносился с крыши мастерской.

— Ты слышал? — произнесла Гайка, выглядывая из кухни с чайником в руках.

— Да, но что это? — спросил Артур.

— Не знаю, — пожала она плечами, — возьми пистолет, он вон там, в рюкзаке, и запри заднюю дверь.

Шум раздался вновь, на этот раз сразу в двух местах, Артур взял пистолет и, заперев дверь на тяжелый засов, вернулся к Гайке, та уже сжимала в руках отцовскую винтовку.

Артур хотел было что-то сказать, но тут его прервали шум моторов и скрип тормозов за дверью мастерской.

— Да что же там происходит? — буквально прорычала Гайка, направляясь к двери.

— Хей, есть кто дома? — Кто-то забарабанил в дверь. — Анюта, открой!

Артур сразу узнал голос за дверью.

— Джек-Джек, — произнесла Гайка, — я занята, уезжай.

— Анюта, Детка! — Даже через дверь Артур чувствовал, как этот мертвец улыбается. — У нас тут просто лакомый кусочек для тебя и твоих инструментов. Платим наличкой.

Гайка вопросительно взглянула на Артура, тот отрицательно покачал головой.

— Я же сказала, что занята. И к тому же я не одета. Уезжай. Я заеду к дяде Иезекиилю через денек-другой и взгляну на твой кусочек.

За дверью раздался смешок.

— Можешь взглянуть на мой кусочек, когда захочется, детка. Эх, жалко, что босс запрещает тебя трогать, — произнес Джек-Джек, — а то бы я голыми руками выломал эту дверь, только чтобы взглянуть на тебя неодетую. Ладно, до встречи, куколка! Ребята, заводим моторы! Что за…?!

За дверью раздался глухой удар, за ним последовало несколько выстрелов, затем наступила тишина.

Гайка открыла окошко на двери и выглянула наружу. Артур, к тому моменту уже подошедший к ней, тоже посмотрел за дверь.

Три машины. С дюжину человек. На земле валялось два тела. Одно принадлежало тому громиле, который когда-то ждал Артура в засаде при выходе со станции. Второе было телом такой же твари, какую Артур видел в повозке.

Теперь он понял, что это был за звук. Звон когтей о металлическое покрытие крыши. Все повторилось вновь… И вдруг какая-то из тварей прыгнула вниз, чтобы тут же оказаться расстрелянной, за ней последовала еще одна, и еще, и еще…

— Впусти их! — крикнул Артур Гайке.

— Но они убьют тебя, — запротестовала она.

— Открой дверь или их там всех убьют!

Гайка кивнула и открыла засов.

— Все внутрь! Живо! — крикнула она.

Люди Джек-Джека особо не размышляли над щедрым предложением и хлынули внутрь мастерской, на ходу отстреливаясь от атакующих тварей. Вслед за последним человеком внутрь влетело и одно из существ, но только затем, чтобы кусочек свинца, который выплюнул пистолет Артура, разнес его черепушку вдребезги. Тварь рухнула внутрь мастерской, и Гайка захлопнула за ней дверь. Послышались звуки ударов. Дверь дрогнула, но выдержала.

— Что это? — спросил кто-то из людей Джек-Джека.

— Я не знаю, — откликнулся один из вошедших, — может, выродок?

— Не неси ерунду, Док, выродков не бывает!

— А это тогда что такое? — Худой мужчина пнул останки твари ногой.

Во время этого разговора только два человека не смотрели на обезглавленное тело на полу.

Джек-Джек впился взглядом в Артура, а тот впился взглядом в него.

— Ты же мертв… — сказал Артур вслух.

— Ах ты, грязный ублюдок! — рыкнул Джек-Джек в ответ. — Ребята!

Восемь вооруженных мужчин устремили взгляды сначала на своего босса, а затем на Артура. В этот же момент Гайка вскинула свое ружье.

— Только пошевелитесь! — рявкнула она.

Похоже, люди Джек-Джека, да и он сам, знали, что с ней шутки плохи. Никто даже и не подумал дергаться.

— Анюта, детка, — начал Джек-Джек, — только подумай, что ты делаешь. Этот подонок напал на нас, пытался меня убить…

— Завали свою лживую улыбчивую пасть, нахал, — оборвала его Гайка. Артур поразился, какой жесткой может быть эта милая девочка. — А ну, пушки в пол!

Все, кроме Артура, опустили оружие.

— Ну и что ты будешь делать, красотка? — поинтересовался Джек-Джек. — Мы тут заперты. А выбираться по-любому придется на наших машинках. Ставлю левую руку на то, что твои лошадки уже в лучшем из миров.

«Не все!» — мысленно улыбнулся Артур.

— Тут есть прямой выход в конюшню? — неожиданно для всех спросил он у Гайки.

— Да, а что? — удивилась она.

— Тогда мы уходим, — пояснил мужчина, — держи их на прицеле, я возьму вещи.

Гайка вопросительно взглянула на него. Один из работорговцев попытался воспользоваться этим и навести на девушку ружье, но увидел все еще горячее дуло пистолета Артура и оставил эту затею.

— Доверься мне, — тихо сказал Артур.

— Ты, слышишь? — Улыбка Джек-Джека стала хищной. — Я тебя найду. Из-под земли достану. У меня к тебе целая куча вопросов. И ты на все ответишь, даже если мне придется отрезать от тебя по кусочку.

— Сначала ты отдашь мне свою левую руку, — буркнул Артур, уходя в сторону конюшни.

— Там за шкафом дверь, — пояснила Гайка.

Убрав револьвер в кобуру, удачно приспособленную Анной к броне, Артур налег всем весом на средних размеров металлический шкафчик — тот без особых усилий подался. За ним действительно оказалась дверь.

Артур слышал шум, доносившийся из-за стены. Глухие звуки ударов, рык, визг, ржание.

— Ты уверен? — только и успела спросить Гайка, но он уже отодвинул засов и толкнул дверь.

Сделал это мужчина как раз вовремя, успел увидеть, как Бэтси, выломав металлическую коновязь из стены, встала на дыбы, после чего мощным ударом копыта проломила очередному выродку череп.

— Боже! — только и выдала Гайка.

В конюшне царил настоящий хаос. Одна из лошадей Гайки — кажется, Мария — была мертва. Остальные тела в конюшне (а их было просто чертовски много) принадлежали выродкам.

— Это она их всех? — спросила Гайка. Девушка явно была в шоке от того, что увидела.

Артур лишь кивнул в ответ. Похоже, тварь, которую Бэтси только что растоптала, была последней из тех, кто рискнул сунуться в конюшню.

— Бэтси, дорогуша, — обратился Артур к лошади, — стой смирно и позволь себя оседлать, пожалуйста.

Животное, секунду назад сходившее с ума и в бешенстве растоптавшее две дюжины человекоподобных хищников, вдруг, будто бы ни с того ни с сего, успокоилось.

В ответ на удивленный взгляд Анны Артур пожал плечами.

— Удивительно умная лошадь. Мы с тобой поедем на ней, — добавил он, накидывая седло.

— Выдержит? — неуверенно спросила Гайка, обводя оценивающим взглядом Артура в броне и их увесистые рюкзаки.

— Даже не сомневайся, — заверил он.

— А что с Роуз?

Артур взглянул на кобылу. Лошадь была уже не молода, и шансы уехать на ней от толпы разъяренных выродков казались невеликими. С другой стороны, Артур понимал, что с такой перегрузкой Бэтси вряд ли сможет набрать нужную скорость. Он протянул девушке револьвер.

— Лучше будет, если мы пристрелим ее сейчас, — сказал он, — решай сама.

Гайка протянула руку к револьверу, прикоснулась к холодной стали и… оттолкнула оружие от себя.

— Я ее не брошу, — твердо сказала она.

За спиной послышался хлопок двери, а затем звук задвигающегося запора.

— Ну, теперь назад дороги у нас нет, — констатировал Артур.

Когда обе лошади были оседланы, он подошел к воротам, а Гайка вскарабкалась на Роуз. Из ее седельной кобуры торчал приклад помпового ружья.

— Езжай вперед, — приказал Артур, — я сразу за тобой. Не оборачивайся, я тебя обязательно догоню. А ты, Бэтси, дорогуша, приготовься скакать так быстро, как сможешь, пожалуйста.

Закончив раздавать указания, Артур отодвинул тяжелый засов и рывком отворил ворота конюшни.

Роуз тут же метнулась вперед, сбив на землю первых выродков. Похоже, Артур был неправ, в старом лошадином сердце все еще горел огонь.

Мужчина метнулся к Бэтси. Два выстрела навскидку — и еще две твари оказались на земле.

— Вперед! — крикнул Артур.

Лошадь стояла на месте.

— Чтоб тебя разодрало! Бэтси, дорогуша, вперед, пожалуйста!

Артура изрядно тряхнуло — он не ожидал, что лошадь способна развить такую скорость. Они буквально пулей вылетели из конюшни.

Впереди во весь опор неслась Гайка. Рядом с ней он заметил несколько тварей, а вот вокруг мастерской их было целое живое море, и это море хлынуло в сторону Артура. Выпустив оставшиеся три пули в самых шустрых выродков, он воткнул револьвер в кобуру. Продолжая движение, выдернул из сапога длинный нож. Сделал он это как раз вовремя — одна из тварей с невероятной ловкостью прыгнула в его сторону. Одним движением лезвия Артур перерубил ей шею. Бывшая хозяйка клинка, без сомнения, была бы рада такому его применению. Вторая тварь, последовавшая за первой, получила крепкий удар окованным сапогом в брюхо. Больше попыток скинуть Артура с седла не было — ни один из выродков просто не мог догнать Бэтси, которая к тому моменту набрала очень хорошую скорость.

Артур догонял Гайку, но ее догоняли и выродки. Оставалось только надеяться на скорость старушки Роуз и на сноровку самой Гайки.

Резким движением девушка выхватила ружье и направила его на ближайшую тварь. Выстрел. Верхнюю часть туловища хищника разнесло фейерверком кровавых ошметков. Держась в седле и управляясь с лошадью только с помощью ног, Гайка передернула затвор. Еще выстрел. Следующей твари картечь пришлась в плечо. От удара ее развернуло, и она повалилась на землю. Один из выродков с другой стороны метнулся на Гайку и на ходу получил прикладом в зубы.

Артур пришпорил Бэтси. Когда он догнал Гайку, мастерская и окружившие ее мутанты остались далеко позади.


— Что будем делать, босс? — Док вопросительно посмотрел на Джек-Джека. Улыбка на лице босса была полна раздражения и усталости.

— Совершенно очевидно, что нужно отсюда выбираться, — пробубнил Джек-Джек, возвращаясь к двери. — Их там немало, но… — Он открыл смотровое окошко, чтобы примерно прикинуть, насколько немало, и в ту же секунду внутрь протиснулось несколько острых когтей. Вздохнув, Джек-Джек выхватил пистолет из кобуры на поясе Дока и выстрелил. С той стороны двери раздался приглушенный вой, а с этой — одобрительный ропот. — Прикончить их не сложнее, чем кого-либо другого, — продолжил он свою мысль. — Нас тоже немало, и мы все при оружии. Да и вообще, это же чертова оружейная мастерская. Тут должно быть полно…

Джек-Джек обернулся к своим товарищам. Двое из них, включая Дока, уже ели пирог. Девять Пальцев налегал на салат.

— Босс, тут стол накрыт, — произнес кто-то из ребят.

— А в погребе жратвы полно, — донесся со стороны голос Здоровяка Винни.

— И полно коек, — добавил кто-то еще.

— А я нашел ванную! Тут даже вода есть! — раздалось откуда-то издалека.

Джек-Джек убрал пистолет в кобуру лишь затем, чтобы хлопнуть себя ладонью по лбу. «Духи всемогущие! Ну что за идиоты…» — думал он, а тем временем его шансы догнать Артура или хотя бы вовремя добраться до города таяли на глазах.


ГЛАВА 3

Они еще долго скакали по пустоши, пока наконец не остановились в тени небольшой скалы. Ни по дороге, ни за то время, когда разбивали лагерь, Артур с Гайкой не перекинулись ни словом. Пока Гайка раскладывала вещи, мужчина осмотрел территорию вокруг. Местность уже менялась, она была все такой же серой, как и равнина, на которой он начал свое путешествие и повстречал Анну, но это было единственное сходство. Землю вокруг изрыли многочисленные канавы и овраги, в которых скапливалась грязная дождевая вода. Надо всем этим возвышались ломаные холмы и острые, как пики, куски камня — скалы, торчащие из земли, как правило, под углом где-то в сорок градусов. Тут была растительность — небольшие деревца и кусты прятались, будто уставшие от дневной жары путники, в тени скал и тянули свои удивительно длинные корни к живительной влаге.

К сумеркам они уже разбили неплохой лагерь.

— И что это было? — спросила наконец-то Гайка, сидевшая у костра напротив Артура.

— Что именно? — уточнил он.

— Да, твою мать, все, — выругалась девушка.

— Ты правда думаешь, что я имею хоть какое-то представление?

Некоторое время они молчали.

— Ты действительно пытался убить Джек-Джека? — спросила Гайка.

— Он хотел продать меня в рабство, убил Старика. Мы дрались, он выхватил револьвер.

— И ты подумал, что стоит его прикончить, да?

— Я не пытался его убить. — Артур развел руками. — Я убил его. У меня не было другого выбора.

Гайка вопросительно посмотрела на собеседника. У девушки, похоже, не находилось подходящих слов.

— Я свернул ему шею. У него не было пульса, а у меня — сомнений в том, что он мертв. Я знаю, что видел, — вздохнул Артур.

— А я видела его живым у себя в мастерской, — парировала Анна.

— Наверное, об этом стоит спросить у него самого, а не у меня, правда?

Бэтси и Роуз, устроившиеся спать неподалеку, не участвовали в перепалке.

— Да уж, — только и сказала Гайка.

— Да и кто он такой вообще?

— Он наемник. Работает на Шоу, главу Февраля, — пояснила девушка. — Джек неплохой парень… жестокий, но неплохой.

— Он убил человека, — повторил Артур более жестко.

— Да тут каждый день кого-то убивают! — рявкнула Гайка.

— Тогда какие у тебя ко мне претензии? — уточнил мужчина.

— Знаешь, никаких. — Гайка, похоже, не хотела больше спорить.

— Ладно. — Артур потер переносицу. — Джек-Джек жив, и я этому рад. Я никого не хотел и не хочу убивать.

Гайка поставила чайник на огонь, а Артур достал собранный в дорогу паек. Поев, они оба немного успокоились и пришли в себя.

— Я не рассчитывала больше чем на одну-две ночевки в пустоши, — сказала Гайка, доедая подсохшее печенье. — Когда выйдут звезды, нужно будет сориентироваться.

Артур вспомнил, что из-за работы многочисленных станций геомагнитное поле планеты было нарушено. Компас тут банально не работал. Из-за отсутствия навигационной системы ГОРАЦИО, видимо, придется довольствоваться традиционными методами навигации.

— А как же выродки? — неожиданно спросила девушка с легкой улыбкой на лице.

— А что с ними? — не понял вопроса Артур.

— Ну, ты говоришь, что не хочешь никого убивать. Но их же ты убивал?

— Это совсем другое дело. Они ведь только похожи на людей. Но они не люди, верно? — В голосе Артура звучали нотки неуверенности. — Что ты о них знаешь?

— Отец рассказывал, что когда-то давно они были людьми. В первые годы после высадки бродили по планете, как и все. Тогда не было ни еды, ни воды — планета оказалась мертва, и они тоже умирали. Те, кто был достаточно везуч, смогли как-то спастись, но этих людей преследовали одни неудачи. Так шло, пока они не наткнулись на древнюю станцию. Она пустовала, и люди заняли ее, сделали своим домом. Но станция оказалась не такой, как другие. Может быть, что-то не так было с водой или с воздухом, я не знаю. Но с каждым новым поколением рождалось все больше и больше детей… с отклонениями. Вырастая, они становились сильнее и здоровее своих родителей, но ценой этому была потеря человеческого облика. Спустя много лет на той станции не осталось ни одного человека, только выродки. Никто точно не знает, где находится эта станция, но поговаривают, что по ночам обезумевшие полузвери-полулюди выбираются на охоту. И их жертвами становятся одинокие путники, отдыхающие у костра. Может быть, и сейчас они тихо подкрадываются к тебе со спины?

Артур невольно обернулся назад.

— Бу! — крикнула вдруг Гайка, и Артур чуть не подскочил на месте. Девушка засмеялась.

— А я смотрю, ты не особо переживаешь, да? — с сарказмом в голосе спросил он.

— Переживаю, конечно, — пожала плечами Анна, — но знаешь, отец всегда говорил, что все, что ни делается, — все к лучшему. А я все равно рано или поздно хотела покинуть свою маленькую норку и увидеть мир.

— Так что, теперь мы вместе? — неожиданно спросил Артур.

— До ближайшего города точно, — ответила она серьезно. — Я пока не знаю, стоит ли нам и дальше путешествовать вместе. Мы же почти не знакомы. Даже не знаю, кто ты на самом деле.

— Я обязательно все тебе расскажу, когда настанет время, — пообещал он.

— И когда оно настанет? — спросила Гайка.

— Скоро, очень скоро.

— Я даже рада, что так все вышло, — улыбнулась девушка как-то грустно.

— Что ты имеешь в виду? — не понял Артур.

— Неважно, — буркнула она, забираясь под одеяло, — я, пожалуй, посплю.

— А я тогда подежурю, — согласился он.


Вслед за затянувшимися сумерками на пустошь опустилась ночь. Произошло это быстро и даже немножко неожиданно. Создавалось такое ощущение, что кто-то просто взял и выключил свет, пожелав миру сладких снов. Отходя подальше от костра, чтобы его свет не мешал всматриваться в ночь, Артур подумал, что было бы здорово иметь коды управления «Гелиосом» и связь со спутником. Тогда этим «кем-то», говорящим всему миру «спокойной ночи», мог стать он сам, меняя при этом сумерки на ночь и обратно — по своему желанию. Если как следует подумать, то это даже хорошо, что ни у кого не было этих кодов, потому что «Гелиос», в теории, можно было использовать для разных, в том числе и не мирных, целей.

Но сейчас хоть немного подсветить скалистую местность вокруг было бы очень даже неплохо. Облака заволокли небо и не пропускали рассеянный звездный свет к земле. Тьма пропитала все вокруг, скопилась иссиня-черными пятнами под пиками скал. Было чудовищно тихо. Настолько тихо, что треск костра в отдалении, шорох мелкого гравия под сапогами и собственное дыхание казались Артуру невообразимым шумом.

Забравшись повыше на одну из скал, он оборудовал небольшой наблюдательный пункт. По его собственному мнению, ему удалось найти почти идеальное место для дежурства. Отсюда он мог видеть и сам лагерь, и все подступы к нему.

Постепенно раскаленный воздух, который в течение всего дня удушливым облаком нависал над пустошью, начал пропитываться ночной прохладой. В этот час, когда тепло смешивалось с холодом, Артуру дышалось особенно легко.

Мало-помалу глаза привыкали к тьме, зрение становилось острее, то же происходило и со слухом. Артур видел и слышал, вернее сказать, чувствовал, как с наступлением ночи оживает пустошь. Маленькие грызуны выбирались из своих укрытий в спутанных корнях сухих деревьев, чтобы напиться еще теплой после жаркого дня дождевой воды. К ним присоединялись длиннохвостые ящерицы, выныривавшие черными ленточками из расщелин камней, и даже немногочисленные птицы пустыни. Где-то в отдалении Артур слышал животных покрупнее. Картина эта была столь умиротворяющей, столь спокойной, что на лице мужчины появилась улыбка.

Вдруг раздался глухой звук удара, и в тот же миг вернулась тишина. Животные у водопоя насторожились. Насторожился и Артур. Положив руку на револьвер, он устремил взгляд в ту сторону, откуда послышался звук.

Тень мелькнула в отдалении между скал так быстро и так тихо, что могло показаться, что этого и не было. «Какое-то некрупное животное», — подумал он. Вслед за первой метнулась вторая тень. По скорости и тишине передвижения она не уступала первой, а вот по размерам превышала ее в разы. Вновь раздался звук удара. Жертва издала короткий хриплый крик, от которого птицы у водопоя взлетели, а грызуны с ящерицами ринулись к скалам.

Артур понял, что нужно действовать, пока это большое и явно хищное существо не заметило их стоянку. Пока оно было в отдалении, у Артура имелся хороший шанс обойти его и увести в сторону. У Артура имелись броня, оружие, и он был уверен в своих силах, знал, что справится практически с любой угрозой.

Стараясь издавать как можно меньше шума, но при этом двигаться как можно быстрее, он покинул свой наблюдательный пост.

Вскоре между ним и тенью завязалась настоящая игра. Артур, подобно своему противнику, двигался короткими перебежками между естественными укрытиями. Существо, похоже, было увлечено охотой и не замечало его. Быть может, если Артуру удастся приблизиться на прицельное расстояние, он сможет прикончить тварь одним точным выстрелом в голову. С этой мыслью он вытащил револьвер из кобуры и аккуратно взвел курок. Сделав ловкий рывок вправо, оказался за очередной скалой, по его прикидкам, как раз в этот момент тварь должна была сменить прикрытие, но этого не произошло.

Артур внимательней всмотрелся в темноту, но в ней не было никакого движения, и когда он понял, что нужно не смотреть, а слушать, было уже поздно.

Шорох мелкого гравия раздался у него за спиной. Артур обернулся.

Огромная, почти трехметровая, фигура четко различалась на фоне облачного неба. Массивные ноги, загнутые назад, как у кузнечика, переходили в диспропорционально худое тело, значительно расширяющееся к плечам, а длинные лапы свисали до самой земли. Голова чудовища была большой и сильно выдавалась вперед. Судя по положению тела, тварь готовилась к прыжку.

На раздумья не оставалось времени. Артур вскинул пистолет и выстрелил. Грохот разлетелся вокруг, подхваченный эхом, а вслед за ним раздался звон. Пуля, выбив искру, отскочила от головы чудовища.

Артур успел лишь выругаться до того, как этот кузнечик-переросток ринулся на него. Первый удар получился смазанным — хищник не ожидал от своей жертвы особой прыти, и Артур, перекатившись в сторону, вновь наставил пистолет на тварь — на этот раз в область брюшины. Он не успел выстрелить. Монстр наотмашь ударил его тыльной стороной своей лапы. От сильного удара пистолет вылетел из руки Артура, и ему пришлось отскочить назад.

Кузнечик развернулся к жертве, но атаковать почему-то не спешил.

Облака рассеялись, и Артур, медленно двигавшийся в сторону своего пистолета, смог лучше рассмотреть противника. Голова чудовища была вытянута, подобно крокодильей, но морды на ней попросту не было — всю переднюю часть головы скрывала стальная пластина. Прямо из-под нее торчали острые на вид клыки, а между ними приютился большой красный язык. Артур не мог поверить своим глазам, но на твари были одежда и даже какие-то элементы брони.

— Ты что, разумный? — спросил Артур.

Кузнечик ему не ответил. Он вновь кинулся на противника, и тот попытался, как в прошлый раз, кувырком уйти от атаки. Не удалось. Монстр предугадал его движение и, на ходу оттолкнувшись ногой от камня, набросился на Артура. Тот повалился в грязную лужу, а монстр оказался прямо над ним. На этот раз он один за другим наносил резкие хлесткие удары. И один за другим Артур отводил эти удары руками. Не сдаваясь, тварь разинула пасть, чтобы клыками вцепиться в лицо Артура. В этот же момент человек что было силы ударил ногой. Удар пришелся как раз в область паха.

Тварь дико взвыла.

— Так у нас тут мальчик! — обрадовался Артур и нанес окованным кулаком мощный удар в открытое горло Кузнечика. Затем он подтянул ноги к себе и, упершись в тело монстра, безвольно нависшее над ним, оттолкнул его от себя.

Кузнечик повалился на спину. Артур, не теряя времени, вскочил на ноги и, схватив с земли пистолет, направился к противнику. Ударом сапога в челюсть он вырубил монстра и не дал ему вновь подняться с земли. Кузнечик разинул пасть, чтобы зарычать на него, но Артур, воспользовавшись этой возможностью, запихнул пистолет ему в рот. Ствол уперся твари в нёбо, а рукоять револьвера — в нижнюю челюсть. Артур взвел курок.

— Стойте! Пожалуйста, не надо! — крикнул кто-то за спиной. Голос принадлежал явно немолодому мужчине.

Артур промедлил лишь на секунду, но этой секунды Кузнечику хватило, чтобы оклематься. Одним, казалось бы, легким ударом он отправил Артура в полет, который секунду спустя закончился столкновением с глыбой камня. От дикой боли, пронзившей грудь, человек сел на землю, из его легких будто выбили весь воздух. Силы в этом существе было в разы больше, чем Артур мог подумать. Он увидел, как Кузнечик вскочил на ноги и выпустил когти. Все это время чудовище с ним играло, понял Артур. А вот сейчас игры кончились.

— Я сказал, стойте! — В стариковском голосе послышались властные нотки. — Питер! Хватит!

Кузнечик послушался. Он остановился, слегка присел, прижал к себе руки и наклонил голову, сделав виноватый вид.

— Вот-вот! Пусть только шелохнется, — крикнула Гайка с другой стороны, — и я его изрешечу!

— Мисс, послушайте! Не нужно насилия! — умолял старик. Он был невысок ростом, коренаст, но, кроме этого и еще его белой аккуратной бороды, ничего не удавалось различить. То ли темнота, то ли звезды, летающие перед глазами, мешали сфокусировать взгляд.

— Что это за чертова штука? Как вы ей управляете? Зачем вы напали на нас? — сыпала вопросами Гайка.

— Это не «штука», это мой сын. Я им не управляю, он сам меня слушается. — В голосе мужчины послышались холодные нотки и чертовски знакомый Артуру акцент. — Он охотится в этих скалах по ночам, и вы можете поверить моему слову, он не напал бы на человека первым. Ни при каких обстоятельствах.

— Артур, что случилось? — спросила Гайка теперь уже у него.

— Все так, — прокряхтел Артур. — Я первый на него напал.

— Артур? — вдруг ни с того ни с сего переспросил мужчина и сделал несколько шагов в его сторону. — Артур Джерард?

— Кто ты такой и откуда ты меня знаешь? — нахмурился мужчина и предпринял безуспешную попытку встать.

— Разве ты не узнаешь меня, приятель? — проговорил незнакомец, подходя ближе.

Артур проморгался. Он просто не мог поверить своим глазам.

— Фердинанд Берг! — воскликнул удивленно. — Но ты же — старик!

— Спасибо, что заметил. Мы и дальше будем тут угрожать друг другу оружием и констатировать очевидные факты или пойдем в дом пить чай? — Берг в привычной для него манере саркастически поднял бровь.

— До-о-о-ом, — неожиданно провыл Кузнечик, выковыривая из зубов револьвер.


…Когда прошлой ночью Гайка проснулась от звука выстрела и побежала спасать Артура, ей и в голову не могло прийти, что крупный мужчина, вооруженный огнестрельным оружием и облаченный в прочную броню, способен сам о себе позаботиться. В конце концов, она лишь убедилась, что была права.

Лагерь быстро свернули и все вещи перенесли в жилище Берга, которого Гайка все же узнала по дороге — тот был частым гостем ее отца. Он покупал оборудование, которое другие даже не знали, как использовать. Гайку до глубины души удивляло, что они с Артуром так хорошо знакомы и что, несмотря на разницу в возрасте, ведут себя как закадычные друзья.

Особенно ее поразил фривольный и довольно грубый комментарий Артура насчет Питера, или, как выражался ее спутник, Кузнечика.

— Знаешь, Берг, — сказал Артур, наблюдая за Кузнечиком издалека, — я всегда знал, что тебе нравятся крупные женщины, но это… уже перебор.

Берг, которому, наверное, следовало бы обидеться на такое, лишь рассмеялся в ответ и сказал что-то вроде: «Но твой выбор я все равно одобряю».

Гайка не совсем понимала, как такое возможно, чтобы человек считал своим сыном чудище вроде этого Кузнечика. Но потом ей пришла на ум старая поговорка: «Представь сегодня любой кошмар, и завтра ты встретишь его в пустоши».

Когда компания из трех человек и двух лошадей добралась до домика, притаившегося в тени огромной скалы, Питер уже сидел на крыльце, потроша добычу своими длинными когтями.

Домик был довольно небольшой, и Гайка сразу узнала металл, из которого он был построен. Рядом с домиком располагались небольшой огород и несколько пристроек. Анна, удивилась, как можно жить в столь открытом и незащищенном месте, но потом вновь взглянула на трехметровую машину смерти, мирно сидящую на крылечке, и ее удивление рассеялось.

Хотя у Гайки было полно вопросов, она все же предпочла сначала выспаться. Общение с Артуром вот уже который день лишало ее отдыха, и когда хозяин дома предложил ей свою кровать, она, не задумываясь, согласилась.

Стоило ее голове коснуться подушки, как Гайка моментально уснула.

К утру, когда она сумела наконец продрать глаза, Берг с Артуром все еще были там, где она их оставила, уходя спать, — сидели за обеденным столом и разыгрывали очередную партию в шахматы.

— Доброе утро, Гайка, — улыбнулся Артур. — Как спалось?

— Замечательно, — проворчала она.

На самом деле мышцы, дико уставшие от верховой езды, мучили ее всю ночь.

— Надеюсь, мы не мешали тебе своей болтовней? — уточнил Берг.

— Ничуть. — Гайка попыталась изобразить дружелюбие.

Их болтовня, в которой она не могла разобрать ни слова, будила ее даже чаще, чем боль в спине.

— Я принесу завтрак. — Берг быстро собрал шахматы со стола.

— Эй! — возмутился Артур. — Я же выигрывал!

— Тебе шах и мат в шесть ходов, — пожал плечами Берг.

— Тебе. В четыре, — парировал Артур, затем обратился к Гайке, игнорируя возмущение приятеля: — Знаешь, мы тут побеседовали.

— Я обратила внимание. — Гайка зевнула. — И что с того?

— Мы решили, что можем все тебе рассказать, — сказал Берг, возвращаясь с подносом, полным жареного мяса.

— Ты же сама жаловалась, что ничего обо мне не знаешь, — подтвердил Артур, хватая с подноса аппетитное ребрышко.

Гайка тяжело вздохнула. Похоже, ей придется выдержать словесную пытку.

— Мы с Артуром — инженеры, — просто сказал Берг, будто не придавая своим словам особого значения.

— В смысле? — не поняла Гайка.

— Ты помнишь легенды про древних богов, которые на огромных птицах принесли людей в этот мир? — спросил Берг совершенно серьезно. — И как потом они учили людей жить по древним законам?

— Я помню легенды, но это все чушь, — уверенно заявила девушка, — не было никаких богов и огромных птиц.

— Верно! — улыбнулся Артур. — Были космические корабли и люди, их построившие.

— Это были мы с Артуром, — вступил в разговор Берг, — и еще тысячи других инженеров.

— Так-так-так, — Гайка потерла переносицу, — эти ваши боги-не-боги-инженеры уже все давным-давно поумирали, разве не так? Как же вы можете быть… ими?

— Дорогуша, давай-ка все по порядку, — мягко улыбнулся Берг, подливая ей чаю, — все началось с того, что солнце нашего старого мира стало умирать. Это был медленный процесс, но ничто не могло его остановить. Чтобы дать человечеству шанс на выживание, люди создали двенадцать огромных кораблей. Этот флот «Ковчег» должен был пересечь космическое пространство, чтобы добраться до ближайшего мира, пригодного для заселения. Вот только «ближайший» мир находился в десятках тысяч лет пути. Чтобы выдержать такое путешествие, все пассажиры «Ковчега» погрузились в сон на долгие годы. Сон этот позволял людям не стариться и не умирать — сколько бы лет, веков, столетий ни прошло.

— Но флот не мог функционировать сам по себе, — продолжил рассказ Артур, — кто-то должен был заботиться о сложных механизмах, поддерживать их в рабочем состоянии. Для этого были созданы инженеры. То есть мы. Кандидатов тщательно отбирали еще в младенческом возрасте. Нас подготавливали как умственно, так и физически. Подготавливали так хорошо, как это было возможно, ведь от решений каждого инженера зависела если не судьба человечества, то жизни миллионов людей. Все мы владели широким спектром знаний во всех областях, которые могли бы нам пригодиться, но при этом каждый имел какую-либо одну узкую специальность. Берг, например, микробиолог.

— А ты? — спросила Гайка.

— А я — баллистик. Специалист по движению объектов. Этот знак, — Артур указал на птицу феникс, изображенную на его броне, — означает, что я принадлежу ко второму инженерному эшелону. Такой же был на моем скафандре.

— А это что значит, второй эшелон? — не поняла Гайка.

— Инженеров разбили на три эшелона и заморозили, как и остальных, — подхватил нить повествования Берг. — Представители первого эшелона просыпались в полете. Они проверяли, хорошо ли работают двигатели, стабилен ли сон «человеческого груза» и все ли в порядке с курсом. Каждый инженер просыпался раз в тысячу лет и работал где-то полгода. Но кроме банального поддержания стабильности, инженеры первого эшелона занимались исследованиями. Для этого в их распоряжении были самые мощные компьютеры. Представь себе, что ты придумываешь неразрешимую задачу, ставишь невыполнимые условия машине, которая создана, чтобы быть умнее тебя. Ты даешь ей задание найти ответ и засыпаешь на пару тысяч лет, все это время она за тебя решает твою задачу. Когда ты вновь просыпаешься — вуаля! — задача решена! Ты можешь обработать полученные данные и задать новую задачу, после чего снова погрузишься в сон, и так в течение миллионов лет. Технологии должны были сделать огромный скачок вперед. И они его сделали!

— Но это не было так хорошо, как мы думали в самом начале, — мрачно заметил Артур. Он держал кружку с чаем между ладонями и будто бы пытался увидеть прошлое в янтарной жидкости. — У каждого эшелона имелся руководитель, старший инженер. Он должен был следить за тем, чтобы программа не сбилась с курса, чтобы в нее не вносили непоправимых изменений. Но руководитель первого эшелона, доктор Розенберг… как бы это сказать… он пропал. Просто исчез… я не знаю, что произошло. Никто теперь не узнает. Но без его контроля эксперименты начали заходить куда дальше, чем должны были. Среди инженеров стало… — Артур сглотнул образовавшийся в горле ком, — стало нормой ставить эксперименты на людях. Порой на единицах, порой на десятках, сотнях, порой…

— Порой на тысячах, — продолжил Берг, — на тысячах ни в чем не повинных людей. Инженеры первого эшелона думали, что делают человечеству одолжение, большой подарок, меняя его, перестраивая по своему вкусу.

Артур опять нервно сделал большой глоток чая и продолжил:

— Конечно, дело было не только в людях. Хотя само по себе это ужасно. Новые технологии без всякой системы встраивались в программу, замещая и тем самым уничтожая стандартные протоколы, автоматику. Все переписывалось — машины, природа, животные, — все. Я летел в составе второго эшелона. Мы должны были обеспечивать подготовку планеты и последующую высадку. Но когда флот встал на орбиту и мы проснулись, то, что увидели, стало для нас настоящим шоком. От программы не осталось ровным счетом ни черта. Каждый перенес это потрясение по-своему, кто-то тяжело, а кто-то очень тяжело. Хуже всех было Гермгольцу…

— Старшему инженеру второго эшелона, — пояснил Берг.

— Сначала он приказал изолировать всех инженеров первого эшелона и стереть все их исследования. Флот, как ты понимаешь, был огромным и подвергся просто чудовищным изменениям за тысячелетия полета, найти и уничтожить все следы работы первого эшелона оказалось попросту невозможно. Гермгольц медленно сходил с ума, а вместе с ним и большая часть моих коллег. Одна половина считала, что нужно уничтожить все… включая людей, подвергшихся изменениям, вторая говорила, что все еще можно поправить.

— И что случилось потом?

Артур и Берг какое-то время сидели молча. Затем снова заговорил Артур:

— Потом случилась бойня. Гермгольц каким-то образом сумел перебить практически весь первый эшелон. После этого он заявил, что поступит так с каждым, кто пойдет против него.

— Но ты пошел, да? — попыталась угадать Гайка.

— Гермгольц… — тяжело вздохнул Артур, — на моей памяти еще не нарушил ни одного своего слова. А я, как ты видишь, жив.

— Не все тогда оставались на орбите, — пояснил Берг. — Артур должен был следить за спуском капсул на планету с ее поверхности. Пока другие увлекались спорами о судьбе человечества, кое-кто просто делал свое дело.

— Я уже давно был на планете, когда на орбите началась бойня, — вспоминал Артур, — помню, мы тогда только закончили спускать геостанции. Не знаю, что там произошло, и даже боюсь представить. Но когда все кончилось, поступил сигнал от Гермгольца. Он сбрасывал капсулы с людьми. Сбрасывал так, чтобы никого не осталось в живых. Без тормозных двигателей, по неправильной траектории.

— И что ты сделал?

— Свою работу, — коротко сказал Артур. — Ни одна из капсул с людьми так и не разбилась. Все выжили.

— Выжили при посадке, да, — отметил Берг, — но программа была нарушена и сработала не так, как должна была сработать. Вместо идеального мира люди получили пустошь, а вместо городов, возведенных машинами, лишь наполовину функциональные останки этих машин. Мусор.

— А что случилось с Гермгольцем? — спросила Гайка.

— Он погиб, — коротко сказал Артур, — а вместе с ним и весь второй эшелон. Почти весь, — уточнил инженер. — Твоя свалка когда-то давно была тем самым кораблем, на котором они падали с орбиты. Я пытался его спасти, но…

— Он, правда, успел сделать кое-что полезное перед смертью, — вставил свое слово Берг.

Гайка вопросительно посмотрела на него, а затем на Артура.

— Он дал машинам новую задачу, — сказал Артур. — Рассчитать программу заново, с самого начала.

— Восстановить все, что было утрачено, — объяснил Берг, — видишь ли, он сохранил несколько капсул с людьми. Те были «чистыми», нетронутыми. Этого, по его мнению, было достаточно, чтобы начать все заново. Ценой такому начинанию стали миллиарды человеческих жизней.

— На то, чтобы компьютеры смогли решить эту задачу, — продолжил Артур, — ушло примерно…

— Примерно шестьсот лет, — закончил за него Берг, — то есть к нынешнему дню программа должна быть восстановлена.

Глаза Гайки округлились.

— Вы хотите сказать, что все древние станции могут взять и заработать на полную мощность?!

— Да, — ответили одновременно Артур и Берг.

— И почему до сих пор этого не случилось? — поинтересовалась девушка возмущенно.

— Да потому, что до сегодняшней ночи, — ответил Берг, — Артур был единственным инженером, единственным человеком, который вообще знал об этом.

— В смысле? — не поняла Гайка.

— Все другие инженеры на планете, все до одного, кто тут жил и живет, проснулись уже после высадки, — пояснил Артур. — Они не имели ни малейшего понятия, как все произошло и что с этим делать. Люди просто не знали, что программа восстанавливается сама. А я проспал все эти шестьсот лет, чтобы проснуться как раз к завершению процесса.

— Так. — Гайка вновь потерла переносицу. Это уже было для нее слишком. — Просто скажите, что нужно сделать, чтобы все было хорошо.

— А мне нравится твой подход! — ухмыльнулся Артур.

— И, похоже, не только подход… — Берг саркастически поднял бровь.

— Ну? — Гайка поторопила их с ответом.

— Без кодов доступа старшего инженера запустить программу можно только с экстренной консоли на станции «ГЕО-1», — ответил Артур.

— А ее очень сложно найти, верно? — догадалась Гайка.

— Без инженерного оборудования почти невозможно, — сказал, как отрезал, Берг. — Я свое уже шестнадцать лет как пустил на запчасти, а Артур свое… кх-м…

— …потерял, — закончил за товарища Артур.

— Стоп. — Гайка тряхнула головой. — А как насчет старшего инженера третьего эшелона? Ведь вы сказали, эшелонов было три, верно? У него же есть эти ваши коды?

— Да, конечно, — подтвердил Берг. — Его фамилия Штейн, но будь я проклят, если знаю, где он или что с ним произошло. Пойми, прошло шестьсот лет. Я, например, проснулся тридцать лет назад, Артур — полгода назад. А Штейн мог проснуться когда угодно. Может быть, он все еще спит, а может быть, давно умер. Вполне возможно, что его кости уже превратились в пыль. Этого я знать не могу. Знаю только, что найти огромную станцию куда проще, чем одного человека. К тому же это Артур спускал станцию на планету, так что ему будет несложно ее найти.

Артур покачал головой:

— Я спустил на планету больше семи сотен объектов различного назначения. Ты правда думаешь, что я запомнил их все? Я вот был рабом на «Терра-Январь-9», Гайкина мастерская — место падения каркаса «Января». Думаешь, это знание мне хоть как-то помогает? Я до сих пор даже не представляю, в какой именно области планеты нахожусь. «ГЕО-1» может оказаться на расстоянии тысяч километров, а может быть прямо под нами.

— Так что мы будем делать? — задала вопрос Гайка.

— Искать, — просто сказал Берг.

— Искать другие станции и инженерное оборудование, — дополнил его слова Артур.

— Ну, тогда я знаю, с чего мы начнем, — улыбнулась Гайка, — отправимся в гости к дяде Иезекиилю. То есть к мистеру Шоу, мэру Февраля. У него есть и то, и другое.


Два дня люди Джек-Джека провели в полнейшем бездействии. Они опустошали холодильник и погреб, выстраивались в очередь на помывку и играли в карты на свою будущую выручку, которая ждала их в городе. «Шкура неубитой кобылы» делилась на части и переходила из рук в руки до тех пор, пока связь между победителями и их должниками не стала настолько расплывчатой, что пожелай кто собрать эту шкуру обратно, у него получилось бы что угодно, но не лошадь. Радиосвязь со станцией установить так и не удалось, а прорываться к машинам самостоятельно, рискуя жизнями, никто не хотел.

Выродки, а это, без сомнения, были именно они, так и не смогли проникнуть внутрь, но, отличаясь удивительной настойчивостью, не прекращали своих попыток это сделать.

Джек-Джек проводил время в мастерской, собирая себе новый револьвер. Тот, который он отобрал у Дока, был неплох, но все же не мог сравниться с тем, который прихватил с собой Артур. Каждую новую модель он обстреливал на тварях. Спустя какое-то время у них выработался инстинкт разбегаться в разные стороны при звуке открывающегося смотрового окошка двери. Это будет полезно, когда они решат прорываться.

Оборудование в мастерской оказалось очень хорошим, можно сказать, лучшим из того, с чем Джек-Джеку когда-либо приходилось работать. Он серьезно переживал, думая о том, что когда они наконец-то решатся прорвать осаду, придется бросить все это богатство. В мастерской также было полно болванок. Почти все детали Джек-Джек выточил с нуля из легкого и невероятно прочного древнего материала, который Аннушка прятала под верстаком. В качестве калибра для ствола Джек-Джек выбрал сорок четвертый вместо привычного тридцать восьмого, по той причине, что в мастерской имелся солидный запас таких патронов. Последним штрихом была благородная деревянная рукоять с резьбой. Источником драгоценного дерева стал приклад погнутого двуствольного ружья, которое Джек-Джек нашел валяющимся неподалеку. Его искренне удивило то, как поступили с этой недешевой вещью. Из самого ружья он, к слову, сделал себе довольно удобный обрез. Ему подумалось, что лишний ствол не помешает. Из остатков металла — тонкой пластины — Джек-Джек соорудил небольшой топорик, который оказался неплох как для рукопашной, так и для метания. Подобные топорики были излюбленным оружием местных индейцев. С тех пор как Джек-Джек стал жить в городе, ему как раз не хватало чего-то такого, что напоминало бы о первом доме — из тех, которые помнил.

— Хорошо, — произнес он, закончив работу, и не без радости рассмотрел свои обновки. Впервые за длительное время его улыбка была искренней.

— Хей, босс! — раздался голос Здоровяка Винни и отвлек от приятных мыслей.

— Что? — грубо отозвался Джек-Джек.

— Они ушли, — выпалил Здоровяк, ворвавшись в мастерскую и чуть было не снеся своей тушей один из верстаков.

— Кто ушел? — не понял Джек-Джек. — Что, кто-то свалил без нас?

— Да нет, босс. — Здоровяк чуть ли не смеялся. — Выродки ушли. Хоп, и нету!

Джек-Джек не поверил своим ушам. Он взял револьвер со стола и, оттолкнув Винни в сторону, вышел в главный зал. Быстрым шагом направился к входной двери, у которой уже толпились практически все его люди. Стоял шум, наемники громко переговаривались между собой.

— Так, — произнес Джек-Джек и открыл смотровое окошко, держа револьвер наготове.

Несмотря на поздний час, оказалось довольно светло, — ночь была звездной. Все, что смог разглядеть Джек-Джек, это кузовы своих машин.

— Фонарь, — просто скомандовал он, и через секунду в его руке оказалась добротная спиртовая лампа.

Джек-Джек медленно открыл дверь и выглянул наружу. Тишина. Он сделал шаг вперед, и в нос ему ударил резкий запах гниения, смешанный с вонью испражнений. Внимательно осмотревшись, он не обнаружил ничего, кроме останков подстреленных им, а затем сожранных сородичами выродков. Пусто. Они и правда ушли.

Джек-Джек выругался и вернулся в мастерскую.

— Ну что там, босс? — спросил Девять Пальцев.

— А ты сходи посмотри. — Джек-Джек холодно улыбнулся. — Так, джентльмены. Мы хорошенько отдохнули, пора поработать. Пакуем вещички и сваливаем.

Люди Джек-Джека помрачнели, и он это заметил. Нехорошо выглядеть в их глазах врагом. Джек-Джек подпустил дружелюбия в свою улыбку.

— Думаю, что парочка выродков могла остаться снаружи. Глупо идти на улицу ночью, да к тому же не подготовившись как следует, — произнес он и увидел, как приободрились его люди. — Хей, и потушите немедленно эту лампу! Я, пожалуй, пригублю того, чем ее заправили!

Наемники весело загоготали, а Джек-Джек мысленно проклял их всех, сделав вид, что действительно пьет технический спирт. Ночь предстояла долгая.


Стояла звездная ночь. Уже давно перевалило за полночь, и Артур, то и дело зевая, проклинал свое решение выбраться на эту «прогулку».

Следовать за Кузнечиком было крайне утомительно. Его длинные, мускулистые, изогнутые назад ноги были просто идеально приспособлены для бега по пересеченной местности. Казалось, они сами несли вперед, и Кузнечик забывал, что он идет не один. Поначалу Артур пытался держать темп своего новоявленного проводника, но эта задача оказалась непосильной. Кузнечик убегал вперед и скрывался где-то в скалах, чтобы через несколько минут появиться совершенно с другой стороны. Так повторялось раз от раза. При всем при этом наглый тип, вернувшись, начинал жестами и даже легкими толчками (не чета вчерашнему!) поправлять Артура, дескать, тот за время его отсутствия совсем сбился с пути. Все четче и четче в голове Артура вырисовывалось воспоминание о вчерашнем пинке, который он дал Кузнечику между ног, и мысль о том, что его стоило бы повторить.

Чудище это уже не казалось столь «страшным» и даже, что удивительно, отталкивающим. Дело состояло вовсе не в том, что… Питер… был, по сути вещей, безобидным дурачком, нет. Дело заключалось в его отце. Они с Артуром никогда не были настоящими друзьями, но знали друг друга хорошо. Проводили много времени в одной компании, посещали одни и те же занятия. Берг оказался последней ниточкой, связывающей Артура с прошлым, с теми счастливыми днями, когда он чувствовал себя в безопасности, когда ему не приходилось думать о том, как выжить, и Артур невольно переносил свою симпатию к коллеге-инженеру на его сына.

Когда же Артур узнал историю возникновения этой странной семьи, его отношение к Кузнечику окончательно определилось как хорошее. И этому не могли уже помешать ни странный вид, ни диковинные повадки, ни то, какое раздражение он вызывал у Артура своим поведением. Даже тот факт, что вчера вечером Кузнечик выбил из Артура всю душу, чуть было не переломал ему ребра, а затем хотел порезать острыми когтями на мелкие кусочки, не мог изменить хорошего отношения.

Историю эту Артур, к слову сказать, находил весьма интересной, и если бы он не знал Берга, еще и весьма неправдоподобной. Но повода не доверять старому знакомому он не имел.

Берг встретил свою будущую супругу двадцать лет назад в Осенней кварте, «на другой стороне света», как он выразился. Тогда молодой еще инженер странствовал по миру, помогая всем, кто встретится ему на пути. Будучи микробиологом и хорошим врачом, он заработал себе прекрасную репутацию во всех уголках света. Именно поэтому, когда в Сентябре началась эпидемия, каждый день уносившая жизни десятков людей, глава города — султан, как его назвал в своем рассказе Берг, послал своих людей за знаменитым «древним лекарем». Условия были простые: если Берг сумеет победить «черную болезнь», то ему будет выплачена солидная денежная сумма и в придачу отдана в жены дочка этого самого султана. Если же он не справится, ему гарантировали страшную и, по заверениям султана, крайне медленную смерть. Берг согласился с условиями. Через месяц с лишним упорного труда он наконец-то сумел найти лекарство и побороть эпидемию. Смеясь, он рассказывал, что в последний момент подумывал о том, чтобы выбросить лекарство, так как не знал, какая участь страшнее — медленная, полная мучений смерть или женитьба на султанской дочке. В результате он забрал деньги и сбежал с собственной свадьбы вместе с симпатичной дворцовой служанкой, которую первой вылечил от болезни.

Об их счастливой семейной жизни Берг особо не распространялся. Вместе уехали в другую кварту, построили дом и, когда все утряслось, решили обзавестись детьми. Вот только с этим у них все сложилось неважно. «Черная болезнь», пусть и была вылечена, успела повредить внутренние органы несчастной женщины. Деформация была незначительной, и без специального оборудования Берг не сумел ее вовремя заметить.

Мать не смогла пережить роды, а Питер родился с серьезными отклонениями. Будь его отец кем угодно, но не Фердинандом Бергом, погиб бы и ребенок. Инженер сумел поддерживать жизнь в новорожденном достаточно долго для того, чтобы найти способ спасти его от неминуемой смерти.

Подобно сделке с дьяволом, технологии первого эшелона предлагали чудесное спасение, но требовали за это чудовищную цену. Берг согласился с условиями.

Сначала он заразил Питера рукотворным вирусом-бактериофагом, который сожрал и полностью подменил его иммунитет, а также наделил своего носителя способностью регенерировать поврежденные ткани. Самым длительным процессом, по словам Берга, было купирование вируса — его создатели планировали буквально «заразить всех здоровьем». Выживаемость в случае такого заражения была чудовищно мала. Зато счастливчик, сумевший перенести заболевание и не умереть (с вероятностью один к семидесяти девяти), мог впоследствии никогда не беспокоиться о своем здоровье. Питер оказался этим самым счастливчиком. Нельзя сказать, что это была чистая удача — ключевую роль сыграл талант отца-микробиолога, подготовившего его организм к заражению.

Артур, конечно, поинтересовался, не заразен ли Кузнечик и не опасно ли находиться с ним рядом. На что Берг ответил, что для заражения придется выпить как минимум пол-литра крови Питера, и раз сам он до сих пор жив, проведя с сыном столько времени и покопавшись в пропитанных вирусом внутренностях, то вероятность заразиться крайне мала.

Когда благодаря вирусу отторжение тканей перестало быть проблемой, Берг заменил деформированные кости сына полимерными, а поврежденные органы искусственными имплантатами. Артур вздрогнул, когда осознал, что до возраста пяти лет Питер жил прикованным к операционному столу, а его жизнь была непрекращающимся хирургическим вмешательством.

Кое-какие функции организма удалось сохранить почти в первоначальном состоянии, например репродуктивную. Но кое-какие пришлось изменить специально, чтобы подстроиться под новую систему. А кое-что так и не удалось восстановить. Например, Бергу не удалось восстановить зрение, и он создал для сына альтернативную систему восприятия, использовав для этого сенсорный модуль своего ГОРАЦИО. «Видел» Кузнечик как раз своей металлической пластиной на лице. Артур почувствовал вину, когда понял, как, наверное, неприятно было Питеру от того выстрела.

Атрофированные за годы неподвижной агонии мышцы Берг восстановил, вживив в них волокна, добытые из экзоскелетной ткани своего скафандра. Это сказалось на строении всей мышечной системы и соответственно скелета. Ткани срастались очень быстро и порой совсем не так, как хотелось бы Бергу. В результате Кузнечик приобрел свою неповторимую фигуру.

В какой-то момент скрывать факт существования Питера от других жителей города стало невообразимо сложно, и Берг решил переехать в пустошь, подальше от ненужных глаз. Так и появился маленький домик в тени огромной скалы.

Когда Питер подрос и научился управлять своим телом, Берг столкнулся с новой проблемой. Питер не мог нормально пользоваться даже самым примитивным оружием, а суровые условия пустоши требовали от человека, чтобы он мог защищать себя. Так появились клыки, когти и броня Кузнечика.

Постепенно Берг понял, что ему больше не нужно заботиться о сыне, что тот может не только постоять за себя, но и, самое главное, выжить. Годы борьбы за жизнь ребенка превратили Берга из молодого талантливого ученого, желавшего спасти мир, в дряхлого старика. Но у него был сын, который любил его и оберегал.

Дорога до места заняла не больше часа. Кузнечик был источником раздражения, но вместе с тем и неплохим проводником. Забраться на нужную скалу Ястребиный Клюв оказалось довольно просто, и когда путники оказались наверху, перед ними открылся поистине потрясающий вид.

Скалистые поля, раскинувшиеся вокруг, — жилище для теней — были окутаны туманом. Вдали лежали бескрайние просторы пустоши, окрашенные в серо-голубой цвет ночи, а на горизонте виднелся отсвет огней города со странным для уха Артура именем «Февраль». На этой земле было на что посмотреть. Но истинная красота находилась не на земле, а в небе. Точнее сказать, само небо оказалось красотой, ее воплощением. Это было такое небо, что и не опишешь словами. Звезды дрожали, они были огромными, яркими, манящими. Казалось, что вот-вот, и они прольются на землю дождем серебряных слез. Подумав об этом, Артур вдруг понял, что сам плачет.

Его страх перед открытым пространством будто бы улетучился, подхваченный легким ветерком. Глубоко в душе он понимал, что страх этот был ненастоящим, фальшивым. Но понимал и то, что просто так от него не избавиться.

Многие годы Артур провел внутри инженерного скафандра. Не того огромного механизма, который был в распоряжении наемников Джек-Джека, совсем нет, в модели третьего поколения — легкой, тонкой, как ткань, при этом столь же сильной и крепкой, как обе предыдущие модели, вместе взятые. Эти костюмы разрабатывались, чтобы защищать инженеров от опасной среды, травм, увеличивать их физическую силу в десятки раз. В таком костюме можно было спокойно выходить на обшивку корабля, в открытый космос, переносить стальные балки весом в сотни килограмм и даже работать с реактором, не опасаясь ни радиации, ни зашкаливающих температур. Для многих инженеров скафандр стал второй кожей. Артур принадлежал к их числу.

Он старался не думать о том, как глупо с его стороны было отключить все системы скафандра для экономии запаса батарей, как глупо было довериться Блэку. Но откуда он мог знать? В том мире, где родился Артур, не было предательства и убийства… Он попросту не мог ожидать, что «проводник», который связался с ним по радио, в момент их встречи прострелит ему плечо, оберет его до нитки и продаст в рабство. В тот день вместе с кровью Артура капля за каплей покидало и нечто другое. Были то его идеализм или его вера в человечество — неважно, ведь эту пустоту в душе заняли боль и страх.

Без своей «второй кожи» мужчина испытывал постоянное беспокойство, которое вызывало в нем открытое пространство. Сейчас броня отделяла его от опасного внешнего мира. Это успокаивало.

Кузнечик опять куда-то пропал. Впрочем, неважно, главное, чтобы он оказался рядом, когда нужно будет идти назад.

Артур достал из кармана «световую табличку», которую ему одолжила Гайка. Нехитрое устройство собирали в кустарных условиях из разнообразных древних деталей. Это была обычная трубка из углеродного волокна, внутри которой находились батарея, компьютер от какого-то точного инструмента, карта памяти и голографический проектор. При включении из края трубы полосой света появлялся голографический сенсорный экран. Операционная система была крайне примитивной и позволяла разве что читать с устройства книги, которых, к слову сказать, на карте памяти было предостаточно — за всю жизнь не перечитать. Часть модулей памяти внутри оказалась отключена, по всей видимости, они были неисправны. Артур не стал возиться с железом, остановился на программной начинке. Потратив половину дня, сумел написать простенькую программу для создания на «световой табличке» карты звездного неба.

Такая карта была просто необходима для точной навигации, а значит, и для поиска станций, разбросанных по планете. Компасы тут не работали. Никто даже не знал такого слова, так как станции в своем нынешнем плачевном состоянии имели весьма мощное и нестабильное электромагнитное поле. Ориентироваться можно было лишь по солнцу и звездам, а Артур как инженер прекрасно умел это делать.

Берг не обманул. Место было самым подходящим для такой работы. Артур включил табличку и начал наносить первые созвездия на карту. Ночь предстояла долгая.


Обратно они шли куда медленней и куда спокойней. Питеру попросту надоело издеваться над Артуром. Отец всегда реагировал на его «шалости» бурно — иногда даже кричал. Это веселило Питера. Артур оказался совсем другим и реагировал иначе. Он был какой-то нервный, но совсем в ином ключе. Издевки и подколки Питера скорее отвлекали его от каких-то грустных мыслей и внутреннего беспокойства, нежели раздражали. Питер пока еще не сталкивался с такой реакцией. Собственно, издеваться так долго над кем-то, кроме отца, ему пока и не приходилось. Социальная жизнь Кузнечика оказалась более чем бедной. Даже это дурацкое прозвище — Кузнечик, которое ему дал Артур, радовало Питера. Хоть какое-то внимание.

Питер находил Артура довольно приятным человеком, даже несмотря на то, что тот пытался его убить. Такое обращение было ему привычно. Однако хоть Артур и был ему интересен, Питер счел коллегу своего отца занудой. Тот не говорил с ним и оставался совершенно безэмоциональным. Последний прикол Питера обернулся полнейшим фиаско. Он покинул Артура где-то на час, чтобы затем беззвучно подкрасться к нему. Оказавшись за правым плечом Артура, Питер постучал длинной лапой по левому плечу мужчины, а когда тот отвернулся, чтобы посмотреть налево, скорчил свою самую страшную зубастую гримасу и подался вперед. Жертва смотрит налево — там пусто, поворачивается обратно, а там ее уже ждут три дюжины острых как бритва клыков, обнажившихся в дьявольской ухмылке.

С полгода назад Питер проделал этот трюк с каким-то бродячим торговцем. Бедолага визжал, как раненый опоссум, пока не потерял сознание, наполнив штаны собственными испражнениями. Это было весело.

Артур лишь слегка вздрогнул и произнес что-то вроде: «О, вот ты где!»

— Ску-у-у-у-у-учно-о-о, — выдавил тогда из себя Питер и, не найдя никакого другого занятия, прилег поспать.

Сейчас они уже шли обратно. Артур бубнил себе что-то под нос, вероятно, продолжая эти свои непонятные расчеты, а Питер шел рядом, погруженный в свои мысли. А мысли его были заняты Гайкой.

Какой-то частью разума он понимал, что эти его мысли не совсем нормальны — он огромное чудовище, зараженное опасным вирусом, а она обычная смазливая девушка. С другой стороны, она была первой девушкой, с которой он мог просто поговорить, которая была банально добра к нему и не убегала прочь со всех ног. Если исходить из того, что ему рассказывал отец на уроках биологии, — не желать ее было бы ненормально.

Будь кому-то постороннему известны его мысли, их можно было бы счесть довольно милыми. Под прочной броней в теле жуткого чудища скрывался застенчивый и в силу возраста слегка озабоченный шестнадцатилетний парень. Сам же он находил свои мысли просто ужасными.

Всю обратную дорогу он провел в раздумьях, что будет лучше — нарвать для Анны степных цветов или вырезать ее портрет из кости, а может быть, камня. Или даже вырезать портрет и украсить его цветами?

Наверное, стоило обратиться за советом к Артуру, но с речевым аппаратом Питера время, нужное на то, чтобы сформулировать вопрос, заняло бы всю оставшуюся дорогу.

До дома оставалось не больше пяти минут пути, когда Питер заметил что-то неладное.

Следы. Артур не мог увидеть их своим обычным человеческим зрением, но для Кузнечика они были повсюду — остаточное тепло на камнях и песке, микроскопические частицы, витающие в воздухе, запах.

Питер взял Артура за плечо: «стой!» — сказал он этим жестом. Затем приложил длинный палец к клыкам — «тихо». Вслушавшись в ночь, Питер не услышал ничего необычного. Это и насторожило его больше всего.

Резким, бесшумным движением он ушел в сторону от Артура, чтобы взобраться на ближайшую скалу, а затем перескочить с нее на следующую. Вскоре он оказался прямо над своим домом.

Там было пусто. Следы были повсюду, и он уже хорошо знал, чьи это следы. Выродки. Судя по всему, их тут побывало с полсотни, но особых разрушений не было видно. Выстрелов Питер не слышал, а значит, отец успел укрыться в убежище и все в порядке. Подвал надежно закрывался изнутри. Там были их генератор, источник воды, склад продовольствия и оружия. При желании там можно было жить хоть целый год.

Выродки — шумные твари, пыхтят, постоянно жуют, рычат друг на друга. Сейчас было тихо, а значит, они все ушли. С легким сердцем Питер спрыгнул вниз.

Нет. Что-то не так.

Ему уже приходилось много раз сталкиваться с выродками, он легко читал каждый их шаг по следам. Но сейчас их движение было необычным, неестественным для диких зверей… организованным. Длинная, извилистая полоса холода пересекала все остальные следы. Такие полосы оставляют змеи. Но если так, то в этой змее было как минимум пять метров длины.

Поутихшее в Питере беспокойство стало еще сильнее. Он рванул к убежищу, сметая все на своем пути, повернул хитро спрятанную в стене ручку, дернул дверь на себя и вверх… она открылась.

Дверь должна была запираться изнутри. Ни отца, ни Гайки в убежище не было.

Сердце его заколотилось в груди с бешеной скоростью, из горла непроизвольно вырвался звериный рык, а все мускулы напряглись, будто перед прыжком. Это было последнее, что он запомнил.

Когда все закончилось, Питер обнаружил себя валяющимся посреди двора и беспомощно воющим. Вокруг царила настоящая разруха. Одна из стен дома оказалась проломлена, холодильник валялся на другой стороне двора, а от одного из сараев остались только доски. Все это сделал он сам в порыве ярости.

— Сейчас тебе стоит успокоиться, — услышал Кузнечик голос Артура. Тот сидел прямо над ним, похоже, нисколько не опасаясь. — Прибереги свою злость для выродков.

Артур заряжал помповое ружье Гайки.

— Тут нигде ни пятнышка крови. А это значит, твой папа и моя подруга, скорее всего, живы. Мы найдем их и спасем. — Он положил руку на «лицо» Питера, горячая пятерня отобразилась на сенсорах. — Если я не прав, то мы вместе освежуем всех этих ублюдков. Это я тебе обещаю.

С этими словами он встал на ноги и передернул затвор ружья, затем добавил:

— Пора идти.


ГЛАВА 4

Лошадей они встретили на рассвете. Точнее, это Бэтси и Роуз встретили их. Старушка Роуз следовала за куда более сильной и умной лошадью. Та, видимо, сначала увела ее в безопасное место, а затем, когда все кончилось, вернулась обратно. Артур мало знал о внутреннем устройстве этого кибернетического чуда, но каким-то образом машине удалось отследить их с Кузнечиком путь от самого дома. Решение догнать хозяина, видимо, основывалось на том, что машина понимала: Артур единственный, кто сможет ее починить в случае поломки.

Он не стал смотреть в зубы подарку судьбы и, оседлав Бэтси, нагрузил Роуз своим немногочисленным багажом.

Так он наконец-то сумел сравняться в скорости с Кузнечиком. Тот бежал впереди, читая следы выродков и выбирая маршрут. Когда взошло солнце и они покинули скалистые равнины, вырвавшись в степь, Артур наконец-то и сам смог различить следы на глинистой почве.

Он, правда, ни черта не понимал в этом деле. В его понимании, тут было просто натоптано. Кузнечику же следы, видимо, говорили о многом — о количестве тварей, о скорости их передвижения и даже о том, что они несут на себе какой-то груз, который уже раза три пытался от них сбежать. Артур пообещал себе, что, когда это все закончится, он найдет время на то, чтобы усвоить хотя бы пару навыков, необходимых для выживания в пустоши.

Артур не совсем понимал, что ему пытался объяснить Кузнечик на своем непонятном языке, состоящем из жестов и обрывков слов, но он догадывался, что, если они немного поднажмут, у них появится шанс догнать чертовых похитителей.

Не вышло.

Следы начали рассеиваться, и Артур с Кузнечиком увидели в отдалении черную полосу каньона, расчертившую степь второй линией горизонта.

Они остановились. Роуз заметно нервничала, перебирала копытами, разворачивалась на месте, дергала головой, но не покидала лидера своего микроскопического табуна. А Бэтси уже жевала что-то, что было похоже на сухой кустарник, сохраняя при этом полнейшее спокойствие.

Артур обратился к Кузнечику:

— Как думаешь, сколько их там?

Тот повел головой, и под пластиной открылись две уродливые ноздри.

— Мно-о-о-о-го-о-о, — произнес Кузнечик, выдыхая.


…Свет включился неожиданно и ослепил Гайку.

Когда ей наконец-то удалось проморгаться, она увидела Берга, за спиной которого захлопнулась дверь, на руках у него было чье-то тело, завернутое в ткань. Берг только кивнул ей, давая понять, что все в порядке, и сразу отнес тело на кровать.

Помещение, в котором они оказались заперты, выглядело как самая обычная комната. Тут, конечно, не имелось окон, а стены были сделаны из металла, но стояли кровать, шкаф и прочая мебель. Все выглядело… древним.

Берг снял с тела покрывало, и, присмотревшись, Гайка поняла, что оно принадлежит девушке-выродку. Именно так, девушке, не самке. В ней, на удивление, было очень много от человека, хотя немало и от животного. Своими круглыми ушами, черным носом-кнопочкой и хвостом она больше всего напоминала мышь. И мышь эта дышала. Шерсть покрывала ее тело лишь частично — она была на ногах, руках и спине, оставляла открытыми лишь маленькую, довольно аккуратную грудь и плоский животик. К своему удивлению, Гайка отметила про себя, что слегка завидует фигуре этого создания. Ее собственная грудь была куда больше и порой создавала ненужные неудобства, а плоский животик… эх…

— Вот и причина нашего похищения, — просто сказал Берг.

С час назад одна из тварей, похожая на змею, пришла, а точнее, приползла к ним в камеру. Тварь была разумна и умела говорить, что совсем не вязалось с ее внешним видом — человеческое туловище, покрытое золотистой чешуей вместо кожи, заканчивалось огромным змеиным хвостом. Такая же тварь (а возможно, и та же самая) возглавляла стаю выродков, похитивших их с доктором. Когда тварь говорила, она растягивала шипящие звуки и обнажала два пропитанных ядом клыка. Все, что Гайка поняла из ее речи, было для нее весьма неутешительным. Берг являлся для выродков очень ценным ресурсом, и причинять ему вред они не собирались, так что, если доктор ослушается или попытается сбежать, калечить и убивать будут Гайку. Немного поговорив, тварь увела Берга с собой, и его не было где-то с час или около того. Все это время Гайка провела в темноте.

— Чего они от нас хотят? — спросила она Берга.

— От меня, Аннушка, от меня… — вздохнул доктор, — у них тут вроде как кастовая система, понимаешь. Каждая каста — отдельный биологический вид. Обычные выродки, которых ты и я видели и раньше, — воины. Эти змеи — патриархи, они имеют власть над воинами. Еще есть рабочие, они сами по себе, обеспечивают работу комплекса и никому не подчиняются.

— Комплекса? — не поняла Гайка.

— Это станция, — Берг развел руками, — причем очень большая, целый модуль, наверное. Тут были и оборудование, и капсулы с людьми… ну, точнее, не совсем с людьми, — Берг тяжело вздохнул, — именно это и хотел уничтожить Гермгольц… вмешательство в геном человека. А наш дорогой Артур, чтоб его со всеми остальными, спас и этот цирк уродов.

— Он спасал всех. Откуда же ему было знать, кто тут выродок, а кто обычный человек? — возразила Гайка.

— Да уж, тогда было не разобрать, — пожал плечами Берг. — Ладно. Концов уже не найти, так что давай, как и раньше, обвинять во всех грехах первый эшелон. Это они начудили, не Артур.

— Я просто хочу знать, чего эти твари хотят, — повторила свой вопрос Гайка.

— Так я же начал объяснять, — забубнил Берг, — патриархи умеют управлять только воинами. У тех стадный инстинкт, вот они и идут за тем, кто сильнее. А вот с рабочими у патриархов не ладится. У тех… как бы это сказать… один ум на всех, единый разум. Управлять ими невозможно. Они производят пищу, энергию, делают все, чтобы выродки могли существовать в своем замкнутом мирке. Так было с самой высадки, но с годами воинов стало слишком много. Станция уже не может их прокормить, вот они и выбираются в «дальние земли», то есть в наши края, на охоту. Но это еще не все. Выродки-воины голодают и в качестве корма используют рабочих. Если так будет продолжаться и дальше, то выродки смогут прожить в изоляции не больше года, затем…

— Что затем?

— Затем им придется нападать на города, чтобы добывать пищу.

— Дерьмо, — просто констатировала Гайка.

— Еще какое, — согласился Берг, — но большее дерьмо случится, если мы поможем им сделать то, чего они хотят.

— А чего они хотят?

— Управлять рабочими. Патриархи сказали мне, что просто хотят вернуться к старому образу жизни, но это ложь. Ресурса их станции на это не хватит. Если они смогут управлять рабочими — смогут захватывать другие станции, превращать их в свои кормушки.

Гайка молчала. Перспектива была настолько ужасающей, что у нее просто не находилось слов.

— А она-то тут при чем? — наконец выдавила из себя девушка, указав на Мышку.

— Воины не только жрут рабочих, порой самцы-воины спариваются с самками рабочих.

— То есть… против их воли?

Берг кивнул.

Гайка почувствовала, как внутри у нее нарастает гнев. В мире не было ничего ужасней насилия над женщиной. Много лет назад Анне чуть не пришлось пережить это, но в тот раз все обошлось — за нее вовремя вступился отец. Но ужас, который она испытала в те минуты, навсегда остался с ней.

— За долгие годы этого… насилия… — продолжил Берг, — наша подопытная — единственное потомство от такого кровосмешения. По словам нашего похитителя, она обладает чертами всех трех каст — сильна, как воин, умна, как патриарх, и умеет подключаться к коллективному сознанию рабочих, при этом сохраняя свою индивидуальность.

— Подопытная? — переспросила Гайка.

— Именно так, — подтвердил Берг, — они… знают, кто я и что я умею. Неважно откуда. Патриархи думают, что я могу помочь им создать гибрид, выделить ее ДНК и… — Берг замолчал, задумавшись о чем-то.

— И… — Гайка не понимала, что Берг собирается делать.

— Думаю, все это подождет. Патриархи сами сказали мне, что она разумна, и они держат ее взаперти против воли. Если у нас тут есть хоть какой-то союзник, то только она. За дверью сейчас штук двадцать этих выродков, так что особого выбора нет… Давай разбудим ее и попытаемся выудить хоть какую-то информацию.


Артур держал руку на ноже, пробираясь по узким тропам вниз, в каньон. За спиной висел Гайкин помповик, на поясе — револьвер, а грудь была перетянута крест-накрест двумя ремнями с патронташами. Кузнечик покинул его в самом начале пути. Строение лап позволяло ему спокойно перемещаться по отвесному каменистому склону. Несколько раз Артуру казалось, что где-то на грани слышимости до него доносится приглушенный звериный рык выродка и тот непередаваемый звук, который раздается, когда острые когти раздирают горло, прерывая этот рык. В такие мгновения Артур смотрел вниз, чтобы в очередной раз столкнуться с бесконечной темнотой ущелья. В одно из таких мгновений он вдруг заметил что-то внизу. Какой-то смутный силуэт прорисовывался в кромешной тьме. Наверное, глаза уже привыкали к такому освещению, точнее, к его отсутствию. Артур не сразу понял, что же он видит, но когда это ему наконец-то удалось, по его коже пробежала мелкая дрожь.

Окутанный странным серо-голубым свечением, на дне каньона громоздился спусковой модуль. «Май-3», тот самый, который сходил с орбиты неразделившимся. Проклятье! Артур был уверен, что модуль погиб. Титан, мифическое чудовище, гидра с сотней огненных голов тормозных двигателей. Он помнил, как модуль сорвался с орбиты, чтобы затем закончить свое безумное падение, расколов твердь земли. Артур не знал, какая часть модуля пережила падение, а какая нет. Но даже если отмести сотни тысяч человеческих жизней, заключенных в криокамеры, модуль был бесценен. Биолаборатории, хранилища ДНК, инкубаторы — достаточно материала для того, чтобы воссоздать биосферу всей планеты.

Узкая тропа под ногами была крайне ненадежной. Нагружать ее лишним весом он не рискнул и оставил броню наверху. Какая-то часть его сознания сейчас вопила от ужаса и непонимания: «Зачем, зачем тебе туда соваться, что ты там забыл?» Другая, та, которая оказалась сильнее, твердо знала, что если он сейчас не рискнет, то у Гайки и Берга не будет шансов спастись.

Он продвигался вниз не спеша, выверяя каждый шаг. Спускаясь все ниже и ниже к логову выродков, за силуэтом модуля Артур постепенно начал различать еще что-то… огни, движение…

В очередной раз прикоснувшись к стене за своей спиной, Артур обнаружил, что та поросла какой-то растительностью, чем-то наподобие бледной травы. Воздух тут был сырой, прохладный. Его пропитывали запах плесени и неосязаемое звучание жизни, и с каждым шагом они становились все сильнее. Почву пробивали корни, покрытые наростами люминесцентных грибов. Их свет разряжал тьму, и в нем то и дело мелькали мелкие крылатые насекомые, издававшие звуки, которые поначалу невозможно было отличить от тишины.

Весь спуск занял у него около получаса, и когда Артур оказался внизу, он обнаружил вокруг себя целый тропический лес. По дну ущелья миллионом ручьев струилась вода, питая странного вида грибы-деревья и прочую растительность, рожденную не иначе как чьим-то больным воображением. У «деревьев» не было ни начала, ни конца, все они сплетались в одну огромную систему, больше всего напоминавшую изображения нервной системы человека. На удивление тут было светло, словно в сумерках, — узловые точки «деревьев» излучали мягкий, будто бы серый свет.

В этой удивительной замкнутой биосфере имелось место и для животных — их смутные силуэты мелькали то тут, то там.

Первого выродка он встретил буквально сразу же. Пробираясь между крон этого таинственного леса и перепрыгивая неглубокие ручьи, Артур слишком поздно заметил фигуру, притаившуюся в темноте. Его пальцы сжались на рукояти ножа, лезвие которого сейчас смотрело вниз, кровь моментально наполнилась адреналином, и мужчина подался вперед, когда вдруг понял, что выродок видит его, но не проявляет никакого интереса. Тварь была выше тех своих сородичей, которых Артуру довелось видеть раньше. И походила она скорее не на волка, а на антропоморфного грызуна — крысу или крота. Длинные пальцы на массивных руках были почти лишены когтей и предназначались скорее для работы. Вот и сейчас выродок, бросив меланхоличный взгляд на незваного гостя, продолжил собирать серые катышки грибов. Тварь была рабочим, не воином.

Артур вздохнул с облегчением. Но не успел адреналин успокоиться в его крови, как откуда-то из темноты выскочила другая тварь и ударом своей туши повалила рабочего на землю. Волчья пасть сомкнулась на шее жертвы. Еще секунда — и все будет кончено. Рабочий даже не сопротивлялся.

Артур не понимал, зачем он это делал, но все его нутро будто жгло огнем, яростью. То, что сейчас происходило, могло быть естественным процессом для этого замкнутого мира, но почему-то инженер не мог позволить, чтобы это случилось. Прыжок вперед был молниеносным, таким же оказался и удар. Артур накрыл рукоять ножа левой ладонью, и лезвие с треском пробило череп выродка. Тварь осела. Артур встал на ноги и дернул нож назад, но тот застрял, и, вместо того чтобы вытащить нож, мужчина поднял голову выродка, освободив таким образом шею жертвы из смертельного захвата. Рабочий тихо скулил и истекал кровью, но был жив. Оттащив тушу твари в сторону, Артур уперся сапогом в ее морду и наконец-то мощным рывком выдернул нож.

Рабочий уже поднимался на ноги. Лапой он зажимал рану на шее, а глазами обращался к Артуру с немым вопросом.

Вытирая о шкуру убитого выродка лезвие ножа, инженер лишь пожал плечами.

— Куда увели двух пленников? — неожиданно для самого себя спросил он.

Артур, конечно, не ожидал ответа на этот вопрос, но выродок-рабочий оторвал окровавленную ладонь от своей шеи и указал в сторону станции.


— Вот так, еще пару минут, и она должна прийти в себя… — Это были последние слова Берга, потом Мышка открыла глаза и, оттолкнув доктора, вскочила на ноги.

— Хей-хей, красотка, — Гайка вытянула руки перед собой в примиряющем жесте, — никто тут не хочет причинить тебе зла.

В ответ на это красотка бросилась на нее. Она не стала впиваться Гайке в лицо, вместо этого змеиным нырком проскочила у той между ног и, оказавшись сзади, схватила девушку за горло обеими лапами. Острые когти легли на сонную артерию.

— Кто? — взвизгнула она. — Зачем? тут? я? отпусти!

— Детка, мы… кх-м… — из-за захвата Гайке было тяжело говорить, — не причиним тебе вреда.

Берг, по-старчески кряхтя, поднимался на ноги.

— П-п-патриарх. Где? — не унималась Мышка. — Надо! убивать! п-п-патриарх!

— Пожалуйста, отпусти Анну, и мы сможем поговорить, — произнес Берг и шагнул вперед.

— Нет! — завопила Мышка при его приближении, и острые когти впились в горло Гайки.

— Ах ты, сука! — вскрикнула Анна и изо всей силы ударила выродка локтем под дых.

От мощного удара Мышка запищала и ослабила хватку. В ту же секунду Гайка схватила ее за лапы. Вслед за этим последовал бросок через себя, и хрупкое девичье тело с грохотом опустилось на пол.

Гайка перевела дыхание и попыталась добавить выродку еще и удар с ноги, но та уже вскочила на лапы и метнулась в сторону.

Видимо, не найдя другого выхода, девчонка забилась в угол и начала… рыдать.

— Не бить, — скулила она, — не бить.

— Я ее прикончу, — рычала Гайка, стирая капли крови с шеи. Мышка лишь слегка поцарапала ее. — Или просто покалечу.

— Слушай, — Берг подошел к мутантке и сел перед ней на корточки, — никто тут не собирается причинять тебе вред. Тебе не сделают больно.

— Больно. Нет? — спросила Мышка и что-то изобразила своей звериной мордочкой — поставила бровки домиком.

— Больно, нет. Не больно. Обещаю. — Берг улыбнулся, стараясь при этом не показывать зубов. Животное могло воспринять это как агрессию.

— Она. Больно. — Мышка указала когтистым пальцем на Гайку, а та в ответ бросила злобный взгляд на выродка.

— Она защищалась, — успокаивающим голосом продолжил Берг, — ты ведь напала на нее, верно?

— Я? Напала… — Мышка заплакала. — Напала. Да… простить… простить?

Берг сердито посмотрел на Гайку.

— Ладно, — выдавила из себя Анна. Хотя секунду назад ей и хотелось отдубасить это чудо природы, сейчас гнев пропал. Это был всего лишь маленький, беззащитный ребенок… с острыми как бритва когтями. — Ладно, прощаю. Только не реви.

— Как тебя зовут? — спросил Берг и протянул Мышке руку.

— Имя? Нет, — просто выдала она, когда Берг помогал ей подняться на ноги, — нет имен. Мы.

Берг проводил ее до кровати и укутал в одеяло. Его как врача, конечно, не смущала ее нагота, но так ей, скорее всего, будет уютней и она легче раскроется.

— Тогда мы станем называть тебя Мышкой, — произнес Берг, — ты ведь маленькая симпатичная мышка, верно?

— Мышка, — она улыбнулась, обнажив почти человеческие по форме, но по-мышиному желто-оранжевые зубы, — верно.

— Мышка, пожалуйста, — обратился к ней Берг, — расскажи нам, как отсюда выбраться.

— Нет пути, — коротко ответила Мышка. — Патриархи держат. Делают больно. Хотят п-п-потомство.

На какое-то время повисла тишина, которую нарушила Гайка.

— Боже, они ее… — робко спросила она, — насиловали?

Берг кивнул:

— Похоже на то.

Мышка укуталась в одеяло и, подтянув к себе ноги, обняла их руками. Берг встал и отвел Гайку в сторону.

— Бедное дитя нам ничем не поможет, — жестко сказал он, — эти чудовища уже пытались создать гибрид… доступными им методами. И, скорее всего, будут пытаться дальше. Безмозглые, жестокие твари. Без моей помощи у них ничего не выйдет, а я не буду им помогать. Черт, еще немного, и они додумаются натравить на нее толпу своих воинов.

— Но этого нельзя допустить, господи. — Глаза Гайки округлились. — Она же ребенок. Сколько ей? Пятнадцать, шестнадцать лет?

— Ровесница Питера! — вздохнул Берг, а затем добавил очень тихо: — У тебя хватит силы ее задушить?

— Что?! — воскликнула Гайка.

— Мы не можем оставить ее в живых. — Берг буквально шипел на Гайку, четко и очень тихо проговаривая каждое слово. — Убьем ее, а затем… — Он так и не смог закончить фразу. — Только представь, что они сделают с ней, что они уже с ней сделали.

Гайка хотела возразить, но понимала, что ей нечего сказать. Мышку ждал ад. Она повернулась, чтобы взглянуть на нее. Та все еще сидела на кровати, но что-то в ней изменилось. Она вытянулась вверх, будто принюхиваясь к чему-то, мышцы лица были расслаблены, а красные глазки смотрели в пустоту.

— По нашей земле идет Защитник, — произнесла она не своим голосом, — он идет, повергая предателей, карая их стальным когтем. Большой бродяга с поверхности идет меж наших лесов, и тень, ускользающая от нас, следует за ним. Готовьтесь, ведь он идет за вами. Мы пребываем в молчании.

— Что? — не поняла Гайка.

— Говорили. Мы, — улыбнулась Мышка, возвращаясь в свое нормальное состояние, — редко. Бывает. Молчание. Лучше.

Гайка вопросительно посмотрела на Берга.

— Вы хоть что-то понимаете?

— Дорогуша, — ухмыльнулся Берг, — мой сын за всю жизнь не научился говорить больше одного слова в минуту, а с языком жестов у него вообще беда. Кто может понять его — поймет кого угодно. Если я прав, то с нами сейчас говорил тот самый коллективный разум, который я должен поработить. Аннушка, мы не одни. «Большой бродяга с поверхности» — наш дорогой Артур, а «тень» — это, похоже, мой Питер.

— Они пришли за нами, — улыбнулась Гайка.

— А куда бы они делись? Я просто не знал, как скоро они смогут нас найти, — ответил ей улыбкой Берг, после чего обратился к Мышке: — Девочка моя, мы собираемся забрать тебя отсюда. Уведем тебя туда, где тебе никто не будет делать больно. Хорошо?

Мышка кивнула.

— Анна, — обратился он к Гайке, — я знаю, что ты неплохо разбираешься в оружии. Они дали мне кое-какие медицинские инструменты. Сможешь с ними что-нибудь сымпровизировать? А я пока найду блокировку двери и переведу свет на резервный канал питания. Нам нужно будет продержаться столько, сколько мы сможем, до того как прибудет кавалерия.


Питер успел неплохо изучить территорию, пока присматривал за Артуром. Ему не особо хотелось, чтобы тот попался в лапы к выродкам. Он наблюдал за человеком издалека, покидал на время, чтобы лучше осмотреться или устранить лишние глаза и уши, а затем возвращался обратно. В конце концов он понял, что Артур сам неплохо справляется, и покинул его.

В этом дивном грибном лесу Питер чувствовал себя как дома. Наружу выползла вторая часть его натуры — не шестнадцатилетний парнишка, воспитанный интеллигентным отцом в большой строгости, а огромный дикий зверь, ведомый жаждой охоты. В отличие от своего отца и даже от Артура Питеру было наплевать, что или кого он убивает. Если оно угрожало ему и его семье, оно должно умереть. Питер был жесток настолько же, насколько и мир, в котором он вырос.

Выродок затаился над тропой, спрятался в сплетении грибов-деревьев. Прыжок, оттолкнуться, еще прыжок… схватить за лапу, потянуть к себе и затем встретить его движение прямым ударом когтей в морду.

Два хищника обошли с разных сторон. Привыкли к тому, что жертва их боится. Сейчас они жертвы. Первый бросился вперед. Схватить за морду, поднять над землей и, ломая шею, сбить его тушей второго с ног. Он упал на землю. Размозжить его голову ударом ноги. Все еще жив. Еще удар. Еще.

Не заметил третьего. Тот набросился сзади, впился в плечо зубами, когтями. Тишина — нельзя рычать, нельзя показать остальным, где ты. Схватить выродка за лапы, дернуть в разные стороны. Разорвать на части.

Не скоро к нему вернулась возможность мыслить, рассуждать. Когда наконец дикий зверь, сидящий внутри, сдал позиции, Питер понял нечто очень важное.

От него разило кровью выродков. Перемазанный в ней с ног до головы, Кузнечик потерял одно из важнейших преимуществ охотника — скрытность. Любой хищный зверь, а такими как раз были выродки, мог учуять его за сотню метров. Нужно было срочно избавиться от запаха. В пустоши он нашел бы грязи или, например, песка, чтобы хорошенько изваляться в них, но тут такого не было.

Правильная мысль не сразу пришла в его голову. Питер попросту никогда не видел такого количества воды. Для него вода в первую очередь была тем, что пьют. Отец, конечно, частенько обмывал его мокрой губкой, что дико не нравилось Питеру, но чтобы искупаться в воде… эта разумная в целом мысль поначалу показалось ему дикой. Но другого выбора не имелось.

Вода струилась под ногами, ее было много, но все равно недостаточно для того, чтобы отмыть его огромную тушу. Питер задержал дыхание и прислушался. Сквозь миллион звуков, которые издавал лес, послышался звук текущей воды. Не такой, к которому он привык, — звук был в десятки, сотни раз мощнее. Сначала походивший на приглушенное бурчание, с каждым шагом звук становился все сильнее и сильнее, пока не стал сравним с раскатами грома. Источником звука была некая конструкция, торчащая из груды булыжников.

Аккуратно, стараясь не привлекать лишнего внимания, Питер обошел эту конструкцию и наконец-то увидел воду, которую искал.

С искренним удивлением он обнаружил в своем словарном запасе подходящие термины: «водопад», «озеро».

Из глыбы камня, сравнимой по размеру и форме со знакомой ему скалой Ястребиный Клюв, торчала стальная труба метров пяти диаметром. Из нее, не прекращая, бил поток воды, которая с оглушительным рокотом падала в огромное озеро. Вода была будто живая — она извивалась и блестела в странном свете грибного леса. Миллионы капель разлетались вокруг, оседая на беспокойной поверхности озера, поднимаясь над ней сизым паром. Живительная влага ощущалась даже кожей, по которой бежали мурашки. Питер застыл на месте. Никогда в своей жизни он не видел ничего подобного. Не обладая обычным человеческим зрением, он тем не менее регистрировал всю эту картину десятками сенсоров. Кузнечик одновременно не видел ничего и видел все — потоки света, потоки воды и потоки холодного, влажного воздуха. Никто в мире не мог бы увидеть эту картину так, как он.

День назад он чувствовал, как плачет Артур, смотря на звезды. Тогда он не мог его понять, а сейчас… свет не только падал на озеро вместе с потоком воды, но и сама поверхность водоема излучала сияние. Сияние это, как и все вокруг, было живым. У Питера не нашлось подходящего термина для этого, но он чувствовал под водой живых существ, излучающих свет. До этого момента он ни разу не задумывался над тем, что значит слово «прекрасно», поскольку в этом не было необходимости. После этого мгновения он тоже не задумывался, потому что теперь четко знал, что оно означает.

Пробежав глазами по водной глади, Кузнечик заметил фигуру выродка, склонившуюся к воде. Если бы только на его лице могла появиться улыбка… Жестокая, хищная улыбка… Ее место занимал оскал.

Выродок явно был не из этих безобидных рабочих. Хвост, шкура, форма тела — все указывало на то, что это воин, пусть он и был меньше остальных, которых доводилось видеть и убивать Питеру.

Поток воздуха шел от водопада — выродок не почувствует его запаха. Ноги ступали по мягкой, влажной земле — он не услышит его шагов. Еще немного, и острые когти вонзятся в тело жертвы. Еще немного, и…

Тень. Тень Питера легла на поверхность озера, и подводные существа, испугавшись ее, устремились в разные стороны. Выродок успел отреагировать, но не так, как ожидал Питер.

Жертва, враг — выродок не стал атаковать, не стал даже убегать. Он лишь сжался, прикрывая что-то в своих лапах всем телом.

— Нет… — выдохнул Питер.

«Только не это, нет!» — добавил он мысленно.

Его когти застыли в сантиметре от шкуры твари. В сантиметре от шкуры матери, закрывшей телом своего ребенка. Питер отступил назад. Нет, ему было не наплевать, кого он убивает.

Выродок со своим щенком, воспользовавшись моментом, рванула с места. Она была в безопасности — Питер не собирался преследовать ее. Он входил в воду. Теперь ему было просто необходимо смыть с себя эту кровь. Она жгла кожу, жгла все его естество — кровь живых существ: сыновей, братьев, отцов. До этого момента выродки оставались для него просто животными, дичью. Но сейчас он понял, что они мало чем отличаются от людей.

Вода полностью поглотила его тело. Неожиданно Питеру стало очень легко и очень спокойно. Сенсоры сбоили лишь какие-то секунды, пока он не почувствовал сразу все озеро. Его восприятие невероятно обострилось. Вода кружилась вокруг странным вихрем — попадала в озеро сверху, растекалась вокруг ручьями, но большая ее часть уходила куда-то вниз. Она утекала по еще более широкой трубе куда-то в сторону логова выродков. Питеру подумалось, что если он хочет избежать лишних смертей, то это может оказаться лучшим путем внутрь.

Он взмахнул руками и тут же почувствовал, как его тело сместилось в воде. Еще немного поэкспериментировав с движениями, понял, как можно передвигаться в этой среде. Питер всплыл на поверхность и сделал несколько глубоких вдохов. Запаса кислорода в его легких хватит минут на десять. Достаточно, чтобы разведать обстановку и, если что, вернуться назад.


В какой-то момент пробираться к станции стало сложнее. Выродков становилось больше. Артур не сразу понял: почему, но вскоре сообразил Кузнечик покинул его и больше не расчищает дорогу.

Что ж, придется полагаться только на себя.

Он был чрезвычайно осторожен, не привлекал лишнего внимания, не рисковал, предпочитал переждать опасность в укрытии. Он попросту не мог допустить того, чтобы его присутствие кто-нибудь заметил. Выродки, которые встречались по дороге, в большинстве своем были спокойны и вели себя вполне естественно. В лесу, конечно, не наблюдалось ни патрулей, ни поисковых групп — просто толпа хищных тварей жила своей обычной жизнью.

Входов в станцию было множество — дыры в обшивке, поросшие грибком, большие и маленькие. Несколько минут он потратил на то, чтобы вспомнить приблизительную архитектуру этой конструкции. Когда наконец понял, что станция стоит в своем нормальном положении — то есть не перевернута с ног на голову, — легко смог обнаружить центральный технический коридор и небольшой тоннель, идущий параллельно ему. Последний он и выбрал. Судя по всему, им не пользовались, так как тоннель просто дублировал большой и удобный путь.

Артур вскарабкался на ближайшее гриб-дерево и, подождав, пока рядом никого не будет, перебрался в тоннель. На удивление внутри было светло — хоть люминесцентные пластины и не работали, их заменял светящийся грибок, покрывший тонким слоем почти всю поверхность стен.

Каждая станция имела свое уникальное предназначение, и потому все они очень сильно различались. Впрочем, проектировали и строили их одни и те же люди, используя одни и те же элементы, одни и те же принципы. Достаточно было иметь представление об архитектуре одной станции, чтобы суметь сориентироваться в любой другой. Артур был хорошо знаком с этими древними конструкциями — если считать время, проведенное им в заморозке, они оказывались почти ровесниками. Так что единственной проблемой для него было то, что выродки успели многое поменять, пока тут жили. Повсюду встречались следы разрушений, возникших, вероятно, при падении. Разрушения эти заделывали, станцию ремонтировали. Материал везде оказался одинаковый — биомасса, поросшая светящимися грибами. Артуру было противно думать, откуда бралась эта биомасса. В воздухе стоял крепкий аромат ржавчины, плесени и гниения.

Тоннель, как и предполагал инженер, оказался заброшенным. Время от времени попадались люки и вентиляционные решетки, позволявшие ему выглянуть в главный коридор. Там кипела жизнь. Выродки-рабочие таскали какие-то металлические ящики, делали еще что-то непонятное. Между ними то и дело мелькали выродки-охотники. Сейчас те казались не такими агрессивными. Артур наблюдал за ними не больше минуты — это давало ему возможность, с одной стороны, понять, как движутся выродки, и прикинуть, где они могут держать пленных, а с другой стороны, не выдавало тварям его позицию. Артур понимал, что если он задержится в одном месте слишком долго, его может демаскировать собственный запах — на станции было жарко и душно, комбинезон уже буквально пропитался потом.

Станция, вернее сказать, модуль оказался огромным. Что уж там говорить, Артуру за полгода не удалось целиком исследовать станцию Старика, а модуль был по размеру как три с половиной таких станции. К счастью, выродки по какой-то причине избегали технических помещений, а те составляли большую часть этой огромной конструкции.

Вскоре инженер заметил кое-что необычное. Патрули. В одной из зон модуля охотники двигались вдоль коридоров отрядами по трое с определенной регулярностью. Действительно, это было для тварей неестественным поведением. Артур свернул в другой технический тоннель и некоторое время изучал маршруты патрулей. Все они проходили вокруг одной точки. По указателям, все еще проступавшим на стенах, он понял, что это место называется «спальное крыло». Ну а где еще, спрашивается, держать людей-пленников, как не в комнатах, идеально приспособленных для их жизни, комнатах со стальными дверями?

Артур вновь поменял направление движения. Вскоре сквозь решетки показались двери спальных комнат. Инженеры первого эшелона пользовались ими во время полета. И пускай это казалось слегка иррациональным, комнат разгородили много, так, чтобы каждый имел свое личное пространство. Артур быстро нашел нужную дверь. Пропустить ее было бы сложно — вокруг двери столпилось штук двадцать выродков, не меньше.

Артур пока не представлял, что теперь ему делать. Наверное, стоит найти путь в комнату по перекрытиям. Да, там будет тесновато, но вот чего-чего, а замкнутых пространств он не боялся. Прикидывая возможный маршрут, задержался слишком долго. Незаметный поток воздуха обдул его со спины, унося частицы запаха прямо к хищным тварям внизу.

«Вашу тварь!..» — подумал Артур, когда на него устремилось четыре десятка голодных красных глаз. И это еще было не самым плохим из того, что произошло. Дальше по коридору он увидел то, что оставило «змеиный» след возле дома Берга.

Огромная, метров шесть в длину, тварь — эдакий змеевыродок. Существо тут же уловило, что происходит, и изменило маршрут движения. Змея метнулась в сторону ближайшей к ней вентиляционной решетки.

Представив, что случится, когда это создание накинется на него в тесном коридоре, Артур взял в руки дробовик и рванул в противоположную сторону. Он не видел, что происходило с выродками, но понимал, что вся толпа пришла в движение.

Падение было неожиданным. Артур так и не понял — это змеевыродок толкнул его в спину или же он сам поскользнулся на светящейся биомассе. С грохотом рухнул на пол, который не замедлил провалиться вниз под его весом.

Артур тут же вскочил на ноги и обнаружил, что стоит прямо посреди того самого коридора, где находится толпа выродков.

— Вашу же мать! — произнес он на этот раз вслух и вскинул ружье.

Прозвучал первый выстрел — две твари получили свой заряд картечи, и еще до того, как их тела коснулись пола, Артур передернул затвор. В ту же секунду дверь, ведущая в комнату, которую охраняли выродки, отворилась. Несколько тварей метнулись на Артура, чтобы быть сбитыми еще двумя выстрелами, а остальные почему-то пока находились в замешательстве.

Неожиданно один из тех выродков, которые стояли напротив двери, повалился на пол. Из его головы торчал скальпель. Затем из дверного проема на большой скорости вылетел какой-то тонкий обрезок трубы и врезался в брюхо еще одной гадине.

Один из выродков попытался сунуться внутрь, но тут же вылетел обратно с раскуроченной мордой. Артур догадывался, что у Гайки тяжелая рука, но чтобы настолько? За спиной послышалось шипение. Он не стал дожидаться возможности узнать, что или кто его издает, и сделал кувырок вперед, прямо к выродкам-охотникам. Приземлившись на колено, выстрелил из этого положения, а затем изо всей силы приложил кинувшегося на него выродка прикладом между ног.

Проклятье! Тварей вокруг было слишком много. Артур вскочил на ноги и рванул вперед, прямо через толпу. На бегу он перехватил ружье левой рукой за цевье и, дернув им вниз-вверх, дослал патрон. Правой рукой выхватил из кобуры револьвер и метнул в дверной проем. У него не было времени даже заглянуть туда, чтобы убедиться, все ли в порядке у друзей. Чудом избежав острых когтей и клыков — выродки, видимо, не были готовы к такому поведению, — он оказался на другой стороне коридора.

Артур вновь взялся за рукоять ружья и собирался уже развернуться, чтобы накрыть очередного уродца градом свинца, когда его самого настиг мощный удар в корпус. Змеевыродок, который еще до кувырка Артура у него за спиной, шипя, опустился с потолка, проделал весь этот путь вслед за ним и, когда инженер остановился, врезался в него всем телом.

Артура отбросило к противоположной стене. Без брони на теле он почувствовал всю мощь этого удара. Дикая боль поднималась по телу вверх, чтобы сконцентрироваться в голове. Артур поднял ружье, но змеевыродок отбил его в сторону. Чудовище схватило Артура за комбинезон и резко подняло вверх. Тварь шипела, оскалив два длинных ядовитых клыка, в ее золотистых глазах не было ничего, кроме ненависти. Еще секунда, и клыки вонзятся в плоть Артура, чтобы впрыснуть смертельный яд — он видел, как эта мерзкая жидкость струилась во рту чудовища.

И вдруг раздался выстрел. Пуля пробила плечо твари. Та, дико зарычав, отбросила Артура в сторону. Он снова врезался в стену, но на этот раз удар оказался куда сильнее. Ржавый металл со скрежетом проломился, и Артур провалился в темноту. Последнее, что он увидел — Берга, вскинувшего револьвер, на которого неслась целая толпа выродков.


По мере того как Питер плыл дальше и дальше, вода становилась теплее. Сначала он не особо обращал на это внимание, но к тому моменту, когда вдали появился свет, он уже думал, что сварится заживо, если не повернет обратно. Воздуха в легких оставалось совсем немного, и Кузнечик понял, что вернуться назад не сможет — поток в трубе толкал его вперед. Сделав еще несколько рывков, он на ходу ухватился за решетку, сквозь которую шел свет.

Питеру пришлось потратить с полминуты и почти весь остаток запаса воздуха, чтобы выломать прочные прутья, но когда решетка, а вслед за ней и Питер с грохотом рухнули на пол около трубы, он наконец-то смог вдохнуть полной грудью.

Воздух, к слову, был пропитан тем медицинским запахом, который обычно исходил от инструментов отца. Питер осмотрелся. Помещение, в котором он очутился, оказалось огромным — стены и потолок находились в сотне метров от него. На полу стояла вода, ее плеск доносился отовсюду. Как и в трубе, тут было жарко.

Он увидел много труб и непонятного оборудования, и еще тут повсюду были яйца. Все они наполовину торчали из воды и присоединялись отростками к ближайшим трубам. Своими сенсорами Питер видел внутри их странных маленьких существ — наполовину людей, наполовину змей. Ему тут же вспомнились рассказы о том, как его самого приходилось держать в инкубаторе, чтобы он мог выжить. Этим существам, похоже, требовались особые условия, чтобы родиться из яйца.

С величайшей осторожностью он двинулся в сторону единственного выхода. Внимание Питера было целиком сосредоточено на том, чтобы не задеть яйца, и он даже не заметил, как за его спиной из воды поднялась фигура с длинным змеиным хвостом.

Первый удар был неожиданным и повалил Питера в воду. Тварь махнула своим огромным хвостом и попросту смела его в сторону. Упав, Кузнечик взмахнул когтями, чтобы вонзить их во врага, но тот оказался быстрее, и когти врезались в пол. Тут же последовал удар хвостом сверху. Пусть Питер и был готов к этому — он закрылся левой рукой, — но удар оказался чудовищной силы, и мутант всем телом почувствовал вес пятиметрового змеиного хвоста. Откинув хвост в сторону, Кузнечик откатился назад через голову и встал на ноги. Он не сразу смог поймать равновесие — старался двигаться так, чтобы не раздавить змеиные яйца, и враг воспользовался этим, попытался еще раз сбить Питера с ног. Готовый к такому повороту событий, Кузнечик что есть силы ухватился обеими лапами за хвост твари. На секунду они оба застыли на месте.

Питер сознавал, что он сейчас может потянуть выродка на себя — ему хватит сил, чтобы отправить здоровенную тварь в полет через весь зал. Но он также понимал, сколько яиц тот уничтожит при своем падении. Питеру не хотелось обрывать жизни этих еще не рожденных детей. Что же касается его врага… он не хотел убивать и его.

Хвост напрягся, и змеевыродок попытался повалить парня, но в этот момент тот изо всей силы сжал когти на его хвосте, и тварь завопила от боли. Откинув хвост в сторону, Питер бросился вперед и, толкнув корпус врага, прижал его к полу. Лишь голова торчала над водой. Когти сомкнулись на шее выродка.

— Нет. Хватит, — буквально провыл Питер.

— Дафай, с-с-с-сакончи это, — прошипела в ответ змея, — ты фс-с-с-сера-афноумреш-ш-ш-ш.

— Я… — Питеру с трудом давалось каждое слово, — не… хочу… вам… зла…

— Пос-с-с-стно… — Тварь улыбнулась и дернулась под весом Кузнечика.

В этот же момент он почувствовал, как вокруг него резко смыкаются один за другим кольца змеиного хвоста. Питера дернуло вверх, и выродок высвободился из его хватки.

— С-с-с-с-сдохниф-фмушениях, — прошипел он и вонзил острые клыки в шею Питера.

Все тело моментально охватило жаром. Яд проникал в кровь и вместе с ней распространялся по организму. Конечности онемели, может быть, от яда, а может быть, от того, что выродок все сильнее и сильнее сдавливал кольца вокруг тела. Чертова тварь впилась в горло Питера и все никак не отпускала. Яд струился внутрь, а наружу чуть ли не фонтаном била кровь, часть которой жадно заглатывал выродок. Питер был на грани обморока, он все пытался вдохнуть, но легкие никак не хотели принимать воздух.

Как же так? Неужели из-за своего желания уберечь чужую жизнь он вдруг лишится своей? Нет, это было неправильно. Питер должен был выжить, хотя бы для того, чтобы спасти отца. Он должен был жить для него.

Питера охватила ярость, и она была куда сильнее яда — жар превратился в пламя. Питер был зол на всех: на себя — за то, что позволил так себя поймать, на выродка — за то, что тот не захотел его слушать, и даже на отца, за то, что тот так глупо попался в лапы к этим скотам.

— Што-о ты с-с-с-с-сделал? — Выродок ослабил хватку и отстранился от Питера. Он держался руками за горло. Спустя секунду из его рта повалила пена.

Питер воспользовался моментом и вырвался из объятий смерти. Оттолкнувшись лапами от змеи, он рухнул на пол. Рухнул и выродок — все его тело содрогалось в конвульсиях, хвост дергался из стороны в сторону.

Понимая, что он опять совершает ошибку, Питер все же схватил врага за хвост, чтобы не дать тому разбить яйца.

Змеевыродок выл, скорее даже верещал. Подобные звуки может издавать лишь существо, охваченное неописуемой агонией, болью за пределами воображения. Это продолжалось еще с минуту, затем агония прекратилась, и уродец наконец умер.

Его золотистая кожа обвисла, будто отделилась от тела. Кости были переломаны его собственными взбесившимися мышцами. Судя по виду брюшины, внутренние органы превратились в кровавый фарш. Отец предупреждал Питера, что его болезнь может быть опасна для окружающих, но никогда Питер не представлял себе, что она настолько опасна.

Он поспешно покинул инкубаторную, и пока пробирался к выходу, вирус в его крови уничтожал последние крупицы яда и восстанавливал все повреждения. Рана на шее уже почти затянулась.


Кто знал, что материалы, которые они нашли в комнате, окажутся такими эластичными? Гайка успела подготовить четыре однозарядных арбалета. В качестве снарядов они использовали все, что попадало под руку — обрезки труб, ножки стульев, даже скальпель. С холодным оружием тоже все обстояло вполне неплохо. Берг получил кастет из проволоки, а сама Гайка сделала что-то наподобие импровизированного двуручного молота. Мышка, хоть и выразила желание драться на их стороне, от оружия отказалась, сказав: «Когти. Хорошо. Больно. Делают!» Странное создание…

Для самых настырных выродков Берг приготовил особый сюрприз — вывел с потолка длинный кабель под высоким напряжением и оголил контакты. Удар тока должен был получиться достаточным для того, чтобы превратить любого мутанта в шашлык. Однако вытащить из комнаты провод не получалось, и он мог пригодиться лишь при обороне.

Все оружие было уже наготове, когда за дверью раздался шум. Послышались скрип железа, рык выродков, а затем… выстрелы. Гайка поняла, что медлить нельзя, и дала Бергу знак открыть дверь. Тупые твари думали, что заперли их тут. На деле же оказалось, что инженеру Бергу достаточно нескольких секунд, чтобы перехватить управление дверью.

Первые два выстрела из арбалетов получились безукоризненными — поражены были голова и брюхо. Прекрасные, четкие попадания. Затем какой-то выродок сунулся внутрь. Что ж, это его проблемы. Гайка спокойно прошла вперед, раскрутила в руках молот, и его удар пришелся выродку прямо в морду. Продолжая идти вперед, Анна отвесила твари прямой удар в корпус с ноги, и урод вылетел обратно в коридор. Гайка спокойно развернулась и направилась к арбалетам. У нее было еще четыре заряда.

Следующего выродка обработал Берг. В старике еще имелась сила. Видно, в юности он уделял много времени тренировкам: захват, бросок, удар кастета — его движения были идеально отточены, и бездыханное тело выродка на полу являлось тому лучшим подтверждением.

Вернувшись к арбалетам, Гайка вдруг застыла — сквозь толпу выродков несся Артур. Она толком даже не успела рассмотреть его, просто заметила, что на нем нет брони. В следующую секунду за Артуром проскочил один из патриархов, а на пол комнаты упал револьвер.

— Сейчас! — завопил Берг, и Гайка спустила все оставшиеся четыре тетивы. Но патриарх уже проскочил, и снаряды врезались в толпу выродков. Не теряя времени, Берг схватил с пола револьвер. — Проклятье, сейчас он порвет Артура на части!

Выродки, испугавшиеся града «стрел», летящих из двери, отступили назад. Это позволило Бергу выскочить в коридор и сделать один-единственный выстрел. В следующую секунду твари набросились на него. Гайка только бежала к двери, когда наружу выскочила Мышка.

Разгоняясь для удара, Гайка подумала, что им повезло, что Мышка на их стороне. Девчонка была… просто бешеной. Она скакала поверх толпы выродков и с дикими воплями буквально вырывала из них куски плоти. Похоже, она была безумно рада тому, что наконец-то может поквитаться со своими мучителями. Когда удар Гайкиного молота откинул толпу назад, в этой толпе не было никого, не затронутого ударами Мышки. Гайка выпустила молот и обеими руками вцепилась в Берга.

Пока Мышка, дико шипя, разгоняла выродков в стороны (было видно, что те ее боятся), Гайка затащила в комнату Берга. За ней последовала Мышка, а за ней… раскидывая в стороны своих подопечных, в комнату влетел раненый патриарх.

— Вы поплатитес-с-с-с-с-сь, — зашипел он и тут же замер на месте.

Патриарх стал дергаться в конвульсиях, когда провод под огромным напряжением врезался ему прямо в брюхо. Свет начал мигать как раз в тот момент, когда тварь изволила сдохнуть. Гайка убрала провод.

— Ну что, гаденыши, кто хочет еще?! — завопила она в ярости, отвешивая пинок уже мертвому патриарху.

Выродки, одна половина которых была мертва, а вторая половина — прилично побита, держались в стороне.

— Я так и думала, — улыбнулась Гайка и обернулась к Бергу: — Как вы?

— Бывало и хуже, — ответил он ей улыбкой.

Инженер лежал на полу, а Мышка держала его голову на коленях.

Гайка вышла в коридор, совершенно спокойно подняла свой молот и вернулась обратно. Никто из выродков даже не осмелился шагнуть в ее сторону.

— Что с Артуром? — спросила девушка.

Берг был сильно ранен. Настолько, что даже не мог встать. Гайке было тяжело оценить повреждения. Она лишь видела, что кровь уже пропитала его рубашку и образовала большое пятно на брюках. Все, что могла сейчас сделать Анна, это сдержать выродков.

— Тварь его не укусила, — констатировал Берг сквозь кашель, — просто откинула в сторону. Если он не сломал шею, то наш друг, скорее всего, жив.

— Это радует, — кивнула Гайка и покрепче перехватила молот. — Если бросок Питера его не прикончил, то и это не возьмет.

Выродки приободрились. По шипению, доносившемуся издалека, Анна поняла, что на подходе еще несколько патриархов.

Внезапно до ее ушей донеслось еще кое-что. Откуда-то из глубин станции летел дикий, просто нечеловеческий вопль, наполненный предсмертной болью. Гайка не успела понять, что происходит, но вдруг патриархи резко сменили направление своего движения — один из них попросту прополз на большой скорости мимо их двери, не обратив на пленников никакого внимания. Вслед за своими лидерами с места сорвались и выродки. Все, что успела услышать Гайка из того, что говорили патриархи, это единственное слово — «инкубатор». Меньше чем через минуту возле двери не было ни одного живого выродка. Что бы там ни происходило, это было явно важнее их троицы.

— Так, я помогу вам идти, — обратилась к Бергу Гайка, — а ты, Мышка, веди нас к выходу, хорошо?


Артур так и не понял, удалось ли ему открыть глаза. Тьма поглотила его полностью, и теперь уже не было разницы, открыты его веки или нет. Он все равно уже ничего не увидит. Может быть, у него сотрясение мозга и он ослеп — кто знает?

Ему было тесно. Всем телом Артур ощущал давление: что-то сжимало его ноги, что-то упиралось в спину. Было сложно даже понять, где верх, где низ. В дополнение ко всему, как будто этого было мало, сильная боль жгла тело изнутри. Не оставалось никаких сомнений: у него было сломано ребро. Имелись и другие травмы, порезы, гематомы, но они волновали его в меньшей степени. Если это только трещина в ребре и он сумеет наложить бандаж, все обойдется. Если же повреждения серьезней, то все может закончиться внутренним кровотечением и мучительной смертью.

Первые движения были робкими и принесли ему много боли. Аккуратно освободив зажатые конечности, он попытался оценить обстановку «на ощупь». Все получилось плохо — после падения он оказался в перекрытиях станции. Поскольку никакого света не брезжило, а он должен был просачиваться через пролом наверху, Артур предположил, что либо успел пролететь довольно большое расстояние, либо его завалило. В любом случае выбраться назад уже невозможно.

Инженер тщательно ощупал все более-менее крупные кабели и трубы вокруг себя и вскоре обнаружил подходящий. Это явно был коммуникационный кабель из стекловолокна. Таких кабелей на станции имелись миллионы, они соединяли между собой все системы.

Когда Артур наконец-то сумел понять, где верх, а где низ, он перевернулся и попытался ползти вдоль кабеля. К своему величайшему удивлению, обнаружил, что это у него получается. Двигаясь вперед, он тщательно ощупывал каждый сантиметр кабеля и вскоре нашел то, что искал. Сетевую метку — едва заметную выпуклость на оплетке. Эти метки ставили по двум причинам. Во-первых, для того, чтобы можно было понять, к какой системе относится тот или иной кабель, а во-вторых, для того, чтобы помочь инженеру, заблудившемуся в коммуникациях. На лице Артура появилась улыбка. Он понял, что до сих пор прекрасно помнит, как его готовили к такой ситуации, как учили ориентироваться и со светом, и без него. А он тогда удивлялся: «Зачем это мне, я ведь буду спускать станции с орбиты, а не ползать по их кишкам!» Как оказалось, не все, чему его учили, настолько бесполезно, как он думал в те годы.

Так, судя по отметкам, это был один из сервисных кабелей, он напрямую соединялся с центральным каналом, а значит, вел к центральной шахте одной из станций модуля. Добравшись туда, Артур смог бы попасть куда угодно.

Он сделал короткую паузу, перевел дух и затем снова начал ползти вперед. Нужно было торопиться, возможно, от этого зависели жизни его друзей.


— И где мы теперь? — с нарастающим гневом спросила Гайка у Мышки.

— Знаю… — Мышка бегло осмотрелась по сторонам, затем добавила: — Нет.

— То есть ты не в курсе, где мы? — Гайка буквально кипела от злости.

— Да, — коротко, без всяких эмоций ответила Мышка.

Если бы не Берг, висевший у нее на плече, Гайка наверняка отвесила бы девчонке подзатыльник. Куда она их завела? Если от своей комнаты-тюрьмы они еще как-то смогли бы добраться до выхода, то теперь окончательно заблудились. И Берг, и Гайка свято верили, что Мышка местная и хорошо знает запутанные коридоры станции. Как оказалось, они были неправы.

Гайка хотела сказать девчонке что-то очень неласковое, но та вовремя убежала в сторону, осматривать какую-то огромную дверь, не к месту торчащую прямо посреди обычного коридора. Похоже, у них наметился привал. Как раз вовремя — Бергу становилось хуже.

— Как вы? — спросила Гайка, прислонив его к стене.

— Нормально, — соврал он в ответ.

Его торс был перевязан, на ногу наложен жгут. Но если в самое ближайшее время не обработать раны нормально (у Гайки не было в этом никаких сомнений!), Берг умрет. Хотя по нему этого и нельзя было сказать, инженер испытывал ужасную боль.

Берг, похоже, понял, о чем думает Гайка, и улыбнулся ей.

— У меня еще почти сутки в запасе, тебе не стоит переживать, — снова соврал он, — все будет хо…

Его перебил шум. Та самая дверь, которую убежала осматривать Мышка, вдруг начала открываться со скрежетом и оглушительным скрипом.

— Нечаянно! — завопила Мышка, закрывая свои большие ушки лапками. — Больно!

Всем остальным этот звук был просто неприятен, но она с ее по-звериному расширенным диапазоном слуха, похоже, испытывала от него физические страдания. Вероятней всего, каждый выродок на станции теперь знал, где они. Великолепно!

Когда дверь наконец открылась, за ней Гайка увидела внушительных размеров ангар. Сквозь темноту, царившую внутри, девушка смогла различить знакомые очертания — машины. Это был гараж. Гайка почувствовала, что готова расцеловать свою непутевую проводницу.

— Скорее внутрь, — скомандовала она. — Мышка, закрой за нами дверь.

Вновь подхватив Берга, Анна уверенным шагом двинулась вперед и, найдя подходящий ящик, усадила на него доктора. В этот же момент в ангаре загорелся свет.

— Нет. Неправильно! — вскрикнула Мышка, которая возилась с электронной панелью возле двери. Это она, похоже, включила свет вместо того, чтобы закрыть дверь.

Проклятье! С каждой минутой шансов на то, что выродки вновь начнут на них охоту, становилось все больше и больше.

Где-то в стороне раздались скрежет и какой-то стук. Гайка было обрадовалась, что дверь все-таки стала закрываться, но через секунду поняла, что звуки доносятся из коридора. Что-то огромное двигалось по направлению к ним.

Выругавшись про себя, Гайка вытащила из карманов своего комбинезона револьвер и кастет. Молот пришлось оставить, чтобы тащить Берга, и сейчас это было ее единственное оружие.

Мышка тоже услышала эти звуки и мгновенно спряталась за одним из ящиков. Хитрая маленькая мышка. Гайка была не такой, как она. Какая бы тварь ни находилась там, в коридоре, она все равно рано или поздно их найдет. Не имело смысла прятаться.

Тяжелые шаги слышались все ближе и ближе. Гайка направилась к двери, вскинула револьвер. Кто бы или что бы ни зашло в эту дверь, трех выстрелов тридцать восьмого калибра должно было хватить, чтобы убить или значительно ослабить врага.

Уже секунды оставались до того, как враг появится из-за угла, еще мгновение… Гайка взвела боёк, палец лег на курок. Удар сердца.

Из-за угла показалась фигура.

Только спустив курок, Гайка вдруг поняла, что обычные выродки слишком маленькие для того, чтобы так шуметь, а змеевыродки не ходят на ногах. Но было уже слишком поздно.

— О боже! — выдохнула она, когда пуля ударила в Кузнечика.

Раздался звон. Кузнечик зарычал:

— Хва-а-а-атит! — Его, похоже, дико бесило, когда кто-то стрелял в лицевую пластину.

— Питер, о боже, прости!

— Га-а-айка? — протянул он.

— Да, это я. Тут твой отец. Прости! Я думала, это кто-то…

Она не успела закончить, Кузнечик вдруг метнулся вперед.

На какое-то мгновение Анна испугалась, подумала, что тот взбесился и сейчас разорвет ее на части. Но этого не случилось. Питер рванул в сторону ящиков, за которыми пряталась Мышка.

— Нет, она с нами! — завопила Гайка, но Питер ее не услышал.

Мощный удар лапы просто смел ящики в сторону, и девчонка еле успела отскочить назад, прежде чем второй удар накрыл ее.

— Хватит! Не трогай ее! — продолжала кричать Гайка, но Кузнечик ее игнорировал.

Удар, еще удар. Мышка уходила в сторону, уворачивалась, пригибалась. За всю свою жизнь Гайка не видела, чтобы два живых существа двигались с такой скоростью. Больше всего это походило на какой-то дикий танец смерти.

Вновь раздался выстрел.

— А ну прекрати немедленно, тупорылая ты скотина! — рявкнула Гайка так, что эхо ее голоса перекрыло эхо выстрела. На этот раз она, конечно, стреляла в воздух, но это возымело действие.

Кузнечик замер, а Мышка, воспользовавшись моментом, отскочила от него.

— Это наш друг. Ты что, не понимаешь? — обратилась Гайка к Кузнечику.

— Друг, — подтвердила Мышка. — Я.

Тот лишь пожал своими огромными плечами.

— Пло-о-о-охо-о-о слы-ы-ышу, — констатировал он и постучал себя когтем по лицевой пластине.

Похоже, выстрел в лицо на время снизил порог восприятия Кузнечика, и тот просто не понимал, что ему говорит Гайка. Она подумала, что стоит хоть как-то объяснить ему, что происходит, что с его отцом, кто эта девушка-выродок, да и Мышке нужно было узнать, почему на их стороне воюет этот агрессивный монстр. Но не было времени.

— Мышка! Иди закрой дверь. Быстро! — коротко, приказным тоном сказала Гайка. — А ты, Питер, сторожи проход. Чтобы ни один выродок не проскочил внутрь. Все ясно?

Они оба закивали.

— А я попробую найти нам транспорт.


Артур не представлял, сколько времени он уже ползет вдоль этого кабеля. Надо сказать, что ползти, особенно в его состоянии, оказалось нелегко. Это был не прямой коридор, не шахта, а просто сплетение проводов, труб, поддерживающих конструкций и прослоек изоляции. Чтобы двигаться вперед, приходилось расчищать себе дорогу. Несколько раз, особенно активно работая локтями, он терял свою «путеводную нить». В такие моменты его почти накрывала паника, но каждый раз Артуру удавалось взять себя в руки и снова найти ее. К своему искреннему удивлению, Артур обнаружил, что в этой неприятной, казалось бы, жуткой обстановке он чувствует себя вполне комфортно. Замкнутое пространство и темнота не пугали его, а, наоборот, успокаивали.

В какой-то момент сквозь прозрачную изоляцию потихоньку начал пробиваться свет. С каждым движением вперед свет становился все ярче и ярче, потом наконец Артур смог различить очертания центральной шахты. Освещение в ней было серо-голубым, мягким — оно исходило от того же грибка, который рос по всей станции. Но тут почему-то свет оказался ярче, интенсивнее.

Артур выбрался из коммуникаций, немного прополз по ним вдоль стены и встал на твердый пол одного из парапетов шахты. Он с облегчением вздохнул и осмотрелся.

Шахта по вертикали вела сквозь всю станцию. В былые времена она использовалась для скоростной доставки грузов и персонала между многочисленными этажами, а сейчас представляла собой заросшее огромными грибами пустое пространство. За исключением формы, она никак не отличалась от грибного леса снаружи.

Сейчас Артур находился где-то в середине станции. Он мог бы пробраться наверх, к выходу, но это показалось бесполезным — он только потеряет время. Лучшим вариантом сейчас было бы спускаться вниз. Где-то там должен был находиться центр управления станцией. Если в нем еще хоть что-то работает, Артур сумеет найти своих товарищей и даже принять какие-нибудь меры для их спасения. Судя по тому, что выродки избегали технических помещений, имелся шанс на то, что они здесь так и не побывали.

Дорога вниз показалась Артуру легкой прогулкой по сравнению с его путешествием по коммуникациям. Даже несмотря на то, что от парапетов и лестниц мало что осталось и приходилось карабкаться по грибам, движение давалось ему куда легче. Двигаться в полный рост, точно зная, где верх и низ, было сущим наслаждением, если, конечно, не учитывать боль во всем теле.

Дверь центра управления нашлась быстро и оказалась незапертой. Это слегка удивило Артура. Обычно такие серьезные части станции защищали с особым усердием.

Небольшой коридор вел внутрь центра. Артур аккуратно прошел по нему и, открыв внутреннюю дверь, быстро нащупал на стене выключатель.

Загорелся холодный электрический свет. Перед Артуром предстало огромное помещение, полное древнего оборудования… и хлама. Судя по внешнему виду, тут кто-то жил много десятков лет. Артур заметил и лежак, и кучу банок от консервов возле импровизированной кухни, и даже библиотеку — огромную гору из стопок книг.

Инженер подумал, что сможет найти тут очень много ценной информации и полезных древних технологий, но у него просто не было на это времени. Уворачиваясь от мусора под ногами, Артур прошел вперед к консоли управления и, бегло проверив ее состояние, нажал кнопку включения. Бесшумно заработала система водяного охлаждения, желтым светом заморгал экран, и он наконец услышал такое знакомое, но уже почти забытое щебетание электроники.

Но строчки на экране были для него непривычными. Что-то шло не так, загружалась какая-то другая, нестандартная операционная система. Строчки цифр бежали по экрану, образовывали замысловатые узоры, которые постепенно сливались в одну картинку.

Это было человеческое лицо.

— Здравствуй, Артур, — раздалось из колонок, и слова эти совпали с движением губ на экране. Голос был хриплым, явно синтезированным.

— Что за…? — только и смог выдавить Артур.

— Ты разве не помнишь меня, Артур? — спросило лицо.

Артур присмотрелся и заметил в изображении знакомые черты.

— Профессор Лысенко? — не поверил он своим глазам.

— Константин Львович Лысенко, да, это я. — Лицо на экране улыбнулось, ему явно было приятно, что Артур его вспомнил. — По крайней мере, то, что от меня осталось, Артур.

— Я не понимаю, просто не понимаю… как?

Константин Львович в прошлой жизни был его преподавателем биологии. Артур знал, что он впоследствии возглавил отделение терраформации в первом эшелоне. Артур, конечно, обладал богатым воображением, но он не мог даже представить, по какой причине на экране сейчас было именно это лицо.

— В годы полета разработали систему считывания личности. Проект «Вечность», — пояснил Лысенко с экрана. — Изначально система разрабатывалась для полного переноса сознания в энергетическую форму. Розенберг рассматривал это как ключ к вечной жизни. Я рассматривал — как способ решения проблемы. Но сейчас я просто незаконченная копия личности почившего Константина Львовича, созданная на основе экспериментальной технологии. Я всего лишь программа, но я полностью имитирую реакции и поведение профессора Лысенко, Артур.

— И зачем же вы были созданы? — Артур удивился себе, когда понял, что обращается к программе на «вы».

— Чтобы стать новой программой для этого модуля, чтобы управлять терраформацией планеты, Артур.

— И это возможно?

— Нет, — сказал экран, и бегущие символы изобразили грустную улыбку профессора Лысенко. — Я так и не был закончен. Отпала надобность, так как автоматика станции пришла в полную негодность из-за падения с орбиты, управлять стало нечем, я оказался не нужен. Я просто недоделанная копия личности мертвого старика, Артур.

— Но копирование включало память?

— Да.

— То есть вы обладаете всеми его знаниями и можете ответить на любой вопрос так, как ответил бы он, верно?

— Да, Артур.

— Тогда ответьте мне, профессор, — Артур нахмурил брови, — какого черта вы тут сотворили? Что это за дерьмо, а?! Вы совсем с катушек слетели?!

— Не надо кричать, — ответил Лысенко, — это были лишь эксперименты. Мы никому не желали вреда. Нас интересовал лишь прогресс, вот и все. Если тебя волнуют обитатели этой станции, то скажу прямо: никто не планировал применять технологию модификации генома в таких масштабах. Когда Гермгольц начал сбрасывать нас с орбиты, изменения в живом материале были не более одной сотой процента…

— Живом материале, да? — перебил его Артур, чтобы услышать, как программа опять завершает свою речь его именем. — Это были люди, живые люди. Ты вообще видел, во что они превратились?

— Они бы не стали такими, если бы мы не усилили процесс после приземления, — спокойно сказал экран, — нам пришлось это сделать. Это было коллективное решение, Артур.

— Что значит «пришлось»? — возмутился инженер.

— В настоящий момент данный модуль является ключевым в создании биосферы планеты, более того, он поддерживает атмосферу в приемлемом состоянии и вырабатывает более шестидесяти процентов пресной воды на всем континенте. Проще говоря, если модуль не будет работать, все умрут, Артур.

Слова Лысенко глубоко затронули инженера. Как никто иной, он понимал, насколько много значит сохранение работы этой станции.

— Но при чем тут люди? Зачем нужно было уродовать их?

— Они сами согласились на это. Без генетической модификации никто не выжил бы. После падения почти вся автоматика модуля была разрушена, даже системы саморемонта. Нас, инженеров, было всего двенадцать человек. Конечно, этого оказалось недостаточно. Единственное решение, которое можно было принять в такой ситуации, — использовать людей как рабочую силу, чтобы запустить станцию. Но, конечно, люди оказались не приспособлены к таким тяжелым условиям. Мы улучшили людей. С их собственного согласия. Первыми были инженеры. Их модификация задумывалась как самая радикальная, вплоть до изменения способа репродукции. Новая форма тела оказалась идеально приспособлена для передвижения в коммуникациях модуля и служебных тоннелях. Модификации простых людей были не столь серьезными. Первоначально даже их внешний вид не изменили. Гены животных добавлялись им для увеличения силы, выносливости и повышения шансов на выживание, Артур.

— Но что случилось, почему они стали… выродками? — не понял инженер.

— Все просто. Они выродились, Артур.

— То есть?

— Прошло уже шесть сотен лет. Это было замкнутое сообщество. Кровь застоялась, начала бродить. Гены, бывшие рудиментарными, с каждым новым поколением становились все более сильными. Люди адаптировались, эволюционировали. В результате в них мало что осталось от людей. Я был последним живым, не модифицированным человеком на станции, Артур.

— Стоп. Лысенко сумел пережить несколько поколений? — Артур удивился. — Ему было уже под сорок, когда я его знал. Еще на Земле! Это невозможно.

— Все возможно, когда у тебя есть те ресурсы, которыми обладал я. От моих коллег-инженеров мне достались их скафандры. Первое, второе и даже третье поколение. Я сумел скомбинировать их… в наиболее подходящую форму. Кроме технологии переноса сознания, от Розенберга мне досталась и продвинутая технология жизнеобеспечения. Она использует тот же принцип, что и капсулы гибернации, но при этом позволяет бодрствовать, думать, соединять свой разум с окружающими машинами. Ее создали, чтобы первый раз перенести разум человека в машину, тогда это занимало несколько веков. Когда технология дошла до меня, это заняло не более нескольких минут. Но система жизнеобеспечения мне нужна была для другого, она могла поддерживать жизнь даже в умирающем теле… годы, десятилетия, века. Когда я достиг совсем преклонного возраста, я уже больше не покидал свою спасительную капсулу. Так и прожил более трехсот лет, Артур.

— Что стало причиной смерти?

— Нервная деградация. — Лицо на экране нахмурилось. — В последние годы… он… стал другим, Артур.

— Он? — Инженер удивился услышанному.

— Я являюсь последней стабильной копией сознания Константина Львовича Лысенко. Последней копией, которая отвечает требованию системы по вменяемости объекта копирования. Мне стыдно это признавать, но в какой-то момент он стал… не совсем вменяем… Артур.

— Что с ним случилось? — спросил мужчина тихо.

— Он стал Королем-Змеем, Артур, — так же тихо ответил ему экран.

— Я не понимаю.

— Сейчас это не так важно. Твои друзья в опасности, ведь именно их ты пытаешься спасти, Артур?

— Да, но откуда…

— Я имею доступ к некоторым системам, не могу управлять, но могу видеть и слышать… А еще я могу помочь тебе спасти их, но сначала ты должен сделать для меня кое-что, Артур.


Казалось, Гайка твердо знала, что значит фраза «положение хуже некуда». Она значит, что хуже быть не может. Не может, и все тут. Но даже несмотря на то, что Анна какое-то время назад решила для себя, что момент «хуже некуда» уже настал, с каждой минутой, проведенной в ангаре, мир доказывал обратное — все могло быть куда хуже.

Ни одна из двенадцати грузовых машин даже и не думала заводиться. Двигатели и ходовая часть у них были в полном порядке, — машинам не хватало электропитания, чтобы запустить двигатели. В них попросту отсутствовали аккумуляторы. Неизвестно кто, когда и зачем их снял, но, видимо, кому-то они очень понадобились.

Так что для того, чтобы завести машины, оставался единственный вариант: собирать малые элементы питания — энергоячейки. Благо древних инструментов, которые работали на них, в ангаре осталось предостаточно. К сожалению, по сравнению с «лягушкой», которая ездила на трех таких ячейках (а могла и на одной), эти машины были просто монстрами. Они превышали ее размерами более чем в три раза. Чтобы подчеркнуть их грозный характер, на капоте каждой машины массивными стальными буквами была сделана надпись «РИНО». Одному Богу известно, сколько этим монстрам понадобится энергии только для того, чтобы сдвинуться с места.

Работа по сбору энергоячеек была долгой, но другого выхода из ситуации Гайка не видела. Из гаража на поверхность вел тоннель. Гайка даже могла различить дневной свет в его конце. Но о том, чтобы преодолеть этот путь пешком с раненым стариком на руках и сотней выродков на хвосте, не могло быть и речи.

Дверь в гараж не закрывалась. Мышка еще некоторое время возилась с панелью возле двери, но все, чего она сумела добиться — это периодического отключения света. Гайке стало сложнее работать, а дверь все так же стояла на месте. Даже попытки закрыть ее снаружи, чтобы забежать внутрь, пока дверь едет по направляющим на место, оказались провальными. Ничего не помогало.

Кузнечик исправно выполнял свои обязанности — возле двери скопилась приличная куча тел выродков. Но он все чаще и чаще отвлекался на отца — тот лежал в кузове одного из грузовиков и уже был в отключке. Никто не знал, сколько еще старик протянет без полноценной медицинской помощи. Но сейчас спасать его жизнь — означало подписать смертный приговор себе. Да и к тому же Гайка ни черта не смыслила в медицине.

А выродки все прибывали. После гибели, наверное, пятидесятой твари остальные решили держаться подальше от двери, оставаясь в коридоре. Там их скопилась уже небольшая армия. Решись они прорваться внутрь все разом, их бы уже ничто не остановило. Но почему-то пока твари этого не делали.

Гайка тем временем закончила свой импровизированный элемент питания. Скрученные проволокой и изолентой, энергоячейки выглядели так, будто вот-вот взорвутся. Но это казалось лучшим, что она могла сделать в таких условиях. Согласно ее расчетам, мощности как раз должно было хватить, чтобы запустить двигатель.

Мелькнули искры, Гайка подсоединила клеммы, и машина отозвалась еле слышным гудением.

— Питер, Мышка! — закричала она, карабкаясь в кабину. — Скорее в машину!

Повторять дважды не пришлось. Оба сорвались с места и через секунду были в кузове. Не дожидаясь, пока выродки последуют за ними, Гайка нажала на кнопку «старт» и дернула рычаг движения вперед.

Машина медленно покатилась, начала набирать скорость…

— О боже, нет, нет, — прошептала Гайка, когда ее взгляд упал на приборную панель, — только не это…

Машина двигалась вперед, но с каждым метром, который она проезжала, шкала заряда батареи опускалась вниз на несколько делений. Мощности батарей хватало, но они были почти не заряжены.

В кабине раздался громкий, неприятный сигнал.

«Все системы включены. Батарея пустая» — отобразилось на приборной панели, которая тут же потухла.

— Дерьмо… — обессиленно выдохнула Гайка.

В зеркало заднего вида она видела, как в гараж хлынула толпа выродков. Это был настоящий живой поток, он быстро, буквально мгновенно, заполнил весь ангар. Тварей набежало больше сотни.

Уроды не спешили набрасываться на своих жертв. Они держались в отдалении, образуя живое кольцо вокруг машины, блокируя путь к спасению.

Гайка увидела, как из кузова медленно вылезает Кузнечик, выпуская свои длинные когти. Питер явно собирался забрать с собой так много выродков, как сможет, так почему же Гайке не последовать его примеру? Она взяла ружье, которое Артур выронил рядом с их комнатой, — в нем оставалось несколько патронов — и вышла из машины.

Толпа вокруг была просто огромной. Будто бы вмиг в ангаре поднялась песчаная буря из красных глаз, оскаленных клыков и когтистых лап. И в этой буре то и дело мелькали змеиные хвосты. За всю свою жизнь Гайка не видела столько живых существ разом. Зрелище было ошеломляющее и вселяло в душу непередаваемый ужас. Она чувствовала, как от страха белеют костяшки ее пальцев, вцепившихся в ружье.

Пятеро змеевыродков вышли вперед. Только сейчас Гайка поняла, насколько они разные. Кто-то больше походил телом на человека, кто-то имел больше змеиных черт, а кто-то вместо тонкой чешуи носил прочную броню из хитина. Все были разного роста… точнее… длины.

Самая огромная тварь, буквально закованная в хитиновый доспех, проползла дальше остальных. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что это лидер. В руках чудовище сжимало инженерный клепальный аппарат. Гайка нервно сглотнула слюну. Однажды она уже видела такой в действии, видела, как он выплевывает на огромной скорости здоровенные куски раскаленной стали. Похоже, им не оставляли никаких шансов.

— Все кончено, — произнес лидер выродков удивительно четким голосом, — отдайте девчонку и умрете без мучений.

Что-то мягкое уткнулось в бок Гайки. Та вздрогнула и вдруг поняла, что это Мышка. Она посмотрела Гайке в глаза и положила руку на ружье.

— Угрожай, — произнесла Мышка, — убить. Меня.

— Я не… — начала было Гайка, но Мышка не дала ей договорить.

— Сделай… — Она на секунду замолчала. — Убей. Если… придется.

В этот момент Анна поняла, что, несмотря на то что все ее естество вопило об обратном, она это сделает. Убьет Мышку. Если сейчас она приставит ружье к голове Мышки и начнет торговаться за свою жизнь, Кузнечик ее не поддержит. Гайка знала, что он набросится на выродков. Его отец — не жилец, а ему самому незачем жить без него. Переговоров не будет. Будет быстрое и безжалостное убийство.

Но прежде чем выродки начнут заживо разрывать ее на части, Гайка успеет спустить курок и спасти несчастную девочку от той ужасной участи, которая в другом случае была ей уготована.

— Я… — опять попыталась сказать Гайка. На этот раз громко, обращаясь к предводителю выродков.

Пол вздрогнул под ногами, по всему ангару прокатился гул. Неслышимый, но ощутимый всем телом, гул этот заглушил рычание толпы. Он исчез, но через какое-то мгновение повторился вновь. На этот раз сильнее. Все стояли на местах, никто не понимал, что происходит и что нужно делать.

В третий раз гул был уже настолько сильным, что Гайка с трудом сумела удержаться на ногах.

Затем все затихло. Наступила полнейшая тишина, в которой не было слышно ни злобного рыка тварей, ни шипения лидеров, ни даже биения собственного сердца.

Тишина оборвалась, когда вдруг пол между Гайкой и лидером выродков с чудовищным грохотом разломился. Из пролома показались две огромные когтистые стальные лапы. Под их нажимом стальной пол рвался, будто бумага. Снизу, из поврежденных коммуникаций, бил фонтан пламени и искр, и в этом фонтане снизу поднималось что-то огромное. Оно лезло наружу, расчищая себе проход.

Кто-то из выродков, не дожидаясь, пока оно окажется на поверхности, рванул к выходу. Но большинство замерло в ужасе на своих местах. Гайка, держа Мышку за руку, отошла назад, к машине. Кузнечик все еще стоял на месте. Искры падали на его одежду, прожигая в ней небольшие отверстия.

Из пролома появилась огромная змеиная голова из стали, с которой лохмотьями свисала золотистая чешуйчатая кожа. Вслед за головой последовало и тело, состоящее из сплетения механизмов. Механизмы эти находились в постоянном движении. Казалось, что в теле чудовища копошится миллион змей. Тварь громыхала своими стальными внутренностями, сотнями поршней и поднималась наружу. Когда наконец показался ее хвост, Гайка поняла, что в нем больше десяти метров длины. Из спины монстра двумя ровными рядами торчали двенадцать аккумуляторов повышенной емкости.

Так вот куда они делись.

— Я — Король-Змей! — пророкотал монстр тяжелым синтезированным голосом. — Ваш бог!

Надо ли говорить, что все происходящее было для Гайки крайне неожиданным? Но еще более неожиданным стало то, что в следующую секунду буквально все выродки, даже патриархи, повалились на пол и уткнулись в него корявыми мордами. Они явно поклонялись этому стальному монстру. Даже Мышка, видимо повинуясь стадному инстинкту, дернулась вниз, но Гайка не дала ей упасть на колени.

Лишь одна тварь осталась неподвижной — лидер выродков, сжимавший клепальный аппарат.

Лидер мутантов подался вперед. Он был порядком меньше Короля-Змея, но при этом оставался единственным, кто по сравнению с ним не казался жалкой букашкой.

— Сотни циклов прошли с тех пор, как ты покинул нас, Отец! — проговорил патриарх совершенно иным, церемониальным тоном. — Я Исшасс, твой верный слуга, Старший патриарх народа Мая, хранитель твоих заветов, защитник мира, носитель мудрости. — Он наконец склонил голову. — Позволь спросить, что заставило тебя нарушить свой сон?

Гайка поймала «взгляд» Кузнечика. Тот посмотрел на нее и пожал плечами, давая понять, что не знает, что ему делать. Гайка пожала плечами в ответ — она тоже не знала. Они находились в зале, заполненном толпой озлобленных плотоядных тварей и десятком разумных гигантских змей, одна из которых была вооружена одним из самых сильных в мире огнестрельных орудий. Плюс ко всему прочему в ангаре присутствовал механический бог этих существ, и, похоже, они вели с ним теологическую беседу.

Теперь Гайка твердо знала, где находится граница «хуже некуда». Они сейчас стояли на ней.

— Гнев, — жестко сказал Король-Змей. — Вы разгневали Меня, и Я пробудился.

— Отец! — буквально взмолился патриарх. — Но что мы сделали, чтобы разгневать тебя?

— Клыки младших запятнаны кровью братьев!

— Но…

— Вы недостойны нести Мою мудрость, если вы не можете сохранить мир! Так же, как вы недостойны этой добычи.

Гайка поняла, что Король-Змей говорит о них.

— Эта добыча Моя. Покиньте нас.

— Нет! — закричал Исшасс. — Без нее мы обречены! Мы больше не можем следовать заветам сохранять мир! Ты покинул нас. — Он обвел взглядом зал, кто-то из выродков уже поднял морды от пола. — Мы умираем, мы вновь вырождаемся!

Движение Короля-Змея было просто молниеносным. Особенно впечатляюще это смотрелось при его титанических габаритах. Раздались глухие хлопки — часть клепок врезалась в тело бога, часть ушла в пол, а часть улетела в толпу выродков. Те, впрочем, никак не отреагировали. Все застыли в оцепенении и наблюдали.

Сейчас лишь краешек хвоста Исшасса касался пола. Король-Змей держал его за нечто, подобное подбородку, подняв перед собой. В другой своей лапе он сжимал клепальный аппарат.

— Прости меня, Исшасс, — проговорил Король-Змей удивительно тихо, и сквозь синтетический, льющийся из колонок голос Гайка сумела различить знакомые ей интонации. — Я виноват перед тобой, я виноват перед всеми вами. Я позволил вам жить, и я должен понести ответственность за это решение. Мне придется оставить вас вновь, но знай, что вы не забыты. Продолжай идти путем мудрости, и ты поймешь меня…

Король-Змей подтянул лицо патриарха к своему, и следующие его слова Гайка не смогла расслышать. Закончив, Змей поставил патриарха на землю и вернул ему клепальный аппарат.

— Уходите, — коротко добавил бог, и эта его простая команда дошла до ушей каждого выродка в ангаре.

На какое-то время все замерли, а затем Исшасс резко развернулся и, не сказав больше ни слова, направился к выходу. Когда он исчез в коридоре, вслед за ним последовали другие патриархи, а потом и остальные выродки.

Когда последняя тварь оказалась снаружи, Король-Змей сдвинулся с места в сторону двери. Своими огромными лапами он вцепился в створки ворот и попросту силой свел их вместе, перекрыв проход.

— Я не думаю, что эта штука и правда бог, — обратилась Гайка к Мышке и Кузнечику, — те выстрелы нанесли ему серьезный урон. Он уже почти развалился на части. Если будем действовать сообща, сможем его завалить…

— Как же в этой штуковине жарко! — пророкотал Король-Змей, возвращаясь к ним. — Гайка, ты как?

— Артур? — Гайка, как и все остальные, от удивления застыла на месте.

Король-Змей приблизился к ним и вдруг нагнулся вперед. Из его спины вышел поток пара, в ней открылся небольшой люк. В следующую секунду показался Артур.

— Давайте погрузим эту хрень на грузовик и поскорее свалим отсюда. Я бы не хотел, чтобы они узнали, что это был большой спектакль, и ринулись в погоню.

— Как ты это сделал, демон? — Гайка нервно улыбалась.

— Давай оставим объяснения на потом. Кстати, а где Берг, он, похоже, спас мне жизнь. — Артур вдруг изменился в лице. — С ним все в порядке?


ГЛАВА 5

Гермгольц с хрустом размял свои костлявые пальцы и флегматично посмотрел на студентов. Его худое лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. Преподаватель был невероятно высок, даже по сравнению с Артуром, но при этом умудрялся быть настолько тонким, что казалось, его тело может переломиться от легкого ветерка. Впечатление это было обманчиво, но лабораторный халат всегда висел на нем будто на вешалке. Впрочем, сейчас на Гермгольце был не белый халат, а инженерный скафандр багряно-красного цвета.

Студенты, будущие инженеры, тоже уже облачились в свои скафандры. В задних рядах кто-то все еще возился с непослушными, тугими застежками. По спортивному залу разносилось еле слышное эхо разговоров.

— Джерард, выйди вперед. — Гермгольц обратился к Артуру по фамилии, и остальные студенты тут же замолкли.

Урок начался.

Артур шагнул вперед. Шестнадцатилетний, уверенный в себе парень, он не сомневался, что готов ко всему.

— Что это? — Тонкий, как веточка, палец уткнулся в грудь Артура.

— Зэ-ка-и. Эм-три, — отбарабанил Артур, а затем расшифровал: — Защитный костюм инженера. Модель три.

«Сейчас опять заставит пройтись по характеристикам, мощности…»

Гермгольц с силой толкнул Артура в грудь, но тот даже не шелохнулся.

— Почему ты не сдвинулся с места?

— Экзоскелет, — пожал плечами Артур. — Волокна костюма имитируют работу мышц и увеличивают мою физическую силу. Автоматика костюма по умолчанию настроена на поддержание баланса. При внешнем воздействии костюм сам не дает мне упасть.

Артур улыбнулся под маской шлема. Наверное, Гермгольц сейчас придумывает какой-нибудь коварный вопрос. Что ж, пусть попробует его удивить. Но вместо вопроса Гермгольц нанес ему хлесткий удар в солнечное сплетение. Как и с толчком, никакого эффекта не последовало.

— Что ты почувствовал? — словно бы ничего не произошло, тем же безразличным тоном спросил преподаватель.

— Эм… ничего? Защитный костюм поглотил кинетическую энергию вашего удара.

— Вот именно. Но что еще произошло?

Артур замялся.

— Класс? — Гермгольц обратился к остальным студентам.

— Вы задели одну из силовых линий его костюма, — из зала раздался голос Берга, — внешнюю, питающую экзоскелет. Автоматика перевела ее в режим профилактического отключения для обеспечения безопасности оператора и сохранения системы жизнеобеспечения.

«Чертов выскочка!» — подумал Артур.

— И что теперь, Джерард? — спросил Гермгольц.

— Автоматика переведет питание на другую линию. — Артур пожал плечами.

— Нет, — Гермгольц нанес еще один удар, — не переведет.

— Эй! — вскрикнул Артур.

— Теперь ты почувствовал?

Артур не ответил, он приготовился отразить следующий удар.

Гермгольц обошел его со стороны и замахнулся. Артур попытался блокировать удар, но преимущество было на стороне преподавателя. Его скафандр, в отличие от скафандра Артура, работал на полную мощность. Удар пришелся в бок, и вместе с болью Артур почувствовал, как на него наваливается вес скафандра.

— Автоматика переводит всю энергию на систему жизнеобеспечения, думает, что спасает тебе жизнь, — констатировал Гермгольц, — твой экзоскелет обесточен.

Он легонько толкнул Артура в спину, и тот повалился на пол.

— Поздравляю, будь ты в космосе, ты бы уже был мертв.

— Профессор Гермгольц! — раздалось из зала.

— Да?

— В естественных условиях повреждение трех внешних энергоузлов практически невозможно.

Гермгольц тяжело вздохнул:

— Этот урок не об энергоузлах и их слабостях. Как будущие инженеры вы должны понимать, что автоматика не всегда принимает правильные решения. — Преподаватель подал Артуру руку и помог ему встать. — Инженер должен думать своей собственной головой. Мои удары не могли повредить силовые линии, костюм в полном порядке, и профилактическое отключение было не обязательно. Если бы ты сразу включил прямое голосовое управление, ты бы смог избежать гибели. Запомните один раз и на всю жизнь, — он обратился к аудитории, — автоматика не заменит вам собственного ума. Вы должны знать все сильные и слабые стороны костюма. Только если вы понимаете, как обращаться с ним, он сможет вас защитить. Запомните, это всего лишь костюм.


Артур открыл глаза. Сон все еще не отпускал, его разноцветные осколки кружились в темноте, царившей вокруг, становились с каждым мгновением все более и более нереальными. Было тяжело дышать, словно его и правда только что побили. Нет, не только что — его побили пару недель назад. Ребро все еще не до конца зажило. Артур прикоснулся к месту перелома, и его рука легла на тонкую ткань комбинезона. Это вроде бы самое обычное ощущение — грубая ткань под пальцами — вдруг оказалось для него совершенно невыносимым. И дело было не в боли. Артур отдернул руку. Во сне он снова надел свой защитный костюм. Его гладкая поверхность вновь плотно прилегала к коже, защищая Артура, отгораживая его от внешнего мира.

За те несколько лет, которые Артур провел, не снимая скафандра, тот буквально сросся с ним, стал его второй кожей. И эту кожу содрали с него заживо.

Еще несколько минут он лежал, пытаясь успокоиться, и когда воспоминания наконец-то выветрились из головы, он расстегнул пуговицы своего спальника и встал. В кузове грузовика было довольно уютно — мало места, мало света. Большую часть пространства тут занимали «останки» Короля-Змея, то есть скафандра профессора Лысенко, внутри которого сейчас находилось израненное тело Берга.

Судя по показаниям приборов, Берг все еще спал. Если бы не система поддержания жизни, которую создал для себя Лысенко, следующие минуты могли бы стать для Берга фатальными. Сейчас коллега и друг Артура плавал в баке с биогелем и находился при этом между жизнью и смертью.

Сама машина была в ужасном состоянии — просто груда запчастей. На самом деле отремонтировать ее уже не представлялось возможным — большинство деталей не были обработаны должным образом после создания скафандра и за шестьсот лет подверглись серьезной коррозии. К этому добавились еще и повреждения от клепального аппарата, чьи выстрелы разрушили добрую половину тяжелой машинерии, а это привело к почти полному отключению мотиваторов в хвосте. Единственное, что радовало Артура, это то, что Гайка обещала ему, что, если у нее будут приличная мастерская и пара свободных недель, с этими деталями она сможет его очень приятно удивить.

Артур ей верил, потому что «приличная мастерская» была погружена в ящики и тоже стояла в кузове РИНО. К слову, это был действительно очень просторный кузов. Со времени их побега из модуля «Май-3» прошло уже дней десять. За это время они успели забрать все самое ценное из дома Берга и дома Гайки. Даже несмотря на то, что Джек-Джек и его люди вывезли из мастерской довольно много оборудования и материалов, там осталось еще больше. Но самое главное — Артур сумел собрать все нужное оборудование и медикаменты, чтобы провести Бергу операцию. Правда, для этого нужно было дождаться, когда состояние больного стабилизируется.

Артур сумел заставить себя покинуть кузов только после того, как судорожно натянул на тело броню и трижды проверил все застежки. Боль в сломанном ребре постоянно напоминала о том, что случилось в последний раз, когда он не носил доспех.

Гайка сидела у костра на коврике из полимерного утеплителя и жарила небольшую ящерицу, насадив ее на длинную отвертку. Это, по всей видимости, была добыча Мышки, и та, примостившись рядом, не без удовольствия наблюдала, как давно уже мертвая ящерка извивается над огнем. Она, конечно, не знала, что нервные окончания рептилии все еще могут реагировать на жар и посылать сигналы мышцам. Для нее это было настоящим волшебством.

Надо заметить, что Мышка изменилась внешне. Когда Артур познакомился с ней в ангаре, она была просто грызуном необычного размера, который имел отдаленное сходство с человеком. Сейчас она оделась, и это разительно изменило весь облик. На девочке были лоскутные шаровары, в которых приютился ее хвост, и рубаха из грубого льна, плотно сидящая на маленьком теле. На руках — перчатки из тонкой кожи с обрезанными пальцами, а вот от сапог Мышка отказалась. На случай, когда ее могли увидеть чужие люди, а это непременно должно было случиться, был припасен хиджаб, который полностью скрывал все особенности ее мутации. Все эти вещи принадлежали почившей жене Берга, матери Кузнечика, и на удивление оказались в самый раз Мышке с ее миниатюрной фигурой. Артур даже подумал, что если ему удастся вновь поговорить с Бергом, то стоит извиниться за ту шутку про «крупных женщин».

Первые часы на поверхности Мышка провела, не вылезая из кузова РИНО. На этом настоял Артур. Он, как никто другой, понимал, насколько сильно ее может напугать открытое пространство. Девочка всю жизнь провела в катакомбах и никогда еще не видела неба. К тому же яркий свет мог повредить ее привыкшие к мраку глаза.

В те же первые часы их догнали лошади, которых Артур оставил в пустыне. Бэтси, похоже, обладала сверхъестественным талантом находить своего хозяина. Не зря Артур отвязал ее с Роуз и нагрузил их всеми своими вещами, в том числе и броней.

Вместе с прочим хламом Артур обнаружил свои защитные очки, которые ему когда-то вручил Старик. Мышке они пришлись как нельзя более кстати, и Артур, немного повозившись с ремешками, вручил их ей. Потом, правда, он долго должен был объяснять, что очки носят на голове. Вот и сейчас, пока девочка с улыбкой наблюдала за мертвой извивающейся ящеркой, в них отражались языки пламени.

Артур улыбнулся. Отвратительное внешне, но в какой-то степени даже милое создание. «Мы в ответе за тех, кого приручили», — пронеслось в его голове.

— Привет, соня, — улыбнулась и Гайка, — кушать будешь? В котелке осталась каша.

— А как же ящерица?

Гайка убрала отвертку с огня и аккуратно понюхала запеченную ящерку.

— Мышка настояла, чтобы я попробовала.

— Попробовала. Да, — детским голоском выдала Мышка. — Пробуй.

Гайка бросила полный обреченности взгляд на Артура, но тот лишь пожал плечами.

— Ну, не так уж и плохо, — выдала Гайка, прожевав первый кусочек, — грубовато, но съедобно. Хочешь?

— Я не думаю, что…

— Хочешь? — перебила его Мышка, выудив откуда-то еще одну сырую ящерку, и тыкнула ей в Артура. — Пробуй.

Гайка ехидно усмехнулась.

— Пожалуй, да, — согласился Артур и, протянув руку над костром, взял у Гайки отвертку. — Где, кстати, Кузнечик?

— Бегает где-то. Он сам не свой с тех пор, как… — Гайка замолчала.

— Он знает, что с отцом все будет в порядке. Это нормально, что Питер переживает. Ладно, давай попробуем.

Они еще долго сидели у костра, обсуждали свои дальнейшие планы и просто болтали обо всем подряд. В какой-то момент Гайка сходила к своим вещам и вернулась с бутылкой, полной мутной темной жидкости. Из горлышка пахло ягодами, травами и спиртом. Мышка, поморщив носик, от напитка отказалась, а вот Артур, наоборот, решил приложиться к бутылке. Раньше он пил алкоголь с друзьями-инженерами, но это всегда были напитки, синтезированные в химической лаборатории. Продукт естественного брожения он употреблял впервые.

Вечер продолжался, Гайка с Артуром, то и дело перебивая друг друга, начали рассказывать какие-то забавные истории. Мышка сначала слушала их, а затем уснула, и Артур отнес ее в кузов. К своему удивлению, он обнаружил, что уже довольно сильно пьян. Сидя у костра, он не чувствовал этого, а вот встав… Ноги подкашивались, его прилично шатало, а в голове стоял сплошной туман, сквозь который пронеслась одна-единственная мысль: «Сколько в этой штуке градусов?»

Вернувшись к костру, он уселся на самое ближайшее место и оказался бок о бок с Гайкой. Та отпила из горла и передала ему бутылку.

— Сколько градусов в этом вине? — спросил Артур, отправляя внутрь очередную порцию алкоголя.

— Это настойка. Я не знаю. Пятьдесят. Может быть.

— Ого… — только и смог сказать он.

— Ты знаешь, там, внизу, я ведь думала, что умру, — ни с того ни с сего начала девушка. С тех пор как они покинули «Май-3», еще ни разу не говорили о том, что там произошло. — Думала, нас порвут на части, сожрут заживо и все такое. Я ведь хотела Мышке пулю в голову пустить, представляешь? Ну и себе потом, если успею.

— Но все ведь обошлось, верно?

— Если бы ты не пришел, не обошлось бы. Я бы оказалась права. Ты ведь мог бы просто уйти, не искать нас. Тебе ведь от меня ничего не нужно. — Она отпила из бутылки.

— Нет, я…

— Заткнись.

Он даже не успел отреагировать, когда Гайка вцепилась руками в бронепластины на его плечах, с силой притянула Артура к себе, после чего тут же впилась губами в его губы. Артур почувствовал вкус ягод, трав и алкоголя, когда ее язык скользнул внутрь его рта. Сначала робко, затем сильнее. Артур ответил ей тем же и вдруг почувствовал, как на его языке смыкаются ее зубы. Боль была совсем не сильной, но от нее по всему телу Артура прошла дрожь. Вкус настойки жег язык и губы. Руки мужчины тем временем легли на спину девушки, прижали ее к телу. Гайка, продолжая целовать Артура, подалась вперед и запустила руки в его волосы, а он опустил руки ниже и сжал пальцами ее бедра.

Гайка оторвалась от его губ.

— Думаю, на сегодня с тебя хватит, — улыбнулась она и, еще раз чмокнув Артура в губы, вырвалась из его объятий.


Ночь была долгой. Алкоголь и секс… что еще нужно?

— Черт! — буркнул Джек-Джек, выбираясь из-под шелковой простыни.

Несмотря на усталость и огромное количество выпитого, Джек-Джек так и не выспался. Всю эту ночь, как и несколько предыдущих, его мучили кошмары, содержание которых он не мог вспомнить, да и не хотел.

Ноги опустились на мягкий ковер, и Джек-Джек, не утруждая себя тем, чтобы найти тапочки или даже накинуть халат, пошел в ванную комнату. Там отражением в зеркале над раковиной его встретила его же собственная небритая мордаха. Сквозь недельную щетину пробивалась уставшая улыбка.

Он нагнулся над раковиной, чтобы умыться.

Но в этот момент мир треснул, и Джек-Джек провалился в образовавшийся разлом. Нет, он все еще стоял в ванной комнате номера люкс борделя «Золотые Холмы», но вместо своего отражения видел нечто совсем иное. Нечто по-настоящему страшное.

Это был человек в плотном комбинезоне, полностью скрывающем тело. Вместо лица у него блестело золотое зеркало. Самым страшным было то, что Джек-Джек все еще видел свое лицо, застывшее в гримасе ужаса внутри этой зеркальной маски.

— Джек… — произнес зеркальный человек, — зачем ты оставил нас, Джек? Зачем ты забыл нас, Джек? Мы верили тебе, Джек, ты был одним из нас, Джек…

— Кто ты, черт возьми?! Что тебе нужно, твою мать?!

— Ты, Джек. Нам нужен ты, Джек… — С этими словами зеркальный человек протянул свои руки к нему, и Джек-Джек с ужасом обнаружил, что они проходят сквозь поверхность стекла.

— Боже мой! — раздался девичий крик. — Джек-Джек, что с тобой?

Джек-Джек поднял взгляд и увидел испуганные глаза Лизы, прекрасной светловолосой девчушки, с которой он провел эту ночь.

— Я в порядке, все хорошо, — сказал он тихо.

— Что у тебя с рукой?

Джек-Джек посмотрел вниз и увидел сначала небольшую лужицу крови на полу, а затем порез на костяшках правой руки. Он перевел взгляд вверх. Зеркало было разбито вдребезги, теперь в нем никто не отражался.

— Есть чем перебинтовать?


Джек-Джек одевался очень быстро. Он не понимал, что произошло, и все, что ему хотелось, это как можно скорее и как можно дальше уйти от этого проклятого зеркала. Кобуру с револьвером он застегивал, уже сбегая вниз по лестнице.

Оказавшись в салуне, который расположился на первом этаже, он поспешно направился к выходу, но в этот момент его взгляд мельком скользнул по барной стойке. За ней стоял человек в комбинезоне и протирал стаканы с улыбкой на лице. Комбинезон был точно такой же, как и у зеркального человека — серый с оранжевыми полосками. Лицо его оказалось совершенно обычным, не похожим на зеркальную маску. Но Джек-Джека все равно пробрала дрожь, ведь это были его лицо и его улыбка. Это он стоял за барной стойкой, но при сем видел себя со стороны. Джек-Джек взглянул на других посетителей. Все они были хорошо ему знакомы, всех он знал по именам, хотя всех их видел в первый раз в жизни. И все они были в этих чертовых комбинезонах. Салун уже изменился. Пол и стены из кирпичных стали металлическими, изменилась форма столов, да и размеры помещения. Тут не было окон, а двери вели в какие-то темные коридоры, но не на улицу.

Джек-Джек отшатнулся назад, и все без исключения посетители странного салуна обратили свои взгляды на него.

— Зачем ты предал нас, Джек? — проговорили они хором. — Зачем ты забыл нас, Джек?

— Заткнитесь! — Джек-Джек выхватил револьвер и, не взводя курок, нажал на тугой спусковой крючок.

Раздался выстрел. И за секунду до того, как пуля разбила огромное зеркало за барной стойкой, Джек-Джек осознал, что он все еще в «Золотых Холмах» и никаких странных людей в комбинезонах тут нет.

— Ты совсем охренел, — констатировал бармен, за спиной которого на пол сыпались осколки.

Джек-Джек тряхнул головой. В любом другом случае он бы еще дал бармену по зубам за эти слова. Джек-Джек был в городе важным человеком, и надо было вести себя соответствующе, чтобы таковым оставаться. Но не в этот раз.

Наемник медленно, чтобы никто не увидел, что его шатает, подошел к стойке и, выудив из кармана несколько крупных купюр, швырнул ими в бармена.

— Купишь себе новое зеркало, — выдавил он из себя, — и новые штаны.

Никто из тех, кто был в салуне в столь ранний час, даже не заметил, что, выходя на улицу, Джек-Джек впервые за прошедшие годы не улыбался.


Ехать по пустынной дороге на РИНО было сплошным удовольствием. В машине имелся кондиционер и практически не трясло. Артур очень обрадовался, когда Гайка сообщила, что теперь его очередь садиться за руль, а ее — в седло. Ни Бэтси, ни Роуз, естественно, не могли ехать в кузове, и им приходилось скакать рядом с грузовиком. Когда Артур с Гайкой менялись местами, он не без удовольствия бросил взгляд ей вслед. И как только раньше не замечал, насколько привлекательна ее фигура? Будто бы почувствовав его взгляд, Гайка оглянулась и наградила его ослепительной улыбкой.

До Февраля оставалась всего пара десятков километров, которые они проехали в искусственных сумерках. Когда Анна жестом дала команду сворачивать с дороги, очертания города уже четко вырисовывались на горизонте — башня геостанции и множество крохотных по сравнению с ней домов. Артур сбавил скорость и позволил девушке проскакать вперед, чтобы показать ему дорогу.

Вокруг города было далеко не пустынно. Тут встречалось много ферм, заброшенных и жилых, одиноко стоящих посреди иссушенной солнцами земли и окруженных вспаханными полями. Ферма, к которой направлялась Гайка, стояла совсем на отшибе, километрах в семи от города. Это было довольно красивое двухэтажное здание, в окнах которого горел свет. Рядом с ним виднелись несколько амбаров, пустующий загон для скота и невспаханное поле.

Артур остановил машину и открыл окно.

— Оставайся тут, — произнесла Гайка, подскакавшая к нему на Роуз, — я пойду внутрь и поговорю с дядей Бернардом.

— Ты уверена? Может быть, этот Шоу нам поможет?

Гайка подняла бровь.

— А ты уже забыл, как его лучший наемник грозился достать тебя из-под земли, а?

— Да, точно… — только и согласился Артур.

Гайка больше ничего не сказала и направила лошадь в сторону дома.

Артур откинулся на спинку сиденья и стал ждать.

Все это время рядом с ним на сиденье спала Мышка. Кузнечик ехал в кузове, но ему были не страшны шатающиеся из стороны в сторону ящики и куски железа, а крохотную девочку могло бы и придавить ненароком. Мышка потянулась, зевнула, высунула наружу язык невероятных для человека размеров и вдруг положила голову Артуру на колени.

В первые секунды он слегка опешил, а затем, рассудив, что вреда от этого не будет, стал чесать этого маленького крысенка за ухом. К его удивлению, Мышка заурчала.

— Я думал, что только кошки урчат, — произнес он тихо и убрал руку.

В этот же момент Мышка открыла глаза, будто бы и не спала. Артур почувствовал, как когти ее руки, которую она ненароком опустила вниз, впиваются в его ногу, легко проходя между бронепластин.

— Продолжай, — произнесла она ультимативным тоном.

Артур понял, что теперь выбора у него нет, и продолжил чесать Мышку за ухом. А та убрала когти и продолжила урчать, довольно улыбаясь. Вскоре девочка закрыла глаза и, может быть, уснула.

Минут через двадцать вернулась Гайка. Лошадей она оставила привязанными у дома, и Артур счел это хорошим знаком.

— Они согласились принять нас, — сказала Анна через открытое окно, а затем посмотрела на колени Артура. На ее лице появилось удивление, смешанное с возмущением.

— Что? — пожал плечами он.

— Да. Что? — повторила Мышка. Нет, она явно не спала.

Гайка бросила на Артура настолько холодный взгляд, что его буквально обожгло.

— Поставишь машину в загон для скота, — сказала она жестко, сделав акцент на слове «скота». — Прежде чем идти в дом, оба переоденьтесь. Ты сними броню, а она пусть наденет хиджаб.

— А Кузнечик?

— А Кузнечику — сидеть в грузовике.

Артур, конечно, знал, что Гайка может быть жесткой, но раньше как-то не сталкивался с этой ее стороной.

— Все. Хватит, — сказал он Мышке и, вопреки ее возмущению, убрал голову девочки со своих коленей.

Бернард и Сара Давич — дядя и тетя Гайки по материнской линии — оказались очень приятными людьми. Им обоим было за пятьдесят. Бернард был невысок, имел округлые формы и крепкие мозолистые руки, привыкшие к тяжелому труду. Сара со своими румяными щеками и пышным телом выглядела под стать мужу. Артуру подумалось, что Гайка ростом и нравом пошла в отца, а вот местами округлая фигура перешла к ней по материнской линии. Дом Давичей был настолько уютным, насколько это возможно. Сидя за столом, Артур понимал, что все, что он до этого знал о домашнем уюте, можно считать наглой ложью.

— Ваша восточная подруга точно не присоединится к нам? — посетовала Сара, накрывая на стол.

— О, ей нельзя открывать лица, — заверила Гайка, — ее религия не позволяет.

— Ясно. Но ведь ей можно есть пирог с мясом?

— Да, конечно. Она с удовольствием съест его у себя в комнате.

— Вот и славно. Кстати, кто хочет кусочек?

— Я бы не отказался, — улыбнулся Артур.

— И как давно вы вместе? — вдруг произнес Бернард, до этого сохранявший молчание.

— Мы не… — начала Гайка.

— Вот уже полгода, — перебил ее Артур, — мы планируем обручиться в будущем году.

Конечно, нехорошо лгать, но это была самая простая ложь, не требующая особых объяснений. Бернард и Сара, судя по всему, были поборниками семейных ценностей, и им не следовало знать, что знакомы они с Гайкой чуть менее четырех недель. Это вызвало бы куда больше вопросов и соответственно куда больше лжи.

— А кто эта ваша подруга? — осведомился Бернард.

— Эм… — замялся Артур.

— Ее зовут Мария, — проявила инициативу Гайка, — она жена брата Артура, Джозефа.

— А как вы познакомились? Должно быть, какая-то романтическая история? — Сара буквально вывалила на тарелку Артура огромный кусок пирога.

— Да нет, ничего такого, — бодро продолжил врать Артур. — Мой РИНО сломался по дороге в Февраль, как раз недалеко от мастерской. Ну и так получилось, что ремонт занял куда больше времени, чем я рассчитывал.

— Я смотрю, сейчас машина бегает неплохо, — заметил Бернард.

— Да, да, — согласился Артур, — Гайка просто чудеса творит.

Наступило неловкое молчание. По холодному взгляду Сары (тоже семейная черта) Артур понял, что сказал что-то не то.

— А с трактором все в порядке? — попыталась разбить лед настороженности Гайка. — Я обратила внимание, что поле не вспахано. Может быть, нужна починка?

Но молчание не прервалось.

— Нам пришлось его продать, — наконец-то тяжело вздохнул Бернард. — Последнее время дела идут неважно.

Сара села на стул рядом с мужем и положила ему руку на плечо.

— Мистер Шоу немного помогал нам, пока твой отец был жив, а сейчас… — сказала она.

— Сейчас он никому не помогает. Только душит всех налогами. Земля сухая, на ней почти ничего не растет. Нам говорят, что у станции недостаточно энергии. Но что это, черт побери, значит? Раньше ведь на всех хватало!

— Тише, дорогой.

— Да, простите. — Бернард потер переносицу. — Милая, поставь нам чаю.

Артур, конечно, понимал, что энергии не могло вдруг ни с того ни с сего стать меньше, она просто была переведена на что-то еще. Но вот на что? Интересно, чем таким на станции занимается Шоу, если это потребовало тысячи киловатт электричества?

— Еще раз спасибо за деньги, Аня, — тихо произнес Бернард, наклонившись немного вперед, — за эти и за те, что ты нам присылала. Ты знаешь, без них нам пришлось бы худо.

— Я рада, что могу хоть как-то помочь.

— Я только прошу не говорить Саре, она… не понимает, насколько у нас все плохо.

— Чай готов, — послышался с кухни радостный голос Сары.

После ужина они занялись разгрузкой. Для новой мастерской Бернард предоставил один из пустующих амбаров. Артур слегка переставил грузовик, так, чтобы скрыть груз от посторонних глаз. Хотя… в первую очередь скрывать надо было не груз, а грузчика.

Кузнечик был рад, что наконец-то сможет размять косточки. Даже такой просторный кузов, как у РИНО, был для него тесноват. Пока Артур и Гайка вытаскивали ящики, он ворочал огромные останки Короля-Змея, причем делал это с особым усердием. Работа спорилась, и спустя два часа они закончили. Даже несмотря на то что Артур из-за сломанного ребра носил только легкие ящики, закрывая двери амбара, он почувствовал, что окончательно выдохся.

В его голове были только мысли об отдыхе. Вместе с Гайкой он поднялся наверх и, пожелав ей спокойной ночи, ушел в свою комнату. Там разделся и, быстренько стерев с себя пот мокрой губкой, лег спать. Но сон к нему не шел. Стоило только крови, закипевшей от бурной работы, успокоиться, как она вдруг закипела вновь. И причиной тому были воспоминания о вчерашнем поцелуе. Мысли об отдыхе почти моментально улетучились из его головы, уступив место мыслям о содержимом Гайкиного комбинезона.

Это было странно для него, ведь в последний раз он чувствовал что-то подобное в глубокой юности и уже успел позабыть, что значит испытывать влечение к женщине. Будущих инженеров воспитывали довольно строго, и особой частью этого воспитания был целый набор медицинских препаратов. Некоторые из них, по всей видимости, подавляли желание половой близости. Исключение делали разве что для первого эшелона. Одной из ступеней подготовки у них было формирование супружеских пар. Считалось, что подобное «партнерство» помогает стабилизировать психоэмоциональное состояние во время полета. Артур прекрасно помнил, какими теплыми были отношения у Гермгольца с его женой. Казалось, что преподаватель умеет проявлять эмоции только в ее присутствии. А еще Артур слышал истории о старшекурсниках, которые синтезировали в лаборатории вещества, блокирующие действие препаратов, но ни с чем таким сам не сталкивался.

Уйти мыслями от Анны не удалось, воспоминания о прошлой жизни, которые обычно успокаивали Артура, на этот раз никак не помогли. Все, чего он хотел сейчас, это оказаться в комнате Гайки…

Не найдя сил сопротивляться желанию, он встал с постели и быстро натянул комбинезон. От одежды откровенно несло потом, но ничего другого у него пока не было. Ну и что? Когда они целовались, потом несло не только от комбинезона, но и от самого Артура.

Он тихо приоткрыл дверь, чтобы никого не разбудить, и вышел в коридор.

— Куда направляешься? — раздался голос Бернарда.

Сердце Артура, и так стучавшее с бешеной скоростью, чуть было не вылетело из груди.

Хозяин дома сидел на небольшом табурете рядом с лестницей, ведущей на первый этаж.

— Я… эм…

— Мы тут не совсем одобряем отношения до свадьбы, тем более до помолвки.

— О нет, — вдруг нашелся Артур, — я просто искал туалет.

В свете звезд, который пробивался через дальнее окно, он разглядел, что мужчина хмурится. Вид у него был крайне неприветливым. Интересно, он будет так караулить каждый вечер?

— Туалет во дворе.

Понимая, что другого выбора нет, Артур побрел мимо Бернарда на первый этаж и, натянув шлепанцы, стоявшие возле двери, видимо, как раз для таких случаев, вышел на улицу.

Было морозно. Артур не переставал удивляться тому, как сильно меняется температура в этих краях со сменой дня и ночи. По идее, такая прохлада должна была бодрить, но она попросту остудила жар в сердце мужчины, и на него вновь навалилась усталость.

Ладно, сейчас нужно дойти до той неприветливой постройки, которую хозяин дома называет туалетом, немного подождать и вернуться в дом.

Он прошел почти весь путь, когда вдруг в ночной тишине до его слуха донесся какой-то странный звук. В первую очередь он казался странным потому, что был знакомым. Не так давно он долго не мог понять, что же это за звук, а сейчас на это ушли считаные мгновения. Этот был скрежет когтей.

Артур обернулся и увидел, как со стены дома на землю спрыгивает некрупная фигура. В темноте был хорошо различим ее тонкий крысиный хвост.

— Твою же мать, Мышка! — сквозь зубы выругался Артур и пулей метнулся в сторону девочки.

Бежать в шлепанцах, да к тому же тихо, чтобы не привлечь ненужного внимания, было непросто. Когда же Артур достиг дома, Мышки там уже не было. Рассудив, что пробежать мимо него она не могла, Артур двинулся вперед и, обогнув дом по периметру, наконец-то заметил силуэт девочки, скрывающийся в ближайших холмах. Молча, вспомнив весь свой небогатый набор грязных ругательств, Артур продолжил погоню. Глупая девчонка даже не представляла, что с ней сделают местные, если поймут, кто она, если поймают.

Артур отбежал от дома и увидел, что за одним из холмов скрывается небольшой сад с высохшими деревьями. Особо не задумываясь, он направился туда.

Деревья оказались довольно приземистыми, кажется, это были сильно видоизмененные яблони или, может быть, сливы. Они имели широкое основание, мощную корневую систему и раскидистые, пышные ветви, переплетенные между собой хитрым узором. Несмотря на то что листвы на деревьях не было, под кронами образовался какой-то особый, густой мрак. В воздухе стоял тихий, почти не слышимый звон. Артур присмотрелся и увидел небольшие кусочки металла, привязанные на ветвях то тут, то там. С каждым, даже самым легким порывом ветерка эти странные колокольчики мягко соприкасались друг с другом, создавая непередаваемую хаотическую мелодию.

— Мышка! — произнес Артур негромко, но с нажимом. — А ну, быстро иди сюда! Ты чего творишь?

В ответ раздался лишь звонкий девичий смех, который тут же отразился от ветвей и крон деревьев, чтобы смешаться со звоном колокольчиков.

Артур пошел вперед.

— Мышка, ты вообще представляешь, что будет…

Звон колокольчиков. Прикосновение к волосам. Смех. Он обернулся.

За спиной было пусто, никого. Артур слегка опешил. Он посмотрел по сторонам и вдруг увидел тень справа от себя. Он тут же бросился в ту сторону, но когда оказался на том месте, где была тень, она уже мелькнула в другой части сада. Тень двигалась между деревьями словно бы в каком-то древнем танце, в такт музыке ветра. В глубине души Артура зародилось беспокойство. А Мышка ли это?

Неуверенным шагом он последовал за ней.

Шелест ветвей. Он поднял голову. Тонкие когти на его лице. Смех. Он обернулся.

— Черт побери!

За спиной опять никого не оказалось.

Артур нервно осмотрелся по сторонам и опять увидел смутный силуэт вдалеке.

Кто это с ним играет? Или, может быть, что? Мышка? А если нет? Артур не мог понять, неужели одно существо может быть настолько проворным? А если их тут много? Даже очень много? Вдруг они прячутся в ветвях, выжидают? А он один и безоружен.

Постепенно Артура начал наполнять животный страх, его охватила паника.

«Нужно убираться отсюда!» Артур вдруг понял, что не видит края этого таинственного сада и не знает, как из него выбраться. Будто бы сад был бесконечен.

— Проклятье, проклятье, проклятье… — повторил он зачем-то.

Стало очень тихо. Даже звон колокольчиков стих. Артур выдохнул, и пар из его рта застыл в воздухе. Почти физически он ощутил взгляд, сверлящий его затылок.

Он обернулся.

Перед Артуром стояла огромная темная фигура, заслонившая собой почти весь тусклый звездный свет, пробивавшийся сквозь густые ветви деревьев. В темноте было абсолютно невозможно различить, что это. Но оно было огромным.

Артур понял, что даже не дышит от страха, и в этот момент оно метнулось вперед. Движение было молниеносным и абсолютно беззвучным. Лишь зазвенели колокольчики.

Артур отпрыгнул в сторону, перекатился через себя и что есть силы впечатался в одно из деревьев. Боль от сломанного ребра прокатилась по всему телу.

Снова раздался девичий смех. На этот раз четко различимый.

— Поймал. Поймал. Мышку. Поймал, — радостно хихикала девчонка, а Кузнечик держал ее за ногу вверх тормашками в полуметре от земли.

— Вы… два… да я вас… — Артур издал еще несколько нечленораздельных ругательств и поднялся на ноги. — Что вы тут делаете, а?

— Играем, — ответила Мышка, — ты и я.

— А ты, Питер? На кой черт ушел из амбара?

— Па-а-а-атру-у-у-уль, — протянул Кузнечик.

— Ты не в пустыне, ты в пригороде, — начал ворчать Артур. — Тут не надо патрулировать.

Только сейчас Артур понял, что Кузнечик и не представляет, каково это — не защищать своих близких, не проводить ночи в патрулях, чтобы родным ничего не угрожало. Наверное, подумал Артур, в мире нет существа… человека… преданней, чем он.

— Опусти ее, — скомандовал Артур, и Кузнечик послушался.

— Вы оба под домашним арестом. Будете сидеть в амбаре. Кузнечик, присматривай за ней, чтобы она опять не сбежала, понял?

Кузнечик кивнул и взял Мышку за руку. Та не сильно сопротивлялась.

— Пойдем. Уже поздно, надо спать. — Артур сделал шаг. — И еще. Мышка. Оденься.

— Хо-о-о-ро-о-о-ошо-о-о, — протянула Мышка, явно передразнивая Кузнечика, и всем телом повисла на его руке.

Вернувшись к дому, Артур тихо зашел в дверь и так же тихо поднялся по лестнице. Там он вновь столкнулся с Бернардом.

— Что так долго? — осведомился тот.

— Мясной пирог, — похлопал себя по животу Артур.

— А-а-а-а-а… — понимающе протянул Бернард, — ну, тогда спокойной ночи.


Отец не просыпался. Иногда Питеру казалось, что он слышит какие-то звуки, доносящиеся из капсулы, может быть, звук голоса, а может быть, биение сердца. Но на самом деле толстая стальная оболочка была непреодолимой преградой для сенсоров Питера. Если бы он не присутствовал при процедуре, когда его отца погружали внутрь, ему было бы сложно поверить, что тот сейчас в этом стальном яйце. Ему и так было сложно в это поверить.

Питер еще раз посмотрел на приборную панель. Не то чтобы он разбирался во всех этих инженерных штуках, но кое-что да, понимал. Вот тут, сверху, — сердцебиение, вот тут — давление, вот тут еще что-то. Отец был жив, но…

Питер отвернулся от панели и вновь столкнулся взглядом с ней. Мелкая противная девчонка висела вверх тормашками, зацепившись ногами и хвостом за одну из балок. Абсолютно голая. Конечно, сенсоры Питера при желании позволяли ему видеть и сквозь одежду, но обычно он так не поступал. Сейчас спрятаться от ее наготы было некуда. Питера это сильно смущало, у него сложилось впечатление, что девчонка попросту издевается над ним. Она ему не нравилась. Он не хотел за ней следить, даже не хотел находиться с ней рядом.

Но сейчас, когда отец спал, Артур был самым близким ему человеком, и ослушаться его было бы для Питера безумием.

— Девочка, — сказала она.

Питер наклонил голову вбок: что?

— Девочка. Ты. — Она улыбнулась и тыкнула своим когтистым пальчиком в его сторону.

Питер отрицательно покачал головой. Что за бред?

— Девочки. Ловкие. Быстрые. Тихие. — Иллюстрируя эти слова, она легко спрыгнула вниз, не издав ни единого звука.

Питер никак не отреагировал. Ему даже стало интересно, какую еще глупость она скажет.

— Мальчики. Медленные. Сильные. Громкие. — Она задумалась. — Артур. Мальчик.

Питер сглотнул и произнес:

— Га-а-айка ма-а-альчи-ик? — Он улыбнулся, как мог. Получился скорее оскал.

Действительно, Анна почти идеально подходила под это описание «мальчиков» — сильная и громкая, разве что не медлительная.

Девчонка нахмурилась.

— Гайка? — Она положила лапки на свою маленькую грудь, а затем изобразила что-то вроде жеста «куда больше». — Девочка. Точно.

Питер начал было отворачиваться, но противная девчонка продолжала:

— Ты. Девочка.

Больше всего на свете ему сейчас хотелось выбраться наружу и побегать по округе. Одному. Послушать ветер, почувствовать мягкую землю под ногами, слиться с ночью. Но он не мог. Он должен был сторожить эту настырную дуру. Как же она его раздражала! В глубине души Питер понимал, что порой вел себя точно также, нарочно издевался над окружающими, но сейчас он отказывался это признавать. Как же его все это бесило!

Питер оскалил зубы, утробно зарычал и буквально вскинул вверх огромный кусок металла. Затем он резко опустил его на землю, и лишь в самом конце затормозил движение, чтобы шум не был слышен в доме.

«Видишь, я сильный. Я парень. Теперь заткнись!»

Это произвело должное впечатление. Несколько секунд девчонка стояла, не шелохнувшись. На ее лице, как показалось Питеру, отразился неподдельный страх. Может, она даже подумала, что он сейчас запустит в нее этой железкой? Или сделает еще что-то плохое? Но как только Питер спрятал свой оскал, девчонка сама обнажила клыки в неком подобии улыбки.

— Девочка. Ты.

Это было последней каплей. Питер понял, что больше он уже не выдержит. Этот разговор нужно было прекратить. Сейчас же. Иначе он мог попросту навредить ей.

Кузнечик быстрым движением расстегнул ремень и продемонстрировал ей содержимое своих штанов.

Девчонка пискнула и закрыла глаза лапой.

Застегивая ремень обратно, Питер обратил внимание на то, что она подглядывает сквозь пальцы.

— Мальчик… — обреченно выдохнула девчонка.

Питер кивнул — так-то лучше.

Он сел на землю и прислонился спиной к стене. Спать не хотелось, но лучше отдохнуть, чтобы в случае чего быть в полной силе.

Девчонка же направилась прямо к капсуле.

— Твой папа? — Она указала на нее.

Кузнечик кивнул.

— Он… Хороший. Очень. — Она задумалась и положила лапки на свой живот. — Спас.

Кузнечик опять кивнул, на этот раз медленно. Он вдруг испытал сочувствие к девочке. Питер не знал, что с ней происходило до того, как она сбежала, но догадывался, что это было что-то ужасное. Удивительно, как хорошо она держалась.

— Спи, — сказала она, быстро забираясь наверх и зарываясь в небольшую гору сена. — Не убегу.

Питер с подозрением посмотрел на торчащую из сена мордочку.

— Уходила. Не играть. Мы. Звали. Меня.


— Ты уверена, что это была хорошая идея? — Артур смотрел, как Мышка сквозь свой хиджаб пытается понюхать какой-то моток ткани, кажется, шерсти.

— Не дергайтесь… я снимаю мерки… — произнес столетний на вид портной, который суетился вокруг Артура, с ловкостью жонглера перекидывая в руках линейки, измерительные веревки, блокноты и карандаши.

— Все лучше, чем оставлять ее одну, — пожала плечами Гайка и вернулась к беседе с продавцом: — И еще вон ту шляпу. Какой это размер?

Артур чувствовал себя глупо. Он практически голым стоял на каком-то ящике, а вокруг него бегал этот старикашка.

— Сколько еще времени это займет? — пробубнил Артур.

— Не дергайтесь… я снимаю мерки…

— Он уже скоро закончит, а затем они быстро подгонят готовый костюм под твои размеры, — пояснила Гайка. — Это не займет много времени. Как раз успеем доделать все дела.

Артур тяжело вздохнул.

— Не дергайтесь…

— Я понял! — рыкнул инженер.

— …я снимаю мерки, — все равно закончил портной.

За следующие пять часов Артур так ни разу и не присел. Сначала эти мерки, затем Гайка потащила его к сапожнику, в баню, к цирюльнику… а затем снова к портному. Для Артура все это было крайне непривычно. Он впервые оказался за стенами такого города. Вдоль широких улиц, по которым размеренно катились телеги и экипажи, запряженные лошадьми, стояли двухэтажные кирпичные дома. Почти на всех домах висели вывески, предлагающие самые разные услуги. Вот портной, вот магазин «Ликер», вот «Золотые Холмы» (что бы это ни значило). Одни улицы отличались от других, где-то было больше уличных торговцев, где-то дома выглядели лучше остальных и имели больше этажей, а где-то это были и не дома вовсе, а какие-то склады. Возле этих складов, что удивительно, наряду с телегами стояли и различные грузовые автомобили. Единственное, что объединяло все районы города — повсюду суетились люди. Артур никогда в жизни не видел муравейника, но ни с чем другим сравнить это место он не мог.

Город со всех сторон окружали высокие стены, образующие неровный круг. В самом центре этого круга возвышалась городская станция. Ее махину было видно из любого уголка города, стоило лишь поднять глаза к небесам. Один из городских районов даже назывался «Тени», так как почти весь день станция заслоняла его от солнца. Другие районы носили куда более прозаические названия — «Приворотный», «Складской», «Торговый» и так далее.

Когда их утомительный поход по магазинам торгового района наконец-то закончился, Артур буквально выдохся. Одно дело скакать сутками по пустоши или, например, сражаться с толпой кровожадных выродков, и совсем другое — ходить с женщиной по магазинам. Сложно сказать наверняка, что из этого утомительнее.

В любом случае и он и Гайка избавились от своих комбинезонов. Это была практичная одежда, но от нее уже мало что осталось. После всех их приключений комбинезоны превратились в грязные, засаленные тряпки. Теперь Артур и Гайка были одеты, как она сказала, «в городском стиле». Артуру достались сапоги из мягкой кожи, брюки плотной ткани на подтяжках, льняная рубаха и длинный кожаный плащ «Дастер». Последним штрихом стали шейный платок, который можно было повязать на лицо, чтобы защитить дыхание от пыльного ветра, и широкополая шляпа от солнца, которую Артур повесил на спину. Гайка была одета примерно так же, только вместо плаща она приобрела куртку, а под нее поверх рубашки надела элегантный корсет.

К ужасу Артура, на этом список покупок не закончился. В него входили еще рюкзаки, кобуры для оружия, патроны, тюк ткани для ремонта брони и целая гора разнообразных деталей и инструментов. Артур не совсем разбирался в местных ценах, но, похоже, все это обошлось Гайке недешево. Впрочем, деньги у нее были. Артур подозревал, что она пользовалась не только своими накоплениями, но и заначкой Берга. Мышка же удивилась, когда в первый раз увидела, как Гайка расплачивается. Артур потом долго объяснял ей, что такое деньги и как они работают. Вполне возможно, она даже поняла.

Вообще Мышка вела себя вполне спокойно и тихо. Везде следовала за Артуром и не делала ничего особо вызывающего. Она все же неглупая девочка, просто еще не привыкла к обществу людей. Впрочем, сложно было назвать ее поведение нормальным. Ей было интересно без исключения все, что попадалось на пути, и она это «все» изучала — осматривала, нюхала, щупала. В какой-то момент даже попыталась «изучить» какого-то прохожего — хорошо одетого толстого мужчину, и тот то ли от неожиданности, то ли нарочно толкнул ее в плечо. Мышка повалилась на землю.

— Иностранцы, — скривил рожу толстяк, плюнул под ноги и пошел дальше, ускорив шаг. О том, чтобы помочь девушке встать, он даже и не подумал.

— Ты в порядке? — Артур протянул Мышке руку.

— Конечно, — ответила та и вдруг, развернувшись, пошла в сторону одной из палаток.

Артур и Гайка застыли на месте. Они не совсем понимали, что происходит.

— Это. — Мышка ткнула пальцем в мешок орехов, стоящий на прилавке, а затем вдруг протянула торговцу мятую купюру.

Торговец взял банкноту и, отсыпав на всю горсть орехов, протянул их Мышке. Та совершенно спокойно взяла маленький мешочек и вернулась к своим обескураженным сопровождающим.

— Откуда у тебя деньги? — с легким нажимом в голосе спросила Гайка.

— Иностранцы, — пожала плечами Мышка и продемонстрировала пухлый, как и его бывший владелец, кошелек.

— Воровка. — Гайка шлепнула себя ладонью по щеке.

Артур выхватил кошелек из рук Мышки.

— Надо вернуть…

— Ты где-нибудь его видишь? — все так же держа руку у щеки, спросила Гайка.

Артур посмотрел по сторонам. Толстяка нигде не было.

— Сколько там?

— Сорок дхарм, — сказал Артур, подсчитав купюры.

— Мышка, — Гайка обратилась к новоявленной воровке, — больше так не делай, ладно?

— Хорошо. Хорошо, — активно закивала Мышка и отправила под хиджаб целую пригоршню орехов.

— Будем искать его? — спросил Артур.

— Нет, — тяжело выдохнула Гайка. — Будем считать, что он нас угощает. Пойдем, выпьем пива с этими орешками. Я знаю тут одно приличное место.


— Джек-Джек, пошли с нами? — Девять Пальцев баловался с ножом-бабочкой. И когда его жизнь научит? — Мы собираемся малость выпить, ну знаешь, пива с орешками.

— Нет, — коротко ответил Джек-Джек с задумчивой улыбкой на лице.

— Босс? — сразу догадался Здоровяк Винни. — Что-то важное?

— Не знаю. Хочет что-то мне показать. — Джек-Джек почти уже вышел из ангара, но тут обернулся и произнес: — Только ведите себя потише, о'кей?

Если сначала он сам, а затем и его люди в один и тот же день дважды разнесут «Золотые Холмы», ничем хорошим это не кончится. Босс все же заботился о спокойствии в городе. В первую очередь, конечно, потому, что это сказывалось на его собственном спокойствии.

— Да, конечно, — донеслось откуда-то сзади расстроенное бурчание Девяти Пальцев.

Чертов придурок на прошлой неделе порезал одну из девочек. Ничего серьезного, но Джек-Джека так и тянуло свернуть ему его паршивую шею. Настанет день, и он, а может быть, кто-то другой это обязательно сделает.

При мысли об этом в голове Джек-Джека снова всколыхнулись воспоминания. Поднимаясь по одной из лестниц станции «Февраль-1», он аккуратно ощупывал свою шею. Ничего, ни единого следа того, что ему совсем недавно ее свернули. И ни единого следа того, что совсем недавно он был мертв. Джек-Джек не верил, что просто потерял сознание, что отрубился от боли и нехватки воздуха. Пусть в это верят идиоты вроде Дока. Он знал, твердо знал, что на какое-то мгновение ступил в Долину Смертной Тени, и сейчас…

Джек-Джек нервно обернулся по сторонам. Никого. Только он и бесконечные коридоры станции. Он не был религиозен в обычном понимании этого слова, но верил, верил в то, чему его научил старый Шаман. Джек-Джек знал, что в течение жизни нас сопровождают духи. Что они есть во всем, что нас окружает, и что от их решений во многом зависят вопросы нашей жизни… и смерти… Долгие годы Джек-Джек убеждал себя, что он неплохой человек, и духи будут оберегать его. Сейчас он впервые усомнился в этом.

Джек-Джек даже не представлял, что произошло и почему он вернулся обратно с той стороны. Но вот что он знал наверняка, так это то, что, побывав в мире духов, побеспокоил грозных и могущественных созданий. Те видения, которые преследовали его во сне и наяву… люди в серых комбинезонах с зеркальными лицами… Джек-Джек верил, что это злые духи пытаются прорваться сквозь пелену, отделяющую наш мир от потустороннего. Без всякого сомнения, чтобы утащить душу Джек-Джека в самые темные уголки Долины Смертной Тени.

Такая перспектива его нисколько не прельщала. Как можно скорее нужно было покинуть город и начать поиски старого Шамана. Если кто-то и мог помочь Джек-Джеку, это был только он сам. Но, черт возьми, узнай босс о том, что Джек-Джек верит в такую чушь, или что он сбежал из города, наемнику несдобровать. Зачем тогда, спрашивается, спасаться от духов, если через пару недель или раньше тебя отправят к ним на девятимиллиметровом экспрессе?

Джек-Джек наконец-то добрался до кабинета босса. Он быстро отряхнулся от пыли и застегнул все пуговицы на жилете. Сейчас он быстренько сварганит какую-нибудь элегантную ложь, и Шоу наверняка отпустит его ненадолго.

Дверь отворилась, Джек-Джек шагнул внутрь.

Шоу стоял лицом к двери, облокотившись на свой массивный стол. Его лицо было, как всегда, спокойно, но в глазах читалась улыбка.

— А, мой мальчик! — Он был подозрительно приветлив. — Проходи скорее.

— Что-то случилось, босс? — улыбнулся Джек-Джек.

— Да нет, ничего. Просто я хотел показать тебе кое-что… особенное.

В глубине души, зная своего босса, Джек-Джек понимал, что сейчас произойдет что-нибудь плохое, если не ужасное.

Шоу прошел по своему просторному кабинету в сторону стенного шкафа и резким движением открыл дверцу.

— Что скажешь?

Джек-Джек замер. Скорее даже, оцепенел.

— О духи… нет… — прошептал он беззвучно, — только не это…


Вопреки здравому смыслу, самым «приличным» местом в городе был бордель «Золотые Холмы». Девочки принимали гостей на втором и третьем этаже, и если бы Артур подумал слишком громко об их посещении, он получил бы увесистую затрещину от Гайки. Впрочем, она была уверена, что таких мыслей у него в голове нет.

Первый этаж заведения был отведен под бар. Естественно, в таком большом городе, как Февраль, было несколько борделей и полным-полно баров. Но «Холмы» — это такое место, куда всякий сброд вроде того, который можно было встретить на пакгаузах или рынке, просто не ходил — цены выше, да и охрана строже. Как раз то, что нужно, чтобы отдохнуть в прохладе и выпить пару кружек без лишнего шума.

Шанс того, что они встретятся с Джек-Джеком или его людьми и, более того, что те их узнают, равнялся нулю. Город большой. А даже если это случится, что с того? В городе есть закон, и даже наемникам придется с ним мириться. Артур и Гайка вынуждены будут быстро уехать, но это все.

Бордель оживал к ночи, но даже в этот ранний час тут оказалось людно. Впрочем, все было спокойно, и ничто не говорило о том, какой ужас тут порой творился по ночам. Ну, разве что разбитое зеркало за барной стойкой. Смазливые и на вид очень усталые девчонки, одетые одновременно вульгарно и практично, тихо шептались около старого механического пианино, которое сейчас молчало, пропуская внутрь бара приглушенный шум улицы. Время от времени кто-то из девчонок подходил к столикам и принимал заказы. Гайке показалось, что одну из них она знала в детстве. Кажется, они гуляли вместе, когда Гайка еще маленькой девочкой гостила у дяди и тети.

Жизнь странно распорядилась. Ничего не скажешь.

«Лиза… да, вот как ее зовут…» — вспомнила Анна, когда девушка вернулась к их столу с пивом. Гайка улыбнулась ей, но та, похоже, ее не узнала. На секунду в голове Гайки возникла мысль, а не пялится ли на нее Артур. Но, посмотрев на него, девушка поняла, что того больше интересует пиво.

— Это же хмель! — откровенно удивился Артур, после того как отпил первый глоток светло-янтарной жидкости из увесистой стеклянной кружки.

— Ну да, я же сказала, что мы идем пить пиво, а оно делается из хмеля.

Артур сделал еще один глоток, большой и жадный.

— Я один раз до этого пробовал настоящее пиво. Ну, меня уверяли, что оно настоящее. Знаешь, у нас почти не было натуральных продуктов, а тем более натурального алкоголя. Удивительно, я думал, это будет просто грибной чай со спиртом или соком кактуса. Что-то такое, но не…

— Заткнись и пей, — рассмеялась Гайка и стукнула своей кружкой о кружку Артура: — За начало путешествия.

Он широко улыбнулся и сделал именно так, как она сказала. Заткнулся и выпил.

В отличие от них двоих Мышка, похоже, не особо наслаждалась напитком. Она сделала пару маленьких глотков и отставила пиво в сторонку, сосредоточившись на орешках.

— Ты не пьешь? — поинтересовался Артур.

— Плохо, — пояснила Мышка. — Спирт.

«Удивительная она, эта девчонка», — подумала про себя Гайка и вернулась взглядом и мыслями к Артуру. Мысли ее, к слову, были довольно противоречивыми. С одной стороны, он ей правда очень нравился, и она понимала: то, что возникает между ними, куда сильнее, чем дружба. С другой стороны, она его попросту не знала. Как можно думать об отношениях с человеком, с которым ты знакома всего ничего? Даже и полугода будет маловато. Да и кто он вообще такой? Инженер, которому больше тысячи лет? Как-то сложновато поверить в подобное. Но другой-то правды у нее нет. Черт, все слишком сложно. Артур — отличный мужик… и да, Гайка была не особо против секса с ним, даже очень за. У нее уже были до этого мужчины — некоторые гости мастерской оказывались гостями и у нее в кровати. Но то короткие встречи на одну ночь, в большинстве случаев Гайка с такими гостями больше никогда не виделась. Кого-то забирала к себе пустошь, а кого-то прибирали к рукам городские девицы. Сейчас же им с Артуром предстояло долгое путешествие, и как им уживаться после этого в одной «банде», если отношения не заладятся? Гайка не знала… она знала лишь, что сейчас Артур крепко сжимает ее руку.

Пожалуй, даже слишком крепко.

— Черт, мне же больно!

Артур не слышал ее, он смотрел в зал с совершенно неестественным, пустым выражением лица. Кажется, за своими мыслями она упустила что-то важное, что сейчас произошло. Гайка дернула руку и освободилась от хватки инженера. Он даже не заметил этого. Его взгляд впился в человека, идущего по залу.

В этом человеке не было ничего особенного, просто старик, которого не пощадили время и алкоголь. Старик этот сел за дальний столик, улыбнулся своими черными зубами официантке и произнес что-то вроде: «Виски!»

В тот момент, когда голос старика долетел до Артура, тот встал из-за стола. Если до этого на его лице была какая-то неуверенность, то сейчас от нее не осталось и следа. Все так же держа в руке тяжелую кружку пива, он быстрым шагом направился к незнакомцу. Примерно на половине пути старик все же заметил Артура. И его будто молнией ударило. Он резко вскочил, опрокинув стул, откинул полу своего плаща, потянулся за револьвером на поясе.

Гайка тоже вскочила с места и потянулась за дробовиком, который болтался у нее за спиной.

Слишком медленно.

Старик был удивительно шустрым для своих лет — одним движением, как бывалый стрелок, он выхватил револьвер, взвел курок и тут же спустил его. Но Артур оказался быстрее. Тяжелая пивная кружка врезалась в руку старика и выбила из нее револьвер. Послышались выстрел и звон стекла. Последовавший за этик девичий визг заглушило пианино — пуля угодила в него и каким-то образом запустила старый механизм.

Продолжая свое движение вперед, Артур с силой ударил старика ногой, и тот буквально отлетел в стену.

Бар наполнила веселая мелодия.

— Где он?! — буквально прорычал Артур, поднимая за грудки хрипящего от боли неизвестного.

Тот попытался что-то сказать, но удар, похоже, сбил ему дыхание, так что получилось что-то наподобие кашля.

Артур, не церемонясь, приложил несчастного об стену.

— Отвечай, мразь! — все так же свирепо произнес он.

Гайка тем временем оставила дробовик в покое и уже шла к ним. Она не представляла, что ей делать, но что-то делать было просто необходимо.

Звон механического пианино бодро лился по залу, сопровождаемый криками примерно следующего содержания:

— Эй, ты совсем рехнулся, а?

— Куда прешь, придурок?

— Слышь, это моя баба!

— Сейчас ты у меня получишь!

Все это сливалось в единую мелодию. Понадобилась всего пара тактов, чтобы к ней добавилась перкуссия бьющейся посуды и бьющихся морд.

Пробираться между столиков стало неожиданно сложно.

— Эй, а ты куда? — Какой-то толстый мужчина схватил Гайку за плечо.

От этого прикосновения ее буквально передернуло — от мужика несло алкоголем, а потное лицо было покрыто щетиной и жировиками. Она так и не поняла, чего он от нее хочет — помочь ей, юной леди, выбраться из разбушевавшегося салуна или, наоборот, вовлечь в драку и вволю облапать. У нее не было времени разбираться. Гайка резко вывернула руку и нанесла мощный удар локтем в лицо. Мужчина свалился на пол без сознания.

Артур продолжал избивать мужчину, очередной удар… головой в лицо. Из носа старика хлынула кровь.

Гайка первый раз видела своего друга таким. По его лицу, на котором застыл жестокий, звериный оскал, стекала чужая кровь. Сейчас он не походил на того человека, которого она знала, от которого хотела любви.

— Где, — Артур ударил старика о стену, — мой, — поднял его выше и швырнул в сторону, будто тряпичную куклу, — костюм?!


— Ты не улыбаешься?

Чтобы придумать правдоподобную ложь, Джек-Джеку понадобилось на пару долей секунды больше, чем обычно.

— Я поражен, — выдохнул он, — впервые вижу… э-м…

— Это инженерный скафандр. Не правда ли, он прекрасен? — Шоу провел рукой по толстой материи, чем-то напоминавшей кожу. Его пальцы остановились на изображении какой-то диковиной птицы, которое было впечатано в гладкую поверхность.

Джек-Джек глубоко вдохнул сквозь зубы. Именно такие костюмы были на людях из его видений. Буря внутри постепенно унималась, а на лице вновь расцветала улыбка. По крайней мере, Джек-Джек знал, или, лучше сказать, верил, что этот костюм не сорвется с места и не утащит его в мир духов. Хотя в первый момент он подумал именно так.

— Ты ведь помнишь Блэка? — продолжил Шоу, не дожидаясь вежливого ответа своего наемника.

— Дедулю-мародера? — не думая, вспомнил Джек-Джек.

Шоу бросил на него холодный взгляд, и только тогда наемник понял, что Блэк был ровесником босса. Впрочем, лед в глазах Шоу быстро растаял.

— Представь, даже такому неудачнику может повезти. Продал мне эту красоту недавно, сейчас, наверное, пропивает деньги.

«Найти Блэка, узнать, откуда костюм», — буквально загорелся Джек-Джек.

— Удачное приобретение, скажу я тебе. Дырка на плече, немного крови, но он, кажется, работает. Так вот, мальчик мой, я хотел тебя попросить…

Раздался телефонный звонок и оборвал Шоу на полуслове. Тот вдохнул, чтобы продолжить свою речь, но телефонный звонок повторился. Тогда Шоу пробурчал какое-то неразборчивое ругательство и подошел к трубке.

— Алло… — На его лице отобразилось как минимум четыре оттенка раздражения, пока он слушал, что говорят на том конце трубки. — Да, конечно, — сказал босс коротко и со щелчком повесил трубку.

Отбив звонок, снова обратился к Джек-Джеку:

— Где твои ребята?

«В „Золотых Холмах“», — чуть было не вырвалось у наемника.

— Поблизости, — вместо этого туманно ответил он.

— Отлично. Бери их — и бегом в «Золотые Холмы». Там, похоже, опять драка. Большая. Нужно разобраться.


День удивительно быстро подошел к концу. Гайка скакала обратно в город по дороге, окрашенной багрянцем сумерек. Внутренний карман ее куртки оттягивала толстая пачка старых банкнот. Залог за Артура оказался немаленьким — пришлось ехать обратно на ферму, чтобы взять деньги. Стоит отметить, что положение Артура сейчас беспокоило Гайку меньше всего. Он в тюрьме, так что ничего плохого приключиться с ним уже не может.

Что-то плохое могло приключиться с Мышкой. Анна мысленно ругала себя за то, что упустила девочку из виду, когда началась драка, а та, видимо, испугалась и убежала. Еще сильнее она ругала Артура за то, что он эту драку затеял. Но руганью делу не поможешь. Мышка сейчас осталась совсем одна в незнакомом городе и вряд ли понимает, что с ней могут сделать, если она попадет не в тот район не в то время. Главная беда заключалась в том, что Февраль, если не считать центральных улиц, практически целиком состоял из «не тех районов», а сумерки, как правило, были этим самым «не тем временем».

Гайке пришлось потерять кучу времени, чтобы вернуться в дом. Зато она смогла попросить Кузнечика проверить окраины, не попадаясь людям на глаза. Почему-то Гайка верила, что эта трехметровая машина смерти сумеет остаться незамеченной. Сама же она хотела освободить Артура и как можно скорее вместе с ним начать поиски девочки в черте города.

Как же все неудачно сложилось! Кабацкая драка с поножовщиной и членовредительством. Только этого им не хватало. Да и к тому же люди Джек-Джека оказались на месте куда быстрее, чем должны были, даже раньше людей шерифа… Лиза вывела Гайку на улицу через кухню. Она все-таки узнала свою старую подругу. А вот Артуру выбраться не удалось. Слава духам, почти не имелось шансов, что его кто-то узнал. Новая одежда, отсутствие бороды, кровь и гематомы на лице. Да и в такой толпе вряд ли кто-то станет обращать внимание на отдельных пьяниц. Особенно люди Джек-Джека.

К слову, о толпе… Гайке пришлось привязать Бэтси невдалеке от офиса шерифа. Возле него уже было человек двадцать, а может, и больше, и все они активно спорили друг с другом и вышедшим на крыльцо пожилым мужчиной. Блестящая звезда на лацкане выдавала в нем городского хранителя закона.

— Тише, тише! — успокаивал толпу шериф, пока Гайка шла в его сторону. На морщинистом, покрытом черно-седой щетиной лице отражалось такое абсолютное безразличие, что в этом поле злобы и раздражения оно казалось чем-то из другого мира. — Скоро мы со всем этим покончим, успокойтесь.

— Где мой Генри?! — выкрикнула какая-то женщина из толпы.

Гайка тем временем подняла воротник и натянула шляпу, ее-то как раз могли узнать.

— Ваш Генри в камере, мэм, — проговорил шериф холодно, — и пробудет там до тех пор, пока мы его не отпустим…

— Отпусти моего мужа, сукин ты сын! — завопила все та же женщина из толпы. — Он ветеран! Он на трех Июньских войнах за тебя кровь проливал!

— …но если вы продолжите в том же духе, — все тем же безразличным тоном сообщил шериф, — вы можете составить ему компанию. Ему и еще семерым его сокамерникам.

Наступила тишина.

— Чудно… Теперь я буду называть фамилии. Те, чьи родственники присутствуют и готовы внести залог, будут отпущены. Остальных ждут две недели исправительных работ на станции. Все знают закон? — В воздухе повисла тишина. — Всем все ясно? — Опять тишина. — Хорошо. Игорь…

Последнее он адресовал куда-то внутрь своего офиса.

Вскоре на пороге появился невзрачного вида рыжий юноша и подал своему начальнику черную меловую табличку.

— Кузнецов! — громко произнес шериф.

— Это мой брат, Стивен, — ответил грузный мужчина и вышел из толпы.

Шериф кивнул ему, предлагая зайти внутрь, подождал, пока тот закончит дела, и, только когда двое мужчин покинули офис, продолжил:

— Эдисон!

Гайка вдруг поняла, что не помнит фамилию Артура. Он определенно называл ее, и Берг ее называл, но вспомнить она не могла. Проклятье…

Толпа постепенно становилась меньше. Мимо прошло еще несколько человек, среди которых Анна узнала того приземистого мужика, которого вырубила сегодня в баре. Его тащили на себе, видимо, жена и сын, он еще не пришел в себя.

— Генри, как ты? — кудахтала над ним жена, та женщина, которая кричала на шерифа. — О боже, какой ненормальный тебя так?

Гайка нервно сглотнула. «Ненормальным» была она — побила ветерана, вполне возможно, ни за что.

— Джерард! — громко произнес шериф, и тут же, услышав, Гайка вспомнила, что это фамилия Артура.

— Джерард! — второй раз повторил шериф.

— Артур Джерард! — выкрикнула Гайка, затем почему-то добавила: — Это мой жених!

Шериф кивнул ей, и девушка прошла внутрь.

Рыжий парень сидел за столом, прямо напротив огороженных толстыми стальными решетками камер. Перед ним лежала огромная амбарная книга, куда он каллиграфическим почерком, экономя каждый миллиметр драгоценной бумаги, заносил фамилии преступников и суммы залогов.

— Фамилия? — спросил он, будто бы не слышал, как ее только что громко произнесли снаружи.

— Эм… Джерард.

— Эмджерард? — Он тут же начал проглядывать книгу.

— Нет, просто Джерард.

Юноша поднял на Гайку свои усталые глаза. Их краснота в сочетании с белой кожей и выпирающими передними резцами делала его похожим на кролика.

— Он буянил, пытался покалечить другого заключенного. Мы вкололи ему транквилизатор.

— Мне очень жаль, — только и смогла сказать Гайка. Ох уж и задаст же она ему трепку дома.

— Двести драхм, — коротко выдохнул парень.

Гайка уже хотела начать спорить с Кроликом насчет суммы штрафа, но до ее слуха донесся шум голосов с улицы.

— Блэк! — произнес кто-то. — Мне нужен Блэк, сейчас же! — Этот «кто-то» был явно не шериф.

Послышался ропот толпы, и буквально тут же распахнулись двери.

— Где эта ошибка духов? — произнес Джек-Джек.

Гайка узнала его голос, но поворачиваться не стала.

«Вот дерьмо!» — устало подумала она. Если Джек-Джек ее увидит, ничего хорошего из этого не выйдет.

— Вторая камера, сэр! — буквально отрапортовал Кролик, вытянувшись по струнке. — Ключи…

— Мне не нужны ключи. — Наемник направился к камере.

Гайка извлекла из кармана немного купюр и начала их медленно пересчитывать.

— О, Джек! Слава духам, ты здесь!

— А чего ты радуешься?

На минуту повисла тишина.

— Ты ведь вытащишь меня отсюда? Мистер Шоу, он…

— Мистер Шоу прислал меня удостовериться, что ты отправишься колоть гранит.

— Но я…

— Ты принес ему костюм, и мистер Шоу выразил свою благодарность. Это все. Теперь ты пытаешься прикрываться его именем, когда попадаешь в неприятности? Ты никто, Блэк. Старая развалина. Неудачник.

— Но, Джек, я…

— Мое имя Джек-Джек, запомни. — Наемник резко развернулся и направился к двери. — Игорь, запиши ему двойной срок за оскорбление представителя закона, и… у него с собой не оказалось денег.

Гайка отсчитала последнюю купюру, когда Джек-Джек уже был у двери.

— Секундочку, — произнес Кролик, что-то записывая в книгу.

— Стой! Стой! — завопил Блэк, будто его резали, но Джек-Джек даже не притормозил. — Тот парень, он здесь!

— Какой еще парень? — раздраженно кинул Джек-Джек.

— Тот, у которого я забрал костюм, инженер!

Сердце Гайки замерло.

— Мисс? — спросил Кролик, пытаясь взять у нее деньги из руки, но она так сильно сжала купюры, что у него ничего не получилось.

— Что? — переспросил Джек-Джек.

— Он нашел меня в баре, избил. Это он затеял драку.

— И где же он сейчас?

— Я же говорю, здесь, в камере! Да вот же его баба стоит!

Гайка почувствовала, как хищная улыбка впивается ей в спину.

— Анюта?


…Свет был другим.

На концах железных столбов, вкопанных в землю, танцевал прирученный людьми огонь. Его желтое свечение разливалось по улицам неравномерным бушующим потоком, образуя почти осязаемые иссиня-черные тени. Свет не разрушал тьму, как ему было положено, а, наоборот, делал ее густой, непроглядной, живой.

Мышка никогда не боялась темноты. Но сейчас по какой-то причине ей было неприятно вглядываться в переулки — каждый раз дрожь пробегала по спине и шерсть вставала дыбом. Казалось, из темноты кто-то наблюдает за ней.

Она шла прямо посередине пустой, незнакомой улицы и никак не могла понять, где находится. Город оказался лабиринтом, куда более запутанным, чем переплетения коридоров родной станции. Улицы походили одна на другую, дома были совершенно одинаковыми. Страх не позволял ей войти в темный переулок, забраться на один из домов и проделать путь по крышам. Девочка была уверена, что в темноте могут обитать чудовища. В том месте, где она выросла, это было само собой разумеющимся. И потому свет казался ей куда более безопасным, чем тени, которые он создавал.

Впереди послышались голоса — громкие, сердитые. Мышка насторожилась. С одной стороны, она знала, что любое животное, которое так шумит — враждебно и опасно. С другой стороны, понимала, что у людей все устроено иначе. Они шумят по разным поводам.

Она ускорила шаг.

Свет впереди был ярче. В нем она видела фигуры людей, столпившихся вокруг какого-то дома. Интересно, что они делают?

Мышка прошла еще немного вперед, и вдруг увидела Бэтси. Лошадка, привязанная к фонарному столбу, стояла вдалеке от толпы.

— Забыли. Тоже? — Мышка провела ладонью по гриве Бэтси, и та довольно фыркнула в ответ.

В толпе раздался сердитый крик. Мышка вздрогнула. Страх внутри ожил, и она судорожными движениями начала отвязывать Бэтси.

«Лошадка спасет Мышку. Лошадка знает дорогу. Всегда находит путь».

Узел не поддавался, но Мышка продолжала дергать его, пытаясь развязать. Один из когтей соскочил, и девочка почувствовала резкую боль в пальце. С гневом она бросилась на веревку и начала грызть ее зубами.

За спиной раздался мужской голос:

— Кто это тут у нас?

Мышка обернулась и увидела троих мужчин. Один был пухлым, краснощеким и, если не брать в расчет его недобрый взгляд, казался весьма безобидным. Второй выглядел его полной противоположностью, точнее — худой противоположностью. Третий же, тот, который говорил, был особо ничем не примечателен, разве что на руке, которой он проводил по бородке, не хватало пальца.

— Что это за маленькая конокрадка нам попалась?

Мышка оцепенела.

— Я. Нет. Я…

— Ладно, ладно. — Голос у человека без пальца оказался липким, как смола. — Детка, пойдем с нами. Мы не причиним тебе вреда.

Он уверенно пошел вперед. Его походка была легкой, движения непринужденными, но в глазах сквозило что-то нехорошее. Мышке хватило одного взгляда, чтобы распознать в нем хищника.

В тот момент, когда мужчина дернулся в ее сторону, чтобы крепко схватить, она уже была готова.

«Отскочить назад. Ударить его по руке. Разворот, еще удар. Он отпрянул. Бежать».

— Ах ты, мелкая дрянь! — буквально прошипел мужчина у нее за спиной. — Ну что вы встали, хватайте ее!

Мышка неслась сломя голову, не разбирая дороги. Она уже не боялась теней, потому что у нее за спиной было что-то куда более страшное. На секунду пред ней предстал не мужчина. На секунду его кожа окрасилась золотом чешуи, и мерзкий раздвоенный язык скользнул изо рта.

Улицы гудели вокруг нее, стены домов нависали, заслоняя небо, мрак становился густым, и она вязла в темноте, как в смоле его голоса. Сердце стучало с невероятной скоростью, в глазах все плыло.

Неожиданно дорога закончилась. Мышка уткнулась в сплошную стену, перегородившую переулок.

«Нет. Нет. Нет. Нет. Нет!»

— Ну, вот и набегалась, — прошипел хищник за ее спиной.

Мышка прислонилась головой к холодному камню стены и заплакала.

— Ладно… — произнес кто-то другой с одышкой. — Вяжем ее… и к шерифу. Я уже выдохся…

— Нет, — опять прошипел Змей. — Я не упущу такой сладкий кусочек.

— Девять, ты рехнулся, — послышался еще один голос, — оставь ее. Сходишь завтра к Лизе.

— Отвянь, Док. Она мне по мордахе полоснула.

— Царапина же.

— Пусть заплатит.

Страх сковал Мышку, обвил ее своими кольцами, подобно тому, как делали патриархи. Она не могла даже пошевелиться. Мир сжался, все вокруг перестало существовать. Она лишь чувствовала, как на ее плечи ложатся его руки, как это чудовище прикасается к ней. Его руки скользнули на ее бедра, на грудь. Волна дрожи и отвращения пробежала по всему ее телу. Он что-то шептал ей, но Мышка слышала лишь шипение змеи. Она заплакала и заскулила. Его руки начали рвать на ней одежду.

— Я не могу на это смотреть, — донесся голос из иного мира, — пошли…

Вдруг послышались два глухих удара. Змей с девятью пальцами отпустил ее, и Мышка упала на колени, продолжая рыдать.

Вокруг нее стояла тишина.

Ей понадобилось время, чтобы прийти в себя. Но в какой-то момент по неведомой ей причине она вдруг почувствовала, что находится в безопасности. Мышка медленно встала с колен и прикрыла наготу куском порванного хиджаба, только после этого обернулась.

В темноте переулка возвышался силуэт, высвеченный полосами звездного света. Кузнечик стоял перед ней в полный рост, почти доставая головой до крыш домов. Огромный, сильный, непоколебимый. Он держал «человека» с девятью пальцами за лицо, так, что ноги мерзавца болтались над землей. Двое других уже валялись без сознания за спиной Питера.

— Убей! — тихо, но жестко произнесла Мышка.

Кузнечик без какого-либо усилия швырнул свою добычу в стену, послышался глухой удар, и насильник без сознания повалился на землю.

— Нет.

Она посмотрела на него неуверенно. Неужели он вот так просто отпустит это чудовище? В ее голове проносились разные мысли, и каждая противоречила другой.

Затем Кузнечик протянул ей свою руку, и она вложила в нее крохотную ладошку. Все остальное перестало иметь какое-либо значение. Он был рядом.


ГЛАВА 6

Артур очнулся сразу, будто по команде. Словно кто-то невидимый изо всей силы вбил в него потерянное сознание, и мужчина вскрикнул. Последовавший за криком вздох наполнил его легкие воздухом, и от этого по всему телу прошла волна дрожи.

— Ох-хей, вот он и проснулся, — нараспев произнес Джек-Джек где-то рядом.

Сначала Артур попытался встать, но это оказалось куда сложнее, чем он предполагал. Затем он попытался осмотреться, но и эта задача оказалась для него непосильной. Тело, скованное какой-то сладкой немотой, его не слушалось. Но это тягостное бессилие пришло на смену боли, к которой он уже привык за последнее время, и Артур почувствовал облегчение. Ему было хорошо.

— Что же нам делать с обколотым мусорщиком рано поутру? — Джек-Джек замялся. — Нет, не так… не рифмуется.

— Что… — Артур попытался что-то сказать, но слова застряли в засохшей гортани.

Неожиданно мир пришел в движение, и вскоре инженер обнаружил себя сидящим на кровати в небольшой слабоосвещенной комнате. Прямо перед лицом Артура из ниоткуда проявилась улыбка Джек-Джека.

— На, пей. — Артур почувствовал на губах вкус воды, сильно отдающей ржавчиной.

Теперь, когда он сидел, кровь пульсирующими волнами омывала изнутри кожу, и вместе с легким покалыванием к нему начала возвращаться чувствительность.

— Вот так. Посмотри-ка сюда. Знаешь, что это? — Джек-Джек показал Артуру древний ручной транквилизатор для скота. — Конечно, знаешь. В тебе сейчас два заряда, и я не думаю, что… — Неожиданно он отшатнулся назад. — Впрочем, предосторожность не бывает лишней. Начнешь чудить, и я вобью в тебя еще парочку, понял?

Артур собрался с силами и произнес:

— Где Гайка? — Только когда эти слова вылетели у него изо рта, он понял, что выдал ее. Джек-Джек мог ничего не знать о девушке.

— Откуда мне знать? — пожал плечами наемник. — Где-то гуляет с мистером Шоу. Он мне не отчитывается. Но с ней все хорошо, если ты об этом. Увидишь ее за ужином.

— Что, черт возьми, происходит?

— Ты в гостях у моего босса, приятель, на станции «Февраль». Ни тебе, ни твоей подружке ничего не угрожает. Босс был большим другом ее отца, так что вы оба в безопасности. Сейчас немного отдохнешь, и вы побеседуете с мистером Шоу.

— То есть ты не собираешься «отрезать от меня по кусочку»?

— Слушай, тогда, на свалке, я был на взводе, но ты ведь спас и меня, и моих людей. Я не держу на тебя зла. — Джек-Джек врал с непередаваемым изяществом. — Но у меня и правда есть к тебе куча вопросов.

— Каких, например?

— Например, откуда у тебя одежда древних?

— Э-э? — не понял Артур.

— Мистер Шоу приобрел у одного мародера поврежденный комбинезон, этот комбинезон принадлежал тебе, я знаю точно. Откуда он?

Артуру пришлось напрячься, чтобы ничего не сказать. Транквилизатор действовал на него как-то странно.

— Я повторю свой вопрос еще раз, — жестко произнес Джек-Джек, но в этот момент раздался звонок. Выругавшись, наемник подошел к станционному интеркому и снял трубку.

— Да? — Несколько секунд он молчал, слушая, что говорят на той стороне провода. — Идиоты! Я занят. Черт! Да. Скоро буду.

Он повесил трубку и направился к двери.

— Еда и вода на тумбочке. Дверь я запру. Для твоей же безопасности. Как пользоваться этой штукой, — он указал на интерком, — я думаю, ты в курсе. Отдыхай. Позже еще побеседуем.


Уходя, Джек-Джек испытывал смешанные чувства. С одной стороны, он был раздражен очередным «залетом» своих подопечных: по интеркому говорил Док, и по его словам выходило, что Девять Пальцев нарвался в городе на серьезные неприятности. С другой стороны, мусорщик наконец-то оказался у него в руках. Та самая сволочь, которая свернула ему шею. Тот человек, у которого имелись ответы на его вопросы. Это радовало.

Комбинезон, который когда-то принадлежал Артуру, был точно таким же, как комбинезоны людей из кошмаров Джек-Джека. Если удастся узнать, где мусорщик его нашел, он приблизится к разгадке того, что с ним происходит.

Дорога до места заняла совсем немного времени, по крайней мере, так показалось Джек-Джеку. Впрочем, он не торопился. Улицы были пусты, и мужчина добрался до офиса шерифа, встретив по пути только парочку работяг со станции. Они оба ему кивнули, а один даже стянул с головы шляпу в знак уважения, но Джек-Джек никак не ответил, просто прошел мимо. Ему было откровенно наплевать как на этих двоих, так и на Девять Пальцев с остальными. Но Док додумался притащить своего приятеля в офис шерифа. Теперь, если ничего не предпринять, весь город будет знать, что кто-то отделал людей Джек-Джека. Нельзя было допустить такого ущерба для репутации.

На пороге офиса сидел помощник шерифа и увлеченно ковырялся в зубах.

— Игорь! — коротко приветствовал его Джек-Джек.

— Они внутри. — Парень, увидев его, вскочил было на ноги, но Джек-Джек остановил его жестом.

— Спасибо, приятель. — Джек-Джек улыбнулся и, пройдя внутрь, обратился к собравшимся: — Ну, что у вас тут?

Ответ его не особо интересовал — он все видел сам. Его подручные выглядели так, будто их привязали к лошади и протащили пару километров по брусчатке. У Дока все лицо походило на одну большую ссадину, Винни держался за руку, но хуже всех выглядел Девять Пальцев, он лежал на лавке и тихо постанывал. У всех троих одежда была разодрана и измазана в грязи.

— На нас напали, босс, — затараторил Винни, — в переулке, подошли сзади. Мы даже не успели ничего…

— А что вы делали в переулке?

— Ну… — замялся Здоровяк.

— Этот недоумок решил проучить конокрадку, та побежала в переулок, — прояснил ситуацию Док.

— И там вас всех троих кто-то избил.

— Да, — хором ответили Здоровяк и Док.

— И сколько их было? — Джек-Джек мысленно благодарил духов за то, что шерифа нет на месте и он не видит всего этого позора.

В этот момент особенно громко застонал Девять Пальцев:

— Один. Он был.

— Что-что? — переспросил Джек-Джек, подойдя к скамье.

Девять Пальцев откашлялся и повторил:

— Он был один. Оно. Огромная тварь. Метра три, с гигантскими когтями, пастью…

Но Джек-Джек прервал его рассказ. Один хлесткий удар кулака отправил Девять Пальцев в забытье.

— Кретин, — вздохнул наемник, все так же улыбаясь. — Тащите его домой. Чтобы я вас в таком виде больше не видел. Хватит меня позорить.

Джек-Джек подождал, пока его подручные уйдут, и только после этого обратился к Игорю:

— Ты этого не видел.

— Чего не видел? — Помощник шерифа быстро убрал в карман протянутую ему купюру.

— А ничего. — Джек-Джек хлопнул парнишку по плечу и уже собрался было уходить, когда Игорь его окликнул:

— А что делать с лошадкой?

— Какой лошадкой? — не понял Джек-Джек.

— Ну, она там всю ночь стоит. — Игорь указал пальцем, и Джек-Джек действительно разглядел черную лошадь, привязанную к столбу.

— Ага, — только и сказал он, после чего пошел к лошади.

Ему совершенно не хотелось разбираться в том, что же тут приключилось. Может быть, эти недоумки напали на законную хозяйку лошади и за нее кто-то заступился, а может быть, таким образом их выманили в переулок, чтобы ограбить. Время уже было позднее, а впереди ждало еще очень много дел. Но нельзя же оставлять бедное животное вот так?

— Привет. — Джек-Джек погладил лошадь по морде, и та ответила на его движение, слегка наклонив голову. — Хорошая девочка.

Джек-Джек быстро распутал хитрую привязь, которую, похоже, кто-то пытался… перерезать… наверное. В этот момент за его спиной раздался голос:

— Вернись к нам, Джек…

Он обернулся. Прямо перед ним стоял человек в серо-оранжевом комбинезоне с зеркальным лицом. Дух из Долины Теней просто появился у него за спиной, посреди пустынной улицы.

У Джек-Джека перехватило дыхание, он попятился, но дух шагнул в его сторону.

— Нет, нет… — промямлил мужчина, вытаскивая из кобуры револьвер, — только не так, только не так…

Дух протянул вперед руки, и его пальцы вдруг обернулись десятью шипящими змеями, те, извиваясь, бросились в лицо Джек-Джека. В тот же миг лошадь встала на дыбы и ударила духа копытами в грудь. Серо-оранжевое чудовище отлетело в сторону и, ударившись о землю, разлетелось миллионами искр.

Наступила тишина. Джек-Джек даже не обратил на это внимания, он убрал дуло револьвера от своего подбородка и запихнул оружие в кобуру.

Лошадь смотрела на него, а он — на нее.

Когда обмен взглядами прекратился, наемник вновь погладил лошадь по морде и произнес:

— Бэтси, дорогуша, пойдем домой, пожалуйста.


Гайка не питала иллюзий насчет дяди Иезекииля. Он — жестокий человек и, не задумываясь, прикончит любого, кто станет мешать его планам. В той среде, от которой отец старательно оберегал Гайку, это отношение к чужой жизни считалось нормой. На самом деле Шоу отличался от простого жителя пустоши — мародера, рейдера, вора и убийцы — только тем, что в его руках была власть над станцией, а значит, и над городом. Огромная, ни с чем не сравнимая власть.

— Еще вина? — спросил хозяин.

— Да, пожалуй, — ответила Гайка.

Они сидели за огромным деревянным столом посреди невероятных размеров зала. Станция выродков была первой, которую Гайка увидела внутри, и она произвела на девушку неизгладимое впечатление. Но еще сильнее ее поразила станция Февраля, точнее, то, как она была перестроена. Все многочисленные подземные уровни стали одним огромным заводом, на котором трудилось большинство жителей города. Верхняя же часть оказалась настоящим замком. Это слово — «замок» — Анна вычитала в древнем романе, и оно как нельзя лучше подходило для того, чтобы описать то, что она увидела тут. В то время когда большинство жителей города и прилегающих деревень выживали, Шоу — жил. И жил он как король.

Уютные комнаты, теплые постели, горячая вода — тут было все, о чем можно мечтать. Но когда Шоу предложил ей погостить у него, Гайка отклонила это предложение. Слишком уж явно старикан заглядывал ей в блузку, когда подливал вина. За такой постой ей пришлось бы платить.

— И что сегодня на ужин? — Со стороны двери раздался голос, который Гайка узнала не сразу. Когда же она повернулась, ей понадобились титанические усилия, чтобы не вскочить тут же и не побежать обнимать Артура.

Все внутри ее полыхнуло пламенем. Гайка даже не думала, что будет так рада ему после того, что случилось в салуне.

— А, мальчик мой, рад тебя видеть, — с почти натуральной искренностью проговорил Шоу. — У нас тут картофель с подливкой из пеко. Тебе понравится, проходи, садись скорей.

— Привет, Гайка. — Сначала Артур попросту проигнорировал старика.

Анна лишь улыбнулась ему в ответ. Артур выглядел нормально. На нем не было следов пыток или избиений, разве что смотрелся он невероятно усталым.

Обменявшись долгими взглядами с девушкой, Артур наконец произнес:

— Ты представишь нас?

— Ах да, конечно! — вдруг встрепенулась она. — Артур, это Иезекииль Шоу, друг моего отца и хозяин этой станции. А это Артур, Артур Джерард, он мой друг и…

— …мусорщик, — закончил за нее Артур. — К вашим услугам.

— Да? Настоящий мусорщик? — рассмеялся Шоу.

— Не совсем, — тактично ответил Артур и, пройдя по залу, сел за стол.

— Вина?

— Благодарю, я сам.

— Что значит «не совсем», если не секрет?

— Я не принадлежу и никогда не принадлежал к ордену. Но репутация — это все для бизнеса. Вы сами так считаете, верно?

— Да, несомненно, это так, — согласился Шоу. — Но если не из ордена, то откуда все эти знания о технологиях древних? Джек-Джек весьма лестно отзывался о твоих навыках.

— Мой дед, — произнес Артур, разрезая кусок мяса ножом, — мой дед был инженером. Научил всему моего отца, а тот — меня.

— Семейная традиция. — Шоу поднял бокал. — За это стоит выпить!

…Гайка поразилась тому, как вдруг изменился Артур. Его поведение сейчас совершенно не походило на обычное. Будто он играл какую-то роль. Артур вдруг сделался другим — хитрым и скользким, под стать Шоу. На какое-то время Гайка даже выпала из диалога, наблюдая за этими двумя. Они говорили сразу обо всем и ни о чем, примерялись друг к другу, присматривались. Казалось, что оба просто ждали момента, когда собеседник скажет что-то не то, как-то оступится и придет момент нанести решающий удар. Гайка уже не могла сказать, какой же Артур на самом деле. С ней наедине он был одним, сейчас, разговаривая с Шоу и тогда с дядей Бернардом, — другим. А такого Артура, каким он был тогда в салуне, она попросту боялась.

Постепенно, незаметно для Гайки, разговор свернул на обстоятельства жизни Артура на станции «Январь-9».

— Тем не менее ваши люди убили бывшего хозяина станции, — как бы невзначай произнес Артур и отправил в рот еще один кусок мяса пеко.

— Он… был моим другом, — Шоу наклонился вперед, — и полнейшим дураком, поскольку вынудил пойти на крайние меры.

— Но зачем понадобилось посылать к нему головорезов, если он был другом?

— Все просто. Ты должен знать это, как никто другой. Старый дурак отключил почти всю энергию, которая шла с его станции в город. Переключил станцию на что-то другое.

Артур как-то нервно сглотнул при этих словах. Похоже, он и правда знал, о чем идет речь.

— Я не мог мириться с таким положением дел, — продолжил Шоу, — от этой энергии зависит жизнь моих подопечных, работа станции.

— Я не вернусь туда, если вы об этом. — В голосе Артура зазвучала сталь.

— Нет, нет, мне просто нужны коды допуска к станции, — развел руками Шоу. — Мои люди уже давно на месте и ведут работу, с ними налажена связь.

На какое-то время наступило молчание.

— Что вы предлагаете взамен? — наконец спросил Артур.

— Деньги. Много денег. Скажем, десять тысяч дхарм, — просто ответил Шоу. — Землю, дом, если захочешь.

На этот раз Артур ответил сразу:

— Нет. Меня это не устраивает.

Шоу даже приподнял бровь от удивления.

— Я предлагаю другой вариант. — Теперь Артур наклонился вперед.

— Я слушаю.

— Вы получаете коды доступа, а я получаю доступ к этой станции. Ко всем ее системам управления. И вы возвращаете мне мой скафандр.

— Смешно. — Шоу покачал головой и отпил еще вина.

— Я ведь говорю не о кодах доступа «Января». Я говорю об инженерных кодах доступа.

— Что?! — Шоу чуть не подавился вином.

— Коды доступа моего деда.

Шоу аккуратно протер рот салфеткой.

— Что ты хочешь взамен?

— Я уже сказал. Мне нужны полный допуск к этой станции и мой скафандр.

— И что ты собираешься делать с моей станцией?

— Это уже мое дело.

— Нет, нет… — покачал головой Шоу, — так не пойдет.

— Что вы предлагаете?

— Ты отдашь мне коды и получишь доступ к станции… в качестве моего работника. Ты отработаешь на меня год и только тогда получишь свой скафандр.

— Год — это слишком долго, — неуверенно сказал Артур.

— Есть другой способ. — Шоу откинулся на спинку стула. — Сумеешь повысить вдвое производительность станционного реактора — скафандр твой, и можешь идти на все четыре стороны.

Артур вопросительно посмотрел на Гайку, похоже, пытался понять, что ему ответить Шоу. Но Анна сама не знала, что сказать. Тогда, допив вино, Артур произнес:

— Я согласен.


Вернувшись к тому месту, где Гайка оставила Бэтси, они обнаружили, что лошади на месте нет. Анна привязала ее недалеко от офиса шерифа и подумала, что с Бэтси тут ничего не случится. Она ошибалась — оказалось, что местным конокрадам наглости не занимать. Игорь, помощник шерифа, клятвенно заверил, что никакой лошади он и не видел. Так что ничего, кроме как идти пешком, им не оставалось. Продолжать поиски Мышки сейчас казалось бессмысленным, да и Артур был явно не в состоянии это сделать. Хорошо, если бы ему хватило сил на дорогу. Оставалось надеяться, что девочку нашел Кузнечик или она сама отыскала дорогу домой.

Артур и Гайка покинули город через Ворота Тени и теперь двигались по проселочной дороге. Вокруг все оказалось серым — растрескавшаяся почва, погибшая сухая трава и немногие еще не срубленные корявые деревца. Пейзаж не добавлял оптимизма. Артур был необычайно мрачен, и Гайка не могла понять почему. От станции до фермы Давичей насчитывалось больше пяти часов пути, и почти все это время они прошли в молчании. Сначала на землю опустились сумерки, окрасившие серость багрянцем, а затем сумерки сменились чернильно-черной темнотой ночи. Лишь когда вдали показался неясный свет, лившийся из окон фермы, Гайка решила заговорить:

— Ты как?

Ответ последовал не сразу. Гайке показалось даже, что Артур не услышал ее вопроса.

— Ты ведь понимаешь, что он для меня значит? — через несколько минут наконец сказал он.

— Твой скафандр?

— Да.

Анна замолчала. Она просто не знала, что сказать. Некоторое время молчал и Артур, затем очень тихо начал рассказывать:

— Я провел в нем годы. Меня учили, скорее, нет… приучали всегда носить скафандр. Это моя вторая кожа. Я без него… другой. Каждый раз, когда я смотрю на небо, боюсь, что упаду в эту бесконечность. Мне страшно. Слишком много пустоты вокруг.

Он снова замолчал, потом, переведя участившееся дыхание, продолжил:

— Даже земля под ногами для меня непривычна. Я ведь в космосе вырос, на станции. Старая планета уже была непригодна для жизни, и мы разбирали ее по кусочку, чтобы построить флот и полететь к звездам… ну… то есть сюда… Когда я родился, от старушки Земли уже ни черта не осталось. Понимаешь? Я никогда в жизни не был на открытом пространстве до того, как оказался тут. Меня всегда окружали стены, на мне всегда был мой скафандр. Я… — он остановился и посмотрел Гайке в глаза, — чувствую себя беззащитным. Кажется, пустота заполняет меня изнутри.

— Поэтому ты так себя повел в салуне? — наконец поняла Гайка.

— Наверное. Я сам не знаю. Сейчас мне лучше. Всего лишь год — и скафандр вернется ко мне…

— А пока?

— А пока, — он провел рукой по ее щеке, — ты — это все, что мне нужно…

И в этот момент раздался выстрел.

Ни Артур, ни Гайка даже не перекинулись взглядом — они оба тут же сорвались с места и сломя голову побежали к ферме, до которой оставалось всего ничего. Артур первым увидел движение возле амбара и жестом указал на это Гайке. Один человек стоял возле закрытых ворот, за которыми сейчас, скорее всего, находился Кузнечик. На открытом пространстве было негде спрятаться, и они оба, выхватив на ходу оружие, побежали к амбару. Лишь за какое-то мгновение до того, как они оказались на расстоянии прицельного выстрела, смогли разглядеть человека у амбара. Он тоже их увидел.

— Гайка! Артур! — прокричал дядя Бернард. — Скорее сюда!

Вскоре оба оказались рядом с Бернардом. Он сжимал в руках двустволку, а в воротах амбара красовалась неаккуратная дыра, оставленная выстрелом.

— Я видел какую-то тварь в амбаре! — проговорил Бернард быстро. — Если мы…

Гайка и Артур переглянулись.

— Послушайте… — произнес Артур, его дыхание сбилось от бега, — не надо принимать поспешных решений…

— Мы все можем объяснить, — закончила за него Гайка.

— Вы в курсе того, что в моем амбаре живет… эта штука? — Бернард не опускал ружья. — Что это, какой-то мутант?

И в этот момент ворота амбара открылись. Наружу медленно вышла фигура в хиджабе. Это была Мышка.

— Мария? — удивленно проговорил Бернард. — Что ты тут делаешь?

Но она не ответила ему, просто открыла лицо. Бернард увидел. Дуло ружья медленно пришло в движение, сам того не сознавая, он наводил его на Мышку. И тогда за ее спиной в темноте появилась фигура Кузнечика.

— Они друзья. — Артур положил руку на дуло ружья и заставил оцепеневшего фермера опустить его. — И никому не причинят вреда.


Артур не мог уснуть. Сердце билось неровно и часто. То холодок бежал по его спине, то жар накрывал все тело. Его знобило, мышцы сводили судороги. Быть может, причиной этого состояния был абстинентный синдром — результат приема транквилизаторов, может, весь тот стресс, который Артур пережил в последнее время, а может быть, и он серьезно в это верил, все происходило потому, что Гайки сейчас не оказалось с ним рядом. Она была ему нужна.

Одна и та же мысль возникала в его голове — мысль о том, что завтра утром он не увидит ее, что больше никогда не услышит, как она произносит его имя, не почувствует ее прикосновения. Что, если завтра ее не станет? Каждый раз, когда он задавался этим вопросом, волна жгучей боли проносилась по телу. К этой боли присоединялась боль в плече и груди — раны давали о себе знать.

Пытаясь облегчить страдания, он то садился на кровати, то вытягивался на ней, то сжимался калачиком, подтягивая ноги к животу. Жадными глотками пил воду из кувшина, но во рту все так же было сухо, будто бы его язык посыпали песком.

Только после долгих часов страданий он начал приходить в себя. Жар спал, а судороги постепенно утихли. Артур медленно встал с кровати и открыл окно. Полной грудью вдохнул свежий ночной воздух. И вновь по его телу пробежал холодок, на этот раз иной. Артур стащил с себя промокшую от пота рубаху и швырнул в дальний угол комнаты. Еще какое-то время постоял у открытого окна и, лишь закрывая его, увидел свое отражение в стекле. Его тело было иссушено, истощено, на плече красовался огромный черный шрам, обрамленный синими капиллярами. Кем он стал? Что стало с тем Артуром, которым он был еще год назад? Возможно, тогда, встретив первого человека на этой планете — Блэка, — Артур погиб? Возможно, погибла лишь часть его, что-то, что делало его самим собой?

— Ты тоже не спишь? — тихо произнесла Гайка, закрывая за собой дверь.

Он не слышал, как она вошла.

— Я… — начал Артур, но не смог продолжить. Комок застрял в горле, и он вновь отвернулся к окну.

Мужчина был готов к тому, что сейчас Анна пожелает ему доброй ночи и уйдет. Он ждал этого и боялся. Но его страхи исчезли в одно мгновение, когда он почувствовал, как она касается его. В один миг исчезло все, что мучило. Стоило лишь ее холодным пальцам лечь на его израненное плечо, он забыл о страхе. Исчезли боль и усталость, уступившие место возбуждению. Девушка нежно обняла его сзади, и он спиной почувствовал прикосновение ее груди.

— Ты тоже — все, что мне нужно, — произнесла Гайка очень тихо и запечатлела робкий поцелуй на его шее.

Артур, все так же стоя к ней спиной, попытался провести рукой по ее волосам, но в этот момент Анна будто исчезла. Он не видел ее, перестал чувствовать ее прикосновения. Его рука прошла сквозь то место, где должна была быть голова Гайки. Сердце Артура кольнуло острой болью. Быть может, все это ему привиделось? Быть может, он еще не пришел в себя? Быть может…

Не найдя сил гадать, он повернулся.

Гайка стояла перед ним. В свете звезд он видел ее силуэт, видел, как струятся ее прекрасные волосы, видел, как она медленно распускает завязки на своей ночной рубашке, и та падает на пол.

Ее тело было по-настоящему прекрасно. Она оказалась сильной и очень красивой женщиной. Упругие на вид мускулы сочетались в ее фигуре с аппетитными женственными округлостями. Ее кожа, казалось, была безупречна, даже несмотря на шрамы. На большой груди красовались крупные соски.

— Ты так и будешь стоять как вкопанный? — сказала она и, улыбнувшись, поманила его пальчиком.

Дважды повторять не было необходимости. Он шагнул вперед и поцеловал ее, подобно тому, как когда-то она поцеловала его — страстно и жадно. Их языки соприкоснулись и тут же сплелись в сладком танце. Не отрываясь от сочных губ, он запустил руки в ее волосы, как и хотел. Но через секунду Гайка схватила его запястья и положила руки Артура себе на бедра. Ее попка была мягкой и упругой, он крепко сжал ее. Одновременно с этим Артур почувствовал, как ее твердые от возбуждения соски прикасаются к его голой груди. Руки Анны обхватили его шею.

Артур крепче прижал девушку к себе, и она, отвечая на движение, вдруг повисла у него на шее, обхватив ногами его талию. Потом, наконец оторвавшись от губ любимого, Анна начала запечатлевать поцелуи на его шее, перемежая их игривыми укусами. Она была так близко к нему, что он физически ощущал ее возбуждение, чувствовал легкую дрожь во всем ее теле, ощущал частое биение сердца. Анна так сильно сжимала его ногами, так сильно прижималась к нему, что он чувствовал, как горячо и влажно сейчас у нее между ног. Одна из рук, поддерживавших Гайку на весу и ласкавших ее попку, скользнула глубже, и девушка застонала от удовольствия. Ее ногти вонзились в спину Артура, и впервые в жизни он почувствовал одновременно и боль, и наслаждение.

Артур развернулся на месте и, наклонившись вперед, положил девушку на кровать. Его руки тут же оказались на ней. Он начал ласкать ее грудь, сжимать ее. Когда прикасался к ее соскам, он чувствовал, как это возбуждает его самого. Артур вновь, на этот раз очень коротко, поцеловал ее в губы, а затем, подобно тому, как делала она, начал целовать и покусывать ее шею. Вскоре мужчина спустился ниже и начал ласкать ее соски языком. Гайка дрожала все сильнее, а ее частое дыхание сопровождалось тихими стонами.

Действуя инстинктивно, Артур начал спускаться ниже, но Гайка остановила его, обняла руками за шею и притянула его губы к своим. Он не сразу понял, что происходит, когда ее руки вдруг оказались внизу, и Анна распустила ремень на его штанах. Не в силах сдерживаться, Артур вошел в нее. Волна жара, пробежавшая по телу девушки, перешла на Артура и остановилась, пульсируя на кончиках его пальцев. Они были единым целым. Они оба это чувствовали.

Ее ноги все так же обхватывали его, но сейчас они двигались, заставляя и Артура двигаться все быстрее и быстрее. Ее мокрое от пота тело извивалось под ним, дразнило его, раззадоривало. С каждым движением, с каждым разом он входил в нее глубже, удовольствие усиливалось, казалось, что ему просто нет предела. В какой-то момент наслаждение настолько сильно захлестнуло Гайку, что она еле смогла сдержать крик. Девушка обхватила Артура руками и вновь располосовала его спину ногтями. Он чувствовал, как внутри нее все сжимается, как прерывается на миг ее дыхание.

На какую-то секунду они остановились, и Артур почувствовал, что его усталость начинает давать о себе знать. Видимо, это же почувствовала в нем и Гайка. И тогда они поменялись местами. Она оседлала его сверху. Грудь любимой подскакивала вверх каждый раз, когда девушка опускала свои бедра на бедра Артура.

Постепенно желание и удовольствие наполнили его целиком. Все тело напряглось, сердце заколотилось еще быстрее, будто бы оно сошло с ума. Артуру казалось, что он сам сошел с ума. Он полностью растворился в своих ощущениях. Ничего подобного ему не доводилось испытывать никогда в жизни.

Закончив, они легли рядом и вскоре уснули. Но даже сквозь сон оба чувствовали дыхание и тепло друг друга.


…Гайка проснулась от собственной дрожи. Ей было холодно. Не открывая глаз, она потянулась к Артуру… но его не было рядом. Анна открыла глаза и увидела, что в комнате никого, кроме нее, нет. За окном уже был день, хотя ночная прохлада все еще не успела раствориться в лучах солнца. Встав с кровати, Гайка закуталась в простыню.

Когда она закрывала окно, в ее голове билась лишь одна мысль:

«Это был сон?»


Теперь по вечерам в амбаре царила полнейшая идиллия.

Питер сидел на земляном полу в довольно нелепой, по мнению Мышки, позе. Она же лежала на животе напротив него, болтая ножками в воздухе и одновременно виляя хвостиком. Между ними была расчерчена шахматная доска. В квадратиках лежали неаккуратные кусочки жести с нарисованными на них фигурами.

— А если я двину коняшку сюда? — задумчиво произнесла Мышка, ставя Кузнечику шах и мат.

Питер негромко зарычал, Мышка насупилась в ответ:

— Выиграла? Мышка? Да!

Мышка видела, что Питер хотел что-то сказать, скорее всего, что проиграл он не по своей вине, а потому, что Мышка опять отвлекает его своим хвостом, но в этот момент в разговор вступила Гайка, которая до этого возилась с чем-то у верстака.

— Мышка, говори правильно! — приказала она сурово.

Девочка немного напряглась и повторила:

— Я выиграла, да?

— Да-а-а… — обреченно протянул Питер и, встав с места, пошел на улицу. Его еще ждала работа.

Мышка старалась проводить с ним как можно больше времени. Он ей нравился. Они дружили. Днем она занималась с Гайкой или миссис Давич — те учили ее грамоте, счету и еще много чему. Тетя Сара пыталась показать девочке, как готовить и вести хозяйство, а Гайка — как работать с инструментами. Но и то, и то у девочки получалось неважно, как бы она ни старалась. С грамотой, впрочем, намечались заметные успехи. Мышка уже почти научилась говорить правильно. Скрывать от Сары ее странный внешний вид потеряло смысл, когда стало ясно, что они все задержатся на ферме надолго. Нельзя сказать, что Давичи быстро привыкли к ней и Кузнечику, но с течением времени их отношение переросло из терпения в доверие. Питер завоевал уважение Бернарда, подменив собой разом всю сельскохозяйственную технику на ферме и доказав тем самым, что он может приносить пользу. Поле было вспахано, и это все, что по-настоящему волновало фермера. Мышка же пришлась по нраву Саре, которая так нуждалась в помощи по дому. Как-то вечером, когда они вместе мыли посуду после ужина, Сара призналась, что всегда мечтала о дочери.

Напряженными их отношения стали лишь один раз, когда по городу поползли слухи, что на отдаленных фермах стали замечать каких-то тварей, по описанию — выродков. По этим слухам, существа, похожие одновременно на людей и животных, нападали ночами на фермы и даже небольшие деревушки, похищая людей. Вроде бы одну из этих тварей даже поймали, а затем, уже мертвую, вывесили на дороге на всеобщее обозрение. Бернарда сильно испугали эти разговоры, но жена быстро уверила его в том, что «их девочка» тут ни при чем.

Конечно же Мышка не сказала им, да и никому не сказала, что в ту ночь, когда это случилась, она чувствовала боль своего убитого родича и что вот уже четыре недели она слышит зов. Что с каждой ночью зов становиться сильнее. Мы говорили с ней, но она не понимала ни слова.

— Все хорошо, детка? — Гайка села рядом с Мышкой и почесала ее за ушком. — Ты как-то странно выглядишь.

— У меня все хорошо, — снова улыбнулась Мышка, — я выиграла.

Гайка очень много времени проводила в мастерской, часто каталась в город и всегда возвращалась с кучей различных покупок. Чаще всего это были разного рода детали, но порой она привозила что-нибудь вкусненькое. Обычно приподнятое настроение Гайки в последнее время оставляло желать лучшего. Она не была раздраженной или злой, скорее просто грустной. Однажды Мышке даже показалось, что девушка плачет, работая у верстака. Мышка не знала, над чем работает Гайка и может ли это как-то ее расстроить — она ничего не понимала в технических штуках, а уж тем более в человеческих эмоциях. Кузнечик как-то сказал Мышке, что Гайка готовит подарок для Артура, но почему это могло ее расстроить — осталось загадкой.

Артур уже очень давно не появлялся на ферме. Мышка не могла припомнить, когда видела его в последний раз. Он работал на станции в городе и проводил там сутки за сутками. Когда же инженер не оставался там на ночь и возвращался домой, сил у него хватало разве на то, чтобы поужинать со всеми и тут же отправиться спать в свою комнату. Может быть, это расстраивало Гайку? Мышка не знала. Но если бы Кузнечик перестал с ней общаться, она бы задала ему хорошую трепку.

Мышкины рассуждения уплыли куда-то в сторону, пока Гайка чесала ее за ушком. Она думала о Кузнечике и о том, как он ругается, если его поцарапать. Какой неженка, подумать только! Наверняка вся эта чепуха с разговорами о том, что его кровь заразна, — простые домыслы. Впрочем, для неженки у него были чертовски красивые ноги. Мысли о том, как они выгибаются назад, когда он двигается, как напрягаются его мускулы под серой кожей… они не давали Мышке покоя по ночам.

— Есть кто дома? — В амбаре неожиданно для всех показался Артур.

Гайка тут же вскочила и побежала его обнимать.

— Привет! — Она, похоже, была искренне рада видеть Артура. — Откуда ты здесь?

Артур обнял Гайку в ответ, а затем буквально стащил ее с себя — девушка просто повисла у него на шее.

— Я пораньше сегодня все закончил, и…

— Отлично! — перебила его Гайка. — А я как раз закончила твой подарок! Хочешь посмотреть?

Мышка пропустила дальнейший диалог. Она, конечно, тоже была рада видеть Артура, но все это оказалось для нее чересчур приторным. Лежа на полу, она вывернулась, затем резко вскочила на ноги и одновременно подпрыгнула. Вцепившись коготками в деревянную балку, девчушка качнулась вперед и отправила свое маленькое тело в полет, который закончился точно в ее гнездышке. Несмотря на все уговоры миссис Давич, второй этаж амбара она все же предпочла предложенной ей уютной комнате.

Подтащив под себя несколько подушек (их Мышка одолжила у Давичей и соседей с ближайших ферм) и устроившись поудобней, она решила, что ей интересно понаблюдать за Артуром и Гайкой. Они стояли рядом с верстаком и увлеченно рассматривали то, над чем Анна работала все это время.

— Ты все это сделала сама? — после долгого молчания спросил Артур.

— Ну… — Гайка замялась, — большая часть материалов из корпуса Змея была готова для использования, мне просто оставалось собрать все воедино. Получилось как-то так.

— Получилось великолепно! — Артур рассмеялся, громко, в голос. Мышка впервые услышала, как он смеется, казалось, что Гайка — тоже. Смех у него был звонкий и весьма приятный для слуха.

— А самое главное, — продолжила девушка, — что она очень легкая и компактная. Ты сможешь носить, сколько захочешь. Ну а сверху на нее налезет плащ, и можно будет даже ходить в ней в городе.

— Ну, с этим проблем точно не будет, по крайней мере, в ближайшее время, — как бы невзначай бросил Артур.

— В каком смысле?

— Я уезжаю на пару недель.

Выражение лица Анны резко изменилось. Мышка хорошо знала этот взгляд и, по правде говоря, побаивалась его.

— Я разве не говорил? — Артур будто бы и не заметил, как на него смотрит Гайка. — Мне нужно съездить с Джек-Джеком на станцию Старика, кое-что…

Он не договорил, потому что Гайка прервала его увесистой пощечиной.

— Знаешь что?! — выкрикнула она, но затем вдруг остановилась, сдернула с рук перчатки, бросила их на пол и лишь потом быстро ушла.

Артур какое-то время глядел ей вслед, а затем вопросительно посмотрел на Мышку.

— Ты полный идиот, — выдохнула она обреченно.


— Я говорю тебе, как есть, огромный! — Девять Пальцев поднял над собой руки и оскалил зубы, изображая вымышленное чудовище. — Пасть с клыками, каждый как нож! А когти, так еще больше! Я его видел своими…

— Завали пасть… — Джек-Джек улыбался, но каждый в ангаре знал, что эта улыбка не к добру, — ты здесь достал всех этой своей фигней.

— Да, да! — вступил в разговор Здоровяк Винни. — Я там был. Брехня все. Два мужика с дубинами на нас напали, вот. Даже три или четыре, наверное.

— Да говорю же я вам! — Девять Пальцев не унимался. — Почему вы не слушаете! Я видел! А девка та! Девка-то не человек была! Выродок! Вся в шерсти и с когтями!

— То-то у тебя на нее так встал! — засмеялся Док.

— Вы что, тупые или слепые? — Девять Пальцев показал на три неровных шрама на своем лице. — Когти! Вы…

— Десять… — тихо сказал Джек-Джек.

Винни и Док с опаской посмотрели на своего босса.

— Я, черт возьми, видел это дерьмо!

— Девять… — Джек-Джек, все так же улыбаясь, вытащил револьвер.

— Что, Девять? Настоящий выродок, тут, в городе!

— Восемь… — Он взвел курок.

— Мы должны что-то сделать!

— Семь, — направил ствол.

— Босс?

— Шесть… пять… четыре…

Наступила тишина.

— Так-то лучше. — Джек-Джек убрал револьвер. — В следующий раз я начну со счета «ноль». Все ясно?

Девять Пальцев неуверенно кивнул.

— Если бы ты не был единственным, кто умеет управлять этой штукой, — Джек-Джек указал на огромный инженерный скафандр первого поколения, стоящий в дальней части ангара, — то я бы давно пустил тебя в расход. Понял?

Девять Пальцев скривил недовольную рожу, но промолчал.

— Так. Теперь к делу. — Джек-Джек потер переносицу, его голова просто раскалывалась. Хорошо, что не пришлось стрелять, от выстрела у него в ушах еще весь день гудело бы. — Мы с новым бригадиром, Артуром, едем на «Январь». Винни, остаешься за главного…

Раздавать инструкции этим недоумкам было проблематично, но разорваться надвое и остаться в городе Джек-Джек не мог. Ему нужно было ехать. Босс дал четкое указание: не спускать с «парнишки» глаз. Если его подозрения оправдаются и тот окажется инженером, а не мусорщиком, отпускать Артура нельзя. Но это было не главное. Черт с ним, с боссом и его указаниями. Джек-Джек не мог упустить такую возможность — разговорить Артура. Пять дней в пути — и никого, чтобы помешать. Джек-Джек верил, что найдет способ получить ответы на свои вопросы.

Как раз когда Джек-Джек заканчивал инструктаж, на пороге ангара появился сам Артур. Одет он был как обычно, в свою броню. Джек-Джеку даже стало интересно — он ее снимает, когда спит? Когда спит на станции — точно нет. Работяги рассказывали, что этот Артур… ненормальный, лезет в коммуникации, в технические тоннели. Обычно люди боятся таких мест — слишком мало места, да и опасно. Бывает, по пустым трубам начинает течь кипяток или на кабели вдруг поступает напряжение. Никто ведь до конца не знает, как тут все работает. Знают только, что случается, если полезешь не туда. Артур либо точно знал, куда лезть не стоит, либо был достаточно безбашенным, чтобы ничего не бояться. Джек-Джек ставил на второе. Он думал, что уверенности Артуру придавала броня. Черт ее поймет, из чего и как та была сделана — материалы явно древние, но сборка-то недавняя. Никто тут ничего подобного не видел. Основой брони являлся комбинезон из очень странной коричневой ткани, которая, казалось, была очень и очень плотной, а по фактуре больше всего напоминала рельеф мышечной ткани. В отличие от обычной брони мусорщика защитных пластин насчитывалось не так уж и много, а сделаны они были явно не из металла, скорее из какого-то пластика. На руках и ногах не имелось особой защиты, только на суставах — что-то вроде наколенников, налокотников и фиксации голени. Пластины же, расположенные на торсе, оказались составлены таким образом, чтобы не сковывать движения. Вне стен станции поверх этой брони Артур носил кожаный дастер. Казалось, что на нем просто надет легкий бронежилет, но Джек-Джек подозревал, что даже сама ткань комбинезона способна остановить пулю, пусть и небольшого калибра. Для себя он подметил, что в случае чего стрелять надо из крупного калибра, ну… или в голову. Это, конечно, в случае, если Артур не наденет шлем. Носил он его не часто, и обычно тот в разобранном виде висел у него на плече, подобно рейдерскому наплечнику. Сходства с рейдерским «украшением» добавляло еще то, что по форме лицевых пластин шлем чем-то отдаленно напоминал череп. Материал был тот же, что и на бронепластинах, только толще. Джек-Джек даже не мог сказать, прострелит ли его револьвер эту штуку. Кроме обычной защиты, костюм имел другие функции — фильтрация воздуха и оптика в шлеме, инструменты и оружие на поясе. Возможно, было что-то еще, но Джек-Джек об этом не знал.

— Где наш транспорт? — прямо с порога спросил Артур. — Я хочу побыстрее со всем разделаться.

— В конюшне, — пожал плечами Джек-Джек.

На лице Артура промелькнуло удивление:

— Разве мы не возьмем машину?

— А что мы в ней повезем? Зачем нам машина? — Джек-Джек направился к двери, на пороге которой и стоял Артур. — Верхом на лошадях мы сможем срезать по пустошам, да и без привлечения лишнего внимания доберемся. Ты же сам хотел побыстрее.

Перед тем как уйти, Джек-Джек повернулся к своим подручным и сделал им пальцами жест «я слежу за вами». Винни небрежно отсалютовал ему в ответ, Док кивнул, а Девять Пальцев бросил недобрый взгляд.

— Да, но… — Артур вовремя подвинулся, чтобы не столкнуться с Джек-Джеком. — Разве машиной не будет быстрее?

— Слушай, без обид, но мне лучше знать. — Джек-Джек пошел дальше по коридору по направлению к конюшням. — Машина куда дороже обычной лошади. За пределами города полно людей, которые захотят ее у нас отнять. Не то чтобы это было большой проблемой, но я не собираюсь выковыривать пули из аккумуляторов. С лошадьми таких проблем нет.

Артур ни с того ни с сего рассмеялся.

Воспоминания о встрече с Бэтси как-то сами проявились в сознании Артура. Он хорошо помнил, как вытаскивал из нее пулю, перебившую проводку аккумуляторов, как чинил эту странную, самобытную машину. Он мог лишь удивиться тому, как точно Джек-Джек подобрал фразу, чтобы напомнить ему об этом, будто бы сам был тогда в пустоши.

Артур уже потерял счет времени с того момента, как в последний раз видел Бэтси. После драки в салуне она куда-то исчезла, и никто так и не смог ее найти. Гайка не теряла надежды и каждую неделю навещала шерифа, чтобы узнать, не видел ли кто-нибудь черную кобылу с шрамом на боку. Но Гайка не знала всей правды о Бэтси. Даже если бы ее украли, она нашла бы обратную дорогу к Артуру, ведь только он мог ее починить, и лошадь это понимала. Кто бы ни похитил ее, скорее всего, он узнал о ее механической природе и сделал то, на что Артур не решился — разобрал, чтобы заполучить драгоценные древние технологии.

Мысли мужчины с каждым шагом становились мрачнее и мрачнее. Он потерял Бэтси, что, если он потеряет Гайку?

— Ты возьмешь пегую, — заявил Джек-Джек, и Артур понял, что они уже пришли в станционную конюшню, — вон ту. Ее зовут Лиза.

Артур направился в сторону загона, на который указал ему новообретенный компаньон. Лошадка, к слову, оказалась довольно статной, красивой и здоровой на вид. Артур порадовался тому, что ошибался — он считал, что Джек-Джек попытается подсунуть ему какую-нибудь клячу. Лошадь уже была подготовлена к поездке. Ее запрягли в седло, навьючили сумками с продовольствием и бурдюками с водой.

— Мы с тобой подружимся. — Артур погладил Лизу по гриве и взял под уздцы.

Но, выходя из загона, Артур замер и не сразу поверил своим глазам.

— Хей! Это моя лошадь! — крикнул он, обращаясь к Джек-Джеку, который преспокойненько скармливал морковку старушке Бэтси. Это, без сомнения, была она. Шрам на ее боку Артур не забыл бы никогда.

— Бэтси, ты узнаешь этого клоуна? — улыбаясь во всю рожу, спросил Джек-Джек лошадь и поводил у нее морковкой перед носом, так, чтобы кобыла «отрицательно» покачала головой. — Она говорит, что видит тебя первый раз в жизни.

— Как ты узнал ее имя? — спросил ошарашенный Артур.

— Ну, так я же говорю, что это моя лошадь. — Джек-Джек развел руками. — Конечно, я знаю, как ее зовут.

— Знаешь что?! — Артур вдруг запнулся. Джек-Джек вызывал у него искреннюю ненависть, но ему предстояло провести с этим типом несколько суток, и лучше было не портить отношения в первые десять минут путешествия. Он решил, что стоит сразу расставить все точки над «i» — Бэтси, дорогуша, иди-ка сюда, пожалуйста.

Лошадь подняла голову и посмотрела на Артура. Он увидел, как напряглись искусственные мышцы под ее шкурой, чтобы сделать шаг вперед, но на этом все кончилось. Бэтси смотрела на него лишь секунду, а затем, как ни в чем не бывало, с хрустом откусила от предложенной морковки.

— Что… что ты сделал? — Артур стоял в оцепенении.

— Я угостил ее морковкой. — Джек-Джек был предельно лаконичен.

Артур хотел еще что-то сказать, но наемник остановил его:

— Я надеюсь, у нас больше не будет с этим проблем? Это моя лошадь. Она всегда была моей, и я не собираюсь спорить с тобой по этому поводу.

Артур набрал в легкие воздуха и медленно выдохнул. Он не понимал, что произошло, но сейчас получить свою лошадь назад не мог. Да и его ли это лошадь на самом деле? Все, что он сможет получить, если продолжит настаивать, так это нож в спину на одном из привалов. Похоже, Джек-Джек был не просто обычным наемником. Быть может, он нашел способ переписать программу Бэтси. Быть может, это и правда его лошадь. Артур не знал.

— Я, видимо, обознался, — выдавил он из себя.

Первое время в пути прошло без каких бы то ни было происшествий. Скалистая местность, которую они пересекали, хорошо скрывала их от посторонних взглядов. Лишь пару раз Артур с Джек-Джеком замечали в отдалении какое-то движение. Тогда они останавливались и, выждав, вновь отправлялись в путь. Такие встречи вряд ли представляли серьезную опасность — двое крепких и хорошо вооруженных мужчин, они сами по себе являлись серьезной опасностью, но перестраховаться лишний раз было вполне разумно. По словам Джек-Джека, главной проблемой для них могли стать рейдеры. Бандиты жили в кочевых лагерях, перебирались с места на место, нападали на торговые караваны и одиноких путников. Стоило показаться на глаза одному из их разведчиков, и даже не сомневайся — дальше по дороге можно ждать засады.

На взгляд Артура, главной проблемой их путешествия была пустыня. Артур не хотел оставаться с ней наедине. Та пугала его своими открытыми пространствами и почти полным отсутствием жизни. Даже тут, в скалах, ему было как-то не по себе. Но милость пустоши оставалась ключевым фактором в вопросе сохранения собственной жизни, и в какой-то момент Артур вынужден был признаться самому себе, что не слишком-то сведущ в деле выживания. Все его навыки основывались на весьма обобщенных теоретических знаниях, почерпнутых из художественной литературы и кратких инструкций для инженеров. Несмотря на то что мужчина уже много времени провел в странствиях, практический опыт его был более чем скудным. Как правило, у него не возникало необходимости выживать. В начале путешествия скафандр со своей замкнутой системой жизнеобеспечения защищал его от суровых условий пустоши, а затем почти всегда с ним рядом оказывался кто-то, кто ему помогал. Сейчас таким «кем-то» был Джек-Джек, и он, похоже, знал, что делал. Наемник умеючи находил маршрут среди скал и выбирал места для привалов. Каждый раз, когда Артур предлагал остановиться или свернуть, Джек-Джек в красках и деталях объяснял ему, почему он не прав и что им следует сделать на самом деле. Артур про себя думал, что если бы не Джек-Джек, то он, конечно, не умер бы, но пару лишних дней точно потерял бы.

Привалы они делали частые, но не настолько, чтобы отдохнуть самим, останавливались для того, чтобы могли отдохнуть лошади, которых сильно выматывал скалистый путь. Рядом с Джек-Джеком Бэтси вела себя как-то иначе. Сейчас она куда больше походила на настоящую лошадь — упрямилась, ржала в неподходящие моменты и явно показывала признаки усталости. Это ее поведение настолько не соответствовало тому, к чему привык Артур, что он даже начал сомневаться: а та ли это Бэтси, которую он знал? На все его попытки взаимодействовать с ней, которые инженер предпринимал в то время, пока Джек-Джек уходил искать воду или охотиться, лошадь реагировала ровным счетом никак. «Волшебная» фраза «Бэтси, дорогуша» попросту перестала на нее действовать, и Артур не мог приложить ума почему.

Нынешний хозяин Бэтси, впрочем, тоже резко изменился. Джек-Джек был до приторности любезен и добр с Артуром. И пусть инженер чувствовал, что дружелюбие это было наигранным, лживым, он ничего не мог с собой поделать — его ненависть к Джек-Джеку сама по себе куда-то исчезала. В первый день их путешествия они практически не разговаривали, но постепенно положение дел изменилось. У них нашлось много общих тем — в основном о жизни и работе на станции, в городе. Джек-Джек рассказывал Артуру о местном быте, о культуре и отношениях между людьми. Очень много внимания в своих рассказах Джек-Джек уделял местной религии в различных ее проявлениях — начиная от карго-культа и верований местных индейцев, заканчивая тем, во что эволюционировала старая земная религия. Артуру было интересно послушать его, пусть сам он и не верил ни во что подобное. Джек-Джек пытался расспрашивать его о том, во что верит Артур, и даже во что верил его дед-инженер, которого мужчина бессовестно выдумал.

В ответ Артур объяснял Джек-Джеку принципы работы некоторых машин, правда, не рассказывал ничего такого, что могло бы выдать в нем инженера. Разговоры о технике, по его мнению, должны были помочь ему понять, насколько в этом деле сведущ Джек-Джек, но тот в основном только слушал. Все попытки вызнать у наемника, каковы его технические познания, были безрезультатны. Джек-Джек мог иметь поверхностные знания, полученные от рабочих станции, или же мог оказаться техническим гением. Артуру никак не удавалось узнать о том, мог ли Джек-Джек перепрограммировать Бэтси, да и вообще в курсе ли он того, что его лошадь — киборг.

Если сейчас они и вели какую-то запутанную интеллектуальную игру, то инженер в ней явно проигрывал.

— Завтра поспим на нормальных кроватях, — улыбнулся Джек-Джек, возвращаясь к костру с охапкой сухой травы. Больше найти для растопки ему, видимо, ничего не удалось.

Становилось темно, и вместе с ночью на скалы опускался холод. Подобно ловкому вору, он незаметно подкрадывался к Артуру и запускал свои тонкие пальцы под броню. «Стоит самому добраться до верстака и кое-что подправить в электронных системах брони», — думал Артур в те моменты, когда мурашки бежали по его спине. Конечно, подключенная к древней микробатарее броня давала защиту и увеличивала мышечную силу Артура, но кое-что можно было настроить, чтобы она еще и согревала его.

— На нормальных кроватях? В смысле? — Артур не сразу понял фразу Джек-Джека.

— Где-то к полудню доберемся до Редкрига. — Джек-Джек подкинул в костер охапку травы, и та загорелась желтым пламенем. — Хорошее местечко, я тебе скажу. Был там пару раз.

— Это какая-то деревня? — спросил Артур, после чего вдруг закашлялся. Он сидел на спальнике с подветренной стороны от костра, и едкий дым, валивший от горящей травы, так и норовил проникнуть в его легкие. В носу и на гортани тут же образовывался едкий смолянистый осадок.

— Да, домов на десять, — произнес Джек-Джек и усмехнулся. — Не боишься прокоптиться?

— Ну, хуже от меня вонять уже не будет. — Артур поворошил костер лезвием ножа. В воздух поднялся целый ворох желтых искр и, проведя несколько мгновений в неистовой пляске, растворился в ночи. Артур, наблюдая за умирающими искрами, вдруг почувствовал легкое головокружение.

— Кстати… — Джек-Джек выудил из своего рюкзака кожаный мешочек и несколько тонких кукурузных листьев, после чего начал ловко скручивать их в некое подобие сигарет. Артур присмотрелся внимательней, но так и не понял, что тот использует вместо табака. Закончив, Джек-Джек протянул одну из самокруток Артуру: — Будешь?

— Нет, пожалуй, — воздержался Артур. — А что это?

— Бес-трава, — объяснил Джек-Джек, — расслабляет, помогает не думать о плохом. Местные индейцы собирают ее. Считают, что она растет лишь тогда, когда мы спим. Дескать, в корнях ее живут наши кошмары о прошлом, в стеблях — сны о настоящем, а в самых их кончиках — мечты о будущем. Они собирают и сушат эту траву, чтобы вспоминать о прошлом и видеть будущее. Корни и стебли сильно дурманят, но кончики стеблей, если их собирать зелеными, дают обратный эффект. Помогают сосредоточиться.

— Я, пожалуй, все равно не буду.

Артур не хотел сейчас мутить свое сознание, в пустыне опасно, нужно было оставаться собранным. Кто знает, как эта штука на него подействует? В тот раз, когда он находился под действием транквилизатора, он чуть не сболтнул Джек-Джеку лишнего. Артур попытался сфокусироваться на темноте за спиной спутника, но получилось это у него неважно.

Наемник прикурил сигарету от костра и, глубоко затянувшись, выпустил изо рта облако сизого дыма. На доли секунды его улыбка стала умиротворенной и, что особенно удивило Артура, искренней.

— Твой костюм… тот, который сейчас у мистера Шоу… — начал вдруг говорить Джек-Джек, разминая между пальцами самокрутку, — что это на самом деле?

— Инженерный скафандр, — спокойно ответил Артур, ложась на спину. Сизый дым костра кружился над ним, рисуя причудливые узоры на звездном небе.

— И откуда он у тебя?

— Он всегда был моим.

Дым превращался в облака, несущие засушливой пустыне долгожданный дождь.

— Скоро будет ливень. — Артур улыбнулся.

— Он принадлежал твоему отцу, деду? — Голос Джек-Джека с трудом пробивался сквозь дымку, окутавшую мир.

— Он всегда был моим.

Артур медленно, а может, и очень быстро поднимался над землей, чувства покидали его. Оставался лишь дым, сквозь который пробивался голос Джек-Джека.

— Индейцы считают, что в древние времена люди жили в небесных городах, и правили этими городами три брата-колдуна. Они были величественны и всесильны, могли изменять мир по собственному желанию — заставлять течь и пересыхать реки, создавали животных и птиц из ничего, делали землю плодородной одним лишь прикосновением. Говорят, что любовь старшего брата к своим подданным погубила древние небесные города. В те времена в небесах сияло лишь одно солнце, но оно постепенно угасало, подобно тому, как гаснет свеча поутру, и людям было мало его тепла. Они потребовали от братьев-колдунов, чтобы те зажгли в небе новое солнце. Старший брат пожертвовал собой, пытаясь исполнить эту просьбу, — его сердце так сильно полыхало любовью к своему народу, что, когда он вырвал его из своей груди, оно и стало новым солнцем. Но солнце это горело слишком ярко, жар его был настолько силен, что люди стали умирать, опаленные лучами. Тогда заспорили двое других братьев. Средний считал, что люди должны остаться в небесных городах, и пусть они умрут, но не ступят на землю и не отвергнут любовь старшего брата. Младший был с ним не согласен, он хотел спасти свой народ, спустить его на землю, дать шанс избежать мучительной смерти. Братья не смогли примириться и пошли войной друг на друга. Война эта была столь разрушительна, что сами небесные города обрушились на землю. Многие погибли, как погибли и двое братьев. Те из небесных людей, которые выжили, решили оставить войну и разошлись по миру, основав земные города. Погибшие же возродились в виде духов и продолжили свою войну. Воины среднего брата охотятся на людей, чьи предки отвернулись от дара старшего брата. Они — духи смерти, духи Долины Теней. Воины же младшего брата, наоборот, оберегают всех нас как духи-покровители.

— Это неправда, Джек-Джек, — говорил Артур, паря в дымных облаках, — все было иначе.

— Откуда ты знаешь?

— Я был там… точнее… я видел все… точнее… я не знаю… все произошло слишком быстро, когда они начали убивать друг друга. Столько криков о помощи, столько проклятий, столько смертей. Я слышал все это. Слушал и молчал, как трус. Надеялся, что обо мне не вспомнят во всем этом хаосе… Он ведь хотел убить всех, всех, кто хоть чуточку отошел от изначальной задумки. Мужчин, женщин, детей. Просто обрушить их на землю…

— Значит, ты все-таки древний.

— Я не… — Артур закашлялся, и это на какие-то мгновения рассеяло дым вокруг и внутри его.

Он сел.

— Что со мной? — произнес Артур, пытаясь сфокусировать взгляд на Джек-Джеке, но все, что он видел — это неясный силуэт в обрамлении желтых искр и сизого дыма.

— Ты надышался дымом бес-травы, — честно ответил Джек-Джек. — В пустоши больше нечего жечь, а без огня мы оба замерзли бы.

— Тогда… — говорить Артуру было сложно, — зачем ты еще и курил?

— Я курил побеги. У них другой эффект. Они помогают сосредоточиться. Не дают дурману завладеть рассудком. Я тебе предлагал.

Артур сделал глубокий вдох, попытался вернуть ясность сознания. Он слишком поздно понял, что загоняет в легкие еще больше дыма. Краски начали смешиваться и тускнеть. Искры меняли цвет, кружились и исчезали перед его глазами. Когда они исчезли окончательно, Артур потерял сознание.


…Оно было распято. Его искаженное тело было подвешено на проводах и трубках метрах в семи над полом, не меньше. По трубкам текли жидкости разных цветов — серая, желтая, оранжевая и темно-красная, которая, вполне возможно, когда-то была кровью. Некоторые трубки светились изнутри. По проводам время от времени проходил ток, заставляя сокращаться изуродованные мышцы. Кое-где обмотка на них была повреждена, и в этих местах по воздуху пробегали электрические разряды. Но воздух пах не озоном, он был наполнен таким ужасным смрадом, что Гермгольцу пришлось включить фильтры в своем скафандре. Из-под ужасающих, разбухших наростов местами проступали куски красного скафандра — скафандра старшего инженера.

Гермгольц медленно шел вперед, стараясь не зацепиться за сломанное оборудование, разбросанное по полу лаборатории, и бесконечные провода, тянущиеся к этому чудовищу.

— Альфред… — произнес он и запнулся. Существо, висевшее перед ним, уже не было Альфредом, оно даже не было человеком.

— Герми! — Голос звучал у него в голове, у существа не было рта, чтобы говорить. — Мы так рады тебя видеть! Ты пришел, чтобы присоединиться к нам? Стать единым?

— Единым в чем? В безумии? В этом Monstrosität?

— Единым в эволюции.

Гермгольц промолчал. После того как этот глупец сделал с собой такое, вряд ли он сумеет услышать голос разума. Вместо того чтобы что-то говорить, инженер решил действовать. Включив ближайшую голографическую панель, он быстро пробежался глазами по инфоблокам. Судя по ним, эта дикая система жизнеобеспечения работала около семи сотен лет.

— Краткий миг. Лишь первый шаг на пути к вечности, — произнес голос у него в голове, будто бы прочитав его мысли.

— Что ты натворил?

— Я пожертвовал собой, чтобы сделать нас лучше. Чтобы наделить наших детей даром.

— Даром? Ты искалечил свое тело! Да что тело, ты повредился рассудком!

— Я должен был найти правильный путь. Мне нужно было сначала найти дар в себе, чтобы поделиться им с детьми.

— Хватит, — сказал Гермгольц, вытаскивая из кобуры фазер, — я покончу с этим безумием здесь и сейчас!

Яркая вспышка озарила лабораторию, воздух наполнился треском, и в следующую секунду останки того, что когда-то было другом и коллегой Гермгольца, пеплом осели на пол.

Гермгольц вернулся к голографической панели. Судя по тому, что он увидел, Альфред был напрямую подключен лишь к источнику энергии — реактору «Гелиоса». Стоило только ему подключить себя к этой машине, система перестала распознавать его биосигнал как сигнал члена экипажа и перекрыла доступ к системам управления флота. Когда Гермгольц нашел это проклятое место, двери были наглухо заварены изнутри. Чтобы Альфред ни сотворил, это началось и закончилось здесь. Нервная деградация и безумие — удел тех, кто продлевает свой жизненный срок таким образом. Никто не должен узнать, как закончил свою жизнь Альфред Розенберг.

Гермгольц начал один за одним стирать результаты исследований старшего инженера первого эшелона. Он даже не смотрел на выкладки, не читал заметки. Все это безумие, всему этому нет места в будущем, которое они когда-то строили вместе. Закончив, быстро пролистал еще несколько инфоблоков, чтобы убедиться, что вычистил все. И тогда он увидел отчеты.

— Безумцы…

Сам Альфред не имел прямого доступа к системам флота. Но его подопечные имели. За время полета по их инициативе генетическим изменениям подверглось больше половины живого груза. Они меняли людей, меняли программу, перестраивали станции. Оставшись без надзора, эти чудовища изуродовали половину населения Земли.

— Ты ничего не изменишь, — рассмеялся голос у него в голове, — слишком поздно.


Сильная боль пронзила голову Джек-Джека, но он не мог кричать. Его легкие уже были пусты, в них кончился воздух. Страх проник во все его естество, сковал тело.

Но все, чего он хотел, проснувшись от чудовищного кошмара, так это кричать.

Первые секунды после того, как он очнулся, видение распятого на проводах демона, пришедшее будто из чужой головы, все так же четко стояло перед глазами. Жуткий кошмар, насланный духами Долины Теней. Постепенно образы начали растворяться, превращаясь из невыносимой реальности в невыносимые воспоминания. Мало-помалу боль рассеялась, воздух вернулся в легкие, а страх осел на коже холодным потом, и Джек-Джек окончательно проснулся.

Он медленно сел.

Первое, что он увидел перед собой — это мертвую Бэтси. Лошадь валялась на земле в неестественной позе. Ее глаза были широко открыты. Она не дышала.

Джек-Джек встал, все его тело дрожало — его бил озноб, мышцы сводило судорогами.

— Бэтси, дорогуша?

Неожиданно лошадь встрепенулась и резко вскочила на ноги. Помотав головой из стороны в сторону, она обратила взгляд на Джек-Джека.

— Ты как? — спросил он зачем-то.

Бэтси подошла к нему и уткнулась головой в плечо.

— Уже выдвигаемся? — послышался от костра заспанный голос Артура.

— Еще нет. Спи, — быстро ответил Джек-Джек и провел рукой по морде Бэтси.

На ладони осталась запекшаяся кровь. Джек-Джек внимательней осмотрел лошадь и обнаружил свежий, но уже успевший зажить шрам недалеко от уха. Странно, что рана зажила так быстро, несмотря на то, что кровь только-только успела запечься. Во всем остальном Бэтси выглядела как обычно. В ней, похоже, ничего не изменилось.

Джек-Джек бегло осмотрелся вокруг, пытаясь понять, что произошло ночью. Следов не было — никто не подходил к их лагерю. Вскоре он нашел следы крови на скале, возле которой Бэтси лежала как мертвая. Не нужно было долго думать, чтобы понять, что произошло. Лошадь намеренно ударилась головой о камень — другого объяснения не было. И Джек-Джек даже знал, почему она сделала это — чтобы избежать того кошмара, который был уготован сегодня ночью им обоим. Человек и его тотемное животное часто разделяют сны.

Почему рана на Бэтси зажила так быстро, Джек-Джека не сильно беспокоило. Он мог лишь догадываться — потеряло животное сознание или же и правда какое-то время было мертво. Может быть, они оба несут это странное проклятье?

Вопрос о том, может ли он, умерев, снова вернуться к жизни, не давал покоя наемнику уже очень давно, но он, конечно, не собирался проверять. Духи, а что, если он просто безумен? Что, если он пустит себе пулю в голову, и это будет финалом. Нет, его жизнь должна кончиться иначе. Желательно — лет через сорок, не меньше.

Джек-Джек погладил Бэтси по гриве. Он вытащил из рюкзака последнюю припасенную им морковку и протянул ее лошадке.

За спиной послышалась возня — Артур окончательно проснулся.

— Что вчера было? — сказал он, вставая.

— Ты надышался дыма и уснул, не помнишь? — улыбнулся ему Джек-Джек. — Доброе утро, кстати.

Артур посмотрел на спутника с подозрением, но конечно же инженер не помнил их вчерашней беседы. А Джек-Джек помнил. Ему теперь оставалось понять, что с этой информацией делать. Мистер Шоу, конечно, обрадуется, если узнает, и наверняка хорошо заплатит, но рассказывать что-либо про Артура пока не входило в планы Джек-Джека. Он сам использует Артура, чтобы получить ответы на вопросы. Сейчас это было для него важнее власти и денег, это стало вопросом выживания.


Во второй половине дня, когда Артур и Джек-Джек наконец-то распрощались со скалистой равниной и выехали в засушливую прерию, на горизонте замаячил небольшой городок.

— Редкриг, — улыбнулся Джек-Джек, показывая в ту сторону, — хорошее местечко.

— Да? — спросил Артур. — Ты там уже бывал?

— Пару раз. — Улыбка Джек-Джека была такой, что казалось, у него есть приятные воспоминания, связанные с этим местом. — Там торгуют водой. Бизнес хороший, прибыльный, но опасный. Так что, в Редкриге даже дети ходят при оружии. Ты это… будь поосторожнее, следи за тем, что и кому говоришь.

— Понял, — кивнул Артур. — С этим не будет проблем.

— Просто ты выглядишь как рейдер. Старайся выглядеть дружелюбным. Улыбайся, — сказал Джек-Джек и тут же продемонстрировал самую лучезарную и одновременно лицемерную улыбку из своего арсенала.

Артур попытался изобразить что-то подобное, но, судя по надменно задранной брови Джек-Джека, вышло у него неважно.

— Там еще есть лавка запчастей, — продолжал Джек-Джек, — тебе будет интересно взглянуть. Местный мэр так разбогател на торговле водой, что скупил, наверное, половину свалки твоей подружки. Ну, тогда еще — свалки ее отца. Но он не очень-то серьезно подходит к бизнесу. Старик скорее… как это называется? Коллекционер, вот. У него там есть кое-какое серьезное оборудование.

— Будет интересно взглянуть. Ты что-то говорил о теплых и мягких постелях?

— Да, в городе есть гостиница. Милое местечко. Городок стоит сразу на нескольких караванных маршрутах, так что деньги там крутятся хорошие, а значит, мы и пожрать прилично сможем, и даже выпить.

Пить с Джек-Джеком Артур, конечно, не собирался. А вот мысли о предстоящем горячем ужине отзывались урчанием в пустом желудке. За своими мечтами Артур не сразу заметил, что над городом поднимается столп черного дыма.

— Вот же дерьмо! — выругался Джек-Джек, он тоже это увидел, проследив за взглядом Артура.

— И что будем делать? — забеспокоился попутчик.

— Едем в Редкриг, как и собирались. Только быстрее, — четко и собранно ответил Джек-Джек. — Я не верю, что какая-нибудь банда сможет перебить местных. Но уж если кто-то и попытается, два лишних ствола горожанам точно не помешают.

Пришпорив лошадей, они рванули вперед. Сами лошади — и Лиза и Бэтси — похоже, только обрадовались тому, что им наконец-то дали разогнаться. Да, они были утомлены долгим переходом, но куда больше их утомило то, как медленно они тащились по неровной каменистой почве. Стены скал вокруг были чужды лошадям, подобно тому как Артуру было чуждо открытое небо над головой. Бодрый цокот копыт о сланец пустыни стал музыкой для их ушей. Прерия была их родным домом. Артур сам почувствовал это, будто стал единым целым с животным. Странно, ведь с Бэтси он никогда не испытывал ничего подобного. Для него она была просто умной машиной. Может, дело в том, что Джек-Джек относится к ней как к живой?

На той скорости, которую они развили, дорога до города заняла считаные минуты.

Горел один из домов на окраине города. Его крыша обрушилась, и из образовавшегося пролома валил густой черный дым. Ветра не было, и гарь поднималась в безоблачное ясное небо ровным столбом. Сам Артур не заметил первой странности — на нее ему указал Джек-Джек.

— Никто не тушит пожар. У них там полно воды, но никто не пытается тушить пожар, — сказал он, расстегивая ремешок на седельной кобуре. В ней у него был обрез двенадцатого калибра.

Артур снял с плеча шлем и надел его на голову. С негромким звуком на его затылке защелкнулись бронепластины. Шлем автоматически подключился к питанию брони, и все его системы заработали.

Второй странностью оказалось то, что на улицах города не было ни единой души. Ни атакующих, ни обороняющихся. Даже если битва уже кончилась, независимо от ее исхода на улице должны были быть люди: горожане или мародеры, смотря кто победил. Бэтси и Лиза, повинуясь своим седокам, замедлили ход. Двое медленно въехали на центральную и единственную улицу города. Тут стояло около двух дюжин домов. Все двухэтажные, сложенные из известняка, кусков железа и дерева. Во всех домах оказались наглухо закрыты двери и окна, внутри не было даже намека на свет или движение. Город замер, погруженный в тишину, которую нарушало лишь цоканье лошадиных копыт. Казалось, что местные жители, все до одного, вдруг решили уйти в пустыню. Последний из них, уходя, бросил непотушенную сигарету на крыльцо своего дома.

— Тише, девочка. — Джек-Джек остановил Бэтси и слез с нее.

Артур последовал его примеру.

— Я привяжу лошадей, — сказал он, беря Лизу под уздцы.

— Не стоит, — покачал головой Джек-Джек, — просто привяжи свою к седлу Бэтси. Она не убежит, если что.

Артур мысленно отметил про себя, что раз так — это, без сомнения, та Бэтси, которую он знал.

Вместе с Джек-Джеком они заглянули в пару домов. На первый взгляд ничего необычного не было, но постепенно Артур начал замечать следы борьбы, отметины от пуль на стенах, следы когтей на полу… На одной из балок он увидел прямую черную отметину. Артур быстро осмотрел ее. Удивительно — этот след, похоже, был оставлен инженерным плазменным резаком. Джек-Джек, конечно, говорил, что у местных жителей имелось серьезное оборудование, но Артур и представить не мог, что оно окажется таким редким. Не каждый инженер в старые времена получал доступ к плазменным или импульсным инструментам. Артур быстро пробежался в памяти по заученным когда-то давно характеристикам резака и в уме рассчитал траекторию его заряда. Судя по всему, «стреляли» из дома.

Недолго раздумывая, он подал Джек-Джеку знак рукой и зашел внутрь.

Было темно — в доме оказались закрыты ставни, лишь несколько тонких полосок света проникали сквозь них. Артур щелкнул одним из многочисленных переключателей у себя на поясе, и оптика в шлеме перешла на режим пониженной освещенности. Тут же Артур увидел явные следы борьбы в помещении — мебель перевернута, повсюду куски разбитой керамики, стекла. Буквально в нескольких метрах от входной двери на полу было разлито что-то темное. Артур подошел к пятну и, сев на корточки, прикоснулся к нему рукой в перчатке. Пятно оказалось липким, вязким. Никаких сомнений — это кровь.

И в этот миг оптика выхватила из темноты какое-то движение. На противоположной стороне большой комнаты, за диваном, кто-то прятался.

— Эй? — произнес Артур и двинулся вперед. — Вы в порядке?

Артур сделал еще несколько шагов и остановился. Его рука легла на рукоятку ножа. В этот же момент черная фигура метнулась на него из-за дивана. Раздался рык, и выродок, врезавшись в инженера всем весом, повалил его на землю. Острые клыки сомкнулись на шее Артура, его дыхание перехватило, но броня делала свое дело. Она остановила хватку чудовища и не дала тому одним движением перекусить шею своей жертвы. Когда же когти впились в ткань, та тут же затвердела под ними, стала прочной, словно сталь. Оптика Артура полыхнула красным — броня сообщала, что расходует энергию батарей на защиту от урона.

Хлестким движением Артур выдернул с пояса свой нож, все тот же, который нашел тогда в телеге, и полоснул им по брюху выродка. Тот истошно завыл и отпустил шею Артура. Пользуясь моментом, мужчина оттолкнул выродка от себя, а затем, перехватив нож покрепче, дважды вонзил его лезвие в грудь твари. Поток крови вырвался из пасти выродка, и тот с глухим хрипом рухнул на пол. Артур, пытаясь восстановить сбитое дыхание, встал на ноги и щелкнул еще одним выключателем на поясе. Энергия запитала экзомышцы брони, и он вдруг почувствовал невероятную легкость в движениях. Как раз в этот момент со второго этажа спустился еще один выродок. Рыча с той же яростью, что и предыдущий, он бросился на Артура, но тот даже не дернулся с места. Когда выродок оказался достаточно близко, Артур одной рукой схватил его за шкуру и метнул через всю комнату в стену. Это тут же выбило из твари дух, и она осела на пол.

Артур пригляделся внимательней и увидел за диваном останки еще одного мутанта. Несмотря на то что сородич уже успел прилично пожрать труп, было видно, что убили выродка именно плазменным резаком. Туша была попросту разрезана надвое.

Артур еще раз бегло осмотрел помещение, и в этот момент тварь, которую он метнул в стену, вскочила на лапы. Но она оказалась умнее, чем большинство ее сородичей, и со всех ног рванула наружу. Артур, не теряя ни секунды, побежал за ней. Выбежав на крыльцо, увидел Джек-Джека. Тот сапогом упирался в тело выродка, пытаясь выдернуть из его расколотой черепушки свой охотничий топорик.

— Опять эти уроды! — произнес он, хищно улыбаясь.

— Тут небезопасно.

— Я догадался. — Улыбка приобрела саркастический оттенок. — Садись на лошадь, и сваливаем. Черт с ней, с теплой постелью.

— Нет, — Артур покачал головой, — выродки почти слепые днем, так что тут пока относительно безопасно. Еще пару часов до сумерек. Нам стоит заглянуть к мэру.

— А ты мне начинаешь нравиться!

— Мы не будем его грабить. — Артур сразу уловил ход мыслей спутника. — Просто со всем его оборудованием у него был шанс выжить.

— А… — слегка разочарованно выдохнул Джек-Джек, — его дом вон там, в конце улицы. Самый большой.

Они медленно двинулись в ту сторону. Им было куда торопиться, но осторожность казалась куда важней. Артур и до этого испытывал экзомышцы, но ни разу — в бою. Он не знал точно, сколько они будут работать, пока не истратят заряд микробатареи. Когда же это случится — прощайте и сверхсила, и защита. Броня без питания, конечно, застрянет у выродка в зубах, но вместе с ней застрянут и Артуровы жилы. В плане расхода энергии новая броня чем-то походила на его старый комбинезон, однако защиты она давала меньше, а энергии тратила больше. Пусть и собранная настоящим мастером из лучших материалов, которые можно достать, она все равно в подметки не годилась инженерному скафандру. Но оба они были полезны лишь тогда, когда в них имелась энергия. Артур до сих пор не мог простить себе, что в самом начале своего пути отключил питание скафандра, чтобы сэкономить заряд батареи, что и позволило Блэку его ранить. Теперь он не повторит такой ошибки.

Мысль о том, что мэр мог выжить, становилась все более и более реальной. Они приближались к его дому, на котором висела табличка «Маленький магазинчик древностей». Следы борьбы виднелись повсюду. Землю перед домом буквально вспахали пули и оросила кровь. Тел конечно же не было. Сам дом больше походил на укрепленный бункер — массивные стены и тяжелые металлические ставни с бойницами производили должное впечатление. Единственное, что не вязалось с этим образом, — это приоткрытая дверь. Артур и Джек-Джек подошли к ней.

— Есть кто живой? — крикнул Джек-Джек куда-то внутрь.

Ответа не последовало.

— Мы заходим! — Наемник взялся за дверную ручку и кивнул Артуру. Тот кивнул ему в ответ, и когда Джек-Джек резко дернул дверь на себя, Артур с револьвером наперевес шагнул внутрь.

На какое-то мгновение он замер, всматриваясь в темноту сквозь оптику, а потом, шагнув вперед, убрал револьвер в кобуру. Вряд ли тут кто-то на него нападет.

— Все мертвы, — выдохнул Артур обреченно.

Джек-Джек шагнул внутрь, и его взору предстало то, что до этого увидел Артур. Десятки трупов были аккуратно рассажены плечом к плечу вдоль стен и прилавка магазина. Люди и выродки — все были наравне на этой ужасающей выставке мертвецов. Разве что… Артуру понадобилось какое-то время, чтобы осознать тот ужас, который он увидел. У некоторых людей не было лиц. Точнее, они были, но Артур их не видел — кто-то просто сломал им шеи и развернул головы на сто восемьдесят градусов, так, что они смотрели себе за спину.

Сложно было сказать, что послужило причиной их смерти, так как некоторые из людей имели на себе рваные или огнестрельные раны. Выродков же, похоже, всех застрелили еще на улице — песок налип на мокрую от крови шерсть. Артур не мог понять и того, зачем было затаскивать их тела внутрь.

Комок подступил к его горлу, стало трудно дышать.

— Тут так воняет… — Он попытался прикрыть нос, но понял, что на нем шлем и он не может чувствовать запаха.

— Нет, вроде нет. Даже как-то странно… — Пока Артур пытался прийти в себя, Джек-Джек прошел в глубь помещения. — А это что?

Артур поднял глаза и увидел еще два трупа, лежащих на дальнем столе. Останки человека и останки выродка были ровно уложены на двух дальних столах друг напротив друга. Трупы были умело и очень аккуратно вскрыты. Кто-то извлек все их органы и выложил так, чтобы можно было сравнить.

— Это мэр, — произнес Джек-Джек, прикрыв рот шейным платком, скорее, чтобы скрыть свою улыбку, превратившуюся в гримасу отвращения, нежели для того, чтобы спрятаться от вони, которой тут, похоже, и правда не было. — Не знаю, что тут произошло, но похоже, мы опоздали всего на пару часов. Возможно, это даже к лучшему.

Артур ничего не сказал, он отвел глаза от этого ужасающего зрелища и направился наружу, снимая на ходу шлем. Ему нужно было подышать и, возможно, проблеваться.


Джек-Джек остался наедине с мертвецами. Не то чтобы его это хоть сколько-то беспокоило. Пока мертвые оставались мертвыми, они его полностью устраивали. Но Артура серьезно потрясло то, что он увидел. «Какой впечатлительный!» — подумал Джек-Джек, а затем вдруг удивился, почему же его самого это зрелище нисколько не шокировало. Он заглянул в себя и понял, что не испытывает ничего, даже легкого удивления. Хотя нет, кое-что все же было.

Дежавю.

Странное чувство вдруг охватило Джек-Джека. Он отчетливо помнил, что был тут. Нет, конечно, он бывал в «Магазинчике древностей» до этого, но ему казалось, что он был тут, когда произошли все эти смерти — сегодня утром.

Это чувство заставило его направить сначала взгляд, а затем и шаги в заднюю комнату магазина. Он прошел мимо трупов, мимо дорогих инженерных инструментов, переступил через слетевшую с петель от мощного удара дверь и вошел в изрешеченный пулями дверной проем. В задней комнате располагалась городская щитовая. Джек-Джек последовал вдоль кабелей — сначала дальше, в глубь здания, затем вниз по лестнице, в подвал. Чувство вело его туда, заставляло забыть об опасности, о сомнениях, о страхе.

Там, внизу, как он знал, находился гидрогенератор, который снабжал энергией весь город, по крайней мере, так ему всегда говорили. Город добывал свою знаменитую кристальночистую воду из огромной подземной реки, которая текла откуда-то со стороны Великих каньонов. На энергии реки работал и источник энергии. Джек-Джек отчетливо понимал, что сейчас идет туда, откуда появилось чудовище, устроившее шоу ужасов, и его это ничуть не беспокоило. В воображении возникали образы гигантских подземных гротов, сверкающих потоков голубой воды… но в глубине души чувство рисовало ему другую картину, и та, к его удивлению, оказалась правдивой.

Это был самый обычный подвал. Захламленная комнатушка, неярко освещенная несколькими древними световыми панелями на стенах. Провода, которые шли наверх, тянулись по полу, образуя что-то наподобие клубка змей. Все до единого они были подключены к чему-то черному и большому, что стояло в центре подвала. Объект этот, округлый и вытянутый, как яйцо, оказался таким массивным и таким огромным, что его никак не могли затащить в этот подвал по лестнице. Джек-Джек подумал, что скорее сам подвал построили вокруг этой…

Капсулы гибернации.

Слова сами всплыли у него в голове, будто бы дух нашептал ему их на ухо.

Джек-Джек очень медленно подошел к капсуле и провел рукой по холодному и очень гладкому металлу. Не зная, что делает, он нащупал на капсуле небольшое углубление размером с ладонь и аккуратно надавил на него. Раздался щелчок, и Джек-Джек инстинктивно приготовился принять на руки человека, который должен был находиться внутри, помочь ему выйти. Это ощущение было настолько сильным, что он не смог не обратить на него внимание, даже продираясь через водоворот эмоций и образов, который сейчас крутился в его голове. Он не просто делал это раньше — он успел привыкнуть к этому, подобно тому как стрелок привыкает выхватывать револьверы из кобуры, а механик — сжимать в руке гаечный ключ.

Створки отворились абсолютно беззвучно. Внутри капсула состояла из прозрачного и очень мягкого материала, похожего на пластик, в котором имелась выемка, по форме подходящая для того, чтобы в ней разместился человек. Капсула была пуста.

Похоже, что весь город брал свою энергию из этой капсулы, а не из какого-то гидрогенератора. Ночью, когда атаковали выродки, горожане подключили к сети целую кучу инструментов, чтобы использовать их как оружие. Наверняка они еще и пытались ослепить мутантов, включив в городе весь возможный свет. Все это истощило казавшийся безграничным запас резервных батарей в капсуле, и та отключилась, выпустив наружу то, что хранилось у нее внутри все эти годы.

Джек-Джек отвернулся от капсулы — он понял, что хочет как можно скорее убраться отсюда. Но стоило ему сделать шаг по направлению к лестнице, как воспоминания короткими вспышками нахлынули на него. Но в этих воспоминаниях он был лишь немым наблюдателем, будто на какие-то мгновения сумел увидеть реальность глазами другого человека.


…Первое воспоминание было четким: он отталкивает створку капсулы и глубоко вдыхает воздух сквозь фильтры скафандра. В тот же миг его взгляд встречается со взглядом невысокого полного мужчины. Тот сжимает в руках плазменный резак.

Темнота. Образ исчез, чтобы уступить место новому: он держит мужчину правой рукой за подбородок, а левой — за руку с зажатым в ней, еще горячим от выстрела резаком. Ему неудобно, он левша. Своими тонкими пальцами он сжимает челюсть мужчины, и когда тот, продолжая все так же истошно кричать, широко открывает рот, он считает его зубы.

— Тридцать три, — слышит он свой голос и ломает шею мужчине.

Вновь темнота. Первый образ, возникший после того, как ее завеса наконец рассеялась — это дверь, слетающая с петель после легкого толчка рукой. Он входит в помещение, полное существ, так похожих на людей, но после того, что с ним произошло, он уже не вправе называть их людьми. Все они вооружены примитивным оружием, все обращают взгляды и стволы на него. И тогда он видит свое отражение в зеркале на противоположной стене. Огромный, по сравнению со всеми остальными, находящимися в помещении, вытянутый и сухой, облаченный в красный инженерный скафандр с зеркалом шлема вместо лица, он сам мало чем напоминает человека.

Выстрелы. Боль… незначительная. Первого он убивает быстро, следующего — еще быстрее. Боевое программное обеспечение скафандра делает свое грязное дело, он сам лишь направляет движения, придает им вектор. Они кричат, молят о пощаде, пытаются убежать. Но они не люди, они не должны жить.

Кому-то все же удается вырваться наружу, и он следует за ним.

Вновь тьма, но на этот раз не помутнение, нет — тьма окутывает дикарское поселение, в котором он оказался. Сенсоры быстро фиксируют движение. Пятьдесят четыре особи. Он переламывает спину беглецу, а затем подключает плазменный резак к батарее скафандра. Существа, которых он убивает после этого, совсем не похожи на своих собратьев внутри дома — девиация сильнее, в них даже нет отдаленного сходства с людьми. Вот к чему приводят эксперименты с человеческой природой. Этого уродства не должно существовать.

Закончив, он затаскивает тела в дом и запирает дверь. У него уходят часы на то, чтобы осмотреть и систематизировать тела, а после этого выбрать подходящие для исследования. Он выбирает два — с наименьшей и наибольшей степенью мутации. Разложив останки на ровной поверхности, приступает к некроскопии.

…Сознание Джек-Джека все еще тут, рядом. Оно пытается не смотреть, пытается отвернуться. Но он видит все.

Когда все заканчивается, он делает записи в компьютер скафандра, последняя гласит: «Провести вивисекцию для дальнейшего изучения». Затем спускается вниз, к капсуле, берет из нее один из двух кейсов с припасами, батареями, медикаментами и ремонтным набором для скафандра, после чего уходит.


Артур судорожно перезаряжал револьвер. Действовать нужно было быстро. Его пальцы один за другим отправляли патроны в барабан, пока все шесть не оказались на своих местах. Артур захлопнул его и тут же, почти не целясь, выстрелил. Выродок оказался так близко, что целиться было не обязательно. Пуля попала в глаз существа и вылетела с другой стороны, сопровождаемая фейерверком из крови, кусков мозга и черепа. Тварь повалилась к ногам Артура, но, пока ее тело падало, он успел сделать еще один выстрел. Очередной выродок отправился в мир иной. На площади перед домом мэра скопилось уже двенадцать трупов, одиннадцать из существ застрелил Артур. Тщательно прицелившись, он подстрелил еще одного мутанта вдалеке и снова начал перезаряжать револьвер. У него сейчас было немного времени, чтобы наконец-то надеть шлем. Выродки, похоже, решили подождать и не лезть на рожон, скорее всего, небольшая часть стаи сейчас пыталась обойти Артура с тыла.

Нельзя сказать, что убить дюжину выродков было для Артура легким делом. Он испытывал отвращение к себе, когда отнимал у них жизни. Каждый раз он видел перед собой лицо Мышки. Это оказалось непомерно тяжело для мужчины, но ситуация сложилась такая, что либо они, либо он. Третьего не дано. Инженеру оставалось лишь надеяться, что Джек-Джек поторопится и лишних смертей удастся избежать.

Когда Артур вышел на улицу, он тут же увидел трех выродков. Первый из них закончил свое существование под копытами Бэтси. Еще двое, заметив Артура, отстали от лошадей и перенесли свое внимание на человека. Видимо, посчитали его куда менее опасным. Решив не рисковать в рукопашной (все-таки на нем не было шлема), Артур просто застрелил обоих. Но как для этих выродков было ошибкой нападать на Артура, так для него было ошибкой стрелять. Шум выстрелов привлек внимание стаи. Выродки просыпались в своих укрытиях где-то в глубине городских домов и выползали на улицу. С каждой минутой их становилось все больше, а Джек-Джек все не выходил.

Артур звал его, но ответа не было. Он не мог пойти внутрь: оставишь лошадей без присмотра, и они точно убегут, бросив своих седоков разбираться с городом, полным выродков, такова уж их природа.

Что могло так задержать Джек-Джека?

Постепенно в голове Артура сложилась очень логичная и от того особенно страшная картина. Редкриг торговал водой, а единственным источником воды в этом регионе была станция выродков. Если воду местные жители добывали, скажем, из подземной реки, то, скорее всего, выродки пришли в город, пройдя вдоль ее русла. Дом мэра был хорошо защищен снаружи, но что, если у него имелся прямой доступ к источнику? Тогда выродки могли подняться снизу и застать выживших врасплох. Впрочем, это не объясняло странного положения тел и того, почему они были аккуратно вскрыты, а не сожраны. Объясняло это и то, почему так долго отсутствует Джек-Джек. В доме могло находиться больше выродков, чем во всем городе. Наемник, конечно, умел постоять за себя, но его не было уже так долго…

Когда Артур окончательно усомнился в шансах Джек-Джека на выживание, тот появился у него за спиной. Явно чем-то встревоженный, он даже не обратил внимания на убитых тварей, сразу пошел к лошадям. Он был бледен, в глазах читалось беспокойство, а улыбка почти исчезла с лица.

— Что так долго? — спросил Артур.

Джек-Джек не ответил. В его руках Артур увидел какой-то квадратный сверток. Артур поразился тому, как этот человек умудряется не забывать о мародерстве даже в смертельной опасности. Его жадность поражала воображение. Джек-Джек быстро засунул сверток в седельную сумку, после чего отвязал от седла Бэтси поводья лошади Артура.

— Уходим, быстро, — дал он команду.

Без лишних слов они оба забрались на лошадей и поскакали на всех парах прочь из этого проклятого города. Лишь через полчаса езды, когда последний выродок остался далеко позади, остановились. Им обоим, да и лошадям, нужно было перевести дух.

— Как они добывали воду? — вдруг спросил Джек-Джека Артур.

— В смысле? — не понял вопроса тот.

— Под городом течет подземная река, так ведь?

— Да, да. А что?

— А то, что вода эта течет со станции выродков.

— Станции?! — выкрикнул Джек-Джек. — У них своя станция? Ты там был?

— Это неважно. Важно то, что если они сумели добраться сюда, то сумеют добраться и до города. Нужно предупредить всех. Их там сотни, тысячи… кто знает, что будет, когда они окажутся в городе.

— Тогда возвращаемся. — Джек-Джек уже направил Бэтси в сторону, когда Артур остановил его.

— Нет, ты езжай один.

— Да ты в двух скалах заблудишься, — запротестовал Джек-Джек.

Артур похлопал по своей седельной сумке, в глубине которой лежала составленная им когда-то звездная карта.

— За меня не беспокойся, — инженер улыбнулся, — дорогу я найду. Мне обязательно нужно добраться до станции Старика.

— Черт, это уже неважно! — возмутился Джек-Джек. — Кому какое дело, что там нужно Шоу? Наплевать на его приказы, у тебя баба дома, тебе ее спасать нужно.

Сердце Артура кольнуло при этих словах.

— Ты не понимаешь, — сказал он, — мне необходимо добраться туда не из-за задания Шоу, это все чушь. Я думаю, что нашел решение проблемы выродков.

На какой-то миг наступила тишина, они оба замолчали. Затем Джек-Джек потянул Бэтси за поводья, и лошадь объехала Артура кругом.

— Ты знал, что так будет? — спросил он.

— Я… не знал, что все будет так быстро.

— Я знаю, кто ты, — проговорил Джек-Джек медленно, — инженер.

Артур изо всех сил постарался не выдать своего удивления. Но он видел по глазам Джек-Джека, что тот и правда знает.

— И что ты теперь будешь делать? — спросил Артур с вызовом в голосе.

— Не так важно, что буду делать я, важно, что сделаешь ты. Мне нужны ответы. Сейчас.

Артур промолчал. Он даже не знал, что сказать. Если Джек-Джек выдаст его Шоу, то все планы пойдут прахом. Но все равно, есть такие вещи, которые он не может рассказать ни Джек-Джеку, ни кому-либо еще.

— Я должен знать, что со мной происходит, — начал говорить Джек-Джек. — Я уверен, что у тебя есть ответы.

— Я даже не знаю, о чем ты.

— Духи, Артур. Видения. Моя смерть. Ты знаешь. Все началось, когда ты убил меня, а я восстал из мертвых. Я везде вижу призраки твоих собратьев-инженеров в этих проклятых скафандрах, таких же, как твой.

— Я сам не понимаю, что, черт побери, тогда произошло! — запротестовал Артур.

— Ты должен знать… — Голос Джек-Джека вдруг затих, а его улыбка стала абсолютно пустой, он уставился куда-то в сторону горизонта и продолжил: — Я постоянно вижу тебя будто бы со стороны. Вижу горящую повозку, вижу, как ты впервые смотришь на Анну… там много образов, бесконечный бег… странные чудовища, выродки и еще кто-то — огромный, как гора когтей. Я будто бы нахожусь в двух местах одновременно. Это воспоминания, но они не мои… Я слышу имена… Берг, спящий в своей металлической темнице, Кузнечик, которому темницей стало его тело, Мышка — рабыня своего наследия. Я даже вижу себя со стороны. Я не понимаю этого.

Артур внимательно слушал речь Джек-Джека. Сначала его слова казались ему полнейшей чепухой, но потом Артура вдруг осенило. Кусочки головоломки встали на свои места.

— Ну конечно, это не твои воспоминания! — воскликнул Артур и показал на Бэтси. — Это ее воспоминания.

Джек-Джек посмотрел на Артура с подозрением. Судя по его лицу, ему это показалось какой-то неудачной шуткой. Но затем он перевел взгляд на лошадь под собой.

— Как такое возможно?

— Я не могу сказать наверняка.

Артур задумался. Бэтси — киборг, но Джек-Джек — человек, пусть и не простой. Быть может, он попал под воздействие какой-то неизвестной древней технологии, которая позволила ему общаться с разумной машиной на телепатическом уровне? С учетом того, что Артур видел до этого, он не находил эту мысль такой уж бредовой. Технология могла давать сбои и вызывать галлюцинации. В любом случае без полноценного осмотра и разного рода диагностики нельзя ничего сказать наверняка. Да и сам он не был специалистом ни в кибернетике, ни в физиологии. Если кто-то и мог помочь Джек-Джеку, так только Берг…

Довольно быстро в разуме Артура зародился план, как можно одновременно помочь Джек-Джеку и использовать его.

— Берг может сказать точно, — наконец выдал Артур.

— Человек в капсуле? — вспомнил Джек-Джек.

— Да. Он тоже инженер. Но сейчас он не в состоянии тебе помочь. Сначала тебе придется помочь ему. Бергу нужна медицинская помощь. Ему нужны лучший врач и лучшее оборудование, какие можно найти. От того, выживет он или нет, зависит, получишь ты свои ответы или нет.

Джек-Джек кивнул в знак согласия.

— И еще. Ты должен защитить моих друзей, пока меня не будет в городе. Берга и остальных. Если я не успею до атаки выродков, ты должен будешь им помочь. Если кто-то из них пострадает по твоей вине, ни я, ни Берг не будем тебе помогать.

— Это честная сделка. — Джек-Джек заглянул Артуру прямо в глаза.

Какое-то время они смотрели друг на друга. Артур пытался понять, лжет ли ему Джек-Джек, но лицо спутника оставалось загадкой. Ухмылка наемника не вызывала никакого доверия, но в его глазах сейчас, наверное впервые, было что-то искреннее.

— Дело не только во мне, Артур. Нельзя допустить, чтобы с Февралем произошло то же, что произошло с Редкригом. Я молю духов, чтобы ты и правда знал, как все исправить.

— Я не подведу, — заверил его Артур.

— Тогда я сохраню твою тайну и сберегу твоих близких. Я обещаю. — На какое-то мгновение, когда Джек-Джек произносил эти слова, с его лица исчезла улыбка, и Артур увидел перед собой совершенно другого человека. В глубине души он почувствовал, что, несмотря на все, что было между ними до этого, он может доверять наемнику.

Больше они ничего не сказали, лишь, кивнув друг другу на прощание, разъехались в разные стороны.


ГЛАВА 7

На внешней стороне стены ангара, как раз там, где возвышался небольшой холмик земли, Артур нацарапал имя Старика. Люди Шоу похоронили того, быть может, из уважения (что вряд ли), быть может, из спиритических соображений, а может, лишь для того, чтобы разлагающийся труп не пропитал своей вонью все нутро станции. Артур на какое-то мгновение задумался о том, как он относился к Старику. Ведь тот, причинивший ему так много зла и страданий, при всем при этом умудрился спасти его жизнь, пусть и не из благих побуждений. Старик был сволочью, но он выходил Артура, когда тот оказался раненым и беззащитным, дал ему кров и пищу… Мужчина еще раз взглянул на нацарапанные буквы и решил для себя, что на этом его долг перед Стариком исчерпан, и больше их ничего не связывает. Даже воспоминания об этом человеке Артур решил выбросить из головы. Вопреки своей первоначальной идее, так и не плюнув на могилу, он направился обратно на станцию.

Ангар за время его отсутствия порядком изменился. Тут появились погрузочная зона с краном-манипулятором, трансформатор для подзарядки машин и конюшня. Никаких особых укреплений, кроме обычной сторожки, не было — на станции и в помине не слышали о выродках, а это означало, что те двигались в определенном направлении.

Артур еще раз убедился, что за его лошадью хорошо присматривают, и, бросив устрашающий взгляд на мальчишку-конюха, пошел к гермодверям. Взорванные наружные створки уже давно сняли. Инженер видел их валяющимися неподалеку. Спускаясь вниз, Артуру пришлось задержаться и пропустить группу рабочих, которые тащили наверх очередную партию древних запчастей. По приказу Шоу все неработающие части станции подлежали демонтажу.

Идя дальше по знакомым коридорам, он наткнулся на Ольгерда. Тот несся навстречу, в сторону выхода на поверхность, и чуть не налетел на Артура.

— А, вот ты где! — Ольгерд быстро подхватил мужчину под локоть и, повернув обратно, повлек за собой. — Я тебя искал. У нас проблема.

Ольгерд на вид был немногим моложе Артура. Что-то около двадцати лет. Среднего роста, может, чуть выше, довольно пухлый. Его округлые и оттого слегка детские черты лица казались будто расслабленными и отстраненными, создавали образ безвольного и мягкого характером человека. Многие, как и сам Артур, увидев его впервые, приходили к выводу, что свое положение старшего бригадира он получил лишь благодаря тому, что носил фамилию Шоу. Но впечатление это было обманчиво. Ольгерд, резкий в суждениях и довольно жестокий по натуре, походил на натянутую струну — в нем извечно бурлили эмоции и никогда не иссякал поток энергии, при этом он умел сфокусироваться на тех вещах, которые были действительно важны. Ольгерд был везде и всегда, знал и умел все и даже немного больше. Артур быстро проникся уважением и доверием к этому, безусловно, достойному человеку, который сумел не только перенять все положительные черты своего отца, но и избежать его пороков. Одевался Ольгерд просто — его серый комбинезон был точно таким же, какие носили рабочие, вместе с ними он ел, проводил вечера. В отличие от отца, Шоу-младший предпочитал располагать людей к себе, а не запугивать их.

— Что за проблема? — попытался узнать Артур.

— Сейчас ты сам все увидишь, — уклончиво ответил Ольгерд, увлекая его за собой в глубь станции.

Преодолев несколько коридоров, они оказались там, куда Артур пытался попасть с того момента, как вновь оказался на «Январе-9». Но каждый раз под тем или иным предлогом ему не давали это сделать. Искомым местом оказалась та самая секция, которую он оживил, еще работая на Старика. В то, сейчас уже полузабытое, время ему было все равно, что делает эта секция — она работала и шумела вдали от него, и не было никакой разницы, чем же она занимается на самом деле. Теперь же это стало чрезвычайно важным. Когда Артур начал работать на Шоу, вместо того чтобы работать над производительностью реактора, он посвящал почти все свое время решению проблемы выродков. На «Феврале» вполне могли обнаружиться машина или программа, которые помогли бы в этом вопросе. В ход могло пойти что угодно. Например, базы данных по генетике помогли бы решить проблему в самом ее основании — ликвидировать мутации в будущих поколениях выродков. А программы для запуска автоматики станции, как, впрочем, и отдельные машины по производству пищи, могли бы решить проблему нехватки рабочих рук на станции выродков и следующую из нее проблему нехватки продовольствия. На самом деле помочь могло что угодно. Где-то в глубине души Артур даже думал о том, что если бы он сумел запустить автоматику «Мая», то в выродках не стало бы необходимости, их можно было бы устранить как угрозу. Но каждый раз он отгонял от себя эти мысли. Одно дело убивать, защищая свою жизнь, совсем другое — убивать прагматично, предупреждая возможную опасность самым радикальным путем. Артур не собирался становиться продолжателем дела Гермгольца. В любом случае все варианты, которые он перебирал, делая вид, что работает на Шоу, сводились либо к полному уничтожению выродков, либо к передаче в их лапы чрезмерной силы. Ни то, ни другое было недопустимо. Выродки должны были жить и обеспечивать работу станции и при этом иметь достаточно продовольствия, чтобы прекратить свои рейды на поверхность. Идеальным решением стало бы что-то, что, оставаясь неподвластным воле мутантов, могло одновременно обеспечивать все их нужды и осуществлять определенный контроль над ними. Артур долго не мог найти подходящего решения, пока вдруг не наткнулся на описание систем станции «Январь-9», составленное одним из инженеров первого эшелона. За время тысячелетнего полета ее функции были перестроены настолько, что Артур и догадаться не мог, что же за систему он запустил более чем полгода назад, когда же узнал… план в его голове созрел практически мгновенно. Он убедил Шоу отправить его на «Январь-9», понадобились всего пара подтасовок в отчетах о поставках и небольшой саботаж. Шоу был уверен, что только Артур распознает необходимые для работы его станции детали.

Коридор, в котором они находились сейчас, ничем не отличался от любого другого коридора, однако Ольгерд неожиданно остановился и голосом, полным тревоги, произнес:

— Приготовься, то, что ты сейчас увидишь… шокирует.

Артур саркастически поднял бровь. Он хотел было сказать, что ничто в этом мире уже не способно его удивить, но когда они завернули за угол, Артур понял, что лучше ему сейчас заткнуться.

Станции не было. Просто не было. Коридор, лишенный стен, продолжал идти вперед неким подобием моста. Он уходил вдаль, в пустоту. И это было явно не инженерное решение, нет — таким этот участок станции изначально не был. Стены будто бы обгрызли, а за ними простиралась пустота, в которой почти хаотически болтались провода и трубы. Собравшись с мыслями, Артур довольно быстро понял, что же тут произошло.

— Ты хоть что-то понимаешь? — спросил его Ольгерд, и инженер кивнул в ответ.

— Пойдем, — сказал он и двинулся вперед по дорожке, казавшейся весьма неустойчивой.

— Ты уверен, что… — Ольгерд неуверенно ступил вслед за ним.

— Переход абсолютно безопасен. Обеспечение свободного передвижения и безопасности персонала является приоритетной функцией станции, — заявил Артур уверенно, а потом добавил: — Они позаботились, чтобы это оставалось неизменным.

— Кто «они»?

— О, сейчас ты увидишь.

Они еще какое-то время двигались вперед, в темноту, рассеиваемую лишь лучами фонарей, которые, несмотря на всю свою мощность, не способны были добраться до стен этого гигантского грота, который совсем недавно был частью станции. Пустота, нарушавшаяся изредка попадавшимися механизмами и соединениями, словно болтающимися в воздухе, была абсолютно монументальна. Но пустота эта не была пропитана тишиной, как, казалось бы, ей положено, нет. Отовсюду, со всех сторон, слышались странные звуки — звон, треск, скрежет. Все это сливалось в почти монотонный шум — хаотичный, но имеющий свой ритм. Порой в глубине темноты, там, куда не доставали фонари, появлялись и тут же исчезали вспышки света, снопы искр. Что-то двигалось снизу, как, впрочем, и сверху.

— Мы обнаружили это довольно давно. Но никто из рабочих не захотел проверять, что же здесь происходит. Сообщать отцу я не стал…

Ольгерд заметно нервничал, но то, как уверенно Артур шагал вперед, похоже, придавало ему достаточно смелости, чтобы следовать за ним. Однако спокойствие спутника было лишь внешним, его порядком беспокоило то, что они сейчас, скорее всего, находятся на довольно большой высоте. Пусть он и начал привыкать к пустоте над головой, пустота под ногами была для него все так же ужасающа.

В конце концов свет фонарей выхватил из темноты очертания чего-то, похожего на небольшую будку. На самом деле это была просто одна из комнат, которую не затронуло то, что тут происходило. Со всех сторон к помещению тянулись провода и прочие коммуникации. Их было так много, что казалось, это все, что поддерживает комнату на весу. Имелся шанс, что так оно и есть.

Внутри комнаты находилось огромное количество разных консолей, мониторов и самого разного электронного оборудования. Пробежавшись пальцами по клавишам, Артур пробудил машины ото сна. Загорелись экраны, по ним побежали строчки непонятного для посторонних глаз текста.

Он провел еще несколько быстрых операций и наконец-то нашел список доступных команд. Еще пара ударов по клавишам, и, как по волшебству, внезапно для Ольгерда темнота обратилась светом. Свет этот был живым, движущимся.

— Пойдем посмотрим, — предложил Артур, и они вновь вышли на мостик.

То, что открылось пред ними, оказалось еще более грандиозным, чем можно было представить. Пространство вокруг оказалось просто огромным, стены гигантской пещеры сложно было разглядеть даже со светом, который исходил от тысяч постоянно перемещающихся источников. Эти фонари, безусловно электрические, располагались на каких-то странных существах, которые больше всего напоминали пауков. Рассмотреть их детально представлялось невозможным — они быстро перемещались по пещере, выполняя какую-то ведомую только им самим работу.

Артур держался за стену комнаты управления. От открывшегося вида кружилась голова.

— Понимаешь, — произнес Ольгерд медленно, — у меня складывается впечатление, что ты знаешь обо всем этом больше, чем говоришь.

— Я работал тут раньше, хотя это… случилось во время моего отсутствия. Раньше тут была нормальная станция с перекрытиями, стенами…

— Почему ты молчал?

— Никто не спрашивал.

— Проклятье! — Ольгерд подошел к краю дорожки, чтобы посмотреть вниз, и от этого у Артура еще сильнее закружилась голова. — Сейчас неважно, кто что скрывал. Надо спасать то, что осталось от станции… как-то спасать…

— Нет… не думаю, что им понадобится еще много материалов.

Ольгерд посмотрел на Артура гневно, что на его детском лице выглядело немного комично.

— Кто «они»?! — воскликнул он, и в тот же миг свет замер.

Ольгерд тут же затих, на его лице отобразился настоящий ужас, но через пару секунд движение возобновилось в том же ритме, что и до этого.

— Кто «они»? — повторил он с тем же нажимом, но на этот раз совсем тихо.

— Ты знаешь, что такое «робот»? — осведомился Артур, и Ольгерд отрицательно покачал головой. Инженер начал объяснять: — Древних насчитывалось не так уж и много, видишь ли, и их жизни были самым большим их сокровищем. Они не могли позволить себе расходовать бесценные годы жизни на ручной труд. Но необходимо было поддерживать все машины станций в хорошем состоянии, чтобы те не ломались и работали, как положено. Тогда древние создали для этой цели другие машины. Они, конечно, не способны думать подобно человеку, но, используя установленные на них программы, могут решать различные задачи… в том числе и создавать машины, подобные себе.

— То есть ты хочешь сказать, что они тут… плодятся?

— В каком-то смысле да.

— Но откуда… точнее, куда делись стены? И почему этого не произошло раньше? И откуда они вообще взялись? — Ольгерд, явно возбужденный происходящим, начал засыпать Артура вопросами.

Тот вкратце объяснил, что привело к включению этой секции, а затем добавил:

— Видимо, на сборочной линии хватило материалов на одного, может быть, на двух роботов. Когда материалы кончились, сработала автоматика. Собранные роботы включились и начали искать материалы, чтобы построить еще роботов. А откуда их было взять? Только из самой станции. Вот они и начали разбирать перекрытия, оставляя только самое необходимое.

— О духи! — залепетал Ольгерд. — Так они же тут все разберут, всю станцию, вообще все вокруг!

Артур ухмыльнулся. Если бы он не боялся сейчас свалиться вниз, наверное, даже похлопал бы спутника по плечу.

— Не беспокойся. Они уже ничего не разбирают, только укрепляют стены и все, что осталось от станции, разве не видишь? Партия закончена. Они не могут больше строить роботов. Это защитный механизм. Они не построят больше, даже если им приказать. Сами роботы только механизмы, пустые тела, управляемые из центрального компьютера — хаба. Этот умный механизм посылает им сигналы, управляет каждым их движением. Но он может поддерживать связь только с ограниченным числом машин. Можно сказать, что их души-программы живут в теле хаба, и этих душ хватает на ограниченное количество тел.

Ольгерд сел на пол прямо там, где стоял, и свесил ноги вниз, Артур последовал его примеру и тоже сел подальше от края, прислонившись спиной к стене.

— А можно построить еще один хаб? — спросил Ольгерд.

— Не в наше время, не с нашим уровнем технологий. На такое были способны только древние… и то не все.

— А этими роботами можно управлять?

— Да, конечно. — Артур развел руками. — Не в полной степени, конечно, но можно. Иначе зачем они создавались? Машины могут выполнять практически любые функции, от добычи руды до поддержания работоспособности станции.

— Им можно приказать… убить кого-то? — Вопросы Ольгерда становились все более узконаправленными, но при этом на его лице проступало явное беспокойство.

— По идее, нет, такая возможность должна быть заблокирована. Один из главных законов робототехники гласит, что робот не может навредить человеку, но…

— Что — но? — Ольгерд, похоже, уловил неуверенность в голосе Артура.

— Только в основной программе, то есть шаблоне поведения, они рабочие. Кто-то из древних написал для них новую программу. Кто бы это ни был, он не успел или не решился ее установить. Это военная программа.

— То есть… потенциально… под нами целая армия?

— Потенциально, — подтвердил Артур, но затем поправился: — Но мы этого делать не будем. Если превратить их в воинов, то они уже никогда не станут вновь рабочими.

Ольгерд нахмурился.

— Как так? — не понял он. — Если можно установить одну программу, то почему нельзя опять поставить на ее место прежнюю?

— Чтобы они стали воинами и могли убивать, необходимо вытравить из них законы робототехники. Военная программа отличается от стандартной во всем. Даже если мы как-то сумеем сохранить копию, она просто так не установится. Там будет совершенно иная операционная система. Как бы это сказать… они станут говорить на разных языках.

— Я не понимаю.

— Короче говоря, это невозможно. Не с нашим уровнем знаний.

Какое-то время они сидели молча. Артур боролся со своим страхом открытых пространств, и, надо заметить, довольно успешно, а Ольгерд, похоже, обдумывал его слова.

— Мой отец не должен получить этих роботов, — наконец нарушил тишину собеседник, — этого не должно произойти ни при каких обстоятельствах. Если у него появятся роботы, способные заменить человека, то он просто вышвырнет своих рабочих на улицу. Ему будет наплевать на то, что сотни семей останутся без хлеба. А если… если роботы смогут убивать, то он использует их, чтобы уничтожить своих врагов. А врагов у него много. Он считает своими врагами как правителей, так и все население соседних городов… Если ты не хочешь, чтобы он устроил бойню, — даже не заикайся об этом.

— Иезекииль Шоу способен на такое? — не поверил услышанному Артур. — Да не может быть, он, конечно, жестокий человек, но не настолько же!

— Ты ничего не знаешь, — тяжело вздохнул Ольгерд, — ты не рос, глядя на его злодеяния. Если бы не моя мать, да примут ее духи, я бы был таким же, как он, может быть, даже хуже. Иезекииль Шоу, он… он не человек. Он настоящий монстр, настоящее чудовище. Когда рассказывают байки о выродках… я вижу не звериные морды… я вижу его лицо.

— Этим роботам все равно необходимо быть в Феврале.

— Потому что он тебе приказал?

— Потому что это единственное, что сдержит настоящих выродков. Это слишком сложно. Но я обещаю тебе, что сделаю все возможное, чтобы твой отец не получил контроля над роботами. А еще я сделаю все возможное, чтобы не пролилась кровь. Ни людей, ни выродков.

— Звучит, как будто у тебя есть план.

— И поверь мне, — Артур улыбнулся, — это отличный план.

— Допустим. Но как ты собираешься доставить всех этих роботов в Февраль?

— Я не собираюсь этого делать.

Ольгерд посмотрел на него с немым вопросом в глазах.

— Это они меня туда доставят, — произнес Артур.


…Из чего они сделаны?

Кузнечик спал. Мышка наклонилась пониже и настолько осторожно, насколько позволяла ее врожденная наглость, прикоснулась к его клыкам. Их холодная поверхность блестела серебром, будто они были сделаны из металла, но Мышка никак не могла понять, как это клыки могут быть металлическими. Они растут сами по себе, а металл, она знала это точно, сам по себе не растет.

Кто же он такой, этот Кузнечик? Что за странное существо?

Увидев его в первый раз, когда он чуть не порвал Мышку в клочья, она подумала, что это какой-то дикий хищник, страшное существо с поверхности, видениями о которых Мы предостерегали ее от побега из каньона. Впрочем, она очень быстро разуверилась в этом. Кузнечик не был хищником, хоть порой и вел себя как таковой. На ее памяти он еще никого не убил, даже когда нужно было это сделать. Ну разве что, когда ходил на охоту. Хотя нет, он называл это «патрулем». В свои патрули он отправлялся не ради добычи, а если уж ловил что-то, то не для собственного пропитания, не ради добычи как таковой, а чтобы поделиться с остальными. Кузнечик ходил в свои патрули не из-за инстинкта охотника, а чтобы защитить своих друзей. Так же, как он защитил ее тогда в переулке.

Мышкина же охота обычно оканчивалась поимкой какой-нибудь ящерки. Девочке нравилось, как они танцевали над огнем.

Гайка и тетя Сара учили Мышку, как себя должен вести человек, пытались сделать из нее то, чем она не являлась. Все то, что, как ей объясняли, должно быть присуще человеку — доброта, честность, великодушие и так далее, — все это было присуще Кузнечику. Но это не было присуще той твари, которая в переулке рвала на Мышке одежду. Странно. Почему тогда та тварь — человек, а Кузнечик — чудовище. Где лежит эта невидимая грань между одним понятием и другим?

Мышка еще раз осмотрела Питера. Его необычная вытянутая голова была в какой-то степени привлекательной — клыки говорили о статусе воина, а большой красный язык казался Мышке попросту очень красивым. У Кузнечика не было ни лица, ни морды в привычном понимании этого слова — только плоская металлическая пластина. Мышка вдруг вспомнила, что некоторые воины из ее народа наносили на свою шерсть светящуюся жидкость, чтобы выглядеть страшнее. Может быть, эту пластину тоже стоило так разукрасить? Спустившись глазами ниже, она обратила внимание на то, как под серой кожей проступают узловатые мышцы, переплетенные неровной паутинкой вен. Ее взгляд спустился еще ниже, к изогнутым в обратную сторону ногам, но замер где-то посередине.

Мышка нервно сглотнула слюну.

Действительно… Мальчик…

Странные эмоции захлестнули ее. Она просто не знала теперь, куда девать свой взгляд. По ее телу волнами катился жар. Обычно она испытывала отвращение к подобным мыслям и загоняла их в дальние уголки сознания, но сейчас они казались ей такими естественными, такими правильными. Не веря в то, что она это делает, Мышка протянула руку и прикоснулась к Кузнечику.

Он явно почувствовал ее прикосновение и встрепенулся во сне. Мышка тут же отдернула руку, но было уже поздно — он проснулся.

Похоже, Кузнечик так и не понял, что произошло. Просто проснулся и увидел Мышку, сидящую рядом с ним. Какое-то время он непонимающе смотрел на нее, а затем приподнялся, оперся на руки и сел рядом.

Мышка вдохнула, собралась с силами, чтобы что-то сказать, но осеклась и издала звук, больше всего походивший на жалобный стон или вой. Она не знала, что говорить, знала лишь, что ей одновременно очень страшно и очень здорово рядом с Питером.

Еще какое-то время они сидели почти неподвижно. Мышка прятала свой взгляд, пусть и знала, что с его странным зрением он все равно видит ее глаза и, конечно, знает, что она вот-вот расплачется. Эмоции захлестывали ее — настоящие, полные жизни, правильные эмоции, свойственные как людям, так и животным. Это было то чувство, в котором человек и нечеловек едины. Оно оказалось совершенно противоположно тому спокойствию, которое Мышка испытывала, соединяясь разумом с Мы.

Движение Кузнечика было очень медленным и осторожным, но от этого не менее внезапным. Погрузившись в мир своих мыслей и чувств, она чуть было не упустила момент, когда он протянул свою руку к ее лицу. Мышка зажмурилась, готовясь ощутить холод его когтей, но вместо этого почувствовала тепло его ладони.

Первые мгновения его прикосновения были ей приятны, но затем ни с того ни с сего где-то в глубине своего сознания она услышала змеиное шипение, и тепло руки Питера вдруг обернулось для нее холодом змеиной чешуи.

Она взвизгнула, полоснула когтями по руке Кузнечика и, резко отскочив от него, в два прыжка забралась на второй этаж амбара. Там девочка поглубже зарылась в подушки и наконец-то зарыдала. Прошло, наверное, несколько минут, и этого времени ей хватило, чтобы немного успокоиться. Питер, похоже, никак не отреагировал на ее поведение. Выглянув сверху, она увидела его все так же сидящим на месте.

— Прости, я… — начала оправдываться Мышка.

— Ни-и-и-ичего, — прервал ее Кузнечик.

В глубине души Мышка почувствовала облегчение, ведь она на самом деле не знала, что сказать после «прости».

— А я смотрю, вы, двое, уже познакомились? — вдруг продребезжал чей-то голос в дальней стороне амбара, и голос этот был удивительно знакомым.

Кузнечик вскочил на ноги и сдернул покрывало с капсулы, в которой находился отец. Вся капсула светилась — горели всевозможные дисплеи и индикаторы.

— Это штука включена? — произнес Берг через динамики. — Меня слышно?

— Па-а-а-а-а-па-а-а-а? — протянул Кузнечик.

— А, отлично! Мальчик мой, ты не мог бы привести Артура? Только если он не спит, мне бы было очень неудобно его будить…

Кузнечик начал что-то объяснять и показывать жестами, но выдать что-то вразумительное у него не получалось, причем в большей степени — от волнения. Он явно был несказанно рад снова слышать голос отца, пусть тот и звучал не из его уст, а из этой странной машины, в которой Берг был заключен.

Мышка вытерла слезы и спрыгнула вниз.

— Мистер Берг? Добрый вечер, — произнесла она, выверяя каждое слово, — Артура сейчас нет в городе, но я могла бы позвать Гайку.

— Мышка, что с твоей речью? — В голосе Берга звучало удивление.

— Не. Нравится? — засмущалась она.

— Нет, нет! Это же просто чудесно, просто я… похоже… так много пропустил. И… город? Мы что, в Феврале?

— Да-а-а-а-а! — наконец-то вставил слово Кузнечик.

— И давно вы проснулись? — поинтересовалась Мышка. Ей было стыдно уже от одной мысли, что Берг мог видеть, как она прикасалась к его сыну.

— Пару суток назад. — При этих его словах сердце девочки ушло в пятки. — Но я разобрался с управлением буквально только что. Очень сложная система, скажу я вам. Первый раз работаю с нейроинтерфейсом.

Мышка смущенно закивала. Она так и не поняла, видел ее Берг или нет. Даже если и видел, то, похоже, сейчас имелись куда более важные темы для разговоров.

— Мышка, если не составит труда, позови Гайку, — попросил Берг.

Накинув на голову платок, Мышка помчалась в сторону дома и вскоре вернулась вместе с Анной. Та, конечно, была уставшей и не слишком обрадовалась тому, что ее разбудили посреди ночи, но новость, которую сообщила Мышка, заставила буквально выпрыгнуть из постели.

— Как вы себя чувствуете? — спросила Гайка, когда Берг в двух словах рассказал о своем пробуждении.

— Никак. Я вообще ничего не чувствую, будто у меня и нет тела. Но с учетом того, что говорят о моем здоровье приборы, это даже к лучшему.

— А что… — Гайка запнулась на мгновение и бросила взгляд на Питера, — что говорят приборы?

— Мне нужна операция, причем сразу после того, как я покину капсулу.

— В городе есть врач… — предложила Гайка.

— Митчелл?

— Да…

— Я его учил. Он бездарь и выпивоха. Он не справится с такой операцией, да и к тому же, как я помню, у него нет нужного оборудования.

— Значит, нужно поискать где-нибудь еще, — Гайка развела руками, — где-нибудь есть подходящий врач.

— Не нужно. — Голос Берга звучал весьма уверенно. — Я сам могу провести операцию.

— Но как?

— В этой капсуле до меня был мой коллега, он оставил кое-какое интересное программное обеспечение. Если перенести капсулу в хирургическое отделение местной станции и подключить ее к центральному компьютеру, я смогу сам себя прооперировать. Это, конечно, многоходовая комбинация, но она вполне может сработать.

Гайка какое-то время молчала, обдумывая слова Берга.

— Тогда нам придется подождать Артура, — произнесла она наконец. — У него есть доступ на станцию, и он вроде бы поехал за какими-то деталями для нее… так что наверняка сможет пронести на станцию хоть капсулу, хоть всю мастерскую. У нас ведь есть время?

— Да, конечно! У нас еще лет шесть-семь, не меньше, — заверил всех Берг, — можем и подождать немного…

— Ждать не нужно.

На пороге амбара материализовалась белоснежная улыбка. Она буквально светилась в темноте. Вслед за ней на свет показался мужчина. Его лицо было смуглым, загоревшим на солнце, даже чуточку красным. Волосы у него были черные и блестящие, как перья у ворона, а в глазах Мышка увидела что-то неживое. Это «что-то» настолько напугало ее, что девочка, не мешкая, спряталась за один из ящиков.

Последние несколько дней она часто замечала каких-то людей неподалеку от фермы. Те что-то высматривали, будто искали. Гайка, узнав об этом, запретила Мышке показываться на улице без хиджаба, а Кузнечику вообще покидать амбар. Навряд ли эти люди целенаправленно искали их. Гайка говорила, что, скорее всего, они ищут сородичей Мышки, которых в последнее время стали часто замечать в округе. Правда, несколько раз странные люди подходили очень близко к ферме и при этом почему-то старались быть незамеченными, но им, конечно, было не под силу обмануть ни обостренное восприятие Мышки, ни сенсоры Кузнечика. Этот же человек каким-то образом умудрился остаться незамеченным до самого последнего момента.

Когда мужчина переступил порог амбара, Гайка уже сжимала в руках самый тяжелый из разводных ключей с ближайшего к ней верстака.

— Какого черта ты тут делаешь, Джек-Джек? — буквально выкрикнула Анна. Ей явно не нравился этот внезапный визит.

Джек-Джек развел руками и улыбнулся еще шире.

— Хей, — обратился он к Кузнечику, — привет, Здоровяк! Как жизнь?

Кузнечик уже стоял на ногах и был готов, судя по выдвинутым когтям, порвать непрошеного гостя на части. Он посмотрел сначала на Гайку, затем на капсулу отца и на Мышку. Питер явно находился в замешательстве и не понимал, что же ему делать. С одной стороны, Гайка считала мужчину врагом, но с другой — тот был безоружен и… улыбался.

— Я спросила, какого черта ты тут делаешь? — Гайка буквально кипела от бешенства.

— А я так, мимо проходил, — наконец обратил он на нее внимание, — заглянул на минутку, передать привет от Артура.

Что-то вдруг изменилось в позе Гайки, когда она услышала имя любимого. Уже занесенный для удара ключ в ее руках начал опускаться.

— Что с ним?

— Должно быть, уже добрался до станции «Январь-9». — Игнорируя Гайку и даже Кузнечика, Джек-Джек прошел внутрь амбара, нагло осмотрелся и сел на один из ящиков, затем продолжил все с той же улыбкой на губах: — Мы с ним расстались на полпути. И когда это произошло, он попросил дядюшку Джек-Джека присмотреть за вами, детишки.

— Детишки?! — возмутился Берг и тут же затих, поняв, что только что выдал себя.

— О, прошу прощения, доктор Берг!

— Как ты…

— Это не так важно, — перебил Гайку Джек-Джек, — важно то, что и мне, и вам нужна помощь. И мы, что поразительно, как раз можем помочь друг другу.

— После всего того, что ты сделал, ты еще надеешься, что мы будем тебе помогать?

— А что я сделал?

— Ты… — Гайка запнулась, — ограбил мою мастерскую!

— Я и мои люди взяли только то, что было нужно для выживания. Можешь составить список, я с тобой расплачусь. Чем я еще тебя обидел?

— Ты… хотел убить Артура!

— Ага, и поэтому вытащил его из тюрьмы, познакомил с мистером Шоу и три раза спас за время нашего с ним путешествия. Что еще интересного ты придумаешь?

Гайка промолчала, только бросила недобрый взгляд на Джек-Джека.

— Что еще придумаешь? — поддразнил ее Джек-Джек. — Признай, я просто тебе не нравлюсь.

— И мне не нравишься! — вставила свое слово Мышка, но тут же снова спряталась за ящики.

— А это у нас кто? Как тебя зовут, девочка?

— Даже и не думай! — рыкнула на него Гайка.

— О чем ты, красотка? Я детей не обижаю, — заявил Джек-Джек, — я обижаю только взрослых девочек вроде тебя, и только если они сами меня об этом хорошенько попросят.

— Ах ты, грязный…

— Хватит! — возмутился Берг. — Мы сейчас не в том положении, чтобы ссориться. Точнее, я не в том положении, чтобы позволить ссориться вам. Артур, судя по всему, многое рассказал этому джентльмену, и я не склонен полагать, что он сделал это, не имея определенного доверия к нему, ну или, по крайней мере, определенных гарантий его лояльности. В любом случае я склонен полагать, что Артур прислал его к нам не просто так. Отказываться от помощи мы не будем. Я настаиваю.

— Ладно, — согласилась Гайка, кладя ключ на стол, — но я не спущу с него глаз. И еще, Джек-Джек, даже не думай приплетать к этому дядю Иезекииля. Если он узнает…

— Я могила, — заверил ее Джек-Джек. — Руку даю на отсечение.

— Думаю, с нашей проблемой и так все ясно, — начал Берг, — в чем же заключается ваша, молодой человек?

— Проблема личного характера. — Улыбка Джек-Джека стала наигранно-стеснительной. — Я бы предпочел позднее обсудить ее с вами лично, доктор. А пока давайте займемся вашим здоровьем?

— Ты слышал наш разговор?

— Не то чтобы я подслушивал…

— Черт с ним, — перебила Гайка, — давай к делу.

— Если ты настаиваешь. Наш план очень прост. — Джек-Джек сделал драматическую паузу и окинул взглядом все помещение. — Мы просто отдадим капсулу мистеру Шоу!

Вновь наступила тишина, но на этот раз она и правда была полна драматизма.

— Ты совсем охренел?! — крикнула Гайка и снова схватилась за разводной ключ.

— Вы меня неправильно поняли. Я просто хочу, чтобы все получили то, что им причитается. В хорошем смысле слова, конечно. Я собираюсь сказать мистеру Шоу, что капсула очень важна для нашего доброго друга Артура, и он никак без нее не может. Старик, конечно, прикажет мне отобрать ее у вас, чтобы потом Артура можно было ей шантажировать. И лучше пусть он думает, что капсула для Артура ценнее жизни нашей дорогой Аннушки. Мы же не хотим, чтобы ее держали в заложниках, верно, Аннушка? Так вот. Старику не обязательно знать, что в капсуле кто-то есть. Да он даже на нее не взглянет ни разу. Мои люди притащат ее на станцию, мои же люди будут ее охранять. Капсулу, естественно, поместят в лабораторию, чтобы изучить ее. Это соседняя дверь с медотсеком. Нам останется только тихонечко вытащить доктора, быстренько его заштопать и затем вывести со станции. Все будут счастливы.

— Зачем нам так рисковать? — нахмурилась Гайка.

— Затем, что вскоре никому уже не будет никакого дела ни до вашей капсулы, ни до Артура, — жестко объяснил Джек-Джек. — К тому моменту, как он вернется в город, тут всех начнет беспокоить только одна проблема.

— И какая же?

— Выродки.


…Рокот прокатился по всей пустоши и сотряс стены ангара так, что с потолка посыпалась вековая пыль. Но это было чепухой по сравнению с тем, что происходило в эпицентре — там, в нескольких сотнях метров от входа на станцию, в небо вздымалось целое облако пыли. Ни сталь обшивки, ни твердый камень, ни толща земли не могли сдержать то чудовище, которое рвалось на поверхность из подземелий, где было рождено. Огромные куски земли с грохотом проваливались в недра станции, когда оно поднималось выше и выше.

Гигантские манипуляторы главного блока показались первыми. Титаническая машина попросту крушила все, что оказывалось у нее на пути. Она расчищала дорогу для сотен куда меньших роботов — каждый из них оказался размером всего-то с небольшую лошадь. Роботы на бешеных скоростях перемещались вокруг своей «матери», разрушая препятствия, оставшиеся на ее пути. Ничто не должно было повредить обшивку главного блока — их души жили внутри его.

И хотя этого не было видно, Артур точно знал, что там, где роботы уже прошли, сотни трудолюбивых металлических рук возводили за собой новые барьеры, заделывали созданную ими брешь в обшивке станции.

— Я просто не верю своим глазам! — Ольгерд, впрочем, как и все остальные, выглядел шокированным.

На поверхности сейчас было не так уж и много народа. Кто-то из рабочих, услышав объявление Шоу, решил было взглянуть на «представление», но их быстро загнали обратно. Охранники станции жестко относились к дисциплине, да и Ольгерду не нужны были лишние глаза. Никто не знает, кто может донести его отцу. Так что, кроме Артура, эту картину наблюдали лишь двое вооруженных охранников.

— Я же говорил, что все будет несложно, — пожал плечами инженер.

— Тогда зачем ты надел шлем? — укорил его Ольгерд.

— А мне в нем как-то комфортней. — Артур смущенно улыбнулся под защитной маской. — Пойдем посмотрим, как там дела.

Вместе они вышли наружу, вслед за ними потянулись охранники. Роботы все еще сновали вокруг главного блока, один за другим, подхватываемые манипуляторами, они постепенно исчезали в его нутре. Титанических размеров машина сейчас стояла на ровной земле двадцатью огромными колесами. Больше сорока ног-манипуляторов, которыми она выталкивала себя из-под земли, сейчас плотно прижались к корпусу, образуя дополнительную защиту. Сами роботы находились внутри этой невероятной машины — компактно скомпонованные, прижатые друг к другу. В каком-то смысле эта штуковина служила попросту грузовиком. Тут даже имелась кабина, хотя управлять машиной напрямую было невозможно — оператор лишь задавал команды, а она сама решала, как их выполнять.

Они приблизились вплотную. Артур шел впереди, а остальные, видимо побаиваясь металлического чудовища, держались чуть позади него.

Инженер бегло осмотрел обшивку и, не обнаружив ни одного повреждения, ни одной царапины, забрался в кабину. Он быстро пробежался глазами по приборной панели, щелкнул парочкой тумблеров и, введя свой инженерный код доступа, установил режим самодиагностики. Мужчина уже собирался вылезать наружу, когда в кабине показалась рожа одного из охранников. Тот почему-то направил ружье на Артура.

— Эй, умник, — заявил он нагло, — эта штука работает?

— Э… да, — не понял его Артур.

— Тогда вылазь, быстро. И без глупостей.

Охранник ткнул ружьем в Артура и отошел назад. Не понимая, что происходит, инженер последовал за ним, выбрался из кабины, одновременно включив экзомышцы скафандра. Про себя он подметил, что ружье было немалого калибра и вполне могло пробить его броню. Выбравшись наружу, увидел, что второй охранник направил револьвер на Ольгерда.

— Какого черта тут происходит? — крикнул Артур. — Ольгерд!

— Артур, я не знаю, они…

— Заткни пасть! — Охранник, державший младшего Шоу на мушке, несильно приложил того рукоятью пистолета по челюсти.

— Эй! — крикнул охранник с ружьем своему напарнику. — Мистер Шоу приказал его пальцем не трогать. Ты что, совсем тупой? А ты, — он снова обратился к Артуру и улыбнулся своими черными зубами, — тебя он велел не трогать только до того, как ты закончишь с роботами, инженер…

— Джек-Джек, сука! — выругался Артур.

— Можешь помолиться на прощание духам древних.

— Ты же сам назвал меня инженером, верно?

— И что? — Охранник нахмурился.

— Я и есть древний, дурья твоя башка! — рявкнул Артур и молниеносным движением выхватил револьвер.

Раздался щелчок, но выстрела не последовало.

— Неужели ты думал, что мы… — Охранник не успел закончить свой рассказ о том, как они с друзьями хитроумно разрядили пистолет Артура, так как в следующую секунду этот самый пистолет, запущенный древним, полетел ему прямо в голову. Силы экзомышц хватило на такой бросок, что рукоять револьвера, попавшая охраннику прямо в лоб, проломила тому череп.

Ольгерд среагировал почти мгновенно: рванув вперед, вцепился руками в пистолет охранника — тот держал его на мушке. Между ними завязалась борьба. Охранник был где-то на голову выше и явно сильнее. Но Ольгерд буквально кипел злостью. Врожденная гордость не могла позволить ему проиграть, сдаться.

Раздался выстрел. В следующую же секунду над головой Ольгерда пронесся кулак Артура и буквально раздробил лицо охранника, вбил его куда-то внутрь черепной коробки. Охранник отлетел назад и замертво рухнул на землю, вслед за ним повалился и Ольгерд. По его серому рабочему комбинезону расползалось темное пятно.

Артур сел рядом и зажал пальцами рану на животе парня, чтобы остановить кровотечение.

— Я не чувствую боли, — откашлялся Ольгерд, — странно, да?

— У тебя шок. Прижми вот тут.

— Ох… — Ольгерд сделал, как сказал Артур, и тут же его лицо скривилось. — А, нет, чувствую! Еще как! Вашу мать!

— Все хорошо, это просто царапина, — попытался успокоить его Артур, — у меня хуже было. Выжил.

— У нас тут есть врач. Мне помогут. Ты не беспокойся. Эти уроды все равно мне умереть не дадут. Сейчас народ прибежит на выстрел. Ты это… — он запнулся, — прыгай в кабину и уматывай отсюда.

На секунду Артур задумался. Брать Ольгерда с собой в поездку было бессмысленно — пути он не выдержал бы. Оставить его и побыстрее сбежать со станции было весьма разумным решением… но Артур вдруг вспомнил, что даже Блэк не оставил его в пустоши умирать. Он вспомнил, как Старик выходил его. Эти люди были настоящими сволочами, но даже они не бросили его на произвол судьбы. Они совершили что-то человечное, пусть и ради наживы. Кем бы стал Артур, если бы в нем не нашлось даже такой крупинки человечности?

— Да пошел ты! — рассмеялся Артур. — Вставай. Мы идем в медотсек.

— Но там же еще человек семь охраны! — запротестовал Ольгерд.

Артур подхватил с земли револьвер охранника, после чего помог раненому встать.

— Тогда пусть они молятся, чтобы не привелось встретиться со мной.


Джек-Джек постучался в дверь кабинета. На той стороне послышались голоса — Шоу давал кому-то инструкции. Разобрать, что именно он говорил, было невозможно. Затем заскрипели половицы, и через несколько секунд из кабинета показался Девять Пальцев. Ничего не сказав, лишь бросив на Джек-Джека недобрый взгляд, он прошел мимо. Парень точно его подсиживал, никаких сомнений. Надо будет с ним разобраться. Но сейчас у Джек-Джека имелись проблемы поважнее.

— Войдите, — раздался голос Шоу, и Джек-Джек проследовал в кабинет.

— Мистер Шоу, — поприветствовал Джек-Джек своего босса. Тот, как обычно, сидел за столом и разбирался с бумагами.

— А, мальчик мой, рад тебя видеть, — произнес Шоу совершенно отстраненно, даже не поднимая глаз, — что-то ты рано.

— Возникли форс-мажорные обстоятельства.

— Какого рода?

— Редкриг, сэр. Город… уничтожен… выродками… Я вернулся раньше, чтобы сообщить вам эту новость.

Шоу наконец-то оторвался от своих бумаг. Сняв очки, он демонстративно откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.

— Весь город, сэр. Выродки двигаются по подземным рекам в сторону Февраля.

— Что-то еще? — Шоу выглядел как минимум скучающим.

— Сэр, целый город.

— Это не так важно. Я уже в курсе передвижений выродков, и если бы ты не прятал в стол рапорты своих подчиненных, мы бы узнали об этом раньше.

— Вы говорите про Девять Пальцев? Да он не знает, что несет…

— В его рапортах, — Шоу четко проговаривал каждое слово, — говорилось о выродках, угрожающих городу. И что мы имеем сейчас?

Джек-Джек промолчал. Все, чего ему сейчас хотелось, это схватить старика за грудки и, протащив по полу, хорошенько избить ногами, а затем добраться до Девяти Пальцев.

— Тебе есть еще что сказать?

Джек-Джек понял, что сейчас от того, что он скажет, зависит не только его карьера, но и разработанный им план. Сейчас все стояло на кону. Если Джек-Джек начнет спорить, ему конец, если начнет оправдываться — еще хуже. Но был и третий вариант, который он продумал заранее.

— Сэр, я принес вам кое-что.

— Что именно? — В раздраженном голосе Шоу промелькнула нотка интереса.

Джек-Джек подошел к столу и положил на него сверток, который держал в руках все это время.

— Это древние технологии. Из Редкрига. — Джек-Джек развернул тряпку и продемонстрировал боссу коробку с припасами, которую он вытащил из капсулы в подвале дома мэра. — Это то, что было вам нужно, чтобы запустить скафандр. Тут есть инструкция по пользованию, набор для ремонта, батареи, даже медикаменты и провизия.

Шоу встал с кресла и, протянувшись через стол, поднес ящик к себе. В какой-то момент они столкнулись взглядами, и Джек-Джека буквально передернуло. В глазах Шоу было что-то нехорошее. Какая-то особая жестокость сейчас царила в его душе, и наемник это почувствовал.

— Чудно! — протянул Шоу.

Он открыл ящик и бегло осмотрел его содержимое.

— Тебе есть еще что сказать мне? — спросил Шоу.

— Да, сэр, безусловно, — обрадовался Джек-Джек тому, что его уловка, похоже, сработала. — Я многое узнал о нашем Артуре.

— И что именно?

— Парень не инженер, ни разу. Хороший технарь, но не больше. Думаю, стоит придержать его еще на какое-то время.

— И все?

— Нет, нет. Есть еще кое-что. Мы беседовали с ним. Ну, знаете, о всяком разном… Артур сказал, что у него имеется одна очень ценная вещь, по крайней мере, он сам ей очень дорожит. Это какая-то древняя машина, вроде бы стоит в амбаре на ферме, где он живет.

— Да что ты, правда? — Интонация Шоу была, можно сказать, неуловимой. Невозможно было понять, иронизирует он или удивляется.

— Если бы вы позволили… мы могли бы использовать ее как рычаг воздействия.

— Рычаг воздействия, говоришь? — Шоу вытащил из ящика небольшую древнюю батарею и внимательно осмотрел ее. — Можешь идти.

— Да, — скрипнул зубами Джек-Джек.

Все прошло совсем не так, как он ожидал. Развернувшись, наемник направился к двери, но в этот момент на его пути оказался Девять Пальцев. Джек-Джек попытался обойти его, но Девять Пальцев сделал шаг в сторону и преградил ему путь.

— Я все знаю, мальчик мой, — раздался за спиной голос Шоу.

Из двери показалось еще двое громил. Джек-Джек быстро оценил ситуацию и понял, что оказался в полнейшей заднице. Действовать надо было быстро.

Не раздумывая ни секунды, наемник изо всей силы засадил Девяти Пальцам ладонью в нос и рванул мимо громил в сторону выхода. Двигался он чрезвычайно быстро… но недостаточно. Первый же удар пришелся ему в голову, Джек-Джек потерял равновесие и получил второй по ребрам. Один из громил схватил его за руку, второй за плечо, и вместе они скрутили его так, что кости Джек-Джека затрещали. Его быстро развернули и поставили на колени перед боссом.

Девять Пальцев обошел их стороной и, вытерев с подбородка кровь, текущую из разбитого носа, изо всей силы ударил Джек-Джека ногой в живот. От удара тот буквально сложился пополам, но громилы тут же вернули его в исходное положение.

— Ты и правда думал, что меня так просто одурачить, мальчик мой? — рассмеялся Шоу. — Я знаю, что ты сговорился с этим инженеришкой. И да, я с самого начала понимал, кто он. Зачем было врать мне, Джек-Джек? Зачем было втыкать мне нож в спину? — Он сел на корточки напротив Джек-Джека и, протянув руку, взял его за челюсть. — Я бы сказал, что относился к тебе, как к сыну, и это было бы правдой. Я презираю вас обоих, и тебя, и Ольгерда. Ты, Джек-Джек, такой же грязный самовлюбленный слизняк. Ничтожество. Чего ты хотел добиться, сговорившись с моими врагами?

— Я ни с кем не сговаривался, мистер Шоу, я всегда был верен…

— Хватит врать! — Шоу изо всех сил приложил Джек-Джека по лицу, а затем резко встал и отошел в сторону, схватившись за разбитый кулак. Постояв немного, кивнул Девяти Пальцам, и тот ударил Джек-Джека уже по-настоящему.

— Я знал с самого начала, что Артур инженер, дурья твоя башка, — продолжил Шоу, — твой обман был последней каплей. Неужели ты думал, что сможешь так легко манипулировать Иезекиилем, мать твою, Шоу? Когда ты вошел в эту дверь, я уже понял, что ты сговорился с этой малолетней шлюхой Гайкой. Девка еще хуже, чем был ее папаша, черт…

— Мы наблюдаем за ними со времени твоего отъезда, Джек-Джек. Мы все видели, — не упустил своего шанса позлорадствовать Девять Пальцев, — видели, и как ты заглянул к ним на огонек вчера вечером. Тебе уже не спастись, Джек-Джек.

— Им, впрочем, тоже, — гордо заявил Шоу, — то, что они тут устроили… нет, такое не прощается. Притащили в мой город это чудовище, этого монстра, который напал на моих людей. Привели сюда выродков. Пытались отобрать мою станцию. Наверняка планировали убить меня. Ты что, правда думаешь, что я такой идиот?

— Я думаю… — начал Джек-Джек, но тут же получил еще один удар от Девяти Пальцев.

— Боссу наплевать, что ты думаешь, дерьмо.

— Тебе крышка, Джек-Джек. Ты покойник. Твои дружки, впрочем, тоже. Артур сыграл свою роль, с ним быстро разберутся. Так что ни он, ни его товарищи нам больше не нужны. И я жду не дождусь, когда смогу повесить голову этой твари над камином.

— Получится отличное дополнение к интерьеру, босс.

— Знаешь что? — вдруг задумался Шоу. — Девку приведи мне живой.

— Конечно, босс, конечно… Какую из них?

— Ну… ту, что с большой грудью… Гайку.

— А что со второй?

Шоу пожал плечами:

— Делай с ней, что хочешь.

На лице Девяти Пальцев заиграла хищная улыбка.

— Ублюдки! — заорал Джек-Джек. — Это же ребенок!

Девять Пальцев лишь рассмеялся и еще раз ударил его ногой.

— Что с ним делать, босс?

— В расход его.

— Ну, наконец-то! — Девять Пальцев, не скрывая возбуждения, вытащил пистолет.

На Джек-Джеке уже не было живого места. Он почти не мог дышать, изо рта, носа и ушей текла кровь, все тело горело от боли. Но он не отвернулся, не отвел и не закрыл глаза, когда встретился взглядом со своим палачом.

— Не на ковре, придурок! — рявкнул Шоу.

— Простите, босс. Моя ошибка.

— Знаешь, — вдруг задумчиво произнес Шоу, — не убивай его пока.

Девять Пальцев, убирая пистолет в кобуру, вопросительно посмотрел на босса.

— Ты видишь это? — Шоу указал на Джек-Джека. — Видишь? Он все еще улыбается! Нет, мы не позволим ему умереть улыбаясь, верно?

— Да, босс, верно! — радостно согласился Девять Пальцев.

— Запри его хорошенько, чтобы точно не сбежал. Позовешь меня, когда он уже не будет улыбаться. Делай с ним все, что хочешь, только не убивай. Я желаю увидеть, как он страдает. Хочу, чтобы ты раз и навсегда стер эту мерзкую ухмылку с его лица. Вот только тогда я уже сам, лично, пущу ему кровь.


…Звук моторов раздался возле фермы уже глубоко за полночь. Поначалу его было почти невозможно услышать из-за шума дождя, барабанившего по крыше, и раскатов грома. На улице бушевал настоящий шторм. Гайка с трудом продрала глаза и выглянула из окна. Лицо обдало холодными брызгами. Сквозь пелену дождя она сумела различить во тьме силуэты машин, въезжающих на землю Давичей. Их было всего три — две легковые и небольшой грузовик. Они остановились прямо напротив РИНО, совсем недалеко от амбара. Гайка быстро натянула комбинезон и ботинки, подхватила ружье и выбежала из комнаты. В коридоре она столкнулась с Бернардом, тот, как и девушка, сжимал в руках оружие.

— Девочки, оставайтесь дома, — сказал он громко сразу и Гайке и Саре, — я сам во всем разберусь.

— Ну уж нет! — запротестовала Гайка.

Бернард только тяжело вздохнул и, пробурчав что-то, двинулся на улицу. Гайка последовала за ним.

— Эй! Какого черта вы делаете на моей земле! — прокричал Бернард незваным гостям, потрясая ружьем. — А ну прочь!

Чужаков было много — не меньше дюжины, — и все они оказались при оружии. Часть из них сейчас что-то торопливо выгружала из грузовика.

— Мистер Давич? И мисс Гайка, верно? — спросил один из чужаков совершенно обычным тоном. В руках он держал устрашающего вида автомат.

Гайка обратила внимание на то, что на правой руке у него не хватает одного пальца. Мужчина был одет очень легко, и его, похоже, совершенно не беспокоил ливень.

— Да… — неуверенно произнес Бернард.

— Мы здесь по поручению Джек-Джека, начальника службы безопасности станции «Февраль». — Чужак подошел ближе. — Вы не могли бы опустить оружие?

Бернард удивленно поглядел сначала на него, затем на Гайку. Она внимательней всмотрелась в лицо человека с автоматом и наконец-то вспомнила его. Это действительно был один из людей Джек-Джека. Он носил весьма прозаичное прозвище — Девять Пальцев.

— Все в порядке, — успокоила его Гайка и опустила ружье, Бернард последовал ее примеру.

— Не беспокойтесь, мы вооружены, чтобы защитить вас, — заверил Девять Пальцев, подходя ближе, — вы ведь наверняка слышали, что в округе полно выродков и прочих опасных мутантов? Скажите, где находится капсула?

— Она в амбаре, но…

— Замечательно! — сказал Девять Пальцев и изо всей силы ударил Бернарда прикладом в лицо.

Фермер глухо вскрикнул и повалился в грязную лужу.

— Бросай пушку, дура! — заорал чужак, наставив свой автомат прямо на Анну.

За его спиной еще несколько негодяев вскинули ружья. Гайке хватило всего нескольких секунд, чтобы оценить свои шансы, и она выпустила ружье из рук.

— Вы совершаете большую ошибку…

— На колени, руки за спину! — Чужак даже не обратил внимания на ее слова. — Вы, двое, обыщите амбар, — кинул он в сторону.

Гайка сделала, как ей сказали.

— Большую ошибку, — повторила она, глядя на приоткрытые двери ангара.

Негодяй с девятью пальцами тем временем уже защелкнул наручники на ее руках и толкнул Анну в сторону машин.

— Пакуйте ее, ребята!

Один из чужаков убрал оружие за спину и быстро подхватил Гайку под локоть. Но не успели они сделать и пары шагов, как со стороны амбара послышался оглушительный вопль. Гайка обернулась и увидела: один из тех людей, которые пошли туда, впечатывается мордой в грязь, а вслед за ним из темноты вылетает второй.

— Это он! — завопил Девять Пальцев и побежал в сторону грузовика. — Все по местам!

Пользуясь возникшим замешательством, Гайка изо всей силы ударила своего конвоира под колено, а когда тот упал в грязь, попыталась убежать к машинам, но и сама повалилась на землю — конвоир схватил ее за штанину.

— Ах ты, грязная сука! — зарычал он по-звериному.

Руки Гайки были скованы за спиной, но это не означало, что она не могла драться. Все остальные были отвлечены на Кузнечика, а значит, сейчас против этого негодяя выступала только она. Может быть, подонок посчитал, что без проблем справится с какой-то девчонкой, может быть, просто был слишком туп, чтобы вспомнить о пистолете, который болтался у него на поясе, — в любом случае бросаться на Гайку с голыми руками было ошибкой. Опершись на спину, она нанесла несколько хлестких ударов ногами, которые вновь повалили наемника на землю, а затем изо всей силы ударила его в лицо. Не теряя ни секунды, Гайка повернулась на бок и подогнула ноги. Выдохнув, начала проводить свои скованные руки из-за спины через ноги. Наручники врезались в запястья, но Гайка, проклиная свою фигуру, продолжала выворачивать руки.

Тем временем Кузнечик раскидывал нападавших в стороны. Он не передвигался, а буквально летал по двору. Звучали одиночные выстрелы и автоматные очереди, но Кузнечик, похоже, даже не обращал на них внимания.

Когда руки Гайки наконец оказались перед ней, она выхватила пистолет из кобуры бывшего конвоира, который лежал перед ней в отключке, и направила ствол на ближайшего из противников.

Послышался грохот, и Анна увидела, как из грузовика появляется нечто огромное. Эта штука шагала на двух ногах и была примерно одного роста с Кузнечиком, но при этом раза в два шире его. Сквозь пелену дождя девушка рассмотрела, что это тяжелый инженерный скафандр первого поколения.

Бросив пистолет в грязь, она побежала к РИНО.

Кузнечик, разгоряченный боем, будто бы впал в какое-то бешенство. Даже не думая о грозящей ему опасности, он набросился на скафандр, который больше походил на огромного металлического монстра. Почему-то Гайка знала, что внутри этой штуки сидит именно Девять Пальцев. Одним движением руки он остановил прыжок Кузнечика, а следующим — накрыл его сверху, впечатав несчастного Питера в землю. Остальные нападавшие, те, кто еще был жив, будто застыли на местах — никто не решался вмешаться в эту драку.

Гайка тем временем уже забралась в древнюю машину, судорожными движениями начала заводить ее. Со скованными руками это было не так уж и легко, нужно было завести мотор, переключить передачу… к счастью, никто пока не обращал на нее внимания.

Кузнечик же тем временем каким-то образом отскочил от Девяти Пальцев и сейчас пытался обойти его стороной. Скафандр был сильнее его, но порядком уступал в скорости, и Питер пытался воспользоваться этим своим преимуществом. Кто-то из наблюдавших за боем, видимо, набрался смелости или потерял терпение и, вскинув автомат, пустил очередь. Кузнечик моментально отпрыгнул в сторону, и пули угодили в скафандр. На какую-то секунду Девять Пальцев отвлекся, и, пользуясь этим, Кузнечик метнулся на него. Его целью явно были гидравлические шланги на спине скафандра.

Реакция Девяти Пальцев оказалась слишком хорошей. Он развернулся на месте и перехватил Кузнечика еще в полете, крепко схватив обеими руками. Он так крепко сжал Питера, что Гайке показалось, что она слышит треск его костей. Как раз в этот момент девушка сумела завести машину и развернуть ее в их сторону.

Левой рукой Девять Пальцев схватил Кузнечика за голову и поднял над землей. Тот еще пытался сопротивляться, но было видно, что силы покидают тело, изрешеченное пулями и покалеченное ударами. Девять Пальцев занес правую руку, в этот миг в небе сверкнула молния, в ее свете Гайка увидела, что из занесенной руки выдвигается огромное блестящее лезвие. Что есть силы она вдавила педаль газа в пол.

Сквозь раскаты грома, сквозь шум дождя и мотора, сквозь крики людей Гайка слышала, как смеется Девять Пальцев, раз за разом вонзая лезвие в Питера Берга.

Огромная древняя машина на полном ходу снесла скафандр, пробила им стену амбара и только тогда остановилась. От удара Гайку дернуло вперед и, ударившись головой о руль, она потеряла сознание.


…Мышка не знала, как долго она плакала, не знала, как долго она пряталась на чердаке. Постепенно страх стал всем ее миром, реальность вокруг растворилась в ее беспокойных мыслях.

Когда началась стрельба, она не смогла заставить себя выйти. Не смогла заставить себя спасти Кузнечика. Она могла только наблюдать, как его убивают.

Когда Кузнечик перестал существовать, девочка вдруг почувствовала это. Будто бы нить, соединявшая их души, вдруг оборвалась. Она не знала до этого, что эта нить вообще существует. Теперь же вдруг ощутила сотни других нитей, связывавших ее со всем, что жило, со всем, что было способно мыслить.

Погружаясь в эти новые для себя ощущения, Мышка постепенно отстранилась от жестокого мира, окружавшего ее. Она перестала ощущать холодный пол под собой, перестала слышать дождь, все так же колотивший по крыше. Исчезло ее дыхание, исчезло биение сердца, исчезли мысли. Вместе с мыслями исчез и страх. Она растворилась во тьме.

Теперь она чувствовала жизнь, чувствовала колыхание чужого разума.

Откуда-то издали к ней взывали тысячи голосов, молили ее ответить, но она обратила свой взгляд не к ним.

«Я не злодей, — сказал Девять Пальцев и бросил на стол небольшую стопку банкнот, — видите, я просто делаю свою работу, защищаю любимый город. Этого должно хватить на ремонт».

Это странно. Он и правда верил своим словам. Девять Пальцев и правда верил, что он не злодей, даже несмотря на то, что наслаждался каждым моментом своей звериной жестокости. Он считал себя хорошим человеком. Он считал себя… человеком. Но при этом наслаждался, убивая Кузнечика, наслаждался и до этого, когда убивал… и насиловал.

Дядя Бернард и тетя Сара смотрели на него с ненавистью и страхом. У тети Сары куда больше ненависти и куда меньше страха. Но она уже немолодая женщина, а в ее доме четверо вооруженных мужчин. Насколько бы смелой она ни оказалась, этого все равно было недостаточно.

Наглые ублюдки! Они пили чай. Она им его принесла, разлила по чашкам. Думала насыпать крысиного яда, но даже на это не хватило смелости. Ей хватало сил только на то, чтобы не плакать. Больше всего на свете она боялась, что эти чудовища найдут Мышку. Она так любила эту девочку — она ей стала как родная дочь.

Девять Пальцев думал о совершенно отстраненных вещах. Ему, собственно, было наплевать на происходящее. Грузовик, принадлежавший Артуру, оказался разбит, а их собственный забит под завязку — туда поместили капсулу, о которой говорил Джек-Джек. На одной машине повезли «наглую девку». Он очень жалел, что босс не велел ее убивать, а на то, чтобы поразвлечься с ней, попросту не оставалось времени. А на другой машине — труп мутанта. Босс, мистер Шоу, желал получить его голову. Вывозить остатки мастерской и, что самое главное, его драгоценный скафандр Девяти Пальцам придется в две-три ходки…

Мышка отпустила нить разума Девяти Пальцев. Пока она недостаточно сильна, чтобы просто так оборвать ее.

Она могла лишь обратиться к тем голосам, которые все это время взывали к ней. Могла ответить на их мольбы.

Девочка почувствовала, как один из людей Девяти Пальцев выходит из дома. Она обращалась к голосам. Их было много, они были рядом — прятались. У голосов были когти, у голосов были клыки. Постепенно Мышка узнала в них своих родичей. Они пришли сюда, в город… следуя за ней.

Мышка наконец-то поняла, кто это — Мы. Она открыла глаза.

— Мы — это я, — сказала она, поднимаясь на ноги.

Сняв с себя одежду, которая теперь была ей не нужна, Мышка открыла чердачный люк.


— Прошу вас, мэм, называйте меня просто Девять, — улыбнулся Девять Пальцев, закидывая ноги на стол, — и помните, я ваш гость, а с гостями нужно вести себя как? Правильно, с гостями нужно вести себя обходительно. Старик, в доме есть бухло?

Бернард неуверенно кивнул, вспомнив о спрятанной в комоде бутылке виски, и в этот момент одна из ступенек лестницы, ведущей наверх, скрипнула. Все, кто был в доме, устремили свои взгляды в ту сторону.

Девушка, спускавшаяся по лестнице, была совершенно нагой, если не считать густого серого меха, покрывавшего почти все ее тело. Двигалась она с какой-то неестественной грацией. Все движения были плавными, будто она, двигаясь, преодолевала какую-то силу. В ее глазах стояла абсолютная пустота.

Миссис Давич лишь ахнула, а затем вдруг начала рыдать. Ее муж прижал несчастную женщину к груди.

— Ничего не бойтесь, — обратилась к ним девушка. — Уходите в подвал и оставайтесь там, пока все не закончится. Вам ничего не угрожает.

— Ох, ребята! — радостно хлопнул в ладоши Девять Пальцев. — На ловца и зверь бежит! Я же вам говорил! Я же говорил! Девка! Выродок!

— Все темные и светлые духи, отымейте меня! — выпалил один из его людей. — Правда же!

Девять Пальцев полностью перестал обращать внимание на хозяев дома. В противном случае он очень удивился бы тому, что они делают то, что им сказала эта девчонка. Все его внимание было приковано к ней, к той, которая полоснула его по лицу, к той, которую он так и не смог поиметь. Девять Пальцев убрал ноги со стола и встал.

— Ну все, — сказал он своим настоящим, полным жестокости голосом, — тупая ты сука, теперь ты за все заплатишь!

— Нет. Ты, — совершенно спокойно ответила девушка-выродок, и в тот же миг с улицы раздался вопль, который оборвался через секунду.

— Что за… — На лице Девяти Пальцев отразилось искреннее удивление. До этого мига он был так уверен в своей власти, в своей безнаказанности. — Проверьте, что там!

Один из его людей покрепче перехватил автомат и неуверенно подошел к входной двери.

— Ну, чего ты ждешь? — рявкнул на него Девять Пальцев.

Парень сделал еще один шаг вперед, взялся за дверную ручку, медленно открыл дверь…

В следующую секунду он умер.

Сквозь дверной проем в дом влетело что-то, покрытое черной шерстью, что-то с огромными белыми клыками и сверкающими красными глазами. Выродок повалил человека на землю и вцепился ему в горло.

Девять Пальцев подхватил свое ружье и выстрелил, но вслед за первой тварью в дом влетела следующая, а за ней еще одна. Выродки проламывали окна, лезли со всех сторон.

Девять Пальцев плохо понимал, что происходило потом. Просто в какой-то момент он обнаружил себя бегущим со всех ног от проклятого дома, в сторону ближайших холмов, которые казались ему спасительными. За его спиной выродки, похоже, были слишком увлечены пожиранием своей добычи, чтобы преследовать еще кого-то, и Девять Пальцев почему-то почувствовал себя в безопасности. Добравшись до холмов, он увидел за ними засохший яблоневый сад. Дождь уже кончился, и старые скрюченные деревья были опутаны туманом.

«Да, — подумал он, — это хорошее место, чтобы спрятаться от опасности».

Туман в саду был пропитан каким-то особым густым мраком. В воздухе стоял тихий, почти неслышимый звон. Небольшие кусочки металла, привязанные то тут, то там на ветвях, создавали непередаваемую, хаотичную мелодию, соприкасаясь друг с другом от каждого, даже самого легкого дуновения ветерка.

К Девяти Пальцам постепенно начало возвращаться сознание, как будто что-то иное отпустило его, вернуло ему способность мыслить. Он осмотрелся по сторонам и вдруг увидел впереди девичий силуэт.

— Ты! — воскликнул он. — А ну иди сюда, шлюха!

В ответ раздался лишь звонкий девичий смех, который тут же отразился от ветвей и крон деревьев, чтобы смешаться со звоном колокольчиков.

Девять Пальцев пошел вперед.

— Дрянь, ты вообще представляешь, что я с тобой сделаю…

Звон колокольчиков. Удар когтей. Смех.

Он обернулся… За спиной было пусто, никого. Девять Пальцев схватился за располосованное лицо. Он посмотрел по сторонам и вдруг увидел тень справа от себя. Тут же он бросился в ту сторону, но когда оказался там, где увидел тень, она была уже в другой части сада. Тень двигалась между деревьями в такт музыке ветра, будто бы в каком-то древнем танце. В Девяти Пальцах начала бурлить злость, смешанная с животным страхом. Что же это такое?

Неуверенным шагом он последовал за тенью.

Шелест ветвей. Он поднял голову. Тонкие когти на его шее. Смех. Он обернулся.

Девять Пальцев закричал. Кровь хлестнула из только что нанесенной раны. Он резко обернулся, но за спиной опять никого не оказалось. Снова осмотрелся по сторонам и опять увидел смутный силуэт вдалеке.

Кто это с ним играет? Или, может быть, что? Эта девка? А если нет? Девять Пальцев не мог понять, неужели неизвестное существо может быть настолько проворным? А что, если их тут много? Даже очень много? Вдруг они прячутся в ветвях, выжидают? А он один и безоружен.

Постепенно животный страх в Девяти Пальцах стал сильнее, его сознание охватила паника.

«Нужно убираться отсюда». До бандита вдруг дошло, что он не понимает, где он и как ему выбраться из этого таинственного сада. Казалось, что сад был бесконечен.

— Проклятье, проклятье, проклятье… — повторил он зачем-то.

И вдруг стало очень тихо. Даже звон колокольчиков стих. Девять Пальцев выдохнул, и пар из его рта застыл в воздухе. Почти физически он ощутил взгляд, сверлящий его затылок.

Он обернулся.

Перед ним стояла та самая девчонка-выродок. Маленькая, уродливая, несуразная — она смотрела ему прямо в душу.

— Поймали, — произнесла она тихо.

Девять Пальцев вдруг нервно рассмеялся.

— Ты меня поймала, да? Дура! Это я тебя поймал! — Он шагнул вперед и схватил девчонку за плечо, но та даже не отреагировала. — Знаешь, что я с тобой сейчас сделаю? О… да… ты знаешь, маленькая сучка, маленький выродок…

Он наклонился к ее лицу, но вдруг замер. Девять Пальцев понял, что не может пошевелиться. Девчонка подалась вперед и начала тихо шептать ему на ухо:

— Ты сам выбрал не быть человеком. Ты это знаешь. Ты решил стать животным, тварью вроде Нас. Ты старался, ты так старался не быть человеком. Ты убивал, пытал, насиловал, грабил… делал все, что человек делать не должен, ты предал дарованную тебе при рождении человечность. Но ты кое-чего не знал. Животные делятся на охотников и жертв. Ты не охотник. Мы — охотники, и Мы тебя поймали.

Когда девочка отстранилась от него, Девять Пальцев плакал. Ему было невыносимо страшно.

— На колени, руки за спину, — сказала она.

«Я должен встать на колени и убрать руки за спину», — подумал он и сделал, как она сказала.

— Когда тебя не станет, — произнесла девушка. — Мы уничтожим все, что было тебе дорого. Мы поступим с тобой так же, как ты поступил с Мышкой.

С этими словами она развернулась и пошла прочь. Когда она подошла к краю тумана, он рассеялся, и Девять Пальцев увидел, что со всех сторон на него смотрят сотни голодных красных глаз.


ГЛАВА 8

— Здравствуй, Артур, — тихо произнесла Мышка, не отрывая глаз от своего шитья.

— Привет! — Артур захлопнул за собой дверь кабины и прошел вперед. — А что тут случилось? Где все?

Ферма выглядела разрушенной. Одна из стен амбара была снесена. Внутри красовался корпус РИНО. Окна и двери дома оказались выбиты, и внутри никого явно не было. Лишь Мышка сидела на крыльце и что-то шила. Артур направился к ней, неуверенно ступая по подсохшей после недавнего дождя грязи. Все пространство перед домом было буквально вскопано следами машин и людей… кажется, инженер так до сих пор и не научился читать следы. Он мог разве что предположить, что тут шло какое-то сражение. Возможно, на ферму напали выродки — Артур видел с десяток небольших стай по дороге сюда, и этот вариант казался ему вполне реальным. Но раз Мышка так спокойно сидела на крыльце, мужчина подумал, что ничего страшного не произошло. Ее спокойствие было почти осязаемым — Артур почувствовал его, приближаясь. И вот это его насторожило. Какой-то частью своего сознания он вдруг понял, что спокойствие это не настоящее и его уверенность в собственной безопасности — тоже. Он понял, что почти не управляет своими мыслями и движениями.

— У тебя есть сутки, — произнесла Мышка.

Артур попытался что-то сказать, спросить, где Гайка, но не смог.

— Она в городе, на станции, — что-то было не так в голосе Мышки. — Иди к ней. У тебя есть сутки, чтобы спасти ее. Теперь уходи.

«Я должен уйти», — услышал Артур в своей голове чужой голос. Голос пытался притвориться его собственными мыслями, но что-то в сознании Артура распознало это как обман. Что-то было в нем, что не давало полностью подчиниться этому странному голосу, этому странному спокойствию.

— Нет, — твердо сказал он.

В то же мгновение мужчина почувствовал, как с его глаз спадает пелена, как исчезает морок, наведенный на него неведомой силой. Артур вдруг понял, что, подойдя к Мышке, он так и не рассмотрел ее. Как будто его восприятие целенаправленно опускало все детали. Сейчас же он видел, что Мышка сидит на крыльце совершенно нагой и шьет что-то… из большого куска золотистой змеиной кожи. Рядом с ней на крыльце лежал большой кусок этого ужасающего материала, а сверху покоилась оторванная кисть человеческой руки, на которой не хватало одного пальца.

Артур отшатнулся от Мышки и вдруг увидел, что на ферме они не одни — из темноты в доме и амбаре на него смотрели глаза других выродков.

— Когда время выйдет, мы уничтожим город.

— Что за черт?! — воскликнул Артур. — Ты совсем рехнулась? Что ты творишь?

— Питер умер. Теперь умрут все, кто причастен к его смерти. Все просто. Мы получим город, а вместе с ним и столько еды, сколько нам нужно, чтобы выжить. Это необходимость.

Инженер вдруг начал понимать, что происходит. Похоже, выродки обладали неким общим разумом, который почему-то выбрал Мышку своим «голосом». Артур сейчас говорил не только с ней, но и с чем-то большим. Возможно, эти психические способности Мышки позволяли ей влиять и на разум обычных людей. Так можно было объяснить то наваждение, которое испытал на себе Артур только что. В любом случае патриархи были мертвы, в этом сомнений не оставалось. Когда рой осознал себя, он избавился от них. Все-таки патриархи были особями другого вида и, судя по всему, не имели возможности подключиться к общему разуму. Артур подумал, что, скорее всего, они, как прямые потомки инженеров, не были восприимчивы к мороку, так же как оказался не восприимчив к нему Артур. Выродки посчитали их угрозой и уничтожили. А может быть, они сделали это лишь потому, что их новообретенная «королева» всей душой ненавидела этих змееподобных тварей.

В любом случае план договориться с патриархами о мире между людьми и выродками пошел прахом. Но это было к лучшему — Артур все равно не мог до конца им доверять. Но как теперь договариваться с… этим общим разумом? Мышка, конечно, была его другом, но много ли от нее осталось?

— Мышка? Ты меня слышишь? — Артур сел на корточки перед девочкой.

— Уходи, — кротко сказала она.

«Я должен уйти», — Артур вновь услышал в своей голове чужой голос.

— Я не уйду, пока не поговорю с Мышкой, — ответил он жестко.

— Она не будет говорить с тобой.

— Если она еще там, то она будет, я ее знаю, ее так просто не заткнешь, да, Мышка?

— Да, — вдруг хихикнула Мышка.

Все в ее лице изменилось. Будто бы девочка проснулась ото сна. Она посмотрела на Артура, а затем, вскрикнув, откинула от себя отвратительный кусок змеиной кожи и зарыдала. Артур подался вперед, и она упала в его объятия.

— Убили. Кузнечика. Убили. Забрали. Гайку. Мне. Так. Плохо, — произносила она сквозь слезы.

— Тише, тише, — успокаивал ее Артур, — я с тобой, я рядом.

Плач Мышки постепенно стихал, но с разных сторон начинало раздаваться недовольное рычание выродков.

— Они не могут без меня, — произнесла Мышка, — пока не могут, но я научу их… но не сейчас. Понимаешь, они… мы должны выжить…

— Я знаю. Если вас не останется, то никто не сможет поддерживать станцию, и умрет значительно больше людей. Без станции может умереть вся планета…

— Ты понимаешь…

— И я пришел вам помочь. В этом грузовике, — Артур указал за свою спину, — в нем машины, которые дадут вам достаточно еды, чтобы не было больше нужды нападать на кого-то. Они не смогут починить вашу станцию, но они дадут вам возможность жить в спокойствии.

— Это правда?

— Да, это правда.

— Артур… прости… но это их уже не остановит. Я могу загнать их обратно в ущелье, но если у них будет много еды, они расплодятся… они же животные, понимаешь? Они делают то, что велит инстинкт. Патриархов больше нет, никто не сможет их контролировать. Даже я не способна их всех сдержать.

Артур быстро обдумал ее слова. Машины в рабочем режиме не смогут сдерживать выродков, а в боевом — кормить. А выбирать нужно из двух зол. Все его планы не имели смысла, если он не в состоянии найти третьего решения.

— Я найду способ, — сказал он скорее себе, чем ей.

— Я… верю тебе… Мы верим… — заговорила Мышка за себя и за другой голос в своей голове, — но все равно остается еще кое-что.

— О чем ты? — не понял Артур.

Мышка отстранилась от него и заглянула Артуру в глаза.

— Человек, который приказал принести ему голову Кузнечика. Шоу. Мы хотим, чтобы ты принес нам его голову. Завтра, на закате, ты принесешь ее сюда, к нам, как залог будущего мира. Этот человек не должен жить и, если придется уничтожить весь город, чтобы добраться до него — нас это не остановит.


Джек-Джек очнулся. Пробудил его собственный кашель, и он обнаружил себя отхаркивающим кровь на холодном полу станции. Крови в нем, если подумать, должно было оставаться совсем немного. Джек-Джек сел и осмотрелся. Вот кровавое пятно на стене — Шоу впечатывает его голову в металлическую панель. Вот лужа на полу — Джек-Джеку режут живот, а затем через какое-то время прижигают рану раскаленным стальным прутом. Вот еще пятно, затем еще, и еще, и еще. Джек-Джек был откровенно удивлен тем фактом, что с потолка не свисали его кишки.

Сколько его пытали? Сутки? Двое?

Джек-Джек не помнил. Помнил лишь, что каждый раз, когда этот мерзавец Шоу смотрел ему в глаза, Джек-Джек улыбался.

Улыбался он и сейчас. Без причины, просто потому, что был жив.

Наемник бегло осмотрел свои раны и понял, что большинство из них уже затянулось. Это было странно, даже чересчур. Сам Джек-Джек никогда никого не пытал — его дара убеждения почти всегда было достаточно, чтобы добиться от человека того, что было нужно. И поэтому он не знал, как на пытки должно реагировать человеческое тело. Но если припомнить все, что с ним делал Шоу, Джек-Джек вообще не должен был прийти в себя.

Проклиная старого ублюдка, он попытался встать и, к собственному удивлению, все-таки сделал это.

Камера пыток была одной из станционных комнат. На ее переоборудование, видимо, много времени не понадобилось. Кроме голых металлических стен тут были лишь стул с ремнями-застежками и стол — больше ничего. Толстая стальная дверь надежно запиралась на замок с электронным управлением. Пароля Джек-Джек конечно же не знал. Его взгляд упал на набор инструментов, которые Шоу так и оставил аккуратно разложенными на столе. Возможно, он сможет использовать что-нибудь, чтобы вскрыть панель управления замком… а возможно, ему не придется этого делать.

За дверью раздался звук шагов — кто-то шел по направлению к комнате. С неожиданной скоростью для человека, которого только что пытали, Джек-Джек схватил со стола скальпель, все еще испачканный его же собственной кровью, и затаился рядом с дверью. Та отворилась через какое-то мгновение.

Кто-то шагнул вперед и тут же оказался в хватке Джек-Джека. Холодное лезвие легло на горло.

— Твою ж мать! — вскрикнул Док.

— Заткнись, — прошипел Джек-Джек.

Если бы это был Шоу, Джек-Джек, не задумываясь, перерезал бы его поганую глотку, но Доку умирать было незачем. Выхватив револьвер Дока из кобуры, Джек-Джек убрал скальпель от его горла и толкнул того в спину. Док потерял равновесие, поскользнувшись на луже крови, и чуть было не упал.

— Зачем ты тут? — спросил Джек-Джек, наставив на Дока дуло его же револьвера.

— Меня послал Шоу…

— Садись, — Джек-Джек указал на стул, — и пристегни правую руку.

На лице Дока отразился настоящий ужас. Он посмотрел сначала на Джек-Джека, затем на скальпель в его руках, а затем на инструменты пытки на столе.

— Да кому ты нужен… тебя пытать… — вздохнул Джек-Джек, уловив ход его мыслей, — посидишь тут часок-другой.

— Джек-Джек, я всегда был за тебя, ты же знаешь…

— Да мне начхать, — прервал его Джек-Джек. — Заткни пасть и делай, что тебе сказали. Я рисковать не собираюсь.

Док внимательно посмотрел на Джек-Джека, и паника в его глазах вдруг исчезла. Он понял, что босс не собирается ни убивать, ни мучить его. Коротко кивнув, он сделал, как ему сказал Джек-Джек, а тот в свою очередь пристегнул его вторую руку к стулу.

— Где Шоу?

— Не в курсе. Должно быть, в офисе. Он там что-то делает, но я не знаю, что именно.

— А Девять?

— Девять в дерьме. Буквально. Он был на ферме, которую первой взяли выродки. Хозяева спаслись, а его, похоже, сожрали.

— Выродки уже в городе?

— Черт, слава духам, еще нет! Но за стенами уже и шагу нельзя ступить, чтобы не вляпаться в их помет. Они там повсюду. Ворота закрыли, шериф собирает ополчение. Почти все наши люди там. Винни на складских воротах. Шоу тут всего пару человек оставил.

— Отлично, — улыбнулся Джек-Джек. — Просто отлично. Ты говорил про ферму и Девять? Ферма Давичей, да? Они успели оттуда что-то вывезти?

— Да, да! Они привезли здоровенного мутанта и какую-то хрень вроде огромного черного яйца, я не знаю, что это.

— Где они?

— В лаборатории. Но ты туда не лезь. Двое ребят пытались снять пластину с головы мутанта для Шоу, и… короче, я не знаю, что было, но они мертвы. Шоу приказал их там закрыть, сказал, что тварь может быть заразна. А еще сказал, что прихлопнет Девять за то, что тот ее сюда притащил.

— И что, они все там же?

— Ну да, их никто не трогал. Шоу сказал, что возьмет свой скафандр и сам во всем разберется. Но это было давно.

— Он его починил? Сам? — искренне удивился Джек-Джек.

— Старик не так прост, как оказалось, — пожал плечами Док, затем вдруг спросил: — Ты-то сам как?

— Живой, — коротко ответил Джек-Джек.

— А Шоу уверял меня в обратном, — нахмурился Док, — прислал сюда убрать твой труп, представляешь?

— Ты только не обижайся на меня, приятель, хорошо? — улыбнулся Джек-Джек.

— За это? — Док кивнул на свои прикованные к стулу руки. — Да это ни к чему, я же…

— Нет. За это, — прервал его Джек-Джек и что есть силы приложил рукояткой револьвера по голове. Док тут же потерял сознание. — Я не могу рисковать.

Джек-Джек покинул камеру пыток и закрыл за собой дверь. Разбивать кодовую панель он не стал, так как все-таки собирался вернуться и отвязать Дока, когда все закончится. Довольно быстро он понял, в какой части станции находится, и, подумав о том, как добраться отсюда до лаборатории, выбрал такой маршрут, на котором у него было меньше всего шансов с кем-то столкнуться.

На станции сейчас действительно почти никого не было, и Джек-Джек добрался до места незамеченным, даже несмотря на то, что сильно торопился. Какие бы ни возникли дела у Шоу, он в любой момент мог закончить с ними и вернуться в лабораторию.

Добравшись до места, Джек-Джек сразу же увидел большую надпись свежей краской на двери лаборатории, которая гласила «НЕ ВХОДИТЬ». Это заставило его на секунду замешкаться. Джек-Джек, конечно, не думал, что этот Кузнечик может быть заразен — иначе Артур не держал бы его рядом с собой и девчонками просто так. Но, по словам Дока, двое парней померли прямо на месте. В таких обстоятельствах идти внутрь было форменной глупостью, но ничего другого Джек-Джеку не оставалось. Если сейчас он не получит ответы на свои вопросы, он не получит их никогда. Оторвав от окровавленной одежды кусок ткани, Джек-Джек приложил ее ко рту, и с этим импровизированным респиратором зашел в лабораторию.

Трупы парней лежали на полу рядом с трупом Кузнечика. Один из них, тот, который все еще сжимал в руках пластину с лица этого существа, похоже, умер прямо на месте. Второй успел отскочить и даже проползти немного по полу. Оба тела были искорежены, будто бы их внутренности вытащили из кожи, порубили на куски, тщательно перемешали, а затем запихнули обратно. Под пластиной у Кузнечика скрывалась бледно-розовая, почти прозрачная кожа, испещренная синими капиллярами, из которой торчали десятки электродов и контактов, кое-где на коже были углубления под оборудование, которое закреплялось на обратной стороне его лицевой пластины. Выглядело это устрашающе, особенно с учетом того, что у существа попросту не было глаз.

Стараясь больше не смотреть на трупы и не прикасаться ни к чему в комнате, Джек-Джек быстро прошел к капсуле Берга, которую при помощи специальной погрузочной системы, чьи рельсы шли по потолку всей секции, установили в дальней части лаборатории, рядом с компьютерным терминалом. Капсула имела удивительное сходство с той, которую Джек-Джек видел в подвале в Редкриге. Скорее всего, это и была капсула гибернации, до того как ее переделали в то… чем она являлась сейчас.

Рядом с капсулой на полу виднелись разбросанные инструменты — отвертки, плоскогубцы, монтировки и даже устрашающего вида кувалда. Кто-то уже пытался вскрыть капсулу — на ней были многочисленные отметины, а кое-где обшивку даже удалось погнуть. Капсулу пытались вскрыть силой, явно не понимая, как она устроена. Однако Джек-Джек откуда-то знал, что нужно делать. Он быстро обнаружил панель управления и пробежался по клавишам, активируя спавшую до этого систему.

— Доктор Берг? Вы меня слышите? Это Джек-Джек.

— Джек-Джек? — раздалось из колонок. — Ах ты…

Вслед за этими словами последовала целая тирада из грязных ругательств на древнем языке. К своему удивлению, Джек-Джек обнаружил, что понимает их все.

— Да заткнись ты! — прикрикнул он на Берга. — Я здесь, чтобы помочь тебе, старый ты идиот. Я не знаю, видишь ли ты меня, но на мне живого места нет, и это все потому, что я согласился работать с вами, неудачниками!

Какое-то время Берг молчал, то ли обдумывая его слова, то ли пытаясь как-то просканировать Джек-Джека. В конце концов он заговорил уже спокойно и на нормальном современном языке.

— Хорошо. Если ты и правда хочешь помочь, то для начала подключи меня к вон тому компьютеру. Кабель находится в…

— Я знаю, где он, — перебил его Джек-Джек. — Мне вообще безопасно тут находиться?

— Пока не трогаешь тела, да.

— Хорошо. Тогда, пока я тут вожусь, может, вы все-таки ответите на мои вопросы?

— Черт, почему нет? Слушаю.

Джек-Джек быстро вскрыл заднюю панель и начал копаться в проводах.

— Мне кажется, я не могу умереть, доктор, — выдал Джек-Джек, затем добавил: — И галлюцинации. Постоянно вижу древних, какие-то образы, будто бы я нахожусь в чужой голове. И еще эта беда со знаниями. Ну, точнее, не беда… я ведь не знал, где тут этот периферийный кабель. О духи, я ведь даже не знал, что он периферийный!

— Так, — сказал Берг, — а эти шрамы, они у тебя давно?

— Шрамы?

— Да, ну, например, вон тот, на животе.

Джек-Джек посмотрел на то место, где у него полчаса назад была свежая рана от пыток, и увидел там почти сросшийся шрам. Этого просто не могло быть.

— День. Может быть, два, — произнес он отстранение, — а может, и пару часов.

— Ну, я пока не могу ничего сказать насчет галлюцинаций, но для невозможности умереть у меня есть весьма элегантное объяснение.

— Элегантное?

— Сначала кабель, будь так любезен.

Джек-Джек тяжело вздохнул и подключил кабель к компьютеру. В тот же миг по экрану побежали строчки программного кода, но Джек-Джек даже не посмотрел на них. Все его внимание было приковано к капсуле, из которой вот-вот должен был раздаться ответ на его вопрос.

— Ну же! — произнес он чуть ли не дрожащим голосом.

— Мой сын, Питер, заражен опасным вирусом. Ты мог видеть, что эта болезнь сотворила с этими двумя несчастными. Но она же поддерживает жизнь сына, даже когда это… не совсем возможно. Вирус разработал мой коллега, инженер по фамилии Зиммер. Это должна была быть панацея от всех болезней, но его постигла неудача. По крайней мере, насколько я знаю. Ни одна из версий вируса не могла прижиться в организме человека. Та версия, которую я обнаружил, была наиболее безопасна и имела относительно небольшой индекс контагиозности, то есть была не слишком заразна. Я сумел привить ее своему сыну так, чтобы тот выжил.

— Это, — Джек-Джек взглянул на тело Кузнечика, — был ваш сын?

— Это и есть мой сын, без всяких там «был». По крайней мере, если ты мне поможешь его спасти.

— Как только вы скажете, что со мной. Обещаю.

— Я не знаю точно. Нужно провести исследования. Ты можешь быть заражен более совершенной версией вируса, а можешь быть… — Берг вдруг запнулся.

— Ну же, духи вас побери! — заорал Джек-Джек.

— Ты можешь быть не совсем человеком! — выпалил Берг.

Джек-Джек замер, попросту не веря своим ушам. Неужели Берг говорил сейчас правду? Неужели это было возможно, что Джек-Джек не человек?

— Много лет назад я столкнулся с действием раннего штамма вируса Зиммера. Тот практически уничтожил целый город в Осенней кварте, Сентябрь. В поисках лекарства я и наткнулся на более поздние штаммы… Мне стыдно это признавать, но, прежде чем заразить своего сына вирусом, я некоторое время экспериментировал на… выродках. Для этого мне пришлось заключить сделку с их лидерами. Так вот, в ходе экспериментов выродки показали повышенную стойкость к вирусу. Больше половины выживало после заражения. Это в разы больше, чем наблюдалось в Сентябре у обычных людей. У некоторых мутантов даже вырабатывался иммунитет к болезни. Быть может, ты имеешь какую-то мутацию и заражен вирусом? Или же как-то иначе был модифицирован?

— Как мы можем узнать точно, что со мной? — Джек-Джек уже порядком подустал от теорий и рассказов Берга. Он хотел знать наверняка, что с ним не так.

Может быть, Берг и хотел что-то ответить, но тут в лаборатории раздался громкий писк. Этот неприятный звук доносился сразу со всех сторон, и Джек-Джек не сразу понял, что источником являются громкоговорители, расположенные по всей лаборатории. Затем писк исчез, на секунду все погасло — и терминал, и консоль капсулы, и даже свет в лаборатории. А затем все снова загорелось, а вместе с этим в движение пришло почти все оборудование, которое было подключено к сети. По компьютерному терминалу вновь побежали строчки программного кода, но на этот раз они вдруг образовали какое-то изображение. Присмотревшись, Джек-Джек увидел на экране незнакомое ему лицо.

— Нам нужно провести исследования, — произнес голос Берга одновременно из колонок капсулы и колонок лаборатории, при этом губы на его лице, появившемся на мониторе, двигались синхронно словам, — но для начала ты сделаешь, что обещал.

Джек-Джек кивнул.

— Как я могу помочь?

— Закрепи Питера, — произнес Берг, и одновременно с этим платформа погрузочной системы сама по себе пришла в движение и оказалась над телом мутанта.

— Вы же мне сами сказали, чтобы я его не трогал.

— А потом я узнал, что ты не можешь умереть, — ответил Берг.

Джек-Джек с подозрением посмотрел сначала на лицо Берга на экране, затем на тело мутанта. Если он и правда не может умереть и если предположения Берга имеют под собой хоть какое-то основание… что ж, это не такой уж и плохой способ все проверить.

— Ну а что самое страшное может случиться? — бормотал он сам себе под нос. — В крайнем случае, я просто умру жуткой, мучительной смертью…

Закрепление туши под платформой оказалось несложной, но муторной процедурой. Нужно было сначала продеть специальные жгуты под телом, которое весило, кажется, тонну, а затем закрепить их на самой платформе. Провозившись так какое-то время, Джек-Джек наконец-то понял, что раз он до сих пор не превратился в котлету по-майски, как эти двое несчастных, то ему вряд ли что-то угрожает. С одной стороны, он почувствовал облегчение, а с другой… он либо оказался нечеловеком, либо был заражен опасным вирусом, либо и то и другое вместе.

Платформа вновь пришла в движение — система сначала подняла Кузнечика над землей, а затем начала медленно перевозить его в медотсек.

Взяв из рук покойника лицевую пластину, Джек-Джек последовал за платформой.

Учитывая тот факт, что большинство любовниц наемника до сих пор живы и здоровы, навряд ли у него в крови есть какая-то древняя зараза. Оставался только один вариант. Кто знает, что могло произойти с Джек-Джеком до того, как он потерял память, и его нашли индейцы? Быть может, то, что с ним произошло, и было причиной потери памяти?

Надо признаться, что медотсек выглядел непривычно. Лишь немногие знали о назначении имеющихся тут древних механизмов, и навряд ли во всем Феврале был хоть один человек, который с уверенностью мог бы сказать, что делает каждая из этих машин. Наиболее осведомленные и талантливые врачи умели пользоваться одним, ну, может быть, двумя приборами, и это считалось грандиозным жизненным достижением. Сейчас Джек-Джек с порога наблюдал за тем, как внутри медотсека ожили все до единого механизмы. Сотни манипуляторов двигались по комнате с огромной скоростью и потрясающей точностью. Открывшийся перед Джек-Джеком хаос на самом деле являл идеально организованную работу. Стоило телу Кузнечика оказаться в пределах досягаемости металлических рук медотсека, как тут же оно было подхвачено и перенесено на уже подготовленный операционный стол.

— Джек-Джек, — раздался голос Берга, — ты тоже проходи, я могу осмотреть тебя, пока Питер готовится к операции.

Джек-Джек неуверенно шагнул вперед, и тут же его руки оказались зажаты в цепких клешнях манипуляторов.

— Ей! — вскрикнул он и попытался сопротивляться, пусть это и было бесполезно.

— Расслабься и не мешай мне работать! — проворчал Берг.

Джек-Джек сделал, как ему сказали.

За этим последовала серия странных манипуляций с его телом. Металлические клешни подносили его поочередно то к одной, то к другой машине. Одни кололи его иглами и выкачивали небольшое количество крови, другие срезали тонкие кусочки кожи, третьи зачем-то лезли к глазам, а какие-то просто светили на него ярким светом и шумели. В конце концов Джек-Джек понял, что эта процедура пусть и неприятна, но не представляет никакой опасности. После обследования машины обработали раны Джек-Джека и вкололи ему какие-то стимуляторы, от которых практически моментально исчезла вся боль и приятно закружилась голова.

Когда машины наконец закончили и поставили наемника на пол, из стены рядом с ним вдруг появился еще один манипулятор, сжимающий небольшой леденец на палочке. Джек-Джек неуверенно взял протянутое ему лакомство.

— А это зачем? — не понял он.

— Не знаю, — ответил Берг, — автоматика так запрограммирована. Традиция.

Джек-Джек пожал плечами и запихнул леденец себе в рот. Леденец оказался чересчур сладким.

— Сейчас будут готовы твои результаты. Но мне еще кое-что нужно от тебя.

— У нас не так уж много времени. Вы понимаете? — сказал Джек-Джек, вернувшись в лабораторию. — Что там?

— Боже мой! — вдруг воскликнул Берг, в его синтезированном голосе звучало искреннее удивление. — Это невероятно!

— Что там?

— Я говорил, что ты можешь быть не совсем человеком…

— И? Что там?!

— Но ты вовсе не человек, — произнес Берг.

Эти слова обожгли Джек-Джека сильнее каленого железа. Шок от услышанного был настолько силен, что его буквально парализовало. Смотря в пустоту, он вдруг осознал, что больше не улыбается.

— Твои кости, твои внутренние органы, твой мозг… все искусственное, — продолжал Берг, — ты есть некая комбинация всех наиболее совершенных технологий древних. Я никогда не видел ничего подобного… Ты являешься самой совершенной машиной в мире, но ты не человек.

Джек-Джек нервно сглотнул. Слова Берга были столь невероятны, но при этом так логичны. Они объясняли все.

— Ты не можешь состариться, ты практически не можешь умереть. Если, создавая тебя, инженеры прошлого стремились к бессмертию, значит, они добились своего.

Джек-Джек почувствовал, как немеют его конечности, как на все его тело наваливается невыносимая усталость. Что с ним происходило? Он не мог понять, было ли это состояние вызвано услышанной им страшной правдой или же начинали действовать препараты, вколотые ему в медотсеке. В коридоре раздались приглушенные шаги. Джек-Джек попытался обернуться, но тело почти не слушалось его. Когда же он наконец сумел взглянуть в сторону дверного проема, там уже кто-то стоял.

Наемник увидел фигуру в сером комбинезоне, чье лицо походило на золотистое зеркало. Это, без сомнения, был дух из Долины Теней — тот самый, который преследовал Джек-Джека в его видениях. Но, в отличие от видений, сейчас дух обрел плоть и кровь. Джек-Джек буквально чувствовал ненависть, которую источало это чудовище, пришедшее за ним.

— Ты пришел за тем, что тебе уже давно не принадлежит, — сказал Джек-Джек, кажется, вслух.

— Ты наконец-то перестал улыбаться, — произнес злой дух голосом Шоу, и Джек-Джек вздрогнул, — теперь мне не жалко тебя прикончить.

Шоу, облаченный в инженерный скафандр Артура, двинулся вперед. Все еще не чувствуя рук, Джек-Джек сумел поднять дуло револьвера и выстрелить. Несколько пуль пролетели мимо, остальные же просто отскочили от гладкой поверхности скафандра, даже не оставив на ней ни единой царапины. Маленькие кусочки свинца со звоном упали на пол.

Шоу проигнорировал его выстрелы. Казалось, они не доставили ему ни малейшего неудобства. Он двинулся вперед, его походка была полна какого-то расслабленного спокойствия. Оказавшись рядом с Джек-Джеком, Шоу одним ударом тыльной стороны ладони отправил того в полет через все помещение. Джек-Джек впечатался спиной в стену и рухнул на пол. Боли не было. Что-то внутри его умерло, когда он узнал об истинной своей природе, и уже ничто не смогло бы убить вновь.

— Проклятый живучий ублюдок, да? — Шоу обращался будто бы в пустоту, но Джек-Джек понял, что тот знает или, по крайней мере, догадывается о Берге.

Берг молчал.

Шоу подошел к капсуле.

— Так твой план сработал, да? — В голосе босса зазвучали веселые нотки, он явно наслаждался моментом. — Только нам это больше не нужно…

Шоу с корнем вырвал провода, соединявшие капсулу с терминалом, но ничего не произошло. Гул машинерии так и продолжал доноситься из медотсека.

— Беспроводная, что ли? Как же тебя выключить?

Босс пощелкал кнопками на панели капсулы, но ничего не добился. И тогда он просто схватился за одну из металлических пластин и начал отгибать ее, будто она была листом бумаги, а не стали. Шоу вскрывал капсулу, словно консервную банку.

Джек-Джек вдруг что-то почувствовал…

«УГРОЗА ЖИЗНИ ЭКИПАЖА!» — загорелось перед его глазами.

— Хватит! — закричал он, вскакивая на ноги.

В один скачок бывший наемник оказался рядом с Шоу. Ударил босса, потом еще, потом еще. Джек-Джек сознавал, что разбивает кулаки в кровь, сознавал, что причиняет вред только себе, но не Шоу. Но он не мог остановиться. Он должен был спасти Берга. Что-то внутри Джек-Джека заставляло его делать это. Это было то же странное чувство, которое пыталось заставить его забыть, то же чувство, которое пыталось контролировать его поступки. Всю жизнь он сопротивлялся ему, жил наперекор, а сейчас впервые полностью ему подчинился. Всегда получалось так, что это чувство — его природа и что-то, что он создал сам, наверное, его личность, спорили друг с другом. Сейчас же они вдвоем говорили ему об одном и том же: Джек-Джек должен был спасти Берга.

Удар, еще удар… Шоу попытался ответить, но Джек-Джек оказался быстрее. Да, его враг использует инженерный скафандр, да, он сильнее, но он всего лишь старик. Джек-Джек сделал кувырок и подхватил с пола самый тяжелый из инструментов — кувалду. Тут же он развернулся и нанес ею сокрушительный удар.

— Ты начинаешь меня раздражать, — произнес Шоу, перехватывая кувалду и выдергивая ее из рук Джек-Джека.

Вслед за этим последовал еще один удар, и Джек-Джек вновь отправился в полет через все помещение.

Шоу бросил кувалду на пол и вернулся к капсуле. Отодрав последний кусок железа, который отделял его от Берга, мерзавец вытащил старика наружу. Берг был без сознания, его тело выглядело израненным и истощенным.

— Старик Берг? Тут? Я, честно говоря, не понимаю, что это за чертовщина, — обратился к Джек-Джеку Шоу, держа перед собой раненого. — Может, ты объяснишь мне?

Джек-Джек, не слыша своих слов, прокричал в адрес Шоу какие-то проклятья и вновь попытался встать, но на этот раз — безуспешно.

— Не судьба, — произнес Шоу и ударил Берга головой о железную обшивку капсулы. Череп Берга будто бы взорвался — кровь и ошметки мозга полетели во все стороны.

Бросив наполовину обезглавленное тело старика на пол, Шоу вдруг остановился, будто прислушиваясь. Медотсек все еще шумел — операция продолжалась.

— Ох, столько работы ты на меня взвалил, мальчик мой! — вздохнул Шоу, будто бы ничего не произошло. — Ладно, пожалуй, сначала разберусь с тобой, а затем уже закончу с этой твоей маленькой диверсией.

Шоу подошел к Джек-Джеку и, не останавливаясь, ударил его ногой в грудь. Кости Джек-Джека затрещали, его грудная клетка прогнулась внутрь. Смятые легкие перестали дышать, сердце совершило еще две судорожные пульсации и остановилось. Но Шоу этого было недостаточно. Он схватил Джек-Джека за руку и дернул ее на себя. Силы инженерного скафандра с лихвой хватило на то, чтобы вырвать кость из сустава, разорвать сухожилия, а вслед за ними и мышцы с кожей. Оторвав руку Джек-Джека, Шоу рассмеялся. Еще несколько раз он ударил свою жертву его же собственной конечностью и только после этого выбросил ту, будто какой-то мусор.

— Вот и славно. Как же ты мне надоел, мальчик мой.

Джек-Джек все еще наблюдал за ним, когда Шоу уходил из лаборатории.


— Когда мы первый раз встретились, вы с приятелями пытались меня убить, — произнес Артур, — а теперь ты хочешь, чтобы я тебе доверял?

Здоровяк Винни пожал плечами и глупо улыбнулся. Наверное, раньше в его лице было что-то детское. По крайней мере, до тех пор, пока лицо это не покрылось шрамами и грубой черной щетиной.

— Да, — ответил он коротко.

Артур глянул за городскую стену. Они с Винни стояли на одной из многочисленных башен, и перед ними открывался вид на бескрайнюю равнину, окружившую город. На серой поверхности земли повсюду виднелись черные пятна — это были стаи выродков. Они двигались, сливаясь друг с другом и снова разделяясь, образуя что-то наподобие масляного узора на поверхности воды. Подходить к городу на расстояние выстрела твари пока не собирались. Но это пока. Рано или поздно их станет достаточно много для того, чтобы просто стереть город с лица земли. Рано или поздно Мышка даст своим сородичам приказ это сделать. Артур оставил грузовик с роботами недалеко от городских ворот, в тени одной из немногочисленных скал. Но это было не так важно — выродки все равно не смогли бы его повредить. К тому же у Артура имелся пульт дистанционного управления — еще в дороге он немного модифицировал для этой цели Гайкину световую табличку. Всего-то и понадобилось, что подключить ее к передатчику и поменять кодировку. Так что в случае необходимости инженер в любой момент мог отдать роботам нужную команду. Или даже запустить процесс перепрограммирования. Если Мышка все-таки прикажет атаковать город, Артур приготовился ее остановить. Но это было крайней мерой, и он не хотел к ней прибегать. Впрочем, защитники города сами не выглядели беспомощными. Внутри городских стен собиралось ополчение. Мужчины и женщины, дети и старики — все были вооружены до зубов. Артур видел подростка, который держал в руках винтовку чуть ли не с себя ростом, а один старик притащил откуда-то настоящий пулемет системы Гатлинга. Старика звали Генри, он без умолку трещал о том, что во время Июньских войн видел и не такое и что выродки эти — сущий пустяк. А еще Артур узнал в толпе нескольких девиц из «Золотых Холмов», те сейчас наспех чистили и заряжали свои револьверы. Артур искренне удивился тому, что не заметил страха на лицах людей — только холодную решительность и желание во что бы то ни стало защитить свой дом.

Винни сейчас возглавлял небольшую шайку ополченцев — иначе их назвать было просто нельзя. Ни о какой дисциплине тут и речи не шло. Доверять ему Артур не хотел, но другого выбора не имелось. В конце концов Артура пустили в город, но только потому, что Здоровяк его узнал. Охранники на воротах были уверены в том, что раз мужчина сумел добраться до города целым и невредимым, то он наверняка в сговоре с выродками. В каком-то смысле они были правы.

— Я не знаю, что с Джек-Джеком, — сказал Винни Артуру, — но Док сейчас на станции. Встретишься с ним у медотсека, скажешь, что пришел от меня, и он тебе подсобит.

— Я все-таки не понимаю, зачем ты мне помогаешь. Ты же вроде работаешь на Шоу?

— Я работаю на Джек-Джека. Кое-кто забывает своих друзей, тех, кто вытащил их из грязи, поставил на ноги и дал хоть какую-то цель в жизни. Это люди вроде Девяти Пальцев, но я к их числу не принадлежу. Я помню добро и отвечаю на него только добром. Так поступают порядочные люди. Может, я и не очень порядочный, но я хотя бы стараюсь.

— Я могу чем-то помочь? — вдруг неожиданно для себя самого спросил Артур. Он не ожидал, что слова Здоровяка Винни произведут на него такое впечатление.

— Спасай свою девчонку и возвращайся с ней сюда, на стены. А если сумеешь — прихвати с собой и Джек-Джека.

Артур коротко кивнул и, обменявшись крепким рукопожатием с Винни, двинулся в сторону станции.

Изначально инженер планировал проникнуть внутрь станции через городскую канализацию. Но, по словам Винни, как только выродки начали появляться внутри городских стен, Шоу приказал немедленно перекрыть все шлюзы. Это привело к тому, что вода затопила часть подземных уровней станции вместе с проникшими туда выродками… и рабочими.

Идти через основные входы было бы глупо — те, которые не охранялись людьми Шоу, находились под постоянным видеонаблюдением.

Артур быстро пересек пустынные улицы города и, зайдя в знакомый переулок, вскарабкался на стену одного из домов. Он узнал этот путь на станцию некоторое время назад. Местные работяги пользовались одним из дублирующих технических тоннелей, чтобы ходить в близлежащую пивную прямо во время смены. Почти все знали о тоннеле, но предпочитали молчать — даже бригадиры время от времени любили побаловать себя пивком. Примерно таким же тоннелем пару месяцев назад Артур проник на станцию выродков.

Мужчина довольно быстро нашел дорогу до медотсека. Даже если он и не встретит там Джек-Джека, — все равно это лучшее место, чтобы начать поиски. Медотсек находился в непосредственной близости от лаборатории и совсем недалеко от центрального лифта. Оказавшись на месте, Артур выглянул из вентиляционного люка. Он тут же обратил внимание на то, что из медотсека доносился шум машин, а из лаборатории — чьи-то голоса. Из-за шума Артур не мог разобрать ни слова, но казалось, что один мужчина кричит что-то второму, а тот отвечает ему спокойным голосом. Инженер подумал, что лучше будет пока не высовываться. Он направился было к другой части тоннеля, той, которая выходила непосредственно в лабораторию, но в этот момент краем глаза увидел, как из лаборатории кто-то выходит.

Артур замер.

Он просто не верил глазам.

Этот человек бы Артуром, но не им нынешним, а им прошлым. Инженер безошибочно узнал свой скафандр. Пусть его движения были другими, пусть человек в скафандре имел совершенно другую комплекцию, пусть все выглядело так, будто кто-то натянул на себя «вторую кожу» Артура, — шок от происходящего был настолько сильным, что у него попросту перехватило дыхание. Он не видел своего скафандра с того момента, как его у него отняли.

Прежний Артур дошел до двери медотсека и остановился, но та вдруг захлопнулась у него прямо перед носом. По какой-то неведомой причине сработала автоматика и герметизировала операционную. Артур пробубнил что-то нечленораздельное и нанес несколько мощных ударов по двери, та слегка прогнулась, а он схватился за руку. Даже с экзомышцами скафандра выломать станционную гермодверь оказалось для него непосильной задачей. Тогда человек в скафандре громко выругался голосом Шоу и пошел прочь. В этот момент наваждение вдруг отпустило Артура, и он наконец-то понял, что это вовсе не его прошлое, а другой человек в его скафандре.

Подождав, пока Шоу уйдет, Артур выбрался из вентиляции и направился в лабораторию. Встречаться неподготовленным лицом к лицу со своим врагом, одетым в инженерный скафандр третьего поколения, было в высшей степени глупой затеей. К тому же Артуру чертовски не хотелось даже приближаться к нему. Почему-то его собственный костюм на другом человеке вдруг начал олицетворять все нажитые за это время страхи, а их было немало.

Артур сделал шаг в лабораторию и замер от ужаса. Комната была красной. С одной стороны на полу валялся Джек-Джек с оторванной рукой и раскуроченной грудной клеткой, а с другой, ближе к капсуле, лежало то, что Артур с большим трудом опознал как останки Берга. Несчастного буквально вырвали из его капсулы, а затем лишили половины головы.

— Ты должен торопиться, Артур, — раздался из колонок голос Берга.

— Фердинанд?! — воскликнул Артур. — Какого черта?

— Я воспользовался той же программой, которую когда-то использовал Лысенко. Это была славная идея. Ну кто же сделает мне операцию лучше, чем ее сделал бы я сам? Кто знал, что все так обернется, да, Артур?

— Что тут случилось, кто сейчас в операционной?

— Мой сын… — произнес Берг и закончил предложение именем Артура.

В его голосе звучали те же механические нотки, какие когда-то звучали в голосе Лысенко. Берг даже заканчивал свои предложения точно так же, как их заканчивал его предшественник, — именем того, к кому он обращался. Ужасная участь — быть заточенным в компьютере и видеть свою собственную смерть. Для Лысенко это испытание оказалось непосильным. Тогда, в чреве станции «Май-3», призрак Лысенко, заточенный в программном коде, измученный годами одиночества, попросил Артура закончить его страдания. Если быть точным, он попросил о двух вещах — стереть его из компьютера и похоронить его тело. Только в обмен на это он дал доступ к Королю-Змею и тем самым позволил инженеру спасти своих друзей.

Артур решил пока не поднимать эту тему.

— Кузнечик жив? — спросил он с надеждой в голосе.

— Я работаю над этим, но ты должен мне помочь, Артур.

— Что ты имеешь в виду?

— Операция Питера займет какое-то время, мне нужно постоянно контролировать ее. Если Шоу доберется до центральной консоли, он сумеет меня отключить. Я теперь являюсь частью автоматики этой станции. Если подонок переведет ее на ручное управление, я не смогу помочь своему сыну, Артур.

— Шоу не сможет этого сделать, — заверил инженер, — те коды доступа, которые я ему дал, не будут работать без моей авторизации.

— Боюсь, он сумел решить эту проблему, Артур.

— Но как? Коды ведь настроены на то, чтобы работать только тогда, когда их вводит член экипажа, инженер…

— Который идентифицируется либо по биометрическим параметрам, либо по серийному номеру скафандра, Артур, — закончил за него Берг.

— Но как он сумел починить мой скафандр?

— Это уже неважно. Я вижу, что он поднимается в свой кабинет. Когда он окажется там, Шоу отключит меня через центральную консоль. Тебе необходимо остановить его, Артур.

— Ты прав, мне нужно торопиться.

Прежде чем уйти, мужчина еще раз взглянул на тело Берга. Прямо рядом с трупом на полу валялась кувалда. Ни пистолет, ни нож Артура не смогут пробить защитные системы скафандра. С тяжелой кувалдой у него был хоть какой-то шанс. Артур быстро подхватил кувалду и вышел из лаборатории.


Поднимаясь на лифте, он перебирал в уме все возможные варианты того, что произойдет дальше. Перекидывая из руки в руку увесистую кувалду, высчитывал, как нанести первый удар, как на него отреагирует Шоу, как нанести следующий удар… В голове роились мысли — подобно роботам, двигающимся вокруг материнской платформы, — хаотично, с огромной скоростью, но все же создавая нечто целое. Все это время Артур шел к этому моменту, готовился к нему. Его образование, его инженерная подготовка — те бесценные навыки, которые он почерпнул от Гермгольца, были сейчас столь же полезны, как и опыт выживания в безжалостной пустоши, смешанный с литрами чужой крови, которую он пролил. Каждая драка с выродком, каждая драка с человеком — все шло в счет. Артуру оставалось только надеяться, что того человека, которым он стал, будет достаточно, чтобы победить Шоу.

Лифт уже подъезжал к нужному этажу. Раздался звуковой сигнал, и за секунду до того, как двери открылись, Артур сжал рукоять кувалды. Он был готов.

Выйдя в коридор, мужчина тут же услышал голос Гайки, который эхом разносился по станции. Ее крики были полны ненависти и злости, но в них не слышалось боли, и это позволило ему вздохнуть с облегчением: девушка, похоже, была в порядке. Звук ее голоса придал Артуру еще больше уверенности, и он ускорил шаг.

Нисколько не церемонясь, выбил дверь ногой, вошел в помещение и… замер.

Просторный кабинет был залит ярко-красным светом второго солнца. За огромным панорамным окном виднелись бесконечное небо и земля, обрывающаяся горизонтом — тот был окрашен чернотой. Это стаи выродков готовились обрушить гнев своей королевы на ни в чем не повинный город. Окно занимало всю стену, оно начиналось от потолка и заканчивалось у пола, прозрачная поверхность без каких-либо бортиков или ограждений. За ним зияла лишь пустота — сотни метров до земли. Голова Артура вдруг наполнилась легкостью и закружилась. Даже несмотря на то, что он успел привыкнуть к открытым пространствам, ему все равно стало страшно находиться на такой высоте.

— Артур! Прибей этого ублюдка! — закричала Гайка. Она стояла в дальней части комнаты, и ее руки, похоже, были прикованы наручниками к сейфовой двери за спиной.

Шоу сидел за своим столом, из которого сейчас проецировалась голографическая панель управления — видимо, он вмонтировал центральную консоль в свое рабочее место.

— Ну, наконец-то! — произнес мерзавец сквозь шлем скафандра, и звук его голоса заставил Артура нервно сглотнуть. — Кажется, у тебя есть что-то, что принадлежит мне.

— О чем это ты?

Шоу встал и вышел из-за стола. С каждым его шагом решительность Артура буквально улетучивалась. Он видел свой комбинезон и понимал: ничто в этом мире не заставит его повредить эту дорогую его сердцу вещь. Она была частью его самого… даже сейчас, когда ей пользовался кто-то другой.

— Где мои роботы, Артур? — спросил Шоу.

— Откуда, черт возьми…

— Да я с самого начала знал! О небеса, неужели инженер может быть таким идиотом? Я приказал захватить «Январь-9» и убить своего старого друга, только чтобы добраться до роботов. Ты каким-то образом умудрился запустить тот сектор станции, который не смог запустить я. Думаешь, я бы отдал станцию просто так, если бы от нее тогда был хоть какой-то прок? Когда ты начал работать на меня, я сам подкинул тебе информацию о проклятых машинах, чтобы ты закончил это дело.

Артуру хотелось что-то сказать, он даже приготовился занести кувалду для первого удара, но у него просто не хватило решимости сделать это. Та бравада, которую он ощущал, поднимаясь на лифте, вдруг куда-то исчезла.

Гайка продолжала кричать, но Артур слышал лишь слова Шоу:

— Ты перенастроил кодировку машин, и теперь я не могу подключиться к ним с консоли станции. А еще этот вирус, который запустил в систему твой дружок Джек-Джек. С ним я разберусь, как только закончу с тобой, ты не переживай.

— И что ты собираешься делать?

— Вопрос в том, что ты собираешься делать, дружок. Если ты сейчас же скажешь мне, как подключиться к моим роботам, я использую их, чтобы защитить свой город, а тебя… с подружкой… просто отпущу на все четыре стороны.

— Ты не понимаешь, — покачал головой Артур, — если убить выродков, вся планета погибнет. Их станция…

— Ей будут прекрасно управлять мои люди, когда я выброшу с нее последнюю тварь.

— Это геноцид! — закричала Гайка.

— Это естественный отбор! — С этими словами Шоу вдруг метнулся вперед и буквально вырвал из рук Артура кувалду, та с грохотом упала на ковер недалеко от окна. Шоу тут же отвел неуклюжий удар, который попытался нанести ему Артур, и схватил того за руки.

Мужчина попытался сопротивляться захвату. В дело вступили экзомышцы его брони. Теперь между собой боролись не люди, а надетые на них боевые костюмы. Силы, казалось, были примерно равны, то инженер перехватывал руки Шоу, то наоборот. Но Артур использовал свою броню на пределе ее возможностей, а Шоу, похоже, просто играл с ним. Артур знал, на что был способен его старый скафандр, и не понимал, почему Шоу до сих пор не использует весь его ресурс. И тут его осенило, он вдруг понял, что Шоу попросту не знает, как использовать скафандр на полную мощность. В таком случае у Артура имелся вполне реальный шанс победить в этой схватке — обездвижить Шоу и отключить скафандр вручную.

Внутри шлема раздался громкий неприятный писк, оптика мигнула красным, и в следующую же секунду хватка Артура ослабла. В его броне кончился заряд батареи. Шоу тут же воспользовался слабостью противника и вывернул его правую руку. Пламенем вспыхнула боль в старой ране на плече, и Артур закричал. Одной рукой Шоу удерживал его в болевом захвате, а другой наносил жестокие удары в корпус. Лишенная энергии броня гнулась под ними, и только недавно зажившее ребро Артура начало отдавать еще большей болью, чем его плечо. Когда же Шоу понял, что жертва уже не сможет сопротивляться, он схватился обеими руками за шлем. Одно движение, и сталь буквально разошлась по швам, обнажив беззащитную голову Артура. Шоу отбросил погнутые куски металла в сторону и потащил инженера к окну. Тот пытался сопротивляться, пытался вырваться, но пальцы Шоу крепко вцепились не только в броню, но и в плоть Артура. Боль полыхала настоящим пожаром по всему его телу. Перед глазами плыла красная пелена, во рту чувствовался отчетливый вкус крови.

Раздался звон стекла, и Артур обнаружил себя висящим в воздухе на высоте нескольких сотен метров над землей. Шоу просто выбил его телом окно, и теперь все, что отделяло Артура от падения — это руки его врага.

Он вновь закричал. На этот раз от страха, охватившего его, страх этот был сильнее боли. Он смотрел в лицо Шоу, но видел свое собственное лицо в отражении зеркальной маски.

— Клянусь, я выброшу тебя, а затем спущу шкуру с твоей подружки, если ты не дашь то, что мне нужно!

— В сумке. Металлическая трубка. Это пульт.

Артур видел свое лицо и видел, как двигаются его губы, он слышал эти слова, но они не принадлежали ему. Все ужасы, которые он пережил за это время, вдруг обрушились на него. Ранение, рабство, убийство Джек-Джека, растерзанные трупы в повозке, первое нападение выродков… он вновь увидел трупы из Редкрига, ощутил весь ужас, который испытывал тогда. Артур был сломан, он уже ничего не мог поделать.

Шоу, продолжая одной рукой держать инженера на весу, второй залез в его сумку и вытащил из нее голографическую табличку Гайки, затем просто развернулся и швырнул Артура обратно в кабинет. Мужчина не успел пролететь далеко — на его пути оказался массивный дубовый стол.

— Так-так, — произнес Шоу с легким удивлением в голосе, — не думал, что когда-нибудь еще увижу эту игрушку. Девочка моя, ты знаешь, что это?

Гайка ответила ему, но ответ ее в основном состоял из проклятий.

— Это же старая карта твоего отца, — проигнорировал ее ругательства Шоу, — такая удивительная вещица. Я хотел убить Герхарда за нее. Так мы и познакомились. Потом оказалось, что он был единственным, кто мог читать ее, и мне пришлось с этим смириться.

Пользуясь тем, что Шоу отвлекся, Артур попытался встать. Но, как только он попробовал пошевелиться, все его тело вновь запылало болью.

— Ты знала, что твоя прабабушка была инженером?

Гайка вдруг перестала кричать.

— Нет, — сказала она тихо.

— Странно, что Герхард тебе не рассказал. Помню, раньше его было не заткнуть. Все рассказывал про Великую Анну. С самой высадки она искала что-то очень и очень важное, что-то, что, по ее словам, могло спасти нас всех. За долгие годы вокруг Анны собрались многие последователи, которые впоследствии стали называть себя мусорщиками. Когда же Великая Анна была на смертном одре, она завещала своему старшему сыну продолжить ее поиски. Умирая, она передала ему это. — Шоу потряс голографической табличкой. — Эта чудная вещица передавалась в твоем роду поколением за поколением. В ней сосредоточены не только знания Великой Анны, но и знания каждого, кто продолжал искать сокровище после нее. Наша веселая компания в конце концов нашла искомое. Поверь мне, это оказалось нелегко. Тогда тут не было даже нормального города. Все это, — он махнул рукой в сторону окна, — создано за двадцать лет моими потом и кровью. В те годы тут можно было встретить только банды рейдеров и кочевые племена. Рядом со станцией стояло малюсенькое поселение…

Говоря, Шоу вальяжно расхаживал по своему кабинету, под его подошвами при каждом шаге поскрипывали сквозь ковер деревянные половицы. Артур собрался с силами и подтянул к себе кувалду, которая лежала рядом с ним.

— Я думал, что ищут станцию, которая могла бы работать сама, или какой-то другой древний артефакт… все оказалось куда проще. Сокровищем этим оказался человек, некий особенный инженер, который мог одним словом превратить наш мир в рай. Они верили в это, представляешь? Не помню имени этого пророка. Помню только, что фамилия была как у твоей прабабушки, вроде как он приходился ей отцом… Гермгольц, да, точно! Мы, как оказалось, искали место падения его звездного корабля. Это, если ты не в курсе, моя милая, и есть твоя свалка.

Пользуясь моментом, Артур попытался встать, но боль была слишком сильна — каждое движение сопровождалось невыносимыми муками.

— Да уж, я думал, Герхард уничтожил эту штуку, когда женился. — Шоу показал на голографическую табличку. — Он всегда говорил, что слишком опасно иметь такую ценность при себе, особенно когда она тебе уже не нужна. Оказывается, он солгал. Ну что же, правильно сделал. А теперь, дорогая моя… я так понимаю, что Артур использовал ее как пульт дистанционного управления для моей армии роботов, но он мне явно уже не помощник, так что… ты не могла бы активировать табличку для меня?

— Да пошел ты, старый кусок дерьма! — выпалила Гайка. — Ты не стоишь даже того, чтобы дышать одним воздухом с тобой.

— Можешь не дышать, — сказал Шоу и ударил девушку кулаком в живот. От удара ее буквально согнуло пополам.

И тогда Артур вдруг ощутил, что не чувствует ни боли, ни страха. Его охватила такая неописуемая ярость, переполняющая сознание, что в нем больше не было места другим чувствам. Он мог позволить этому чудовищу сделать что угодно с ним самим, но не с Гайкой.

Артур встал на ноги, перехватил кувалду и пошел вперед, на Шоу. Каждый шаг давался ему с трудом, но ненависть прибавляла достаточно силы.

Шоу обернулся и развел руками:

— Чего ты пытаешься добиться?

Артур размахнулся и изо всей силы ударил своего врага кувалдой в солнечное сплетение. Тот даже не шелохнулся.

— Что ты почувствовал? — рыкнул Артур.

— Ничего, — произнес Шоу, наслаждаясь своим превосходством.

Внешне и правда ничего не происходило, но Артур знал, что он задел одну из силовых линий костюма, ту, которая шла над прочной броней и питала экзоскелет. Сейчас автоматика переведет ее в режим профилактического отключения и перекинет все ресурсы на три другие.

— Ты жестокий, самодовольный ублюдок, вот и все, — оскалился Артур.

— Я хозяин этого города, и я куда больше, чем то, чем ты мог когда-либо стать! — рассмеялся Шоу и попытался нанести ответный удар.

Артур тут же шагнул в сторону и ударил кувалдой в следующую силовую линию.

— Ты ничего не можешь сделать! В этом скафандре я непобедим, разве ты сам этого не знаешь? — рявкнул на него Шоу. — Я уже не человек, я куда больше!

— Тогда и твоя боль должна быть куда больше. — Артур нанес еще один удар. — Теперь ты почувствовал?

Скафандр начал терять мощность. Шоу зарычал как животное — он ощутил боль. Мерзавец нацелился схватить Артура за рукоять кувалды, попытался его ударить. Преимущество было на его стороне — скафандр еще сохранял часть своей силы, и если бы Шоу сумел блокировать удары, он еще мог победить Артура. Но Шоу атаковал. Несколько его ударов пришлись по корпусу Артура, но тот будто и не заметил их. Последовал еще один удар кувалдой, и Шоу замер. Его скафандр перестал функционировать.

— Теперь ты чувствуешь, какое бремя — носить этот костюм? — Артур толкнул противника в грудь, и тот упал на ковер. — Он не сделает тебя чем-то большим, чем ты являешься. Это всего лишь костюм. Но в одном ты прав. Ты уже не человек.

Артур посмотрел на Гайку. В ее глазах, наполненных болью, читалась решимость. Затем он снова перевел взгляд на Шоу. Старик, напяливший его скафандр, валялся на полу. Тот, кто совершил в своей жизни так много зла, сейчас оказался в его власти. Артур даже не обдумывал варианты, он чувствовал, что силы покидают его израненное тело. Шоу нельзя было оставлять в живых, иначе это чудовище причинит слишком много вреда.

Конечно, инженер не хотел ломать свой скафандр, но в конце-то концов…

— Это…

Артур занес кувалду и изо всей силы опустил ее на голову Шоу. Шлем скафандра тут же покрылся тонкими трещинками, даже у него был предел прочности. Шоу завопил, попытался отползти в сторону, но в этот момент Артур вновь занес кувалду над головой.

— …всего лишь…

Второй удар оставил вмятину, зеркальное покрытие начало отслаиваться, а в образовавшихся трещинах показалось лицо старика. Тот кричал, умолял о пощаде, но все, что Артур слышал — это свои собственные слова.

— …костюм! — сказал он и последним ударом пробил маску скафандра, а вместе с ней и голову Шоу. Кусочки желтого пластика разлетелись по ковру вместе с осколками черепа и серо-красными сгустками мозга.

Артур отпустил кувалду, и она упала вниз, разворачивая вслед за собой и голову трупа. Рукоять с хлюпаньем стукнулась о ковер, мгновенно пропитавшийся кровью. Артур опустился на колени и дрожащими руками вытащил батареи из скафандра. Его дыхание было частым, а в ушах так сильно гудело, что больше ничего, кроме этого гула, он уже не мог услышать. Артур быстро зарядил свою броню и, с трудом встав на ноги, подошел к Гайке. Одного движения хватило, чтобы высвободить ее из наручников.

— Нам нужно… — Артур закашлялся, перед его глазами все поплыло, ноги подкосились.

Но он не упал.

— В медотсек, — сказала Гайка, подхватывая его под плечо, — я понимаю.

— Кто-то… должен вернуться на ферму до заката… — Артур с трудом выговаривал каждое слово, — нужно поговорить с Мышкой… остановить выродков.

Он так и не потерял сознание, шел вместе с Анной по бесконечным коридорам станции и слышал, как несинхронно бьются их сердца. Казалось, что ее сердце с каждой минутой билось все сильнее, а его — все медленней.

Артур не знал, сколько времени прошло, но в какой-то момент он обнаружил себя на операционном столе. Гайка стояла рядом и держала его за руку.

Было это до операции или после? Он не знал.

— Ты помнишь, что мы сказали Бернарду? — произнес Артур слабым голосом. — Помнишь, что мы сказали о нас Давичам? Мы сказали им, что помолвлены.

— Тише ты, — улыбнулась Гайка сквозь слезы, — тебе нужно отдохнуть.

— Я тут, знаешь… подумал: а какой смысл дальше им врать? — Артуру понадобилось какое-то время, чтобы продолжить. Ему во всех смыслах было трудно произносить эти слова, — пусть все станет правдой.

— Ты имеешь в виду… — Голос Гайки задрожал.

— Выйдешь за меня? — улыбнулся Артур и потерял сознание.


Оно бежало по городу навстречу заходящему солнцу, совершенно беззвучно проносилось между домов, взлетало на крыши и вновь опускалось в переулки, которые в ожидании скорой ночи уже успели заполниться мраком. Оно имело при себе два черных мешка — один бережно прижимало к груди, а второй безразлично, даже с каким-то презрением, тащило за собой. Оно не пряталось, но жители города не замечали его — их взгляды были устремлены в пустошь, которая окружала их родные стены с незапамятных времен. Пустошь тоже смотрела на них миллионами голодных глаз.

Неожиданно тишина, окутавшая это будущее поле битвы, была разорвана громом выстрелов — их эхо прокатилось между домов и откликнулось из пустоши воем выродков. Кто-то воспринял это как сигнал — люди хватались за оружие, бежали к стене, занимали позиции. Но когда последние отзвуки выстрелов затихли, ничего так и не произошло.

— Я видел, видел! — лепетал кто-то. — Оно сигануло через стену прямо надо мной и убежало. Куда-то к фермам! Боже, оно было просто огромным!

— Отставить огонь! Все по своим местам! — раздался вдали крик командующего.

А оно уже бежало по пустоши, не обращая внимания на выстрелы. Лишь пару раз пули настигли его, но оно проигнорировало звон, который те создавали, отлетая от его новоприобретенного панциря.

Мышка чувствовала его приближение и знала, что оно ищет ее, хочет донести весть, которой она ждала. Но ее воли, подорванной тяжелыми испытаниями последних дней, уже стало недостаточно, чтобы сдерживать ярость своего племени. Атака должна была начаться с минуты на минуту, и ничто не могло остановить ее. Коллективный разум выходцев народа Мая был полон решимости стереть с лица земли город Февраль.

Наступала ночь.

Когда оно достигло своей цели — недавно заброшенной фермы близ засохшего яблоневого сада, — было уже поздно. Ферма оказалась пуста. Королева выродков покинула ее, чтобы возглавить атаку на город, который оказался так жесток к ней и к тому, кого она успела полюбить.

Ненависть полностью закрыла ее разум, и она уже не была способна понять, что оно, то, что стремилось к ней, и было тем самым человеком, которого девочка потеряла, — Питером.

Атака началась сразу, и пусть жители города давно к ней приготовились, все же их сумели застать врасплох. Сотни выродков одновременно показались из темных переулков города. Все дни до атаки, которые тянулись так долго, они один за другим проникали в город поодиночке и небольшими группами прятались, скрывались, готовились нанести удар.

Мышка стояла на высоком холме и слушала раскаты порохового грома, рык своих братьев и крики людей. Она ощущала каждую смерть, и секунда за секундой с каждой отнятой жизнью все человеческое, что было в ней, постепенно исчезало. Она стала другой — статной, величественной. Облачение из золотой змеиной кожи обвивало ее тело и тянулось за ней ужасающими крыльями.

Мышка отдала команду своим внутренним голосом, и ее армия двинулась к городским стенам. Люди были так заняты спасением того, что находилось внутри этих стен, что стали вдруг не способны сдержать то, что неотвратно грозило прийти извне. Вскоре волна ярости и смерти захлестнет их, поглотит навсегда.

Внезапно она ощутила что-то из прошлой жизни. Оно… нет, он… Кузнечик приближался к ней. Мышка обратила свой взгляд в его сторону и наконец-то собственными глазами увидела то, во что не могла поверить.

Он был жив.

Кузнечик изменился. В нем тоже почти не осталось ничего человеческого — по крайней мере, в его внешности. Теперь тело Питера покрывала не одежда, но черная сталь — та, что раньше скрывала в себе тело его отца, та, что раньше была капсулой. Острые шипы торчали из его позвоночника, рук и даже ног, зубы сделались больше и острее, а лицевая пластина светилась двумя искусственными глазами, наполненными огнем.

Родичи Мышки не трогали Питера, пока он приближался к ней, — у них была совсем иная цель. Он двигался куда быстрее, чем раньше, но когда расстояние между ними сократилось, Питер вдруг остановился, аккуратно положил на землю один из двух черных мешков, которые оказались при нем, и медленно пошел в сторону Мышки со вторым мешком в руках.

— Ты хотела его голову? — громогласно объявил Питер. Его голос доносился откуда-то из глубины доспехов. Распоров когтями мешок, он буквально выдернул из него останки Шоу. — Теперь у него нет головы!

— Мы принимаем эту жертву, — произнесла Мышка, — ты можешь идти, но город наш.

— Глупая девчонка! Что ты наделала?

Расстояние между ними стало уже совсем незначительным. Ему было бы достаточно одного выпада, чтобы атаковать. Она знала это, но не отступила назад.

— Все уже решено. Ты не остановишь нас.

— А я здесь не за этим. Мне наплевать на этот город. Он отнял у меня отца и сейчас пытается отнять тебя.

Мышка замерла.

Питер приблизился к ней, и она ощутила его жаркое дыхание на своем лице.

— Мы уйдем отсюда вместе. Я похороню отца. Ты похоронишь свое прошлое.

«Не слушай его, ты нужна нам!» — произносили голоса в ее голове, но ее трепещущее сердце говорило совсем иные слова.

— Я так сильно люблю тебя, — повторяла она то, что слышала в том уголке своей души, который еще был полон человечности.

Огромные когти легли на ее шею. Одного движения Кузнечика было достаточно, чтобы разорвать ее на части. Голоса в девочке кричали, чтобы она заставила его убить себя. Они боялись, они были полны страха, подобно тому, как когда-то была полна страха она. Мышка вдруг четко ощутила ту нить, которая соединяла ее с Питером, но оказалась оборвана. Нить все еще находилась тут, достаточно было вновь потянуть за нее.

Молчание стало невыносимым, но Мышка не могла произнести ничего. Ее разум заполнили сцены боя, смерть, боль.

— Я тоже тебя люблю, — сказал он и прижался к ее лицу своей лицевой пластиной.

Мышка запечатлела первый робкий поцелуй на холодном металле и заплакала.

Нить между ними восстановилась, она была столь же крепка, как и раньше. Это все, что ей было нужно. Прочее исчезло.

Они услышали рык только через какое-то мгновение, подняли глаза и увидели, что холм окружили выродки.

— Это было так глупо — покинуть нас, — вдруг раздалось из толпы.

Питер поднял взгляд и увидел, что из гущи выродков появилась какая-то фигура. Он вдруг отчетливо вспомнил, как когда-то в ущелье тварей, у водопада, пощадил мать и ее малыша. Сейчас он увидел их вновь. Женщина-выродок шла вперед. Она была не такой, как Мышка, — куда старше ее, куда сильнее физически. Ее мутации зашли дальше — она была больше животным, нежели человеком. Женщина остановилась, и тут же к ее ногам прижался маленький волчонок — ее сын.

— Но ты Нам больше не нужна. Мы научились у тебя, стали понимать, кто Мы.

— Вам лучше остановить это безумие. — Питер указал на город, который уже успел стать полем битвы.

Новая королева выродков не отвечала. Кольцо, образовавшееся вокруг Мышки и Кузнечика, начало медленно смыкаться. Питер выпрямился и оскалил клыки. Он был готов защищать Мышку до последней капли крови, и она это чувствовала.

Шум, возникший на поле боя, вдруг заглушил и крики, и вой, и даже стрельбу. Громоподобный гул раздался где-то вдали и затих, вместе с ним затихло сражение. Больше всего гул этот походил на раскат труб, призывающих армию к атаке. И действительно, когда он прозвучал вновь — появилась армия. Армия стальных монстров хлынула вдруг к городским стенам. Обычная с виду скала будто бы извергала их из своего чрева, и казалось, что машинам нет конца.

Мышка явственно ощутила первую смерть. Когда один из выродков оказался на пути стального чудовища, в него одновременно вонзились три острые, как пики, лапы и тут же разорвали несчастного на части.

Машины двигались по четко заданной траектории, отрезая армию выродков от городских стен, не давая им захлестнуть город. Но при этом они не стремились перебить мутантов. Машины лишь оттесняли их от города, но каждого, кто попадался им на пути, ждала одна участь.

— Он нарушил свое обещание, Артур обманул нас, — произнесла королева с какой-то отрешенностью в голосе, — машины несут не жизнь, но смерть.

— Это не так, — ответил Питер, — машины защищают жителей города, они будут защищать и вас. Защищать и кормить. Все, что вам нужно сделать — отступить. Ваша глупая война уже проиграна. Больше никому не нужно умирать.

Ненависть исказила лицо королевы выродков, и она шагнула вперед, отдавая своим собратьям приказ — атаковать.

Тогда Мышка обратилась к ней своим внутренним голосом. Да, она многому научила выродков, но и они кое-чему сумели научить ее.

— Вы должны вернуться домой и принять ту помощь, которую дадут вам машины. Вы больше никогда не будете воевать.

Королева замерла. По ее лицу было видно, что внутри ее сейчас идет какая-то борьба. Затем она подняла на руки своего ребенка и, развернувшись, пошла прочь. Вслед за ней пошли остальные мутанты.

Война закончилась.

Питер сел на землю. Мышка стянула с себя одежды из змеиной кожи и села рядом. Огибая холм, на котором они расположились, мимо них шли мутанты, огромный живой океан, вдруг затихший после бури.

— Ты холодный, — сказала она, прижимаясь к Кузнечику.

— Это доспехи, я не виноват, — попытался оправдаться он, — папа переживал, что меня могут снова ранить.

— Мне очень жаль, что… — Мышка откуда-то знала, что случилось с доктором Бергом.

— Спасибо. — Питер обнял Мышку, в его голосе не было грусти. — Да, его надо похоронить, но до конца он не умер.

— Что?

— Это у нас, наверное, семейное…

— Питер, но что будет с ними? — Мышка кивнула на своих сородичей, идущих мимо города. — Я невольно заглянула в мысли Артура… эти машины, они ведь могут быть либо воинами, либо рабочими. Что же теперь? Они уничтожат мой народ?

— Не беспокойся. Все будет хорошо. Машины глупые, даже глупее, чем я. Им, чтобы что-то делать, нужна программа. У Артура было две программы — боевая и рабочая. Когда мой папа… когда с ним произошло это… он сам стал программой. Теперь он управляет машинами, и они сделают все, чтобы помочь твоему народу.


ГЛАВА 9

Джек-Джек зачерпнул ладонями кристально чистую воду из озера. Он поднес ее к лицу, чтобы умыться, и в тот же миг увидел отражение своей улыбки. Джек-Джек вздрогнул, и вода пролилась.

Он попытался осмотреться, но это оказалось абсолютно нереально. Пейзаж вокруг изменялся при каждом его движении. Стоило лишь моргнуть, как бескрайнее озеро, наполненное прозрачной водой, высохло и обратилось пустыней. Стоило сделать лишь шаг, и сухая почва под босыми ногами покрылась густой зеленой травой. Трава становилась больше и поднималась вверх, оборачиваясь золотистой рожью, а рожь становилась столь высокой и густой, что заслоняла собой весь мир. Сквозь это поле вела двухколейная дорога, извиваясь, она уходила вверх по холму, на котором стоял большой красивый дом. Внутри его жили люди. Джек-Джек знал, что ему не место среди них.

Может быть, это и рай, но рай не для него. Это рай для людей.

Он отвернулся.

Перед глазами предстал темный коридор. Это было то место, в котором он родился — огромный космический корабль, летящий сквозь пространство и несущий в своем чреве миллионы людей. Джек-Джек помнил, как он впервые увидел свет. Кажется, отец тогда сказал что-то вроде:

— Открой глаза. Открой их. Посмотри на меня.

Джек-Джек сделал так, как ему сказали. Первое, что он увидел — лицо отца. Это был мужчина, в чьих темных глазах читались усталость в сочетании с восторгом. Можно сказать, что он имел приятную внешность. Легкая белизна проседи в короткой щетине, небольшая залысина, правильные черты лица — в нем таилось что-то простое и при этом благородное.

— Модель реагирует на голосовые команды, — сказал отец куда-то в сторону, и Тень записала его слова, затем отец снова обратился к нему: — Меня зовут доктор Николай Зиммер, я твой создатель. Тебя зовут Джек. Джек, ты понимаешь, что я говорю?

— Да… — Первое слово далось ему легко, естественно и доставило какое-то подобие удовольствия. Казалось, он был создан, чтобы говорить.

— Как тебя зовут?

Этот вопрос показался ему глупым, но он все же решил ответить на него:

— Меня зовут Джек-Джек.

— Повтори.

— Джек-Джек.

Зиммер вновь обратился к Тени:

— Возможны сбои в логической цепи или системе распознавания речи, необходима диагностика. Возможно, имеется взаимосвязь с нарушением мимики.

— Что-то не так с моим лицом? — поинтересовался Джек-Джек.

— Ты улыбаешься, — пояснил Зиммер.

— Конечно, я улыбаюсь. Я рад тому, что я живой.

Кто знает, может быть, тогда эти слова испугали отца? Джек-Джек уже не мог вспомнить. Воспоминания первых сотен лет его жизни успели исказиться, потускнеть и почти исчезнуть. Слишком давно он к ним не обращался, слишком долго не сдувал с них пыль.

Может быть, отец и любил его. Иногда он даже называл Джек-Джека «совершенством». Тот был первой моделью андроида, которую нельзя отличить от человека. Все, что было создано до него, являлось лишь блеклой копией живых существ. Были созданы механические птицы, механические кошки, собаки, даже лошадь, и, конечно, пришел час попытаться создать человека. Зиммер много экспериментировал, пытаясь создать искусственную жизнь, и результаты его трудов, его творения, оставались с ним до самого конца. Предыдущие модели бродили по кораблю и выполняли простую работу — убирали, ремонтировали. Кто-то из них по утрам готовил доктору Зиммеру завтраки, кто-то заполнял за него лабораторные журналы. С Джек-Джеком Зиммер просто говорил. Когда отец не работал, он коротал вечера в компании Джек-Джека, расспрашивал того об ощущениях, о том, как он воспринимает мир вокруг себя. Изредка, после рюмочки-другой фруктового ликера, отец рассказывал ему о тяжелом прошлом человечества и о его прекрасном будущем. В глубине души Джек-Джек чувствовал, что эти беседы нужны лишь для того, чтобы изучить поведение андроида, но он хотел верить, что отец делает это еще и потому, что любит. Он считал себя особенным — другие были лишь тенями людей, так что Джек-Джек и называл их Тенями, а себя считал если не настоящим человеком, то его отражением.

Ему было тяжело, когда отец в первый раз уснул криогенным сном.

Он остался один, окруженный лишь Тенями. Кто-то из них умел говорить, кто-то даже понимал, что ему говорят. Но Джек-Джек скучал по отцу.

Кажется, именно тогда он впервые сошел с ума. Джек-Джек, естественно, уже не мог вспомнить, что произошло — проснувшись, отец стер из него эти воспоминания. Но с тех пор мног