Семейка монстров (fb2)

Семейка монстров (пер. Хазанов) (Хроники Рэтбриджа-1)   (скачать) - Алан Сноу

Алан Сноу
Семейка монстров

Эдварду, и огромное спасибо всем, кто помог пройти этот длинный путь

Alan Snow

Here be Monsters!

The Ratbridge Chronicles

Печатается с разрешения автора и литературных агентств The Peters Frasers Dunlop Group Ltd. и Andrew Nurnberg

© Alan Snow, text and illustrations, 2005

The Boxtrolls™ and © 2014 Boxtrolls LLC

Licensed by Universal Studios Licensing LLC. All Rights Reserved.

© Ю. Хазанов, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2014


Краткие сведения о троллях и других существах




Город Рэтбридж, центр


Глава первая
Занавес поднимается!


Поздний субботний вечер. Городок Рэтбридж застыл в молчании под серебристым светом лунного серпа. Недавно прошедший дождь размыл клубы дыма, обычно висящие над городом. Они рождаются в горле длинных фабричных труб, чьи тени падают сейчас на пустынные маслянистые мостовые. Городок отдыхает.

Тени гуляют и по небольшому переулку неподалеку от главной улицы, где лунные лучи то больше, то меньше освещают железную крышку канализационного люка, почти незаметную среди булыжников.


Чьи-то внимательные глаза оглядели переулок


Но вот она зашевелилась: будто бы ее толкали снизу. Один край приподнялся на несколько дюймов, и через образовавшуюся щель чьи-то внимательные глаза оглядели переулок. Крышка перекосилась еще больше, сдвинулась, и теперь уже стала видна мальчишечья голова в довольно странном уборе: вязаный шлем с десятком антенн, торчащих во все стороны. Голова повернулась, затем ее обладатель прикрыл глаза и прислушался. Все по-прежнему было тихо, только откуда-то издалека донесся собачий лай. Мальчик открыл глаза, подтянулся на руках, вылез из люка. Одет он был, прямо скажем, тоже не слишком обычно: вдобавок к шапке с антеннами, на нем было что-то вроде просторного халата грубой вязки, достающего до земли, а под халатом короткое, без всяких пуговиц, одеяние, сооруженное не иначе как из старого мешка для сахара. На ногах было какое-то подобие домашних туфель из очень плотного материала, привязанных веревками.

Но, кроме всего прочего, на его туловище, на широкой кожаной ленте, находилась какая-то диковинная аппаратура: вроде бы деревянный ящик, с одного бока которого торчала заводная ручка, а на передней стенке были две медные кнопки и еще одна… пуговица не пуговица. Этот ящик с помощью гибкого металлического шланга соединялся с двумя крыльями… Да, да, с двумя сложенными за спиной мальчика крыльями, сделанными из дерева, кожи и меди.

Мальчик поставил на место крышку люка, выпрямился и достал откуда-то из-под одежды игрушечную фигурку в точно таком же одеянии, как он сам, и с такими же усиками антенн на голове. Он поднес эту куклу ко рту и… нет, не съел ее, не думайте, а заговорил в нее:

– Дедушка, я наверху! Хочу сегодня отправиться на садово-огородный промысел. В субботу это удобней, верно?

Он проговорил все это и посмотрел на куклу, словно ожидая ответа. И она ответила. Но перед этим раздался щелчок, и лишь потом послышался тонкий надтреснутый голос:

– Хорошо, Артур. Но будь осторожен, прошу тебя! И помни, бери только из больших хозяйств, где много всего, а не из тех, где перебиваются с хлеба на воду и с огурца на помидор.

Артур улыбнулся: эти слова он слышал уже сотни раз.

– Не беспокойся, дедуля, я помню об этом! Возьму только самое необходимое и буду осторожен. Как всегда. Привет, скоро увидимся под землей.


«Дедушка, я наверху!»


Он по-настоящему летает!


Он засунул куклу обратно под одежду и принялся крутить переднюю ручку на своем деревянном ящике. Послышался легкий жужжащий звук. Артур продолжал крутить, пока из глубины ящика не раздался звонок. Тогда он поднял голову, оглядел белесое небо, сжался, присел на корточки и нажал одну из кнопок на ящике. Сразу же крылья за его спиной начали раскрываться. Он надавил на вторую кнопку и одновременно постарался подпрыгнуть как можно выше. Крылья качнулись, подобрали под себя воздух, оперлись на него, качнулись еще раз и принялись работать равномерно, поддерживая его на высоте нескольких футов над землей. Тогда он нажал на третью кнопку, так похожую на обычную пуговицу, – и полетел!

Мальчик улыбался. Каждый раз, когда ему удавалось подняться над землей, он не мог сдержать улыбку: ведь он летает!

Он медленно плыл над переулком, стараясь держаться вровень с крышами домов. Когда переулок остался позади, он нажал одну из кнопок, взмыл вверх и устремился в просвет между крышами двух корпусов фабрики по изготовлению клея. Он хорошо знал путь, которым надо следовать, чтобы его не увидел никто из жителей города, и который приведет в тот сад или огород, к тем теплицам, где можно будет поживиться фруктами и овощами без особого убытка для хозяев. Когда ночь совсем темная, когда над городом туман, его задача была нетрудной; однако сегодня луна была необычно яркой, в такую ночь его уже как-то заприметили через окна своих домов дети. Но их рассказам о волшебнике и о летающем мальчишке не очень-то верили, поэтому до сих пор для него все сходило благополучно. (Будем надеяться, и в этот раз повезет, хотя, по правде говоря, летать по городу в такую погоду, как сегодня, довольно опасно.)


Он крутанул ручку аппарата


Артур уже прошмыгнул в промежуток между двумя корпусами фабрики и теперь находился над большим конским двором. Одна из лошадей проснулась, высунулась в окошко конюшни и приветливо заржала. А может, не приветливо, а недовольно: чего он тут жужжит, сон перебивает! Он увеличил скорость, поднялся немного выше. Если его увидела лошадь, подумал он, то людям это сделать будет тоже нетрудно. Он уже оставил позади широкий конский двор и его ограду с металлическими остриями наверху, пересек безлюдную тенистую улицу и летел сейчас над узким проездом, все дома которого выходили сюда своими глухими задними стенами.

Он был уже близко от цели. В самом конце проезда он умерил скорость и почти завис в воздухе. Перед ним появилась еще одна высокая стена: та самая, за которой находилось большое хозяйство – множество грядок, теплиц, царство овощей и фруктов.

Артур внимательно и осторожно озирался, не забывая наказ деда, и то, что увидел, вселило в него беспокойство: через сад пролегли полоски света. Откуда? Из окон стоявшего на отшибе большого дома? Конечно, Артур знал о его существовании, но не предполагал, что в такое время суток жители еще не спят. Такого прежде не бывало. Одно из окон было приоткрыто, оттуда слышались голоса, стук костяшек домино.

Но с другой стороны – пришла ему в голову спасительная мысль, – разве уважающие себя игроки станут обращать внимание на что-нибудь кроме игры? Он еще и еще раз огляделся вокруг, поднялся чуть повыше и… нарушил границу чужого владения! А совершив этот предосудительный поступок, пошел еще дальше – осторожно лавируя между полосками света из окон, пролетел прямо к дверям огромной теплицы, где и приземлился.


Лошадь выглянула и приветливо заржала


Еще раз осмотревшись, он тихо сложил крылья и толкнул дверь. И сразу теплый, насыщенный разнообразными ароматами воздух ударил ему в лицо. Запахи были знакомы и не очень знакомы, но все живительны и приятны. А уж сами растения – почти как родные: он различал их в полутьме. Одно из них свисало откуда-то с крыши, другое, наоборот, поднималось из-под земли – на собственных подпорках или извиваясь по натянутым веревкам и струнам, сейчас совсем невидимым. Помидоры, огурцы, а выше – виноградные лозы…

Но он шел мимо них к дальней стене, возле которой стояло большое дерево. Оно было высоким, ветви росли почти у самой вершины. И с этих ветвей низко свисало что-то, очень похожее на гигантских, растопыривших лапки пауков. Это были крупные связки бананов. Приблизившись к дереву, Артур уловил их запах. Он был изумителен. Артур едва сдерживался, чтобы не закричать от восторга. Еще бы! У них под землей и думать о таком было дико! Бананы!


У дальней стены росло дерево


Он сорвал один, очистил и принялся жадно есть, забыв обо всем на свете. Однако, проглотив последний кусок, сразу посмотрел в сторону освещенных окон дома. Там все было по-прежнему. Снова повернувшись к дереву, он вытащил из-за пазухи веревочный мешок, подошел вплотную к свисавшей ниже других связке и что есть силы дернул. Послышался приглушенный, слегка возмущенный звук, но больше ничего не произошло. В отчаянии Артур всем своим весом навалился на бананы, помогая себе руками и ногами. Он уже не рассчитывал на успех, как вдруг раздался треск и связка вместе с ним грохнулась на землю. Шум разнесся по всей оранжерее.

– Эй! – крикнул кто-то со стороны дома. – Что там случилось в этой чертовой стекляшке?

Услышав голос, Артур молниеносно вскочил на ноги, начал всматриваться через стекло в сад. Там никого не было, но это пока, а что будет минуты через две-три, он рассчитать не мог. И все же, прежде чем броситься наутек, мальчик принялся лихорадочно срывать бананы и засовывать в веревочный мешок. Он не считал, сколько кладет, и потому не знал, на каком по счету банане услышал стук отворяемой в доме двери и звук шагов. И тогда он выскочил из теплицы в сад.

Что же он увидел?


К нему неслась огромная тетка с длинной палкой в руке


Пробираясь через грядки, лавируя между стволами фруктовых деревьев, к нему неслась огромная тетка с длинной палкой в руке. Артур бросился к ограде, что есть силы нажал на кнопки своего аппарата, подпрыгнул… Ну же!.. Крылья приподнялись, трепыхнулись, но недостаточно энергично, чтобы поднять его в воздух. В чем дело? Он вспомнил и застонал: бананы! Мешок с бананами – это ведь дополнительный груз! Нужно что-то делать! Немедленно! Пока не поздно! Можно, конечно, бросить бананы, добытые с таким риском и не вполне честным путем, но он не пойдет на это. Как вернуться к изголодавшемуся, больному деду с пустыми руками?

Не выпуская из рук набитый фруктами мешок, он надавил на передний рычаг, повернул его по часовой стрелке. Взмахи крыльев участились, набрали силу, и Артур резко взмыл вверх. Это было очень своевременно – в то же мгновение страшная женщина с палкой ступила туда, где только что стоял мальчик. Однако ее длинная палка все же успела нанести удар по крыльям, заставив его закружиться в воздухе.

– Маленький шалопай! – закричала она. – Ишь чего придумал! Ты не собьешь меня с толку своими дурацкими прыжками, ворюга несчастный! Все равно доберусь до тебя!

Пока она высказывала все это, Артур уже перестал кружиться на одном месте и сумел перевалить через ограду, где его не могла достать палка разгневанной женщины. Но проклятия в свой адрес он слышал отчетливо.

Только сейчас он почувствовал страх: ночные вылазки за пищей всегда были рискованны, однако впервые его чуть не поймали. Ему захотелось отдохнуть, ощутить себя в безопасности. Хотелось, чтобы они с дедом зажили, как все другие люди, а не под землей, словно кроты или крысы…

Обратно он добирался самым безопасным маршрутом – низко над крышами и между ними, над глухими переулками города, над заброшенными строениями и выгонами. И наконец долетел до огромного, давно пустующего здания, носящего название Сырный Холл. (Не от слова «сырость», а от слова «сыр».) Он знал, что здесь он определенно будет один.

Когда-то строение это по праву считалось самым грандиозным в городе – выше него были только некоторые фабричные трубы. И служило оно прибежищем городской Сырной Гильдии (опять же от слова «сыр»). Но к настоящему времени сырное дело в городе заглохло, Гильдия перестала существовать, члены этой организации оказались не у дел. Поэтому здание было заброшено, двери и окна заколочены, позолота на статуях у входа и на выступах крыши потемнела от налета той самой копоти, что в прошлые времена отравляла сыры, которые производились в городе.

Артур опустился на крышу Холла возле темных статуй и перевел дух. Нужно проверить крылья, вспомнил он: удар, который нанесла по ним женщина, был не из слабых – мало ли что могло с ними приключиться. Хотя, судя по всему, они, молодчаги, выдержали испытание. Кроме того, не снимать же их сейчас, тут, сидя на крыше. Так он решил и немного успокоился, но тут его встревожил какой-то странный шум, доносящийся откуда-то снизу и напоминавший чье-то жалобное мычание. Но чье? Он беспокойно прислушивался, однако вскоре звук исчез, Артур облегченно вздохнул, положил мешок с бананами под одну из статуй, включил крылья и налегке взлетел немного выше – на купол здания, откуда открывался вид на весь город и окрестности. Здесь же торчали единственные в городе флюгер и громоотвод.

Вдали, под ярким лунным светом, Артур сразу увидел группу всадников. Они направлялись в сторону рощи и, судя по всему, преследовали кого-то.


На куполе были флюгер и громоотвод


Глава вторая
Охота


Странные звуки разносились по роще – бурчание, царапанье, мычание, – и самый удивительный среди них напоминал звуки волынки, да еще если накрыть ее одеялом и удобно усесться сверху. Явственней всего эти звуки раздавались на освещенной луной поляне, в самой середине рощи. Громче, еще громче становились они, и внезапно из кустов на одном конце поляны, под жуткий скрежет «волынки» выкатились три головки сыра… Ох, нет – не выкатились они, а выбежали с такой быстротой, на какую только были способны их тонкие ножки!

Они в страхе метались по поляне, мычали, блеяли, потом вновь исчезли в зарослях, и воцарилась тишина. Но не надолго.

Новый взрыв мычания и блеяния послышался из кустов, где они скрылись, однако все эти звуки были заглушены зычным собачьим лаем, вслед за которым на поляну выскочила целая свора охотничьих собак. Все – разношерстные и разномастные, большие и маленькие, все в намордниках и остро пахнущие псиной. Одна из них, маленькая и толстая, похожая на помесь сосиски с клубком шерсти, ткнулась носом в землю, принюхалась, издала хриплый торжествующий звук и уверенно бросилась к тем кустам, куда скрылись сыры. Остальные собаки последовали за ней.


На поляну выскочила свора охотничьих собак


Из вереницы разнообразных звуков выделился и стал слышнее тот, что напоминал гудение полузадушенной волынки. Одновременно с ним послышались человеческие голоса. И вот из-за деревьев выскочило на поляну необычное существо: у него было четыре костлявые ноги, на которых держалось тело, похожее на перевернутую кверху дном лодку, сооруженную из старого, сшитого из заплат, мешка. Туловище было увенчано не менее удивительной головой, напоминавшей выброшенную за непригодностью картонную коробку, на которой чьей-то неумелой рукой была нарисована конская морда. Верхом на этом чудище восседал крупный и по всем признакам не слишком приятный человек.

– Куда они исчезли? – орал он во всю глотку. – Догнать! Они там!

Он вытянул руку из мешковины, украшавшей его тело, и ткнул в сторону, куда умчались собаки. Потом достал откуда-то трубу, дунул в нее и издал те самые ужасные «волыньи» звуки. После чего поднял трубу высоко в воздух и с силой опустил на круп своего «боевого коня».

– Эй, дидл-дэдл! Больно! – вскричало несчастное существо и побежало быстрее под звуки трубы и продолжающиеся удары по спине. (Если она у него была.)

За ним скакали другие такие же чудища с такими же всадниками, которые так же лупили их чем попало и слышали в ответ жалобные вопли.

Внезапно самое последнее в скачущей группе чудище резко остановилось. Вернее, остановились передние ноги, а задние продолжали двигаться и чуть не столкнулись с передними и не запутались в них. Послышался усталый возглас «Уфф!», и потное багровое лицо вынырнуло из картонной коробки, которая служила, как вы, наверное, помните, головой. Потное багровое лицо обернулось к всаднику, рот раскрылся и произнес:

– Хватит с меня, Таймень! Теперь я хочу быть всадником.

– Но я же заступил, только когда мы вошли в рощу, а до этого ты долго помыкал мною, разве не так? – ответил тот, кого назвали Тайменем.

И тут, не удивляйтесь, у задних ног тоже оказалось лицо, и рот, который был на нем, тоже вступил в разговор.

– Да, – подтвердил он, – и ты, Хрящ, пытался заставить нас перепрыгнуть через эту чертову изгородь!

– Ладно, хватит спорить, – сказал тот, кто был впереди. – Иначе мы окажемся позади всех, а вы знаете, за это нас по головке не погладят.

– Что ж, – обиженным тоном проговорил всадник, – будь по-вашему!

Он спрыгнул на землю, снял куртку из мешковины, сдернул с головы цилиндр, и теперь ясно (как на нашей картинке) стало видно, из чего состояла эта странная «лошадь»: двое мужчин внизу и один (всадник) наверху.

Бывший всадник и передние ноги (с головой) поменялись нарядами и местами, и новый наездник с трудом забрался в седло.

– Только не вздумай направить нас вброд через ручей, – проворчали задние ноги. – Тренировка тренировкой, а надо и честь знать!


Багровое потное лицо мужчины показалось оттуда, где должна быть голова «лошади»


Тело «лошади» поднялось вверх – под ним оказалось два человека


– Хорошо, – ответил седок, – а вы поддайте жару, чтобы не прийти к финишу последними! Но! Вперед!

Он сломил крепкую ветку с ближнего дерева и хлестнул заднюю часть «коня».

– Потише, ты! – раздался крик. – Дождешься, когда придет мой черед!

Чудище отправилось в путь, над поляной повисла тишина.

Диковинные существа продвигались через рощу, и со стороны это зрелище было воистину диковинным, почти неописуемым. Посудите сами: впереди всех неслись сыры на ножках (настоящие, но, правда, дикие, а не домашние сыры!). За ними – уже настигая их – бежали разъяренные собаки, а замыкали процессию люди. Охотники. (Если можно их назвать тем и другим словом.) Бешеный лай разрывал ночной воздух – и становилось ясно, что собаки вот-вот настигнут свою добычу и вцепятся в нее. Страх заставлял сыры мчаться быстрей, однако мычали и блеяли они все тоскливее и безотраднее. (Можете увидеть на картинке, как все они выглядели.)

И вот первая из охотничьих собак нагнала жертву – самого маленького из сыров, – ткнула его своим намордником, схватила лапами. Негромко причитая, несчастный пытался вырваться, но тщетно: ножки у него подогнулись, он упал на траву. Собака продолжала тыкать его носом и удерживать в лапах. Другие собаки не были так удачливы: сыры улепетывали от них.


Погоня за сырами


– Вперед, ленивые твари! – закричал главный охотник. – Эй, Корнишон! Займись этим сырочком!

– Слушаюсь, хозяин, – ответил плечистый верзила.

Он придержал свое «средство передвижения», остановился рядом с попавшим в плен сыром, слез на землю. Отогнав собаку, он придавил пленника башмаком, достал из кармана бечевку и обвязал одну его ногу под коленкой. Не выпуская из рук второй конец бечевки, снова взобрался в седло и добродушно проговорил:

– Что ж, ребята, погоня окончилась. Теперь легкой рысцой к дому. В добрый путь!

– Это для тебя он добрый, Корнишон, – пробормотал ворчливый голос откуда-то из-под седла. – А для нас долгий и противный.

Тем не менее они тронулись с места и затрусили обратно, таща за собой сыр на привязи.


Глава третья
Вид сверху


Всё, или почти всё, что описано выше, Артур мог наблюдать с купола Сырного Холла. Видел он также, как охотники возвращались в город, и понял – чего уж тут не понять? – что стал свидетелем сырной охоты! О ней много говорили в городе, но мало кто видел ее своими глазами.

Он выхватил из-под куртки переговорную куклу и поднес ко рту:

– Дедушка! Дедушка! Это Артур. Слышишь меня?

Раздался треск, шипение, потом обеспокоенный голос:

– Да, Артур. Слушаю. Что случилось?

– Я только что видел охоту на сыры!

Последовало недолгое молчание, после чего дед заговорил снова:

– Ты уверен, Артур? Эта охота давно считается незаконной. Где ты сейчас?

– Сижу на куполе Сырного Холла. Решил немного передохнуть. И вот увидел вдруг… Охотники, собаки… и несчастные сыры.

– Но они не смеют! – дед Артура почти кричал. – Это нарушение закона!.. Это жестоко! – Говоривший перевел дыхание. – Ты видел людей на лошадях?

– Что, дедушка? Ну да. Почему ты спрашиваешь?


«У них были вроде бы лошади»


– Потому что все лошади, специально предназначенные для такой охоты, были проданы на Фабрику Клея сразу после Великого Сырного Кризиса. Давным-давно…

– Ну, дедушка… Не знаю. У них были вроде бы лошади. Правда, какие-то чудные… с левой резьбой.

– Я не понимаю твоих выражений, Артур! Объясни нормальным языком.

– Они… они были очень противные на вид… и какие-то жутко странные… А кто, по-твоему, затеял эту охоту, если она запрещена?

– Трудно сказать, – ответил дед. – Где они все сейчас?

– Приближаются к Западным воротам.

– Хорошо бы последить за ними, Артур. Только чтоб они тебя не заметили!

– Я… я попробую. Думаю, смогу, дедушка.

Он почувствовал приятное волнение.

– Хорошо, Артур. Не спускай с них глаз, но старайся не отрываться от крыш. И пожалуйста, будь осторожен!

– Не беспокойся, дедуля.

– Сразу сообщи, если что-то узнаешь.

– Так и сделаю… Да, чуть не забыл: у меня бананы!

– О! Я когда-то их очень любил… Только совсем забыл запах и вкус.

Голос деда растаял. Артур спрятал переговорную куклу и начал крутить рукоятку ящика – заводить крылья.

Радостное волнение не оставляло его: он чувствовал, что впереди ждут серьезные события, захватывающие приключения – быть может, опасные, но зато самые настоящие…


Артур чувствовал, что главные приключения впереди




Глава четвертая
А внизу произошло вот что…


Охота на сыры в Рэтбридже запрещена!


Когда отряд охотников за сырами достиг Западных ворот города, на привязи у них было девять пленников. Все страшно устали – люди, собаки; о сырах и говорить нечего.

Главарь отряда – по имени Арчибальд Хватсон – первым подъехал к массивным деревянным воротам, ведущим на одну из городских улиц, вытащил из кармана большой железный ключ и открыл их.

Артур, наблюдавший все это сверху, с купола, был уже готов к полету, поднялся в воздух и, стараясь как можно меньше шуметь, перелетел на крышу ближайшего к воротам здания. Оттуда, перегнувшись через перила, он увидел, как «сырный отряд» вступает в город. Зрелище, надо сказать, не из приятных. Посудите сами (вы ведь уже многое знаете): диковинные четырехногие уродцы везут на себе других малоприятных типов в напяленных на головы нелепых высоченных шляпах. За ними бредут уставшие собаки, а на невидимой в полутьме привязи за каждой лошадью тянутся, подпрыгивая на булыжной мостовой, желтоватые сыры, время от времени издавая жалобные звуки. Один из пленников ухитрился застонать довольно громко, и Арчибальд Хватсон прошипел:

– Угомоните его! Нас никто не должен ни видеть, ни слышать!

На крикуна набросили мешок, и он умолк.


Артур посмотрел вниз


«Сырный отряд» вступает в город


Артур продвинулся по крыше к самому краю здания – откуда лучше видно происходящее. Но вскоре пришлось перелетать через узкий переулок на крышу другого дома. Он был доволен собой: его передвижение пока не привлекло внимания. Но одного он не учел – положения луны, то есть откуда она светит. И когда пролетал над переулком, причудливая тень от него и его аппарата упала прямо на мостовую. И сыры не могли не увидеть ее!

Вы, конечно, не можете этого знать, но я вам сообщу, что у наших сыров было немало недругов (в чем вы только что убедились), однако самым страшным из них они с незапамятных времен считали Сырного Ястреба. Поэтому все, что проносилось над ними по воздуху, раскинув крылья, повергало их в дикий ужас. Именно такое чувство вызвала у них тень от крыльев Артура на мостовой.

Один из сыров истошно завопил. Его вопль подхватил другой сыр, третий. Застигнутые врасплох всадники не знали, что делать, и не придумали ничего другого, как посильнее натянуть веревки. Сыры попросту повисли в воздухе и начали бить по ногам «лошадей», из-за чего те, в свою очередь, стали спотыкаться; две и вовсе свалились на землю, а на них наткнулись другие и… Ну, словом, представляете, что получилось – куча-мала! А собаки… собаки совсем взбесились – с них уже давно сняли намордники, и теперь они разгулялись вовсю, хватая все, что попадало на зуб: ноги и прочие части тела «лошадей», а также вожделенные сыры…

В этой суматохе лишь один мистер Хватсон сумел сохранить твердое вертикальное положение и такое же состояние души, что позволило ему перевести взгляд с мостовой чуть повыше и… И он заприметил Артура.


Хватсон заприметил Артура


– Эй, ты! – крикнул он, и в его голосе злоба смешалась с удивлением. – Что ты там делаешь?

Артур вовсе не собирался отвечать, но он не мог отвести взгляда от занимательного, хотя и малоприятного зрелища и, наклонившись немного больше с края крыши, почувствовал вдруг: что-то неладное происходит с его крыльями – раздался какой-то треск, и правое крыло повисло. Он стал лихорадочно крутить рычаг, нажимать на кнопки – бесполезно: крыло было похоже на поникший флаг. Да, удар палкой, который нанесла хозяйка сада, не прошел даром: взлететь он не может! Но куда страшнее другое: он падал! Падал на землю, потому что, перегнувшись с крыши, потерял равновесие. Еще хорошо, что не летел камнем вниз – левое крыло помогало планировать.

Он неуклонно приближался к земле, и происходило это куда быстрее, чем я рассказываю вам. В отчаянии он до боли в руках крутил ручку, нажимал кнопки – это предохраняло от удара о камни мостовой. В конце концов он завис над Хватсоном, и, когда ему почудилось, что он сумел немного взлететь вверх, его крепко схватили за колени. Артур дернулся, снизу послышался насмешливый голос:

– Ну, давай, давай, малец! Поднимай меня! Я всегда мечтал полетать!

– Пустите! – закричал Артур.

– Еще чего!

Сильные руки рванули его вниз, но, прежде чем окончательно приземлиться, он прокрутился в воздухе и кончик сломанного крыла ткнул в левый глаз Хватсона.

– Айойуйэйохах!!! – завопил тот, отпуская ноги Артура и прижимая ладонь к глазу.


Айойуйэйохах!..


И тут Артур сумел каким-то чудом немного взлететь на одном исправном крыле. Он ударился о стенку дома, оттолкнулся от нее, перелетел к другой стенке и совсем низко над землей поплыл вдоль переулка, слыша позади злобные крики Хватсона:

– Эй, вы, ротозеи! Чего стоите? Хватайте его! Хватайте!

Артур, продолжая накручивать ручку двигателя, летел бреющим полетом. Как он желал сейчас хоть чуть-чуть подняться вверх, над невысокими крышами – но куда там! Сломанное крыло тянуло к земле.

Он понимал: единственный для него выход – дотянуть до спасительного люка, ведущего в подземное жилище, нырнуть туда… Но как это сделать, если столько недобрых существ охотятся за ним – люди, больше похожие на чудовищ, монстров, и натренированные ими собаки, лающие и щелкающие зубами прямо под ним…


Собаки лаяли и щелкали зубами


Он долетел до конца переулка, куда не доходили лучи луны, где царила почти полная тьма, и нырнул в арку, ведущую в просторный двор. Он узнал это место, вспомнил с облегчением, что позади двора проходит улица, на которой расположен тот самый люк, откуда он вылез несколько часов назад и куда вернется, если не произойдет самое плохое. Стенка, отделяющая его от этой улицы, всего на пару футов выше того уровня, на каком он сейчас держится, и, даст Бог, он как-нибудь перемахнет через нее.

Но грубые мужские голоса и свирепый лай собак вновь послышались совсем близко – преследователи ворвались во двор. И как нарочно, остаток правого крыла в эту минуту окончательно отвалился, и – какое там перемахнуть через стену! – он начал падать… ниже, еще ниже…

Он опустился на ноги, и сразу его окружили разъяренные собаки. Защититься от них было нечем, однако они проявляли некоторую осторожность: видимо, их отпугивал не вполне обычный вид Артура – торчащее крыло, куски проволоки. Но вот в ящике, висящем у него на груди, раздался дребезжащий звук, крыло опало, собаки осмелели, подступили ближе. В полном отчаянии мальчик вырвал один из прутьев оснастки крыла и, размахивая им, попытался отогнать животных. Однако, когда одни отбегали, другие подступали вплотную.

Краем глаза он заметил в углу двора, возле задней стены большую деревянную бочку. Что, если она пустая, без крышки, и он заберется в нее? Слишком много «если», но какой-то шанс спастись от собачьих зубов все же есть. Он начал медленно отступать к бочке. Собаки двигались за ним, как на привязи.

Их медлительные, как в старинном танце, движения были нарушены появлением Хватсона, который вошел во двор и направился к Артуру, не отнимая руки от глаза.

– От меня не уйдешь, гаденыш! – крикнул он. – Тем более что ты мне нужен. И твои крылышки тоже!

Выкрикивая эти слова, он размахивал руками, и Артур увидел, что глаз у него заплыл и не открывается.

– Благодари небо, паршивец… – продолжал Хватсон. – Пошли прочь! – это он заорал на собак. – Благодари небо, что укол твоего крыла пришелся мне в стеклянный глаз. Иначе бы я с тобой разделался по-другому! А так – ты, быть может, еще останешься жив! – он загоготал и кинулся на Артура.

Тот отскочил и уперся спиной в деревянную бочку. Дальше отступать было некуда. Он оказался припертым к стенке в полном смысле этого слова.


«От меня не уйдешь, гаденыш!»


– Ну, малец, – Хватсон снизил тон, – а теперь быстренько отдай твои крылышки. Подари их доброму дяде Арчибальду. Его очень интересуют такие игрушки. Такие хитрые штуковины. Ну! – голос снова сделался резким. – Снимай их с себя! Живо!

Что было делать? Артур медленно отстегнул пряжку на плече.

– Шевелись, не то я натравлю на тебя собак!

Артур расстегнул остальные пряжки, снял крылья.

– Давай сюда!

Хватсон схватил их и с неподдельным интересом принялся разглядывать, бормоча время от времени:

– Здорово… Умно, ничего не скажешь… Башка у кого-то на месте…

Артур стоял, прижавшись к бочке, глядя попеременно то на собак, то на Хватсона, и не знал, кого больше опасаться.

Эх, как же он оплошал! Сколько раз предупреждал его дед об осторожности, и вообще всегда был против налетов на чужие сады, но сейчас так уж получилось: дедушка начал болеть, еды и вообще-то не хватало, а уж о фруктах и овощах говорить нечего. Поэтому Артур решил совершить наскок на оранжерею… И вот что вышло…

Хватсон продолжал разглядывать крылья, собаки по-прежнему пытались укусить Артура, он отбивался ногами, одному псу так залепил по носу, что тот взвыл. Только тогда Хватсон на секунду отвлекся от хитроумного устройства и одобрительно промычал:

– Стерегите его хорошенько, ребятки.


Он уселся на край бочонка


И снова уткнулся в прибор, как ребенок в любимую игрушку.

И тут Артура осенило! Да, надо попробовать: ведь другого шанса нет и не будет… Он медленно завел руки за спину, схватился за края бочки – так… Теперь нужно немного подтянуться, подпрыгнуть… хорошо!.. И вот он уже сидит на краю и может даже болтать ногами, отгоняя слишком ретивых псов.

Хватсон занимался все тем же делом, хмыкая, присвистывая. Артур поднял голову, посмотрел на стенку, увидел, что ее верх не так далеко от него. Вполне можно… Он подпрыгнул, ухватился за кромку, подтянулся…

Собаки залаяли, Хватсон поднял голову, посмотрел… Но было поздно. То есть смотреть он мог сколько угодно, только Артура там уже видно не было: он перевалил через стену, бухнулся в траву на другой стороне и несколько секунд лежал, задрав кверху ноги, оглушенный, а из-за стены раздавались злобные выкрики Хватсона и лай.

– Заходите с другой стороны! – услышал он крик. – Схватите его! Напустите на него собак! Довольно с ним нянчиться!

Артур не без труда поднялся на ноги и направился к дальнему концу улицы, где, как он помнил, был заветный люк, крышка которого служила дверью в его родное жилище. Он прошел совсем немного, когда из-за другого угла стены показались преследователи – собаки, а за ними люди – и преградили доступ к люку. Однако он заметил их раньше, чем они его, и успел нырнуть в какое-то углубление перед входом в один из домов.


Хватсон приблизился к люку, ведущему под землю


Он видел, как Хватсон приблизился к люку; услышал, как тот проговорил:

– Мальчишка, быть может, нырнул туда, под землю. Там прибежище таких, как он… Эй, кто-нибудь! Притащите клей и лист железа! Мы закроем им доступ туда и оттуда!.. Остальные продолжайте обследовать улицу!

Исполнить последнее приказание помогла та самая собачонка, похожая на помесь сосиски и мотка волнистой шерсти. Она первая понюхала воздух и с пронзительным лаем кинулась туда, где прятался Артур. Что ему было делать? В полном отчаянии он крепче прижался к двери в чей-то дом, и, к его удивлению, дверь подалась. Скорее, ее просто кто-то открыл – потому что следом за этим он почувствовал, как его схватили сзади за ноги, втянули в дверной проем, и дверь захлопнулась.


Артур прижался к двери


Глава пятая
Здесь живут монстры


Артур оказался в абсолютной темноте. На чувство облегчения, которое он испытал, избавившись от Хватсона и его собак, наложилось ощущение страха: возможно, он попал в историю похлеще и пострашней предыдущей.

Кто втащил его в дверь? Зачем? И куда он попал?.. Откуда-то сзади раздавались негромкие булькающие звуки. Он повернулся на это журчание и, кажется, наступил на что-то. Послышался вскрик, легкий топот, в глубине помещения щелкнул дверной замок. В открывшуюся дверь проник луч света, и в нем показалось – кто бы вы думали? – существо, которое в этом городе видят редко и одни называют бокс-троллями, другие – тролли-боксами, а третьи – коробковыми троллями, или сокращенно – кор-троллями. Оно приветливо улыбалось из большой картонной коробки, в которой пребывало. (Не верите – смотрите на картинке.)

Артуру приходилось уже встречаться под землей с этими существами: в узких туннелях, на крутых изгибах подземных тропинок, в пещерах. Тролли отличались застенчивостью. И всегда спешили исчезнуть раньше других. Сейчас впервые он видел тролля совсем рядом, ласково улыбающегося ему, и не под землей, в катакомбах, а на поверхности, в обычном доме.

Когда Артур не слишком уверенно приблизился к нему, тот повернулся и, маня его за собой, переступил порог комнаты. Там, куда они вошли, половину места на полу занимала куча разнообразных предметов – как в детской комнате. Но это были не игрушки – это были всякие железки: болты, гайки, шпингалеты, шкворни, всевозможные засовы и задвижки, ключи… Тролль поднимал некоторые из них, с улыбкой прикладывал к губам и снова опускал в кучу. Артур вспомнил рассказы о том, как коробковые тролли обожают все, так или иначе связанное с техникой, да и сам он не раз видел, как они работают по очистке и осушению подземных ходов и траншей.

Тролль не задержался в этой захламленной комнате, а прошел через нее к другой двери, верхняя часть которой была стеклянной и оттуда лился неяркий желтый свет. Тролль постучал в эту дверь.

– Заходи, Фиш, – послышался приглушенный голос.

Опять тролль с легкой улыбкой поглядел на Артура, после чего открыл дверь, вошел и прокашлялся, однако продолжал хранить молчание.

– Что у тебя сегодня, дружок? – спросил тот же голос откуда-то из самой глубины огромной комнаты. – Чем хочешь меня порадовать? Подходи ближе и показывай, что притащил.


Бокс-тролль с улыбкой повернулся к Артуру


В ответ на эти слова тролль ввел Артура, который не смог сдержать безмерного удивления от того, что предстало его глазам. Да и у тебя, читатель, отвалилась бы челюсть, если бы ты такое увидел!

Вся комната была забита клетками, коробками, аквариумами, а также старинными часами, софами, прикроватными тумбочками и еще соломенными матрацами и немыслимым количеством книг на полках и на всех свободных местах. А посреди всего этого многообразия восседал в большом кожаном кресле пожилой четырехглазый человек в седом парике. И тоже улыбался Артуру всеми четырьмя глазами. (Артур быстро понял: лишние два были очками с половинчатыми стеклами.) Неподалеку от него, на одной из многочисленных полок, сидело еще два бокс-тролля и рядом с ними тоже крошечное и тоже странное существо с капустным кочаном на голове.


В большом кресле восседал пожилой человек в седом парике


– Привет тебе, мальчик, – доброжелательно произнес мужчина. – Кто ты такой, расскажи нам.

Артур не сразу собрался с духом, мужчина терпеливо ждал.

– Я Артур, – услышал он наконец.

– Очень хорошо, Артур. Ты приятель Фиша?

Вместо членораздельного ответа тролль еще крепче сжал руку Артура и издал звуки, напоминающие плеск воды.

– Я понял, – сказал мужчина. – А вы, – обратился он к двум другим троллям, сидящим на полке, – тоже возьмите мальчика в свою бокс-тролльную компанию, согласны?

Те молча закивали головами.

Немного успокоившись, Артур стал оглядывать помещение. Если сказать, что оно было набито битком, переполнено сверх меры, до отказа, – это не совсем выразит суть. Поэтому представьте себе лавку старьевщика, в которой разместился небольшой зоопарк, а все, что там находится, поскорее беспорядочно поменяйте местами и поставьте с ног на голову – тогда, быть может, вы слегка приблизитесь к пониманию того, что предстало перед глазами Артура. И запах от всего этого стоял, надо сказать, особенный… Нюхали вы когда-нибудь компост? (Не путать с компотом – компост несъедобен, это первосортное органическое удобрение, смесь навоза с торфом, землей, фосфоритной мукой и содержит азот, калий, микроэлементы.) Поняли теперь, чем он пахнет?

Но в комнате было тепло и спокойно, у всех живых существ доброжелательные лица – никто здесь ни на кого не орал, не лаял, не грозил избить, убить, проглотить без остатка…

Артур не имел ни малейшего понятия, где и среди кого он находится, но чувствовал себя в безопасности, как среди друзей.

– Пожалуйста, сэр, – обратился он к мужчине в седом парике, – объясните, кто вы?

– Разумеется, молодой человек, – сразу откликнулся тот. – Я Уиллбери Ниббл, КС… Что означает «королевский советник». Сейчас я в отставке, на пенсии. А до этого был юристом. Адвокатом.

– А что это за место… куда я попал? – осмелился продолжить расспросы Артур.

– О, здесь когда-то был зоомагазин. Но я снял это помещение для жилья. Для себя и моих друзей, – Уиллбери широким жестом показал на троллей и на капустоголового человечка. – Фиша ты уже знаешь, а двух его сородичей зовут Шу и Эгг. Они очень любят сидеть на полке. – Повернувшись к четвертому квартиранту, который застенчиво высовывался из-за спинки кресла, Уиллбери добавил: – Его имя Титус.

При звуках своего имени Титус залился румянцем и совсем скрылся за креслом.

– Он немножко нервный и очень стеснительный, – сказал Уиллбери. – Что поделать? Стеснительность не самое худшее качество натуры, не правда ли?

Человечки с капустной головой! Артур вспомнил, что слышал от деда о них: будто жили они всегда очень глубоко под землей – в пещерах, в карстовых пустотах, в колодцах, выращивали там всякие овощи, но больше всего любили подземную капусту – просто обожали ее, сходили по ней с ума. Поэтому у них считалось за высокую честь носить капустные кочаны на голове… Но увидеть этих капустоголовых, говорил дед, не сподобился почти никто – такие они застенчивые и пугливые…


Капустоголовые живут в пещерах глубоко под землей


Еще Артур спросил у мистера Ниббла, как получилось, что все эти подземные жители – гномы – стали жить наверху, в одном доме с человеком?

Уиллбери серьезно посмотрел на него.

– А много ли мы о них знаем, Артур? – сказал он. – Не очень-то они раскрываются перед людьми. Даже тех, кто живет сейчас рядом со мной, я не знаю до конца. На свете много загадок, мой юный друг, и подземные жители – одна из них. А другая – окружающие нас звери. Разве не так?

С этим Артуру не хотелось бы вполне согласиться, и он проговорил:

– О животных я, пожалуй, знаю получше, сэр. Меня только что чуть не загрызли злые собаки. Еле от них удрал! Потому и оказался у вас в доме. Правда, собаки не сами напали – люди натравили…

Тут ему сделалось неудобно: он не привык так много говорить о себе, и он замолчал.

А Уиллбери стал рассказывать ему, что здесь, на поверхности, некоторые бокс-тролли выполняют роль разведчиков, а также заготовителей. Что разведывают? Да, пожалуй, почти все металлическое, которое, как говорится, плохо лежит и что они в силах унести. И уносят. Подбирают, отвертывают, откручивают, если хватает сил, – и утаскивают.


Бокс-тролли собирают всевозможные «железки»


– В первой комнате, через которую ты прошел, Артур, – Уиллбери ткнул туда пальцем, – у них что-то вроде склада, ты видел.

– А зачем? – спросил удивленный Артур.

– Про запас, – с улыбкой ответил хозяин помещения. – Им кажется, все это может пригодиться под землей, вот они и собираются перенести туда все болты, гайки, шайбы. И не только… Мне не очень нравится их занятие, но ведь и люди тоже часто собирают и копят много ненужного. И не всегда то, что оказывается у нас в руках и на складах, появляется там честным путем… То же бывает и у троллей… – он строго посмотрел на Фиша, Эгга и Шу, и те понурили головы. – Порою им приходится удирать во все лопатки от разозленных хозяев ларька, дерева, велосипеда или какой-нибудь другой машинки, с которой они сняли болт, яблоко, колесо или гайку. В общем, можно сказать, у нас и у них бывает не совсем верное отношение к чужой собственности…

После этих слов не только тролли, но и Артур испытал определенную неловкость, которую попробовал замять новым вопросом:

– А чем занимается Титус?

Уиллбери доброжелательно улыбнулся:

– О, весь его народец продолжает заниматься садоводством и огородничеством, и время от времени кое-кто из них осмеливается выйти на поверхность, чтобы поучиться чему-то у людей. Титус уже несколько недель в нашем городе. Эгг и Шу обнаружили его как-то спящим в угольной яме и привели сюда. Сейчас он занят написанием отчета о том, что увидел.

– Он умеет писать? – не сдержал удивления Артур.

Вместо ответа Уиллбери заглянул за спинку кресла и ласково проговорил:

– Титус, будь любезен, ознакомь нашего нового друга с твоим отчетом.

Капустоголовый бросился в угол комнаты и там из горы всякого хлама извлек небольшую записную книжку зеленого цвета, раскрыл ее и протянул Уиллбери. Страницы были покрыты изображениями всевозможных растений, нарисованных очень тонко и аккуратно. Однако долго любоваться ими Артуру не пришлось. Титус издал просящий звук, который был понят так, что блокнот нужно немедленно вернуть владельцу, и он с ним тотчас же исчез за креслом.


Записная книжка Титуса


Артур начинает рассказывать о себе


– А теперь, Артур, – любезно сказал хозяин, усаживаясь поудобней в кресле, – садись и расскажи о себе подробней. Что привело тебя сюда?

Артур ощутил вдруг такую усталость, что не сразу сумел начать, и его опередил бокс-тролль Фиш.

– Гуммиф гоммомонг шуэггер бермоган туф!!! – сказал он.

Внимательно выслушав его, Уиллбери произнес:

– Понимаю, но, думаю, будет лучше, если Артур расскажет все сам… Ты оказался в беде? – обратился он к нему.

– Да, – прошептал тот.

– Тогда мы постараемся помочь тебе, если сумеем. Почти всю жизнь я занимался этим, когда был адвокатом. Говори, не бойся.

И Артур начал рассказывать, что живет со своим дедом под землей… Так получилось… И что сегодня он отправился в город, а вернуться обратно не может: какие-то люди замуровали вход в люк. А также отняли у него крылья…

– Крылья? – переспросил Уиллбери.

– Да, сэр. Я говорю правду, не думайте, что я… – Артур покрутил пальцем у виска. – И про то, что живу под землей, чистая правда.

– Что ж, – со вздохом сказал Уиллбери. – Тогда начни сначала, и как можно подробней.

– Мы с дедом, – повторил Артур, – живем под землей в пещере. У нас целых три пещеры. В одной кухня и столовая, другая – дедушкина мастерская и спальня и третья – моя. У нас тепло и вообще неплохо… – Он обвел глазами комнату, в которой находился: – Вроде как у вас.


«У нас с дедушкой целых три пещеры…»


– Но зачем жить под землей? – спросил Уиллбери.

– Я… – Артур запнулся. – Я точно не знаю. Дедушка обещал рассказать мне все, когда подрасту. Но, по-моему, я уже подрос? Разве нет?

– А где твои родители?

– Я их не знаю, сэр. Я – найденыш. Меня где-то нашли.

– Но твой дед… Он…

– Он не настоящий дед. Моих родителей он не знал, а меня нашел на ступеньках сиротского дома, когда я был совсем маленьким, и взял к себе. Он был совсем как отец. Только такой старый, что я начал звать его дедом, а не отцом.

– И он всегда жил под землей?

Артур задумался.

– Нет, он говорил, что когда был моложе, то жил, как все, в городе. А потом… Он не объяснял мне никогда, почему…

Артур замолчал, и Уиллбери решил сменить тему разговора:

– Ты сказал только что: «они» закрыли тебе вход под землю и отняли крылья. Кто эти «они»?

Артур напряженно наморщил лоб, потом произнес с запинкой:

– Я их не знаю. Но увидел, как они устроили охоту на дикие сыры, и отправился посмотреть… А мои крылья сломались, и эти люди меня схватили… Хотели задержать, только я удрал… У них собаки… А потом они заделали люк, через который я должен под землю…

Артур говорил сбивчиво и вскоре совсем умолк.


Артур протянул куклу мистеру Нибблу


– Но что вы оба делаете под землей? – спросил Уиллбери. – И что за крылья, о которых ты говоришь?

Поняв, что нужно или говорить все, или вообще ничего, Артур решился.

– Я вышел, чтобы найти еду, – сказал он и покраснел. – То есть не только найти, но взять… украсть… Иначе нам сейчас не прожить. Дедушка так ослабел, что сам почти ничего не может. И тогда он сделал для меня крылья, чтобы я облетал город…

– Крылья? – воскликнул Уиллбери.

– Да. Он умеет сделать все, что хотите. Он и куклу мне такую придумал – через нее мы с ним можем разговаривать, когда я наверху.

При этих словах Артур достал из-за пазухи куклу и протянул мистеру Нибблу. Глаза у того расширились.

– Хочешь сказать, мальчик, что с ее помощью беседуешь с дедом?

– Конечно.

– И она сейчас работает?

– Да… Думаю, да.

– Когда ты последний раз говорил с ним?

– Наверное, с час назад, когда сидел на куполе Сырного Холла.

– На куполе?.. Ладно, скажи-ка, а твой дед знает, что с тобой случилось?

– Нет, сэр.

– Тогда нужно немедленно сообщить ему! Если правда то, что ты говоришь про эту куклу, – Уиллбери пристально посмотрел на Артура. – Когда будешь говорить с дедом, дай мне эту… как ее… Я тоже скажу парочку слов!


«Добрый вечер, сэр», – произнес Уиллбери в куклу


Артур чувствовал, что этот человек ему не верит, или почти не верит, и очень хотел, чтобы хоть что-то из его рассказов подтвердилось. Крыльев у него с собой нет, деда тоже – пускай хотя бы переговорная кукла будет в исправности.

Он с замиранием сердца прокрутил рычажок… Ну!.. Раздался щелчок, треск, и зазвучал беспокойный голос деда:

– Артур, Артур, это ты?

– Да! Да! – радостно завопил Артур. – Я!

Ох, какое облегчение почувствовал он, услыхав голос деда! Такое же было и в голосе деда, когда тот повторил:

– Артур! Где ты сейчас? Я так беспокоился. У тебя все в порядке?

Не отвечая на последний вопрос, Артур начал говорить:

– Я полетел за ними, дедушка, как ты велел… за охотниками этими… Но они заметили меня и стали ловить… Отняли мои крылья… И заложили вход в наш люк… Но я удрал от них и нашел безопасное место!.. Да, да… И сейчас я здесь, в этом месте… И один человек хочет поговорить с тобой. Его зовут мистер Ниббл. Он королевский советник… Ой, он сердится: говорит, это было сто лет назад!.. Вот… он берет у меня нашу куклу…

Уиллбери действительно торопился поговорить с дедом Артура, хотя до сих пор не был уверен, правда ли все это и не насмехается ли над ним мальчишка. Поэтому он осторожно поднес куклу ко рту и нерешительно произнес:

– Добрый вечер, сэр. – В ответ раздалось покашливание, после чего голос Уиллбери окреп, и он продолжил: – С вами говорит Уиллбери Ниббл. Ваш внук у меня в доме и находится в добром здравии, однако, судя по тому, о чем он не слишком внятно рассказывает, у него были серьезные неприятности. Могу вас заверить, сэр, что, пока он со мной, я сделаю все, что в моих силах, для его безопасности… О, не стоит благодарности… И приложу все усилия, чтобы помочь ему вернуться к вам.

– Еще раз спасибо, мистер Ниббл, – послышался голос деда. – Вы благородный человек.

Но этот обмен любезностями, видимо, не успокоил Артура, потому что он приблизился к кукле, находившейся в руках Уиллбери, и закричал:

– Дедушка, я хочу домой, но они закрыли наш единственный вход! Как мне быть?

Из куклы снова послышалось покашливание, кряхтенье и потом отдаленный голос:

– Я слышал, существуют другие входы под землю, но только где?.. Кто это знает?

– Сэр! – сказал ему Уиллбери. – У меня много друзей среди бокс-троллей и капустоголовых. Они могут что-то знать.

Он поднял голову от переговорного устройства и увидел, что несколько крошечных голов согласно кивают ему.

– Да, – сказал он, глядя в лицо куклы, – они подтвердили это.

– Не знаю, как благодарить вас всех, сэр, – тихо проговорил дед.

Артур ничего не говорил, радость его от всего услышанного была безмерна.

– Чтобы не быть голословным, сэр, – продолжил Уиллбери, – предлагаю подождать до утра, когда преследователи успокоятся, а моим маленьким друзьям будет сподручней найти для Артура новый вход под землю.

– Совершенно верно, мистер Ниббл, – согласился дед. – Хватит с мальчика сегодняшних переживаний. Утро вечера мудренее, так считают все умные люди. – Дед замялся. – И как было бы хорошо вернуть его крылья. Мы без них, как без рук… Вернее, как без ног. Потому что они помогают добывать пищу. Более безопасным путем…


«Под койкой у меня растут кусты ревеня», – сказал дедушка Артура


«Нет уж! – подумал Артур. – Не хочу я больше этого безопасного пути! Лучше буду не летать, а ползти ужом… А еще лучше – ходить, как все нормальные люди».

– Понимаю ваше беспокойство, сэр, – откликнулся Уиллбери, и Артур не мог не подивиться, откуда у этого человека берутся силы на такую учтивость и обходительность в столь поздний час и в столь малоподходящей компании.

– А сейчас, – продолжал хозяин, – предлагаю всем поужинать и потом погрузиться в сон. У вас есть пища на сегодняшний вечер, сэр? – спросил он у деда.

– Да, – ответил тот. – Под койкой у меня растут кусты ревеня.

– Но, сэр, – с некоторым смущением сказал Уиллбери, – ведь это, кажется, лекарственное растение для…

– Ничего подобного, сэр, – твердо проговорил дед, – ревень не только славное слабительное, но и не менее славный кисель и компот.

– Тогда я спокоен, сэр. Доброй ночи.

– И вам того же. Артур, будь умницей. Жду тебя обратно целым и невредимым.

– Так и будет, дедушка. Доброй ночи.

Кукла умолкла, Уиллбери отдал ее Артуру.

– А теперь за еду! – скомандовал хозяин. – Титус, неси большие вилки!

Капустоголовый ринулся исполнять приказание и тотчас же вернулся, но не с вилками, а с метровой длины вилами и вручил их Уиллбери.

– Хорошо, – сказал тот. – Но я не вижу наших аппетитных сдобных булочек, а также ведра, доверху наполненного волшебным напитком под названием какао.

Снова Титус сорвался с места, и упомянутая вкуснятина была принесена и поставлена поближе к огню очага, а цинковое ведро с какао – прямо на огонь. По приглашению Уиллбери все уселись полукругом и, дождавшись, когда жидкость начала булькать, принялись макать в нее булочки, нанизанные на длинные вилки. Артур, не забывая жевать, продолжал откровенно рассказывать о своих злоключениях и дошел до того, что честно признался, как проник в чужой сад и украл (стянул, слямзил, слимонил) связку бананов, за что получил удар палкой по крыльям. Снова, уже обстоятельней и подробней, поведал он о том, как с крыши Сырного Холла наблюдал за охотой на дикие сыры, а потом полетел вслед за охотниками и их собаками, и как у него вышли из строя крылья, а его чуть не схватили, но он чудом сумел перемахнуть через стенку и удрать… И слава богу, он ткнулся в незапертую дверь этого дома, где сейчас сидит в тепле и угощается булочками с какао.

Когда он закончил свой подробный рассказ, наступило молчание. Титус и тролли продолжали чавкать, на лицах у них было написано сочувствие, а также страх перед всем, что пережил Артур и несчастные беззащитные сыры.

– Что ж, – произнес в конце концов Уиллбери, снимая с огня ведро. – Сейчас остается одно: допить какао и улечься спать. Утром понадобятся свежие силы. У меня есть кое-какие планы.


Они допили какао прямо из ведра


Все по очереди допили из ведра и улеглись по своим местам: тролли – на полке, капустный человечек – неподалеку от них, а для Артура хозяин устроил постель под прилавком, настелив там множество толстых бархатных занавесок. Одной из них мальчик укрылся. От занавесок попахивало пылью, но было тепло, мягко, и Артура вскоре стало клонить в сон. Однако прежде чем уснуть, он успел подумать, что завтра нужно обязательно вернуться к деду – ведь тот под землей совершенно один и чувствует себя плохо, еды мало… Эх, где сейчас эта связка бананов, недавно добытая неправедным путем?.. Кто ею полакомится там, на крыше, где Артур ее оставил? Птицы?.. А что же делать с крыльями? Вернее, без крыльев?.. И вообще, что будет с ним, с дедушкой? И о каких таких планах говорил мистер Уиллбери Ниббл?.. Интересно бы знать…

В комнате стояла полная тишина, нарушаемая лишь легким похрапыванием… Он не знал раньше, что тролли тоже, оказывается, храпеть умеют…


Глава шестая
Тайный обряд


Далеко от того места, где крепко спал Артур, в самой глубине огромного здания, носящего название Сырный Холл, прибывшие туда охотники за сырами спешно переодевались. Сняв свою странную одежду и оставшись в нижнем белье, они повесили ее на колышки в стене и достали из-под скамеек другую одежду, не менее странную. На этот раз их наряд состоял из подбитых мехом плащей и высоченных шляп, напоминающих цилиндры, а в руках появились обшарпанные музыкальные инструменты: разнообразные барабаны, диковинные трубы. С ними они проследовали через небольшую деревянную дверь в соседнее помещение – огромную шестиугольную комнату футов тридцати в высоту с куполообразным потолком, в центре которой находилось цилиндрическое углубление. Если бы вам привелось взглянуть в него, то далеко на дне вы увидели бы желтоватую клейкую и пузырящуюся массу. Это был… да, вы угадали – это был многострадальный Сыр.


Котлован в центре зала


И на то, как он корчится и плавится, смотрел с небольшого балкона в стене не кто иной, как мистер Арчибальд Хватсон, один из самых подозрительных и страшных людей в городе Рэтбридже. Одет он был так же, как остальные сыроохотники: плащ на меху и высокая шляпа, а в руке – длинная деревянная палка с набалдашником в виде позолоченной утки. От нее тянулся шнурок, тоже находившийся в руке у Хватсона.

Охотники за сырами расположились возле котлована, и Хватсон медленно поднял палку над головой, что послужило сигналом для музыкантов, если этих людей можно было назвать музыкантами, а звуки, которые они извлекали из диковинных труб и барабанов, – музыкой. Неизвестно, во что бы он превратился, этот зверский грохот, если бы Хватсон не взмахнул палкой, указав ее концом на сырную яму, и не дернул при этом за шнурок. По его знаку шум сразу стих, и стало слышно, как золоченая утка крякнула, приоткрыв золоченый клюв. В наступившей после этого тишине раздавалось лишь бульканье плавящихся сыров.

Потом Хватсон заговорил:

– Собратья! Члены нашей поруганной и запрещенной Гильдии! Знайте, что мы уже на пути к возвращению в строй и к отмщению этому мерзкому городу за все его козни и подвохи! Мы вернемся, братья, им не удержать нас!

Последние слова потонули в приветственных выкриках, но Хватсон снова взмахнул палкой, и все опять умолкли.

Он продолжал:

– А сейчас, братья, пришло время покормить нашего Великого!.. Эй, Хрящ! Спускай клетку!

Послышался лязг цепи, перемежающийся с блеющими звуками, которые издавали сыры. В воздухе повисла клетка, в которую был заключен один из сыров, пойманных во время последней охоты. Присутствующие молча смотрели, как клетка опускалась все ниже и ниже над ямой, пока совсем не исчезла в ней. Блеяние сделалось слышнее, затем внезапно смолкло. Цепь обвисла.


Палка Хватсона с набалдашником в виде утки


Но вскоре опять раздался звон, цепь натянулась, начала медленно подниматься. Вот уже показалась клетка, на ее прутьях болтались расплавленные остатки сыра, которые вскоре отлепились и упали в яму.

Хватсон удовлетворенно кивнул, его палка снова поднялась, золоченая утка раскрыла рот и крякнула.

– Еще порцию сыра, Хрящ! – приказал Хватсон.


Над котлованом повисла клетка


Глава седьмая
Куда они направились?


Артур вздрогнул и проснулся. Приподнявшись, он стукнулся головой о днище полки. Это помогло вспомнить, где он находится и что с ним произошло. Бледноватый дневной свет заполнял комнату. Чье-то улыбающееся лицо показалось слева от него. Он вспомнил, кому оно принадлежит.

– Доброе утро, Фиш, – сказал он, потирая макушку.

Бокс-тролль пробулькал в ответ какое-то приветствие и тут же исчез; однако вскоре появился с цинковым ведром в руках. Артур вылез из-под прилавка и с удовольствием принял ведро от Фиша: хотелось и есть, и пить. Он допил остатки какао – видимо, остальные уже отведали его сегодня, вытер рот рукавом, удовлетворенно икнул.

– Спасибо. В самый раз, – сказал он. – То, что надо.


Бокс-тролль Фиш принес Артуру какао


И тут в комнате появился Уиллбери в заношенном халате из зеленого шелка и без парика.

– Ты готов? – спросил он. – Сейчас довольно рано, но сегодня базарный день, на улицах вскоре будет полно народа, а я знаю, что наши друзья-маломерки не слишком любят толкучку. Пошли!

Артур вышел из-за прилавка и почти сразу наткнулся на кучу книг, лежавших на полу. Однако лежали они в каком-то странном беспорядке, больше похожем на порядок.


«Это в некотором роде план Рэтбриджа», – сказал Уиллбери


– Удивляешься? – заметил Уиллбери. – Да, это не просто свалка книг, это в некотором роде план Рэтбриджа. Мои питомцы не слишком разбираются в географических картах, и я соорудил для них макет нашего города из книг и кое-каких еще предметов. Посмотри, тут улицы, площади, здания. Мы можем заранее наметить маршрут, чтобы никто не заблудился.

Артур вгляделся в скопище книг: и правда, настоящий план города. Удивительно! Он указал на одну небольшую книжку – кажется, какой-то словарик:

– Вот мы где, да?

– Верно! – воскликнул Уиллбери. – У тебя хорошее пространственное воображение. Недаром ты умеешь летать!

И Артур сразу погрустнел, вспомнив, что лишился своих крыльев.

– Куда же мы пойдем? – спросил он, не сводя глаз с модели города.

– Сначала спросим у малышей, – ответил Уиллбери.

Гномы начали оживленно говорить что-то непонятное Артуру на присущем им языке, и каждый тыкал в разные места на макете. У каждого были свои предпочтения.

– Стойте, стойте! – прикрикнул Уиллбери. – Так я ничего не разберу. Сейчас я дам всем по четырех-пенсовой монетке, и вы положите ее в избранное место. Идет? А я погляжу, чей выбор больше придется мне по душе.


Уиллбери вручил каждому гному по сверкающей серебряной монете


Он вручил каждому по сверкающей серебряной монете, извлеченной из небольшого кожаного кошелька, гномы наклонились над макетом, и через какое-то время Уиллбери, внимательно оглядев поле их действия, объявил:

– Больше всего мне понравилось предложение Титуса. Его монета в хорошем месте и не очень далеко от нашего дома… Чему смеетесь? – вдруг спросил он у троллей.

В ответ они заверещали еще громче, указывая на Титуса и Артура и делая руками такие движения, словно измеряли их рост.

– О, я понял, – произнес наконец Уиллбери и, повернувшись к Артуру, пояснил: – Речь идет, если ты не понял, об известных им люках, через которые можно попасть под землю. Или выбраться из-под нее. У них у всех есть свои любимые и, на их взгляд, наиболее безопасные.

– А что в этом смешного? – спросил Артур.

– А смешное то, что… как я сразу не сообразил?.. Смешное то, что все их люки – просто норы… дырки в земле, через которые тебе никогда не пробраться. Особенно малы норные ходы у Титуса… Посмотри на его размеры, мальчик. Что же касается бокс-троллей, то благодаря ящикам, в которые они себя упаковали, их проходы стали намного больше, и, думаю, какой-нибудь из них тебе вполне подойдет. На этом особенно настаивает Фиш. Видишь, как он размахивает ручонками, предлагая свой вариант?.. Пожалуй, его мы и выберем.

Уиллбери тщательно осмотрел место, отмеченное монетой Фиша.

– Да, – сказал он. – Этот вход находится на окраине города, где много садов и рощ и можно укрыться. А путь туда проходит по тихим окраинным улицам. Вот здесь…


Монеты положили в разные места на макете


Уиллбери показал маршрут своей прогулочной тростью и добавил:

– Если на пути появятся осложнения, мы сможем свернуть… здесь и вот здесь… – В дело опять пошла трость. – И выйти к другим входам под землю… По крайней мере я надеюсь на это… А сейчас позавтракаем – и в путь.

Артур не без радости услышал, что предстоит еще завтракать, потому что несколько глотков какао никак не насытили его. Но заговорил о том, что было для него главнее еды.

– Мистер Ниббл… – спросил он, – значит, мы с дедушкой увидимся сегодня?

– Будем надеяться, – повторил тот.

– А крылья… Что будет с моими крыльями, мистер Ниббл?

– Я уже говорил, – не сразу ответил Уиллбери, – что у меня появилось кое-какое предположение… одна мысль. Дело в том, что, судя по твоему рассказу, человек, отнявший у тебя крылья, должен сам неплохо разбираться в технике. И значит, о нем может знать одна особа, моя старая знакомая, которую я давно не видел и, где она сейчас, не знаю. Но отыскать ее мы сумеем, не будь я Уиллбери Ниббл! Только сначала ты должен вернуться к деду.


«Не могу не сказать, что не одобряю твой поступок…»


– Это было бы здорово, сэр, – с некоторой грустью сказал Артур, – но без крыльев я не смогу доставать достаточно еды.

– Не беспокойся об этом. Я сегодня же пойду на рынок и куплю еду для вас… Нет, нет, не благодари: все равно мне надо запастись булочками для моих друзей, у которых нет крыльев, и они не могут приземляться в чужих садах и срывать чужие бананы… Ладно, не красней, будем считать, что дело это прошлое, однако не могу не сказать, что не одобряю твой поступок и что потеря крыльев и прочие неприятные для тебя события прошлой ночи напрямую связаны с этими бананами. Не правда ли, мой друг?.. А теперь начинаю готовить завтрак, а вы уберите с пола книги и поставьте их обратно на полки.

Артур и гномы бросились выполнять сказанное, и к тому времени, когда от макета города не осталось и следа, на очаге уже была готова овсяная каша с шоколадным привкусом. Потому что готовилась в цинковом ведре из-под какао. Привкус был одобрен всеми едоками, и тогда Уиллбери добавил в ведро немного какао из банки и сахара, что вызвало новый взрыв восторга.

После еды хозяин переоделся, нацепил белый парик и пригласил всех к выходу.

Небольшой отряд странно выглядевших существ вышел из дверей дома и углубился в пустынные окраинные улицы города.


Глава восьмая
Поиски входа (или выхода?)


Они отправились в путь


Впереди шагала тройка бокс-троллей. Они двигались с осторожностью разведчиков, останавливаясь у каждого угла, возле каждого поворота, и затем знаками показывали, что можно продолжать движение. И пока что ни одно человеческое существо не встретилось им на пути.

Когда они проходили мимо мастерской плотника, Уиллбери обратил внимание Артура на какие-то отметки синим мелом, сделанные на мостовой.

– По-моему, тут недавно побывал наш дружок Фиш, – сказал он. – Вот, смотри, синие стрелки. Они указывают… куда? Ага, на ту кирпичную кладку, где, видимо, должна начинаться дренажная труба. Посмотрим…


Впереди шагали бокс-тролли


Однако Фиш, который вел их по своим стрелкам, не остановился возле кладки кирпича, а проследовал дальше, пока они не подошли к калитке в стене. Он толкнул калитку, они оказались в запущенном саду, где стоял дом, по всей видимости, тоже заброшенный, а рядом с ним флигель, дверь в который была приоткрыта. Фиш первым вошел туда, и все услышали его возглас, означавший разочарование.

Фиш стоял возле большой проржавевшей железной плиты, закрывающей отверстие в полу. Мало того, что плита была большая и тяжелая, на ее краях виднелись пятна засохшего клея. Кто-то хорошо потрудился, чтобы напрочь заделать доступ в дренажную трубу.

– Проклятье! – пробормотал Уиллбери. – Они времени не теряют! А мы не будем терять надежду. Попробуем сдвинуть эту железяку! Только чем?

– Вон лопата под кустами! – закричал Артур. – Сейчас принесу.

Все по очереди пробовали действовать лопатой, Фиш от чрезмерного усердия даже опрокинулся вместе с ней на спину, но железную плиту сдвинуть не удалось ни на миллиметр. Больше всех стонал и переживал сам Фиш, считая себя чуть ли не виновником неудачи: ведь были времена, когда он беспрепятственно пользовался этим входом под землю, а сейчас вот… В сердцах он даже кинул лопату на траву.


По краям железной плиты виднелись пятна засохшего клея


– Фиш! – укорил его Уиллбери. – Как ты себя ведешь? Твоя выходка недостойна приличного бокс-тролля! Подними лопату, пожалуйста, и поставь аккуратно у стенки.

И Фиш с недовольным выражением лица, но быстро и покорно выполнил то, что было сказано: как видно, пребывание в одном доме с таким человеком, как Уиллбери, научило его достойным манерам.


Это просто лопата


Оторвать плиту от пола не удалось


– А теперь, – сказал Уиллбери, – продолжим поиски. Насколько я помню, Шу, твой вход под землю находился недалеко от этого. Значит, отправляемся туда. – Он положил руку на плечо Артура: – Не огорчайся, мальчик. Уже вскоре ты увидишься с дедом.

Отряд снова двинулся в путь, впереди на этот раз шел молчаливый и более сдержанный Шу, а Фиш замыкал шествие, непрерывно беседуя с самим собой и подбивая ногой попадающиеся на дороге камешки.

Еще несколько улиц они прошли, пока не остановились по знаку Шу возле лавки мясника. Отсюда тролль повел их в ближайший переулок, где стоял огороженный забором заброшенный свинарник. Беспокойно оглянувшись, Шу толкнул покосившуюся дверь и проник внутрь. Но почти тотчас же вернулся обратно с понурым видом, взял Уиллбери за рукав и повел в сарай. Остальные пошли следом.

Что же они увидели там? Валявшаяся в одном из углов полусгнившая солома была разбросана, а в полу виднелась еще одна железная плита, без сомнения закрывавшая еще один вход под землю.

– О боже! – проговорил Уиллбери. – Положение ухудшается. Уже два входа замурованы.

– Три, если считать мой, – сказал Артур.

– Ты прав, мальчик. Это уже не простое совпадение, о чем можно было подумать, а вполне намеренное действие.

– Я тоже так считаю, сэр. Мой люк закрыт тем же способом. Так велел этим людям их начальник прошлой ночью. Я слышал, он кричал им, но подумал, что только про мой вход. А оказывается…

– Да, – с тревогой в голосе сказал Уиллбери, – становится ясно: кто-то действует по определенному плану. Но с какими намерениями? Зачем?.. Эгг! – позвал он третьего тролля. – Веди нас к своему входу. Посмотрим, что там, и тогда будем принимать решение.

Артуру становилось все тревожней, но и все интересней, и, к своему собственному удивлению, он больше думал сейчас уже не о встрече с дедом, а о том, чтобы разгадать планы этих людей и вывести их всех на чистую воду.

Они вышли за ограду свинарника и гуськом последовали за Эггом. Уже стали встречаться люди, идущие на базар, несущие или везущие на тележках свои нехитрые товары. Никто вроде бы не задерживал внимания ни на Уиллбери с Артуром, ни на их спутниках. Но те все равно чувствовали себя неуютно. Особенно капустоголовый Титус.

Эгг привел их на задворки клеевой фабрики, где начал немедленно раскидывать какую-то кучу мусора, у которой был вполне свежий вид, и вскоре все увидели, как лучи утреннего солнца заиграли на большой и тяжелой железной плите…


Заброшенный свинарник


Эгг повернулся к спутникам и сокрушенно покачал головой. Остальные гномы ответили ему дружными стонами. Уиллбери молчал.

– Что все это значит, сэр? – спросил Артур.

– Я… я не могу с уверенностью сказать, – не сразу произнес Уиллбери, – но предчувствия самые плохие. Однако проверим все до конца: остался еще один вход. Которым пользовался Титус. Он и поведет нас туда.

Бедняга Титус уже дрожал мелкой дрожью, но он сумел преодолеть дурное предчувствие, собрался с силами и пошел вперед. Остальные за ним.

Народа на улицах заметно прибавилось, однако по-прежнему на их отряд почти никто не обращал внимания, что удивляло Артура: может, у остальных людей какое-то не такое зрение, или, наоборот, у него оно стало другим от долгого пребывания под землей? А может, ему вообще все это снится? И тролли, и Уиллбери, и он сам? Даже его дедушка?.. Ох, дедушка… Когда же они увидятся теперь?..

Поход продолжался, Артур уже не понимал, где они находятся, Титус все убыстрял шаг, не замечая прохожих, он почти бежал – так хотелось поскорей убедиться, что с его подземным входом все обстоит хорошо.

Он оторвался от идущих за ним, скрылся за углом, и когда они тоже обогнули угол, то увидели, как он подбегает к дренажной трубе на обочине. Не дойдя до нее, он остановился как вкопанный, и все сразу поняли: дело неладно. На минуту раньше других Титус увидел вместо крышки люка тяжелую железную плиту.

Некоторое время все молча стояли возле нее – прямо как на кладбище возле плиты могильной.

Наконец Уиллбери заговорил:

– Сожалею, дорогой Артур, но, должен признаться, просто ума не приложу, что предпринять. Буду думать. Других входов под землю в нашем городе я не знаю.


Титус все убыстрял шаг


Артур тоже не знал: ни что делать, ни что отвечать, и поэтому молчал. Уиллбери положил руку ему на плечо и задержал ее там. Гномы в смятении смотрели на них обоих. Потом Фиш издал свой странный, непонятный звук. Вот каким его услышал Артур:

– ГииГууУв!

Остальные гномы присоединились к нему:

– ГииГууУв! ГииГууУв!..

Фиш несколько раз подпрыгнул на месте, словно набираясь новых сил, выполняя какие-то упражнения, другие гномы последовали его примеру.

– Что вы хотите сказать? – с нетерпением спросил Уиллбери.

Четыре маленькие руки указали куда-то (или на что-то) впереди, и в том же направлении закивали маленькие головы.

– Думаю, – обратился Уиллбери к Артуру, – они вспомнили о еще одном входе под землю.

Те же четыре головы утвердительно затряслись.

– Тогда вперед! – сказал Уиллбери.

И они снова пустились в путь.


Гномы не теряют надежду найти вход под землю («ГииГууУв!» – кричали они)


Глава девятая
Сухой плавучий док


Недалеко от Сырного Холла, на берегу городского Канала, находился уже давно бездействующий сухой док. Для тех, кто не знает, – это такая бетонная камера, куда заводят на ремонт корабли, воду потом спускают, а судно ставят на опоры. Сейчас этот док не был уже ни сухим, ни плавучим – потому что хотя немного воды в него все-таки затекло сквозь прохудившиеся ворота, но для того, чтобы там стояли настоящие корабли, ее было все равно недостаточно. Да они и не приплывали в Рэтбридж. Зато на мутной поверхности дока нашли пристанище несколько лодок, принадлежащих местным жителям, а что таилось под этой поверхностью, никто толком не знал, но какое-то движение там временами происходило – вода пузырилась, на ней появлялись круги, и некоторые люди утверждали, что слышали даже странные звуки, доносящиеся из мутной глубины.

К этому доку и пришел наш небольшой отряд и сейчас стоял возле него – тролли внимательно вглядывались в темную поверхность воды. Уиллбери и Артур выжидательно смотрели на троллей. Через какое-то время на воде появились пузырьки. Их становилось все больше, и тогда Фиш и другие гномы заулыбались и начали хлопать в ладоши, после чего Фиш ринулся на ближнюю полянку, нарвал травы и бросил целую охапку в воду. Другие гномы сделали то же. И что удивительно – трава начала тонуть. Она медленно уходила на дно. Так же медленно оттуда всплывало что-то большое и тяжелое.

– Ой, Уиллбери! Мистер Ниббл! – закричал Артур. – Глядите! Что это?

– Вижу, – отвечал тот. – Только не знаю…

Гномы продолжали метаться по берегу, собирать траву и другие растения и кидать в воду. Кое-что из всего этого сразу исчезало под водой, остальное оставалось на поверхности. Гномы столпились у кромки воды, чего-то ожидая. И оно появилось. Вначале показалась крупная волосатая морда розоватого цвета. Ее венчали небольшие рога.

– Кто же это? Кто? – возбужденно спрашивал Артур.

– Не припомню, чтобы встречался с чем-то подобным раньше, – задумчиво проговорил Уиллбери. – Однако начинаю думать, что это… Пресноводная морская корова.

Бокс-тролли одобрительно закивали, а сама корова высунулась из воды немного больше и оглядела всех огромными печальными глазами. Она и вся была очень крупной и, судя по тому, что виднелось из воды, – в черных и белых пятнах. Предложенное угощение она съела в несколько глотков, и снова над водой осталась лишь морда розоватого оттенка да грустные глаза.


Крупная волосатая морда с печальными глазами


Фиш подошел еще ближе к краю и протянул ей стебли одуванчика, которые она деликатно взяла у него из руки, заметно обслюнив ее, и задумчиво прожевала. Тогда Фиш не слишком решительно, но ласково дотронулся до ее носа и что-то пробормотал. Корова приняла ласку и глубоко вздохнула, на что все гномы ответили дружным вздохом и тоже едва слышным бормотанием.


Фиш протянул стебли одуванчика


Артур потянул Уиллбери за рукав:

– По-моему, они разговаривают с ней!

– Ты прав, мальчик, – ответил тот. – Но о чем?

Некоторое время они оба наблюдали за этим почти безмолвным разговором. Потом морская корова еще больше погрузилась в воду и совсем исчезла. Вслед за этим улеглись на воде круги, исчезли пузырьки.

Фиш повернулся к Уиллбери и Артуру. Вид у него был растерянный, и Уиллбери спросил:

– Что еще произошло неприятного, мой друг?

Тот залепетал, быстро и невнятно, Уиллбери наклонился к Титусу, который начал что-то шептать ему прямо в ухо. Артур догадался, что капустоголовый разъясняет слова Фиша и что слова эти, видимо, не слишком радостные, так как Уиллбери все больше мрачнел.

Когда Фиш умолк, Уиллбери взглянул на Артура и произнес:

– Здесь тоже случилась беда. Несчастное животное!


Корова обслюнила руку Фиша


– Что же произошло, сэр? – спросил Артур и подумал, что, начиная с удара палкой по его крыльям, уже слишком много случилось несчастий за неполные сутки.

Уиллбери начал объяснять:

– Видишь ли, пресноводные морские коровы живут здесь, а питаются в широком проливе, и попасть в него отсюда можно только через прорытый когда-то туннель. Через него можно попасть и под землю. У этой коровы трое детенышей. Несколько дней назад они отправились без нее в пролив и долго не возвращались. Когда же она поплыла искать их, то обнаружила, что проход через туннель закрыт железной плитой. Понимаешь, мальчик? Это значит, что ей не попасть к своим детям, а нам – туда, где твой дед.

Гномы стояли, опустив головы: для них тоже обратный путь был отрезан.

– Ну, и что же делать, сэр? – в который раз спросил Артур.

– Не знаю, – признался тот. – Не знаю… – Он повернулся к остальным: – Вам известны другие входы и выходы?

Они покачали головами и снова опустили их.

Уиллбери взглянул на темную массу воды в доке, нахмурился и не сразу заговорил опять.

– Я в самом деле, друзья, не знаю, что предпринять. Лучше всего, если мы вернемся домой. Как говорится, родные стены помогают.

С этими словами он повернулся и зашагал обратно. Все последовали за ним в молчании. Как на похоронной процессии.


Глава десятая
Возвращение


Как только они вошли в дом, Уиллбери сказал Артуру:

– Я хочу поговорить с твоим дедом, сообщить о том, что происходит.

Артур кивнул, достал из-под рубашки переговорную куклу, крутанул рычажок и вскоре услышал знакомое покашливание.

– Дедушка! Слышишь меня?

– Артур, где ты? Все еще наверху?

– Да… да, дедушка. Мы пробовали… искали входы… Они все наглухо заделаны.

– Где ты сейчас?

– Опять в доме у мистера Ниббла.

– Дай мне с ним поговорить, Артур!

– Слушаю, сэр, – произнес Уиллбери.

– И я вас слушаю, мистер Ниббл. Что же происходит?

– Откровенно говоря, я мало что могу сказать. Кроме того, что кто-то решил замуровать все входы под землю. Но с какой целью, понятия не имею. И кто они такие – тоже…

– Возможно, те, кто вчера преследовал Артура? Но что у них против мальчика?

– Я тоже, сэр, не связываю это с вашим внуком. Даже с его крыльями…

Оба помолчали. Дед Артура заговорил первым:

– А у вас, сэр, есть хоть какие-то предположения, кем могут быть эти негодяи, которые преследуют даже детей? И очень интересуются разными изобретениями?.. Вроде крыльев…

– Нет… Я не знаю… не понимаю… Хотя… Я кое-кого знаю в нашем городе… Одну немолодую женщину. Когда-то она имела отношение к разным изобретениям… К людям из этого мира… Но ведь и вы, сэр, судя по всему, не последний человек в этих делах.

– Ох, нет, – сказал дед Артура. – Я одиночка. Давно оторван от людей, которые наверху. И если бы вы, сэр, смогли через эту женщину что-то узнать… Я был бы вам так благодарен…


«Кто-то решил замуровать все входы под землю»


Снова оба умолкли. И опять раздался голос деда:

– А эта охота за сырами? Если мне память не изменяет, она ведь давным-давно объявлена незаконной? В прежние времена этим делом занималась Сырная Гильдия, помните? Но после запрещения охоты она перестала существовать, разве нет?

– Вы полагаете, сэр, то, что сейчас происходит, как-то связано с Гильдией?

Дед откашлялся и медленно, словно в раздумье, заговорил:

– Много лет назад, когда я жил наверху, ходило много слухов о делах Сырной Гильдии, связанных не только с сыром…

– Простите, сэр, – взволнованно прервал деда Уиллбери. – Если не возражаете, ответьте на один вопрос: отчего вы живете под землей?

Ответ прозвучал не скоро, и, когда наконец дед заговорил, Артур не узнал его голоса: в нем появились металлические нотки, которые были неизвестны Артуру.

– Меня обвинили в преступлении, – услышал он. – Но, видит Бог, я его не совершал. Однако доказать ничего не мог и был вынужден укрыться там, где я сейчас…


В разговоре наступила долгая пауза


Артур с удивлением… нет, даже с ужасом уставился на куклу, через которую раздались эти слова. Первый раз в его жизни голос деда, не совсем похожий на прежний, раскрывал ему какую-то страшную тайну: причину, по которой они с дедом должны находиться в подземелье почти все время… Почти всю жизнь… Ну, положим, дед – не всю свою жизнь, но Артур – чуть ли не большую часть своей… Интересно, скажет дедушка что-нибудь еще? Ну, скажи!.. Какое преступление ты совершил… Нет, не так!.. В каком преступлении тебя заподозрили? Обвинили? За что ты расплачиваешься пребыванием под землей – без света и почти без воздуха?..

Артур отвел глаза от «говорящей» куклы, увидел, что Уиллбери пристально смотрит на него, и во взгляде почувствовал жалость и сострадание. Или ему показалось?..

Дед снова заговорил.

– Я скрывал все это от Артура, мистер Ниббл: ведь он слишком молод и многого не понял бы… Но, поверьте, прошу вас, я клянусь и даю слово порядочного человека: я ни в чем не виноват…

Кукла умолкла. Даже дыхания говорившего не было слышно.

– Я верю вам, сэр, – сказал Уиллбери и, снова взглянув на Артура, продолжил: – Не будем больше об этом, прошу вас. Во всяком случае, сегодня. Надеюсь продолжить, если сочтете нужным, во время нашей встречи. И быть может, в присутствии Артура.

– Спасибо, сэр. До свидания.

– Последний вопрос, – поспешно сказал Уиллбери, боясь, что дед Артура отключится, – у вас есть еда?

– Да, еще на несколько дней, мистер Ниббл.

– Хорошо. Я потороплюсь со своими действиями, и, полагаю, Артур сможет встретиться с вами довольно скоро. Сегодня же я увижусь со своей знакомой, и, уверен, она во многом сумеет помочь. Артур сообщит вам все новости.

– Да, дедушка. До скорой встречи.

– Еще раз спасибо… Артур, будь очень осторожен, прошу тебя.

– Буду. Скоро увидимся. Привет!

Артур постарался, чтобы голос у него звучал бодро и уверенно, однако на самом деле он не представлял, когда сумеет вернуться к деду и произойдет ли это вообще.

– До встречи, – повторил он, взял куклу из рук Уиллбери и выключил ее.

– Все будет хорошо, – сказал Уиллбери, обращаясь ко всем присутствующим, но было понятно: в первую очередь он хочет уверить в этом самого себя. – Нужно только как следует подумать… Сообразить. А соображать лучше, если ты сыт, верно? Поэтому прежде всего составим список необходимых покупок. Где мои перо и чернила?

Он уселся в кресло, Титус подал ему лист бумаги, Фиш принес перо, Шу – пузырек с чернилами…

И тут в дверь их жилища громко постучали.


Глава одиннадцатая
Посетитель


Все взоры обратились к двери. Через стекла в верхней ее половине была видна какая-то долговязая фигура в высокой шляпе, принадлежащая, по всей видимости, мужчине.

Уиллбери приложил палец к губам.

– Тише! – прошептал он. – Возможно, это один из охотников за сырами… Артур, спрячься за прилавком!

Артур так и сделал: он не имел ни малейшего желания встречаться еще раз с этими людьми. Особенно с их предводителем – одна лишь мысль о нем вызывала дрожь. Он скорчился на том месте, где провел предыдущую ночь, и сквозь щель в стенке прилавка мог видеть все, что происходит в комнате.

Уиллбери открыл дверь, немного отступил назад, и на пороге возник неряшливого вида человек в сюртуке и цилиндре. В руках он держал большую коробку, на полу у его ног стояло ведро.

– Прошу прощения, сэр, – сказал масленым голосом вошедший. – Позвольте представиться: меня зовут Хрящ… ну, то есть мистер Гризл… Я представляю Компанию Мелкого живого инвентаря… Ну то есть Домашнего скота, понимаете? И я подумал, вы, может, захотите купить что-нибудь такое… мелкое то есть.


«Не хотите заключить со мной сделку, хозяин?»


Уиллбери посмотрел на коробку, окинул взглядом ведро и не спеша проговорил:

– Вообще-то, здесь уже не магазин домашних питомцев, но могу посмотреть… Что вы предлагаете?

– Самые последние модели! – вскричал Гризл, он же Хрящ. (Или наоборот.) – Взгляните, сэр. Они все жутко маленькие и жутко красивые!

Он поставил коробку на пол, открыл крышку. Уиллбери заглянул туда и слегка улыбнулся.

– Да, хороши, – сказал он. И, нахмурившись, добавил: – Но они не выглядят слишком довольными своим положением.

– А с чего им быть довольными, сэр? Это же побочный продукт от разведения породы. Мини-гномы. Фитюльки. Маломерки.

Разговор, как видно, заинтересовал настоящих гномов, которые здесь жили, все они вышли из укрытия и несмело подошли поближе. Бросив на них внимательный взгляд, Гризл развязно обратился к Уиллбери:

– Вижу, вы тоже разводите эту нечисть? Не хотите заключить со мной сделку, хозяин? Мне как раз нужны те, которые побольше. Такие, как ваши. А я вам отдам махоньких. По рукам?

Тролли моментально спрятались за Уиллбери, а сам он довольно резко сказал незваному гостю:

– И не думайте об этом, милейший! – Хотел было добавить, что просит его покинуть этот дом, но любопытство взяло верх, и он спросил: – А что у вас в ведре?


Тролли спрятались за Уиллбери


Артура тоже заинтересовало это, но Уиллбери встал так, что загораживал сейчас и ведро, и коробку, и бедному мальчику приходилось рассчитывать больше на слух, чем на зрение. Вылезти он не решался.

– Что в ведре? – повторил Гризл. – Одна пятнистая штучка. Из страны Перу. Хочу продать ее мяснику.

– Сколько они стоят? – спросил Уиллбери. – Все вместе?

– Как вам понравится цена в пять гроутов?[1] – не раздумывая, сказал Гризл.

– Слишком дорого.

– Хорошо, – сразу согласился продавец. – Три гроута пять фартингов[2]. Это последняя цена. Мясник мне даст больше.

Находящиеся в комнате гномы возмущенно вздохнули.

– Ладно, – Уиллбери кивнул и достал из кожаного мешочка деньги.

– Спасибо, хозяин, – Гризл расплылся в улыбке. – Так вы уверены, что не хотите расстаться ни с кем из ваших гномиков?

– Уверен. Прощайте, любезный.

Уиллбери внес коробку и ведро в глубь комнаты, захлопнул входную дверь за продавцом. Но тут же в двери приподнялась крышка, прикрывающая отверстие для писем, и через нее раздался тот же нахальный голос:

– А все-таки, мистер, может, сговоримся, а? Я за ценой не постою.


Уиллбери вытащил кожаный мешочек с деньгами


– Уходите! – сердито сказал Уиллбери.

Почтовое отверстие прикрылось, но сразу же открылось вновь, и в нем показалась денежная купюра в сорок пенсов.

– А? Сойдемся, хозяин?

– Нет! – рявкнул Уиллбери.

Щель снова захлопнулась, однако опять ненадолго – через какую-то минуту в ней возникли пальцы с новой банкнотой, в два раза большего достоинства.

– Вот, мистер, целых восемьдесят пенсов! Сговоримся? Ну же!

В бешенстве Уиллбери схватил со стола первое, что попалось под руку – это был недоеденный за завтраком огурец, – и швырнул в щель.

Хлоп! – огурец ударился в крышку; хлоп! – крышка захлопнулась; ой! – и пальцы вместе с банкнотой исчезли.

– Ты еще пожалеешь об этом! – раздался сдавленный голос, и затем – быстрые удаляющиеся шаги.


Все столпились вокруг коробки и ведра


В комнате наступила полная тишина. Уиллбери повернулся от двери и спокойным голосом произнес:

– Можешь выйти из своего укрытия, Артур.

И тот присоединился ко всем остальным, кто уже столпился вокруг коробки и ведра. Сначала он заглянул в коробку, дно которой было устлано соломой, а на ней виднелись надгрызенные головки репы. Но это было не так важно и интересно – главным было то, что среди всего этого стояло несколько крошечных созданий. Артур разглядел одного капустоголового, одного бокс-тролля – все не больше пяти дюймов[3] роста – и трех скоростных длинноногих барсуков. Он знал, что обычно такие барсуки размером с крупную собаку и очень опасны, но эти были не больше мыши. И все дрожали от страха.

Фиш склонился над коробкой, издал протяжный успокаивающий звук. Крошечный тролль поднял голову и что-то пропищал. Но было ясно, Фиш его не понял. С недоуменным видом он взглянул на Эгга и Шу, и те ответили ему таким же озадаченным взглядом. Да, судя по внешности, это бокс-тролль, однако понять его они не могли. Шу что-то сказал, Фиш согласно кивнул, выбежал из комнаты, через мгновение вернулся с болтом и гайкой в руке и положил обе металлические детали рядом с мини-бокс-троллем. Тот снова запищал, потом наклонился к железкам, поцеловал их, погладил и посмотрел вверх на больших троллей. Те улыбнулись ему.

Из ведра послышался плеск, все повернулись туда.

– А ну, посмотрим, – проговорил Уиллбери и бросил в ведро, наполненное темной водой, то, что осталось от огурца, которым он запустил в надоедливого торговца. Почти сразу на поверхность вынырнула небольшая голова, и огурец быстро исчез в ее челюстях. Постепенно и остальные части этого существа стали показываться из воды. Тело у него оказалось коротким и плотным, как у мелкого тюленя, на голове – рожки, шкура белая в черных пятнах. А возможно, черная в белых пятнах – точно определить было трудно.


Скоростные барсуки


– Это ведь настоящая пресноводная морская корова, – сказал Уиллбери. – Только очень маленькая.

– Может быть, из тех детенышей, кого потеряла большая корова? – спросил Артур.

– Вряд ли. Он был бы намного больше. – Уиллбери задумался, потом пробормотал: – Этот молодчик говорил что-то про страну Перу? Думаю, он врал. В Южной Америке такие животные не водятся… Впрочем, дело сейчас не в этом. – Он взглянул на Фиша: – Принеси, пожалуйста, вместе с кем-нибудь старый большой аквариум, который стоит в дальнем углу магазина. И наполните его свежей водой. Нужно поскорее вынуть беднягу из грязного ведра.


Морская коровка в своем новом доме


Когда аквариум был установлен и на три четверти заполнен водой, Уиллбери закатал рукава и поместил на его дно перевернутый набок большой глиняный кувшин, а также вынутые из ведра и обмытые в свежей воде водоросли. После чего осторожно переместил напуганную морскую коровку в светлое просторное помещение. Она сразу же ушла на дно и скрылась в горле кувшина. Однако пробыла там недолго, и вот уже оттуда показался любопытный темный нос, а за ним и все тело.

– Иди, иди, не бойся, – сказал ей Артур.

Поняла она или нет, но вскоре медленно и осторожно начала осваивать новое жилище.

– Что ж, одного жильца пристроили, – произнес Уиллбери. – Займемся остальными.

Он поручил трем большим бокс-троллям позаботиться о своем малыше-сородиче, а Титусу – о своем. Фиш и его друзья сразу же повели подопечного по дому, показывая все, что там было железного, но Титус выглядел растерянным, и тогда Уиллбери поднял капустоголовую крошку с пола, поднес к своему носу, понюхал и с улыбкой предложил Титусу сделать то же самое. Тот послушался, и на его лице тоже появилась улыбка. А уж когда и малыш последовал его примеру и почти ткнулся носом в голову Титуса, отношения между двумя сородичами сразу наладились, малыш вскочил на плечо к Титусу и доверчиво уселся там…

Внезапно из коробки послышался шум – оттуда выскочили три скоростных барсука и моментально скрылись в какой-то дырке в полу.


Уиллбери поднял крошку бокс-тролля


– Как невежливо с их стороны, – с улыбкой произнес Уиллбери. – Пренебрегли нашим гостеприимством.

– Они вообще такие, эти барсуки, – сказал Артур. – Очень уж дикие. И слишком быстрые. А зубы какие острые! Дедушка всегда говорит, чтобы я их остерегался в подземных пещерах и переходах.

– Ладно, продолжим составлять список покупок, – провозгласил Уиллбери, снова берясь за перо. – Потом отправимся на рынок, и заодно я разыщу мою старую подругу… Итак, какие у кого предложения насчет покупок?

Шу подтолкнул Эгга, тот подтолкнул Фиша, который порылся в своем ящике, вытащил оттуда сложенный лист бумаги и протянул Уиллбери. Когда лист был развернут, на нем оказались нарисованы все виды еды, которую предпочитали бокс-тролли. В основном это были всевозможные свежие овощи. Но также разные виды печенья, пирожных, а еще – лимонад, клубничное варенье, соленые огурцы…

Титус, которого Уиллбери тоже пригласил на совещание, выскочил из своего бочонка с капустоголовым малышом на плече и, взобравшись на спинку кресла, где сидел хозяин, зашептал ему на ухо.

– Прекрасно, – сказал Уиллбери, – я все понял: твой новый дружок получит кочан брюссельской капусты. Только смотри, чтобы не объелся и у него не заболел живот. А вам, – обратился он к бокс-троллям, – надо брать пример с Титуса и соблюдать в основном растительную диету, а не увлекаться соленьями да вареньями.

Пожурив сладкоежек-троллей, Уиллбери спросил у Артура, чего хотелось бы ему.

В отличие от гномов, мальчик задумался.

– А можно еще булочек и какао? – спросил он нерешительно.


Титус со своим крохотным сородичем


– Конечно, дорогой. В своем подземелье вы с дедом, я вижу, не баловали себя разносолами?

– А что это такое – «разносолы», сэр? – поинтересовался Артур.

– Разносолы значит – деликатесы, – пояснил Уиллбери.

– А что такое деликатесы?

– Это всевозможные яства… Что? Тоже не знаешь? Ну, в общем, самая различная еда, о которой твой дед почти забыл, а ты, как видно, и не знал, бедняга. Я постараюсь немного познакомить тебя с ней.

Уиллбери отложил перо и поднялся с кресла:

– Готов, Артур? Нам с тобой пора отправляться. А гномы остаются в доме…

Когда вышли на улицу, Артур даже немного испугался: он никогда не бывал в городе в середине дня и потому не видел такого столпотворения – люди, повозки, шум, гам…


Уиллбери и Артур отправились на рынок


Трое мужчин в высоких шляпах сидели в одной из повозок


Но ни он, ни Уиллбери во всей этой сумятице не обратили внимания на одну из повозок, в которой сидели трое мужчин в высоких шляпах. Как только Уиллбери и Артур двинулись в сторону рынка, мужчины вылезли из повозки, и у одного из них оказался в руках железный прут, а у двух других – большие старые мешки.

Мужчины оглянулись по сторонам и быстро зашагали в сторону бывшего зоомагазина, где проживал теперь мистер Уиллбери Ниббл со своими питомцами.


Мужчины быстро зашагали в сторону бывшего зоомагазина




Глава двенадцатая
На рынке


Ранним утром на рынке в Рэтбридже


Второй раз за этот день Артур шел по улицам Рэтбриджа. Но сейчас они были заполнены людьми: мужчины и женщины, торговцы и крестьяне, уличные музыканты и множество детей, а также лошади, собаки, поросята, куры, гуси, индейки – кого и чего только не было! Больше всего он смотрел на детей: он их почти не видел раньше – во время ночных вылазок в город за едой они ему почти не попадались. И он завидовал легкости и раскованности, с какими дети ходили и бегали по улицам, смеялись, толкали друг друга, гоняли мяч по лужам, играли в неведомые ему игры.

– Уиллбери… – проговорил он, в первый раз называя своего спасителя и нового друга по имени.

– Да, дружок… – откликнулся тот.

– А что дети… что они вообще делают?

– Ну, что… Ходят в школу, читают книжки, дерутся, плачут, гогочут, если смешно. Играют с друзьями.

– Правда? У меня не было друзей.

Уиллбери остановился, положив руку ему на плечо:

– Теперь они у тебя есть. И будут еще…

Артур улыбнулся: ему стало легче – как будто с души, на которую давили разные гири, одна упала. Та, которая была чуть ли не самая тяжелая. И еще громче зазвучали в его ушах крики детей и торговцев, лай собак, стук конских подков по камням мостовой, скрип колес, щебетание женских голосов…

Женщин в городе было очень много. Артуру казалось, их намного больше, чем мужчин и детей, не говоря уж о собаках и курах. Женщины неспешно прогуливались по улицам, все время переговариваясь друг с другом, не смолкая ни на минуту. Такое, во всяком случае, было впечатление у Артура. Почти все они носили туфли на немыслимо высоких каблуках, и Артур боялся, что женщины вот-вот упадут. Тем более что все они были крупные и полные. Но они не падали, и это было странно. И вообще они как-то странно выглядели – особенно если смотреть сзади. Они казались чересчур круглыми, что ли, а может, чересчур квадратными или кубическими, конусообразными, пирамидальными и еще, бог знает, какими… Артур никогда не ходил в школу и не учил геометрии, а следовательно, не мог правильно определить истинную их форму. Но что не составляло особого труда заметить: большинство женщин явно соперничали друг с другом.


Женщины на улицах были одеты очень странно и не умолкали ни на минуту


Артуру довелось услышать обрывок разговора двух из них.

– …Только взгляните на нее!

– На кого? На Дженни?

– Ну да! Соорудила себе шестиугольную спину и не нарадуется! Последний писк!

– Еще в ботфортах и на таких шпильках! Как они ее выдерживают? Забыла, что ботфорты уже две недели как вышли в тираж!

Артуру казалось, они говорят на иностранном языке, он беспомощно взглянул на Уиллбери. Тот рассмеялся и шепнул ему:

– Не удивляйся, старина. Эти женщины – жертвы моды.

Последних слов Артур тоже не понял, но спрашивать не стал.

Они уже подходили к рынку, народа становилось больше, чаще стали попадаться на глаза бедные люди, а то и просто оборванцы. На рыночной площади эти люди уже стояли стеной.


На рыночной площади Артур увидел множество бедно одетых людей


– Держись крепче за мою руку, чтоб не потеряться, Артур, – сказал Уиллбери.

Мальчик вцепился в него, они врезались в толпу, стали медленно пробиваться сквозь нее. Разглядеть что-то в этом скопище Артуру удавалось с большим трудом, но все же разок его взгляд упал на ряды прилавков, и у него перехватило дыхание: чего там только не было! Грозди колбас, кипы новой и подержанной одежды, какие-то непонятные инструменты и приспособления; бутыли с загадочными напитками и микстурами; ведра, котлы, цветочные горшки, сковородки, поломанная мебель, игрушки, часы… Всего не перечислить! А какие запахи съестного – печеного, соленого, вареного, жареного! Просто дрожь пробирает…

В конце концов они добрались до рядов, где Уиллбери закупил все по списку, и с раздутыми мешками двинулись в обратный путь. Уиллбери задержался у палатки, где торговали пирогами, которые готовились тут же – с пылу, с жару, и где стояли несколько человек в промасленных передниках и халатах и усердно жевали горячее угощение. За прилавком, с края которого находился довольно странного вида медный котел с трубой, был мужчина в очках. Время от времени он подбрасывал уголь в нижнюю дверцу котла.

– Надеюсь, ты не откажешься попробовать лучшие пироги во всем Рэтбридже? – сказал Уиллбери Артуру, и тот сглотнул набежавшую слюну и не отказался.


Пирожковая лавка мистера Уитворта


Мистер Уитворт открыл верхнюю дверцу котла, просунул туда лопатку, и на свет появились два больших дымящихся пирожка!


Продавец, увидев Уиллбери, приветливо улыбнулся.

– Добрый день, сэр, – произнес он. – Вам как обычно? С индюшатиной и со свининой? А молодому человеку что?

– То же самое, мистер Уитворт.

Хозяин пирожковой открыл верхнюю дверцу котла, просунул туда лопатку, и на свет появились два больших дымящихся пирожка, которые он бухнул на лежащую на прилавке газету.

– Что-нибудь еще, мистер Ниббл?

– Только некоторую информацию, мистер Уитворт.



– К вашим услугам.

– Хочу повидаться с Марджори. Не знаете, часом, где можно ее найти?

– О, сейчас она уже несколько недель не вылезает из Патентного бюро. С тех самых пор, как потеряли ее заявку на новое изобретение.

– Потеряли? – обеспокоенно переспросил Уиллбери.

– Да, мистер Ниббл. Марджори подала заявку и все необходимые бумаги для регистрации изобретения, а чиновник исчез с ними. Отправился позавтракать и… ни слуху ни духу. Ищи ветра в поле!.. А Марджори, молодчина, решила не выходить из Бюро, пока не разыщут беглеца и не вернут ей документы. Иначе ведь изобретение будет потеряно. Если его уже не украл кто-нибудь!

– Ужасно! – воскликнул Уиллбери и, подумав, добавил: – Заверните мне, пожалуйста, шесть самых лучших ваших пирогов со свининой и телятиной! Нужно поддержать ее силы. Сколько с меня?

– С вас ничего, мистер Ниббл. Многие из нас, кто торгует на рынке, хотят помочь бедной Марджори. Если отнесете ей мой скромный дар, буду только благодарен.

С этими словами мистер Уитворт вынул из печи еще шесть дымящихся пирогов, добавил к ним небольшой торт – «для молодой поросли», как он выразился, подмигнув Артуру, уложил в мешок и вручил мальчику с напутствием:

– Бледноват ты что-то, малец. Ешь и поправляйся.

Поблагодарив добросердечного торговца, Уиллбери и Артур отправились дальше.


Глава тринадцатая
Мадам Фру-Фру


Они шли к выходу с базара, держа курс к зданию Патентного бюро – тому месту, куда изобретатели самых разных штуковин на свете – от колеса и велосипеда до машины времени и вечного двигателя – подают свои заявки, чтобы их изобретение было принято, признано и записано куда следует и чтобы ни один обдувала на свете не посмел его выкрасть, присвоить и выдать за свое.

Но идти в рыночный день по рыночной территории – это, я вам скажу, тяжкое испытание: столько кругом толчется народа, а в одном месте Уиллбери и Артур просто уперлись в людскую стену – и ни туда ни сюда. Стена эта состояла сплошь из женщин самого разного возраста, и шумели они так, что Артур не мог докричаться до стоявшего рядом Уиллбери, чтобы спросить о причине такого столпотворения. Но что-то все-таки его старший друг, видимо, услышал, потому что, наклонившись к самому уху Артура, ответил ему:

– Сам не знаю… Вижу там нечто вроде сцены, а на ней… Не разберу, кто…

Он поставил Артура впереди себя, и, когда толпа чуть-чуть раздвинулась, мальчик увидел деревянный помост и на нем женщину. Но какую чудную! Платье на ней, похоже, сделано из картона и такого материала, каким обивают диваны, на голове огромный красный парик, на руках – резиновые перчатки с раструбами, а над глазом – не то синяк, не то большой прыщ.

– Кто это? – с ужасом спросил Артур.

Никогда он не видел женщину в таком наряде и, вообще, как мы уже говорили, мало видел на своем веку и женщин, и мужчин, и, тем не менее, что-то в ней казалось знакомым. Что именно, сказать бы не мог даже под пыткой.

Уиллбери ничего не мог ответить на вопрос Артура, однако стоявшая рядом с ним женщина сказала с негодованием:

– Как? Вы не знаете? Это же сама мадам Фру-Фру, признанная Королева моды!

В это время странно одетая женщина взметнула обе руки, приветствуя публику и одновременно призывая к тишине, и толпа угомонилась, лишь изредка раздавались вопли восторга и обожания.

– Интересно, чем она порадует нас на этой неделе? – громко прошептала одна из зрительниц.

– О, я слышала, чем-то совершенно необычным, – отозвалась другая.

Женщина, стоящая на сцене, бросила грозный взгляд на толпу, и та совсем притихла. В тишине, словно выстрел, прозвучал стук ящика, который опустили на сцену у ее ног два помощника.

Женщина заговорила:

– Сегодня, дорогие друзья высокой моды, ваша мадам Фру-Фру снова с вами! И кое-что новенькое припасла для вас.

Разрозненные крики одобрения слились в единый восторженный гул.

– А ну, тихо! – хриплым басом прикрикнула Королева моды.

На ее губах появилась самодовольная улыбка, она наклонилась к ящику, приоткрыла крышку, просунула туда руку в резиновой перчатке. Затем подняла голову, подмигнула публике и с криком «Оп!» вытащила руку из ящика. В руке было зажато крошечное существо. Это был бокс-тролль.


В ее руке было зажато крохотное существо


Толпа восторженно ахнула. Артур поднял голову к Уиллбери.

– Это… – сказал он. – Это же точно такой, как тот, кого приносили к вам в дом.

– Еще не знаю… не уверен, – отвечал Уиллбери. – Давай смотреть, что будет дальше.

Мадам Фру-Фру заговорила снова:

– У меня в руках вы видите живое украшение, весьма модное сейчас в городе Париже, за которое самые стильные парижские дамы готовы дать любые деньги. К сожалению, в моем распоряжении этих штучек очень мало, и, боюсь, многие из вас вынуждены будут остаться без них. То есть на задворках моды.

Тихий стон прокатился по рядам.

Королева моды повторила:

– Украшений у меня немного, и вам решать, кто станет их обладателем, а кто будет прозябать в устаревших нарядах и украшениях.

Стенания сделались громче, кто-то истерически закричал:

– Мне! Мне! Покупаю!

Возглас был тут же подхвачен, и со всех сторон послышались истошные крики:

– Мне!.. Плачу на месте!.. Продайте мне!

Гвалт стоял такой, что Артур опустил на землю мешок с продуктами и обеими руками зажал уши.

Мадам Фру-Фру вскинула руку, шум голосов опять стих, слышен был только звон монет – покупательницы проверяли наличие денег у себя в кошельках.


Последняя парижская мода


– Мои запасы ограниченны, – повторила мадам Фру-Фру, – и я не могу проявить свою доброту ко всем.

Опять стон прокатился по толпе.

– Что же делать? – продолжала она. – Может, выбрать тех, кто сейчас стоит здесь ближе ко мне?

– Да, да, да! – закричали в передних рядах.

– Нет, нет, нет! – завопили в задних.

– Тогда, быть может, одарить тех, кто сейчас носит платье самого модного на этой неделе цвета? Красного?

– Да, да, да! – это крики тех, кто в красном.

– Нет, нет, нет! – вопли всех остальных.

– Что ж, милые дамы, значит, сделаем так, как делают в этих случаях в Париже.

– Да, да, да! – заорали все в едином порыве. – Как в Париже!

– Ладно, – с угрозой в голосе провозгласила Фру-Фру. – Решено! В Париже в этих случаях выбирают… – Все замерли. – Из тех… кто значительно… – Опять напряженная пауза. – Кто несравнимо… кто несоизмеримо… богаче! – выкрикнула она, и несколько женщин брякнулись в обморок. Но это не остановило мадам Фру-Фру, она заговорила снова: – Вы спросите, милые леди… вы, разумеется, спросите сами себя: а богата ли я? И если ответите «нет», то должны будете распроститься с миром гламура и шика, с миром, где задают фасон, форсят и пускают пыль в глаза, и перейти в мир, где давно забыли о моде, где царит безвкусица, где одни распустехи и чумички, где сплошная голь-шмоль, у кого в кармане вошь на аркане да блоха на цепи и ни кола ни двора, ни куриного пера…

Она захлебнулась в словах и вынуждена была замолчать. Наступила гробовая тишина, и уже чуть ли не треть собравшихся женщин лежали в обмороке. Но вот те, кто остался на ногах, принялись выкрикивать: «Я богатая!.. Я гламурная!.. Я шикарная!.. Я хочу заплатить!..»

Мадам Фру-Фру утихомирила их, подняв руку.

– Приятно это слышать, милые леди! – сказала она. – Отрадно быть в такой фешенебельной компании. Однако… Однако среди вас, я это твердо знаю, еще остались те, кто примазываются к нам, гламурным, к нам, следящим за модой, к нам, фешенебельным! Еще остались голопятые чумички!

Опять Артур не понимал почти ни слова из того, что выкрикивала мадам Фру-Фру, которая сделала наконец драматическую паузу и потом добавила:

– Они есть среди вас, эти люди, эти леди, и нужно… мы просто обязаны выявить их… разоблачить! Как?.. – Снова она замолчала и спустя какое-то время, показавшееся некоторым вечностью, произнесла: – На этот счет у меня конкретное предложение…

Количество упавших в обморок увеличилось еще на несколько десятков.

– Внимание! – крикнула Фру-Фру. – Предлагаю, чтобы все настоящие леди вытащили сейчас из своих сумочек настоящие деньги, в банкнотах, в монетах, в чеках, подняли их в руке и предъявили друг другу. Я тоже буду следить в бинокль за этим. У кого окажется больше, того будем считать победителем. Поняли?..

В течение нескольких минут после этого на площади были слышны только шелест бумажек да звяканье монет, а затем сотни рук взметнулись в воздух, и в каждой колыхались и сверкали под лучами солнца – деньги, деньги, деньги…


Сотни рук, держащие деньги, взметнулись в воздух


На сцену вскарабкались двое мужчин в одежде розового цвета


Мадам Фру-Фру внимательно смотрела на все это в огромный бинокль, безмолвно шевеля губами, словно подсчитывая, и наконец объявила:

– Что ж, насколько могу судить, среди вас находится немало тех, кто продолжает претендовать на гламурность и модность, однако на самом деле примыкают к тем, кого я называю голь-шмоль… И вот что еще… – в голосе зазвучала угроза. – Сейчас я на некоторое время повернусь к вам спиной, и пускай они воспользуются этим и избавят всех нас от своего присутствия. Мирно покинут нашу компанию. В противном случае я и мои помощники посодействуем им в этом.

В наступившей опять тишине несчастная «голь-шмоль» снова рылась в своих сумочках и кошельках, тщетно пытаясь пополнить недостаточные денежные запасы.

Когда грозная законодательница мод повернулась к публике, ее лицо выразило удовлетворение, так как ряды заядлых франтих и щеголих заметно поредели и «в строю» остались в основном те, у кого денежки водятся, «куры их не клюют» и кому только «птичьего молока не хватает».

– Хорошо, – возгласила мадам Фру-Фру, – теперь вы получите заслуженную награду в виде самого модного в последнее время в Париже и не самого дешевого, конечно, живого украшения. Да, живого! Его можно носить в руках, на шее, на плече… Внимание! Робер, Раймон, сюда!

На сцену вскарабкались двое крепких мужчин в одежде розового цвета и высоких шляпах, на одной из которых сидела черная птица с длинным клювом. На груди у них висели рулоны туалетной… нет, это были такие бинокли, а в руках они держали гибкие палки, вроде удочек, с висящими на концах небольшими ведрами.

– Сейчас эти французские господа, – продолжала мадам Фру-Фру, – выберут из вас, фешенебельных, самую «расфешенебельную»!

Все замерли, не опуская рук. Мужчины приставили бинокли к глазам и мотали головами, выискивая самую, самую…

В конце концов один из них проговорил (вовсе не по-французски):

– Мадам, кажется, я засек такую… самую что ни на есть…

– Именно! – воскликнула мадам. – Именно, «что ни на есть»! И если я зовусь Королевой моды, то она станет Принцессой моды! Но только после того, как она положит то, что держит в правой руке, в красивое ведерко, которое сейчас протянет ей Робер вместе с пригласительным билетом.

Один из мужчин вынул из кармана бумажку, бросил в ведро, протянул счастливой избраннице, а та, взяв бумажку, положила вместо нее толстенную пачку денег. И все это под завистливыми, чтобы не сказать враждебными, взглядами окружающих.

Когда деньги оказались у мадам Фру-Фру, она пригласила «принцессу» на сцену и вручила ей крошку бокс-тролля в обмен на пригласительный билет.


Мадам Фру-Фру вручила ей крошку бокс-тролля


Робер и Раймон продолжали выуживать из толпы женщин, у кого в руках было больше денег, и мадам одаривала их мини-троллями. «Сколько у нее их было в ящике и откуда их взяли эти странные подозрительные люди?» – подумалось Артуру, и он спросил об этом Уиллбери, но тот только пожал плечами.

Между тем одаривать, то бишь продавать втридорога, было уже нечего, поклонницы Королевы моды постепенно расходились, остались лишь несколько рыдающих обделенных женщин, и среди них Уиллбери с Артуром.

– Почему эта торговка так пристально на тебя смотрит? – шепнул Уиллбери Артуру.

– Не знаю. Может, узнала, – ответил мальчик. – Мне кажется, я где-то ее видел.

– Где? Постарайся припомнить. Это важно…

В это время мадам, пошептавшись с помощниками, обратилась к оставшимся женщинам:

– Вижу, мои дорогие, как вы разочарованы, и сердце мое разрывается от сочувствия. Мы посоветовались и решили не оставлять вас ни с чем, а предложить еще три живых украшения, с которыми поначалу не хотели расставаться… Они – тоже последний крик парижской моды.

– Мне! Мне! – завопили окрыленные надеждой дамы.

И тотчас Робер и Раймон вынесли на сцену три цинковых ведра, точь-в-точь таких, как то, в котором совсем недавно неприятный субъект по кличке Хрящ принес в дом к Уиллбери пресноводную коровку.

– Смотрите, – прошептал Артур, показывая на ведра, но Уиллбери и так уже смотрел во все глаза.

– Ох, как мне все это не нравится, – процедил он сквозь зубы.

– …Подходите ближе, леди! – вещала мадам Фру-Фру. – Смотрите на это чудо! Только что с берегов Сены. В этой реке они живут и плавают.

– Мы тоже подойдем к ней, Артур, – проговорил Уиллбери. – Поднимай свой мешок! Я хочу сказать ей пару слов.

Они приблизились к сцене.

– Прошу прощения, мадам, – начал Уиллбери. – Я хотел бы…

– Ах! – вскрикнула мадам, обращаясь к дамам. – Я вспомнила… Я так тороплюсь… – она выхватила деньги из протянутых к ней рук. – Берите эти три ведра. И помните: в Париже и Милане считается хорошим тоном, если они плавают у вас в ваннах…

С этими словами она спрыгнула со сцены и моментально исчезла вместе со своими помощниками, смешавшись с толпой.

– Нам ее не догнать, – сказал с сожалением Уиллбери. – Тем более с этими тяжеленными мешками в руках. Но нам придется ее найти. – Он повернулся к Артуру: – Не вспомнил, где мог ее видеть?

– Может, это глупо, – неуверенно проговорил мальчик. – Но она похожа на него… Или, вернее, он на нее.

– Кто на кого? – переспросил Уиллбери.

– Разве я не сказал? Простите, сэр. Она мне почему-то напомнила главаря шайки охотников за сырами. Что, если она его родная сестра?

Уиллбери задумчиво почесал свой парик:

– Возможно… возможно… Но все это странно и подозрительно. Подозрительно и странно. Нужно поскорее найти Марджори. Думаю, она прольет свет кое на что… Вперед!


Глава четырнадцатая
В патентном бюро


По дороге в Патентное бюро Уиллбери с Артуром много говорили об увиденном.

– Я немало прожил на свете, но до сегодняшнего дня ничего не слышал о мини-троллях, мини-капусто-головых и других маломерках. А теперь их появляется все больше. Этак не знаю, до чего дойдем. Хотя, с другой стороны, рынок есть рынок. И если на них спрос, почему им не появляться? Появились же во Франции мини-пудели…

Так рассуждал Уиллбери, а Артур слушал и иногда произносил что-нибудь вроде:

– Я ничего не понимаю, сэр, кто они все такие и что вообще происходит здесь, наверху… Под землей мне намного понятней…

И был он напуган и печален, наш Артур.

– …Согласен, – продолжал Уиллбери, – многое у нас на земле странно и непонятно. Однако надо разбираться… Пытаться…

– Думаете, ваша знакомая Марджори сумеет помочь?

– Надеюсь. Конечно, она не волшебница, но про многое в нашем городе знает. Особенно про то, что связано с техникой… С изобретениями… Да, да, не удивляйся, Артур, она очень способная женщина. У нее от природы склонность к механике, она такое может выдумать, что другому и не приснится!

– И крылья тоже? Как дедушка?

– Твои крылья она поможет найти, я уверен. Или новые сделает, не горюй.

– А вы тоже умеете изобретать, сэр?

– Нет, Артур. Я всего-навсего юрист, адвокат. Марджори была раньше моим секретарем и особенно хорошо разбиралась в делах, связанных с изобретениями, с патентами на них. Там ведь, я уже говорил тебе, такое творится! Воруют друг у друга, судятся, стараются кого-то обмануть, подкупить…

– Я хочу обратно к дедушке, – сказал Артур, и в голосе у него были слезы.

Уиллбери положил руку ему на плечо:

– Не унывай. Под землю, наверняка, есть и другие пути. Не только через люки.

– Да, дедушка говорил. Он рассказывал, что подземная жизнь есть не только в нашем городе, но и в других местах. И те, кто живет под землей, связаны ходами и туннелями. Значит, должны быть и другие входы и выходы, верно?

– Верно, Артур. Но где?

– Дедушка говорил только, что в этих ходах очень опасно: там много скоростных барсуков, они жутко кусачие. Дедушке, когда он был моложе, откусили палец…


«Марджори была раньше моим секретарем…»


– А еще кто там может быть, в тех туннелях, кроме барсуков?

– Еще? Сейчас вспомню… Кажется, кролики… крольчихи… Только они так боятся барсуков, что все время прячутся. Их подземные туннели, дедушка говорил, никому не найти… И входы тоже…

Небо затянулось тучами, заморосил дождь. Они продолжали путь в грустном молчании, пока Уиллбери не указал на один из переулков:

– Сюда. Уже недалеко…

Они свернули за угол и оказались перед Патентным бюро, красивым зданием с колоннами, к дубовым дверям которого тянулась длинная очередь. И чего только не было в руках и у ног людей, стоящих в этой очереди! Но увидеть все это было совершенно невозможно: так как оно было тщательно завернуто, застегнуто, упаковано, скрыто от посторонних глаз – чтобы никто ни у кого не сумел выкрасть или позаимствовать ни одного расчета, ни одного чертежа, ни одной идеи, ни одной формулы!..


Скоростной барсук. Опасно!


Уиллбери и Артур под беспокойными и неприязненными взглядами собравшихся поднялись по ступенькам, вошли в огромный холл, где тоже было много людей и по краям которого стояли большие брезентовые палатки под номерами. К каждой из них – очередь из еще более нервных и встревоженных людей. В палатках время от времени вспыхивал свет, оттуда раздавались гудение, бряканье, скрежет…

– В них, – объяснил Уиллбери, – желающие демонстрируют свои изобретения.

Они шли дальше, и возле входа на второй этаж Артур увидел группу суетливых, развязных людей, при виде которых Уиллбери, к его удивлению, не удержался от довольно громких оскорбительных восклицаний типа:

– Подлецы! Обманщики! По-прежнему они здесь, эти негодяи!

– Кого вы так ругаете, сэр? – осторожно спросил Артур.

– Этих стервятников, что около лестницы! – Уиллбери ткнул пальцем в их сторону и заговорил еще громче: – Сборище мошенников, шарлатанов, надувал! Они за бесценок скупают изобретения у несведущих людей! Обещают помощь в получении патента – и обжуливают! У них нет ни чести, ни совести… Вот и сейчас стоят здесь и ждут очередную жертву. Не верьте им! Гоните в шею!.. Не подписывайте с ними никаких договоров! Не давайте им деньги под их лживые обещания…

Его голос разносился по всему залу. Те, кого он обличал, начали потихоньку расходиться, прятались за колоннами, позади палаток. К еще большему удивлению Артура, Уиллбери распалился до такой степени, что выхватил из своего мешка большую репу и запустил в спину последнего из тех, для кого не пожалел стольких ругательных слов.


Таинственные крольчихи


Уиллбери запустил в них репой


Бегство этих людей было одобрено аплодисментами многих находящихся в зале изобретателей и кандидатов на это звание. Уиллбери удовлетворенно потер руки.

– Прекрасно! – сказал он, переводя дыхание, и добавил: – Когда я был юристом, мне доставляло особое удовольствие выигрывать в судах дела против этой нечисти. И если когда-нибудь я вернусь к адвокатской практике, то исключительно ради того, чтобы еще повоевать с этой мразью… – Видя, что Артур так и не понял причину его бурного негодования, Уиллбери уже гораздо спокойней проговорил: – А теперь на поиски Марджори.

Он огляделся, быстрыми шагами подошел к группе людей, стоящих в очереди к палатке, и спросил:

– Кто-нибудь знает, кто такая Марджори и где ее искать, джентльмены?

Сразу несколько рук указали в сторону балкона на втором этаже, и они с Артуром поспешили туда.

Обстановка на балконе напоминала странный привал путешественников где-нибудь в степи или в лесу. Впрочем, Артур не знал ни того ни другого. Он просто увидел диковинную картину: большой письменный стол, на нем чернильница, перо, лампа, толстая книга, а рядом разбита палатка, возле которой керосиновая плитка с чайником, тут же кружка, и перед входом в палатку в шезлонге с книжкой в руках – немолодая женщина со страдальческим выражением лица.

Уиллбери осторожно кашлянул, женщина подняла голову.


Марджори сидела с книжкой перед входом в палатку


– Добрый день, Марджори, – сказал он. – Я пришел с моим юным другом Артуром. Как поживаете?

Женщина отложила книгу – это были какие-то математические таблицы – и ответила:

– Не очень хорошо, мистер Ниббл. Вынуждена торчать здесь уже не первый месяц, и по-прежнему… – Она перебила сама себя, протянула руку Артуру и сказала: – Прошу прощения. Рада вас видеть, молодой человек. Рассказывайте, что вас привело ко мне.

– Нет уж, – возразил Уиллбери. – Сначала поведайте о своих бедах.

Марджори не стала ломаться и рассказала, что три месяца назад явилась сюда, в Патентное бюро, со своим новым изобретением, благополучно прошла проверку на первом этаже в одной из палаток, и ее направили на второй этаж к некоему Эдварду Трауту, который взял у нее изобретение для проверки, как он выразился, на «подлинность». Это ее немного удивило, но он сказал, что теперь все стало строже и ему поступило такое указание.

– И вы отдали? – воскликнул Уиллбери.

Марджори опустила голову:

– Сама не знаю, как могла так опростоволоситься. Он поклялся, что вернет на следующий день, и исчез.

– Как? Совсем?

– Да. Его не нашли до сих пор. И моего изобретения тоже. У меня осталась только его расписка в том, что он получил мой аппарат, но в ней, конечно, нет ни чертежа, ни описания, и даже если он находится сейчас где-то у них в Бюро или валяется на складе и я найду его, все равно не смогу доказать, что он мой. Но я не уйду, пока они не вернут его мне!


Чиновник, изучающий одно из изобретений


– Это ужасно, Марджори! – вскричал Уиллбери. – Как вы здесь выживаете, бедняга?

– Мне немного помогают другие изобретатели. Но, конечно, я не собираюсь провести тут остаток жизни… Больше всего меня беспокоит, что этот ворюга-чиновник мог совсем удрать с моим изобретением, и тогда дело вообще может обернуться очень плохо. Потому что оно…

Она замолчала.

– Договаривайте, – попросил Уиллбери. – Вы хотите сказать… В чем заключается изобретение?

Марджори настороженно огляделась и прошептала:

– Я знаю, что могу доверять вам, мистер Ниббл… однако в данном случае будет лучше, если никто до поры до времени не услышит, что оно такое…

– Хотите сказать, оно из тех, за которыми могут охотиться другие с дурными целями?


«Я знаю, что могу доверять вам, мистер Ниббл…»


– Да… Да, мистер Ниббл. Скажу без похвальбы: оно – просто фантастика! Я работала над ним без устали последние два года… Но в злодейских руках оно может быть опасным. Очень опасным. Поверьте мне…

Она в отчаянии закрыла лицо руками. Уиллбери ласково отвел ее руку.

– Не отчаивайтесь, Марджори, – сказал он. – И на нашей улице будет праздник. Что-нибудь придумаем… А пока… – Он достал из сумки еще не совсем остывшие пирожки. – Пока поешьте вот эту вкуснятину. Я же удалюсь, чтобы перемолвиться несколькими словами с мистером Льюисом Траутом, он здесь, как вы знаете, большой начальник.

– Да, знаю, – безнадежным тоном сказала Марджори. – Он отец того, кто украл мой аппарат. Меня к нему и близко не подпускают все его сотрудники!

– Думаю, мне удастся увидеть его, Марджори. Особенно если напомню о некоторых судебных делах с его участием, которые мне приходилось вести в прошлые годы.

С этими словами Уиллбери направился к одной из самых шикарных дверей из тех, что выходили на балкон.

Марджори проводила его взглядом и посмотрела на пироги.

– Ух ты, – произнесла она и, обратясь к Артуру, спросила: – А с чем они, не знаешь?..

После первого пирожка она заметно повеселела и предложила Артуру принять участие в еде, от чего тот не отказался, а вскоре прибавил к быстро исчезающим пирогам небольшой тортик. Он осознал вдруг с некоторым удивлением, что, по существу, чуть ли не первый раз в жизни слышит женский голос и нормально разговаривает с женщиной. (Та, которая ругала его и грозила палкой, не в счет.)

Их мирное застолье прервал приход Уиллбери. Лицо у него было гневным, он тяжело дышал.

– Я же говорила, мистер Ниббл, – сказала Марджори, – что вас не допустят к шефу. Так и случилось?

– Складывайте свои вещи, Марджори, – проговорил тот, не отвечая на вопрос. – Льюис Траут на днях ушел с работы и собирается открыть новое дело совместно с сыном Эдвардом.

– Который украл мое изобретение! – воскликнула она в ярости. – Теперь я понимаю…

– Это еще требуется доказать, – сказал Уиллбери. – Но, похоже, так оно и есть.

– Что же мне делать? – жалобно проговорила Марджори. – Оставаться здесь и ждать у моря погоды или броситься за Траутами, чтобы вырвать у них то, чего, быть может, у них нет?


«Что же мне делать?»


– Вопрос трудный, – ответил Уиллбери. – Тем более что я не знаю, в чем заключается ваше изобретение. Но в любом случае здесь вы ничего не добьетесь. Поэтому предлагаю еще раз: собирайтесь и пойдете с нами. Вам может понадобиться наша помощь, нам нужна ваша. По дороге все объясню…

Они еще не знали, какой удар их ждет по возвращении обратно.


Глава пятнадцатая
Потрясение


Уиллбери, Артур и Марджори стояли на пороге дома и молча смотрели, не веря своим глазам.

Дверь сорвана с петель, в комнате полный разгром: все, что можно, поломано, разбито, исковеркано, покорежено…

– Как после землетрясения, – пробормотал Уиллбери.

– Какой ужас! – воскликнула Марджори.

Артур стоял безмолвно, он был напуган. Молча он взял руку Уиллбери и сжал ее.

Комната представляла воистину страшное и жалкое зрелище: шкафы и полки перевернуты и разбиты, занавески порваны, книги и газеты раскиданы по полу; там же валялись ведра, осколки ваз. Даже кресло было поломано, а сиденье взрезано. Уиллбери поднял с пола кусок картона, поднес к глазам и узнал его по цвету и запаху: это была часть коробки, которую носил на себе Фиш. Где же он сам?

Сглотнув комок в горле, Уиллбери крикнул:

– Фиш! Титус! Эгг! Шу! Где вы? Отзовитесь!


Уиллбери поднес к глазам кусок картона


Полное молчание было ответом. Еще несколько раз он звал своих питомцев – никто не отзывался. Артур бросился искать по углам, под прилавком, выбежал в другую комнату, в коридор… Их нигде не было.

Внезапно он ощутил холод в ногах, под башмаками хлюпало: он понял, что стоит на совершенно промокшем ковре, а приглядевшись, увидел валявшийся, перевернутый набок аквариум, рядом с которым неподвижно лежала маленькая морская коровка. Неужели умерла?

Уиллбери тоже обратил внимание на крошечное тельце и крикнул, опускаясь перед ним на колени:

– Быстрей, Артур! Принеси воды и залей в аквариум, если он цел!

К счастью, аквариум не протекал, вода из него не выливалась. Морская коровка, опущенная туда, сначала держалась на поверхности, как неживая, на нее было страшно смотреть, но вскоре встрепенулась, задвигалась и ушла под воду.

– Слава богу, хоть кто-то остался жив, – проговорил Уиллбери.

Они поставили аквариум на прилавок, долили в него воды. Уиллбери поднял одну из полок, начал устанавливать на нее книги, класть газеты. Марджори и Артур помогали. Укладывая очередную кипу газет, Артур вскрикнул:

– Смотрите! Здесь мини-тролль. Которому дали имя Спичка. Это он!

Бедняга, весь дрожа, уцепился за ногу Артура. Марджори с таким напряжением переводила взгляд с морской коровки на тролля, что Уиллбери спросил:

– О чем-то хотите спросить?

– Нет… Ничего, – задумчиво ответила она. – Откуда они тут взялись?


К счастью, аквариум не протекал


– Я этим утром купил их у одного малосимпатичного человека, который назвался Гризлом. Он пристал ко мне, как банный лист, чтобы я продал ему своих питомцев, и потом ушел, хлопнув дверью. Не удивлюсь, если этот разгром – дело его рук. Тогда он ответит мне за все!

– Еще мы видели таких же «мини», – вспомнил Артур, – на рынке у этой Фру-Фру. Может, они с Гризлом знакомы?

– Вполне возможно, – согласился Уиллбери. – Так или иначе, все, что происходит сейчас, весьма подозрительно и опасно. Потому что… – Он замолчал, вгляделся в угол комнаты и вдруг крикнул: – Титус! – И бросился к перевернутой бочке. – Вот ты где! Вылезай же, бедолага!

Но это был не Титус, а его уменьшенная копия – капустоголовая крошка. Через секунду несчастное перепуганное существо уже сидело на руках у Уиллбери, и тот гладил его и согревал своим дыханием.


На паре ног стояла большая корзина, доверху набитая грязным бельем


И тут с порога послышался вежливый кашель, и все повернулись туда. То, что они увидели, было, мягко говоря, удивительным: перед ними на паре ног стояла большая корзина, доверху набитая грязным бельем.

– Добрый день всем! – произнесла корзина. – Не желаете отдать белье в стирку?

Корзина опустилась на пол, из-за нее показалась фигура улыбающегося мужчины, на голове у которого находилась небольшая платформа, сбитая из деревянных планок, а на платформе сидела крупная крыса, выглядевшая весьма доброжелательно, несмотря на то, что на макушке у нее красовался завязанный вполне по-пиратски платок в крупную горошину.

– Того, на ком я сижу, зовут Весельчак, – представила мужчину крыса. – А мое имя – Том. Достань нашу визитку, Весельчак!

Мужчина с платформой на голове вынул из кармана небольшую картонку и протянул Уиллбери. Там было написано:

Том, первый помощник капитана, Р.М.П.

Рэтбридж, Морская портомойня на корабле.

У НАС БЕЛЬЕ БЕЛЕЕ И ЧИЩЕ, ЧЕМ У…

ОТМЫВАЕМ ВСЕ, ЧТО УГОДНО!

Уиллбери взял визитку, поблагодарил и хотел заговорить, но не знал, к кому из двух обратиться.

– Все в порядке, – сказал, заметив его колебания, тот, кого назвали Весельчаком. – Я тут вроде подставки. Обращайтесь к боссу.

– Что? Босс? – вскричала крыса. – Никаких боссов! У нас добровольное равноправное содружество, называемое сокращенно Р.М.П. Я веду дела с заказчиками, а Весельчак – с их товаром.

– Чистая правда, – сказал Весельчак с улыбкой. – Мне сподручней таскать белье, а Том пускай ведет разговоры и занимается бизнесом.

– Да, – подтвердил Том, – и потому сообщаю вам, господа, что наша портомойня, а попросту говоря, прачечная, только начинает работать в вашем городе, и в первые недели мы будем стирать со скидкой – в том случае, если белья у вас наберется больше, чем две рубашки и одна пара штанов…

Том замолчал, так как Весельчак изловчился толкнуть его в бок со словами:

– Побойся Бога, Том, погляди, что у них в доме творится! Думаю, им сейчас не до стирки.

Том поглядел и проговорил извиняющимся тоном:

– Ох, да что же у вас случилось? Когда?..

– Только что, – ответил Уиллбери. – Мы вернулись из города и вот… А кроме того, исчезли мои друзья и постояльцы.

– Сколько их было? – деловито осведомился Том.

– Четверо. Три бокс-тролля и один капустоголовый.

– А как они выглядят?

– Вы не встречались с такими существами? – удивился Уиллбери. – Вот, смотрите… Это уменьшенные их копии.

Он указал на мини-тролля Спичку в руках у Артура и на крошечного капустоголового у себя на ладони.

– О, я знаком с похожими на них, – сказал Том. – Только те были в несколько раз больше.

– Из нашего корабельного экипажа тоже исчезли в последние дни три члена команды, – сказал Весельчак, на этот раз не улыбаясь.

– Как это случилось? – спросила Марджори.

И он рассказал: все началось с того, что куда-то подевался моряк по имени Фремли. Но никто особенно не пожалел об этом: Фремли был, по правде говоря, противный парень, нахал и задира, а вот двое других, Пиклс и Ливи, славные ребята. Отправились за покупками и не вернулись.

– И что же вы думаете обо всем этом? – спросил Уиллбери.


«Фремли был, по правде говоря, противный парень…»


– Наш капитан, – ответил Том, – уже начал расследование. Зайдите на корабль, если хотите, и побеседуйте с ним.

– Что ж, неплохая мысль. Только сначала… – Он бросил удрученный взгляд на царящий разгром: – Сначала нужно навести хоть какой-то порядок.

– Не беспокойтесь, мистер, – сказал Весельчак. – Мы пришлем к вам парочку матросов, они сделают уборку. Это мы тоже умеем – привыкли за долгие годы плавания по морям.

– Спасибо за предложение, – проговорил Уиллбери. – Тогда мы, пожалуй, прямо сейчас отправимся на корабль.

– Прекрасно! – воскликнул Том. – Следуйте за нами.

Весельчак натянул лямки корзины на плечи, Уиллбери осторожно опустил капустоголовую крошку в карман и сказал Артуру, чтобы тот поступил точно так же с мини-троллем, а Марджори он попросил переложить мини-коровку из аквариума в ведро и тоже взять с собой – оставлять кого-то в доме теперь небезопасно.

И все отправились на встречу с капитаном (по секрету говоря) бывшего боевого пиратского судна, которое ныне превратилось в мирную портомойню.




Глава шестнадцатая
Все наверх!


Городской канал протекает позади фабричных зданий, и когда-то он был главным связующим звеном между городом и остальным миром: через него шла почти вся торговля. Но с той поры, как появилась железная дорога, надобность в морском пути почти отпала и по каналу плавали уже не баржи с углем и не пароходы с разнообразными грузами, а рыбаки в утлых лодчонках да игрушечные детские кораблики. Однако некоторое время назад, на удивление многим, здесь бросил якорь большой корабль, на котором была удивительная команда, состоявшая из обычных матросов и крыс, тоже обычных, и к морскому делу вроде бы не приспособленных. Все вместе они занимались вовсе не морским делом, а стиркой белья под вывеской «РЭТБРИДЖ, МОРСКАЯ ПОРТОМОЙНЯ». И когда стирка была в разгаре, на одной из мачт корабля взмывал красно-белый флаг в форме матросских штанов с изображенным на них черепом и скрещенными костями.

Ходили слухи, что у этого корабля запутанная и не лишенная интереса история и что до того, как заняться стиркой и превратиться в законопослушных граждан, члены корабельной команды плавали по морям и океанам под настоящим пиратским флагом. Но все эти сведения были, разумеется, только слухами, а они, как известно, нередко бывают ложными, и потому существует поговорка: «Не всякому слуху верь».

Снова начал накрапывать дождик, он сопровождал идущих почти на всем пути к корабельной прачечной. И вот они подошли к большому парусному судну, у которого посреди главной палубы, как это ни странно, торчит высокая труба, а из нее идет дым, и среди мачт и прочей оснастки развеваются на ветру и сушатся различные предметы одежды.

Чем ближе Артур со своими новыми друзьями подходил к кораблю, тем слышнее становился равномерный, ритмичный стук какой-то машины, что очень взволновало маленького бокс-тролля, который высунулся из кармана, где сидел, и что-то залопотал.

Но еще больше разволновалась Марджори.

– У вас машина с лучевым двигателем! – воскликнула она, чуть не уронив ведро с морской коровкой.

Весельчак обернулся и ответил, расплывшись в улыбке:

– Ага. Шикарная штука, скажу я вам!

– Откуда вы ее взяли?

Как видно, Весельчака смутил воинственный тон Марджори, и он взглянул на Тома в поисках поддержки.

– Э-э… Мы его достали… приобрели, – ответил тот не вполне уверенно, – когда были недавно в Корнуолле… Если мне память не изменяет.

– Но лучевой двигатель… – продолжала настойчивые расспросы Марджори. – Как вы его заполучили?

– С большим трудом… с очень большим… – Весельчак пришел на помощь своему патрону.

Том уже оправился от смущения и добавил:

– Многого не знаю, но могу сказать: мы не зря похлопотали – игра стоит свеч.

– А что это такое – лучевая машина? – спросил Артур, который почуял, что сейчас происходит что-то не совсем понятное, и ему хотелось узнать побольше.

После некоторого молчания Марджори ответила:

– Это один из видов парового двигателя. Только он ничего не тянет и не везет по рельсам, а работает на одном месте. И может многое… Удивительное изобретение!..

Голос у нее был взволнованный, глаза сверкали. Но Артур из ее слов мало что понял.

Они уже подходили к сходням, перекинутым с берега на палубу корабля.


Вороны выглядели печальными


– Все на борт! – Весельчак закричал так пронзительно, что Артур вздрогнул.

И тут же в воздухе потемнело, потому что около двух десятков ворон слетелись откуда-то на палубу и уселись на поручни. Все птицы были взъерошены и печальны.

– Что случилось, Милдред? – спросил Том.

Ответила одна из птиц:

– Дождь. Разве не видишь? А мы только что развесили белье.

– Ничего страшного. Можно снять.

– Зачем? Оно все равно мокрое.

– Значит, не снимайте. Но и расстраиваться нечего. Живите веселей.

– Слушаю, босс, – ответила Милдред, отдавая честь правым крылом.

Том повернулся к Уиллбери:

– Я отведу вас к нашему капитану, сэр, но сначала закончим с бельем, которое в корзине у Весельчака.

Он трижды топнул ногой о палубу, и крышка одного из люков откинулась, а оттуда показалась приятной наружности крыса.

– Привет, Джим, – сказал Том. – Принимай заказ от Весельчака. Особое внимание при стирке обрати на шерстяные женские панталоны. Они, бывает, сильно садятся и тогда не лезут на заказчицу. Если такое случится, нам всем крышка: это такая строгая дама – всех затаскает по судам!

– Справимся, босс, не впервой, – весело ответил Джим и что-то крикнул в глубь люка.


Несколько мускулистых крыс втащили корзину с бельем внутрь


Оттуда выпрыгнуло несколько мускулистых крыс, они втащили корзину внутрь, крышка люка захлопнулась.

Все происходило так быстро: крысы-начальницы, крысы и вороны-работницы, какие-то удивительные лучевые машины – Артур не успевал всему удивляться и обо всем расспрашивать. А теперь они шли уже с палубы куда-то вниз по узкой лестнице, узкими коридорами, где на стенках висели портреты капитанов.

– Почему их так много? – спросил Артур.

– Потому что каждую пятницу мы выбираем нового, – объяснил Том. – У нас тут настоящая демократия, то есть власть народа. Кого хотим, того и выберем. Это древний обычай истинных пиратов… то есть… э-э… я хотел сказать, истинных мойщиков и стирщиков одежды.


За столом восседала крыса в большущей черной шляпе


В конце коридора Том постучал в дверь одной из кают.

– Войдите! – послышался голос.

Они вошли и очутились перед большим столом, за которым восседала огромная крыса в большущей черной шляпе.

– К вам посетители, капитан, – сказал Том.

– Надеюсь, не с жалобами на плохую стирку?

– Никак нет, сэр. У них другие беды. Пропали их друзья.

– Это нам тоже знакомо, – сказал капитан. – Присаживайтесь, господа.

Вошедшие уселись. Уиллбери представил всех, кого капитан не мог знать, и вкратце рассказал, что произошло.

– Скольких вы потеряли? – спросил капитан, снимая шляпу и водружая ее на стол.

– Четверых, – ответил Уиллбери. – И я уверен, их выкрали. В доме все перевернуто вверх дном. По-видимому, была борьба.

Капитан вздохнул:

– Когда член нашей команды Фремли исчез, никакой борьбы не было, это уж точно. Потому что возле его койки, и без всякой борьбы, такой ералаш творится, глаза б мои не смотрели! И вообще, ленивый, жадный, нахальный… Единственное, что умеет хорошо делать, – белье сортировать: по цвету, по материалу, по загрязненности. Тут он просто профессор! Академик!

– У вас еще двое пропали, – напомнил Уиллбери.

– Да, славные ребята. Мы искали их везде. Как в воду канули!

– Есть по этому поводу какие-нибудь догадки?


«Скольких вы потеряли?»


– Ну… не знаю. Мы ведем здесь такую тихую жизнь. Врагам, казалось бы, неоткуда взяться. Хотя… Несколько дней назад случилось… К нам заявился один тип со своими дружками-охранниками. Сказал, его зовут Арчибальд Хватсон, и он приветствует нас в городе Рэтбридже от лица Новой Сырной Гильдии. Капитаном на той неделе был Чарли. Он не крыса, он человек, но мы здесь это не различаем: лишь бы существо было хорошее… Вы меня понимаете, мистер Уиллбери?..

Тот кивнул, и капитан продолжал:

– За чаем Хватсон спросил у Чарли, не хочет ли он и его команда записаться в Новую Гильдию. Только их не интересуют, сказал он, всякие там крысы, которым нельзя доверить даже сыр, не говоря о более важных вещах, – их интересуют исключительно люди. А крысы, сказал он, просто нечисть, место которой в печи или газовой камере… В общем, он нам не понравился, и мы дали ему, как это говорится, под зад коленом, то есть выгнали в три шеи. Они даже немного намокли в канале, когда летели со сходней.

Весельчак и другие загоготали, но капитан их остановил.


«Мы дали ему под зад коленом… То есть выгнали…»


– Еще помню, – сказал капитан, – как Фремли… который на днях исчез с корабля… хвастался, будто ему предложили другую работу и он уйдет от нас… А у вас что случилось, мистер Ниббл?

Уиллбери рассказал о приходе продавца, который назвался Гризлом, и о разгроме его дома.

– Гризл! – воскликнул капитан. – Так звали одного из дружков этого Хватсона. Я слышал, он его окликал.

– А как выглядел сам Хватсон? – спросил Уиллбери.

– Здоровенный мужчина… У него бакенбарды и стеклянный глаз.

– Это он! – воскликнул Артур. – Предводитель охотников за сырами и кто гнался за мной.

– Да, – сказал Уиллбери. – Теперь мы знаем, это одна шайка. Несомненно, они увели наших друзей. И скорее всего, ваших тоже, капитан… Кстати, когда он приглашал вас в свою Гильдию, не говорил, где она размещается?

– Не говорил, но я знаю. В здании, которое называют Сырный Холл.

– Но ведь оно уже многие годы пустует! Так все считают.

– Прошлой ночью я был на его крыше, – сказал Артур. – И честное слово, слышал изнутри какие-то звуки.

– Мальчик, наверное, не обманывается, – поддержал его капитан. – Потому что я посылал одного нашего крысопира… то есть крысоматроса пронюхать насчет этого места… – Он повернулся к Весельчаку: – Найди-ка Берта и приведи сюда.

Весельчак ринулся исполнять приказание, а Уиллбери спросил у капитана, не обращался ли тот в полицию по поводу исчезновения нескольких членов команды.

Вопрос почему-то смутил капитана, и тогда, переглянувшись с Марджори, Уиллбери задал ему еще один вопрос:

– Правильно ли я понимаю, что вы предпочитаете не связываться с полицией отчасти из-за того, что у вас на борту находится официально не зарегистрированный лучевой двигатель, совершенно случайно попавший к вам?

Капитан заерзал за столом, избегая взгляда собеседника, нахлобучил на голову шляпу, но тут же снял ее и уже раскрыл рот, чтобы ответить, но в каюту вбежали Весельчак с Бертом.

– А, Берт, – с облегчением проговорил капитан. – Расскажи, парень, моим новым друзьям все, что рассказывал мне о Сырном Холле.

– Слушаюсь, капитан! – С этими словами Берт сорвал с головы берет, вынул лежащий под ним блокнот и, полистав, начал читать: – Значит, так… Второго сентября сего года в девять тридцать три вечера я, согласно полученной инструкции, приблизился к зданию Сырного Холла с южной стороны. На мне был зеленый жилет, и я только что съел три…

– Берт! – прервал его капитан. – Переходи к сути дела! Умные люди говорят, что краткость – сестра таланта.

– Слушаюсь, босс! – Берт был явно разочарован и заговорил быстро и не слишком отчетливо: – Значит, подхожу я туда и сразу кумекаю: что-то не так. Дом заколочен, висит табличка «Продается», а сквозь ставни свет виден и кое-что слыхать…


Берт сорвал с головы берет и вынул блокнот


– Что именно? – спросил Уиллбери.

– Стоны, блеяние, мычание, – скороговоркой выпалил Берт.

– То же самое слышал и я, – сказал Артур. – Это дикие сыры.

– Вы не заглянули внутрь здания? – спросил Уиллбери.

– Куда там! – ответил Берт. – Оно задраено со всех сторон, как Английский банк. И мышь не проберется. Не говоря о крысе.

– А постучать в дверь не пробовали? – спросила Марджори.

Берт выглядел озадаченным.

– Этого я не сообразил, миссис!

– Тогда мы попробуем, – сказал Уиллбери. – Иногда самые простые решения бывают самыми удачными.


Берт выглядел озадаченным


– А может, возьмем дом штурмом? – предложил Весельчак. – На абордаж!

– Но мы же не пираты! – воскликнула Марджори, а хозяева корабля скромно потупились.

– Когда же мы пойдем? – спросил Артур. – Давайте прямо сейчас!

– Я тоже так думаю, – сказал Уиллбери. – Однако, чтобы не вызвать у них подозрений, сначала пойду я один.

Но капитан возразил, сказав, что это опасно: с Уиллбери может всякое случиться. После некоторых раздумий решили так: минут через десять Уиллбери все же отправится к Сырному Холлу, а до этого все остальные засядут в кафе гостиницы «Конская голова», что по соседству с Холлом, и будут следить, как развиваются события и не нужна ли помощь.

Уиллбери предложил Марджори остаться на корабле, но та покачала головой:

– Нет, хочу быть со всеми. Надеюсь, все, что вы собираетесь предпринять, приблизит и мою победу. Кого надо оставить здесь, так это малышей, которых мы принесли с собой.

С этим все согласились.

– У нас есть футляр от морского угломера, секстанта, – сказал капитан, – там можно устроить для них превосходное жилище.

– А как же инструмент? – спросила Марджори.

– Весельчак давно упустил его за борт… Не красней, Весельчак, все равно никто из нас не умел с ним обращаться.

Не прошло и десяти минут, как прозвучала команда «Все наверх!», и почти все пира… то есть работники прачечной, а также Артур и Марджори отправились к гостинице. Уиллбери провожал их взглядом, стоя на палубе под моросящими каплями. Но это был не дождь – он уже прекратился, это накрапывало с развешенного повсюду белья.


Футляр от морского угломера


Глава семнадцатая
Капустоголовые


Тем временем глубоко под улицами Рэтбриджа у капустоголового народца шла своя жизнь. И довольно счастливая: потому что влаги для выращивания капусты было достаточно, температура воздуха подходящая – что еще нужно?

Однако внезапно все изменилось к худшему: влаги стало слишком много. Она уже заполняла пещеры и туннели, держалась там, никуда не уходя и не высыхая. Капустные кочаны срывались с грядок и плавали в воде, теряя свой вид и вкус.

Что-то случилось! Но что?..

К-головые собрались вместе и решили отправить делегацию к бокс-троллям и любезно попросить их уменьшить потоки воды – прикрыть где-то краны, заделать пробоины в трубах, а если надо, укрепить запруды и плотины, прочистить канавы.

Четверо самых рослых к-головых двинулись в путь, чтобы найти кого-то из троллей. И что же они увидели на своем пути? По всем туннелям и переходам текла вода; она сочилась сквозь стенки, капала с потолка. Все это было непохоже на троллей: так поступить, до того довести подземное хозяйство они не могли. Но кто же, если не они?..

Во время одного из переходов к-головые увидели неподалеку сухой пригорок и вскарабкались на него, чтобы отдохнуть и позавтракать. А на завтрак они обычно съедали по одному капустному сэндвичу. Впрочем, на обед и на ужин – тоже. Это была их любимая еда, и приготовлялась она очень просто: капустный лист клали между двумя другими капустными листами.


Капустный сэндвич


Они сидели, жевали сэндвич, и один из них обратил внимание, что холмик под ними накрыт чем-то вроде сетки. Он сказал об этом остальным, все забеспокоились и собрались спуститься. Но, прежде чем это сделали, раздался металлический щелчок, сетка взмыла в воздух, а они болтались в ней, как в мешке.

Так они провисели несколько часов, не понимая, что случилось, что с ними будет, дрожа от страха и холода – на них все время капала вода с потолка. Наконец послышались шаги – кто-то приближался: несколько человек в высоких шляпах, со свечками и мешками в руках.


Они попали в сеть


Сетку опустили, всех к-головых бросили в мешки.

– Маловато сегодня, – услышали они голос одного из мужчин.

– Прошлый раз троллей побольше было, – сказал другой.

– Ладно уж, – проговорил третий. – Хорошо, что скоростной барсук не попался. Он бы прокусил и сетку, и нас вдобавок…

Посмеиваясь, мужчины закинули мешки за спину и отправились в обратный путь. На влажной земле остались лишь недоеденные капустные сэндвичи.


Глава восемнадцатая
Возле сырного холла


Входная дверь в Сырный Холл выглядела солидно: была сделана из потемневшего дуба и укреплена железными полосками и скобами. С правой стороны торчала металлическая рукоятка в виде головки сыра. Табличка под ней призывала: «Тяните». Уиллбери не сразу последовал призыву; немного постоял перед ней, потом все-таки потянул за рукоятку.

Послышался звук, напоминавший блеяние – словно рядом находились те самые «дикие» сыры, о которых он много слышал. Потом раздались шаги, окошечко в верхней части двери приоткрылось, и сквозь решетку на него глянули настороженные глаза.

– Чего надо? – недружелюбно произнес резкий голос.

– Хотел бы с кем-нибудь поговорить, – немного растерянно ответил Уиллбери: ему стало не по себе.

– Продаете или покупаете?

Вопрос был определенный, и так же определенно прозвучал ответ:

– Ни то ни другое.

– Тогда нам не о чем говорить. Убирайтесь!

Окошко захлопнулось. Уиллбери постоял, собираясь с мыслями, оглянулся на гостиницу, откуда соратники должны были наблюдать за ним, увидел их лица, плотно прижатые к окнам кафе на нижнем этаже, помахал им рукой, призывая соблюдать осторожность, после чего лица отпрянули от окон, а сам он повернулся к дубовой двери и снова дернул звонок.


Из окошка гостиницы на него смотрели соратники


Опять послышалось блеяние, щелкнула металлическая планка, прикрывавшая окно, оно открылось.

– Чего еще? – спросил нелюбезный страж.

– Могу я с кем-нибудь поговорить?

– Про чего?

– О сырах.

– Нет.

– Но я…

– Я сказал «нет»! Гуляйте!

Опять окошко с треском захлопнулось. Уиллбери стоял в полной растерянности. Конечно, он не ожидал теплого приема, но чтобы вот так… Он внимательно осмотрел здание. Окна забиты досками, вид нежилой, однако ему казалось, что из многих окон на него смотрят внимательные недобрые глаза.

– Что ж, первый раунд в их пользу, – пробормотал он себе под нос, повернулся и неторопливо побрел к менее солидным дверям гостиницы «Конская голова».

– …Там, безусловно, есть люди, – рассказывал он своим слушателям, сидя за столиком кафе. – Но они не хотят пускать к себе и разговаривать. И чем там занимаются – неизвестно, однако очень подозрительно. Откровенно говоря, я даже не знаю, что предпринять дальше.

– Оружие к бою! – вскричал Берт. – Взять на абордаж!

У него, по-видимому, был один ответ на все случаи жизни. Ему вполне резонно возразил капитан:

– Но у нас давно уже нет абордажных крюков. И кроме того, здание слишком хорошо укреплено.

– Зато у нас сохранилась корабельная пушка, – громким шепотом напомнил Весельчак. – Что, если вытащить ее да как бабахнуть?

На это нашлось возражение у Уиллбери.

– Не думаю, – проговорил он, – что местная полиция одобрит наличие в прачечной самой настоящей пушки, а также стрельбу из нее на улицах города.

– Да у нас и пороха давно не водится, – успокоил его капитан.

– Неужели нет другого способа проникнуть в здание? – спросила Марджори.


«Не думаю, – сказал Уиллбери, – что местная полиция одобрит наличие в прачечной самой настоящей пушки»


– Есть! – сказал Том. – Я знаю о нем от знакомой мыши. Она рассказала, что, если посмотреть на крышу Сырного Холла, можно увидеть дверные створки и над ними крюк с лебедкой, наверное, чтобы разные вещи на чердак поднимать. Например, рояль.

– А что это? – спросил один из матросов.

– Неважно. Я тоже не знаю, но что-то очень тяжелое.

– Хватит вам про непонятное, – сказал другой матрос. – Лучше скажите, канализационные трубы имеются в этом доме?

– Знакомая мышь говорила, что есть, – ответил Том. – Но они не присоединены к городской системе, и, значит, через них туда не попасть. Не дом, а крепость какая-то!

– Что же делать? – спросили сразу несколько голосов.

– Знаю! – опять крикнул Берт. – Мы должны взять кого-то из них в заложники и пытать, пока не проведет нас в дом!

– Правильно! – закричали те же голоса.

Но опять вмешался Уиллбери:

– Как юрист и бывший слуга закона, я в корне не согласен с этим предложением. Думаю, другого выхода, как следить за домом и ждать благоприятного случая, у нас нет, друзья.

– Будем сидеть в кафе, здесь так вкусно пахнет! – радостно воскликнул Весельчак.

– Нет, это слишком заметно, да и дорого, – возразил капитан. – Одна чашка кофе – все равно что тюк белья выстирать.

– Но мысль правильная, – поддержал Весельчака Уиллбери. – Полагаю, нужно снять в гостинице номер и установить там дежурство.

– А Милдред будет работать как связная, – сказал Том.

И тут же к нему подлетела ворона и отдала честь правым крылом.


И тут подлетела ворона Милдред


– Осталось решить, кто заступит на пост первым, – сказал Уиллбери.

– Я, – сказал Артур. – Можно?

– Что ж, ладно. Только, боюсь, мальчик, ты опять ввяжешься в какую-нибудь опасную историю.

– Тогда, – вмешался Весельчак, – разрешите, сэр, нам с Томом побыть с ним вместе. Хотя бы на первый раз.

– Хорошо, – сказал Уиллбери и направился к прилавку, за которым сидела хозяйка гостиницы.

Он попросил у нее небольшую комнату с окном на улицу и, когда та спросила, кто в ней будет жить, указал на Артура, Тома, Весельчака и Милдред. На лице хозяйки выразилась озабоченность, и она сказала, кивая на ворону:

– Боюсь, эта особа порвет мне занавески и будет ложиться в постель, не снимая обуви. За это дополнительная плата.

– Согласен.

Уиллбери вручил ей деньги, после чего хозяйка успокоилась.

Вскоре четверо из команды отправились на дежурство, остальные вернулись на корабль.


Хозяйка гостиницы «Конская голова»


Глава девятнадцатая
У гостиницы «Конская голова»


Трое наблюдателей и один связной посидели у себя в номере, наблюдая за домом на противоположной стороне, а потом, проголодавшись, спустились вниз и заказали себе еду, разместившись за столиком возле окна. Шел дождь, стало уже темнеть.

К десяти вечера они вернулись в номер, не напрасно проведя время за столиком кафе, сыграв четырнадцать партий в «дурака», двадцать семь – в домино и слепив отличный замок из хлебного мякиша.

– Зажечь свечу? – спросил Артур.


Замок из хлебного мякиша


Милдред устроилась на карнизе


– Лучше не надо, – сказал Том. – Но окошко давайте откроем: тогда будем слышать, что происходит на улице, и сумеем быстрее выскочить, если что…

Однако ничего не происходило. Том и Весельчак улеглись на одну из коек, Милдред уселась на карниз над окном, Артур в другом углу комнаты продолжал всматриваться в темное окошко и слушал шум дождя. Сейчас к этому звуку прибавилось легкое похрапывание Весельчака.

Артур вспомнил, что давно уже не слышал голос деда – так, по крайней мере, ему казалось. Он вытащил из внутреннего кармана куклу, повернул рычажок, тихо сказал:

– Дедушка, это я. Не разбудил?

– Нет, – ответил тот, голос был сонный. – Все бы ничего, да сыро очень становится тут. Руки-ноги еще сильнее болят. Хотя, может, я просто делаюсь ворчливей с каждым днем, а тут все по-прежнему… Что у тебя?

Артур начал рассказывать, дед слушал не перебивая, до тех пор пока тот не упомянул имя Арчибальд Хватсон. И тут дед почти закричал:

– Слушай меня, Артур! Будь очень осторожен! Не делай опрометчивых шагов. Он крайне опасный тип!

– Ты его знаешь?

– Еще бы не знать! Из-за него я вынужден жить под землей. Держись от него подальше, заклинаю тебя!

– Но что он сделал тебе, дедушка?.. Как… – Артур замолк, потому что с улицы послышался шум, он выглянул в окно, увидел блики света из открытых дверей Сырного Холла, и в этом свете – несколько всадников, вроде тех, с кем уже сталкивался прошлой ночью. – Извини, дедушка, – торопливо проговорил он, – мне надо… я должен уйти.

– Артур! Артур! – взывала кукла. – Будь осмотрителен!

– Да, да! Буду! Позвоню позже…

Он убрал куклу в карман, бросился будить Весельчака и Тома.

– Вставайте! Они снова идут на охоту! Смотрите!.. Но его я не вижу.

– О ком ты? – спросил Том.

– Об их начальнике Хватсоне. Глядите!

Они стояли у окна и смотрели на шумные, довольно бестолковые сборы – лаяли собаки, метались и переругивались люди, и настоящие, и те, кто выполнял обязанности лошадей.

– Нужно послать сообщение на корабль, – сказал Артур.

– Конечно, – ответил Том, – только давайте еще немного подождем: посмотрим, что дальше будет.


Весельчак, Артур и Том


И они дождались: из дверей вышел крупный мужчина, подошел к оставшемуся неоседланным «коню». Один из охотников опустился на четвереньки, изобразив из себя подножку, и с ее помощью главарь сел в седло. Что это был главарь Хватсон собственной персоной, ни Том, ни Артур уже не сомневались.

Потом Хватсон начал что-то говорить сгрудившимся вокруг него, но разобрать было невозможно, и Том предложил спуститься вниз. Они осторожно приоткрыли входную дверь, и тогда стали слышны отдельные фразы, однако до конца понять было трудно. Если вообще возможно.

Хватсон говорил:

– …Великий требует от нас еще больших усилий… Мы все должны насыщать его… Должны разыскивать и находить сыры, где бы они ни были!.. Должны ублаготворять его сырами… Он – наша надежда… сила, наше оружие…

– А сколько еще, – раздался чей-то голос, – должны мы ходить на охоту для Великого?

– Сколько нужно! – рявкнул Хватсон. – У тебя, умника, не спросили. Ты, может, сомневаешься в чем-то, Траут? Тогда так и скажи, не поджимай хвост! Мы тебе сразу ответим. Только, боюсь, ты уже не услышишь – потому что будешь валяться дохлый…

– Да я ничего… Просто спросил… – стушевался тот, кто задавал вопрос.

– Вот и ладненько, – снизил тон Хватсон. – Тогда вперед, братья! Время не ждет! Уже скоро Его Великость соберется с силами, воспрянет – и мы победим.

Он хлестнул своего коня и затрусил по улице. Остальные последовали за ним.

Артур с ужасом смотрел и слушал. Он мало что понимал, но чувствовал: эти люди готовят что-то ужасное – для города, для остальных людей и зверей. Он умоляюще взглянул на Тома:

– Быстрее, дядя Том! Отправьте Милдред с донесением, а мы сами проследим за ними!


Хватсон садится в седло


Отряд «сырных» охотников


Милдред тотчас улетела через окно, остальные вышли на улицу и в ночной темноте последовали за охотниками, которые отъехали пока еще недалеко и двигались не очень быстро. А вскоре и вовсе остановились, потому что Хватсон крикнул:

– Стойте! Я забыл свой охотничий рог!

– Спрячемся вон в тот проулок, – сказал Том, – пока он нас не заприметил.

Выглядывая из-за угла, они наблюдали, как Хватсон вернулся к дверям Сырного Холла, слез с «коня», велел ждать и никуда не уходить и скрылся в глубине дома, оставив дверь незапертой.

– Том, – прошептал Артур, – я придумал!.. Ты можешь как-то отвлечь эту «лошадь»? Тогда я прошмыгну в дом.

– Ой, Артур, – отвечал тот, – это ведь опасно!

– Знаю. Но, может, там сейчас наши друзья и я смогу чем-то помочь.

– Не думаю, что сможешь, – сказал Весельчак. – Лучше останься здесь.

– Нет! – крикнул Артур. – Я должен туда пробраться, как вы не понимаете?

Том и Весельчак переглянулись, и Том кивнул:

– Будь по-твоему.

С этими словами он вдруг издал звук, очень похожий на собачий лай, выскочил из-за угла, подбежал к «лошади», ожидавшей своего хозяина, и, подпрыгнув, укусил ее за ногу.

– Ой-ой-ой! Бешеная собака! – завопила лошадь и с воем помчалась вдоль улицы.

Том помахал Артуру, показывая, что путь свободен, и тот мигом подскочил к дверям и вбежал в дом. В передней никого не было, но он слышал шаги в глубине коридора. Что делать дальше, он еще не придумал, однако понимал одно: первым делом нужно спрятаться. Во всяком случае до ухода этого страшного Хватсона… Но куда? Он огляделся, и ему в глаза бросились большие старинные часы, стоявшие на полу. Он открыл дверцу и залез внутрь, как раз поместившись рядом с маятником. Наверное, он толкнул маятник или задел цепь, когда поудобней устраивался, – в общем, часам это не понравилось, они зашипели и пробили сколько-то часов.


Том подпрыгнул и укусил «лошадь»


Хватсон в эти минуты уже возвращался с охотничьим рогом к входной двери и был изумлен, услышав, как часы бьют.

– Странно, – пробормотал он. – Они ведь не ходят со времен царя Гороха.

Он с раздражением стукнул кулаком по деревянному футляру, но останавливаться не стал и поспешно вышел, громко хлопнув дверью.


Большие старинные часы


Глава двадцатая
Внутри сырного холла


В передней все было тихо. Потом часы снова начали бить, и, когда звон прекратился, какой-то отголосок – вроде скрипа или писка – продолжал дрожать в воздухе. Но вот дверца часов отворилась, и Артур выпрыгнул оттуда. Прислушиваясь и озираясь, он двинулся по коридору и, пройдя под аркой, очутился в большом зале с несколькими дверями и лестницей, ведущей наверх, где почти под потолком были размещены в нишах какие-то скульптуры, а бордюр под ними заполнен цветными рисунками.

Вокруг по-прежнему стояла тишина. Неужели в доме никого нет? Вот было бы здорово! Он смог бы его как следует осмотреть.

Внимание Артура привлекли рисунки на стенах. Все они изображали сыры. Только сыры – какие они в разных странах: английские – веселящиеся в полях; французские – сваленные в груду у подножия холмов; швейцарские – катящиеся по горным склонам; норвежские – прыгающие с прибрежных скал в воды фиордов; уэлльские – съежившиеся в кустах под дождем… Никогда он не знал, даже представить не мог, что сыры, оказывается, похожи на живые существа – им может быть холодно, больно, весело.


Слон, нарисованный на стене


На рисунках были и другие сыры – и все так странно, так непонятно, но очень интересно. Особенно ему понравилась картина, изображавшая белого слона с четырьмя консервными банками на спине. В банках тоже был сыр.

А над картинами стояли в нишах скульптуры. Под одной из них он увидел табличку:


Малколм Барнслей

1618–1649

Он жив в наших сердцах – тот, кто прославлял сыры!

От благодарных потомков


Скульптура изображала мужчину с безумной ухмылкой на лице. В правой руке он высоко, как факел, вздымал головку сыра, окруженную языками пламени. Так, по крайней мере, показалось Артуру, хотя он не понял ни слов, ни изображения.

На закрытых дверях зала тоже были таблички: «Чайная и пирожковая комната», «Кабинет председателя. Вход только по вызову», «Лаборатория» и, наконец, «Не входить!».

Неудивительно, что первым делом Артур повернул ручку именно этой двери, не рассчитывая, впрочем, что она откроется… Она открылась, и его глазам предстало нечто вроде коридора, освещенного факелами. Он прислушался. Откуда-то доносилось негромкое бульканье, человеческих голосов слышно не было. Любопытство взяло верх: он осторожно начал продвигаться вперед и в конце коридора остановился.


Малколм Барнслей


Теперь перед ним было шестиугольное помещение с каменными стенами и углублением посередине. С одной из стен свисало ярко-желтое полотнище с изображением большого клиновидного куска сыра и словами «Р.С.Г. Мы возродимся!». Он сообразил, что три буквы должны, видимо, означать: «Рэтбридж, Сырная Гильдия», перевел глаза на открытую шахту в центре зала и понял, что булькающие звуки рождаются именно там. Подойдя ближе, он отпрянул: запах сыра был неимоверной силы, даже дышать становилось трудно. Он зажал нос, осторожно наклонился над шахтой, заглянул туда. Внизу стояла полная темень и что-то булькало.


Почти все помещение занимали огромные молчаливые машины


Артур отошел от шахты, огляделся. В нем почему-то крепла уверенность, что Фиша и остальных гномов держат в заточении именно здесь, в этом зале. И значит, нужно искать. Он огляделся вокруг. Интересно, куда ведет эта маленькая деревянная дверь, на которой написано: «Для дежурных». Он нерешительно подергал ручку – дверь была заперта. «Что ж, – решил он, – тогда вернусь в первый зал и попробую остальные три двери».

Так он и сделал и выбрал для начала не те, на которых написано «Чайная» и «Председатель», а ту, где была табличка «Лаборатория». Повернул ручку – дверь отворилась. Он вошел и оказался на лестничной площадке, а сама лестница вела вниз – там было много места, и его почти целиком занимали огромные молчаливые машины. И машины поменьше. То, что они молчали, производило гнетущее впечатление. Хотелось это молчание немедленно прервать. И Артур решился.

– Фиш! – громким шепотом произнес он. – Фиш, ты здесь?

Еще раз он повторил свой призыв почти в полный голос, его подхватило глухое эхо, которое не сразу умолкло. Ответа не последовало.

Постепенно глаза привыкли к полумраку машинного зала и Артур разглядел в дальнем углу слабое бледно-красное мерцание и пошел на этот свет по мраморным плиткам, проложенным между механизмами. Здесь пахло отполированной медью и машинным маслом. Артур приглядывался к различным аппаратам и, к своему удивлению, узнавал некоторые из них: он видел их в пещере у своего деда, только там они были в несколько раз меньше и, скорее, напоминали игрушки. Была здесь и машина, похожая на ту, что он увидел сегодня на корабле-прачечной и которую назвали «лучевой». Разумеется, он не дал бы голову на отсечение, что абсолютно прав в отношении этих машин, но мысль о сходстве не покидала его.

Наконец он приблизился к источнику красноватого света и увидел, что это надпись над входом под арку, а дальше начинается винтовая лестница вниз. Надпись гласила:


ТЕМНИЦА


Артур оглянулся, прислушался, собрался с духом – и шагнул на лестницу. Внизу была полная тьма… Но что-то подсказывало, что он на верном пути.

Он судорожно сглотнул и начал спускаться, держась за перила.


Надпись гласила: «Темница»


Глава двадцать первая
Темница


Вот и последняя ступенька. Он остановился. Впереди еще один коридор, слабо освещенный, с тремя тюремными камерами по каждую сторону. У пяти камер двери решетчатые, у шестой – глухая, забитая досками.

Артур заглянул сквозь решетку в первую камеру. Из мглы на него смотрело несколько пар глаз. Кто они, эти несчастные существа? Судя по всему, гномы. Знакомых среди них не было.

– Бедняжки, – выдохнул он, пробуя замок на камере. Конечно, тот не поддавался. – Я ваш друг, – так же тихо сказал он, – и постараюсь со своими друзьями освободить вас.

В следующей клетке были такие же бокс-тролли, капустоголовые и среди них один горностай. Из третьей на него кинулись сквозь прутья злобные скоростные барсуки и едва не дотянулись грозными клыками, но он успел отпрыгнуть. Еще она клетка – опять бокс-тролли, и снова незнакомые. На всякий случай он попробовал замок и на ней – тоже не повезло.


В следующей клетке были такие же бокс-тролли, капустоголовые и среди них один горностай


И вот последняя камера, в ней три картонные коробки, поставленные одна на другую. Сердце екнуло: кажется… он почти уверен, это коробки его друзей.

– Фиш! Шу! Эгг! – позвал он, три головы высунулись из отверстий в ящиках – и он узнал своих новых знакомых. И четвертого тоже, потому что откуда-то появился капустоголовый Титус. Все улыбаются, тянутся к нему, как будто не разделены тюремной решеткой, смотрят на него с удивлением и надеждой.

– Я освобожу вас отсюда! – повторяет он и сам верит в свои обещания и теребит неприступный замок. – Не знаете, часом, где могут быть ключи от этих замков? – спрашивает он, и несчастные узники дружно качают головами, вздыхают и вместе с ним устремляют взоры на шестую, забитую досками дверь: это последний шанс – вдруг он окажется счастливым?

Он делает шаг в сторону деревянной двери, однако несколько рук, протянутых сквозь решетку, удерживают его, показывая на сделанную красной краской надпись на дверях.

– Хорошо, – говорит он. – Я не буду пытаться войти туда.

Он читает надпись:


Осторожно!

Опасный преступник!

Перед входом в камеру поставьте переключатель в нужное положение!


– Кто там может быть? – спрашивает он у гномов. – Вы знаете?

Они начинают прыгать на одном месте, повторяя только одно слово: что-то очень похожее на «бонк, бонк, бонк!». Но, видя, что Артур не понимает, смолкают с сокрушенным видом.


Все улыбаются, тянутся к нему


Шестая дверь


На какое-то время он задумывается, а потом говорит, показывая пальцем наверх:

– Пойду поищу ключи. Времени у меня немного: вот-вот Хватсон и его люди вернутся с охоты. Я скоро вернусь. Ждите!

Он понимает, как жестоко бросать их сейчас, но что он может поделать? Ведь нужны ключи! Ключи! И как можно скорее!..


«Бонк, бонк, бонк!» – кричали они, но Артур не понимал


Глава двадцать вторая
Снова в машинном зале


Он поднялся по винтовой лестнице, выглянул из-под арки, осмотрелся. Никого… Где же могут быть ключи от тюремных камер? Связка ключей? Осмотрю как следует машинный зал. Он такой большой – здесь что угодно может быть…

Артур лавировал между машинами, чей вид – полуфантастический, необычный, даже грозный – мог бы испугать многих, но он, благодаря своему деду, был приучен к технике, уважал ее, разбирался в ней немного.

Наконец он добрался до открытой площадки, окруженной невысокой оградой, и, приглядевшись, понял: это не что иное, как огромные металлические крышки в полу, к кольцам которых прикреплены железные цепи, и тянутся они к большому, тоже металлическому, колпаку в потолке. На другом конце ограды он увидел привинченную к ней панель с кнопками и без труда догадался: отсюда управляют механизмами. Но какими? И что, например, произойдет, если вставить ключ в прорезь медного диска в нижней части панели и повернуть к черте с надписями «вниз», «вверх»?.. Что может находиться там, внизу? А наверху? Он поднял голову, вгляделся в колпак – от него шли вниз два гигантских провода, которые вонзались в крышу строения, похожего на небольшую садовую беседку, только в ней находились не цветы, а провода, провода… Сплетение проводов! Большинство из них, так ему казалось, тянулись влево и исчезали в воронкообразной крыше большой клети. Она была пуста внутри, но все равно вызывала неприятное ощущение.


Клеть была пуста, но вызывала неприятное ощущение


В домик, напоминавший беседку, вела небольшая лестница, Артуру захотелось подняться и заглянуть туда через застекленные окна. Он сделал это и увидел… Сначала стул, стоящий перед щитом с различными кнопками и рычажками. Потом – рабочий верстак и на нем всевозможные инструменты, пружинки, шурупы, гайки – раздолье для гномов, обожающих металлические «штучки». Еще там стояла деревянная скамейка и на ней… да, он не ошибся – крылья! Его крылья!

Артур подскочил к двери в домик, дернул – она была заперта. Он обежал кругом, посмотрел через другое окно… Ошибки быть не могло – это его крылья! Они даже – он увидел – были отремонтированы! Но ящик, где находился моторчик, был пуст! Правда, рядом лежало много деталей – шкивы, колесики, винты, шайбы…


Артур заглянул в рабочий домик


«Я должен туда войти!» – сказал себе Артур. Но как? В тележке, стоявшей неподалеку, он увидел большой молоток и, спустившись с лестницы, взял его. Молоток был страшно тяжелый, Артур с усилием донес его до двери домика, с усилием поднял, размахнулся, ударил по стеклу, вставленному в дверь сверху. Молоток отскочил от стекла и чуть не упал на ноги Артуру. Но он испугался не этого, а грохота, который последовал за ударом. Однако, когда грохот утих, Артур ударил еще раз – и с тем же результатом…

«Ключи! Сколько ключей мне нужно найти!» – в отчаянии пробормотал он, озираясь кругом. Снова спустился в зал и пошел к выходу: вспомнил, что в самом первом зале осталась дверь, в которую он еще не пробовал заходить, считая, что там ничего важного быть не может. Это была дверь с табличкой «Председатель»… А вдруг?


Все они были похожи на одного человека!


Кабинет председателя не был заперт, там было темно, если не считать света от горящего камина. В этом свете Артур различил большой стол и на нем масляную лампу. Он зажег ее от щепки, вынутой из огня. Теперь он смог рассмотреть обшарпанную обстановку неуютной комнаты, портреты на стене, от одного взгляда на которые его бросило в дрожь: так все они были похожи на одного человека, чью внешность он не мог забыть, – на мистера Арчибальда Хватсона. С облегчением он перевел глаза на кушетку, покрытую несвежим бельем, на разбросанные по полу носки и подштанники.

«Надо проверить стол, все ящики», – решил он, но сначала покопался все-таки в куче вещей на столе, где валялись остатки еды, карандаши, карманные часы без стекла, немытая пепельница, чертежная линейка. Никаких ключей! Он перешел к ящикам. Их было много; в одном лежали почему-то носки, в другом – пижамные штаны. Но ключи под ними не прятались – в этом он убедился, переворачивая все эти предметы с помощью большой линейки.

В следующем ящике он наткнулся на парик розового цвета и сразу его узнал, потому что видел его: он был на голове той малоприятной женщины – мадам Фру-Фру. Выходит, они знакомы – она и Хватсон. Но дело сейчас не в них: ключи! Кровь из носу – он должен их раздобыть!

Как назло, нигде ни одной связки, хотя дверей в этом доме не сосчитать!

Он кинул парик обратно, взялся за скобу последнего ящика, который открылся с трудом – так был набит всякими вещами, в том числе знакомыми ему ничуть не меньше, чем парик: там лежало платье все той же мадам Фру-Фру, ее ботинки… Только ключей здесь тоже не было.


На дне бутылки, на соломе, лежали две крошечные мыши… или крысы


Что делать? Он опять оглядел комнату, обратил внимание на столик у стены, на котором стояла большая бутылка, а в ней… Ой, что это в ней? На дне бутылки лежали на соломе две крошечные мыши… Или, может, крысы?.. Кажется, они спят…

Вдруг за дверью послышались чьи-то уверенные шаги, и они, несомненно, приближались. Артур замер и, недолго думая, бросился к окну, спрятался за портьерами. Тут же кто-то распахнул дверь, тяжелыми шагами прошел к столу и, судя по всему, уселся там.

– Чертова погода! Чертовы башмаки! – Голос показался Артуру знакомым. Сквозь щелку в портьерах Артур увидел, что не ошибся: у стола сидел Хватсон собственной персоной и, кряхтя, расшнуровывал башмаки. Потом снял их, отбросил в сторону, подошел к камину, начал стаскивать плащ. И Артур увидел их! На короткой цепочке, пристегнутой к жилету, болталась большая связка ключей.

Постояв немного у камина, ежась, потирая руки, Хватсон вышел из комнаты, оставив дверь полуоткрытой. Артур выскользнул из-за портьеры и подкрался к двери. Хватсон стоял посреди зала, лицом к входной двери, глядя, как входят его подчиненные. Пока Хватсон о чем-то переговаривался с ними, Артур лихорадочно соображал, как быть дальше. Где спрятаться? Как выкрасть ключи?.. Но прежде всего, где найти место, чтобы укрыться, ведь в доме теперь немало людей? Как избежать встречи с ними?.. Куда бежать? За портьерами оставаться нельзя…

Не до конца понимая, что делает, Артур выскочил из комнаты Хватсона, помчался к лестнице, ведущей наверх, ринулся по ней, не зная – куда, перескакивая через ступеньки. Сзади были слышны голоса, однако никто его не заметил. Может, потому, что и подумать не могли встретить в доме кого-то постороннего.

Последнее, что услышал Артур, мчась по лестнице, были громкие слова Хватсона, обращенные к Гризлу:

– Эй, Хрящ, перестань хныкать, беги наверх и проверь подъемник для сыров!

Тот поставил ногу на первую ступеньку лестницы, когда Артур, добежав до верхней площадки, толкнул единственную там дверь, проскочил в нее, и она захлопнулась за ним.

Артур не сразу понял, что очутился в чердачном помещении под куполом дома, а когда немного пришел в себя, увидел огороженные загончики и в них охапки сена – в одном конце, а в другом – открытые настежь двери, за ними виднелось ночное небо. Наверное, об этих дверях и говорил Том, когда вспоминал, о чем ему рассказала мышь. Значит, тут как раз и должен находиться подъемник, сюда сейчас поднимется Хрящ, а за ним и другие…


Он выскочил из комнаты Хватсона и помчался к лестнице


Ему стало страшно: этого вторжения они не простят, и дедушка останется на свете без него. И без еды…

Он подбежал к открытым дверям, выглянул: далеко внизу была улица, у входа в дом еще толклись люди и собаки.

Шаги на лестнице становились громче, еще минута, две – и Хрящ войдет сюда… Артур посмотрел вверх – над головой он увидел металлический брус, который выходил на улицу. На конце бруса крепился блок, с него свисал трос.

Дверь на чердак отворилась… Не раздумывая, Артур вдохнул побольше воздуха, вытянул руки и, не отводя глаз от троса, прыгнул…


Глава двадцать третья
На крыше


Он сумел ухватиться за трос, и тот вынес его на гребень крыши, где Артур уселся и перевел дух, не веря, что все окончилось благополучно… Окончилось ли?.. Лил дождь, крыша была мокрая, скользкая и в нескольких дюймах перед ним обрывалась. Внизу – мощеная улица. Артур не испытывал ни прилива сил, ни радости временного избавления от опасности, он понимал: нужно действовать.

Ползком передвигаясь по крыше, он добрался до каменных статуй под куполом. Отсюда ему стали слышны сдавленные голоса, доносившиеся с чердака. Потом он услыхал металлический скрип – это заработал блок, закрепленный на конце железного бруса. Поднимали что-то тяжелое, и чем выше поднимался груз, тем явственней и громче становились стоны, похожие на блеяние.

– Бедняги-сыры, – пробормотал он. – Как их мучают!

Он взглянул на купол, венчающий крышу, и ему пришло в голову, что если залезть туда, то можно подать сигнал на корабль, где находятся друзья. Эх, вот когда пригодились бы крылья!.. Но все-таки, может, попробовать? Не сидеть же в бездействии, ожидая у моря погоды! Он поднялся, держась за одну из статуй, и добрался каким-то чудом почти до основания флюгера, откуда посмотрел в сторону городского канала, где стоял на якоре корабль-прачечная. Сквозь завесу дождя, в рассветной дымке увидел он лишь мачты и над ними какие-то темные пятна, которые принял за тучи, но потом понял: это стаи ворон. Где же Милдред? Хорошо бы прилетела сейчас! Одному здесь, на крыше, не очень приятно. Да еще под дождем, который расходился все сильнее. Хорошо бы вернуться на чердак, хотя бы ненадолго. Конечно, если Гризл – и кто там еще с ним? – уже ушли… Да, надо спускаться.


Они поднимают что-то тяжелое наверх – на чердак


Артур начал это делать – медленно, осторожно – и наконец снова оказался на уровне чердака, только с другой стороны, где было несколько небольших круглых окон. В одно из них он заглянул: в небольших загончиках на сене лежали отловленные, опутанные сетью сыры, а двери на другом конце чердака были закрыты – значит, с улицы поднята вся сегодняшняя добыча и те, кто этим занимался, уже ушли в дом.

Что же делать? Как выбраться отсюда? И как до этого найти ключи от темницы, выпустить узников, а также вернуть крылья, и не только крылья, но и моторчик к ним? Ох, сколько нужно сделать, а он всего-навсего мальчишка – к тому же совсем неученый, выросший, можно сказать, под землей…

Прежде всего, решил он, как это ни страшно, надо вернуться в дом, а путь туда один – через чердак. И поэтому… Он попытался открыть одно из круглых окон, и первое же из них подалось. Артур втиснулся в него и свалился вниз на сено, чуть не задев лежащий там сыр. Тот заворчал, застонал, эти звуки подхватили другие – весь чердак наполнился гулом, что очень испугало Артура: как бы сюда не явились люди Хватсона!

И они явились. Их было трое. Артур едва успел зарыться в сено, как послышались шаги и уже знакомый неприятный голос Гризла:

– Чертовы сыры! Как разорались! Будто понимают, что с ними скоро случится. Хватсон говорит, у Великого сегодня в брюхе волки воют, нужно срочно кормить.


Он свалился прямо на сено, между сырами


– Все у него срочно, – проворчал другой голос. – Никакого роздыху!

– Ладно тебе, я тоже устал. Шевелись! Подавай клеть!

Артур умудрился выглянуть из-под сена и увидел, как один из мужчин расчистил кусок пола под куполом, а второй нажал на торчащий из стены медный рычаг, после чего раздался лязг и сверху, из нутра купола, на который только что взбирался Артур, стала опускаться металлическая клетка.

– Стоп! – скомандовал Гризл. – Открывай дверцу и давай загружать!

Сыры молчали. Мужчины начали перетаскивать их в клеть.

– Ну и когда это все кончится? – спросил третий.

– Когда он наестся от пуза и станет по-настоящему Великим, – ответил Гризл. – Так говорит Хватсон. А наше дело, говорит он, поменьше спрашивать, а побольше его кормить. Сырами да этими уродами-маломерками.


По команде Гризла они стали перетаскивать сыры в клеть


Последние слова заставили Артура вздрогнуть: вот что ожидает его друзей и всех других гномов, которые никому и никогда не причиняли зла!

– Можно опускать? – спросил кто-то.

Опять ответил Гризл:

– Еще нет. Только когда заиграет музыка. Такой порядок. Хватсон говорит, что Великий без музыки ничего жрать не будет.

– Видно, голодным никогда не бывал!

– Цыц! – прикрикнул Гризл.

И вот музыка заиграла. Артур никогда не слышал ничего подобного: как будто какие-то сумасшедшие колотили в барабан и дули в дудки. Когда казалось, перепонки в ушах вот-вот лопнут, внезапно наступила полная тишина.

Гризл дернул за второй рычаг в стене, люк в полу под клетью открылся, и она начала опускаться в отверстие. Послышались хлюпающие звуки, потом опять тишина. Гризл перевел рычаг в другое положение, и под скрип и грохот шкивов и цепей клеть снова зависла над люком, на этот раз совершенно пустая, все ее дверцы были закрыты, а с нижних металлических прутьев свисало несколько полосок расплавленного сыра.

– Делу время, потехе час, – произнес Гризл. – Пошли пить чаек.

Мужчины ушли. Артур еще некоторое время не вылезал из-под сена, пытаясь понять, что же тут происходит. Понять до конца он не смог, но было ему и страшно, и противно.


В каюту ворвались Весельчак с Томом


Глава двадцать четвертая
Снова на корабле


В капитанской каюте бывшего пиратского корабля ворона Милдред уже заканчивала свой рассказ о том, что произошло возле гостиницы «Конская голова», когда дверь распахнулась и в каюту ворвались Весельчак с Томом.

– Он там!.. – крикнул Весельчак. – Внутри!

Уиллбери с беспокойством взглянул на Марджори и переспросил:

– Кто внутри?

– И где? – добавила Марджори.

– Внутри! – повторил Весельчак. – В Сырном Холле.

– Не верю, – сказал Уиллбери. – Тогда почему вы здесь? Вам же поручили не спускать с него глаз.

Том виновато постарался объяснить:

– Видите ли, мистер, после улета Милдред мы были рядом с Артуром, а потом появился Хватсон. Мы спрятались за углом, а Хватсон вернулся в дом, но после вышел и не запер дверь. Так он торопился…

Том говорил бы, наверное, еще довольно долго и так же туманно и малопонятно, если бы капитан не прервал его и не спросил сурово:

– Что там случилось? Отвечай коротко и ясно.


Капитан


Тогда Весельчак решил помочь своему соратнику и ответил за него:

– Он, Хватсон то есть, не запер, значит, дверь, а Артур и говорит: я сейчас туда зайду! А я говорю: не надо… А он говорит: все равно зайду, а я…

– Погоди, Весельчак, – сказал Том, – я уж лучше сам как-нибудь…

– Только, пожалуйста, коротко и ясно, – повторил капитан.

И Том рассказал все, что знал, и закончил так:

– Думаю, Артур до сих пор в том доме. Либо прячется, либо его поймали… Но мы сделаем все, что в наших силах, чтобы…

– Это и так понятно, Том, – перебил его Уиллбери. – Только кто мне скажет, что именно нужно сделать?

Все потупили взоры, и в это время раздался стук в дверь, и в каюту впрыгнули две вороны.

– Просим прощения, капитан, – одновременно произнесли они. – Мы хотим сообщить вам, что видели его…

– Кого? – тоже одновременно спросили все присутствующие в каюте.

– Вашего мальчика.

– Где? – прозвучал тот же хор.

– На крыше. Его там уже нет, но это был он. Таким его нам описала Милдред.

– Можете вы слетать еще раз прямо туда, – спросил Уиллбери, – и попытаться разыскать его? Чтобы точно знать, где он?

– К вашим услугам, – отвечали вороны. – Уже летим.


Вороны улетели обратно


Глава двадцать пятая
Чаепитие


Артур вылез из-под сена, подошел к двери на лестницу, приоткрыл, услышал снизу голоса, смех, звон посуды и снова закрыл дверь. Никуда сейчас идти нельзя – сразу поймают. Он прилег на сено, прикрыл глаза, почувствовал, что его неумолимо тянет в сон: прошедший день был и так нелегким, а тут еще бессонная ночь.

Нет, сказал он себе, приподнял голову и даже тряхнул ею. Нет, повторил он, спать ни в коем случае нельзя! Столько дел еще надо сделать!.. Выручить тех, кого эти злые люди называют недомерками… Вернуть обратно мои крылья… Хотя они без моторчика: его вынули и разобрали. Зачем? Наверное, хотят узнать, как он работает… Как его сделал дедушка… Дедушка… Нужно с ним немедленно связаться! Узнать, как он себя чувствует, спросить, не сможет ли помочь как-то с мотором… Но как?..

Артур присел, достал переговорную куклу.

– Где ты сейчас? – услышал он. – Артур! У тебя все в порядке?

Как ответить на этот вопрос?

– Да… да… – соврал он и добавил: – Я сейчас на чердаке Сырного Холла.

– Что? Как ты туда попал?.. Я же говорил тебе… – голос деда был сердитый и обеспокоенный. – Говорил тебе, Артур, и просил мистера Ниббла…

– Он ни в чем не виноват, дедушка…

И Артур коротко рассказал, что произошло.

– Ладно, поговорим об этом позднее, а сейчас главное – как тебе выбраться оттуда. Говоришь, нашел свои крылья?

– Да. Сами крылья они исправили, а моторчик вынули и разобрали.

– Хотят найти мой секрет, негодяи!

– Как его собрать, дедушка, если крылья будут у меня?

– Это нетрудно. Ты ведь мне много помогал и знаешь, как обращаться с инструментом и с деталями. Лишь бы они под рукой были.


«Артур, у тебя все в порядке?»


– Но для этого надо заполучить ключи, дедушка! – с отчаянием сказал Артур. – А эти люди пьют чай!

– Но ведь когда-нибудь они лягут спать, – резонно заметил дед и тут же поспешил добавить: – Только, заклинаю тебя, будь осторожен! Они все – настоящие преступники!

– А чего же они хотят, я не пойму, дедушка?

– Я тоже не разобрался, но, если судить по тому, о чем ты рассказал, ничего хорошего от них ждать не приходится. Этот большущий… огромный, о котором они говорят…

– Великий, – подсказал Артур.

– Вот, вот… этот великий, кого они закармливают несчастными сырами, а теперь еще хотят добавить гномов… Все это подозрительно и опасно… Но не будем терять время на разговоры…

– Как твое самочувствие, дедушка?

– Не лучше и не хуже. До встречи…

Трубка перестала кряхтеть, Артур растянулся на сене, прислушиваясь к звукам в доме и героически борясь со сном. Однако сон все-таки одолел – глаза закрылись сами собой и он заснул.

Сколько он спал, сказать трудно. Проснулся оттого, что кто-то, так ему казалось, теребил его за нос. Когда он вздрогнул, открыл глаза и приподнялся, две вороны, хлопая крыльями, отлетели от его лица и уселись рядом.

– Извини, что разбудили, – проверещали они. – Мы прямо с корабля. Который прачечная. Там о тебе очень беспокоятся. Мы видели, как ты шастал по крыше, и рассказали им.


Он проснулся, оттого что кто-то теребил его за нос


– Спасибо. А теперь, если полетите туда опять, передайте им вот что: я отыскал всех наших гномов. И других тоже. Они сидят взаперти, им грозит смерть. А как тут поступают с сырами!.. Жуть!.. Я должен освободить пленников, а также забрать свои крылья!

– Да, дел у тебя хватает, – сказали вороны. – Чем можем помочь? Не стесняйся.

Артур ответил не сразу – он прислушался. В доме все было тихо.

– Вот что, – проговорил он. – Если бы вы могли облететь снаружи весь этот дом, заглянуть в окна и посмотреть, уснул ли главарь и члены его шайки.

– Сказано – сделано! – каркнули вороны и вылетели в открытое окошко.

Они быстро вернулись и сообщили, что все участники банды спят в большой комнате в передней части здания и храпят так, что трясутся стены. Видно, вдоволь напились чая.

– Спасибо, – еще раз сказал Артур. – Сейчас я возьмусь за дело…

Вороны улетели, Артур покинул чердак, начал спускаться по лестнице. Он быстро нашел комнату, о которой ему сказали, открыл дверь: там почти вповалку на диванах, на полу, в креслах спали около трех десятков человек. В самом большом кресле, приоткрыв рот, похрапывал Хватсон.

Лоб Артура покрылся холодным потом, ему стало страшно, однако он зашагал между спящими, стараясь не шуметь и никого не задеть, – зашагал туда, где развалился в кресле главарь. Все же один раз он задел подолом плаща ноги кого-то из спящих, и тот, приподняв голову со спинки кресла, крикнул:

– Еще!.. Налей еще печенья… Нет, черт, еще чая… Нет…


Один раз он задел подолом плаща чьи-то ноги


Артур в ужасе отскочил, обернулся и увидел этого человека. Это был Гризл. Но голова его снова откинулась на спинку кресла, глаза не открывались – он спал. Артур продолжил путь к спящему Хватсону моля небо, чтобы ключи оказались на месте – там, где он их недавно видел.

Да, вся связка была там – на толстом пузе Хватсона, на шнурке, спускавшемся из-под жилета. Этот шнурок нужно было обрезать. К счастью, на полу валялись предметы домашней утвари – вилки, ложки, даже чашки и блюдца. Но Артуру необходим был нож. Его он все же нашел среди разбросанных предметов.

Нож оказался достаточно острым, и, тихо звякнув, связка ключей очутилась в руках у Артура. Ему хотелось вихрем умчаться из комнаты, но он сделал над собой усилие и вышел так же, как и вошел, – чуть ли не на цыпочках. Но зато в машинный зал несся на всех парах, а ворвавшись туда, первым делом бросился посмотреть, на месте ли крылья. Они лежали там же – на скамейке, в домике, напоминавшем беседку. Теперь нужно, чтобы один из ключей на связке подошел к замку на домике. А если нет? Что тогда?..

Затаив дыхание, Артур принялся пробовать ключи. Этот? Нет… Этот? Тоже нет… Ну, может, вот этот?.. Ура, подошел! – хотелось крикнуть ему во весь голос. Облегченно вздохнув, он коснулся руками крыльев, погладил их и переложил в другое место, освободив скамейку для деталей моторчика и инструментов. Потом достал переговорное устройство.

– Дедушка!

– Да, Артур.

– Я здесь! Где всякие машины. Крылья и инструменты рядом со мной. Слушаю, что ты скажешь.

Дед откашлялся:

– Первым делом найди самую маленькую отвертку. Есть?.. Теперь гаечный ключ на четырнадцать. Нашел?..

Наверное, около часа дед подробно объяснял Артуру, что взять и куда прикрутить, вложить, поставить… Временами голос деда ослабевал или вовсе пропадал, и тогда оба крутили какие-то ручки, и устройство получало новый импульс для работы. Учеником Артур оказался способным, и мотор наконец был собран и готов к действию.

– Надень крылья, застегни ремни и проверь все как следует, – дал указание дед. – Результат сообщи немедленно!

Артур выполнил указание и доложил:

– Все в ажуре, дедушка! Лечу… то есть бегу освобождать узников!

– Будь осторожен, не рискуй понапрасну и держи со мной связь. До скорого свиданья…

Артур вышел из ремонтного домика, запер его и поспешил на первый этаж. Он заглянул в комнату, где собрались все жильцы дома, и убедился, что они пребывают в прежнем состоянии – то есть крепко спят. Это немного успокоило его, и он с чувством облегчения направился к тем, кого обещал освободить.


Глава двадцать шестая
Побег


Артур остановился в дверях темницы, оглядел клетки. Дверца той, где находились опасные барсуки, была открыта настежь. Куда же они подевались? Он с беспокойством заглянул в остальные клетки. Вроде бы все на месте.

Друзья радостно приветствовали его. Фиш кивал головой и поднимал вверх большой палец руки. Артур, указав на пустую клетку, произнес по складам:

– Их забрали?

Фиш кивнул. Артур вспомнил слова о судьбе барсуков, которые слышал, когда прятался в сене на чердаке, и ему стало жалко этих опасных, но неповинных в своей жестокости животных, отправленных на пищу какому-то непонятному чудовищу, наверняка еще более страшному и опасному, чем они. Однако сейчас надо было не размышлять, а торопиться. Он вытащил связку ключей и начал открывать все клетки подряд. Когда подошел к камере с обитой деревянными досками дверью, гномы замерли.


«Сейчас мы пойдем отсюда»


– Не надо открывать? Почему? – спросил он, понимая, что не получит членораздельного ответа: гномы только опасливо переглядывались и дружно качали головами. – Что ж, – сказал он, – я верю вам. Видно, там что-то жутко опасное… Похуже, чем барсуки, да?

Гномы закивали, на этот раз с облегчением.

Оставив деревянную дверь запертой, Артур подошел к лестнице, поднялся на первую ступеньку и, обратившись к столпившимся внизу узникам, сказал, сопровождая свои слова жестами:

– Сейчас мы пойдем отсюда… Быстро и тихо… То есть осторожно… Идите за мной.

Он повел их вверх по лестнице и через машинный зал к главному холлу, где была входная дверь. Но туда они не дошли, потому что раздался громкий звонок, точнее громкое блеяние, в эту дверь. Все остановились у входа в холл и застыли.

И в это же время из чайной комнаты вышел заспанный Гризл. Вслед ему раздался громкий голос Хватсона:

– Это продавец молока. Скажи, пускай оставит пятнадцать пинт![4] На следующей неделе я рассчитаюсь…

– Ладно, босс.

Гризл удалился к входной двери, и тут же послышался его крик:

– А ключи? Пускай принесут мне ключи!

Последовало недолгое молчание, потом яростный вопль Хватсона:

– Кто увел мои ключи? Что за дурацкие шутки? Немедленно вернуть!!!

Артур повернулся к своей команде и громко прошептал, подталкивая их и указывая вверх:

– Все туда! Быстрее!

Они помчались к лестнице, но тут снова открылась дверь чайной комнаты, и оттуда появился Хватсон. Артур в ужасе смотрел на него: неужели конец? Конец всего – и для гномов, и для него, а значит, и для деда?..

Уже не скрываясь, он крикнул вслед убегающим гномам:

– Бегите! Быстрее! Наверх!

Он и Хватсон продолжали смотреть друг на друга. Но тут Артур вспомнил кое-что, привычным движением нащупал кнопку на ящичке с мотором и нажал. А сам подпрыгнул.


Артур дернул статую, и та упала на лестницу


Слава богу, он опять мог летать. А потолки здесь высокие.

– Чертов парень! – бушевал внизу Хватсон. – Снова на моем пути! Да еще крылья уволок из-под носа!

Остальные члены банды – или как их назвать? – тоже выскочили из комнаты. Они стояли, задрав головы, и попеременно смотрели на Артура и на удирающих по лестнице гномов.

– Поймать! – крикнул Хватсон, указывая на гномов. – Запереть!

В углу зала была вешалка для одежды и стойка для тростей. Хватсон схватил одну из них, попробовал дотянуться до Артура, но тот поднялся еще выше, и тогда Хватсон швырнул трость в убегающих гномов. Однако и тех не задел. Чтобы как-то отвлечь внимание Хватсона, Артур кинул ему связку ключей, которая все еще была у него в руках, и попал прямо в лоб.

– Паршивец! – завопил Хватсон. – Подожди, я расправлюсь с тобой!

Люди Хватсона уже догоняли гномов, и Артура вдруг осенило, как их остановить: увеличив скорость моторчика, он подлетел к лестнице, уцепился за одну из статуй, стоящих в нише, дернул что есть силы – и та упала прямо перед преследователями и разбилась на куски, а они в испуге остановились. Хватсон опять закричал, приказывая продолжать преследование, и тогда Артур подлетел еще к одной статуе и сделал то же самое. Это задержало охотников за сырами, и убегавшие уже достигли двери на чердак и скрылись за ней. Но что будет дальше?


Преследователи в испуге остановились


Артур не смог бы остановить их один, поэтому он направил полет к чердаку, опустился там на лестничную площадку, сложил крылья, вбежал на чердак и захлопнул за собой дверь. Но преследователи вот-вот будут здесь – дверь необходимо загородить! Только как?.. Его взгляд упал на клеть, в которой недавно держали несчастные сыры, – она висела на цепях совсем невысоко от пола. Он снова включил свой моторчик, поднялся вверх, снял клеть с цепей, и она стукнулась об пол.

– Скорей! – крикнул он гномам. – Подтащим ее к двери.

Общими усилиями они подперли клетью дверь, затем Артур раскрыл настежь вторую дверь, которая вела на крышу, к подъемнику. На его конце все еще висела сеть – в ней не так давно поднимали с земли отловленные сыры.

С помощью Фиша Артур затащил сеть на чердак и сказал, обращаясь к притихшим гномам:

– Залезайте все сюда! – он показал на разложенную на полу сетку. – Все, кроме Фиша. Он будет помогать мне… Быстрей! Это наш последний шанс… Не бойтесь…

В дверь уже колотили, она тряслась и могла в любую минуту сорваться с петель или просто треснуть. Испуганные гномы разместились в сетке, Артур с Фишем не слишком умело, но все-таки смогли привести в действие блочный механизм, и под гомон и стоны объятых страхом гномов сетка начала опускаться на землю… «Только бы их не увидели эти люди, – молил Артур, – и не поймали там, на земле!..» Но «эти люди» были заняты сейчас тем, что пытались взломать дверь на чердак.


Сеть с гномами опускалась на землю


Сеть с беглецами медленно опускалась на землю, Фиш толкнул Артура в бок и, когда тот взглянул на него, с озабоченным видом показал пальцем на себя. Артур понял его.

– Ты полетишь со мною, – сказал он и, перегнувшись вниз, крикнул: – Когда будете на земле, сразу вылезайте и бегите в сторону канала! Туда, где корабль…

Дверь уже трещала, и Артур постарался ускорить спуск сетки. И вот наконец канат, к которому она была привязана, ослаб, значит: живой груз достиг земли.

– Теперь мы с тобой улетаем, Фиш, – сказал Артур.

Он схватил Фиша, вылез вместе с ним на край крыши и, ступив оттуда в пустоту, нажал на кнопки двигателя… Они полетели.

– Держите их! – раздался зычный голос с чердака, куда уже ворвалась вся банда.

В течение нескольких секунд – Артур уже привык к этому, но Фиш поначалу очень испугался – они падали вниз, а затем включились крылья, снижение прекратилось, они полетели над крышами домов, видели, как разбегаются бывшие узники, видели даже одинокого, невесть откуда забредшего сюда горностая, с удивлением взиравшего на мчащихся без оглядки гномов.

С чердака неслись злобные крики:

– Воры! Ублюдки! Похитители!

Потом Хватсон скомандовал:

– Вниз! На улицу! За ними! Они от нас не уйдут!..

– Фиш, – спросил Артур, крепко прижимая к себе ящик с троллем, – тебе не очень страшно?

Высунувшись из ящика, тот выдавил из себя улыбку и покачал головой.

В рассветном небе они летели над притихшим городом – туда, где стоял корабль, где их ждали друзья.

Но вот снизу послышался лай собак.


Удивленный горностай


Глава двадцать седьмая
Нападение на корабль


– Они пустились в погоню, – сказал Артур. – Нужно помочь нашим.

Он завис над группой гномов, опустился пониже и крикнул:

– На корабль! Я покажу дорогу!

Он даже удивился, какими быстроногими могут быть гномы, если захотят. В этот раз они захотели, потому что слышали позади собачий лай, и не прошло много времени, как, следуя за летящим над ними Артуром, они были на берегу канала.

Дождь наконец прекратился. Сохнувшее на корабле белье развевалось под ветром, как белые флаги. Но обитатели корабля не собирались «вывешивать белый флаг» и сдаваться кому бы то ни было. Они были готовы к отпору, если потребуется.


На корабле радостно приветствовали прибывших


Артур приземлился возле самых сходней, опустил Фиша на твердую землю. Какой радостной была встреча, трудно описать. Уиллбери, Весельчак, Том, Марджори, капитан, все матросы приветствовали прибывших прямо у входа на палубу и принялись расспрашивать Артура, как им удалось выбраться да еще вернуть украденные крылья.

Однако почти сразу разговоры были прерваны, потому что один из матросов крикнул:

– Аврал! Собаки возле судна!

По набережной канала с лаем мчалась свора охотничьих собак, а на некотором расстоянии от них, размахивая руками и изрыгая проклятия, бежали Хватсон и его банда.

– Все на борт! Быстро! – скомандовал капитан. – Убрать сходни!

Перед самым носом у преследователей они были убраны.

– Зарядить пушку! – последовала новая команда. – Будем защищаться.

– Ой, капитан! – сказал матрос, отвечавший на корабле за подогрев воды для стирки и боевое оружие. – Я же докладывал: у нас нет ни грана[5] пороха!

– И не надо! Приготовь побольше подштанников, которые поэластичней!

– Слушаюсь, капитан!

Эта задача была перепоручена воронам. Они отыскали висевшие для просушки шесть пар панталон, сняли с веревок и разложили на палубе. Другая команда была дана крысам: те скрылись ненадолго в трюме и вернулись, нагруженные какими-то странными шариками размером с теннисный мяч.

– Что это у них? – спросил Артур, следивший за приготовлениями к стрельбе.

– Наше секретное оружие, – охотно объяснил капитан. – Мы заготовили его на всякий пожарный случай, и вот этот случай наступил.

– А в чем его секрет?


Крысы были нагружены какими-то странными шариками размером с теннисный мяч


Самодельная катапульта из подштанников


– Секрет в том, из чего слеплены шарики, – сказал Том.

– Из чего же?

– О, это шикарная окрошка! Мы смешали грязь, добытую при чистке трюмного насоса, с некоторым количеством птичьего помета и добавили туда немного столярного клея. Получилась универсальная бомба – липкая до неимоверности, а как пахнет!

– Кто же изобретатель этого оружия? – поинтересовалась Марджори.

– Я, – скромно потупившись, признался Том.

– Отставить разговорчики! – крикнул капитан. – Заряжай!

Эту команду выполнили так: привязали все шесть пар штанов к бортовому ограждению, или, по-морскому говоря, к планширу корабля, и вложили туда снаряды. Получилось что-то вроде самодельной катапульты, применяемой для метания.

А на берегу «хватсонцы» готовились к штурму: притащили откуда-то длинные лестницы, чтобы использовать их как сходни, размахивали ножами и ржавыми саблями. На короткое время по обеим сторонам фронта наступила тишина, которую прервал резкий крик Хватсона:

– В атаку! Вперед!

И тогда капитан взмахнул шляпой и тоже закричал:

– Огонь!


Хватсон и не думал об отступлении


Тотчас же все подштанники были натянуты до предела, потом их отпустили – и в нападавших полетели, разрываясь на ходу или при ударе, клейкие, пахучие шары.

Результаты первого залпа не были впечатляющими: собаки успели отбежать, люди тоже не получили прямого попадания – их только слегка забрызгало. Хватсон бесновался, посылая снова в атаку, приказывая перекинуть лестницы с берега на борт корабля и взять его на абордаж. Ему не слишком охотно повиновались, и в это время капитан снова крикнул:

– Огонь!

Второй залп оказался более удачным: больше атакующих было заляпано содержимым снарядов, в том числе сам Хватсон, и он подал сигнал к отступлению, этот приказ был выполнен немедленно и с огромным воодушевлением. Но далеко они не отошли, остановились на безопасном расстоянии и начали совещаться.

– Думаю, они нас в покое не оставят, – сказал Уиллбери, и Марджори с ним согласилась.

Капитан дал команду «заряжай», после чего подошел к Артуру и задал вопрос, которого тот сначала не понял.

– Ты видел там Пиклса и Ливи? – спросил капитан.

– Где? – ответил Артур. – Кто они такие?

– Никого из мышей вообще?

– Боюсь, что нет, сэр. Если не считать каких-то странных крошек в комнате у Хватсона, на дне бутылки. Но они и на мышей-то не похожи.

Капитан вздохнул и отошел от него.


«Ты видел там Пиклса и Ливи?» – спросил капитан


Глава двадцать восьмая
Полиция


В городе Рэтбридже была, разумеется, своя добровольная полицейская дружина, а у нее свои средства передвижения – велосипеды, и назывались они – «хитроумные шестипенсовики». Почему? Потому что колеса у них напоминали по форме монету в шесть пенсов, то есть восьмигранную. Представляете?

Передвижение на таких велосипедах не способствовало выработке хорошего характера… Опять же спросите – почему? Потому что тряска была невыносимой – особенно при езде по булыжной мостовой. Бедняги-полицейские даже получили в народе кличку «визгуны» – из-за того, что не могли удержаться и взвизгивали почти при каждом обороте колеса. Многие грабители, и больше всего воры-домушники, были благодарны им за это взвизгивание, так как оно предупреждало о приближении стражей закона. (Вы скажете: подумаешь, тряска – можно подложить подушку. Но не у всех дружинников были на это деньги.)


А это главный «визгун», он же шеф полиции


Вот эти самые «визгуны», прослышав от жителей города о нападении на корабль, прибыли со всей присущей их средствам передвижения скоростью к месту происшествия. Они спешили, ибо каждый выезд, каждый произведенный ими арест или защелкивание наручников оплачивались отдельно.

Шеф «визгунов», соскочив с велосипеда и отцепив с седла подушку (чтоб, чего доброго, не украли), спросил:

– Ну, так что же тут происходит?

Члены незаконной Сырной Гильдии молчали. Бывшие пираты тоже не произносили ни слова. Первым заговорил Хватсон:

– Эта свора убийц и головорезов напала на нас! – сказал он.

– Напала?

– Да, сэр. Мы совершали мирную утреннюю прогулку, выгуливали своих собачек, а они начали стрелять неизвестно чем. Взгляните на наши лица и нашу одежду! Понюхайте нас!

– Стрелять? – вопросил полицейский начальник, а его команда зазвенела наручниками. – Это уже серьезное правонарушение, вызывающее необходимость ареста.

Звон наручников сделался громче.

– Все это сплошное вранье! – заявил с палубы Уиллбери. – Эти люди напали на нас первыми, а мы защищались. Я законовед и знаю…

– Терпеть не могу законоведов! – взорвался главный «визгун». – Они всегда мешают нам действовать по закону. Арестовать этого человека!

Несколько полицейских направились к кораблю, откуда Уиллбери крикнул:

– Стоять! Я еще окружной судья!

Он хотел поставить перед словом «судья» короткое словечко «экс», то есть «бывший», но ради безопасности не сделал этого.


Полицейские зазвенели наручниками


Хватсон произвел руками какие-то странные движения…


– Судья! – почтительно повторил «визгун». – Извините, ваша честь, я не знал. Простите великодушно… – Он повернулся к своим людям: – Арестовать этих… с собаками!

Продолжая звенеть наручниками, полицейские направились к Хватсону и его людям. Но тот приблизился к шефу полиции и вполголоса произнес довольно странные слова, сопровождая их не менее странными движениями рук. Слова были такие:

– Разница между мной и этим законоведом… – он повел головой в сторону Уиллбери, – как между сыром и мелом.

Полицейские замерли. Их шеф переспросил дрожащим голосом:

– Вы сказали про сыр и мел?

– Да, я так сказал.

– А какой, сэр, сыр… то есть, какой сыр, сэр, вы имели в виду? – При этих словах главный «визгун» тоже произвел руками какие-то непонятные движения.

– Какой сыр? – повторил Хватсон. – Конечно, самый большой. Великий!..

– Мистер Уиллбери, что они там выделывают руками? – спросил Артур.

– Я не совсем понимаю, – отвечал тот.

– А я думаю, – сказала Марджори, – все дело в том, что они принадлежат к одному братству. Все они члены незаконной секты – Сырной Гильдии. Той, которая признает лишь себя, а всех остальных считает недочеловеками, «недогномами» и «недозверями».

– Если она незаконная, – опять спросил Артур, – то почему существует?

– Почему? – сердито сказал Уиллбери. – «По кочану», как могли бы ответить капустоголовые. Потому что это тайная организация, которую многие тайно поддерживают, и привлечь их к ответу по закону очень трудно.

Артур не все понял, но то, что увидел и услышал, его удивило. Однако еще больше он удивился, когда на его глазах все полицейские рухнули на колени перед Хватсоном, склонили головы и что-то забормотали.


Все полицейские рухнули на колени перед Хватсоном


Если прислушаться, то бормотали они вот что:

– Мы чувствуем твой запах, сыр! Мы чувствуем твой запах! Он оглушает нас, мы обожаем его… подчиняемся ему… служим ему…

Хватсон самодовольно ухмыльнулся и уже тоном превосходства заговорил с шефом полиции.

– Я полагаю, милейший, – сказал он ему, – что тот, кого вы назвали «ваша честь», уже давно бывшая «честь» и сейчас не имеет никакого веса. Кроме того, он пригрел юного воришку, который украл у меня пару механических крыльев. У меня! А я, как вы только что поняли, один из тех немногих, кто имеет звание «Большой Сырник»! А те, кто со мной, – «маленькие сырники». И я настаиваю, чтобы этот мошенник был немедленно арестован, а украденные крылья возвращены мне!

Главный «визгун» выслушал все это, вытянувшись в струнку, и потом грозно взглянул на экс-судью:

– Это правда, сэр? Вы уже не судья?..

– Технически это верно. Я в отставке, – признал Уиллбери.

Прежде чем он что-то добавил, полицейский шеф крикнул:

– Прекратить разговоры! Опустить сходни! Неповиновение будет рассматриваться как помехи в работе полиции и заставит меня арестовать всех, кто на корабле!

Его слова вызвали замешательство на палубе, и после короткого совещания сходни были опущены, и полицейские тут же ворвались на борт корабля.

– Взлетай в воздух, Артур! – шепнул Уиллбери. – Быстрее!

Но ничего не вышло: моторчик разрядился после недавнего полета, и требовалось некоторое время, чтобы его зарядить. А времени у Артура не было. Полицейские по приказу шефа схватили его, надели наручники и увели с корабля. Крылья тоже забрали с собой.


Полицейские схватили Артура и надели на него наручники


Артур был в отчаянии, он чуть не плакал. Как все ужасно: сколько сил он потратил, чтобы вернуть крылья, и вот что получилось. Единственное утешение – гномов он все же спас! Но что будет теперь, когда полиция на стороне Хватсона и всех его «сырников»? А Уиллбери и другие оказались бессильными перед ними… Что он скажет дедушке, который ждет не дождется разговора с ним?..

Начальник полиции уже подошел к своему велосипеду-«шестипенсовику», взялся за руль и отдал последние распоряжения: два человека отведут арестованного в участок, остальные останутся наблюдать за кораблем – чтобы ни один человек оттуда не сходил на берег: ни бывший судья, ни капитан, никто… Да, а эта удивительная машина… крылья… Начальник с благоговением посмотрел на Хватсона и произнес:

– Возьмите их, сэр. Они ваши… Мы всегда к вашим услугам.

Хватсон схватил крылья, обнажил в улыбке нездоровые зубы:

– Вы говорите об услуге, шеф, а сейчас я хочу оказать ее вам. Я знаю, как тесно у вас в помещениях – негде отдыхать, негде содержать заключенных, потому предлагаю: отдайте этого мальчишку мне. Я найду, где его поместить.

– Нет! – закричал Уиллбери, слышавший эти слова. – Вы не имеете права! Это противозаконно!

– Ничего, – сказал шеф полиции, – я сделаю так, что будет законно. – Он положил руку на плечо Хватсона и произнес: – От лица полицейской службы объявляю вас с этой минуты временно исполняющим должность тюремщика 3-го класса и поручаю охрану этого молодого преступника.

– Слушаюсь, шеф! – рявкнул Хватсон и крикнул своим «сырникам», тыча пальцем в двух из них: – Эй, вы! Забирайте мальчишку! Отвечаете за него головой!

Оба подошедших к Артуру были крупные, здоровенные мужчины, но у одного нос был залеплен пластырем, а второй – весь перевязан бинтами, словно только что удрал из больницы.


Этим мужчинам Хватсон велел доставить Артура в Сырный Холл


– О господи! – вдруг воскликнула Марджори. – Одного я узнала! Он…

– Молчать! Иначе арестую всех! – рявкнул шеф полиции, но она уже зажала себе рот рукой.

– Сейчас еще не время вступать с ними в спор, – тихо сказал Уиллбери, кладя руку на плечо Марджори.

Артура уже уводили прочь, и он беспомощно смотрел назад, где оставались друзья.

– Мы освободим тебя! – крикнул Уиллбери. – Держись и ничего не бойся!

– Хорошо, – безнадежным голосом ответил Артур, едва сдерживая слезы.

Совсем другое настроение было у Хватсона.

– Вы проявили истинную мудрость, шеф, – сказал он на прощание начальнику полиции. – И я сделаю так, что вас наградят за это, брат сырник!

– Служу сырному братству! – негромко произнес главный «визгун», отдавая честь, взгромоздился на свой велосипед и уехал, оставив полицейский наряд на берегу канала.

– Бедный Артур, – проговорил Уиллбери, отводя глаза от берега. – Он спас столько гномов, вернул крылья… И опять такая беда… Что же делать?..


Главный «визгун» уезжает


Глава двадцать девятая
Исход


В подземном царстве в эти же часы собрались все живущие там капустоголовые. Они стояли перед троном, установленном на большой каменной глыбе в дальнем конце пещеры. На этой глыбе пока еще хватало места для всех. Пока – потому что вода, появившаяся невесть откуда, постоянно прибывала и пол пещеры находился уже на несколько футов под водой.

Королева капустоголовых села на трон, водрузила на голову огромный кочан и громко откашлялась. Ей это разрешалось с незапамятных времен – громко говорить и громко кашлять, всем же остальным полагалось изъясняться исключительно шепотом.

– Я пригласила вас, господа, – так начала королева, – чтобы сообщить пренеприятную информацию: в окружающей нас формации произошли какие-то непонятные пертурбации, ведущие к трансформации близлежащей концепции антуража. Исходя из создавшейся ситуации и при наличии полного отсутствия осуществимости и достижимости, я приняла решение о передислокации… Эй, что там за разговорчики! Я ведь несу… то есть держу тронную речь!


Самый старый из капустоголовых приблизился к трону


Ее подданные сконфуженно переглянулись: никто не понял ни слова из тронной речи, но прошептать об этом стеснялись. И тогда один из них – самый старый, с самым пожухлым кочаном на голове – поднялся по ступенькам трона и что-то прошептал королеве на ухо. Она кивнула и заговорила снова:

– И вот моя директива: поскольку отсутствует всякая альтернатива, то, пользуясь своей прерогативой, я выступаю с инициативой перенести местонахождение нашего аграрного кооператива в другие координаты, которые…

В толпе подданных снова стало заметно шевеление, и опять старый капустоголовый что-то зашептал ей на ухо. Королева покраснела и недовольным тоном с явным затруднением произнесла:

– Недалеко отсюда есть еще одна пещера, туда мы и должны отправиться и там начать выращивать капусту. А тут нас скоро совсем затопит ко всем шутам.

Молодой капустоголовый подошел к трону, шепнул что-то на ухо старику, тот обратился к королеве, и она проговорила:

– Кое-кто из наших подданных на данном этапе находится вне осуществимости его достижимости… – Поймав на себе выразительный взгляд старика, она откашлялась и закончила так: – Нужно, чтобы кто-то отправился наверх, в город, нашел там Титуса и других и сообщил, что мы переходим на новое место. Кто возьмется за это?

Два юных капустоголовых подняли руки.

– Хорошо, – сказала королева. – Но сначала сами перейдем на новые координаты, а поскольку мы были и есть капустные фанаты, прошу не забывать о семенном фонде! Чтобы сразу после новоселья начать кампанию по капустонасаждению.


Два юных капустоголовых подняли руки


В ответ все к-головые с улыбками похлопали себя по раздутым карманам, давая понять, что чем-чем, а уж семенами капусты они запаслись.

Самый старый капустоголовый спустился по ступенькам трона, чтобы возглавить переход на новое место, и вскоре в пещере осталась только королева. Она с грустью оглядела свое подмоченное королевство, плавающие на поверхности воды кочаны, вздохнула и медленно последовала за своими подданными.


Она с грустью оглядела свое подмоченное королевство


Глава тридцатая
Опять в сырном холле


Артура ввели в темницу при Сырном Холле, и довольные своей, пусть небольшой, победой члены Сырной Гильдии окружили его.

– Что же нам с тобой сделать, юный воришка? – спросил Хватсон.

– Я не воришка! Крылья мои!

– Ну, это как посмотреть. В данное время ты украл их у меня. И ключи тоже! А может, прихватил еще что-нибудь. Обыскать его! – приказал Хватсон.

У Артура вывернули все карманы и ничего сначала не нашли. Однако один из «сырников» обратил внимание, что рубашка Артура как-то вздута с одной стороны, и сказал об этом.

– Не трогайте! – Артур пытался скованными руками защитить куклу, но ее вырвали у него.

– Ничего себе! – расхохотался Хватсон. – Великовозрастный младенец! До сих пор играет в куклы!

«Сырники» покатились со смеху. Артур продолжал тянуться к переговорной кукле, Хватсон презрительно швырнул ее на пол.


Хватсон презрительно швырнул куклу на пол


– После того что мы вскоре сделаем с тобой, парень, – проговорил он, – эта кукла покажется тебе большущей старшей сестрой.

В его голосе звучала такая пугающая угроза, что у Артура невольно вырвался вопрос:

– О чем вы говорите?

– Еще не понял, щенок? Не догадался, для чего я и эти добрые дяди… – он ткнул рукой в своих соратников. – Для чего мы собираем всяких человеков и недочеловеков… И почему здесь, у нас, они такие маленькие делаются, а? Что скажешь, летающий умник? Молчишь?.. Тогда я тебе скажу, хотя это большой секрет… Но ты его уже никому не сможешь выдать. Потому что сам вскоре…

– Что вы задумали? – в ужасе крикнул Артур. – Что вы тут делаете?

– Ничего такого, малыш. Просто кое-кого урезаем… Не понял? Ну, убавляем, уменьшаем. Появился у нас один симпатичный аппаратик… Чудо техники. Вроде твоих, то есть моих, крыльев… Славное изобретеньице!

То, что он говорил, показалось всем очень смешным. Всем, кроме Артура.

– Но зачем… Зачем вам это?.. – спросил он без всякой надежды на ответ.

Однако Хватсон ответил. Впрочем, Артур все равно мало что понял, когда тот хвастливо заявил, что все это часть большого плана по улучшению людской породы… Но главное, что они задумали, добавил он, – отнять рост у всех недостойных и перекачать в созданного ими великана, который сумеет, когда они поставят его на ноги, взять для них власть в этом городе, а если надо, и во всем мире.

И еще Хватсон сказал Артуру так:

– Ты, парень, весьма подпортил наши делишки тем, что увел от нас этих чертовых гномов. Теперь придется замену искать… на уменьшение. Может, себя предложишь вместо них, а?


Связка ключей была прикреплена теперь толстой металлической цепочкой к жилету Хватсона


От хохота, который раздался в темнице, задрожали решетки камер. Хватсон резко оборвал смех и крикнул, указывая на Артура:

– Запереть его в камеру и держать наготове. Как только мы раскочегарим нашу чудо-машинку, он будет у нас первым кандидатом. Уверен, городские модницы с руками оторвут крошечного мальчонку. Ведь это так модно сейчас в Париже.

У Артура перехватило дыхание: вот отчего эта мерзкая мадам Фру-Фру так напоминала ему Хватсона! Но долго размышлять над этим не пришлось: его грубо схватили и бросили в ту самую клетку, где прежде были опасные и злобные барсуки. Хватсон самолично запер ее ключом из своей связки, которая была теперь прикреплена к его жилету толстой металлической цепочкой.

– А когда же мы запустим машинку, хозяин? – спросил Гризл, насмешливо глядя на Артура.

– Чем скорее, тем лучше, – ответил Хватсон. – Но не станем же мы возиться ради одного мальчишки. Подождем, пока выловим еще несколько недомерков… А теперь, ребята, чашечка чая нам не помешает, я думаю.

– С пирожком! – заорали «ребята», и вся орава повалила вверх по лестнице, оставив Артура в темноте, без еды и питья.


Чашечка чая для «сырников»


Глава тридцать первая
В осаде


На бывшем пиратском корабле (ныне – прачечная) царило уныние. Все находились в осаде. Полицейские разбили лагерь на берегу, запретив кому бы то ни было покидать борт корабля. У осажденных кончались запасы пищи, воды. Обычно они закупали впрок в базарный день, однако вчера не сделали этого из-за происходивших событий, и вот теперь над ними нависала угроза голода.

Весельчак и Том, стоя на корме, с грустью и завистью наблюдали, как полицейские, поставив палатки и свалив в кучу велосипеды, развели костер и жарили на нем яичницу с ветчиной, запах от которой реял над кораблем, вызывая обильное слюновыделение у приговоренных к голоданию.

– Какое мученье! – простонал Весельчак.

– Да уж, – поддержал его Том. – Новый вид пытки.

Гномы тоже испытывали тревогу, усердно нюхали воздух, о чем-то переговаривались друг с другом. Один из них подошел к сходням, уставился на людей, усердно уплетающих огромные куски яичницы. Фиш приблизился к нему, они о чем-то долго шептались.


Все внимание «визгунов» было сосредоточено на приготовлении яичницы


– Мои силы на исходе, – минут через двадцать пожаловался Тому Весельчак. – Еще немного, и я похудею так, что меня не будет видно!

Однако это устрашающее предупреждение не слишком испугало напарника. Тот внимательно посмотрел на его живот и уверенным тоном изрек:

– Ну, в ближайшие две недели тебе, пожалуй, ничего подобное не грозит. Куда больше я опасаюсь за наше, крысиное, здоровье. У нас ведь намного хуже обстоит дело с обменом веществ.

Весельчак собрался уже оспорить данное утверждение, хотя понятия не имел, что он такое, этот «обмен», но Том дернул его за рукав и кивком головы показал на Фиша, который в этот момент преспокойно сошел по сходням на берег и беспечно зашагал мимо полицейских палаток. Никто из стражей закона, похоже, не обратил на него никакого внимания, продолжая деловито пережевывать пищу.

– Смотри! Они его не схватили, – прошептал Том. – Почему, как ты думаешь?

Весельчак задумался и потом сказал:

– Наверное, они из тех людей, кто считает бокс-троллей и других гномов низшими существами, недостойными, чтобы обращать на них свои взоры…

Тем временем Фиш, отойдя уже довольно далеко от корабля, махал рукой другим гномам, чтобы те присоединились к нему. И они тоже спустились на берег, а полицейские по-прежнему не отрывались от еды.

– Интересно, куда они направились? – грустно проговорил Том.

– Подкормиться малость, – ответил Весельчак. – Как жаль, что я не гном!..

Полчаса спустя, когда Уиллбери с Марджори сидели в каюте капитана, раздумывая, что предпринять, и не находя никакого ответа на этот вопрос, стоявший у окошка Титус ударил себя ладошкой по кочану и издал звук, означавший изумление. Уиллбери, посмотрев в окно, тоже не мог сдержать удивленного восклицания. Потому что по сходням поднималась на корабль целая ватага гномов во главе с Фишем, и у всех на плечах были набитые чем-то мешки. А полицейские, наевшись до отвала, пили теперь чай (а может быть, не только чай) и не уделяли троллям ровно никакого внимания.


В мешках были фрукты, овощи, булочки…


Все, кто был в капитанской каюте, немедленно поднялись на палубу. и все вместе стали наблюдать, как бокс-тролли освобождались от мешков и выкладывали их содержимое. А содержимым были бисквиты, печенье, пряники, коржики, различные сорта джема, пироги с мясом, с яблоками, анчоусы, маринованный лук, бутылки с лимонадом… Перечислять еще или хватит?.. Ах да, отдельно, в маленьком мешочке были фрукты и овощи для Титуса и других капустоголовых.

Вся корабельная команда, включая Марджори, с благодарностью принялась за еду, и только Уиллбери стоял немного в стороне.

– Вы совсем не голодны, мистер Ниббл? – спросила Марджори.

Он с грустью посмотрел на нее.

– Все, что происходит с нами и вокруг, – ответил он, – окончательно лишило меня аппетита.

– И во всем этом моя вина! – с надрывом воскликнула Марджори.

– Что вы хотите этим сказать, милая?

– Отойдем в сторону, сэр, и я попробую объяснить. – Они прошли на корму, и она начала так: – Все дело в моем последнем изобретении… Да, да! Выслушайте меня!.. Я только что окончательно пришла к этому выводу. Особенно после того, как увидела в банде Хватсона двух перевязанных мужчин. Вы заметили их, сэр?

– Да, но не обратил особого внимания.

– Они… Это они выкрали мое изобретение! Один из них – тот самый чиновник! Эдвард Траут! А второй – наверняка, его брат…

– И потом оно оказалось у Хватсона? Ваше изобретение?

– Видимо, так… И тогда начали страдать гномы!

– Что вы имеете в виду, Марджори?

Она взглянула на него виноватыми, полными ужаса глазами и отчетливо произнесла:

– Изобретение, которое украли у меня, представляет собой урезальную… точнее, убывальную машину… Я назвала ее УБАВКА.

– Убавка? – повторил Уиллбери. – В каком смысле?

– Я сумела доискаться до ответа на вопрос: каким образом можно отнять у кого-то некоторое количество материи… вещества… и передать другому. Понимаете? Но я не сразу сообразила, как это может быть опасно, если попадет не в те руки. Не к тем людям… К несчастью, так оно и случилось, – печально закончила Марджори.


Марджори объясняет Уиллбери суть своего изобретения


– Как же она действует, ваша машина? – спросил Уиллбери.

– О, это очень сложно. Коротко говоря, она состоит из двух частей. Первая из них отбирает вещество у какого-то объекта, убавляет его, другая – его же накачивает в другой объект…


«Выходит, – сказал Уиллбери, – один объект уменьшается, а другой становится больше?»


Она замолчала, но Уиллбери захотел уточнить.

– Выходит, – сказал он, – один, как вы назвали, объект уменьшается, а другой становится больше?

– Именно так, сэр.

Уиллбери наморщил лоб, задумался и потом произнес:

– Мы уже это видели, Марджори, так сказать, в действии: они уменьшили некоторых гномов, превратив их в крошечные существа, и продавали потом на рынке моды.

– Да, сэр… – она запнулась. – Но тогда появляется другой вопрос: а куда… в кого вкладывают они ту часть вещества, которую отняли?

– Господи! – воскликнул он. – Я не подумал об этом! А почему они производят эти действия над гномами?

Марджори тоже задумалась, вид у нее был ужасно расстроенный.

– Дело в том, – медленно заговорила она, – что аппарат рассчитан только на живую материю. Но проделать такое с человеком они, как видно, пока еще боятся, а бедных гномов вообще за живых существ не считают.

– Вопросы… Сплошные вопросы… – пробормотал Уиллбери. – А кто заделал все канализационные люки в городе? И зачем? Тоже они?

– Я думала об этом, – ответила она. – Наверное, они сделали это, чтобы легче было отлавливать подземных жителей.

– Но как?

– Полагаю, оставили им лишь один выход из люка и сторожат его.

– Похоже, так и есть, – согласился Уиллбери. – И то, что под землей появилось больше воды, об этом говорил дед Артура, тоже, наверное, их рук дело: чтобы заставить гномов выходить на поверхность… Но при чем тут сыры? Зачем охота на них? Для отвода глаз или все это увязывается в какой-то один страшный замысел?

– Да, страшный, – подтвердила Марджори, – и угрожающий не только гномам и не только нашему городу.

Уиллбери тяжело вздохнул:

– Все, быть может, именно так, но главное для нас сейчас – спасти Артура! А потому надо немедленно созвать Военный совет!


У Марджори был очень расстроенный вид


Глава тридцать вторая
Человек в железных башмаках


Артур остался один в холодной сырой темнице, куда почти не проникал свет. Он огляделся и увидел у противоположной стены кровать, которая отнюдь не стала более удобной после того, как на ней повалялись прежние обитатели – опасные барсуки, оставившие многочисленные следы зубов и когтей. Кроме того, с содроганием подумал он, стоит ему опуститься на нее, как его начнут поедом есть блохи и прочие насекомые.

Еще в камере стояло грязное ведро, а на пол было брошено несколько охапок соломы. Больше смотреть было не на что. Он подошел к железным прутьям двери, выглянул в проход между камерами. Там на полу валялась его переговорная кукла! Ох, достать бы ее и сообщить дедушке о том, что случилось! Тот бы сумел помочь ему. Придумал бы что-то!

Он лег на пол, просунул руку между прутьями, постарался дотянуться до куклы. Все напрасно! Она лежала всего в нескольких футах от его вытянутой руки… Ее словно нарочно положили там, чтобы причинить ему еще большие муки.


Дотянуться до куклы Артур не мог


Чем бы ее достать? Он обвел глазами камеру – ничего подходящего. Одни лишь хрупкие соломинки.

В полном отчаянии он подскочил к кровати и стукнул по ней ногой, вложив в этот удар все свое ожесточение, всю злость на тех, кто так поступает с ним.

С глухим стуком кровать врезалась в стенку, и через одну-две секунды стенка ответила. Да, да – он явственно услышал удар с другой стороны.

– Кто там? – непроизвольно вскрикнул он.

Тишина была ему ответом, и тогда он решил попробовать еще раз и снова толкнул кровать. И опять прозвучал ответный стук. «Может, эхо?» – пришла ему в голову мысль, но он отбросил ее, подождал какое-то время и сильно ударил ногой в стенку два раза. Почти сразу послышался троекратный удар. Стук, стук, стук!

Нет, это не эхо!.. Он опять заколотил в стенку, приложил ухо и явственно услышал глухой непрекращающийся ответный стук. Определенно там, за стеной, кто-то (или что-то?) есть! И тут он вспомнил: там находится та самая камера с обитой досками дверью, открывать которую ему не давали гномы, всячески показывая, как они страшатся этого. Может, и ему не следует привлекать сейчас внимание опасного обитателя?

Но то, что произошло дальше, показало, что от него уже ничего не зависит: стуки становились все громче, и вот уже один из кирпичей вылетел из стены и упал на кровать. Артур отодвинул ее, с беспокойством, но и с интересом ожидая, что за этим последует. Удары в стенку продолжались. Еще один кирпич упал на пол его комнаты, и в образовавшееся отверстие просунулась человеческая рука со свечой. Артур замер.

– В чем дело? – услышал он ворчливый голос. – Почему не дают узнику поспать? Здесь шуметь разрешено только мне.

– Кто вы? – спросил Артур, заглядывая в пролом в стене. Он увидел там чье-то лицо в маске и повторил: – Кто вы такой?


В проломе он увидел чье-то лицо в маске


– Я Герберт, – послышался ответ. – А ты кто? Надеюсь, не один из этих паршивых «сырников»? Подумать только: такое хорошее слово – сыр, такая вкуснятина, и так испорчено теперь из-за этих мерзавцев!.. Как тебя зовут?

– Артур.

– Откуда ты и что здесь делаешь?

– Я жил в подземных галереях с дедом, а когда вышел в город, они схватили меня, и вот…

– Проклятые «сырники»! Я знаю, чем они сейчас занимаются. И тебя тоже хотят уменьшить?.. Негодяи!

Артур немного отодвинулся от дырки в стене – таким громким был голос, раздававшийся оттуда. И брызги слюны долетали до него.

– Это вы сами проломили стенку? – спросил он.

– А кто же еще? У меня помощников нет. За то время, что сижу здесь, уж и не знаю, сколько дырок пробил! Только они все время заделывают, и я не успеваю удрать отсюда. Эх, если бы не мои носки, им бы ни за что не удержать меня!

– Носки? – переспросил Артур.


«Я все колочу – их, стенки, пол!..»


– Да. Негодяи напялили на меня железные носки, чтобы я не удрал, но все равно боятся меня как черт ладана. Чтобы еще страшней им было, я сделал себе маску из голенищ старых сапог, а из обломков кровати – хорошее ударяло…

– Что? – не понял Артур.

– Ну, колотило!.. Тукмач!.. Биту!

– И вы их колотите?

– Я все колочу – их, стенки, пол!.. Но им это надоело, и они придумали, как прекращать мое колочение.

– Как?

– Нацепили на меня железные башмаки, или носки – называй как хочешь, а в потолок вделали электромагнит, и, когда я начинаю действовать им на нервы, они – раз! – включают магнит, и меня притягивает к потолку! Ногами! Понимаешь? А головой вниз!..

– Больно?

– Только когда выключают ток. Тогда я шмякаюсь башкой о пол! Это не слишком приятно.

– А вы давно здесь, в темнице? И за что?

– Не могу точно вспомнить, но, кажется, давно. – Герберт замолчал и что-то забормотал себе под нос. Вроде бы какие-то цифры. Потом громко произнес: – По-моему, сто тридцать пять.

– Сто тридцать пять лет? – воскликнул Артур.

– Нет. Сто тридцать пять проклятых «сырников» я жахнул за все это время. Это когда уже в носках. А без носков еще больше. Если по одному в день – вот и сосчитай, сколько я здесь…

Так и не получив внятного ответа на свой вопрос, Артур перешел к следующему:

– Вы знаете, что они здесь делают?

– По-моему, уменьшают каких-то подземных жителей, которых ловят или как-то еще добывают. Расставляют ловушки, пускают воду, крадут…

– А как они сами проходят под землю, не знаете? – спросил Артур.

То, что он услышал, заинтересовало его, даже вселило смутную надежду. Герберт сказал, что, кажется, у них есть туда вход прямо отсюда, из Сырного Холла.

Артур подумал, что если бы сейчас дотянулся до своей куклы, валявшейся на полу, и переговорил с дедом, то они вместе смогли бы что-то сделать… попробовать, пока не поздно…


Если бы он смог дотянуться до куклы и позвонить деду!..


Глава тридцать третья
Подготовиться к погружению!


Хватсон вскарабкался на стол и посмотрел в окошко через доски, которыми оно было забито снаружи, – для того чтобы у дома был нежилой вид.

– Дождь? – спросил Гризл.

– Нет, – соврал Хватсон и слез со стола.

– Все равно хорошего мало, – проворчал Гризл. – Воды становится там все больше. Прошлый раз мне было до колена. Скоро и нас затопит.

– Не паникуй, дружище. – Хватсон с опаской покосился на других членов его банды, собравшихся в чайной комнате. – Нам уже недолго осталось кормить нашего Великого.

– Но ловушки были почти пустые и в прошлый раз, хозяин.

– Знаю! – рявкнул Хватсон. – А почему, думаете, я велел забрать всех недомерков из дома у этого чудика Уиллбери, или как его?.. Но сейчас давайте договоримся: поменьше бухтеть и проявлять недовольство, иначе я начну подумывать, кем бы еще восполнить недостающую жратву для Великого. Поняли мой намек?


«Прошлый раз мне было до колена воды. Скоро и нас затопит», – сказал Гризл.


Они поняли, и наиболее недовольные побледнели, а Гризл примиряюще сказал:

– О чем базар? Уверен, сегодня улов будет неплохим.

– Вот и ладненько, – ласково произнес Хватсон. – Если будем хорошо работать, еще немного – и вход под землю можно будет закрыть наглухо. До скончания века!

– Точно, шеф?

– Провалиться мне на этом месте, ребята!

Но провалиться предстояло не ему, а его подчиненным, потому что Хватсон, оглядев их, подошел к стоявшему в комнате большому шкафу и раскрыл его дверцы со словами:

– Первая группа, на старт! Подготовиться к погружению!

Несколько человек с мешками в руках неохотно приблизились к пустому шкафу и вошли туда.


Первая группа «сырников» с мешками в руках вошла в шкаф…


– Марш!

Хватсон дернул за проволочное кольцо на боковой стенке шкафа, раздался звонок, затем скрежет каких-то колес, шестеренок, приглушенные крики, а через несколько секунд откуда-то снизу прозвучал глухой плеск и еще один звонок.

– Там, и правда, сегодня не слишком сухо, – с кривой усмешкой сказал Хватсон и снова растворил дверцы шкафа.

– Вторая группа, на старт!

Еще несколько «сырников» с недовольными лицами вошли в шкаф.

– Нет, Гризл, – остановил его Хватсон, – остаешься со мной. Мы спустимся в третью очередь.

Отправив и эту группу вниз, Хватсон повернулся к Гризлу подмигнул ему и вынул из кармана деньги.

– Ступай на улицу, купи там болотные резиновые сапоги, – сказал он.


Гризл принес болотные резиновые сапоги


Глава тридцать четвертая
Военный совет


Ранний вечер. По-прежнему льет дождь. В трюме пиратской прачечной все приготовленное для стирки белье сдвинуто в одну сторону, чтобы освободить место членам Военного совета, собравшимся на секретное совещание. Уиллбери, Марджори и капитан сидят за гладильной доской лицом ко всем остальным, здесь почти все присутствующие на корабле – даже карликовый капустоголовый, а также мини-тролль Спичка и не вылезающая из бочки с водой пресноводная морская коровка. Нет только Артура, а еще Тома и Весельчака.

Уиллбери оглядел собравшихся и спросил:

– А где же Том? Где Весельчак?

– В карауле на палубе, – ответил капитан. – Я дал им наряд вне очереди за то, что вчера отпустили Артура одного в Сырный Холл. Пускай хорошенько помокнут под дождем и подумают.

– Что ж, – согласился Уиллбери, – капитан – хозяин на корабле, и я молчу. Хотя, по-моему, Артур вчера просто удрал от них, и они ничего не могли поделать… Итак, друзья, – он поднялся над гладильной доской, – перед нами сейчас две главные задачи: первая – вызволить Артура из Сырного Холла и вторая – узнать, что задумали Хватсон и его подручные, и помешать им осуществить их страшные планы. Согласны со мной?

– Правильно! – дружно закричали присутствующие.

Уиллбери продолжал.

– Не могу и не хочу скрывать от вас весьма неприятную новость: мы полагаем, что в руки Хватсона попало одно важное изобретение, которое усиливает их позиции. Вы спросите: какое? Коротко объясню. Или… – он посмотрел на Марджори, но та отрицательно затрясла головой, и он снова заговорил: – Это уменьшительная машина… Непонятно?.. Можете сокращенно называть ее убавка. Она убавляет размеры живых существ, делает их совсем крошечными, едва заметными… – он взглянул на стоящих у дверей трюма крохотных капустоголовых и мини-троллей. – И я полагаю, даже уверен, что Хватсон и его шайка повинны в том, что стало с некоторыми из наших друзей…

Все взоры обратились в сторону малюток, и те негромко и взволнованно залопотали.

И опять раздался голос Уиллбери:

– Но и это еще не все. Возникает вопрос: а что эти преступники делают или собираются делать с тем весом… тем веществом, той материей, выражаясь по-научному, которую отнимают у своих жертв? Мы обязаны это выяснить, для чего необходимо проникнуть в помещения Сырного Холла. Но как?.. У кого-нибудь есть предложения?

Все молчали. Молчание длилось минуту, две… быть может, оно длилось бы целую вечность, если бы дверь в трюм с треском не распахнулась, впустив двух караульных, сбежавших с поста.

– Почему нарушаете? – грозно вопросил капитан, но они не обратили внимания на его угрожающий вид.

– Уиллбери! – закричал Том. – Мы видели сейчас на берегу двух капустоголовых! Что нам делать?

– Хм… это интересно, – сказал Уиллбери. – Сейчас посоветуюсь с Титусом.


«Мы видели сейчас на берегу двух капустоголовых!» – закричал Том


А «визгуны» всё мокли под дождем да пили чай


Он прошептал ему что-то, тот закивал головой, после чего поспешно прошел мимо Весельчака и Тома, стоявших в дверях, и вышел на палубу, откуда ринулся по сходням на берег. Полицейские, по-прежнему занятые чаепитием (что еще делать в такую погоду?), даже не взглянули в его сторону, и он побежал вдогонку за двумя сородичами. Наблюдавшие с палубы видели, как он догнал их, как они обменялись рукопожатиями, а потом все вместе направились к кораблю.

Здесь состоялось знакомство вновь прибывших с остальными, беседа капустоголовых между собой и Титуса с Уиллбери, после чего тот сказал, обращаясь ко всем:

– Эти двое вырвались из-под земли. Вырвались, потому что дела там совсем плохи: вода прибывает и приходится уходить.

– Как же они вышли, если все люки задраены?

Вопрос задал Весельчак, Уиллбери передал его Титусу, тот обратился к прибывшим, они ему ответили, он сообщил ответ на ухо Уиллбери, который озвучил его для всех и сказал так:

– Они говорят, что вышли из-под земли по кроличьим ходам, которые ведут в лес, начинающийся сразу за городскими стенами.

– Окейно! – воскликнул Весельчак. – Они вышли, а мы можем войти по этим ходам и добраться до Сырного Холла! Разве нет? Если потребуется, пророем новые ходы.

– Прекрасная мысль! – одобрил Уиллбери. – Но кто будет рыть? Для этого нужно много рук и много лап.

– И как мы сойдем с корабля? – спросил Том. – Не все из нас гномы.

– Обсудим это, – сказал Уиллбери, – когда спустимся в трюм и перестанем мокнуть под дождем.

Первый вопрос в трюме был решен сразу: все выразили готовность рыть и копать.


Они вышли из-под земли по кроличьим ходам


– Теперь второе, – сказал Уиллбери. – Как незаметно сойти на берег?

– Очень просто! – крикнул Берт. – Сбежать по сходням, наброситься на вымокших под дождем полицейских и всех до одного скинуть в канал. А пока будут выбираться оттуда, убежим!

Это предложение также все поддержали. Однако Уиллбери сказал так:

– Ваша мысль прекрасна, Берт, но, боюсь, неосуществима. Полицейских много, и даже в мокром виде они окажут сопротивление и, скорей всего, возьмут над нами верх. Подумайте над этим.

Все примолкли и призадумались.

– Бокс-тролли! – Весельчак выпалил это слово так громко, что все вздрогнули.

– Что вы имеете в виду? – спросила Марджори.

И он пояснил:

– Бокс-тролли и к-головые уже несколько раз сходили с корабля, и на них никто не обращал внимания. Значит, всем нужно одеться, как они, и тогда все будет тип-топ!

– Разве они дураки, что не отличат нас от бокс-троллей? – сказал капитан.

– Не дураки, – признал Весельчак, – но и не очень умные. И если мы постараемся…

– Да, – вступила в разговор Марджори. – Мы постараемся! Доверьте мне, и я всех вас… то есть нас… превращу в бокс-троллей…

И вскоре все занялись делом – прежде всего начали примерять на себя картонные коробки, которые были на корабле: ведь они собирались стать похожими на бокс-троллей, а «бокс», как вам наверняка теперь известно, означает по-английски «коробка» или «ящик». Но не только этим увлеклись они: уж изображать, так по-настоящему – так все решили, и потому под руководством Фиша и его сородичей приклеивали себе зубы, как у троллей, накладывали необходимый грим на лицо. Особенно изобретательно проявила себя Марджори – недаром она и была изобретательницей, то есть выдумщицей. И наконец все они – люди и крысы – превратились в бокс-троллей. И тогда Уиллбери поднял руку и сказал:

– Поппапаю ввы вве фофовы?

Разумеется, никто не понял ни слова, поскольку говорить ему мешали фальшивые зубы и клыки, сделанные из кусочков морковки, яблок и груш и наклеенные с помощью разведенного в воде крахмала и замазки… Никто не понял, и потому все дружно переспросили:

– Ффо?


Все занялись делом


Вороны с удовольствием нажимали клювом на клавиши, и звуки раздавались такие – хоть уши зажимай!


И тогда Уиллбери вытащил изо рта свои новые зубы и повторил:

– Полагаю, вы все готовы?

И все закивали головами и утвердительно замычали, а Уиллбери добавил:

– Выходить с корабля будем не все сразу. Встречаемся под стеной у Западных ворот города. Хорошо бы взять на всякий случай веревочную лестницу… и свечи. – Потом он обратился к Марджори: – Не пора ли привести в действие то, что вы придумали для отвода глаз? Чтобы полицейским и в голову не пришло подумать, будто на корабле никого нет!

Марджори кивнула. Она включила стиральную машину, маховик закрутился, из одной трубы пошел пар, а вторую трубу Марджори соединила – никогда не догадаетесь! – со стоявшей в кают-компании старой фисгармонией: в нее стал дуть воздух, и она заиграла. Вернее, помогли ей в этом вороны, которых попросили нажимать клювами на клавиши, что они выполнили с превеликим удовольствием. Звуки при этом раздавались такие – хоть уши зажимай! Именно это и делали расположившиеся рядом с кораблем полицейские: зажимали уши и издавали визгливые стоны – совсем такие, как при езде на своих велосипедах по булыжной мостовой.

Но это было не все, что приготовила для них Марджори. Она повернула еще какую-то рукоятку, и низко над палубой заплясали на веревках прицепленные к ним фигуры, изготовленные из набитых тряпками мешков, к которым она приделала руки, ноги, головы из того же материала, и всех облачила в какое-то подобие матросской одежды. Если смотреть издали, что и делали полицейские, да еще в сумерках наступающего вечера, было полное впечатление, что команда корабля пустилась в пляс.


Если смотреть издали, было полное впечатление, что команда корабля пустилась в пляс


– Превосходно придумано, Марджори, – сказал Уиллбери. – Теперь уж полиция никак не заподозрит, что мы дружно покинули корабль.

– Рада хоть чем-то помочь, – с грустью проговорила она. – Но все равно это не снимает с меня вины за изобретение ужасной машины.

– Не осуждайте себя, – великодушно возразил он. – Вы не могли предвидеть, что найдутся люди, которые используют ее в преступных целях. Если все время думать об этом, никто ничего изобретать не станет…

Постепенно почти все под жуткие звуки музыки покинули корабль.

– Пойдем и мы, – сказал Уиллбери. – Кстати, Марджори, долго еще окружающие будут наслаждаться музыкой и танцами?

– Пока не надоест воронам нажимать клавиши и поддерживать огонь в топке, – ответила она.

После чего они натянули пониже головные уборы, вставили обратно фальшивые зубы и направились к сходням.


Глава тридцать пятая
Вверх! Вниз!


Когда Уиллбери и Марджори добрались до Западных ворот, опустилась ночь, в небе светила полная луна. Все были в сборе и ждали их с нетерпением. Теперь предстояло нелегкое дело: вырваться за высокую городскую стену, туда, где лес, а в нем вход в кроличьи норы – чтобы по ним, под землей, пробраться обратно в город и попасть в Сырный Холл.

– Быстрее! – так обратился Том к Уиллбери. – Городская стража сейчас на обходе, но скоро вернется. И уж не посмотрит, что мы нарядились как бокс-тролли, а заметет нас как миленьких. Я их знаю!

– Тогда полезем через стенку! – сказала Марджори. – Я с вами!

– И мы с вами, миссис, – галантно произнес Том. – Но как на нее влезть? Она такая высокая!

– Ох, никогда не думал, что придется лезть на такую высоту! – воскликнул Уиллбери. – Что же делать?

Никто не отвечал. И тут он услышал какой-то легкий стук по своей бокс-троллевой коробке и посмотрел вниз. Это стучал Фиш.

– У тебя предложение? – спросил Уиллбери. – Куда ты указываешь рукой?

Фиш указывал на дверь кондитерской, возле которой стояло несколько бокс-троллей. Не ряженых, как Уиллбери или Том, а самых настоящих. Он сделал им знак, и они спрятались в свои коробки, и стало похоже, будто к дверям кондитерской подвезли груз – конфеты, печенье, пряники.

Уиллбери понял, кивнул и обратился к остальным.

– Фиш предлагает, – сказал он, – чтобы мы притворились коробками со сладостями. Тогда стражи нас не арестуют… Что будет дальше? Посмотрим… а пока послушаем Фиша…

Все послушались, и как раз в это время вернулись с обхода стражники.

– Смотри-ка, – сказал один из них другому, – чего тут понаставили на ночь глядя! Сколько ящиков! И в каждом что-то сладенькое!

Они походили возле них, постучали по картону, почмокали языками.


С обхода вернулись стражники


– Как думаешь, – сказал наконец один страж, – если какой-нибудь из ящиков пропадет, хозяин заметит? Их ведь так много!

– Думаю, не заметит, – отозвался другой страж. – А если заметит – разве при перевозке такой груды товара не бывает усушка… или, как это еще?.. Утруска? А?

– Обязательно бывает, – уверенно сказал первый. – Но если даже не бывает, то налог нам заплатить хозяин обязан? Или нет?

– Конечно, обязан! Только за что?

– Ну, хотя бы за использование земли возле нашей караулки.

– А сколько этого налога?

– Сколько?.. Ну, процентов тридцать.

– Грамотно!.. А не мало?

– Ну, шестьдесят!

– Еще грамотней! А если хорошенько подумать?

– Сто!

– В самую точку. Сейчас сбегаю за повозкой, тут мой брат недалеко живет… А ты посторожи конфетки – чтоб не разбежались, ха-ха…

Они залились хохотом, один из них помчался как на пожар и вскоре вернулся на большой колымаге, запряженной маленькой лошадью.

Продолжая веселиться, они принялись грузить коробки.

– Тяжелые конфетки, – говорил один. – Наверное, много начинки.

– Надеюсь, там не камни, а шоколад, – говорил другой.

– Хозяину скажем, что ничего не было…

– Никто ничего и не привозил…


Стражники, не выдержав этого зрелища, свалились без чувств


Погрузка закончилась, стражники присели передохнуть, а из самого большого ящика показалась чья-то голова. Это был Уиллбери. Он осмотрелся и увидел, что их повозка стоит под стеной и загружена, что называется, под завязку, а от самого верхнего ящика до вершины стены всего несколько дюймов.

– Внимание! – крикнул он. – Приготовить веревку! Все на стену!

Бедные стражи не могли толком ни видеть, ни слышать того, что произошло, потому что вслед за командой все ящики вдруг поднялись в воздух и полезли на стенку, а сами стражи, не выдержав этого кошмара, упали в обморок. Если бы этого с ними не случилось, они бы стали свидетелями того, как, оказавшись на стене, ящики достали веревку, накинули на один из зубцов и стали по ней спускаться.

Когда все собрались, Титус прошептал на ухо Уиллбери, что сейчас их всех поведут к лесу те двое капустоголовых, которые только что прибыли из-под земли и хорошо помнят, где находятся кроличьи норы.

При свете луны шествие казалось особенно странным: люди, ящики, крысы, капустные кочаны, отбрасывая причудливые тени, шагали неведомо куда…

Впрочем, не прошло много времени, как они пришли куда нужно – точнее, куда привели два проводника: к старому дубу, у основания которого росли густые кусты, а когда их раздвинули, там, между корнями дерева, оказалась большая нора.


Когда кусты раздвинули, между корнями дерева оказалась большая нора


Пошептавшись с собратьями, Титус сообщил Уиллбери, что это и есть начало подземных ходов, которые прорыты многими поколениями крольчих и ведут в самые различные места под самыми различными зданиями города. В том числе к Сырному Холлу. Еще Титус сказал, что капустоголовые дальше не пойдут – они останутся здесь, в лесу, чтобы присоединиться завтра к остальным своим соплеменникам и вместе найти новое место под землей, где жить и выращивать капусту.

– Но я, – прошептал Титус в заключение, – пойду с вами, сэр, потому что хочу увидеть Артура и вместе со всеми порадоваться его освобождению. Можно?

– Ты смелый и хороший друг, Титус, – сказал Уиллбери. – Ведь никто не знает, что ожидает нас под землей в этих кроличьих туннелях…


Остальные капустоголовые быстро исчезли в лесу


Глава тридцать шестая
Крольчихи


Какое-то время они молча стояли возле большой норы, и в их сердцах была тревога: они понимали, что сейчас войдут, земля сомкнется над ними, и они окажутся в полной темноте и неизвестности. Впрочем, первую угрозу – темноту – они сразу отмели после команды Уиллбери «зажечь свечи», однако ощущение опасности преодолеть не удалось. С этим чувством все они один за другим вошли в нору и двинулись по туннелю, который, к их удивлению, оказался шире и выше, чем можно было предположить, так что не пришлось даже сбрасывать с себя коробки – тем, кто мог это сделать. Воздух был теплый и чистый, что тоже облегчало движение.

Они прошли уже несколько сот ярдов[6], когда шедший впереди Фиш остановился и поднял руку. Все замерли на месте.

– Впереди кто-то есть, – прошептал Фиш, – мы с Титусом проверим, а вы оставайтесь здесь.


Обе женщины-крольчихи были в аккуратных вязаных платьях, а в руках держали стеклянные банки со светлячками


Они затушили свечки и исчезли в темноте. Но отсутствовали они недолго: через несколько минут из темного прохода послышались голоса, забрезжил зеленоватый свет, который делался ярче, – и вот оттуда появились четыре тени, превратившиеся в четыре фигуры. Это были Фиш, Титус и с ними две крольчихи. Обе с очень длинными ушами, одеты в аккуратные вязаные платья, а в руках у них стеклянные банки, наполненные светлячками. От них исходил приятный глазу изумрудного оттенка свет.

Одна из крольчих, та, что в сером платье, подошла к Уиллбери и с улыбкой произнесла (не шепотом, как гномы):

– Ваш друг Титус попросил проводить вас в туннели, которые идут под центром города. Мы готовы.

– Только будьте осторожны, – добавила другая крольчиха. Она была в коричневом платье. – Опасайтесь скоростных барсуков и злых людей.

– Мы помним об этом, – сказал Уиллбери. – И сюда вынуждены были прийти именно из-за людей…

Крольчихи повели их дальше по подземным переходам, сворачивая в почти незаметные для постороннего глаза проулки, пока не подошли за очередным поворотом к большой деревянной двери, на которой висело предупреждение:


Просим плотно прикрывать!

Скоростные барсуки опасны для жизни!


– Сюда, – сказала крольчиха, постучала в дверь каким-то особым манером – два длинных, один короткий – и открыла дверь.

Они оказались в огромной пещере, с невысокого потолка которой свисали десятки банок со светлячками, разливая повсюду бледно-зеленый свет. Но кроликов здесь было, наверное, намного больше, чем фонарей, и почти все занимались каким-нибудь полезным делом. Одни – шитьем, другие – вязанием, третьи – заготовкой овощей и грибов, четвертые – даже непонятно чем, но, видимо, чем-то нужным… И в каждой группе был свой чтец – скорее, чтица. Она сидела с раскрытой на коленях книжкой и негромко читала вслух.


Все занимались делом: шили, вязали, заготовляли овощи и грибы…


Кролики любили книжки и с удовольствием слушали разные истории


Однако не так уж мало кроликов просто лежали на полу, ничего не делая, и одна из крольчих предупредила Уиллбери, чтобы он ступал осторожно и не раздавил стариков.

– Мы их любим, – сказала она, – и стараемся, насколько возможно, продлить им жизнь…

Марджори не могла скрыть удивления, даже восхищения, увиденным и улучила время спросить Уиллбери, что он знает об этих странных существах.

– Я слышал, – ответил он, – не знаю, правда или нет, что их племя возникло из тех брошенных или заблудившихся детей, кто когда-то случайно проваливался в кроличьи норы и попадал под землю. Кролики спасали их и воспитывали как своих детенышей. А когда детеныши вырастали, то начинали заботиться о своих приемных родителях. Вот так у них одни помогают другим, и наоборот. Разве плохо?

– Интересно, какие такие книжки они читают? – спросил вдруг Весельчак. – Я, признаться, ни одной в жизни не прочитал и живу не тужу, а они читают и читают, и слушают, и никто не засыпает от скуки.

Уиллбери тоже захотелось это узнать, он прислушался, и ему показалось, что в одном углу читали «Алису в стране чудес», в другом – «Винни-Пуха», а в третьем – он даже не понял что, но, как видно, очень интересное – кажется, детектив, и уши у всех повернулись в одну сторону и напряглись, как паруса под ветром.


«Вода поднимается, видите?» – обеспокоенно сказала крольчиха


Своей догадки он проверить не мог, потому что их уже выводили из этой пещеры, и снова они шагали по лабиринту, пока не оказались в еще одной пещере, значительно меньших размеров, и пол в ней был покрыт водой.

Одна из крольчих подняла повыше фонарь и обеспокоенно сказала:

– Вода поднимается, видите? Что-то случилось.

– Да, – проговорила вторая крольчиха, – но до нашего убежища она дойдет еще нескоро. А капустоголовым и троллям пора уже беспокоиться. Бедняги они… Дальше мы не пойдем… – Она обратилась к Уиллбери: – Там, на другом конце пещеры, единственный проход, и он ведет под город. Теперь уж ваши «боксы» и к-головые разберутся лучше нас. Счастливого пути.

Крольчихи зашагали обратно, а наши беглецы вновь зажгли свечи и, загребая ногами воду, двинулись в указанном направлении, совершенно не зная и не предполагая, что делать дальше и что их ожидает…


Глава тридцать седьмая
Кукла


Артура, запертого в камере, не оставляла надежда на освобождение…

– Вы не могли бы, сэр, одолжить мне ваше колотило? – обратился он к дырке в стене.

– Что?! – ответили из дырки.

– Ну, этот ваш… тукмач? Ударяло…

– Ни за что на свете! Оно мне нужно самому! Ты и колотить толком не умеешь!.. А зачем тебе?

– Видите ли, сэр, мне очень нужна моя кукла. Она лежит там, в проходе. Они ее туда бросили. А я без нее никак не могу!

– Ты в куклы играешь, юноша? Стыдись! Я в твои годы…

Артур так и не узнал, чем занимался Герберт в его годы, потому что осмелился перебить его и еще раз попросить о помощи: ведь дорога каждая минута!

– При чем тут минута и для чего тебе кукла? – раздраженно крикнул Герберт. – Что я буду иметь, если помогу ее достать?

– Быть может, даже свободу, сэр, – сказал Артур.

– Не болтай, мальчишка!

И тогда Артур рассказал ему, какая у него кукла, после чего, помолчав немного, Герберт произнес:

– Колотило все равно не дам, даже если ты сказал правду. Но у меня есть кусок веревки.

– Длинный?

– Футов шесть. А сколько надо?

– Ох, давайте всю, сэр!

– Еще чего! Два фута хватит?

– Почему вы торгуетесь? – крикнул Артур. – Как не стыдно? Разве вы не хотите выйти отсюда?

– Хочу. Но с чего я должен тебе верить? А если ты смеешься надо мной?

– Я не смеюсь, клянусь вам! Какой вы…

– Не смей грубить! Не для того я сижу столько лет в тюрьме, чтобы выслушивать твои грубости!

Артур уже готов был заплакать от беспомощности, когда в дыре послышался шорох, и оттуда протянулась тощая рука, держащая в тощих пальцах моток веревок. Артур схватил его, еще не веря своему счастью, распутал, сделал петлю на одном конце и подскочил к решетке.


Из дыры в стене протянулась тощая рука с мотком веревок


После нескольких попыток Артур сумел набросить петлю на куклу и подтащить ее к себе


После нескольких попыток ему удалось набросить петлю на куклу и подтащить ее к себе. Только бы переговорное устройство работало! А вдруг испортилось, когда его швырнули на землю? Нет, только не это!.. Все же перед тем, как включить, у него хватило выдержки снова смотать веревку в клубок и с благодарностью вернуть ворчливому соседу. А потом он сел на край кровати и начал крутить рычажок, торчащий из куклы. И она застрекотала, затрещала…

– Дедушка! Дедушка! – позвал Артур.

Ему ответил знакомый взволнованный голос:

– Артур! Где ты пропал? Откуда звонишь?

– Меня заперли в подвале Сырного Холла, дедушка.

– Как? Они поймали тебя?

– Нет… Сначала я удрал. Но потом полиция меня арестовала и передала этим людям… Хватсону. Он сказал, будто я украл у него крылья!

– Арчибальд Хватсон! Опять он взялся за свои штуки, негодяй!.. Ты там один у него в плену, Артур?

– Да. То есть нет… Тут еще в соседней камере… Его зовут Герберт.

– Герберт? Ты не ошибся?

– Он так себя назвал, дедушка.

– Спроси-ка этого человека, было у него прозвище Брюзга?

– Сейчас, дедушка.

Артур подскочил к дырке в стене, крикнул туда:

– Скажите, сэр, вас называли когда-нибудь брюзга?

– Молодой человек, – ответил ворчливый голос, – как вам не совестно, обращаясь к старшим, употреблять их древнюю кличку?

– Я уже слышу, – сказал дед Артуру, – это он. Его голос. Могу я с ним поговорить?

– Сейчас, дедушка…

Артур протянул куклу к отверстию в стене:

– Вас, сэр.


Артур протянул куклу к отверстию в стене: «Вас, сэр!»


– Что ты мелешь, парень? – проворчал тот и в этот момент услыхал голос из трубки:

– Брюзга! Что ты там делаешь?

Если бы не маска на лице, глаза Герберта от удивления полезли бы на лоб. После молчания он спросил охрипшим голосом:

– Неужели ты, Вильям?

– А кто же?

– Узнаю тебя, старина. Кто еще мог бы придумать беспроволочные разговоры через куклу?

– Поговорим об этом позже, Герберт. Когда вы оба окажетесь на свободе. Тебя давно держат взаперти?

– Я… – голос Герберта задрожал. – Я не могу вспомнить. Даже не соображу, где и когда мы с тобой познакомились, Вильям…

– Ох, Герберт, попробуй… Вспомни, как ты к ним попал.

– Нет… Нет, Вильям… Не могу… В голове все путается.

– Ну напряги память… Не получается?.. Ладно, Герберт. Тогда слушай, я тебе подскажу. Даже расскажу кое-что про наше с тобой прошлое…

– Давай, Вильям, – пробормотал Герберт. – Может, и впрямь я чего-то вспомню. Начинай, старина…

– Хорошо, – сказал дед Артура. – Слушайте, вы оба… И Артур узнает наконец, отчего мы с ним оказались под землей…


«В голове все путается, Вильям…»


Глава тридцать восьмая
Сплошная сырость


Вода лилась по стенам, капала с потолка, хлюпала под ногами


Они шли и шли по подземным переходам, вода хлюпала под ногами, и ее становилось все больше. Она была не только внизу, но стекала струйками по стенам, капала с потолка.

Том остановился, вытащил изо рта забытые там искусственные клыки, с отвращением постучал себя по размякшему картонному ящику.

– Ладно уж вода под ногами, – сказал он. – Но у меня намокли живот и спина. Что уж говорить о наших малышах.

Уиллбери замедлил шаги, крикнул, чтобы те, кто побольше, взяли малышей на руки или посадили себе на плечи. Что и было сделано.

Туннель, по которому они сейчас двигались, пошел немного в гору, однако сырость в нем сохранялась. И неудивительно: над ними было столько труб, и большинство из них протекало.


Фиш стоял посреди пещеры на куче железных предметов


За следующим поворотом оказалось помещение, похожее на давно заброшенный погреб или склад. К одной из его стен прилепилась железная лестница, уходящая куда-то в темноту. Фиш, который шел по-прежнему впереди вместе с другими бокс-троллями, подал сигнал остановиться, а сам начал взбираться по лестнице. Вернувшись, он позвал всех следовать за ним и вновь полез наверх. Подъем занял совсем немного времени, вскоре они уже стояли на сухом земляном полу в еще одной пещере, такой большой, что огонь их свечей просто таял в окружающей тьме. Но вот послышался громкий щелчок, над ними вспыхнул свет. Его сотворил не кто иной, как все тот же Фиш: он стоял посреди пещеры на куче железных предметов – болтов, гаек, мотков проволоки, велосипедных колес, а в руке у него был шнур от стеклянного шара, свисавшего с потолка и освещавшего все помещение. Это была прямо какая-то сказочная пещера Аладдина, только заполненная не бесценными сокровищами, а простыми железками.

– Вот оно, если не ошибаюсь, родовое гнездо бокс-троллей! – воскликнул Уиллбери.

Все тролли дружно закивали головами и заулыбались. А Марджори заинтересовалась технической новинкой.

– Подумать только! – воскликнула она, глядя на яркий стеклянный шар. – У них уже электрический свет!

– А где все остальные тролли? – спросил Уиллбери, оглядывая пустую пещеру.

Никто ему, конечно, не ответил; тролли, пришедшие вместе с ним, печально уставились в землю, и он понял, что своим вопросом только посыпал соль на их раны: ведь вполне могло быть, что многих именно отсюда похитили Хватсон и его «сырники» и до сих пор держат у себя в темнице или уже произвели над ними свои зверские опыты.

Он повернулся к мини-троллям и спросил:

– Кто-нибудь узнает эти места?

Некоторые наклонили головы.

– А можете припомнить, – продолжал Уиллбери, – каким путем вас вели отсюда к Сырному Холлу?

Все отрицательно покачали головами и что-то залопотали, а Фиш объяснил, что их тащили туда в завязанных мешках, в которых они чуть не задохнулись. Однако они помнят, что поднимали их потом на чем-то вроде лифта, очень быстрого. Он выстрелил ими в какую-то дверь… в какой-то шкаф… как из пушки. Но где этот лифт – они тоже понятия не имеют: в том доме столько дверей и столько комнат…

– И все же, я думаю, – произнес Уиллбери, – начать нужно с поисков этого лифта. Нас много, давайте разойдемся в разные стороны, а через час встретимся здесь же. Согласны?

Они разделились на небольшие отряды. Своему отряду Уиллбери предложил: прежде чем искать лифт, попытаться найти подземное жилище человека, кого Артур называет своим дедом. Возможно, он поможет добраться до мальчика; кроме того, у деда кончаются запасы пищи и нужно его подкормить, а еще лучше забрать с собой.

– Если кто-то из вас, – добавил Уиллбери, – что-либо слышал раньше об этом человеке, сообщите немедленно.

При этом он посмотрел на Фиша, ставшего, как мы уже видим, его правой рукой, и тот ответил утвердительным кивком.

Потом все начали спускаться по железной лестнице.


Все начали спускаться по железной лестнице


Глава тридцать девятая
Рассказ деда


Не выпуская из рук куклу, держа ее так, чтобы голос деда был слышен Герберту, Артур стоял возле пролома в стене своей камеры.

– …Итак, Герберт, – говорила кукла, – ты помнишь, как мы были мальчишками?

– Нет. Разве были?

– Не притворяйся, Герберт. Ты помнишь эти годы так же ясно, как я. Например, наше техническое училище для бедняков на Клеевой улице?

– Только название улицы… Но ты продолжай… продолжай.

– Герберт, мы росли вместе. Жили по соседству, играли в одни игры, почти одновременно болели корью и свинкой. И нам в одно и то же время надирали уши за наши провинности. Помнишь, как мы прожгли дырку в ковре моей матери, когда пытались соорудить паровую машину?


«А помнишь, как мы провалились в канал, когда на спор взялись перейти его по льду?»


После некоторой паузы Герберт нерешительно произнес:

– Он был какого-то дурацкого зеленого цвета, этот ковер, да?

– Правильно!.. А помнишь, как мы провалились в канал, когда на спор взялись перейти его по льду, а он треснул под нами?

– Ой, да! И твой отец ругался на чем свет стоит, когда вытаскивал нас оттуда!

– Верно! Помнишь, Герберт, какие запахи доносились из пивоварни по вторникам, а из сыроварни всю неделю? Особенно если ветер дул с востока?

– Ох, пивной мне, помню, нравился, а от сырного я готов был лезть на стенку!

– Да, а потом пивоварня лопнула – так же как сыроварня, и одни люди остались без работы, а другие – без пива и сыра.

И тут Артур не мог не вмешаться.

– Как – лопнули? – спросил он. – Разлетелись на кусочки?

– Не совсем, – ответил дед. – Вся штука была в том, что дым и разные вредные отходы от этих фабрик жутко загрязняли воздух и воду в нашем городе. А предпринять что-то хозяева не хотели – денег было жалко. Кончилось тем, что их фабрики закрыли по решению суда, и хозяева разорились в одночасье. А сыры одичали и стали жить в лесу… Вспомнил, Герберт?

– Ага… Точно… И тогда Арчи Хватсон появился в нашей школе для бедных. Или я что-то путаю?

– Ты ничего не путаешь, Герберт. Его отец, старик Хватсон, тоже разорился: у него как раз была сыроварня, и это он так паршиво очищал свои сыры или, наоборот, добавлял в них что-то вредное, но зато дешевое, от чего у людей болели животы и они даже травились. А после того как отравились сама герцогиня Долгоносская и ее муж, фабрику Хватсона прикрыли. И его сын Арчибальд был вынужден учиться в школе для бедняков, вместе с нами… Мы тогда перешли в третий класс. Вспомнил, Герберт?

– Еще бы! В черепушке у меня понемногу проясняется!.. Помнишь, как Арчи ненавидел школу и всех нас?


«Хватсон, отец Арчибальда, так паршиво очищал свои сыры, что у людей болели животы, некоторые даже травились»


– Почему? – спросил Артур.

Ему ответил дед:

– Потому что считал себя пупом земли, выше всех и много о себе возомнил! Так его приучили у него дома, в семье, когда были богатеями.

– Да, – добавил Герберт, – и мечтал он, похоже, об одном – отомстить всему свету за то, что они разорились.

– Но он был хитер и неглуп, – продолжал дед. – Умел, когда надо и к кому надо, подлизаться, умел обмануть, а то и припугнуть, подкупить… Подделать документы… В общем, он окончил школу, как и мы с Гербертом, и потом наши пути разошлись, мы его долго не видели. До той встречи в гостинице… Помнишь, Герберт?

– В гостинице? – медленно повторил тот. – В какой?

– В «Конской голове»… Вспомнил?

Недолгое молчание, и после почти крик:

– Ох, да! Да!..

– А что там случилось? – спросил Артур.

– Сейчас услышишь, мой мальчик, – ответил дед, и Артур с трудом узнал его голос: такое в нем было напряжение.

Дед продолжал:

– Мы с Гербертом уже работали техниками по разным машинам и сами иногда придумывали что-нибудь новенькое, хитрое. Собирались свою мастерскую открыть… И вот однажды заходим в «Конскую голову», в кафе, на дневной завтрак, заказали, как сейчас помню, по хорошему бифштексу и только начали есть, как слышим громкие голоса за соседним столиком: там шла карточная игра. Ссорились двое, и один из них был Арчибальд Хватсон. Он сидел с двумя своими дружками.

«Вы назвали меня обманщиком, сэр?» – крикнул Хватсон какому-то краснолицему мужчине.

«Да, – ответил тот. – Вы самый настоящий шулер! Обдувала! У вас на руках семь козырей! Такого не может быть!»

«Это у вас не может! А я человек удачливый!»

«Вы – наглец, сэр! И сегодня удача вас покинет!»

С этими словами краснолицый сунул руку в нагрудный карман. Думая, что тот полез за оружием, один из дружков Хватсона тоже схватился за карман, а посетители кафе, испугавшись перестрелки, спешно покинули помещение. Но мы с Гербертом остались. Помнишь, старина?

– Еще как! – откликнулся Герберт. – У того человека никакого оружия и в помине не было. Он вынул из кармана записную книжку и потребовал, чудила, чтобы Хватсон сообщил свое имя и адрес…


«У вас на руках семь козырей! Такого не может быть!»


«Хватсон кивнул одному из дружков, чтобы тот заставил партнера по картам заткнуться»


– Точно! А дружки у Хватсона были – ого-го! Настоящие мафиози! Как он сам… И он кивнул одному из них, чтобы тот заставил партнера по картам заткнуться. И не вякать… то есть замолчать. И дружок не стал откладывать дело в долгий ящик, а тут же выхватил из кармана, как я уже говорил…

– Пистолет? – выкрикнул Артур.

– Нет, у него в руках оказалась рогатка или что-то вроде, он выстрелил из нее, и какой-то зеленый шарик пролетел над столом и угодил прямо в рот краснолицему. Тот вмиг побледнел и свалился на пол… А мы сразу почуяли запах брюссельского масла! Помнишь, Герберт?

– Масла? – повторил Артур.

– Так называется страшный яд. Его делают из брюссельской капусты. Он действует моментально и обычно приносит смерть. Потом уже я понял: эти мерзавцы скатывали шарики из шерстяных ниток и пропитывали ядом.

– Жуть, – сказал Герберт. – Вспомнить страшно! Как тот бедняга мучился, как задыхался! Помнишь, Вильям?

– А потом? – спросил Артур. – Что было после этого?

– Почти сразу, – ответил дед, – с улицы послышались свистки полицейских. Их вызвали те, кто убежал из кафе. И в это время Хватсон заметил нас и крикнул: «А, старые друзья по школе! Привет! Вот тебе подарок на память!..» С этими словами он кинул мне что-то, и, как раз когда я поймал, дверь кафе раскрылась и ворвались полицейские. А Хватсон указал на меня и говорит им: «Это он! Арестуйте его! Он отравил этого человека!.. Глядите, у него в руках улика! Бутылка с ядом…»

В самом деле, я ведь продолжал сжимать в руке бутылку, которую он мне кинул…


«…С этими словами он кинул мне что-то, и, как раз когда я поймал, дверь кафе раскрылась и ворвались полицейские»


«Взять его!» – крикнул сержант полиции. Они бросились на меня, я испугался, сорвался с места и через заднюю дверь выскочил на улицу. Они за мной!.. Но я был тогда намного моложе и сильнее, чем сейчас, и удрал от них. А потом увидел на улице открытый люк колодца и спрятался там… Думал, ненадолго…

– Помню! Помню! – завопил Герберт. – Ты выскочил из дверей кафе и как побежишь… А у меня… У меня в глазах помутилось… Я упал… И очнулся уже здесь…


«А у меня… – сказал Герберт, – у меня в глазах помутилось… Я упал. И очнулся уже здесь…»


И тут в два голоса закричали Артур и его дед:

– Как ты к ним попал, Герберт?

– Сколько же времени вы у них в тюрьме, сэр?

– Наверное, они ударили меня чем-то, а потом утащили, – отвечал Герберт. – Им не нужен был свидетель. Но почему меня в живых оставили, не знаю. Может, думали, пригожусь на что-то: в технике неплохо разбираюсь.

– Я знал, что ты исчез куда-то, – сказал дед Артура, – потому что тем же вечером я вылез из-под земли и увидел на стенах домов объявления, что нас обоих разыскивают по обвинению в покушении на убийство. И я ушел обратно под землю: понял, наверху мне не будет покоя до тех пор, пока не найду тебя, Герберт, – единственного свидетеля того, что случилось на самом деле.

– Ты сказал «покушение на убийство»? – спросил Герберт.

– Да, тот человек остался жив, только потерял память.

– Как и я! – в ярости крикнул Герберт. – Значит, меня тоже угостили ядом! Хватсон поплатится за это!

– Несомненно, старина! Но сперва надо освободиться. И я думаю, что…

В эту минуту Артур услышал, как со скрипом открылась дверь в темницу и по ступенькам зашаркали шаги.

– Сюда идет стражник, дедушка, – быстро проговорил он. – Поговорим позднее…

Он спрятал куклу за пазуху, кое-как вставил выпавший камень в стенку, пододвинул кровать. Шаги приблизились, и около его клетки остановился мужчина с миской в одной руке и дубинкой в другой.

– Вот, – сказал он, – хозяин послал тебе эту баланду.

Он поставил миску на пол, вынул ключи, открыл замок в камеру, втолкнул миску ногой и снова запер дверцу.

– Рубай, парень! Я подожду, чтобы забрать миску, а ты можешь не спешить, мне все равно делать нечего. Они к своим капканам отправились, а я здесь загораю. У меня почки больные… Знаешь, что такое почки?

Тяжело вздыхая, он уселся на пол возле камеры, что была напротив, и уставился на Артура.


Около клетки остановился мужчина с миской в одной руке и дубинкой в другой


Глава сороковая
Свет в конце туннеля


А в это время поход по подземным туннелям продолжался. Вода прибывала, и от этого всем делалось еще беспокойней. После одного из поворотов Уиллбери ощутил легкий, довольно приятный запах, напоминавший о чем-то знакомом – о компоте, киселе. Может, о варенье. И кроме всего прочего, о том, что они давно уже ничего не ели, а есть хочется.

Он остановился.

– Да это же ревень! – воскликнул он. – Определенно пахнет ревенем! Значит, мы уже близко! Где-то тут живет дед нашего Артура.

Еще несколько поворотов, и впереди забрезжил свет. Он шел из окошка в каменной стене и становился все сильней по мере их приближения. И запах ревеня тоже. Рядом с окошком они увидели дверь, Уиллбери постучал.

Музыка, которая до этого слышалась из-за двери, смолкла (сказать определенно Уиллбери не мог, но, кажется, это было что-то из Моцарта), дверь осторожно отворилась, на пороге возник невысокий коренастый мужчина в очках, с длинной седой бородой. Вид у него был такой, словно он только что вышел из воды на берег.


«Кто вы? На тролля вроде бы не похожи!»


– Господи! – воскликнул он, увидев Уиллбери. – Кто вы? На тролля вроде бы не похожи!

– Да, я не тролль, – признался Уиллбери. – Я просто бывший юрист. Адвокат. Мое имя Уиллбери Ниббл. Мы с вами уже разговаривали.

– Рад видеть вас, сэр. Наступило такое время, что мне требуется помощь извне… И моему Артуру тоже…

– И мы готовы оказать ее, мистер…

– Трабшоу. Вильям Трабшоу. Так звали меня на поверхности земли. Помощь нужна в первую очередь не мне, а моему внуку, который находится в плену у одного мерзавца из Сырного Холла.

– Мы знаем об этом, мистер Трабшоу, и потому спустились сюда. Надеемся пробраться в этот Холл через подземные переходы. Возможно, вы знаете о них.

– Нет, – с грустью сказал дед Артура. – Мне о них ничего не известно. Однако у меня есть кое-какие мысли, как ему помочь…

– Сделаем все, что в наших силах, мистер Трабшоу!

– Заходите! – он широко распахнул дверь. – Все заходите. И угощайтесь, если голодны. Прошу! – он указал рукой на большую кастрюлю, стоящую на плите. – Тушеный ревень. Моя главная и единственная еда.

Приглашение было принято с радостью, и кастрюля быстро опустела.

– А теперь пройдем в другое помещение, – пригласил Трабшоу. – Там вы увидите то, что без вашей помощи я не смогу наладить и привести в действие.

Вторая комната была значительно меньше первой и забита до невозможности всякими предметами, на которые капала вода с потолка, превращаясь на полу в небольшие лужи. В центре стояла огромная кровать, а вокруг нее!.. Сборная солянка из проводов, рычагов, зубчатых колес, блоков, шкивов, штоков, стержней… Чего только здесь не было! Даже велосипед.

– Что это? – спросил Уиллбери, потому что ему вдруг показалось, что все эти предметы лежат не как попало, а таким образом, чтобы их можно было в подходящий момент привинтить друг к другу, куда-то вставить, вмонтировать, врезать…

Словно отвечая на его мысли, Трабшоу сказал:

– Да, над этим я работал последние годы. В основном все окончено, осталось только подтянуть кое-что и запустить. Но для этого нужно крутить педали, а у меня иссякли силы. А эта машина может…

И Вильям Трабшоу пустился в подробное описание своего изобретения.

– Просто удивительно! – искренне воскликнул Уиллбери, который не понял ни слова из того, о чем тот говорил, и пожалел, что здесь не было Марджори: уж она-то разобралась бы во всем досконально!..

Окончив описание своего последнего изобретения, Трабшоу поведал о недавнем разговоре с Артуром, сказал, что ждет очередного сеанса связи и тогда попробует использовать новую машину. Если ему помогут…

– Поможем! – сказали Том и Весельчак, а все остальные молча закивали головами.


Вокруг кровати была сборная солянка из проводов, шкивов, штоков, зубчатых колес…


Глава сорок первая
Ключи


Артур был страшно голоден, и, хотя каша оказалась совсем холодной и твердой, почти как сама миска, он пальцами выколупывал ее и жадно ел. Пальцами – оттого что ложки не дали. Тюремщик сначала смотрел, как он ест, потом глаза у него закрылись, и он погрузился в сон. Даже начал похрапывать.

«Пора! – подумал Артур, с трудом отрываясь от миски. – Надо действовать!»

Он громко кашлянул, но спящий не пошевелился. Тогда он поставил миску на пол, достал куклу, покрутил ручку и громко зашептал:

– Дедушка! Это я… Только говори не очень громко, здесь один из сторожей. Он уснул.

– Он открывал твою камеру, Артур?

– Да, у него ключи.

– Где?

– В правом кармане куртки. Но он сидит по другую сторону коридора, мне не достать.


«Крути ручку, – говорил ему дед, – пока не услышишь щелчок…»


– Слушай меня, Артур, и делай то, что я буду говорить. Готов?.. Тогда начни снова крутить ручку… Крутишь? Так… еще… пока не услышишь легкий щелчок… Услыхал? Теперь еще два-три оборота… до упора… Так… Осторожно, чтоб не лопнула пружина!

– Я все сделал, дедушка.

– Хорошо. Теперь высунь куклу из камеры, как можно дальше, и наставь на карман тюремщика. Понятно?

Артур очень удивился, однако сделал, как сказал дед…


А в пещере, откуда говорил дед, Весельчак и Том тоже были готовы делать то, что тот скажет. По его знаку Весельчак уселся на стоявший там велосипед, у которого вместо заднего колеса было что-то вроде насоса, а переднего не было вообще, – и приготовился крутить педали. У Тома обязанности были сложнее: он находился в самом центре паутины из проводов разного цвета и разной длины, которые тянулись неведомо откуда и куда, и на нем были огромные защитные очки с толстенными линзами, а в обеих руках какие-то штекеры, штепсели, включатели и выключатели…

Отвернувшись от странной формы трубки, через которую он только что разговаривал с Артуром, дед обратился к Тому и Весельчаку.

– Не уверен, – сказал он, – что все у нас получится. Я ведь еще ни разу не пробовал машину. Будьте внимательны к моим командам, ребята!

И «ребята» гаркнули:

– Будем!

– Тогда вперед!..

Весельчак начал крутить педали, вскоре насос загудел, провода натянулись – по ним передавалась какая-то энергия… (Что это было – ток проводимости, он же электрический ток, или электромагнитное излучение – мы не знаем, а потому врать не будем…)


Том находился в самом центре паутины из разноцветных проводов…


В своей темнице Артур стоял у прутьев решетки и неотрывно смотрел на куклу, лежавшую на полу в проходе… С ней что-то происходило! Она приняла сидячее положение, потом раздался щелчок, потом равномерное тиканье, как в часах. После чего у нее зажглись глаза и направили два не очень ярких луча на спящего стража, на его правый карман. Но тут кукла вдруг задрожала и свалилась набок…


Весельчак вовсю крутил педали. Том досадливо вскрикнул.

– Что случилось? – спросил дед.

– Она упала! Я видел это через очки!

– А что видишь сейчас?

– Башмаки тюремщика.

– Нажми кнопку, она у тебя под левой рукой… Нажал? Что теперь? Ничего?.. Нажми ту, что рядом с ней!.. Ну?

После некоторого молчания Том проговорил:

– Наверное, она сдвинулась: мне теперь виден весь этот человек. Целиком. Ух, какая у него высокая шляпа!

– Не гляди на нее! Сейчас наступает самое важное… Начинай двигаться сам, кукла будет повторять твои движения.

– Как двигаться?

– Согни сначала ноги в коленях… Так… Теперь выпрямляй!.. Руки! Поднимай осторожно руки!.. Хорошо!..


Артур с изумлением наблюдал, как лежавшая неподвижно кукла пытается встать. Сама! И это ей удалось… Потом она неуклюже пошевелила одной рукой… другой… И вдруг у нее откуда-то появились крылья! Она взмахнула ими…


– Быстрее! – крикнул дед Весельчаку. – Крути педали! Сейчас необходимо дать ей больше энергии!

С Весельчака градом катился пот, он выбивался из сил, но работал ногами, как велосипедный гонщик.

Дед Артура вплотную подошел к Тому и показывал ему движения, которые следовало делать, и какие кнопки нажимать.


Том старательно нажимал кнопки по команде деда


Кукла уже летит над полом…


Кукла дрожала все сильней, она била крыльями, словно раненая птица, и потом начала медленно подниматься с пола. Свет в ее глазах стал ярче, он осветил помещение… И вот кукла уже летит над полом, медленно приближается к уснувшему тюремщику, неуверенно парит над ним. Над его правым карманом.

– Ух ты! – бормотал Том, глядя на все это через свои чудесные линзы и захлебываясь от удивления и восторга. – Кто еще увидит такое?

– Весельчак, – продолжал командовать дед Артура, – теперь крути медленней, убавь силу… Том, ты уже знаешь теперь, какая кнопка что регулирует – где право, лево, вверх, вниз… Давай, милый, работай точнее…

Кукла была уже совсем рядом с карманом стража, а тот все не просыпался – может, видел хороший сон.

– Ура! – закричал Том, потому что кукла, подчиняясь его манипуляциям с кнопками, вцепилась в связку ключей и вытащила ее. – Лети обратно! – приказал он ей. – Молодчина!.. Крути, Весельчак!.. Ой, что там случилось, мистер Трабшоу? – он в испуге обратился к деду. – Глядите, пошел дым!..

Дед и Уиллбери тоже увидели это. Судя по всему, что-то неладное произошло с насосом.

– Быстрее! – крикнул дед. – Надо заканчивать операцию! Весельчак, поддай жару!.. Том, нажимай здесь, здесь и здесь… Нужно вернуть куклу Артуру!

Раздался сильный скрежет – насос замер, педали застопорились. Дым повалил еще сильнее.

– Кончен бал! – в отчаянии воскликнул дед Артура.


Артур, словно зачарованный, следил за движениями куклы, не понимая, как все это происходит, но веря, что дед может сотворить и не такое. Он даже на какие-то минуты забыл, ради чего куклу заставляют все это проделывать. Но, когда она стала падать на пол, не донеся до клетки захваченные ее проволочной ручкой ключи, он все вспомнил и очень испугался. Неужели и ему, как несчастному, полубезумному Герберту, суждено провести в этой темнице неизвестно сколько лет, состариться и обрасти седою бородой?


«Глядите, пошел дым!»


Кукла сделала последний рывок и беспомощно застыла на полу


Тем временем Том продолжал, лихорадочно орудуя кнопками, подтягивать куклу как можно ближе к камере Артура. И вот она сделала последний рывок, выронила ключи и неподвижно застыла на полу. Но – чудо! – падая, она подтолкнула их, они приблизились почти вплотную к решетке, и Артур их схватил. Когда они были уже у него, он попробовал дотянуться до куклы, и это тоже удалось.

– Дедушка! Дедушка! Ключи у меня! – крикнул он, забыв об осторожности.

Но никто его не услышал: кукла была мертва.


Падая, кукла подтолкнула ключи, и они приблизились к решетке


Глава сорок вторая
Ловушки


Хватсон и его «сырники», все, кто отправлялся по подземным переходам проверять ловушки, уже долгое время бродили там, ничего не находя и промокнув до нитки. Воды становилось все больше – она лилась по стенам, капала с потолка, а внизу доходила местами почти до пояса.

– Все наши сети пустые! – жаловался Гризл. – Может, эти уроды уже вообще перевелись? Или утонули?

– Ладно, – сказал вымокший и продрогший Хват-сон. – Пошли обратно. Возможно, за это время около подъемника, где немного посуше, кто-нибудь попался.

Он был прав: две большие сетки, расположенные недалеко друг от друга, оказались заполнены. И третья тоже.

– Ух ты! – вскричал Гризл. – Какой шикарный улов! Да какие все рослые!

Запихнув свои жертвы в мешки и надрываясь от тяжести, «сырники» потащили их к лифту.

– …Радикулит на этом заработаешь! – беспрерывно жаловались охотники. – Спина болит!..

– Вы, я вижу, рады скулить! – обрывал их Хват-сон. – Надо больше о деле думать!.. Каждый пленник приближает нас к окончательной победе. Уже скоро мы восстановим в городе власть наших отцов и дедов! Тогда высушимся и отдохнем…


«Ух ты! – вскричал Гризл. – Какой шикарный улов!»


Глава сорок третья
Потоп


Уиллбери посмотрел на хозяина пещеры и вздохнул.

– Теперь уж нам не узнать, мистер Трабшоу, дотянулся Артур до ключей или нет, – сказал он.

– Не узнать, – подтвердил тот.

Он хотел что-то добавить, но в комнату ворвались Фиш и Титус, чем-то очень взволнованные. Они одновременно залопотали, но Уиллбери ничего не понял, попросил, чтобы шептал кто-то один, и нагнулся к Титусу. Выслушав его, он побледнел и обратился к деду Артура со словами:

– Они говорят, что вода прибывает и грозит все затопить. Мы должны немедленно уходить отсюда.

– Но куда? – спросил Трабшоу.

– Думаю, если возможно, в пещеру к троллям, откуда мы недавно пришли. Там узнаем, удалось ли им найти подъемник в Сырный Холл. Вы, мистер Трабшоу, надеюсь, пойдете с нами.


Весельчак и Фиш помогают деду идти


– Но здесь мой дом, – сказал тот. – Другого у меня нет. А на поверхности меня ждет смертная казнь за убийство, которое я не совершал.

– Если мы все, и Артур тоже, выберемся отсюда, – торжественно произнес Уиллбери, – я буду вас защищать по закону и мы добьемся справедливости. Клянусь! А сейчас… – он наклонился к Фишу. – Мои друзья вновь шепчут мне, что надо торопиться.

– Что ж, – вздохнул дед Артура и печальным взглядом обвел свою пещеру, – прощай, мое верное пристанище. Прощайте, мои изобретения, мои провода, гайки и гаечные ключи… Спасибо за гостеприимство…

Они поспешили к выходу и углубились в туннель, по которому недавно пришли.

Однако за одним из поворотов Фиш предупреждающе вскинул обе руки, и все остановились. Дальше идти было нельзя: вода поднялась чуть не до потолка и шумела, как бурный поток.

– Что делать? – спросил Уиллбери, глядя на Фиша. – Поворачивать обратно тоже опасно.

После некоторого раздумья тот показал на боковой проход, также заполненный водой, но до потолка там было еще далеко.

Они пошли, загребая башмаками воду, а она все прибывала.

– Ох! – громко вздохнул Фиш. Его картонный ящик начал уже размокать.

– Ох! – ответили ему громкими вздохами Титус и Том. У них не было картонных ящиков, но при их росте намного спокойней они себя не чувствовали.

Весельчак поглядел в их сторону, нашел в себе мужество улыбнуться и спросил:

– А как насчет того, чтобы я посадил вас к себе на закорки? За или против?


Весельчак героически тащил на себе Фиша, Тома и Титуса


Весельчак вошел в воду, за ним последовали Уиллбери и дед Артура


– Я – за, – сказал Том. – Тем более я привык к этому.

– Тогда покажи этим малышам пример!

Том мигом взобрался ему на плечо, после чего Весельчак со словами «все на борт» поднял и усадил на себя Фиша и Титуса.

Они продолжали путь, и, когда свернули очередной раз – наугад, не зная толком куда, – на их счастье там стало мельче, они даже смогли немного передохнуть. Это особенно было нужно деду Артура. Но присесть было негде, поэтому тот очень обрадовался, когда увидел неподалеку выступившую из воды каменную плиту.

– Посидим, – сказал он, поднимаясь на нее, и все последовали за ним.

Однако, прежде чем они смогли перевести дух, послышался громкий щелчок, и они почувствовали, что какая-то сила отрывает их от земли.

– Мы попали в западню! – закричал Уиллбери. – Это все дьявольские штуки Хватсона!

Они уже висели в проволочной сетке над землей, промокшие, беспомощные; ничего не оставалось, как ждать, что будет дальше, и все понимали, что ничего хорошего не предвидится.

Сколько прошло времени, они не знали, но вот в проходе мелькнул свет фонаря, он становился ярче, приближался. Это были те, кого они ожидали увидеть, – люди в высоких шляпах, члены тайной сырной секты, «сырники». И первым из них к ловушке приблизился Хватсон.

– О, и в эту сеть попались рыбки! – радостно воскликнул он. – Эй, ребята, опускайте ее и рассмотрим улов!

– Глядите, шеф! – крикнул один из «ребят». – Тут старик какой-то! И еще один, тоже в летах, но больше похож на человека.

– Глазам своим не верю! – завопил Хватсон, приглядевшись к улову. – Неужели мой лучший школьный кореш Вилли Трабшоу собственной персоной?.. Так вот где ты скрывался все эти годы! Как тебе не стыдно, противный, мы так по тебе скучали! А ты променял нас на этих паршивых недомерков!

– Арчибальд Хватсон! – со всем презрением, на какое способен, проговорил дед Артура. – Убийца и лжец!

Хватсон повернулся к своим соратникам:

– Засуньте этого психа в мешок вместе со всеми остальными! Вскоре мы с ними разберемся!

До того как было выполнено его приказание, он прошипел, наклонившись над беспомощным противником:

– Подожди чуть-чуть, и ты окажешься у меня в машине вместе со всеми недомерками. И тогда пожалеешь, что в свое время удрал, а не сел в тюрьму!


Глава сорок четвертая
Шахта


Хватсон стоял в чайной комнате у открытого шкафа, из которого выходил последний его соратник с мешком на плечах. За окнами лил дождь, вспышки молний временами озаряли темно-серое небо, их отсветы ложились на пол комнаты.

– С благополучным возвращением! – издевательским тоном проговорил Хватсон. – Теперь, ребята, тащите добычу прямо в лабораторию, то есть в машинный зал, вытряхните их из мешков и посадите на цепь возле нашей чудо-машинки… Мы же с вами погреемся сначала чайком с бисквитами, а потом раскочегарим машинку и займемся дорогими гостями.

С веселым гиканьем «сырники» поволокли мешки, куда им сказали, вытащили оттуда полузадохнувшихся пленников, приковали к перилам, окружавшим центральный котлован в лаборатории, а сами вернулись в чайную комнату.

Уиллбери вдохнул побольше свежего воздуха, немного пришел в себя, огляделся. Здесь, среди узников, были все, кого он узнал за последние дни: члены команды с бывшего пиратского корабля, бокс-тролли, которых вызволил из неволи Артур, а также Фиш, Эгг и Шу, Титус и, наконец, Марджори и дед Артура. Все в сборе – все выглядят несчастными, подавленными, всех ожидает не вполне понятная, но страшная участь.

Однако, заметил Уиллбери, беспокойство не мешало Марджори с неподдельным интересом вглядываться в оборудование зала. И в конце концов она негромко сказала, обращаясь к нему:

– Они сделали это…

– Что сделали?

– Копию с моей машины! Только намного крупнее. И внесли кое-какие дополнения. Видите небольшой раструб?.. Думаю, через него опускают туда гномов.

– Да, вижу, – сказал Уиллбери. – А вон там такая же воронка, но гораздо большей величины. Она, наверное, для…

Марджори молча взглянула на него, и он не стал продолжать…


Среди узников Уиллбери увидел всех, кого узнал за последние дни


В руках у Хватсона – длинная палка с золотым набалдашником в виде утки


Вскоре послышались шаги, и в зал протиснулась разгоряченная после чая и вкусной еды толпа «сырников» во главе с Хватсоном – все одеты в одинаковые плащи на меховой подкладке, в руках у Хватсона – длинная палка с золотым набалдашником в виде утки. Встав на площадку перед рупором, он заговорил:

– Сегодня, джентльмены, у нас особое мероприятие. В двух сериях. Мы подводим черту под нашим судьбоносным проектом, девиз которого: «Превратим недомерков-уродов и других наших врагов в безобидные игрушки для состоятельных людей»… Сегодня мы впервые испробуем действие нашей чудо-машины на человеке. На враге нашего дела… Итак, начинаем. Подготовьте первого монстра, и мы быстро превратим его в монстрика… Ха-ха-ха…

Несколько подручных Хватсона приблизились к тому месту, где были прикованы пленники… Первой они схватили Марджори и втолкнули ее в небольшую клетку. Гномы от ужаса застонали, запищали, Уиллбери гневно крикнул:

– Стойте! Не видите, кто это? Ваши поступки бесчеловечны!

Хватсон спустился с возвышения, на котором стоял, подошел поближе.

– Бесчеловечно, говорите? – переспросил он. – А как поступили в свое время с нами? С нашими отцами и дедами? Когда пустили их по миру, лишив всего – почета и денег. – Он внимательно вгляделся в Уиллбери своим единственным глазом: – Кажется, я вас знаю. Вы юрист Ниббл, защитник бездельников и бедняков. Много крови вы попортили когда-то моему отцу! А теперь приходит моя очередь с вами поквитаться. И заодно с вашим юным другом, который сидит у нас в подвале. Скоро вы с ним увидитесь.


Хватсон вгляделся в Уиллбери своим единственным глазом


Уиллбери похолодел: они и мальчику готовят ту же участь! Может, Артур сумел все же добыть ключи от темницы и удрать? Ох, если бы так!.. А если нет? Если он как раз сейчас что-то пытается предпринять, а Хватсон пришлет за ним своего сообщника?.. Надо, на всякий случай, отвлечь преступников, и пускай у Артура будет больше времени на побег…

– Мистер Хватсон, – сказал он, – да, я должен признать, сейчас вы одержали победу. Но я искренне желал бы понять, что плохого сделали вам эти мирные гномы и эта женщина?.. Не хотите, не отвечайте, но объясните, по крайней мере, что это у вас за чудо-машина? Я сам когда-то интересовался техникой и разными новинками, однако такого даже представить не мог! Для чего она предназначена?

Хватсон самодовольно ухмыльнулся:

– Что, профессор кислых щей, заело? Не сечешь? А вот мы, пентюхи и невежды, раскумекали, доперли… Конечно, все это наша тайна, но я, так и быть, открою кое-что: все равно поделиться вам будет не с кем – вы окончите свою жизнь здесь, в Сырном Холле, который довели до разорения и уничтожили. Но мы возродимся! И возьмем свое! Мы…

Лицо у него исказилось, и он замолчал. Уиллбери воспользовался паузой и спросил:

– А машина? При чем тут машина?

– Хотите знать? Она – верная наша подружка, дама сердца… – он умильно улыбнулся, и Уиллбери стало вдруг совершенно ясно: этот человек безумен, его место в психбольнице, и только там.


Уиллбери понял: этот человек безумен


Хватсон продолжал:

– Мы попросили нашу милую машинку, чтобы она отобрала у всех никчемных и низкосортных существ – будь то недомерки, придурки и прочие наши враги и недоброжелатели… – ему опять не хватило дыхания. – Чтобы она отобрала, – продолжил он, – у них у всех лишний рост, вес, силу, здоровье… В общем, все размеры, нормы и габариты…

– Но зачем? Что вы с этим будете делать?

Хватсон хлопнул себя по бокам и залился безумным смехом.

– Что делать? В этом собака и зарыта! Мы создаем… уже создали… Его! Великого!

– Нового бога?

– Нет! Нового Монстра! Но не жалкого недомерка-гнома, а Исполина, Великана, Колосса! Его Великость!.. Вот куда идут дикие сыры, за которыми мы охотимся! Теперь поняли?.. И он становится с каждым днем и часом все больше, грандиозней, колоссальней…

Голос Хватсона перешел в визг, на лицо было страшно и противно смотреть, он весь трясся, как припадочный. И все-таки Уиллбери задал еще один вопрос:

– Но сыр? Почему сыр?

– Потому что сыр, – он радостно ощерился. – Сыр, – со смаком повторил он, – тем более плавленый, чтоб вы знали, лучшее блюдо для великанов. Так нам сказал один монстролог. Большой специалист по монстрам… Но хватит меня выспрашивать, черт возьми! Сейчас вы все увидите своими глазами и испытаете на себе! Сначала мы, с вашей помощью, добавим ему еще немного объема и веса, а потом…

Хватсон опять замолчал, начал дергаться всем телом, и Уиллбери, сдерживая охвативший его ужас, переспросил:

– Что потом?

– О! Вы даже представить не можете! Мы наконец выпустим его на волю, и тогда такое будет!

Уиллбери хотелось зажать уши – таким истошным голосом вопил Хватсон, – но он улучил мгновение и задал, судя по всему, последний вопрос:

– Что же будет?..

– О! Мы запрограммируем его на уничтожение всех наших врагов в городе Рэтбридже, а потом и во всем мире! И мы возобновим производство сыра на наших, черт возьми, условиях и снова станем властителями этого города!.. Который я так ненавижу!..


Хватсон приказал подать лестницу и взобрался на крышу сооружения, похожего на садовый домик


Он резко повернулся и приказал подать лестницу, по которой взобрался на крышу сооружения, похожего на садовый домик. В руках у него по-прежнему была палка с набалдашником в виде утки, и он остервенело размахивал ею.

– Эй, вы! – крикнул он. – Всем занять свои места! Начинаем!

Соратники уже знали свои обязанности и без лишней суеты разбрелись – кто к машинам, кто к пультам управления. Помещение наполнилось гулом пришедших в движение двигателей, генераторов, насосов, подъемников.

– Открыть люки! – скомандовал Хватсон.

Лязгнули цепи, огромные железные крышки начали медленно подниматься, открывая глубокую шахту, облицованную огнеупорным кирпичом. Оттуда полыхнуло нестерпимым жаром, и несчастные пленники, прикованные к перилам шахты, отпрянули назад, насколько позволяли их цепи.

– Пригласить сюда НАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО! – послышалась новая команда.

Один из «сырников» повернул ключ в какой-то панели, и из глубины шахты, раздался немилосердный скрип. Скрип, свист, шипение делались громче – там что-то колыхалось, бурлило, рвалось наружу…

Уиллбери и остальные арестанты в ужасе отшатнулись от шахты, но цепи держали их крепко.

Хватсон сделал несколько шагов по навесу, на котором стоял, и заглянуть в шахту. Потом перевел глаза на Уиллбери и злорадно рассмеялся:

– Ну как, мистер Ниббл? Вы готовы к приятной встрече с нашим Величеством, нашим другом и покровителем? Сейчас это событие произойдет…


Все, кто был прикован к перилам, в ужасе отшатнулись от шахты


Глава сорок пятая
«Его великость»


Из шахты медленно всходило, как заправленное дрожжами тесто, нечто огромное и бесформенное, какой-то исполинский пирог, необъятных размеров студень – и чем выше оно поднималось, тем резче становилось исходящее от него зловоние. Несомненно, это был запах сыра, только слишком густой и крепкий.

С обоих боков этой неохватной медузы, этого ходящего ходуном желе свисали волосатые уши размером с большие двери, а между ними, приглядевшись, можно было различить красноватые, размером с тарелку, глаза, почти потонувшие в студенистой массе, удлиненный нос, даже усы… Да, это был настоящий монстр! Подлинное чудовище.

– Не может быть! – раздался крик. Это кричал Том. – Нет! Мне, наверное, показалось!..

Бедняга сошел с ума, огорченно подумал Уиллбери. Что ж, неудивительно. Скоро мы все к нему присоединимся.

Лязг остановившихся цепей возвестил, что подъем платформы завершился. Она замерла у верхнего края шахты, и перед взорами присутствующих во всей своей красе и великолепии возник он. Раздувшийся, оплывший, не способный двигаться, а только лишь колыхаться, но все равно Великий. Размером намного больше слона.

Том продолжал дергаться на своей привязи и что-то бормотать.

– Успокойтесь, пожалуйста, – сказал ему Уиллбери. – Попробуйте держать себя в руках.

– Не могу! – простонал Том. – Потому что я узнал его!

– Кого?!

– Фремли. Моего старого дружка, крысо-пирата… Который не так давно исчез с нашего корабля. Мы все думали, он втихомолку дезертировал, ругали на все корки, а он, оказывается… Нет, кто бы мог подумать?


«Я узнал его, – простонал Том, – это Фремли»


– Что подумать, Том? – участливо спросил Уиллбери, почти убежденный, что тот окончательно тронулся умом.

– Да ведь посмотрите на него хорошенько! – проговорил Том. – На это чудище! Это бывшая крыса! Что они с ним сделали?

– Да! – закричал Хватсон. – Да, мы, люди, не то еще можем! Захотим: из паршивой крысы – грозного великана! А захотим: из человека – жалкую пигалицу! – он засмеялся истерическим смехом и добавил, пристально глядя на Тома: – Из тебя мы великана делать не будем, не рассчитывай. Ты у нас превратишься в мини-крысу и будешь служить забавой для богатых людей…

Несмотря на угрозу, Том продолжал жалеть сородича:

– Бедный Фремли! С поганым характером был парень: злой, жестокий, завистливый, ничего святого. Мог обмануть родного отца, предать товарища… Но все равно не заслужил такое…

Эти слова рассмешили Хватсона, и он с победоносным видом заявил:

– Да, ты прав: я специально искал кого похуже, у кого не будет ни жалости, ни стыда, ни совести! И вот нашел! Глядите на него!.. А теперь, – продолжил он, – начинается вторая серия нашего представления. Машина-«уменьшалка» в действии!.. Включить! – он топнул ногой по крыше, на которой стоял. – Подать сюда того, кто нагло уверяет, будто изобрел этот прибор!

Никогда еще не испытывал Уиллбери такого ужаса, как в эту минуту, когда перед его глазами мелькнула вспышка голубого света и клетка с кричащей Марджори исчезла где-то в жерле машины.

– Боже! – прошептал он. – Бедная женщина.

Но и это было не все. Режиссер страшного представления еще не успокоился.

– Гризл! – заорал он. – Его Великость голоден! Пора его подкормить! – И обратился к другому сообщнику: – Приведи сюда мальчишку из тюремной камеры!

– Нет! – в один голос воскликнули Уиллбери и дед Артура.

– Ну почему же нет? – осклабился Хватсон. – Вам будет интересно посмотреть все номера представления… Эй! – крикнул он вдогонку тому, кто отправился за Артуром. – Притащи заодно и этого психа в железных носочках!

– Вы ответите за все, Хватсон! – в бессильном гневе воскликнул Уиллбери.

– Заткнитесь! – заорал тот в ответ. – Иначе я прикажу увеличить напряжение, и ваша дама, а за ней и все вы превратитесь в муравьев!.. А пока посмотрите, что из нее получилось.

Он подал команду оператору «уменьшительной» машины, и тот выключил ее, открыл дверцу, вынул оттуда что-то, поставил себе на ладонь и протянул руку так, чтобы все видели.

Уиллбери с трудом сдержал крик ужаса: это была Марджори – та же самая, но уменьшенная примерно в десять раз, ростом не больше семи дюймов. И лицо у нее было, как вы понимаете, совсем невеселое.

– Вы себя нормально чувствуете? – задал он нелепый вопрос.

– Да! – пискнула крошечная Марджори и сама не узнала своего голоса, однако продолжала: – Ох, зачем только я такое изобрела! Почему не подумала о последствиях?

Человек, на ладони которого она стояла, сжал пальцы и поднес Марджори ближе к лицу, чтобы получше разглядеть. Она ударила его прямо в глаз, он вскрикнул и выронил ее, а она убежала и спряталась под одной из машин.

– Ладно, можешь не искать, – сказал Хватсон. – Найдем ее потом с собаками, а ты отправляйся сейчас на свое место у аппарата. Продолжим работу по уменьшению.

И снова холод пробежал по спине Уиллбери: он подумал о собаках, натасканных на поимку диких сыров. Как они поступят с Марджори?

Хватсон взглянул в сторону входной двери:

– Ну где же этот мальчишка? Почему его не ведут?..


«Сырник» уронил Марджори на пол, и она тут же спряталась под одной из машин


Глава сорок шестая
Новая жертва


В темнице и в самом деле произошла задержка: Артур никак не давался в руки присланного за ним человека, и тому стоило больших усилий притащить его в машинный зал. Но в конце концов они появились – сопротивляющийся Артур и невысокий охранник, вцепившийся ему в воротник. Хватсон немного удивился: этот самый охранник был вроде бы выше ростом, когда выходил за пленником.

– Эй! – крикнул он ему. – Ты забыл привести второго. Поставь этого куда следует и отправляйся за «железным башмаком». Живо!..

Когда Артур со своим тюремщиком шли по залу, Уиллбери обратил внимание на их шаги – звук был какой-то до странности звонкий. Около шахты оба остановились в оцепенении, увидев поднявшуюся из нее страшную тушу, но Хватсон поторопил их:

– Быстрей! Быстрей! Не всю ночь нам торчать тут!

Они двинулись дальше, и, когда проходили мимо прикованных пленников, Уиллбери показалось – нет, он готов был голову дать на отсечение! – что Артур подмигнул ему. Дед этого не видел, однако заметил другое: на тюремщике была маска, а под широким плащом на меховой подкладке что-то скрывалось.

Пришедшие остановились возле помещения, на крыше которого стоял Хватсон, и уставились на него.

– Ну, чего ждешь? – взорвался тот. – Нацепил маску и красуешься? Засунь этого мальца в клетку и дуй обратно за стариком!

– Сам дуй за ним! – ответил подчиненный.

Такого Хватсон еще не слышал! Чтобы с ним посмели говорить в подобном тоне! Это нужно немедленно пресечь, пока другие не последовали примеру бунтовщика!

– Ты!.. – взревел он. – Это говоришь мне? Да я…

– Заткнись, Арчибальд! – ответил тот. – Ты нам надоел хуже горькой редьки! Глаза б на тебя не смотрели!

– Что?..

Хватсон побагровел от злости и чуть не свалился с крыши.

– Ты… – завизжал он. – Поганец!.. Я исключаю тебя из нашего братства.

– Плевал я на тебя и на твоих «сырников»!

С этими словами говоривший отпустил Артура, скинул с себя плащ, шляпу, и перед всеми предстал не кто иной, как Герберт, человек в «железных башмаках»! И в руках у него была его страшная дубина – его колотило.

Члены братства застыли от неожиданности. У Хватсона цвет лица сменился с багрового на зеленоватый. Он первым пришел в себя и крикнул:

– Схватить его!

Никто не сдвинулся с места: все боялись дубины в руках Герберта.

– Ладно… ладно… – пробормотал Хватсон. – Тогда принесите оружие! Скорее!

Подчиненные бросились к железному шкафу, стоявшему у стены, а дед Артура крикнул в это время:

– Герберт! Разломай перила, к которым нас приковали!

– Не могу тебе отказать в такой малости, Вильям!

С этими словами Герберт опустил свое колотило на железные трубы перил, и часть из них тут же разлетелась на кусочки.


Герберт опустил свое колотило на железные трубы перил


Удар и грохот были такими сильными, что туша Великого начала содрогаться, даже издавать какие-то звуки – не то стоны, не то мычание. Еще один удар – и еще большее количество пленников оказалось на свободе, а туша уже не мычала, а ревела, то ли от злости, то ли от страха.

– Скорее доставайте ружья! Кретины! – орал Хватсон на тех, кто возился с ключами около оружейного шкафа.

Третий удар – и все освободились, Артур сразу подбежал к своему деду, наконец-то они разговаривают без помощи куклы; Уиллбери подошел к Герберту…

– Нам срочно нужно уходить отсюда! – сказал он ему. – Можете вашей кувалдой пробить внешнюю стену?

– Мое колотило может все! – с гордостью заявил Герберт.

– Тогда действуйте, время не ждет!

Времени, по существу, уже не было: в руках у «сырников» появились короткоствольные ружья, осталось только их зарядить.

– Разбегайтесь по залу! – крикнул Уиллбери своим друзьям. – Прячьтесь за машинами!

– Открыть огонь! – подал команду Хватсон. – Стреляйте на поражение! Отвечаю за все!

Раздался первый выстрел. Неизвестно, куда попала пуля, но откуда-то посыпались осколки – стекло, керамика.


Артур сразу подбежал к своему деду


Раздался первый выстрел посыпались осколки


– Рассредоточьтесь! – кричал Уиллбери, как, наверное, крикнул бы на его месте бывалый пехотный командир. И потом, войдя в эту роль, выкрикнул другую команду: – Следуйте за мной! – И ринулся к стенке, в которую старательно бил и бил Герберт своим колотилом.

Его усилия не пропали даром: стена треснула, кирпичи из нее начали вываливаться, дырка расширялась. В нее могли уже без труда пролезть тролли и капустоголовые, а люди…

– Ну как? – тяжело дыша, спросил Герберт. – Подойдет отверстие, мистер Ниббл?

– Да, да! – отвечал тот. – Сейчас соберу всех…

К счастью, выстрелы пока цели не достигали – если называть целью живые существа разного роста. Эти существа очень ловко и умело прятались между приборами и машинами, перебегали с места на место, проползали по полу… Зато на всех – и на стрелявших, и на убегавших – сыпался град осколков, когда пули попадали в стекла окон и шкафов, в лепные украшения на стенах и потолке.

– …Встречаемся на корабле! – крикнул Уиллбери. – Все туда!.. А вы, Герберт… можете вы на прощанье обрушить целиком стену? После того как мы вылезем на улицу.

– С превеликим удовольствием! – ответил тот и вложил всю силу в последний удар, после которого часть стены зашаталась, по ней побежали ручейки трещин – и вдруг большой кусок кирпичной кладки с грохотом рухнул, вздымая тучу пыли.

Когда она рассеялась, в наступившей тишине стал слышен шум дождя и удаляющийся топот ног по булыжной мостовой. И резко выделялось из этого глухого топота клацанье железных башмаков.


Через пролом в стене пленники выбрались на улицу


Глава сорок седьмая
Дальнейшие планы


Уиллбери, Герберт и дед Артура последними взошли на палубу корабля, где уже собрались все остальные. Вокруг было спокойно: полицейские убрались восвояси, белье, висевшее на веревках и изображавшее присутствие людей, перестало раскачиваться под порывами ветра, ибо он затих, и только вороны продолжали нарушать тишину, самозабвенно наигрывая на фисгармонии. Но лучше играть они не стали.

– Все в сборе? – были первые слова Уиллбери.

– Кажется, да, – ответил Том.

– А Марджори? – спросил Артур.

– Боже мой! – воскликнул Уиллбери. – Мы совсем потеряли ее из вида в этой суматохе!

– Что было нетрудно, – мрачно подтвердил Герберт. – Она стала такой малогабаритной. Надеюсь, она сумеет хорошо спрятаться между машинами.

– Мы должны выручить ее! – закричал Артур.

– Мальчик прав, – сказал Уиллбери. – Мы обязаны ее спасти. Немедленно!

– И спасти весь город от Хватсона и его приспешников! – добавил дед Артура.

– И от Фремли, моего бывшего дружка, – добавил Том. – Из которого сделали машину для жранья и убийства.

– Все правильно, – подтвердил капитан. – Но как?

– Наверное, только силой, если она у нас найдется, – не очень решительно проговорил Уиллбери. – Другого выхода нет.

– Найдется! – заверил капитан. И уже менее уверенно добавил: – Не знаю только, справимся ли мы с ними. Но я готов… – И тут же закричал: – Слушай мою команду! Собрать все оружие, какое есть на борту!

– А можно уже снять с себя эту дурацкую картонную коробку? – спросил Берт. – Она мне все ноги натерла!

Фиш обиженно мотнул головой от этих слов, а Весельчак, то ли чтобы его утешить, то ли вполне искренне, сказал:

– А мне понравилось. В ней теплее.


Герберт освобождается от своих колодок


И Фиш улыбнулся ему. А Герберт ворчливо произнес:

– А с меня, может, пора уже снять железные башмаки, как вы думаете?

– Конечно, старина, – поддержал его дед Артура. – Я сам хотел тебе предложить. Тут найдется чекан?

Весельчак принес это орудие, представляющее собой насаженный на длинную рукоять топорик, его зацепили за башмак, Герберт нанес два ловких удара колотилом – и ноги его оказались свободными.

– Поздравляю, – сказал Уиллбери. – Мы подыщем вам другую обувь.

– Ох, не надо! – воскликнул Герберт. – Дайте насладиться ходьбою босиком.

– Но как же? Дождь, слякоть, холод…

– Не беспокойтесь, друзья, – утешил их Герберт. – За столько лет в железных колодках мои подошвы стали, словно каменные. Хоть гвозди забивай! Когда размякнут, надену ботинки… Ох, хорошо! – он потянулся всем телом.

– Мистер Герберт, – сказал капитан, – у меня предложение: вы не согласитесь возглавить атаку? Если она состоится?

Послышались одобрительные возгласы, Герберт улыбнулся.

– А что? Почему бы нет? – ответил он. – В школе я даже боксом занимался. Помнишь, Вильям?

Дед Артура согласно закивал головой, а ворона Милдред, с трудом оторвавшись от клавиш фисгармонии, предложила и свое участие в битве.


Вороны заиграли что-то невообразимое, что они почему-то считали маршем


– Мы будем сопровождать музыкой ваше победоносное наступление, – сказала она. – Хотите?

Все ненадолго задумались, потом Уиллбери учтиво произнес:

– Большое спасибо за предложение. Но лучше, если вы останетесь в тылу и будете услаждать своей музыкой тех, кто из-за своего роста или по состоянию здоровья не смогут принять участие в боях.

Вороны, удовлетворенные, вернулись к инструменту и заиграли что-то невообразимое, что они почему-то считали маршем.

Артур подошел к деду и, глядя ему прямо в лицо, высказал то, о чем уже некоторое время назад думал в своей тюремной камере:

– Ответь, дедушка: теперь, когда Герберт на свободе, может он стать в суде свидетелем и рассказать всю правду о том, что произошло тогда в гостинице? И могут тебя… как это называется…

– Реабилитировать, – подсказал Уиллбери.

– Да, я это и хотел сказать… И сможем мы тогда жить на земле, а не под землей?

– Да, мой мальчик, – ответил Вильям Трабшоу. – Конечно, сможем, если все пойдет чин чином. Но сначала надо задать жару Хватсону и его прихвостням, а что из этого получится, не знаю и очень беспокоюсь. Особенно о тебе, если ты…

– Я обязательно пойду со всеми, дедушка!

– Понимаю, тебя не остановить. Желаю всем удачи, и будь, прошу тебя, осторожен… Я бы тоже отправился с вами, да ноги почти уже не ходят…


«Я обязательно пойду со всеми, дедушка!»


Глава сорок восьмая
«Ударим по городу!»


Клубы пыли вокруг пролома в стене улеглись, и «сырники» с удивлением увидели улыбку на лице Хватсона. Чему он так обрадовался, интересно бы знать?.. Вскоре их любопытство было удовлетворено.

– Прекрасно, – услышали они его голос. – А я все раздумывал, как нам вытащить отсюда нашего Великана? Вот вопрос и решился: не было бы счастья, как говорится, да несчастье помогло: он полезет в этот пролом, выйдет в город и проучит всех наших врагов!.. А вы, – рявкнул он на притихших воинов, – готовьте его доспехи!

Несколько человек послушно ринулись в один из углов и скинули покрывало с причудливой формы сооружения, похожего и на футляр для исполинской улитки, и на старый, весь в заклепках, котел. К его железным бокам было приделано несколько платформ с установленными на них пушками, а наверху виднелась еще одна платформа – наверное, для того, кто будет командовать этим смертоносным орудием.


Под покрывалом находился огромный железный футляр


– Гризл! – крикнул Хватсон. – Ты знаешь, что делать: не зря мы столько тренировались!

– Так точно, хозяин! – ответил тот, орудуя рычагами и кнопками на пульте.

И вот подъемник уже двинулся к этому диковинному сооружению, подхватил его на крюк и переместил к шахте, над которой возвышалась туша Великого.

– А теперь как можно осторожней, Гризл, не сделай больно нашему ребеночку, нашему крысеночку… нашей Великости! Натягивай на него доспехи!

Огромная металлическая сфера, без днища и пустая внутри, начала медленно опускаться над бесформенной студенистой массой.

– Так… хорошо… – говорил Хватсон, наблюдая, как проходит операция. – Хвост! Хвост! – закричал он. – Гляди, чтобы хвост попал точно в прорезь! Не прищеми его!.. Нашему малышу будет больно…

– Подожди, Гризл, – продолжал он давать указания. – Я вижу, с той стороны кольчуга плохо заполнилась, там какая-то пустота… Это значит, нашу Великость не докормили. Кто посмел нарушить правило номер 43-А о его кормежке?.. Кто был на дежурстве? Ты, Траут, и твой младший братик?.. Лезьте оба вон туда, на решетку, и поглядите, что можно исправить!.. А ты, Гризл, приподними немножко наш снаряд… вернее, наряд… ха-ха… железный наряд нашего Великого, в котором он скоро выйдет на улицы этого мерзкого города и нанесет по нему удар…

Кольчуга была приподнята над чудовищем, братья Трауты ступили на решетку, заглянули вниз, под нее. И в этот момент…

– Гризл! – крикнул Хватсон. – Опусти решетку!.. Опрокинь ее, болван!.. Вот так… Разгильдяи получили по заслугам!

С диким криком оба Траута полетели вниз. На студенистой поверхности появилась легкая рябь, но быстро исчезла.


Хватсон взобрался на вершину панциря


– Продолжай надевать на него кольчугу, Гризл! – скомандовал Хватсон. – Надеюсь, его Великости пришлись по вкусу эти сачкари… (Вообще-то, он уже довольно давно решил на всякий случай избавиться от ненужных свидетелей, а точнее, участников кражи чужого изобретения. Зачем лишние очевидцы?..)

Чудовищных размеров крыса, заключенная в железный панцирь, выглядела воистину устрашающе. Не менее, если не более страшным, было и то, как Хватсон на глазах у всех расправился с двумя членами своей команды.

– Дальше действуем по инструкции, – распоряжался он. – Выполняем пункт три дробь восемь!.. Что, забыли, голубчики?.. Подать лестницу!


«Сырники» выходят на улицы города


Лестницу приставили к панцирю, и Хватсон взобрался на его вершину, а двое других – на боковые помосты.

– Подойдите ближе! – скомандовал он и торжественно заговорил: – Уважаемые братья! Члены Новой Сырной Гильдии! Объявляю начало наступления на город Рэтбридж! (Приветственные крики.) Он заплатит нам за все! (Крики становятся громче.) Да, друзья, с помощью нашего Левиафана[7] (жест в сторону крысиной головы) мы совершим в городе переворот! (Крики «Ура!», «Виват!») Мы свергнем городскую управу, чужие банки, фабрики возьмем в свои руки (крики «Гип-гип-ура!») и восстановим в городе нашу власть и наше производство сыра! Хорошего поддельного, липового сыра, на котором станем зарабатывать бешеные «бабки»!.. (Крики восторга, переходящие в овацию.)

– Итак… – вновь заговорил Хватсон, дождавшись, когда затихли рукоплескания, – я беру бразды правления в свои руки… – В руках у него оказались поводья, которые тянулись от головы бронированной крысы. – Я натягиваю их, говорю нам всем: «Вперед! Победа за нами!», – и мы с вами выходим на поле боя…

С этими словами он с помощью рычагов, кнопок, цепных передач поднял гигантскую крысу на ноги и направил через пролом в стене на улицу.

Члены Сырной Гильдии последовали за ним с ружьями в руках. И происходило все это уже ранним утром, на рассвете.


Глава сорок девятая
Атака на сырный холл


«Каков план операции?» – печально спросил капитан


А навстречу этому бронированному отряду шел другой, во главе которого шагал на своих босых, чисто вымытых, с подстриженными ногтями ногах и с кувалдой в руке обретший новые силы (и, можно сказать, новые ноги) Герберт.

Зарождающийся день выпал дождливый, даже грозовой: молнии то и дело перечеркивали серое небо, гремел раскатистый гром. Оглядывая небольшое войско, Уиллбери не испытывал никакого удовлетворения от того, как оно было снаряжено. Да, боевой дух высок, но амуниция и оружие подкачали. Просто ни в какие ворота не лезет. Посудите сами: можно ли успешно воевать, имея на вооружении самодельные рогатки из подштанников и к ним шарики, слепленные из грязи, добытой на дне трюмного насоса, а также из птичьего помета и столярного клея… И это еще куда ни шло, а у большинства воинов вообще нечто невообразимое в качестве наступательного (и оборонительного) оружия: отвертки, гаечные ключи, ведра, удочки, швабры… У него самого был в руках зонтик, который, конечно, мог кое-как защитить от дождя, но от пуль или дубинок… Извините…

Они приблизились к Сырному Холлу и остановились.

– Каков план операции? – печально спросил капитан.

Неунывающий Весельчак улыбнулся.

– Предлагаю, – бодро сказал он, – бросить на прорыв Герберта. А потом всем вползти туда, рассредоточиться и начать поиски Марджори.

– Все правильно, – грустно заметил Том. – Но от шума, который поднимет Герберт, переполошится весь город, а не только Хватсон со своими «сырниками».

– Никакого шума не будет, – хитро улыбаясь, произнес Весельчак. – Потому что Герберт и гром и молния будут грохотать одновременно.

– О, это вы неплохо сообразили! – одобрил Уиллбери. – Громовые раскаты как раз не утихают, и можно начинать. Я подам сигнал…

Блеснула молния, Уиллбери подождал несколько секунд, потом поднял руку – и одновременно с ударом грома Герберт нанес могучий удар колотилом по дверям Холла. Дубовые доски треснули, образовалась пробоина, нападавшие стали ждать появления «сырников» и были готовы атаковать их, хотя исход сражения вполне мог оказаться не в их пользу.

Однако из здания никто не появился.

– Они испугались, – предположил Весельчак.

– Или оглохли, – решил Том.

– Тогда мы войдем! – сказал капитан. – Нет возражений? – Все одобрили решение, и он подал команду своим матросам: – Подштанники к бою!

Это означало, что бывшие пираты молниеносно разделились на орудийные расчеты, в каждом из которых было по три бойца: двое натягивали штанины, третий, заряжающий, закладывал грязевое ядро и производил выстрел.

С этим грозным оружием они в боевом порядке осторожно вошли в дом и проследовали по коридору в первый зал, так никого и не встретив на пути.

– Отряд, стой! – негромко скомандовал капитан. – Теперь нужно ворваться в машинный зал, и там уж Герберт даст волю своему колотилу!


В орудийном расчете было по три бойца


В дверях стояло крошечное создание


Они приблизились к двери, Герберт занес молот, когда она вдруг приотворилась. Они замерли, однако никто оттуда не вышел – так показалось в первую минуту, но, когда опустили глаза и пригляделись, увидели, что в дверях стоит что-то очень маленькое, чем-то знакомое.

– Марджори! – крикнул Уиллбери.

– Да, это я, – грустно пропищала она. – Я знала, что вы придете, и ждала вас. А эти негодяи недавно ушли. Вместе со своим чудовищем.

– Как вы себя чувствуете? – спросил Артур. Что он мог еще спросить?

– Вообще-то ничего, – так же печально ответила она. – Если бы не мой рост. Я не привыкла к высоте в шесть дюймов. Даже при рождении я наверняка была больше.

– Мы исправим это, – заверил ее Уиллбери. – Но сейчас нужно остановить Хватсона и его банду. Куда они отправились, не знаете?

– Я слышала об их планах – они ужасны: захватить городскую управу, ограбить банк, разрушить фабрики…

– Мы не дадим сделать это! – воскликнул капитан.

– Но как? – с сомнением пискнула Марджори. – У вас рогатки и кувалда, а у них – бронированная крыса с настоящими пушками, а в руках – настоящие ружья.

Ее слова повергли всех в молчаливое раздумье. Через какое-то время Артур неуверенно проговорил, обращаясь к Марджори:

– Вы сказали, она «вся в железе»?

– Да, мой мальчик. А что?

– В таком железе, как башмаки у Герберта?

– Конечно. Почему ты спрашиваешь?

– Не знаю, правильно ли я подумал, – смущенно заговорил Артур, – но вот что…

– Говори, мальчик, – подбодрила его Марджори.

И Артур продолжил:

– Над камерой, где сидел Герберт, он мне говорил, установлен очень сильный электромагнит. Такой сильный, что, когда его включали, башмаки Герберта, вместе с ним самим, притягивало к потолку. Если бы достать оттуда этот магнит и как-то применить его…


У Артура возникла идея использовать электромагнит


Глаза у Марджори загорелись.

– Ты прав, Артур! Если мощность у него достаточная, можно кое-что придумать.

– Что именно? – спросил Уиллбери. – Увы, я в технике совсем не разбираюсь.

– Ну как же, – с готовностью заговорил Артур, – очень просто! Дедушка мне объяснял законы физики. Мы наставляем магнит на это чудище, включаем катушку индуктивности – понимаете? – создаем магнитное поле и заставляем железную крысу делать то, что прикажем.

– Ох, это было бы так окейно! – воскликнул Весельчак, и все его поддержали.

Марджори, обратившись к Герберту, попросила поднять ее с пола и поднести к тому месту в машинном зале, под которым могла находиться его тюремная камера.

– Так я и думала, – пискнула она, когда он остановился в некоторой нерешительности возле одной из паровых машин. – Смотрите!

Крошечной ручонкой она указала на повозку, в которой лежал огромный моток проволоки.


На повозке лежал огромный моток проволоки


– То самое, что вы хотели найти, Марджори? – спросил Уиллбери, и она с удовлетворением кивнула.

– Осталось только пропустить через эту катушку электрический ток, – сказала она, – и мы сможем очень удивить Хватсона и его «сырников».

– Откуда же мы возьмем ток? – опять задал вопрос Уиллбери, и Марджори терпеливо, но очень коротко, потому что время поджимало, попробовала ему растолковать, что сейчас они должны запустить паровую машину – это раз. Она будет вращать маховик, который приведет в действие генератор. Это два. Генератор, как вы, наверное, знаете, превратит механическую энергию в электрический ток. Это три. Он пойдет в катушку и создаст там магнитное поле. Это четыре. На это поле и нужно будет затащить всех бандитов вместе с их незаконным оружием…

– Прекрасный план, Марджори! – с воодушевлением вскричал Уиллбери под общее одобрение, после чего все стали наперебой предлагать свою помощь.

В результате недолгого совещания было решено: бывшие пираты займутся наладкой и пуском паровой машины, а бокс-тролли тем временем отмотают часть провода от катушки, поставят выключатель и подведут, куда скажет Марджори и откуда будет сподручней управлять всем процессом. Артуру поручили следить за бесперебойной работой генератора, напряжением и силой тока…

Остался, пожалуй, самый важный вопрос: где расположить магнит и куда направить действие его лучей?

Марджори сказала, что, по ее мнению, не магнитные частицы должны тянуться к бандитам (много чести!), а бандиты должны силой притягиваться туда, куда им будет велено. Следовательно, нужно расположить магнит таким образом, чтобы его волны могли действовать непосредственно на противника. А поскольку Хватсон повел свой отряд к городской управе, то есть на север от нас, – пришла к заключению Марджори, – мы поставим магнит к северной стене этого зала.

После ее слов все кинулись к повозке с катушкой и передвинули в нужное место.

Паровую машину запустили быстро, маховик начал вращаться, генератор – накапливать ток и рассылать по проводам туда, где должно создаваться магнитное поле.

Марджори попросила Уиллбери отнести ее в будку, где находится контрольный пульт, и позвать туда Артура. Когда они вошли, Артур сразу увидел свои крылья, лежавшие на скамейке, и порадовался, что они целы, даже не разобраны на детали, как в первый раз. А рядом с ними было какое-то совсем непонятное приспособление с двумя небольшими воронками на одном конце.

– Это, случайно, не вы сделали? – спросил он у Марджори, и та немного смущенно ответила:

– Ну… вообще-то, да… – И поспешно добавила: – Поднимите меня, пожалуйста, к пульту, мистер Ниббл… Спасибо.

Некоторое время она изучала там кнопки, обозначения и потом обратилась к Артуру:

– Смотри сюда, мальчик. Вот это – давление в паровом котле машины. Этот рычаг ведает генератором. На этой шкале все его показатели, видишь? Поставь рычаг в вертикальное положение.


А рядом с его крыльями было какое-то непонятное приспособление


Артур повернул его, и легкий гул превратился в грозный шум, стрелка на одной из панелей задрожала и метнулась вправо.

– Ничего плохого не случится? – встревоженно спросил Уиллбери.

– Надеюсь, нет, – ответила Марджори. – Я проверяю, можно ли намного увеличить напряжение и тем самым силу магнитного поля. Она должна быть достаточной для того, что мы задумали. Иначе ничего не получится.

Уиллбери через силу улыбнулся.

– Но, если мы все взлетим на воздух, дорогая, – сказал он, – Хватсон, безусловно, отпразднует победу.

Марджори ответила тоже улыбкой, которую, правда, почти невозможно было различить на ее крошечном лице, и произнесла, обращаясь к Артуру:

– Выйди из будки, мальчик, и предупреди, пожалуйста, всех до одного, что сейчас будет пробное включение магнита. Пускай они покинут помещение. А сам возвращайся.

Когда он вернулся, Марджори коротко сказала, указывая на выключатель, который поставили бокс-тролли:

– Нажимай!

Артур колебался: было страшновато. Марджори повторила:

– Включай!

И Артур выполнил распоряжение…

То, что произошло потом, описать почти невозможно!.. Но попробуем… Все, что было в машинном зале металлического, все ринулось в сторону магнитного сердечника: различные инструменты, болты, гайки, куски цепей, дверные ручки, ведра, кружки – все они стремительно летели к магниту, прилеплялись к нему и не желали с ним расставаться. На что после этого стала похожа электромагнитная катушка, попробуйте представить сами!

– Что ж, мне нравится, как наш магнит работает, – произнесла Марджори. – А вам?..


Пробное включение электромагнита


Глава пятидесятая
Ох ты, поле, магнитное поле!.


Рэтбридж был не совсем обыкновенным городом, и за свою долгую историю он видел немало диковинных, даже страшных вещей, но такого диковинного и страшного, как сейчас, пожалуй, еще не видел.

Ранним утром того дня по его улицам ехал человек в высоченной шапке верхом на гигантской крысе, закованной в железный панцирь, за ним шли вооруженные люди в таких же шапках, а замыкала это шествие свора беспрерывно лающих охотничьих собак, специально обученных хватать и кусать. Огромное пузо крысы свисало до мостовой и шаркало железом по камням, высекая искры. Шум, который все они производили, поднимал жителей города с постелей, они распахивали окна, выглядывали с испугом и любопытством и потом захлопывали и крепко запирали их.

Хватсон наслаждался страхом, который он вызвал у горожан своим появлением – так хорошо он давно себя не чувствовал. «Да, жизнь все-таки прекрасна! – говорил он себе. – А когда доберемся до городской управы и для начала сметем ее с лица земли – жизнь станет еще прекраснее!»

Однако до управы довольно далеко, продолжал он рассуждать с самим собой, а уже хочется что-то разрушить, сломать, уничтожить… Почему бы не начать прямо сейчас?

Справа, в ряду домов, он увидел вывеску, говорящую о том, что здесь находится ломбард, где можно заложить свои вещи. Очень подходящий домик, чтобы его немножко потревожить… Не правда ли?

Он натянул поводья, остановил панцирное чудовище, повернулся к соратникам.

– Ну, прямо не могу, парни! – признался он им. – Так и тянет испробовать нашего славного Фремли в деле!


Дом рухнул, словно картонный


С этими словами он отпустил поводья, стукнул ногами по железным бокам крысы и направил ее на дом. Та поколебалась немного, но, поняв, видимо, как немощен по сравнению с ней противник, нанесла ему сокрушительный удар головой и бронированным телом. Дом рухнул, словно картонный, – обрушились стены, повылетали окна и двери, рассыпались по земле разные вещи: одежда, посуда, обувь…

Свою первую победу «сырники» приветствовали ликующими возгласами и сразу бросились подбирать кое-что из вещей. Те, которые подороже.

– Не увлекайтесь, ребята! – крикнул Хватсон. – Это лишь начало. Еще не то будет!

Он отвернул Фремли от разрушенного дома и направил дальше по улице, где оставалось еще много целых домов, а значит, было чем заняться по пути к городской управе. И три – или четыре, кто считал? – дома они славно разрушили вдобавок к первому.

Так они добрались до рыночной площади, на другой стороне которой высилась управа, их главная цель. Здесь Хватсон остановился и возгласил:

– Вот оно, вражеское осиное гнездо, видите? Приготовьтесь к штурму!

Гризл, находившийся в первых рядах отряда, проговорил просительным тоном:

– Можно, я стрельну из пушечки, босс? Ужас как хочется! Бум, бам, трах, тарарах! Просто руки чешутся!

Хватсон снисходительно улыбнулся.

– Валяй, Гризл, – разрешил он. – Ты хороший малый и заслужил эту честь. Лезь на платформу к пушкарям!.. – И он отдал команду: – К стрельбе готовсь!


«К стрельбе готовсь!»


Пушкари вытащили из карманов спичечные коробки, остальные участники вскинули короткоствольные ружья.

– Огонь! – заорал на всю площадь Хватсон.

Грянули выстрелы – полетели ядра из пушек, гайки и болты из ружей… Но тут что-то случилось… Что-то сверхъестественное, наперекор всем законам природы!..

Нет, вы только представьте! Все пушечные ядра, все болты и гайки, которыми стреляли «сырники», внезапно замедлили полет, не долетев до цели… а потом и вовсе остановились… и повернули… да, повернули обратно… Представляете?

– Пропади оно пропадом, – выругался Хватсон. – Что творится?.. – Он пригнулся и почти распластался на спине у Фремли. – Ложись!

Соратники и без его команды уже валялись на земле, мечтая лишь об одном: зарыться в нее поглубже, чтобы летевшие обратно пули и ядра не попали в них. Все были так ошеломлены, что лишились дара речи.

Первым очухался Хватсон.

– Встать! – закричал он. – К стрельбе готовсь!

Но никто не сумел выполнить его команду: особенно этому противились металлические изделия – пушки, ядра, ружья, болты и гайки, панцирь, напяленный на Фремли. Все они тянулись, рвались, торопились обратно – и почему-то в одну только сторону: на юг, к Сырному Холлу.

– Босс… – беспомощно лепетал напуганный до предела Гризл. – Чего ж оно такое… а? Страсти какие!..

– Оставаться на месте! – орал Хватсон, но его сподвижники бросали на землю ружья, снимали с себя ремни с металлическими пряжками – все, что тянуло их куда-то прочь с рыночной площади.

Не терявший надежды исправить положение Хватсон снова отдал команду «Зарядить орудия!». Пушкари попытались выполнить ее, но были сорваны с платформ вместе с ядрами, и какая-то неведомая сила повлекла их через всю площадь, которая огласилась их дикими криками.


Соратники Хватсона валялись на земле, мечтая зарыться в нее поглубже


Ружья, пушки, ядра, металлические пряжки на ремнях – все они рвались обратно, в сторону Сырного Холла


– Спасайся!

– Над нами проклятье!

– Силы небесные обратились против нас!..

Уже многие жители Рэтбриджа проснулись, они слышали шум, выстрелы и, наверное, испугались бы еще больше, если бы у всех у них не появилось с три короба собственных забот.

Ведь некоторые вещи в их жилищах словно взбесились: кастрюли, сковородки, вилки, ножи, ложки подскакивали вдруг в воздух и, как по команде, прилеплялись к одной из стенок дома – а именно, к южной. И в это же время железные печки, железные сундуки и кровати с металлическими ножками отправлялись гулять по комнатам… Но и это не все: те женщины, кто спал или ходил по дому в корсетах и бандажах на проволочках, были вынуждены присоединиться к своим кастрюлям и сковородкам; а некий мужчина со вставной золотой челюстью, кого тоже тянуло к стенке, спасся только тем, что успел открыть крышку погреба и нырнуть туда. Зато бедных собак в металлических ошейниках, которые бегали по улице и не успели скрыться, неудержимая сила влекла по грязи и лужам в сторону Сырного Холла.

Не только собак. Обитые жестью повозки, а также велосипеды, газонокосилки, лопаты, грабли, металлические бочки, мотки проволоки – всего не перечислить, все это, набирая скорость, с шумом и треском скользило, катилось, мчалось в том же направлении.

И все это видел Хватсон, из последних сил цеплявшийся за перила площадки на спине у Фремли и совершенно не понимавший, что же происходит…

– Землетрясение? – бормотал он. – Цунами? Тайфун? Циклон?.. Или я просто сошел с ума?..

Как бы в подтверждение своего последнего вывода, он закричал:

– Вперед, Фремли! В атаку! Урра!


Хватсон с ужасом смотрел на то, что происходит


Его Великость не сдвинулась с места, лишь издала протяжный стон.

– Ну же! – топча ногами его спину взывал Хват-сон. – Давай, родимый! Последнее усилие!..

Фремли скреб лапами влажную мостовую, послушно пытаясь двинуться вперед, но его все сильнее тащило в обратную сторону, вспять, к Сырному Холлу, откуда они не так давно с такой помпой двинулись в победоносный поход.


А в Сырном Холле, в машинном зале, все находившиеся там с волнением прислушивались к звукам с улицы. Похоже, их ожидания оправдывались: все шло, как предполагалось. До них долетали отдаленные звуки ружейных выстрелов, потом ухнули пушки, после чего наступила относительная тишина, прерываемая отдельными возгласами. Однако через короткое время шум усилился, начал приближаться.

– Может, сходить на улицу, посмотреть? – спросил Артур.

Ему ответил Том:

– Да чего ходить? Мы же вроде знаем, как оно все… А выйдешь, чего доброго, сам схлопочешь по кумполу.

И, судя по всему, с ним молчаливо согласились все.


Хватсон с безмерным удивлением и ужасом смотрел, как снаряды, выпущенные из его орудий, улетают в обратном направлении и к ним присоединяются предметы домашнего обихода. Куда они все летят? И почему?.. А вот теперь и он сам, сидя на своей боевой крысе, движется в том же направлении, постепенно увеличивая скорость. Чем все это окончится?.. Что происходит?..


Хозяева разрушенных домов в страхе взирали не только на железное страшилище, но и на орущего во все горло и, похоже, лишившегося разума человека


Он вспомнил, что, направляясь со своим отрядом к городской управе, выбрал, как ему казалось, самый короткий и прямой путь. Но обратный путь оказался еще короче и прямей: непонятная сила протащила его и Фремли через пустую рыночную площадь, потом, не давая свернуть ни на один мил[8] в сторону, строго придерживаясь прямой линии, ударила ими обоими в дом сапожника, отчего не слишком крепкое здание тут же рухнуло, а они проследовали в сад за домом… На пути оказался еще один дом… и еще, хозяева которых в страхе взирали не только на железное страшилище, но и на орущего во все горло и, похоже, лишившегося разума человека.

Бронированному Фремли все эти удары и столкновения были нипочем, чего нельзя сказать о Хватсоне, на долю которого пришлось немало синяков и ссадин.

В конце концов Фремли врезался в последний дом на пути к Сырному Холлу – это был кондитерский магазин, после чего ударил по той самой стене, за которой находился машинный зал, и окончательно обрушил ее, а все огромное здание затряслось, как в лихорадке.

– По-моему, к нам пожаловали первые гости, – пропищала Марджори, и Герберт громко рассмеялся.

– О, да это сам Хватсон верхом на крысе! – воскликнул Весельчак. – Надо их принять как почетных гостей!

– Поднимите меня повыше! – потребовала Марджори. – Я тоже хочу взглянуть. – Посмотрев на улицу, она встревоженно покачала головой: – Боюсь, разговор с ними не состоится, – сказала она. – И нам нужно держаться от них подальше.

– Почему? – спросил Уиллбери.

– Потому что, насколько я понимаю в физике и химии, в этой гигантской крысе начались необратимые процессы, и она вот-вот взорвется.

– И Хватсон тоже? – Уиллбери был недоволен. – Но ведь этот человек должен понести заслуженное наказание за все, что натворил. Неужели нельзя предотвратить взрыв? Или хотя бы задержать?

Марджори задумалась.

– Процесс внутри Фремли уже идет вовсю, – сказала она потом. – Магнитное воздействие только усиливает его. Можно попробовать уменьшить это действие, замедлив работу двигателя и генератора…

– Ой, уже! – это крикнул Артур, не сводивший глаз с уткнувшегося в остатки стены Фремли и приклеившегося к его спине Хватсона.

– Что – «уже»? – спросил Уиллбери.

– Уже дымиться начал! Ой!..

Уиллбери взглянул на крошечную, но такую смышленую Марджори, стоящую на ладони у Герберта:

– Что делать?

– Попробуем отключить всю систему, мистер Ниббл. Перекроем пар в машине, остановим генератор… Только все равно остаточные явления… Герберт, поднимите меня к тому переключателю!.. Ох! – она отдернула руку. – Какой горячий!

– Давайте я…


Стало ясно, что крыса вот-вот взорвется


Марджори отдернула руку от переключателя: «Ох, какой горячий!»


Однако и Герберт не смог: рычажок был не только раскален, но и так прикипел к проводке, что совсем не проворачивался.

– Нужно немедленно уходить! – пискнула Марджори, и ее писк был таким тревожным, что все его услышали и, поняв опасность, бросились вон из помещения.

Обернувшись, Уиллбери увидел, что Артур бежит совсем в другую сторону – к будке, похожей на беседку.

– Артур!

– Там мои крылья! – ответил тот на бегу.

Он влетел в будку, сорвал со скамьи крылья и привычным движением быстро надел на себя. Потом – чуть не забыл! – схватил лежавшее там же странного вида приспособление с двумя раструбами на конце и помчался обратно. По дороге умудрился несколько раз прокрутить ручку, с помощью которой заводились крылья.

Он был уже совсем близко от выхода, слышал, как Уиллбери продолжает звать его, видел, как последние гномы покидают опасное место, и потом нажал на знакомую кнопку, подпрыгнул… и…


Глава пятьдесят первая
Трах-бах-тарарах!


Да, повторим еще раз: день оказался не слишком удачным для мистера Хватсона. Этот день окончательно перечеркнул его давнее и неутолимое желание вернуться в разряд значительных, в его понимании, людей – то есть таких, у кого много денег, много власти над другими и кто может делать все, что хочет, что его душенька (а также левая нога) пожелает.

А что же получилось вместо всего этого? К чему он пришел? С чем остался? Да ни с чем…

Все члены его команды, все его соратники-«сырники» разбежались кто куда – их теперь и днем с огнем не сыскать. Сам же он какой-то неведомой силой отброшен от городской управы, которую намеревался захватить, и эта же сила повлекла его неизвестно куда – пробивала его телом окна и стены домов, ломала заборы, сокрушала полки магазинов – последним был кондитерский магазин, – и вот теперь пирожные, кексы, конфеты, рулеты валяются в грязи на мостовой и на помятом панцире его боевой крысы… А с неба льет противная холодная влага, и мимо Хватсона время от времени проносятся по воздуху какие-то мелкие металлические предметы и норовят ударить по голове – только успевай уворачиваться!


Прямо под ногами Крыса валялись всевозможные сласти, и он начал их заглатывать в огромном количестве


А его главное оружие – обкормленный сыром (и живыми существами) Великий Крыс (он же – Щур) – доживает, судя по всему, последние минуты: тяжело дышит, беспрерывно стонет, и его тело рвется изо всех трещин, пазов и брешей панциря, как нагретый плавленый сыр из мелкой кастрюли…

И вдруг что-то случилось. Быть может, не совсем то, чего ожидал и страшился Хватсон, но определенно то, чего он никак не хотел. И прямая вина в этом лежала на кондитерских изделиях.

О нет, качество у них было выше всех похвал – дело совсем в другом. В том, что раскормленный Крыс успел основательно проголодаться, несмотря на все неблагоприятные обстоятельства, и, когда после разгрома кондитерской увидел на земле, прямо под ногами, всевозможные сласти, не мог удержаться и с урчанием принялся их заглатывать. Особенно ему понравились булочки с кремом – их было много, а крем заварной и очень жирный, – он проглотил их огромное количество…

И вскоре после этого в животе у него началось бурчание, оно становилось все сильнее, громче, стало, наконец, оглушительным – и тогда произошел этот самый ТРАХ-БАХ-ТАРАРАХ!..

Фремли лопнул, треснул, разлетелся на сырные кусочки, капли, брызги – и все вокруг стало мгновенно желтоватым, желтым, шафрановым… Покрылось гладкой, скользкой и упругой сырной пленкой…


Все вокруг покрылось сырной пленкой


Глава пятьдесят вторая
Утонувшие в сыре


Артур подпрыгнул, крылья подхватили его, он полетел к дверям машинного зала, но по дороге вспомнил еще о двух узниках Хватсона – двух мышках в бутыли. Артур влетел в комнату и схватил со стола бутыль.

Когда он уже вылетал из дома, раздался оглушительный взрыв, его кинуло куда-то в сторону – он смутно помнил, что вместе с ним летели оконные рамы, двери, и кто-то, кажется, схватил его за ноги, притянул к земле… Потом был провал в памяти, а теперь, когда он очнулся, вокруг царила полная тишина, а сам он лежал непонятно где и был накрыт с головой чем-то тяжелым и вязким, затрудняющим дыхание.

Он попробовал встать, но ничего не получилось: что-то придавливало к земле. Тогда он попытался освободить руки, это тоже не удалось, однако одним из пальцев он сумел проковырять дырку в покрывале, оказавшемся тугой скользкой пленкой желтоватого цвета, остро пахнувшей сыром. Он продолжал расковыривать пленку, она подалась – и вот он уже смог подняться на ноги.

Он стоял посреди желтой улицы. С его желтых крыльев свисали желтые хлопья сыра. Все вокруг было покрыто желтой, сверкающей на солнце пеленой. Словно поле под желтым снегом. Или озеро под желтым льдом. Он вспомнил, что произошло, и оглянулся. Посмотрел на Сырный Холл. Но его не было! Были желтого цвета развалины, тоже красиво блестевшие под лучами солнца. Однако рядом дома оставались целыми, за исключением кондитерской, только очень пожелтели.

«Я здесь… живой, – подумал Артур. – А где же остальные?» Он пригляделся ко всему, что лежало на земле и было покрыто сырной пленкой, и стал замечать неровности в разных местах, некоторые из которых напоминали по форме человеческие фигуры, даже начинали шевелиться. Он подбежал к одной из них, сразу узнал Уиллбери и принялся откапывать его.

– Вы в порядке… мистер Ниббл? – в тревоге спросил он.


«Вы в порядке, мистер Ниббл?»


Сквозь забитый сыром рот прорвались звуки, которые несколько успокоили Артура.

– Спасибо тебе, мальчик, – уже вполне отчетливо произнес наконец Уиллбери, стряхивая со своего парика комья сыра. – Нужно разыскать всех остальных и первым делом Марджори… Ты не видел ее?

Они оба внимательно еще и еще раз оглядели покрытую пленкой и местами вздутую мостовую, но нигде не обнаружили ничего, похожего на Марджори. Артур перевел глаза на стоящую неподалеку гостиницу «Конская голова», и там увидел прилепленную к дверям крошечную фигурку из сыра. Это и была Марджори!

Они кинулись к ней, отлепили от двери, очистили от сырной пленки.


«Думаю, это наши Пиклс и Ливи», – сказал капитан


– Как я ненавижу сыр! – воскликнула она, отряхиваясь.

Постепенно в разных концах улицы самостоятельно или с чьей-то помощью стали высвобождаться из-под сырного покрова остальные их друзья и соратники. Все были испуганы, потрясены, однако, как ни странно, в приличном вполне состоянии: никаких ушибов, переломов, других повреждений. Мягкая и упругая сырная пленка сыграла в этом благодатную роль…

«Итак, все вроде бы в сборе, но где же бутыль с двумя мышками?» – вспомнил Артур и отправился на поиски. Она оказалась разбита, рядом лежали мышиные тельца.

– Капитан! – позвал Артур. – Поглядите, кто они?

– Думаю, это наши Пиклс и Ливи, – ответил тот, вглядываясь.

– Они не дышат!

Капитан поднял их, очистил от сыра, подул в носы, и мини-мыши со стоном приоткрыли мини-глаза, а капитан осторожно опустил обеих к себе в карман.

Теперь всех заинтересовал вопрос: что же произошло с Хватсоном и где его найти? Уиллбери возглавил поисковую группу, и все отправились туда, где еще недавно стоял Сырный Холл.

Поиски ни к чему не привели, и спустя час их собирались прекратить, но тут какой-то новый звук привлек всеобщее внимание. Он шел откуда-то снизу, из-под ног, и все поняли – это вода. Водяной поток бушует под землей, размывая фундамент рухнувшего Холла и пытаясь вырваться наружу. Гул становился громче, земля сотрясалась.


Сырные холмы начали проваливаться под землю, а в образовавшееся на их месте отверстие хлынула вода


– Уходим отсюда! – крикнул Уиллбери.

Они едва успели отбежать на безопасное расстояние, когда со страшным треском сырные холмы начали проваливаться под землю, а в образовавшееся на их месте отверстие хлынула вода, превращаясь прямо на глазах в настоящее озеро.

В то же самое время, как позднее стало известно жителям города, все крышки запаянных люков одновременно взлетели на воздух, а грозные скоростные барсуки выскочили из своих нор, и многие люди были свидетелями того, как они пересекли границу соседней страны, чем значительно облегчили жизнь английских крольчих, которые так опасались их всю свою жизнь.

Когда же наконец восстановилось относительное спокойствие и под землей, и на ее поверхности, Уиллбери сказал:

– Полагаю, друзья, нам следует поспешить сейчас на корабль проведать, как себя чувствуют дед Артура и остальные.

Все радостно согласились, но хорошее настроение было несколько омрачено печальным вопросом Марджори.

– А что же, – спросила она, – прикажете делать мне и другим, кого бессердечно уменьшили? Такими оставаться?

При этих словах Артур хлопнул себя по лбу: как непростительно забывчив он стал! Сначала позабыл про бутыль с мышками, теперь еще об одной вещи, которую успел вынести из Сырного Холла как раз перед взрывом. Только бы она нашлась!

Он помчался на берег разлившегося озера, к тому месту, где еще недавно лежал сам, накрытый сырной пленкой, и там, к счастью, нашел то непонятное приспособление с двумя раструбами, которое раньше находилось на скамейке в машинном зале рядом с его крыльями. Конечно, он точно не знал, но что-то ему подсказывало: это и есть оно – злосчастное изобретение Марджори, украденное у нее и принесшее столько бед.

– О, Артур! – пропищала Марджори. – Ты снова спасаешь меня! Это ведь мой «уменьшитель»! Он же – «увеличитель»!

Уиллбери бережно взял аппарат у Артура, подержал в руках и сказал:

– Так вот он какой! Выглядит вполне безобидно. – И потом обратился к Марджори: – Боюсь огорчить вас, дорогая, но плохо представляю, как вы сможете воспользоваться им в качестве «увеличителя». Откуда будете брать материал для увеличения?

Марджори опустила голову:

– О боже! Я не подумала об этом.

– Мы все будем думать, начиная с этой минуты, – попытался утешить ее Уиллбери…

Они отправились на корабль, на улицах, появлялось все больше обеспокоенных людей, не вполне понимавших, что же произошло в их городе.

И никто почему-то не заметил или не обратил внимания, что на высоком фронтоне одной из городских пекарен виднеется фигура, напоминающая те, что порою украшают носовую часть кораблей и изображают какую-нибудь русалку или древнегреческое божество. Правда, эта фигура больше была похожа на очень обозленного мужчину в высоченной шляпе.

Впрочем, фигура начала вроде бы таять, соскальзывать и стекать по стене. И вскоре от нее не осталось даже воспоминания.


«Откуда же будете брать материал для увеличения?»


Глава пятьдесят третья
Исправление ущерба-1


Ослабевшие и уставшие от всех напастей, но чувствующие значительное облегчение, даже гордые своей частичной победой над злыми силами, Уиллбери и его многочисленные друзья и помощники шли нестройной колонной по направлению к кораблю, где оставались другие участники описываемых событий.

Зарядивший было дождь прекратился, и в лучах выглянувшего солнца над группой победителей показалась ворона Милдред.

– Как дела? – каркнула она. – Мы слышали жуткий взрыв и кое-что видели, но толком не знаем…

– Сейчас узнаете, – сказал Уиллбери. – Во-первых, взорвался Фремли…

– А Хватсон куда-то испарился, – добавил Весельчак. – Это во-вторых…

– У вас все целы? – спросила Милдред.

– Целы-то целы, – ответил Том, – да вот Марджори…


Другие вороны присоединились к ним


– Я здесь, – пропищала она. – Только размеры у меня неподходящие.

– Мы их обязательно исправим! – заверил Артур.

– Пожалуй, полечу на корабль, предупрежу о вашем возвращении, – сказала Милдред.

– Подождите, я с вами! – крикнул Артур, чем весьма удивил Милдред.

Но еще больше удивилась она, когда Артур развернул крылья, с которых стекало что-то, похожее на плавленый сыр, подпрыгнул, зажужжал и полетел рядом с ней над улицами и крышами города. Неподалеку от корабля к ним присоединились другие вороны, и все вместе они совершили посадку на палубе, где их встретил мистер Вильям Трабшоу – дед (а как вы, наверное, помните, по существу, не совсем дед) Артура.

– Дедушка, все жутко хотят чая или какао! – были первые слова его не совсем внука.

– Сейчас поставлю воду! – услышал Артур в ответ. – Остальное уже на столе.

И вскоре все сидели за этим столом, пили, ели и не могли наговориться.

Однако мирное какао-питие было внезапно прервано резким свистком. Они подняли головы и увидели на берегу «визгунов», то есть городских полицейских, и главного «визгуна», то есть их шефа, которые подъезжали на велосипедах к трапу.

– Господи! – вздохнул Уиллбери. – Покоя от них нет!


«Я, начальник полиции города Рэтбриджа, подвергаю аресту…»


Полицейские сошли с велосипедов, в руках у них оказались дубинки и наручники, а у начальника еще и большой рулон бумаги, который он развернул и начал читать:

– Я, начальник полиции города Рэтбриджа, подвергаю аресту находящийся в его пределах корабльпрачечную со всеми пребывающими на нем лицами и делаю это согласно статьям А-35, Б-11, В-322, Г-14, Д-118, Е-24а, К-26б, О-58 Уголовного Уложения нашего города… – Он перевел дух и продолжал: – Иначе говоря, я обвиняю всех вас в следующих преступлениях перед законом: в злостном разрушении шести домов, в побеге из-под стражи, в игре на музыкальных инструментах в часы отдыха мирных граждан… и еще в четырнадцати других, не менее серьезных проступках, которые…

Тут Уиллбери не выдержал и прервал его:

– А я, отставной королевский советник Ниббл, в свою очередь, обвиняю вас, начальника полиции Рэтбриджа, в корыстной поддержке тех преступников, кто похищал людей и другие живые существа и незаконно держал их под замком; тех, кто вынашивал план свержения городских властей; кто входил в состав запрещенной организации, занимавшейся охотой на вольные сыры, а также проводившей зверские опыты над людьми и животными; тех, кто воровал чужие вещи и чужие изобретения… И это далеко не все, в чем я могу обвинить тех злодеев, сэр, кому вы оказываете горячую поддержку…


«А я, отставной королевский советник Ниббл, в свою очередь, обвиняю вас, начальника полиции…»


– Что вы такое говорите? – заорал начальник полиции. – Да как вы смеете?

– Об остальном, – спокойно возразил ему Уиллбери, – поговорим в суде, сэр, когда он состоится. А пока хочу напомнить о другом преступлении, совершенном много лет назад, но когда вы уже работали в полиции… Помните ли вы случай с отравлением брюссельским маслом в гостинице «Конская голова»? Потерпевший остался жив, но превратился в инвалида. А в преступлении обвинили… – Уиллбери повернулся к Герберту и к деду Артура и поманил их пальцем: – Идите сюда…

– Как же, как же… – сказал шеф полиции. – Помню, я вел тогда дознание. Дело о покушении на убийство. Но обвиняемый исчез. Его так и не нашли. И дело повисло в воздухе. Мы такие дела называем – «висяк».

– И главный свидетель, если не ошибаюсь, тоже исчез?

– Да, мистер Ниббл. Помню, нам очень помогал тогда искать его и вообще разобраться во всем этом деле уважаемый мистер Хватсон, который тоже находился в гостинице, когда произошло преступление. Но, к сожалению…

– Одну минуту, сэр… – Уиллбери показал на Герберта: – Вы, случайно, не узнаете этого мужчину?

– Ну… может быть…

Он замолчал, а Уиллбери кивнул на человека, стоявшего рядом с Гербертом:

– А его?

– Ну… как бы сказать…

– Тогда я вам скажу, сэр. Первый – это и есть главный свидетель, которого ваш уважаемый друг Хватсон держал все эти годы у себя в подземелье… Да, да, не прерывайте меня!.. А второй – это обвиняемый… Тот, на кого Хватсон указал как на преступника. Его зовут Вильям Трабшоу, и он сам скрывался под землей от всех вас. И главным образом, от вашего друга Хватсона, кто оговорил его. Переложил на его плечи свое собственное преступление. И я намерен доказать в суде невиновность их обоих, а с Хватсона, если он еще существует, и с его сторонников потребовать полного признания их вины, а также денежной компенсации за моральный и физический ущерб, который они причинили этим и другим людям, в том числе и за кражу двух великолепных изобретений – механических крыльев и машины-уменьшителя… То есть увеличителя, – добавил Уиллбери, взглянув на Марджори.

Сбитый с толку, побледневший начальник полиции промямлил:

– Ну, сэр… Я… как бы это выразиться… не знаю, конечно. Молодой был тогда, неопытный… – Он скрутил в рулон бумаги, которые все еще держал в руке, и с надеждой в голосе спросил: – Но вы-то, сэр, в ваши годы давно ведь ушли на покой?

– Ушел, но теперь вернусь! – твердо сказал Уиллбери. – Прощайте… Нет, до свидания в зале суда!..

– Ну, сэр… зачем же так? Я ведь человек маленький… подневольный… Как мне скажут…

Не найдя в Уиллбери сочувствия и не дождавшись ответа, он повернулся к своим «визгунам» и скомандовал:

– По коням… то есть по велосипедам!

И они умчались, как будто их и не было, а на палубе началось подлинное ликование и новое какао-питие.


А на палубе началось подлинное ликование…


Глава пятьдесят четвертая
Новоселье


На корабле-прачечной


На палубе с аппетитом допивали какао и доедали булочки; кто-то спустился вниз, чтобы переодеться, кто-то задремал на солнышке, Уиллбери же оставался задумчив, а Марджори грустна.

Подойдя к Артуру, стоявшему у борта, Уиллбери положил руку ему на плечо и негромко произнес:

– Твой дедушка, я вижу, очень устал и нездоров. Ему нужен хороший отдых, и Герберту тоже, я хочу предложить им обоим и тебе, конечно, поселиться в городе.

– Где? – спросил Артур.

– Разумеется, на земле, а не под землей. А ты помоги мне уговорить дедушку, если будет возражать. Ты ведь не против? Тебе нужно учиться, завести друзей…

– Хорошо, мистер Ниббл, я-то согласен…

Два дня после этого на корабле царили тишина и покой – все вроде бы отдыхали, прием белья в стирку временно прекратился. Ни полиция, ни кто-либо еще на корабль не заявлялись, ничем не грозили. Солнце стало чаще появляться на небе, а дождь вообще, казалось, позабыл о таком месте на земле, как Рэтбридж.

Артур в эти дни почти не отходил от деда и Герберта, слушал рассказы об их молодых годах, помогал деду прогуливаться по палубе и сходить на берег.


Артур в эти дни почти не отходил от деда и Герберта


На третий день Уиллбери попросил всех, кто на корабле, собраться после обеда в кают-компании для серьезного разговора. В назначенный час он и капитан уселись за большой гладильной доской, а вокруг разместились остальные – люди, крысы, тролли. На лицах и на одежде некоторых из них Артур с удивлением увидел следы краски. Откуда она взялась и зачем они покрасились? Может, мода такая?.. Артур не понял, но спрашивать не стал, тем более что Уиллбери уже начал говорить. Вот что он сказал:

– Дорогие друзья, я собрал всех, чтобы сделать несколько сообщений. За последние дни я первым делом побывал в городском суде, куда подал официальное заявление о пересмотре уголовного дела по обвинению мистера Вильяма Трабшоу, дедушки Артура, в убийстве, которого он не совершал, и мистера Герберта в уклонении от дачи показаний, от которых он не уклонялся, а, наоборот, хотел их дать и сделает это на днях во время судебного заседания. Кроме того, недавно я попросил Весельчака, Тома, Фиша, Титуса и кое-кого еще привести в порядок мою разоренную квартиру на первом этаже дома, а хозяйку дома комнаты второго этажа попросил тоже отремонтировать и сдать внаем мистеру Трабшоу с Артуром и мистеру Герберту. Если те согласятся, конечно.

– Спасибо за вашу заботу, сэр, – ответил дедушка Артура. – Только чем же мы заплатим?

– Об этом не беспокойтесь, – заверил Уиллбери. – Я уже подал судебный иск против тех, кто называли себя Сырной Гильдией, и они или те, кто их поддерживал, должны будут возместить ущерб, нанесенный вашему здоровью и общественному положению.

– И душе, – сказал Герберт.


«Я уже подал судебный иск, – сказал Уиллбери, – против тех, кто называл себя Сырной Гильдией»


– И душе, – подтвердил Уиллбери. – А пока суд да дело, – добавил он, – я постараюсь сам помочь вам, друзья.

Последние его слова потонули в гуле одобрительных возгласов, а у деда Артура, как уверяли потом некоторые присутствующие, на глазах появились слезы благодарности.

Но Уиллбери еще не закончил своей речи.

– Другой важный вопрос, – сказал он, – где теперь жить нашим друзьям-гномам? Ведь подземные галереи почти затоплены. У кого какие предложения?

Тут поднялась Марджори и пропищала:

– Все очень просто! На корабле есть паровая машина с насосом. Она откачает воду. Нужны только длинные шланги и трубы.

– Но куда ее откачивать? – спросил Том. – Не будем же мы заливать все улицы города водой, как недавно их залили сыром?

На этот вопрос Марджори ответить не смогла и призадумалась. Ей помог Весельчак.

– Я видел, – сказал он, – в других городах бывают такие места, где купаются и рыбу ловят. Почему бы и нам не устроить такое? Нальем воду…

– Куда? – спросила Марджори.

– В яму, которая осталась от Сырного Холла. Она очень большая, а дно у нее залеплено сыром, и вода никуда не уйдет.

– Прекрасно! – воскликнул Уиллбери. – Воистину, ум – хорошо, два – лучше, а пять или десять – еще лучше! Теперь остается, пожалуй, самый трудный вопрос: о росте. Вернее, о приросте. Все вы знаете, что многие знакомые и незнакомые нам существа уменьшены в размерах, а некоторые были проданы и превращены в домашние игрушки. Мы должны помочь им всем вернуться в прежнее состояние! Но как?.. Как это сделать? Откуда взять необходимый материал?

Марджори печально наклонила голову. Все молчали.


Марджори печально наклонила голову


– Знаю! – вдруг крикнул Берт. – Нужно разыскать сбежавших «сырников» и забрать у них кому сколько нужно этого самого материала! Пусть заплатят за все!

Бывшие пираты в основном одобрили предложение, однако Марджори затрясла своей крошечной головой, а Уиллбери сказал:

– Простите меня, друзья, но я считаю: мы не должны опускаться до примитивной мести. Необходимо найти другой выход.

– Что. если брать материал из овощей? – предложил Том. – Из картофеля, например, или из капусты?

У Титуса такое использование капусты вызвало душевное потрясение, а Марджори попыталась объяснить с научной точки зрения.


«Как бы вам понравилась, например, помесь скоростного барсука с картофелем?»


– Из этого ничего не получится, – сказала она. – Для увеличения роста и габаритов в моей машине необходима живая плоть. Если смешать ее с растениями, боюсь может получиться непредсказуемый, даже опасный результат… Ну как бы вам понравилась, например, помесь скоростного барсука с картофелем?

– Ой! – воскликнули многие, представив, как им в челюсть вцепляется острыми зубами вполне мирная (и вкусная) картофелина.

– А не можем мы все, – спросил дед Артура, – стать немного донорами роста?

– Спасибо вам, – грустно проговорила Марджори, – но, полагаю, помощи от присутствующих будет недостаточно, чтобы обеспечить всех нуждающихся. Кроме того, это может повлиять на ваше собственное здоровье. Особенно тех, кто немолод или много лет прожил под землей.

Больше предложений не было, и Уиллбери поднялся над гладильной доской и сказал, что совещание закрывается до завтрашнего утра, которое, как известно, вечера мудренее.

– Завтра начнем откачку воды, – добавил он, – и постараемся решить вопрос о восстановлении справедливости в росте и габаритах. А сейчас я собираюсь сходить на свою квартиру и посмотреть, как она выглядит.

Он пошел туда не один, а пригласил с собой Артура с дедом, Герберта и своих прежних жильцов – Фиша, Титуса и других.

И вот он открыл дверь и в удивлении остановился на пороге. Никаких следов разгрома! Он знал, что Фиш, Весельчак, Том и кое-кто еще согласились навести порядок, но чтобы так! Стены и потолки как новые, вся мебель починена, полки с книгами – на прежних местах. Даже кровать аккуратно застелена… А вот и любимое кресло – возле зажженного камина.

– Спасибо тебе, Фиш, – растроганно сказал он. – И всем, кто тебе помогал. – И потом обратился к деду Артура и Герберту: – Добро пожаловать в нашу и вашу квартиру. Второй этаж в вашем полном распоряжении. Живите, сколько душе угодно. Фиш вас проводит туда…


Уиллбери не узнавал своего «зоомагазина»! Все было в идеальном порядке


На полу лежали (в сложенном виде) новые картонные коробки для троллей


У Фиша и его друзей-троллей сегодня было не только новоселье в отремонтированном доме, но и кардинальная смена наряда: они закрылись ненадолго в своей комнате, после чего появились на люди в новых чистых коробках (ящиках). Недаром же они назывались бокс-троллями.

Для Герберта, Артура и его деда обставили наверху три небольших комнаты. У взрослых были настоящие кровати, у Артура – большой гамак, как в корабельной каюте. Когда он прилег, чтобы опробовать его, он почувствовал, как в шею ткнулось что-то твердое. Это оказалась его «говорящая» кукла! Ему стало стыдно: в последние дни он забыл о ней и, если спросили бы минуту назад, где она, вряд бы припомнил, когда и как потерял ее. (Позднее дед рассказал, что куклу случайно обнаружил Том недалеко от места взрыва, под слоем сыра. Она не работала, а дед починить не смог – не те стали глаза и руки, но ему помогла Марджори своими крохотными, умелыми ручонками.) Второго предмета, который лежал на столе, Артур никогда прежде не видел да и не мог видеть, потому что это был подарок от корабельной команды – толстая квадратная бутылка, внутри которой находилась модель пиратского корабля-прачечной, а на самой бутылке была наклейка: «Артуру – на память от Р.М.П.» (Что означало, если помните: «Рэтбридж. Морская Портомойня».)


У Артура в комнате был гамак, как в корабельной каюте


Артур и его дед радостно улыбались друг другу


Глава пятьдесят пятая
Исправление ущерба-2


Следующие несколько недель Артур был очень занят: помогал в разных делах – стирать и развешивать белье под руководством Тома, Весельчака, Берта и других; выкачивать насосом воду из подземных пещер и туннелей – тут он был помощником Марджори; а также исправлять подземную дренажную систему, то есть приводить в порядок траншеи и трубы – этому его учили бокс-тролли.

Уиллбери, Герберт и дед Артура готовили в эти дни заявления, иски и прочие документы для судебного дела против членов Сырной Гильдии и ее руководителя Арчибальда Хватсона. Однако наступил день судебного заседания, а никто из обвиняемых по этому делу в суд не явился и нигде не был обнаружен. Так что ни обвинять, ни наказывать было некого. И тогда суд принял единственно мудрое, как считали судьи, решение – присудили отдать в частную собственность потерпевшим, каковыми считались дед Артура и Герберт, весь Сырный Холл, бывшее обиталище членов Сырной Гильдии. Правда, от него осталась лишь огромная впадина, заполненная водой, а дно было покрыто толстой пленкой сыра. Уже несколько дней городские дети с удовольствием плескались там в чистой и теплой воде. Теплой она была оттого, что в образовавшийся бассейн сбрасывалось время от времени с корабля некоторое количество нагретой для стирки воды.

Кажется, Уиллбери первым предложил новоиспеченным владельцам водоема поставить вокруг него забор, чтобы предотвратить несчастные случаи. Особенно с детьми. А Марджори сказала, что хорошо бы не только поставить забор, но и нанять сторожа, который следил бы за порядком и, если что, спасал тех, кто, не дай бог, начнет тонуть.

– Хорошо-то хорошо, – ответили на это владельцы, – но откуда взять деньги?

На что Весельчак, поддержанный Томом, внес деловое предложение: они, то есть корабль-прачечная, строят забор и нанимают на свои средства сторожа, а в дальнейшем, когда вход в бассейн станет платным, половина доходов за входные билеты будет поступать им. Иначе говоря, все они станут партнерами. Согласны?

– Ничего лучше мы не хотим! – заявили хозяева неохраняемого водоема.

И тут же закрепили сделку рукопожатиями…


В бассейне проходили состязания


Вскоре бассейн «Девятый вал» стал чуть ли не самым посещаемым местом в городе. Здесь любили бывать и дети, и взрослые – купались, загорали, прогуливались, закусывали, устраивали состязания – мужчины на воде, где старались обогнать друг друга на лодках и плотах; а женщины – на суше, где стремились поразить одна другую своими нарядами.

Однажды среди этих женщин появилась самая настоящая француженка, прямиком из Парижа, и, конечно, завладела вниманием местных модниц.

– Что сейчас носят у вас в Париже, мон ами? – спрашивали у нее все подряд, а некая миссис Хокинс уточнила:

– Правда ли, что там по-прежнему в моде толстые животы и бока? И миниатюрные тролли?

– Пардон, мадам! – ужаснулась француженка. – Кто вам это сказал? Террибль! Кель орёр![9] Такие животы и бока вышли из моды еще два с половиной века назад! А мини-тролли даже раньше!

Миссис Хокинс, услышав это, выронила из рук своего мини-тролля и упала в обморок. Несколько других дам последовали ее примеру.

Придя в себя, миссис Хокинс немедленно отправилась к подруге, которая служила в местной газете, и в следующую пятницу там вышла статья, резко осуждающая все утолщения на боках и животах, а также привычку носить с собой крошечные существа – будь то собачки, кошечки или гномы.

На другой день, Артур, подойдя к кораблю-прачечной, увидел, что вся набережная забита модно одетыми женщинами. Ему с трудом удалось пробраться к сходням. А там шла чуть ли не настоящая битва с теми, кто пытался проникнуть на борт. Зачем?.. Что случилось?..

Об этом он спросил, когда наконец сам оказался на палубе, куда его втащил за шиворот Весельчак. На палубе стояли обеспокоенные Марджори и Том.


«Какой ужас! Террибль!» – кричала француженка


На палубу Артура втащил Весельчак


– Что случилось? – пискнула она. – Кажется, эти милые дамы прослышали о моей уменьшительно-увеличительной машине – и вот, пожалуйста…

– Что же они хотят?..

– Помогите! – крикнул в эту минуту Весельчак. – Они сейчас прорвутся на сходни и многие могут свалиться в воду! Что делать?

– Надо пригласить одну из них, – мудро предложил Том, – и провести с ней совещание.

Так они и сделали, и вскоре на палубе появилась самая активная из женщин – миссис Хокинс.

– Что вы от нас хотите? – с опаской спросила у нее Марджори.

Та небрежно взглянула на обратившуюся к ней писклявую малютку и властно произнесла:

– Мы только что узнали, что у вас имеется машинка… ну, такая, как была у Хватсона или у мадам Фру-Фру… они оба оказались жуткие обманщики.

– Откуда вы все это знаете? – спросил Весельчак.

– Из газет, конечно.

– Ох уж эти журналисты! – воскликнула Марджори. – Всё разнюхают!.. Чем же мы можем вам помочь, леди?

– Только одним! – решительно сказала миссис Хокинс. – Тем, что уменьшите наши бока и прочее! И немедленно! Это не просьба, а приказ от имени и по поручению сотен женщин Рэтбриджа!

Маргарет задумалась.

– Вы уверены, что хотите этого? – наконец спросила она.

Ответ был молниеносным.

– Как говорят у вас на корабле: у матросов нет вопросов! Делайте! Если пожелаете спросить у меня: куда деть излишки?.. – Она поставила своего мини-тролля рядом с Марджори. – Можете добавить их ему. Отдаю бесплатно!..

– Ну что ж, – сказала наконец Марджори. – Если настаиваете… Но это денег стоит.

– Сколько?

– Сорок пенсов, – подсказал Весельчак. – За фунт вашего бока.

– И вдобавок ваш тролль, – добавил Том.

– Идет!..

Марджори повернулась к Тому и попросила найти тотчас же подходящее место на корабле, повесить там занавеску, принести аппарат.

– А ваша задача, леди, – объяснила она пациентке, – по моей команде подставлять сначала один бок, потом другой к раструбу машины. О результатах не беспокойтесь. Товар проверен и лицензирован. И я сама буду следить за операцией с помощью окуляров и по точнейшему прибору, который называется попомер…

Вскоре все было готово: с помощью ворон натянули занавеску, сделали в ней дыру для машинного раструба, водрузили на скамью машину. Миссис Хокинс передала Артуру деньги и своего тролля и скрылась за перегородкой. Операция началась.

Из-за малого роста Марджори лишь отдавала точные команды, а на кнопки и рычаги нажимали Том и Весельчак.


С помощью ворон натянули занавеску


Из-за укрытия одна за другой следовали легкие вспышки света, раздавалось жужжание и потрескивание моторчика, а также радостные вскрики пациентки. Потом появилась она сама, стройная, как доска, и улыбающаяся во весь рот. Не произнеся ни слова благодарности, она горделивой походкой сошла с корабля и продефилировала по набережной, провожаемая восхищенными и завистливыми взглядами остальных женщин.

Марджори не обратила на нее особого внимания: ее заботы сразу переключились на крошку тролля, которого она попросила занять место дамы у машины, но только у другого – увеличительного – раструба.

– Не боишься? – участливо шепнула она ему. – Понимаешь, что я собираюсь сделать?

Он улыбнулся и кивнул.

Еще несколько вспышек света – и рост бокс-тролля увеличился почти на глазах на целых три дюйма, чему он был несказанно рад…

Так весь день Марджори и ее добровольные помощники трудились над уменьшением толщины женщин Рэтбриджа и над увеличением роста и веса их домашних троллей, капустоголовых и даже нескольких пресноводных морских коровок. С последними приходилось труднее: их ведь приносили в аквариумах или ведрах, и нужно было работать над ними в воде. Потом их сразу выпускали в канал.

К концу дня Артур уже просто не знал, куда складывать деньги – бумажные и монеты, поступившие от желающих похудеть богатых женщин. И поскольку почти у каждой имелся какой-нибудь домашний «мини», то вся палуба так и кишела радостными гномами всех мастей и размеров.

Однако и очередь женщин на корабле не иссякала. Только теперь среди них почти не было таких, кто владел мини-питомцами, и Марджори приходилось все больше задумываться над тем, куда девать остатки плоти? Кому ее ввести?

– Пиклсу и Ливи, – вспомнил Артур несчастных белых мышек в бутылке у Хватсона.

– Их уже… – сказала Марджори.

– Тогда маленькому к-головому, за кем приглядывал Титус.

– И ему тоже!

– А морской коровке, которая у нас на борту?

– Она подросла уже часа два назад!

– Ну, тогда не знаю… – растерянно сказал Артур и вдруг вскрикнул: – Знаю! Вам самой, мисс Марджори!

– Ох, – сказала она, – про себя-то я и забыла! Совсем вылетело из головы. Что ж, попробую…

– Мы поможем! – закричали помощники.


Позднее Артур сбегал на берег за Гербертом, Уиллбери и за своим дедом; и когда все вместе они поднялись на палубу, перед ними предстала совершенно новая – а вернее, прежняя – Марджори со своим изобретением в руках.

– Почти уже отвык, дорогая, видеть вас такой большой, – со смехом сказал Уиллбери.

– Ничего, сэр, быстро привыкнете, – ответила она, и голос у нее теперь не был писклявым ни на одну нотку…

День подходил к концу, очередь из женщин почти растаяла, все гномы были возвращены в прежнее состояние, и вот Марджори закончила наконец работу над последней клиенткой, выключила машину и с облегчением произнесла:

– Прием окончен.

– Прекрасно, Марджори, – сказал Уиллбери, когда машина перестала вспыхивать и гудеть, а довольная клиентка направилась к сходням. – Вы заслужили отдых и благодарность, дорогая… А теперь не дадите ли мне на минутку ваш аппарат?

– Пожалуйста, сэр, – с некоторым удивлением откликнулась она. – Артур, передай, пожалуйста, машину мистеру Уиллбери. Не урони, ради бога!

– Поставь на палубу, мальчик, – попросил Уиллбери. – Вот так… Спасибо… Герберт, не будете ли вы столь любезны взять в руки вашу дубину?


Прежняя Марджори с улыбкой встретила Уиллбери, когда тот прибыл на корабль


– Я? Э-э… Зачем, сэр?

– Нет, Уиллбери! – крикнула Марджори. – Не надо этого!

– Надо, милая, – мягко сказал он. – Очень надо. Потому что довольно с нас всяких уменьшений и увеличений. Хватит… Останемся такими, какие мы есть… И я очень попрошу Герберта опустить свое колотило на этот хитрый аппарат, а вас, Марджори, – дать обещание никогда больше не изобретать ничего похожего… Ничего, что угрожает изменить нашу сущность…

– Ох, мистер Ниббл, – грустно проговорила Марджори после долгого молчания. – Наверное, вы правы… Но сколько времени и сил я затратила на свое изобретение…

– Ружья и пушки тоже когда-то изобрели, дорогая, – ответил ей Уиллбери. – А много ли хорошего принесли они живым существам?.. Герберт…

Марджори снова поникла головой, а Герберт по знаку Уиллбери взмахнул дубиной, опустил ее и… И от удивительного изобретения Марджори остались рожки да ножки…


Герберт наносит сокрушающий удар по удивительному изобретению Марджори


– Благодарю, Герберт, – сказал Уиллбери и снова обратился к Марджори: – Не переживайте так. Посмотрите, сколько денег вы заработали сегодня благодаря вашему таланту. Их с лихвой хватит на новые исследования и изобретения – быть может, более полезные для нашей планеты. Подумайте об этом, дорогая…

Тут в разговор включился молчавший до сих пор дед Артура, и, глядя на вечереющее небо, на желтоватую пелену опускавшегося над городом смога, он произнес:

– В самом деле, друзья, почему бы нам не придумать, к примеру, как избавиться от этой вредной для всех смеси дыма, сажи, пепла и пыли, а попросту говоря, от продуктов сухой перегонки топлива. А? Что скажете, господа? Мы с Артуром готовы помочь, если что… Верно, внучек?

Улыбка появилась на опечаленном лице Марджори, и она сказала:

– Ну, если так, то, конечно… Мне очень нужны помощники. Одной бывает временами ужасно трудно и тоскливо. А все вместе мы откроем с вами… изобретем… Знаете, что?.. БюНПИ! Вот что!

– Ух ты! – воскликнул Артур. – Что же это такое?

– Как? Ты еще не догадался? Бюро Нужных Позарез Изобретений!..

На этом пока и порешили. Позднее, за ужином, была воронья музыка, было вдоволь какао, булочек с кремом, были танцы. А потом кто-то остался на корабле, другие разбрелись по берегу.


Вечером на корабле снова играла музыка, было много какао, булочек с кремом и были танцы…


Артур с Фишем и Весельчаком, прохаживаясь вдоль канала, заметили неподвижно сидящих на лавочке Уиллбери, деда и Титуса.

– Интересно, за кем они там наблюдают? – спросил Весельчак.

Подошли ближе и увидели: в водах канала резвится пресноводная морская корова со своими подросшими детенышами, а сидящие на скамейке время от времени бросают им какие-то прибрежные водоросли. Появление здесь морских коров означало, кроме всего прочего, что вода в городе стала уже намного лучше – для них самих, для рыб и для людей.

– Знаете, – негромко произнес Уиллбери, обращаясь ко всем (и к нам с вами тоже), – несмотря ни на что, наш город все же не так уж плох.

– А будет еще лучше, – добавил дед Артура и подмигнул внуку.


Примечания


1

Старинная серебряная монета в 4 пенса.

(обратно)


2

1 фартинг равен 1/4 пенса.

(обратно)


3

 1 дюйм равен 2,54 сантиметра.

(обратно)


4

 1 пинта равна 0,57 литра.

(обратно)


5

 1 гран равен 64,8 миллиграмма (миллиграмм – одна тысячная доля грамма).

(обратно)


6

 1 ярд равен 94,44 сантиметра.

(обратно)


7

Левиафан — чудовище из библейской мифологии.

(обратно)


8

Мил (англ.) – 0,025 миллиметра.

(обратно)


9

 Ужасно! Какой ужас! (фр.)

(обратно)

Оглавление

  • Краткие сведения о троллях и других существах
  • Глава первая Занавес поднимается!
  • Глава вторая Охота
  • Глава третья Вид сверху
  • Глава четвертая А внизу произошло вот что…
  • Глава пятая Здесь живут монстры
  • Глава шестая Тайный обряд
  • Глава седьмая Куда они направились?
  • Глава восьмая Поиски входа (или выхода?)
  • Глава девятая Сухой плавучий док
  • Глава десятая Возвращение
  • Глава одиннадцатая Посетитель
  • Глава двенадцатая На рынке
  • Глава тринадцатая Мадам Фру-Фру
  • Глава четырнадцатая В патентном бюро
  • Глава пятнадцатая Потрясение
  • Глава шестнадцатая Все наверх!
  • Глава семнадцатая Капустоголовые
  • Глава восемнадцатая Возле сырного холла
  • Глава девятнадцатая У гостиницы «Конская голова»
  • Глава двадцатая Внутри сырного холла
  • Глава двадцать первая Темница
  • Глава двадцать вторая Снова в машинном зале
  • Глава двадцать третья На крыше
  • Глава двадцать четвертая Снова на корабле
  • Глава двадцать пятая Чаепитие
  • Глава двадцать шестая Побег
  • Глава двадцать седьмая Нападение на корабль
  • Глава двадцать восьмая Полиция
  • Глава двадцать девятая Исход
  • Глава тридцатая Опять в сырном холле
  • Глава тридцать первая В осаде
  • Глава тридцать вторая Человек в железных башмаках
  • Глава тридцать третья Подготовиться к погружению!
  • Глава тридцать четвертая Военный совет
  • Глава тридцать пятая Вверх! Вниз!
  • Глава тридцать шестая Крольчихи
  • Глава тридцать седьмая Кукла
  • Глава тридцать восьмая Сплошная сырость
  • Глава тридцать девятая Рассказ деда
  • Глава сороковая Свет в конце туннеля
  • Глава сорок первая Ключи
  • Глава сорок вторая Ловушки
  • Глава сорок третья Потоп
  • Глава сорок четвертая Шахта
  • Глава сорок пятая «Его великость»
  • Глава сорок шестая Новая жертва
  • Глава сорок седьмая Дальнейшие планы
  • Глава сорок восьмая «Ударим по городу!»
  • Глава сорок девятая Атака на сырный холл
  • Глава пятидесятая Ох ты, поле, магнитное поле!.
  • Глава пятьдесят первая Трах-бах-тарарах!
  • Глава пятьдесят вторая Утонувшие в сыре
  • Глава пятьдесят третья Исправление ущерба-1
  • Глава пятьдесят четвертая Новоселье
  • Глава пятьдесят пятая Исправление ущерба-2