В предвкушении себя. От имиджа к стилю (fb2)

В предвкушении себя. От имиджа к стилю   (скачать) - Ирина Мицуовна Хакамада

Ирина Муцуовна Хакамада
В предвкушении себя. От имиджа к стилю


* * * Благодарность за добрые советы:


Владимиру Сиротинскому,

Ираде Зейналовой,

Марианне Сардаровой,

Юлии Скворцовой,

Антону Ланге,

Дине Головиной,

Константину Лазареву,

Игорю Золотареву.



Бесполезная глава(вместо введения)

После выхода моей книги «Дао жизни»[1] я подумала, что высказалась на все темы, на какие хотела. Поэтому решительно отказывалась от просьб издателей написать что‑нибудь о чем‑нибудь типа «как выйти замуж». Но год назад «АЛЬПИНА ПАБЛИШЕР» предложила мне написать книгу о стиле и имидже. Аргументация была выдвинута очень рыночная: «Вы обладаете и тем и другим — это раз. Никто из серьезных ньюсмейкеров этот вопрос не затрагивал — это два». Я повелась и легкомысленно согласилась. Действительно, литературы о том, как приладить галстук к пиджаку или соизмерить свои амбиции с высотой каблука, полно. А вот как справляются с задачей самопрезентации люди известные, но не принадлежащие к миру моды и сцены — нет. Прекрасно. Я буду первой.

Моя главная ошибка заключалась в том, что, дав положительный ответ, я не задумалась, почему подобных книг нет. А если задуматься, то ответ получается очень неприятный. Нет, потому что для книги тема слишком напыщенно‑легкомысленная, а для тренинга — слишком субъективная. Не поддается систематизации и обобщению. Я думаю, и Михаил Прохоров, и Владимир Путин, и Никита Михалков, и его брат, не менее именитый, и Владимир Познер, и Сергей Ястржембский свои имиджи создавали абсолютно стихийно и их опыт не передаваем. Чтобы из имиджа и стиля сотворить кредо, надо быть или философом, или знатоком моды. А если не делать из формирования внешнего образа профессии, тогда нечему учить. Все получится как получится. Я, наконец, поняла, что согласилась на написание абсолютно бесполезной книги. Для проверки я спросила своего мужа: «Как ты думаешь, почему знаменитости, но не профессионалы в области стиля, не пишут на эту тему?» «Они все делают бессознательно», — ответил он в ту же секунду.

Мы начали обсуждать тему, и посыпались вопросы:

• С помощью имиджа и стиля свободный человек манипулирует внешним миром или просто самовыражается?

• Способен ли человек контролировать внешний облик или натуру не спрячешь? Грубо говоря, белая футболка под серым мягким пиджаком у Андрона Кончаловского и белый шарф у Никиты Михалкова — проявления их сознательной самоидентификации в обществе или знаки чего‑то бессознательного?

И:

• Может ли неуверенный человек выглядеть уверенным только благодаря красному галстуку или красным шпилькам?

Или:

• Что происходит с человеком, когда он на пляже за три копейки покупает «паленую» сумку под крокодила?

Как‑то одна продавщица в Таиланде с обидой ответила на вопрос, почему у нее такие дорогие клатчи: «У меня крокодил, а на пляже — корова». Или другой пример: знакомый долго описывал преимущества чемоданов от бренда Louis Vuitton. Я пыталась спорить, объясняя, что у меня удобнее, так как с колесиками. На что мне гордо ответили, что такие чемоданы подносят другие. Как назло, в каком‑то европейском аэропорту нас не встретили. Я легко катила свой чемоданчик, а он пыхтел под тяжестью великолепной ноши.

И:

• К чему тяготеет модель потребления: к кедам, лоферам или «лабутанам»? То есть к демократии, аристократизму или шику? Свободен ли человек в мире навязанного потребления?

Или:

• Как добиться успеха? Выделяясь или же растворяясь в толпе, не важно какой: тусовочной, политической, корпоративной?

Или:

• Способен ли профессионал, начинающий сознательно формировать свой стиль, сохранить внутреннюю свободу, идя навстречу общественным стандартам?

А вот еще:

• Стиль — это врожденное чувство гармонии или ему можно научиться?

Многие молодые люди платят страшные деньги консультантам‑стилистам. Интересно, сколько, согласно ценникам последних (Иссей Мияке), стоит черная водолазка Стива Джобса, его джинсы Levi’s (только определенного номера — 501) и кроссовки?

Или, например:

• Eсли ты появился на церемонии «Человек года» по версии журнала GQ в джинсах и фланелевой рубашке в клеточку — при обязательном дресс‑коде black tie[2] ты:

• свободный человек, разрушающий устои буржуазного глэма,

• маргинал или просто невоспитанный?

Или:

• Навязанный корпоративный стиль подавляет и губит креативность? Или сосредотачивает?

И вообще:

• Можно ли быть строгим и одновременно интересным в подаче себя?

Интересно:

• Мы, особенно девочки, одеваемся для себя? Или для других? Где заканчивается «я» и начинается «не я»?

Тот же американский GQ в рейтинге безвкусно одетых лидеров Кремниевой долины на первое место поставил Марка Цукерберга, на второе — Стива Джобса, на третье — Билла Гейтса. Сплошь миллиардеры от ума, а не нефти. С женщинами вообще катастрофа. Ни одной стилеобразующей персоны при самостоятельной карьере (жен президентов, актрис и моделей исключаем). Ну, может, Маргарет Тэтчер. Но опять же копирование классики. Может, истинным профессионалам индивидуальный стиль вообще не нужен? Недаром, по мнению одной супружеской пары иностранцев‑интеллектуалов (жена — галеристка, муж — писатель), я не стала президентом России, так как «неправильно» одевалась. Шутка. Но что‑то в ней есть. Или нет. Не знаю.

Или:

• Одежда может помочь провести успешные переговоры или она должна быть нейтральной?

И вообще:

• Весь твой облик «говорит» или «не говорит» и в состоянии ли мы процесс «говорения» не доводить до крика?

Так можно «растаскивать» тему до бесконечности и вконец запутаться. Попробуем присесть за предложенный стол на другом стуле. Сконцентрируемся на вопросе «Зачем современному бизнесмену, политику и т. д. индивидуальный имидж и стиль?». Людей творческих профессий и шоу‑бизнеса не берем. Имидж и стиль для них — часть профессионального позиционирования. Понятно, что лучше, чтобы было чисто, опрятно и достойно. И все на этом. Закрыли вопрос. Нужно ли заморачиваться на тему самопозиционирования с помощью превращения своего облика в совершенный инструмент достижения цели как в деловых, так и личных и социальных отношениях? Может быть, мы в последнем случае прикрываем выдуманной целесообразностью примитивное стремление потратить деньги на себя, на очередную пару очков, платье или пиджак, сумочку или портфель? И вот еще: те, кто обладает четкой внешней индивидуальностью, просто ловят «фан» и скромно «нарциссируют» или посылают определенный «месседж» людям?

От всего перечисленного проще не становится. Вот что значит слегка копнуть и покрутить тему. Но найти ответы хочется. Достаточно представить толпы чиновников в одинаковых костюмах и хипстеров в кедах. Или одних девушек — в блестящем мини, а других — в сером бесформенном «трэше». Кстати, в период развитого консьюмеризма и то, и другое одинаково дорого. Индивидуализм становится так быстро массовым, что теряет индивидуальность. Стоит ли стараться? Может, плюнуть на все и просто быть в «тренде», т. е. на волне. Я не специалист и правильных ответов дать не могу. Глава получилась действительно бесполезная. Но ведь книгу пообещала. Так что просто на своем примере попытаюсь ответить на все вопросы. Часто субъективно, впрочем, как и во всех моих мастер‑классах.

Итак, процесс создания своего имиджа — это удовольствие или работа, за которую никто не платит? По аналогии с сексом: как‑то в Санкт‑Петербурге я попросила слушателей перечислить все виды удовольствий. Список оказался богатым, но без секса. «А как же секс?» — спросила я. «Секс?! Это работа». А один знакомый американец добавил: «Бесплатная работа». Чувствуете разницу? Ну все, хватит троллить тему. Переходим к делу, не претендуя на объективность. Расскажу, как я это делала, перешагивая от бессознательного копирования к осознанному моделированию. Вдруг пригодится? И бесполезная книга окажется полезной, как, впрочем, любой относительно успешный чужой опыт.



Часть I. Бессознательное копирование


Глава 1. Жизнь в СССР (союз суровых серых работников) — детство

Можно было бы очень быстро проскочить этот период моей жизни. Действительно, зачем тратить время на прошлое, строгая чистота жанра которого не имеет шанса повториться. Россия, упав в потребительский бум с присущим нам энтузиазмом вечно догоняющих, выскочит из него разве что со всей цивилизацией в результате катастрофы иного типа. Никакие искусственные идеологические «скрепы» не остановят двигатель экономики — любовь к миру вещей, или фетишизм. Но тот период интересен. Индивидуальный стиль в условиях, идеальных для его отсутствия, все равно пробивался. Это при том, что СССР с его железным занавесом и имперско‑коммунистическим укладом в зародыше убивал идею личной самопрезентации. Стилисты, имиджмейкеры, глянец, гламур не затронули девственную в своей антибуржуазности территорию СССР. Страна в муках родила особый обезличенный стиль: номенклатурно‑партийный, с халами, темными нескладными костюмами, болгарскими ботинками, пенсионерами в черных и синих кофтах, шапками‑пирожками на трибуне мавзолея. Я не занимаюсь сейчас оценкой прошлого. Просто было так.

В этом мире для девочек главным развлечением стали картонные куклы. Одежда вырезалась по картинке — или купленной в магазине, или нарисованной самостоятельно. Оставлялись защипы, потом они зажимались на кукле, и вот она — Барби именем СССР! Я рисовала платьица в цветочек и горошек, дальше фантазия не шла. Тетя Сима, дальняя мамина родственница, зарабатывала шитьем и из обрезков заказчиц нашивала мне и моей двоюродной сестре Гале платья, когда приезжала. Так и помню, как с восторгом жду наряд около монотонно жужжащей машинки «Зингер». Прямо надену и стану… Мальвиной. Галя надевала, и действительно: крепенькая, ладненькая, голубоглазая, становилась на нее похожа. А я нет. Рюши и фонарики жили совершенно отдельно от моей долговязой тощей фигурки, жиденьких черных волос и узких глаз того же цвета. Я впадала в отчаяние и, не заметив, понесла по жизни комплекс Мальвины. Тетя Сима уезжала, а я из ее платьиц вырастала и оставалась с тем, что носили все: школьная форма, сменные воротнички, треник «олимпийка» синий с молнией спереди и еще что‑то, не помню. Папа самурай моим видом не интересовался, мама — школьная учительница — была замучена текучкой, жили бедно, так что до Мальвины как до Луны. Но я стремилась и искала образы везде: на улице, в школе, в советском кино. Одежда меня не волновала, все были похожи. Главное, считала я, это голова и рост. На голове — кудри, рост — уменьшить. Все вылилось в бигуди на всю ночь ради локонов, перевязанных шелковым бантиком, а позже в безумную химию с пережженными волосами. С ростом — сложнее. На день рождения в 14 лет папа подарил мечту — кожаные взрослые сапоги. Но — на каблуке. И я отказалась. Всю ночь переживала. Но прибавить еще пять сантиметров к своему росту не хватило духу. Убивало, что на физкультуре — первая. С подругой ругалась, пытаясь поменять ее вьетнамки, стертые, на мои новые. Цена вопроса — полсантиметра. Подсознательно копируя белых девочек, ненавидя свои азиатские черты лица, цвет кожи и чрезмерную для тех времен длину тела, я колдовала прежде всего над обувью и прической, пытаясь себя хотя бы чуть‑чуть европеизировать. К моменту поступления в институт, окончательно разочаровавшись, я бросила все попытки. Завязала два хвостика, еще более расширив лицо, и так, с двумя хвостиками и венком вместо фаты, быстро вышла замуж. По любви и для уверенности в себе такой, какую мама родила. Замученная комплексами, полуазиатская девочка не смогла приблизиться к своей мечте: знающей себе цену, капризной кукольной красавице.


Выводы

• В поисках совершенства мы начинаем с самого простого: находим героя и тупо копируем его, например, с помощью прически и других внешних ухищрений.

• Неуверенный в себе человек не может, как бы сильно он того ни хотел, приблизиться к уверенному образу своей мечты.

• Даже у замученного комплексами подростка есть стремление выглядеть лучше, чем он о себе думает.

• Во все времена, в том числе и в СССР, люди находят способы выделиться из массы.

• Бессознательное копирование не преследует определенной цели. Это, скорее, попытка избавиться от самого себя.



Глава 2. Жизнь в СССР — «в людях» — карьера


Студенческая жизнь никак не подстегнула во мне стремление изменить стиль. Причем несмотря на то, что уже на первом курсе до меня доходили слухи, что «надо же, японки вроде красивые, а Ира хотя и приятная, но внешне совсем никакая». Выйдя вскоре замуж, я, наверное, обрела некую уверенность в себе и забыла свое подростковое самобичевание. Зато переключилась на горячо любимого супруга. Уже сейчас, с позиции взрослой женщины, со временем, я поняла, что и в первом, и во втором браках имиджевую уверенность я обретала, создавая успешный образ мужчине, который спустился ко мне с Олимпа. В какой‑то степени это было сродни поведению мужчины. Словно работяга‑муж (а училась я много и старательно) с удовольствием пакует жену во все красивое, опосредованно демонстрируя обществу свое самолюбие. Недаром, впервые попав с папой в Японию, я, имея совсем ограниченные средства, привезла чемодан обуви и одежды мужу, себе — только джинсы, джинсовую куртку и панамку, тоже джинсовую. Вот такой изысканный набор. Надо иметь в виду, что училась я старательно в силу своего характера, но без особого интереса. Экономика замаячила в моей жизни от безвыходности ситуации: способна ко всему, но без души. Эмоции появились только благодаря преподавателю политэкономии. Влюбленная в «Капитал» Карла Маркса, она пыталась передать это чувство всей группе. Мое сердце вдруг отозвалось и привело меня в аспирантуру. Кстати, джинсовый костюм сыграл роковую роль в моей жизни. Уже будучи аспиранткой, я стремительно ворвалась в академическую среду в образе стиляги 1970‑х: «клеша», куртка, майка и крестик металлический на цепи. Я потрясала своим видом научных работников и обрела второго мужа. Выйдя второй раз замуж, я повторила историю: забыла о себе и, заняв деньги у Константина Борового, решила одеть гениального молодого ученого. Он был действительно удивительно талантлив и, будучи по природе своей прекрасным макроэкономистом, очень рано защитил диссертацию. Мы называли его «Марксом». Я упаковывала его, восхищаясь и гордясь своим мужем. К окончанию аспирантуры я нагрузилась по полной: прекрасный, но бедный муж, двое детей. Две мамы‑пенсионерки, покинутые мужьями. Начались поиски работы и заработков. Прекрасная студенческая пора закончилась.

В СССР главным критерием успеха считалась работа по специальности. Это позже, в 1990‑е, победила идея денег. Мечта среднего работника в 1980‑е — дипломированный специалист. Пройдя тернии НИИ АСУ Госплана[3], я поняла, что еще не знаю, чего хочу, но точно осознаю, чего не хочу. Не хочу заниматься наукой и обсчитывать показатели народного хозяйства. Остается или внешнеэкономическая деятельность, или преподавание политэка. Первое — для блатных. Ищем второе. Найти работу ассистента на кафедре политэкономии, защитить диссертацию, затем стать доцентом и, как результат, получать заветные 280–320 руб., чтобы прокормиться. Вот она — главная цель: формула компромисса между «я» и СССР. Став честным солдатом армии советских работников, я честно добилась поставленной задачи. Имидж и стиль формировались соответствующие: юбки в клеточку, водолазки‑лапши, пучок и огромные очки. Все темного цвета, что‑то сине‑фиолетовое. Образ училки, синего чулка был воплощен хотя и стихийно, но удивительно точно. Но хотелось как‑то понаряднее. Для спекулянтов кошелек был слишком тощ, а до талонов не добраться. Талоны на покупку импортных финских костюмов и югославских сапог выдавали рабочим ЗИЛа. Поскольку мы являлись представителями непроизводственного сектора, т. е. не создавали материальные продукты, то втузу при ЗИЛе сбрасывали крошки со стола. По остаточному принципу. Помню, как я долго ждала в очереди, но так ничего и не получила: ни сапог, ни серого костюма из болоньи: юбка‑клеш и огромный пиджак с подложными плечами. Расстроилась невероятно! Но облегченно выдохнула, когда утром увидела толпы серых силуэтов в югославских сапогах‑чулках, выходящие из вагонов метро. Впервые в моей голове заерзала озорная мысль, что лучше уж убого как есть, но сама по себе, чем в едином окрасе. Весь период от ассистента до доцента на кафедре политэкономии втуза при ЗИЛе запомнился тяжелой карьерной борьбой за выживание, поглощением страшного количества научной литературы, чтением запрещенных книг. Внешность вообще не волновала. Так что я легко отказалась от предложения подработать летом, месяца три, манекенщицей на подиуме. Муж был против, а я настолько скептически относилась к своим данным, что легко с ним согласилась. Господи! Ну какая из меня модель. Чушь! Меня убеждали, что нужен азиатский типаж, так как СССР — страна многонациональная. Я же в успех мероприятия не поверила. Образ недосягаемой Мальвины не отпускал.

Все стало меняться, когда на заре перестройки меня настигла шальная идея заняться частным бизнесом. Но об этом позже. А пока выводы:

• При существовании в среде тотальной деперсонификации мотивация к личному внешнему позиционированию не работает.

• На старте карьеры неуверенность в себе выливается в профессиональную самоидентификацию без учета имиджа и стиля.

• «Серые мышки» часто придают себе больше уверенности, реализуя в партнере свою мечту о совершенном образе.



Глава 3. Бизнес‑леди 1990‑х


С гласностью и перестройкой Михаила Горбачева унылые пустые полки в магазинах стали уступать место кооперативным прилавкам, забитым всякой всячиной: шарфиками, джинсами, сумками, часами и пр. Меня заворожила бойкая разноцветная торговля, и неожиданно я отчетливо поняла, что устала жить от зарплаты до зарплаты, трясясь над каждым рублем. К тому же, пусть даже и блестящее, преподавание «Капитала» Маркса приносило радость с оттенком досады. К плановой экономике очередей и дефицита теория денег применима, как специальная камера для хранения дорогого вина к холодильнику «ЗИЛ». И я решила заняться с друзьями частным бизнесом. Вначале совмещая кооператив по продаже компьютеров с работой в вузе, а с 1989 г. и вовсе покинув кафедру и запрятав в дальний ящик свои красные дипломы к.э.н. и доцента. Я наконец стала зарабатывать сумму, позволяющую сменить модель выживания на жизнь по формуле «семейный доход — расход = еще чуть‑чуть». И вот это «чуть‑чуть» разбудило во мне женщину. Мне захотелось нравиться мужчинам. В памяти всплыло бесконечно снисходительное отношение к моей внешности со стороны другой половины человечества. Неудачные попытки разукраситься купленным у спекулянта сарафаном из кожзаменителя или трата первой зарплаты доцента на финское пальто 54‑го размера (моего 44‑го не было, как, впрочем, и других до 54‑го) уверенности не придали. Я решила взять реванш. Меня тянуло почему‑то на безразмерные вещи. Вячеслав Зайцев, Yves Saint Laurent советского фэшн‑мира, совпал с моим желанием и по «луку»[4], и по цене. В качестве бизнесвумен я впервые появилась на ТВ у Влада Листьева в огромном вязаном кардигане в черно‑белую клеточку, с пучком на макушке, завернутом в платок. С позиции сегодняшнего дня — смех один. Выгляжу наивно‑смело, воплощая в себе прекрасные 1990‑е с их вдохновенной атмосферой веры в то, что дальше будет еще круче и все мы — строители нового справедливого мира. С переодеванием в дизайнерскую одежду пришло понимание отсутствия присутствия. Вроде все присутствует, а меня нет. Слава заваливал меня комплиментами, все охали, что я вылитая модель. Я с увлечением примеряла на себя модные в ту пору тренды. Но чего‑то не хватало. Так уж получилось, что именно в этот момент одна из сотрудниц кооператива предложила мне пойти на аэробику. И я согласилась, решив заняться для начала физическим оформлением своей измученной души. Аэробика меня серьезно зацепила на многие годы. Это при том, что нас прыгало в зале стадиона «Динамо» человек сто, в душе — столпотворение, пол грязный и вообще. Но мы все были полны энтузиазма сотворить из себя Джейн Фонду. Сутками я крутилась в бизнесе и в семье, а дважды в неделю вечером со спортивной сумкой в переполненном метро тащилась на спорт. Дальше — больше. Образовалась компания девчонок — спекулянток тряпья, и мы стали вместе раз в неделю ездить в сауну на Таганке. Мы встречались у метро. И в дождь, и в холод темными переулками бежали на огонек крутого досуга. Однажды нас чуть не изнасиловали солдаты со стройки, другой раз мы после бани при 30‑градусном морозе, в полночь, в перчатках из ангоры (предмет особой гордости для меня) пытались сдвинуть замерзший «жигуль» своей подруги (объект тайной зависти всех). Помню, как в бане я, глотая слюну, рассматривала трусы «неделька» (семь пар с разными рисунками с указанием дня) и с горечью осознавала, что это мне как‑то еще не по карману. Мальчишки росли, и на них уходило много.

Я продолжала вкалывать: и в бизнесе, и в спортивном зале. И наконец почувствовала, что могу купить машину. Благо племянник Борового продавал годовалую восьмерку‑«жигули». Честно отучившись на курсах вождения, я теперь уже ездила и в «Динамо», и в баню на своей белой восьмерочке. Наконец не так быстро, но все срослось: частный сектор, машина, спорт, баня и Зайцев. Скептицизм в отношении себя отъехал в тень и там затаился. Первое интервью обо мне — бизнес‑леди времен перестройки — появилось в «Московских новостях» с фотографией уверенной девушки на высоченных каблуках и в мини‑юбке. Жизнь удалась, и пусть не совсем органичный для моей натуры, но результат был, что называется, налицо. Кстати, о лице. Последний штрих к портрету: пучок потерял платочек и съехал с макушки на затылок, образовав круглую черную точку в конце каллиграфически выписанного косого пробора. Получился лаконичный шик брюнетки, списанный с моделей Вячеслава Зайцева.

По‑спортивному собранная благодаря любимой аэробике, в белых «жигулях», в джинсах и небрежной кожаной косухе, с «Мальборо» в зубах я поехала по жизни, подхватив зеленый свет горбачевских реформ. Кстати, впереди маячил третий спутник, и это была опять любовь, не оставляющая сомнений, тем более что дети подросли, а старший поступил в МГУ. Несмотря на революцию 1991‑го, уход из жизни отца и сестры, я упорно двигалась, когда внезапно загорелся красный свет. Но об этом позже, а пока выводы:

• Первое желание заняться внешним видом вырастает из появления минимальной суммы, превышающей затраты на простое воспроизводство личного хозяйства.

• Формальное копирование модных трендов не приносит удовлетворения.

• Любимый спорт, ассоциируемый с образом для подражания, сильно компенсирует недостатки вкуса, придавая уверенность.

• Инфраструктура нового образа жизни помогает более системно подойти к формированию личного образа.

• Прическа становится последним штрихом в написании портрета более стильной личности.


Глава 4. В преддверии политики

Страна впала в период накопления капитала. Главный признак жизненного успеха полностью оформился в богатство. Стремление работать по дипломной специальности уступило место желанию заработать — иногда чисто вынужденно, а иногда осознанно. Интеллигенция, торгующая на рынках, физики и химики, театральные режиссеры, контролирующие потоки винного и прочего ширпотребного импорта, частные кооперативные рестораны с перестрелками подогревали котел с постсоветским нуворишеством. Малиновые пиджаки, угар презентаций, сигары и золотые цепи будоражили воображение человека родом из СССР.

На этом фоне я существовала достаточно скромно. Развелась, и со своим младшим сыном, мамой и гражданским новым мужем жила в старой квартире. Кооператив вырос в Товарно‑сырьевую биржу. Набежало много крутых мужиков. Уступив лучшие позиции им, я отдалилась в придуманный мною научно‑методический отдел. Выбрала работу эксперта, интеллигентную и непыльную. Жар добывания денег поостыл. Ремонт в родительской квартире и то сделала по настоянию супруга. Его достали раздолбанная кухня, старая кровать с томами собраний сочинений Маркса и Ленина вместо ножек. Еще от папы осталась помпезная «Волга», на которой ездили большей частью мужья. Бандиты пытались ее отнять, биржа провела спецоперацию и спасла меня и машину. Типичная жизнь лихих 1990‑х. Я впервые самостоятельно несколько раз выехала за границу. Посмотрела Европу, но не почувствовала, так как большую часть времени считала непривычную валюту и экономила, чтобы привезти подарки.

Из вышесказанного можно легко понять, что я вписалась в новую жизнь, но на пути к успеху добровольно остановилась где‑то посредине, не достигнув внушительных высот. Красавец‑бизнесмен муж, отремонтированная квартира, «жигуленок», аэробика, баня, любимая мама и сын вполне устраивали. Я лучше выглядела по сравнению с далеким уже советским прошлым. Но это не шло ни в какое сравнение с бойкими молодыми женщинами в моей компании. Мне хотелось быть похожей то на очередную Таню, то на Свету. Они все время бежали впереди, а я догоняла. Только найду что‑нибудь достойное, а они опять круче. Затаившаяся неуверенность опять вылезла из тени и начала пить мою кровь.

В научный отдел периодически заглядывали для консультаций депутаты Верховного Совета. Я с тоской понимала, что рыночные законы им не по зубам. Руководство биржи во главе с Константином Боровым часто встречалось с молодым правительством Егора Гайдара. Спорили о моделях развития страны. В качестве эксперта я обсуждала вопросы рыночной экономики с Аркадием Вольским, занимавшим пост президента Российского союза промышленников и предпринимателей в 1990–2005 гг., с Чубайсом, презентовавшим модель приватизации. Со многим была не согласна, но нас считали дилетантами‑кооператорами. Страна разделилась на младореформаторов и красных директоров, назревал конфликт президента Бориса Ельцина и Руслана Хасбулатова. Гласность и перестройка взорвались информацией. Мы следили по телевидению, как разгорается политический костер, который впоследствии перерос в пожар, поглотивший Верховный Совет в Белом доме. Для меня экономика стала отступать под натиском политического дискурса, выражаясь политологическим языком. Именно на таком историческом фоне я начала сдуваться, как воздушный шарик, забытый в комнате после праздника. Разукрашенный и круглый, он постепенно скукоживается, теряет веселую энергию рисунка и превращается из элемента праздника в частичку мусора. Так и я начала вянуть. Все такая же подтянутая и прилично упакованная, я как‑то ехала в «жигуленке» по Тверской и наконец решилась задать себе честный вопрос: счастлива ли я? И отважилась честно ответить — нет. Мне надоела биржа, бизнес и вообще ДЕНЬГИ, а точнее, процесс их зарабатывания. Скучно. Крючок золотой постсоветской лихорадки меня не удержал. Я сорвалась в бездну исторической самоидентификации. Звучит, конечно, несколько пафосно. Но время было такое. Время грандиозных перемен.

Поставить диагноз удалось, а вот найти выход — еще сложнее. По инерции продолжая функционировать на бирже, я анализировала мир вокруг себя. Неожиданно вспомнились отдельные эпизоды…

Эпизод № 1. Боровой предлагает мне избираться в Моссовет по новым демократическим правилам. Появилась возможность самовыдвижения от избирательного территориального округа. Я соглашаюсь. Крутые упомянутые подружки меня упаковывают в государственный стиль. Выхожу на трибуну местного собрания, что‑то говорю и, к удивлению, получаю преимущество над конкурентами. Для меня это всего лишь забавная игра. Играют все. Мне объясняют, что теперь я не принадлежу себе, а принадлежу КАМПАНИИ. Новоявленные стилисты меня оденут, причешут, фотографы снимут для плакатов. Важно подснять семью, мужа, ребенка. Группа экспертов распишет мой день и все будет за… сь, как в Голливуде. Насмотрелись к тому времени всякого кино по видакам, в том числе и про выборы. Я мучаюсь всю ночь и понимаю, что не хочу принадлежать никому ради Моссовета. Мне просто совсем плохо от чужого распорядка дня. Некстати вспомнился Госплан и прочие советские штучки. Утром я звоню Боровому и решительно отказываюсь. Первая серьезная ссора.

Эпизод2. Маргарет Тэтчер впервые посещает Советский Союз имени Горбачева, и три журналиста берут интервью. Они задают серьезные вопросы и садятся в лужу. Она — восхитительна, умна и стильна. Избранная королева.

Эпизод № 3. Я читаю лекцию студентам о сути цены и стоимости рыночного товара. Все в восторге. Кто‑то спрашивает, а когда у нас.

Эпизод № 4. Яростный спор в курилке в ИНИОНе[5] с коллегами по аспирантуре: что сделает Россию прогрессивной — публикации Солженицына и фильмы Тарковского или частная собственность?

Эпизод № 5. Визит в мой отдел на бирже депутата В.С. с намерением написать закон о биржевой торговле. Попытка понять, чем отличается опцион от фьючерса, ему не удается. Однако покидает меня субъект законодательной инициативы в полной уверенности, что с законом справится.

Эпизод № 6. Фильм Глеба Панфилова с Инной Чуриковой «Прошу слова». Финал, она на трибуне, строгая и уверенная в своей дурацкой правоте.

Я думаю, это не полный, но самый яркий перечень кадров из прошлого, проносящихся в моей голове за время раздумий. Финальная картинка оказалась неожиданной. Я на трибуне вместо Чуриковой. Меня пронзила мысль, что пора в политику, причем самостоятельно и всерьез. И сразу стало легче и веселее, хотя задача была поставлена сложная. С другой стороны, рассуждала я, кому, как не мне, писать экономические законы. Теория есть, дипломы вынимаем обратно. Плюс практика, бизнес с нуля. На душе потеплело от предвкушения новой жизни. Шарик втянул кислород и вылетел в окно навстречу новому потоку.


Выводы

• Стремление к формированию имиджа начинает стихать в отсутствие драйва к самореализации в карьере.

• Вовремя заданный вопрос о счастье и честный ответ помогают начать процесс жизненного самоопределения.

• Спокойная раскадровка прошлого и настоящего формирует картину персонального будущего.

• Новое рождается из внутреннего поиска и внутренней готовности к изменениям. Внешнее принуждение не работает.

• Поиски и нахождение нового профессионального драйвера улучшает отношение к себе и реально убирает комплексы неполноценности.


Глава 5. Политический минимализм

С момента, как я решила двинуться в политику, все потребительские женские интересы съехали на обочину моего сознания. Ювелирные изделия, сумки, обувь, тряпки, шубы меня вообще перестали волновать. Образ Мальвины вызывал досаду, и то только по одной причине. Мальвине Буратино или Пьеро никогда бы не сказали, что политика не ее дело. А мне сказали, уверенно и с напором. Почти все, включая вторую половинку. Последний сформулировал тезис наиболее образно: «Посмотри на себя в зеркало и произнеси дважды свою фамилию. Отчество можешь вообще не произносить. Забудь. Ты на вершине, главное не сползти. Больше ничего не умеешь». Почему‑то в тот же момент вспомнилась фраза, которую он обронил при знакомстве. «Мой друг удивился, что я встречаюсь с полуяпонкой. От них же пахнет рыбой». После таких пассажей еще недавно я бы умерла. Но не теперь!

Во‑первых, была проделана определенная работа: карьерная, укрепление нервных и телесных мышц, сформирован модный стиль жизни. Третий брак, каллиграфия специально уложенных черных длинных волос и прочее, более мелкое, включая джинсы и машину, как никак сыграли свою роль. Стартовые плюсы. Во‑вторых, 100‑процентное попадание наконец в себя. Не вынужденное, не потому, что в руки идет, а просто поймала себя. Я откопала то, что тогда являлось для меня в своем роде «бозоном Хиггса» — частицей Бога, по определению журналистов. Изначальный энергетический прародитель массы микровселенной моего «Я». Человека с такой энергией остановить невозможно. Он проходит сквозь стены; пули пронизывают его, но не убивают; танки укатывают в землю, но он поднимается и вновь обретает форму. Никто не заметил, что перед ними не прежняя азиатская девушка, а летающий герой, считай, Бэтмен или еще чего‑нибудь сказочное. Не важно. Я не испугалась и не обиделась. Просто тупо пошла делать свое счастье, представшее в образе Маргарет Тэтчер в российском исполнении.

Как я уже заметила, персональный стиль вообще меня не волновал. В моем представлении на тот момент, политик — это человек с большим портфелем, набитым документами. Это сейчас дама с iPadом никого не удивит. А в 1993 г. до подобных гаджетов было далеко. Вершина мечты — фирменный портфель. Я его приглядела в витрине сумочного магазина Mandarina Duck. Бешеные деньги! Решила, если войду в парламент, куплю себе подарок. Этот приз помог двигаться еще активнее. Помню, еще в детстве я постоянно собирала бумажки в старую мамину сумку и на вопрос о том, чем я занимаюсь, отвечала почти так же, как говорил пресс‑секретарь Ельцина Сергей Ястржембский, комментируя деятельность президента: «Лаботаю с модументами» (пять лет ребенку).

Вопрос имиджа и стиля встал во весь рост во время избирательной кампании от московского Орехово‑Борисова. Мои ломали голову, как адаптировать азиатское лицо к русскому избирательному ландшафту. Ни стилистов, ни политконсультантов, ни больших денег. Я вообще не понимала, что делать. И никто не понимал. На плакаты повесили старую фотографию: я в черном сарафане. Выборы зимой, а я в сарафане. Избиратель сочувствовал: мерзнет кандидат в депутаты на декабрьском ветру. Неожиданно наша экономия и дилетантизм обернулись плюсом в мою сторону. До такой фигни конкуренты не додумались, являя себя на картинках в темных костюмах. Они — строгие и серьезные — возвышались над дорогой, а я — в местах поскромнее, но нежная и с беззащитными ключицами. Получилось, но не специально, а по скудости средств.

Следующая проблема: ролик на местном телевидении. Мой облик выпадал из привычного образа советского политика. Слишком легкий, не внушающий ни доверия, ни веры в силу. Задача стояла — утяжелить. Но как? Как это сделать с образом худенькой девушки с раскосыми глазами, в очках, с мягким кошачьим тембром голоса, пухлыми своевольными губами как у ребенка. И тут гениальный директор школы, теперь известный учитель на всю страну, Ефим Лазаревич Рачевский придумал втиснуть меня в имидж Мао Цзэдуна. Великий и ужасный красный Мао. Сегодня весь китайский поп‑арт выстроен на этом образе. Мы запустили мой самурайский профиль под энергичную музыкальную фразу из «Время, вперед», прерывая на поворот головы в анфас и краткую революционную декламацию либеральных тезисов программы под задорную речевку. Смешали что‑то от левого Китая и что‑то от героев комсомольских строек 1930‑х. Я разогнуться не могла от смеха. Получилась убойная по своей абсурдности картинка. Но избиратель не смеялся. Избиратель вздрогнул от неожиданности и узнаваемости образа одновременно. Когнитивного диссонанса, однако, не возникло. Наши рейтинги неумолимо росли.

Ну что еще? Мою японскую инопланетность мы решили одомашнить с помощью дешевого дутика, вязаной шапочки и варежек. В таком виде я болталась по районным магазинам с «мужем» Рачевским. Мы громко обсуждали, сколько брать колбасы или творога и почем. Набивали сеточку тем, что подешевле, и тащили все в штаб голодным энтузиастам нашей кампании. Постепенно, соотнося сарафан, Мао и девушку в дутике, люди начинали узнавать и признавать меня за свою.

Однако на встречах я всегда появлялась в более органичном виде. Человек на сцене всегда немножко звезда. Мне было некомфортно искусственно разыгрывать «свою в доску». Хотелось как‑то наряднее, естественнее, в соответствии с представлениями о себе. Кстати, может, это и ошибка — не подстраивать себя под зал, но тогда сработало.

Эта книга посвящена имиджу и стилю. Так что не буду описывать все этапы кампании. Главное — мы победили, что вызвало изумление у экспертов и потрясение у конкурентов. Я сама удивилась, хотя билась насмерть. Я даже не совсем осознала, куда я прошла. Что сказалось впоследствии на моем появлении в Государственной думе первого созыва. Кстати, меня поздравили представители японского посольства. Видно, гордость за полусоотечественника и вечная надежда на получение Курильских островов сыграли свою роль. Мне передали огромный портфель Mandarina Duck, тот самый портфель моей мечты. Мальвина отдыхает!

Еще больше она отдохнула, когда я собралась на первое заседание. Моя приятельница Света предложила сменить имидж и пойти к ее мастеру Саше. «Новая жизнь, новый образ обязательно!» — убеждала она меня. Я сопротивлялась. Имелся плачевный опыт. Еще в предыдущем браке я решила подстричь волосы. Парикмахер сделала мне двухуровневое каре. Типа холмик, а на нем еще крыша. Мой тогдашний муж при всей любви понял, что на этот раз его чувство ко мне не выдержит испытания. Крышу и холмик он состригал всю ночь, доводя мой образ до максимальной привлекательности. Затем два года я опять отращивала волосы, старательно обходя стороной салоны красоты. Но Света была непререкаемым авторитетом, и я решилась. Пришла к мастеру в чем‑то женственном и согласилась на легкую стрижку, указав, что предыдущая попытка была крайне неудачной. Он начал колдовать, я впала в доверительный к нему анабиоз и вдруг обнаружила в зеркале голову почти без волос. Наступил тихий советский шок. Как сквозь вату — так как уши от ужаса заложило — проник вкрадчивый голос Саши: «Может, на затылке выбрить бабочку?» Я автоматически кивнула, пытаясь, пока он что‑то там выбривал, прийти в себя, с достоинством расплатиться и добраться домой.

Самое страшное на тот момент — встретиться с мужем. Он открыл дверь, долго и задумчиво смотрел на меня. Что‑то пробормотал и удалился. Я облегченно вздохнула и рванула с надеждой на чудо к зеркалу. На меня смотрел мальчик в платье. Действительно, чудо. «И что, — подумала я, — куда мне теперь, да еще с бабочкой?!» В голову лезла одна ненормативная лексика. Но спасения не было. Волосы не вернешь, а платья теперь можно было выбросить. Срочно пришлось решать проблему сочетания головы и всего остального. Как соединить политику, чуть ли не панка с бабочкой и принадлежность к женскому полу! Выход я нашла, спасибо моде на брюки: черные широкие от бедра прямые штаны, свободный черный пиджак и что‑то под него.

На следующий день, собравшись с остатками духа победителя, с огромным черным мужским портфелем я отправилась на первое заседание Государственной думы. Уверенность слегка подрастерялась в процессе изменения имиджа, но и мужество, обретенное в борьбе за голоса избирателей, было налицо. В результате, внешне сдержанная и невозмутимая, я приблизилась к фойе перед залом заседания. В то время все происходило в здании мэрии на Новом Арбате, стеклянно‑бетонной башне. Я по причине своей прически сделала все, чтобы избежать контактов с прессой, и решила незаметно проскользнуть черной тенью в зал.

Кругом толпились журналисты, берущие интервью у новоиспеченных депутатов первого демократического парламента, в том числе Николай Сванидзе, Алексей Венедиктов, Сергей Пархоменко и другие герои гласности и открытости. Я вошла в фойе, головы повернулись ко мне и отвернулись. Я облегченно выдохнула, но головы опять повернулись, внимательно вгляделись в меня, и уже через несколько минут я давала десятки интервью. Отбоя от внимания не было. Странный вид девушки со странной фамилией символизировал новую Россию. Картинка обеспечивала нужный «месседж» графично и точно. В одну секунду из несчастного полумальчика я превратилась в символ. Воистину, потеряв волосы, я обрела звездный стиль. Но кто же об этом мог раньше догадаться? Мальвина съежилась и исчезла под софитами телекамер.


Выводы

• Энергия найденной мечты помогает преодолеть личностные барьеры на пути к самореализации.

• Гаджеты (портфель) часто вдохновляют.

• Чтобы сделать новый образ социально привычным, его надо приспособить к стереотипу общественного восприятия.

• Необходимо сохранять баланс между своим «Я» и внешним «они» при ведении публичного диалога.

• Иногда случай решает все, если он закономерен.


Часть II. Осознанное политическое IPO личности

Вся предыдущая часть книги посвящена истории бессознательного формирования имиджа и стиля по мере обретения жизненного опыта. Как я выглядела, волновало меня ровно в той степени, чтобы не мешало работе по специальности или зарабатыванию денег в кооперативном секторе. Иногда вспышки недовольства собой порождали действия. Срабатывала чисто девичья мотивация нравиться мальчикам, опираясь на общепринятые стандарты привлекательности в зависимости от состояния среды, в которой я находилась. Если сравнить с бизнесом, я наращивала производственный потенциал с целью извлечения средней прибыли. Совершенно случайно, добившись наконец полной самореализации за тот период, я обнаружила потрясающий эффект от внешнего позиционирования. В дальнейшем, двигаясь по политической стезе, я решила продлить удовольствие и уже сознательно формировать подачу себя обществу. Опять же по аналогии с бизнесом я, продолжая производство, намерилась капитализировать себя с помощью рынка. IPO личности должно было принести дополнительные доходы. Хотя в то время я понятия не имела об экономической процедуре IPO. Это был все‑таки 1993 г.


Глава 1. Политический минимализм в парламенте

Итак, мой вид возымел успех и, к удивлению, вскоре легко лег на душу. Или, наоборот, душа наконец нашла свою обертку, черную каллиграфическую простоту. Мне было в черном хорошо и органично. Я увлеклась черным цветом, двигаясь от турецких дешевых брючных костюмов к все более сложным вариантам. К этому времени первоначальное накопление капитала в Москве привело на столичный рынок разные западные бренды, включая даже такие, как Dries Van Noten, Ann Demeulemeester, Yohji Yamamoto. Даже не ведая, от кого одежда, я безошибочно подбирала подходящие юбки, брюки, черный трикотаж. Кстати, о последнем. Трикотаж меня нежно защищал от думской агрессии. А ее было достаточно. Я сильно раздражала опытных политиков вниманием к моей персоне со стороны прессы. Оно считалось незаслуженным. Дилетант, девушка из ниоткуда, за ней никого, а туда же. Да еще не вошла ни в одну из фракций, пытаясь создать свою. И выглядит как‑то несерьезно со своей бабочкой на затылке. Коммунисты видели во мне буржуазную нездешность, Жириновский — политического бомжа, демократы — гламурную диву. Я ушла в глухую оборону с помощью черных доспехов, но мягких на теле. Вот так я ввела в моду носить трикотажные строгие вещи даже на официальные заседания. В качестве защитной реакции получился очень индивидуальный стиль, строгий, но сильно противостоящий классическому женскому костюму, облюбованному советскими кадрами. Мало того, я сознательно поддерживала свой индивидуализм, понимая, что средства информации, слетаясь как бабочка на свет нестандартной внешности, дерзкой и опережающей время, обеспечили мне бесплатную возможность продвигать имя за границы Орехово‑Борисова. При игре в одиночку факт немаловажный. Я решила усилить случайный look, говоря современным языком. Вместо пиджака — мягкий кардиган или легкий свободный пуловер. Брюки не прямые, а широкие от бедра, но не расклешенные. Юбки, наоборот, строгие, в форме трубы, плотные, но до середины щиколотки. И все черное. Получилось ну очень интеллигентно и смело одновременно. Я не выходила за рамки негласного дресс‑кода для женщин в политике, с одной стороны. С другой — все стандарты вкрадчиво порушила. Сродни черной пантере. Всего лишь пигментированный леопард, но как смотрится! Сильнее, чем в пятнышках.

Даже Галина Старовойтова сокрушалась: «Вы, Ирочка, так красиво одеваетесь и разнообразно. Но никто не замечает. Все одинаково черное. Деталей не видно. Жаль». Я благодарила, но не признавалась, что мне нравилась моя Заметная Незамеченность. Очень, кстати, по‑японски. Код предков из Страны восходящего солнца прекрасно защитил меня и помог спозиционироваться в депутатской массе. Постепенно все заговорили о моем вкусе и, к моему удивлению, поставили диагноз: «самый сексуальный политик». Массмедиа меня любили, стилисты же критиковали за черный цвет: нет разнообразия, слишком мрачно и закрыто. Я не обращала внимания и продолжала гнуть свою линию. Сексуальность волновала. Однажды даже ногти покрасила в черный цвет, за что тут же подверглась остракизму даже со стороны журналистов. Пришлось уйти в нейтральный тон.

Стремление быть одновременно незаметной для своих и яркой для других убрало туфли на каблуках, короткие юбки, яркую бижутерию и разноцветную одежду. Вместо перечисленного я решила выставить интеллект и храбрость. И правильно. Нельзя было ограничиваться только внешностью. Я постоянно училась у коллег всему, что помогало освоиться с новой профессией: манере выступлений, написанию законов, комментированию их в прессе. Но, копируя опытных депутатов, я, как могла, стремилась находиться в согласии с собой. А это означало следующее:

• заниматься только теми законами, которые отвечают требованиям развитой рыночной экономики и демократического государства;

• говорить ярко и не по бумажке, к чему я привыкла, работая преподавателем в институте;

• внимательно слушать оппонентов, апеллируя прежде всего к их тезисам, а не твердя свои;

• рисковать и браться за темы, в том числе и в публичных выступлениях, от которых отказываются все, главный критерий: мой интерес и вдохновение;

• не обменивать свои ценности на карьерное продвижение, но искать союзников;

• не бояться говорить то, что всем не нравится или не принято обсуждать;

• наращивать профессионализм быстрее других, особенно мужчин, чтобы выступать на равных;

• не бояться критиковать признанных авторитетов.


Если обобщить, прицел был следующий: оставаться всегда собой, но обретать профессионализм.

Я прекрасно понимала, что на обучение у меня мало времени. Первый парламент избирался всего на два года. Первая победа, как и первая книга, — часто случайность. Главное — повторить успех. Важно было победить второй раз в 1995 г., чтобы окончательно закрепиться в политическом истеблишменте. Для self‑made одиночки единственный институт закрепления — парламент. Победа на выборах требует уважения и любви избирателей. И я старалась, понимая, что на одной бабочке далеко не уедешь. Мне нужно было за короткий срок вылепить образ харизматичного, обаятельного, искреннего и честного политика. Постараться утяжелиться профессионализмом, остаться воздушной и, как уже выяснилось, сексуальной молодой женщиной. Объединить энергию земли, огня и воздуха. И все это сделать без советников и политтехнологов. Я двигалась пусть и сознательно, но на ощупь.

Непублично шла работа над законами в комитетах и на сессиях, здесь ставилась задача профессионального роста и реализации предвыборной программы. А в остальное время я бегала по различным телешоу, от которых мэтры отказывались. Что‑то отгадывала, шутила, танцевала, обсуждала моду и стиль, отношения мужчин и женщин, семью и государство, шутила с мультгероями, читала Шекспира с театральной сцены. Я добивалась человеческой, а не политической любви у зрителей, подспудно, как скульптор, высекая из советского камня депутата новой формации: открытого, искреннего и современного. Только так, плывя, как японский карп, против течения, я могла иметь шанс, не тратя денег, сформировать оригинальный незабываемый образ к следующим выборам. Стрижка и очки стали фирменным знаком, а черный цвет — привычной ассоциацией с именем Хакамада. Если прибавить к набору энергию и интеллект, получился вполне себе системный индивидуальный политический продукт. Правда, абсолютно нетипичный и поэтому слегка маргинальный. Но задачи надо было решать последовательно. Главное — выделить приоритеты. Используя федеральные СМИ, я работала главным образом на победу в своем округе на будущих выборах.

Два года пролетели очень быстро, но эффективно. В 1995 г. мой рейтинг известности был не сравним с рейтингом 1993‑го. Я организовала партию «Общее дело» и пошла на выборы как по партийному списку, так и по округу. Необходимо было думать о заделе на будущее и накручивать федеральную известность. И вообще, нельзя стоять на месте. Каждый цикл — новое качество.

Победа в 1995 г. досталась нелегко, вплоть до обмороков. Нервные затраты профессионала всегда больше, чем дилетанта. Экспромт искрист и прекрасен в своем незнании будущего. Как в любви. Мы влюбляемся в свою мечту, энергично заводим роман и наконец женимся. Наступает быт. Скуку повседневных забот можно преодолеть только в поиске личного продвижения, но не в бесконечной организации инфраструктуры семейного хозяйства. В 1993–1995 гг. я пережила политический роман. С 1995‑го наступил политический быт. Фракции укреплялись и укрупнялись, а я принципиально оставалась игроком‑одиночкой. Вошла в группу разношерстных одномандатников «Регионы России» и… заскучала. Меня накрыло творческим кризисом. Что‑то необходимо было предпринять. Вот уж действительно: бойся своих желаний. Все получилось, но я не понимала, куда двигаться дальше, а угнездившись в удобном депутатском кресле, не испытывала радости от стабильности и бездействия. Делать, конечно, хотелось, поправок в законы писала немерено, но от меня ничего не зависело. Партии давили при голосовании. Конкуренция сметала мои инициативы. Входить же во фракции не было ни малейшего желания. Несмотря на идеологическое разнообразие, все они были выстроены в однообразную авторитарную вертикаль принятия решений. Начальники и подчиненные. Я предпочитала свободу. Что делать свободному человеку в тяжкие минуты печали и депрессии? Обратить взор на себя и перенастроить душу на новую мелодию. Моя мелодия — мой имидж, и я решила его перенастроить. От неопытной, но задорной девушки перейти к образу системного политика со своим кредо. В это время совершенно случайно завязался мой роман с будущим мужем, с которым живу и по сей день. Он был единственным мужчиной, который «схватил» мою печаль, понял ее происхождение и протянул руку, в прямом смысле слова. Объясняю. Я продолжала заниматься спортом. Об этом никто не знал, но я даже выступала на подтанцовках в перерывах футбольных матчей с группой девушек. Стадион ревел, увидев нас в аэробических костюмах, а я радовалась не менее, чем при победе на выборах в Думу. В 1995 г. меня включили в группу «лидеров будущего» Давосского форума, самого престижного мирового бизнес‑клуба, куда приглашали и политиков. Именно там, позже, Борис Березовский, Владимир Гусинский и прочие олигархи решали судьбу Бориса Ельцина накануне выборов 1996‑го. Давос — горнолыжный курорт. Я, единственная женщина‑политик, оказалась в брутальной среде мужиков. Все они катались на лыжах между заседаниями и выступлениями. Приехав с мужем, я тоже решила попробовать. Супруг отвез меня на вершину, съехал и стал ждать. Я зависла в ужасе над обрывом и поняла, что мне конец. Группа товарищей внизу оживленно обсуждала путь моего спасения. Включая и мужа. А я застенчиво умирала. Вдруг один отделился, с волосами как у рок‑певца. Снял свои лыжи и полез на скалу. Забрался, взвалил меня вместе с лыжами на спину и стащил вниз, порвав от натуги костюм по шву. Это был мой будущий муж. После спуска пока еще мой прежний заявил, что лыжи не мое. Мое дело чирикать с трибуны. История повторилась: сначала политика не мое, потом лыжи, потом — все остальное. Мне стало надоедать это настроение. Мой же спаситель объяснил, что с первого раза никто не может. А если и может, то тупо, агрессивно и топорно. Просто надо нанять тренера. К чему я все рассказываю? Да к тому, что в перенастройке мелодии все ноты важны: прорыв и в спорте, и в профессии, и во внешности.

Я влюбилась — это раз. Научилась кататься на горных лыжах — это два, смягчила прическу, перейдя от ежика к лаконичной стрижке с челкой. Настроение изменилось. Теперь можно было задуматься о профессии. Известность нарастала как снежный ком. Но очень бессодержательная, бесстержневая. Модный политик. И все. Чем занимается конкретно — непонятно. Моя любовь к черному и безразмерному привела к тому, что если девушка в магазине просила ее одеть «как Хакамада», то приносили бесформенные брюки с рукавами вместо карманов. Как‑то журналисты отметили, что пришла опять Хакамада, в черном балахоне, как всегда. Особый стиль заметили французы. Оказали честь и предложили стать послом новых духов Tendre Poison Кристиана Диора. Конечно, я дала согласие! Комплексы по поводу внешности отлетали, как гнилые листья капустного кочана под ножом повара. Мало того, главный стилист Christian Dior решил мне сделать make‑up. Платье послу компания не дарила, только пиджак. Я реально испугалась и решила пойти на вечеринку с Игорем Буренковым, моим главным советчиком на тот момент. Стало страшно, что не буду соответствовать. Тем более что, как оказалось, при обилии полумужских балахонов — ни одного вечернего платья! Мы обсудили бюджет, он оказался скромным. Да и вообще было жалко денег. В обозримом будущем мне светские вечеринки не светили. Политическая тусовка вообще скромная во всех странах, даже в Америке. Жаклин Кеннеди, конечно, явила миру образец иконы стиля, но не политика. А дочь Кеннеди, политик, с легким осуждением произнесла, увидев на приеме мой костюм: «Какой у вас дорогой костюм!» Именно дорогой, а не красивый. Я его специально прикупила для мероприятия в тот же день за $200. Для России — очень даже скромно.

Но вернемся к моей истории. Итак, мы отправились покупать платье, вечернее и недорогое. Сама судьба привела нас в кафе, дешевое, но креативное. Вместо картин вдоль стен были выставлены платья. Я быстро, в своей манере, вычислила то, что надо. Очередной мешок до пола с тремя дырками: голова и две руки. Вырезанная спина. Чтобы не съезжало с плеч, все перехвачено булавкой. Фирма звучала странно: Chin‑chin. Цена типа $70. Подозреваю, что made in Турция. Времени было в обрез, Игорь одобрил и вдохновил. Натянув трикотажный мешок, помчалась к великому стилисту Christian Dior. Француз лет 45, изящный инопланетянин, усадил меня в кресло и предложил что‑то очень естественное, кстати, на английском языке. Я согласилась и наконец расслабилась. Он работал и по‑французски обсуждал мой look с ассистентом. Текст был примерно следующий: «Мадам очень известный политик со своим прекрасным минималистическим стилем. Поэтому губы красить не будем, и всего чуть‑чуть. Цвета не нужны, все очень натурально. Кстати, прекрасное платье, простое и элегантное. Подойдет под наш пиджак. Интересно, от какого оно дома?» Я, понимая, тихо начала вспотевать. Сейчас он спросит — и что, что я отвечу? «Чин‑Чин»?! Никогда. Вскоре последовал ожидаемый вопрос на английском, и я лихо объявила: «Ямамото». Ну конечно, японец, что могла еще надеть полуяпонка? Он одобрительно кивнул. Кстати, именно в 1990‑е почему‑то в ход сильно пошли известные альтернативные азиаты. Позже они выпали из нашего мейнстрима, уступив место сверкающему гламуру.

Мы закончили, во мне ничего не изменилось, лицо просто приобрело неземное, лунное свечение. Я выглядела очень просто и космически элегантно. Модель где‑то под два метра на шпильках в сверкающем платье и я — метр семьдесят пять, в черных баретках и черном мешочке с накинутым пиджаком, ей по плечо — вышли на сцену. Разительный контраст. Была речь и главная фраза от стилиста: «Духи использует женщина, которая самостоятельно нашла свое лицо». Сильная фраза. Чуть позже я случайно познакомилась с американкой — ведущей новостей CNN, раздела о моде. Тощая, лет 50, типично изысканная дама из мира моды, посоветовала мне никогда не носить крупные серьги, только крошечные гвоздики. Она объяснила, что женщина в очках тоже может быть сексуальной, но нельзя перегружать лицо как новогоднюю елку. Я последовала совету, но очень хотелось как‑то отличиться. И я на левом ухе добавила вторую дырочку. Для 1995 г. появление федерального политика с тремя гвоздиками в ушах — скандал. Но все махнули рукой. После выбритой бабочки это казалось чепухой.

Как вы могли заметить, к 1995 г. с продвижением имени все было очень хорошо. Но слишком провокационно, хотя и строго. Строгую светскую провокацию нужно было уравновесить более серьезным политическим содержанием. Я решила связать свой образ с каким‑то делом. Все известные политики имели свой конек. Кроме меня, что облегчало мой политический вес. Раздумья привели меня к изначальной точке. Я пришла из малого бизнеса. Зная все проблемы не из книжек, а очень даже практически и понимая, что в нашей стране он всегда будет нелюбимым дитем, я решила стать его приемной матерью. Вошла в комитет по экономической политике в парламенте и занялась налогами, административными барьерами, а также антимонопольным регулированием. Сформировала ряд законодательных инициатив и поправок. Начала выступать на эту тему в парламенте и давать интервью, демонстрируя законодательный профессионализм и знание рынка. В публичном плане я решила перепозиционироваться. Начала отбирать эфиры, соглашаясь на серьезные программы и отказываясь от моды, танцев и угадаек. Необходимость в них отпала. Слава стильной и сексуальной депутатки раскручивалась сама по себе. Имя уже было на слуху у всей страны. Даже мой нынешний муж признался, что впервые запомнил меня, увидев по телевизору, коротко стриженной с чем‑то на макушке. Никто не может вспомнить, что это было, в том числе и я. Но сам образ стал нетленкой. Очень вовремя, а может, благодаря кропотливой работе слух о специалисте по малому бизнесу дошел до правительства. Меня пригласили на заседание в Белый дом. Тема: программа развития малого и среднего бизнеса в России. Даже в те демократические времена попасть в БД было непросто. Статус депутата не работал. Мне было и страшно, и интересно одновременно. Я выслушала доклад министра и с дрожью в коленках откомментировала. Видно, от волнения не подумав, сделала это неожиданно по‑парламентски хлестко, очень точно попадая во все болевые точки, в том числе докладчика. Министры поразились моей наглости, а руководство задумалось о моей персоне в качестве нового руководителя департамента. Задумалась и я. Скуке пришел конец. Профессионализация имиджа удалась, и появилась мечта о следующей ступени. Попасть в федеральное правительство. Хотелось дело делать, а не кружиться бесконечно перед камерами телевидения. С этой мечтой я забеременела и вышла замуж в четвертый раз.


Выводы

• Индивидуальный стиль — искусство слушать себя, а не экспертов.

• Одежда способна не только формировать имидж, но и защищать душу.

• Протокол всегда можно нарушать, но чуть‑чуть.

• Черный бесформенный минимализм сексуален.

• Имидж требует не только декораций, но и содержательности.

• Нравиться не значит терять свободу. Свободный человек способен навязать обществу непривычный образ.

• Публичность требует компромиссов. Главное — вовремя остановиться.

• Выход из творческого кризиса — заново творить себя.

• Спорт всегда бодрит.

• Любовь всегда милосердна.

• Дорогой бренд неотличим от дешевого, если вещь совпадает с вашим стилем.

• Истинная гармония в балансе. Не надо бояться провокаций. Просто не забывать их уравновешивать.

• Профессионализм и стиль взаимно дополняют друг друга, а не противоречат, как принято думать.


Глава 2. Исполнительная власть

Беременности было уже восемь месяцев, когда Борис Немцов и Егор Гайдар пригласили меня в новый, составленный из либералов кабинет под руководством Виктора Черномырдина. Мечта так овладела мной, что я согласилась. С Немцовым мы обсуждали, смогу ли я, в черном и беременная, заседать так, чтобы коммунисты ничего не заметили. Решили, что смогу. Но Виктор Степанович опасался, что коммунисты таки просекут и поднимут крик. Мне предлагался, на минуточку, пост министра по социальной защите. В результате отправили рожать. В сентябре 1997 г. я появилась в парламенте, девочке было три месяца. Несмотря на огромные физические нагрузки, меня несло в Белый дом. Понимая разумом, что выгоднее оставаться депутатом, я напросилась в правительство. Мне отдали государственный комитет по малому бизнесу. Тот самый. С чего началась моя специализация. Я сдала депутатский мандат и оказалась в кресле маленького министра. Публичный драйв закончился. Навалилась ежедневная тяжелая административная работа.

Я вообще забыла о внешнем виде. Одевалась по инерции. Даже на съемку журнала Vogue натянула в спешке нью‑йоркский черный свитер за $10, купленный на улице. Было не до того. Встала у стенки в кабинете. Пара кадров, и я отправила всех восвояси. Некогда. Пришлось вгрызаться в чиновничий быт. Я быстро схватила, что чиновник не может быть модным. Модный — значит несерьезный. Этакая серая подчеркнутая безликость. Меня все вполне устраивало, особенно после звездного парламентского шума. Хотя попытка компенсации имела место. Черные ажурные чулки под строгими черными брюками. Помню, как Немцов нагнулся, чтобы поднять упавшую ручку, и с изумлением обнаружил ажурную полоску между ботинком и окончанием брюк. «Ну ты даешь, Хакамада! — прошептал он мне на ухо во время заседания. — Это гольфы или чулки?» — «Чулки». — «Класс!» Я была страшно довольна произведенным эффектом. «Коммерсантъ» вышел с фотографией: мы сидим с Немцовым рядом, и он заглядывает под стол. Очень смешно.

Вспоминаю еще один случай, не к месту. Но ничего страшного. Как вспомнилось. Где‑то вокруг 1993–1995 гг. я оторвалась в стиле на великосветской тусовке. Встреча предновогодняя, закрытая, для молодых акул бизнеса с женами. Я представляла и себя депутата, и своего прежнего мужа, имевшего с крупняком какие‑то сложные отношения. С неизвестными целями для меня он организовал совместное празднование и попросил меня быть. Среди собравшихся — весь цвет: Борис Березовский, Владимир Гусинский, Александр Смоленский, Олег Бойко и др. Ребята были крутые, и все, кроме холостого Бойко, старались, чтобы жены выглядели соответственно. Я, будучи не акулой и не женой акулы, глубоко задумалась. Платье «Чин‑Чин» — не то, свои, в отличие от французов, все поймут. Бриллианты отсутствуют и в планы моего супруга не входят. Как же выкрутиться, чтобы недорого, но впечатляюще? Я вспомнила про купленный в Вене шелковый комбинезон, черный, естественно, от Jean Paul Gaultier. Распродажа в 70 % свела его цену к $180. Моя вещь! Спереди вместо застежки на груди имитация мужской ширинки, а вместо лямок — резиновые подтяжки. Чудо расчудесное, которое носить некуда. Так он и скучал в шкафу, пока и для него не пришла минута славы. Раз уж я не могу составить достойную конкуренцию ни в платье, ни в украшениях, идем от противного. Превращаемся в стройного черного Карлсона с металлическим булыжником на шее и рокерскими грубыми перстнями на пальцах. Вечеринка удалась. Я же женщина. И по женским меркам я победила: в своем стиле, вне сравнений и очень уверенная, так как одежда подбиралась на мой вкус. Ну, чуть скандально, шокирует. Но ведь я не к королеве на прием пришла. Кстати о королеве.

В октябре 1994 г. впервые с 1917‑го монархический английский дом решил нарушить табу и оказать содействие российским реформам. Ельцин принимал Елизавету II. Я, будучи рядовым депутатом, получила приглашение и в британское посольство, и в Кремль на прием в честь королевы. И сошла с ума, как, впрочем, и мужчины. Все мы: и политики, и бизнесмены, и деятели культуры — не понимали, как себя вести и во что одеваться. Прошел слух, что только смокинги и платья в пол, все черное, в глаза не смотреть, женщинам приседать в книксен, мужчинам не протягивать руку и не пытаться Ее Величество целовать. Я не спала всю ночь. Со страха надела что‑то очень длинное и бесформенное, типа монашеского облачения. Цель — вообще стать невидимкой. Каково же было мое изумление, когда в посольстве я обнаружила разноцветно одетых женщин, часть вообще в деловых костюмах. Толпа пестрела и переливалась, перемежаясь нескладными фигурами россиян во взятых напрокат дешевых смокингах. По очереди некоторых подводили к королеве, представляя во всех титулах. Я проходила как депутат новой формации. Что‑то промямлила, пытаясь смотреть вбок, и быстро ретировалась. К счастью, в Кремле личного представления не было, строгая рассадка за столами. Борис Николаевич и Елизавета II вошли в зал, произнесли речи. Я ощущала себя песчинкой, которую занесло в мир богов. Случайно или заслуженно, но меня удостоили чести. В любом случае благодаря исключительно созданному всего лишь за год имиджу.

И вот после «шумного бала», спустя три года я абсолютно добровольно засела в чиновничий кабинет, погружаясь в бюрократическую бумажную волокиту и бесконечные интриги. Все свои силы я бросила на достижение результата: освободить мелких предпринимателей от лишних налогов, барьеров, втащить этот сектор в стратегию экономической модели развития. Работа абсолютно неблагодарная. Для большинства населения и даже элиты весь упомянутый слой представлялся спекулянтами и торгашами. Недаром Черномырдин как‑то заметил про них: «Это не рынок, это базар». В публичном плане я отошла в тень. Владимир Соловьев, ведя в то время на радио «Серебряный дождь» рейтинговую программу, прокомментировал назначение приблизительно так: попрыгала в парламенте, а теперь затерялась где‑то в чиновниках в каком‑то малом бизнесе. Госкомитет по поддержке малого и среднего бизнеса являл собой формально что‑то списанное из западных учебников, но построенное по советскому остаточному типу: подразделения с отсталыми кадрами, недофинансированное и абсолютно не вписанное в иерархию ведомственных интересов. У меня было больше начальников и кураторов, чем полномочий. А в фонде по выделению финансовой помощи засели мелкие воришки. Другой бы скис. Но не я. Я жаждала продвинуть сектор, который тысячам людей дал свободу и экономическую независимость. Личный пиар уступил место пиару ведомства. С моим имиджем последнее достигалось легко. Следующий шаг: чистить кадры и двигать программу, включая вмененный налог, упрощенку, доступ к кредитам и аренде и т. д. Все актуально и по сей день. Ну какой тут имидж? Никакой. Что и произошло. Я растворилась в коридорах власти. В правительстве каждое выступление согласовывается, самостоятельность и инициатива не приветствуются. Но я даже не волновалась на эту тему. Все силы уходили на то, чтобы понять систему принятия решений и провести либеральные идеи, несмотря на бюрократический саботаж. В новом кабинете, пусть и реформаторском, все ведомства сопротивлялись снижению и упрощению налогообложения, сокращению лицензирования и проверок. Я подняла руку на таких монстров, что спасал меня только Борис Ельцин. Иначе бы уволили со свистом.

Я пахала, забыв о себе, изо дня в день, включая и субботы. В воскресенье спала в обнимку с ребенком. Все. Больше меня ни на что не хватало. Походка стала совсем мужской, лицо тяжелым. Притом что, став чиновником, я старалась держать форму. Сбегала на спорт, прикрываясь деловыми переговорами, не ела бутерброды на работе, на приемах не хватала по инерции все с тарелок. В командировках не отрывалась в алкоголе, даже когда все уговаривали расслабиться. Выдержала свой первый официальный визит в Японию в качестве министра, продвигавшего план «Ельцин — Хасимото» по реализации совместной программы поддержки малого бизнеса. Встречи с восьми утра до ночи, интервью, переговоры. В черном, подтянутая, я держала марку в новом формате. Все прошло на ура.

И все равно со временем я как‑то поблекла. Я перестала быть легкой и звонкой. Груз ответственности давил. Да и темп был взят невероятный. Муж стал отдаляться от меня, и я запаниковала. Пришлось опять искать себя, а точнее, женщину в себе. Для начала я потренировалась перед зеркалом. Пришлось расслаблять лицо, менять походку, придавать женскую сексуальность глазам, облегчать образ. Инстинктивно я решила, что теперь пора сформировать новый образ чиновника: стройного, элегантного, строгого, но и обаятельного. Вершины этого искусства я достигла в поездке с президентом Борисом Ельциным в Италию. Официальный визит, подписание контрактов, в том числе и пакет по моему ведомству. Программа включала прием у президента и премьер‑министра, посещение Ватикана и встречу с Иоанном Павлом II, папой римским, а также несколько деловых ужинов. Я набила чемодан тремя категориями одежды:

• тем самым, в чем была на приеме у королевы, почти монашеским и в пол, — для Ватикана;

• узким черным деловым костюмом с юбкой выше колен; я наконец решилась на каблуки, насмотревшись на западных тетенек, ну и желая придать некую деловую сексуальность имиджу правительственного чиновника;

• чем‑то черным, более расслабленно‑вечерним для ужинов.


Мои тщательность и старательность были оценены по достоинству. Иоанн Павел II мне лично сказал по‑русски «молодец». Все журналисты пытались понять значение похвалы. Хотя объяснение для меня простое: я единственная женщина, выдержавшая протокол посещения религиозных учреждений. Кстати, устроители встречи, в отличие от английского посольства, никого не предупредили о форме одежды. Я все сделала интуитивно.

Гордая собой, на следующий день я переоделась в узкий костюм на каблуках и двинулась на встречу с политическим руководством страны в узком кругу. Президенты обеих стран, Немцов, я, Ястржембский. Кресла, как на грех, оказались слишком глубокие и низкие. Я утонула в них и с ужасом увидела, что юбка катастрофически быстро уезжает с дипломатической длины в сторону совершенно непротокольную. И поправить ситуацию невозможно: придется вставать и еще больше обращать на себя внимание. Оставалось только расслабиться и надеть на лицо небрежную уверенность. Я держалась, хотя заметила, что на мои колени скосили глаза вначале Немцов, потом все, включая и президентов. И я бы не сказала, что взгляды были возмущенные, скорее, заинтересованные. Действительно, я продумала все, кроме глубины и высоты кресел. Что простительно.

Постепенно я освоилась в Белом доме. Провела вмененный налог вместе с министром Евгением Ясиным, подписала указ у Ельцина о снятии бюрократических барьеров и регистрации «в одно окно», получила поддержку Черномырдина. Обрела уверенность, научилась сохранять в себе женщину, даже умирая от усталости. Дело пошло. Но грянул кризис 1998 г. Все правительство отправили в отставку. И я ушла на улицу, потеряв деньги в банках, как и все, не пристроенная во власти за строптивый характер. Никто и ничто, почти забытая. Надо было все начинать заново. Но об этом позже, а сейчас выводы:

• Чиновник не может быть ярким.

• Всегда есть хитроумные способы поддержать свою яркость незаметно для окружающих (чулки, носки, аксессуары).

• Если нет средств, нельзя копировать, нужно экспериментировать.

• Надо уважать официальный протокол.

• Правильно одеться — часто результат интуитивного выбора. Даже не имея информации, можно попасть в контекст. Просто подумать.

• Конфуз всегда возможен, все не предусмотреть. Выход — не суетиться и держать лицо.

• Сексуальность необходимо поддерживать всегда. Иначе — развал образа женщины.


Глава 3. Парламентское возрождение

Я пришла в правительство Виктора Черномырдина в сентябре 1997 г. С апреля 1998‑го началась свистопляска. Кириенко сменил Черномырдина, а после августовского кризиса, в сентябре, кабинет возглавил Евгений Примаков. Из уважения ко мне и моей работе он тянул меня как мог, но все равно сдал в угоду коммунистам. Через год после назначения я оказалась не у дел. В утешение муж снял мне маленький офис, очень стильный. Я тихо приходила там в себя и подсчитывала шансы вернуться в политику. Выборы в следующую Думу намечались на декабрь 1999‑го. Впереди год на восстановление публичного имиджа. Как оказалось, я сильно порастеряла очки. Образ потускнел, известность сохранилась, но позитива от моего чиновничьего задора люди не ощутили. Вмененный налог бизнес оценил, но не он обеспечивал рейтинги народной любви.

В шоке от потерь в результате кризиса средний бизнес с топ‑менеджерами создали клуб «2015». Цель — попробовать просчитать будущее России. Ни мало ни много. Вот так. Я присоединилась и с увлечением обсуждала различные сценарии, включая и мягко‑авторитарный. Это удивительно, но коллективным мозгом мы угадали будущее. Ну да ладно — не будем о грустном. Среди членов клуба, как я и сказала, было много менеджеров высокого класса, в том числе и в области создания и продвижения бренда. Они решили помочь мне и смоделировать процесс восстановления имени и его раскрутки при следующих входных данных:

• известность около 30 %;

• доверие невысокое;

• денег на раскрутку нет;

• безработная;

• цель: попасть в Государственную думу не рядовым членом, а лидером в сильной команде.


Последнее было моим требованием. Я больше не хотела скучать депутатом, от которого ничего не зависит. Подобралась группа из русского представительства Coca‑Cola. Мне объяснили, что политический пиар мало чем отличается от товарного брендинга. Принцип один: из черной крыски сделать белого роскошного хомяка. Огорченная крыска послушно приготовилась слушать и отвечать на вопросы. Белый хомяк — серьезная мечта, можно не ерепениться в ответ, потерпеть и получить готовый рецепт. Причем бесплатно. К этому времени рынок новых профессий уже обрел цену — правда, не объективную, а сильно завышенную. Стилисты, психологи, политконсультанты, брендмейкеры, рекламщики, пиар‑технологи стоили каких‑то немереных сумм. А мне повезло: по дружбе — задаром. Шесть часов я ждала чуда. Как пациент во время операции, тем более что операцию на мне проделали без наркоза. В полном сознании я наблюдала за ее ходом. Меня спросили, на кого работаю, т. е. кому из избирателей хочу нравиться.

• Какой образ хочу создать?

• Мои политические взгляды?

• Мое политическое кредо?

• Что делала в парламенте?

• Что делала в правительстве?

• Зачем вообще мне все это надо?

• Готова ли на популизм ради голосов и вообще на что готова, чтобы возродить имя? На все или не на все?


Затем к ответам добавили характеристики общества в посткризисный период. В частности, тех, кто поддерживал демократов до 1998 г., их мотивацию при голосовании. Получилась табличка. Затем ребята долго размышляли над ней, и наконец я получила ожидаемое чудо. Чудо заключалось в том, что возродить и продвинуть мое имя нельзя. Оно исчерпано полностью. Я и так отжала все: и миф, и сказку, и честную работу, и звезду. Только настоящее чудо спасет меня. У него два варианта: 1) потерять мужа в связи с разводом и стать героиней программ Оксаны Пушкиной; 2) потерять его фиктивно и стать мужественной героиней криминальных хроник.

Больше вариантов нет. Труба.

С горечью я призналась, что отвергаю оба сценария, и согласна, что в таком случае чудес не бывает. Операция закончилась, мне поставили смертельный диагноз и зашили.

Другой пациент умер бы вскоре, но не поколение кооператоров 1990‑х. Мы умеем держать удар. А точнее, я решила его вообще не держать. Что выросло, с тем работать и будем. И запустила слух, что хочу вернуться в парламент, войдя в близкую по духу партию. Далее куча интриг (как продавать себя я описала в «Дао жизни» и «Успех в большом городе») — и к сентябрю 1999 г. я была в тройке лидеров Союза правых сил (СПС). С момента отставки до начала парламентской кампании я не делала ничего, чтобы обрести любовь избирателей. Не было средств и сил. Я искала команду. Вместе и легче, и веселее. Главное — найти команду близких по духу людей.

Тройку «Кириенко — Немцов — Хакамада» стали называть «бывшие». Все мы были из бывшего правительства. За нами вдобавок маячила тень Анатолия Чубайса и Егора Гайдара. Массмедийное сообщество, включая либеральное, дружно похоронило наши политические трупы. В противовес мы создали образ молодых и опытных. Действительно, на фоне Жириновского, Лужкова, Примакова, Явлинского, Зюганова мы гляделись весело, энергично и задорно. «Премьер — вице‑премьер — министр» — и всем до сорока пяти. Круто. Мы победили, преодолев 5 %‑ный барьер, взяли 8,5 % плюс поддерживающие нас одномандатники. Я принесла еще один мандат, так как победила и по округу в Санкт‑Петербурге, и по списку. Но это позже, а пока мы готовились.

Впервые на меня навалились политтехнологи и психологи. И в Москве, и в Санкт‑Петербурге. В Москве просили сменить черный цвет на коричневый. Черный — агрессия, коричневый — энергия земли. Также решили, что надо сменить узкие очки и перейти на что‑нибудь круглое, типа как у Гарри Поттера. Больше улыбаться, поскольку взгляд слишком жесткий. Мужчины опасаются, женщины восхищаются, но не симпатизируют. Пришлось находить компромисс. С горя накупила кучу темно‑коричневых тряпок и огромные круглые очки без оправы. Черная пантера прикинулась хомяком.

Санкт‑петербургские консультанты давили одну тему: мол, питерцы не любят москвичей, ваш стиль в одежде, напористый юмор и вообще все. Надо выглядеть еще более скромно и интеллигентно, не повышать голос, слишком не шутить, выучить питерские слова: «парадная» (подъезд), «поребрик» (бордюр), «булка» (белый хлеб), «труба» (мобильный телефон) и пр. Я честно слова выучила, в одежде осталась верна себе и манеру поведения не изменила. Хуже нет, ломать себя. Мне подослали психолога. Кончилось все скандалом, и одного политконсультанта под моим напором убрали. Кстати, я оказалась права. В своей манере, по‑московски, наехала на провокатора на встрече с избирателями. Команда ужаснулась, что встреча провалена. Результат оказался противоположный. Питерцы решили, что если девушка может себя защитить, то и других получится.

Меня обучали, как выступать на телевидении и по радио. По радио — больше смыслов и голос ниже. На экране — больше настроения и голос… тоже ниже. Я скорректировалась и пошла биться на дебаты, уже защищая партию, а не только себя. Все шло хорошо. Очки и коричневый цвет, может, что‑то там и смягчили, но рубиться приходилось всерьез, за победу. Дебаты — как борьба на ринге: мягкость проигрывает. Раз за разом, оттачивая свою технику, я превращалась в бойца, но точно не в хомячка. Опять выскочила пантера. Мужской образ пришлось усиливать. Я всегда избегала дебатов с женщинами. Любой спор в этом случае превращается в кухонный скандал. Причем не важно, насколько умны обе дамы. Обеих воспринимают негативно. Но партия потребовала — и я пошла спорить с Екатериной Лаховой. И придумала ход. Если двух женщин зритель воспринимает плохо, то одна должна стать мужчиной. Я одела брючный полумужской костюм, белую рубашку и узкий галстук. Мужской имидж требовал и мужского юмора, и способа подачи информации. Я включила в себе мальчика и убрала девочку. Народ был в восторге от шоу. Поддержали и меня, и Лахову. Я добилась своего: вытащила свои голоса и не дала превратить дебаты в женскую разборку. Вот так закалялась политическая сталь. За три месяца предвыборной кампании благодаря командной поддержке и лидированию в списке СПС я вернула живое имя, стала опять яркой, но уже на качественно более высоком уровне. Рейтинг узнаваемости удвоился. Я восстала из пепла кризиса 1998 г. Все получилось. И без «потери» мужа. Смертный приговор экспертов оказался неверным. И не в первый раз. В результате сформировался новый имидж: профессионал с опытом работы в обеих ветвях власти и с духом воина. Я обрела политический вес, в том числе благодаря году работы чиновником.


Выводы

• Чиновник и креативный имидж несовместимы.

• Товарный и политический бренды живут по разным законам.

• Если не знаешь, что делать, делай, что знаешь, а не то, что советуют.

• Имидж, достигнув значительной известности, живет своей жизнью и требует корректировки

• Игра в разные оттенки имиджа позволяет побеждать в зависимости от ситуации.

• Настраиваясь на привлекательную мелодию, нельзя терять свою.

• Пауза в тени + усиление профессиональной позиции = стратегический выигрыш.

• Любой опыт полезен.


Глава 4. На финишной прямой. Кандидат в президенты

Мы вошли в парламент. Я наконец обрела фракцию, свою семью. В семью вошла с ребенком, партией «Общее дело», созданной в 1995 г. Все срослось: мой министерский и парламентский опыт, структуры, созданные в предыдущий период, опыт ведения предвыборной борьбы в одномандатных округах, работа над программой поддержки малого бизнеса. Результат: в 2000‑м я стала вице‑спикером парламента и солидером СПС при уже президенте Владимире Путине. Через семь лет упорной работы я обрела образ политического тяжеловеса, несмотря на физическую хрупкость и отсутствие «крыши» со стороны крупного бизнеса. Я не принадлежала никому, хотя и возглавила список партии, финансируемой самым что ни на есть крупняком. Подобная позиция имела и плюсы, и минусы. Плюс — независимость, минус — недоверие. У нас доверяют не профессионалам, а «своим». Странно, я добилась всего, но так и осталась для элиты и руководства СПС «чужой среди своих». Я легко принимала данный факт, понимая, что за личную свободу нужно платить. Зато с удвоенной энергией и энтузиазмом окунулась в партийную и вице‑спикерскую работу. Возила делегации за границу, вела сессии, курировала образование, проводила через нового президента долгожданный пакет новых законов о поддержке малого бизнеса. Воевала у Владимира Соловьева на дебатах. Кстати, он меня сильно зауважал и начал теперь защищать от нападок. Моя манера вести публичный спор, постоянно перемежая нападение и юмор, ему импонировала. Просил только контролировать голос (тон ниже!) и раскачиваться быстрее. И я раскачивалась по полной.

С президентом наладились конструктивные отношения. Будучи не партией власти, мы его поддержали на президентских выборах. Путин, только вступив в должность, нуждался в картине более полной, чем рисовали «свои». Так сложился диалог, и весь пакет по малому бизнесу был принят в том числе и с его легкой руки.

Все покатилось как по маслу. Я крутая и по‑прежнему в черном. Со стрижкой, которую просили сделать девушки в салонах. Два десятка очков на все случаи жизни. Большая уверенность в своей женской привлекательности. Я обзавелась своими связями. Начала посещать официальные премьеры, концерты. Вошла в десятки попечительских советов и прочие общественные организации. Потекла насыщенная деловая и светская жизнь. Успевала заниматься ребенком и мужем. Жизнь удалась, и это заметно отразилось на моей внешности: печать уверенности поселилась уже не в деталях, а определила всю «физику»: спина, шея, спокойная речь, походка — все говорило об успехе. Но что удивительно: я не стала матроной. Во мне сохранился ребенок, страстно мечтающий и строящий дом из кубиков, с трудом добытых у взрослых. Ребенок мечтал стать президентом России.

Все хорошее кончается, когда даже и не подозреваешь. В 2002 г. случилась трагедия с «Норд‑Остом». Я провела переговоры с террористами. Честно билась за жизни всех заложников. Штурм и последующая операция по спасению людей привели к огромному количеству жертв. У меня испортились отношения с властью и массмедиа. «Нет переговорам» добивало меня окончательно. Мне снились задохнувшиеся люди. Я продолжала пахать и впервые задумалась, что, может, я и не политик вовсе, а, как сказал в свое время Александр Проханов, «политический художник». Если политик будет переживать гибель каждого человека, пропускать все через себя, он не профессионал. Как хирург или вообще врач. Не может же врач умирать с каждым смертельно больным пациентом. После «Норд‑Оста» начались проблемы внутри СПС. Мы раскололись. Я и Немцов тянули партию в оппозицию, Чубайс и Гайдар настаивали на конструктивном сотрудничестве. Мы сохраняли команду, но прежнего единого духа уже не было. Я почувствовала приближение конца. И интуитивно потекла в мир других людей. Познакомилась с творческой интеллектуальной богемой, стала чаще посещать новомодные выставки, читать взахлеб литературу о путешествиях, мемуары великих режиссеров — от Ингмара Бергмана до Вуди Аллена. Мой стиль смягчился и стал более женственным, но не благодаря каким‑то приемам, а по причине глубокой задумчивости. Я ощущала, что неведомые переломы в моей судьбе произошли, осталось просто ждать. Точно так же, несмотря на упорную работу и над законами, и в регионах, я спиной чувствовала фатальный проигрыш нашей партии на выборах 2003‑го. Мы честно вкалывали на победу, пытаясь объединиться с «Яблоком». В переговорах посредничали я, Борис Немцов и Михаил Ходорковский. Ничего не вышло, что стало еще одним голом в демократические ворота. И тут в октябре 2003 г. грянула новость об аресте Ходорковского. Чубайс впервые выступил с резкой критикой правоохранительных органов и потребовал от президента вмешаться. Путин назвал его слова истерикой. Наш диалог с властью окончательно стух. Все как‑то наросло, слой за слоем, и вылилось в неудачную имиджевую избирательную кампанию. В результате многих факторов, субъективных ошибок и объективного изменения политического режима СПС и «Яблоко» проиграли выборы. Я была потрясена и впервые растерялась, вообще не понимая, как жить дальше. С победы в 1999‑м мной овладела мечта биться за президентское кресло, а тут полный облом.

Оказалось, не полный. Полный был впереди. Дочь Маша простудилась, не могла выздороветь. И мне через неделю после выборов выдали ее страшный диагноз — рак крови. Все. Вот оно. Я стала пустой, как колодец без воды. Эхом доносились голоса врачей, друзей, мужа. Я все делала, что требовалось, но по инерции, автоматически.

Маша была уже в больнице, мы последний раз ночевали на служебной даче среди чемоданов. Пора было съезжать с государственного жилья. Муж пришел слегка нетрезвый, разбудил меня и сказал, что знает, как спасти Машу. Я вздрогнула, и эхо исчезло. Его голос зазвучал четко и ясно. «Тебе надо идти в президенты. Восстановить свою космическую энергию. Ее хватит и на Машу. Иначе ничего не выйдет».

И я, как в далеком 1993 г., опять рванула, несмотря ни на что, а точнее, мы вдвоем. В последний момент подали документы, нашли деньги. Кроме Немцова меня никто не поддержал, даже собственная партия. По разным причинам. СПС — от страха перспектив стать реальной оппозицией. Либеральные СМИ осуждали легитимизацию выборов. Мне было все равно. Я шла к своей мечте и точно знала, что больше выборов не будет. Так и заявила. И оказалась одна. Меня поддерживал средний класс и простые люди, но не истеблишмент, даже демократический.

В ответ на вопрос Алексея Венедиктова «Зачем вам это нужно? Вы же знаете, что не можете выиграть у Путина» у меня стихийно вырвалось: «Это путь самурая». Так и пошло. Я формировала образ самурая и вместе с тем женщины‑матери, разделяющей боль обиженных. Не согласилась отдаваться профессиональным консультантам. Собрала в креативный совет одиночек, как в Ноев ковчег: социолога, политтехнолога, писателя, политолога и т. д. Мы создали предвыборный ролик, сформулировали президентскую программу. Портрет на плакатах был взят из ролика, где режиссер попал в точку, стремясь передать мое состояние. Строгая, в серой водолазке, короткая стрижка, но не ежик, более мягкая, со школьной простой челкой. Очки твердые, но глаза — печальные. Чтобы усилить образ доброй женщины не в ущерб самураю, сняли эпизод с моей ладонью на зимнем стекле. Под ней тает изморось, слышны голоса обиженных властью людей. Лозунг: «Ирина Хакамада — наш голос».

Вот с таким имиджем я пошла на свой последний бой: воин и заботливая мать. Мы конструировали образ матери нации в противовес отцу. И если отец — типаж русского мачо, то мать несет мудрость, а значит, более справедливый образ. Да… Замахнулись. А что делать? К моменту начала кампании президентский рейтинг нулевой. Это при общероссийской известности! Страна‑то мужская и к выбору президента‑царя подходит с позиций национализма. Как‑то беседовала с Андроном Кончаловским. Обсуждали тему позитивного героя в России, который куда‑то совсем потерялся с брежневских времен. Беседа шла еще на бирже, в 1990‑е. Андрон уже тогда предугадал, объясняя в России положительный герой всегда а) русский; б) военный. Он был прав. Действительно, страна со времен Сталина — в обороне и величии. Недаром один разведчик, француз русского происхождения, как‑то еще при Хрущеве объяснял Западу, что вся внешняя политика в СССР формулируется двумя словами: «Кто кого». А тут Хакамада. Наивно в подобных условиях собрать хоть какие‑то голоса. Но я билась, а после битвы занималась ребенком. Врачи творили свое чудо, мы с мужем — свое. Все совпало к моменту окончания выборов. Я получила свои голоса, уполовинутые при подсчетах. Реально около 8 %. Маша вышла на ремиссию. Все раковые клетки исчезли. Это было только начало лечения. Но стало легче. Мы праздновали двойную победу, пусть даже и относительную.

Еще год я держалась на политико‑профессиональной сцене. Создала партию. Естественно, мне не дали ее зарегистрировать. Объединила структуру с Михаилом Касьяновым. Но «бозон Хиггса» исчез. Я становилась пустым колоколом, звук не шел, звонарь устал. Драйв заканчивался уже тогда, в 2002‑м, и пропал к концу 2005 г. Высшую точку я прошла с честью, пора было уходить.

И я ушла. В никуда, совершив политическое харакири.


Выводы

• Средний срок становления имиджа «профессионала‑тяжеловеса» — от семи до десяти лет.

• Спасение от статуса и гордыни — в детских безответственных мечтах.

• Возврат к мечте из детства часто спасает от совсем взрослых бед.

• Карьера = драйв. Исчез драйв — пора менять профессию.

• Уходить лучше на пике успеха, чем тянуть до бесконечности из чувства страха перед будущим.




Часть III. Жизнь после политики


Глава 1. Поиск себя: подготовка

Я ликвидировала офис, рассталась с большинством сотрудников и решилась на передышку. Наступила ТИШИНА. После двух десятков лет бесконечной борьбы я прямо‑таки по известной песне «Наутилуса Помпилиуса» легла на вершине холма и посмотрела в небо. Оно было бескрайнее и без каких‑либо знаков, предсказывающих будущее. Сознание вспыхивало кратковременными вспышками паники. Как же жить, если ничего не делать? Но их быстро гасило ощущение правильности поступка. Политическое честолюбие покинуло меня, мой восходящий поток закончился, а болтаться между небом и землей было невыносимо. Я настраивалась на уединение вне социальной спешки и суеты. Семья, лечение ребенка и познание мира — вот что мне оставалось. Наступила большая пауза.

Три чувства обуревали меня: печаль, смирение и жажда возродить в себе энергию созидания. Первое пришло мгновенно, второе — чуть позже, а с третьим — проблема.

Другой бы впал в депрессию. Но я держалась по нескольким причинам:

• Решение уйти — шаг с моей стороны добровольный. Были предложения остаться как в оппозиционной работе, так и войти в исполнительную власть. Даже на дополнительных выборах по округу в Екатеринбурге предлагалось поддержать меня в качестве кандидата в депутаты. Я все отмела.

• Опыт предыдущих коллизий научил терпению. Если не знаешь, что делать, делай, что знаешь или что можешь.

Я задумалась над списком того, что могу в состоянии ну не жестокой депрессии, но душевного кризиса. Список на удивление получился длинным.

Могу:

• вытаскивать дочку на последней стадии лечения;

• заняться здоровьем и более вдумчивым видом спорта;

• изменить имидж;

• обустроить уютное гнездо, где мне будет легко закрыться от мира;

• путешествовать;

• углубиться в новые увлечения;

• комментировать политические события и писать посты в Интернете; бывших политиков не бывает, будем переквалифицироваться в независимого эксперта с расплывчатым статусом «общественный деятель»;

• написать сценарий для фильма и попробовать собрать деньги и команду для его съемки.


Ну вот, это уже что‑то. Главное, не спешить, если, как говаривал один из моих предыдущих мужей, уже везде опоздал.

Я начала с имиджа. Очень захотелось уйти от образа политической, пусть и современной, дамы к легкой, чуть богемной внешности свободного эксперта или художника. Требовалась моральная компенсация. И я ее начала творить. Я отрастила длиннющую косую челку, как у мальчиков с подиума на показе D&G. Виски короткие, по бокам все убрано, а челка справа налево на пол‑лица. Меня перестали узнавать: волосы закрыли лицо. Прекрасно.

Следующий шаг: просто маниакальный поиск креативных оправ для очков. Вся моя новая свобода вылилась в странные, иногда затемненные очки. Мне больше не надо было заигрывать с избирателями. Я делала все, что хотела. В очках мой индивидуализм проявился наиболее ярко. Одна оправа была похожа на нижние половинки циферблата. Другие напоминали старый велосипед, третьи — вечерние, усыпаны стразами так, что кич превращался в стиль. Фантазия моя не имела границ, очки валялись по всей даче, кучками собирались в неожиданном месте, как, впрочем, зажигалки и ручки.

Следующий шаг — спорт. Я, несмотря на занятость и стрессы, не прекращала поддерживать форму, перейдя от аэробики к бегу на пять километров, железу и фитнесу. Все было сильно и агрессивно. Теперь захотелось вдумчиво и спокойно. Я увлеклась йогой. В клубе присоединилась к группе, растворилась среди «девочек» разного возраста, как в далекие кооперативные времена, и два раза в неделю входила в физический транс. Постепенно стало получаться, начала тянуться, стала гибкой. Но продолжала бегать. Темп жизни изменился. Я могла высыпаться и тратить время исключительно на себя. Вначале по привычке я просыпалась рано, собиралась куда‑то бежать. Сообразив, что некуда, расстраивалась. Потом поняла, что так нельзя. И решила ограничить еду после семи вечера и усилить спорт. Иначе конец. Темп жизни слишком резко поменялся. Раньше на стрессе — все горело. Теперь не горело ничего: ни душа, ни жир. Значит, следим за собой.

Еще один способ держать себя в руках и стабилизировать психику — попытаться имитировать занятость. Стиль жизни лучше менять медленнее, чем сферу своей реализации. Я понимала, что свободное время для меня сейчас — убийца. Киллера пришлось обманывать.

Я с головой ушла в китайскую каллиграфию. В 1999 г. после теледебатов у Соловьева ко мне подошла прекрасная интеллигентная женщина, как оказалось, по профессии психолог. Она объяснила, что я горю на костре политической борьбы и сгорю в пепел, если у меня не появится хобби — некоторое увлечение, связанное с мелкой моторикой. Графика, живопись, вязание, шитье, кулинария — все что угодно, что включается в любой момент усталости. Я отмела все перечисленное, кроме кулинарии. Люблю готовить и очень хорошо переключаюсь на процесс. Но! Делать это в любой момент невозможно, да и есть я настолько не люблю, а едоки тоже держат фигуру — и муж, и дочка. Я отрывалась только на выходных, когда приезжали в гости молодые с женами или друзья. Мелкая моторика никак не обретала в моей голове форму приятного занятия. Я уже решила, что ничего не выйдет, но помогла случайность. Года через два кто‑то из любви к эстетике купил китайскую кисть. И я туда же. Притащила домой, поставила на стол, начала любоваться ее восточной изящной красотой. И вдруг пробило: китайское искусство каллиграфии. Миллион раз видела летящие стрелы над героем, который пишет кистью на бумаге или палочкой на песке. А я даже собственную фамилию Хакамада изобразить не могу. Только через год я нашла преподавателя и начала учиться, но времени не хватало. Потом выборы и болезнь дочери.

На этот раз я созвонилась с учителем, закупила все, что было необходимо, и стала методично заниматься по два раза в неделю. Выписывала свое «счастье» или «любовь» черной тушью по белой бумаге и тихо надеялась. Мелкомоторная медитация сработала.

Йога и каллиграфия успокаивали душу. Надо было что‑то придумать для мозга: и правого полушария, и левого. Левое я заняла улучшением своего английского языка. Его улучшать можно и нужно бесконечно. Осталось правое. С ним я справилась очень быстро. Великая иллюзия! Я нуждалась в ней и давно уже дружила. Кинематограф. Скупая лучшие диски, подключив тарелку «НТВ+», посещая кинотеатры, я усилила свое увлечение до уровня почти киномании. Могла сутками зависать перед экраном или читать мемуары великих режиссеров. Опять вернулась к любимому журналу «Искусство кино» Даниила Дондурея. Проглатывала сценарии как семечки. Именно тогда родилась мысль о сценарии для фильма. Я уже не боялась литературного творчества. После выборов в 2004‑м, до ухода из политики, фактически за год я выпустила книгу «Sex в большой политике». Спасибо Дмитрию Муратову, главному редактору «Новой газеты», который поверил в меня и согласился. Все остальные отказались из страха перед оппозиционным Путину политиком, прикрывшись очередной фразой, много раз уже слышанной мною: «Хакамада? Это уходящий бренд. Неинтересно». Книга получила огромный успех: я раскрыла тайны всех дворцов власти и учила, как в них выживать, оставаясь свободным профессионалом. Так что идея авторского сценария — результат опыта и влюбленности в кино.

Вдохновение давала и любительская фотография. Я начала много путешествовать, и фотография позволяла, не знаю почему, выразить свои мысли, состояние опустошенности, ожидание нового — через фиксацию параллельных миров. В свое время я насмотрелась на них по телевизору, теперь миры влекли мою замученную политикой душу. Правильно кто‑то сказал в свое время: туризм — грех, путешествие — благость. Турист тащит свой скудный мир за собой и не пытается из него выйти. Вот почему русские туристы часто говорят с иностранными официантами по‑русски, просто громче. Или, не читая меню, требуют борща с картошкой. Путешественник, наоборот, пытается понять другой мир и погрузиться в него. Потеряв себя в другой реальности, путешественник наконец находит путь к себе. И фотографии у него сильно отличаются от туристических. Турист фиксирует место, путешественник — настроение. Турист — себя рядом с культурой, путешественник — другую культуру. Начитавшись описаний путешествий, я решилась наконец. Изъездив всю Россию в поиске голосов в свою поддержку, я теперь собралась объездить мир в поиске своего голоса.


Глава 2. Путешествия

Остров Борнео

Первое путешествие, сразу после президентской кампании, я предприняла в Малайзию, на остров Борнео, вместе с тремя фанатами‑биологами. Партнерами выступили журнал «Вокруг света» и малайзийское посольство. Цель — найти и сфотографировать хищные растения непентес и раффлензию, привлекающую мух‑опылителей своим видом и запахом разлагающегося мяса. Мы должны были обойти заповедники, закрытые для туристов, и обеспечить материал как для журнала, так и для ученых из МГУ. Одни только названия мест уже завораживали: Сабах, Саравак, Кота‑Кинабалу, Кучинг. Денег хватало только на экономический класс. Перелеты — сначала десять часов до Куала‑Лумпура, а потом до пяти между штатами. Передвижение между заповедниками на старых моторках, торгующих тропическими фруктами, в том числе дурианом. Мутные джунглевые реки, полные крокодилов. Пешком по дождевым лесам в поиске растений. На каяке вдоль мангровых лесов в Долину орлов. Ночевки в племенных общинах на берегах рек. Пещеры Гунунг‑Мулу длиной 50 км и высотой до 100 м с тремя миллионами летучих мышей, вылетающих одновременно перед закатом солнца. Это сейчас все можно найти в Интернете. А восемь лет назад требовалось спецразрешение правительства на посещение диких мест. Мы были одни с проводником. Тропические дожди промывали мозг, а дождевые леса расплющили красотой безразмерности. Мы превратились в лилипутов под трехметровыми папоротниками и 70‑метровыми деревьями на фоне цветов диаметром один метр (раффлезия) или с подвесным желудком (непентес), в окружении тысячи видов дикорастущих орхидей. Природа изучала нас глазами рубиновых лягушек, печальных орангутангов, фантастических лемуров. Утром, гуляя по воздушным мостикам, натянутым между верхушками гигантских деревьев, я видела птиц‑носорогов с огромными клювами и, спустившись, — оленей, величиной с ладонь, или летающих белок и лис. Я попала в мир «Аватара» в 3D, купив билетик не в кинотеатр, а на самолет. Дороже, конечно. Но можно руками потрогать.

Вернулась я другим человеком. В ушах — мелодия дождевого леса, в душе — космос, перед глазами — параллельный мир.

По инерции пригласили на дебаты, теперь уже в качестве общественного деятеля. Что‑то я там говорила. Но потом знакомые позвонили с одним замечанием. «Ирка, тебе все до лампы. Ты где‑то не здесь и очень спокойная. Новый имидж? Как получилось? Расскажи». Ну, как тут расскажешь… Нет таких слов и букв. Первый кирпичик в здание собственного возрождения был положен.


Ботсвана

Потом была Африка. Опять авантюра: под видом журналистки, по заказу самого крупного южноафриканского агентства по туризму. Цель — привлечь русских туристов в Ботсвану. Государство в дельте реки Окаванго, граничащее с Намибией, Замбией и Зимбабве. Территория страны состоит из полупустыни Калахари и двух впадин на севере: Окаванго и Макгадикгади. Река Окаванго на краю одноименной впадины образует дельту. Вот там я и высадилась после двух перелетов — на последнем, маленьком, самолетике.

Если Борнео — «Аватар», то Ботсвана — зоопарк, но исключительно с дикими животными и не в клетке. Слоны, львы, буйволы, носороги, леопарды — большая африканская пятерка. А еще зебры, гиппопотамы, гиены, шакалы, гепарды, антилопы всех видов, в том числе огромные с гривой антилопы гну. Я влюблена в животных, и чем больше они, тем лучше. Но на Борнео местное население вырубает леса, а охотники уничтожают все подчистую. А в Африке животных хватает на всех — и на охотников, и на любителей их фотографировать. Районы строго разделены. Часть дельты, запрещенная для охоты, — настоящий рай для фотолюбителя. Можно зафиксировать на пленку даже леопарда на охоте или диких собак — редкий, исчезающий вид. И сурикатов. Ну, тех, кто на рекламе джипа Renault Koleos.

Там же я прошла испытание ночевкой в соляной пустыне Ботсваны. Соляной ландшафт похож на бескрайнюю луну в объективе телескопа. Меня оставили спать ночью одну в спальном мешке и ушли… Бояться нечего, живые существа отсутствуют на многие километры вокруг. Вселенская тишина, звезды размером с блин висят низко‑низко. Они притягивают и поднимают вас в небеса. Мир людей отпускает. Я перешла в nowhere и стала nobody[6]

В Африке с изумлением я увидела, что люди не главные. Львы шли на охоту, слоны жевали ветки, зебры паслись, жирафы любопытствовали, глядя на нас в небе, но с посадочной полосы не уходили. Самолет делал круги и ждал. Для африканских местных животных мы были мелочью. Точнее, нас вообще не было. До тех пор, пока они не чувствовали угрозы. Тогда — молниеносная атака. А вообще, цивилизация не волнует этих чудесных гигантов. Они хозяева на своей земле.


Стромболи

Третье свидание — с маленьким островом с действующим вулканом. Относится к группе Липарских островов к северу от Сицилии. Именно там протекал роман Роберто Росселлини и Ингрид Бергман. Я видела скромный домик, в котором они жили. Под впечатлением от мира, где управляет хозяйством вулкан, извергающийся по многу раз в день, Росселлини снял фильм‑драму «Стромболи, земля Божья» в духе итальянского неореализма.

Место вообще нетуристическое и очень странное. Очень аккуратный холмик, высотой под 1000 м. Верхушка примерно каждые 20 минут выплевывает белый (мирное настроение) или черный (сердится) дым. С одного бока течет лава, и у подножия вода в море закипает. С противоположной стороны: приютились на черных камнях белые кубики‑домики, а на черном песке — сине‑красные лодочки рыбаков. Паром приходит раз в два‑три дня и подвозит продукты и воду. Два маленьких магазинчика с едой и мелочью. В итальянском сельпо все дорого. Местные тук‑туки (трехколесные машинки‑тележки) подвезут вещи. Куда бы ни поехали, дорога максимум займет от десяти до двадцати минут. Но стоить будет €10. Много бутичков с чудесным разноцветным тряпьем. Во всех вещах — тонкий изыск очень свободного шика. Будучи простыми, они любого мужчину или женщину, независимо от фигуры и возраста, делают независимыми и умными. Черный песок, черные скалы, белые гребни накатывающих волн и ритмичное дыхание острова в такт сердцебиению вулкана. Где бы вы ни были: на пляже, в пиццерии, в церкви или дома — вы ощущаете этот ритм. Что‑то начинает тихо урчать в утробе земли, потом легкое содрогание всего, что на земле, потом на секунду воздух становится видимым, и наконец верхушка делает «пых» — облако дыма. Все жители зависят от настроения «хозяина». Он главный босс, и все ему подчиняются. Там я чуть не утонула, там я видела торнадо — столб, бегущий по воде к берегу, там я доползла до кратера, когда началось сильное извержение, и сфотографировала огненную лаву. Вулкан подарил мне наслаждение от бушующего ноябрьского моря, белой пены на черных скалах и полного уединения. Осенью к Стромболи неделями не может пристать ни одно судно. Именно осенью в этом магическом месте я поняла, что путешествие вне сезона — своего рода триггер, который может изменить судьбу. Важно, если в этот момент вы готовы нажать на спусковой крючок.

Кстати! Об имидже и стиле. Что делает турист, приезжая в природные места? Надевает шорты и майки или летние сарафаны и несет на себе себя со всеми привычками. Пример: американец, китаец, японец, где бы вы их ни встретили (в Камбодже или Ницце), в жару выглядят специфически, но одинаково, независимо от места. Творческий путешественник всегда оденется соответственно среде: в Африке — в стиле сафари, в Лондоне — шорты с летним пиджаком, в Париже — закрутит легкий шарф, на Капри — розовые брюки или коралловый пуловер. Я тоже впадала в фэшн‑созидание, замешивая свои привычки на местном колорите. Совершенно инстинктивно создавала удобный для путешественника эклектический стиль по следующим критериям: 1) удобно с учетом климата и бесконечного движения; 2) отражает в деталях местные традиционные мотивы и 3) учет собственных вкусов в формировании своего внешнего вида. Господи! Чего я только ни накручивала! Малайские юбки с восточным орнаментом, длинные, узкие, чудесных фиолетовых оттенков; сверху безразмерная белая футболка и бледно‑голубой платок на голову с узлом сзади; на ноги — кеды без пяток. Или — для джунглей — штаны цвета хаки, рубашка с великим Че Геварой на спине, военная кепка и походные ботинки. Это — на Борнео. Слегка приталенные, без швов и вытачек, по косой скроенные льняные платья до середины икры, сверху рубашка из ажурного батиста, белая бейсболка на голову и сандалии с бубенчиками на щиколотке. Это — на Стромболи. А в Африке я создавала целые сафари‑комплекты. Купив цвета песка полувыцветшее платье на малайзийском рынке в Кучинге, обрезала рукава, оставила нитки и в таком виде явилась на ужин при свечах в одном из лагерей в бушах дельты реки Окаванго. Пожилая американка, типичная сухая богатая путешественница, заметила при разговоре со мной, что у меня очень креативный look, наверное, из круизной коллекции Armani. Я скромно кивнула и быстро сменила тему.

Приобретенные в Москве в Zara зеленые брюки чинос со стразами и бесчисленными карманами я соединила с зеленой футболкой с погонами и колониальной шляпой. Американцы, главные потребители туристической фотоохоты в Африке, дружно меня прозвали safari‑star. Стиль одежды, платки или кепки, цвета — все подбиралось еще в Москве в дешевых брендах и дополнялось местными фолк‑деталями. Под ясное настроение — мимикрировать, сохраняя индивидуальность.

Эти путешествия приоткрыли совершенно случайно (или нет?) двери в три стихии: вода — дождевые леса или джунгли на Борнео; земля — бескрайняя дельта Окаванго в Африке; огонь — вулканический остров Стромболи. Для полной гармонии я нуждалась в четвертой стихии — воздух. Я поняла, что воздух необходим каждую секунду. Его надо было творить дома.


Глава 3. Дом

Под впечатлением от путешествий в параллельные миры я занялась в 2006 г. обустройством гнезда. Мы — дети коммунальных квартир и югославских «стенок». Стилевых корней нет. Я решила смешать все, что мне понравилось в других странах. Эклектика в колониальном стиле. Что хочу, то и ворочу. Главный критерий: уютно, эстетично, с напоминанием о далеких землях и сохранением черт индивидуального стиля. Мужа заразила своим настроением и отослала в азиатские страны, показав ему перед путешествием легендарный фильм «Индокитай» с Катрин Денев в главной роли. Идею нового дизайна он одобрил — но только не в его кабинете!

И я приступила к работе, которую раньше обходила стороной. В предыдущем браке муж подарил квартиру и обставил ее на свой вкус с помощью дизайнера. Под видом занятости я отказалась даже картинки смотреть. А при разводе легко покинула жилище. В этот раз мною овладело страстное желание окружить себя вдохновляющими пространствами. Как точно заметил Брюс Чатвин[7] о владельцах трех знаменитых вилл на острове Капри, «…дома их были актами любви к самим себе — “домами мечты”, где они надеялись жить, любить и совершать чудеса творения».

Я переживала те же чувства, хотя масштабы были весьма скромные. Обустроить дачу в деревне Палицы и квартиру в Москве. С дачей я справилась быстро. Размером с городскую квартиру маленький домик стал прибежищем стиля «прованс» а‑ля IKEA. Дешевые стулья, диваны и кресла запрятаны в льняные чехлы. Столы круглые, под двумя скатертями каждый. Ходики на стене, жучки, цикады и бабочки, свезенные из Ментона и других южных городков Франции. Вазочки, стеклянные шкафы с книгами, старый телевизор, камин, погреб с вином, вареньем яблочным и клубничным со своего садика в 15 соток. Садик гениально придумал журналист Павел Лобков, ныне звезда канала «Дождь». Спасибо ему вечное и низкий поклон за талант во всем. Помогал профессиональный дизайнер, я только тренировалась. Мы сделали все быстро и дешево. Получилась дача‑дача. Только кабинет мужа выглядел более харизматично. А так — уютный, деревянный мир среди цветов и кустов. Затем, живя на даче, я занялась квартирой. Благо можно было уже на работу к десяти утра не ездить. В распоряжении у моих фантазий было шикарное пространство. Муж и архитектор творили квартиру на последнем этаже и выкупленном чердаке по принципу Мунте[8]: «Душе нужно больше места, нежели телу». Только в отличие от знаменитого создателя виллы Сан‑Микеле на Капри они решили, что душа — материальна. Получилось два просторных этажа, деревянная мансарда в центре города. Дальше наступила моя очередь.

Колониальная эклектика предполагает смешение «родного» прежде всего с аутентичной чужестранной мебелью. Чужестранное, но любимое для меня — азиатское, «родное» — европейское. Я начала поиски с помощью того же дизайнера. Девушка, получив ограниченную и достаточно скромную по московским меркам денежную сумму, начала таскать меня по заповедным дешевым развалам. Покупалось все по наитию: удобство и элегантность Европы в соединении с азиатскими мотивами и традициями. Я бессознательно копировала себя. Мы нашли индонезийскую опиумную скамью, китайские шкаф и буфет, английские диваны и американские кресла, тайскую кровать с сундуками вместо тумбочек, индийские консоль и почему‑то колонну (очень хотелось). Итальянский белый стол и ультрасовременный камин. Люстры в стиле необарокко и венецианские зеркала (новодел, разумеется). И развесистый фикус в горшке вместо тропических растений. Я расставила свои трофеи и с удивлением обнаружила, что все органично срослось: мансарда, мой мебельный винегрет, воздух, большие окна, деревянный пол. Лежачих мест оказалось больше, чем сидячих! Очень соответствовало моему настроению. Но для дисциплины появился и свой кабинет, смешной до такой степени, что описанию не подлежит, под самой крышей.

На первый этаж, т. е. непосредственно на квартиру, сил и денег уже не хватило. Только через семь лет я сделала там ремонт в стиле индустриального лофта. Влепила контрпунктик в соответствии уже с деловой активностью состоявшегося фрилансера.

Вернемся в 2006‑й. Я набралась сил у диковинной природы, смирив гордыню перед ее мощью. Обустроила жилище в Москве, наполнив его воздухом далеких странствий и привычного домашнего уюта. Пора было, отгородившись от большой политики, начинать творить. Я созрела. И поехала к своей приятельнице Елене Макашовой.


Глава 4. Коллекция одежды и all that jazz

В 2000 г. меня познакомили с модельером Макашовой. Я ничего не знала о ней и ее марке «Ширпотреб». Меня уговорили. Мы приехали в Сокольники — не самое модное фэшн‑место в Москве. С порога меня поразили минималистичный дизайн магазина, утонченно‑грубый и при этом нежный стиль одежды. Лена, к удивлению, была в курсе всех моих выступлений и разделяла либеральные ценности. Мы подружились. Я начала у нее одеваться, поражая коллег вещами серо‑черной гаммы, чем‑то напоминающими великих японских дизайнеров: Ямамото, Кавакубо, Ватанабе. Лена обожала их за искусство асимметричной трансформации одежды. Я с удовольствием носила ее трансформеры, упрощая их иногда для Госдумы — отрезала банты, снимала лишний слой в многослойном платье. Вспомнила юность: позировала на фотосессиях, ходила по подиуму. Мне было хорошо и весело. Фэшн‑индустрия в России не для маленьких и беззащитных. Лена билась одна, без спонсоров и звезд. Работяга‑профессионал со вкусом, опережающим страновое время. Как, впрочем, и я.

После ухода из политики я решила предложить Лене помощь. Не финансовую, а подарить свое имя и сделать ребрендинг марки. Зачем? Лене помочь не грех, мне же интересно одеваться со вкусом и нести русский антигламур в массы, и вообще — это приятная импровизация в перебирании нот в своем настроении. Жизнь в стиле джаз — именно такая модель поиска себя устроила меня на тот момент. Мы с увлечением начали фантазировать и в 2006 г. выпустили совместную коллекцию на Russian Fashion Week. Девушки вышли в касках, майках и балетных пачках. Коллекция «Манифест» намекала на то, что женщины — настоящие воины, готовые бороться за мир. К этому времени я уже придумала название новому бренду: «ХакаМа». Хакамада + Макашова = ХакаМа = хакама = самурайские брюки.

Став бренд‑спонсором Макашовой, я отрывалась по полной. Благо выход из большой политики позволял веселиться. Накручивая на себя конструкции «ХакаМа», я постепенно обретала новый имидж. Этакий полубогемный персонаж в стиле черного haute couture с длинной косой челкой. Очень довольная своим видом, я поняла, что наступило время следующей импровизации.

Первая книга «Sex в большой политике» имела успех. Я поняла, что можно продолжать. Поскольку «Секс» я наговаривала, то писать было страшновато. Но материала накопилось столько, что меня просто распирало: теракт, уход из политики, путешествия, встречи с удивительными людьми. Я решила написать роман и сценарий к фильму. В конце концов, опираясь на реальные факты, легче дебютировать.

Синопсис появился довольно быстро. В этот момент от издательства АСТ поступило предложение выпустить продолжение «Секса». Я отказалась: тема исчерпана и вообще, настроение на тот момент не увязывалось с воспоминаниями о жизни в политике. Меня захватили художественные образы. Я предложила роман «Любовь, вне игры», и мне отказали. Политики‑романисты не продаются. Ну что же, нет и нет. Я не поддалась и продолжала работать. Мои герои начинали жить своей жизнью, в которую причудливо вплетались джунгли, львы, фотографы, биологи, спецслужбы, террористы и художники. Мне было абсолютно все равно, что будет с рукописью. Меня зацепило и понесло. От АСТ перезвонили и предложили компромисс: я даю краткий план книги «Любовь, вне игры» и они смотрят. Если их все устроит, то роман будет напечатан, а потом я напишу другую книгу, продолжение «Секса». Я согласилась, не думая, что случится потом. Здесь и сейчас, как учат дзен‑буддисты, — и я отослала синопсис фильма. Получила добро. Вдохновленная заказом от издательства, я упала в литературное творчество.

Справившись с романом, перешла к сценарию. Мечта была не только стать сценаристом, но и режиссером фильма. У меня нашлось много союзников. Только со временем я поняла, что мир кино действительно, по Бергману, «жесток». Тебя презирают и одновременно поощряют, надеясь, что ты — тот самый избалованный богач, который осыплет золотым дождем или связями всех, кто поведет за руку дилетанта в мир кино. Александр Гордон метко как‑то выразился в отношении моего кинопроекта: «Никогда не признают того, кто из другой тусовки»; человеку, пусть даже очень известному в другой сфере деятельности, нет хода в кинематограф, если он не принадлежит к их профессиональной братии. Как только понимают, что денег нет и их надо собирать, все исчезают. За исключением друзей.

Друзья скинулись подобно тому, как в свое время приятели помогли Тарантино. На эту сумму — $100 000 — я создала профессиональный сценарий авторского фильма, наняв профессионалов для консультаций. Пыталась собрать группу энтузиастов, чтобы снять копеечное, но крутое кино. История повторялась, люди жаждали только денег, потом исчезали. Книга же вышла и получила неожиданный успех. Я бегала по магазинам с презентациями и продолжала борьбу. Битва закончилась победой. К 2007 г. я нашла всех: генерального спонсора‑продюсера, исполнительного продюсера, сорежиссера, а также соавтора‑сценариста, актеров и даже съемочную комнату на «Мосфильме». На базе авторского текста мы написали сценарий большого фильма. Энтузиазм был огромный. К моему удивлению, у меня получилось говорить с актерами и операторами. Я точно видела каждый кадр будущего кино. Все вместе мы съездили в Венецию в поисках мест для съемок романтической части фильма. А вот с политической начались проблемы. Многие талантливые актеры под любым предлогом отказывались, боясь неприятностей с властями. Но другие соглашались. Все как в жизни. К 2008‑му процесс пошел, мы стартанули. У меня ушло два года на фанатичную работу. Переписывала сценарий бессчетное количество раз. Выслушала от киношных VIP‑ов кучу унизительно‑снисходительных замечаний, столкнулась с десятками обманов и разводок. Поняла, что мир искусства ничем не лучше, чем мир политики. Все выдержала. Но кризис 2008 г. нас убил. Спонсор ушел с проекта, все закончилось. Только тогда я наконец поняла, что рукописи не горят, а мне больше нельзя биться головой о бетонную стену. Я не в том месте и не в то время с кинопроектом. И закрыла эту историю.

Бойцовский дух выдержал кинонеудачу. Тем более незаметно подоспел новый вид деятельности.

Все началось с предложения поговорить об успехе минут 40 с пятьюдесятью слушателями «Сити класса». Но об этом позже. А пока выводы:

• В кризисе делай то, что хочешь и что можешь.

• Иногда помогает смена прически и имиджа.

• Лучше, если вид спорта соответствует настроению.

• Если привык быть занятым, нужно имитировать занятость.

• Хобби всегда помогает, в том числе и в создании нового имиджа.

• Искусство воодушевляет, когда берешь паузу для выбора нового профессионального жанра.

• Путешествие против туристического мейнстрима дарит энергию и воображение.

• Обустройство гнезда создает чувство защищенности и эстетического наслаждения. Не доверяйте полностью дизайнерам, только своему настроению.

• Хороший путешественник творит «колониальный» образ в далеких странах.

• Когда не знаешь, что делать, импровизируй жизнь в стиле джаз, играй свой джем‑сейшен (игра в удовольствие после концерта с теми, кто нравится).


Глава 5. Стихийное превращение в мастера

 Книга «Sex в большой политике» появилась в результате оброненной кем‑то из молодых в моем штабе фразы: «Такой опыт! Надо же его передавать».

Точно так же получилось и с мастер‑классами. «Сити класс» пригласил поделиться опытом личного успеха. Именно личного, а не общественно признанного, статусного. На минут 40, не более. Я согласилась, так как придерживалась упомянутого стиля джаз — «пробуй и импровизируй». В маленькой аудитории, где собралось человек 50, пришедших скорее на меня посмотреть, я говорила о личном успехе, точнее, о своем опыте. Всем понравилось. Дальше информация растеклась. Ручеек был узкий, потом расширился. Поначалу мешал политический бренд. Мне он доставлял трудности и в ходе представлений романа «Любовь, вне игры». Отчаявшись, поговорила с умными городскими аутсайдерами, точнее, думающими людьми, которые живут вне трендов и брендов. Будучи мудрыми наблюдателями, они предложили плюнуть на общественное мнение и делать свое дело: постепенно имидж изменится. На формирование нового имиджа уйдет столько же лет, сколько и на создание предыдущего.

Ручеек превратился в небольшую речку, которая потекла вначале в регионы, потом в страны СНГ. Пришлось определить жанр моей новой деятельности и подготовить системный материал. Я назвала свой жанр «мастер‑класс». Вспоминая мастер‑классы великих сценаристов, например Тонино Гуэрра, или создателей «Википедии», я ухватила суть. Читай что хочешь, но при условии, что:

• ты — носитель успешного опыта;

• не претендуешь на объективность;

• прекрасно владеешь аудиторией;

• у тебя есть талант образно подавать материал;

• обладаешь самоиронией и чувством юмора;

• освоил незабываемый стиль;

• способен накачать своей энергией любой зал.


Все перечисленное мне давалось легко как раз по причине политической: дебаты — хорошая школа. К тому же сработал индивидуальный имидж и сформировалась новая сверхзадача, а значит, потекла энергия.

Меня охватил полный восторг при встрече с первым залом в 500 человек. 500 человек, желающих забрать мой опыт, заплативших деньги и готовых за эти деньги вытащить из меня все. Класс! Они питались мною, а я ими. Система жизненного взаимосуществования. Я поняла, что, уйдя из политики, можно ее продолжать, но не стремясь к власти, а помогая людям быть успешными, при этом сохраняя достоинство и свободу. Дело пошло. Я выполнила обещание и написала третью книгу для АСТ «Успех [success] в большом городе» — первая попытка соединить литературный жанр и тренинговый. Магазины запутались, на какую полку ее ставить. Но в ней отразилось мое состояние.

Мой имидж изменился. Богемные излишества ушли, я создавала сценический образ мастера. Еще недавно я с удовольствием отрывалась на съемках у Данилы Полякова для журнала «OK!» или у Екатерины Рождественской, трансформируя свой имидж полностью. А теперь необходимо было сформировать стиль «спикера‑мотиватора». Что‑то между элегантностью леди и чертами мужчины‑тренера. Причем с учетом специфики аудитории и региона. На удивление, в зале всегда было много молодежи. С более взрослыми их объединяла принадлежность к среднему классу, отсутствие «крыш» и желание стать независимыми и крутыми. А вот с регионами сложнее. Россия — как весь мир в миниатюре. Привычки, темперамент, отношение ко мне — разные. Надо улавливать особенности, но и себя не терять. Мне удавалось. Один раз провалилась, но случайно. После мастер‑класса спешила на самолет и зимой в Самаре вышла на сцену в модных шерстяных брюках и уггах. Местная «Комсомольская правда» написала, что я не уважаю Самару и выступала в тапочках.

Имидж политика мешал. Иногда местные власти запрещали въезд из страха прослыть оппозицией. Или пускали, но чиня препятствия для организаторов — тренинговых агентств. Или не чиня, но запуская в зал сотрудников ФСБ с последующими отчетами. Все было. До сих пор, например, я в запрете в Кузбассе. Один раз появилась, успех оглушительный, второй раз уже не проскакиваю. Но это мелочи.

Проект состоялся совершенно стихийно, независимо от настроения властей. Его двигала не я, а тренинговые агентства — модное направление малого бизнеса. Я увлеклась идеей и, получив предложение вести авторскую программу на радиостанции «Серебряный дождь», так ее и назвала: «Успех в большом городе». По радио я в течение 20 минут наговаривала заготовленный текст, потом отвечала на вопросы. Кабельное телевидение также пригласило вести авторскую программу. Книга продавалась, я читала лекции на постсоветском пространстве: в Казахстане, на Украине, в Молдавии и даже в Армении и Азербайджане. Стала радио— и телеведущей. Все проекты были нацелены на одну идею: помочь реализоваться людям и сохранить себя. Jazz закончился. Образовался некий стержень, вокруг которого крутилось все остальное. Выстроились приоритеты.

После года работы на радио накопился огромный материал. Я готовилась к каждой программе и сохранила все записи. Именно в этот момент «Альпина Паблишер» заказала тренинговую книгу. Я назвала ее «Дао жизни. Мастер‑класс от убежденного индивидуалиста». Написала за год, обработав весь начитанный материал. Книга тянула лекции, лекции — книгу. Моя жизнь превратилась в праздник имени меня. Я стала лучше выглядеть, и меня перестал интересовать собственный имидж. Я не могла и не хотела его определять. Наступило время творческой самодостаточности во всем: в мастер‑классах, в различных хобби, в личном стиле. Новое позиционирование состоялось. Сын спросил: «А что потом?» «Не знаю, придет время — будем думать, опыт есть», — ответила я. Прошлое и настоящее срослись наконец. Телепрограмму я делала в студии, оборудованной прямо в помещении «ХакаМа» в Сокольниках, одеваясь в собственную марку одежды. Увлечение кино позволяло снимать напряжение после интенсивных поездок. Каллиграфия переключала сознание. А диплом доцента и мои «уличные лекции» привели меня в вузы, где стала вести курсы для MBA.

Многие удивлялись, почему я не возвращаюсь в политику, не стремлюсь на центральное телевидение. Ответ простой: а зачем? Все хорошо и так. Пару раз попав на политические съезды, я в очередной раз убедилась: НЕ ХОЧУ! Выбор был правильный. При этом профессионализм не убьешь, что называется. С удовольствием начала писать посты в ЖЖ, на сайтах «Эха Москвы», «Сноба», стала колумнистом, билась на дебатах у того же Владимира Соловьева. Позиция наблюдающего эксперта и активного гражданина‑«обывателя», поддерживающего «болотные» митинги своим личным участием, вполне удовлетворяла мои политические амбиции. Ничего не пропало, все уложилось в пазл новой жизни. Я занялась более вдумчивым видом спорта с индивидуальным тренером по пилатесу. Огромные нагрузки требовали и более серьезной физической формы. Деловые костюмы, которые я отдала скопом после ухода из политики в комиссионку, пришлось вернуть. Но теперь совсем в другом стиле. Эклектика, как и в дизайне квартиры, стала абсолютной доминантой. Ничего не творя специально, просто набрасывала рисунок своего стиля, используя и тренды и винтаж, и глэм и треш, и строгость и яркость. Отошла от черного. Полюбила все: и синий, и красный, и даже… розовый. Уже не стояло цели ни понравиться, ни защититься, ни выделиться. Цель осталась одна — получать удовольствие от жизни и нравиться себе. Полюбила кеды и каблуки, мини и макси, сексуальный look и абсолютно асексуально‑интеллектуальный. Мир вступил в некий турбулентный порядок, и весь мой стиль стал зеркалом постоянных перемен. Я больше не боялась перемен. Я была готова к ним и поняла, что хаос — не бардак, а великий шанс найти себя заново.

На удивление, когда все запаниковали в 2008 г. и я даже потеряла свой кинопроект, спрос на мастер‑классы вырос. Опыт, как выкручивать свое счастье в совсем уж невыносимых условиях, вытаскивая на свет самые тайные резервы, оказался востребованным. Все пошло в гору. Если вставал вопрос: свобода или федеральная слава на ТВ или радио, я выбирала свободу. То, чего я так боялась, — свободное время — стало главной ценностью. Я уступала только своей любимой теме: мастер‑классы. Опять начала путешествовать. Снова поехала в Африку, теперь к Сергею Ястржембскому в его резиденцию в горы. Ночью с мужем пробралась на восходе солнца на водопад Виктория. Наконец реализовала давнюю мечту: находясь под впечатлением от фильма «Апокалипсис сегодня» Фрэнсиса Копполы, хотела пройти тем же маршрутом, что и герой. По дельте реки Меконг. Мне предложили прочитать мастер‑класс в Куала‑Лумпуре, и я, заработав деньги, рванула навстречу приключениям.

В придачу навалилось проведение персональных коучингов, что тоже было интересно. Пытаясь помочь людям, я получала огромный материал о жизни нового поколения. И тут раздался звонок. Меня пригласили сниматься в кино Валерии Гай Германики.

С Валерией мы познакомились на съемках у Александра Гордона. Есть такая традиция помогать режиссеру и бесплатно изображать ему массовку. Я со страху напилась, но успела поговорить с легендарной девушкой — автором фильма «Все умрут, а я останусь» и затем скандального сериала «Школа». Мы понравились друг другу. Но играть пусть второстепенную роль да еще с любовной интригой! Это было невозможно! Но Лера уговорила: «Героиня — психолог, икона для девочек, просто ваше. Слов учить не надо, как получится, работа на экспромте…» И я согласилась. Из любви к режиссеру — очень взрослому, мудрому, талантливому ребенку. Нельзя пропускать случай покрутиться в мире творчества молодых. В фильме «Краткий курс счастливой жизни» у меня был в каждой серии голос за кадром с лекциями, а в трех последних разворачивалась мелодрама отношений с любимым мужчиной. С голосом я быстро справилась. А вот с игрой! Смотреть было смешно до коликов. Но народ решил, что я справилась вполне органично. Зато сколько счастья! Общаться с миром, о котором я мечтала, пытаясь снять свое кино. Нам всем было хорошо, что придавало еще больше уверенности в своих силах.

Как ни странно, вспоминая юность, образ замученной комплексами девочки, я понимаю, что только недавно почувствовала себя счастливой. Даже совсем уже девичьи мечты — написать роман, походить по подиуму, сыграть в кино — и то сбылись.

Вот теперь можно и к мастер‑классу об имидже и стиле перейти. Но! Вначале выводы.


Выводы

• Если в паузе не дергаться, то случай придет на помощь.

• В личном профессиональном проекте энергию дает сверхзадача.

• Имидж идет за самореализацией.

• Обратная связь с миром развивает успех.

• Jazz необходим, чтобы обрести цель.

• Эмоциональная и профессиональная самореализация формирует стиль: свободный имидж свободного человека.

• Счастье — когда мир идет к тебе, а не ты рвешься к нему в гости.


Часть IV. Мастер‑класс об имидже и стиле (индивидуальный опыт дилетанта)


Глава 1. От имиджа к стилю или наоборот?

Однажды в Милане на Неделе высокой моды я увидела молодого человека, худого, высокого, одетого с ног до головы в Prada, включая сумку на ремне. Он нес себя гордо и очень отдельно. Я подумала тогда: вот он — чистый стиль. Потом прочитала, что total look — человек, одетый в один бренд, — это человек без вкуса. Надо же, как все сложно.

Или, например, ведущие — представительницы женского пола на канале РБК. Все, за исключением Жанны Немцовой, придерживаются простоватого, яркого сексуально‑делового стиля. В отличие от канала «Дождь». На «Дожде» девушки и юноши модны и альтернативны, как и положено светским интеллектуалам. А вот ведущие федеральных каналов — совсем строгие (Ирада Зейналова). Я сейчас описала имидж или стиль? Канала или ведущих?

Заходим в Интернет. Что там говорят о разнице между имиджем и стилем? Если обобщить, то следующее: исходя из особенностей среды складываются определенные нормы поведения внешнего вида, которые, безусловно, связаны со спецификой и характером определенного вида деятельности. Формирование этих норм происходит постепенно, с оглядкой на потребителя, учитывая его ожидания. …Имидж обязан быть безупречным с внешней стороны, но ожидать, что он будет «ублажать» душу, не стоит. Для этого стиль. Стиль — это отражение внутреннего мира человека через внешность. Стильность — это индивидуальность, яркое проявление себя. Имидж приведет в порядок внешний вид, стиль же даст вам характеристику как личности. «Соединить два этих понятия воедино — особое искусство».

Во как! Искусство… Не меньше. Обещают выучить за большие деньги. А может, попробовать бесплатно? Во всяком случае попробую, претендуя не на искусство, а на собственный опыт.

После моих изысканий с дизайном квартиры и дачи меня тянет на сравнения с архитектурой и декором. Недаром часто говорят об архитектуре личности, или ее архетипе. Но, как ни странно, у меня архитектура ассоциируется скорее с имиджем, чем со стилем. Не все же настолько богаты и знамениты, чтобы строить индивидуальный дом, как, например, Сальвадор Дали в Кадакесе. Художник создавал уровень за уровнем в соответствии с этапами своей жизни. Домик небольшой, в бухте Порт‑Льигат, с потрясающим видом на море. Стоит отдельно, вдали от пляжей и публичных мест. Уровни не похожи между собой, впрочем, как и картины. Раннюю живопись Дали не отличить от лирических импрессионистов. Рыбачий домик художник надстраивал и перестраивал, создавая тайное духовное убежище. Позже покупал соседние, переделывал и соединял с прародителем.

А вот другой пример. Мадлен Вионне, знаменитая портниха, которая в начале XX в. освободила слабый пол от корсета и создала в платьях косой крой, совершив революцию в женском силуэте. 96‑летняя «шаловливая дама», как ее описал Брюс Чатвин, жила в 16‑м квартале Парижа, в здании, оставшемся от belle époque[9]. «Фасад ее дома украшают гроздья фруктов и металлические балконы в самом тяжеловесном буржуазном вкусе. Но стоит войти в дверь, как вы оказываетесь в мире алюминиевых решеток, стен, обработанных пескоструйным аппаратом, зеркального стекла и гладких лакированных поверхностей — интерьер столь же четкий и лишенный сентиментальности, сколь и сама хозяйка, мадам Вионне»[10].

Мне ближе второй пример. Судьба нас может занести в любую недвижимость. Я, например, четыре года жила на госдаче с казенной мебелью и посудой со штампиками. И даже там умудрялась создать свой мир. Мы редко выбираем дом, он чаще находит нас в соответствии со статусом или традицией. А вот интерьер… Вот с ним можно поиграть в себя, реконструируя заданное пространство с помощью мебели и прочих штучек.

На мой взгляд, имидж схож с архитектурой. Он весь наружу и не может существовать отдельно от социума. Хотим мы того или нет, но, будучи шоуменом, артистом, политиком, менеджером, чиновником, мы сталкиваемся с необходимостью придерживаться определенного образа. Точно так же, как архитектурный стиль находится под решающим влиянием климатических, технических, религиозных и культурных факторов, так и имидж зависит от всего перечисленного, включая и профессию. Для меня понятие «архитектурный стиль», использованное применительно к человеку, в наибольшей степени связано с имиджем. Как в архитектуре существует готика, барокко, классицизм, эклектика, модерн, конструктивизм, так и в имидже в зависимости от времени и среды можно придерживаться, к примеру, готики — тем, кто хочет продемонстрировать религиозность, барокко (в переводе — причудливый) — художникам. Классицизм характерен для чиновников, модерн — для политиков, конструктивизм — для менеджеров, эклектика — для журналистов. Может быть, в моих рассуждениях и присутствует некая натяжка, но мне так удобнее смотреть на мир. Чтобы рассуждать на какую бы то ни было тему, лучше найти любую систему отсчета. Как только я ее нашла в архитектуре и дизайне, все встало на места и теперь легче ответить на вопрос, почему образ девушек‑ведущих на канале РБК так сильно отличается от того, что мы видим на канале «Дождь» или даже на канале «Россия‑24».

Ведущие РБК подчеркивают своим внешним видом деловую концепцию канала. Бизнес‑канал должен идти навстречу бизнесу. А бизнес достаточно консервативен в отношении женщин. Подсознательно доверяя больше мужчинам‑ведущим, в женщине на экране зрители предпочитают видеть сексуальность. Что и достигается с помощью сильно декольтированного, но костюма, а не платья. Этакое смешение консерватизма с барокко. Сюда добавляются яркие цвета — от красного, желтого до зеленого и голубого. А вот Жанна Немцова на секс‑сигнал плюет и формирует абсолютно деловой стиль, подчеркивая тем самым отказ от женского кокетливого заигрывания с мужчинами.

Канал «Дождь» претендует на другую аудиторию — креативный, думающий горожанин, представитель современного среднего класса. В этом случае деловая классика уступает место постмодернизму. В ход идет все: неожиданные прически и простые майки. Вычурные платья и casual‑пиджаки всевозможных видов. Смешные очки и узенькие брючки с кедами. В общем, интеллектуальный глэм или что‑то около хипстерской моды.

Канал «Россия‑24», с одной стороны, близок к РБК, поскольку сидит на «тарелке», т. е. доступен не всем, является информационным и рассчитан на деловую аудиторию. Именно поэтому ведущие‑девушки обворожительно красивы и привлекательны. Но, с другой стороны, одеты они строже, ибо представляют государственный канал, имеющий более широкий охват. Девушки в этом случае нуждаются в скромности, чтобы не обидеть случайно залетевших на кнопку консервативно настроенных зрителей.

Зачем нам это анализировать? Ну хотя бы затем, чтобы правильно одеться, когда вы идете на съемки на телевидение. Если вам важно завоевать аудиторию, причем и с помощью имиджа, то неплохо было бы для нее стать хотя бы чуть‑чуть своим. Например, в кедах идти на «Первый» или «Россию» бесполезно, так же, как и являться на «Дождь» в платье в горошек и с начесом на голове. Помню, как я участвовала в ток‑шоу на втором канале ТВ. Половина гостей были «своими», а половина «не своими». Среди последних — Влад Лисовец и прочие модные персонажи мужского пола, все сплошь в чиносах и лоферах на голую ногу. Я оказалась на границе двух миров и слышала, как консервативная часть возмущалась отсутствием носков у мужчин. «Обалдели просто! Ирина, ну что это такое?!» «Модно, — ответила я и, подумав, добавила: — Потому что жарко». Аргумент малоубедительный, но хоть как‑то оправдывающий столь вызывающий, с точки зрения советских консерваторов, вид новомодной компании.

На телевидении можно добиваться трех задач: узнаваемости, доверия — или того и другого. Для узнаваемости «своим» не надо быть, для доверия — обязательно, для того и другого — придется работать дополнительно. В последнем случае к имиджу необходимо добавить стиль, т. е. подчеркнуть в имидже свою индивидуальность. Часто я использовала для этого аксессуары в виде очков или обувь. На программу «Железные леди» с Тиной Канделаки и Маргаритой Симоньян я явилась в скромном темно‑синем брючном костюме. Но! При этом брюки сильно расклешенные, а под ними голубые кеды. Почему? Я знала, что аудитория НТВ разная, по преимуществу мужская, но более молодая, чем у «России» и «Первого». Поэтому в моем возрасте подчеркивать сексуальность было уже глупо. Также я понимала, что буду окружена красавицами‑депутатами от «Единой России». Поэтому кеды решительно демонстрировали мою непринадлежность к официозу и личную свободу. Тина оценила их по достоинству, сразу заявив, что спозиционировалась я очень четко. Кеды камера не пропустит.

Так что есть стиль для меня? То, чем мы наполняем архитектурное пространство. И здесь можно выстраивать что угодно, оно принадлежит нам, делается не напоказ, а для своего комфорта, создания органичной среды. Кстати, я заметила, что хозяева квартир, полностью отдающиеся дизайнеру, нарушают правило создания комфортной жизни. Они получают чужой проект. И исключений не бывает. Хотите органику — надо находить мастера, работающего в концепции партнерства, а не диктата. И проявлять свою инициативу на всех этапах: 1) при описании проекта; 2) при обсуждении рисунков; 3) при поиске мебели и аксессуаров. Причем не спешить с последним. Со временем все заполнится кучей одомашненных мелочей.

Мой знакомый в свое время не женился на девушке только потому, что в ее новой квартире, как в лаборатории, правил дух доктора. Ни старых фотографий, ни смешных, дешевых, но несущих острое воспоминание о чем‑то давнем мелочей, ни зачитанных книг и старых журналов. Ни‑че‑го. Он испугался и исчез.

Именно поэтому так холодны дизайнерские квартиры, особенно когда воедино слиты и декор, и архитектурный стиль. Все слишком правильно, бесчувственно и профессионально. Один молодой философ на мой вопрос, почему секс уходит из современной городской жизни, ответил: «Очень просто. Потому что уходят помойки, бараки и прочая грязь». Что‑то в этом есть! Согласитесь. Неправильности дизайна формируют чувственную атмосферу.

Стильный человек выделяется, подобно интерьеру, своей смелой «частной» внешностью. Через тщательно сработанный или стихийно созданный образ он несет самого себя, свои жизненные ценности, образ жизни, позиционирование в пространстве по отношению к другим, эпохе, прошлому и будущему. Он может делать это очень тихо, как упомянутый Андрон Кончаловский, и очень громко, до крика, как Никита Джигурда. Интеллектуально небрежно, как Александр Гордон, или подчеркнуто властно, как Владимир Соловьев. В любом случае стильные люди чаще всего зрелые, т. е. накопившие багаж ценностей, думающие о смыслах и очень любящие душевный комфорт. Почти бессознательно они хотят подкреплять свой образ мышления образом внешним.

Конечно, соединить общественную необходимость (имидж) и свободу (стиль) удается немногим. Но, если воспитывать вкус, т. е. культуру сочетания фигуры и одежды, обуви, прически и лица, и не бояться оставаться свободным — не превращаться в жертву моды или, наоборот, самоуничижения, — все получится. Если хочется. А вот если надо, но не хочется, то вряд ли. Стиль, как и декор квартиры, требует энтузиазма и желания. Я думаю, несистемность стиля связана с фактором отсутствия правил для его формирования. Имидж поддается регулированию и просчету, а вот стиль — нет. Если его, что называется, просто купить, то носится он недолго и снашивается, как любая вещь, или выбрасывается, как нечто надоевшее. Стиль создают только те, кто чувствует нужные вещи, — так же, как хороший повар, творящий свое меню просто на ощупь, чувствует ингредиенты. Рецепт его блюда невозможно прописать в кулинарной книге. А если даже механически за ним повторять, то в итоге ничего не выйдет. Однажды меня в Японии угощали украинским борщом, приготовленным старательным местным поваром. Получилось смешно: цвет красный, все овощи правильно плавают, консистенция та же, а на вкус — мисо‑суп.

Иногда индивидуалы стиля ищут собратьев и, постепенно распространяя свои вкусы в узкой среде, теряют собственный стиль и становятся частью субкультуры. Яркий пример: хипстеры — от жаргонного to be hip («быть в теме»). Вот, беру из «Википедии». Time с иронией пишет: «Свитер, перешедший к вам от бабушки, очки в стиле Боба Дилана, кеды Converse и банка Pabst — бам, вот вам и хипстер». Или другие определения: «Скинни, майка с принтом, кеды Converse, блокнот Mokeskine, iPhone»[11]. Их часто обвиняют в отсутствии креативности и увлечении формой в ущерб содержанию. Типа в курсе всего современного и альтернативного в искусстве, но потребление этого всего становится самоцелью тусовочной жизни. Это о настоящем. Но и в прошлом можно обнаружить восхитительные примеры формирования философии индивидуального стиля.

Например, денди, сегодня — метросексуал. Родившись в Англии в конце XVIII — начале XIX в., дендизм взошел из джентльменства, но пошел дальше. Он претендовал не только на изысканность манер, но и на протест против подражательности и вульгарности. Денди — это яркая, нетривиальная личность, которая, нарушая правила и условности в имидже, сама диктует все новое и вводит моду. Именно так пишет Ольга Вайнштейн в своей книге «Денди». Под вульгарностью подразумевается, среди прочего, аккуратность и новизна костюма. Небрежность, изысканная скромность достигалась в том числе за счет того, что наряд старили песком или давали поносить слугам. Остались ли денди серьезной альтернативой новому буржуазному шику? Боюсь, что нет. Все растворила, как кислота, массовая продукция высоких брендов. Какое там потертое и ношеное! Все новенькое, как с иголочки. Шик убрал индивидуальность. Стиль превратился в имидж продвинутой группы метросексуалов — щеголей — брендоманов. Если денди и существуют, то вкраплениями и только в старшем поколении. Может, это и закономерно, так как личность обрастает ценностями чаще всего с годами.

Итак, стиль, в отличие от имиджа, глубоко эгоистичен и не пытается понравиться зрителям. Человек стиля заботится о том, чтобы нравиться себе и выразить себя. А поскольку живет он сегодня в эпоху постмодерна, то стильные люди волей неволей, но, отражая эпоху, глубоко эклектичны.

Постмодернизм — эпоха, начавшаяся в 60‑х гг. XX в. и продолжающаяся и в наши дни. Время глубокой эклектики, не отказа от прошлого, а его пересмотра и смешивания с настоящим в попытках угадать будущее. Мы, живущие в эру постмодернизма, воспринимаем мир как хаос и пытаемся устоять в нем, не отметая ни классики, ни модерна во всех их проявлениях. Новый стиль появляется за счет смешения врагов (классика и модерн) и добавления вкуса настоящего. Налицо «эстетический эклектизм, фетишизация предметов потребления», о котором говорили философы — теоретики постмодернизма.

Думающая личность (а только таковая способна обладать стилем), конечно, отражает хаос в стиле и порядке жизни. Человек хаоса живет по плану, но готов его поменять или слегка изменить. Слушает врача так же внимательно, как и свой организм. Занимается спортом под руководством тренера, но готов плюнуть на его рекомендации. Ищет в Боге собеседника и т. д. Такой человек, одеваясь, держит в голове модные тренды, но не доверяет им вслепую. С удовольствием купит дорогую вещь, но при условии, что та реально отвечает его потребностям. Человек стиля спокойно пропустит модную тусовку, если в этот момент захочет засесть дома с книгой. Но при этом точно знает, что обувь должна быть дорогой. Как живет, так и позиционируется.

Может ли стиль отречься от своего времени? Я не думаю. Единственное, что объединяет стиль и имидж, — это вкус. А вкус порождается культурой. А культура всегда отражает эпоху. Так что на мой, глубоко субъективный, взгляд, любое тупое копирование — не стиль. Если вы оденетесь сплошь в винтаж, то будете или городским сумасшедшим, или старушкой (старичком). Если во все классическое — чиновником или фригидным богачом. Если в авангард — то актером. А где же вы сами? Как где? В творении своей жизни в эпоху быстрых перемен.

Попробуем подытожить мои рассуждения в виде таблички.

     


Глава 2. Опыт в имиджевом маркетинге

Как человек, не работающий в корпорации, я могу распоряжаться своим имиджем как угодно, меняя бизнес‑образы в зависимости от ситуации. Если я провожу мастер‑класс, то имидж деловой, но впечатляющий, так как я не преподаватель в институте, а почти актер на сцене. Значит, надо быть ярким пятном, но не настолько, чтобы отвлекать от содержания лекции. Можно сказать, что вновь появляется необходимость формирования креативного имиджа, т. е. соединения профессионального образа и индивидуального стиля. Она возникает и при выступлениях по телевидению. Чистый стиль не сработает. Необходимо учитывать аудиторию и ей как‑то нравиться. Визуальный позитивный сигнал со стороны выступающего способствует и правильному восприятию его идей. Однако без яркой индивидуальности ТВ‑образ не сработает на поставленную задачу, получится «феномен Никсона». В свое время Ричард Никсон проиграл Джону Кеннеди дебаты на телевидении и выиграл на радио. Если же я выступаю по радио, то образ не имеет значения, хотя теперь чаще всего эфир транслируется по Интернету. На радио образ создается исключительно голосом, ритмом, паузами и свободной реакцией на вопросы ведущего. Как ни странно, и с помощью голоса можно играть имиджем.

Итак, мой имидж требует корректировки в следующих случаях:

• чтение лекций;

• участие в телевизионных программах;

• ведение радиопередач;

• беседы с журналистами‑интервьюерами;

• проведение персональных коучингов.


Начинаем с публичных лекций. Критерии отбора образа зависят от:

• состава аудитории по полу, возрасту и доминирующей социальной группы;

• национального характера региона;

• темы лекции;

• состояния здоровья.


Любое публичное выступление будет успешным, если заранее учитывать аудиторию. Если аудитория по преимуществу женская, то, как это ни странно, свободы проявления себя в имидже больше. Женщины быстрее начинают доверять людям, лучше замотивированы на обучение и прощают любимому герою все. Мужчины более недоверчивы к лектору, особенно женщине, и если пришли учиться, то требуют большей консервативности в ее облике. Узнала я об этом случайно, обсуждая со слушателями‑мужчинами проведенный в Екатеринбурге мастер‑класс «Лидерство в эпоху турбулентности». Чудесные, боевые, веселые уральские предприниматели, молодые, напористые, галантные, с цветами и ужином в прекрасном ресторане. Я спросила их, какой образ должен быть у меня на плакате, чтобы привлечь мужчин в таком количестве, чтобы они составляли больше чем 30 % аудитории. Неожиданно реакция была очень быстрая: меньше сексуальности в облике, больше строгости и в одежде, и в лице. Мы начали обсуждать мою фотографию на плакате, взятую с обложки книги «Успех [success] в большом городе». На ней я сижу в позе полулотоса в джинсах и мужском пиджаке на голое тело. Глаза задорные, вид уверенный. «Ну и что вам не нравится?» — спросила я. «В том‑то и дело, что нравится все, и даже слишком все. Мужской пиджак на голом теле — дико сексуально. Плюс глаза — веселые и уверенные в своей правоте. Круто! Но к таким идут не учиться…» Оживленная дискуссия привела к следующему выводу: нужен образ из детства — «строгая училка, но симпатичная». И взгляд — умный и тоже строгий, тогда пойдут мужики, заключили мои оппоненты. И тут же спохватились: «Это только для плаката, но не вживую. Как только вы начинаете общение, тут как раз юмор, сексуальность, острые насмешливые глаза помогают “переварить” сложный материал».

Далее: чем старше аудитория, тем надо выглядеть серьезнее. А поскольку у меня ползала — молодежь и еще ползала — среднее поколение, причем на 30 % — мужчины, то что делать? Совмещать черты очень современных городских трендов, добавлять классики и сексуальности. Что же получается? Креативный имидж в стиле постмодерн. Главный стержень — строгий силуэт: пиджаки, узкие юбки, прямые брюки, соответственно и цвет — спокойный, приглушенный, даже если бордо или зеленый. А что дает современность? Обувь — иногда. Очки — всегда. Украшения — минималистские. Часы: недорогие, но тяжелые. Купила как‑то на Ибице английские огромные мужские металлические часы стоимостью аж $300. Стрелки большие, цифры тоже. Очень удобно следить незаметно за временем на сцене. После лекции каждый третий слушатель обоего пола тихо спросил, беря автограф, где взять часы, какая фирма и сколько стоят. Потом отписались, нашли в Интернете еще дешевле. Победа над дорогущими «котлами». Ура!

Теперь проанализируем регионы. Сравним, например, Самару и Улан‑Удэ. Самара, вольная, размашистая по‑волжски, купеческая, привыкшая к концертам и тусовкам. Самарцы из среднего класса никогда не придут в непрестижное место, станут выяснять, будет ли перед лекцией коктейль‑вечеринка. Даже после третьего звонка не спешат занять места. Долго тянутся к назначенному времени. Избалованы вниманием московских звезд эстрады и таких, как я, воспринимают аналогично.

Улан‑Удэ — город сибирский, степенный. Люди восточные, и не только буряты. Дух восточной неторопливости и вдумчивости во всем. Далекие от Москвы, дорожат каждым гостем и пойдут его слушать куда угодно в жажде новой информации. Придут вовремя, терпеливо будут сидеть в зале, причем тихо‑тихо. И никакого шампанского, хотят только знаний.

Уже из описания становится ясно, как я должна выглядеть там и там. На Волге — богато, слегка огламуренно и непременно сексуально. В Сибири: скромно‑элегантно и ни в коем случае не небрежно.

В Самаре я вышла на сцену в облегающем сером платье выше колен и замшевых малиновых сапогах‑полуботфортах (урок после угг).

В Улан‑Удэ — в модных свободных черных брюках и шелковой белой рубашке. Кстати, именно в Самаре меня после мастер‑класса как‑то девушка спросила, почему я не увеличиваю грудь. То ли она боролась с модой на силикон таким образом, то ли перебор с шампанским. Во всяком случае в Бурятии этот вопрос исключен при любом количестве выпитого. Зато зал в Самаре остро реагирует на шутки, юмор, порой очень откровенный. А аудитория сибирская — более закрытая, реакция медленнее, раскачать ее тяжелее. А раскачивать нужно, так как сложные смыслы воспринимаются легче, если эмоционально окрашены.

Переходим к теме мастер‑класса. Понятно, что бизнес‑занятия требуют и бизнес‑имиджа. Все, от прически до обуви, включая и костюм, должно демонстрировать деловитость, профессионализм и успех. Прическа у меня не меняется, разве что длина челки, уложенной в зависимости от настроения.

Очки. Очки я выбираю большие, с черной оправой.

Дальше следуют узкое строгое платье или юбка, опять же узкая, с пиджаком. Или брючный костюм. Подбор брюк — особая история. Не знаю почему, я не люблю брючные костюмы, предпочитая комбинировать разные брюки с разными пиджаками. Вообще, костюм сложнее соединить с телом, чем отдельно подобранные верх и низ, если только у вас не 90–60–90 с плоским, как доска, животом. Когда‑то в поздние 1990‑е, помню, случайно набрела на ликвидацию мультибрендового магазина и схватила пиджак от Карла Лагерфельда: смесь фрака с классическим пиджаком. От фрака — лацканы и крой спереди, от классики — длина и крой спины. Он меня просто ждал и наконец дождался. Кажется, я его надела, отрезала бирки и прямо из магазина в Думу. С чем я его только ни сочетала. Единственная вещь из серьезных, в принципе не снашиваемых, которую я затаскала до дыр. С тех времен вошло в привычку фантазировать с брючным костюмом. Для деловой женщины, кочующей по стране и миру, брюки — это все. Особенно если она с микрофоном и провода надо прятать, вот и появляется пиджак в качестве рабочей одежды. Как все соединить? Мой принцип в бизнес‑стиле:

• подчеркнуть шею и плечи;

• визуально уменьшить талию;

• ноги удлинить;

• бедра сузить;

• накинуть творческую небрежность.


Опираясь на перечисленные принципы, собираем мой костюм.

1. Брюки черные. Узкие или широкие от бедра и прямые (никакого клеша). Я не люблю немецкие стандартные брюки а‑ля Ангела Меркель. Просто не представляю, какую надо иметь фигуру, чтобы эти брюки вас не убили.

2. Пиджак черный. К широким брюкам — короткий, к узким — длинный.

3. Рубашка. Свободная, причем длиннее, чем пиджак. В таком варианте рубашка, конечно, мягкая, шелковая или под шелк. Легко струится и не мешает движениям. Белая рубашка навыпуск придает тот самый небрежный дендизм в подаче себя, в немного мужском варианте, и уводит от стандартного корпоративного вида.

4. Но я же женщина! Как добавить женской сексуальности? На лацкан пиджака повесить забористую красную переливающуюся китчевую брошь. У меня их немного есть, купленных по случаю на прилавках всех французских блошиных рынков и в наших дешевых магазинах.

5. Обувь. Черная, на низком каблуке — для широких брюк; на высоком, но устойчивом (четыре часа на сцене!) — для узких. Иногда можно схулиганить с черными лаковыми кедами.

6. Часы крупные, металл и никаких блестящих деталей.

Ну вот и все. Я добиваюсь своего:

• брюки удлинили рост;

• рубашка открыла шею и прикрыла живот, создав более свободный силуэт;

• пиджак подыграл брюкам и рубашке;

• обувь завершила образ;

• брошь отвлекла и развлекла немного.


Если своих плеч не хватило — подшили дополнительные. И даже если плечи не в моде, а у вас они узкие, то бизнес‑образ требует, чтобы вы плюнули на моду. Хорошие плечи держат силуэт и создают эффект деловой энергии и, не побоюсь этого слова, харизмы. Поэтому погоны так идут и мужчинам, и женщинам. Года два назад я натолкнулась на дизайнерский пиджак из черного сукна с серебряными пуговицами, асимметричными лацканами и стилизованными генеральскими эполетами. Мы влюбились друг в друга. Вещь просто слилась со мной. Но цена! Я его не купила. Нигде и никогда за два года я ничего подобного не нашла. Эполеты — те же плечи, которые стройнят любого, даже грузного генерала.

Теперь переходим к более социальной теме — лекции только для женщин «Как соединить кайф, драйв и карьеру». В этом случае можно отойти от бизнес‑имиджа и перейти к имиджу творческому. Надевать, к примеру, трикотажные платья, длинные свободные юбки с мягкими кардиганами, зеленые рубашки с красными высокими сапогами. Посыл: девочкам всех возрастов должно нравиться, что всем своим видом вы убедительно демонстрируете, что умеете и кайф ловить, т. е. получать удовольствие, и находитесь в драйве (энергия), и абсолютно уверены в своем успехе (карьера).

Правилу соответствия теме я следую и на телевидении. Программа авторская — стиль авторский (об этом позже), социальная — образ более женственный, политическая — последовательно деловой. Но всегда и при всех условиях необходима легкая небрежность… Иначе я плохо себя чувствую и одежда начинает мешать думать и говорить. Фактически, формируя бизнес‑имидж, я добиваюсь свободного парения внутри делового облачения.

Переходим к здоровью. Вопрос для меня серьезный, учитывая постоянные перелеты, лекции, интервью. Причем на сцене по три‑четыре часа, в течение которых необходимо заводить аудиторию в 400–500 человек на эмоции и смыслы исключительно одним имиджем, энергией и содержанием. Работа любимая, творческая, благодарная, но физически непростая.

Мне кажется, что без хорошей физической формы успешный имидж не получится. Как это ни странно, стиль без «физики» с трудом, но прокатит. Некая ломкость членов, отсутствие мышц, поэтическая синюшность или хриплая одышка — тоже могут быть стилем. Великий Виталий Яковлевич Вульф, искусствовед, критик, переводчик, ушедший от нас не так давно, в своей авторской программе «Серебряный шар» держал незабываемый стиль, в том числе и за счет нездоровья. Его рассказы обо всех наших талантливых современниках и иконах прошлого — Николае Цискаридзе и Марии Мироновой, Валентине Гафте, Олеге Ефремове, Марине Цветаевой, Уинстоне Черчилле, Максиме Горьком — становились особенно личными и проникающими в душу за счет хрипотцы чуть астматической интонации. Явно автор хворал, но в этом нездоровье жизнь великих звучала ближе и трогательнее.

Но! Образ успешного в бизнес‑карьере человека требует здоровья, особенно если работаешь с большими залами. На одном нерве, как это делают артисты, проект не вытащишь. Вот именно поэтому:

• в самолетах не ем, только в крайнем случае: если по прилету — сразу в зал;

• ем до мастер‑класса, потом отдыхаю, после мастер‑класса — один бокал красного вина и все;

• каблуки низкие или максимум пять сантиметров и устойчивые;

• одежда, даже элегантная, — удобная и многослойная, чтобы можно было деталь костюма снять, если в помещении жарко; если холодно — накинуть;

• на шею что‑нибудь яркое и отвлекающее от лица; подобная бижутерия заодно «закрывает» меня от недоброжелательных взглядов;

• утром кофе, а потом зеленый чай весь день;

• после мастер‑класса — ванна с эфирными маслами и морской солью (переносная в баночках ароматерапия всегда в моем чемодане);

• спорт — постоянно, чтобы держать спину все четыре часа и свободно дышать;

• с собой растительное снотворное, чтобы высыпаться при постоянном сбое часовых поясов.


И еще: в командировке пытаюсь есть то, что едят в регионах. Непростая история, между прочим. Что на севере, что на юге, что в Сибири — в хорошем ресторане сплошные французские и итальянские изыски. Господи! Хоть бы где‑нибудь, на том же севере, накормили бы расстегаями. Фиг! Спагетти алле вонголе, извольте. Национальные кухни отсутствуют. За исключением Татарстана или Кавказа. А так все одинаково зарубежное или советское в виде нарезок, мясных и рыбных. Сохранить здоровье в подобных условиях тяжело. Мой принцип регионального питания при сложившихся особенностях национальной кухни: как можно проще и легче. Судак на пару и овощи. Или уральские пельмени. А то напихаешься в поволжском городе мексиканской кухни — потом на сцене и умрешь. Кроме того, в провинции любят готовить мясо и рыбу в панировке или запеченные под сыром, салаты замешивать на майонезе. Я от всего такого отказываюсь и дома, и в командировках. Еда тяжелая, на ее переваривание требуется дополнительная энергия. А к людям надо выйти легкой, но сытой. Также отказываюсь есть различные спагетти, так как если повар не итальянец, то чаще всего они переварены, а значит, тяжелые. Мой совет: варите по формуле «время на пачке минус две минуты». Тогда получается вкусно и полезно. И только днем! Вечером лучше углеводы не потреблять.

Перейдем к одежде в переездах. Представьте, вы встали в семь утра, добрались до аэропорта, пять часов летели, потом на машине по нашим дорогам от 40 минут до иногда полутора часов. Потом обед, два часа отдыха — и вперед, к людям. Это повезло. А вдруг самолет опоздал? Тогда времени на отдых нет. Недавно произошел уникальный случай. Выехали рано в Шереметьево, рассчитывая на час дороги. Час ушел только на треть пути из‑за аварии на шоссе. Не успели. Заказали билеты на другой рейс из Домодедово. Вышли к первому же метро, чтобы доехать до «Павелецкой» и сесть на поезд до аэропорта. На «Павелецкой» сломался эскалатор, 40 минут выползали на свет, сели в поезд в последний момент. Успели к рейсу. Поехали к самолету, по пути автобус встал и водитель ушел. Вернулся тоже через 40 минут. Потом в самолете сидели час, так как очередь на получение разрешения на взлет. К вечеру добрались до места за 15 минут до начала моего выступления. Я там же переоделась — и на сцену. Все прошло хорошо. Секретик приличного состояния — в том числе в одежде для перелетов. Мягкий свитер с капюшоном, широкие брюки, кеды и куртка. Ноги в кедах отдыхают в самолете и быстро двигаются при форс‑мажорах. Мягкий свитер во время полета согревает, капюшон на голове изолирует от всех и создает эффект домашнего уюта. Трикотажные брюки позволяют принимать любую позу в кресле, вплоть до калачика (если занимаетесь йогой или пилатесом), и вообще менять положение тела. Куртка спасет от неожиданной непогоды, так как никакой прогноз погоды, в том числе из Интернета, не сбывается. А теперь представьте, если бы я оделась в узкие джинсы скинни, туфли на каблуке и модную коротенькую кофточку с курточкой, такой, что при наклоне вся спина и даже ниже — наружу. До метро не добежать, в самолете замерзнуть, ноги довести до ручки, а потом еще четыре часа на сцене простоять?! Ну нет, я себе дороже, чем модный вид. Кстати, это не значит, что я не подбираю экипировку. У меня много полуспортивной одежды и обуви. Все тщательно сочетается по цвету, крою и с фигурой. Я предпочитаю самой себе нравиться каждую минуту и в дороге, и вечером в номере отеля. Причем весь гардероб должен быть тактильно уютным за счет структуры ткани, максимально немнущейся, но натуральной и легкой, чтобы не давить на плечи. Как для детей. Вспомните, мы все в детстве не любили ничего колючего или «чесоточного», узкого и маркого. Вот так я и обряжаюсь в дорогу. В подобном виде в самолете или поезде, попивая воду и зеленый чай (никакого спиртного, только уже на обратном пути позволяю себе бокал красного вина), почитывая любимую книгу и смотря кино на длинных рейсах, можно относительно отдохнуть перед работой. Есть альтернатива, конечно: частный самолет. Но исключительно головой в России на него не заработать.



Выводы

• Придерживаясь делового имиджа, я не копирую готовые силуэты, а учитываю свой комфорт и ситуацию, в которой нахожусь. Именно таким образом возникает не стандартный привычный образ, а креативный имидж.

• При формировании своего делового образа я учитываю прежде всего свою цель: донести максимально убедительно нужную информацию до адресной группы. Фактически занимаюсь собственным маркетингом: как продать (а лучше — подать) свои лекции, программы, интервью максимально эффективно, в том числе за счет внешнего впечатления как на плакатах, так и наяву.

• Спортивная подготовка для меня — одно из условий наполнения имиджа витальной энергией. Ясно, что главный источник энергии — удовольствие самореализации, но без «физики» источник не носит стабильного характера.

• Моя работа связана с командировками, поэтому система питания, отработанная до мелочей, позволяет удерживать биологический ритм при смене всего — времени, воды, питания, режима.

• При частых перелетах необходимо учиться отдыхать в дороге и быть очень мобильным. Одежда и обувь для командировок с этой целью подбирается как для путешествий: профессионально, вплоть до деталей.

• Главный принцип в формировании делового костюма — чувствовать себя свободно и иметь возможность изменять его в зависимости от обстоятельств (климат, кондиционер в зале, провода от микрофонов).

• Креативный имидж = я + комфорт + среда.


Теперь интервью, которые я даю журналам и газетам. Имейте в виду! Часто интервью сопровождается фотосессией. Но и без нее публичность требует учитывать характер издания и тему интервью. Для глянца — более ярко: не важно, гламурно или вызывающе альтернативно, но ни в коем случае не в скромном smart casual[12]. Для политических интервью — строже и скромнее. Фактически во втором случае придерживаюсь законов пятничного офисного имиджа, надевая пиджаки с джинсами или скромные деловые платья. А вот в первом случае я демонстрирую свой стиль. О котором речь — в следующей главе.


Глава 3. Философия стиля от непрофессионала

Для меня стиль — наиболее привлекательная форма проявления интеллекта. А интеллект — способность человека осуществлять обратную связь с миром. Личность, готовая осознанно использовать внешность в качестве интерфейса двух систем — своей личности и социума, неумолимо двигается к стилю. Именно поэтому необходима внутренняя свобода, позволяющая не бояться доминировать в диалоге с большим миром, в том числе и с помощью образа, но при этом учитывать общественные тренды. Вот почему мне нравятся слова историка моды Александра Васильева, которыми он открывает «Модный приговор» на Первом канале: «Следовать моде смешно, а не следовать — глупо». Делать все, что хочется, в диалоге с миром — для меня большая игра, в том числе и в стиле. Естественно, подобные рассуждения подводят нас к такому понятию, как индивидуализм в манере подачи себя другим. Индивидуалист не заботится при формировании стиля о том, чтобы понравиться кому‑то. Он хочет нравиться прежде всего себе. Но, опираясь на «Я», делает это достаточно гармонично, соотнеся ощущения с «мы» или «они». Ну например, берем девушку в гололед в 30‑градусный мороз, на шпильках, в упомянутых тоненьких джинсиках скинни, в короткой кожаной курточке. Ножки разъезжаются, походка напоминает движения только родившегося скворца на двух лапках. Носик посинел от холода, спина сгорбленная. Мечта — добраться хоть куда‑нибудь в тепло и присесть. «Московский стиль» называется.

Пример номер два. Та же девушка топает по зимнему городу в бесформенном дутике грязновато‑серого или черного цвета. Из‑под дутика торчит остаток желтого платья, далее красные лосины и коричневые сапоги. На голове нелепая вязаная шапка с ушками, свалявшаяся в катышки. Первую девушку легко встретить в столице России, вторую — в столице Франции на левом берегу Парижа. Первой главное — подать себя всем в максимально выгодном свете, второй — на всех наплевать. Первой очень некомфортно в незамысловато‑модном прикиде, второй — очень уютно.

Что объединяет двух девушек? Отсутствие стиля. Обе до невозможности стандартны. Одна — жертва моды, другая — жертва отсутствия интерфейса. Вспоминается выше процитированная фраза Васильева. Прав знаменитый маэстро…

Мне повезло. Я не сломалась под влиянием обстоятельств и отстояла свою личную свободу. При этом мне понравилось заниматься дизайном выстроенной мной личности, обращая внимание на то, куда движется цивилизация. А движется она во все стороны: и в прошлое, и в будущее, и влево, и вправо, и по кругу, и по спирали. Недаром многие сходятся во мнении, что моды больше нет, все революции свершились — от брюк для женщин до мужских кардиганов и принтов с черепами. Осталось перемешивать и навязывать хорошо забытое (тот самый постмодерн). Логически можно было бы сделать вывод, что наступает эпоха тотального индивидуализма. В нашем примере девушка морозным днем могла бы выглядеть примерно так: теплые, на удобной подошве с низким каблуком или без него «офицерские» сапоги, брюки галифе, длинный до колен ажурный шерстяной свитер, куртка летчика на овчине до середины бедра и растаманская шапочка на уши. Сапоги коричневые, галифе синие, свитер терракотовый или зеленый, куртка синяя с воротником из белой овчины, шапочка красная, перчатки коричневые. Или как‑то иначе, но в любом случае тепло, удобно и в соответствии со своим градусом харизмы. И много мы видим такого женского люда на улицах? Ничтожно мало… Бедные — в дутиках, богатые — в шубах. Ну и все, пожалуй… Несмотря на разнообразие, предлагаемое модой, все удивительным образом стандартизировались. Look одинаковый, что вылепленный шанелями и эрмесами, что зарами и мангами[13]. Почему? Я думаю, глянец — король в эпоху потребления — сделал свое дело, а точнее, свою прибыль. Навязывает готовые образы: деловые, сексуальные, интеллектуальные. Брендомания вырастила армию своих состоятельных последователей и вовлекла в нее и небогатых, с любимой паленкой из Китая и Таиланда. Стиль не родился, остался один имидж: показатель профессии или толщины кошелька, чаще не своего. Все довольны. РБК недавно объявило, что, по некоторым данным, мы самая счастливая страна в мире по показателю ощущения счастья при покупке. Даже китайцев обогнали. Создатели же брендов как раз всегда «в стиле», и их не перепутаешь ни с кем. А фанатичные потребители их продукции, так называемые f‑people[14], невыразимо скучны в копировании модельных картинок. Сегодня f — консьюмерист, раб двух составляющих: марка должна быть раскручена и выглядеть предельно дорого. Поэтому так популярны поддельные сумки. Принцип тот же.

Для меня же наличие стиля означает достижение практичности и элегантности. Когда вещь подбирается к себе, а не тело прикладывается к великому бренду, как верующий к иконе. Поэтому, естественно, стиль у непрофессионала — явление возрастное. Так как точка отправления не деньги, а личность, а она редко удается в молодости, зрелость — условие необходимое, но недостаточное. Я столько посетила великосветских тусовок в России и на Западе, собирающих женщин от тридцати и выше. Везде одно и то же: платья подчеркивают индивидуальность дизайнера, а не носителя. Все мужчины в один голос удивляются: а где же стильные интересные женщины? «Да полно! — отвечаю я. — Просто их надо переодеть». Невольно, а может быть, неумолимо, мысль моя опять возвращается к дендизму в качестве эстетической формы проявления протеста против буржуазного, подавляющего личность стандарта. Даниэль Шиффер в «Философии дендизма», подчеркивая подобный дух неприятия у великих денди от Бодлера до Оскара Уайльда и Ницше, приходит к следующему выводу: «Наш век только довел до конца этот игровой нигилизм, придумав после Ницше деконструктивизм в философии и небрежно‑рваный шик авангардной богемы. От поношенных фраков мода сравнительно быстро пришла к потертым джинсам, чтобы потом достичь кульминации в стиле grunge, где живописные прорехи в одежде предстают как синдром иронического нонконформизма»[15]. Интересно, что автор использует слово «мода» при описании нынешнего дендизма. Действительно, в «целлулоидно‑плюшевой» эпохе, как образно ее обозвал Александр Секацкий в «Последнем витке прогресса», деконструктивизм Ямомото или дырявые джинсы от D&G — такой же общий тренд, как и платья в стразах. Можно согласиться с философией дендизма, можно не согласиться, но что мне в нем нравится, так это изощренное эстетское уничтожение вульгарности и пошлости за счет двух главных постулатов: 1) культ сильной личности, демонстрирующей свои представления о мире и вкусе; 2) неприятие противоречия духа и тела. Философия дендизма «развивается в своего рода “спиритуализацию тела” и “материализацию духа”, как указывает Сартр в самом начале своей книги “Бодлер”»[16]. Действительно, невозможно представить себе денди вне аскетичного, физически ловкого тела, несущего аристократическую некричащую духовность, материализованную в соответствующем образе. Так рождается стиль. Он не может жить без духовности тела, а духовное тело не может быть слабым, безвольным и расхлябанным. Кстати, о том же говорит и восточная философия, включая учения Лао‑цзы, Конфуция и Будды.

Я, конечно, не денди, тем более что в философии дендизма часто звучит мотив неприятия женского начала. Недаром Пушкин так серьезно наказал русского денди Евгения Онегина любовью к отвергшей его женщине. Но идея одухотворенного тела очень даже привлекательна и объясняет, почему, творя свой стиль, я придаю такое огромное значение физическому и не мыслю свои ценности не подтвержденными благородным телом. Если личность осознанно понимает, куда и как двигаться — а для меня это означает: к себе, познавая мир, — то мой стиль, как ни странно звучит, начинается с «физики», а не с покупки платья или шубы.

Вывод — стиль требует нескольких составляющих:

• зрелую личность со сформулированными ценностями;

• одухотворенное ценностями тело;

• соответствующую материализацию духа во внешней форме.


Как подобные непростые устремления могут срастись? Я думаю, благодаря свободе воли, позволяющей быть верным себе, изменяясь вместе с меняющимся миром. Что я и пытаюсь делать уже сознательно. Ценности мои известны и описаны во всех предыдущих книгах, перейду к более подробному описанию второго и третьего пунктов.


Глава 4. Одухотворение тела

К телу можно относиться по‑разному. Его можно обожествить и посвятить ему свою жизнь. Об этом писала в своих воспоминаниях Джейн Фонда. Создав аэробику, она замучила себя диетами и фитнесом, доведя психику до разрушительного состояния. Можно на тело не обращать внимания, считая, что тленная оболочка не достойна внимания высокого разума. Благо рыхлое безвольное тело можно упаковать в одежду, приукрасив, и спокойно жить себе дальше, особенно если здоровье позволяет. Но мне кажется, что волевая личность всегда стремится подчинить тело своим целям. Однако подчинить значит поработить. Рабство же вызывает стресс и обратный эффект: тело не слушает вас. Поэтому предпочтительнее мягкая воля, типа «мягкой силы» — термин, применяемый в международной политике. Что я хочу получить от своего тела? Энергию — это раз, здоровье — два, силуэт — три. Именно в такой последовательности. Энергия, конечно, порождается удовольствием от физических упражнений. Именно поэтому я всегда занимаюсь спортом, но только тем, который приносит удовольствие, и без фанатизма. В свое время бегала по 5–6 км везде — в командировках, в отпуске. На Сицилии вставала около семи утра и носилась по горам, пока не жарко. В Юрмале — вдоль берега по лунным дюнам. Однажды меня догнал мужчина, побежали вместе. Оказалось, ему 85 лет… Комментарии излишни. Сейчас не бегаю, хожу быстро на тренажере, бегать надоело. Но занимаюсь пилатесом дважды в неделю. Раньше любила все динамичное и агрессивное: фитнес, велосипед, восточные единоборства. А сейчас предпочитаю все делать медленно, правильно дыша и чувствуя все, включая самые мелкие, мышцы. Кайф абсолютный! Фактически я не спеша собираю более приличную модель моего организма. Пилатес сейчас абсолютно органичен моему отношению к физической оболочке: любовь, принятие того, что дала природа, но с ненавязчивой корректировкой в соответствии с любимыми образами — Леди Гаги, Галины Улановой, Тильды Суинтон и многих других харизматичных дам. Недавно на Бал цветов в Монако Андрей Фомин привез трендовую коллекцию от Ralph Lauren. Мне все очень понравилось: черные галифе с белыми ажурными рубашками и кепкой‑картузом. Фиолетовые шаровары с водолазкой того же цвета и короткой зеленой курткой. Вечерние кожаные платья с меховой папахой. Чудо! Правда, огламуренная публика как‑то прохладно среагировала на коллекцию, что неудивительно. Ни мужья, ни жены не приняли мужскую харизму в женской коллекции. А потом я прочла комментарии самого Лорена, великого дизайнера, к коллекции: «Я был вдохновлен духом романтической революционерки — вечной героини, независимой и самоотверженной женщины, которая взяла реванш своей индивидуальностью и персональным стилем».

Я аж подпрыгнула. Вот он! Образ, который подсознательно засел у меня в голове. Все честно. Без хвастовства и пафоса. Дизайнер просто попал в меня. И именно за этим образом я тащу свой конструктор. Что‑то близкое к описанию Лорена, одухотворяет мою походку, манеру держать спину, поворачивать голову. Причем я могу при этом надеть сарафан в цветочек, но физическое ощущение должно подразумевать скрытую силу и абсолютное владение телом.

Движение — необходимое условие здоровья, но не достаточное. Если заглатывать все подряд, не задумываясь, здоровья не будет. Опять же почки, сердце, печень, кровь, кожа не терпят бочек пива или вина, сладкого, соленого, жирного и вообще переедания и перепива. Вместе с тем я люблю жизнь, следовательно, и выпить, и поесть. Плюс командировки, а значит, смена воды, пищи и времени. Как же держать вес и позволять себе все? Превратить умеренность в стиль жизни, исключив диеты и фанатичные попытки похудеть?

Каковы мои цели? Не бороться с генетикой, а держать себя в форме, позволяющей иметь здоровье, хорошую кожу и силуэт. И вовремя убирать лишний вес — учитывая установленные лимиты, природу и тот образ, которого придерживаюсь. Ну например, при моем росте 1 м 75 см не выходить за рамки 65 кг или, при наращивании мышц, 67 кг. Это легко проверяется. Если вес вырос в результате тренировок, но внешний вид улучшился и вы помещаетесь в тот же размер одежды, все хорошо. Главное не вес, а здоровье и силуэт. Силуэт — минимум живота, красивая оформленная спина, неотечные и накачанные ноги, сильная спина, удерживающая позвоночник, и соответственно аристократизм образа. Если придерживаться подобного мягкого отношения к весу, а не доводить себя до ручки, гоняясь за модельной худобой, то все получается.

Как же я питаюсь, чтобы обрести нужный мне образ? Утром стакан воды, потом кофе, потом легкий белковый или углеводный завтрак. Именно или. Белки и углеводы не смешиваю. Через четыре часа, около 14:00–15:00, что‑нибудь перехватываю: фрукты или свежевыжатый сок. Фрукты — отдельная еда. Еще через четыре часа, примерно в 18:00–19:00, — последняя еда. Белок — мясо, рыба, курица — с овощами. После 19:00 не ем. Но перекусываю. В ресторане с друзьями — легкий десерт и белое вино или сыр с красным вином. Дома кормлю семью, но сама не ем. Если хочется, то могу перехватить даже шоколад часов в 11 вечера. Но главный принцип — не ем большую еду после семи вечера. Можно, по обстоятельствам, все перепутать и съесть главную еду днем. В этом случае почему бы не насесть на углеводы: рис, пасту, хинкали — все что угодно. Но тогда вечером около семи — опять белок, но еще меньше, или фрукты, например, дыню. В командировках ем до лекции, а после — только бокал вина, чтобы снять стресс. Можно фрукты. Исключаю из холодильника и рациона: майонез, переработанное мясо, кетчуп, сливочное масло, белый хлеб, выпечку и консервы. Причем периодически все нарушаю. Все‑таки любовь к себе не предполагает никакого рабства. Хочется — так надо съесть. Просто делать это нечасто. Недавно купила полкило венских сосисок и съела все махом, с горчицей и кетчупом. Но это в первый раз за год. Потому что любой запрет — искушение, а полный запрет — стресс. Если же запрет станет сутью, тогда исчезнет свобода воли, останется занудство и упрямство фаната. Безумно скучно. Мне то и дело попадаются молодые люди, пьющие кипяченую воду вместо чая или вина, входящие в стресс из‑за пропущенной тренировки, вкалывающие в спортзале, ненавидя то, что делают. Этакие жертвы здорового образа жизни. Королей из них не получается, а тело энергии не несет. Человек выглядит прилично, но духа в его «физике» нет. Чего‑то неуловимого не хватает. Сюнрю Судзуки в книге «Сознание дзен, сознание начинающего» пишет: «Самое важное — это владеть собственным физическим телом. Когда вы падаете, вы теряете свое “Я”. Мы должны владеть собственным телом и сознанием»[17]. Вот так смыкается дендизм и дзен‑буддизм… Но владение телом не означает его насилование. Сознание как раз и помогает вдохнуть в тело энергию, одухотворить своими мечтами и не погружать его в невыносимые условия копирования чужих образов.

Теперь о том, как выпивать и не умирать. Французы с юга и итальянцы пьют вино как воду. Поэтому с промилле там намного проще. Русские начинают копировать, но в отличие от поджарых европейцев отекают и полнеют. У меня муж вошел в образ француза и стал легко выпивать бутылку вина за обедом. Прибавил 10 кг. Бросил пить — 10 кг ушло. Про пиво вообще молчу. На наших пивных силуэтах никакие костюмы не сидят. Мужчины выглядят на годы старше и сплошь после сорока — папики с животами. Женщины растекаются, теряют талию и интерес со стороны мужчин. Я решила найти компромисс. Натолкнул меня на эту идею Андрей Васильев, бывший главред «Коммерсанта». Он, как Джеймс Бонд, имеет свой напиток — двойной бурбон и много‑много льда. Я поставила себе за правило добавлять лед до верха бокала во все: вино, шампанское, кампари, джин, виски, коньяк. Кстати, сильно экономит финансы, особенно в ресторанах и барах, облегчает нагрузку на организм и создает веселое настроение при минимуме затрат. Так что мой принцип — пить все по формуле «1 порция + бокал льда». Все, кроме пива. Не пью, разве что редко, как с сосисками. И, главное, не забывать воду. Бутылки с водой у меня повсюду: на кухне, около кровати, на рабочем столе, в машине, в сумке. Пьем и пьем, не кофе, а воду и зеленый чай, выводим токсины и убираем отеки.

Конечно, как только мы рождаемся, то уже не молодеем. Поэтому я все время слушаю свой организм и работаю на опережение. Если после свинины тяжесть, то свинину не едим. Если нужен кальций, то его добавляю; если с почками периодически что‑то не то, курсами с помощью гомеопатии их промываем. Если все пошло как‑то не так по мелочам, иду к китайским специалистам на иглотерапию в «Желтый император». И, конечно, уже лет 20 еженедельно — массаж. Самый любимый шопинг — аптеки с хорошим набором растительных аппаратов. Сметаю горстями. А потом устаю и не пью вообще ничего.

Если подытожить, то для меня тело — мой союзник, партнер по реализации проекта «качество жизни». Сознание и «физика» существуют вместе и раздельно. Как инь и ян. Мы договариваемся, не травмируя друг друга. А зачем? Цель‑то одна, в том числе и создание стиля.

Получается типичный знак


, а если добавить интеллект и создать форму? Получаем « «.



Глава 5. Шикономия

Еще раз напомню цитату, посвященную дзен‑буддизму, но теперь продолжу ее. «Мы должны владеть собственным телом и сознанием. Все должно существовать в должном месте и должным образом. Тогда проблем не возникнет. Если микрофон, в который я говорю, будет находиться где‑то в стороне, он не будет служить своей цели. Когда мы исправно владеем своим телом и сознанием, тогда все остальное будет происходить в должном месте и должным образом»[18].

Я понимаю для себя эту мудрость очень просто. Если одежда, прическа, обувь, аксессуары — тот самый микрофон, то необходимо им владеть в единстве с телом и сознанием. Как‑то случайно в Италии купила в каком‑то дешевом курортном местечке платье от Ватанабе. Длинное, с бальной широкой юбкой, открытые руки, по глубокому вырезу волан из той же материи, до талии тело обтягивает:

   


Не мой силуэт, но что меня в нем поразило, так это то, как дизайнер обыграл талию и материал. Бальное платье было пошито из мужской ткани, черной в тонкую синюю полоску, по швам наружу висели нитки, наподобие недошитой модели, а талия, длинная, в бедра, состояла из черного трикотажа в резинку, напоминающего водолазку:

   

Поскольку у меня фигура спортивная и талия достаточно широкая, то такой покрой удлинил силуэт и уменьшил талию невероятно. Я надела, и все друзья охнули. Романтично, но за счет ткани и ниток — иронично. Вот он — дендизм по‑японски. Конечно, я купила его, несмотря на цену. Оно прослужило лет 15. Впервые придя в этом странном прикиде на какой‑то бал, я получила комплимент от итальянского дизайнера: «You are the coolest!»[19]

Для меня создавать стиль — это не примеривать на себя трендовую вещь, а искать свою. И она может быть как брендовой, так и совсем дешевой. Стиль — микрофон, которым мы владеем вместе с сознанием и духом тела. Поэтому я легко пошла как‑то на вечеринку в коктейльном платье на лямках и накинула сверху… верхнюю часть пижамы, купленной в Вене в аэропорту за €20. Отправная точка — решительно и свободно подбирать нужный образ. Кстати, даже высокие бренды, типа Armani, тоже по секрету советуют не увлекаться total look. В Armani мне подсказали не искать платье под подаренный роскошный вечерний пиджак, а купить черную комбинацию в пол в магазине нижнего белья. И подчеркнули — будет секси и дешевле в разы. Пиджака уже достаточно. Так, постепенно я подошла к принципу «шикономии» задолго до кризиса 2008 г.

Как‑то в 2009 г. во Франции, перелистывая журнал о моде, случайно натолкнулась на интересную статью. Речь шла о новом явлении в социальном поведении потребителя — шикономии. Из‑за кризиса и неуверенности в будущем средний класс стремится к «шику», но без безумных затрат. Я с восторгом обнаружила в статье определение того, чем увлеклась давно и задолго до 2008‑го. Аксессуары, обувь, одежда в меняющемся мире надоедают быстро, инвестиционным потенциалом не обладают и при увлечении брендами делают вас зависимыми от кошелька и смены моды. Шик всегда индивидуален, так как предполагает смешивание, эксперимент и художественную фантазию. Все это проделывать с дорогими вещами невозможно. Они уже и так самодостаточны и стилеобразующи, в силу чего не терпят вмешательства субъекта, то бишь вас. Микрофон начинает заставлять вас придвинуться к нему, чтобы услышали. Пример? Сама видела, как, отдав €15 000 как с куста, человек оделся во все трикотажное от Lora Piano, как будто связанное спицами накануне. Выглядело очень смешно. Объект отдался сильному бренду, и тот его съел, подчеркнув изъяны тела, отсутствие талии и большой живот. Бледно‑бежевое облако, демонстрирующее высшее качество трикотажа и не более.

По поводу трикотажа. Я его люблю за уютность, но надеваю только тогда, когда крой помогает скрыть недостатки фигуры. Причем в концепции шикономии никогда не покупаю майки, водолазки и боди от дорогих брендов. Я называю перечисленное «поддерживающим трикотажем». Поверьте мне, его никто не замечает, и нечего на него тратить деньги. Поддерживающий трикотаж не обладает собственной харизмой, он лишь усиливает чужую. Трикотаж под пиджак, женский или мужской, водолазки, маечки под разные курточки что от Zara и Mango, что от Hermès или Chanel будут выглядеть одинаково. Только брендовые, из чистой шерсти, скатаются и потеряют форму, а дешевые, из тоже натуральной, но вискозы, держат вид и не вызывают аллергию, кстати. К тому же не надо забывать, что мы живем в нефтяной стране, где в помещениях перетапливают, а на улице холодно. Европейская же шерсть сделана в расчете на то, что на улице тепло, а в зданиях холодно, все экономят на коммунальных услугах. Так что Европа увлекается дико теплыми зимними юбками, платьями и свитерами. А сапоги холодные и даже шубы — больше для вида, чем согрева. Поэтому меховые жилетки так смешно смотрятся в Москве при 10–15‑градусных морозах. Надеваешь теплую водолазку под нее и тихо потеешь на работе и в ресторане.

Итак, правило шикономии № 1: не беру поддерживающий трикотаж от высоких брендов.

Правило № 2: учитывая многообразие моды и победу эклектики во всем, перемешиваю дорогие вещи с дешевыми, собирая индивидуальный образ. При выборе пижамного верха для платья критериями были цвет и силуэт. На остальное наплевать.

Правило № 3: дорогие вещи и обувь брать на распродажах уходящих коллекций. Например, джинсовую куртку от Александра Маккуина и кольцо с черепом от него же купила в Париже на последней волне скидок. Куртку за €100 и кольцо за €150. Совершенно случайно, забежав в Le Bon Marché, будучи во Франции по делам. Ненавижу распродажные trip‑ы[20] в Милан и Париж — но в командировках сознание занято совсем другими ценностями, и почему бы не отдохнуть на случайном шопинге в Европе, если образовалось окошечко? А почему я спокойно беру устаревшие коллекции? Да потому, что ищу свою вещь, а не модную. А такая вещь, на мой вкус, вне короткого времени моды. Джинсовые куртки, пиджаки от Ann Demeulemeester, силуэты голландцев и японцев актуальны всегда. Тем более что мода упорно живет в постмодернизме, и широченные брюки Dries Van Noten, купленные в 1995 г., сегодня опять в тренде. Черное кожаное пальто в пол с силуэтом тонкого халата с карманами от Jitrua я ношу уже лет 16, и до сих пор все обращают внимание на абсолютный шик по‑дендистски потертого черного обличья. Отсюда правило № 4: дорогие брендовые вещи не должны быть быстротечно актуальны. Крой, цвет и дизайн одежды — достаточно консервативно элегантны, чтобы пережить истеричные порой всплески фэшн‑индустрии.

Правило № 5: шикономия отвергает предвзятость. Если вещь хороша, радует не только фигуру, но и душу, меня не интересует, насколько престижен бренд. Могу заметить, что демократичные марки часто садятся на меня лучше, чем высокие. Недаром владелец Zara в 2013 г. вышел на первое место по заработкам в списке Forbes. Если ваш размер — до 46‑го, все подходит чудесно! А брюки и джинсы не уступают крутым и даже лучше. Почему? Да потому что дизайнеры высокой моды хотят так же, как и при декорировании квартиры, показать себя, а не вас обустроить. Поэтому их одежда чаще всего вас не очень любит, скорее, по‑снобистски использует, заставляя худеть до изнеможения. А торговля недорогой одеждой получает прибыль за счет оборота, для которого важно, чтобы костюмчик сидел. Данную тенденцию можно проследить в коллекциях первого, второго и третьего уровней у того же Армани или Лорена. Первая линия — вообще для меня неносибельная (за исключением революционерки), вторая легче и, кстати, дешевле, а третья — класс! Только их в Москве нет. У нас качают бабло из брендоманов. А в Лондоне — пожалуйста. Купила зеленое платье в бутике Lauren третьей линии. Ее нет даже в Париже, только в Америке и Лондоне. Англосаксы, норвежцы, голландцы, немцы всегда были некой альтернативой итальяно‑французскому глэму.

Итак, правило № 6: ищите третьи линии в домах высоких брендов. Дешевле и сидит лучше. Если что‑то можно поймать в Москве в духе шикономии, то точно не в ЦУМе, а, скорее, в ТЦ на Цветном бульваре. «Цветной» — хороший ответ на запрос шиконома со вкусом и стилем, поскольку выстроен на британских брендах, от доступных до относительно дорогих, но в разумных пределах.

Теперь аксессуары. Сумочная мания в последнее время охватила женскую половину человечества не на шутку. А часы, показывающие такое количество алмазов, что в их световом отражении время теряется и убегает в образ взрослости. Однажды пришла на переговоры в Париже в знаменитый отель Costes, который «Википедия» описывает следующим образом: «Легендарное место, где стиль барокко плавно переходит в авангард, где в любой момент спокойное настроение может стать наэлектризованным». Постояльцы — артисты и прочие знаменитости. Дорогой. Судя по описанию самое что ни на есть русское место для богатых. Вошла в ресторан и обалдела. Слева вдоль стены шесть столиков. И под каждым сумка Birkin. Шесть сумок разного цвета около таких же стандартно длинных ног. Жаль, снять картинку на телефон было бы неприличным. «У тебя есть сумка Birkin от Hermès? Значит, ты состоялся. Birkin — это больше чем сумка, это — стиль жизни» — так рекламируют сумку, главное качество которой — дорогая эксклюзивность. Запись на два‑три года вперед, стоимость от $20 000 и выше. И теперь все богатые и не очень — при Birkin, купив оригинал или подделку, чтобы хоть в тени легенды постоять, точнее, тень поносить. С Chanel та же история. Эксклюзивность превратила красавиц в стандартных клонов со стегаными сумочками на цепочках. Я воинственный шиконом, на все маркетинговые уловки плюю. Сумка Birkin, кстати, тяжелая и неудобная. Предпочитаю достойную сумку или, например, винтажную от Кристиана Диора, купленную на рынке антиквариата «Поль‑Бер» под Парижем за €300. Кстати, тоже недешево. Или в рамках $200 для работы, легко меняя их в зависимости от цвета и формы.

Теперь часы. Муж купил Swatch разных цветов. Для лета прекрасно. Можно подобрать под платье или маникюр. Пришла к друзьям на ужин, так дети — сыновья и их девчонки — в один голос восхитились моим приколом. Я надела пару часов, желтые и синие, на одну руку. «Круто!» — оценила молодежь. А вот взрослый обеспеченный приятель на фразу моей дочери «Мама самая модная!» в шутку ответил: «Да какая же она модная, если “свотчи” носит!» Муж парировал быстро: «Кроме моей жены Swatch еще носит… Абрамович».

Про бриллианты и золото молчу. Равнодушна. И все тут. Дарили, а не ношу. Обожаю серебро и странную бижутерию. Наверное, не только из‑за цены, а просто предпочитаю все большое и неклассическое. Итак, последнее от меня шиконома правило № 7: бижутерия и креативные недорогие сумки больше подходят для создания разнообразного индивидуального стиля.

Перечисляя шикономические правила, используемые мною повседневно, я опиралась на вкус и образ, к которому стремлюсь. Но так и не уточнила, на чем он базируется и по каким критериям я отбираю элементы, конструируя персональный облик. Честно скажу, на данный момент я делаю все сознательно‑интуитивно.


Глава 6. Стиль и интуиция

Мир моды — мощная индустрия, вобравшая в себя огромное количество талантливых и не очень художников, управленцев, специалистов по рекламе. Базируясь на бессознательном стремлении человека к прекрасному, он преследует цель не только сделать человека красивым, но и заработать максимальную прибыль. Мы все это понимаем, но устоять перед соблазном копирования не в состоянии. Только очень дерзкие и уверенные в себе люди способны, отключившись от коммерческой рекламы, следовать своему чувству стиля. Я называю это явление интуицией в создании стиля. Интуитивный дизайнер своей личности, как художник, рисует картину, выражающую его видение мира, но при этом использует краски и кисточки, предлагаемые на рынке. Фактически стильный человек ставит себя на одну доску с дизайнером, но в отличие от последнего образ не множит и не продает. Я нарушаю этот принцип, так как меня попросили написать книгу на данную тему. Но! Не навязываю. Просто описываю один из вариантов подхода.

Что нужно, чтобы сработала собственная стилевая интуиция? Отказаться от интуиции стилиста и разработать персональную бессознательную компетенцию. А вот последнее совсем непросто, но со временем становится так же легко, как водить автомобиль. Вы входите в магазин и через десять минут понимаете, что в нем нечего делать или, наоборот, берете свою вещь. А что такое своя вещь? Она созвучна душе и фактически перестает быть вещью. Это просто продолжение вас, поскольку благодаря ей сознание и тело обретают законченность формы. Найдя свою вещь, вы ставите точку в конце предложения. Или, рисуя маслом картину, наносите последний мазок. Тринадцать лет назад я купила кеды Converse, когда их никто, кроме подростков, не носил. Пришла на телешоу с детьми и первое, о чем они меня спросили, почему я в кедах. Ответ был простой: удобно и нравится. Теперь кеды — стилевая запятая, без которой мало кто обойдется. Что это? Интуиция. Тогда. А сейчас — must have[21], т. е. наряду с лоферами — культовая вещь, без которой ты, по мнению редакторов модных журналов, лох последний. Зачем я купила кеды в то время в маленьком испанском городке в горах на границе с Францией? Я почувствовала, увидев их в витрине магазинчика, закрытого на обед, и поняла, что без них не могу. Пришлось тоже обедать и ждать открытия. И я терпеливо ждала, зная, что это точно то, что придаст законченность моему образу в джинсах или в длинной женственной юбке. В первом случае все будет органично, в спортивном стиле, во втором — эклектично и тоже органично.

История с интуицией повторяется на протяжении многих последних лет. Я упорно, лет десять, носила картузы, покупая любимый головной убор чуть ли не на рынках, случайно. Картуз позволял мне спрятаться от людских взглядов, а заодно скрыть робкую неуверенность в женской привлекательности, засевшую с детства где‑то совсем уже в подвалах моего подсознания. Надев в компенсацию мужской аксессуар, я ощущала себя абсолютно защищенной от своих же комплексов. Ну и что же? Как я уже написала, теперь в осенне‑зимней коллекции Лорена все девушки в кепках‑картузах.

При каких же условиях развивается бессознательная компетенция в подборе вещей, порождая абсолютно интуитивное угадывание того, что нам нужно? Я проанализировала свое поведение и пришла к следующим выводам:

• Конечно, творческий энтузиазм и минутная одержимость. Равнодушный к своей внешности человек всегда будет полагаться на стандарт или советы нанятого стилиста. Мне же нравится конструировать свой образ, и если я что‑то нашла, то фанатично буду добиваться цели. Как‑то замечталось мне найти женские ботинки на манер мужских, тяжелые, с утиными носами. Чарли Чаплин в образе маленького человека не давал покоя. Но представляла я себя иначе. Черное короткое маленькое трикотажное платье и грубые башмаки с гольфами. Опять смешение женского и мужского. Если я чего‑то хочу, то не бегу по магазинам. Бесполезно. Опыт подсказывает, что ничего не поймаешь. Я, как настоящий охотник, живу обычной жизнью и жду, когда добыча выйдет на меня. Зрение обостряется и выхватывает при случае нужную вещь. И я ее выхватила в витрине «Траффика», магазина альтернативной одежды. Правда, цена оказалась безумная — около $500, и размер 41! Дорого и велико. Я решила ждать осенней распродажи, так как дело было в октябре, решив, что в теплую зиму я тоже могу их надеть. Носят же мужчины осенние туфли весь холодный сезон. Уверенность в том, что я их не потеряю, придавал 41‑й размер. У меня 39‑й. Одна пара осталась только из‑за нестандартного размера, значит, доживет еще месяц. В ноябре они стоили $400, но я доконала хозяйку и взяла за $300. Довольная, притащила домой вес почти в килограмм. Тяжелые. Напихала вату, стельки и попробовала пройтись. Оказалось, что все равно выскакиваю, даже затянув шнурки. Обошла все обувные магазины и нашла кучу каких‑то подушечек для обуви. Наконец получилось. Счастливая, выпилила в ботинках и в платье, получив полное одобрение знакомых. Ну конечно, это была одержимость, но кратковременная. Одержимость без заморачивания.

• Четкое понимание своего архетипа. Этого можно добиться и с помощью нахождения любимого образа. Мой характер, структура ума, «физика» и виды самореализации характеризуют женщину, в которой живет мальчик. И мальчик, и девочка, борясь друг с другом, к зрелому возрасту помирились и договорились о мирном плодотворном сосуществовании. По типу психики я интроверт, но научилась общаться с людьми не хуже, а порой лучше экстраверта. Характер независимый, и готова жертвовать и деньгами, и карьерой ради того, чтобы делать то, что нравится. Постоянно меняюсь с изменением мира, самообучаюсь, но внутри стержень — железобетонный, и базовых ценностей не сдаю. Ловлю кайф от самореализации и личной свободы. Робкая женщина, любящая мужчин и ценящая их волю, и самурай‑боец, дающий отпор, если нападают. Не агрессивна, но сдачи могут схлопотать те, кто несправедливо обижает. Кто мне близок по духу? Упомянутая Тильда Суинтон — британская актриса, аристократка из древнего англо‑шотландского рода. Ее роль в фильме Салли Поттер «Орландо» меня поразила. Внешность, характер, интеллект позволяют ей играть андрогинов великолепно. Вот как описывают Суинтон в Интернете: «…популярность и карьерная гонка Суинтон совершенно не интересуют: интеллектуалка, склонная к экспериментам, к тому же свободная от привычных стереотипов, Тильда может себе позволить жить и работать по собственному усмотрению»; «игра актрисы — ошеломляющая, одинаково убедительная как в облике женщины, так и мужчины». Я, конечно, другая. Но дух мне близок. Опираясь на него и «физику» тела, я просто воплощаю образ в той или иной форме, дорисовываю его до последней черточки. Идеи приходят спонтанно в этом случае и без напряжения.

• Видение мира в целом, так называемый vision, что переводится как «видение и предвидение, мечта». Если вы любите, и даже очень, драгоценные камни и меха и превращаете себя в купеческий прилавок, то надо понимать, что мир идет в другую сторону и быть откровенно «дорогим» не модно. Показуха богатства у продвинутых людей — плохой тон. Достаточно посмотреть на то, как одеваются звезды Голливуда в обыденной жизни. Прийти в вечернем платье на выставку модного художника — глупо. Или в гламурном костюме — в церковь. Чтобы действовать интуитивно, надо чувствовать не только себя, но и жизнь вокруг. Можно выделяться, но при этом быть в контексте среды. Как это получается? С опытом и самообучением в обратной связи с социумом. Помогает художественная литература, хорошее кино, живопись, общение с людьми из разных сфер деятельности, внимательное считывание образной информации. Короче говоря, культура или гуманитарный и эмоциональный интеллект.

• И последнее, что, по моему мнению, пробуждает интуицию. Слышать энергию своего тела и в одежде быть ему органичным. Помогать телу, даже когда оно устало. То, о чем говорили денди‑философы: одухотворение тела. «Тело — это тень духа на земле, в нем проявляется все, что мы не осознаем либо осознаем, но имеем к этому привязанность» — так говорит… не денди, а профессор Сонг Парк. Он считает, что тело — «наиболее полное проявление его [человека] совести и ума. Это бесконечность». И на вопрос, почему на одних людях дорогая одежда смотрится дешево, а другим — все к лицу, следует простой ответ: «Люди, которые осознают свою энергию, ауру, подбирают то, что им соответствует. Такая взаимосвязь с эстетикой. И это работает»[22]. Я абсолютно согласна с профессором и, даже не зная этих положений, стихийно следовала правилу «энергия ⇔ эстетика». Если я бодра, сексуально дерзка и энергична, то вечером на любую тусовку приду на каблуках, в чем‑то выше колен и необязательно в черном, а, например, в красном и по фигуре. Если устала, меланхолична, задумчива и вся в себе — надену широкие брюки, что‑то свободное сверху и в черном цвете. Почему? Иду навстречу своему телу и сознанию и создаю им комфортную обертку. Нет сил держать позу — обретем свободный силуэт, нравится подчеркнуть энергию тела — подчеркиваю. Результат — всем нравится и кажется, что все к лицу. Но это не так. Не все к лицу, но точно к состоянию духа и «физики» и поэтому — вследствие правильного подбора — «к лицу».


Вот таков фундамент, на котором я выстраиваю, не тратя особенно много сил и времени, здание собственного стиля. Замешивая шикономию и интуицию, как песок и цемент, я создаю для него бетонную основу. А дальше что? А дальше кирпичики. Я становлюсь строителем индивидуального образа, базируясь фактически на архитектурном проекте сформировавшейся личности. 


Глава 7. ехника выстраивания стиля

Если в ходе формирования личности стиль формируется свободно, он в конце концов проявляется стихийно, строится на деталях, случайных настроениях, увиденных картинках и вещах, встречах с интересными людьми. Мне по душе образы красавиц как Голливуда, так и французского кинематографа. Но если сравнить кино и реальность, то по улицам Нью‑Йорка, самого продвинутого мегаполиса США, анджелины джоли толпами не ходят. А в Париже вы встретите множество подражателей местных звезд, одетых как в кино даже в мелочах: трикотажные кофточки на пуговках и шарфики на шее. И последние мне значительно симпатичнее и ближе. Меня раздражает вылизанный богатый шик, и очень нравится легкая небрежность во всем, включая прическу. Небрежность для меня не блажь, а некий знак отторжения нуворишества и показушного копирования. Причем я понимаю, что «небрежности» стилистов не учат, поэтому сама должна научиться ее создавать.


Голова

Говорят, что в салонах девушки часто просят подстричь их «под Хакамаду». Но в том‑то и дело, что этой стрижки нет, а точнее, не существует ее точного лекала. Я не доверяю даже лучшим мастерам. Зная все нюансы своего лица, вплоть до цвета кожи и образа, который хочу создать, я прихожу не с настроением «делайте, как на картинке», а с точным описанием своей головы. Привожу пример того, как я описываю задачу мастеру: «Образ — мальчик плюс девочка. Затылок женственный, пушистый, бока жесткие, графические, виски над ухом выстрижены по‑мужски, но виски спереди закрыты. Челка неровная, длинная, рваная так, что ею можно играть. Объем по бокам — минимальный. Делаем форму яйца с бодрой макушкой, а не тыквы. Цвет — не воронье крыло, а мягкий черный. Укладывать не надо». Все поняли, почему не надо укладывать? Потому что мастера со своими щетками и техникой не в состоянии нарисовать небрежность, но могут правильно выстричь. Потом идешь домой, опять намочила волосы, дунула феном снизу под челку, подняла ее и растрепала, потом дунула сверху, чтобы слегка ее обуздать, и все. Прическа «от Хакамады» готова. Да! Забыла. Под феном пошуршать волосами на затылке, увеличив объем, а по бокам, наоборот, прилепить волосы к черепу, подчеркнув виски. Вот теперь все. Имейте в виду, что никто вас так не выстрижет, только под персональным руководством. Достаточно висок оголить, и всё: другой образ, абсолютно неприемлемый для меня. На лбу ближе к ушам мне дорог каждый волосок! Каждый! Чикнули не так — и это не я и, главное, не к лицу!

Но при такой подетальной строгости я периодически состригаю челку, оставляя короткие обрывки, могу сделать светло‑коричневые перья, могу удлинить волосы сзади и вывести их в косичку, могу длинную челку выкладывать то направо, то налево. Конструкция моя подвижна, но внутри жесткого каркаса. Каркас: объемный затылок, лаконичные бока, выстриженные виски над ухом и закрытые боковыми волосами лобные виски. Только этот каркас создает андрогинный образ, который можно сдвигать или в мужскую, или в женскую сторону в зависимости от настроения. Пробовала увеличить длину волос над ушами и объем по бокам — начинала не нравиться себе, так как терялась связь моего внутреннего видения своей личности и внешнего облика. Часто я слышала от стилистов и журналистов: не пора ли сменить стиль? Не хотите ли удлинить волосы или стать блондинкой, рыжей, красной и пр.? Каждый раз удивлялась вопросу. Как можно сменить стиль, если внутренний мир не поменялся?! Это же близкие родственники, стиль — тень, отбрасываемая вашим телом и сознанием. Имиджем можно обмануть, натянув социально необходимый облик, как врач надевает белый халат. А стиль несет свободу, а значит, выдает вас с головой. Имиджем вы закрываетесь, а стилем — открываетесь, хотите вы того или нет. Ну какая из меня блондинка или девушка с длинными волосами? Сейчас, не в прошлом. Как я уже описала, в юности все перепробовала, кроме блондинки. Вплоть до химии на длинные волосы. Получалась копна пушистых волос, даже получила кличку Йоко Оно. Все прошла и наконец поймала себя. Так что играю в нюансы, но не более того.

С какой целью я так подробно описываю прическу? Потому что считаю, что визуально стиль начинается с головы. И для мужчин, и для женщин. Не с ног, не с одежды и не с сумок. Люди встречаются глазами, и в орбиту глаза попадают голова и лицо. Женщинам повезло, они не лысеют, поэтому правильной прической и блестящими волосами могут выразить все главное про себя, а затем доработать другими деталями. Недаром столько стилистов работает с головами моделей на показах одежды. Лена Макашова в коллекции «ХакаМа» «Тишина» всем сделала стилизацию под традиционные японские прически, а в коллекции протеста надела на женские головы каски. Когда модель идет по подиуму, мало кто обращает внимание на ее туфли, а вот голова! С нее отпечатывается образ в целом. Чем отличались хиппи и рок‑н‑ролльщики? Прежде всего длинными волосами у мужчин и принципиальным отсутствием буржуазных укладок волос у женщин. Долой начесы и правильные мужские стрижечки! Так выражался свободный дух поколения 1970‑х. Демонстративное «простоволосье» выдержало проверку историей и осталось навсегда. Небрежность и искусственный беспорядок на голове победили и позволяют и в наше время подчеркивать индивидуальность свободной профессии свободного человека. В Советском Союзе данный образ был запрещен, как, впрочем, и свобода. Моему первому мужу на экзамене по истории КПСС преподаватель поставил «5» за стрижку «под ноль», а его сокурснику‑длинноволосику — «2». При равных знаниях, как вы понимаете. Так что уровень искусственности на голове подчеркивает идеологию ваших ценностей. Либералу легче, например, вообще сбрить волосы в мужском варианте, чем ходить с чиновничьей «никакой» стрижкой. А женщине с советскими представлениями о жизни никакие модные журналы не помешают начесать холм на голове или уложить перекисью выжженные желтые с чернильным оттенком волосы с помощью бигуди в бабскую укладку а‑ля секретарь обкома или директор гастронома.

Жаль, кстати, что журналы со стрижками и модными прическами — только иногда и в салонах. Было бы эффективнее десять страниц специализированного материала помещать в каждом номере глянцевого журнала, в том же Vogue или L’Officiel, Playboy, GQ и т. д. Но даже профессиональным трендам доверять полностью нельзя. Где‑то около двух лет назад мода выдала очередную ностальгическую истерику в виде смешения причесок 1960‑х и великосветских салонов XVIII в. На головах современных львиц, включая и Ксению Собчак, на различных soirée выросли тогда сложно начесанные пизанские башенки. Стилисты оторвались по полной, оправдав наконец профессию парикмахер, смешав нечто, наподобие парика и «махера». Долго тренд не удержался. Ушла навсегда показная праздность, а если и осталась, то демонстративно, словно «только из постели». Другое дело, что времени и денег на простоту уходит не меньше, ведь без мелирования, кондиционеров и блесков для волос не обойтись. Но бабетки долго не держатся.


Спускаемся от прически к лицу

Из двух концепций — «натуральность» и «декоративность» — я выбираю первую. Отказ от ежедневного make‑up позволяет сохранить кожу, удерживать молодой образ и экономить деньги и время. Другое дело, чтобы позволить себе быть собой, надо иметь прекрасную кожу, подтянутый силуэт лица, минимум морщин, не допускать отеков и мешков под глазами. Относительно, конечно, возраста. Вместе с тем отечные веки, два подбородка, неровную серую кожу в морщинках, дряблые щечки можно хоть в три слоя замазать тональной штукатуркой за деньги, равносильные цене пары туфель, — эффект останется прежним, если не хуже. Лет десять точно прибавит. Выход один: вернуться к телу, спорту, духу и т. д. (см. предыдущие главы). А если не поможет, то все деньги, отложенные на декорирование, инвестировать в кожу, в том числе в последние достижения медицины и науки, а может, просто правильно подобранное мыло и питание. Но! Есть проблемка. У меня. Слабые бровки, очки. Если сохранить образ вымытого лица и оставить очки, получается ноль в очках. Поэтому брови и глаза я подчеркиваю при публичных выходах. Губы — нет. Губы пухлые, так что усиливать их — смазать налет интеллекта. Но с глазами опять же по минимуму, с помощью карандаша и других средств нанесения линий разной ширины. Чем шире линия — тем больше образа в стиле noir, т. е. к вечеру и роковому настроению. Чем тоньше — тем ближе к дневному свету. Ресницы вообще не крашу: под очками они не работают, а их окрашивание в течение долгих лет уродует лоб мимическими морщинами. Заливать же лоб ботоксом — уродоваться окончательно. Неживой лоб и брови домиком делают и мужчин, и женщин похожими на внеземных существ, явно уступающих homo sapiens в канонах красоты.

В противовес девушкам, выходящим в полном макияже на пляж, в булочную, за ребенком в школу, я в быту вся nature. В своем натурализме устроилась настолько уютно, что одна из первых, будучи старше всех, согласилась на фотосессию у Влада Локтева для его выставки «Звезды без макияжа». Честно вымыла лицо мылом и пошла на съемку. Картинка получилась неплохая, веселая. Партнер по «ХакаМа» Елена Макашова так влюбилась в эту работу, что поместила ее в бутике нашей одежды.


Поехали ниже и перешли к одежде

Мой опыт показал, что цена и бренд очень важны для мужчин, о чем я скажу в специальной главе для них любимых. У женщин одежда должна прежде всего подчеркивать индивидуальность и максимально улучшать силуэт. Женщина всегда стремится к красоте, мужчина ценит в женщине красоту. И женщинам повезло, что фэшн‑индустрия предлагает им бесконечные возможности — ценовые и стилевые — для улучшения силуэта, его гармонизации. Когда я подбираю одежду, от белья до курток и пальто, я ставлю себе следующие цели:

1. Главное — нравиться себе с учетом настроения и физического состояния на данный момент;

2. Произвести впечатление своей личностью, а не платьем;

3. Скрыть все недостатки тела и подчеркнуть достоинства;

4. Быть непохожей ни на кого, а значит, использовать концепцию гармоничной эклектики.

Давайте разберемся.


Учет состояния

Многие женщины точно знают с вечера, во что оденутся утром. Я тоже знаю, но в концепции имиджа, т. е. в зависимости от того, какой «работой» буду заниматься: дебаты, фотосессия для журнала, чтение лекций в вузе или проведение мастер‑класса для народа с улицы. Но стиль — это всегда экспромт. С вечера можно придумать общую зарисовку, мысленно набросав список вещей из гардероба. Но утром все может поменяться и — хотя и редко, но бывает — отнять неожиданно кучу времени. Поэтому я уточняю зарисовку заранее. Но иногда наступает катастрофа — когда, что бы я ни надела, это вызывает раздражение у тела и сознания. Иногда подводит здоровье, что‑то болит или общее недомогание. Иногда что‑то портит настроение: звонок с дурацкой новостью, плохой сон. Может произойти обратное. Меланхоличный вечер создал некий образ, но радостное, энергичное утро отвергло черное и потребовало яркой бодрости и подтянутости. Я стану перебирать вещи до тех пор, пока не почувствую, что одежда мне не помешает, а поможет и будет выкручивать шик даже из моего, например, болезненного состояния. Скажем, зима, я простудилась, но бессилие не одолело, хотя слегка неуютно и хочется остаться дома. Тип состояния — слабый, но энергичный. Тогда можно надеть серое строгое платье‑карандаш из ангоры с коротким рукавом, на шею шарф и удобные темно‑бордовые ботфорты на низком каблуке. Теплый трикотаж уютно обнимает, короткий рукав не перегревает, а сапоги и платье подчеркивают физическую силу, пусть и небольшую.

Берем ту же ситуацию, но сил нет, а идти надо. Тогда теплые свободные брюки шароварами, лучше светло‑серые, свободный, но короткий пуловер цвета асфальта, из‑под него — нейтральная футболка из хлопка, на ноги зимние серые или черные кеды с теплыми носками. Энергии в этом силуэте нет, зато есть шик расслабленности, компенсируемой мягким тонами и свободным трикотажем. Та же ситуация, но я бодра и весела. Короткая узкая бордовая юбка, твидовый в талию короткий зеленый пиджак и зимние бордовые ботильоны на среднем устойчивом каблуке. Приблизительно так.


Главное — я, а не одежда

В платье ищите женщину. Если нет женщины, то нет и платья.

Коко Шанель


Как я уже писала, уже уйдя из политики, я вошла в партнерство с Еленой Макашовой по ребрендингу ее «Ширпотреба» в марку «ХакаМа». Что тогда, что сейчас я с некоторыми вещами любимого модельера поступаю варварски, но Лене нравится мой подход. Она великолепный конструктор деконструктивной одежды, не хуже знаменитого Ёдзи Ямамото. Платья, юбки, пиджаки выглядят просто и подчеркивают асимметрию. Асимметрия в эстетике японцев — знак жизни, симметрия — смерти. Вот почему Ямамото в знаменитом документальном фильме Вима Вендерса «Зарисовки об одеждах и городах» высказывается приблизительно так: «Когда я вижу девушку в облегающем платье с обнаженными руками, я думаю, что это уродство». Деконструктивная одежда при видимой простоте всегда сложна и многослойна, часто с неожиданными деталями. У Лены фирменные примочки — узлы из того же материала. Так, к чему я все это рассказываю? А к тому, что я всегда срезала некоторые узлы, по моему мнению, лишние, отпарывала иногда, прямо как Шанель, целый слой ткани, утяжелявший мой силуэт. Именно мой. Хрупкой Чулпан Хаматовой — к лицу, а мне — тяжело.

Однажды купила фирменную «лапшу», строгую, черную, но с белыми воланами из кружев на рукавах и по круглому вырезу. Последние я отпорола, оставив только рукава. Точно так же оторвала много деталей, включая погоны на плечах с плаща от Ватанабе. Плащ гениальный, длинный, приталенный, с огромными лацканами. Наденешь с картузом — Штирлиц да и только. Но для Штирлица хорошо, а для меня — перебор. Отрезала излишки очень решительно. Ношу и храню уже 12 лет. В дождь и ветер я в нем шла через пустую площадь на переговоры с террористами, захватившими людей во время мюзикла «Норд‑Ост».

Орудуя ножницами, я упорно добиваюсь очень простой идеи: подчеркнуть себя с помощью одежды, но ни в коем случае не наоборот. Быть манекеном для фантазий художника очень приятно, но только в одном случае — если фантазии всего лишь фон, на котором королева — я, а, да простят меня дизайнеры, не они. Может быть, по этой причине я очень плохо сосуществую с жесткими рубашками из хлопка или льна. С воротником типа мужского и приталенные они все равно живут своей жизнью, даже под тяжелой тканью пиджака. Сто раз пыталась их носить с костюмом и каждый раз, примерив, отказываюсь. Надеваю ту же рубашку из шелка или вискозы с мягким воротником — все хорошо, мне нравится. Чушь и каприз, скажете? Но если прислушаться к себе и включить логику, то объяснение существует. Лацканы пиджака и строгий воротник перегружают мою шею. Я исчезаю, а деловая дама, достаточно стандартная, выходит на передний план. Деловой костюм и так «сушит» образ, а если прибавить самурайскую внешность, вся конструкция тяжелеет и убивает мою женственность. Чем эластичнее и незаметнее рубашка, тем больше смягчается пиджак, и образ обретает близость со мной, а не с Ангелой Меркель. Конечно, я не рассуждаю подобным образом, одеваясь к выходу. Все происходит подсознательно (см. предыдущие главы).

Последний пример — шуба. Для командировок понадобилась крепкая теплая шуба с капюшоном, норковая, недорогая, так как таскать ее по Северу, Сибири и Дальнему Востоку иногда при минус 40 °C. Решили мы с моей очень практичной подругой Наташей взять ее летом и в интернет‑магазине. На 15 см ниже колен, прямую, капюшон, длинный рукав. Никаких силуэтов от Chanel, не до выпендрежа. Купили. Blackglama, теплая, черная и совсем недорогая для такого меха и итальянского производства. Я радовалась покупке летом, но зимой расстроилась. Шуба есть, а меня в ней нет. Хотели продать, но нужно было срочно лететь типа в Улан‑Удэ. Примчалась к Лене Макашовой и прошу за два часа подрезать шубу на 20 см, т. е. сделать длину 5 см выше колена. Рукава — расклешенные, с разрезами, закрывающими кисть руки, — подшить, клеш убрать, а кисть — открыть. И последнее — подложить хорошие пальтовые реглан‑плечи, чтобы шуба на них зафиксировалась жестче и легко падала вниз. Лена долго хохотала, подтвердив, что я, как хороший дизайнер, правильно исправила тяжелую консервативную конструкцию. Через два часа я получила прекрасную теплую шубку, оттеняющую меня, а не убивающую образ дорогим мехом в большом количестве. Далее последовал совет на будущее: бери самую дешевую шубку «бочонком», укорачивай, отрезай воротник, подрезай рукава. Все. Будешь самой стильной и в тренде.


Недостатки скрываем, достоинства подчеркиваем

Силуэт 90–60–90 большинству не под силу. Мало того, мне, например, 90 наверху не идет. Спортивно‑элегантный стиль не подразумевает «буфера», моя андрогинность в этом случае исчезает. Но с помощью одежды можно прекрасно корректировать пропорции, приближая их к упомянутой гармоничной стройности. Я осуществляю данный процесс в три шага.

Шаг № 1 — сканирование собственного силуэта и выделение его достоинств и недостатков.

Шаг № 2 — подбор верхней одежды, корректирующей силуэт.

Шаг № 3 — составление комплектов, оптимизирующих сочетание разных вещей с точки зрения пропорций силуэта.


Шаг № 1. Сканирование фигуры

Подобную операцию можно проделать одномоментно, обнажившись перед зеркалом. Можно не спеша присматриваться к своей фигуре по мере обретения того или иного образа, анализируя ошибки. Я ставила себе диагноз постепенно, и пока он меня редко подводит. Точнее, я подвожу, иногда забывая о его точности. Например, надеваю летом укороченные широкие брюки и лодочки без каблука. Нельзя. Щиколотка недостаточно узкая для такого наряда.

Итак, я создаю мысленный список моих преимуществ и недостатков.

Преимущества:

• рост;

• вес;

• длинная шея;

• узкие запястья;

• худые плечи;

• достаточно узкие бедра;

• красивая спина.


Недостатки:

• неузкие щиколотки;

• достаточно широкая талия;

• небольшая грудь;

• недостаточно выраженные плечи;

• заниженная талия.


Шаг № 2. Подбор одежды

Какая одежда подходит мне для показа моих достоинств и какая не подходит, скрывая мои достоинства? Попробую перечислить.

Что идет в плюс в случае с верхней частью одежды:

• любой открытый вырез, но лучше широкий, полукруглый, так как визуально расширяет плечи;

• открытая спина, например, в вечернем платье предпочтительнее, чем декольтированный перед;

• рукав три четверти или, наоборот, длинный и узкий, вплоть до прикрывающего фаланги пальцев; в этом случае запястье подчеркнуто и силуэт выигрывает;

• силуэт верха широкий, прямой, узкий, приталенный, короткий, длинный — не важно. Но приталенный только в коротком варианте, поскольку визуально уменьшает талию. Избегать «летучую мышь» и клеш сверху вниз. В этом случае спортивность исчезает и происходит эффект укорачивания силуэта.


Что идет в минус в верхней одежде:

• треугольный вырез;

• «глухие» свитера с воротом под шею;

• пиджаки и трикотаж с мягкими покатыми плечами;

• средней длины широкий рукав;

• балахоны в форме трапеции;

• длинные обтягивающие майки и кофты, так как талия проявляет свою относительную широту.


Переходим к нижней части гардероба.

В плюсы:

• Любые брюки, создающие эффект более узкой талии: на бедрах, бананы, чиносы, скинни, широкие расклешенные галифе, шаровары. Но! Или закрывающие щиколотку, или узкие, и на 10 см выше щиколотки.

• Юбки и платья длинные или серьезно выше колена, так как идеальными коленями не обладаю.

• Силуэт нижней части: короткий и узкий; длинный — клеш или прямой.

• Юбки с заниженной талией и обтягивающие бедра, а ниже — как угодно, вплоть до свободных. Главное — отсутствие свободы на бедрах, потому что в этом случае талия подведет. Очень хорошо — косой крой, придающий стройность, даже если отсутствует «60» в середине.


В минусы:

• юбки годе: они невыгодно показывают широкую талию;

• расклешенные от талии юбки, которые опять подчеркивают ее ширину и придают массивность нижней части в моем случае;

• широкие короткие брюки, подчеркивающие щиколотку;

• лосины, ведь они вообще для идеальной фигуры;

• юбки гофре и в крупную складку, опять же в силу их избыточного объема требуется очень узкая талия;

• платья с подчеркнутой стандартной талией, поскольку у меня талия занижена, в этом случае силуэт укорачивается;

• узкие короткие шорты. Нельзя, хотя и модно. Можно только широкие и средней длины. Тогда они похожи на спортивную короткую юбку и это сойдет, если уж очень хочется.


Вот такой анализ. Почитаешь и подумаешь: «Ну и работа!» Работы не было. Владея интерфейсом, я фиксировала в памяти мелкие детали, навредившие мне, и исправляла ошибки. Однажды пригласили на литературные чтения с любимым актером Джоном Малковичем, он собирался читать из Чехова. Вечер организовал Александр Лебедев. Я спешила и оделась очень неудачно. Не заметила в спешке, что нарушила все пропорции. С восторгом уговорила знакомого сфотографировать нас вдвоем, заявив Джону, что я политик, но хороший. Он рассмеялся, мы мило почирикали. Вечер удался. На следующий день мне прислали фотографию. Это был кошмар. Юбка до середины колена и ноги в туфлях на среднем каблуке утяжелили низ. Кофта заправлена в юбку и обе части, верхняя и нижняя, подчеркивают слишком широкую талию. Топорный вид типичного функционера. Пришлось «поплакать» и больше подобных ошибок не повторять.


Шаг № 3. Составление гармоничной геометрии

Подетально разобравшись в том, что подходит сверху и снизу, переходим к силуэту, соединяя две части костюма. Что испортило мой образ с точки зрения стройности? Рубашка, заправленная в юбку. Если бы талия жила в окружности около 60 см, о да… Силуэт получился бы классный. А так, с узкой юбкой получился широкий карандаш. Именно точечное выстраивание геометрии силуэта помогает силуэт подкорректировать. Назовем мой метод «геометрический make‑up». Что делает визажист? С помощью тона выравнивает кожу, румянами расширяет скулы, сужая щечки. Затем подчеркивает глаза и изменяет форму бровей. Густые уменьшает, редкие усиливает и придает иногда отличную от природы форму в соответствии с геометрией лица. Специалисты по татуажу бровей и губ, умеющие графически «править» лицо, очень редки, и их услуги страшно дороги. Не путать с теми, кто работает в салонах, размалевывая брови и крася ресницы.

По аналогии можно работать и с одеждой. Я базирую подобную работу на следующих принципах:

1. Отталкиваться от конфигурации тела;

2. Покупать вещи, учитывая специфику силуэта;

3. Собирать силуэт, принимая во внимание скорректированный образ.


Конфигурация тела

От природы у меня фигура спортивного стиля. Еще будучи 18‑летней девушкой, пошла шить свадебное платье и услышала от портнихи: «Так, мы имеем карандашик, а не бутылочку или вазочку. Зато очень трогательные ключицы, красивая шея и руки. Руки, шею и ключицы подчеркнем, карандашик обтянем заниженной корсетной талией, а ниже юбку расширим. Вот и получится уже не карандашик, а рюмочка (см. рисунок). Платье поставим на плечики, дальше “фонарик”, переходящий в очень узкий и длинный рукав с углом на кисти рук. Получится имитация вечерних перчаток».

   

Я запомнила ее профессиональные рассуждения. После свадьбы утекло много времени. Второе вечернее платье появилось у меня спустя 20 лет. Но принципы лепки силуэта с помощью кроя застряли в подсознании и всплыли, когда я занялась наконец своим собственным стилем.

Подбирая одежду, я стремлюсь не убрать спортивный образ, а, отталкиваясь от него, придать ему элегантность. При случае ради «вытягивания силуэта» я готова даже спортивность подчеркнуть, усилив, например, плечи. Почему? Потому что, как я уже писала, андрогинность органична моему характеру. В выстраивании силуэта я не пытаюсь превратиться ни в «бутылочку», ни в «вазочку». Даже нижнее белье предпочитаю спортивного стиля, упорно игнорируя бюстгальтеры с подложенным поролоном. Имея свой второй размер, не стремлюсь к третьему. Мой знакомый мне со смехом как‑то рассказал, что в Интернете развернулась дискуссия, может ли Хакамада в ее возрасте публично появляться без явных намеков на наличие лифчика. Голоса разделились: одни осудили, другие приветствовали. Аргументы осуждающей стороны оказались жутко простыми и туманными: типа неприлично. Защитники же отбивались эмоционально и тоже несложно: наша Хакамада может все. Ну, круто. Я не ожидала, что даже такие детали подмечаются, когда я на телевидении. Я распинаюсь, что‑то пытаюсь объяснить, например необходимость снижения налогов на малый бизнес, а зритель гадает: лифчик есть или нет. С мужчинами как‑то проще. Никто же не задается вопросом, а трусы под брюки надеты или нет. А можно было бы и задуматься. Сейчас трусы носить не модно. Я так слышала.


Покупка одежды

Придя в магазин, я вижу свою вещь с ходу. Мне достаточно две‑три минуты потратить — и я понимаю, что ловить нечего, или выхватываю нужный наряд, даже глубоко закопанный на задворках вешалок. Мои подружки терзаются, думают, меряют по несколько раз, перебирая вещи до бесконечности. Часто выбирают красивое платье, нужного размера, надевают и, о ужас, удивляются, что оно их просто уродует. Мучения, а не шопинг. У меня все происходит молниеносно, так как в голове согласно моим принципам уже сложен силуэт, учитывающий все мои недостатки и достоинства. Если я покупаю короткую кофту, я знаю, с какой юбкой я ее буду носить. Если платье, то понимаю, при каких длине и крое оно сядет на меня, удлиняя силуэт. Если брюки, то представляю, с какими пиджаками и свитерами они сольются. Вся архитектура уже в голове, остается только подбирать начинку. Шопинг напоминает игру по складыванию отдельных деталей в нужный пазл с целью материализации фигурки Хакамады.


Сборка силуэта

Что я делаю дома? Собираю нужный комплект из гардероба. Главный принцип — стройнить и удлинять, учитывая недостатки и достоинства фигуры. Платье или выше колен, или длинное, или в случае со средней длиной с сапогами. Пиджак узкий — брюки свободные. Брюки узкие — верх длинный или широкий. Юбка широкая — верх узкий. Низ широкий и массивный — плечи увеличенные. Плечи у пиджака покатые — тогда пиджак длинный и сужающийся книзу, а брюки — бананы или «восточные». Юбка короткая прямая — верх короткий и приталенный. Юбка‑пенал и длинная — верх короткий, свободный, плечи поднимаем. Любой наряд выше колен — высокие устойчивые каблуки. Все длинное casual — обувь без каблука. Шелк — осторожно! Все недостатки тела видны, в том числе и живот, пусть минимальный. Ни поесть, ни расслабиться. Шелковые платья, даже силуэтные — посвободнее или на один размер больше. Точно так же с облегающими трикотажными тонкими платьями. Лучше отказаться, даже при выгодной распродажной цене на брендовую вещь. Каждый день наблюдаю полубегемотные фигуры со складочками на боках и талии, обтянутые тонкой тканью, предательски выдающей все изъяны тела. И никакое спецбелье, резиновые боди и прочее не помогают. Потому что не верьте рекламе. Корректирующее белье имеет очень незначительный эффект, стройня и так уже почти стройных. Лучше убрать колбаски в прямом и переносном смысле слова. Или расслабиться и носить что‑то более свободное, но не «летучую мышь», а свободно‑силуэтное. Расклешенные балахоны из упитанной девушки делают тетю, а из полных теть — просто бесформенных летучих коров.



Эклектика как метод конструирования стиля в одежде

На днях случайно зашла в кафе «22.13» на Петровке и поняла, что обнаружила «свое место». Питерская сеть решила выйти на московский рынок и показать вкус рестораторов на Неве. Очень по‑европейски и демократично. Диджей с легкой, но концептуальной музыкой, журналы, хорошая кухня (кстати, абсолютно легкая, но изысканная), простые стулья и столы, теплый, но лаконичный дизайн, «цена — качество» в балансе. Недаром Питер сегодня славится «барселонским» стилем общепита: продвинуто, уютно и демократично. Я обрадовалась. Наконец‑то нашла местечко, где соединились любимые города — Барселона, Москва, Париж. Поворачиваю голову к журналам и, о чудо, вижу американский журнал для женщин Gentlewoman № 7, посвященный весне и лету 2013‑го. Начинаю листать и понимаю, что почти все картинки — для меня. А это значит, что мои рассуждения об андрогинном стиле — вполне себе в тренде. Эх! Интуиция работает. Жаль, что журнал не издается в России. Понятие gentlewoman — очень к месту. Не стоит его переводить как полубаба‑полумужик. Джентльмен — воспитанный мужчина со вкусом и понятиями о чести. Woman — женщина. Наконец я нашла в глянце ответ на мой запрос — героиню, сексуальную и элегантную, на грани мужской харизмы и женского мягкого обаяния.

Перечисляю дома моды, упомянутые в номере: Marc Jacobs, Giorgio Armani, Celine, Hermes, Ralph Lauren. Но, в отличие от мейнстримового глянца, подобранные «луки» отходят от типичных гламурных образов. Фактически, экономя силы и деньги, не любя что‑то копировать, я в поиске себя стремлюсь именно к упомянутому стилю. Какой инструмент способен наиболее органично выразить мои фантазии? Конечно, эклектика как отражение меня и эпохи.

Придерживаясь стихийной эклектики, я постоянно соединяю мужской минимализм и женскую избыточность. Например, темно‑зеленую длинную расклешенную кружевную юбку и короткую куртку в стиле military. Или очень женственную маленькую кофточку в цветочек с почти мужскими брюками. Или кожаную куртку‑косуху с джинсами и ажурным топом. Или рэперский трикотаж с капюшоном с элегантной узкой юбкой. Или маленькое черное платье‑карандаш, но с открытой спиной. Или грубый, крупной вязки свитер с шелковой длинной воздушной юбкой. Подобный подход позволяет мне очень быстро «поймать» себя — дух, тело, настроение — и каждый день менять комплекты в отсутствии избыточного гардероба. Неделю ходила к врачу‑китаянке, поправляя здоровье с помощью акупунктуры. Через три дня доктор выразила свое удивление: «Вы так красиво одеваетесь и никогда не появляетесь в одном и том же. Это поразительно». Действительно, я все время разная, даже дома. Но моя переменчивость не требует страшных денег и времени. Секрет простой: комбинирование верха и низа с наличием бесконечного количества недорогого трикотажа, маечек и топов.

Вернемся к примеру неудачно выбранного образа на встрече с Малковичем. Наряд выглядел приблизительно так:

   

Как его можно было исправить? Ну, например, так:

  

Уйти от стандарта делового имиджа и схулиганить. Вместо пиджака — сверху трикотаж до середины бедра.

Или вот так:

  

Длинный, бочонком, «мужской» пиджак, закрывающий почти всю юбку.

Несмотря на мои корявые рисунки, даже в таком исполнении силуэт явно улучшается. Почему? Эклектика. Стандартная юбка, прямая, средней длины, черная, соединяется с нестандартным верхом, скрывая достаточно «мужскую» талию, т. е. спортивную. Из деловой тети превращаемся в gentlewoman.

Когда умная женщина (да и мужчина) создает свой стиль, она подобна стилисту, фотографу и модели в одном лице. Совместив фантазию троих у себя в голове и щелкнув мысленно фотоаппаратом, можно получить нужную авторскую картину.

Константин Ремчуков, узнав, что я пишу книгу об имидже и стиле, сделал мне чудесный подарок — иллюстрированную историю самого известного фэшн‑журнала Vogue. В ней можно найти не только выдающиеся работы всемирно известных фотографов, запечатлевавших звезд и моделей, но и интереснейшие тексты. Например, комментарии к снимкам великого мэтра глянцевой фотографии, моего, кстати, любимого, Хельмута Ньютона. Женщины Ньютона, написал комментатор, обычно несут мощь, самодостаточность и силу, которая достигается иногда с помощью игры с размерами и пропорциями. Действительно, используя свет и камеру, можно играть с силуэтом как угодно. Но и без камеры (а просто включая ее у себя в голове) при формировании стиля необходимо фиксировать образ, который вы хотите достигнуть. А затем комбинировать вещи, снимая свою фотографию. Порой на достижение результата уходит очень много времени, ибо не всегда состояние здоровья, настроение и вещи полностью совпадают друг с другом с первого раза. А бывает, достаточно поменять очки — и все срослось. При таком подходе вещи перестают быть вещами. Они — продолжение вас. На этой глубокой мысли я, пожалуй, и закончу про стиль в одежде и вернусь к нему уже позже, в главе для мужчин. Перейдем к обуви.


Обувь

Итак, спускаемся еще ниже и обнаруживаем, что все трудности только начинаются. В соотношении «дух — “физика” — интеллект» обувь играет подчиненную, но очень статусную роль. Она может убить вашу осанку, измотать физически, но поднять на вершины гламура. Может стать удобным подспорьем, но изуродовать весь стиль. Может подчеркнуть красоту ног, может придать красоту образу, а может все отнять. Для работающей женщины, да еще постоянно летающей, выступающей и передвигающейся, вопрос с обувью — вопрос не только красоты, но физического благоденствия. Я к обуви шла медленно: от подчинения работе (низкие каблуки) до выстраивания комплексного силуэта (разные каблуки). Постепенно сформировались правила подбора, похожие на то, что я делаю с одеждой.

Критерии подбора обуви:

• недешевая, с хорошей колодкой и кожей;

• удобная для моей стопы;

• улучшающая силуэт ноги;

• соответствует общему стилю одежды.


Обувь, в отличие от одежды, не должна быть дешевой. Почему? Не только потому, что дешевая чаще всего значит неудобная — хорошая колодка не может стоить копейки. Впрочем, и знаменитые туфли от Louboutin я тоже носить не могу. Дешевые туфли и сапоги выглядят дешево и убивают стиль. А дешевая одежда, перемешанная с недешевой, на женщинах выглядит нормально. Обувь живет одиноко на ногах, у нее нет отвлекающих деталей в виде водолазок, маек и курток. Именно поэтому ее одиночество требует хорошего качества и не раздутую, но приличную цену.

Теперь об удобстве.

Стиль — это всегда свобода. В неудобной обуви нет свободы, а следовательно, нет стиля. Удобство достигается — в самом простом варианте — за счет низкого каблука. Нам повезло. Наконец в моду вошла обувь на каблуках со специальными стельками и низкие каблуки. Мода идет навстречу человеку в женщине. Моду на низкие каблуки или на ровной платформе в 2010 г. ввела Леди Гага, надев heel‑less shoes[23] от Noritaka Tatehana, а в 2013‑м они появились в коллекции Маккуина, работу над которой завершила Сара Бертон. Как говорилось в одном из глянцевых журналов 2013 г., «…в этом сезоне heel‑less shoes снова среди хитов благодаря британскому архитектору Захе Хадид — лимитированная партия ее “архитектурных шедевров” для сети обувных магазинов United Nude поступила в продажу… Носить необязательно — достаточно просто обладать». Мне обладать не так важно, поскольку я не фетишист, но носить нравится. С низким каблуком у меня, как это ни странно, не много туфель, их заменяют разные кеды и полуспортивная обувь. С высоким тоже немного, но модели очень «бодрые»: новомодный дизайн, огромная платформа, каблук 10–12 см, но широкий. Шпилек почти нет, плюс‑минус одна‑две пары. Основную массу составляют сапоги и туфли на устойчивом каблуке от трех до пяти сантиметров. Найти одновременно три‑пять сантиметров и стиль было невозможно еще пять лет назад. Welcome в аптеку за ортопедической обувью. Сейчас — это тренд. Все стало легче. Но беря в расчет, что у меня ножка далека от модельной — высокий подъем, неузкая щиколотка, — подобрать элегантную пару так, чтобы четыре часа простоять на сцене, объясняя смыслы без музыки и танцев, все равно непросто. А уж найдя, я иду на все, чтобы протянуть их жизненный цикл. Однажды случайно, недорого, за €200 схватила французские малиновые замшевые ботфорты. Каблук — три сантиметра, форма удобная, мягкие, выше колен, но не вульгарные. Шик! И надо же, забрызгала их маслом, разбив бутылку. Пыталась оттереть, покрасить специальными спреями. Пятна стали только заметнее. Отчаявшись, вспомнила, что иногда такие сапоги бывают сшиты из двух видов обработанной кожи: низ — из кожи или замши, пропитанной против влаги, верх — более нежный. И я решилась. Взяла тряпочку, окунула в салатное масло и замазала весь сапог в туфельной части. После высыхания начала уже ляпать масло художественно, перемежая более темными пятнами. И так весь вечер… Утром все было готово, сапоги не отличались от фирменных, но теперь в них можно было шагать и по нашей неевропейской грязи.

Есть еще один секретик из области удобства: узкие туфли брать на полразмера больше и подкладывать стельки.

И еще один: следить за ногами и добиваться, если природой не дано, сухощавой легкой ступни. Бороться с отеками, используя биодобавки и гели для усиления кровообращения. В полете длительностью более двух часов носить специальные гольфы и пытаться как можно чаще поднимать ноги. Может, поэтому практичные американцы кладут ноги на стол? Не знаю, но, пока никого нет в кабинете, советую. Всем, в том числе мужчинам.

Переходим к улучшению силуэта ноги. Ножки у всех разные, а туфельки надевают одинаково модные, и часто получаются типичные поросячьи ножки на шпильках. У меня нога нелегкая, сибирская, в мамину родню. Чтобы она выглядела тонкой и изящной, туфли должны быть стилистически громоздкими, оттеняя изящество ноги. И никогда — тесными, иначе мясо будет наплывать на края обуви. Ступня — достаточно широкая, поэтому туфли должны иметь удлиненную форму и быть или закрытыми (лоферы), или о‑очень открытыми. Тогда визуально щиколотка сужается, а подъем ноги незаметен.

Такая же ситуация с сапогами. Когда я выбираю сапоги, всегда помню о своих коленях, немного полноватых, и спортивных икрах. Цель: икры визуально сузить, а колени или закрыть (ботфорты), или «растворить» (сапоги в виде трубы), переключив внимание на форму сапог, но ни в коем случае не подпирать ими колени. Пусть уж тогда сапоги наверху будут совсем широкими — ножки в них болтаются свободно. Опять в этом случае возникнет эффект худой коленки.


Переходим к сочетанию обуви с одеждой

Только женщины с идеальной ногой могут позволить себе надеть что‑то до середины колена и обувь без каблука. У меня не идеальная нога. Так что принцип простой: чем длиннее платье, тем ниже каблук. Исключение — лето: можно надеть мини и тапочки. Лето все простит, оно яркостью красок отвлекает от недостатков и переключает на позитив. Если шорты, то кеды высокие. Почему? Скрыть щиколотку. Если платье до колен — каблук самый высокий из возможных: средняя длина одежды убивает ноги, а длинная и короткая — спасает. Именно по этой причине мой муж ненавидит, когда я надеваю широкие брюки выше щиколотки и обувь без каблука. Все недостатки — наружу. Прав. Больше не ношу.

Вот, пожалуй, и все. Главный совет по обуви — если вы не Золушка, это не значит, что надо становиться ее сестрами, пытаясь влезть в хрустальную туфельку. Проще создать хрустальный образ ноги, подбирая, опять же, свою вещь, а не только модную.



Парфюм и аксессуары

Завершает стиль парфюм и аксессуары. И то, и другое я обожаю. Вкус у меня очень специфический. Запах женщины — одно из главных свойств, привлекающих мужчину. Мужчина, познакомившись с понравившейся женщиной, пытается уловить ее запах и по последнему определяет: его женщина или нет. Главное — обладая здоровым запахом своего тела, не перебивать его духами. Я считаю, что парфюм — продолжение вас, духи «дооформляют», а не перекрывают. Надо найти свой запах, и дневной, и вечерний. И никогда не пользоваться духами или туалетной водой в спортивном клубе, на пляже и других местах, где искусственный запах абсолютно чужероден природной среде.

Я человек восточный, минималист, в том числе и в запахах. Использую только холодные и горькие ноты: сено, перец, полынь и т. д. Не люблю приторные и сладкие запахи, равнодушна к цветочным. Редко, но могу использовать эксклюзивные мужские туалетные воды. Никогда не пользуюсь parfum и eau de parfum, только eau de toilette.

Очень хорошо написала о парфюме Мария Пироговская в журнале «Аэрофлот. Style» (2013) в статье «Соблюдая дистанцию». Автор совершенно справедливо указывает на главный признак стиля — уместность. Действительно, когда духи к месту? Необходимо ли «надевать» духи на лекцию со студентами или ужин с друзьями? Издавая запах сильных духов, думаем ли мы о ближнем? Самое страшное испытание — лифт: входишь и задыхаешься. Или на пляже: вместо свежести морского воздуха — чужеродный приукрашенный запах человеческого женского тела. Пироговская пишет: «Надушены они (французские женщины) с утра? Кто как, но, чтобы об этом узнать, к ним придется подойти вплотную. А ведь личное поле французского человека больше полуметра. И больше метра. И за пределами этого метра присутствие незнакомца может обнаружить себя лишь улыбкой. Исключения делаются лишь для очень, очень близких знакомых». Представьте, что вы переусердствовали с крепкими духами и заставляете терпеть вашу прихоть соседа на протяжении всего полета. А одеколоны у мужчин? Иногда сядешь в машину и попадаешь в парикмахерскую.

Запахи — вещь тонкая и интеллигентная. Почти не слышимая, не мешающая воспринимать вас целостно. Духи не созданы для того, чтобы перебивать ваше собственное нездоровье. Они как раз подчеркивают здоровье. Необходимо их почти нейтрализовать в течение дня и чуть усилить при выходе в свет вечером или занятиях любовью.


Аксессуары

С аксессуарами всегда веселее. Очень люблю манипулировать ремнями, браслетами, что‑то на шею и броши. Ремни нужны по работе (вешать гарнитуру) и поверх трикотажа — придают джентльмена моему женскому облику и отвлекают от чуть широковатой талии. Надо иметь в виду, что трикотаж и ремень на бедрах требуют плоского живота. А вот ремень на талии, если она значительно уже бедер, прощает животик и тоже отвлекает, придавая стройность. Браслеты — по настроению, но чаще всего — или много, или один — массивный. Так я ощущаю себя в своей тарелке. На шею — что‑то мощное: или крупное, тяжелое, или легкое, но все равно заметное. Я не люблю мелких деталей на тоненьких цепочках. Общаясь с огромным количеством людей, я вынуждена «обороняться». Более массивные вещи меня защищают лучше. Я так чувствую. Как ощущаю, так и делаю, в зависимости от обстоятельств. Трудные переговоры, публичные лекции, дебаты требуют от меня разного подхода к одежде. Чепухи у меня полно, и каждый раз я, перебирая бижутерию, чувствую, что «заработает» в этот раз. В уши — почти ничего, так как на носу очки. Очки — разные, пар 50. С их помощью формирую лицо, в зависимости от одежды, прически и настроения. Не люблю желтый металл, теплый цвет очень обязывает и начинает мне мешать. Серебро и металл не мешают, но поддерживают стиль.

Ну а дальше в ход идут платки и шарфы на шею. Две полки в шкафу забиты шарфами, косынками — от копеечных до дорогих. С помощью этого аксессуара можно поставить последнюю точку, не только надев его к верхней одежде, но и оставив в помещении. С этой точки зрения я очень французская женщина. Шея длинная, так что, обмотав ее чем‑то неожиданным, можно заменить бусы или колье, но выглядеть веселее, свободнее и моложе. Кстати, если шея короткая и широкая, то лучше бусики и открытый верх. Ну и финал: как уже можно заметить, в своем стиле gentlewoman я предпочитаю бриллиантам, золоту и драгоценным камням бижутерию, причем альтернативного грубоватого стиля. Кольца крупные, много металла, крупные натуральные полудрагоценные камни. Могу навешать на каждый палец или два кольца — на один. Или вовсе — без колец. Единственная абсолютно гламурная деталь — яркие китчевые броши на строгие полумужские пиджаки или, наоборот, минималистские, простые, геометрические — на более женственные кофточки. Срабатывает тот же принцип «инь‑ян», дополнение противоположного по духу элемента.

Я думаю, с моим опытом создания индивидуального стиля покончено. Можно перейти к мужчинам.


Глава 8. Самопрезентация мужчин

Для начала процитирую одного иностранца: «Я в России всего 20 минут, но я, кажется, уже обнаружил несколько правил. У вас не здороваются таможенники. Мужчины не носят цветные вещи, зато всегда носят обтягивающие футболки… Мужчины боятся костюма и не умеют носить сорочку или пиджак с удовольствием. Женщины с утра накрашены, надушены и на каблуках».

Все у нас с перебором. Большинство мужчин очень невзрачны, а если хороши, то только благодаря молодости и худобе, а не стилю. А женщины вообще не расслабляются. Жизнь для них как саванна для львиц: или охотимся во всеоружии каждую минуту, или спим.

Я очень много встречаюсь с мужчинами: с ними работала в бизнесе и политике, занимаюсь по программам МВА, встречаюсь в залах при чтении публичных лекций, спорю на конференциях и в дебатах. Что меня по большому счету раздражает в российских мужчинах, за исключением немногих?

• Плохой крой костюма;

• пиджак и брюки в один цвет — точнее, всегда костюм;

• короткие дешевые носки — так, что голые ноги видны из‑под брюк в случае позы сидящей;

• скучные носки или неожиданно белые;

• неумение носить костюм и пиджаки;

• фигура и осанка;

• стрижка, а скорее, отсутствие ее;

• напряженный, мрачный взгляд;

• отсутствие вкуса к пальто и плащам;

• очки в золотой оправе.


Если все перечисленное сложить, получается образ среднего россиянина, не важно, где проживающего: от Владивостока и Якутии до Геленджика и Сочи. Для сравнения скажу, кто мне нравится:

• Сергей Караганов — стиль буржуа‑интеллектуала;

• Сергей Лавров — стиль чиновника высшей касты;

• Андрон Кончаловский и Александр Гордон — стиль денди‑минималиста;

• Вадим Дымов — стиль строгого бизнесмена;

• Евгений Чичваркин — стиль творческого бизнесмена;

• Антон Ланге — стиль денди‑полуминималиста (в данном случае — фотографа);

• Николай Усков — стиль фэшн‑интеллектуала;

• Константин Ремчуков — smart casual;

• Павел Каплевич — художественный стиль.


Я выделила мужчин по двум параметрам: 1) не актеры и не из мира моды; 2) проявляют именно стиль, а не имидж. То есть демонстрируют индивидуальность, вкус и внутреннюю свободу. Так что есть герои в нашем отечестве.

У мужчин не так уж много возможностей проявить себя, и именно в силу этого факта необходимо быть очень точным в попадании. В ответ мужчина может сказать: «А зачем? Я, что ли, типа баба, чтобы выпендриваться?» Могу ответить: современный человек в большом городе бьется за успех, и если личность конкурентоспособна, то зачем же ее убивать отсутствием стиля? Нерационально. Другое дело, если внутри все слабо, тогда легче забыть про стиль и упражняться в имидже. О чем поговорим далее. Стиль — продолжение вас. Если вы успешны, уверены в себе и свободны в восприятии большого мира, то стиль заявит о вас публично, что только приближает к успеху.

Сценарист‑легенда, недавно ушедший от нас Тонино Гуэрра, работавший с такими гигантами, как Феллини, Тарковский и Висконти, как‑то рассказал нам о его диалоге с Висконти, графом и коммунистом из старейшего миланского рода. Тонино выразил восхищение пиджаком маэстро, на что тот ответил, что пиджаку 15 лет, а ботинкам — 20. Вывод напрашивается очень простой: мужская мода очень консервативна. И принцип шикономии здесь не работает. Скорее, все наоборот. Женщина может надеть недорогие, яркие — необязательно по цвету, но и по форме — вещи. Мужчина в деловой профессии выглядит стильно лишь в дорогой одежде, не слишком авангардной и яркой. Несмотря на разные стилевые тренды. Я считаю, что по большому счету деловой мужской стиль определили две школы: итальянская и британская. Итальянцы вносят чувственность и многообразие трактовок мужского костюма и смокинга. Они смело ввели моду на ношение джинсов с черным пиджаком и различный трикотаж под костюм вместо рубашки. Со смокинговыми пиджаками итальянские дизайнеры играют изощренно, сексуально и притом очень аккуратно. Каких только интерпретаций я не видела, причем надетых часто чуть ли не на голое тело или с лоферами. Мужчина представляется в результате всегда чуть‑чуть мачо, но элегантным, как артист. Британское направление — контрапункт. Дендизм во всем: чуть блекло, разноцветие брюк, жилеток, пиджаков, но в очень спокойной, земной гамме — болотной, коричневой, бежевой. Очень строгий крой, много шерсти и комбинирования разных пиджаков, брюк, рубашек, кофт, водолазок, slim polo[24] и т. д. Консерватизм в британской моде подчеркнуто небрежен и, несмотря на теплое разноцветие, холодно отстранен от чувственности. Эффект получается потрясающий: сексуальность, глубоко скрытая в шерстяной ткани, только еще сильнее возрастает. Мужчина предстает в подобном образе истинным аристократом, чуть отстраненным, но способным на многое…

Несколько лет назад мне довелось читать лекции в Оксфорде, где я познакомилась с местными мажорами — детьми английских аристократов. Ни один не предстал передо мной в темном костюме, галстуке и рубашке. Но даже если и в таком виде, то пиджак расстегнут, рубашка навыпуск, галстучный узел съехал вниз, волосы во все стороны. Двадцатилетние дети подчеркивали таким образом свою свободу от условностей буржуа. Но все, что на них было надето, пахло очень хорошими деньгами.

Каждый мужчина подсознательно выбирает тот или иной подход, стремясь к строгому стилю. Но в любом случае требования повторяются, даже если вы в джинсах, чиносах, а сверху — в поло или кожаной куртке. После тридцати мужской стиль требует:

• консерватизма;

• знания своих вещей;

• умения носить вещи;

• умения следить за вещами;

• умения не покупать дешевые вещи, кроме мелочей.


Консерватизм предполагает при формировании гардероба приобретать в большинстве случаев более классические пиджаки, костюмы, брюки, пальто, плащи, оставляя всяческий авангард для отпуска на экзотических островах. Подобная одежда в силу хорошего качества кроя и материала живет долго, вне времени и соответственно стоит недешево. Ralph Lauren, Armani и другие бренды можно брать на распродажах и не в России. Итальянцев — в Милане и Париже, британский стиль, естественно, в Лондоне.

Конечно, надо знать свои вещи в поиске стиля. Они найдут вас, если вы как личность сформировались. Упомянутый режиссер Вендерс случайно напал на пиджак Ямамото и понял, что приобрел просто свою вторую кожу, после чего и снял фильм про знаменитого дизайнера. Похожий случай произошел и с Гордоном, обнаружившим в Елене Макашовой своего Ямамото. Только для него, в виде исключения, Лена сшила мужской пиджак. Мой знакомый Ланге был одним из первых, кто открыл рубашки от Fred Perry. Дизайнер, в прошлом чемпион Англии по большому теннису, Фредерик Перри создал свою линию поло и рубашек с фирменной эмблемой — лавровым венком, эмблемой своего клуба. Был первым, кто придумал чуть приталенный полуспортивный свитер — slim polo. Рубашки стали пользоваться особой популярностью. На своем приеме английская королева Елизавета II спросила спортсмена и дизайнера о секрете его рубашек. Ответ был гениален в своей простоте: «Они хорошо сидят, мэм». Десять лет назад этой марки в России не было, и те немногие «гурманы», покупающие их в Лондоне, готовы были убить приемщицу в химчистке, если рубашку испортили. Сегодня легче, они появились в Москве. Мой муж недавно случайно ее купил и обалдел. Надел — и стал на два размера меньше и 10 см выше. Притом что размер у него 54‑й, а рост под 1 м 80 см. Рубашки действительно присаживаются на фигуру мужчины, не мешают ему и подчеркивают неброскую элегантность, если таковая в характере присутствует. Такую рубашку точно не выберет ни молодой чиновник (в силу консервативности), ни нувориш с пивным животом и цепью на шее (предпочтет Zegna, Boss или футболку). В стиле (подчеркиваю, не в имидже) главное — найти свою вещь. У меня муж в возрасте 40 лет баловался полумолодежной модой. Носил длинные волосы, смешные пиджаки и брюки Emporio Armani, невообразимые курточки и «рваные» кардиганы. А сейчас, около пятидесяти, почувствовал себя буржуа. Волосы сбрил, потом отрастил, но короткие, стал ходить в консервативном итальянском стиле. Повзрослел и ощутил себя неуютно в курточках, полюбил плащи и пальто. Почему итальянский в большей степени, чем британский? Потому что взрывной, темпераментный, неуемный. Холодный и чуть с подковыркой дендизм — не для него. Сергей Караганов в своих рыжевато‑зеленых пиджаках с платком в кармане или на шее вместо галстука и коричневых брюках демонстрирует чистый буржуазный английский стиль. Так он себя ощущает. Всему свое время. Хотя даже у искушенных стильных мужиков бывают споры. Недавно подслушала разговор в тусовке между двумя юношами около сорока пяти, оба богатые, модные, со вкусом. Один в черном бархатном смокинговом пиджаке с рваными джинсами, другой — в черном простом бархатном пиджаке с джинсами в «специальных» точечках краски, обе пары от D&G. Назовем их условно «рваные джинсы» (Р. Д.) и окрашенные джинсы (О. Д.).

О. Д. Мне жена сказала, что бархатный пиджак — уходящая натура 1990‑х.

Р. Д. Она не права, он всегда к месту.

О. Д. А она сказала, я — менопорш.

Р. Д. А что это, менопорш?

О. Д. Молодящийся козел, готовый на все.

Р. Д. Да… Нет! Это про джинсовую куртку Levi’s в пятьдесят и более.

О. Д. Точно, всю жизнь мечтал купить, но боялся быть банальным. А теперь поздно: лучший способ подчеркнуть свой возраст.

Р. Д. Согласен. Но Серж Генсбур вон носил всю жизнь и нормально. Главное — быть талантливым.

О. Д. Точно… Пошла жена на х… й!


Вывод один: стиль присущ зрелым. Молодежь в состоянии ходить в костюме на работу; в джинсах и шортах — отдыхать. Только после тридцати появляется чувство подачи себя, и то не у всех, а точнее, у немногих в России. В большинстве масса российских мужчин невзрачна и безвкусна. Спасает только, что их меньше, чем женщин. Типа я — один, а их куча. Но любой мужчина мечтает об интересной и умной жене. А в этом случае надо как‑то выглядеть.

Чтобы найти свою вещь, лучше иметь подходящую натуру: живот поменьше, плечи пошире, талию поменьше. Так что актуальны здоровое питание и спорт с целью появления силуэта (читай предыдущие главы о «физике»). А дальше — соизмерить свой темперамент и возраст и видение себя.

Мы незаметно перешли к третьему пункту — умению носить вещи. Для мужчин очень актуальная тема. Пиджаки, костюмы, поло требуют фигуры и осанки. Фигура корректируется умеренной едой и спортом, а вот осанке любительский спорт не поможет. Для длинного и тощего легкая сутулость не помеха. Костюм повиснет как на вешалке и сыграет свою партию. Но! При наличии узковатых плеч, широковатой талии и легкого наплыва жира на животе — тем более не легкого, а посерьезнее, — необходимо каждую минуту держать каркас. Этому научат в йоге, но не всем же на нее. Так что и без йоги можно научиться носить пиджаки и свитера. Плечи развернуть, лопатки опустить к пояснице, живот подтянуть к груди, ребра собрать. Вначале будет непривычно, но постепенно войдет в норму выстраивание тела в пространстве. Даже дорогой пиджак при отсутствии осанки будет выглядеть «никак», дешево, а шерстяные поло — тем более. Один мой знакомый, достаточно худой, очень хорошо носит костюмы, куртки и короткие плащи и пальто. Но мечтал о длинных. Купил дорогущие пальто и длинный плащ. И сразу проявилась катастрофа с осанкой: привычка сгибаться вопросительным знаком незаметна до той поры, пока длинный силуэт одежды не начинает проявлять «?», как негатив в фотографии. Очень смешно. Начинаешь намекать — обижаются. А зря. Если так сутулиться, то ближе к шестидесяти носом можно будет асфальт достать. Другой мой приятель, наоборот, ходит так, как будто аршин проглотил. Худой, стройный, моложаво‑спортивный, но чего‑то не хватает. И знаете чего? Небрежности аристократа, легкого свободного силуэта вместо оловянного солдатика в дорогом костюме. Подобная деревянность тела удешевляет образ и делает его слишком провинциально‑старательным. Для мужчин носить костюмы легко и свободно — целое искусство, которым мало кто владеет. Лучший способ научиться — как женщины в Африке, поносить книги на голове, свободно манипулируя своей поясницей. Секрет легкости — не в плечах, а посадке тела на поясницу и свободных бедрах и ногах, как у танцоров степа или рок‑н‑ролла.

Итак, если вы высокий и худой, держите осанку, пытаясь оставаться расслабленным после поясницы. Можно чуть‑чуть сутулиться в таком варианте. Если вы невысокий и полноватый, то тем более держите осанку и ни в коем случае не становитесь деревянным. Главное — тянуть живот к груди и собирать передние ребра в узел. Соответственно и подбирать костюмы: у высоких и худых — все к телу. У невысоких и худых — пиджаки покороче, удлиняя ноги. У полных — пиджаки более спортивные, например от Ralph Lauren. Главный принцип — прятать полноту и удлинять силуэт. При короткой и мощной шее — свитера с V‑образным вырезом. При длинной — круглые вырезы или водолазки. Такой вариант футболок и трикотажа тоже гармонизирует силуэт. Чем ниже мужчина, тем тоньше галстук. Широкий галстук укорачивает силуэт.

Теперь перейдем к тому, как следить за вещами. Отсутствие жены или горничной не прощает мужчине мятого пиджака, брюк пузырем, грязноватых воротников рубашек и потертых туфель. Джентльмена определяют по тому, в каком состоянии обувь и одежда. Да, конечно, нарочито расслабленный стиль денди хорош. Но не имеет отношения к неряшливому состоянию. Поэтому ботинки чистить каждый день перед выходом, покрывать специальными средствами, сохраняющими кожу. Ботинки и туфли должны сверкать при любой погоде. Можно аэрозоль и щетку держать в машине или на работе. Пиджак в машине вешать на плечики или класть на заднее сиденье, в самолете отдавать стюардессе или вешать на сиденье. Или возить костюм в специальном портпледе. Брюки на ночь вешать на брючную вешалку. Костюмов иметь как минимум четыре — пять штук, менять их каждые две недели, отдавая в химчистку. Рубашек — тоже минимум — десять штук, менять каждый день и раз в неделю отдавать в стирку‑глажку. Галстуки гладить нельзя, так что хранить их надо тоже на вешалках. Носки должны быть в большом количестве и всегда свежие. Тщательно следить за волосами. Никакой перхоти на пиджаке, никогда! Трикотаж вешать на плечики или складывать так, чтобы гладить не надо было. Голову мыть каждый день. Резким одеколоном не пользоваться. Что‑то очень легкое. Проверка: посидите в закрытой машине без кондиционера с закрытыми окнами. Выйдите, погуляйте пять минут и опять — в машину. Если в нос ударит или запах пота, или ваш одеколон — плохо. Следите за кожей лица. Если от бритья сильное раздражение, то купите бритву с насадками и экспериментируйте с одно— или двухдневной щетиной. Благо теперь модно. Если кожа плохая — используйте косметику для мужчин, чистите лицо, закрывайте поры, чуть поджарьте кожу под ультрафиолетом и очистите кровь, соблюдая некоторое время облегченную диету. От колы, спрайтов, пива и хот‑догов с бастурмой ежедневно точно стильным мужчиной не станешь. Полезут прыщи, лишний вес, второй подбородок, щечки. А жаль. Все это можно заменить бутылкой воды везде: и в машине, и в портфеле, и на работе. Вместо пива — виски со льдом или красное вино. Вместо хот‑догов и прочего — японский фастфуд. И все встанет на свои места. Принимать душ два раза в день: утром и на ночь. Живот и бока прокачивать с молодости три раза в неделю дома по 20 минут. Это слабые места у мужчин. Пресс может быть сильным, а сверху — живот. На животе джентльмен заканчивается. Можно быть крупным мужчиной, но нельзя допускать «зеркальной» болезни, когда своего достоинства без зеркала не увидеть. Еще мужчину очень портят одутловатые, рыхлые тело и лицо. Так что никаких отеков, а они при здоровом сердце и почках — признаки отсутствия активности души, правильного питания и излишков спиртного. Если следить за своими вещами и телом, тогда мир будет у ваших ног.

И напоследок несколько советов по стилю, самых общих.

В России у мужчин всех категорий профессий и любого возраста отсутствует привычка вводить в гардероб некостюмные пиджаки. И мой сын, и его приятели — сплошь или в костюмах, или в джинсах с трикотажем. Зря. Casual‑пиджаки придают стройность, носятся с джинсами, чиносами и любого типа спортивными брюками, а в британском стиле летом — с шортами. Casual — повседневная одежда, вне дресс‑кода как вечернего, так и делового. Он противоположен классике, подчеркивает индивидуальность. Его еще называют street style — мода, пришедшая с улицы. Business casual — пятничная мода исполнительной власти и корпорации, smart casual — для демократичных вечеринок и на свидание с девушкой. Smart casual хорош тем, что спасает от пафоса в непафосной обстановке, позволяет расслабиться и проявить фантазию в сочетании с несочетаемым. Пиджаки с брюками и джинсами, рубашки с поло и джинсами и т. д. Но! Пиджаки стройнят, а свитера требуют плоского живота. Кстати, последние надо при полноте покупать на один‑два размера больше, чтобы сидели свободно, «пузырьком», а не обтягивали любимую «мозоль». Хороши пиджаки с вельветовыми брюками, особенно зимой. Пиджак твидовый — рыжий, вельвет — темно‑зеленый, майку под пиджак — темно‑синюю. Чем вы полнее, тем больше идут свободные от бедра брюки разных цветов из мягкой ткани. Почему‑то полные русские мужики упорно обтягиваются стандартными брюками холодных цветов, забыв напрочь об упомянутых брюках, не зря придуманных именно итальянцами. Но особенно хороши в casual британцы, живущие в холодном климате и любящие разные теплые оттенки пиджаков и брюк и надевающие костюмы только по необходимости.

Как я уже написала, мужчина не может одеваться дешево. Костюм, обувь и рубашки — особенно. Нельзя носить после тридцати костюм за $100, дешевые туфли за $40–60, носки по $5 и рубашки по $30–40. Забыть! Костюм от $1000, ботинки — от $150, рубашки — от $70–100, носки от $30. Трикотаж может быть дешевым. Все скатывается одинаково, независимо от цены. Носки под костюм — до колена. Голая нога из‑под костюмных брюк — плохой тон. Ремень подбирается в цвет ботинок, носки — пусть и на контрасте, но сочетаемые не с брюками (sic!), а с ботинками. Пиджаки ввести: формальные (без мятости), casual — твидовые, спортивные (мятые), клубные. В сомнительном случае всегда спасет пиджак. Рубашки с buttons down (пуговицы на воротнике) не носите с костюмом, а вот с casual‑пиджаком и без галстука — прекрасно. И, конечно, подобрать разные брюки, джинсы, чиносы.

Ну что? Стало веселее? Сколько возможностей проявить себя! А то мужчины жалуются, что ограничены в средствах самовыражения. Оказывается, если проявить вкус и убрать предвзятость, можно поиграть. И не забыть, что есть еще шейные платки, шарфы, введенные французами, и сумки. Опять же советую, особенно молодежи, не копировать тупо высокие бренды. Через плечо сумку можно в два раза дешевле взять у Emporio Armani, а не быть приложением к Louis Vuitton; портфель может быть не дорогой, но в «образе». Или чуть винтажный, или показательно смелый по цвету, например желтый. Не бойтесь фантазировать. Главные правила:

• внутренний дух индивидуализма;

• спортивный силуэт, пусть и не худой;

• правильная, но свободная осанка;

• дорогая одежда;

• сочетаемое многоцветье в casual;

• свобода в проявлении вкуса;

• ухоженное лицо и стрижка (гордо обрейте голову, не храня редкие некрасивые волосы).


Может, я и не права, но так я вижу успешных мужчин и хотела бы, чтобы их число возрастало в России.

А теперь цитата на закуску от приятеля Антона Ланге: «Мужчинам отказаться от дешевых туфель с заостренными носами, зимой — черных, летом — в дырочку и под дырочку — носки. Похожи на венецианские гондолы, стоят около $50». Вот так. Это мнение собрата‑мужчины. Замените их на лоферы, мокасины, кеды и прочее. У классических туфель и ботинок не тупые носы, не острые, а чуть закругленные.

Все! Переходим к бизнес‑имиджу. Нет! Не все. Забыла. Очень важно следить за сочетанием брюк и ботинок. Первое — цвет. Ботинки светлее, чем брюки в костюме. Второе — длина брюк. Они могут хорошо ложиться на одни ботинки и плохо — на другие. Если не знаете оптимальную длину, спрашивайте у продавца. В casual здорово смотрятся чиносы с дорогими классическими костюмными ботинками. Кроссовки носите только со спортивным костюмом и только дома! С другими брюками и джинсами замените их на кеды и мягкие мокасины. Летние туфли носите в casual без носков.

Шарфы. Стало очень модно носить их поверх пиджака в помещении клуба или на других дружественных неофициальных вечеринках. Но! Есть нюанс. Чем шире и короче шея, тем больше ее надо открывать. С этой целью узел спускается вниз. Близко к горлу — только при длинной худой шее. И последнее: перейдя к пиджакам, вы обретете вкус к пальто, пусть и коротким, и плащам. Что элегантнее, чем бесконечные куртки не по возрасту. Вот теперь все. Переходим к бизнес‑имиджу для всех, мужчин и женщин.


Глава 9. Имидж как инструмент достижения делового успеха (для мужчин и женщин)

Как я уже отмечала в первой части книги, имидж, в отличие от стиля, подчеркивает не индивидуальность, а принадлежность к определенному типу социальной деятельности. Если отбросить фрилансеров, людей творческих профессий, то можно говорить о бизнес‑имидже, имидже чиновника или служащего и профессиональном имидже специалиста (учителя, врача, ученого). Имидж чиновника прост: у мужчин темный костюм, галстук, темные ботинки; у женщин — деловой костюм спокойных тонов. Чиновник‑мужчина редко задумывается над тем, стоит ли к имиджу добавить каплю стиля, и если решается, то только в пятницу. Сухой, закрытый образ вполне устраивает. Высшую степень обезличенности демонстрируют толпы японских служащих, заполняющих утренние электрички и деловые кварталы Токио. Черные с белой грудью человечки‑пингвины утром мигрируют многочисленными стадами из насиженных мест в места присутственные в направлении центра, вечером — обратно.

Женщин чиновничий имидж не устраивает. Даже в советские времена те немногие, кто достигал успеха, пытались как‑то разнообразиться. Поярче пиджаки, брошки, кофточки и т. д. По большому счету канонов политического или чиновничьего образа для женщины нет, так как исторически они во власти недавно, каких‑то 80 лет, если не считать вспышки свободного красного революционного духа. Принцип прост: не оголять части тела выше талии и не носить юбку 5–7 см выше колен. Сегодня наши политические дамы самовыражаются кто во что горазд, но постепенно буйство перерастает в некую строгость. Типичная героиня «Единой России»: молода, худа, блондинка с чуть жестким лицом и колючим глазом, в английском узком классическом костюме и на высоченных каблуках. Или черна, не очень молода и худа, тоже на высоких каблуках и… вдруг в шелковом платье в цветочек. Смех, да и только. Но в последнем случае хоть какие‑то чувства пробиваются сквозь броню гордости за представительство партии власти.

В любом случае женщинам легче, ибо у них есть выбор: брюки или юбка. Благодаря Ангеле Меркель даже на саммитах на высшем уровне можно появиться в брючном костюме. А у мужчин выбора нет. Пингвинчики. Соревноваться можно только в:

• классическом крое костюма (длина пиджака, однобортный, двубортный и т. д.);

• силуэте фигуры;

• умении носить костюм и галстук;

• цветовых деловых оттенках рубашек, носков и галстуков.


Для чиновника очень важно, чтобы узел его галстука соответствовал геометрии шеи и плеч и завязан был идеально. Не большой и не маленький, галстук не яркий, но и не в цвет рубашки. Помню, показали парочку политических знаменитостей по телевизору — у всех галстучный узел перетянут и кривой. Одеваться на официальные приемы, особенно за рубежом, необходимо строго по протоколу. Я это делала интуитивно, предпочитая все строгое и темное. Если интуиции нет — консультируйтесь с опытными товарищами или в Интернете. Принцип один: чем больше официоза и политики, тем строже одеваться. Прием в посольстве с делегацией — ошибка не страшна, прием у президента или премьера с участием официальных лиц — ошибка уже непростительна. Как попасть в точку? Потемнее костюм, рубашка белая, галстук темный, ботинки черные, пиджачный платок отличается от галстука. Женщины: юбка черная подлиннее, пиджак черный покороче, каблуки — небольшие, устойчивые. Формулы простые, не промахнетесь.

Про имидж специалистов ничего не знаю. Врачам просто — они в белых халатах. Учителям — непросто. Нет имиджа у современной школы. Как‑то все непонятно. Не родился у нас имидж преподавателя ни в школе, ни в институте. Мы эти газоны 200 лет непрерывно не вспахиваем. При борьбе за выживание не до имиджа.

Переходим к бизнес‑имиджу, т. е. образу делового человека, связанного с зарабатыванием денег в экономике. Мне очень импонирует объяснение французского посла, каков должен быть имидж бизнесмена: дорогой, но скромный костюм, достойные, но не очень дорогие часы, дорогие консервативные ботинки. Он должен жить в хорошем районе Парижа, но в небольшой квартире. Приехать на достойной, но не шикарной машине. У него все скромно, не слишком дорого, но от него неуловимо пахнет большими деньгами и возможностями.

Как вы могли заметить, главное требование к бизнес‑имиджу — антинуворишизм. Нувориш переводится с французского как «новый богатый», т. е. человек, который впервые заработал большие деньги и не в состоянии скрыть своей радости по этому поводу, пытается всем своим видом подчеркнуть, что он совсем не бедный. Антинуворишизм аналогично означает психологически не быть человеком первых денег, а стать носителем «старых» привычных денег. Такому человеку не хочется выглядеть бедным, но и подчеркивать демонстративно богатство тоже не хочется, поскольку оно вошло в привычку. Мы ведь теперь не бравируем тем, что живем не в коммуналке; привыкли к отдельным квартирам. Точно так же успешный деловой имидж человека во втором или, лучше, третьем поколении собственников всегда сдержан и подчеркивает скорее достоинство, чем богатство. Конечно, бизнес‑имидж невозможно обеспечить только деловым костюмом. Необходимо учитывать образ в целом. Прическа, состояние кожи на лице, выражение лица, очки, походка, ощущение от вашего рукопожатия, темп речи и тембр голоса, состояние спины, прежде всего позвоночника, — все должно излучать спокойную уверенность делового человека. В своих предыдущих книгах я уже упоминала, что когда мой муж носил длинные до плеч волосы, являя образ художника или рок‑певца, то ему приходилось тратить слишком много сил на бизнес‑убедительность своих доводов. Строгая стильная стрижка, правильно выбритая голова или длинные волосы, забранные в хвост у мужчин и женщин, придают деловой имидж. Почему? Потому что не отвлекают от ваших смыслов. На этом принципе построен деловой имидж. Суть его: подчеркнуть ваш профессионализм, а не состояние души. Вы скажете, а как же Ричард Брэнсон с развевающимися кудрями? Я думаю, ответ прост. Мы сейчас говорим о среднем типе менеджера или собственника. Когда же вы становитесь лидером, да еще с сознательно заточенным на себя пиаром, тогда вы уже делаете что хотите и соответственно формируете персональный стиль‑бренд. В России аналог подобного образа — известный ресторатор Аркадий Новиков. Достигнув бизнес‑успеха на определенном уровне, он решил сам стать брендом и популярным персонажем большой тусовки, тем самым затащив ее во все свои рестораны. А за ней уже потекли и другие клиенты.

Если же взять типичный образ бизнесмена или бизнесвумен, то, конечно, он не должен сильно отвлекать визуально: строгость и консерватизм. Но! Во всем необходима мера. Имидж делового человека не имеет ничего общего с мрачностью. Он должен вызывать симпатию. Наши женщины и мужчины считают, будто колючие глаза, тяжелая челюсть, поджатые губы демонстрируют серьезность профессии. Ошибка! Мрачность ассоциируется с плохим характером и комплексами. Спокойные глаза, расслабленный подбородок, легкая, ничего не означающая полуулыбка — вот что являет обществу успех и уверенность. Я считаю, что неулыбчивость бизнес‑сообщества — беда российских предпринимателей. По причине в том числе отсутствия внешнего обаяния и доброжелательности за ними закрепляется репутация «людей, которым нельзя доверять». Очки, кстати, в этом случае могут помочь. Я считаю, что представителям обоего пола лучше отказаться от позолоченных тонких и узких оправ. Если вы улыбчивы и добродушны — тонкая золотая оправа позволительна, но все равно предпочтительнее пошире. А еще лучше роговую оправу помассивнее и необязательно черную, можно и темно‑коричневую. Подобная оправа смягчит и так перенапряженное лицо. Образ Берии нам не нужен, у нас с агрессией и так перебор.

Морщинки — не страшно, а вот проблемная кожа сильно портит имидж. Женщины могут наложить make‑up, но мужчины — нет. А проблема существует, особенно у молодежи. Не забывайте лечить кожу и правильно питаться. Для мужчин выпустили кучу линий специальной косметики. Все возможно исправить, стоит лишь понять, что здоровая кожа нужна не только в стиле, но и в имидже. Причем, если у вас есть сексуальный партнер или семья, это не означает, что можно расслабиться и являть свое неухоженное личико на работу. Кстати, не забыть лечить и отбеливать зубы. Недаром одна из самых деловых наций, американцы, помешаны на чистке зубов чуть ли не после каждой еды. Почему? Улыбаются. У нас же многие мужчины и, реже, женщины решили, что можно не улыбаться и не ухаживать за зубами.

Умение нести костюм, спокойно держать позвоночник — об этом все написано выше.

И последнее: ваши руки. Для делового рукопожатия лучше иметь теплую, сухую ладонь с ухоженной кожей и маникюром: бесцветным для мужчин. Рукопожатие — в меру энергичное и крепкое. Вялая холодная и влажная ладонь отталкивает людей. Добиться сухого тепла можно. Очень важно сбалансировать свою нервную и сосудистую систему. Проще всего проконсультироваться у гомеопата. Гомеопатия требует терпения, зато безвредна и дает длительный эффект.


Выводы

• Имидж подчеркивает не индивидуальность, а профессию.

• Деловой имидж консервативен, особенно у мужчин.

• Есть базовая модель для делового имиджа, не требующая особых ухищрений:

— строгость прямо пропорциональна уровню официальности мероприятия;

— отсутствие отвлекающих от профессии визуальных эффектов.

• Деловой имидж не сопоставим с нуворишеством.

• Голова, лицо, руки, осанка — часть делового имиджа. Очки — инструмент корректировки лица.

• Мрачность образа — гарантия демонстрации неуспеха и комплексов.


Теперь пройдемся по главам предыдущей тренинговой книги «Дао жизни» и детализируем вопросы, связанные с деловым имиджем.


Глава 10. Имидж успешного лидера

Я в предыдущей книге вывела формулу успеха в турбулентное, неспокойное и непредсказуемое время. Повторю ее для тех, кто «Дао жизни. Мастер‑класс от убежденного индивидуалиста» не читал:

1. Делай то, что нравится и создает ощущение самореализации.

2. Делай так профессионально, чтобы зарабатывать столько денег, сколько позволят свободно делать предыдущее.

3. Делай среди тех, кто нравится.

4. Делай для тех, кто нравится.


Если придерживаться этой формулы и освободиться от ложных целей, то возникает состояние самодостаточности и личностной эффективности. Подобное настроение отразится и на бизнес‑имидже. У человека с подобной иерархией ценностей спокойные глаза, уверенная манера держаться, позитивное настроение и энергичное тело. Ни женщина, ни мужчина не будут стараться неадекватно то быть ярче, чем надо, то выглядеть неизмеримо убого. Внутренняя свобода позволит подобрать одежду, очки, прическу и обувь сбалансированно. Подобные люди имеют обратную связь с миром и быстро самообучаются. Те, кто гоняется за смыслами, а не деньгами, желающие гордиться своим продуктом, а не личной машиной, и добивающиеся признания, пусть и в очень узком кругу единомышленников, будут достойно отслеживать свой деловой образ, ибо понимают, что признание общества предполагает признание личности, а не его фетишей. Так что в пословицу «По одежке встречают, по уму провожают» важно для бизнес‑представителя внести коррективы: «По неправильной одежке встречают и… сразу провожают». Бывают исключения. Но тренинговые книги ориентируются на среднестатистический случай. Иначе автор «втирает очки».

Успех предполагает умение успевать все, включая бизнес, любовь, семью, хобби и спорт. И если расписать весь день до минуты, то времени на переодевания не останется. Для мужчин — не проблема. Достаточно одеться классически и в машину повесить дополнительную белую рубашку (вечером — прием или театр) или пиджак casual (вечером — спорт или свидание). А вот у девочек — проблема. В этом случае утром требуется целое искусство одеться так, чтобы соответствовать меняющимся обстоятельствам. Как я справляюсь с этой задачей:

• Утром посмотреть еще раз график. Иногда можно забыть о вечернем мероприятии и упустить необходимость внести универсализм в костюм.

• В соответствии с графиком дня изменить привычный костюм. Пример: вечером спорт — тогда на работу лучше идти в брючном костюме и на низком каблуке. Или если вечером прием, или театр, или другая тусовка, то предпочтительнее черное платье, или юбка, или пиджак чуть элегантнее, чем прежде. Под пиджак топ — чуть интереснее, чем рубашка или темное боди. Каблуки повыше, но устойчивые. На 12 см шпилек весь день не выдержишь, особенно вечером, после рабочего дня, когда ноги и все тело устали. Можно более свободно поиграть с бижутерией. Можно, наоборот, работать на низком каблуке, а шпильки бросить в машину или сумку на вечер. Причесаться с утра понаряднее, но в рамках. Не забыть взять с собой косметику.

По себе знаю, что иногда хочется даже в деловом костюме казаться супер‑пупер. Натягиваю дико узкую юбку, пиджак в талию, каблуки высокие, колготки однотонные, но ооочень тонкие. Краса, да и только! А потом вспоминаю. Мне в обед надо успеть к врачу, после работы — в спортклуб, поцеловать дочь, а потом с мужем на прием. И все стягиваю обратно. В подобном прикиде весь день не продержаться. Точнее, можно, но слишком затратно. Себя надо любить больше, чем красоту. Тогда надеваю брючный костюм, удобные сапоги или ботиночки на каблуке 2–4 см — и побежала по графику. Кстати, тоже симпатичная, но менее элегантная. Имидж уходит слегка в полуспортивную тему. Если два раза в день чулки или колготы снять, они точно порвутся. На работе, конечно, есть запасная пара, но легче не становится. Провались все пропадом. Навороченная звезда бизнеса повисит в шкафу до более свободного дня.


P.S. Про запасные колготки в вашей бездонной сумке не забудьте!

Меня поражает в подобной ситуации практичность средней деловой американки. В сумке — туфли, по улице идет в белых кроссовках и при этом в деловом костюме. Это так асексуально! Я все‑таки европейка. Где‑то посередине между русской и американкой. Русская — на шпильках, американка — уже описала, а я в удобных туфлях. Первая — на работу как на охоту, вторая — деловая швабра. Не надо крайностей, я предпочитаю удобную элегантность представителя европейской деловой культуры.


Переходим к деловому имиджу лидера

Как я уже высказалась в «Дао жизни», лидерство имеет два уровня. Если главной чертой лидера рассматривать личную ответственность и умение просчитывать риски, не боясь последних, то первый уровень — ответственность за собственное счастье, второй — то же самое и в карьерной реализации. В период стабильности к этой черте надо добавить искусство коммуникации и профессионализм. Сегодня, в эпоху турбулентности — т. е. одновременного действия разнонаправленных факторов без доминирования какого‑либо, — типа турбулентности в самолете, чтобы удержать курс вашего корабля, необходимо добавить стрессоустойчивость и профессиональную интуицию.

Что должен представлять собой бизнес‑имидж лидера с перечисленными качествами? Догадайтесь. Лидер не начальник и не вождь, лидер — лучший среди равных, позитивный человек, идущий к своей мечте, уверенный в своих силах. Это значит, что даже в деловом имидже у лидера всегда будет проявляться индивидуальность. При отсутствии излишней яркости и развязности лидерское состояние души все равно прорастет. Прежде всего в деталях. У мужчин — в подборе галстука и очков, у женщин — в нелюбви к костюмам. Я, как только пришла в парламент (а уже личная победа в округе — результат лидерского поведения), возненавидела юбки и пиджаки одного цвета или брючные костюмы. Подсознательно, формируя строгий и консервативный имидж политика, я чуть‑чуть нарушала монотонную картину силуэта. Юбка — чуть длиннее (а не короче), пиджак — некостюмный или вообще трикотаж, пусть даже и черный. Из‑под брюк — ажурные гольфы, а туфли — очень строгие. Как могла, отрывалась в бижутерии. Металлические грубые кольца по несколько штук на двух или на трех пальцах, а не колечки с камушками. Ремни с тяжелыми пряжками. Вроде вся в черном, но внутренняя свобода все равно пробивала броню делового имиджа. Как‑то Валерий Шанцев, ныне губернатор Нижегородской области (а в мое время — префект Южного округа Москвы, где я дважды побеждала в качестве независимого депутата), мне сказал: «Все женщины в политике одеты строго и богато, и навешано на них много золота и камней. А вы одеты вроде тоже строго, но проще. Кажется, что очень дорого. Приглядишься — ничего подобного, а украшения — просто рокерские штучки. Здорово. Уважаю». Подобный подход позволяет подчеркнуть свою независимость, внутреннюю свободу и при этом уважение к образу делового человека, принятого в обществе. Фактически бизнес‑имидж лидера соединяется со стилем.

Бизнес‑имидж + стиль = бизнес‑имидж лидера.

Как его сформировать?

Шаг № 1. Стать лидером, взяв личную ответственность за жизненный проект.

Шаг № 2. Начинать действовать, опираясь на свой профессиональный и душевный потенциал.

Шаг № 3. Тренироваться в деловом имидже.

Шаг № 4. При появлении вкуса, т. е. умения гармонично соединять разные элементы одежды, обуви и всего остального, начинать экспериментировать со стилем в свободное от работы время.

Шаг № 5. Не спеша становиться чуть смелее в мелких деталях делового имиджа.

Шаг № 6. Чтобы не расслабляться, подобрать спортивную, элегантную одежду для дома. Но! Никогда не выходить в ней на улицу, разве что в спортивный клуб. Банные и другого типа домашние халаты носить только до десяти часов утра. Позже — только на территории ванной комнаты.

Шаг № 7. Соединение стиля и имиджа произойдет автоматически.


Глава 11. Публичные выступления

Для выхода на сцену — что на конференции, что на ТВ — необходимо обрести образ лидера, пусть и на короткое время. В любом случае к деловому имиджу придется добавить индивидуальную черточку. Люди даже в консерватории, слушая музыканта, например, пианиста, смотрят на него. И от того, как исполнитель двигается, в какой смокинг, фрак или другую одежду облачен, зависит восприятие его музыки. Человек, глядя на выступающего, слушает его глазами. Необходимо помнить «феномен Кеннеди». Одетый в голубую рубашку под цвет глаз, загорелый и молодой, он выиграл дебаты у Никсона, а по радио (прямая трансляция) проиграл.

В этом вопросе легче, конечно, мужчинам. Женщинам тяжелее, так как мы живем в мужской цивилизации. Я считаю, что женщине, выступающей в мужской или смешанной аудитории, надо создать деловой образ по принципу gentlewoman. В более мужской образ добавить женские детали. Думать, что на конференции, выйдя в платье в цветочек или горошек, вы покорите аудиторию, наивно. Скорее, наоборот.

Теперь отдельно — телевизор. Тут женщинам совсем тяжело. Помните, телевизор прибавляет полтора‑два размера. Он не терпит круглых коленок на переднем плане, цветовой пестроты, полных ног и рук, некоторых типов причесок. Можно одеться идеально, а потом посмотреть на себя в экране и расплакаться. Со мной такое случается до сих пор. На своем опыте я убедилась в следующих правилах создания делового имиджа при выступлениях на телевидении.

1. Посмотреть заранее формат программы. Запомнить:

— сидите вы или стоите;

— видны ли ноги или нет;

— много ли крупных планов;

— какой цветовой фон студии.

2. Определить особенности программы:

— вы работаете с ведущим и с одной камерой;

— вас показывает много камер, в том числе и сзади;

— у вас живая беседа, и камеры ловят вас в любой момент, даже когда вы молчите и слушаете других.

3. С учетом перечисленного подобрать костюм:

— если вы сидите и ноги видны, то при отсутствии модельных ножек надеть длинную юбку или брюки;

— внимательнее отнестись к обуви — на переднем плане она очень заметна;

— если стоите, то обувь надеть удобную: в студии жарко, ноги отекают, все неудобства отразятся на вашей возможности держать спину;

— не оголяйте руки: телевизор их подчеркивает и убивает деловой имидж.

4. Одежда для студии должна быть двухслойная наверху и с отдельной нижней частью (брюки, юбка), чтобы вешать микрофон, а то вам его запихнут в лифчик под платье.

5. Даже если на улице мороз, в студии жарко. Чтобы пот не лил по гриму на лице, лучше избегать шерсть.

6. Подобрать комплект, максимально делающий вас худой, поскольку экран размер прибавит. Худым можно все. Полным — что‑нибудь потемнее. Внимательно править свой силуэт (см. предыдущие главы).

7. Добавьте яркие детали в деловой костюм. Платье, шарф, бижутерию.

8. Очки очень заметны на экране. Их требуется подбирать очень тщательно, к лицу и одежде. Круглые, крупные другой формы и роговые оправы — предпочтительнее.

9. Обратите внимание на прическу. То, что хорошо в объеме, не всегда работает в плоскости. И наоборот, то, что в жизни — чуть слишком, на плоском экране — хорошо.

10. Цвет: пестрота одежды, мелкий рисунок и т. д. отвлекают от ваших смыслов и рассеивают образ.

11. С возрастом больше вешайте на шею бижутерию, чтобы отвлечь зрителя от овала лица.

12. Не надо в деловом имидже увлекаться косметикой и сильно подчеркивать губы. Экран все превратит в гламур, далекий от бизнес‑имиджа. Лучше подчеркнуть только глаза.

13. Если вы жестикулируете, то маникюр не яркий, а ногти — короткие. Экран так высвечивает детали, что все становится абсурдным там, где и не ожидаешь.

14. Главное! Улыбайтесь чаще, если только это не противоречит контексту. И помните: надо держать лицо и осанку всегда! Камера следит непрерывно. При этом держаться очень естественно. Со временем все получится, тренируйтесь.

Мужчинам! Не забыть. Увидев вас в положении сидя, зритель не должен наблюдать ваши ноги, не закрытые носками или брюками, за исключением лета, когда можно без носков в стиле casual. Но это уже не деловой имидж. И не носите белых носков! Только с кроссовками. Фантазируйте с разноцветными полосочками, например от Пола Смита. Цветные, хорошего качества носки — в тренде!



Глава 12. Имидж и деловые переговоры


Деловая коммуникация настроена на результат и взаимное доверие. Таким образом, имидж менеджера или собственника должны вызывать симпатию и подчеркивать принадлежность к профессии. Формула образа успешного общения тогда выглядит так:

бизнес‑имидж + эмпатия = коммуникативный имидж.


С бизнес‑имиджем разобрались. Вопрос: что в него можно добавить для усиления симпатии к самому себе (что и является эмпатией)? Я думаю, прежде всего улыбку и любознательный живой взгляд. А чтобы они были заметны, например, за очками, то очки, как я уже писала, «подобрее». Девушкам пойдет смягчение имиджа с целью показать готовность к разговору. Более сексуальная деталь на строгом пиджаке — яркая брошь или модный, лучше крупный, объект бижутерии на цепочке. Браслеты и фенечки. Золото и бриллианты отталкивают, «заводная» недорогая бижутерия притягивает и не вызывает страха перед общением. Креативной бижутерией женщина подсознательно демонстрирует свою открытость, демократичность и чувство вкуса.

А что делать бедным мужчинам, так ограниченным в средствах внешнего самовыражения? Опять же поработать с галстуком и нагрудным платком. Если они разного цвета и рисунка, но подходят друг к другу, то создают более радостную имиджевую картинку. Если случай позволяет, то можно убрать галстук. Рубашка с трикотажным пуловером и пиджаком делают мужчину менее закрытым, более уютным в общении. А можно соединить все: костюм, рубашку, галстук, пуловер — и сразу станете больше располагать к себе. Самый холодный стиль — черный костюм, темный галстук, белая рубашка. Он же и самый неудобный для завязывания новых деловых контактов. Можно поработать с рукой при рукопожатии. Любая незатейливая фенечка рядом с часами проявит что‑то человеческое в мужском формальном костюме и опять же поможет вызвать симпатию. И все‑таки полуулыбка и живой взгляд — самое главное.

Каждая сторона в переговорном процессе стремится добиться результата. В своем роде это — интеллектуальный мирный, но поединок. Привлечь оппонента на свою сторону, убедить в эффективности вашего решения и не только для себя — великое искусство. И частью его является тот образ, который вы представите своему собеседнику. Как вести переговоры в стиле «айкидо» и находить решения, выгодные вам, даже если вы стартуете с невыгодной позиции, подробно описано в моей книге «Дао жизни: Мастер‑класс от убежденного индивидуалиста».

В этой главе сделаю акцент на образ, обеспечивающий успех. Главный принцип — вызвать к себе доверие. Кроме спокойного взгляда, позитивного выражения лица, открытой позы, надо иметь в виду и свой деловой имидж.

  

Правила формирования переговорного имиджа:

1. Получить максимум информации о собеседнике, включая его привычки, манеру одеваться и ценности. Ценности — это идеологические опорные точки индивидуального сознания. Например, у нас в России условно можно подразделить людей на советский тип (закрытый и консервативный) и европейский (открытый и толерантный). Причем подобное разделение не зависит от возраста, хотя поколенческие проблемы присутствуют. Сюда можно добавить еще провинциальное видение мира (более региональное) и столичное (более глобальное). А также учитывать этнические и религиозные корни, т. е. национальный темперамент и уровень консервативности. Если проанализировать собеседника по этим параметрам, то сразу станет понятно, как вам одеваться.

В случае, когда не представляется возможным получить минимальную информацию о стороне переговоров, лучше одеваться нейтрально, формируя офисный бизнес‑имидж. Но в последнее я не верю. Интернет, связи и коммуникация всегда помогут. Я же говорю не о случайных встречах, а о запланированных переговорах. Просто срабатывает или человеческая лень, или излишняя самоуверенность. И то, и другое — непрофессиональный подход.


2. Собрав информацию о собеседнике, определив его национальные корни, пол, возраст и профессию, необходимо «отзеркалить» в своем образе его имидж. Пример: если человек имеет более ортодоксальные национальные корни, то для женщины необходим очень строгий имидж с прикрытыми коленками и руками. Коротенькая юбочка будет отвлекать от размышлений над деловым предложением в сторону совсем других мечтаний.

Для встречи же с чиновником стиль casual менее эффективен, особенно если тому за пятьдесят. Лучше стать таким же «никаким». В этом случае более вероятно повышение градуса доверия.

Наоборот, переговоры с молодым представителем новой экономики, не связанной с недвижимостью, сырьем и строительством, требует более модного, продвинутого имиджа, включая и casual. Иногда лучше джинсы с пиджаком, чем костюм, если собеседник — айтишник и ему около тридцати.

Если встреча представителей разных полов, то, с одной стороны, переговоры идут легче на игре подсознательной сексуальности, а с другой — тяжелее, особенно для представительниц слабого пола. Женщине легче мужчине понравиться, чем убедить в профессиональности предложения. В этом случае необходимо совместить деловой строгий костюм, но чуть‑чуть подпустить сексуальности в прическу, бижутерию и, если носите, очки. Самые трудные переговоры «женщина — женщина». Не знаешь, где найдешь, а где потеряешь. Лучше увидеть фото заранее и опять «отзеркалить», стать своей. В зависимости от образа собеседницы — или создать интеллектуальный имидж в офисном стиле, или, наоборот, упроститься до той степени, до которой подобный прикид не доведет вас до ручки и сохранит ощущение вкуса и культуры.

Точно так же надо работать с иностранцами.

С азиатами: приходить в темной и лаконичной одежде, лучше черно‑белой.

С американцами: офисный формальный и не очень дорогой стиль.

Для французов: изысканно в деталях (платки, галстуки, крой, носки, портфель), но скромно, хотя и дорого.

Для итальянцев: откровенно дорого и ярче, чем обычно.

В случае встречи с немцами: строго и чуть спортивнее.

Как вы могли заметить, я вас подвожу к основному принципу формирования имиджа в бизнес‑переговорах — стать «своим» с первого взгляда.


3. Необходимо научиться считывать по одежке собеседника, понимая, с кем имеете дело.

Если мужчина одет неряшливо, костюм пузырится, перхоть на воротнике, грязные ботинки, то… все ясно. Ненадежен и не лидер. А следовательно, слово не держит. Если костюм дорогой, но как‑то не сидят пиджак и брюки, нет в облике графичности, то это человек точно разболтанный. Лучше зафиксировать на месте все договоренности, чтобы их удержать. Если слишком графичен, на манер бывшего главного санитара страны Геннадия Онищенко, значит, педант, интроверт. Если одет с богемными деталями, например шарф поверх пиджака, или вообще пришел на встречу не в деловом образе — перед вами творческая натура или не тот, за кого себя выдает. Очень богатые люди чаще всего выглядят скромно, а просто богатые любят себя показать. Что объяснимо. В России чем богаче, тем опаснее. Наши миллиардеры близки к власти и привыкли, как и чиновники, не выделяться внешностью. Им милее гаджеты, просто очень большие в сравнении с iPad и iPod. Предпочитают машины, мотоциклы и яхты.

С женщинами сложнее. Нас считывать тяжело из‑за многоцветья и детального многообразия. Но в любой ситуации элегантный бизнес‑стиль, подтянутая фигура, пусть и не худая, присутствие вкуса демонстрируют профессионализм и успех. Яркая елка, обвешанная бриллиантами, вызывающе безвкусная, тоже говорит, а точнее, кричит об успехе, но более материальном, а не творческом. И в том и в другом случае вы, внимательно сканируя образ, найдете точный язык для переговоров, чтобы расположить к себе даму.

Итак, одежка помогает быстрее расположить к себе партнера по переговорам и добиться поставленной цели. Сам процесс достижения успеха с использованием айкидо я подробно описала в книге «Дао жизни».


Глава 13. Имидж при создании персонального бренда

Мало кто решается на сознательное формирование персонального бренда в предпринимательской сфере. В России — уже упомянутый Аркадий Новиков или, теперь уже банкир, Олег Тиньков. За пределами России — Ричард Брэнсон, основатель компании Virgin. Я не упоминаю Стива Джобса, его бренд сформировался стихийно, вслед за продуктом, в процессе авторских презентаций продуктов Apple.

Бренд — фабричная марка, торговый знак. Товарный знак несет символ того, чем занимается предприятие и выполняет простую функцию — отличить от другой продукции. Берем определение и перекладываем на человека. Если мы хотим превратить наше имя или псевдоним в бренд, то необходимо потратить длительное время на успешное продвижение своего товара, «приклеивая» к нему имя. И уже только на втором плане формирование личного бренда, самодостаточно работающего на рынке. Новиков, Брэнсон, Тиньков и ваша покорная слуга прежде всего делали продукт: рестораны, авиакомпании, пиво, либеральную политику. Опираясь на данный приоритет, чтобы усилить эффективность процесса, сознательно формировался собственный индивидуальный отличительный имидж. Порядок следования, по моему мнению, именно таков, а не наоборот, если говорить о бизнесе без приставки «шоу». Как это ни странно, брендовый имидж не бывает подвешенным в воздухе в виде шарика, в любой момент имеющего шанс лопнуть. Личный профессиональный бренд прочно работает даже при смене деятельности и помогает конвертировать его в новый успех. Например, заработав свой политический бренд, я использовала имя для написания книг, ведения мастер‑классов, радио— и телепрограмм. Но никогда я не позволяю сидеть на нем, как на лошади, и погонять по полям моей жизни. В каждом проекте легче начинать с брендом, но его, как спортсмену, надо постоянно подтверждать высочайшим качеством продукта вашей основной деятельности.

Почему я так долго распинаюсь на данную тему, потому что наметилось две противоположные тенденции. Одни стремятся быть профессионалами, но на личный имидж плюют, оставаясь в тени собственного производства. Имеют право, а в госкомпаниях просто иная тактика невозможна. Другие, особенно девушки, крутятся в тусовке до бесконечности, инвестируя в собственный имидж все мыслимые и немыслимые средства. А профессии и продукта нет. Такой «брендик» неустойчив, мимолетен и зависит не от личности, а от внешних обстоятельств. В принципе, я считаю, что подобная известность к бренду не имеет отношения и относится, скорее, к прошлому. Бессмысленно шататься перед телекамерами или в Интернете — сегодня уже не так модно, как кажется. В моду входят смыслы во всем, в том числе и в появлении на публике.


Выводы

• Формула бренда во внешнем образе аналогична формуле лидерства: «профессиональный имидж + индивидуальный стиль = бренд!».

• Цель брендинга: запоминаться; ассоциироваться с главным качеством личности; нести профессионализм. Причем бренд не является жизненной целью, а всего лишь средством создания успешного продукта.


Ну а под конец — о конкретных шагах, необходимых для успешного внешнего брендинга (еще есть функциональный брендинг — он описан в «Дао жизни»). Вот мои правила:

1. Привести в порядок свой вкус в области создания делового имиджа (описано в предыдущих главах), что означает уделять ровно столько времени своему образу, сколько необходимо, чтобы не отвлекаться от работы и не угнетать психику. С практикой данная работа осуществляется автоматически за секунды или минуты.

2. Добавить индивидуализма в силуэт. У мужчин в соответствии с внутренней органикой усилить или консерватизм в костюме, или, наоборот, модернизм. Необходимо как бы не отличаться в бизнес‑образе, но подчеркнутой элегантностью и сбалансированностью в создаваемом стиле — выделяться. Пример: можно просто надеть рубашку, классический костюм и средней ширины неброский галстук. А можно купить костюм, чуть‑чуть не соответствующий классике, тщательно подобрать рубашку и надеть более модный (например, сейчас носят более узкий) галстук, пусть и темный. У женщин правило аналогичное. Можно пойти на работу в темно‑синем костюме, узком и строгом, и надеть нейтральные черные сапоги. А можно прибавить к костюму темно‑бордовые ботинки на устойчивом пятисантиметровом каблуке и под пиджак надеть шелковую приталенную рубашку в розовую полоску, полукруглые края которой чуть видны из‑под короткого в талию пиджака.

3. Дополнить облик запоминающейся деталью, которая в будущем будет ассоциироваться с вами. Что это может быть? Все мы помним кепку Владимира Ленина, черный берет великого Че, очки Джона Леннона, черный цвет одежды Хакамады, белый шарф Никиты Михалкова, часы на правой руке Владимира Путина, жемчуг Коко Шанель, фенечки Евгения Чичваркина, длинные волосы Ричарда Брэнсона, бритую голову Аркадия Новикова и т. д. Это может быть все что угодно — то, что вам нравится и всегда ассоциируется с вами. Внешний знак отличия, фиксирующий вас в памяти людей. Со временем вы можете отойти от этой детали, но она сделает свое дело. Как вы уже заметили, в этой части деловой брендинг использует инструменты, характерные для людей творческих профессий, от искусства и политики. И понятно почему. И те и другие зависят от общественного мнения больше, чем предприниматели. Не надо бояться отличаться. Именно так работают законы создания бренда. Так что появление феномена личного бренда в бизнесе характерно прежде всего не для стартапов, а для успешных предпринимателей, менеджеров, политиков со стажем.

Вот, пожалуй, и все. Я иссякла. Писать ради объема не умею. Все смыслы в бессмысленной работе по созданию имиджа и стиля высказала. Осталось только опереться на великих. Не хотелось отвлекаться на бесконечное цитирование, поэтому цитаты вынесла в последнюю часть книги. Наслаждайтесь блестящей мудростью и дерзайте.


Часть V. Исторические VIP на ту же тему


Фаина Раневская

«Нет толстых женщин, есть маленькая одежда».

«Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на диеты, жадных мужчин и плохое настроение».

«Чтобы оставаться худой, женщине надо есть перед зеркалом и обнаженной».

«Талант — это неуверенность в себе и мучительное недовольство собой и своими недостатками, чего я никогда не встречала у посредственности».

«Многие жалуются на свою внешность, и никто — на мозги».

«Чтобы мы видели, сколько мы переедаем, наш живот расположен на той же стороне, что и глаза».


Зигмунд Фрейд

«Единственный человек, с которым вы должны сравнивать себя, — это вы в прошлом. И единственный человек, лучше которого вы должны быть, — это вы сейчас».

«Великим вопросом, на который не было дано ответа и на который я все еще не могу ответить, несмотря на мое 30‑летнее исследование женской души, является вопрос “Чего хочет женщина?”».

«Ты не перестаешь искать силы и уверенность вовне, а искать следует в себе. Они там всегда и были».

«Признание проблемы — половина успеха в ее разрешении».

«Быть абсолютно честным с самим собой — хорошее упражнение».


Джим Джармуш

«Крадите все, что вступает в резонанс с вашим воображением или подпитывает его. Жадно поглощайте все впечатления и явления: старые и новые фильмы, музыку, книги, картины, фотографии, стихи, сны, случайные разговоры, архитектуру, мосты, уличные указатели, деревья, облака, потоки воды, свет и тени. И крадите лишь то, что находит живой отклик в вашей душе. Если делать так, ваша работа — ваша кража — будет оригинальной».


Иоганн Гете

«То, что мы любим, творит нас и придает нам форму».


Оноре де Бальзак

«Все человеческое умение — не что иное, как смесь терпения и времени».


Ёдзи Ямамото

«Начинайте копировать то, что вам нравится. Копируйте. Копируйте. Копируйте. И найдете себя».

«Я очень люблю знакомиться с людьми, разговаривать с ними, это интересует меня больше всего на свете. О чем они думают? Чем занимаются? Как проживают свою жизнь? После такого разговора уже можно думать о фасоне, о моде, о крое, о материале».

«Если говорить о создании одежды, то применение черного цвета объясняется просто. Я всегда создаю только силуэт, т. е. форму. Цвет для этого не нужен. Для меня важна только текстура».

«Идеально симметричный объект, пусть даже это человек, кажется мне некрасивым. В моих глазах все должно быть асимметрично».

«Все мужчины живут в своих фантазиях, идеях, воздушных замках. А женщины — в реальном мире».

«Сегодня, по крайней мере в Японии, все считают себя богатыми. Им кажется, что они могут позволить себе любую роскошь, купить все. Они больше не понимают простых вещей, таких как деревья, камни и тому подобное. Им кажется, будто все можно купить. Это очень грустно».

«Я почитаю женщин и, создавая модели для них, как бы говорю: “Могу я вам помочь?”»


Китайская пословица

«Хитрость жизни в том, чтобы умереть молодым, но как можно позже».


Леди Гага

« В чем смысл жизни, если ты ей не управляешь?»

« Даже если весь мир встанет к тебе спиной, у тебя всегда есть ты сам».

« Музыка — это то, что позволяет мне оставаться настолько странной, какой я являюсь».

« Разумеется, людям не нравится, когда ты не такой, как они. Они будут долго тебя высмеивать, осуждать, унижать, но это все происходит от зависти. Они не могут так, как ты, у них духу не хватает. Проще назвать кого‑то психом, чем признать, что тебе страшно отличиться от толпы».


Коко Шанель

« В 20 лет у вас лицо, которое дала вам природа; в 30 лет у вас лицо, которое вылепила вам жизнь; а в пятьдесят у вас лицо, которого вы заслуживаете».

« Я не занимаюсь модой. Я сама — мода».

« Говорят, что женщины одеваются ради женщин, что их вдохновляет дух соперничества. Это правда. Но если бы на свете больше не осталось мужчин, они перестали бы одеваться».

« Днем будьте гусеницей, а вечером — бабочкой. Нет ничего удобнее, чем облик гусеницы, и ничей облик не подходит для любви больше, чем облик бабочки. Женщине нужны платья ползучие и платья летающие. Бабочка не ходит на рынок, а гусеница не ездит на бал».

« Если вас поразила красотой какая‑нибудь женщина, но вы не можете вспомнить, во что она была одета, — значит она была одета идеально».

« Женщины, которые не пользуются духами, — это очень самоуверенные женщины, ибо шлейф правильно подобранных духов, который тянется за прекрасной дамой, всегда сопутствует образу, создаваемому ею, играя в создании этого образа совсем не последнюю, а иногда даже первую роль».

« Если вы родились без крыльев, не старайтесь помешать им вырасти».

« Не бывает некрасивых женщин, бывают ленивые».

« Выбирая аксессуары, снимите то, что надели последним».

« Не всякая женщина рождается красивой, но если она не стала такой к 30 годам — она просто‑напросто глупа».

« Пища должна быть простой. Спать хорошо 7–8 часов, если столько хочется, спать при открытых окнах. Вставать рано, работать сурово, очень сурово. Это не повредит никому, потому что это создаст бодрость духа, а дух, в свою очередь, позаботится об участи тела. Не сидеть допоздна. В конце концов, что такого уж ценного в светской жизни, чтобы вы пренебрегли подушкой для того, чтобы бодрствовать до раннего утра?»

« Своей манерой одеваться я вызывала насмешки окружающих, но в этом и состоял секрет моего успеха. Я выглядела не так, как все».


Альберт Эйнштейн

«Фантазия важнее знания».


Далай‑лама

«Когда вы начинаете действовать на основе позитивных эмоций, тогда ваше действие ближе к реальности».

«Мне кажется, увлекаться одеждой глупо».

«Состояние депрессии, отчаяние являются крайностями, которые препятствуют достижению целей. Ненависть к себе — еще худшая крайность, чем отчаяние, и гораздо более опасная».


Евангелие от Фомы

«Если ты познаешь, что у тебя внутри, то, что ты познаешь, спасет тебя. Если ты не познаешь, что у тебя внутри, то, что ты не познаешь, погубит тебя».


Елизавета II

«Самая большая драгоценность — улыбка, и ее нельзя подделать».


Вольтер

«Для великих дел необходимо неутомимое постоянство».

«Одежда изменяет не только фигуру, но и нравы».

«Осмельтесь мыслить самостоятельно».

«От значительной части болезней можно избавиться правильным дыханием, регулярным трудом, вообще всякого рода физическими движениями. Движение — это жизнь».

«Прекрасно только то, что естественно».


Гарри Трумэн

«Я изучил биографии огромного количества успешных людей и обнаружил, что все они имеют одну общую черту — все они добились своего посредством добросовестной работы, негасимой энергии и несгибаемого энтузиазма».


Джон Кеннеди

«Слово “кризис”, написанное по‑китайски, состоит из двух иероглифов: один означает “опасность”, другой — “благоприятная возможность”».


Книга самурая

«“Сейчас” — это и есть “то самое время”, а “то самое время” — это и есть “сейчас”».


Рональд Рейган

«Я обращаю мало внимания на критиков. В мире есть два вида людей: те, кто может, и те, кто критикует».


Омар Хайям

«Все, что ищешь, в себе непременно найдешь!»


Уинстон Черчилль

«В молодости я тешил себя самыми невероятными амбициями. Странное дело, все они удовлетворены».

«Для отдельной личности не имеет первостепенного значения уровень ее интеллектуального развития: сила воли и решительность — вот важнейшие качества, которые от нее требуются».

«Заглядывать слишком далеко вперед недальновидно».

«Затеяв спор настоящего с прошлым, мы обнаружим, что потеряли будущее».

«Нет никакой пользы от слов “Мы делаем все, что возможно”. Ты должен достичь успеха в том, что необходимо».

«Пессимист видит трудности при каждой возможности; оптимист в каждой трудности видит возможности».

«Реклама вскармливает потребительские способности людей».

«Умный человек не делает сам все ошибки — он дает шанс и другим».

«Упорство, а не сила или интеллект является ключом, который открывает наш потенциал».

«Успеха в жизни я добился благодаря тому, что не тратил свою энергию попусту. Не надо вставать, если можешь сидеть. И не надо сидеть, если можешь лежать».


Чарли Чаплин

«Откуда берутся идеи? Только из упорных поисков, граничащих с безумием. Для этого человек должен обладать способностью мучиться и не утрачивать увлеченности в течение длительных периодов».

«Самое печальное, что может быть в жизни, — это привычка к роскоши».

«Очень трудно вести себя естественно, если ум ничем не занят».

«Когда я начал любить себя, я понял, что тоска и страдания — это только предупредительные сигналы о том, что я живу против своей собственной истинности. Сегодня я знаю, что это называется “Подлинность”».


Харуки Мураками

«От себя ты не уйдешь никуда. Ты — это ты. Нужно только верить в себя. Иначе тебя унесет во внешний, чужой мир, и ты не найдешь дорогу обратно до конца жизни».


Эрих Мария Ремарк

«Говорят, труднее всего прожить первые 70 лет. А дальше дело пойдет на лад».

«Раскаяние — самая бесполезная вещь на свете. Вернуть ничего нельзя. Ничего нельзя исправить. Иначе все мы были бы святыми. Жизнь не имела в виду сделать нас совершенными. Тому, кто совершенен, место в музее».

«Принципы нужно иногда нарушать, иначе от них никакой радости».

«И что бы с вами ни случилось, ничего не принимайте близко к сердцу. Немногое на свете долго бывает важно».


Рэй Брэдбери

« Люди — идиоты. Они сделали кучу глупостей: придумывали костюмы для собак, должность рекламного менеджера и штуки вроде айфона, не получив взамен ничего, кроме кислого послевкусия. Человечеству дали возможность бороздить космос, но оно хочет заниматься потреблением — пить пиво и смотреть сериалы».

«Шире открой глаза, живи так жадно, как будто через десять секунд умрешь».


Марк Твен

«Возраст — это то, что существует у нас в мозгу. Если вы о нем не думаете, его не существует».

«Человек не может быть доволен жизнью, если он недоволен собой».

«Гнев — это кислота, которая больше вредит сосуду, в котором она хранится, чем тем, на кого она выливается».

«Лет через 20 вы больше будете жалеть о том, чего вы не сделали, чем о том, что сделали. Поэтому поднимайте якоря и уплывайте из тихой гавани. Ловите попутный ветер в свои паруса. Пользуйтесь! Мечтайте! Делайте открытия!»


Элизабет Тейлор

«Я знаю, что я красива, хотя ноги у меня коротковаты, стопы великоваты, а бедра широковаты. Кроме того, у меня несколько подбородков, и вообще я слишком полна».


Сомерсет Моэм

«Мало найдется мужчин, для которых любовь — самое важное на свете, и это по большей части неинтересные мужчины; их презирают даже женщины, для которых любовь превыше всего. Преклонение льстит женщинам, волнует их, и все же они не могут отделаться от чувства, что мужчины, все на свете забывающие из‑за любви, — убогие создания. Даже в краткие периоды, когда мужчина страстно любит, он занят еще и другими делами, отвлекающими его от любимой. Внимание одного сосредоточено на работе, которая дает ему средства к жизни; другой увлекается спортом или искусством. Большинство мужчин развивает свою деятельность в различных областях; они способны всецело сосредоточиваться на том, что их в данную минуту занимает, и досадуют, если одно перебивает другое. В любви разница между мужчиной и женщиной в том, что женщина любит весь день напролет, а мужчина — только урывками».


Элеонора Рузвельт

«Никто не заставит вас почувствовать себя неполноценным без вашего согласия».

«Будущее принадлежит тем, кто верит в красоту своей мечты».

«Каждый день надо делать дело, которое тебя пугает».


Вместо послесловия, или Имидж счастливого человека

Мы все стремимся к счастью, гоняясь кто за деньгами, кто за мужьями, кто за новыми впечатлениями. В бесконечном беге, преодолевая тысячи километров, мы иногда даже не успеваем понять, что для нас счастье. А путь к нему намного приятнее. Надо просто искать самого себя в огромной вселенной, понять границы личной свободы и чуть расширить их, не мешая жить другим. Свободный, морально и нравственно успешный и уверенный в своих силах человек всегда пытается и себя, и мир изменить к лучшему. Главное — дать волю фантазии и не бояться творчества, в том числе и в создании образа, который мы носим и несем людям. Так что, плюньте на все мои рекомендации и делайте, что хотите. Советую начать со стиля души и интеллекта, остальное все получится легко и весело.

Почему я назвала книгу «В предвкушении себя. От имиджа к стилю»? Потому что путь к себе бесконечен, а значит, поиск своего стиля не имеет границ. Мы ищем себя, находим, радуемся, скучаем и опять ищем, и опять находим. Прекрасно. Менять себя, а затем стиль — увлекательное занятие. Так что продолжение этой книги, я уверена, каждый сможет уже написать сам, и необязательно на бумаге. Дерзайте.


Об авторе

Ирина Муцуовна Хакамада — общественный деятель, имеющий большой опыт работы во власти, писатель, публицист. Кандидат экономических наук. Член Совета при Президенте Росcийской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека. Трижды избиралась в Государственную думу, являлась ее заместителем председателя, возглавляла Госкомитет России по поддержке малого бизнеса в правительстве. В 2004 году выдвинула свою кандидатуру на выборах Президента России. Журнал Time назвал ее политиком XXI в. и включил в число самых известных женщин мира. В 2005 году номинировалась на Нобелевскую премию мира.

Является автором книг «Sех в большой политике», «Любовь, вне игры. История одного политического самоубийства», «Success в большом городе», «Дао жизни. Мастер‑класс от убежденного индивидуалиста». Создавала авторскую радио и телепрограмму «Успех в большом городе». Читает авторские бизнес‑мастер‑классы, передавая свой опыт личного успеха в бизнесе и личной жизни, оставаясь верной ценностям свободного человека.

Контакты

web‑сайт: www.hakamada.ru

e‑mail: irina@hakamada.ru

twitter: @irinakhakamada


Фотографии

 

Азиатский подросток

  

Студентка 1‑го курса. 17 лет

  

Химия на голове (14 лет)

  

Стиль после посещения Японии (19 лет)

  

  

Биржа: все уже надоело (1992 г.)

  

Депутат. Обретение себя (1994 г.)

  

Вся в Зайцеве. Париж (1992 г.)

  

На приеме у Папы Римского Иоанна Павла II (1996 г.)

  

В пальто Jitrois, ношу до сих пор (1996 г.)

  

  

  

Путь самурая. Хакамада в хакаме

  

Образ чиновника (1997 г.)

  

С Леной Макашовой. Обсуждение коллекции (2006 г.)

  

После ухода из политики (2005 г.)

  

Презентация книг (2006 г.)

  

  

  

В помощь борьбе со СПИДом

  

Данила Поляков для обложки книги (2007 г.)

  

Изыски Данилы Полякова (модель и стилист)

  

  

Видение меня молодежью (2008 г.)

  

Муж побрил голову, я — отрастила волосы (2009 г.)

  

С любимым Малковичем. Мой неудачный имидж

  

Встреча с любимым дизайнером Ямамото (2013 г.)

  

Тренер. Мастер‑класс. Сейчас (2013–2014 гг.)

  

Стиль gentlewoman


Примечания


1

Хакамада И. Дао жизни: Мастер‑класс от убежденного индивидуалиста. — М.: Альпина Паблишер, 2014.

(обратно)


2

«Черный галстук» (англ.). Наряд для торжественного вечернего мероприятия — смокинг для мужчин и длинное платье для женщин.

(обратно)


3

Научно‑исследовательский институт автоматизированных систем управления при Госплане РСФСР.

(обратно)


4

От англ. look, внешний вид.

(обратно)


5

Институт научной информации по общественным наукам Российской академии наук.

(обратно)


6

Nowhere (англ.) — нигде, никуда; nobody — никто.

(обратно)


7

Английский писатель, искусствовед, путешественник.

(обратно)


8

Имеется в виду шведский врач и писатель Аксель Мунте, построивший на острове Капри виллу Сан‑Микеле, которая впоследствии превратилась в дом‑музей.

(обратно)


9

Прекрасная эпоха (фр.) — условное обозначение периода европейской истории между 1890 и 1914 гг.

(обратно)


10

Цит. по: Чатвин Б. «Утц» и другие истории из мира искусств. — М.: Ад Маргинем, 2013. — С. 167. — Прим. автора.

(обратно)


11

Цит. по: http://new.spring.me/#!/nadia107/q/203450457945838914

(обратно)


12

Элегантно‑повседневный стиль (англ.).

(обратно)


13

Имеются в виду дома моды Chanel, Hermès, Zara, Mango.

(обратно)


14

От англ. fashion people — люди моды.

(обратно)


15

Шиффер Д. С. Философия дендизма. Эстетика души и тела. — М.: Издательство гуманитарной литературы, 2011. — С. 15. — Прим. автора.

(обратно)


16

Там же. С. 25. — Прим. автора.

(обратно)


17

Судзуки С. Сознание дзен, сознание начинающего. — М.: Альпина Паблишер, 2013. — С. 31. — Прим. автора.

(обратно)


18

Судзуки С. Сознание дзен, сознание начинающего. — М.: Альпина Паблишер, 2013. — С. 31. — Прим. автора.

(обратно)


19

«Вы самая классная!» (англ.).

(обратно)


20

От англ. trip — поездка.

(обратно)


21

То, что обязательно нужно иметь (англ.).

(обратно)


22

Тело — перекресток причин и следствий // Eclectic. 2013. № 2. С. 202.

(обратно)


23

Туфли без каблука на платформе (англ.).

(обратно)


24

Слегка приталенный полуспортивный свитер (англ.).

(обратно)

Оглавление

  • * * * Благодарность за добрые советы:
  • Бесполезная глава(вместо введения)
  • Часть I. Бессознательное копирование
  •   Глава 1. Жизнь в СССР (союз суровых серых работников) — детство
  •   Глава 2. Жизнь в СССР — «в людях» — карьера
  •   Глава 3. Бизнес‑леди 1990‑х
  •   Глава 4. В преддверии политики
  •   Глава 5. Политический минимализм
  • Часть II. Осознанное политическое IPO личности
  •   Глава 1. Политический минимализм в парламенте
  •   Глава 2. Исполнительная власть
  •   Глава 3. Парламентское возрождение
  •   Глава 4. На финишной прямой. Кандидат в президенты
  • Часть III. Жизнь после политики
  •   Глава 1. Поиск себя: подготовка
  •   Глава 2. Путешествия
  •   Глава 3. Дом
  •   Глава 4. Коллекция одежды и all that jazz
  •   Глава 5. Стихийное превращение в мастера
  • Часть IV. Мастер‑класс об имидже и стиле (индивидуальный опыт дилетанта)
  •   Глава 1. От имиджа к стилю или наоборот?
  •   Глава 2. Опыт в имиджевом маркетинге
  •   Глава 3. Философия стиля от непрофессионала
  •   Глава 4. Одухотворение тела
  •   Глава 5. Шикономия
  •   Глава 6. Стиль и интуиция
  •   Глава 7. ехника выстраивания стиля
  •   Глава 8. Самопрезентация мужчин
  •   Глава 9. Имидж как инструмент достижения делового успеха (для мужчин и женщин)
  •   Глава 10. Имидж успешного лидера
  •   Глава 11. Публичные выступления
  •   Глава 12. Имидж и деловые переговоры
  •   Глава 13. Имидж при создании персонального бренда
  •   Часть V. Исторические VIP на ту же тему
  • Вместо послесловия, или Имидж счастливого человека
  • Об авторе
  • Фотографии