Подарок Судьбы (fb2)

Подарок Судьбы (Проект «Поттер-Фанфикшн»)   (скачать) - Hermi Potter

Hermi Potter
«Подарок Судьбы»


Пролог

Отлично, просто замечательно. Попасть в больничное крыло в разгар семестра. Гермиона точно закатит настоящую истерику. Открыв глаза, Гарри ожидал увидеть уже знакомые ему очертания хогвартской палаты, в которую попадал бесчисленное количество раз, но к своему удивлению заметил, что помещение, в котором он находился, даже с большой натяжкой нельзя было принять за владения мадам Помфри. Последнее, что он помнил, взрыв котла у Лонгботтома и горячую вязкую жижу, накрывшую расположившихся вблизи опасного места студентов, а именно его самого, Невилла, Гермиону и Малфоя, которого на этом уроке по чистой случайности профессор Слизнорт поставил в пару его подруге.

Куда его привезли? Что за странные решетки вокруг? Попытавшись подняться на ноги, он бросил бесполезные потуги уже спустя несколько минут. Почувствовав уже знакомую боль в шраме, Гарри хотел было прикоснуться ко лбу, но с ужасом заметил, что в воздух поднялась детская ручка, а не рука взрослого шестнадцатилетнего парня. Что за черт?

— О Гарри, о мой сыночек! — услышал он голос и даже моргнул от неожиданности. Сыночек?! — Мой хороший, ты уже очнулся? Что же нам теперь с тобой делать без папы, мой хороший?

Лили Поттер, а это была именно она, подошла к кроватке и достала из нее сына, платком вытирая маленький лобик, на котором виднелся странной формы шрам, не прекращавший кровоточить с того самого момента, когда в Джеймса попала Авада. Гарри не знал, что происходит, но одно было ясно: он сейчас в своем детском теле, и сегодня день, когда погибли его родители. Точнее говоря, только отец. От радости, что мама оказалась здесь жива, неважно какая это была реальность, он сильнее прижался к ней и разревелся, как белуга. Слезы потоком лились из его глаз, и Гарри никак не мог успокоиться.

— Лили, вы живы? — послышался голос Дамблдора.

— Да, мы здесь, наверху, — ответила сквозь слезы мама, прижимая его к себе, шепча ласковые слова. — Директор, вы уже видели… Джеймс…

— Мне очень жаль, что Джеймс погиб, — сказал Дамблдор, глядя на них с подозрительной холодностью, так не свойственной тому директору, которого он знал. — Расскажи, что случилось? Как вам удалось выжить?

— Гарри и есть ребенок из пророчества, директор, — сглотнув слезы, сказала Лили. — Он выставил щит, ударившись о который, Авада вернулась к Волдеморту, и он умер. Растворился.

— Щит? — лицо Дамблдора стало пепельно-серым, и Гарри явственно увидел на нем едва заметные следы злости и раздражения, а также немалой доли страха. И что еще за щит, о котором говорит мама?

— Да. Прозрачная полусфера, которая укрыла нас с Гарри, когда Джеймс уже был мертв. — Гарри абсолютно ничего не понимал. Какой щит? О чем она говорит? У него нет никакого щита! Не было, по крайней мере, в прошлой жизни.

— Мальчишка силен, — сказал Дамблдор тоном, от которого у парня в буквальном смысле слова волосы встали дыбом. Что за хрень здесь творится? Чувствуя, как тело начинает дрожать от напряжения и злости, он заметил, КАКИМ взглядом стал на них смотреть директор в этот момент.

— Что с тобой, Гарри? — нахмурилась Лили, увидев уже знакомый щит. — Ты зачем это сделал?

— Ему до сих пор страшно, — попытался выкрутиться директор, прекрасно понимая причину подобного поведения и все еще до конца не веря, что мальчишка чувствует исходящую от него угрозу. — Он напуган.

— Лили! Гарри! Вы здесь? — услышали они взволнованный голос Сириуса. Заметив щит, Блэк от неожиданности даже споткнулся. — Что это?

— Это то, что убило Темного Лорда, — сказала Лили. — Гарри тот самый мальчик, Сириус. Он спас нас обоих, отбив Аваду и уничтожив это чудовище. Волдеморта больше нет, Бродяга!

К этому времени Гарри уже перебрался на руки к Сириусу и заплакал. Заплакал от радости, что вновь видит живого крестного, который погиб на пятом курсе, попав в Арку Смерти. Заплакал от сознания того, что в этой жизни у него есть мать, и ему не придется жить у Дурслей.

— Успокойся, Сохатик! — ласково гладил ребенка Сириус, едва сдерживая слезы. Глядя на Лили, он заметил, каким потухшим стал взгляд этой девушки после смерти мужа. Поверить в то, что друга нет в живых… — Питер, эта мерзкая крыса! Я найду его и придушу собственными руками!

Узнать, что они все ошибались, и предателем оказался тихоня Питер, было не слишком приятно. Бедняга Ремус! Все это время терпел их подозрительность и недоверие. Какими слепцами они были!

— Не стоит делать работу за авроров, Сириус, — сказала Лили, подойдя к ним. — Нам нужно найти подходящее убежище. Сомневаюсь, что приспешники Волдеморта успокоятся просто так и позволят нам жить спокойно в ближайшее время.

— Я еще вчера разговаривал с матерью, — нахмурился Сириус, не вполне понимая, почему директор смотрит на них с такой злостью. Гарри до сих пор укрывал их троих щитом, и это показалось мужчине довольно подозрительным. Опасность ведь миновала, правда? — Она не поменяла взглядов относительно магглорожденных, но не слишком отстаивает позицию этого монстра с некоторых пор и согласилась помочь мне в случае непредвиденных обстоятельств. Пока я не найду вам с Гарри новый дом, вы будете жить на Гриммо, 12.

— А ты уверен, что твоя мать не причинит вред моему сыну?

— Уверен. Лили, я тебе клянусь, что буду защищать тебя и Гарри всю свою жизнь!

Сила этих слов была настолько велика, сказаны они были с такой искренностью, что магия тут же окутала их голубоватым светом, и это означало только одно: она приняла эту клятву.

* * *

Она осталась жива. Северус Снейп испытывал огромное облегчение и радость от того, что любимая женщина осталась жива. Тот факт, что ребенку Лили и этого мерзкого Поттера удалось уничтожить Повелителя, был слишком неправдоподобным, но реальным. Как мог полуторагодовалый ребенок уничтожить величайшего мага столетия? Что за сила дана этому мальчику?

Этот же вопрос задал ему Люциус Малфой спустя несколько недель после того, как его официально признали невиновным и отпустили из Азкабана на все четыре стороны. За нехилые отступные, разумеется.

— Насколько я знаю, — ухмыльнулся Снейп, — мальчишка выставил какую-то защиту.

— Но ведь против Авады нет контрзаклятья! — воскликнула Нарцисса. — Как мог малыш знать, что нужно сделать?

Прижимая к себе своего сына, который был ненамного старше Гарри Поттера, женщина не заметила, каким внимательным был взгляд этого ребенка, и как чутко он прислушивается к их разговору.

— Не знаю. Дамблдор сказал, что мальчишка включил какой-то щит, которому даже он не может дать объяснения, — Снейп держал бокал с виски и задумчиво вертел его в руках, до сих пор не веря в то, что больше не придется прислуживать этому чудовищу и можно вздохнуть с облегчением. На неопределенное время, но и этого было вполне достаточно.

— Если даже наш многоуважаемый директор ничего не знает, то мы и подавно, — сказал Люциус.

Драко в это время пытался придумать рациональное объяснение происходящему, но выходило это из рук вон плохо. Что за реальность такая? Это чертово зелье перебросило его в прошлое, но в то ли, к которому он так привык? Поначалу все было как обычно, но буквально на следующий день, когда ему стало известно о чудесном спасении Лили Поттер, все перевернулось с ног на голову.

В принципе, если так подумать, то он должен поблагодарить этого увальня Лонгботтома за предоставленный ему шанс. Шанс прожить другую жизнь. Шанс исправить все свои прошлые ошибки и если повезет, завоевать сердце девушки, которая в ТОЙ жизни была ему недоступна. Для того, чтобы это произошло, надо сделать все возможное и подружиться с Поттером, если только он тоже попал сюда, а не куда-то еще. Он молил Мерлина и всех известных ему богов, чтобы эта троица оказалась тоже здесь, в этой неизвестной пока ему реальности.

* * *

Невилл чувствовал себя просто потрясающе. Его родители рядом с ним, живые и здоровые! Не будет теперь больниц, не будет теперь того ужаса, который ему пришлось пережить в прошлой жизни. Теперь они рядом с ним, и он самый счастливый в мире ребенок. Беллатрису Лейстрендж схватили на пороге их дома, когда она еще не успела над ними поиздеваться и сделать их растениями на всю оставшуюся жизнь. И пусть это звучит странно, но он готов был сейчас расцеловать профессора Снейпа за то, каким засранцем он был в прошлой жизни. Не будь он такой мерзкой сальноволосой мышью, не испытывай он страха перед ним, все оставалось бы как прежде.

Узнать, не перенеслись ли вместе с ним его друзья и Малфой, на которых выплеснулось зелье, он сможет только тогда, когда научиться говорить. Сейчас из его рта выходили только отдельные слова, и те больше походили на какую-то белиберду. Эх, жаль, что в пару Гермионе профессор Слизнорт поставил этого мерзкого слизеринца. Было бы здорово, если бы это был Рон или еще кто-то из гриффиндорцев.

Однако, поразмыслив, а также узнав о неизвестной силе, данной в этой жизни Гарри, Невилл стал сомневаться в своих выводах относительно того, что друзья оказались здесь вместе с ним. Черт его знает, куда их могло забросить. От этой мысли ему стало немного не по себе, но он решил пока не заморачиваться по этому поводу и ждать. Ждать, когда с Гарри можно будет поговорить и выяснить, перебросили их всех вместе или раскидали по разным мирам, поставив их всех в разные условия дальнейшей жизни.

* * *

Гермиона о жизни в волшебном мире ничего не знала. Она не могла даже связаться с Гарри и Невиллом, логически рассудив, что если ее перебросили в прошлое, то и с ними произошло то же самое. Будучи самой умной студенткой Хогвартса за последние сто лет, Герми довольно быстро пришла к выводу, что перебросило во времени всех четверых. Даже Малфоя. Нужно только ждать. Она была уверена, что Гарри сумеет с ней связаться, обойдя запреты своих противных родственничков.

Будучи в полной изоляции от волшебного мира, Гермиона не могла знать о том, что в этой жизни все будет по-другому.


Глава 1

В день своего пятилетия, воспользовавшись всеобщей суматохой, Гарри затащил Невилла в самый дальний угол дома и спросил:

— Невилл, ты ведь тоже помнишь ТУ жизнь?

— Уф! Слава Мерлину, а то я уже начал бояться, что один здесь, — улыбнулся Лонгботтом. — Гарри, я рад, что ты все помнишь. Я хотел уже и сам у тебя об этом спрашивать, но ты меня опередил.

— И я рад. Ты ведь понимаешь, что Гермиона и Малфой тоже перенеслись сюда?

— Скорее всего, так и есть, но как мы с ней можем связаться? Ее родители вряд ли поймут, если к ней прилетит сова с посланием. К тому же, на нас с тобой зелья вылилось гораздо больше, чем на нее и Малфоя. До сих пор вспоминаю ошарашенное лицо профессора Слизнорта, когда он понял, что я даже такое простенькое зелье сумел превратить во взрывоопасную смесь!

Мальчишки рассмеялись.

— И что ты предлагаешь сделать, чтобы обнаружить себя?

— Не знаю. Гермиона могла бы придумать способ общения, но вряд ли мы сумеем переписываться с ней, не посвятив в это дело родителей. Может, стоит подождать до поступления в Хогвартс?

— Знаешь, я сильно по ней соскучился, — признался Гарри, слегка покраснев. — Родителям рано или поздно придется рассказать нашу историю, но лучше позже, чем раньше.

— Слушай, а у вас с ней что-нибудь было в той жизни? — слегка смутившись, поинтересовался Невилл. — Вы дружили еще и с Роном, но между вами двоими всегда была особая связь, которую видели все без исключения. Даже слизеринцы спорили между собой по этому поводу.

— Вот уж не знал, что наша дружба с Гермионой была настолько интересной окружающим. Но хочу тебя уверить, что тогда мы были просто друзьями. Это сейчас я понимаю, что скучаю по ней отнюдь не как друг, — лицо Поттера стало пунцовым. — Мерлин, Невилл, я был таким дураком в той жизни! Страдал по Чанг, потом по Джинни, но только здесь понял, что по-настоящему любил только Гермиону!

— Знаешь, я тоже был круглым дураком, хотя и не в такой степени, как ты.

— Ты о Луне?

— Да. Мы с ней начали встречаться на шестом курсе, но старались скрывать наши отношения. Не то время, не то место, а сейчас все кажется таким глупым.

— Мы просто стали старше. Не забывай, что нам уже за двадцатник стукнуло бы в той нашей жизни.

— Знаешь, я только одного понять не могу, почему у тебя в этой жизни столько силы? И этот щит. Ты узнал о нем что-нибудь?

— Нет, но я сам даже не представляю, что происходит, хотя кое-какие мыслишки и есть. Книги я пока не могу читать без боязни быть раскрытым, так что нужно еще немного подождать и спокойно засесть в библиотеке, благо, у Сириуса она гораздо больше хогвартской. Главное, не смотри в глаза Дамблдору. Есть у меня кое-какие подозрения на его счет, но боюсь делать выводы всего лишь из того факта, что на Хэллоуин защита сработала почти сразу после того, как он вошел в комнату. Давай сейчас мы спустимся вниз и обговорим все в другой раз. Времени на разговоры у нас еще в избытке.

С этими словами оба друга спустились вниз, где их ждали гости, пришедшие к ним на день рождения всем Орденом.

* * *

Отправить письмо Гермионе они решились только через два года, став за все это время неразлучными друзьями, в то время как общаться с тем же Роном ни одному, ни второму было неинтересно. Ко всему прочему, Рон не разделял их рвения в учебе, а в этой жизни мальчишки твердо решили упрашивать шляпу на Равенкло, чтобы быть подальше от Дамблдора.

Увидев однажды утром ворона, который бился в ее окно, Гермиона почувствовала, как сильно забилось ее сердце. На негнущихся ногах она подошла ближе и с колотящимся сердцем стянула с птицы привязанный свиток.

— Не улетай, я напишу ответ, хорошо? — спросила она у птицы. Та согласилась, проглотив угощение, поданное девушкой.

Быстренько распечатав письмо, Гермиона увидела знакомый почерк и погрузилась в чтение огромного свитка, который бедный ворон наверняка едва до нее дотащил. Дав птице еще одну вкусняшку и получив одобрительное карканье, она вернулась к своему чтению, вызывающему у нее местами истерический хохот.

«Привет, Герми!

Если ты читаешь это письмо, значит, ты тоже здесь и поймешь нас без лишних подробностей. Хочу сообщить, что наше присутствие в этой жизни перевернуло всю историю с ног на голову. И причин для этого несколько.

Во-первых, моя мать жива. Да, да, Герми! Я сумел ее спасти. Не спрашивай как, я и сам толком ничего не знаю, но так получилось, что здесь у меня гораздо больше магических сил, чем в прошлой жизни. Впрочем, мы расскажем тебе все при встрече. Единственное, что хочу сказать, никаким образом не связывайся с директором, если вдруг тебе в голову придет такая глупость. Это слишком длинная история, которую я обязательно расскажу тебе по пути в Хогвартс, но ни днем ранее.

Во-вторых, Сириус Блэк стал моим отцом. Они с мамой поженились через три года после смерти папы. Теперь у меня есть младший брат Орион, и в декабре появятся сестры-близняшки. Семейное древо Блэков показывает это очень отчетливо. В общем, я самый счастливый волшебник на свете. По секрету скажу, что сватовством занимался лично я при поддержке портрета папы и нашего будущего профессора ЗОТИ Ремуса Люпина, в простонародье Лунатика. Мамочка ведь не знала, что я уже большой и периодически кидала на Сириуса ТАКИЕ взгляды (Невилл, не мешай, не видишь, я тут Герми рассказываю о своей нелегкой профессии свахи). В общем, когда я понял, что эти двое испытывают друг к другу отнюдь не дружеские чувства, мы с папой решили взять все в свои руки и сделать так, чтобы эти двое перестали мучиться от переизбытка гормонов и позволили… (Невилл, если не хочешь читать, отвернись). Пришлось попотеть, чтобы при этом не спалиться и не раскрыть нашу маленькую тайну. Короче, через три месяца они, то краснея, то бледнея, спросили меня, не буду ли я против, если Сириус станет моим отцом. Я их так и называю. Джеймса Поттера папой, а Сириуса — отцом. Я с ними лично беседовал на эту тему. Изобразив для приличия бурную радость от такой потрясающей „новости“, я дал им свое благословение и ни разу еще не пожалел о том, что приложил руку к тому, чтобы мама стала следующей миссис Блэк.

К слову сказать, бабушка Вальпурга (в этой жизни она тоже жива), поломалась слегка для приличия и призналась, что довольна выбором сына, хотя невеста и не является чистокровной волшебницей. Настоящий прогресс после той картины, которая висела на Гриммо, 12 в той жизни, не так ли? Впрочем, этому поспособствовало еще и то, что мамулечка моя не гнушается заниматься с ней не совсем светлой магией и делает при этом колоссальные успехи. Бабуле такие и не снились, а это, как ты сама понимаешь, не может ее не радовать. Мама моя очень сильная и умная, такая же, как ты. Вы с ней обязательно подружитесь.

К печально известной тебе тете Петунье за все это время мы ездили всего несколько раз, и воспоминания остались в основном не слишком веселые, но родственников не выбирают, и приходится держать марку. Лично мне эти встречи не особо нравятся, ты же понимаешь, почему, только вот рассказывать все мамочке я пока не буду. Удовольствие доставляет в этих семейных посиделках только то, что бедный Дадличка боится меня, как огня, и трогать не решается из-за боязни превратиться в розового поросенка (Герми, я уже вижу, как ты хмуришь бровки, но должен же я как-то взять реванш у этого хряка за прошлую жизнь?). В общем, развлекался я на полную катушку, обнаружив в себе неисчерпаемые запасы магических сил, которые в прошлой моей жизни кто-то постарался тщательно заблокировать. Но об этом тоже в поезде, времени у нас там будет много.

В-третьих, родители Невилла тоже в полном порядке, у него есть младший брат Адам, и в январе в их семье тоже ожидается прибавление, так что мы в полном восторге. Беллатрису остановили почти у порога, до того как она испытала на них свои бесконечные Круцио.

Буду периодически присылать тебе Люци (оригинальненько, правда?), и он обязательно дождется ответа. Я очень по тебе скучаю, Герми. Вспоминаю наши подвиги и понимаю, насколько мне без тебя здесь плохо.

Мы с Невиллом будем с нетерпением ждать ответа. Он сидит рядом и передает тебе привет.

P.S. Гермиона, рад, что ты с нами. Мы с Гарри ждем встречи, но мое ожидание даже в подметки не годится ожиданию этого шрамоголового очкарика!!! И пусть Гарри меня прибьет (ревновать будет, это я тебе точно говорю), целую тебя в щечку! Бывший растяпа и не очень хороший зельевар Невилл!!!

P.P.S. Герми, как ты успела заметить, этот не очень хороший зельевар здесь сильно изменился, так что при встрече не особо удивляйся, если увидишь совсем не того славного доброго Невилла, которого ты помнишь.

P.P.P.S. Ну почему тебе в пару Слизнорт не поставил какого-нибудь гриффиндорца!!!!????»

Прочитав письмо, девушка улыбнулась. Она не совсем понимала, каким образом здесь удалось спасти Лили Поттер (теперь уже Блэк), но была очень рада за друзей. Упоминание о возможной ревности со стороны Гарри заставило ее покраснеть, так как она еще в прошлом году поняла, что любит этого парня совсем не той любовью, которая возможна между обычными друзьями.

Хорошо, что теперь она не будет теряться в догадках, а сможет периодически получать письма от Гарри и Невилла, узнавая о их нынешней жизни чуть больше того, что они уже успели ей сообщить.

* * *

— Давай открывай, — с нетерпением сказал Невилл, усаживаясь рядом с ним на траву.

— Она тоже помнит.

— Это и так понятно, если мы видим ответ. Читай.

«Привет, Гарри! Привет, Невилл!

Вы не представляете себе, насколько счастлива я была, когда увидела у своего окна ворона с пергаментом в лапах. В принципе, я понимала, что перенос во времени всех четверых вполне реален, но с каждым пройденным днем мои надежды таяли, как снег. Я ведь думала, что ты живешь у своих мерзких родственников, Гарри, и только поэтому молчишь. Надеялась, что хотя бы в Хогвартсе мне удастся все окончательно выяснить, но теперь я спокойна, и если бы не знала о присутствии хорька в этом мире в своем детском теле, все было бы просто замечательно.

Часто спрашиваю себя, ну что стоило профессору Слизнорту поставить мне в пару того же Рона. Впрочем, что уж теперь говорить. Когда дело сделано, надо просто смириться.

Рада, что твоя мать осталась жива, хотя не понимаю, КАК тебе удалось это сделать. Пожалуйста, напиши несколько строк, чтобы я не мучилась в неизвестности еще и по этому поводу. Судя по всему, она очень счастлива с Сириусом. И хотя в нашей прошлой жизни мы встречались с ним довольно редко, думаю, ты правильно сделал, что помог им открыть глаза на свои чувства. Он очень хороший человек. Впрочем, если ты отважился заняться сватовством, то так оно и есть. Буду рада услышать о плане, который вы придумали, чтобы их свести. Послушаю в будущем эту историю с большим удовольствием.

Расскажи побольше о своем брате. Сколько ему лет, как он выглядит? Колдографию не прошу, поскольку родители, случайно наткнувшись на нее, слягут с сердечным приступом.

Как там Рон? Ты не думай Гарри, я просто так спрашиваю. Он ведь тоже не чужой мне человек, хотя именно о нем я думаю только как о брате. Странно, не правда ли?

Невилл, я думаю, что ты заслужил эту капельку счастья в этой жизни. Хотя, что я говорю, какая капелька, когда с тобой рядом твои близкие. Целый океан.

У меня, в отличие от вас, ничего не изменилось. Хожу в школу, учусь, но так скучно все проходить по второму кругу! Братьев и сестер у меня здесь тоже нет, так что скучаю ужасно. Может последовать твоему примеру, Гарри, и намекнуть об этом родителям?!

P.S. Целую вас обоих крепко (в щеку)! С нетерпением буду ждать ответа.

P.P.S. А ты большой оригинал в придумывании имен, Гарри. Люци — это так… прикольно!!! Если привезешь ворона в Хогвартс, с удовольствием буду наблюдать за физиономией Малфоя, когда ты будешь звать его к себе (ворона, а не Малфоя, разумеется)!!!

Гермиона».

— Я рад, что она тоже здесь. Жалко, что Малфой с нами. Как ты думаешь, стоит нам показывать, что мы в этой же реальности или будем делать вид, что ничего такого не знаем?

— Даже не представляю, что с этим делать, Невилл. Одно радует: он будет учиться на Слизерине, а я даже в этой жизни постараюсь уболтать шляпу на другой факультет.

— Надо Гермионе написать о том, что мы хотим попасть на Равенкло. Думаю, она согласится с нами туда пойти.

— Я тоже так думаю. Напишем ответ чуть позже. Не надо сильно эксплуатировать Люци.

Невилл кивнул, и они направились к дому.

* * *

Драко сидел в своей комнате и обдумывал свое нынешнее положение. Периодически подслушивая разговоры отца и крестного, он знал, что ни тот, ни другой не хотят возрождения Темного Лорда. Возвращение его было лишь делом времени, уж лично он знал об этом как никто другой. И профессор, и отец пытались найти рациональное решение, как их семье выйти из этого нескончаемого замкнутого круга, в который их в свое время ввел дедушка, но так и не могли придумать ничего путного, так как другой альтернативы у них не было. Прислуживать маразматику Дамблдору Люциус отказывался категорически. Хватит и того, что профессор по своей глупости и молодости попал к нему в кабалу и теперь до конца жизни будет вынужден работать на два фронта, подвергая свою жизнь опасности.

Сам Драко не мог найти подходящего ответа, хотя догадывался, что нужно сделать все возможное, чтобы в этой жизни подружиться с Поттером. Для этого придется наступить на горло собственной гордости, но ради спасения семьи он готов был даже на это. Того унижения, которое испытывала вся их семья в прошлой жизни после возрождения Темного Лорда, больше не будет. Лучше уж дружить с Поттером, чем прислуживать полукровке, раскидывающем свои знаменитые Круцио при малейшей провинности или хотя бы тени, скользнувшей по лицу в момент получения приказа.

Он до сих пор с ужасом вспоминал тот ад, через который ему пришлось пройти при посвящении. Боль от получения метки была ничем, по сравнению с болью, которую он испытывал на очередном рейде, устроенном безумной тетушкой Беллой и этим чудовищем. Как бы он не презирал магглов, но ведь они тоже люди. Убивать их просто ради развлечения, просто ради получения садистского удовольствия?

Нет, такого здесь не будет. Драко поклялся сам себе, что сделает все возможное, только бы избежать подобной участи в этой жизни и уничтожить этого красноглазого ублюдка еще ДО четвертого курса.

Как сделать так, чтобы умаслить Поттера и попробовать с ним если не подружиться, то хотя бы соблюдать нейтралитет? Надо все обдумать. Тщательно взвесить и прийти к такому решению, которое бы устроило не только его самого, но и отца.


Глава 2

Сегодня был день, когда ребята занимались покупками к школе. В этом году они снова увидят своих знакомых, увидят Хогвартс. Единственное, что хотели изменить Гарри и Невилл при полной поддержке Гермионы, так это место обучения. Никто из взрослых, глядя на тягу этих двоих к знаниям, не сомневался, что дети попадут на Равенкло. Впрочем, именно к этому они и стремились. Желание быть подальше от Дамблдора, от его непонятной игры и манипуляций, которые в прошлом, год из года, больше напоминали попытки устранить Избранного, а не сделать его сильнее.

Рон Уизли никогда не понимал их стремления попасть на факультет умников. Для него всегда самым лучшим оставался Гриффиндор, где училась вся его семья уже много лет, и который он считал самым лучшим на свете. Доказать, что Равенкло ничем не хуже, не представлялось никакой возможности. Рыжий и в этой жизни оставался таким же упертым бараном, как и раньше.

— Не понимаю, почему вы туда так рветесь, — недоумевал рыжий. — Учиться с заучками?

— Если ты не забыл, — мягко намекнул другу Невилл, — то мы тоже заучки. Твои слова.

Так проходили почти все их разговоры, если речь заходила о школе. Лили с Сириусом давно смирились с тем, что их сын не хочет идти на Гриффиндор. Слишком сильна была его тяга к знаниям. Они с Невиллом даже уговорили всех четверых родителей отправить их в маггловскую школу, что Лили и Алиса сделали с огромным удовольствием. Рон, хоть и был их другом, но не испытывал никакого желания идти учиться, да и семья его вряд ли смогла бы себе позволить подобную роскошь.

Вся их компания в данный момент направлялась в сторону магазина мадам Малкин. Гарри, зайдя в помещение, сразу наткнулся на внимательный взгляд Драко Малфоя, примерявшего мантию в присутствии отца и матери. Как только они вошли, Люциус Малфой поспешил выразить им свое почтение, а заодно познакомиться с ребенком, который в полуторагодовалом возрасте сумел развоплотить величайшего темного мага столетия.

— Миссис Блэк. Миссис Лонгботтом. Мое почтение.

Лили, не ожидавшая от бывшего Пожирателя подобной учтивости к своей персоне, незаметным движением прикоснулась к волшебной палочке, готовая обороняться и защищать своего ребенка в любую секунду. Впрочем, в присутствии наследника, Малфой вряд ли решится нападать. Магия Гарри уловила расплывавшееся в воздухе напряжение и выставила щит, который они видели всего несколько раз за все эти годы после Хэллоуина. Ему удалось закрыть не только себя и мать, но и Лонгботтомов, стоявших теперь в полном оцепенении. Ошарашенными выглядели не только они, но и Малфои, что уж говорить о мадам Малкин с помощницами: не каждый день можешь воочию увидеть то, что помогло ребенку избежать смерти от Непростительного.

— Впечатляет, мистер Поттер, — сказал аристократ, придя в себя. — Только смею вас заверить, что вам с матерью здесь ничего не угрожает.

— Моя магия просто чувствует опасность, — пожав плечами, ответил мальчик, глядя на Драко. Наследник аристократического рода, увидев его защиту, в буквальном смысле слова позеленел, приняв цвет своего будущего факультета.

— Я поражен вашими способностями, мистер Поттер, — в голосе Люциуса звучала заинтересованность и любопытство. Он жестом подозвал сына к себе и представил его двум женщинам и их детям. — Я так понимаю, вы тоже впервые в Хогвартс?

— Да, только наши дети вряд ли будут учиться на одном факультете, — усмехнулась Лили.

— Само собой разумеется, — Малфою даже в страшном сне не могло присниться, что его сын попадет на Гриффиндор. Такое только в самом ужасном кошмаре можно увидеть.

Пока Гарри сжимал ладонь Драко, тот ни единой эмоцией не показал своих истинных чувств, которые наверняка сейчас буквально бурлили в нем, но показывать будущий Пожиратель их не решился из-за боязни получить нагоняй от отца. Блондин вел себя как обычно, если не считать того, что гонору и самодовольства у него сейчас было поменьше.

Встретившись с мужьями, Лили с Алисой рассказали о своем знакомстве с наследником Малфоя и непривычной любезности этого скользкого типа по отношению к Гарри.

— Я бы не советовал тебе с ним дружить, сын, — нахмурился Сириус. — Скорее всего, он просто хочет втереться к тебе в доверие и в нужный момент сменить сторону.

— Я и сам все прекрасно понял, отец, — сказал Гарри. — Он мне сразу не понравился.

— Еще бы, — восхищенно присвистнул Невилл, — ты даже щит выставил. Это было просто нечто! У Малфоя челюсть до самого пола упала, и наверняка поджилки тряслись от страха.

— Я, как всегда, пропускаю все самое интересное, — пробурчал Рон.

— О, Невилл, смотри, Гермиона! — воскликнул Гарри, заметив среди толпы знакомую копну каштановых волос. — Герми!

Девочку сопровождала профессор МакГонагалл. Она была удивлена тем, что эту магглорожденую волшебницу знают дети волшебников, но когда те рассказали, что учились вместе в маггловской школе, успокоилась. Естественно, они тут же стали расспрашивать Гермиону, что они уже успели купить, и девочка с радостью похвасталась своей волшебной палочкой, аккуратно уложенной в темно-синюю коробку.

— Профессор МакГонагалл, рада вас видеть, — тепло поздоровалась с женщиной Лили.

— Добрый день, девочка моя! Вижу, вы готовите мистера Поттера к школе?

— Да. Так быстро время пролетело, как один миг, — призналась миссис Блэк.

Профессор МакГонагалл поздоровалась также с семейством Уизли и Лонгботтомомами. Глядя на неопрятного Рона, она мысленно содрогнулась от того, что ее подопечным станет еще один представитель этого рыжего семейства. Она ничего не имела против Молли и Артура, как-никак через ее руки прошли все их дети, но с каждым годом ей становилось все более и более страшно. Женщина с нетерпением ждала, когда она на некоторое время сможет передохнуть и не видеть в стенах своей школы этих многочисленных рыжих балагуров, и в особенности двух самых шкодливых братьев-близнецов Фреда и Джорджа. Постаравшись выбросить эти мысли из головы, Минерва бросила быстрый взгляд на слегка выпирающий живот Лили.

— У вас очередное прибавление в семействе, Лили?

— Да. Это будет наш пятый ребенок, — смутилась женщина. — Включая Гарри.

— Я рада, мистер Блэк, — профессор посмотрела на бывшего Мародера с хитрецой, — что вы остепенились и остановили свой выбор на Лили. Я вижу, она слегка вправила вам мозги.

— Я и сам рад, что она выбрала меня, профессор МакГонагалл, — покаянно опустив голову, ответил Сириус. — Лили кому угодно мозги вправить может, вы же ее знаете!

— Мистер Поттер, надеюсь, вы пойдете по стопам своих родителей, — сказала женщина, глядя на мальчишку. Он был точной копией Джеймса Поттера, но с зелеными глазами Лили, и в них не было знакомого блеска, которым горели глаза погибшего отца. Женщина могла проставить все свое годовое жалованье на то, что мальчик унаследовал не только внешность отца, но и ум матери.

— Профессор, если вы хотите видеть Гарри на своем факультете, — весело прокомментировал Сириус, подтверждая ее мысли, — то вынужден вас огорчить, по нему Равенкло плачет.

— Это почему еще?

— Гарри слишком умен для нашего с вами факультета, профессор. Они с Невиллом настоящие ботаники, — не удержался от подколки Блэк, получив при этом значительный толчок от стоявшей рядом с ним жены. — Лили, разве я не прав? Гарри с Невиллом в отношении учебы еще хуже тебя. Герми, лапочка, после того, как они с тобой связались, их из библиотеки метлой не выгонишь.

Взрослые рассмеялись, заметив смущение девочки. Когда Гарри с Гермионой ответили на ее первое послание, ей в голову пришла замечательная мысль. Если они хотят общаться, им просто нужно сделать так, чтобы можно было проводить с ней целый день. А как это сделать? Правильно. Вместе учиться в маггловской школе. Они с мальчишками составили идеальный план и с блеском претворили его в жизнь.

Переговорив с родителями, они нашли самую лучшую школу в Лондоне, куда потом пришла и Гермиона. Все оказалось так просто. Естественно, Блэки и Лонгботтомы практически сразу познакомились с Грейнджерами и их семьи мгновенно нашли общий язык, приходя друг к другу в гости на обеды и ужины. Семьи мальчишек были вполне состоятельными и могли себе позволить покупку жилья в маггловском районе, чтобы не вызывать никаких подозрений.

В школе их троица была неразлучна, и родители Гермионы были рады, что их дочь в кои-то веки смогла с кем-то подружиться. Мальчики тоже стремились к знаниям, а подобное качество всегда стояло у Грейнджеров в списке достоинств на первом месте. Странности дочери и ее новых друзей если и бросались в глаза, то до определенного момента они старались закрывать на них глаза. Впрочем, довольно скоро они стали свидетелями, как им потом пояснили, очередного спонтанного выброса магии, и Блэки с Лонгботтомами на одном из общих семейных посиделок рассказали им, кем на самом деле является их дочь.

Новость о том, что их дочь и эти мальчишки с родителями — маги, они восприняли спокойно, так как глупыми людьми никогда не были, и научно объяснить тот факт, что дочь запросто отправляет куклы спать одним взмахом своей маленькой ручки, не представлялось никакой возможности. В общем, с того дня они еще больше стали поощрять дружбу дочери с этими мальчишками, если их малышке в будущем предстояло учиться в школе магии и волшебства.

— Разве это плохо? — задрав нос, спросила девочка. — Не вижу ничего плохого в том, чтобы быть умным.

— Само собой, Гермиона, — сдался Сириус под напором двух разгневанных представительниц прекрасного пола. Зеленые и карие глаза смотрели на него одинаково грозно, и он притворно поднял руки, сделав вид, что сдается без боя. Компания снова рассмеялась, а Блэк повернулся к сыну и притворно вздохнув, сказал: — И как вы с ней общаетесь?

— Нормально, — пожал плечами Гарри. — Нам с Невиллом просто нравится учиться.

В такой шутливой форме разговор длился еще где-то около получаса, после чего Лили заверила профессора МакГонагал в том, что они лично доставят Гермиону домой, и та, добродушно попрощавшись с бывшими и будущими учениками, отправилась по своим делам. Она была рада, что мальчик Джеймса и Лили унаследовал внешность отца и характер матери. Поттер-старший был хорошим мальчиком, но слишком буйным.

После разговора с МакГонагалл Гарри с Невиллом отправились к мистеру Олливандеру. Странным было то, что и у Гермионы, и у Невилла палочки были абсолютно другие. Не те, которые были у них в прошлой жизни, и это говорило о том, что и у Гарри вполне возможно она будет не с пером феникса, а с чем-то другим внутри.

— Я бы этого не хотел, — прошептал Гарри друзьям. — Только благодаря родству палочек я смог на четвертом курсе наравне сразиться с этим монстром.

— Будем надеяться, что твоя палочка все-таки снова выберет тебя, Гарри, — также шепотом ответила Гермиона.

Зайдя в магазин Олливандера, Гарри поздоровался с мастером, и, пока тот разговаривал с родителями, услышал какой-то шум. Ему вдруг показалось, что его словно кто-то зовет. Или что-то. Закрыв глаза и прислушавшись к шепоту, он понял, что звук идет откуда-то из глубины магазина.

— Гарри, с тобой все в порядке, — забеспокоилась Лили, заметив напряжение сына.

— Да. Мистер Олливандер, я слышу странный шепот из глубины вашего магазина, — нахмурился мальчик. — У вас там кто-то есть?

— Нет, никого нет, — заинтересовался вдруг его поведением мастер. — Что вы слышите, мистер Поттер?

— Не знаю, — неопределенно пожав плечами, ответил Гарри. — Шепот. Словно кто-то или что-то зовет меня прийти туда и забрать его себе.

— Хм… интересно… Закройте глаза, мистер Поттер, и вытяните руку, — попросил Олливандер. — Теперь прислушайтесь к звуку и мысленно призовите это что-то к себе. Смелее, мистер Поттер.

Гарри так и сделал. Закрыл глаза, сосредоточился на голосе, и мысленно приказал говорящему выйти. Или прилететь. Это что-то довольно скоро оказалось в его руках, и ошарашенный мальчик увидел черную коробку, в которой оказалась потрясающей красоты палочка с красивыми рунами на странном темно-красном дереве.

— Я знал, что ваша палочка будет особенной, мистер Поттер, — ошарашено прошептал мастер, — но чтобы настолько…

— Гарри, ты ее чувствовал? — поинтересовалась Лили у сына, едва придя в себя от шока.

— Да. Мистер Олливандер, чем вызвано ваше удивление? Это какая-то особая волшебная палочка?

— О, мистер Поттер, вы не представляете себе, какая! — Глаза мистера Олливандера горели огнем. Он практически не обращал внимания на родителей Гарри, стоявших рядом с ним, все его внимание было обращено на этого странного мальчика. — Эта палочка хранится в нашей семье уже несколько сотен лет. Ее сделал первый мастер волшебных палочек, Кристофер Олливандер. И самое главное: она не дается никому в руки, хотя я и предлагал ее в свое время нескольким волшебникам, если видел, что они достаточно сильны.

— А какая внутренняя составляющая этой палочки?

— Никто не знает. Даже я, проработав с палочками много лет, не могу понять, из чего она сделана. Ни дерево, ни внутренний состав мне не известны. Попробуйте ее достать, мистер Поттер.

Гарри было немного страшно. Если у него получится взять в руки эту палочку, тогда получается… Нет, не стоит думать об этом. Даже если палочка сама позвала его, это еще ничего не значит. Неуверенно коснувшись ее пальцами, он почувствовал исходящее от нее тепло. Оно разливалось по всему телу, и вскоре он держал ее в руках, понимая, что это именно то, что ему нужно. Короткий взмах, и магазин осветила разноцветная радуга.

— Гарри, это просто потрясающе красивая палочка, — прошептала Лили.

— Мистер Блэк, миссис Блэк! Я бы порекомендовал вам никому ничего не рассказывать о том, что вы здесь слышали, — сказал Олливандер. — Если кто-нибудь узнает о том, чему вы были свидетелями, на него начнется охота.

— Разумеется, мистер Олливандер.

— Удачи вам, мистер Поттер, — сказал старый мастер и тяжело вздохнул. Блэкам пока не стоит знать, ЧТО за палочку только что получил этот ребенок. Всему свое время.

* * *

Заметив издали, что в компании Поттера и Лонгботтома находилась Грейнджер, Драко убедился, что этих троих тоже перебросили в эту жизнь, и они каким-то образом сумели связаться друг с другом еще до своей учебы в Хогвартсе. Может быть, они рассказали все родителям? Нет, вряд ли. Скорее всего, случайно встретились во время покупок к школе.

Сил у Поттера здесь и в самом деле было немерено. Если тот щит, который он видел сегодня в магазине, стал причиной гибели Темного Лорда, тогда либо реальность другая, либо эти силы у него были в другой жизни, но по каким-то причинам он не мог ими пользоваться.

Поразмыслив, он склонялся ко второй версии. Слишком темной была история с гибелью Поттеров ТАМ. Впрочем, вряд ли эта троица позволит ему и в этой жизни узнать что-то конкретное. Они снова будут по разные стороны баррикад, хотя отец и не особо рвется служить этому красноглазому чудовищу. Плохо, что нет другой более-менее подходящей альтернативы Ордену Феникса, возглавляет который старый маразматик Дамблдор. Будучи взрослым в детском теле, он узнал об этом носителе Света много чего нового из уст своего будущего декана и крестного, и новости эти не слишком его порадовали.

Оставалось только надеяться на благоразумие Поттера в этой жизни и возможность если не дружить, то хотя бы не быть врагами. К тому же, отец после всей истории в магазине настоятельно рекомендовал ему сделать все возможное для того, чтобы подружиться с победителем Темного Лорда и обо всем, что ему удастся узнать в стенах Хогвартса, немедленно сообщать ему.

— Ты у меня умный мальчик, Драко, — сказал вечером того же дня Люциус Малфой. — Я буду рад, если ты сумеешь приблизиться к Поттеру как можно ближе.

Он лишь сумел кивнуть и стал с нетерпением ждать начала учебного года.

* * *

— Гарри, не думаю, что Малфою стоит знать об этом, — упрямилась Гермиона. — Ты же понимаешь, что он снова начнет с нами войну.

— А мне кажется, ты ошибаешься, Герми, — нахмурившись, ответил Гарри. — Он не дурак и вполне может обо всем догадаться и без нашей помощи. Если уже не догадался.

В этот момент в дверь купе постучались, и в проеме оказалась фигура мальчишки, которого они обсуждали практически всю дорогу после того, как Хогвартс-экспресс тронулся в путь. Драко Малфой собственной персоной, но без охраны в виде двух громил. Забавно.

— Поттер, Лонгботтом, мое почтение, — поклонился он и повернулся к Гермионе.

— Хм… Малфой, позволь представить тебе нашу подругу Гермиону Грейнджер. Гермиона, Драко Малфой. — Гарри зорко смотрел блондину в лицо, но не заметил на нем ни капли брезгливости, а уж его ответ ввел их компанию в состояние ступора и буквально вывел из колеи.

— Очень рад познакомиться, мисс Грейнджер! — галантно протянув руку, ответил Драко. Здорово он придумал их разыграть.

Подобного от Хорька они не ожидали. Чего угодно, только не этого. Может быть, это не тот Малфой и они ошиблись, предположив его перенос в прошлое вместе с ними? Гермионе понадобилась вся ее выдержка, чтобы не открыть в удивлении рот и вести себя как подобает в присутствии наследника аристократического рода. Будучи частой гостьей на Гриммо, 12, девушка понимала, какой невеждой она была в прошлой жизни. Лили на пару с Вальпургой, шлифовали манеры не только у нее, но и у Джинни Уизли, которая тоже подолгу гостила в их огромном доме и приводила в бешенство Рона, показывая неплохие успехи в учебе практически наравне с друзьями. Позволить себе маггловскую школу Уизли не могли, но Гарри с Невиллом охотно делились с девочкой конспектами, и она как губка впитывала все, что они могли ей предложить.

Молли с Артуром не могли нарадоваться, глядя на дочь, постоянно приводя ее в пример младшему сыну, но тот лишь отмахивался от них.

— Взаимно, мистер Малфой, — придя в себя, ответила Гермиона.

— Всего хорошего, — пожелал он им. — Увидимся на распределении.

— Что это было? — очнулась Гермиона, когда за Драко закрылась дверь. — Ущипните меня. Я сплю и вижу сон. Драко Малфой поцеловал руку магглорожденной? Куда катится мир, хотела бы я знать.

— Скорее всего, он над нами просто издевался, — высказал предположение Гарри. — Уверен, что он уже все понял.

— Разумеется. Увидев нас троих, очень просто сложить два плюс два.

Спустя несколько минут к ним заглянул Рон. Он ехал в одном купе с братьями и решил предпринять последнюю попытку уговорить друзей учиться с ним на Гриффиндоре.

— Всем привет, — сказал рыжий и сел рядом с Гарри. — Вы еще не передумали поступать на Равенкло?

— Рон, не заводи старую песню. Мы уже давно все решили, — начал терять терпение Гарри. — Прибереги свое красноречие для кого-нибудь другого, а нас с Невиллом оставь в покое.

— Но я не понимаю, что вы там будете делать?

— Учиться, Рон, — едва сдерживая желание врезать рыжему по морде, сказал Гарри. — Ты пойми, для нас учеба не повинность, и именно этим мы отличаемся от тебя.

— Но если есть возможность попасть на Гриффиндор, зачем тащиться к заучкам? — недоумевал тот, глядя то на Гарри, то на Невилла. Гермиона была для него с самого начала самой обычной заучкой, но он считал своим долгом избавить друзей от такой сомнительной, на его взгляд, компании, и поступать вместе с ним на факультет, где учился такой великий маг и чародей, как директор Дамблдор.

Спустя некоторое время, плюнув на это бесполезное дело, он покинул их купе, и друзья вздохнули с облегчением.

* * *

Драко стоял в стороне от троицы Поттер-Грейнджер-Лонгботтом и напряженно раздумывал о подслушанном только что разговоре. Было довольно неожиданно узнать, что они стремятся попасть на Равенкло. Рыжий Уизли только и делал, что расхваливал факультет львов, пытаясь направить их на путь истинный (по его мнению), и идти вместе с ним на Гриффиндор. Почему эти трое не хотят вновь учиться на факультете великого Годрика Гриффиндора? Кругом сплошные тайны, и нет никакой возможности узнать, что же происходит с ними на самом деле.

Лонгботтом с Грейнджер уже отправились за стол Равенкло. И если Грейнджер вердикт был вынесен практически мгновенно, то Лонгботтому, по всей видимости, пришлось нелегко. Уболтать Шляпу отправить себя на факультет умников он смог лишь спустя пять минут. Очередь Поттера была не скоро, он сам к этому времени уже будет сидеть за столом Слизерина и с нетерпением ждать окончания церемонии распределения и возможности вновь попасть на свою кровать в подземельях змеиного факультета. Когда МакГонагалл назвала его фамилию, он шел вперед, совершенно не ожидая от Шляпы никакой подлянки.

— О, мистер Малфой, рада, что вы снова здесь, — послышался вдруг голос, и Драко слегка дернулся. В прошлый раз артефакт не снизошел до разговора с ним.

— Вы меня помните?

— Разумеется. Время надо мной не властно. Хотя перенос на такой большой промежуток времени я встречаю всего третий раз в жизни, но такие случаи были.

— А почему вы со мной в этот раз заговорили? — полюбопытствовал Драко.

— Ты здесь совсем другой, — хмыкнула Шляпа, и Малфой готов был поклясться, что она улыбается.

— И что это значит? — в сердце закралась тревога и страх.

— Это значит, что я хочу предложить тебе два варианта. Слизерин или Равенкло. Ты в равной степени обладаешь достоинствами для одного и для другого факультета. В прошлый раз был только Слизерин, а в этот раз я хочу предоставить этот выбор тебе.

Мозг Драко напряженно заработал, пытаясь прокрутить два разных варианта событий. Слизерин — это хорошо. Там будут старые друзья, там будет все знакомо. Только вот он ведь должен подружиться с Поттером, а как это сделать, если он будет у змей? Решительно вздохнув и надеясь, что отец будет не слишком расстроен его решением, Драко сказал:

— Отправляй на Равенкло.

— Хм… Как скажешь, — снова усмехнулась Шляпа и крикнула на весь зал: — Равенкло!

Чувствуя, как у него трясутся колени, Драко направился к столу, где уже сидели Лонгботтом и Грейнджер, взиравшие на него сейчас с выражением самого настоящего ужаса в глазах. Он сел за стол и подмигнул им. Карие глаза расширились от удивления, но говорить девушка ничего не стала.

* * *

«Только не это», — подумал Гарри, когда Шляпа отправила хорька на Равенкло. «Как теперь они смогут спокойно жить, если этот сыночек пожирателя будет постоянно рядом с ними?» Он увидел, каким удивленным стало лицо профессора Снейпа. Наверняка он не ожидал такого поворота событий. Декан Равенкло выглядел не лучше. Казалось, маленький профессор вот-вот упадет в обморок. Да что там говорить, весь преподавательский состав во главе с Дамблдором, был, мягко говоря, в шоке.

— Предки этого белобрысого сейчас переворачиваются в гробах, — помрачнел Рон, и в кои-то веки Гарри был с ним согласен. Мудрено ли, Драко стал первым Малфоем за всю историю школы, который не будет учиться на Слизерине. Интересно, что скажет его отец, когда узнает о результатах распределения своего наследника? Впрочем, Равенкло не Гриффиндор. Вполне миримо для чистокровного волшебника.

Однако больше всего Гарри заинтересовала реакция Драко на выбор Шляпы. Он не выглядел ошарашенным или расстроенным, когда шел за стол. Казалось, Малфой даже доволен подобным решением древнего артефакта. Может быть, ему показалось?

— Поттер, Гарри! — крикнула профессор МакГонагалл, и парень направился на табурет, надеясь, что слово Слизерин не вылетит из этой рухляди раньше, чем он сможет ее остановить.

— О, еще один путешественник из будущего! — услышал он знакомый голос. — Гарри Поттер! Снова не хотим на Слизерин?

— Нет. Я бы хотел попасть к своим друзьям на Равенкло. Надеюсь, ума у меня достаточно?

— Вполне, хотя я и в этот раз предложила бы тебе Слизерин.

— Нет, спасибо. Я, как и в прошлый раз, хочу быть подальше от змей.

— Как хочешь. Удачи, Гарри Поттер! — пожелала Шляпа и крикнула: — Равенкло!

Подойдя к столу, приняв кучу поздравлений, Гарри сел рядом с Малфоем и сказал:

— Добро пожаловать в этот мир, Малфой!


Глава 3

— Добро пожаловать в этот мир, Малфой! — повторил Гарри, когда они пришли в свою комнату. По иронии судьбы, Хогвартс решил поселить их вместе, и в отличие от их спальни на Гриффиндоре в прошлой жизни, в комнате стояло всего три кровати. На Равенкло поступило девять мальчишек, поэтому замок расселил студентов уже с учетом окончательного распределения, выделив три мужские комнаты по три спальных места в каждой.

— Хотел бы я сказать, что ничего не понимаю, Поттер, — скривился Малфой, — но я же не дурак, и мне ясно, что ситуацию с переносом во времени вы уже давно просчитали, если общались с Грейнджер еще до Хогвартса.

— Откуда ты знаешь? — удивился Невилл.

— Видел вашу компанию после посещения магазина мадам Малкин. Вы не выглядели людьми, которые только что познакомились друг с другом.

— Ясно. Можешь ответить на один вопрос? — поинтересовался у него Гарри.

— Валяй! — не совсем по аристократичному выразился Малфой.

— Ты был не слишком расстроен своим распределением. Что, тоже уговаривал Шляпу на Равенкло?

— Нет. Она сама предложила выбирать, — пожал плечами Драко, решив быть с этими двумя предельно откровенным. В пределах разумного, естественно. — Либо Слизерин, либо Равенкло.

— А что тебя на твоем родном факультете в прошлой жизни не устраивало? — усмехнулся Невилл, раскладывая свои вещи. — Ты о папочке своем подумал? Вряд ли он обрадуется, что сын нарушил семейную традицию.

— Мой отец не имеет ничего против факультета умников, — сказал Драко и тут же на его лице появилась улыбка. — По крайней мере, я на это надеюсь.

— Но почему ты сделал такой выбор? Думаю, нам стоит выяснить все сразу, чтобы обеспечить более-менее приличное совместное существование на все эти семь лет обучения. — Гарри смотрел на Малфоя в упор, пытаясь уловить логику этого белобрысого в тот момент, когда ему пришло в голову сменить факультет Слизерин на Равенкло.

— Все очень просто, Поттер, — ответил Малфой слегка напряженным голосом. — Я просто хочу изменить кое-какие моменты своей прошлой жизни, которые меня не устраивают. Такой ответ тебе подойдет?

— Вполне, — задумчиво глядя на него, ответил тот. — Надеюсь, что у тебя хватит ума не доставать нас в этой жизни. Я сейчас говорю не о себе, а о Гермионе. Сцена в купе была довольно неплохо сыграна, но не думаю, что твои взгляды на магглорожденных могли здесь так сильно измениться.

— Спешу тебя разочаровать, Поттер, — серьезным тоном сказал Малфой, пытаясь говорить по максимуму правду, но при этом скрывая самое главное. — Ты не прав. Я и в прошлой жизни относился к ним довольно сносно, а Грейнджер доставал только из-за того, что она дружила с тобой и рыжим Уизли.

— Хочешь сказать, что ты не поддерживаешь идеи этого красноглазого ублюдка? — протянул издевательски Невилл.

— Не в такой степени, — ответил, содрогнувшись от ужаса, Драко. Выражение отвращения на холеном аристократическом лице сменилось страхом, но произошла эта смена эмоций настолько быстро, что только пристальное внимание позволило Гарри это увидеть. — Я не собираюсь повторять своих прошлых ошибок.

— Хм. Что ж, Малфой, — немного подумав, сказал Гарри. — Не думаю, что мы подружимся, хотя чем черт не шутит, но пока я не склонен тебе верить. Ты уж извини.

— Ничего другого я не ожидал, Поттер. Хотя должен тебе сказать: тот факт, что ты со мной так спокойно разговариваешь, слегка напрягает, — Драко криво ухмыльнулся.

— Я здесь изменился, если ты не заметил. Мы все изменились. К тому же, нам с тобой жить и учиться вместе целых семь лет.

— Тогда предлагаю заключить временное перемирие, — предложил Драко. — Я не буду доставать вас, а вы не трогаете меня, договорились?

— Договорились, Малфой. Я не буду требовать у тебя клятву, но имей ввиду: один раз позволишь себе что-нибудь сказать в ее адрес, пеняй на себя, — предупредил Гарри, глядя на бывшего слизеринца. — Надеюсь, мы друг друга поняли.

Малфой кивнул и пошел спать. Завтра будет трудный день. Послание отцу он уже отправил. Оставалось только надеяться, что тот не будет слишком сильно возмущаться его решением учиться на Равенкло.

* * *

Такого странного распределения, какое было сегодня, профессор Снейп не видел еще ни разу за все время своего преподавания в Хогвартсе. Подумать только, два истинных гриффиндорца и слизеринец на Равенкло. Шляпа сошла с ума. Флитвик был практически в обмороке от подобного решения, хотя что говорить, не он один. Интересно будет узнать, как отреагирует Люциус на то, что наследник попал на факультет леди Равенкло. Драко уже наверняка отправил в мэнор филина.

Впрочем, удивляло еще и то, что Лонгботтом с Поттером тоже оказались достойными факультета умников. Поттер. Мальчишка был точной копией своего папаши, но вот глаза… Они были зелеными, как листва на деревьях. В тот момент, когда они скрестили свои взгляды, у Снейпа даже дыхание перехватило от неожиданности. Глаза Лили. Женщины, которую он боготворил, но из-за своей глупой ошибки перестал быть для нее даже другом.

Когда погиб Джеймс Поттер, он одно время надеялся на взаимность с ее стороны, на возможность направить их отношения в другое русло. Долгое время не решаясь отправить ей послание и вымолить у нее прощение, пусть даже стоя на коленях, он упустил момент и вскоре узнал, что она выходит замуж за Блэка. Это стало для него настоящим ударом. Теперь рассчитывать на взаимность с ее стороны невозможно. Сначала она любила Поттера, теперь Блэка, а к нему, Северусу Снейпу, у нее вряд ли до сих пор теплится хоть какая-то частичка каких-либо чувств, пусть это даже будет просто дружба.

* * *

Забрав у филина послание, Люциус сел в кресло, расположившись напротив жены, и стал читать:

«Отец, спешу вам сообщить, что Шляпа распределила меня на факультет Равенкло. Ваши настоятельные рекомендации о поддержании с Поттером хотя бы нейтралитета выполнить сейчас гораздо проще, чем мы с вами рассчитывали в начале учебного года. Невероятно, но факт: Поттер и Лонгботтом не просто учатся со мной на одном факультете. Хогвартс умудрился еще бОльше облегчить нашу с вами задачу, заселив нас в одну комнату.

Надеюсь, вы не слишком огорчены моим выбором. Именно выбором, так как Шляпа предлагала мне еще и Слизерин. Понимаю, что стал первым Малфоем, который не будет там учиться, но рассчитываю на ваше снисхождение и понимание, когда вы прочтете мое письмо.

С любовью, ваш сын, Драко Люциус Малфой.

P.S. Мама, не будете ли вы так любезны прислать мне новый гардероб, с учетом цветов моего факультета? Зеленыйбудет не слишком хорошо гармонировать с расцветкой моей нынешней спальни, вам так не кажется?»

— О, Мерлин! — выдохнула Нарцисса. — Драко сошел с ума!

— Хм… а мне кажется, он поступил правильно, — усмехнулся Люциус, спустя некоторое время. — Наш сын умен, а это не самое худшее качество для волшебника, которому в будущем предстоит стать лордом Малфоем. Шляпа ведь давала ему выбирать, а из этого следует, что и хитрость в нем присутствует. Теперь узнать о планах Поттера будет гораздо проще, Цисси, а следовательно, при благополучном исходе дела, мы сможем заручиться поддержкой Избранного, а не этого старого маразматика.

— Люциус, но там же куча магглорожденных студентов!

— Главное, он будет поближе к мальчишке, — отмахнулся Люциус. — Его общение с грязнокровками я как-нибудь переживу, если это позволит нашей семье избежать служения Темному Лорду в будущем. Ты же понимаешь, что его возвращение вполне возможно, так что надо обеспечить себе запасные пути отхода, и дружба нашего сына с Гарри Поттером позволит нам сделать это гораздо лучше, чем что-либо еще.

Нарцисса даже не нашла, что сказать в ответ. Придется вновь заказывать для сына вещи. Мерлин, ее сын стал равенкловцем!

* * *

— Лили, не томи, рассказывай, — попросил Сириус, сидя вечером перед камином.

— Мальчики с Гермионой на Равенкло, чего и следовало ожидать, — отмахнулась от него Лили и тяжело вздохнула. — Драко Малфой тоже.

— Что?! — хором крикнули Сириус и Вальпурга.

— Драко Малфой будет с ними не просто учиться на Равенкло. Он будет жить с ними в одной комнате, — Лили эта новость очень сильно расстроила. — Хогвартс решил заселить их в одну комнату.

— Представляю, какой шок испытает Люциус, когда об этом узнает, — хохотнула Вальпурга. — Этот сноб будет просто в шоке. Единственный наследник, и не на Слизерине. Впрочем, пусть благодарит Мерлина, что это всего лишь Равенкло.

При этом женщина посмотрела на сына и усмехнулась, заметив на его лице знакомую кривую ухмылку.

— Да… мальчишкам крупно не повезло, — сказала Лили. — Получить в соседи Малфоя не слишком приятно. Теперь им придется быть более осторожными.

— Не думаю, что Малфой будет сильно возмущен, — задумчиво сказал Сириус. — Очень может быть, что этот скользкий тип надеется на дружбу между ними, и сделать это сейчас, когда они будут видеть друг друга каждый день, круглые сутки напролет, будет гораздо проще.

— Согласна, но мне все равно не по себе, — вздрогнула Лили.

— Будем надеяться, что у них все будет хорошо, и сын этого белобрысого не станет ничего против них предпринимать, — Сириус поднялся с дивана, подошел к жене и прижал к себе. — Рыжик, давай не будем думать о плохом. В конце концов, Драко просто ребенок. Мальчишка наверняка сейчас дрожит от страха, ожидая ответа от своего отца. А наш Гарри вполне может постоять за себя и своих друзей.

— Знаю, Сириус.

— Давай уже спать. Завтра отправим сыну ответ и попросим его писать нам обо всем, что покажется им с Невиллом странным. Он у нас мальчик не глупый, сам все прекрасно понимает.

— Конечно не глупый, — улыбнулась Лили. — Вряд ли Шляпа настолько выжила из ума, чтобы отправлять на факультет умников студентов вроде Рона Уизли. Не в обиду ему сказано.

— Все. Спать. Утро вечера мудренее, — сказала Вальпурга, направляясь в свою комнату. — Так вроде в маггловской пословице говорится.

Лили с Сириусом в ответ только рассмеялись.

* * *

— Не могу поверить, что ты с нами, Малфой, — пробурчала Гермиона за завтраком. — Гарри, Невилл, как же я вам сочувствую.

— Грейнджер, я тоже рад тебя видеть, — как ни в чем не бывало ответил Драко и рассмеялся, заметив ее выражение лица в этот момент. — Что тебе не нравится?

— Гарри, что ты с ним сделал? — спросила она. — Надеюсь, ты не применил к нему Империо?

— Слава Мерлину, такие кардинальные меры не понадобились, — усмехнулся тот. — Мы договорились соблюдать нейтралитет и не портить друг другу жизнь, только и всего.

— Мудрое решение. Надеюсь, оскорблений в свой адрес я тоже не услышу? — с надеждой спросила она.

— Если ты о слове на букву «г», то да, — лениво растягивая слова, ответил блондин. — Надеюсь, что шутки ты воспринимаешь нормально.

— Смотря какие, — пробормотала девушка, все еще не веря в то, что хорек откажется от своих издевательств.

— Обычные, — он посмотрел куда-то в сторону и кивнул, приветствуя профессора Снейпа. Тот сидел за преподавательским столом и о чем-то напряженно размышлял. Интересно, он уже разговаривал с отцом или еще нет? Драко никогда не отличался особым терпением, поэтому сейчас был слишком напряжен и раздражен тем, как медленно текут минуты в ожидании письма от отца, в котором его либо назовут идиотом и кретином, либо похвалят.

Именно в этот момент в зал влетела почта, которую они все с таким нетерпением ждали с самого утра. Драко слегка побледнел, но отвлекся, когда услышал, КАК Поттер назвал своего ворона.

— Люци, хороший мальчик! — гладил ворона этот шрамоголовый идиот, абсолютно не обращая на него никакого внимания.

— Как ты назвал своего ворона, Поттер? — процедил сквозь зубы Драко.

— Люци, а что? — глядя на него, беспечно спросил этот тупица. — Тебе ведь нравится твое имя, правда, мой мальчик?

Ворон одобрительно каркнул, вызвав смех у всех, кто сидел поблизости. Это было оскорбление! Назвать глупую птицу именем его отца! И пусть окружающие ничего не поняли, но он ведь не дурак.

— Ты… ты… ты… идиот! — разозлился Драко.

— Слушай, чем тебе не нравится это имя? — продолжал валять дурака Гарри, прекрасно понимая, что перед преподавателями Малфой не станет затевать драку. Особенно в первый учебный день. — Обычное имя. Ты лучше читай послание своего отца.

Вот урод! Все еще кипя от злости, Драко открыл конверт, хотя ему до боли в руках хотелось вмазать по этой наглой физиономии! Ну ничего, он еще свое получит.

«Дорогой сын!

Я горд тем, что ты правильно понял мою просьбу и остановил свой выбор на Равенкло. Немного непривычно, что Малфой не на Слизерине, но на то мы и змеи, чтобы везде искать свою выгоду, не так ли? В нашем случае выгода заключается в этом мальчишке, так что не упусти шанс и сделай все так, как мы с тобой договаривались.

Матушка пришлет твои новые вещи сегодня вечером, хотя она до сих пор не может прийти в себя от того, что ты добровольно отказался от факультета великого Салазара Слизерина и отправился на Равенкло.

Я же со своей стороны хочу сказать, что доволен твоим решением.

С наилучшими пожеланиями, твой отец Люциус Малфой.»

— Ставлю пять галеонов, твоя довольная физиономия означает, что папочка одобрил твой выбор? — съехидничал Гарри.

— Отстань, Поттер, — самодовольно усмехнувшись, ответил Малфой. — За ворона я еще с тобой вечером поквитаюсь.

— К твоему сведению, когда я придумывал ему имя, то не думал, что ты будешь учиться вместе с нами, — усмехнулся Поттер. — Остынь, ничего обидного тут нет. Люци и Люци.

— Как вообще тебе такое в голову пришло?

— Не знаю, как-то само-собой пришло, я и не стал особо раздумывать. Ладно, пошли на занятия. У нас сейчас трансфигурация.

— Снова превращать спичку в иголку, — простонала Гермиона. — Невилл, во что ты нас втянул?

— Грейнджер, чего ты ноешь? Ты же любишь учиться, так что вперед, на баррикады! — подколол девушку Малфой.

* * *

Да, план необходимо срочно корректировать. Поттер не попал на Гриффиндор, а это немного усложняет задачу. Он до сих пор не мог поверить в то, что его тщательно спланированные десять лет назад действия не удалось воплотить в жизнь, и Лили Поттер осталась жива. У него ведь было время наслать на нее Аваду, но этот чертов мальчишка все испортил. Выставил на него свой щит, и пришлось, скрипя зубами, отпустить их с Блэком на Гриммо, 12, где у него не было ни малейшего шанса все исправить и пустить историю по тому сценарию, на который он рассчитывал.

Теперь мальчишка во второй раз сумел смешать все карты. Пошел на Равенкло. Целенаправленно. Вообще у них странная компания подобралась. Ладно, Лонгботтом, он с ним дружит с рождения, да и эта пигалица с гривой каштановых волос училась с ними в маггловской школе, но Малфой? Как вообще сын Люциуса оказался в компании этой странной троицы? И если исходить из реакции мальчишки после получения ответа этого бывшего Пожирателя, тот остался доволен распределением сына.

Этот скользкий тип наверняка решил обеспечить себе пути отхода в лице Гарри Поттера. Будь его воля, он бы никогда не допустил их совместного проживания, но распределять детей по комнатам позволительно только замку. Без учета желаний директора или преподавателей.

Ладно, с помощью Рона Уизли, этого глупого мальчишки, он сможет заманить Поттера в ловушку, и Волдеморт, который сейчас сидит на затылке у Квирелла, сможет запросто его уничтожить. А потом можно потихоньку и поисками крестражей Тома заняться.

* * *

— Ставлю на что угодно, Гарри: профессор Снейп снова начнет свое занятие с проникновенной речи по поводу уникальности его предмета, — сказал спустя несколько дней после начала учебы Невилл, перед тем, как лечь спать. — А еще и тебя станет спрашивать, пытаясь снять баллы.

— Пусть даже не рассчитывает на это, — ухмыльнулся Гарри. — Мама у меня фанатка зельеварения, ты же знаешь. Тем более, я помогал ей в приготовлении практически всех зелий последние два года. Даже того, за который ее удостоили награды в прошлом году.

— Кстати, а какие у нее отношения с бабушкой Вальпургой, — поинтересовался Малфой. — Она же терпеть не может магглорожденных.

— У тебя устаревшие сведения, Малфой. Бабушка довольна тем, что Сириус на ней женился.

— В самом деле? — не услышать в голосе Драко сомнения мог только глухой.

— Мама довольно сильная волшебница, Малфой. Гораздо сильнее самой бабушки. Мой младший брат Орион в свои неполные шесть лет такие иногда фокусы выдает… Да и сестры не хуже. Она просто на седьмом небе от счастья, что внуки уже в таком возрасте показывают гораздо больше силы, чем в свое время былоу отца и его младшего братаРегулуса.

— Ты называешь Сириуса Блэка отцом? — спросил Драко, крайне удивленный тем, что услышал.

— Да. А Джеймса Поттера, портрет которого висит у нас в доме, папой.

— И он не злится на твою мать за то, что снова вышла замуж, да еще за его друга? — Малфой даже не ожидал, что Поттер снизойдет до разговора с ним. Они в этот момент ступали на опасную территорию, которая, как ему казалось, приведет либо к дружбе, либо снова сделает врагами.

— Нет, — Гарри хихикнул. — Мне в свое время пришлось сильно попотеть, чтобы их свести и не выдать при этом своего истинного возраста. Папа с дядей Ремусом всего лишь услышали от меня фразу, что я видел их в коридоре целующимися, и они тут же решили взять дело в свои руки и заняться сватовством.

— Дядя Ремус?

— Ну да. Наш будущий профессор Люпин. Они ведь с папой и отцом дружили в школе. — Гарри было довольно непривычно разговаривать с Малфоем так… спокойно. Впрочем, за последние дни он не только не позволил себе даже намека на оскорбление в адрес Гермионы, но один раз даже заступился за нее перед слизеринцами. Они с Невиллом в тот день немного задержались после трансфигурации у профессора МакГонагалл, и были удивлены, когда девушка им рассказала о помощи Малфоя, пока их не было рядом с ней.

— А сколько лет твоим сестрам? — продолжал интересоваться его новой жизньюМалфой.

— Они близняшки. В декабре им исполнится по четыре года. А ты и здесь один? — решил не отставать от Малфоя Гарри. — У тебя нет братьев и сестер?

— Нет. У Малфоев всегда один ребенок в семье.

Или ему показалось, или в голосе этого белобрысого сейчас было сожаление?

— А у тебя, Лонгботтом, тоже куча братьев и сестер?

— У меня брат и сестра. Уверяю тебя, Джейн вполне достаточно. Она с лихвой заменит двух сестер и двух братьев одна. Маленький торнадо в юбке, — в голосе Невилла слышалась гордость. — Братья Уизли, по сравнению с ней, просто лапочки.

— Сочувствую.

— Хорошо, что они уже закончат школу, когда она приедет в Хогвартс. Это была бы катастрофа.

— Замок вряд ли бы их троих выдержал, — засмеялся Гарри.

Невилл с Драко его поддержали. Можно было с уверенностью сказать, что этот вечер стал переломным в их отношениях, заставив их забыть прошлые обиды, пусть и не до конца, но частично. Им всем пришлось в той жизни нелегко, и пусть ТАМ они были по разные стороны баррикад, здесь они были заодно. У них было много времени, чтобы обдумать свои прошлые ошибки и попытаться, раз уж им предоставили такой шанс, их исправить.

Драко лишь подумал о том, что никто не должен знать об истинных причинах его подобного отношения к этим двоим. Догадаться о желании отца быть ближе к Избранному довольно просто, если знать характер Люциуса Малфоя и его жизненное кредо: всегда иметь на всякий случай запасной вариант. И пусть отец думает, что желание сына дружить с Поттером связано только с возможным возвращением Темного Лорда, но и у него самого есть свои собственные интересы в этом деле.

Разумеется, он хочет спасти семью и не допустить возрождения Повелителя, но еще больше ему хочется подружиться с девушкой, которая в прошлой жизни стала его наваждением, его болью, его самым заветным желанием. Он не мог позволить себе упустить такой шанс. О чувствах Поттера к Грейнджер он уже знал, совершенно случайно подслушав в библиотеке их с Невиллом разговор, так что путь у него был свободен, и он обязательно воспользуется любым способом, чтобы сделать любимую девушку своей женой.

* * *

— О да, Гарри Поттер, наша новая знаменитость! — повторив свою фразу из прошлой их жизни, сказал профессор Снейп. — Встаньте, пожалуйста!

Гарри выполнил указание и стал ждать вопросов, ответы на которые он здесь знал слово в слово и даже больше.

— Ваше поступление на Равенкло, мистер Поттер, — продолжил профессор, — позволяет предположить наличие у вас определенных знаний. Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни?

Было довольно странно слышать в голосе профессора Снейпа одно лишь любопытство. Ни презрения, ни ненависти, ни злости. Обычный опрос на уроке, ничего более.

— Получится один из вариантов так называемого «Напитка живой смерти», профессор, — как можно вежливее ответил Гарри, глядя Снейпу прямо в глаза. — Однако, если вы помните, несколько лет назад был изобретен более новый, усовершенствованный способ приготовления сонного зелья.

— Вы знаете о работе своей матери в области зельеварения, мистер Поттер? — вздрогнул профессор.

— Разумеется. Я помогаю ей в нарезке некоторых ингредиентов с девяти лет и могу готовить любое зелье на начальной стадии приготовления, — Гарри говорил об этом без малейшей капли гордости. Практически все присутствующие в классе знали о том, что Лили Блэк на данный момент времени является одним из самых известных зельеваров не только в магической Британии, но и во всем мире. Ее последняя работа, которая произвела настоящий фурор в мире зельеварения, позволяла практически сразу снимать последствия Круцио и была намного эффективнее любого известного до этого зелья.

— Очень хорошо, мистер Поттер, садитесь. О ваших практических навыках я могу сделать вывод только после сегодняшнего урока. Ко всему прочему, если вы настолько уверены в своих знаниях по моему предмету, предлагаю вам готовить параллельно два зелья. Если справитесь, ваш факультет получит сто баллов.

Гарри был удивлен. Какой-то неправильный здесь декан Слизерина, честное слово. Говорит спокойно и ровно, никого не вводя своим грозным видом в состояние ступора, как это было в прошлой жизни, да еще и баллы другим факультетам раздает. Или это происходит только из-за того, что он не на Гриффиндоре?

— Я согласен, профессор, — сказал Гарри. — Что готовить?

— Одно зелье, как и для всех, другое на ваш выбор.

— Хорошо, сэр.

— Инструкции на доске, — взмахнув волшебной палочкой, сказал профессор. — Ингредиенты в шкафу. Приступайте.

Гарри было интересно наблюдать за таким профессором Снейпом, и дело касалось не только вполне доброжелательного характера, но и изменившейся внешности. Когда они перед распределением увидели, КАКИМ здесь был Снейп, Гермиона даже моргнула от неожиданности.

— Гарри, ты видишь то же, что и я? — пробормотала она тогда. — Это профессор Снейп?

Лишь посмотрев на него, Гарри понял, что хотела сказать Гермиона. Во-первых, несменную черную мантию из прошлой жизни заменила темно-зеленая, менее свободная, которая показывала, в какой хорошей форме этот мужчина. Разумеется, он был одного возраста с мамой и отцом, а им исполнилось в этом году всего по тридцать одному году. В прошлой жизни Снейп выглядел гораздо старше из-за мрачного характера, вечно немытых сальных волос и постоянного чувства вины за смерть Лили Поттер, которая съедала его заживо, выворачивая душу, заставляя испытывать нечеловеческие муки за свою ошибку. Во-вторых, не было никаких длинных волос, а короткая стрижка, что делало его еще более привлекательным.

Уже спустя несколько дней они узнали, что здесь на Снейпа ведется настоящая охота не только между молоденькими преподавательницами, но и студентки старших курсов совсем не прочь были построить ему глазки во время уроков.

— Бедняга Снейп, — посочувствовал тогда Невилл, — и как он с ними со всеми справляется?

Их компания, вместе с ухмыляющимся Малфоем, рассмеялась.

* * *

Оба зелья были выполнены в срок. Снейп не мог в это поверить, но мальчишка справился с заданием. Было видно, что он и в самом деле не новичок в зельеварении. На этом уроке он еще раз убедился в том, что Поттер-младший похож на своего отца только внешне. Характер и ум ему передала Лили, и странным образом Северус чувствовал от этого облегчение.

Северус не мог точно сказать, как бы он относился в нему, попади тот на Гриффиндор, но это было уже неважно. Гарри Поттер на Равенкло, и о его успехах, как и о успехах его друзей, уже ходили легенды. Сын Люциуса от них не отставал ни на шаг, и это обстоятельство приводило Снейпа в замешательство. Эти четверо определенно станут лидерами в учебе. Флитвик просто раздувался от гордости, так как спустя неделю после начала занятий, в копилке его факультета, благодаря правильным ответам этих детей, было больше всего камешков и не на несколько штук, а раза в два.

— Что ж, мистер Поттер, — хмыкнул он. — Зелья сварены идеально. Сто баллов Равенкло.

— Спасибо, профессор.

— Однако, раз уж вы такой умный, эссе вы напишете в два раза больше, чем остальные.

— Хорошо, профессор.

Когда они вышли из кабинета зельеварения, Малфой не удержался от подколки:

— Теперь профессор Снейп будет драть с тебя по три шкуры, Поттер.

— Не поверишь, Малфой, — признался ему Гарри, — благодаря маме, я стал сильно любить зельеварение. Она очень терпелива, если надо объяснять что-то мне непонятное. Отец не особо доволен тем, что я часто пропадаю в лаборатории, но мне с ней приятно работать.

— А защита?

— Защиту я не мог тренировать. Сейчас это будет гораздо проще делать, но ты ведь видел, что у нас за занятия с профессором Квиреллом. Одно название, что Защита от темных искусств.

Малфой в ответ лишь вздохнул.


Глава 4

За три месяца занятий всем стало ясно, что странная четверка рейвенкловцев вырвалась в лидеры среди своего курса не только на своем факультете, но и в школе. Кубок пополнялся в основном благодаря ответам Гермионы, но и мальчишки старались от нее не отставать, проводя за книгами бОльшую часть свободного времени. Флитвик радостно потирал руки, глядя на то, как эти необычные дети с каждым днем все ближе и ближе приближают Равенкло к Кубку Школы. Впрочем, игра квиддич станет переломной, и факт, что она может уничтожить все шансы на победу, заставлял маленького профессора горестно вздыхать от разочарования.

Троицу Поттер-Лонгботтом-Грейнджер почти всегда можно было встретить в библиотеке, где они о чем-то шептались, а четвертый неизменно садился рядом с ними во время завтрака, обеда и ужина. Они дружили еще и с Роном Уизли (все те же трое), но гриффиндорец никогда не присоединялся к ним во время их занятий, предпочитая книгам по учебе либо сон, либо книги по квиддичу. Учился Уизли хуже всех, но его данное обстоятельство ни капельки не напрягало, даже несмотря на полученный от Молли Уизли громовещатель, в котором она ругала сына за лень и советовала брать пример со своих друзей, успехами которых так любят похвастаться при случае Блэки и Лонгботтомы. Рону же на это было наплевать.

— Зря вы поперлись на Равенкло, — в очередной раз прокомментировал он их выбор. Гарри в какой-то момент показалось, что здесь им с Уизли никогда не стать теми друзьями, которыми они были в прошлой жизни. Впрочем, как правильно рассудила Гермиона, он им по возрасту не подходит. Теперь у них совершенно другие заботы. В первую очередь, хотелось выяснить, что за силы даны Гарри в этой жизни, и почему у него и здесь есть шрам, если Лили Поттер жива?

— Слушайте, вам не кажется, что Малфой проводит с нами слишком много времени? — спросила Гермиона, когда они по обыкновению сели в самый дальний угол библиотеки и наложили заглушающее заклятье, чтобы их никто не слышал. — Я, конечно, понимаю, что ему неинтересно в компании этой малышни, но ведь Панси с Блейзом ему прохода не дают. Они продолжают с ним дружить, несмотря на то, что он на Равенкло.

— Ты сама ответила на свой вопрос, Герми. Драко здесь чужой, так же как и мы. Наша четверка для всех этих детей слишком взрослая, но мы не одни, а ему просто не с кем больше поговорить. — Гарри усмехнулся. — Мне иногда его жаль. Наш квартет для всех слишком необычен. Успехи, которые мы делаем в учебе, заставляют даже одноклассников с Равенкло скрипеть от зависти, не говоря уже обо всех остальных.

— И что ты предлагаешь, — с сарказмом спросила Гермиона. — Допустить его в нашу компанию? Директора тогда точно удар хватит. Он и так с помощью Рона что только не предпринимал, чтобы повторилась вся та история с философским камнем.

— Да, все эти ужимки для того, чтобы я сразился с Волдемортом, до боли напоминают те, что были в прошлой жизни.

— Это может означать только одно: мы в той же реальности, что и раньше, только благодаря некоторым личностям, — Невилл многозначительно посмотрел на Поттера, — резко поменялась история. Согласись, твоя мать жива благодаря тебе.

— Благодаря ТОМУ Гарри, — продолжал упорствовать Избранный.

— Благодаря ТЕБЕ, — возразил Невилл.

— И что? Ты думаешь, что директор убил Лили Поттер ТАМ и свалил все на Темного Лорда? — иронично спросила Гермиона, но этот вопрос вдруг стал до боли реальным, правильным, объясняющим все те странности, которых тогда они так понять и не смогли. Ребята тревожно переглянулись, осмотрелись по сторонам, и склонились друг к другу еще ближе, позабыв от неожиданности, что их и так никто не услышит.

— Это все объясняет, но я как-то не могу представить себе нашего директора в роли убийцы, — прошептал потрясенный Невилл. — Не слишком светлым, но не до такой же степени!

— Но подумай, если бы Гарри не выставил щит, она была бы совершенно беззащитна с ребенком на руках.

— Против Дамблдора она бы точно не выстояла, а Сириусу вполне можно было наложить «Обливейт», и все шито-крыто. Кто за него заступился? Никто. Даже суда нормального не было. Директор ведь мог его вытащить, но все закрыли глаза на некоторые нестыковки, и Гарри спокойненько отправили к Дурслям.

— А щит? Почему у меня его в той жизни не было?

— Ты знаешь как погиб твой отец, Гарри? — Гермиона задумалась. — Самым логичным объяснением твоего шрама я вижу только то, что он появился в тот момент, когда Темный Лорд послал Аваду в твоего отца.

— Но тогда получается, что смерть отца… — Глаза Гарри потемнели от гнева. — Крестраж! Я — один из крестражей Волдеморта! Вот что скрывал от меня Дамблдор! Вот почему так подталкивал к схватке с Волдемортом!

Они, воспользовавшись присланной мантией-неведимкой, уже пробирались в запретную секцию, чтобы найти книгу об этом ритуале, и единственным условием создания бессмертия по нему была смерть человека.

— Гарри, мы должны узнать, что можно сделать, чтобы уничтожить в тебе эту гадость, оставив при этом тебя в живых. Я думаю, в библиотеке Блэковмы сможем найти что-нибудь. Не сейчас, у нас еще есть время. Сейчас главное — уничтожить Квирелла так, чтобы исчез Волдеморт. С дневником и василиском мы что-нибудь придумаем, знаем ведь, что Люциус… Стоп, если в этой жизни Малфой хочет с нами дружить, то зачем ему тогда нужна будет вся эта история с «Наследником Слизерина»?

— Предлагаешь следить в следующем году за всеми сразу?

— Нет, но дневник надо уничтожить. Он ведь у Малфоев, мы не сможем его достать.

— Не торопи события, Герми. Сразу разберемся с Квиреллом, а там будем думать. Малфой идет к нам, кажется, он чем-то взволнован.

Драко был напуган. Одного взгляда на него хватило для того, чтобы понять — произошло нечто из ряда вон выходящее.

— Поттер, у нас проблема.

— Что случилось?

— Я сейчас подслушал разговор братьев Уизли, ну ты понимаешь, кого я имею ввиду, — Гарри кивнул, — так вот, во время обеда они собираются подшутить над профессором Квиреллом.

— Квиреллом? — троица переглянулась.

— Да, они хотят раскрыть его чурбан. Ты ведь понимаешь, ЧТО это значит? Я не знаю всей истории, которая произошла на первом курсе, но догадываюсь, что профессор прячет в нем отнюдь не лысину.

— Вечно их на приключения тянет! Обед через пятнадцать минут. Мы не успеем ничего сделать! — Гарри сжал челюсти, чувствуя, как волна злости накатывает на него, грозя вырваться наружу. — Итак, слушайте меня внимательно. Мы садимся рядом с учительским столом, и как только эти придурки сделают свою глупость, выставляем щиты перед учениками. Профессора должны справиться с ним сами, мы лишь защитим одноклассников.

— Поттер, а мне ты не собираешься ничего рассказывать? — иронично спросил Малфой. — От кого мы должны защищать учеников?

— А ты сам не догадался? — съязвил Гарри. — У Квирелла на затылке твой бывший Повелитель.

— Ты предлагаешь сразиться с Темным Лордом? — недоверчиво спросил Малфой, стремительно став пепельно-серым. — Совсем из ума выжил!

— Я не сражаться предлагаю, а защитить детей. Старшекурсники нам помогут, как только придут в себя. Побежали.

Они почти влетели в Большой Зал и сели прямо напротив Квирелла. Гарри с трудом удерживал свою злость, магия вокруг него искрила так, что рядом с ним к началу обеда остались только его друзья и Малфой. Краем глаза посмотрев на директора, он вновь увидел знакомый страх, и в свете открывшихся событий ему пришлось приложить все силы, чтобы сдержаться и не прибить Дамблдора на месте.

— Мистер Поттер, — послышался рядом голос профессора зельеварения, — прошу вас успокоиться и не распугивать учеников своим плохим настроением.

К счастью, говорил Снейп вполне нормально, несмотря на язвительные слова, так что Гарри лишь кивнул.

— Я все понимаю, профессор, и пытаюсь держать все под контролем. Мне… сложно… контролировать… — Шрам в голове болел невыносимо. Он всегда старался садиться подальше от профессора ЗОТИ, а сегодня на него накатила такая дикая волна головной боли, что Гарри едва не закричал.

— Успокойтесь. Давайте я отведу вас к Поппи, — Мягкосердечный Снейп? Это определенно что-то новенькое, даже для ЭТОЙ жизни.

— Нет, спасибо, — Поттер взял себя в руки и сумел выдавить из себя улыбку. — Голова болит, но терпимо.

— Голова? — бровь Снейпа взметнулась вверх.

— Н..не совсем, но все в пределах нормы. Благодарю за заботу, профессор, — Гарри посмотрел Снейпу в глаза, и тот лишь кивнул в ответ.

— Что случилось? Шрам болит? — Гермиона подвинулась поближе.

— Да, но я уже успокоился, спасибо Герми.

Постепенно зал наполнялся учениками, и четверка со страхом ждала очередной безумной выходки неугомонных братьев Уизли. Результат не заставил себя долго ждать. Через пятнадцать минут, когда все спокойно поглощали пищу, кто-то словно потянул за ниточку, и слой за слоем тюрбан открывал всему Хогвартсу двуликое лицо самого безопасного, на их взгляд, преподавателя Хогвартса. Когда Снейп заметил, ЧТО скрывается за этим мерзким запахом, лишь его быстрая реакция спасла ближайших к Квиреллу преподавателей от верной гибели.

— Всем приготовиться к битве!

Дальнейшие действия заняли всего несколько секунд. Гарри с друзьями, рассредоточившись по столам всех факультетов, выставил щиты. Того, что первогодки знают заклинание «Протего», сразу никто даже не заметил, но к ним тут же присоединились старшекурсники, один за одним вскакивая из-за своих столов. Поттер вновь чувствовал, что через тело проходит знакомое тепло и постепенно распространяется не только на друзей, но и на всех учеников, сбившихся в кучу рядом с ними. Наблюдали сие зрелище все без исключения, даже Квирелл.

Миллиметр за миллиметром магия Избранного укрывала школьников, а потом и учителей для защиты, и никто не смог сдвинуться с места, пока все не закончилось. Едва преподаватели приготовились к бою, Гарри крикнул:

— Не надо! Стойте!

— Браво, Поттер! — сказал Квирелл нормальным голосом, в котором не было и намека на того заику, которого они привыкли видеть. — Думаете, что этот бесполезный щит поможет вам?

— В прошлый раз, когда Темный Лорд пытался убить нас с матерью, его оказалось вполне достаточно. Ваш господин, который находится у вас на затылке, хорошо помнит, что произошло, не так ли?

— Как ты смеешь со мной так разговаривать! — прошипело нечто, что вселилось в тело профессора. — Ты всего лишь мальчишка!

— Да, я всего лишь мальчишка, но вам эти щиты не пробить. Или хотите еще раз во всем убедиться?

— Твои силы небезграничны, глупый ребенок! Сколько ты еще можешь держать этот купол? Пять минут, десять, пятнадцать?

— А зачем мне столько? — Гарри усмехнулся, хотя Лорд был прав, и он уже сейчас чувствовал слабость. — Защитные чары замка уже известили Министерство об опасности, которая угрожает Хогвартсу. Две-три минуты, и здесь появятся авроры, но вам ведь, уважаемые профессора, хватит этого времени, чтобы справиться с ним?

В этот момент он посмотрел на Снейпа, и тот, с молчаливого разрешения, прочитал его мысли. Защитный барьер вокруг преподавателей исчез, и битва началась. Квирелл дрался так, как и положено опытному бойцу, которым руководит сильнейший маг столетия, но справиться с Дамблдором и Снейпом в компании остальных профессоров, ему не удалось. На последнем решающем заклинании тело Квирелла рухнуло вперед, и от него отделилась тень, которая исчезла спустя несколько секунд, словно ее и не было.

В момент, когда в Большой Зал ворвались авроры, Гарри потерял сознание.

* * *

— Гарри, ты в порядке? — спросила Гермиона, как только он открыл глаза. Девушка почти сразу бросилась ему на грудь, заставив мальчишку густо покраснеть. — Ты нас напугал.

— Я как всегда под попечительством Поппи? — криво усмехнулся Гарри.

— Поттер, ты даже тут не можешь избежать больничного крыла. — Раздался голос Малфоя.

— Кстати, сейчас придут твои родители, Гарри. Им уже сообщили о случившемся, и они…

— О, Гарри! С тобой все в порядке? — в палату почти бегом влетела Лили Блэк. Она села рядом с сыном и прижала его к себе. — Ничего не болит? Ты не поранился?

— Мам, успокойся, я просто потратил слишком много сил. Никто из нас в битве не участвовал.

— Я с тобой, сынок, поседею раньше времени, — в палату почти сразу вслед за женой вошел Сириус. Осмотрев присутствующих, наткнулся на Драко и вопросительно поднял бровь. — Малфой?

— Здравствуйте, дядя Сириус. Мое имя Драко Люциус Малфой. Рад с вами познакомится.

— Взаимно, племянник, — Сириус позволил себе слегка улыбнуться, глядя на смущенного мальчишку.

— Ладно, Поттер, выздоравливай, а я пошел. Миссис Блэк, рад был снова вас увидеть, — он учтиво поклонился и вышел из палаты, закрыв за собой дверь.

— Как он оказался в вашей компании? — нахмурился Сириус. — Я ведь просил тебя не водить с ним дружбу.

— Но только благодаря ему мы узнали, что близнецы собрались пошутить над Квиреллом и…

— И как вы узнали, что там будет Волдеморт? — Блэк подозрительно прищурился. — Давай рассказывай всю историю от начала и до конца.

— Отец, мы не знали… — Гарри понял, что сболтнул лишнее. — Просто… у меня всегда болел шрам, когда я его видел. Особенно во время уроков, если он поворачивался спиной. Ну… мы догадывались, что дело нечисто, но даже подумать не могли…

Далее он, соблюдая осторожность, время от времени кидая взгляды на друзей, поведал родителям ту часть правды, которая не раскрывала их тайны, но поясняла их сегодняшнее странное поведение, о котором им наверняка расскажут очевидцы в лице преподавателей.

— Сегодня, когда мы сели рядом с учительским столом, боль была просто невыносимой.

— Интересно, где были глаза директора, когда он допустил к преподаванию человека с Волдемортом на затылке!? — воскликнула Лили. — Как он мог не почувствовать темной магии!?

— Все не так просто Лили, — раздался с порога голос Северуса Снейпа.

— Снейп? Ты что здесь забыл? — глаза Сириуса тут же стали холодными и злыми.

— Хотел проведать мистера Поттера, ничего более. Авроры жаждали его допросить прямо сейчас, но мы с директором настояли на том, чтобы они пришли завтра.

— Спасибо, Северус. — Лили подошла к нему поближе, а он не видел ничего, кроме ее глаз. Изумрудных глаз, от которых в свое время отказался по собственной глупости. Ее близость сводила его с ума. Он знал, что до сих пор любит эту женщину, но надеяться на взаимность он перестал в тот день, когда узнал о том, что она выходит замуж за Блэка. — Так почему Дамблдор допустил присутствие этой гадости в Хогвартсе?

— Темная магия. Волдеморт наложил на тюрбан мощные чары, которые не позволили защите замка распознать присутствие этого чудовища на голове бедняги Квирелла.

— Но, Гарри, что ты сделал, что оказался здесь?

— Он защитил всех нас, Лили. Закрыл куполом. — Профессор с явным восхищением смотрел на Гарри, вспоминая всю ту мощь, которую показал этот мальчишка. — Все было настолько нереально… это же колоссальные затраты энергии! Мистер Поттер, в будущем вы будете одним из самых величайших волшебников в нашем мире!

— Спасибо за похвалу, профессор. — Гарри смутился и тут же зевнул. — Простите.

— О, сыночек, мы пойдем, а ты отдыхай! Восстанавливай свои силы, а мы с папой придем еще завтра, хорошо? Вот тебе шоколадка и письмо от Ориона.

— Скажи, что ответ я ему напишу завтра. Сегодня у меня нет сил.

— Хорошо, мой милый. Мы с папой пойдем к директору, а вы, дети, — повернулась она к Невиллу и Гермионе, — тоже идите спать. У вас был трудный день, так что стоит отдохнуть перед завтрашним допросом.

— Лили, хм… Блэк, идемте к директору. Там уже почти весь попечительский состав в сборе.

— Мы уже идем.

* * *

— Рад, что мы с вами поняли друг друга, — едва сдерживая злость, сказал Дамблдор, глядя на собравшихся в его кабинете волшебников. Возмущенные родители уже готовы были забрать своих детей из Хогвартса, но при поддержке министра и Люциуса Малфоя, ему удалось всех успокоить и уверить, что школа, несмотря на случившееся, продолжает оставаться самым безопасным местом в магической Англии. Случившееся еще стоило как следует обдумать, но ему хотелось тут же исключить близнецов Уизли, которые за полчаса сорвали его очередной план и отправили в тартарары все его идеи по поводу уничтожения противного мальчишки. Сегодняшняя демонстрация силы еще больше утвердила его в том, что он действует в правильном направлении. Поттер должен умереть. Слишком он силен.

Спустя еще несколько минут в кабинете остались только родители четверки отличников (в том числе и Грейнджеры, которых пришлось поить успокоительным, когда им разъяснили, ЧЕМ могло закончиться сегодняшнее приключение их дочери), а также деканы четырех факультетов Хогвартса.

— Вы понимаете, директор, что только благодаря мистеру Поттеру никто не пострадал? — обманчиво-мягким голосом спросил Люциус. — Только он, мистер Лонгботтом, мой сын и мисс Грейнджер сумели быстро отреагировать на случившееся. Куда смотрели ваши глаза?

— Я уже все объяснил, мистер Малфой: чтобы диагностировать подобные чары, необходимо было прибегнуть к применению черной магии!

— Это я понимаю, но ведь ВАМ это было вполне под силу.

— Малфой, мы все равно ничего не добьемся. — Сириус нахмурился. — Единственный, кто мог дать вам подсказку, это был Гарри.

— Гарри? Он знал? — удивился Дамблдор.

— Не знал, но чувствовал боль в шраме каждый раз, когда Квирелл поворачивался к нему затылком во время занятий. Он сам сказал об этом, когда мы были у него в палате и попросили рассказать всю историю с самого начала.

— Сегодня во время обеда, когда они сели у стола преподавателей, боль у мальчишки была такой, что я предлагал даже отвести его к Поппи, — вклинился в разговор Снейп. — Вы же видели директор, что там творилось.

— К сожаленью, Гарри мне ничего не рассказывал о своих болях.

— Он мог не придать этому значения. Он же ребенок! — Лили была зла на Дамблдора.

— Лили, в твоем положении не стоит волноваться, — мягко пожурил женщину старик. — С Гарри все в порядке, как и со всеми остальными детьми.

— А если бы Гарри с друзьями не сумели среагировать вовремя и кто-нибудь пострадал? — продолжала упорствовать Лили. — Эти четверо, судя по всему, успели поставить щиты даже раньше семикурсников. Одиннадцатилетние дети справились с этой задачей быстрее старшекурсников!

— О, ваши дети просто чудо! — воскликнул Флитвик. — Они самые лучшие на своем потоке! Шляпа не ошиблась, отправив их ко мне. Они осваивают заклинания почти всегда с первого раза, им, насколько я знаю, поддаются одинаково и зелья, и трансфигурации! А их щиты от «Протего» — это просто выше всяких похвал. Не всем старшекурсникам такое удается. Их щиты были сильнее, чем щиты некоторых пятикурсников.

— В самом деле? — подняв бровь, спросил Малфой. — Мой сын на самом деле так хорош?

Ему было лестно слышать такую похвалу в адрес своего наследника. Драко всегда был слишком умным ребенком, но лесть была самым слабым местом Люциуса, и сейчас он не смог удержаться от самодовольства.

— Ваш сын, мистер Поттер, мистер Лонгботтом и мисс Грейнджер — четыре самых сильных волшебника среди всех первокурсников. Могу вам с уверенностью сказать, мистер Малфой, что они являются самыми сильными студентами школы за последние сто лет.

— Мисс Грейнджер? Она ведь… — Люциус запнулся, — она ведь магглорожденная?

— Да, но сил у нее побольше, чем у некоторых чистокровных, — скривился Флитвик, недовольный презрительным тоном этого смазливого аристократа. Он повернулся к Грейнджерам. — У вас в семье точно не было волшебников?

— Нет, насколько мне известно, — сказал отец Гермионы, с неприязнью глядя на Малфоя.

— Должна сказать, что поддерживаю профессора Флитвика и считаю, что этих детей ждет блестящее будущее, — МакГонагалл улыбнулась. — Они просто молодцы.

Родителям было приятно слышать такое о своих детях. Кабинет директора опустел лишь через час, и только потом Дамблдор позволил себе расслабиться и обдумать все, что произошло сегодня в Большом Зале.

* * *

— Драко, а теперь рассказывай, что произошло на самом деле? И как вы сумели так быстро среагировать, поставив щиты перед столами учеников?

— Я уверен, что вам уже все рассказали и даже показали, отец. Единственное, чем могу дополнить этот рассказ, так это тем, что именно я услышал разговор двух придурков-близнецов Уизли, которые устроили это представление, и предупредил Поттера. Я догадался, что он что-то знает о Квирелле.

— Ты правильно сделал, — похвалил наследника Люциус, в очередной раз поражаясь его уму и проницательности. Иногда старшему Малфою казалось, что Драко не одиннадцать лет, а намного больше. Всегда присутствовала некая недосказанность, мальчишка мог выражать свои мысли ничуть не хуже его самого, скрывая то, что другим знать не положено. — Тебе следует быть очень осторожным, сын. Директор не так прост, как может показаться на первый взгляд, так что доверять ты можешь только себе.

— А Поттер? Подружиться с ним я не смогу, хотя некий нейтралитет мы соблюдаем с тех пор, как оказались в одной комнате.

— Это уже кое-что. Сегодняшний день лишний раз доказал правильность моих выводов относительно будущего этого мальчишки. Нам действительно показали в омуте все, что произошло в Большом Зале, и теперь я на сто процентов уверен: Повелителю не победить Поттера, если он вернется не сейчас, а через несколько лет. Научившись управлять своей силой, он станет сильнее, чем Лорд и Дамблдор вместе взятые. Ты ведь понимаешь, что это означает?

— Да, отец, понимаю, но все-таки, есть кое-что, что ты должен знать. Один вопрос, который я хочу вам задать по поводу моих отношений с Поттером.

— Всего один? — Малфой усмехнулся.

— Вы ведь уже в курсе, что с Поттером и Лонгботтомом путается грязнокровка. Вас не смущает этот факт?

— Смущает, но не настолько, чтобы обращать внимание на подобные мелочи в свете последних событий. — Он пристально посмотрел на сына. — Почему ты не писал, что являешься одним из лучших студентов курса?

— Хм… я ведь говорил, что учусь хорошо, вам этого недостаточно? — Драко слегка смутился. — К тому же, я думал, что вы переписываетесь с крестным, а уж он-то должен был вам все рассказать.

— Северус действительно писал, что ты являешься довольно сильным волшебником и достаточно умным, чтобы быть в десятке лидеров. Но сегодня профессор Флитвик прямо захлебывался от восторга, когда рассказывал о достижениях вашей четверки. Да и не он один. Вам всем пророчат большое будущее, а сильные волшебники, пусть и не чистокровные, всегда ценятся на вес золота. К тому же, — усмехнулся Малфой, — обновить кровь и влить свежую, да еще с такими генами, никогда не помешает.

— Что?! Что значит, влить свежую кровь? — Драко даже рот приоткрыл от неожиданности, когда до него дошел смысл последней фразы. Отец, как обычно, понял все по-своему.

— Ой, прости. Мы с тобой обязательно вернемся к этому разговору через несколько лет, — Люциус про себя выругался. Как он мог забыть, что перед ним еще ребенок, и знать о таких вещах ему еще по статусу не положено? — иногда мне кажется, что ты гораздо старше, чем есть на самом деле, а иногда, вот как сейчас, я понимаю, что ты еще совсем ребенок.

— Это плохо? То, что иногда я кажусь старше, чем есть на самом деле? — осторожно поинтересовался Драко, стараясь не выдавать своих чувств. Он ведь правильно все понял, да?! Последняя фраза ведь означала… нет, лучше не думать об этом. Отец просто шутил!

— Ты рассуждаешь как взрослый, и в определенные моменты это ставит меня в тупик. Ладно, сын. Иди в комнату.

— Хорошо. До встречи отец. Передавайте матушке привет.

Они расстались, а Люциус еще довольно долго приходил в себя, услышав от профессоров, что его сын является одним из самых лучших учеников школы за последнее столетие.

* * *

Произошедшее в зале вновь и вновь заставляло Дамблдора содрогаться от ужаса. Все, что он раньше видел в исполнении Поттера, было просто цветочками. Щит, который он видел в тот день на Хэллоуин и некоторые разрушения в доме Сириуса и Лили, показались сейчас директору детскими шалостями. Баловством. Сегодняшняя демонстрация силы этого ребенка была ошеломляющей. Поставить щит на весь зал, даже на преподавателей, охватив огромную территорию, это вам не шуточки. А его «Протего»? Друзей Гарри тоже никто не мог бы назвать слабыми волшебниками, но все-равно стол слизеринцев, за которым стоял Поттер, был защищен большего всего. Три минуты, целых три минуты прошло, пока старшеклассники выстроились с ними перед учительским столом и пришли им на помощь. Как эти дети смогли так быстро разгруппироваться по столам? И что все-таки за сила дана Поттеру? В том, что в будущем этот мальчишка станет сильнее его, Дамблдор не сомневался.

Сегодня он окончательно убедился, что этого мальчишку надо убирать, и чем быстрее он это сделает, тем лучше. Дневник Риддла уже был у него, так что подбросить его кому-нибудь из учеников не составит труда. Не сейчас, после рождественских каникул. Несколько жертв в данном случае не имели никакого значения, если Том сумеет уничтожить Поттера. О крестражах ему известно, и после гибели мальчика, который выжил, уничтожить их все будет не сложно. Темный Лорд падет, и победителем будет он, Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор.

* * *

— Сириус, я не понимаю нашего директора! — сказала Лили, когда они прибыли домой. — Вся эта история с Квиреллом… Я что-то сильно сомневаюсь, что Дамблдор не смог обнаружить ТАКОЕ у себя под носом.

— Вся история наводит меня на очень неприятные мысли, Лили. — Сириус сидел в кресле с бокалом бренди. — Я давно подозревал нечто подобное, но понять причину подобного поведения пока не в состоянии. Ладно, защитные чары Хогвартса. Применять к ним темную магию нельзя, но ведь директор мог как-то провести диагностику вне министерской программы. Он же величайший маг столетия!

— Гарри грозит опасность, я это чувствую.

— Знаешь, я все еще не могу прийти в себя от того, что увидел в омуте памяти. Гарри сделал то, что не под силу даже Дамблдору, а ведь мальчику всего одиннадцать лет!

— И меня пугает эта его сила. Представь себе, каким сильным он станет, когда повзрослеет.

— И не всем это нравится. Ты заметила, каким напуганным был директор? Ему явно не по душе, что появился волшебник, по силе превосходящий его даже в таком возрасте. Даже Снейп, и тот испытывал всего лишь восхищение мальчишкой. Ни капли зависти.

— Северус единственный, к которому мы можем обратиться за помощью, Сириус. Я должна с ним поговорить и попросить присмотреть за сыном. Ты ведь не будешь против?

— Знаешь, а ведь сын и сам ему доверяет. Ты видела тот момент, когда они переглянулись перед тем, как Гарри снял щит с преподавателей? Я знаю, что Снейп — легиллимент, причем не самый слабый. Он мог просто прочесть мысли ребенка, и тот мысленно дал команду к атаке. Ведь первым освободился из-под щита Снейп, а уже потом, спустя несколько секунд, все остальные.

— Да, я сейчас же пошлю письмо Северусу с приглашением к нам на ужин. Ты ведь не против?

— Нет, — улыбнулся муж, слегка приподняв бровь. — Ради Гарри я готов вытерпеть присутствие Сопливуса за своим столом даже на семейном ужине. Ко всему прочему, я предлагаю исключить директора из списка доверенных лиц и отключить его от камина. Вдруг придет не вовремя?

— Да. До выяснения обстоятельств. Аппарировать к нам нельзя, и дополнительная защита не помешает.

— Мерлин, никогда не думал, что буду ставить защиту от нашего добряка-старичка! — воскликнул Сириус, когда Лили поднялась наверх.

* * *

Утром, когда к Гарри пришли друзья, он с удивлением увидел в их компании Малфоя.

— Как твое самочувствие, Гарри? — спросила Гермиона, присев на краешек кровати. — Тебе уже лучше?

— Да, Гермиона, спасибо. — Гарри был слегка смущен такой близостью девочки. — А Рон где?

— Рон дуется на нас. — Невилл усмехнулся. — Он обижен тем, что мы не посвятили его в свои планы.

— Уизел просто дурак. — Сказал Малфой, прислонившись к стене. — Его «Протего» просто курам на смех, сам лично видел.

— Не забывай, кто мы, и кто он, — осторожно ответил Гарри, многозначительно посмотрев на открытую дверь.

— Тогда пусть не выделывается, если ленится учиться и все заклинания у него получаются через пень-колоду. К вашему сведению, по успеваемости он самый последний студент во всей школе.

— Без тумаков и пинков под мягкое место ему никогда даже середнячком не стать с такими успехами, — пробурчал Невилл. — Сколько раз мы пытались затянуть его в библиотеку?

— Ладно, вы на занятия не опоздаете? — Гарри было приятно, что друзья его навестили, но становиться причиной их опоздания к Снейпу, ему не хотелось.

— Мы уже идем. Зайдем после занятий, хорошо? — Гермиона улыбнулась. — Выздоравливай, Гарри!

— Я надеюсь, что меня сегодня выпишут.

— Мы тоже надеемся. Пока.

К удивлению мальчишки, день был просто сумасшедшим. У него была куча посетителей, ему прислали гору шоколада с открытками, в которых дети со всех факультетов без исключения, благодарили его за спасение. Им восхищались, его восхваляли, и Гарри понял, что после этой истории спокойной жизни ему не будет. Вновь начнется вся эта ерунда с фанклубом, а уж в следующем году, когда в Хогвартс приедет Колин Криви, вспышки колдофотоаппарата ему обеспечены в еще бОльшем объеме, чем раньше.

— Здравствуй, Гарри, — в палату вошел директор Хогвартса, и мальчик настороженно замер, не вполне понимая причины его прихода. Внутренне он приготовился к защите, но старался держать магию под контролем. Не хватало еще, чтобы Дамблдор догадался о истинном отношении Избранного к собственной персоне.

— Здравствуйте, директор.

— Ты в порядке? Голова уже не кружится?

— Нет, все нормально. Мадам Поппи к вечеру обещала отправить меня в комнату. Завтра я уже буду на занятиях.

— Замечательно, мой мальчик. Я рад, что ты так быстро восстановил свои силы. Я вижу, благодарные студенты и студентки одаривают тебя шоколадом? — он улыбался, но Гарри уже не мог смотреть на директора как прежде.

— Да, я столько за всю жизнь не съем. Вы что-то хотели?

— Нет, просто пришел узнать о твоем самочувствии и поблагодарить тебя за то, что ты и твои друзья сумели так быстро отреагировать на неудачную шутку близнецов Уизли.

— Спасибо.

— Кстати, до конца учебного года преподавать защиту от темных сил буду я. Замену на место профессора Квирелла пока не удалось найти, так что я решил тряхнуть стариной и вновь на некоторое время стать преподавателем.

— Это очень… здорово, директор. — Что еще он мог сказать? Мягкое вмешательство в свои мозги он допустил, но далеко впускать директора туда не собирался. Выставив наружу только то, что хотел, мальчишка с самым простодушным выражением на лице наблюдал за попытками директора прочитать его мысли. Да пожалуйста, на здоровье!

— Я пойду. — Не найдя в голове Поттера ничего интересного, Дамблдор расслабился. — У меня много дел еще, а ты отдыхай, чтобы завтра с новыми силами мог продолжить свое обучение.

— Хорошо, директор. Всего доброго.

— Отдыхай, мой мальчик.

Лишь после того, как Дамблдор закрыл за собой дверь, Гарри вздохнул с облегчением. Мерлин, как же вымотал его этот разговор! Он полежал с открытыми глазами еще некоторое время, а потом уснул, пытаясь поскорее восстановить свои силы. К удивлению Поппи, которая вошла в палату спустя полчаса, вокруг кровати ребенка был установлен такой же щит, который она видела в Большом Зале, и женщине стало ясно, что магия этого ребенка даже во сне не дает причинить Избранному вред. Такое чудо она видела впервые за всю свою жизнь.


Глава 5

Получив вчера письмо от Лили с приглашением на семейный ужин, Северус в первое мгновение хотел тут же отказаться. Сослаться на дела и отклонить это предложение, чтобы избежать пытки, которая ему предстоит, если он сойдет вдруг с ума и даст на него свое согласие. Лишь дочитав письмо до конца, он понял, что речь пойдет о Гарри Поттере. Она явно волновалась за сына.

Написав ответ, Северус стал думать о том, КАК он будет разговаривать с Лили, если все его мысли, все его самые потаенные желания связаны с этой женщиной? И ведь сразу видно, что она счастлива в браке. Лили вся светилась, она была похожа на женщину, которая любит и любима, и лишь этот факт останавливал его от опрометчивого шага тут же признаться ей в своих чувствах. Он никогда не унизится до подобного. У него есть гордость, которая не позволит совершить эту позорную ошибку и разрушить ту тоненькую нить дружбы, на которую он мог еще рассчитывать с учетом их последнего разговора в Хогвартсе.

И вот сейчас он готовился к этой встрече, в душе проклиная себя за то, что вчера дал положительный ответ.

— Добрый вечер, Северус. — Тепло поприветствовала его Лили, когда он вошел к ним через открытый для него камин. — Рада, что ты принял наше приглашение.

— Добрый вечер, Лили. — Он преподнес ей ее любимые цветы, с удовольствием отметив, как на лице любимой появляется улыбка, а лицо ее мужа сразу стало таким, словно он проглотил лимон. — Блэк, мое почтение.

— И тебе не хворать, Снейп. Познакомься с нашими детьми. Этой мой сын и наследник, Орион Джеймс Блэк, и мои дочери: Кэтрин и Виктория.

Дети поприветствовали гостя, как и положено воспитанным в аристократической семье отпрыскам. Мальчик был точной копией папаши, но к удивлению Снейпа, как и Гарри, унаследовал зеленые глаза матери, а вот девочки больше походили на мать, но глаза были такими же синими, как и у отца.

— Рад познакомиться со своими будущими студентами. Надеюсь, они будут такими же одаренными, как их старший брат.

— Такими вряд ли, но достаточно сильными. — Глаза Лили светились от гордости. — Проходи, Северус. Располагайся.

К удивлению Снейпа, вечер прошел довольно неплохо, если не считать того, что его сердце каждый раз, когда Сириус высказывал своей жене знаки внимания, сжималось от боли, а жгучая ревность серной кислотой разъедала душу. За те два часа, которые Северус провел в их компании, он еще больше убедился в том, что Лили счастлива с Блэком, и семейное счастье омрачает только страх за старшего сына, который вчера спас не только себя, но и сотню учеников от смертельной опасности в лице Волдеморта.

Разговор на общие темы плавно перешел ко вчерашней истории.

— До сих пор с дрожью вспоминаю эту мерзкую рожу на затылке Квирелла, — содрогнулась Лили.

— Тебе не стоило всего этого смотреть, Рыжик! — Сириус легонько сжал руку жены, от чего Снейпу тут же захотелось врезать ему по морде. Только вот именно Блэк имел право ТАК смотреть на нее, именно Блэку позволено к ней прикасаться и называть ласковым прозвищем! О Мерлин, что за пытка!

— Я должна была, Сириус!

— Кстати, хотел спросить, а кто из вас учил его окклюменции? — поинтересовался вдруг Снейп и по вытянувшимся лицам Блэков понял, что они слышат об этом впервые.

— Чему? — нахмурившись, спросил Сириус. — Ты хочешь сказать, что Гарри может закрывать от посторонних свой разум?

— Да, и довольно неплохо, хочу заметить.

— Ты не шутишь? Мы его такому точно не учили!

— Значит, кто-то другой научил, либо это тоже некая часть защитного механизма в его организме наподобие щита. Насколько я понял, сам он вызвать этот щит не может?

— Нет, он возникает самопроизвольно в минуты опасности. Я видела его дважды: в день Хэллоуина и потом, когда ему было лет пять или чуть больше. Плюс в магазине мадам Малкин, когда там появился Люциус Малфой.

— Люциус был впечатлен. — Увидев, как дернулась рука Сириуса, потянувшись к палочке, Снейп поспешил его успокоить. — Расслабься, Блэк, я крестный Драко, так что с моей стороны невежливо отказываться от приглашений в Малфой-мэнор.

— Крестный?

— Да.

— Я так понимаю, этот змееныш хочет, чтобы его наследник подлизался к Гарри?

— Ну… он был бы не против, если бы они подружились. Драко проводит в компании Гарри довольно много времени. Эти четверо, как мне кажется, довольно сильно связаны. Не знаю, чем именно, но некая тайна в их отношениях есть. Все они умны, рассудительны (иногда чересчур), и самое главное, очень сильны для детей их возраста. Гарри, конечно, явный лидер. У него и сил побольше, и способности такие, каких нет ни у одного из этой троицы, но тем не менее, я полностью разделяю восторг Флитвика и очень сожалею, что они не попали во время распределения ко мне.

— Они и в самом деле настолько хороши, Северус?

— Даже больше, чем хороши. Одни их «Протего» во вчерашнем исполнении чего стоят. Даже не у всех старшекурсников такая защита получается.

— Северус, я тебя прошу, присматривай за ними. Доверить сына я могу только тебе.

— А директор? — глаза Снейпа тут же стали серьезными.

— У директора какая-то своя игра. Надеюсь, что я сильно преувеличиваю, но…

— Я тебя понял, Лили. Обещаю, что буду помогать ему по мере возможностей, но твой сын должен мне доверять также, как и ты, — он усмехнулся, посмотрев на кислую физиономию Блэка. — По крайней мере, смею предположить, что твое предложение является ничем иным, как доказательством твоего доверия и возможности снова стать твоим другом.

— Если бы я тебе не доверяла, — улыбнулась Лили, — то не стала бытебя об этом просить. Ту детскую обиду я уже давно забыла и простила.

Он лишь кивнул в ответ. Дома, когда Северус вновь и вновь прокручивал в голове ее слова, он понимал, что ему будет вполне достаточно дружбы с ее стороны. Возможностью видеть ее, говорить с ней, пусть и в компании счастливца Блэка, Снейп решил воспользоваться сполна. Хотя это и причиняло ему боль, но пусть будет просто дружба, чем вообще ничего.

* * *

Со дня самой неудачной шутки близнецов Уизли прошел месяц. Наступило Рождество. Первое Рождество с момента его повторного появления в Хогвартсе. Теперь нет Дурслей, которые били его и морили голодом, теперь нет тетушки Мардж… Теперь есть мама, Сириус, Орион, близняшки Кэтрин и Виктория. Теперь у него есть семья, и Гарри в который раз мысленно поблагодарил Невилла за такой подарок.

— Гарри, сынок, как я рад тебя видеть! — стоя на платформе, Сириус обнял сына и поздоровался с Невиллом и Гермионой. — Здравствуйте, дети!

— Здравствуйте, мистер Блэк, — поздоровались с ним Невилл и Гермиона.

— Поздравляю вас с вашими первыми каникулами!

— Спасибо! — Дети были очень взволнованы, а Гермиона, увидев родителей, тут же помахала им рукой. Грейнджеры подошли к их компании и с удовольствием обняли свою дочь, радуясь тому, что видят ее живой и здоровой. Недавнее приключение в школе до сих пор заставляло их содрогаться от ужаса.

— Ваша жена еще не родила? — спросила Сириуса миссис Грейнджер.

— Нет, но должна со дня на день, — Сириус широко улыбнулся. — Наверняка собирается сделать мне самый незабываемый подарок к Новому Году и Рождеству.

Все рассмеялись. Разговор продлился еще несколько минут, а потом все разъехались по домам, и Гарри с удовольствием прибыл на Гриммо, 12, где его уже с нетерпением ждал младший брат и сестры, тут же накинувшиеся на него с вопросами о его жизни в школе. Весь вечер он вынужден был отвечать на вопросы брата о Хогвартсе и о друзьях.

— Гарри, с тобой ведь больше ничего не приключалось после той истории? — спросил Сириус.

— Нет. Ничего серьезного. Несколько шалостей, но только по вине братьев Рона.

— Кстати, а почему он с вами не разговаривает? — Лили села рядом с мужем и присоединилась к семье, дав распоряжение домовикам по поводу ужина. — Отец сказал, что он прошел мимо, даже не попрощался.

— Обиделся, что мы не разрешили ему участвовать во всей этой истории с Темным Лордом.

— В смысле?

— Славы Рон хочет, понимаешь? После всего случившегося мы с Гермионой, Невиллом и Драко пользуемся популярностью у школьников, и он злится, что ему ничего не досталось. Мам, Рон даже если бы и захотел, не смог бы нам помочь. Он самый слабый ученик школы из-за своей лени. Мы уже столько раз пытались затянуть его в библиотеку и заставить учиться, но все бесполезно. Заклинания в его исполнении это просто кошмар какой-то. Он не тренируется, профессор МакГонагалл с ним мучается почти на каждом занятии. Впрочем, это касается всех преподавателей, в том числе и профессора Снейпа. У Рона больше всего отработок из-за взорванных котлов. Он всегда пытается списать домашнее задание, а самому что-то придумать — лень. Бедный Перси старается его приструнить, но у него это плохо получается.

— Молли за него переживает. МакГонагалл прислала ей уже несколько писем с просьбой как-то повлиять на сына и заставить его учиться. — Сказала Лили.

— Не удивлюсь, если на каникулах они с Артуром проведут с ним воспитательную беседу, — Сириус подмигнул Гарри. — Хорошо, что ты у нас в отличниках ходишь.

— И не только ты. Мы в ваш адрес столько хвалебных отзывов наслушались! Четверка лучших учеников Хогвартса на своем потоке за последние сто лет.

— Прямо так уж и за сто лет, — смутился Гарри, слегка покраснев.

— Нам об этом любезно сообщили профессора в тот день, когда случилась вся эта история с Темным Лордом. Флитвик просто в восторге от вас, да и профессор Снейп, когда был у нас в гостях, тоже сказал, что вы самые лучшие.

— Профессор Снейп был у нас в гостях? — подобного поворота событий он не ожидал. Декан Слизерина у них дома? Куда катится этот мир?

— Да. Он ведь мой друг, — Лили засмеялась, увидев ошарашенное лицо старшего сына. — Чему ты удивляешься, Гарри?

— Но ведь… — парень посмотрел на Сириуса. — Пап, а разве… я слышал, что вы с ним в школе…

— В школе у нас с ним были разногласия, — согласился Блэк, усмехнувшись, — но к чему старые обиды вспоминать? Надеюсь, что мы оба сумеем отбросить свои прошлые обиды и даже станем друзьями. По крайней мере, так хочет твоя мама.

Да, события разворачиваются отнюдь не по тому же сценарию, что в прошлой жизни. Снейп — друг семьи. Обалдеть можно. Он посмотрел на отца и заметил, что тот наблюдает за ним слишком уж пристально.

— Дети, идите наверх, а мне с вашим братом надо поговорить. Живо! — Сириус сел рядом с Гарри и подождал, когда к их разговору присоединится Лили. — А теперь рассказывай, что тебе известно о такой вещи, как окклюменция. Мы с матерью тебя ничему подобному не учили, Невилл тоже вряд ли такое знает, я уж молчу о Гермионе.

— Отец… откуда ты… знаешь?

— Мог бы более тщательно следить за своими барьерами в голове, сын. Ты позволил туда влезть Снейпу, и он увидел, что там стоит настоящая неприступная крепость. То же самое касается и твоих друзей. Даже Малфоя. Не понимаю, что у вас с ним может быть общего.

— Гарри, не молчи, пожалуйста. Ты всегда от нас что-то скрывал. Ты и Невилл, а потом и эта девочка. Это нельзя не заметить. Рон в вашей компании всегда был лишний. — Лили обняла мальчика и прижала к себе. — Расскажи нам, что тебя беспокоит, и что ты знаешь такого, чего не знаем мы. Пожалуйста, выговорись.

— Мам…пап. Я не знаю… — Ему было трудно говорить. Он так давно хотел поделиться с родителями своими переживаниями и событиями ТОЙ жизни, но каждый раз его что-то останавливало. Взвалить на них весь груз своих проблем, чтобы облегчить свою жизнь?

— Не обязательно делать это сейчас, — мягко сказала Лили. — Когда придет время. Да и с Невиллом посоветуйся. Это ваша с ним тайна, а также тайна Гермионы, так что обсуди с ними все после каникул, а мы всегда будем рады вам помочь.

— Спасибо, мама.

— Не за что. Мы тебя любим, Гарри, и ты можешь рассказать нам все, что посчитаешь нужным.

— Только ответь на мой вопрос, — Сириус поддержал решение своей жены не давить на сына и дождаться того момента, когда он сам захочет все рассказать, без принуждения с их стороны.

— Нас, а точнее меня, научил один из преподавателей Хогвартса. Не спрашивайте, кто это был, я потом вам все сам расскажу, хорошо?

— Хорошо. Мы подождем, но я надеюсь, что Малфой не узнает вашего секрета. Он в вашей компании появляется слишком часто, чаще, чем мне хотелось бы.

— Пап, не могу тебе этого обещать, так как Малфой с самого начала в курсе всей этой истории. — Гарри тяжело вздохнул. — Больше я ничего говорить не буду, но знай, что он был связан с нашей компанией еще до Хогвартса. Так сложились обстоятельства.

— Значит, ты ему доверяешь?

— Нет, не доверяю. По крайней мере, также как Невиллу и Гермионе. Эта история с профессором Квиреллом слегка подняла его в моих глазах, но пока это всего лишь попытка посмотреть на него другими глазами. Не теми, которыми я смотрел на него раньше.

— Хорошо, не будем тебя больше мучить. Иди спать. Спокойной ночи, сынок! — Лили прижала сына к себе и поцеловала в лоб.

— Спокойной ночи!

Когда он ушел, Лили с Сириусом лишь тревожно переглянулись, понимая, что тайна сына не так проста, как им казалось раньше. Это было нечто более серьезное, такое, что перевернет их жизнь с ног на голову.

— Я думаю, что все намного серьезнее, чем мы думали, Сириус. Если все произошло до Хогвартса, то при чем тут Малфой, с которым наш сын, если рассуждать логически, даже еще не виделся?

— Не знаю, Рыжик, но мы дали ему время, и когда он захочет, то расскажет нам все, что произошло, и мы сможем вздохнуть с облегчением.

— С облегчением ли?

* * *

На Рождество к Блэкам прибыли Лонгботомы, Уизли, Грейнджеры, а также профессор Снейп и директор Дамблдор. Артур с Молли не особо доверяли бывшему Пожирателю и не могли понять, почему Лили и Сириус позволили ему прийти в их дом. Однако они еще помнили о том, что на суде их кумир Дамблдор подтвердил его невиновность, так что выражать вслух свое отрицательное отношение к этому человекуне стали.

Да и расстраивать Лили, которая вот-вот должна родить, тоже не хотелось. Все-таки, любое волнение ей в таком положении было противопоказано.

— Алиса, а ты почему шампанское не пьешь? — спросила вдруг Лили, хитро поглядывая на подругу, которая наполняла свой бокал обычным соком.

— Ну, у меня для этого есть уважительная причина, — густо покраснела миссис Лонгботтом, глядя на мужа. — Я жду ребенка.

Со всех сторон на нее сразу посыпались поздравления по поводу очередного прибавления в семействе, и весь ужин прошел относительно спокойно и дружелюбно.

* * *

Регулус Джеймс Блэк родился двадцать восьмого декабря, как раз перед Новым Годом.

— Он такой маленький! — воскликнул Гарри, когда ему впервые позволили взять брата на руки. — Привет! Меня зовут Гарри! Я твой старший брат!

Мальчишка смотрел на него глазами Сириуса, не вполне еще понимая, что, собственно, от него хотят.

— Он похож на тебя, па! Даже маминых глаз нет, — разглядывая своего братика, Гарри в который раз мысленно поблагодарил Невилла за это счастье. — Вам с мамой осталось еще сделать ребенка с точной копией… ой…

Гарри стал похожим на рак, когда понял, ЧТО только что сказал. Предполагается, что одиннадцатилетний ребенок не должен знать таких вещей.

— Так, детеныш, ты откуда такие вещи знаешь? — спросил Сириус, притворно нахмурив брови. — Я понимаю, что ты самый умный на своем курсе, уж Северус сообщил нам об этом, но знать о том, откуда берутся дети, тебе еще рановато.

— П-п-простите, — Гарри передал матери брата и уставился в пол.

— Небось старшекурсников подслушивали с Невиллом?

— Ну… да. — Раскрывать тайну пока рано, но как можно было так лохануться? В школе все эмоции держатся под жесточайшим контролем при посторонних, а тут расчувствовался, видите ли…

— Растешь прямо не по годам. Что еще такого интересного ты услышал? — в голосе Сириуса слышалось веселье.

От стыда Гарри готов был сквозь землю провалиться.

— Ничего. Правда.

— Нда? — сомнение в голосе крестного не услышал бы только глухой.

— Ну… мам, я не буду при тебе ничего говорить!

Лили рассмеялась.

— Ладно, дайте нам с Регом поспать, а сами спускайтесь вниз и поговорите.

К портрету отца, к которому тянул его Сириус, Гарри шел с неохотой. Вот кто его за язык тянул, скажите, пожалуйста!? Весь разговор Джеймс с Сириусом только и делали, что подкалывали его по этому поводу.

— Кстати, Гарри, за столом я заметил одну очень интересную картину, — с хитрецой в глазах сказал Сириус. — Или мне кажется, или ты действительно неровно дышишь к Гермионе?

— Отец! — отчаянно покраснев, простонал Гарри.

— Что отец? Вы с ней друг с друга глаз не спускали за столом, — усмехнулся Блэк. — Ты на нее смотришь, как в свое время Сохатый на твою маму.

— Бродяга, ну что ты в самом деле, — попытался укорить друга Джеймс Поттер, глядя на них с портрета. — Гарри, Гермиона хорошая девочка, и я полностью одобряю твой выбор.

Парень только кивнул в ответ, а спустя пять минут Сириус отправил его спать.

* * *

— Гарри! Рада тебя видеть! — Гермиона подбежала к нему и обняла, заставив его густо покраснеть, когда он увидел подмигивающего Сириуса и расплывшуюся в довольной ухмылке маму. — Добрый день, мистер Блэк.

— Здравствуй, Гермиона! Спасибо за чудесные подарки нам и нашим малышам. Им сначала было слегка непривычно видеть игрушки, которые ничего не делают, но Лили показала им, как играть, и теперь их от них не оторвать.

— Я рада, что им понравилось, но и ваш подарок привел моих родителей в восторг.

— Спасибо, Гермиона. Надеюсь, летом ты приедешь к нам в гости на день рождения Гарри?

— С удовольствием, мистер Блэк, спасибо за приглашение.

В поезде они снова сели вместе, каждый рассказывая о том, как провел эти каникулы.

— И у нас большие проблемы, друзья, — сказал Гарри, когда до конца поездки оставалось еще несколько часов. — Я сейчас позову Малфоя. Он должен присутствовать при разговоре, так как его это тоже касается.

— Привет, Грейнджер, Лонгботтом, — Малфой сел рядом с Гарри и вопросительно уставился на троицу, не совсем понимая, что им от него понадобилось.

— Привет, Малфой. Гарри, а теперь говори, что за проблемы у нас появились. Я так понимаю, твои родители о чем-то догадались?

— Да. Профессор Снейп рассказал им, что у нас у всех стоит сильный блок от ментальной атаки, и их очень заинтересовало, кто именно нас этому научил, да еще так быстро, за четыре месяца.

— А профессор Снейп каким боком к твоей семье, Поттер? — удивился Малфой.

— Он дружил в Хогвартсе с моей матерью.

— Крестный дружил с гр… прости, Грейнджер, с магглорожденной?

— В отличие от тебя и твоего отца, у него до определенного времени не было таких предрассудков. Там целая история по поводу отношений профессора и моих родителей, и она слишком длинная, чтобы тебе сейчас рассказывать. После нашей небольшой битвы с Квиреллом, они позвали его на ужин, и он спросил, как им удалось научить меня ставить такой мощный блок. В общем, выяснилось, что никто меня дома такому не учил, и…

— Ты им ничего не рассказал, я надеюсь?

— Нет, но о некой тайне им известно. Они дали мне время, чтобы я поговорил с вами, и только потом поделился этой тайной не только с ними, но и с теми, кого напрямую касается эта история.

— Не думаю, что им стоит знать о нашей прошлой жизни, — сказал Малфой.

— А я думаю, что мы должны им рассказать. Ладно моим, они ничего не поймут, а вот ваши должны быть в курсе ВСЕЙ истории. — Гермиона многозначительно посмотрела на Гарри. — Подумайте, если взрослые станут нам помогать в поисках… ну вы понимаете…

— Э нет, так не пойдет, — возмутился Малфой. — Либо вы посвящаете меня во все тайны, либо я выбываю из игры.

— Если ты хочешь узнать ВСЕ, Малфой, то ты дашь нам всем Непреложный обет, что никто, даже твой отец не узнает всего, что ты здесь услышишь. — Гарри смотрел Драко прямо в глаза. — И я должен быть уверен, что ты не поддержишь Темного Лорда, когда он возродится.

— Очень надо прислуживать этому красноглазому полукровке, — пробурчал Малфой. — Думаешь, в прошлой жизни у меня был выход? Как бы не так. Мой отец пошел в Пожиратели по стопам отца, и мне пришлось поступить также. Моего мнения не спрашивали.

— Ты еще скажи, что тебя силой заставили! — разозлилась Гермиона.

— Если бы твоей семье угрожала опасность, Грейнджер, ты бы сделала то же самое! Думаете, мой отец так уж и жаждет возвращения Темного Лорда? Каждый день получать по несколько Круцио в день за малейшую провинность и к концу дня чувствовать себя так, словно в твоем теле нет ни одной целой кости, это по вашему счастье?!

— Если все так плохо, что им мешало перейти на сторону Света?

— Во главе с директором? — лицо Малфоя скривилось в презрительной ухмылке. — Вы сами хотите служить ТАКОМУ Свету?

Возразить ему друзья ничего не могли, и он с самодовольным видом смотрел то на Поттера, то на Грейнджер.

— Ладно, Малфой, давай клятву, и мы расскажем тебе все с самого начала.

Когда нужные слова были произнесены, и магия легким облаком окутала всю четверку, Гарри рассказал о своих приключениях в прошлой жизни, опуская лишь некоторые детали, которые не касались дела. Вся история заняла около двух часов, и Малфой с жадностью впитывал новые подробности прошлой жизни Золотого Мальчика.

— Я смотрю, весело вам было! — выдохнул он, когда Гарри закончил свое повествование.

— Не то слово. Теперь ты понимаешь, что нам жизненно необходимо уничтожить крестражи Волдеморта до четвертого курса. Повторять прошлую жизнь я не хочу, и допустить смерти Седрика тоже не могу.

— А вы вообще знаете, где их искать?

— Один из них находится у вас дома.

— У нас дома? Ты шутишь? — Малфой побледнел. — Мой отец не может быть причастным к той истории с дневником! Он даже тогда не хотел возвращения своего бывшего Повелителя. Дневник Джинни Уизли подложил кто-то другой!

— Кто, если не он? Вспомни ту ссору в книжном магазине!

— Ничего не знаю. Дневника у нас никогда не было! — Гарри очень хотелось верить блондину, но слишком сильной была его неприязнь к Люциусу с прошлой жизни. — Я могу поговорить… нет, не могу. Мерлин! Что же нам делать?

— Единственный выход — рассказать все родителям. Твоего отца мне не хотелось бы посвящать во все это, но если он тоже согласится дать Непреложный обет…

— Даст! Мы расскажем все на каникулах.

— Твоя мать, Гарри, приглашала нас на День Рождения, лучшего времени и не придумаешь. Только присутствовать могут лишь наши родители и больше никто. Орден Феникса лучше в эти подробности не посвящать.

— Надеюсь только, что мы не слишком опоздаем, если будем ждать до каникул, — вздохнул Гарри. — Что-то у меня предчувствие какое-то нехорошее на предстоящий семестр.

— Сплюнь, Гарри, — сказала Гермиона и тут же хотела пояснить все Малфою, — это…

— Я понял, Грейнджер, еще одно маггловское выражение.

— Молодец, Драко! Растешь прямо на глазах, — усмехнулся Невилл.


Глава 6

После возвращения с зимних каникул в их жизни практически ничего не изменилось. Даже Рон по-прежнему с ними не разговаривал, каждый раз проходя мимо них с задранным вверх носом.

— Хоть что-то остается неизменным в этой жизни, — пробурчала Гермиона. — Обижается на нас, хотя сам вряд ли мог бы нам помочь в тот момент.

— Уизли для этого слишком туп, Грейнджер, — раздался рядом голос Малфоя. Девушка заметила, что тот теперь все-время садился рядом с ней. Сначала она не обращала на это внимания. Мало ли, какая блажь пришла ему в голову. Потом Невилл как-то пошутил:

— Или мне кажется, или Малфой к тебе неровно дышит, Гермиона?

Шутка шуткой, но постоянное присутствие Драко заставляло девушку нервничать.

— Не бери в голову, Герми. Просто ему делать нечего, вот и старается к нам в компанию прибиться. Особенно после нашего с ним разговора в поезде. — Гарри улыбнулся, но сам в какой-то момент подумал о том же.

И вот в один из вечеров, когда они готовились ко сну, Гарри не удержался и спросил:

— Малфой, ты что, в самом деле запал на Гермиону?

— Ты с дуба рухнул, Поттер? — спросил Малфой в ответ, тем не менее от Гарри не ускользнуло, насколько бледным стало мальчишеское лицо, и как крепко он сжал руки. Вон как костяшки побледнели.

— Ого, неужели я слышу от Малфоя маггловское ругательство?

— С чего ты вдруг взял, что я запал на твою подружку?

— Просто в последнее время ты ведешь себя с ней слишком любезно.

— Тебе не угодишь, Поттер. Ты же сам мне сказал, чтобы я не оскорблял ее, а теперь обвиняешь меня в том, что я…

— Брось, ты ведь на самом деле к ней неровно дышишь.

— Ничего подобного, Поттер. Грейнджер в будущем, конечно, станет довольно симпатичной, но как девушка она меня абсолютно не интересует. Успокой свои нервы и уже сам, наконец, признайся ей в любви. — Малфой усмехнулся. — Ну же, Потти, хватит ли смелости истинному гриффиндорцу признаться подруге в своих отнюдь не дружеских чувствах к ней?

— Осторожно на поворотах, Малфой, — угрожающе сжав кулаки, сказал Гарри. Они стояли посреди комнаты, друг против друга, и Невилл в этот момент подумал, что Драко сегодня точно нарвется на неприятности.

— А разве я не прав? Гермиона пока мала для…

— Малфой! Не смей озвучивать свои мерзкие мысли вслух!

— Ладно, не буду!

— У нас что, вечер откровений? — с сарказмом поинтересовался Невилл. — Может, сам расскажешь, на кого в прошлой жизни глаз положил?

— Ни на кого. У меня была невеста к тому времени, — Драко вздохнул. — Моей женой в прошлой жизни вполне могла бы стать Астория Гринграсс, но любовь… любовью там даже не пахло.

— Твой отец обручил тебя, даже не спросив о предпочтениях?

— В чистокровных семьях, к твоему сведению, Лонгботтом, такое частенько случается.

— А на этот раз? Что твой скользкий папаша хочет сделать на этот раз?

— Не знаю. Мне пока еще ничего не было сказано. Впрочем, одну кандидатуру он мне случайно озвучил, но я ее рассматривать не собираюсь.

— А если заставит?

— Неа… тут все намного сложнее, чем может показаться на первый взгляд.

Драко вздохнул. Рассуждения отца о вливании свежей крови в семью Малфой в лице Грейнджер, были для него ударом. Нет, она, конечно, была милой, даже красивой, но… Признаваться им в чувствах к девушке, которая, как он надеялся, в будущем станет миссис Малфой, было бы равносильно самоубийству. Во-первых, Поттер его прибьет, а во-вторых… во-вторых, она и так будет учиться в Хогвартсе со следующего года, так что они наверняка и сами все сразу поймут. Ну не сможет он себя сдерживать! Может быть не сразу, но постепенно все встанет для них на свои места, и тогда ему точно житья не будет.

— Итак, Невилл, теперь твоя очередь раскрыть нам свое сердце. Какая юная ведьмочка смогла покорить сердце храброго гриффиндорца?

— Не твое дело. К тому же, ты нам соврал, — теперь уже Невилл смотрел на Драко с усмешкой. — Нравилась тебе одна ведьмочка, ой как нравилась!

— Лонгботтом! Заткнись! — лицо Драко стало бледным.

— Вот и ты не лезь в нашу жизнь, лады?

— Эй, вы чего? — Гарри смотрел то на Невилла, то на Драко и понимал, что он много чего проворонил из того, что происходило в прошлой жизни прямо у него перед носом. Единственной девушкой, с которой видели Драко, была Панси Паркинсон. Но разве Малфой в этом случае боялся бы разоблачения?

— Не вмешивайся Поттер, — огрызнулся Малфой. — Лонгботтом, давай договоримся: ты молчишь о моей привязанности, я молчу о твоей.

— А я могу и признаться, мне то что. Луна замечательная девушка, из хорошей семьи, не глупая, к тому же Гарри о ней давно известно.

— И она будет сейчас поближе к тебе, правда? — съязвил Драко.

— Да, в будущем мне будет гораздо проще с ней сойтись, если мы сумеем справиться с Волдиком. Впрочем, твой секрет я раскрывать не буду. Ты же сам себя выдашь в следующем году. Думаешь, никто не заметит, что ты на нее пялишься? Персоны, на которую можно будет списать эти взгляды, уже не будет рядом.

— Заткнись!

— Хорошо. Только ты же понимаешь, что твой отец будет против, не так ли? Из-за этого ты так бесишься, — Невилл сейчас был злым и очень язвительным. Почти как сам Малфой. — Тебе никогда не позволят с ней сойтись, ни твои родители, ни ее.

— Невилл, остынь, — Гарри положил руку на плечо друга и посмотрел на Драко. — Закрываем тему сердечных дел и ложимся спать.

— Нет, пусть он все расскажет, — упрямился Лонгботтом.

— Успокойся. Драко, иди погуляй. Пусть он остынет.

— Ты ведь знаешь мой секрет, Лонгботтом, не так ли? Заметил, на КОГО я смотрел на самом деле. Тебе полегчает, если Поттер мне сейчас врежет по физиономии? Полегчает, я тебя спрашиваю?!

Он уже почти кричал и совершенно выбился из образа уравновешенного, спокойного аристократа, каким все привыкли его видеть.

— Так, остыньте оба! — Гарри было слегка не по себе. — Невилл, меня не интересуют сердечные переживания Малфоя. Забудь этот разговор, а в следующем году я и так все узнаю, если все так сильно запущено.

— О, ты себе не предс…

— Невилл!

— Пусть говорит, мне все-равно, — Драко вдруг сел на кровать и закрыл лицо руками. — И если сейчас ты любишь Грейнджер, то и тебе будет все-равно.

— Но почему мне должно быть не… — Гарри, в голове которого промелькнуло какое-то воспоминание, уставился на Малфоя так, словно у наследника чистокровного семейства вдруг выросли рога. — Джинни! Ты любишь Джинни Уизли!

— Вот видишь, даже намека хватило, чтобы все понять, — в голосе Драко слышалась вселенская печаль. — Как ты думаешь, долго я проживу, если Уизли догадаются о том, что я люблю их сестру?

Гарри даже не знал, что ответить на подобное откровение. Он ничего не мог сказать о реакции старших братьев Джинни, но вот кого следовало опасаться больше всего, так это Рона.

— Подозреваю, что они кинутся на меня всем скопом, и в первую очередь это будет твой бывший друг Рональд. Маленький Ронни, как называют его близнецы.

— Да, Малфой, ну ты и влип! — Гарри не смог сдержать ухмылки. — Даже мне в свое время от него досталось по первое число, я представляю, что будет, если он узнает о тебе. Заметь, я не сказал, когда, а если. От нас с Невиллом он ничего не услышит, правда, Невилл?

— Я что, похож на убийцу? — коварно усмехнулся Лонгботтом.

— Так что жить мне осталось ровно год, ну, если только эти болваны будут такими же слепыми как и раньше, то мне повезет, и я протяну чуть больше.

— Так, а почему тогда ты перестал Гермиону задевать? — вернулся в начало их разговора Гарри. — Если она тебе не нравится, то к чему весь этот спектакль.

— Ну, раз уж нас всех потянуло на откровения, то отца впечатлили похвалы в ее адрес после того инцидента с Волдиком, и он мне вполне серьезно намекнул о том, что свежую кровь Малфоям с такой сильной ведьмой обновить никак не помешает. Ну, это если ты Волдика окончательно добьешь, и не надо будет строить из себя блюстителей чистоты крови.

— Твой отец хочет женить тебя на Гермионе?! — Воскликнули Гарри и Невилл одновременно.

— Ну… он вскользь упомянул об этом, но тут же посчитал меня слишком маленьким для подобных разговоров и быстро свернул разговор, клятвенно пообещав вернуться к нему через несколько лет.

— У твоего отца все в порядке с головой, Малфой? Предлагать тебе в жены магглорожденную ведьму?

— Лучшую на курсе и одну из самых сильных ведьм за последнее столетие. Не надо путать с обычными, среднестатистическими ведьмочками, — Малфой усмехнулся. — Обещаю тебе даже не смотреть в ее сторону. Родители Грейнджер вряд ли захотят видеть меня в качестве своего зятя, да и я особо туда не рвусь. Особенно после того, как я узнал, что ты сам к ней неравнодушен.

— И тебя это остановит?

— Почему бы и нет, — беспечно пожал плечами Малфой. — Мне совсем не улыбается быть врагом Избранного.

— Даже так? — Гарри усмехнулся. — Если не желаешь быть врагом, тогда кем ты хочешь для меня быть? Может, пришло время расставить все точки над «i», а, Малфой? Что вы там с отцом задумали?

— Ничего. Ровным счетом ничего.

— Темнишь ты Малфой, ой темнишь. У нас, как-никак, вечер откровений. Впрочем, я так подозреваю, что Люциус очень сильно хочет видеть меня твоим другом. Я прав?

Малфой промолчал, и Гарри понял, что попал в точку. Все как Сириус и говорил. Люциус уже все предусмотрел, и Драко нужно было лишь завериться его поддержкой на будущее.

— Какой же твой отец все-таки предсказуемый!

— Я не прошу тебя дружить со мной, Поттер, — огрызнулся Малфой. — Не хочешь, не надо.

— Знаешь, а ведь в тот день в Хогвартсе, лишь твое высокомерие остановило меня, когда ты протянул мне руку. Будь ты тогда немного попроще, вот как сейчас, мы бы никогда не стали врагами в той жизни. Не друзьями, но и не врагами. Легче было бы жить, тебе так не кажется?

— Вполне может быть, — пробурчал Драко, собираясь идти спать.

— Пока я еще не решил, что с тобой делать, Малфой, но твоя помощь с Квиреллом, и то, что ты стоял у стола гриффиндорцев, выставляя там защиту, говорит в твою пользу. Твоему отцу я не доверяю, ты уж извини, а тебе нужно его заслужить. Невилл и Гермиона со мной шесть лет. Я доверяю им, как себе, а тебе пока что не очень. Так что дружбу прямо сейчас я тебе обещать не могу, но на мою помощь в случае чего можешь рассчитывать.

И Малфой понял, что в этот момент Гарри дал ему еще один шанс.

* * *

Два месяца после окончания зимних каникул прошли достаточно спокойно. Никаких нападений, никаких загадочных событий, только учеба и разговоры о предстоящем матче Равенкло-Гриффиндор.

— Жаль, что ты не сможешь в нем участвовать, Гарри, — с сожалением сказала Гермиона, отметив, как скривилось при этом лицо Малфоя. — А ты не кривляйся и согласись, что Гарри был лучшим ловцом в ТОЙ жизни.

— Никто и не кривляется, Грейнджер, — ответил ей блондин, ухмыляясь. — К тому же, я ничего не отрицаю. Поттер и в самом деле хорош, так что оспаривать его право играть за команду в следующем году я даже не собираюсь.

— Ого, какое благородство, Малфой.

— Грейнджер, ты в последнее время что-то совсем обнаглела, — прошипел он возмущенно.

— А что я такого сказала? — сделала удивленное лицо Гермиона. — Всего лишь констатирую факт, ничего более.

— Так ты и в самом деле без борьбы отдашь мне право играть за команду Равенкло в следующем году?

— Поттер, не напрашивайся на комплименты. Ты и в самом деле лучший ловец, так что выиграть кубок школы мы просто обязаны с твоей помощью. В этом году нам вряд ли удастся победить, так как команда у нас, откровенно говоря, слабенькая.

К этому моменту их четверка уже подошла к трибуне, чтобы посмотреть за тренировкой и рассчитать хотя бы приблизительно шансы на победу в решающем матче, который позволит командам выйти в финал и стать претендентами на право получить Кубок Школы по квиддичу. По учебе им в затылок дышал Слизерин, а Гриффиндор был всего лишь третьим.

На поле уже полным ходом шла тренировка, но Гарри, зная, кто сейчас в команде Гриффиндора, понимал, что им не выиграть. Равенкло пусть и был самым умным факультетом, но со спортом у него явно были проблемы.

— С такими игроками нам не выиграть, — угрюмо сказал Малфой. — Ты посмотри на этого ловца, он же плетется как черепаха!

— А ты возьми и сам полетай, раз такой умный, — вклинился в разговор Дилан Матчес, присевший рядом с Гермионой. — Слабо?

— Я бы полетал, но Гарри в этом плане лучше меня, — подмигнув Поттеру, ответил Драко. В голове у бывшего слизеринца тут же возник план по водворению Гарри на его законное место ловца в сборной команды Равенкло.

— Первоклашкам не разрешается играть, так что ты извини, но наш капитан вряд ли позволит сесть ему на метлу, — нагло ухмыльнулся третьекурсник, который был запасным охотником в их команде, причем не самым лучшим.

— Малфой, не стоит, — понял замысел блондина Гарри. — Я буду играть, но со следующего года.

— Но мы же продуем! Гарри, ну что тебе стоит показать класс!? — Невилл подхватил затею Малфоя и тут же вклинился в разговор. — Ставлю пять галлеонов, что ты поймаешь снитч быстрее этого придурка, которого мы сейчас наблюдаем на игровом поле.

— Пять галлеонов? Да ты с ума сошел, Лонгботтом. Крис — наш лучший ловец за последние несколько лет.

— Это вы называете лучший? — в праведном возмущении закричал Малфой. — Вот это ваш лучший ловец!? Не мудрено, что мы всегда плетемся в хвосте.

— Ты еще скажи, что этот малолетка, — кивок в сторону Гарри, — летает лучше его.

— Именно это я и хотел сказать. Невилл, подтверди!

— Малфой, не лезь, — Гарри уже предвкушал полет и робко надеялся на то, что ему вновь удастся стать самым молодным ловцом за всю историю школы.

— Идем. Спорить я не собираюсь, но зная, кто отец Гарри, поверю вам на слово и попрошу нашего капитана позволить тебе полетать и показать, на что способна такая малявка, как ты.

Четверка друзей, не веря в свою удачу, спустилась вниз, где Матчес уже что-то шептал на ухо капитану, и тот, спустя несколько минут рассмеялся.

— Поттер, ты на самом деле хочешь посоревноваться с нашим лучшим ловцом?

— Да.

— Я не могу допустить тебя к полету без разрешения преподавателя, поэтому мы сейчас позовем сюда мадам Хуч, и ты нам покажешь, на что способен сын знаменитого Джеймса Поттера.

— Малфой, ты гений! — прошептал Гарри Драко.

— Сочтемся, Поттер, — отмахнулся тот. — Главное, снять с игры эту черепаху.

Мадам Хуч не понравилась идея проверки Гарри к способностям ловца, но устоять против всей команды, которая загорелась желанием проверить правдивость слов первоклашек, не смогла. Профессор Флитвик, вышедший к ним в этот момент, поддержал идею проверки, и мадам Хуч ничего не оставалось делать, как согласиться на эту авантюру и позволить первокурснику соревноваться с третьекурсником за право играть в предстоящем матче в основном составе команды.

— Ладно, Гарри. Я разрешу тебе полетать, но имей ввиду: если ты проиграешь, то вас всех ждет отработка у мистера Филча в течение месяца.

— Мы согласны! — воскликнула вся четверка, даже не сомневаясь, что выиграет этот спор.

— Отлично, а теперь я засекаю время, и вы с Крисом вместе будете ловить снитч. Кто быстрее поймает, тот и получит место в команде. Крис, ты все понял?

— Да, профессор, — на лице мальчишки читалось превосходство. Что ему может противопоставить первогодка, который еще ни разу не летал во время игры?

— Гарри?

— Да, профессор.

— Отлично, выпускаем снитч.

Далее все происходило так, как и планировал Малфой. Ему было нелегко признать, что Поттер в чем-то его превосходит, но факты вещь упрямая, и в свое время он на собственной шкуре убедился — в этой игре ему навсегда отведено второе место. Блондин хотел бы тоже играть, но понимал, что бывший гриффиндорец явно опережает его по нескольким пунктам и он сам мог надеяться только на место запасного игрока.

А в это время пораженные равенкловцы наблюдали картину, от которой у всех просто захватывало дух, и уже ни у кого не вызывало сомнения, что Гарри — новый ловец в их команде. Его полет завораживал, его скорость заставляла девчонок жмуриться от страха, а профессор Флитвик в очередной раз порадовался тому, что Поттер попал к нему, и теперь они смогут побороться за Кубок по квиддичу на равных со Слизерином и Гриффиндором. Мерлин, какой талант к полетам!

Спустя пять минут Гарри увидел снитч и пулей полетел к нему, хотя школьная метла и в подметки не годилась той, которую ему купил Сириус прошлым летом тайком от матери и подарил на день рождения перед его приездом в школу. Брать ее в Хогвартс ему запретили, но на рождественских каникулах он в полной мере отвел душу, летая на поле, которое ему тоже сделал отец вместе с Ремусом и мистером Лонгботтомом. Невилл так и не научился нормально летать, но на метле держался значительно увереннее, чем в прошлой жизни.

— Мистер Поттер, — воскликнул Флитвик, — вы в команде и играете в следующем матче!

Гарри был доволен. Теперь у них есть шанс выиграть и получить Кубок Школы, чего не случалось уже много-много лет.

— Гарри, это было нечто! — воскликнул один из игроков команды. — Только держим все в секрете! До матча осталось совсем немного времени, нужно сделать так, чтобы никто не знал о твоем назначении в команду.

— Согласен, мистер Джонс. Все слышали?

Присутствующие тут же согласились с тем, что необходимо до последнего не раскрывать их главного козыря и ошарашить всех лишь перед началом игры. Впервые за несколько лет у них появился реальный шанс стать чемпионами не только в учебе, но и в квиддиче.

* * *

Тренировки команды проходили в полной секретности. Гарри, на которого все возлагали большие надежды в предстоящем сражении, тренировался вместе со всеми, но весь факультет участвовал в заговоре, и никто из других команд даже не догадывался, кого именно они взяли на место ловца. Тайну пытались узнать многие, но игра в шпионов прошла без сучка и задоринки, и все открылось только перед самым началом игры.

Когда пораженный стадион взорвался аплодисментами, Мадам Хуч дала команду, просвистел свисток, и игра началась. Равенкловцы бились так, как никогда. Игра продолжалась полчаса, счет был 50:50, а ловцы летали вокруг поля в поисках маленького золотистого шарика, чтобы принести своей команде долгожданную победу. Прошло еще десять минут, и вот вдалеке блеснул долгожданный огонек, за которым тут же ринулись ловцы обеих команд. С замиранием сердца трибуны наблюдали за тем, как Избранный, набрав неимоверную скорость мчится вниз, а за ним, почти дыша в затылок, летит ловец Гриффиндора. Когда до земли оставалось всего ничего, храбрый гриффиндорец взлетел вверх, а Гарри, повторив свой знаменитый в прошлом трюк, спустя несколько секунд схватил снитч и тем самым дал своей команде право играть в финале со Слизерином за первое место.

— Итак, дамы и господа, Гарри Поттер ловит снитч и теперь команда Равенкло встретится с командой Слизерина в решающей схватке, которая выявит победителя соревнований и принесет факультету Кубок Школы! Счет 200:50 в пользу команды Равенкло!

Когда Гарри спустился на землю, его тут же подхватили на руки и понесли вперед, радуясь своей победе, радуясь тому, что впервые за несколько десятилетий они вышли в финал и будут бороться с самой сильной командой Хогвартса за право получить первое место.

Вечером весь факультет праздновал победу Гарри Поттера, и мальчишка был на седьмом небе от счастья, от того что сумел в первой же игре показать все, на что он способен и доказать окружающим, что достоин быть самым молодым ловцом школы со дня ее основания.

— Это было круто, Гарри! — восхищенно сказал капитан команды. — Ты где научился тому трюку, который чуть не довел нашего декана до инфаркта?

— Нигде, я сам придумал. К тому же, не забывай, мой папа тоже был ловцом и поделился со мной некоторыми своими секретами еще тогда, когда мне было пять лет.

— Немудрено, что ты так клево играешь, если сел на метлу в пять лет.

— Ну, вообще-то в три, но тогда еще даже не думал, что могу быть ловцом. — Гарри смущенно улыбнулся. — Я в самом деле играю с пяти лет. Невилл тоже может играть, но он всегда в нашей компании был охотником.

— Да? Он летает также круто, как и ты? — С воодушевлением поинтересовался Джонс.

— Нет, в команду я не пойду, — тут же замахал руками Лонгботтом. — Я хорош только для домашнего квиддича, но не школьного. Полеты это не мое. Вот Драко, тот тоже может быть неплохим ловцом.

— Не стоит, Лонгботтом. Тебе известно, что Поттер намного лучше, — Малфой усмехнулся. — Я, конечно, тоже неплохо могу играть, но до нашего Избранного мне далеко. Вполне возможно, я попробуюсь в следующем году на место запасного ловца либо даже охотника.

Гарри в очередной раз поразился, насколько изменился в этой жизни Малфой. Признаться перед всем факультетом, что ты в чем-то хуже? Что может быть страшнее для слизеринца? Вскоре их отправили спать, а старшекурсники продолжали праздновать победу, вновь и вновь обсуждая тот трюк, который принес им долгожданную победу.

— Классная была игра, Поттер! — сказал Малфой, когда они легли спать.

— Спасибо.

— Кушай на здоровье!


Глава 7

Гермиона сидела в гостиной факультета, пытаясь сосредоточиться на учебе, но в голову ничего путного не лезло. Она вновь вспоминала лицо Рона за обедом, его пустые глаза и презрительную усмешку, когда он заметил ее взгляд. Что-то было не так. Что-то с ним случилось, и девушка никак не могла логически объяснить такое отношение бывшего друга к себе и Гарри. Ладно, к Гарри и Невиллу. Здесь он с ней никогда не дружил, да и в прошлой жизни, если бы не случай с троллем, она так и осталась бы для него заучкой.

— Гермиона, что случилось? — подсел к ней Гарри на диване в общей гостиной. — О чем задумалась?

— Не знаю, как тебе объяснить, но меня настораживает поведение Рона в последнее время.

— Он просто дуется на нас, вот и все.

— Нет, Гарри. Он не дуется, он ненавидит, а это не одно и тоже.

— Глупости. Я разговаривал с Перси, и он говорит, что Рону здорово досталось на каникулах от старших братьев и отца. Вполне возможно, он просто в очередной раз спихнул на нас свои проблемы. Его мать всегда в разговорах ставит нас в пример, этого я наслушался сполна на каникулах, вот он и бесится. К тому же, после вчерашнего проигрыша Гриффиндора он на нас здорово разозлился.

— Не знаю, может быть, ты и прав, — Гермиона, поразмыслив немного, пришла к выводу, что зерно правды в словах Гарри присутствует, если знать характер рыжика. У Рона в его проблемах был виноват кто угодно, только не он.

— Конечно, я прав, Герми, — он смотрел на нее с улыбкой.

— Нападение, нападение на ученика! — в гостиную ворвался третьекурсник, который весь дрожал как осиновый лист. В глазах плескался страх.

— Роджер, успокойся, — к нему тут же подлетел староста, усадил в кресло и мягким тихим голосом начал задавать ему вопросы о случившемся. — Что за нападение?

— Нападение, чудовище! — зубы мальчишки стучали от страха. Его всего колотило так, что старшекурсницы достали из своих запасов успокоительное зелье и почти силком влили его парнишке в рот.

Гарри с Гермионой тревожно переглянулись. Вывод напрашивался сам собой: василиск. Невилл уже был рядом с ними, а спустя еще некоторое время к ним присоединился Малфой. К этому времени в гостиной находился директор и профессор Флитвик, которые попытались успокоить студентов и призывали всех к порядку.

— Всем оставаться на своих местах и никуда не выходить. Старосты, посмотрите, кто отсутствует, и доложите декану, — директор был собранным, ни одной эмоции не проскользнуло на его лице, кроме заботы и участия. — Я предупрежу остальных учителей.

Он ушел, старосты пересчитывали детей, а Гарри с друзьями сели в самый дальний уголок и зашептались так, чтобы их никто не мог услышать.

— Вы думаете это то, с чем мы столкнулись на втором курсе? — спросила Гермиона Гарри.

— Не знаю. Это был второй курс, и это была Джинни, — к удивлению девушки, Гарри бросил взгляд на внезапно побледневшего Малфоя и ободряюще улыбнулся. — Джинни нет, какие будут кандидатуры на роль жертвы Волдика?

— Рон. Я тебе говорила об этом еще пятнадцать минут назад. В прошлой жизни он бы уже давно пришел к нам мириться.

— Согласен с Грейнджер, и версия эта наиболее правдоподобна, учитывая, что в прошлый раз это была его сестра.

— А как нам достать дневник, Гарри? Если бы мы учились на Гриффиндоре, тогда это было бы проще простого сделать.

— Просто так достать его не получится, придется следить за Тайной комнатой и сражаться с василиском.

— Сражаться!? От его взгляда вообще-то умирают, Поттер, — возмутился Драко, став от страха больше похожим на зеленую лягушку, чем на наследника аристократического рода.

— Вам и не придется ничего делать, я ведь змееуст, если ты не забыл, а взгляд василиска для таких людей не страшен.

— И что, предлагаешь прямо сейчас с ним сразиться? — сарказма в голосе Малфоя значительно прибавилось, когда он узнал, что этот сумасшедший будет сражаться с чудовищем сам, а их оставит на стреме.

— Нет, конечно. Сначала выясним, нет ли в округе петухов. Если их уничтожили, так же как и в прошлый раз, придется что-то придумать, пока у нас не появились новые жертвы. Гермиона, никаких походов по Хогвартсу в одиночку, ты меня поняла?

Его начинало колотить, когда он вспоминал о беззащитной окаменевшей девочке на больничной койке. Нельзя этого допустить, нельзя позволить ей снова пролежать несколько месяцев, обездвиженной монстром, которого в прошлый раз им удалось уничтожить слишком поздно.

— Хорошо, Гарри. Ты только будь осторожен, ладно? — девушка взяла его за руку, и мальчишка стал больше походить на помидор. Она увидела его смущение и одернула руку, заметив, как усмехнулся при этом Малфой. Что вообще с ними происходит?

— Я буду осторожен, но и ты без нас не ходи одна, договорились?

— Договорились. Идемте к профессору Флитвику, а то мы сидим тут одни, вон как старшекурсники косятся, — кивнул Гарри на старосту Равенкло, которая смотрела на них, нахмурив брови и о чем-то напряженно размышляя.

Пострадавшим учеником оказался маглорожденный студент Равенкло. Профессор Флитвик с самого утра вызвал родителей мальчика в школу. На следующее утро в общий зал прилетела почта, и Гарри получил тревожное письмо от матери с вопросом, что случилось и почему в Совете Попечителей такой переполох. Ответ он послал почти сразу, не упоминая при этом про василиска, просто рассказав историю о некоем чудовище, которое напало на второкурсника с Равенкло.

— Когда будем устраивать охоту на Уизли? — спросил Малфой, когда они после занятий вчетвером уселись в самом дальнем конце библиотеки и установили заглушающее заклятье. — Нам ведь лучше всего будет отобрать и уничтожить этот дневник.

— Чтобы уничтожить дневник, нужен клык василиска или адский огонь. Вызывать огонь слишком опасно, а достать клык василиска негде, если только сразу с ним не сразиться, как это было в прошлый раз. Только придет ли нам на помощь Фоукс, как в прошлый раз?

— Насколько я помню, у нас дома есть клык василиска, — Малфой задумался. — Я могу попросить отца прислать его мне, хотя он почти сразу может обо всем догадаться.

— Не прокатит. Ты не забыл, что в прошлый раз исключили из…

— Поттер, не будь идиотом! — разозлился Малфой. — По-моему, я уже тебе говорил, что мой отец тут ни при чем!

— А как же объяснить поведение Добби? — иронично поинтересовался Невилл. — Домовик, который…

— Не мог мой отец подложить дневник Джинни, я тебе еще раз повторяю! — Драко был зол. Ему было неприятно, что друзья подозревают его семью в подобной жестокости, но только как оправдаться, если все улики указывают на Малфоя-старшего? Даже этот чертов домовик, и тот идеально вписывается в картину. В прошлый раз отца ведь исключили из попечительского совета. Только вот в этот раз не было ссоры с мистером Уизли, на которую все ссылались в той жизни.

— Успокойся, Малфой. Если не твой отец зачинщик, тогда кто? Ведь не мог Добби услышать о предстоящем кошмаре в другом доме, но при этом делать вид…

— Постой! Постой! — глаза Драко при упоминании другого дома вдруг засверкали от радости. — Как я сам об этом не догадался!

— Что случилось? С чего вдруг такое веселье? — подозрительно прищурившись, спросил Невилл.

— Я теперь знаю, ЧТО в прошлый раз произошло. Отец и в самом деле поддерживал в то время связь с некоторыми Пожирателями, и даже участвовал в собраниях, которые проходили в доме у Гойлов.

— А почему не в Малфой-мэноре?

— По кочану, Грейнджер. Гойлы хоть и чистокровные, дом у них поменьше, и защита послабее, чем Малфой-мэнор. Чтобы проводить подобные собрания в нашем доме, отцу необходимо было снимать с него специальную защиту, а на это уходило довольно много времени, и в итоге все решили, что лучше всего собираться там, где защита немного слабее. Это потом, когда… когда Темный Лорд сделал наш дом своей… А, ладно, что вспоминать, — махнул рукой Драко. — Другими словами, встречи до развоплощения Лорда мы проводили в доме у Гойлов.

— Я все-равно ничего не понимаю. Каким боком там оказался Добби?

— Каким боком? Любовным, Поттер. Сох наш милый домовичок по одной из служанок Гойлов, вот и наведывался иногда в гости.

— А ты откуда знаешь?

— От верблюда, Лонгботтом! — засмеялся Драко. — Он у моего отца спрашивал разрешения завести семью с этой малышкой.

— То есть, ты хочешь сказать, что он просто услышал разговор и только поэтому решил меня предупредить?

— Скорее всего. Он довольно своеобразный домовик, если ты помнишь, — Драко поморщился. — Согласен, что отец иногда перегибал палку в обращении с ним, и думаю, только поэтому тот решился на это безумие.

— Если бы мы могли поговорить со взрослыми и посоветоваться с ними, тогда бы все было гораздо проще, но нам, Малфой, необходимо сделать так, чтобы никто не знал, что именно мы уничтожили чудовище. Было бы лучше, если бы это сделали за нас взрослые, тот же Дамблдор, к примеру.

— Постой, а ведь это идея! — глаза Гермионы сверкнули в предвкушении мести директору. — Мы просто прикинемся бедными овечками и всю грязную работу предоставим выполнять ему и преподавателям. Зачем нам снова лезть в бой без поддержки, сломя голову.

— Вот, давно бы так, — пробурчал Малфой. — Только безрассудства гриффиндорцев нам и не хватало для полного счастья.

Далее девушка рассказала, как они могут провернуть это дело так, чтобы василиском занимались те, у кого и знаний и силенок будет побольше, чем у первоклашек, пусть и с душами взрослых людей.

— Гермиона, ты — гений! — восхищенно сказал Гарри.

— Да… Мой отец, судя по всему, был прав относительно вливания свежей крови в нашу семью, — в очередной раз сморозил глупость Драко. — Не смотри на меня такими удивленными глазами, Грейнджер. Я не планирую с тобой слива… эй, Поттер, я не специально, само вырвалось!

Получив от Гарри нехилый пинок, Малфой усмехнулся.

— Грейнджер, не думай, что я планирую на тебе жениться. Это не входит в мои планы, так что закрой, наконец, свой рот, а то муха влетит.

— Это что, шутка?

— Нет, мой папаша, если я вдруг загорюсь к тебе пылкой страстью, отнюдь не будет против нашего с тобой брака. Я не шучу.

— Не дождешься, Малфой! — пришла в себя Гермиона, хотя чувствовала, что щеки пылают румянцем от смущения и стыда. — Твой отец сошел с ума, к тому же, даже если вдруг в Запретном лесу вымрет вся живность, и ты загоришься ко мне пылкой страстью, то я уж точно не соглашусь на такую аферу!

— Тебе не хочется быть миссис Малфой? — притворившись обиженным, спросил Драко. — Другие на твоем месте просто прыгали бы от радости.

— Другие, но не я. Надеюсь, у меня к тому времени будет более достойное предложение, — она повернулась и решительно зашагала к выходу.

— Да, Поттер, не повезло тебе с будущей супругой! — усмехнулся Драко, глядя на ошарашенного подобным высказыванием своей возлюбленной, Гарри.

— Малфой, не каркай! В смысле, не сглазь.

— Ладно, я тоже, пожалуй, пойду. План у нас есть, можно передохнуть, к тому же…

— Мерлин, она же одна ушла! Я за ней!

Гарри по-быстрому собрал книги и помчался вслед за Гермионой, надеясь догнать ее за ближайшим поворотом. Вновь видеть ее на больничной койке ему не хотелось, а сейчас было слишком опасно позволить таким студентам как она, разгуливать по Хогвартсу в одиночестве.

* * *

Со дня первого нападения прошло две недели. Ученики и учителя уже успокоились, так что не за горами была очередная вылазка василиска Салазара Слизерина, а там, глядишь, и развязка всей истории наступит. План приходит в действие, осталось только дать Поттеру необходимые подсказки, и все пойдет так, как надо. Дамблдор, сидя в своем кабинете, уже предвкушал победу над мальчишкой, когда в кабинет ворвалась МакГонагалл (да, да, эта степенная дама почти рывком отворила дверь его кабинета) и закричала:

— Директор, еще одно нападение!

— Что? Когда? — он постарался выглядеть взволнованным.

— Только что в коридоре обнаружено еще одно окаменевшее тело магглорожденного студента Хаффлпаффа Эрика Скримса. Мерлин, директор, история повторяется. Вы же понимаете, что снова открыта «Тайная комната», как тогда, когда Миртл…

— Идемте быстрее. Надо успокоить студентов и преподавателей, Минерва. Никаких тайных комнат!

— Но директор…

Больше ничего сказать она не успела, и в кабинет почти сразу за этим ворвалась ненавистная ему четверка лидеров школы во главе с профессором Флитвиком.

— Профессор МакГонагалл, директор, у нас для вас есть очень любопытные новости, — начал декан Равенкло, но директор попытался его перебить.

— У нас новое нападение, мне надо спешить!

— Как раз по этому поводу мы и пришли. Мои студенты, — кивок в сторону четверки, — видели нападавшего и знают, кто за этим стоит.

Такого удара директор не ожидал. Что угодно, только не это! Мерлин, да что же это такое! Снова весь план коту под хвост!

— В самом деле? — Он постарался не выдать своего истинного отношения к этой новости.

— Да. Они видели василиска рядом с Роном Уизли. Этот молодой человек одержим Волдемортом!

— Глупости, быть такого не может! У нас же самое безопасное…

— Но директор, — с самым искренним возмущение крикнул Гарри, — мы сами видели, как он открывал какую-то дверь в туалете плаксы Миртл и спускался туда вслед за чудовищем!

— Вы сами это видели? Как вы могли так рисковать собой! — возмутилась Минерва. — Вы хотя бы знаете, КАК опасен взгляд василиска, если он смотрит вам прямо в глаза?

— Знаем, профессор, но мы были очень осторожны. Мы не могли так быстро позвать на помощь, поэтому нам пришлось самим за ними следить. Мы шли за Роном почти до конца, и потом он что-то прошептал на странном шипящем языке и…

— Рон Уизли говорит на парселтанге?

— Ну… не думаю, — Гарри слегка помялся. — Понимаете, в его руках был какой-то странный дневник, и говорил наш друг совсем не своим голосом, а другим.

— Другим голосом? — голос МакГонагалл вздрогнул.

— Да. Мы очень сильно испугались и тут же побежали к профессору Флитвику, а он уже привел нас к вам.

— Директор, мы должны изъять дневник и уничтожить его как можно быстрее. Вы же понимаете, что здесь надо действовать как можно быстрее, так как непонятно, что еще может вытворить это чудовище, — возмущенно сказал Флитвик, глядя на ошарашенного директора.

— Изъять дневник прямо сейчас у вас не получится, — сказал Малфой. — Рон Уизли сейчас там, в той комнате, и мы можем вам показать, где он исчез.

— Ладно, — скрепя сердце сказал Дамблдор, понимая, что уничтожать василиска и изгонять из Рона Уизли призрак Волдеморта придется именно ему, — показывайте!

Спустя двадцать минут они уже были на месте, и профессор Флитвик отправил первоклашек в свои комнаты, предварительно перед этим прихватив двух старост Равенкло, чтобы те могли позаботиться о том, чтобы дети добрались до места назначения в целости и сохранности.

* * *

— Нет, вы видели лицо директора? — смеялся Гарри, когда они с Невиллом и Драко зашли в свою комнату. — Наверняка он не ожидал, что уничтожать василиска и Волдеморта в очередной раз придется нашим многоуважаемым профессорам.

— Мне кажется, Поттер, пока он не уничтожит тебя, то не успокоится, — с самым серьезным видом сказал Малфой. — Ты для него сейчас самый главный конкурент, даже важнее Темного Лорда. Тот сейчас неизвестно где, а ты тут, рядышком, только руку протяни.

— Да я и сам все прекрасно понимаю, — поморщившись, сказал Гарри. — Это слишком очевидно. Надеюсь, он успокоится, и даст нам пожить спокойно оставшееся до летних каникул время.

— Я бы на твоем месте не расслаблялся, Гарри, — сказал Невилл. — Мало ли что еще придет в голову нашему многоуважаемому директору. О Квирелле и василиске мы все знали, но ведь можно придумать еще что-нибудь такое, о чем мы ни сном ни духом. До конца учебного года осталось два месяца, возможно, он не станет затевать ничего, хотя… с твоим везением Гарри и способностью вечно вляпываться в неприятности…

— Давай все-таки надеяться на лучшее, Невилл. Ты не представляешь, как меня все достало. И Волдеморт, и директор. Неужели я даже в этой жизни не могу пожить нормально, как все остальные дети?

— Пока будет жив тот и другой, Поттер, — проницательно заметил Малфой, — спокойной жизни тебе не видать как своих ушей.

И Гарри был согласен с этим на все сто процентов. Если повезет, и до конца года с ними ничего не случится, вполне возможно они смогут рассказать все взрослым, и у них будет настоящая, реальная помощь, на которую они смогут рассчитывать в случае грозившей им опасности.

* * *

— Э-э-э… ребята, привет, — сказал Рон, подойдя к их столу в первый же день после своего возвращения из больничного крыла. — Я хотел… хотел извиниться. Гарри, Невилл, я был настоящим ослом.

Лицо рыжика покраснело, когда он посмотрел на Гермиону.

— И ты прости, что вел себя как последний дурак.

— Ладно, Рон, забыли. Я рада, что все закончилось, и никто серьезно не пострадал.

— Я хотел попросить… ну… вы же лучшие на курсе… может, позанимаетесь со мной?

— Позаниматься с тобой чем?

— Ну… я же самый отстающий… и… в общем… я могу сидеть с вами, когда вы занимаетесь? — слова давались Рону с трудом. — Подскажете мне, если я чего-нибудь не буду знать.

— Мы тебе поможем, но с условием, что свои эссе ты будешь писать сам, а мы будем только проверять, — тут же выдвинула условие Гермиона. — Если рассчитываешь просто списывать, то можешь сразу уходить.

— Я согласен.

— Отлично, Рон. Я рад, что ты решил взяться за ум, — улыбнулся Гарри, заметив смущение Рона — Мы с удовольствием поможем тебе подтянуть учебу, но тебе надо не лениться и делать все самому. Твои братья будут рады, если ты подтянешься в учебе, а о миссис Уизли я вообще молчу.

— Я понял. Спасибо, — он покосился на Малфоя, хотел что-то сказать, но решил пока не разрушать тот хрупкий мостик, который удалось сейчас восстановить после всех сделанных им гадостей. — Ну, я пойду.

— Пока, увидимся в библиотеке!

— Договорились.

— Неужели Уизел взялся за ум? — спросил Малфой, когда Рон дошел до своего стола и сел рядом с Перси.

— Видно миссис Уизли его в конец достала своими причитаниями.

— Я думаю, скорее всего, старшие братья поучили его уму-разуму на каникулах, — улыбнувшись, сказала Гермиона. — Это как раз в их духе. Всыпали ему по первое число, вот он и взялся за ум.

— Полностью поддерживаю Грейнджер, сам Уизел никогда бы не додумался просить нас о помощи. Точнее, — смутился он, глядя на подмигнувшего ему Гарри, — вас.

Никто и не думал возражать, так как о воспитательных процессах в семье Уизли они были знакомы не понаслышке.

* * *

Рон занимался с друзьями с неохотой, скрипя зубами. Другого выхода у него не было, поэтому приходилось все свободное время сидеть в библиотеке вместо того, чтобы делать то, что, по его мнению, было важнее всего. Конечно, имелся ввиду квиддич. Уизли с нетерпением ждал следующего года, когда можно будет пробоваться в команду, но пока что он мог только об этом мечтать и с головой погружаться в бесконечные эссе, которыми его нагружала Гермиона по пройденному ранее материалу.

Учиться было лень, но угрозы братьев заставили его слегка поднапрячься, чего Рон, будь на то его воля, никогда бы не делал. Он уже решил, что после школы будет играть в квиддич, а там хорошие оценки по зельям, а тем более по трансфигурации никому были ненужны. Зачем, в таком случае, тратить свое время на изучение этих предметов?

Присланное недавно от матери письмо, в котором она хвалила его внезапное рвение, слегка усыпило бдительность братьев, так что иногда он урывками, но читал журналы о квиддиче, делая это так, чтобы никто об этом его маленьком секрете не узнал.

* * *

Учебный год закончился победой Равенкло. Впервые за несколько десятков лет и только лишь благодаря тому, что Гарри в решающем матче со Слизерином поймал снитч. Игра закончилась со счетом 250:80, и Гарри Поттер был провозглашен самым лучшим ловцом за несколько сотен лет, обойдя в этом даже своего знаменитого отца. Лили с Сириусом гордились его успехами. По итогам учебного года его признали самым лучшим учеником среди первогодок, что слегка расстроило Гермиону, занявшую второе место, и уж тем более, не провело в восторг Малфоя, которому пришлось довольствоваться третьим. Лишь Невилл был доволен своим четвертым. Впрочем, такие результаты были вполне ожидаемыми. Никто не удивился их лидерству.

Слизерин из факультетов шел вторым. Профессор Снейп был недоволен тем, что впервые за семь лет Кубок Школы перешел к Равенкло, но радовало лишь то, что это не Гриффиндор. Факультет Минервы Северус ненавидел всеми фибрами своей души.

За последние месяцы Снейп по просьбе Лили и Сириуса потихоньку наблюдал за этой четверкой и согласился с ними в том, что они явно скрывают какую-то тайну. Он попытался их подслушать, позорно прячась за стеллажами в библиотеке, но к его большому удивлению они очень умело наложили заглушающее заклятье, причем такое, что даже он не смог его разрушить. Это обстоятельство еще больше укрепило профессора зельеварения в том, что дети скрывают какую-то очень большую тайну. Только вот какую?

Теперь он был частым гостем в доме Лили и Сириуса, и они очень много говорили о детях, пытаясь разгадать эту загадку самостоятельно. Вот и сегодня он с удовольствием находился в компании Блэков, заметив, что уже не так сильно реагирует на близость Лили, любовь к которой сменилась на обычное восхищение красивой женщиной. Может быть, все эти годы он любил совсем другую женщину? Лили Блэк совсем не походила на ту девчонку, которую Северус знал много лет назад. Разобраться в своих чувствах мужчинатак и не смог. Главное, что сердце уже не так сильно кричало о боли, когда он видел рядом с ней Блэка.

— Я боюсь, что директор тоже может о чем-то догадаться, — сказала она, держа на руках маленького Регулуса.

— Не думаю, что Дамблдор догадается о их настоящих возможностях, Лили, — возразил он. — Они очень осторожны, когда дело касается нашего главного носителя Света. Я бы даже сказал, слишком осторожны.

Последние слова он произнес с явной издевкой.

— Думаешь, они что-то о нем знают?

— Не удивлюсь, если так оно и есть. В последнее время он ведет себя очень странно, а уж эти истории с Квиреллом и василиском… Что-то слишком много проблем свалилось на школу с появлением Гарри.

— Думаешь, что все делалось, чтобы устранить Гарри? — Сириус прижал к себе Лили, чувствуя, как она задрожала, когда услышала эту фразу.

— Не знаю.

— Мы надеемся, что Гарри с друзьями поделится с нами этой тайной на предстоящих каникулах.

— Было бы неплохо, если бы они не скрывали ничего от вас. О себе я молчу, — криво усмехнулся Снейп, — Гарри так до конца и не доверяет мне.

— Поживем-увидим, Северус. Я только надеюсь на то, что тайна эта не будет слишком жуткой, — услышав приближающиеся шаги свекрови, женщина повернула голову. — Миссис Блэк, добрый вечер!

— Добрый вечер, дорогая. Как малыш Регулус поживает? — глаза старухи светились от радости. Она обожала младшего внука. Он с каждым днем все больше походил на Сириуса, и женщина в который раз подумала о том, насколько правильным было решение сына жениться на жене своего погибшего друга. Пусть Лили и не была чистокровной волшебницей, но тот факт, что все дети без исключения, по мнению медиков, обладают магическими способностями выше среднего, давно позволил ей пересмотреть свою точку зрения относительно магглорожденных. По крайней мере, некоторых из них.

— Спит.

— Насколько напряжена обстановка в школе? — поинтересовалась Вальпурга, глядя на обеспокоенную Лили и мрачного Сириуса.

— Северус рассказал нам всю историю о чудовище. Это был василиск, представляете, василиск! — Голос Лили сорвался, и малыш от резкого звука почти сразу проснулся. — Гарри угрожает серьезная опасность. Волдеморт подчинил себе Рональда Уизли, и с его помощью открыл «Тайную комнату».

— «Тайную комнату»? — лицо старухи стало белым, как мел. — Василиск Салазара Слизерина был в школе все это время?

— Да.

Северус вновь рассказал всю историю, и Вальпурга поняла, что опасения невестки по поводу угрожавшей Гарри опасности отнюдь не так беспочвенны, как они до недавнего времени думали.

— Все это подозрительно смахивает на то, что кто-то упорно стремится к тому, чтобы он погиб в результате какого-нибудь несчастного случая, — сказал Сириус, и они вынуждены были с ним согласиться.

Через полчаса Снейп ушел, а Блэки стали думать о том, какую же тайну может скрывать их сын, и кто может так сильно желать ему смерти?


Глава 8

Своего дня рождения Гарри в этот раз ждал со страхом. Как рассказать родителям всю эту непростую историю? Как они отреагируют на то, что один из них должен был умереть в тот злополучный день на Хэллоуин, а второй провести по ложному обвинению в Азкабане двенадцать лет и потом погибнуть, упав в Арку Смерти? Как рассказать о возрождении Волдеморта? Какрассказать о гибели Седрика? Как рассказать о предательстве директора? Куча вопросов и ни одного ответа. В письмах друзей все чаще проскальзывала паника. Гермиона решила не посвящать своих родителей в эту историю.

— Мои родители вряд ли что-то поймут из нашего рассказа, — сказала тогда Гермиона, — да и опасно посвящать в это людей, которых потом можно прочитать, не прилагая к этому никаких усилий.

И они вынуждены были с этим согласиться.

Малфой уже поговорил с отцом, который сразу дал согласие на Непреложный обет, чтобы узнать эту тайну из уст непосредственных участников. Он был далеко не дураком, поэтому видел, что Драко удалось сблизиться с Поттером не благодаря его наставлениям, а лишь чему-то, что связывало этих детей друг с другом крепче всякой клятвы. Малфой терялся в догадках, но выводы, которые он делал, еще больше все запутывали. Объяснить логически происходящие с ними события ему не удавалось.

— Отец, я тебя прошу только об одном: не нарывайся на неприятности, — предостерегал его Драко, и то, как были сказаны эти слова, еще больше убеждало Люциуса в том, что дело слишком серьезное и ничем хорошим для них не закончится. Люциус с нетерпением ожидал дня рождения Поттера, чтобы выяснить все от начала и до конца.

Сириус готовился к встрече своих не слишком любимых родственников с особенной тщательностью. С помощью Лили они установили в доме дополнительную защиту, которую нашли в одной из книг семейной библиотеки Блэков. Вальпурга одобрила этот план, так как полностью полагаться на честное слово бывшего приспешника Темного Лорда было бы с их стороны очень глупо.

В назначенный час, когда основные гости разошлись, в дом на Гриммо, 12, прибыли Малфои и с достоинством поприветствовали хозяев, чувствуя себя слегка не в своей тарелке.

— Малфой, ты уж извини, но дополнительные меры предосторожности мы на всякий случай предприняли.

— Я уже понял, Блэк, — скривился Люциус. — Теперь все в порядке?

— Да. Сначала мы примем у тебя и твоей семьи клятву, а потом будем слушать рассказ наших отпрысков, которые, я надеюсь, объяснят все те странности, которым, на первый взгляд, нет логического объяснения.

Когда все, кого они решили посвятить в эту тайну, расселись по местам и произнесли слова клятвы, взгляды взрослых сразу обратились к детям. Судя по их взволнованным лицам, дело было слишком серьезным.

— Итак, молодежь, рассаживаемся и рассказываем, что такого вы могли хранить еще до поступления в Хогвартс.

Гарри с друзьями переглянулись, и те молчаливо разрешили именно ему начать эту историю.

— Началось все в тот день, когда Невилл на уроке зелья взорвал котел и нас четверых…

— Мистер Лонгботтом взорвал котел? — недоверчиво переспросил профессор Снейп, глядя на смущенного Невилла. — Такого не может быть!

— Хм… было, в другой реальности. В нашей другой жизни. — Гарри вздохнул, когда родители недоверчиво уставились на детей, не совсем понимая, что те имеют ввиду.

— Скажем так, мы сейчас проживаем другую жизнь, непохожую на ту, которая была у нас еще десять лет назад.

— Вы хотите сказать, что перенеслись во времени благодаря какому-то зелью? — догадалась Лили.

— Да, и наша нынешняя жизнь, в основном благодаря Гарри, совсем не похожа на ту, о которой мы хотели вам рассказать, — сказала Гермиона.

— А по сколько вам было лет, когда вы перенеслись сюда? — спросил Северус Снейп, все еще не до конца веря в такую фантастическую, даже по меркам волшебного мира, историю.

— Мы учились на шестом курсе Хогвартса, но на других факультетах, — сказал Драко, улыбаясь. — В прошлой жизни шляпа без раздумий отправила меня на Слизерин, папа.

— А мы втроем учились на Гриффиндоре, — улыбнулась Гермиона, — и с Малфоем все шесть лет были заклятыми врагами.

После этих слов Драко скривился, но промолчал, так как Грейнджер всего лишь назвала вещи своими именами.

— Так, дети, рассказываем все по-порядку, — попросил Сириус. — Все это просто замечательно, но мы хотели бы услышать самое главное — почему вы так не доверяете профессору Дамблдору?

Тишина, которая установилась после этих слов, никому из взрослых не понравилась.

* * *

Гарри не знал, что ему сказать. Он беспомощно озирался на своих друзей, в том числе и на Малфоя, но те молчаливо передали ему право высказать все их подозрения по поводу двуликости и жестокости человека, которого почти все в этой комнате, да и во всей магической Англии, считали носителем Света и справедливости. Взрослые, затаив дыхание, смотрели за метаниями мальчишки, уже подозревая, что сказанное здесь перевернет весь их мир с ног на голову.

— Видите ли в чем дело, мы подозреваем, что в прошлой нашей жизни Дамблдор был виновен в твоей смерти мам, — Гарри смотрел матери прямо в глаза, не отводя взгляд, — а также в том, что отправил тебя, отец, без суда и следствия в Азкабан на долгие двенадцать лет, обвинив в том, что именно ты был Хранителем тайны и сдал их Темному Лорду.

Сказанное настолько поразило всех присутствующих, что в комнате установилась мертвая тишина. Лили побледнела, а Сириус сжал подлокотники кресла так сильно, что казалось вот-вот сломаются пальцы.

— Ты хочешь сказать, Гарри, что в прошлой вашей жизни мой сын гнил в тюрьме как преступник? — спросила Вальпурга и лицо ее было больше похожим на восковую маску. Впрочем, не у одной нее, а практически у всех взрослых, которые присутствовали при разговоре.

— Все было гораздо хуже. Только давайте я расскажу, что нам известно о тех событиях, по порядку. В общем, в тот ужасный день на Хэллоуин погиб не только папа, но и ты, мам. По словам Дамблдора, ты погибла, закрыв меня собой, перед этим проведя какой-то древний ритуал самопожертвования. Ни у кого и в мыслях не было подозревать в твоей смерти Дамблдора. Списали все на Темного Лорда. Сириус, отдав меня Хагриду, помчался ловить Хвоста, уж он-то знал, кто на самом деле был Хранителем. Питер убил с десяток простых людей, отрезал себе палец и скрывался долгие годы в образе крысы в семье Уизли, а тебя схватили авроры, и ты оказался в Азкабане, даже не получив нормальной защиты.

Далее, шаг за шагом, он поведал взрослым всю историю со своей стороны, потом приступил к рассказу Невилл, и завершил историю Драко.

— Мерлин, — едва не лишилась чувств Нарцисса, — Люциус, я не хочу такой жизни для Драко!

— Я тоже, — Люциус был поражен. Неужели Дамблдор в ТОЙ жизни сделал такое с Избранным. Как? Как ему удалось, если при малейшем чувстве опасности, мальчишка закрывает себя щитом? — Постойте, а как же ваш щит, Поттер? У вас ведь есть защита!

— В той жизни у меня не было ничего подобного.

— Или было, но на тебя поставили ограничитель, — проницательно заметила Вальпурга. — Есть такой ритуал, очень темный по нынешним временам, который позволяет ограничить силу слишком сильного младенца, чтобы тот не смог навредить ни себе, ни окружающим. Он оставался в нем до тех пор, пока маленький волшебник не сможет контролировать свою магию самостоятельно.

— Мам, ты думаешь, Гарри сделали такой ограничитель? — спросил недоверчиво Сириус.

— Скорее всего. Если в прошлой их жизни он был всего лишь в меру одаренным волшебником, то я вижу только одно-единственное объяснение.

— Выводы детей вполне логичны, в данном случае, — мрачно сказал Люциус. — Если бы здесь мистер Поттер не поставил щит до прихода Блэка, то вам, миссис Блэк, было бы довольно трудно справиться с директором, да еще с ребенком на руках. А так, вы убиты, на тебя Блэк, в случае чего, и «Обливейт» могли наслать, так что…

— Тогда все эти истории, которые происходили, тоже его рук дело, — вклинился в разговор Фрэнк Лонгботтом, едва придя в себя от рассказа сына. Подумать только, провести всю свою жизнь в Мунго! И все благодаря этому старому манипулятору! Алиса сидела в кресле без единой кровиночки в лице, сжав при этом руку такой же бледной Августы Лонгботтом.

— А что за крестражи, о которых вы говорили, — поинтересовалась Лили, — и как они связаны с Темным Лордом?

— Крестраж, это своеобразный способ сделать себя бессмертным, но душа при этом разделяется, и ничем хорошим для того, кто решился на подобное, это закончится не может. Самым главным условием является убийство человека. Темный Лорд разделил свою душу на семь частей ради получения вожделенного бессмертия.

— Семь частей?! Он же сумасшедший! Даже один крестраж делает человека монстром! — воскликнула Вальпурга, показав, насколько хорошо она знакома с темной магией. — У него же ничего человеческого не осталось!

— Вы правы, бабушка, — сказал Гарри. — Это чудовище уже никогда не сможет стать полноценным человеком.

— Из всего вышесказанного, мистер Поттер, я могу сделать вывод, что вы тоже являетесь крестражем Темного Лорда, не так ли? — тихо сказал профессор Снейп.

— Что?! Мой сын?! — Лили посмотрела на Гарри, но тот лишь печально кивнул.

— Я думаю, что убив отца, он поместил во мне крестраж, который исчезнет только в том случае, если я умру.

— Тогда понятно, почему Дамблдор так жаждет вас убить, мистер Поттер, — Люциус задумчиво вертел свою трость и мучительно пытался вспомнить, что же в их библиотеке, в самой темной ее части, есть такое, что может помочь Поттеру отсоединить от тела эту гадость и при этом остаться в живых. Если их семье удастся избавить этого ребенка от частички Темного Лорда, тогда сто процентов можно будет рассчитывать на его поддержку в случае чего.

— Вы думаете, он знает о крестражах уже сейчас?

— Уверен. Просто так он вас убить не может. Ваш щит спасает даже от Авады, а вот мелкие неприятности в виде Квирелла и василиска, вполне приемлемый выход. Да и чистеньким ему тоже хочется остаться в глазах волшебного мира. Убивать вас своими руками он не станет, это точно, для этого всегда можно придумать нечто такое, что бросает тень на кого угодно, но только не на нашего многоуважаемого директора. — В свое предложение Люциус вложил весь свой сарказм, на который был способен.

— Думаю, надо поискать книгу по черной магии и узнать, есть ли способ избавиться от крестража, не убив при этом его человеческого носителя, — озвучила мысли Малфоя-старшего Вальпурга. — Хотя я никогда и не встречала в книгах упоминание о человеке-крестраже, но поискать стоит. Теперь ваши секреты стали более-менее понятны, дети.

— Да, а еще слишком высокие оценки, — сказал профессор Снейп, с хитрецой глядя на четверку смущенных друзей, пытаясь своей шуткой разрядить установившуюся в комнате гнетущую атмосферу. — Со следующего года будете заниматься со мной дополнительно, если вы такие умные.

— Да мы с удовольствием, профессор, — улыбнулась Гермиона. — Учиться нам здесь довольно просто, но так неинтересно!

— Также я мог бы втайне от директора заниматься с вами Защитой от темных искусств, которые проходят на старших курсах. Вы ведь можете показать нам, на что способны?

— Прямо сейчас? — Гарри усмехнулся.

— Блэк, хочешь полюбоваться на этого ребенка в процессе битвы? — с хитрецой в глазах подначил Сириуса Снейп. — Разобьетесь на пары и покажете, на что способны, чтобы мы знали, чему вас нужно обучать, а чему нет.

— С удовольствием! — Потирая руки, сказал Гарри, которого сильно угнетала потребность постоянно скрывать свои умения от окружающих. — Гермиона, ты со мной?

— Да.

Все присутствующие спустились в специально отведенное для дуэлей место, и было решено, что первыми будут сражаться Малфой и Невилл. Битва этих двоих длилась достаточно долго и была неплоха даже для тех шестнадцатилетних детей, которыми они когда-то были. Для взрослых было слегка непривычно видеть своих отпрысков в ТАКОЙ битве, но сразу стало ясно, что мальчишки и в самом деле достаточно опытные бойцы. Схватку выиграл Драко, но с огромным трудом, и то лишь благодаря чистой случайности.

Когда свою дуэль начали Гарри с Гермионой, всем присутствующим сразу стало понятно, что эти двое намного превосходят по силе и мастерству предыдущих соперников. Это был красивый танец с плавными переходами, с потрясающе красивыми связками, и даже Снейп признал, что у них отличная подготовка. Не всякий семикурсник способен на подобное, не говоря уже о тех, кто даже не отучился в школе шесть лет. Гарри с Гермионой были просто великолепны. Их дуэль длилась намного дольше, чем у Невилла с Драко, и первой сдалась девушка, почти полностью исчерпав свои силы.

— Мистер Поттер, мисс Грейнджер, вы просто молодцы! — с восхищением сказал Люциус, в который раз удивившись способностям Избранного и этой девушки. Впрочем, в бою со взрослыми волшебниками, в особенности с аврорами, они вряд ли могли бы продержаться так долго, но тем не менее их бой показал, что эти трое ничуть не преуменьшили свои способности. На сегодняшний день в их детский телах было слишком мало силенок, но знание некоторых заклинаний его сильно впечатлило. Особенное внимание он уделил девочке. Не смотря на то, что она магглорожденная, магических сил в ней было предостаточно, и он уже в который раз подумал о том, что был бы совсем не против, если бы сын в последствии обратил на нее свое внимание. Впрочем, об отношениях сына и этой девушки в прошлой жизни он сегодня наслушался сполна.

— Я так понимаю, ваш «ОД» занимался отнюдь не по школьной программе, — заметил Фрэнк Лонгботтом, до сих пор находившийся в состоянии шока от увиденного. Пусть сын и был самым слабым в этой четверке, но при достаточно интенсивных тренировках Невилл может стать отличным бойцом и весьма неплохим аврором в будущем.

— Нашим руководителем был Гарри, — сказала Гермиона, смущенная похвалами в свой адрес со стороны взрослых, но больше всего чувствуя себя не в своей тарелке от внимательного взгляда Люциуса Малфоя. Если Драко не шутил, то этот человек и впрямь рассматривает ее как возможную кандидатуру на роль своей невестки. — Он тренировал нас с самого начала и до конца, вплоть до того дня, когда Невилл бросил нечто непонятное в свой котел и перенес нас сюда.

— Ты в своем рассказе упоминал, что на третьем курсе мог вызвать патронуса, сын, — сказал Сириус, отойдя от шока. — Ремус и в самом деле научил тебя ему?

Сириус бросил взгляд на своего друга, который выглядел в этот момент так, словно его стукнули чем-то тяжелым по голове, и он никак не может прийти в себя.

— Да. Я могу его и сейчас вызвать. Мы с Герми уже тренировались в Тайной комнате во время учебы.

— У меня сил маловато для полноценного патронуса, Гарри, — пробурчала недовольная девочка. — Получается какое-то бесформенное облако. Это у тебя сил даже в этом теле хватает на материального оленя, которого и погладить можно.

— Погладить патронуса?! — воскликнули все взрослые сразу.

— Гарри, покажи! — попросила Лили, глядя на сына. Она была поражена открывшимся способностям ребенка, и все никак не могла поверить, что в ТОЙ жизни она была мертва уже десять лет. Десять лет, которые ее ребенок рос круглым сиротой в семье Петуньи, ненавидевшей всех волшебников и все, что связано с магией. Миссис Блэк подозревала, что бОльшую часть своей жизни в семье сестры он раскрывать перед чужими людьми не стал, и они с Сириусом выяснят подробности чуть позже, когда все разойдутся.

Тем временем Гарри, сосредоточившись, вызвал в себе свое самое лучшее воспоминание из этой жизни и крикнул:

— Эксперто патронум!

В ту же секунду из палочки выскочил сноп искр, и в комнате появился знакомый троице олень. Драко, который до этого никогда не видел патронуса Поттера, замер от восхищения. Впрочем, восхищался не только он.

— Мерлин, этого не может быть! — воскликнула Лили.

Серебристый олень тут же подошел к ней и потерся мордой о протяную руку, что привело всех в неописуемый восторг. Способность в двенадцать лет вызывать ТАКОГО защитника дана далеко не каждому волшебнику. Хотя, что тут говорить, это заклинание проходят только на старших курсах, настолько оно сложное.

Люциус посмотрел на Поттера. Этот мальчишка даже не устал, несмотря на то, что совсем недавно дрался почти на полноценной дуэли и потратил кучу магических сил на последнее заклинание. В этот момент он окончательно решил перейти на сторону Света в лице этого ребенка. Если их семью ожидает такая незавидная участь с возвращением Повелителя, нужно сделать все возможное, чтобы крестражи были уничтожены все до единого, включая тот, который заключен в голове у этого ребенка.

Через десять минут они вернулись наверх, чтобы продолжить обсуждение предстоящей войны с Дамблдором и Темным Лордом, и никто не мог сказать, кто из этих двоих был хуже.

— Значит, после того, как Дамблдор рассказал тебе о крестражах, вы перенеслись сюда?

— Да. На следующий же день. Мы знаем о том, что это за крестражи, но не знаем, где их искать. Один уже уничтожен, второй сейчас находится на развалинах дома Мраксов, а третий — Гарри пристально посмотрел на Вальпургу, — находится сейчас в нашем доме.

— Что? В нашем доме крестраж Волдеморта?! — Побледнела старуха, не веря тому, что сказал ей ребенок.

— Он у Кикимера, насколько я понимаю. И это медальон Салазара Слизерина, который ему перед самой смертью передал вас сын Регулус.

— Кикимер! — Тут же крикнула Вальпурга, и почти сразу все присутствующие увидели старого эльфа, колотящегося от страха перед своей грозной хозяйкой.

— Что угодно моей госпоже? — спросил он с почтением.

— Скажи, у тебя есть на хранении какой-нибудь медальон, который тебе дал покойный хозяин Регулус? — задала она вопрос, почти сразу отметив, как эльф стал мелко трястись от страха. — Отвечай немедленно!

— Да, моя госпожа. Хозяин Регулус дал его несчастному эльфу перед самой своей смертью и приказал любым способом уничтожить! Но плохой эльф так и не смог этого сделать!

— Принеси его сюда, да поживей, а ты, Гарри, расскажи, удалось ли вам его уничтожить в той жизни?

— Нет. Мы не знали тогда еще о том, что он здесь. Лишь потом, после… — голос Гарри дрогнул, — после смерти отца… когда он…

— Я все поняла, — мягко улыбнулась Вальпурга, и тут же, с громким хлопком, перед ними вновь показался Кикимер, отдал ей медальон и почти сразу же исчез.

— Итак, медальон Салазара Слизерина, с частичкой души этого чудовища.

— Крестраж можно уничтожить лишь с помочью клыка василиска, меча Гриффиндора, пропитанного ядом василиска, либо адским огнем. Какой способ в данном случае предпочтительнее?

— У нас дома есть клык василиска, — сказал Люциус, подтвердив тем самым слова Драко. — Хранится в самой темной части дома на всякий случай еще с незапамятных времен.

— Вот и отлично. Медальон мы уничтожим. Кикимер! — и вновь старый эльф появился перед хозяйкой, не совсем понимая, что такого интересного заключает в себе этот медальон, и почему хозяйка так странно на него смотрит? — Спрячь его подальше, и когда мне будет нужно, я его у тебя заберу, и мы сами выполним приказ твоего любимого хозяина Регулуса.

— Да, госпожа. Кикимер счастлив, что сможет выполнить… — начал причитать старый эльф, но Вальпурга его перебила и приказала:

— Скройся с глаз! Теперь, Гарри, рассказывай об остальных крестражах.

— Об остальных нам практически ничего неизвестно, кроме, разве что, названия тех предметов, которые использовал для этого Темный Лорд. Достоверно известно, что оставшиеся четыре крестража — Чаша Пенелопы Пуффендуй, диадема Кандиды Когтевран, змея Нагайна и я.

— Тогда нам нужно срочно заняться поисками оставшихся крестражей, чтобы успеть их уничтожить до вашего четвертого курса. Я, правда, не знаю, кто еще согласится пожертвовать руку ради Темного Лорда, — скривился Люциус, зная, что в прошлый раз это был Питер Петигрю, в настоящее время покоящийся на кладбище, — но рисковать не стоит. К тому же, Вальпурга, я тоже займусь поисками ритуала, который позволит нам избавить мистера Поттера от одной седьмой частички души Темного Лорда в его голове.

— Это значит, Малфой, что ты решил сменить сторону? — иронично поинтересовался Сириус.

— Блэк, я же не дурак, и, зная все события наперед, не хочу подобной жизни ни себе, ни своему сыну, — Люциус иронично вздернул бровь. — Насколько я понимаю, мы все сменили сегодня сторону, не так ли?

Возразить ему не смог никто. Все понимали, что сегодняшний вечер и необычная история, которую рассказали им дети, перевернула их привычный мир вверх тормашками.

* * *

Весь вечер они обсуждали возможное местонахождение проклятых крестражей, а Гарри с друзьями, по мере необходимости, дополняли свой рассказ событиями, которые не успели им рассказать или не обратили в свое время внимания. Они понимали, что теперь с их плеч сняли часть груза, и им дается возможность прожить эту жизнь также, как и все другие дети их возраста.

— Гарри, Гермиона, Невилл, вы же там и детства нормального не видели, — сказала сквозь слезы Августа Лонгботтом. — Бог мой, какая тяжелая жизнь у вас там была!

— Все уже в прошлом, миссис Лонгботтом, — сказала ласково Гермиона, коснувшись руки пожилой женщины. — Сейчас у нас есть возможность все исправить, не допустить всех жертв ТОЙ войны.

— Спасибо мистеру Лонгботтому, — иронично подняв бровь, сказал профессор Снейп, до сих пор не веря в то, что один из его самых лучших студентов был в прошлой своей жизни ТАКИМ растяпой. — Кстати, а вы не помните, что именно бросили в котел в тот момент?

— Нет, — Невилл слегка покраснел. — Я в той жизни вообще с зельями не дружил. Мог бросить туда все, что угодно.

— Но благодаря твоей неуклюжести и страху перед профессором, — улыбнувшись другу, сказала Гермиона, — мы получили новую жизнь, лучше той, что у нас была.

— Лонгботтом меня боялся? — поразился зельевар, краем глаза отметив, что все вокруг уже едва сдерживают смех.

— О, крестный, вас все боялись, — мечтательно закатив глаза, сказал Драко. — Вы не похожи на того профессора зельеварения, к которому мы там привыкли. В той жизни вы были злым, раздражительным, язвительным суки… ой… в общем, нехорошим человеком.

Северусу Снейпу, в отличие от всех остальных, было не до смеха. Это каким же он монстром там был, если дети его ТАК боялись?

— А еще мы с удовольствием наблюдали за тем, как вы снимаете баллы с Гриффиндора, — продолжал Малфой.

— Я и сейчас их снимаю, — пробурчал Снейп.

— Да, но не в таких количествах и по вполне логичным причинам.

— Ты хочешь сказать, Драко, что я мог за просто так им баллы снять? — на Снейпа в этот момент было больно смотреть.

— Почти все время так и было, профессор, — подтвердила Гермиона. — В основном баллы снимались с Гарри, или нас с Роном, если мы за него заступались. В общем, лучше нам не говорить на эту тему, потому что наши с вами отношения не заладились с самого первого курса, и так продолжалось вплоть до того момента, когда мы перенеслись сюда. На шестом курсе, кстати, зельеварение у нас вел профессор Слизнорт, а вас поставили преподавать нам ЗОТИ.

— Гермиона, а как ТЫ оказалась на Гриффиндоре? — поинтересовалась Лили. — Если судить по рассказу Гарри, то и тогда ты была слишком умной для львиного факультета.

— Ну… вообще-то, я тогда сама уговорила шляпу на Гриффиндор. В этот раз она даже слушать меня не стала, сразу крикнула Равенкло.

— А вы с Гарри, как здесь попали на Равенкло? Тоже уговаривали? — спросила у сына ожившая к тому времени Алиса Лонгботтом.

— Я — да, — улыбаясь, ответил ей сын. — Шляпа почти уже крикнула «Гриффиндор», но так как, по ее мнению, мозги у меня тоже имеются, она позволила мне самому выбирать, на каком факультете учиться. Гарри же, насколько мне известно, предлагали ко всему прочему и Слизерин.

— Слизерин? — криво ухмыльнулся Сириус.

— Да, пап. Шляпа и в прошлый раз мне его предлагала, даже уговаривала, обещая златые горы, но я не хотел туда идти, наслушавшись историй о том, что оттуда выходили только темные маги, поэтому выбрал Гриффиндор. В этот раз мы с Невиллом еще летом, перед первым курсом решили идти на Равенкло. Думали, что Гриффиндор нам не подходит из-за директора, а Слизерин… — Гарри повернулся к Драко, — ты уж прости Малфой, но Слизерин мы отбросили только из-за тебя. Не хотели видеть тебя в своей компании.

— Я ничуть в этом не сомневался, Поттер, — сказал Драко, с иронией глядя на Избранного.

— А как ты, Драко, оказался на Равенкло? — поинтересовался вдруг Сириус.

— В отличие от прошлого раза, — усмехнулся Малфой-младший, — здесь шляпа предложила мне два варианта.

— И почему ты выбрал Равенкло? Чем тебя в прошлой жизни твой змеиный факультет не устраивал? — продолжил Сириус.

— Есть у Драко, кое-какая тайна… — хотел было сказать Поттер, но Драко его перебил.

— Поттер, имей ввиду, если вы начнете меня доставать, расскажу и я кое о чем кое-кому!

— Напугал, Малфой, — ухмыльнулся Гарри, подмигнув Невиллу. — Я и сам могу кое-кому кое-что рассказать, от меня не убудет. Ты ведь знаешь об этом, да?

— Ребята, вы о чем? — полюбопытствовал Сириус, глядя на внезапно смутившихся мальчишек. — У вас еще какие-то секреты есть в загашнике?

— Есть, пап, но они не касаются ни директора, ни Темного Лорда, — покраснел Гарри, и Лили с Сириусом тут же догадались, что дети сейчас говорят о своих юношеских увлечениях в прошлой жизни.

Догадался об этом и Люциус, подозрительно рассматривая своего внезапно побледневшего отпрыска. Он лишь сейчас увидел, что Поттер в течение всего вечера ВСЕГДА находится рядом с мисс Грейнджер. Где бы они не находились, Поттер был рядом, а в трудные моменты разговора без колебаний брал руку девушки в свою, а она также без колебаний, почти механически, позволяла себя утешать, не испытывая при этом никакого смущения.

— Насколько я могу судить, мистер Поттер, — усмехнулся Люциус, — этот кое-кто сейчас довольно уютно устроился рядом с вами?

Лицо Гарри стало красным, как помидор, и Драко на мгновение даже порадовался тому, что отец почти сразу догадался о чувствах этих двоих и сделал правильные выводы, которые в будущем позволят ему избежать разговоров о…

— Люциус! — поразилась подобной бестактности мужа Нарцисса. Она никогда не слышала, чтобы Люци был таким бесцеремонным с малознакомыми ему людьми.

— Все в порядке, миссис Малфой. — Гарри довольно быстро взял себя в руки, стараясь не обращать внимания на то, КАК теперь на него смотрелаГермиона. — Мистер Малфой, нам довольно рано в нашем нынешнем возрасте говорить о таких вещах, вы не находите?

— Рано, но ведь в той вашей жизни вы уже были обручены с мисс Грейнджер, если я правильно понимаю?

Гермиона, которая не ожидала услышать из уст этого лощеного аристократа ничего подобного, даже не нашла, что сказать в ответ на подобную глупость. Лица родителей Невилла в этот момент вообще не поддавались описанию, а Блэки едва сдерживали смех.

— Блэк, я сказал что-то смешное? — поднял бровь Люциус. — Мне уже сейчас хотелось бы узнать о матримониальных планах мистера Поттера относительно мисс Грейнджер.

— А с чего вдруг ты так сильно заинтересовался отношением нашего сына к этой девочке? — иронично ухмыляясь, спросил Сириус. — Или ты своими дурацкими вопросами даешь нам понять, что рассматриваешь ее кандидатуру на роль невесты для Драко?

Заданный в шутливой форме вопрос заставил взрослых рассмеяться, но когда они увидели вполне серьезное лицо Люциуса Малфоя, смех практически мгновенно стих.


Глава 9

— Я на самом деле не буду мешать Драко, если он вздумает жениться на ней, — невозмутимо ответил аристократ, разглядывая девочку. — Вальпурга, согласитесь, что брак с сильной волшебницей, пусть и магглорожденной, довольно неплохой способ обновить нашу кровь и влить в нее свежие силы.

— Абсолютно с тобой согласна, мальчик мой, — усмехнулась старуха. — У нас сегодня вечер откровений, насколько я понимаю?

— Только еще одного вечера откровений нам и не хватало, — сказал Драко, глядя на смущенную Гермиону. — Отец, на мой брак с ней можете даже не рассчитывать.

— Эй, я вам что, лошадь? — запоздало возмутилась девушка. — Малфой, по поводу нашего с тобой брака я тебе уже все сказала, а ты, Гарри…

— Герми, давай мы попозже поговорим на эту тему, ладно? — мягко сказал парень, глядя на девушку. Он был не слишком доволен тем, что правда выплыла именно таким образом, но решил не слишком заморачиваться по этому поводу и поговорить с ней после того, как все разойдутся по домам и оставят их одних.

— А у вас, я смотрю, нешуточные страсти кипят, — сказал Снейп, пытаясь не показать, насколько сильно он удивлен поведением Люциуса. Неужели этот чистокровный сноб на самом деле рассматривал мисс Грейнджер в качестве своей будущей невестки?

— Гермиона, у вас с Гарри в самом деле что-то было в прошлой жизни? — спросила Лили с улыбкой.

— Н-н-нет, — слегка запинаясь, ответила девочка, покраснев ничуть не меньше мальчишки. — Мы были там просто друзьями.

— В самом деле? — в разговор вступила Августа Лонгботтом. — Тогда как вы объясните тот факт, что весь вечер вы сидите рядом, никого не подпуская друг к другу? Ни мой внук, ни тем более, мистер Малфой ни разу не удостоились чести сидеть рядом с вами, а уж тем более, держать вас за руку, милая леди. Ни за что не поверю, что в прошлой вашей жизни вы были просто друзьями.

Гарри и Гермиона, до этого времени абсолютно не придававшие значения собственному поведению, смутились еще больше.

— По моему, этот вопрос касается только меня и Гарри, — ответила, наконец, девочка, глядя на миссис Лонгботтом. — Нам всего лишь по двенадцать лет.

— А по-моему, сейчас самое время для подобных разговоров, — со смешком ответила Вальпурга.

— Миссис Блэк, — сжав зубы, сказала Гермиона. — Я понимаю, что в чистокровных семьях такое случается сплошь и рядом, но мне не слишком приятно, что меня обсуждают, словно я не человек, а… кобыла!

— Браво, Грейнджер, — зааплодировал ей Драко, — не в бровь, а в глаз!

— Но Драко, — вклинилась в разговор Нарцисса, — в прошлой жизни вам было по шестнадцать лет, к этому времени отец уже наверняка подобрал тебе будущую супругу?

— Да, подобрал, — Малфой-младший скривился. — Только не спрашивайте меня, кто это был, пожалуйста. Это была обычная помолвка между чистокровными волшебниками, заключенная в тот день, когда нам было по пятнадцать лет. И если бы нас не перебросили сюда, я к этому времени вполне мог бы быть на ней женат.

В это время Гарри смотрел на Гермиону, замечая на ее лице смущенную улыбку, в душе надеясь на то, что бабушка Невилла права, и девушка на самом деле отвечает ему взаимностью. Она подвинулась к нему поближе, и прошептала:

— Гарри, мы потом с тобой поговорим на эту тему, ладно?

Он лишь кивнул в ответ, заметив, что мать и Сириус смотрят на них с улыбками на лицах, и глаза отца светятся пониманием и одобрением.

— С этими тремя все понятно, — сказал вдруг Фрэнк Лонгботтом, — а вот ты, Невилл, не хочешь с нами поделиться своими матримониальными планами в той своей жизни?

— Хм… вообще-то, отец, у меня там была девушка, — Невилл усмехнулся. — Радует, что она тоже будет учиться на Равенкло и сойтись с ней сейчас будет гораздо проще, чем в прошлой жизни.

— И как ее зовут, если это не секрет? — Загорелись глаза Алисы, когда она узнала, что сын в той жизни все-таки нашел себе пару, несмотря на свою природную застенчивость.

— Не секрет. Ее зовут Полумна Лавгуд.

— Дочь Ксенофилиуса Лавгуда? — полувопросительно спросила Августа Лонгботтом. Невилл кивнул. — Хорошая и довольно развитая не по годам девочка. Я встречалась с ней несколько раз, и она мне показалась достаточно сильной маленькой волшебницей.

В голосе старухи все услышали одобрение выбором внука, и Невилл расслабился. Главное было получить поддержку бабушки в этом деликатном деле, а остальное дело техники.

— И как далеко у вас дело зашло тогда? Вы уже были помолвлены? — продолжил допрос Фрэнк.

— Нет, мы не успели, да и отношения свои не особо афишировали перед остальными, — мальчишка смутился. — Шла война, как-то не до помолвки было.

— Отлично, мистер Лонгботтом уже почти пристроен, — с иронией сказал Снейп, забавляясь разговором, который разрядил гнетущую обстановку после того, как дети поведали им о выпавших на их долю испытаниях в прошлой жизни. — Я так понимаю, больше нам никто рассказывать ничего не собирается, так что вполне можно разойтись по домам.

— Да, уже довольно поздно, — сказал Сириус, посмотрев на часы. — О следующей встрече договоримся чуть позже. Надо придумать способ общения между собой, чтобы не светиться почтовыми переписками.

— Сквозные зеркала — наилучший способ общения, — сказал Люциус. — У всех такие найдутся?

Зеркала нашлись у всех. Спустя несколько минут гости разошлись по домам, оставив хозяев одних. Лили и Сириус, прекрасно понимая, что детям не терпится поскорее поговорить, быстренько засобирались спать.

— Ладно, мы пойдем наверх, а вам с Гарри надо поговорить, — сказала Лили, глядя на подростков. — Сириус, пошли, не будем им мешать. Кикимер уже приготовил для тебя комнату на третьем этаже, Гермиона. Спокойной ночи, дети.

— Всем спокойной ночи!

Гарри поцеловал их, как делал это обычно, и когда подошел к отцу, тот прошептал:

— Удачи тебе, сынок!

— Спасибо, па.

* * *

— Люциус, как ты мог? — спросила мужа Нарцисса, глядя на расстроенного Драко. — Ты бы еще напрямую поинтересовался у Драко о его предпочтениях под такой клятвой.

— Ничего, хотя бы мистера Поттера подтолкнул в нужном направлении, — усмехнулся Малфой. — Жаль, что мисс Грейнджер уже занята, но тебе, Драко, я бы не советовал расслабляться. Теперь, когда я знаю о твоей тайне, спуску от меня не жди в домашнем обучении.

— Может, все-таки скажешь, на ком ты в прошлой жизни должен был жениться, — спросила миссис Малфой. — Судя по всему, ты был не слишком доволен нашим выбором.

— На Астории Гринграсс, — нехотя ответил Драко. — Только я вас прошу, давайте не будем в ЭТОЙ жизни делать то же самое. Связываться с ними я не советую, особенно в свете последних событий.

— Но ведь тебе нравился кто-то?

— Отец, я прошу вас, давайте оставим этот разговор. Девушку, которую я хотел бы видеть своей женой, вы не примете никогда, поэтому можете искать мне невесту на ваше усмотрение. Мне все равно.

Драко повернулся и хотел уже идти в свою комнату, но Люциус не мог так просто его отпустить и попросил задержаться.

— Она магглорожденная? — нахмурился он, заметив испуг на лице жены.

— Люциус, я тебя прошу, не дави на ребенка, — в голосе Нарциссы сквозило беспокойство и страх. Одно дело, если речь могла бы идти о мисс Грейнджер, которая устраивала мужа, и совсем другое, если это какая-нибудь посредственность в лице одной из тех простолюдинок, вызывающих у Люциуса нервный тик.

— Мам, спасибо за заботу, но я и сам могу за себя постоять. В конце концов, Поттер с Лонгботтомом обо всем догадались еще в ТОЙ жизни. Хотя, если быть более точным, Лонгботтом в той, а Поттер в этой, так что и вы в свое время узнаете. Доносчиков на Слизерине будет вполне достаточно, чтобы известить вас о плохом поведении единственного сына и наследника такого чистокровного семейства как наше.

Голос Драко был сухим и язвительным, таким, которого они никогда еще от него не слышали. Теперь, когда ему не надо было скрывать перед ними свой истинный возраст, он позволил себе роскошь разговаривать с отцом таким тоном, каким и было положено разговаривать взрослому волшебнику. Из уст ребенка он звучал поистине устрашающе.

— Я повторяю свой вопрос, она — магглорожденная ведьма? — холодным тоном поинтересовался Люциус, глядя сыну прямо в глаза.

— Нет, вполне себе чистокровная, но только не из той семьи, которую ВЫ, отец, примете с распростертыми объятиями.

— Влюбился в дочь одного из этих предателей крови? — поморщился Мафлой.

— А мы теперь кто? Разве мы не предали идеалы чистокровности, став тем самым на один уровень с одной из семей, подобных Лонгботтомам? — голос Драко прямо-таки сочился ядом. — Наше сегодняшнее собрание в доме Блэков и тот факт, что мы встали под знамена Поттера, разве они не делают нас предателями крови, отец?

Развернувшись, Драко почти бегом побежал в свою комнату, надеясь хотя бы там дать волю слезам, душившим его с того момента, когда отец задал свой дурацкий вопрос о наличии у него романтических чувств к какой-нибудь девушке. Ему было больно, очень больно. Он понимал, что Невиллу с Гарри повезло гораздо больше его самого, и они наверняка обретут счастье рядом с теми, кто им дорог. Мальчишка со страхом ждал предстоящего учебного года, но в то же самое время ему вновь хотелось поскорее увидеть Джинни Уизли, чтобы иметь возможность каждый день рассматривать ее рыжие волосы, сводившие его с ума, доводившие его до безумного желания наплевать на все условности и сделать ее своей женой.

Мерлин, какой же он дурак! Отец никогда, никогда в жизни не даст своего согласия на такой мезальянс, но даже если такое чудо и случится, Уизли вряд ли выдадут свою единственную дочь за сына Пожирателя. Впрочем, если им удастся без особых проблем победить Волдеморта, а также включить в свои ряды некоторых орденцев и доказать, что Малфои на их стороне… «Нет, не смей даже думать о таком» — , приказал он себе. «Не смей и дальше тешить себя иллюзиями по поводу этой девчонки!»

Она никогда не обратит на него внимания. Никогда. Пусть Джиннисейчас и не сохнет по Поттеру, считая его своим братом, но ведь есть и более достойные претенденты. На нем свет клином не сошелся, да и как может гриффиндорка общаться с тем, кого шляпа лишь в силу своего старческого слабоумия не отправила на факультет змей?

Уснуть ему удалось далеко не сразу, он лишь надеялся, что Поттер в этот момент смог получить положительный ответ от Грейнджер, и хотя бы у него будет все хорошо.

* * *

Когда они остались одни, Гермиона опустила глаза и никак не могла подобрать слов, чтобы начать с ним этот нелегкий разговор. Все эти годы они только и делали, что ходили вокруг этой темы достаточно близко, но никто из них не решался признаться друг другу в своих чувствах, словно ожидая чего-то или кого-то, кто бы мог их к этому разговору подтолкнуть.

— Герми! — кашлянув, сказал Гарри. — Я… я не знаю, с чего начать наш разговор, все это так странно, так…

— Я все понимаю, Гарри, — она подняла на него глаза, буквально задохнувшись от его взгляда. — Со стороны миссис Лонгботтом было довольно бестактно говорить о таких вещах при посторонних.

Гарри не стал ничего говорить, просто подошел к ней и взял за руки, не сводя с нее пристального взгляда.

— Гермиона, выслушай меня, пожалуйста. Мне надо было поговорить с тобой еще тогда, в той прошлой нашей жизни, но я был настоящим слепцом. Дураком, который не понимал своих настоящих чувств к тебе. Я считал тебя другом, но сегодня взрослые сразу заметили то, чего не заметил тогда никто из нас. Я не знаю, что ТЫ чувствуешь ко мне, но в своих чувствах я разобрался еще до того, как мы с Невиллом отправили тебе свое первое письмо. Я тебя люблю, Гермиона, очень сильно люблю, и я надеюсь, что у меня есть хоть капелька надежды на то, что ты когда-нибудь сможешь ответить мне взаимностью.

— Глупый! Какой же ты глупый, Гарри, — с улыбкой сказала она, чувствуя, что сердце вот-вот взорвется от переполняюших ее чувств. — Я тоже тебя люблю!

— Правда?! — не веря своему счастью, переспросил он.

— Я тоже поняла это давно. У меня было слишком много времени на то, чтобы понять: по Рону я скучаю скорее как по брату, а вот ты…

— Значит, мы будем вместе? Всегда? — спросил Гарри, ощущая, как по телу проходят магические волны, грозя вырваться наружу. Он чувствовал себя самым счастливым волшебником на свете.

— Да, Гарри, всегда. Я всегда буду с тобой, в каком бы мире мы не находились. Клянусь, что буду всегда с тобой, в печали и в радости.

— Я тоже тебе клянусь, — прошептал он в ответ, еще ближе прижимая ее к себе. — Клянусь быть с тобой всегда, чтобы со мной не случилось.

В ту же секунду их окутало золотистое сияние, настолько сильное, что Гермиона даже зажмурилась. Она с опаской открыла глаза и посмотрела по сторонам, с опозданием понимая, что магия приняла их слова, как сигнал к действию, и теперь по их рукам узкой ленточкой двигался луч, скрепляя их узами, которым можно было найти только одно объяснение.

— Г-гарри… — пискнула она, когда спустя несколько секунд на их безымянных пальцах левой руки появились узкие колечки, вспыхнувшие на мгновение ярко-красным светом, и тут же погасшим, словно ничего и не было. — Что произошло?

— Не знаю, — он нахмурился, разглядывая свою руку. Кольцо было почти таким же, как и у Гермионы.

— Дети, что случилось? — почти бегом слетела со ступенек Лили, опасаясь, что сыну угрожает опасность. Следом за ней шел Сириус, на лице которого был написан страх ничуть не меньший, чем на лице жены. — Что за вспышка магии, Гарри? У вас все в порядке?

— Мам, я не знаю, что произошло, — сказал Гарри, протягивая вперед свою руку. — Мы с Герми… ну, сказали кое-что друг другу, и в результате вот…

Сириус, разглядев кольца, усмехнулся.

— Поздравляю с женитьбой, сын.

— С какой женитьбой? Вы о чем? — Гермиона не на шутку испугалась.

— Что конкретно вы сказали друг другу?

Гарри, который чувствовал себя просто ужасно после всего случившегося, дословно передал их разговор родителям, но в ответ услышал лишь радостный смех.

— Мерлин, Гарри, вы же дали клятву, которую мужчина и женщина дают перед алтарем. Фактически, вы уже женаты, остались лишь формальности.

— Как женаты? Нам всего по двенадцать! — возмутилась девушка.

— Нечего разбрасываться такими клятвами в доме, который весь пропитан магией, бестолочи, — пробурчала Вальбурга, которая тоже почувствовала, что магический фон в доме нарушился и спустилась вниз, чтобы проверить причину таких сильных возмущений. — Так что теперь по магическим законам вы женаты и в день своего совершеннолетия, ну или чуть раньше, должны будете подтвердить свой брак. Как это делается, вы, я думаю, уже знаете.

Гарри с Гермионой были в шоке.

— Я так понимаю, вы признались друг другу в своих чувствах, слегка переборщив в формулировке? — поинтересовалась Лили.

— Да, мам. Герми тоже меня любит, но женитьба… — он почувствовал прикосновение к своей руке и обернулся. — Ты не расстроилась?

— Я удивлена, только и всего, — она посмотрела на него с хитрецой. — Я даже рада, что теперь мне не придется в будущем отгонять от тебя твоих поклонниц.

— Поклонниц? — ухватился за это слово Сириус, — Вот с этого места поподробнее, Гермиона.

— Пап, не придирайся к словам! — покраснел Гарри.

— Да ладно, сын, не прибедняйся, наверняка девицы бегали за тобой толпами, если твоя жена так волнуется.

— Не за мной, — жестко сказал Гарри, сжав зубы, — а за Мальчиком-который-выжил и наследником древнего чистокровного рода Поттеров. Большая разница, к твоему сведению. За то время, которое мы провели в Хогвартсе, только Герми относилась ко мне как к обычному парню.

— Все с вами ясно. Гермиона, а ты сейчас расскажешь все родителям, или подождем до завтра? — усмехнулась Лили.

— Лучше завтра.

Гермиона жутко волновалась, она не могла смотреть на Гарри и не думать, что теперь он целиком и полностью принадлежит ей. Мерлин, Гарри Поттер теперь ее муж! С ума можно сойти. Родителей точно удар хватит.

— Надо будет отметить вашу женитьбу, — подмигнул сыну Сириус.

— Не знаю, стоит ли окружающим знать о свадьбе, — сказала задумчиво Лили. — Лучше всего сделать вид, что это обычная помолвка. Разговоров будет много, но подробности никто, кроме ваших друзей знать не должен.

Когда Гарри с Гермионой поднялись наверх, Вальбурга повернулась к сыну.

— Ну что ж, поздравляю вас, дети мои, с женитьбой вашего сына на такой замечательной и умной ведьме, как мисс Грейнджер. Впрочем, с сегодняшнего дня ее с полным правом можно называть миссис Поттер, не так ли?

* * *

Сообщение о том, что их дочь вчера по чистой случайности вышла замуж за Гарри, Грейнджеры восприняли с олимпийским спокойствием. По крайней мере, мама в обморок не упала, и то хорошо. Обошлись всего лишь настойкой успокоительного. С самого утра они с Сириусом сходили в Гринготс, где подтвердили факт их женитьбы и выдали им соответствующие документы, которые давали теперь Гермионе полное право называться миссис Поттер. Старший гоблин, в принципе, так и назвал ее при встрече.

— Доброе утро, мистер Блэк, — и тут же поклонился детям. — Мистер и миссис Поттер, я полагаю?

Гермиона уже представляла реакцию общественности на тот факт, что магглорожденная ведьма сумела всего за год повысить свой статус до немыслимых высот, заключив в столь раннем возрасте помолвку с одной из самых богатых семейств магической Британии. Друзей о своей женитьбе они известили еще с самого утра, воспользовавшись сквозными зеркалами, подаренными Сириусом и Лили. Невилл, как всегда, высказался довольно скромно, а вот Драко не удержался.

— Грейнджер, а ты шустрая, — пошутил он, глядя на них своей знаменитой ухмылкой. — За один вечер сумела окольцевать Избранного, не дав другим поклонницам в будущем ни малейшего шанса.

— Малфой, заткнись, пожалуйста, — попросил Гарри. — К тому же, со вчерашнего вечера она не Грейнджер, а Поттер, так что ты немного ошибся в формулировке.

— Ой, простите, пожалуйста, миссис Поттер, — снова издевка в голосе.

— Не язви, Малфой. Впрочем, на людях она останется мисс Грейнджер. О том, что кольца у нас свадебные, никто кроме наших семей знать не должен. Я ясно выразился?

— Яснее некуда, Поттер. Ладно, я рад за вас, а теперь мне пора. Отец с самого утра решил погонять меня по ЗОТИ, чтобы в следующий раз я мог на равных посоревноваться с тобой или твоей женой на магической дуэли у нас дома. Он весьма впечатлен вашими успехами, и теперь спокойной жизни мне не видать, как своих ушей.

— Сочувствую, Малфой.

— До связи, Поттер. Еще раз примите поздравления.

— Спасибо. До связи.

Потом они прошлись по магазинам, поели мороженого и к обеду были уже дома.

— Знаешь, Малфой был какой-то странный сегодня, — проницательно заметила Гермиона, сидя рядом с ним на диване. — Какой-то… обреченный.

— Думаю, я даже знаю причину, — сказал Гарри и тут же хитро прищурился. — Только я тебе ничего не говорил.

— Ты никакой клятвы не нарушишь, если расскажешь? — обеспокоилась она.

— Нет. Просто как-то вечером нас потянуло на откровения, и мы втроем поделились друг с другом своими сердечными секретами.

— Неужто Малфой признался в том, что сох по нашей маленькой Джинни? — усмехнулась Гермиона, глядя на ошарашенного мужа. — Мерлин, Гарри, его взгляды на нее не мог заметить только слепой. Впрочем, за все шесть лет никто из Уизли так ничего и не понял, в то время как девчонки, в том числе и сама Джинни, были в курсе этой маааленькой слабости нашего слизеринского принца.

— И ТЫ знала?

— Конечно, я же не слепая, — она слегка покраснела. — Мне сначала в голову пришла крамольная мысль, что Малфой неровно дышит ко мне, но пришлось от нее отказаться и присмотреться к нему повнимательнее, чтобы понять, кто же так сильно мог заинтересовать этого высокомерного сноба.

— Бедный Малфой, — посочувствовал Гарри своему бывшему врагу. — Из парней только Невилл догадался. Я думаю, что остальные не стали бы молчать и сразу донесли обо всем Уизли.

— Ему надо постараться не пялиться на нее так же, как он делал это раньше.

— Судя по всему, сделать это будет довольно трудно. Там все запущено, ты же сама видела. Он на самом деле ее любит, Герми. У него такие глаза были, когда он о ней рассказывал, я даже испугался.

— Рону не понравится, если Малфой вдруг решится за ней приударить. Он и тебя-то с трудом выносил рядом с ней, что уж говорить о сыночке Пожирателя, пусть и бывшего.

— Ладно, до того времени, как это произойдет, может случиться что угодно, так что не будем ничего загадывать наперед и позволим событиям идти своим чередом.

— Дети, у нас большие проблемы, — вбежала в комнату запыхавшаяся Лили. — В «Пророке» напечатали статью о вашей женитьбе. О женитьбе, а не о помолвке!

— Что?!

— Непонятно как, но им стало известно, что это была именно свадьба. На первой полосе!

— Откуда? Мы же были осторожны! — Гарри с Гермионой переглянулись и поняли, что забыли о самом главном своем сопернике из желтой прессы: Рите Скитер. — Эта проклятущая журналистка!

— Вы были с ней знакомы?

— Да. Она наверняка воспользовалась своей анимагической формой и сумела как-то нас подслушать, когда мы были в городе. Вот зараза!

— Что будем делать, миссис Блэк? — с испугом смотрела девочка на свою свекровь. — Она же нас по стенке размажет. Точнее не нас, а меня.

— Что делать, что делать, — расстроилась Лили, — не знаю, что будем делать. Меня ужасно бесит эта змея Скитер, достала еще тогда, когда мы с Сириусом только-только решили пожениться. Самое неприятное: мы уже получили письмо от Дамблдора, в котором он просил подтвердить или опровергнуть эту статью при личной встрече. Он придет к нам на ужин, как и все семейство Уизли, и весь Орден Феникса, чтобы, цитирую «выяснить причину этого маленького недоразумения и предпринять соответствующие меры».

— Как мы объясним им нашу поспешную свадьбу? — спросил Гарри, сжав ладошку Гермионы.

— Я уже с Вальпургой обо всем переговорила и она дала дельный совет, а если точнее, объяснила то, что вчера произошло на самом деле. Бывали случаи, когда во время помолвки магия решалась поженить пару сразу, если считала их подходящей парой. Для этого кто-то из них должен быть очень сильным волшебником. Это случалось очень редко, но Дамблдор не может не знать об этих случаях, так как в последний раз это случилось тридцать лет назад в его присутствии. А уж о твоих возможностях, Гарри, знает весь магический мир, поэтому никаких проблем быть не должно. Просто скажем, что вы случайно произнесли нужные слова, и магия тут же связала вас брачными узами.

Гарри с Гермионой лишь вздохнули, понимая, что в ближайшее время покой им будет только сниться.


Глава 10

— Значит, чистая случайность? — прищурившись, спросил Дамблдор.

— Совершенно верно, — грозно глядя на притихших молодоженов, сказала Лили. — Вы же знаете, что если сил у волшебника достаточно, и были произнесены нужные слова, магия дома вполне может такое сделать, если захочет. О силе Гарри вам известно, ее с лихвой хватило, чтобы скрепить клятву магическими кольцами.

— И вы с Сириусом не против?

— Нет. Гермиона хорошая девочка, отличница в учебе, сильная ведьма, почему мы должны возражать против такой партии? Нас не устраивает только то, что им всего по двенадцать лет, и то, что официальную помолвку мы планировали провести только в следующем году.

Наложив на дом дополнительные чары по защите, а также выстроив в голове целую крепость с крепким фундаментом, семейство Поттеров, Блэков и Лонгботтомов стоически сдерживало атаку директора, храня в секрете истинное окончание вчерашнего вечера. В принципе, клятва, данная на вчерашнем собрании, не позволяла кому-то постороннему ничего узнать, но подстраховаться не помешает.

— Значит, в этом учебном году преподаватели будут обязаны называть Гермиону миссис Поттер, я правильно все понимаю? — Рон был в шоке, когда услышал о женитьбе друга.

— Совершенно верно, мистер Уизли, — усмехнулся директор и вновь повернулся к Блэкам. — Если ваши семьи не возражали против этой свадьбы в будущем, тогда не вижу никаких проблем. Магия сама знает, что лучше для волшебника, и если она решила сделать их мужем и женой, то кто мы такие, чтобы оспаривать ее решение?

Лили изо всех сил старалась держать себя в руках, чтобы не убить этого мерзкого старикашку на месте. От скорой расправы ее сдерживало только то, что за это ей грозит Азкабан и поцелуй Дементора, и дети останутся сиротами. Как же у нее руки чесались бросить в него непростительное и одним махом решить все их проблемы, чтобы уж наверняка Дамблдор не смог больше ничего придумать для убийства Гарри!

Со всех сторон послышались поздравления, пожелания счастья и любви, и дети от всего этого безумия чувствовали себя не в своей тарелке. Когда эта пытка закончилась, они вздохнули с облегчением, предварительно заблокировав камин для внепланового прихода нежданных гостей.

— Сириус, я так мечтала его убить! — выдохнула Лили, когда они остались одни.

— Не ты одна, — сжав кулаки, ответил Блэк. — Ненавижу! Ненавижу этого мерзкого старика за то, что он сделал ТАМ и собирался сделать здесь!

— Успокойся, сын, — сказала Вальпурга, задумчиво глядя на Гарри с Гермионой, на протяжении всего вечера сидевших рядышком, держась при этом за руки и поддерживая один другого и взглядом, и ласковым поглаживанием пальцев, которое, кроме нее, никто не видел. Нет, не зря магия решила их поженить, ой не зря. Они же как две половинки одного целого.

— Малфой нашел клык василиска? — спросила Лили мужа, который должен был еще днем связаться с Люциусом и пригласить его вечером к ним, чтобы избавиться от медальона Салазара Слизерина.

— Да. Он обещал прибыть в десять, и мы с ним сделаем все на пустыре, подальше от нашего дома, а вам, молодежь, надо поспать. Вы оба выглядите очень уставшими.

— Не будешь тут уставшим, если Дамблдор весь вечер пытался проникнуть мне в мозг, — пробурчал Гарри. — Мне кажется, он догадался о блоке.

— Думаю, что да, вот только сделать ему ничего не удастся. Клятва даже при легиллименции не позволит ему ничего узнать. В школе тебе надо постоянно быть начеку. Вам четверым придется держать оборону, и я бы советовал вашей четверке не бродить по школе в одиночестве.

— Сам знаю. Гермиону я никуда от себя не отпущу, — парень улыбнулся, глядя на жену. — Идем спать?

— Пошли.

— Кстати, — усмехнулась Лили, — раз уж вы муж и жена, то я выделила вам общую спальню на втором этаже.

— Мама!

— Что мама? Вы муж и жена, так что все вполне законно.

— С ума можно с вами сойти, — пробурчал Гарри, слегка покраснев.

— Я не понял, сын, ты что, против? — спросил Сириус, подмигнув, вызвав у присутствующих приступ истерического смеха.

— Вам тут весело, я смотрю, — сказал появившийся внезапно Малфой. Защита его пропустила без особых проблем. — Неужели встреча с мерзким стариканом смогла вас так рассмешить?

— Рассмеешься с ним, как же, — сказал Сириус, когда успокоился. — Устроил тут массовую проверку мозгов у всех присутствующих, так сказать, для профилактики.

— Ни капли в этом не сомневался, — Люциус посмотрел на Гарри. — А вас, молодые люди, позвольте поздравить со свадьбой. Быстро вы это дело провернули.

— Спасибо, мистер Малфой.

— Вот небольшой презент от нашей семьи, Нарцисса с Драко просили вручить лично.

— Спасибо.

Гермиона развернула упаковку и достала коробочку, открыв которую, увидела потрясающей красоты серьги. Она с восхищением рассматривала драгоценности, никогда не видев подобной роскоши так близко.

— Но это очень дорогой подарок, мистер Малфой, я не могу его принять!

— Ерунда, мисс Гр…, простите, миссис Поттер, — Люциус криво усмехнулся, когда увидел смущение девушки. — Довольно непривычно слышать к себе такое обращение, не так ли?

— Не то слово, — вздохнула она, понимая, что впереди ее ждет не слишком приятный прием от прекрасной половины учащихся Хогвартса.

* * *

Последний месяц перед началом учебного года Гермионе пришлось провести у Блэков. Девушке прислали несколько заколдованных писем, и диагностика, которую провела над ними Лили, показала, что практически все были не слишком доброжелательными. Магический мир был возмущен женитьбой Избранного на магглорожденной ведьме, и некоторые статьи, вышедшие после объявления о их свадьбе, прямым текстом содержали в себе подозрения об использовании приворотного зелья. О количестве присланных на Гриммо, 12 громовещателях и говорить не хотелось.

— Гермиона, Гарри, будьте осторожны, пожалуйста, — напутствовала их Лили, когда усаживала на Хогвартс-экспресс. Присутствующие смотрели на них с любопытством, пытаясь любым способом узнать, как семья Поттера отнеслась к его ранней и поспешной женитьбе. — Не берите в руки никаких подарков, не ешьте подаренных конфет или других предложенных вам продуктов. Любовное зелье еще никто не отменял.

— Мам, мы все прекрасно понимаем, — поморщился Гарри, в который раз проклиная свой длинный язык. Не заключи они с Гермионой этот брак, все было бы в порядке, а так теперь не только Дамблдора надо бояться, но и половину Хогвартса.

— Отлично, я рада, что вы понимаете всю серьезность ситуации. Всегда будьте рядом, не ходите поодиночке.

Грейнджеры, которые тоже прибыли на вокзал, поцеловали на прощание и дочь, и новоприобретенного зятя, и спустя пять минут четверка друзей уже встретилась в одном купе, чтобы отправиться на свой второй год обучения в Хогвартсе в ЭТОЙ жизни.

— Поттеры, приветствую! — манерно растягивая слова, поприветствовал их Малфой. — Теперь вам придется сдерживать толпу фанатов еще больше, чем в прошлом году. Вы заметили, как пялились на вас окружающие?

— Не трепи нервы, Малфой. Как подумаю, какая война сейчас начнется, так просто хоть волком вой. Кстати, твой отец уже ходил к Дамблдору?

— Да. Этот маразматик ему все нервы вытрепал, но поверил в то, что мы хотим воевать на стороне света в предстоящей войне, — Драко нахмурился. — Крестный за него поручился, а уж он у нашего директора на хорошем счету.

— Все-таки, родители правильно сделали, что уговорили мистера Малфоя вступить в Орден для вида, а уж на нашу сторону с трудом, но перешли также и Уизли, и наш многоуважаемый Аластор Грюм. — Гарри вспомнил тот тяжелый разговор с Молли и Артуром Уизли, которые три дня с ними не разговаривали после того, как их посвятили во всю эту историю с директором и прошлой жизнью. Клятва не позволила им сразу пойти к Дамблдору, да и поразмыслив немного, увидев тот день на Хэллоуин в воспоминаниях Лили, они согласились с тем, что все странности прошлого года ничем другим объяснить нельзя, кроме как двуликостью их любимого и уважаемого носителя света. В отличие от них, Грюм поверил в историю сразу, так как и сам догадывался о каких-то вещах, но не имел достаточных доказательств, а потому молчал в тряпочку. — Рон теперь тоже в курсе всей истории, также как и все их дети, исключая малышку Джинни.

Малфой, при упоминании этого имени, лишь вздохнул. Он до дрожи в коленях боялся встречи с этой девочкой, но в то же самое время ему хотелось поскорее ее увидеть и… нет, он должен держать себя в руках. Он не имеет никакого права показывать своей заинтересованности. Мерлин, как же ему сдерживаться и не пялиться на гриффиндорский стол в ее сторону?

— Малфой, — сказал Гарри, глядя на мучения Драко, — ты говорил со своим отцом по поводу Джинни?

— Нет. Я только сказал, что моя избранница хоть и чистокровная, но не принадлежит к аристократическому роду, как мы, — тяжело вздохнув, Драко посмотрел на Гермиону. — Он скорее принял бы тебя в семью, чем кого-то из Уизли. Папенька их на дух не переносит, уж не знаю почему, и у меня не хватило смелости ему сказать, что в прошлой жизни мне нравилась их дочь.

— Тогда будь посдержаннее, Малфой, и не пялься на нее, — заметила Гермиона. Во время одного из его визитов в дом Блэков, она якобы впервые, но узнала этот «секрет». О том, что все девчонки с Гриффиндора знали о его слабости, они решили ему не рассказывать. «Остатки гордости бывшего слизеринца, которые при нем остались, следует сохранить», — пошутил как-то Гарри.

— Тебе легко говорить, Поттер, у тебя муж прямо под боком, да и секретность сохранять не надо, — пробурчал Драко, глядя на парочку.

В этот момент по закону подлости в приоткрывшейся двери показалась рыжая голова Рона Уизли.

— Эй, всем привет! К вам можно?

— Заходи, Рон, — улыбнулась Гермиона.

— Я тут не один. Мы с Джинни никак не можем найти свободное купе. Вы не против, если мы присоединимся к вашей компании?

— Нет, проходите, — Гермиона бросила быстрый взгляд на блондина и мысленно застонала.

Малфой, увидев девочку, сразу дернулся и впился в нее голодным взглядом, несмотря на то, что Невилл изо всех сил стукнул его в бок, пытаясь привести в чувство. Гарри ухмыльнулся, а Рон, ничего не замечая, уселся рядом с Невиллом и протянул руку к лежащим на столе сладостям.

Едва сдерживая свои эмоции, с маниакальностью человека, испытывающего жажду, Драко смотрел на Джинни, подмечая каждую деталь ее внешности, любуясь, сжимая до боли кулаки, чтобы не наделать глупостей и не протянуть к ней руку. Она была такой же красивой, какой и раньше. Такой яркой, такой милой… и такой маленькой. Серые глаза смотрели на девочку так пристально, что она тут же смутилась, и опустила взгляд, что не укрылось даже от обычно невнимательного Рона. Ему ну очень не понравилось, КАК сын бывшего Пожирателя смотрит на его сестренку.

— Малфой, прекрати пялиться на мою сестру! — зарычал он, сжимая кулаки.

— Уизли, успокойся, — взяв себя в руки, сказал Драко, посмотрев рыжику прямо в глаза. — Никто не пялится, успокой свой гриффиндорский нрав и съешь лучше сладостей. Говорят, успокаивает.

— Рон, в самом деле, не говори ерунды, а ты Джинни, рассказывай, какие у тебя впечатления от поездки, — спросил ласково Гарри, переводя разговор в другое русло, дабы уберечь друзей от драки.

— О, здесь чудесно, — ответила девочка, сверкнув глазами. — Мне все очень нравится. Я уже прочла книги, которые ты мне порекомендовала, Гермиона, они очень интересные.

— Смотри, попадешь на Равенкло, матушка будет сильно расстроена, — ухмыльнулся Рон. — Заразили мне сестричку своими книгами, она их как сумасшедшая поглощала все каникулы. Сидела днями в своей комнате вместо того, чтобы как нормальные люди наслаждаться последними деньками свободы.

— Мама ничего не имеет против Равенкло, Рон, — задрав нос, парировала Джинни, проявляя тем самым свой отнюдь не стеснительный характер. С наличием шести братьев девочке приходилось постоянно держать оборону, что ей с успехом удавалось благодаря тому, что в играх мальчишек Гарри с Невиллом и Роном всегда поддерживали ее сторону. Драться она научилась тоже благодаря им и могла постоять за себя ничуть не хуже старших братьев. — Я у нее уже спрашивала. Не хочу учиться с кучей братьев, мне вас и дома хватает.

— Будешь первой Уизли, которая не попала на Гриффиндор, сестричка, тебе это надо?

— Лучше быть умной, чем такой же бестолковой как ты и близнецы, — девочка тут же показала брату язык. — Вот возьму, и уболтаю шляпу на Равенкло!

У Малфоя от этих слов чуть не остановилось сердце. Да, пусть она будет на Равенкло, пусть! Пусть всегда будет рядом с ним! Пусть у него будет возможность каждый день находиться рядом с ней без боязни быть застигнутым за подглядыванием, пусть… Он не обращал внимания на ухмылку Поттера, сидевшего напротив, он лишь иногда, мельком, бросал взгляд на рыжее солнышко, которое продолжало беззаботно рассказывать о своих впечатлениях от поездки и предстоящего распределения. Нет, не надо так часто на нее смотреть, не надо провоцировать Рона, и так волком смотревшего на него с того самого момента, как он заметил те взгляды, которые он бросал на Джинни.

Дорога в разговорах прошла быстро, и вот они уже сидели за своим столом, ожидая предстоящего распределения толпившихся у входа малышей. Друзья с нетерпением ждали, когда МакГонагалл озвучит фамилию Джинни, с усмешкой глядя на бледного Малфоя, который почти силой заставлял себя выглядеть так, будто ему ни до чего нет дела. Он даже на девиц, смотревших волком на Гермиону, не обращал внимания, в отличие от самих Поттеров.

— Уизли, Джиневра! — прозвучало долгожданное имя, и Драко закрыл глаза. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее. Одна минута, другая, третья… зал замер…

— Равенкло! — услышал он вердикт Шляпы и едва не подпрыгнул от радости.

Открыв глаза, он успел заметить удивление на лице всех ее братьев, но для него самого в тот момент не имело значения ничего, кроме того, что его любимая теперь постоянно будет рядом с ним. Гарри с Гермионой поприветствовали девочку, поздравив с удачным распределением, а Невилл, тем временем, ничуть не хуже его самого с жадностью смотрел на малышку со странным именем Полумна. У блондинки был такой же отрешенный взгляд, хотя по словам Гарри и Невилла, им удалось в свое время с большим трудом предупредить миссис Лавгуд о грозящей ей опасности и предотвратить смерть.

— Ну вот, — прошептала Драко Гермиона, — теперь у тебя есть возможность видеть ее каждый день без опаски быть раскрытым перед всеми остальными Уизли.

Он лишь кивнул в ответ. Сбылась его мечта, а остальное не имеет никакого значения. Каждая клеточка в теле пела от радости, сердце переполняла эйфория, и даже злой и немного расстроенный взгляд Рональда Уизли не мог омрачить его счастья. Джинни, его любимая Джинни будет учиться на Равенкло! Что может быть лучше?

— Малфой, куда подевалось твое слизеринское хладнокровие? — поинтересовался шепотом Гарри. — Возьми себя в руки и успокойся. Невилл, тебя это тоже касается. Вы словно с ума посходили, честное слово.

— Поттер, я бы посмотрел на тебя, если бы тебе не удалось поговорить с Грейнджер в тот вечер, — пробурчал Драко, опустив взгляд. — Тебе уже не надо ни о чем таком думать, а у нас с Лонгботтомом еще все впереди.

— То есть, если я правильно понимаю, ты намерен за нее бороться?

— Ей всего одиннадцать, а мне двенадцать, так что несколько лет у меня есть в запасе. Я надеюсь, что все наши неприятности к этому времени закончатся.

Гарри осталось только вздохнуть.

— Все будет в порядке, Гарри, — прошептала ему на ухо Гермиона. — Он очень сильно изменился здесь, так что будем надеяться, что Джинни обратит на него свое внимание чуть позже, когда повзрослеет.

— Хорошо хоть с ее стороны уже нет того обожания ко мне, как это было там.

Директор к этому времени уже сказал свою пламенную речь, и на столах появилась долгожданная еда. Они здорово проголодались, так что почти сразу прекратили свои разговоры и занялись ужином, чтобы поскорее попасть в свои комнаты и лечь спать.

* * *

«Шляпа продолжает удивлять», подумал профессор Снейп, когда услышал результат распределения младшей Уизли. — «Хоть у кого-то из этой ужасной семейки появились мозги.» Он сидел за своим столом, наблюдал за четверкой друзей и лишь поэтому успел уловить взгляд, который бросил крестник на эту девочку. Загадка, которую задал ему Люциус, тут же разрешилась, но настроение Снейпа в этот момент стремительно приблизилось к отметке, равной нулю. Кто угодно, но только не Джиневра Уизли! Ненависть Малфоя-старшего к этой семейке слишком сильна, чтобы он мог позволить своему наследнику брак с кем-то из этих рыжих недоумков. Для бывшего Пожирателя это будет слишком большим ударом, так что Снейп решил не рассказывать о секрете Драко и сделать вид, что ничего не было. Только вот надолго ли хватит везения Драко, чтобы не раскрыть перед всем Хогвартсом своих чувств к этой девчонке? Донести на новоявленного предателя крови почтет за честь любой слизеринец, особенно зная о большой «любви» Люциуса Малфоя к этой семейке.

* * *

— Малфой, — сказал Гарри Драко на следующее утро, — собери уже свои мозги в кучу и постарайся не слишком выделяться. Когда ты видишь Джинни, у тебя на лице сразу появляется идиотская улыбка, не заметить и не понять которую не сможет только слепой или полный придурок. Невилл, тебя это тоже касается.

— А мне что? Я одобрение бабушки получил, родители против Луны тоже ничего не имеют, так что выглядеть влюбленным придурком мне никто не мешает, — Лонгботтом усмехнулся. — А вот тебе, Малфой, в самом деле стоит сдерживать свои эмоции в Большом зале и в нашей гостиной. Вытащи из закромов остатки своего хваленого слизеринского спокойствия и хладнокровия и не высовывайся. Веди себя нормально, а то Рон и так на тебя злится. Если хочешь прожить подольше, не раскрывай перед всеми остальными свой маленький секрет и веди себя как раньше.

— Не ерничай, Лонгботтом, — огрызнулся Драко, сам прекрасно понимая, что ведет себя глупо. Шумно вздохнув, он вышел в гостиную, и почти сразу его пресловутое слизеринское хладнокровие лопнуло как мыльный пузырь, когда он увидел в компании Гермионы и Луны Джинни Уизли. «Так», — мысленно приказал себе Малфой, «напялить на лицо маску холодного аристократа и вперед». Определенно, в компании Поттера и Лонгботтома он значительно подрастерял свои навыки. Ведет себя как последний хаффлпаффовец! Еще раз глубоко вздохнув, он ленивой походкой направился к девочкам, стараясь идти так, как это положено наследнику аристократического рода.

— Поттер, доброе утро! — поздоровался он, стараясь смотреть при этом на Гермиону, а не на Уизли.

— Доброе утро, Малфой, — с самым серьезным выражением лица сказала эта нахалка, но глаза при этом явно над ним насмехались. Решив отомстить ей чуть позже, он повернулся к девочкам. Джинни смотрела на него настороженно, не понимая, почему этот мальчик ведет себя так странно. Его лицо было холодным и слегка отстраненным, чего она не наблюдала ни у кого из своих братьев, включая Гарри и Невилла. — Я полагаю, с мисс Уизли ты уже знаком. Позволь тебе представить мисс Полумну Лавгуд.

— Мисс Лавгуд, рад с вами познакомиться, — церемонно поклонился он.

— Доброе утро, мистер Малфой, — так же официально поздоровалась блондинка, но тут же все испортила своим следующим высказыванием. — Я вижу у вас в голове слишком много мозгошмыгов.

— Простите?! — кашлянув, спросил Драко. — Кого?!

— Мозгошмыгов, — она улыбнулась. — Они мешают вам быть счастливым, разгоните их, и проблем в вашей жизни станет намного меньше.

Поттер за спиной подозрительно хрюкнул, но оглядываться Малфой не стал. Он и так знал, что тот едва сдерживает смех от всего этого фарса. Может быть, строить из себя аристократа в присутствии Джинни не такая уж хорошая идея? Они пришли в Большой зал, и очень многие сразу же повернулись в их сторону, пытаясь уловить хотя бы тень какого-нибудь скандала. Подробности о свадьбе Гарри Поттера и Гермионы Грейнджер магический мир знал только из газет, поэтому всем без исключения было любопытно посмотреть на знаменитую парочку и понять, почему магия решила соединить таким древним ритуалом наследника древнего рода Поттеров и какую-то магглорожденную выскочку.

Увидев сестру в сопровождении Малфоя, Рон Уизли сжал кулаки, а сама девочка, высоко подняв свой курносый носик, специально схватила его, Драко, за руку и гордо прошествовала к столу, не обращая внимания на зубовный скрежет своего бестолкового братца. В отличие от Рональда, близнецы смотрели на их парочку скорее заинтересованно, чем злобно, и Малфой подумал, что возможно не все так плохо, и при удачном стечении обстоятельств они его сразу не убьют, а позволят объясниться, прежде чем решаться на столь кардинальные меры как его физическое устранение.

— Благодарю вас, мистер Малфой, — сказала она. Девочка вела себя за столом ничуть не хуже той же самой Панси, чем удивила не только своих братьев, но и Драко. Уизли с хорошими манерами? Ущипните его. Тем не менее, подражая Гермионе и Луне, Джинни успешно пользовалась всеми приборами, лежащими на столе, и Драко вынужден был признать, что ей в очередной раз удалось его удивить.

— Малфой, закрой рот и начинай уже свой завтрак, — прошептал ему на ухо Гарри. — Не удивляйся тому, что Джинни знает этикет. Школа моей мамы и бабушки Вальпурги.

— Понятно, что не Молли Уизли, — ответил Драко, усмехнувшись. — Ты глянь на Ронни, он просто в ужасе.

— У Джинни возник с ним конфликт по поводу учебы. Она почти весь июнь и половину июля провела у нас, и мама с бабушкой постарались отшлифовать манеры девочки, цитирую «чтобы не ударила в грязь лицом, хоть как-то подняв рейтинг своего жуткого семейства в глазах окружающих». Бабуля была в ужасе от ее поведения за столом, когда Джинни к нам приехала в первый раз несколько лет назад. Когда к нам приезжала Гермиона, Молли отпускала Джинни к нам, и мама с бабушкой гоняли их по этикету до седьмого пота.

— Заметно, что она ведет себя по-другому, не так как в прошлой жизни.

— Ты недоволен?

— Наоборот. Наличие хороших манер это довольно неплохо для будущей миссис Малфой, — прошептал Драко, наклонившись к Поттеру, чтобы их никто не услышал.

— Ты думаешь, твой отец разрешит тебе на ней жениться?

— Я буду очень стараться, чтобы это случилось, Поттер. Я без нее не смогу, — в голосе блондина слышалось отчаяние и тоска. — Никогда не отдам ее другому, если у меня будет хотя бы малейший шанс на взаимность через несколько лет.

В который раз Гарри поразился переменам в характере Малфоя-младшего. Пусть он иногда продолжал вести себя как самый настоящий мерзавец, но таких моментов становилось все меньше, да и раздражали они уже не так сильно, как раньше. Самому Гарри, рядом с которым сидела его любимая, и которую он в любой момент мог взять за руку, было немного жаль бывшего слизеринца.

Все уроки Гарри и Гермиону доставали вопросами о прошедшем бракосочетании, выпытывая у них пикантные подробности, вздрагивая, когда девочку называли «миссис Поттер». Сама виновница переполоха уже практически не обращала внимания на то, что теперь она Поттер, но несколько болезненных шпилек в ее адрес все-таки полетело. Впрочем, они всегда были вдвоем, и взгляд у Гарри в такие моменты был таким, что у обидчиков тут же пропадало всякое желание говорить ей какую-нибудь гадость, а к концу дня таких смельчаков не осталось вовсе.

— Эй, Малфой, — в коридоре, когда они уже направлялись в свою башню, им встретился Рон Уизли с самым грозным выражением лица. — Хочу тебя предупредить, чтобы ты держал свои поганые руки подальше от Джинни!

— Рон, прекрати, — попытался утихомирить друга Гарри. — Что такого, если он ведет себя с ней учтиво, как и положено аристократу?

— А мне все равно, — продолжал гнуть свое рыжик. — Не хочу, чтобы моя сестра общалась с сыном Пожирателя!

— «Ронни, братец… — в коридоре появились близнецы.

— … не стоит создавать…

— …проблему там, где ее нет.»

Фред (или Джордж?) с ухмылкой смотрел на Малфоя, придерживая при этом младшего братца от расправы над побледневшим белобрысым мальчишкой. Они знали всю историю их переноса из другой реальности, но до сих пор до конца не осознавали, что перед ними не второклашка, а взрослый волшебник, который маленького братца физически вряд ли сильно побьет, а вот на магической дуэли у малыша Ронни не было никаких шансов. Уж они попросили Гарри с друзьями показать класс, и были в восторге, когда те предложили им у них учиться.

«Этот равенкловец…

…всего лишь провел нашу любимую…

…младшую сестричку к столу…

…к тому же, мелкая сама…

… захотела тебя позлить!»

— Мерлин, да вы не видели, как он на нее в поезде пялился! — продолжал горячиться Рон, пытаясь вырваться из рук братьев.

— Уизли, никто на нее не пялился, — покраснел Драко. — Придумай более убедительную причину, по которой я не могу проводить девочку с моего факультета к нашему столу!

— Она моя сестра!

— Рон, — начал терять терпение Гарри, — что за истерика?

— Я еще раз…

«Малфой, не обращай внимания…

… на этого забияку и грубияна…

… который всего лишь…

… завидует тому, что наша…

… обожаемая сестричка оказалась умнее…

… его самого и шляпа великого Годрика Гриффиндора…

… посчитала нашу маленькую девочку…

… достойной факультета самых умных…»

Спустя пять минут они уже были в комнате, и Драко потирал от усталости виски, которые просто разрывались от боли.

— Поздравляю, Малфой, твоего везения хватило всего лишь на один день, — пробурчал Гарри. — Теперь от Рона житья не будет, и продолжать тайно любоваться Джинни тебе уже не светит без угрозы для собственного здоровья. Впрочем, близнецов ваш поход к столу не напряг, да и сегодня они встали на твою сторону, так что вполне возможно они не станут чинить тебе никаких препятствий, если ты через пару-тройку лет начнешь бегать за их младшей и самой любимой сестричкой.

— Плевать на Ронни! Главное, она прошла со мной к столу, — блаженно закрыв глаза, сказал Драко. — Никогда в прошлой жизни я не был так близко к ней.

— О, Мерлин, ты снова стал похож на идиота, Малфой! Я пойду в гостиную, мы с Герми договорились встретиться. Твоя довольная физиономия жутко раздражает, может, принести тебе лимон?

— Отстань, Поттер. Иди к своей супруге и попроси ее тебя немного развеселить, а то от твоего похоронного вида мухи дохнут.

Гарри махнул на него рукой. Потом посмотрел на ухмыляющегося Невилла и пошел на встречу с Гермионой, чтобы впервые за весь этот долгий день побыть с ней не просто рядом за одной партой, а посидеть вдвоем на диване и поговорить. Она уже была на их любимом месте и, заметив его, махнула рукой.

— Что за конфликт у вас был с Роном? — спросила она, как только он сел рядом и слегка приобнял.

— Откуда знаешь?

— Несколько равенкловцев видели, что вы стояли в коридоре, и Рон вот-вот готов был затеять драку.

— Что еще может случиться, Герми, — ухмыльнулся он. — Нашему другу не понравился торжественный марш Малфоя и Джинни перед завтраком, и он не слишком вежливо попросил безумного влюбленного держать руки подальше от младшей сестры.

— Надеюсь, он не успел ему ничего сделать? — встревожилась она.

— Нет. Как раз, когда Рон собирался наброситься на нашего несчастного влюбленного, на выручку пришли близнецы и довольно мило объяснили братцу, что в утренней сцене виноват он сам, так как просто-напросто ревнует ее к нам.

— В смысле?

— Да подкалывают они Рона по поводу того, что их младшенькая оказалась умнее его и стала единственной Уизли, которая удостоилась чести учиться на факультете Ровены Равенкло.

— Понятно. Рон в своем репертуаре, хотя на месте Малфоя я бы остереглась пока показывать свою заинтересованность Джинни. Знаешь, мне даже его жаль. Он сильно изменился за прошлый год, да и вообще вроде как повзрослел.

— И безумно влюблен, не забывай, — Гарри задумался. — Он сегодня вполне серьезно озвучил свои намерения заполучить ее себе в жены.

— Возможно, если нам удастся победить наших двух самых главных врагов, у него все и получится, но я сильно сомневаюсь, что Малфой-старший примет Джинни с распростертыми объятиями.

— Ну тебя же он рассматривал в качестве возможной претендентки на роль будущей миссис Малфой. Чем чистокровная волшебница, пусть и из бедной семьи, может ему не подойти? Ты же знаешь, что Джинни в будущем станет одной из лучших на своем курсе, так почему бы и не дать разрешения на этот брак?

— Ты не забывай о Уизли. Артур с Молли до сих пор настороженно к ним относятся, даже не смотря на то, что дополнительная защита, которую вашему дому придумала мама под руководством матери Сириуса, пропускает ЕГО, но не пропускает директора. Кстати, родители не боятся, что таким образом они компрометируют себя в его глазах? Он ведь может обо всем догадаться.

— Не думаю. Мама придумала байку о том, что дом сам не пропускает никого, включив какую-то древнюю родовую защиту. Бабушка клянется, что она и сама не в курсе, что происходит, и теперь никто кроме членов семьи в дом проникнуть не может без их особого разрешения.

Гермиона рассмеялась.

— Он не пытался снять защиту с дома?

— Пытался, но его так шарахнуло, что он успокоился и позволил Вальпурге искать ответ в книгах семейной библиотеки. Там же невооруженным глазом видно наличие черной магии, а подозревать мать в том, что она может ей пользоваться, ему никогда не придет в голову.

— Хотела бы я посмотреть на его лицо в тот момент, — улыбнулась Гермиона.

— Было довольно забавно. Сириус прям светился от гордости за маму, когда она ему рассказала.

Они разговаривали еще некоторое время, и лишь ближе к одиннадцати разошлись по своим комнатам, не дав сплетникам ни малейшего повода к очередной пошлой шутке, которых за сегодняшний день они наслушались сполна.


Глава 11

— Северус, ты ничего не хочешь мне сказать? — спросил друга Люциус, все еще рассчитывая заполучить имя той, которая в свое время сумела завоевать сердце сына.

— Малфой, не думаю, что тебе понравится ответ, — поморщился Северус. Со дня начала учебного года прошло два месяца, и повышенное внимание Драко к мелкой Уизли не заметил только слепой. К четверке лидеров теперь уже второго курса присоединилась не только она, но и мисс Лавгуд, и их компанию всегда можно было наблюдать либо сидящей за столом в Большом Зале, либо в библиотеке. Лонгботтом всегда садился рядом с блондинкой, Поттер с супругой, а Малфой с Уизли, и такой расклад устраивал далеко не всех. Рональд Уизли периодически пытался устроить драку, но почти всегда, к удивлению преподавателей, их останавливали близнецы. Они снисходительно относились к тому, что Драко теперь почти всегда можно было наблюдать в компании их младшей сестры, и в отличие от Рона абсолютно ничего не имели против.

— Все настолько плохо? — сжав зубы, спросил Люциус, подозревая самое худшее.

— Хуже некуда. Для тебя.

— Уизли, я полагаю.

— Да.

— Насколько сильно он к ней привязан?

— Хм… вспомни Джеймса Поттера в первые годы учебы, так вот, Драко ведет себя еще хуже.

— Дементор подери эту семейку! Почему из всех семейств магической Англии ему нужно было влюбиться в эту нищебродку Уизли!?

— Странно, что ты против чистокровной волшебницы, в то время как буквально несколько месяцев назад рассматривал в качестве невесты магглорожденную ведьму в лице Грейнджер, теперь уже Поттер.

— Грейнджер умная и сильная волшебница, а эта гриффиндорская выскочка…

— Она не на Гриффиндоре, Малфой, — перебил друга Северус, глядя на его удивленное лицо. — Да, да, ты не ослышался, мисс Уизли попала на Равенкло и теперь на пару с мисс Лавгуд борется за звание лучшей студентки первого курса.

Люциус даже дар речи потерял на несколько секунд. Уизли на Равенкло?! Это же еще более невероятно, чем Малфой на Гриффиндоре!

— Ты не шутишь?

— Нет. Мисс Уизли тоже довольно умна, магии в ней предостаточно, да и манеры, откровенно говоря, разительно отличаются от тех, которые можно было ожидать от их семейки. И еще у нее талант к зельеварению, — в голосе Северуса звучало восхищение. — Она в зельях даже сейчас переплюнет любого второкурсника, причем никогда не делает их строго по рецепту, подходя к делу творчески и с некоторой долей выдумки. Качество зелья при этом не страдает ни на грамм.

— Что-то в последнее время странное в нашем мире творится, — пробурчал Малфой. — Умный Уизли, это ж надо такое!

Впрочем, несмотря на этот факт, Люциус не хотел видеть ее в качестве своей невестки. Кто угодно, только не она.

— Люциус, язнаюпричину твоей ненависти к этой семейке, но не стоит из-за того давнего инцидента лишать Драко…

— Закрыли тему, Снейп! Я не позволю ему на ней жениться, — серые глаза полыхали гневом и ненавистью. — Перебесится и женится на той девушке, которую выберу ему я.

— Ты не видел КАК он на нее смотрит, Люциус, — попытался заступиться за крестника Северус. — Это не просто юношеская влюбленность.

— Мне плевать. Я не хочу больше добавлять эту поганую кровь в мой род, слышишь? Почему, зная причину моего отношения к Уизли, ты пытаешься меня уговорить оставить Драко в покое? Мне просто достаточно заключить магическую помолвку с каким-нибудь чистокровным семейством, и он выбросит из головы всю эту блажь в виде рыжей ведьмы…

— Люциус…

— Закрыли тему, Снейп.

Северус вздохнул. Он понимал, что Люциус никогда не переступит через свою ненависть к Уизли и никогда не забудет того унижения, которому его подвергло это семейство много лет назад, не позволив ЕМУ, наследнику древнего рода, жениться на их младшей дочери.

— Тем самым, Люциус, ты становишься ничем не лучше их самих.

— Миранда погибла из-за них, Снейп, и этого я им никогда не прощу!

— Но что, если малышка Джинни ответит ему взаимностью, Люц? — Выложил последнюю карту Северус. — Что ты будешь делать, если она будет любить его также, как и он ее? Ты позволишь повториться той ужасной истории, в которой погибла единственная сестра Артура и единственная женщина, которую ты любил по-настоящему? Позволишь сыну испытать весь тот ужас, который пережил тогда сам?

Люциус обреченно сел в свое кресло и закрыл лицо руками.

* * *

Драко был счастлив. Безумно счастлив тем, что теперь может каждый день быть рядом с ней, смотреть на нее столько, сколько вздумается, прикасаться иногда к ее руке, показывая то или иное заклинание и просто быть рядом с ней во время завтраков, обедов и ужинов. Поттер с Лонгботтомом постоянно подкалывали его этой любовью, но ему было все-равно. Он почти не обращал внимания на их смешки, когда разговаривал с Джинни. Их компания, которая в этом году увеличилась до шести человек, уже не была такой обособленной как раньше, но по-прежнему выделялась в учебе, лидируя на своем курсе в прежнем составе.

Гарри играл в команде Равенкло по квиддичу и уже принес им первую в этом году победу в матче с Гриффиндором. Всем было понятно, что их факультет, благодаря великолепной игре Поттера, вполне может рассчитывать на Кубок школы и в этом году. Профессор Снейп и профессор МакГонагалл только скрипели от зависти, когда видели их ловца в игре, но Гарри учился на Равенкло, и теперь их факультетам явно придется сойти с дистанции за Кубок на время его обучения в Хогвартсе. В учебе умники всегда выигрывали, но из-за квиддича каждый год им приходилось довольствоваться в лучшем случае вторым, а то и третьим местом. Теперь же все изменилось. Теперь Флитвик был на коне, и это обстоятельство бесило не только МакГонагалл, но и Снейпа.

— Драко, ты о чем задумался? — спросила его Джинни, сидя с ним в гостиной и делая эссе по зельеварению.

— Что?! — повернулся он к ней, тут же смущенно улыбнувшись. — Прости, Джинни. Я думал о игре и о том, что вполне возможно Кубок вновь достанется нам.

— Папа очень огорчен, что Гарри не попал на Гриффиндор, — улыбнулась она, и сердце Малфоя в который раз за вечер пропустило удар. — Хотя этого и следовало ожидать, судя по его полетам на домашнем поле, которые они устраивали при каждой встрече.

— А он не огорчен тем, что ты попала на Равенкло?

— Они с мамой мной гордятся, — она хихикнула, — и Рону после моего распределения стало доставаться еще больше из-за учебы.

— Твой братец лентяй каких свет не видывал, Джинни. С прошлого года у него в голове только квиддич, а с этого еще и постоянные стычки со мной при каждом удобном случае, — поморщился Малфой, вспоминая свою недавнюю драку с этим рыжим придурком в темном коридоре перед уроком трансфигурации. Близнецы в этот раз не успели вмешаться, и маленький Ронни, пользуясь случаем, решил размять кулаки. Хорошо хоть благодаря Поттеру и Логнботтому, он научился драться без использования волшебной палочки. По-плебейски. У него в ушах до сих пор стояли насмешки, которые теперь раздавались от слизеринцев в его сторону. Отец был недоволен его поведением, хотя тот факт, что наследник не ударил в грязь лицом, немного остудил его гнев.

— Зато сейчас, когда его взяли в команду, он просто пыжится от важности, — вновь звонкий смех. — А на его драчливый характер не обращай внимания.

Сегодня они занимались дольше обычного. Поттер с супругой сидели в дальнем углу в своем любимом кресле и о чем-то мило беседовали. Недалеко от них расположились Невилл с Луной, и в результате за учебным столом остались они одни, что безумно нравилось Драко из-за возможности сесть рядом с девочкой настолько близко, насколько позволяли приличия. На подозрительное хихиканье со стороны Поттеров, а также на их красноречивые взгляды он старался не обращать внимания.

— Спасибо за помощь, Драко, — сказала она, вставая из-за стола. — Ты мне очень помог.

— Пустяки, Джинни, — смутился он. — Ты и сама соображаешь в зельях ничуть не хуже меня. Профессор Снейп очень рад, что у него появилась такая одаренная студентка, как ты.

— Спасибо. Я пойду спать. Уже поздно. До завтра.

— До завтра, Джинни.

Уходя, девушка наклонилась к нему и поцеловала в щеку, что заставило Малфоя покраснеть до корней волос. Раньше она никогда такого не делала, да и окружающие сразу заметили его смущение.

— Ого, тут у нас еще парочка Малфой-Уизли намечается, — сказал с ехидной ухмылкой четверокурсник Ричард Авернард.

— Не твое дело, Авернард, — тут же огрызнулся Малфой, заметив, что Гарри с Гермионой и Невилл с Луной уже направляются в их сторону. Этот чистокровный выскочка, место которому было на Слизерине по мнению большинства однокурсников, всегда неодобрительно высказывался по поводу дружбы Малфоя со всей троицей, и в особенности с Гермионой.

— Мне дела нет, а вот твоему папаше вряд ли понравится, если ты начнешь ухлестывать за малышкой Уизли. — Джинни к тому времени уже стояла в окружении Поттеров и Лонгботтома, не совсем понимая, что плохого она сделала. Луна что-то зашептала ей, и только потом, спустя пару секунд, лицо девочки стало близким к цвету волос, когда подруга пояснила, что конкретно этими словами хотел сказать старшекурсник.

— Ей одиннадцать, если ты не забыл, а мне двенадцать. Нечего тут устраивать спектакль из обычного дружеского поцелуя в щеку. В щеку, Авернард, а не в губы, как это делаешь ты кое с кем по темным углам, — Малфой знал, чем задеть этого высокого парня. Лицо старшекурсника тут же стало бордовым, а Драко с выражением превосходства на лице посмотрел на окруживших его студентов и спокойно повернулся, надеясь пойти в свою комнату и лечь спать.

— Не думай, Малфой, что твой папаша одобрит твою дружбу с грязнокровкой и предателями крови! — выкрикнул Авернард, и в гостиной воцарилась тишина. Малфой, не дойдя до двери своей комнаты, повернулся. В его глазах полыхала ненависть и злоба, но в то же самое время он был холоден, как и положено в таких случаях аристократу, и сейчас он напомнил Гарри того слизеринца, которого они видели в прошлой жизни.

— За грязнокровку с тобой расправится Поттер, а вот за предателей крови тебе придется сразиться со мной, — Малфой смотрел своему противнику прямо в глаза, ничуть не испугавшись предстоящей дуэли.

— Ты дурак, сражаться с четверокурсником, Малфой? — испуганно спросил блондина капитан команды по квиддичу Джонс. — Авернард сотрет тебя в порошок.

— Это дело чести, не так ли, Авернард? — голос Малфоя был холоден, как снег. Теперь, впервые за все время их обучения здесь, и Гарри, и Невилл видели перед собой чистокровного волшебника, который был мало похож на влюбленного мальчишку, каким он бывает в своей комнате, когда его никто кроме них не видит.

— Сомневаюсь, что стоит биться с вами поодиночку, — усмехнулся Авернард, будучи уверенным в своих силах. — Вы будете сражаться со мной вдвоем.

— Ты придурок, Авернард, — сказал Лонгботтом, встав между ними, пытаясь предотвратить детоубийство. В данном случае, Авернарда. — Возможно, повторяю, возможно, с Драко ты и справишься, но вот против Поттера я тебе не советую сражаться.

Четверокурсник заржал. Неприлично, зло, не понимая, что своими словами роет себе могилу. Не в прямом смысле этого слова.

— Лонгботтом, ты хочешь сказать, что Поттер побьет меня? Я знаю, что он слишком хорош для второкурсника, уж меня просветили по поводу его дуэли с этим придурком, которого Дамблдор по своей тупости поставил преподавать ЗОТИ, но сомневаюсь, что ты знаешь о моих способностях.

— Ты вообще видел, на что он способен? — намекнул на сцену с Квиреллом Невилл. — Знаний Гарри достаточно, чтобы размазать тебя по стенке, и не думай, что у него будет мало сил выдержать бой с такой посредственностью, как ты.

— Что?! Да как ты смеешь так со мной разговаривать? Ты, предатель крови, который лижет зад нашему директору на пару с Поттером!

— Еще раз повторяю: сразишься с Гарри, до конца обучения будешь посмешищем для всей школы, — попытался утихомирить Авернарда Невилл. Впрочем, все, кто был близко знаком с этим чистокровным выскочкой, знали, что тем самым Лонгботтом еще больше толкает своих друзей к дуэли.

— Поттер, вызываю тебя на дуэль. Завтра вечером в учебном классе по ЗОТИ, — Авернард ухмыльнулся. Он знал, что если Гарри откажется, именно он станет посмешищем всей школы на всю оставшуюся жизнь.

— Отлично, Авернард, — сквозь зубы прошипел Поттер, — но только после моей победы ты публично, перед ВСЕЙ школой попросишь прощения не только у моей жены, но и у мисс Джиневры Уизли.

— Да запросто, — легко согласился тот.

— Отлично, тогда завтра мы сразимся с тобой вечером в пустом классе возле зала славы. Не хочу, чтобы все называли меня трусом.

— Если я выиграю, Поттер, тебе здесь делать больше нечего.

— Авернард, ты в своем уме вызывать второкурсника на дуэль? — попытался вразумить заносчивого равенкловца староста. — Тебе же будет хуже.

Впрочем все второкурсники, которые видели Поттера в схватке с их неудачником-преподавателем, смутно догадывались, что Избранный знает гораздо больше, чем любой из них. Сил в нем было предостаточно, а уж драться на дуэли с приемным сыном самого Сириуса Блэка многие посчитали самоубийством. Авернард был неплох для своего возраста, но никто не знал, на что способна такая темная лошадка, какой был Гарри Поттер. О его щите все знали не понаслышке, о его дуэли с Локхартом, после которой незадачливый профессор был с позором выдворен из школы, за последний месяц узнали все старшекурсники, и теперь никто не мог с точностью сказать, кто из этой парочки может выйти победителем. Авернард был силен, но таким ли слабым второкурсником был Гарри Поттер, каким можно его представить?

* * *

На следующее утро, когда их шестерка заняла привычные места, со своего места поднялся профессор Дамблдор и жестом заставил всех молчать. Постепенно разговоры за столами утихли, и все посмотрели на директора, который с добродушной улыбкой смотрел на двоих равенкловцев. Впрочем, Гарри явно видел в его глазах нарастающую панику и страх.

— Мистер Поттер и мистер Авернард, прошу вас встать.

Оба участника предстоящей дуэли встали и посмотрели на преподавательский стол, понимая, что учителям стало известно о предстоящей дуэли.

— Я узнал, что на сегодняшний вечер вы назначили дуэль. Вы же знаете, что они у нас запрещены, не так ли?

— Да, профессор Дамблдор, — зазвенел голос Гарри. — Мистер Авернард не очень лестно отозвался о моей жене, миссис Гермионе Джейн Поттер, и я, как ее муж, обязан вступиться за ее честь.

— Поттер, говори своими словами, — издевательским тоном сказал Авернард, глядя на девочку. — Я назвал твою жену грязнокровкой.

Зал ахнул. Даже слизеринцы не называли так магглорожденных в присутствии преподавателей, а этот равенкловец позволил себе подобную роскошь в присутствии всего Хогвартса. Теперь Поттера точно посчитают трусом, если он откажется от дуэли. Гарри это понимал как никто другой. Уж Сириус научил его подобным тонкостям.

— Профессор Флитвик, я прошу у вас разрешения провести дуэль с мистером Авернардом в присутствии преподавателей.

Декан Равенкло тяжело вздохнул. Он понимал, что у Гарри Поттера нет другого выхода. В присутствии преподавательского состава, особенно его, как их декана, дуэль вполне возможна.

— Директор?

— Если вы, профессор Флитвик, согласны на это, то я не вижу причин запрещать официальный магический поединок, который восстановит честь мистера Поттера и его супруги.

— Профессор Дамблдор, вчера мы решили, что в случае моей победы, — Гарри говорил совершенно спокойно, — мистер Авернард публично принесет извинения моей жене и мисс Джиневре Уизли перед всем Хогварсом.

— Хорошо, мистер Поттер. После уроков я прошу вас обоих собраться в дуэльном зале. Присутствовать могут только преподаватели, — все возмущенно застонали. — Только преподаватели.

— Не согласен, профессор Дамблдор, — высокомерно заявил Авернард. — Если в случае поражения я должен извиниться перед всеми, то считаю, что и его поражение должны наблюдать все, а не только преподаватели.

Фраза прозвучала довольно двусмысленно. Старшекурсник не сомневался в своей победе. Он собирался размазать зарвавшегося Поттера по стене, опозорив перед всей школой. У него даже в мыслях не было, что этот малолетка может его победить.

— На вашем месте, мистер Авернард, — подал голос профессор Снейп, — я бы не стал публично унижаться дважды.

Слизеринцы ахнули. Они все прекрасно знали, что Авернард — самый лучший боец среди четверокурсников. Предполагать, что второклашка лучше его, было, на их взгляд бессмысленно и глупо.

— Я хочу, чтобы за дуэлью могли наблюдать не только преподаватели, но и студенты.

Четверка друзей лишь усмехнулась. Никто из них не сомневался в исходе поединка, понимая, что Авернард проиграет. В отличие от них, Луна и Джинни, которые не знали всей истории с перемещением, побледнели, когда до них дошел весь смысл вчерашней потасовки.

Весь день им приходилось выслушивать советы по поводу дуэли от тех, кто встал на их сторону, но Гарри только отмахивался. К удивлению друзей, когда в коридоре они встретили Рона, тот не стал, как и раньше набрасываться на Драко с кулаками, а выдал следующее:

— Малфой, я благодарю тебя за то, что вступился за честь нашей сестры.

— Не за что, Уизли. Полагаю, Гарри правильно сделал, что вступился за них обоих, хотя если твоих братьев не устроит результат, то они могут сразиться с этим придурком и позже.

Рон кивнул. Занятия в Выручай-комнате позволили ему в полной мере осознать, насколько слабым бойцом он был по сравнению с ними, поэтому теперь драться с Малфоем младшему Уизли не хотелось, несмотря на то, что ему по-прежнему не нравилось наблюдать Джинни в компании сыночка бывшего Пожирателя. Да и близнецы попросили его не вмешиваться, а уж получать от них тумаки Рону хотелось в последнюю очередь.

— Гарри, ты следи за своими силами, — предупредила мужа Гермиона. — Не переусердствуй.

— Знаю, Герми, я буду очень осторожен и постараюсь его не покалечить, — скривился Гарри. — Этого придурка давно следовало поставить на место. Не понимаю, почему шляпа отправила его к нам, а не в Слизерин.

— Никто не знает. Удачи тебе, — Гермиона, несмотря на смешки окружающих, поцеловала его в щеку и пошла к друзьям, которые уже заняли свои места за расставленными по бокам столами.

В середине зала уже все подготовили для дуэли, и нетерпеливые зрители, которые пришли полюбоваться на первую разрешенную дуэль в Хогвартсе, спрашивали друг у друга о возможных результатах предстоящей драки. Все студенты разделились на две группы. Как ни странно, три факультета были за Гарри, и только Слизерин встал на сторону Ричарда Авернарда как чистокровного волшебника, решившегося выступить против зарвавшегося Мальчика-который-одной-левой-уложил-Темного-лорда. Остальные Авернарда не жаловали, но сразиться с ним до сегодняшнего дня не решались даже большинство пятикурсников.

Выполнив все необходимые на дуэли правила, Поттер и Авернард начали схватку, которую зрители наблюдали, затаив дыхание. Первые пять минут битва была слабенькой. Участники приценивались друг к другу, но большинству из присутствующих стало понятно, что Поттер не так прост, как может показаться на первый взгляд. Постепенно сложность заклинаний увеличивалась, и спустя еще десять минут все без исключения пришли к выводу, что второклашка скорее всего выйдет из этой схватки победителем. Авернард тоже это понял. Он перестал быть надутым индюком и прекратил делать вид, что поддается слабому противнику и теперь все свои силы направлял на то, чтобы не пропустить удар.

Гарри решил не скрывать свои способности. В конце концов, о его силе все были наслышаны. Дамблдор и так знал о его возможностях. Он даже слегка продлил свое удовольствие, наблюдая за бесполезными попытками чистокровного ублюдка достать его с помощью некоторых весьма сложных, выходящих за рамки школьной программы, заклинаний. Через двадцать минут боя никто уже не сомневался, что Авернарду придется не только извиниться перед Гермионой, но и на все оставшиеся три года стать посмешищем всей школы, проиграв второкласснику. Схватка длилась в общей сложности полчаса, за которые Гарри даже не запыхался, в то время как его соперник уже почти потерял силы и практически выдохся. При этом все, кто хоть что-то соображал в защите, понимали очевидную вещь: именно Поттер поддается. По мнению большинства, второклашка мог уже раз десять покончить с Авернардом, но раз за разом оттягивал момент, пока одним ловким движением не выбил бесполезную теперь деревяшку из рук своего поверженного соперника.

— А теперь, Авернард, будь любезен, извинись перед моей супругой и мисс Уизли, — невозмутимо сказал Поттер, глядя на противника.

Авернард смотрел на Поттера с недоумением. Как? Как у него это получилось? Откуда этот ребенок знает такие сложные заклинания? Откуда в нем столько силы? Молчание затянулось.

— Мистер Авернард, — едва скрывая радость, сказал профессор Флитвик. Этот чистокровка его жутко раздражал с самого первого дня своего обучения, и вот теперь он получил по заслугам, что приносило декану самого умного факультета непередаваемое удовольствие. — Вы проиграли в честном поединке, будьте любезны извиниться перед миссис Поттер.

Это был позорне только на всю школу, но и на весь магический мир. Его, представителя чистокровного рода, заставляют извиниться перед грязнокровкой за проигрыш ее мужу-второкурснику! Тем не менее, нужно было это сделать немедленно, чтобы не опозориться еще больше.

— Миссис Поттер, мисс Уизли, прошу прощения за те необдуманные слова, которые я сказал в ваш адрес вчера вечером перед всем нашим факультетом, а также сегодня во время завтрака. Впредь такого не повторится, — он поклонился, хотя единственным желанием на данный момент было запустить Авадой не только в эту мерзкую девицу, но и в того, кто на все следующие три года превратил его в изгоя. Теперь его никто и в грош не будет ставить.

— Извинения приняты, мистер Авернард, — поклонилась в ответ Гермиона, понимая, что сегодня они с Гарри нажили еще одного врага.

— Конфликт разрешен, прошу всех разойтись по своим комнатам.

Директор говорил спокойно и вполне доброжелательно, но крепко сжатые кулаки показывали его гнев, который он умело скрывал от посторонних, нацепив на себя знакомую маску доброго дедушки. Гарри ничуть не обмануло это спокойствие. Сегодня он впервые показал, на что способен, к тому же преподаватели понимали, что он мог справиться с этим выскочкой гораздо раньше. Будь его воля, битва продлилась бы минут пятнадцать, не больше.

— Поттер, с тобой опасно связываться, — восхищенно присвистнули близнецы. — Пожалуй, мы будем с тобой дружить. Спасибо за нашу малышку, хотя мы и сами хотели после Рождества надрать ему его чистокровный зад за все его гадости.

— У вас вряд ли будет такая возможность, Уизли, — лениво растягивая слова, сказал Малфой. — На его месте я бы свалил из школы, и чем скорее, тем лучше. Он опозорил себя не только тем, что вызвал на дуэль ребенка, но и тем, что проиграл. Мой отец отрекся бы от такого наследника.

— Я рад, что ты его помучил немного, — злорадно потирая руки, сказал Невилл. — Может, стоило еще немного его погонять?

— Я и так едва сдерживался, Невилл, — сказал смущенный Гарри, глядя на друзей. — Он достаточно сильный противник… для четверокурсников. Фред, Джордж, вы уж простите.

— Ладно Гарри, мы все поняли, — начал Фред,

… ты решил избавить этого проходимца…

… от еще большего позора…

…чем тот, который наблюдал весь…

… Хогвартс за эти полчаса.

— Мистер Поттер, я могу с вами поговорить? — подошел к их компании директор, заставив друзей насторожиться и окружить плотным кольцом всю их компанию, кроме Гарри.

— Да, профессор.

— Пойдем в мой кабинет, — любезно предложил он, но Гарри его спокойствие и доброжелательность ой как не понравились.

Гарри переглянулся с Гермионой, понимая, что отказаться от приглашения он не может. Профессор Снейп нахмурился, когда увидел директора, уходящего с Гарри, и почти тут же подошел к профессору Флитвику, что-то зашептав ему на ухо. Декан Равенкло решил потом подумать о таком странном поведении своего коллеги и сразу без вопросов бросился вдогонку за Гарри и Дамблдором, надеясь, что директор не станет напрямую избавляться от человека, который в течение всех семи лет обучения должен следить за своими подопечными и быть в курсе всех их дел.

— Директор, надеюсь, вы не станете возражать против нашего с профессором Снейпом присутствия?

К удивлению Гарри, даже МакГонагалл решила присутствовать при разговоре. Скрепя сердце Дамблдор согласился на это, но для себя он решил вызвать Поттера потом и основательно пошерстить у него в голове, пытаясь докопаться до истины, которую, он был уверен, от него скрывали.

— Гарри, ты показал себя отличным бойцом, — начал свою речь Дамблдор, когда они зашли к нему в кабинет, и все расселись в свободные кресла. — Только я бы хотел узнать, откуда тебе известны заклинания ТАКОГО уровня, если вы их еще не проходили на ваших занятиях ни с профессором Локхартом, ни с профессором Ричардсон?

— Директор, позвольте мне ответить, — вклинился в разговор Флитвик. — Дело в том, что с прошлого года мы с профессором Снейпом дополнительно занимались с Гарри по защите после того случая с Квиреллом.

— Без моего разрешения? — разозлился Дамблдор. — Вы взяли на себя смелость давать студенту дополнительные занятия без моего ведома?

— Но директор, не думаю, что я должен согласовывать с вами такие вещи, — удивился коротышка. — Мы с вами знаем, что возвращение Того-кого-нельзя-называть — лишь дело времени, поэтому мистер Поттер с друзьями подошли ко мне и попросили поговорить с профессором Снейпом по поводу их обучения вне школьной программы. Они отличники, осваивают заклинания с первого раза, и я не видел большой беды в том, чтобы позволить этим четверым брать уроки сверх того, что предлагали им их преподаватели. До мистера Поттера его друзьям, конечно, далеко, так как сил у них маловато для некоторых заклинаний, но у мальчика, который в будущем должен еще раз сразиться с Темным Лордом, должна быть подготовка выше остальных учащихся. У него магия бьет ключем, вы это знаете, так почему бы не направить ее в нужном направлении для достижения общей цели?

— Общей цели? — переспросил Дамблдор.

— Я имею ввиду, полное уничтожение Темного Лорда, если ему удастся когда-нибудь вернуть свое тело.

Гарри старался не показывать своего удивления словами декана, понимая, что весь этот спектакль разыгран по просьбе декана Слизерина. Только как профессор Флитвик мог придумать такую отговорку, не зная всей истории?

— Северус, по-моему, — мягко пожурил декана Слизерина, директор, — ты мне не говорил о том, что занимаешься защитой с четверкой наших лидеров.

— Директор, вы просили меня проследить за общей подготовкой мистера Поттера, и я предположил, что дополнительные занятия — это как раз то, что ему нужно. Как уже сказал профессор Флитвик, у Гарри слишком много сил, которые он не в силах тратить на занятиях ввиду того, что обычно дети не настолько сильны. Программа рассчитана на среднестатистического студента, в то время как мистеру Поттеру некуда выбрасывать излишки магии, и дополнительные занятия — это именно то, что ему надо, чтобы расслабиться.

— Мистер Снейп и мистер Флитвик правы, директор, — сказала МакГонагалл, не совсем понимая раздражения своего учителя и человека, которому до недавнего времени доверяла так, как никому другому. — Мальчику некуда девать свою энергию во время наших занятий, поэтому, позволив ему продолжать уроки, мы сможем дать ребенку нужные знания, а не просто сидеть и ждать, что он, как и в прошлый раз, закроется щитом, и Темный Лорд вновь скроется на несколько лет до следующего раза.

Директор понимал, что они правы, но позволить этому мальчишке накапливать силы и опыт было для него равносильно самоубийству. Впрочем, он понимал, что другого выхода у него нет, и придется вновь притворяться добрячком, который всего лишь волнуется о своем студенте.

— Я рад, что все вы так серьезно отнеслись к моей просьбе заботиться о мальчике, — вновь сладким голосом сказал он, глядя на Поттера. — Гарри, впредь постарайся не допускать подобных дуэлей, особенно со своими сверстниками.

— Никто не хотел с ним сражаться, директор, но вы сами слышали, как он назвал Гермиону, — спокойно ответил Гарри, стараясь не смотреть директору в глаза, притворившись смущенным и расстроенным своим поведением ребенком. — Ко всему прочему, он назвал Джинни, в смысле Джиневру Уизли, предательницей крови и хотел драться еще и с близнецами. Простите, что раскрываю эту историю, профессор Флитвик.

— Я не знаю, что с ним делать, директор, — посетовал коротышка. — Он постоянно задирает малышей, особенно магглорожденных. Часто дерется, пользуясь своими силами.

— Думаю, сегодняшняя дуэль заставит его пересмотреть свое поведение. Все свободны.

Когда они втроем вышли из кабинета директора, профессор Флитвик, глядя на Гарри, попросил их пройти в его кабинет. Он понимал, что Снейп категорически против того, чтобы Поттер беседовал с Дамблдором наедине. Ему пришлось соврать по поводу дополнительных занятий по просьбе профессора зельеварения, и маленькому волшебнику хотелось узнать, во что он только что вляпался.

* * *

— Итак, я вас внимательно слушаю, мистер Поттер.

— Профессор Флитвик, я…

— Мистер Поттер, помолчите, — перебил мальчишку Снейп, глядя на своего коллегу. — Дело в том, что я занимаюсь с Гарри по просьбе его родителей.

— А директор почему не в курсе? Вы были напуганы, когда увидели, что Дамблдор уводит мальчишку в свой кабинет.

Снейп с Гарри переглянулись. Рассказать их тайну Флитвику, означало либо приобрести еще одного союзника, либо автоматически посвятить Дамблдора в свои планы. Впрочем, то, как декан Равенкло вел себя в кабинете директора Хогвартса, говорило в его пользу.

— Вы даете нам гарантию, что здесь полностью безопасно? — прищурившись, спросил Снейп.

— Безопасно? От кого вы… вы боитесь, что директор может узнать о нашем разговоре? — напрямую спросил Флитвик, став еще больше сосредоточенным и серьезным. — Я правильно вас понял?

— Абсолютно.

— Я вас уверяю, что этот кабинет чист, Снейп. Впрочем, сейчас вы можете мне ничего не рассказывать и согласовать со мной место, где мы можем поговорить в полной уверенности, что нас никто не услышит. Я установил здесь специальные антиподслушивающие чары, — с некоторым самодовольством поведал им Флитвик, — но если вы не хотите…

— Дело слишком серьезное, Флитвик, и мы вам полностью доверяем, вот только здесь в этих стенах не стоит рассказывать вам всю историю. На Рождество вы получите сову с приглашением, но не раньше, уж извините. Тайна слишком неправдоподобна, даже для нашего мира и раскрывать ее без разрешения Блэков я не имею права.

— Я все понимаю. Гарри, будь осторожен. Мне не нравится поведение директора с тех пор, как ты пришел к нам учиться. Дополнительные занятия, я полагаю, теперь можно проводить легально?

— Спасибо, профессор, что выручили нас, — сказал Гарри, глядя своему декану прямо в глаза. — Мистер Авернард сегодня стал моим врагом, но вы ведь понимаете, что все это мелочи. Он не сможет мне досадить, если только не ударит в спину. У меня есть враг посильнее.

— Полагаю, что речь сейчас идет не о Темном Лорде, — проницательно заметил коротышка.

Гарри лишь тяжело вздохнул.


Глава 12

К радости друзей, спустя три недели после дуэли родители Авернарда забрали сына домой, а заодно и его документы, чтобы перевести Ричарда в Дурмстранг. После всей этой истории чистокровный волшебник стал негласным посмешищем всего Хогвартса, хотя все понимали, что проиграть Гарри мог бы и старшекурсник. Недаром он Избранный — так считали почти все студенты, которые теперь боялись даже намеком обидеть кого-то из этой четверки. Сразившись на дуэли у их нового преподавателя, друзья слегка приоткрыли свои способности, но и тех, что они показали, оказалось достаточно, чтобы их оставили в покое. Сверстники стали считать второкурсников серьезными противниками, а с Гарри даже семикурсники не рисковали связываться, вспоминая бахвальство Авернарда, в результате получившего такой пинок, что теперь вовек не отмоется. Проверять способности Гарри к знаниям заклинаний их школьной программы никто не решался, хотя в гостиных других факультетов многие спорили, насколько далеко тот ушел от школьной программы, и вообще: что за силой наделен их Избранный, если у него хватает магических сил изучать такие сложные проклятья в таком возрасте.

Обо всем этом говорили в гостиной Равенкло даже тогда, когда в ней присутствовал сам виновник всех волнений Хогвартса. Странно, но после дуэли они сблизились не только между своими однокурсниками, но и со всеми остальными студентами, даже со старших курсов. Да и вообще факультет стал намного сплоченнее, сильнее и дружелюбнее, что приносило Флитвику огромное удовольствие.

Наступило Рождество. Перед каникулами Гарри с Гермионой договорились погостить у ее родителей несколько дней, поэтому после того, как Хагвартс-экспресс привез их на платформу 9 и 3/4, они с Лили и Сириусом стали ждать Грейнджеров, разговаривая между собой о состоявшейся дуэли.

— Гарри, может быть не стоило показывать свои настоящие возможности, — посетовала Лили, которой жутко не нравилось, что теперь директор знает о реальных способностях сына.

— Отказаться от драки я не мог, но и проиграть было бы глупо и неправильно. Он должен был ответить за свои слова, к тому же, в результате этого поединка я стал заниматься с профессором Снейпом и профессором Ричардсон вполне легально. Наш декан тоже попросил показать мои реальные знания по предмету, и сейчас усиленно занимается со мной чарами, надеясь научить меня тому, чего не изучают обычные школьники. Ко всему прочему, мы с остальными решили, что заниматься по его предмету на дополнительных занятиях буду только я. У Гермионы, Невилла и Малфоя не хватает для этого сил. Они знают заклинания, но в этих телах выполнить ихне могут.

— Голова сразу кружится, — призналась Гермиона, вздохнув. — У Гарри магии в излишке, и даже заклинания седьмого курса для него произнести проще простого, а мы после нескольких тренировок поняли, что нам это не по зубам. До нашего Избранного нам далеко.

Последнее предложение, сказанное слегка язвительным тоном, заставило их компанию засмеяться.

— Что-то твоих родителей не видно, Гермиона, — сказал Сириус, глядя на часы. — Ты уверена, что они знают точное время прихода поезда?

— Да. Позавчера я получила от них сову.

Еще через полчаса стало понятно, что Грейнджеры не приедут, и от нехорошего предчувствия у Гермионы сжалось сердце.

— Герми, все в порядке. Мы сейчас с моими родителями поедем к тебе и все выясним. Не паникуй раньше времени.

— Я боюсь, Гарри, — сказала девушка, едва сдерживая слезы. — Они не могли опоздать на целый час. Они не могли забыть о том, что меня надо встречать, они…

— Может быть у них сломалось колесо, — попыталась успокоить невестку Лили. — Поедем к вам, у тебя ведь есть ключи от дома?

— Да.

К Грейнджерам они ехали в полном молчании. Взяв такси и назвав адрес своего дома, Гермиона молилась всем богам, чтобы родители были живы. Страх, который она пыталась выгнать из своей головы, вновь и вновь набрасывался на нее с рычанием голодного зверя, разрывая нервы, заставляя сердце биться все быстрее и быстрее. Она прижималась к Гарри, а он в ответ успокаивал ее своими объятьями, своим тихим голосом. Девушка очень хотела побыстрее добраться домой и убедиться, что все в порядке. Взять в руку телефон и позвонить им на сотовый, чтобы убедиться в том, что все хорошо, и они просто застряли в пробке.

Когда они подъехали к дому, Гермиона практически взлетела по ступенькам дома и попыталась вставить ключ в дверь. Именно попыталась. Ключ не подходил, и спустя несколько минут на крыльце дома появился отец, с недоумением глядя не только на Гарри, но и на Гермиону.

— Молодые люди, что вам угодно? Кто вы такие и почему пытаетесь открыть наш дом?

— Па… — начала Гермиона, с ужасом глядя на безразличное лицо отца.

— Простите, — быстро перебила ее Лили. — Мы, наверное, ошиблись домом. Родители девочки только недавно переехали, а она сама учится в другом городе, и в новом доме еще ни разу не была.

— А, все ясно, — лицо Грейнджера разгладилось. В их районе действительно было продано несколько домов, поэтому он не видел в случившемся ничего страшного. — Я, правда, не знаю, в какой дом заселились ваши родители, но вы ведь можете уточнить по телефону. Если у вас нет мобильного, можете пройти в дом и позвонить, а я подскажу, куда вам надо пройти.

Гермиона ничего не понимала. Что случилось? Почему отец ее не узнает?

— Спасибо, мы сами все выясним. Еще раз извините за беспокойство.

Лили быстренько подхватила Гермиону под руки, и они отошли подальше от дома, чтобы не попадаться Грейнджерам на глаза. Сириус с Гарри молча последовали следом.

— Мам, пап, вы вообще понимаете, что случилось? — задал вопрос Гарри. — Что происходит?

— Не знаю, но судя по всему, на родителей Гермионы наложили «Обливейт». Надо поговорить с Грюмом и прислать сюда специалиста.

— Но кому нужно лишать памяти родителей Герми? — не понимал Гарри. — В чем смысл?

— Не знаю, сынок. Гермиона, детка, пойдем к нам. Не плачь, — Лили успокаивающе прижала девочку к себе, пытаясь унять поток слез, который хлынул у нее из глаз после осознания того, что родители ее не помнят, и теперь Рождество придется провести в другом доме. — Мы обязательно все выясним и поможем твоим родителям вновь тебя вспомнить.

— Но кому… кому понадобилось… — всхлипывала Гермиона, — кому понадобилось это делать? Зачем?

— Мы обязательно это выясним, милая. Успокойся. Аппарируем к дому, Сириус.

Когда они прибыли домой и рассказали эту нелепую историю Вальпурге, та лишь сочувствующе похлопала девочку по плечу.

— Успокойся, милая. Мы подымем на ноги все министерство, чтобы они могли нам помочь, — лицо старухи зажглось мстительным огоньком. — Как мог кто-то узнать о точном адресе проживания родителей Гермионы, если это должно находиться в строжайшей тайне? Чем там отдел тайн занимается, Сириус, если допустил подобную утечку информации?

— Мам, я все выясню. Надо вызвать сюда Грюма, чтобы он занялся этим делом.

Поговорив со старым аврором по сквозному зеркалу, он вкратце рассказал о случившемся.

— «Обливейт» или проклятье «Забвения»? — спросил Аластор деловито.

— Не знаю, я не специалист по таким делам. Мы ничего не знаем о соседях. Если проводили чистку всего района, тогда о Гермионе не будет знать никто. Нам нужно было поскорее увести оттуда детей, а то мало ли что.

— Я буду у вас завтра вечером. Пошлю в тот район спеца, чтобы сделал диагностику.

Гермиона сидела рядом с Гарри и тихонько плакала, не понимая, кому понадобилось лишать родителей памяти, но самое главное, кто это мог сделать?

* * *

Он был зол. Эти чертовы магглы ничего не могли сказать. Вся имеющаяся у него информация наверняка не соответствовала действительности. Вокруг ведется игра, он это чувствовал, но понять, какая именно, ему так и не удалось. Теперь не стоит так слепо доверять своим сторонникам. Можно было бы и Аваду в них послать, но тогда было бы сложнее скрыть свои следы, а раскрывать ему свое присутствие в этом мире раньше времени не очень-то и хотелось. Главное, удалось заполучить молодое тело, а остальное стало делом второстепенной важности.

Дамблдор хоть и великий комбинатор, но даже он не понял, что вся компания этих детишек во главе со взрослыми, ведут за его спиной свою игру. Попытавшись на одном из завтраков прочесть мысли Поттера и его компании, он не смог ничего узнать. Стоял блок от произнесенной клятвы. Точно такая же была и у предателя Снейпа, но с ним он разберется чуть позже. Главное, узнать способности Поттера и то, откуда в мальчишке столько сил. Увидев его дуэль с этим слабаком Авернардом, онмногое понял, да и история с его прошлой попыткой в теле Квирелла произошла на его глазах, так что не зря этот старый маразматик так рьяно пытается с ним расправиться. Печально, что и Малфой заодно с этой компанией. Младший сынок был в деле, а Люциус не такой дурак, чтобы упустить возможность встать на сильную сторону и быть на коне в любой ситуации.

Мерзкие трусливые твари. Ну ничего, он еще с ними расправится, он еще покажет, на что способен. Главное, не привлекать к себе внимания, а остальное со временем прояснится, и ему удастся завоевать власть, показав свое настоящее могущество. О потере двух крестражей Волдеморт уже знал, одним пришлось воспользоваться во время ритуала, осталось три. Надо их вернуть любой ценой. Для возрождения Темный Лорд умертвил сына своего самого верного соратника, и теперь у него во временном пользовании находится молодое, пусть и не такое привлекательное тело, которое у него когда-то было.

Всему свое время. Он никуда не торопится. Воевать с Поттером в этом теле ему не с руки, да и магических возможностей в нем меньше, на что он мог бы рассчитывать, так что год-другой у него в запасе есть. Потом он сможет провести полноценный ритуал и вернуть себе тело взрослого волшебника со своей кровью и со магией. За это время он сумеет узнать секрет Поттера, а также сможет понять, как можно его убить, не причинив себе никакого вреда. Слишком сильным был этот мальчишка, а рисковать своей жизнью еще раз он не хотел.

У него еще есть время. Он должен терпеть нынешние неудобства и подождать подходящего момента, чтобы нанести удар не только по своим бывшим врагам, но и по тем, кто осмелился его предать. Всех их ждет неминуемая смерть. И Круцио по сравнению с их будущими мучениями будут просто детской забавой.

* * *

— Все очень плохо, Блэк, — начал с порога Аластор, посмотрев на заплаканную девочку. Мальчишка сидел рядом с ней и прижимал к себе, пытаясь успокоить ее, но судя по всему, получалось это у него не очень хорошо. — Это не «Обливейт», а «Вечное забвение». Я сожалею, Гермиона, но мы не сможем вернуть твоим родителям память.

— Но разве нет зелья… — начала девочка, вскочив со своего места, но тут же вернулась обратно, когда аврор покачал головой.

— Это черномагический ритуал, который приводит к потере памяти определенных периодов жизни человека. В данном случае, связанных с тобой и с теми, кого ты знала. Соседи отделались «Обливейтом». В принципе, можно с ними поработать и выяснить хоть какие-то мелочи, но я сомневаюсь, что тот, кто стоит за всем этим, сам лично присутствовал при чистке. С ними, скорее всего, работал обычный исполнитель, которого вряд ли оставят в живых после выполненной работы. И нет никаких следов, что самое паршивое. Дамблдор уже в курсе. Пусть он и хочет избавиться от Гарри, но делать такое с родителями Гермионы ему не с руки.

— Тогда кто это мог сделать?

— Не знаю, миссис Блэк, — аврор сидел в кресле и недовольно хмурился, пытаясь разгадать очередную головоломку. — Единственное, что могу сказать точно, Дамблдору это совершенно ни к чему.

— Тогда кому? Кому нужно проводить такую зачистку?

— Главное то, откуда они узнали адрес родителей Гермионы, вот в чем вопрос, — подала голос Вальпурга. — Насколько я понимаю, на доме была хоть какая-то мало-мальская защита?

— Да, но она не сработала, — Аластор был зол. — Все щиты были аккуратно сняты, а это наводит меня на мысль, что к случившемуся причастен кто-то из наших. Кто-то из тех, кому поручили охрану Грейнджеров. Я лично занимаюсь каждым из этих людей, но пока ничего узнать не удалось. Как только станет что-то известно, я пришлю патронуса.

— Непонятно, что от них хотели узнать, — сказал Гарри, глядя на Аластора. — Директор пытался нас читать, но благодаря клятве, ему это не по зубам. Серьезно вмешиваться в голову он не станет. Может, Дамблдор пытался узнать у родителей Гермионы подробности того вечера, когда мы с Гермионой поженились?

— Единственным темным волшебником, способным такое сделать является Волдеморт, — помрачнев, сказал Грюм, — но он сейчас мертв или развоплощен, так что…

— А если он сумел возродиться? — тихо спросила Гермиона, глядя на застывших от ее слов волшебников. — Ведь кроме того ритуала, который он проводил в прошлой нашей жизни, есть довольно много способов вернуться в мир живых в теле другого человека. Мы читали о возможностях крестражей, такое сделать довольно сложно, но, убив человека, можно запросто вселить свою душу в новое тело и жить в нем до самой смерти.

Взрослые замолчали. Отбрасывать такую возможность не стоило.

— Если Волдеморт сумел это сделать, тогда жди беды, — сказал Грюм, посмотрев на детей. — Вы нашли хотя бы один из крестражей?

— Нет. Мы были в доме Мраксов, но там ничего нет, — вздрогнув, сказал Сириус. — Надо провести полное обследование, Аластор.

— Знаю. Я этим займусь. Вы правильно сделали, что установили дополнительную защиту, миссис Блэк.

Спустя несколько минут старый аврор покинул их дом, а Гарри с Гермионой и всем семейством оставалось только надеяться на то, что они слишком сгущают краски, и Волдеморт по прежнему мертв.

* * *

Каникулы прошли быстро, но праздник не принес радости никому из друзей, и особенно Гермионе. Она все время грустила, плакала по ночам, находя утешение в объятиях Гарри, который старался всеми силами поддерживать девочку, успокаивал и шептал на ухо нежные слова. Никто из взрослых не мог им сказать ничего утешительного, так как за все время существования проклятия «Вечного забвения» еще никому не удавалось изобрести ничего, что могло бы восстановить память тому, кто стал его жертвой. Ни зелья, ни контрзакляться, ничего. Данное обстоятельство Гермиону очень удручало. Лежа в постели рядом с Гарри, она вспоминала все прочитанные книги, вспоминала все, что знала об этом заклятьи, но вынуждена была признать свое полное бессилие и невозможность в ближайшее время вернуть себе тех, кто ее любил и кого любила она сама все годы своей жизни не только в прошлой, но и в этой.

Во время каникул они провели еще одно собрание, пополнив свои ряды несколькими новыми сторонниками. На свою сторону им удалось перетянуть Флитвика, семейство Лавгудов в полном сборе, а также нового преподавателя по ЗОТИ, мисс Ричардсон. На собрание ее привел профессор Снейп, и так как защита девушку пропустила, никто не имел ничего против ее присутствия и посвящения в их общую тайну наравне с остальными участниками. Джинни с Луной в связи с последними событиями тоже посвятили во всю историю с переносом во времени. Разговор вновь длился несколько часов, всплывали новые подробности прошлой жизни, и в тот же вечер миссис Лавгуд узнала, что именно Гарри с Невиллом предупредили ее на счет проводимого опасного эксперимента и его возможных последствий.

— Я даже не знаю, что вам сказать, мальчики, — сказала женщина, глядя на детей. — В тот момент, когда ко мне пришло ваше письмо, я посчитала все глупой шуткой, но решила не рисковать и оставить все как есть. Жаль, что мне так и не удалось вывести ту формулу.

— Мы рады, что сумели вам помочь, миссис Лавгуд, — сказал Невилл, смущенно глядя на Луну. Девочка не имела ничего против того, чтобы они сидели рядом, и когда мальчишки рассказали всю историю, глубокомысленно заметила:

— Значит, мои выводы относительно нашего с тобой будущего имеют под собой основу, Невилл.

— Нашего с тобой будущего? — переспросил Невилл, став похожим на помидор. На лицах друзей появились понимающие улыбки, а взрослые едва сдерживали смех.

— Очевидно, что я тебе нравилась в прошлой вашей жизни, — пожав плечами, сказала девочка, — так что не вижу никаких причин для того, чтобы в этой все было по-другому.

Невилл даже не знал что сказать. Луна всегда поражала его своими выводами относительно того или иного события, но как она догадалась о его чувствах к ней в той жизни?

— Луна… — хотел он что-то сказать, но девочка взяла его за руку и посмотрела ему прямо в глаза.

— Ты мне тоже нравишься, но мы поговорим об этом, когда будем постарше, хорошо?

Невилл лишь кивнул и весь оставшийся вечер держал девочку за руку, не обращая внимания на то, каким завистливым взглядом смотрит на него Малфой. Его отец специально посадил сына подальше от Джинни, из чего они сделали вывод, что о любви сына к мисс Уизли его уже известили. Только вот взгляд Люциуса, устремленный на девочку, не был злым или презрительным, нет, все было с точностью наоборот. Невилл даже в какой-то момент подумал, что в глазах бывшего Пожирателя промелькнула боль, но так как это наваждение длилось всего одно мгновение, Лонгботтом подумал, что ему просто показалось.

— Что удалось узнать на месте развалин дома Мраксов, Аластор? — поинтересовалась Вальпурга, повернув разговор в другую сторону.

— К сожаленью, догадка Гермионы вполне реальна, — сказал старый аврор, глядя на девочку. — Темной магии там в избытке, и кольца мы не нашли.

— Значит, вполне возможно, Волдеморт сумел вселиться в тело какого-то несчастного?

— Да, скорее всего. Гарри, ты с момента всей этой истории чувствовал боль в шраме? — Грюм смотрел на мальчишку, который сидел рядом с женой и о чем-то напряженно думал.

— Нет, хотя некоторое время испытывал дискомфорт, словно кто-то пытается прочесть мои мысли. Директора я в расчет не беру, — Гарри посмотрел на Снейпа. — Я подумал, что кто-то из ваших студентов пытается пошарить у меня в голове, профессор.

— Моих студентов, мистер Поттер? — нахмурился Снейп. — Сомневаюсь, что хоть один из них обладает знаниями легиллименции.

— Старшекурсники вполне могут такое сделать, Се…кхм… профессор Снейп, — сказала мисс Ричардсон. Ее заминку с именем заметили, но вдаваться в подробности никто не осмелился, увидев, каким тяжелым взглядом посмотрел на окружающих зельевар. Впрочем, интерес профессора зельеварения к симпатичной брюнетке был слишком явным за последний месяц учебы детей в Хогвартсе. Многие старшекурсники чуть ли не пари заключали по поводу того, сколько времени понадобится декану Слизерина, чтобы заполучить ее к себе в постель.

— И что вы предлагаете, мисс Ричардсон, — невозмутимо спросил у нее Снейп, словно и не заметил этой оговорки, — проверить всех на наличие у них в голове Волдеморта?

— Нет, но вдруг кто-то из студентов ведет себя странно, — пожала плечами девушка. — Мы же не будем отрицать того, что Темный Лорд может вселиться в тело ЛЮБОГО человека? С Квиреллом была совершенно другая история, там присутствовала некая магическая субстанция, обладающая мощью этого человека, его голосом и его силой. Сейчас в теле может быть только дух, без магии обладателя и всех вытекающих последствий. Эту магическую субстанцию можно поместить в какой-нибудь темномагический артефакт и использовать потом для проведения полноценного ритуала, такого, который может вернуть ему и тело, и магию, и возможности. Гарри ведь рассказал о том, что случилось с ним на четвертом курсе, кто даст нам гарантию, что эта история не повторится вновь?

— В словах мисс Ричардсон есть смысл, — задумался Снейп, посмотрев на Люциуса. — Извините за подробности, но метка по-прежнему молчит, а это значит, что телесное тело Темного Лорда еще не возродилось. Возможно, что дух смог заселиться в тело школьника, и на данный момент он обладает только возможностями этого ребенка.

— Или взрослого волшебника, Снейп, — пробурчал Аластор. — Необязательно это должен быть студент, хотя для наблюдения за Гарри эти выводы имеют под собой гораздо бОльшую основу, нежели мои собственные.

Аластор смотрел на школьников и недовольно хмурился. Ему не слишком нравилось присутствие всех детей при разговоре, но они должны быть осторожны, а без знания всей истории вряд ли у кого-то из них будет возможность защититься в случае чего. История с родителями миссис Поттер была слишком подозрительной, но полностью исключать возможность причастия к ней Дамблдора старый аврор не стал. Постоянная бдительность!

* * *

— Драко, мне надо с тобой поговорить, — сказал Малфой-старший, когда они пришли домой.

— Люциус, не стоит, — попыталась возразить Нарцисса, но, посмотрев на сжатые челюсти мужа, поняла, что спорить с ним бесполезно и не слишком безопасно.

— Иди наверх, Нарцисса, — стальным голосом приказал он, глядя на Драко. Тот не сводил с отца глаз, понимая, что разговор сейчас пойдет о Джинни.

— Мам, все в порядке, — мягко сказал он матери. — Иди.

Взгляд женщины метался между сыном и мужем, но спустя минуту мужчины остались одни.

— Значит, Джинни Уизли? — спросил Люциус, расположившись в кресле.

— Да, отец, Джинни Уизли, — прямой, открытый взгляд и сжатые кулаки.

— Почему именно она, Драко? Почему из всех девушек магической Англии ты выбрал Джинни Уизли?

— Я не выбирал, отец. Ты не любишь мать, поэтому тебе меня не понять, — мальчишка говорил спокойно, без единой эмоции на лице. — Я ее люблю и пойду даже против вашей воли, если понадобится. С самой первой встречи в той жизни она перевернула весь мой мир с ног на голову. Понимаю, что вы их ненавидите, но мне все-равно. Не хочу спрашивать причину этой ненависти, но имейте ввиду, если Джинни ответит мне взаимностью, я сделаю ее своей женой независимо от того, дадите вы свое согласие на этот брак или нет.

После этих слов Люциус молчал минут пять, а потом устало ссутулился и посмотрел на сына с такой болью, что у Драко дрогнуло сердце.

— Ты был не прав, когда говорил, что я не могу тебя понять, — сказал он, задумчиво глядя в горящий камин. — Как раз Я понимаю тебя больше, чем кто-либо другой. Когда-то давно, еще до того, как мы с твоей матерью поженились, я любил одну девушку. Любил так сильно, что пошел против воли семьи и сделал ей предложение. Она отвечала мне взаимностью, поэтому приняла мое кольцо и сделала меня самым счастливым волшебником на свете. Нам тогда едва исполнилось по шестнадцать лет. Мой отец с трудом, но принял мое решение, несмотря на то, что девушка была из небогатой семьи. Нам с Мирандой даже в голову не могло прийти, что именно ее семья воспротивится нашему браку. К тому времени, как мы окончили школу, ее чудовищное семейство сделало все возможное, чтобы нас разлучить и в конце концов у них это получилось. Они выставили меня предателем и трусом, который собственноручно разорвал помолвку и заключил брак с невестой из более богатой и знатной семьи. Через год она вышла замуж, а еще через год умерла от руки своего мужа, подобранного ее семьей и удовлетворяющего их условиям.

— Ты хотел жениться на Миранде Уизли? — спросил бледный от волнения Драко, впервые в жизни видя отца в таком подавленном состоянии. Обычно все чувства держались под строгим контролем, но в течение всего рассказа на лице холеного аристократа мелькали настолько сильные эмоции, начиная от радости и заканчивая яростью, что становилось страшно. Никогда в жизни Люциус Малфой не позволял себе подобной слабости в его присутствии.

— Да. Она была младшей сестрой Артура Уизли, отца Джинни.

— Значит, мне не показалось, — прошептал младший Малфой, с сочувствием глядя на отца.

— Что тебе не показалось?

— Когда ты смотрел на Джинни, в твоих глазах я на мгновение заметил ТАКУЮ боль…

— Она очень похожа на свою тетю, — взяв себя в руки, сказал Люциус, — и я теперь не удивляюсь твоему интересу к этой девочке. Видимо, это рыжее семейство и есть наше фамильное проклятье.

— Но вы против того, чтобы я в будущем на ней женился? — затаив дыхание, спросил Драко.

— Нет, если чувства будут взаимны, я не стану препятствовать твоему браку с этой девушкой, сын, — ответил Люциус устало. — Я просто не хочу повторения истории, не хочу, чтобы тебе тоже причинили боль.

Драко не знал, что сказать в ответ, поэтому просто ушел, оставив отца одного.

* * *

— Вам стоит следить за своим языком, мисс Ричардсон, — прислонившись к двери, сказал Северус, с иронией глядя на смущенную девушку. Он, как и положено галантному кавалеру, провел ее домой, слегка задержавшись у порога.

— Я прошу прощения, мистер Снейп, — ответила она, открыто ответив на его взгляд. — Постараюсь впредь следить за своей речью и не допускать подобной вольности в присутствии посторонних.

— Смею ли я надеяться, мисс Ричардсон, что наедине вы хотите называть меня по имени? — сверкнув черными глазами, спросил он. Мисс Ричардсон определенно удалось его заинтересовать, и за последний месяц он уже несколько раз ловил себя на мысли, что присутствие этой женщины доставляет ему определенного рода неудобства. Она красива, умна и была довольно интересным собеседником в любом споре, который неизменно возникал на собраниях, проводимых директором по окончании рабочего дня.

— Если вы не будете против, Северус, — прошептала она у самых губ.

Близость этой женщины была ему приятна, в этом Северус признался себе не так уж и давно. С тех пор он испытывал непреодолимое желание ее поцеловать, но позволить себе подобное там, где тебя в любой момент могут застукать нерадивые ученики… Сейчас, когда она была совсем рядом, сил сдерживаться уже не было.

— Думаю, что смогу позволить вам эту слабость, Кэтрин, — прошептал он в ответ, коснувшись губами ее губ, обняв ее за талию и прижав к себе настолько близко, насколько это было возможно. Поцелуй был потрясающим. От нее пахло полевыми цветами и чем-то еще, чему он не мог найти названия, но анализировать такие мелочи в этот момент ему хотелось меньше всего. Мягкие женские губы были податливыми и мягкими. Она с готовностью ответила на его поцелуй, позволила его языку пробраться внутрь, заставив его сердце понестись вскачь.

— Кэтрин, — почти простонал он, оторвавшись от ее губ, — останови меня, пока не поздно.

— Зачем? — она посмотрела на него слегка затуманенным взглядом, взяла его за руку и повела за собой, в свою спальню.

Снейп не стал возражать. Вновь прильнув к ее губам и прижав к себе, показывая всю силу своего желания, он позволил тонким женским ручкам расстегнуть свою мантию.

— На нас слишком много одежды, Северус, тебе так не кажется? — поинтересовалась она, глядя ему в глаза.

— Полностью с тобой согласен.

За пять минут они сбросили все лишнее на пол и в тот же момент оказались на кровати, охваченные желанием, которое тлело все эти месяцы, но сегодня вырвалось наружу, сметая все на своем пути. В этот момент на всей вселенной остались только они одни, никаких Темных Лордов, никаких тайных собраний, только страсть. Впервые за много лет Северус позволил себе с головой окунуться в свои чувства. Впервые за много лет во время секса в его голове не мелькал образ рыжеволосой девчонки с зелеными глазами. Впервые за много лет в последний момент он произнес имя той девушки, которая была с ним, была под ним и смотрела на него так, словно он был единственным мужчиной во всем мире, во всей вселенной.

Много позже, лежа рядом с девушкой, он прокручивал в голове все случившееся и понимал, что только сегодня, рядом с Кэтрин, ему удалось окончательно освободиться от своей зависимости к Лили Эванс. Остались позади и боль, и разочарование, и зависть к тем, кто сумел завоевать ее любовь. Та, которая сейчас спала, положив голову ему на плечо, заставила его почувствовать себя желанным, таким, каким ему не удавалось быть никогда на протяжении всей его жизни. Случайные связи, случайные женщины — все это показалось сейчас таким далеким, таким неправдоподобным…

Прижав девушку к себе, он закрыл глаза и вскоре уснул.

* * *

В Хогвартс-экспрессе они, как и положено, сели в одном купе. Глядя на поникшего Малфоя, Невилл нахмурился. Прошло уже несколько часов, а от бывшего слизеринца никто так и не услышал ничего интересного, кроме банального «Привет. Как дела» или «Хорошо, спасибо». В их оживленном разговоре Малфой не участвовал, и означать это мрачное настроение могло только одно.

— Ты говорил с отцом? — спросил его Гарри, на мгновение скосив взгляд на Джинни.

— Да. Он не против, но подробности потом, Поттер.

— Хорошо. Я рад за тебя.

— Спасибо, — Драко смотрел на девушку, которая, заметив его пристальный взгляд, опустила глаза и слегка покраснела.

«Странный мальчик, этот Драко», — подумала девочка, отвлекшись на минуту от общего разговора. С самого первого дня их знакомства Джинни постоянно ловила на себе его взгляд. Где бы она не находилась, серые глаза неотрывно следили за ней, внося в ее душу какую-то непонятную тревогу. Он был красивым мальчишкой. Мисс Уизли была достаточно смелой и давно призналась себе в том, что он ей нравится.

Она видела, что их общение не нравится Рону, интересует близнецов и настораживает родителей. Причину, по которой отец с матерью так себя ведут, она узнала совершенно случайно, подслушав их разговор три дня назад.

— Артур, история повторяется, тебе так не кажется? — задала вопрос Молли, глядя на мужа. — Этот мальчик был влюблен в нашу Джинни в прошлой жизни, и что-то мне подсказывает: любит сейчас, отрицать это бессмысленно.

— Я знаю. Любовь Люциуса и Миранды мои родители не приняли, собственными руками подтолкнув сестру к гибели, — голос отца был злым и раздражительным. — Если мальчишка любил нашу девочку, и любит, я не стану повторять ошибки прошлого. Главное, чтобы Малфой не запретил сыну встречаться с ней через несколько лет. Ты же знаешь, что он нас ненавидит после того, как мы выдали Миранду за этого монстра. Считай, что собственными руками убили.

— Если Драко в самом деле любит нашу дочь, мне его жаль.

— Если Драко любит Джинни, и в будущем она ответит ему взаимностью, то я сделаю все возможное, чтобы они были вместе.

Так она узнала о том, что Драко в нее влюблен, и осознание этого было для нее как ушат холодной воды. Теперь становились понятными его взгляды, его дружба и егопомощь. Она была слишком мала, чтобы понять всю глубину такого непонятного слова, как любовь, но слыша постоянные признания родителей, догадалась, что это нечто такое волнующее, нечто такое восхитительное и жутко интересное и с нетерпеливостью ребенка хотела поскорее узнать, что же это такое. Свою собственную симпатию в данный момент она выразила лишь тем, что села рядом с ним, взяла его за руку и улыбнулась, чем ввела всю их компанию, а особенно Рона, в состояние ступора на несколько минут. Драко был не исключением.


Глава 13

— Малфой на седьмом небе от счастья, ты не находишь? — спросила Гермиона Гарри, когда они сидели в своем любимом кресле в гостиной Равенкло после ужина.

— Люциус дал согласие на их брак, если Джинни ответит на его чувства, — усмехнулся Поттер, — а уж после той сцены в нашем купе только такой кретин как Рон может рассчитывать, что она одумается и пошлет его подальше. Уже целых два месяца весь Хогвартс перемывает им косточки, а Драко на это даже не реагирует. Ты можешь представить себе такого Малфоя в прошлой жизни?

— Нет, конечно. Он вообще изменился так, что мне даже жутко иногда становится.

— Мне тоже.

Их размеренную школьную жизнь в последнее время можно было назвать расслабленной и в какой-то степени спокойной. Омрачало всех только то, что профессору Снейпу до сих пор не удалось ничего выяснить в головах своих студентов, да и делать это приходилось слишком медленно и осторожно, чтобы не спугнуть Волдеморта, если он и в самом деле вселился в тело какого-то школьника.

Впрочем, все еще рассчитывали на то, что они ошибаются, и Темный Лорд по-прежнему где-то далеко и всего лишь предпринимает попытки вернуть себе свое тело. По мнению Снейпа, логичнее было бы вселиться в первогодку, которого никто из детей до школы не знал, и Гарри был с ним согласен. Впрочем, в последнее время профессор Снейп был настолько непозволительно… счастливым, что говорить с ним о чем-то постороннем, кроме как о мисс Ричардсон, даже язык не поворачивался.

— Знаешь, Снейп здесь просто лапочка, — сказала Гермиона и тут же засмеялась, увидев удивленное лицо мужа. — Гарри, не смотри на меня так. Я разве не права?

— Гермиона, еще чуть-чуть, и я подумаю, что ты тоже не осталась равнодушной к его новой внешности, — пробурчал Гарри.

— Ой, я не могу, Гарри, — вновь засмеялась она, глядя на его недовольную физиономию, — он же старше меня на двадцать с лишним лет. К тому же, у меня есть ты.

Девочка придвинулась к нему еще ближе, ласково провела пальцами по щеке и тут же почувствовала, насколько напряженным он стал в этот момент.

— Герми, не надо пока что делать такие вещи со мной, — сказал он слегка хриплым голосом. — Нам еще парочку лет нельзя, ты же знаешь.

— Знаю, прости, — смутилась она, но когда попыталась отодвинуться, он снова прижал ее к себе.

— Глупая, иди сюда, — прошептал он на ухо. — Мерлин, Герми, я ведь в голове уже взрослый, но это дурацкое детское тело, дементор его подери, иногда так мешает.

— Но ведь на каникулах ты… мы спали в одной кровати, — покраснела она, — и ты ничего такого не…

— Герми, ты говоришь такие глупости. Конечно, я ничего такого не делал и сейчас не могу, — он тоже был смущен таким откровенным разговором, но ведь надо было что-то делать с этими дурацкими снами, которые его уже просто достали, заставляя каждый вечер накладывать на кровать заглушающее заклятье, чтобы никто не слышал его стонов. — Мне же вроде как двенадцать лет.

— Тогда в чем проблема? — не совсем поняла девушка.

— Ни в чем. Просто… нет, Герми, вернемся к этому разговору чуть попозже, когда оба станем чуточку постарше.

Девушка смущенно улыбнулась, глядя на его покрасневшие уши. Ничего, время привыкнуть друг к другу у них еще есть.

* * *

— Знаешь, Сириус, — хитро прищурилась Лили, лежа у мужа на груди, выводя какие-то только ей понятные узоры, от которых по его телу пробегала дрожь, — с каждым разом у нас получается все лучше и лучше.

— Хм… почту твои слова за комплимент, Рыжик, — усмехнулся он в ответ, в мгновение ока перевернув жену на спину и наклоняясь к ней за поцелуем. Лили тут же запустила пальцы в его волосы и позволила мужским губам скользить по коже, прокладывая дорожку поцелуев вниз, туда, где было сосредоточено все ее желание.

— Сириус, — застонала она, выгибаясь ему на встречу, подставляя свое тело для жадных, обжигающих поцелуев.

— Ммм…, — только и мог промычать он, достигнув своей цели.

* * *

Говорить не хотелось, да и не с кем было. Муж, после нескольких часов безудержного секса уже дрых как сурок, а Лили почему-то вспомнилась ее недолгая семейная жизнь с Джеймсом Поттером. Она никогда не сравнивала их двоих, да и глупо было это делать, настолько разными были эти два волшебника, ставшие по очереди ее мужьями. Джеймс был ее первой любовью, которого она не замечала только из-за их с Сириусом шалостей, считая его ветреным и пустым мальчишкой. В то время у нее был Сев, но она никогда не интересовалась им как мужчиной. Он был просто другом, и его предательство на пятом курсе Лили переживала очень тяжело. Обратив внимание на Поттера одним прекрасным осенним днем, она пришла к выводу, что он ей нравится. Нравится как мужчина и это открытие поначалу не слишком ей понравилось. Еще некоторое время ей пришлось бороться с собой, но, в конце концов, когда он в очередной раз безо всякой надежды попросил ее пойти с ним на свидание, она неожиданно для них обоих согласилась.

Джеймс был счастлив, она — тоже. Их отношения постепенно переросли в нечто большее, и после школы они поженились. Неизвестно, что случилось бы, если бы Хранителем они оставили Сириуса, но в итоге ее любимый был мертв, и без помощи балагура Блэка ей вряд ли бы удалось так быстро оправиться от горя.

Поначалу к Блэку она относилась как к другу. Они с ним подолгу разговаривали о прошлом, вместе смотрели на растущего Гарри, и постепенно Лили поняла, что Сириус стал интересовать ее не просто как друг, а как мужчина. В тот день она ни с кем не могла разговаривать, избегала общения с портретом Джемса, думая о себе, как о последней предательнице, последней девке, которая так быстро смогла забыть мужа и стала смотреть на других мужчин. Впрочем, другие мужчины ее не интересовали. Со страхом она призналась себе, что кроме Блэка ей никто был не нужен.

Ремус тоже был другом. Симпатичным, в какой-то степени даже красивым, но при взгляде на него у нее не колотилось сердце, не хотели ладошки, да и вообще, она относилась к нему как к брату.

Спустя несколько недель после своего открытия, она решилась поговорить с Джеймсом. Было немного страшно, но Лили обязана была с ним поделиться своими новыми чувствами.

— Лил, солнышко, кто я такой, чтобы возражать? — сказал он мягко. — Ты ведь жива, в отличие от меня, так что имеешь полное право испытывать желание к другому мужчине.

— Но ведь он твой друг, — смутившись от таких откровенных речей покойного мужа, сказала она со вздохом.

— И что из того, что Сириус мой друг? Разве он не мужчина?

— Но если он… ну… если он не испытывает ко мне ничего…

Это было как раз накануне дня рождения Гарри, когда она уложила сына спать и едва не полетела со ступенек. В последний момент Сириус успел ее подхватить и к ее удивлению, не стал сразу отпускать руки, а прижал к себе еще ближе. Взглянув в тот момент в его глаза, Лили увидела полыхающий в них огонь и сдалась практически без боя, когда он ее поцеловал, а потом потянул на диван, попутно снимая с нее одежду.

Гарри был тогда очень рад, что они будут жить с Сириусом. Лили усмехнулась. Мелкий паршивец все это время притворялся ребенком, а она только теперь поняла, что все те странности, происходящие с ним на протяжении всего этого времени объяснялись только тем, что в теле маленького мальчика был взрослый парень. Да и Джеймс на днях признался, что только благодаря Гарри они с Ремусом узнали о их с Сириусом симпатии друг к другу.

История с переносом во времени здорово смахивала на какой-то фантастический маггловский фильм, но для волшебников услышать нечто подобное было хоть и странно, но вполне объяснимо. До сих пор Лили не могла поверить в то, что Дамблдор оказался таким мерзким чудовищем.

— Рыжик, ты что не спишь? — сонным голосом спросил Сириус, глядя на нее одним открытым глазом.

— Да так… думаю.

— На ночь вредно думать, Лили. Давай спать, — рука мужа опустилась на ее талию и подвинула к себе еще ближе, — но если ты не устала…

— Сириус!

— Мы можем продолжить…

С хохотом подмяв под себя сопротивляющуюся Лили, Сириус занялся с ней любовью. Чувствуя под собой податливое, мягкое тело своей жены, которая со стонами отвечала на каждый его толчок, Блэк в очередной раз подумал о том, что он самый счастливый человек на всем белом свете.

* * *

Просто уму непостижимо. Сын Люциуса втрескался в эту предательницу крови Уизли. До каникул они были вместе, а после Рожлества интерес наследника Малфоя к Джиневре Уизли переполошил всех чистокровных волшебников Хогвартса, так как подобное внимание могло означать только одно: Люциус Малфой не против подобного мезальянса. Впрочем, девчонка на самом деле не так уж и плоха. Смазливая мордаха дополнена вполне сносными мозгами и наличием сильного магического поля. Недаром она попала на Равенкло. Пусть Распеределяющая шляпа и стара, но она вряд ли настолько выжила из ума, чтобы отправлять на факультет умников тупиц.

Больше всего удивляло присутствие Малфоя на этом факультете. Как чистокровный мог туда попасть? Он умен, это отрицать бессмысленно, уж Волдеморт не по наслышке знает о четверке лидеров в школе, в которой Драко идет третьим после Поттеров, но это же Малфой! История с этой четверкой его сильно напрягала. Выяснить он ничего не смог, заметил проверку Снейпа и постарался на некоторое время спрятаться.

Сканирование мозгов настораживало. Зачем декану проверять своих учеников? Выяснить, не затевают ли студенты чего-нибудь эдакого? Или целенаправлено ищут ЕГО в новом теле? О крестражах им известно, это однозначно, так как потерю медальона он уже уловил, и теперь у него осталась чаша, диадема и Нагайна. Любимая змея спрятана надежней некуда, диадема здесь в Хогвартсе, а вот чаша… Белатрисса в Азкабане, и вернуть ее в ближайшее время невозможно, а гарантировать сохранность темномагического артефакта в Гринготсе с учетом последних событий было бы глупо. Эти заучки все могут вычислить, если о крестражах им известно не понаслышке.

Еше бывшего Темного Лорда волновал вопрос с силами Поттера. Чем обладает этот ребенок, если уже сейчас может с легкостью справиться с четверокурсником, даже не запыхавшись? И этот щит? Какой механизм включения защиты? На что реагирует его магическое поле при выявлении потенциальных противников? Ведь даже будучи полуторагодовалым ребенком, он смог поставить защиту от него и отразить Непростительное! Понятно, почему Дамблдор так его боится. Если Поттеру позволить и дальше развивать свою магию, им со стариканом даже вдвоем не справиться с Избранным.

Он усмехнулся. А что, неплохая идея: заключить с маразматиком временное перемирие и завалить общего врага сообща! Вот потеха будет. Впрочем, директор вряд ли согласится на союз с Темным Лордом, так что неуместные шутки можно оставить на потом и подумать, что можно сделать для устранения этого самого Избранного. Его самого принимали за ребенка, им никто не интересовался, а об истинном характере наследника-чистокровки знали только родители, на которых он сразу наложил «Империо» и устроил все наилучшим для себя образом, ко всему прочему побаловавшись «Обливейтом».

Снейпа, этого предателя-шпиона, можно убрать потом, глядя в глаза, будучи в своем собственном теле. Мисс Ричардсон, по которой сохнет этот придурок, устранить не составит особых проблем, пусть она и сильна в ЗОТИ, как говорят старшекурсники.

Вся история с переселением души жутко раздражала. Быть одинадцатилетним ребенком с весьма посредственными магическими способностями ему уже до чертиков надоело, но жажда мести всем вокруг заставляла его только скрипеть зубами и ждать своего триумфа.

Он сидел в гостиной Слизерина рядом со старшими ребятами и, услышав, что они упомянули в разговоре Гарри Поттера, прислушался к ним, чтобы выяснить подробности разговора и добавить эти знания к тем, что у него имелись.

— Ты вообще видел Поттера на дуэли или нет, — спросил пятикурсник Николя Карнье, глядя на Ричарда Норби. — Я тебе говорю, у него знаний побольше, чем у нас с тобой. Вспомни эту историю с профессором Квиреллом в прошлом году. Ты видел его «Протего»? Забыл, КАКИЕ заклятия он уже знает? Большинство из тех, что он применил к этому придурку Авернарду даже мне не по силам.

— Я все видел, просто до сих пор не могу оправиться от шока, что он без особых усилий победил самого лучшего дуэлянта-четверокурсника. И вообще я слышал, что его друзья, пусть и хуже, но достаточно сильны среди своих сверстников, даже грязнокровка Грейнджер, точнее Поттер. Знаешь, иногда я думаю, что среди магглорожденных волшебников встречаются очень сильные маги. Девчонка сильна и в теории, и в практике. Правда, у Поттера сил побольше, но он же Избранный.

— Я слышал, что с Поттером проводят дополнительные занятия по Защите и Чарам. Профессор Снейп и профессор Флитвик занимаются с ним после занятий, чтобы освободить его от излишков магии, которые он не в силах потратить на обычных уроках.

— Излишков магии?

— Да. Я слышал, что в гостиной Равенкло после его вспышек ярости приходится даже мебель менять. Мне как-то Линда Баулок рассказывала об этом, когда мы с ней встречались. По ее словам, иногда даже Дамблдор не может восстановить повреждения.

— Шутишь?!

— Нет. С тех пор, как он стал заниматься, разрушений стало меньше, но ведь Поттер растет, представляешь, что будет с ним через парочку лет? Я иногда думаю, что Малфой не такой дурак, если прибился к их компании. Его папаша уже наверняка просчитал все на сто ходов вперед и только поэтому не возражает против его общения с этими предателями крови и грязнокровкой.

— Думаешь, Люциус Малфой перешел на сторону света?

— Уверен. Этот скользкий змей уже все рассчитал и наверняка будет поддерживать Поттера и всю эту их дебильную компанию во главе с Дамблдором.

— Сомневаюсь, что с Дамблдором во главе, — вклинился в разговор семикурсник Оливер Харрисон. — Полагаю, Дамблдор в свете последних событий и покушений на Избранного стал не слишком популярен.

— Думаешь, они создали третью сторону? — восхищенно присвистнул Карнье.

— Не знаю. Я же не общаюсь с ними. Мой отец уже хотел было поговорить с Малфоем-старшим, но думает пока не торопиться. Поттер силен, но у директора есть преимущество, огромное преимущество — опыт. Гарри для школьника силен, но выстоять в битве против него или Повелителя у Избранного нет шансов на данный момент времени. Если только он снова не закроется щитом от Авады и не развоплотит Темного Лорда в прежнее состояние.

Мальчишка засмеялся, а Том Ридлл, он же Темный Лорд, он же Повелитель, лишь скрипел зубами и едва сдерживал огромное желание наслать на этих молокососов качественный «Круцио». В профилактических целях.

* * *

— Есть успехи по поводу твоих школьников, Северус? — спросила друга Лили, когда тот в очередной раз прибыл к ним с визитом.

— Некоторые предположения есть, но надо пообщаться с родителями. Я выделил троих первокурсников среди своих и еще несколько с других факультетов. Впрочем, сомневаюсь, что Темный лорд оставил родителям память и скорее всего они ничего не помнят. Надо поговорить с Аластором, чтобы он все проверил сам или с теми, кому доверяет. Они уже вычислили предателя?

— Да. Аврор был под «Империо», — сказал мрачно Сириус, — и его почти сразу убили. Палочки, естественно, не зарегистрированы.

— Я волнуюсь за Гарри, — сказала миссис Блэк, глядя на мужа. — Он там совершенно беззащитен против Дамблдора и Темного Лорда одновременно.

— С Темным Лордом можно пока повременить, если он в теле ребенка, Лили, а вот с директором ему пока не справиться. Гарри силен, и у него есть опыт студента шестого-седьмого курса, но не более. Я бы предложил тебе, Сириус, позаниматься с ним по аврорской программе летом. Три месяца интенсивных тренировок, на которые у него сил предостаточно. Здесь, в этом доме, министерская слежка не действует, насколько я понимаю?

— Нет. Гарри может тренироваться столько, сколько нужно, — Сириус крутил в руке бокал с вином, задумчиво рассматривая прозрачную жидкость и думая при этом о той опасности, которой подвергается Гарри, находясь в Хогвартсе. — Полагаю, я могу попросить присоединяться во время тренировок и Аластору.

— У меня есть новости! — в гостиной показался Люциус Малфой. В его глазах светилось самодовольство и гордость. — Мне кажется, я знаю, где спрятана Чаша Пенелопы Пуффендуй!

— Еще один крестраж? — взволнованно спросила Лили.

— Да. Сестрица моей жены, хорошо известная вам Беллочка, спрятала ее в банке Гринготс. Думаю, нужно привлечь к этому делу Билла Уизли. Он у гоблинов на хорошем счету, знает все подводные камни в общении с ними, так что сможет придумать что-нибудь такое, чтобы суметь достать Чашу и быстренько ее уничтожить.

— Да, я отправлю сову, — сказал Сириус. — А ты как узнал, Малфой?

— Вспомнил кое-что и сопоставил факты.

— То есть, другими словами, ее там может и не быть? — нахмурилась Лили.

— Должна быть. Я полагаю, Темный Лорд безгранично ей доверял и, как мне кажется, вполне мог отдать ей на хранение частичку своей души. Она же просто помешана на нем.

— Тогда надо сейчас же связаться с Биллом и рассказать ему о своих подозрениях, чтобы он смог обдумать, как провернуть все это дело, не вмешивая нашего директора.

— Мне пора. Блэк, я надеюсь, мы справимся с Лордом быстрее, чем он сможет вернуть себе свое тело.

— Я тоже на это надеюсь, Малфой. Очень хочется поскорее сделать жизнь Гарри немного попроще и позволить ему наслаждаться детством, которого в прошлой жизни у него и его друзей не было.

* * *

Переместившись в Малфой-мэнор, он с удивлением увидел своих бывших друзей из УПСов, Шелли и Лоуренса Венпрайтов. Дементор их подери! Сам же позволил прийти и забыл. Вот и склероз подкрался незаметно. Письмо своего бывшего сотоварища его насторожило, но и отказать в просьбе встретиться ему после последних событий было не с руки.

— Венпрайт, чем обязан? — холодно спросил Люциус, усаживаясь напротив них.

— Дело есть, Малфой, и очень срочное, — слегка дрожащим голосом сказал Лоуренс, глядя Малфою прямо в глаза.

— Очень срочное? — поднял бровь Люциус. — Это как-то связано с Повелителем?

— Да. Я подозреваю, что он сумел перевоплотиться.

Блондин даже не дрогнул, хотя пульс участился в разы от охватившего его нехорошего предчувствия.

— Что дает тебе право так думать?

— Летом в Албании мы встречались с каким-то темным магом, который следил за тем, чтобы развоплощенная оболочка Темного Лорда не исчезла, а поддерживала свое существование благодаря кое-какому запрещенному ритуалу, — Венпрайт переглянулся с женой, у которой едва хватало выдержки, чтобы не удариться в истерику. — Больше мы ничего не помним. У нас стерто воспоминание о нескольких днях нашей жизни.

— Я полагаю, что это не все, — проницательно заметил Люциус, понимая, что Лорд убил маленького Ричарда, заняв его место. Снейп уже показывал ему список возможных первокурсников, одержимых Темным Лордом. Сын Лоуренса входил в их число.

— Нет, не все. Ричард, наш сын, сильно изменился после лета. Когда он был у нас на Рождество, мы не могли понять, что с ним происходит. Он стал злым, раздражительным, язвительным и таким… диким. Сначала мы подумали о проблемах в школе, но недавно нам пришло письмо от Снейпа с просьбой о встрече. Вчера он приходил к нам и задавал странные вопросы о поведении сына на каникулах, о том, не изменились ли его привычки, и нам стало понятно, что ему явно что-то известно. Разумеется, декан не стал распространяться о причинах своего интереса, но его просьба ни в коем случае не посвящать в это сына заставила нас провести кое-какое расследование. Люц, у Повелителя есть возможность восстать из мертвых, ты ведь понимаешь?

— Мне кое-что известно, но я не думаю…

— Мы знаем о крестражах, — перебила Малфоя Шелли. — По крайней мере, о нескольких.

— Даже так? — холод в глазах Люциуса сменился заинтересованностью. Он уже понимал, что нашел еще одних сторонников в борьбе с Лордом.

— Да, мы полагаем, что он провел ритуал замещения душ, убив нашего Ричарда, — всхлипнула миссис Венпрайт.

— Я так понимаю, вы не желаете его возвращения? — спросил Малфой, глядя Лоуренсу прямо в глаза.

— Нет. Если у него есть крестражи, прежнего Темного Лорда, каким он был до того, как мальчишка Поттеров его развоплотил, уже нет и не будет. Это чудовище! Это монстр!

— А как же «Обливейт»? Разве он не позаботился о нем? — настороженно спросил Люциус, глядя на этих двоих и до конца еще не веря в их добрые намерения.

— Тебе ли не знать, что «Обливейт» можно снять, — насмешливо ответил Венпрайт, глядя ему прямо в глаза. — Люциус, неужели ты думаешь, что после того, как этот ублюдок убил нашего сына, мы будем продолжать ему служить так же преданно как раньше? Мы не можем находиться в подчинении у человека, который виновен в смерти нашего единственного ребенка.

— Вы хотите перейти на сторону Дамблдора? — спросил Малфой, придерживаясь точно такого же мнения относительно поведения своего бывшего Господина.

— Нет, я так полагаю, что существует некая третья сторона, о которой тебе известно. Мы знаем, где находится самый главный из его крестражей, змея Нагайна, и согласны выдать ее убежище. Взамен мы переходим на ту сторону, не последнюю роль в которой играет Гарри Поттер.

Люциус такого поворота событий не ожидал. Если УПСы уже знают о третьей стороне, то Дамблдор и подавно, а это означает, что с каждым днем опасность для Гарри и его друзей, в число которых теперь входит и его сын, увеличивается в геометрической прогрессии.

* * *

— Значит, Ричард Венпрайт? — задумчиво спросил Снейп. — Не зря я его выделил. Довольно странный для своего возраста студент. Умный, хитрый, рассчетливый. Эти качества присутствуют в любом слизеринце, но здесь преобладает маниакальная жестокость. Уж я понаблюдал за ним некоторое время, и от его выходок волосы встают дыбом. Ко всему прочему он ненавидит магглорожденных, и первогодки всегда стараются обходить его стороной, так как простыми травмами не отделывался еще никто из них.

— Эти двое согласны выдать прибежище Нагайны, но сражаться с ней и убить просто так мы не можем.

— Надо придумать способ, как уничтожить эту гадину. Останется Диадема и Гарри.

— Я вроде бы нашел упоминание в своем архиве о ритуале извлечения крестража из тела человека, но это только ссылка на древний манускрипт, — Малфой посмотрел на Снейпа и в который раз поразился переменам, которые произошли с этим обычно мрачным и нелюдимым человеком за последние несколько месяцев. — Слушай, а ты сильно изменился за это время. Мисс Ричардсон определенно оказывает на тебя благоприятное воздействие.

— Мои отношения с мисс Ричардсон касаются тебя в последнюю очередь, Малфой, — нахмурившись, сказал Снейп. Подобных подколок ему вполне хватало от преподавателей, которые извели своими многозначительными взглядами не только его, но и Кэтрин. — Я пойду, мне еще надо кое-что уладить.

Северусу не хотелось обсуждать свои отношения с этой девушкой с кем бы то ни было, и особенно с Люциусом Малфоем. Их свидания, по его глубокому убеждению, никого не должны волновать и лезть в свою личную жизнь он никому не позволит. Ему нравилась эта девушка, слишком нравилась. Она была единственной женщиной после Лили, с которой у него возникало такое давно забытое чувство, как нежность, и он, будучи человеком далеко не глупым, решил полностью заполучить эту девушку себе.

Пригласив ее на ужин, он уже знал, что сегодня все либо закончится, либо она согласится стать его женой, и тогда все только начинается. Северус с нетерпением ожидал прихода Кэтрин, сидя в своем любимом кресле.

В ожидании девушки мысли профессора вернулись к сегодняшнему разговору с Люциусом. Его выводы относительно студентов оказались верны. Темный Лорд в Хогвартсе, но в теле ребенка он вряд ли сможет причинить Гарри вред. Силенок в теле бывшего Ричарда Венпрайта было маловато для сильного заклятья вроде Авады или Круцио. Но тем не менее, опасность была, и не маленькая. Надо поскорее решать вопрос с крестражами и уничтожить Волдеморта. Плохо только то, что останется еще Дамблдор, а избавиться от него будет ой как непросто.

— Добрый вечер, Северус! — из камина к нему шагнула Кэтрин и, вопросительно подняв бровь, кивком указала на накрытый стол. — Романтический вечер?

— Хм… Да. Проходи.

— Если бы я знала, что все будет ТАК романтично, я бы оделась получше, — смутилась она.

— Все и так хорошо, Кэтти, — назвал он ее ласковым прозвищем, чувствуя нерешительность и страх перед тем, что сейчас должно произойти. Ему не хотелось бы терять ее, но желание получить эту девушку себе в жены перевешивало доводы рассудка, который кричал «стой». — Вина?

— Да, пожалуй. Сегодня какой-то особенный вечер, Сев? — спросила она с легкой улыбкой.

— Особенный.

Едва сдерживая дрожь, Северус Снейп подошел к девушке, опустился на одно колено и достал заветную коробочку, увидев, как расширились от удивления синие глаза.

— Мисс Кэтрин Луиза Ричардсон, — прокашлявшись, сказал он. — Не окажете ли вы мне честь, согласившись стать моей женой?

Кэтрин не ожидала такого развития событий. Втайне она надеялась, что ее чувства к нему взаимны, но предложения руки и сердца она в ближайшее время от Северуса не ожидала. Этот человек умеет удивлять.

— Сев… ох, Сев, конечно я согласна, — выдохнула она, протягивая ему левую руку. Кольцо было потрясающим. Очень необычным, красивым — таким, о котором только может мечтать любая девушка. Когда кольцо оказалось на пальце, Кэтрин наклонилась к нему и коснулась губами его губ, чувствуя, как колотится сердце, как кружится голова от нахлынувшего счастья. — Я тебя люблю, Сев.

— Я тоже тебя люблю, Кэтти, — прошептал он, впервые в жизни чувствуя себя абсолютно счастливым человеком. Эта женщина перевернула его жизнь, и с недавнего времени он стал думать о том, что подобное положение его полностью устраивает.

Они выпили немного вина и впервые говорили о себе и своих чувствах открыто, ничего не скрывая, забыв на время о том, что в мире сейчас неспокойно, что грядут тяжелые времена. В данную минуту, в данную секунду им было абсолютно наплевать и на Волдеморта, и на Дамблдора. На этот вечер они были одни в целом мире. Эти двоене хотели думать ни о чем, кроме как друг о друге.

Впрочем, длилось это счастье недолго. Через час с ним связался Сириус с неутешительными новостями: Аластор Грюм обнаружил в собственном доме тела Шелли и Лоуренса Венпрайтов. Оба подверглись заклинанию Авада Кедавра, и вновь отследить нападающего не представлялось возможным, так как палочка была не зарегистрирована.

— Это та самая палочка, которой применялось заклятие «Вечного Забвения» к родителям Гермионы, — мрачно сказал Блэк. — Я полагаю, мы нашли ребенка, в тело которого заселился этот монстр. Я уже разговаривал с Гарри. Ричард Венпрайт на территории Хогвартса отсутствует.

— Значит, он узнал о разговоре родителей мальчика с Люциусом?

— Скорее всего, да.

— Тогда надо предупредить Малфоя. Мы сможем предоставить ему убежище?

— Да. Я уже разговаривал с ними и пригласил погостить их в нашем доме, пока мы не найдем Темного Лорда в теле этого ребенка и того, кто ему помогает. Сейчас это самое надежное убежище для всех, кто входит не только в нашу группу, но и в Орден Феникса. Дамблдора надо известить о наших поисках. Другого выхода нет. Пропал ученик, его родители убиты, а это уже напрямую касается директора, и скрыть факт исчезновения ребенка с территории Хогвартса не удастся.

— Мы ведь не можем рассказать директору обо всем.

— Придется раскрыть кое-какие моменты расследования. Грюм лично доложит о своем открытии директору, не ввязывая сюда детей. О крестражах Люциус рассказал на собрании Ордена, так что большой беды не будет, если Малфой придет к Дамблдору и расскажет о своем сегодняшнем разговоре с Венпрайтами и их выводами относительно маленького Ричарда. Жаль, что мы до сих пор не знаем, где найти Нагайну. Помощь этих волшебников была бы нам как нельзя кстати.

— Хорошо. Я понял тебя, Блэк. Сейчас же иду в гостиную Слизерина и проведу небольшое расследование по поводу исчезновения Ричарда Венпрайта, — зеркало закрылось, и Северус повернулся к Кэтрин. — Прости, Кэтти. Романтический вечер не удался.

— В другой раз, Сев, — мягко улыбнулась девушка, подошла к нему и поцеловала. — Главное сейчас разобраться с Темным Лордом, а уж потом проводить подобные вечера и все остальное.

Он лишь кивнул в ответ и тут же вышел из комнаты, отправившись к своим студентам для выяснения обстоятельств пропажи мальчишки, в теле которого поселился его бывший господин.

* * *

— Ты идиот! Ты зачем убил родителей этого молокососа? — расхаживая по комнате, орал Волдеморт на своего помощника. — Я тебя просил всего лишь узнать, с кем они в последнее время разговаривали! Теперь весь план коту под хвост!

— Мой Господин, у меня не было другого выхода. Их освободили от «Обливейта» тем самым заклятием, которым вы не смогли воспользоваться с родителями этой грязнокровки. Они же сильные противники, я не смог бы с ними справиться без Авады!

— Если бы я не был в теле этого противного мальчишки, Керстак, я бы на тебя самого сейчас Аваду набросил. Мне сейчас надо вновь скрываться! До сегодняшнего дня у них были всего лишь предположения, а сейчас они точно знают, что я нахожусь в теле этого ребенка!

— Мой господин…

— Молчать! — Волдеморт вскинул палочку и, призвав к себе все свои силы, наслал на нерадивого слугу «Круцио». Гнев застилал глаза, и он уже почти не осознавал, что делает. Главное было причинить боль, доставить муки, удовлетворить свое безумное садистское желание, и Керстак упал на пол, а сам Темный Лорд, потратив все свои силы на это темное заклятие, почти сразу упал в глубокий обморок. Действие Круцио сразу закончилось, и слуга, глядя на неподвижное тело своего Господина, испытывал огромное желание ударить в него Авадой и вновь отправить его в ту оболочку, которая хранится в Албании в темномагическом артефакте в хорошо спрятанной пещере.

Ему не пришлась по душе служба Волдеморту после возвращения того из мира мертвых. Когда ему удалось в Албании подчинить себе тело Квирелла, самому Керстаку сильно доставалось во время их встреч. Ни одна из них не обходилась без Круцио. Доставлять удовольствие подобная пытка могла только сумасшедшим вроде Беллы.

Глядя на детское тело, валявшееся перед ним в отключке, он минут пять обдумывал свое нынешнее и будущее положение возле этого монстра. Не было никаких сомнений в том, что разделив свою душу на шесть частей, Темный Лорд потерял право называться человеком. Пусть и обладающим магическим даром. Вздохнув, Керстак достал свою палочку, направил ее на обездвиженное детское тело и произнес всего два слова: «Авада Кедавра».

* * *

— Вы вообще что-нибудь о нем знаете? — едва сдерживая злость, спрашивал Снейп у своих студентов, которые впервые в жизни видели своего декана в подобном состоянии. — Хоть кто-нибудь разговаривал с ним? Неужели никто не общался с ним достаточно близко, чтобы знать, куда он мог направиться?

— Нет, профессор Снейп, — вперед вышла староста факультета, мисс Робинс. — Он был нелюдим. Уильямс, что ты молчишь?

Девушка обратилась к одному из первокурсников, которому выпала сомнительная честь жить с Ричардом Венпрайтом.

— Профессор, я за все время обучения перебросился с ним всего лишь парой фраз, — вышел вперед светловолосый парнишка. — Он даже никогда не здоровался по утрам. Все время молчал.

— Хорошо, я все понял. Все свободны. Ложитесь спать.

Северус возвращался в свою комнату в самом препаршивом настроении. Потратив впустую почти два с половиной часа, он так ничего и не добился от детей. Ребенок Венпрайтов, по словам старшекурсников, ни с кем никогда не разговаривал, ни с кем со Слизерина не дрался. Единственное, что за ним замечали, так это вполне намеренное избиение более слабых магглорожденных детей с других факультетов при каждом удобном случае. Старосты просили его успокоиться, но этот малолетний изверг пропускал все их намеки и приказы мимо ушей.

— Мы даже с Вами собирались завтра говорить на эту тему, — признались старосты, когда рассказывали о его издевательствах.

Найдя себе двух помощников, из которых и слова вытянуть нельзя было, он планомерно искал в коридорах одиноких детей первогодок и с методичностью изверга избивал их. Дети ничего не говорили, так как боялись расправы. Придя в свою комнату, Снейп связался с Блэком и рассказал все, что сумел узнать о Ричарде Венпрайте, в теле которого находился Волдеморт.

— Не понимаю, на что он рассчитывал. Убить Гарри в теле ребенка у него не было никакой возможности, что могло понадобиться этому чудовищу в Хогвартсе?

— Я уже думал об этом, — сказал Снейп, нахмурившись. — Мне кажется, он туда явился только для того, чтобы забрать кое-что ценное. По крайней мере, это было вполне объяснимо.

— Думаешь, крестраж?

— Скорее всего диадема. Чашу Пуффендуй вы же забрали из Гринготса?

— Да. Билл очень умело провернул это дело, хотя при этом пришлось поставить Дамблдора в известность. Он узнал обо всем от Малфоя. Впрочем, может оно и к лучшему. Нам сейчас главное уничтожить крестражи Волдеморта, в том числе тот, что находится в теле Гарри.

— Люциус уже упоминал, что нашел ссылку на какой-то древний манускрипт. Он уже подходил с этим вопросом к твоей матушке?

— Да. Они сейчас вдвоем этим занимаются. Мы предоставим им с Нарциссой убежище, так что пока они будут здесь, то помогут матери и Лили искать нужный свиток и ритуал освобождения души из крестража-человека. Они переберутся к нам завтра утром. Кстати, мы правильно сделали, что рассказали директору. По-моему, он слегка успокоился и перестал шариться по мозгам. Усыпляя его бдительность на то время, пока мы ищем крестражи, мы даем Гарри небольшую передышку. Другой вопрос: когда мы расправимся с Темным Лордом, придется что-то придумывать с директором.

— Всему свое время, Блэк. Надо сделать сначала одно, а потом уже думать о чем-то еще.

— Ты прав. Ладно, Снейп, до связи.

— До связи.

Тяжело вздохнув, Северус убрал остатки того, что было некоторое время назад романтическим ужином, и лег спать. Главное, с завтрашнего дня мисс Ричардсон официально станет его невестой. Он уже сообщил этой пронырливой Скитер о помолвке и в завтрашнем утреннем выпуске «Пророка» о них с Кетти выйдет небольшая заметка, из которой весь магический мир узнает о том, что скоро мисс Ричардсон станет его женой и сделает самым счастливым мужчиной в мире.


Глава 14

Да… придется слегка корректировать свои планы по отношению к Поттеру. Дамблдор сидел за своим столом и думал о последних событиях, которые произошли в их жизни. Орден знает о крестражах. Уже уничтожено кольцо и чаша, остается Нагайна, диадема и Гарри Поттер. Теперь им все известно, и стать победителем Волдеморта ему уже не светит. Пока тот бродит в новом теле ребенка Венпрайтов, у Ордена Феникса будет реальная возможность сделать все возможное, чтобы уничтожить души Темного Лорда и не дать ему возродиться вновь. Не хотелось бы отдавать все лавры им, но придумать ничего достойного ему пока не удалось.

А все этот чертов Малфой, будь он неладен. Пришел к ним и сразу раскрыл все тайны своего бывшего господина. Дамблдору поначалу показалось, что этот Пожиратель что-то скрывает, но постепенно все становилось на свои места. Он просто-напросто понял, что с Поттером лучше дружить, а то, что мальчишка в будущем будет сильным волшебником и сможет победить Волдеморта, становилось понятно даже сейчас, когда ему еще только двенадцать.

В двенадцать Поттер уже был серьезным противником даже для старшекурсников. Наблюдая однажды за его тренировкой с мисс Ричардсон и Снейпом, Дамблдор увидел его потенциал, и тот факт, что сложнейшие заклинания он может тренировать по нескольку часов в день, говорит о многом. Если сейчас он с легкостью может делать то, что ему самому в свое время удалось только к двадцати годам, можно себе представить, каким сильным к этому времени будет Поттер и какие заклинания будет знать.

Уничтожить просто так его не получится. Даже во время сна на нем этот дурацкий щит. Как бы ему хотелось повернуть время вспять и вернуть тот день на Хэллоуин, когда он пришел к ним после визита Волдеморта, и жена Джеймса Поттера была одна с сыном на руках. Был ведь момент, когда можно было Аваднуть Лили, а на сына поставить ограничитель, так нет, профукал, и теперь приходится расхлебывать последствия своего промаха во всей красе.

— Директор, я могу войти? — в кабинет вошла профессор МакГонагалл. — Вы уже в курсе, что пропал студент Слизерина Ричард Венпрайт?

— Да. Северус мне уже сообщил об этом, Минерва, — мрачным голосом сказал Дамблдор. — Проблема в том, что в теле этого мальчишки был Волдеморт, поэтому он и исчез.

— Волдеморт?! — воскликнула женщина с выражением ужаса на лице. — Вы уверены?

— Да. За последнее время очень много чего произошло. От мистера Малфоя мы узнали, что Том Риддл в свое время сумел сделать несколько крестражей, и у него есть возможность вернуть себе не просто свое тело, но и магию.

Он поведал ей обо всех последних событиях, которые произошли в Ордене Феникса, и о которых не знало министерство.

— Я думаю, Фаджу не стоит знать об этом, директор, — сказала Минерва, глядя ему в глаза. — Или вы считаете по-другому?

— Не думаю, что это хорошая идея, но придется его известить об этом, — вздохнул Дамблдор. — Некоторые действия должны быть выполнены незамедлительно, а без его ведома сделать нечто подобное не представляется возможным.

— Что вы хотите сделать?

— Это покажется довольно жестоким, но необходимо всех Пожирателей, находящихся в Азкабане, приговорить к поцелую дементора.

Сказав эти слова, Дамблдор едва сдержал крик радости. Вот, вот, что поможет ему уничтожить Поттера! Черт, как же он раньше не догадался. Свалить все можно на Фаджа, и при этом мальчишка сто процентно будет мертв. От поцелуя дементора еще никому не удавалось выжить.

— Думаю, что жестокость эта обусловлена всеобщей безопасностью в будущем, директор, — сказала Минерва, слегка нахмурившись. — Если есть возможность возвращения Того-кого-нельзя-называть, то у него должно быть как можно меньше сторонников.

— Я рад, что вы поддерживаете эту точку зрения, Минерва.

Дамблдор сочувствующе улыбнулся, но в душе все пело от радости. Он нашел способ избавиться от Гарри Поттера раз и навсегда. В этот раз прокола не будет, а если будут лишние жертвы, что ж, так тому и быть. Главное — избавиться от того, кто через несколько лет станет обладать силой, с которой не сможет справиться ни Том, ни он сам.

* * *

Нарцисса весь день в доме Блэков провела, как на иголках. Ей было не слишком приятно покидать Малфой-мэнор, но в нем, с учетом последних событий, находиться было не слишком безопасно. На то время, пока Волдеморт будет на свободе, их дом перестал быть крепостью. С помощью Лили и Вальпурги они могли бы поставить дополнительную защиту, но времени на это не было, да и не факт, что родовая магия Малфоев позволит проделать с собой нечто такое, что теперь стояло на Гриммо, 12.

Да еще и Лили подлила масла в огонь, невозмутимо сообщив о том, что для них с Люциусом уже подготовили комнату, и они могут чувствовать себя как дома. Нарцисса грустно улыбнулась. Наивная. Для них с Сириусом подобное в порядке вещей, а она никогда за все годы их с Люциусом супружества не проводила с мужем всю ночь. Он приходил только для того, чтобы выполнить свой супружеский долг, а уж когда она сообщила о своей беременности, больше ни разу за все эти годы не пришел к ней, приводя ее в отчаяние.

В отличие от Люциуса, она выходила замуж по любви. Сколько радости у нее было, когда родители сообщили ей о заключенной между их семьями помолвке! Сколько надежд! Впрочем, довольно скоро она узнала о том, что он любит другую девушку, и это причинило ей огромную боль.

И вот сейчас, когда Лили провела их наверх, Нарцисса не могла поднять глаз, даже не представляя, КАК отреагировал ее муж на то, что их поселили в одной комнате.

— Спокойной ночи! — пожелала им миссис Блэк и закрыла за собой дверь, оставив их с Люциусом наедине.

— Хм… полагаю, — кашлянул муж, спустя некоторое время, — спать нам придется в одной постели.

— Мы можем попросить…

— Не стоит беспокоить хозяев дома по таким пустякам, Цисси, — женщина подняла глаза и увидела на губах Люциуса кривую ухмылку. Отвращения на его лице не было. И то хорошо.

Она лишь кивнула и сразу отправилась в ванную, пытаясь скрыть от него свое смущение. Мерлин! Нарцисса не понимала, КАК ей стоит вести себя рядом с ним. Пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами, а также набраться храбрости привести собственный план по соблазнению мужа в исполнение, женщина приняла душ, одела на себя наряд, купленный ею давно в одном маггловском магазине нижнего белья за баснословные деньги и решительно вышла из ванной. Надеясь, что голос ее не выдаст, она спокойно посмотрела на Люциуса и сказала:

— Твоя очередь.

Реакция Люциуса на ее появление добавила Цисси решимости. Челюсть его практически достигла пола в тот момент, когда он увидел, во что одета его скромница-жена, а голубые глаза буквально полыхнули огнем. И пусть это длилось всего мгновение, все равно миссис Малфой успела это заметить и мысленно похвалила себя за то, что послала подальше все вбиваемые матерью нормы поведения приличной девушки, надев на себя это прозрачное бесстыдство.

Лежа в постели, она чувствовала, как колотится ее сердце. Ей было страшно, но жажда заполучить Люциуса к себе в постель пусть даже на то время, пока они будут прятаться, была намного сильнее этого страха. «Мерлин! Дай мне храбрости» — , мысленно сказала она себе, когда Люциус вышел из ванной и направился в сторону кровати. Все это время она лежала с закрытыми глазами, чувствуя, как полыхают от охватившего ее стыда щеки.

— Цисси, ты спишь? — прошептал он совсем близко.

— Нет, но пытаюсь уснуть, — так, голос вроде ровный, это хорошо.

— Открой глаза, я не кусаюсь, — в бархатном голосе послышалась насмешка. Она так и сделала. Повернулась в его сторону и увидела, что он лежит на боку, на расстоянии вытянутой руки от нее и смотрит со знакомой уже усмешкой, от которой она еще молоденькой девушкой буквально сходила с ума. Сердце тут же ухнуло куда-то вниз.

— Ты что-то хотел? — спросила она слегка напряженным голосом.

— А мне кажется, это как раз ты что-то хотела, надев на себя эту… хм… безделицу, — он пододвинулся к ней еще ближе и только огромная сила воли позволила Нарциссе остаться на месте и не переметнуться на самый край кровати подальше от этой сводящей с ума близости.

— Что ты имеешь в виду? — блестяще Нарцисса, просто блестяще. Голос выдал тебя с потрохами.

— Не строй из себя дурочку, Цисси, — тут же разозлился он.

— Я не понимаю… — в этот момент он обхватил ее за талию и прижал к себе.

— Мы оба этого хотим, не так ли? — прошептал он, наклоняясь к ее лицу. О да, доказательство его желания не заметить невозможно! — Цисси, не стоило надевать на себя этот наряд, если ты не планировала меня соблазнить. Ты же не думаешь, что нормальный мужчина может остаться равнодушным, глядя на практически обнаженное привлекательное тело молодой и красивой женщины?

В этот момент, наплевав на все правила приличия, год за годом вколачиваемые когда-то матерью, Нарцисса впилась в губы мужа, на мгновение выбив из него дух. Он не ожидал от нее подобной смелости.

— Цисси, если ты хочешь заняться со мной любовью так же как и раньше, — хрипло выдохнул он, спустя некоторое время, — то лучше нам сразу прекратить это. Я хочу, чтобы ты отдавалась мне вся!

— Да! Я согласна! — сверкнула она глазами, в которых он видел лишь желание.

— Ты позволишь мне все, Цисси?! — пробормотал он, опуская свою руку вниз. — Никаких запретов!?

Она ничего не сказала, просто позволила его рукам раздвинуть свои колени и застонала, когда его пальцы достигли цели. Лежать перед ним вот так, выставив себя напоказ, было стыдно, но вместе с тем, Нарцисса чувствовала, как тело охватывает еще бОльшее желание. Он ее хочет! Это несомненно. Только это обстоятельство позволяло ей не сгорать от стыда, а позволять его рукам, его губам дарить ей незабываемое наслаждение. Только это обстоятельствозаставляло ее сжимать в руках простынь и стонать, подобно какой-нибудь уличной девке.

Глядя на лежавшую перед ним страстную женщину, Люциус не мог поверить, что это его жена. Нет, эта сексуальная штучка никак не могла быть Нарциссой Малфой. Нарцисса Малфой никогда не позволила бы ласкать себя так, как хотелось ему. Нарцисса Малфой никогда не позволила бы себе со стоном отвечать на его ласки и, закусив губу, двигаться навстречу его пальцам, его губам…

— Люци… Люци, сделай что-нибудь… — со стоном прохрипела она. — Я хочу…

— Чего ты хочешь? — вкрадчиво поинтересовался он, прекратив свои ласки, заставив ее застонать от разочарования.

— Я… я хочу… тебя… — послушно сказала она, чувствуя себя практически на седьмом небе от тех чувств, которые он сумел в ней вызвать.

Он с радостью выполнил ее просьбу. Постепенно, миллиметр за миллиметром он поднимался вверх, касаясь губами нежной кожи. Устроившись поудобнее меж разведенных ног, посмотрел ей прямо в глаза:

— Вот такой я и хотел тебя видеть, Цисси!

С этими словами он сделал первый толчок, со стоном входя в послушное тело. Она обхватила ногами его талию и впилась в губы, хранившие на себе ее запах. Он продолжил двигаться внутри, подводя ее к черте и подходя под нее сам. С каждой минутой его движения становились все более резкими, дыхание со свистом вырывалось из легких и спустя некоторое время они вместе достигли долгожданного освобождения.

— Мерлин, Цисси! — пробормотал он, спустя мгновение. — Не думал, что ты можешь быть такой…

— Какой? — она уже полностью пришла в себя, но не чувствовала ни капли стыда за свое поведение. Тело было практически невесомым.

— Страстной! Сексуальной! Порочной! — сказал он, все еще находясь в ее теле.

— Тебе не понравилось?

— Наоборот, — скатившись с нее, он лег на спину и перевернул ее на себя. — Я очень рад, что моя жена оказалась такой страстной женщиной, Цисси.

Нарцисса улыбнулась. Она была довольна собой. Его желания на данный момент было для нее вполне достаточно.

* * *

— Мистер Грюм, нападение Пожирателей в южном районе Лондона, — сказал молодой аврор Перкинс, зайдя к шефу в кабинет. — Черная метка в небе! Наши уже на месте.

— Живо туда.

Аластор понимал, что их опасения не беспочвенны. Волдеморт возродился, и теперь у Фаджа не будет ни единого шанса это опровергнуть. Прибыв на место преступления, они обнаружили обездвиженное тело мальчишки. Грюм, глядя на ребенка, ничего не мог понять. Судя по всему, это и есть Ричард Венпрайт, а если в нем была душа этого ублюдка, то получается, что кто-то его заавадил и скрылся. Убил кто-то свой, из сторонников.

— Мистер Грюм, вот письмо. Мы проверили, с ним все в порядке, — доложил один из авроров.

По мере чтения лицо старого вояки все больше вытягивалось. Не может быть, этого просто не может быть. Удача сама плывет в их руки.

— Подколите это к уликам, Шейли. Оформите здесь все как положено, а мне пора к начальству. Сведения, которые здесь написаны, слишком важны, чтобы мы могли их игнорировать.

Аврор кивнул. Новости и в самом деле были просто нереальными. В их руки плыла окончательная победа над Волдемортом, возвращения которого боялось большинство волшебников. Гарри Поттер, который сумел его развоплотить в первый раз, был тогда слишком маленьким и не может знать о том, как у него это получилось. Никто не знал наверняка, что тогда случилось, но вот теперь есть доказательство, что воскрешение этого монстра лишь дело времени. О крестражах он не слышал ничего такого, но если Грюм так взволнован, то значит это довольно опасная штука.

Аластор же прямиком направился в дом к Блэкам.

— Сириус, у меня новости.

— Что случилось? — Блэки смотрели на улыбающегося аврора настороженно. Смеющийся Аластор Грюм — это вам не шухры-мухры.

— Садитесь. В общем, нашли тело Венпрайта. Мои авроры поехали на вызов и обнаружили там останки мальчишки, но ко всему прочему сообщник Волдеморта написал МНЕ письмо. Он убил Ричарда Венпрайта, в теле которого был Темный лорд, оставил нам диадему и указание точного места нахождения змеи Нагайны.

— Это шутка? — недоверчиво спросил Сириус, у которого просто в голове не укладывалось то, что сейчас произошло.

— Нет. Все серьезно. У нас остается только один крестраж в теле Гарри. За уничтожение Нагайны возьмутся мои лучшие люди. Мне известно местонахождение этой пещеры. Артефакт, в котором находится та самая магическая субстанция — единственное, о чем не знал тот маг, который предал Волдеморта и наслал на него Аваду.

— Значит, мы не можем его до конца уничтожить, пока в теле Гарри частичка его души? — спросила Лили.

— Нет, к сожаленью. Мы можем лишь рассчитывать на то, что он не догадается о Гарри и будет думать, что еще до сих пор жива его змея.

— С ума сойти. Это что же такое произошло, что этот человек решился убить своего повелителя?

— Не знаю. Ладно, мне пора. Всю эту историю еще надо довести до конца, а потом будем думать, как оградить Гарри от Дамблдора.

Старый аврор ушел, а семейство Блэков осталось сидеть на своих местах и переваривать свалившуюся на них информацию.

— Не могу поверить, что кто-то решился заавадить самого Темного Лорда, — сказала Лили. — Просто уму непостижимо, что у кого-то хватило на это смелости.

— Полагаю, у него были на это причины, — проницательно заметила Вальпурга. — Нарцисса еще спит?

— Да. И Люциус тоже пока не спускался, — ответила Лили и вдруг замерла, глядя на лестницу. — Хм… Доброе утро, точнее сказать, день.

— Доброе, — улыбнулась смущенно миссис Малфой. — Что-то случилось?

Она заметила, что Блэки смотрят на них с мужем так, словно видят перед собой приведение. Точнее, два приведения.

— Цисси, деточка моя, — откашлявшись, сказала Вальпурга, — не знала, что вы хотите завести второго ребенка.

— А… что вы имеете в виду? — нахмурилась Нарцисса, покраснев при этом до корней волос.

— Ты хочешь сказать, что не знаешь о фамильном заклятьи Блэков? — поразилась старуха. Ошарашенные лица Малфоев заставили всех троих хозяев дома захохотать.

— Может, объясните причину вашего веселья? — иронично поинтересовался Люциус. — И при чем тут предполагаемая беременность Цисси?

— Нет, я знала, что твои родители безголовые тупицы, — сквозь смех ответила Вальпурга, — но чтобы настолько…

— Да прекратите вы этот смех, — раздраженно сказала миссис Малфой.

— Цисси, деточка, поздравляю вас. Через девять месяцев ожидайте очередного прибавления в семействе, — сказала Вальпурга, с удовольствием глядя, как вытягиваются лица этих двоих. — Те, кто родился в этом доме, в первую же брачную ночь всегда…

— Какая первая брачная ночь! — возмутился Люциус.

— Дом воспринимает ее именно так, — сказала Лили. — В семье Блэков всегда первыми рождаются мальчики спустя ровно девять месяцев после свадьбы.

— Мерлин! Вы хотите сказать, что дом воспринял… — Нарцисса густо покраснела, посмотрев на мужа, но тот, к ее удивлению, не выглядел слишком расстроенным.

— Значит, у нас будет еще один сын, — сказал он, подойдя к жене. — Надеюсь, ты не против?

— Нет, хотя… это довольно неожиданная новость.

Хозяева дома вновь рассмеялись, но спустя несколько минут уже рассказывали странную историю, которую им поведал недавно Аластор Грюм. Они еще долго обсуждали непростую ситуацию, которая складывается вокруг Гарри, а вечером стали собираться домой. Они оба понимали, что ночь, проведенная на Гриммо, 12, позволила направить их отношения совсем в другое русло.

* * *

— Я рад, что история с Волдиком движется к своему завершению, — сказал Гарри, сидя с друзьями в Выручай-комнате. Вместе с ними как всегда находились Джинни с Луной, а также близнецы Уизли и Рон. — Отец сказал, что авроры уже отправились за змеей, а Диадему уничтожили в отделе тайн. Остаюсь только я в качестве его крестража.

— Тогда надо поскорее отыскивать способ, который позволит освободить тебя от этой гадости в голове, Поттер, — подал голос Драко. — Наши родители уже половину Блэковской библиотеки перерыли. Бабушке очень пригодилась помощь моей матери. Она ведь тоже Блэк, так что запретные родовые книги доступны и ей.

— Я уверена, что они найдут этот манускрипт, — сказала Гермиона. — Единственное, что меня волнует на данный момент, так это бездействие Дамблдора. Мы с вами слишком сильно расслабились в последнее время.

— Директору сейчас невыгодно тебя трогать, Гарри — серьезно сказал Фред (или Джордж). — Пока не уляжется вся эта шумиха, которую мы сегодня наблюдали после статьи Скитер. Министр хоть и дурак, но у него хватило здравомыслия не отрицать того факта, что у Волдика есть реальная возможность вернуться и снова начать войну.

— Приговорить всех Пожирателей к поцелую дементора… — Невилл вздохнул. — Они все сволочи и убийцы, но столько волшебников уничтожить за такой короткий период — это вам не шутки. Родители многих учеников Хогвартса погибнут, и здесь начнется самая настоящая война. Слизерин и так не жалуют, а сейчас, когда есть реальная возможность возвращения этого красноглазого полукровки…

— Уверяю тебя, Логнгботтом, — сказал Драко, нахмурившись, — многие чистокровные семьи согласились бы перейти на нашу сторону. Только сумасшедшие, вроде моей тетушки Беллы, будут служить ему до конца, узнав о крестражах.

— Кстати, Поттер, — ухмыльнулся один из близнецов, — завтра ваш матч со Слизерином. Надери им зад!

— Обязательно, — Гарри посмотрел на Малфоя. Тот сидел рядом с Джинни, не обращая внимания на недовольство Рона.

— Уже пора идти. Скоро отбой, не хочется попадаться Филчу на глаза, — сказала Джинни.

Они вышли из комнаты и отправились по комнатам, но Малфоя перед самым выходом остановили близнецы.

— Малфой, есть разговор, — сказали они, глядя на парня, который под их взглядами весь словно съежился. — Джин, малышка, не волнуйся, он будет в целости и сохранности.

Девочка улыбнулась, а потом подмигнула Драко, показывая тем самым, что в курсе предстоящего разговора и бояться ему нечего.

— Я так понимаю, разговор касается меня и Джинни, — глядя в глаза одному из близнецов, сказал Драко.

— Да. Ты ведь знаешь историю с нашей тетушкой и твоим отцом?

— Отец рассказал мне о ней, и он не станет препятствовать мне.

— Мы тоже. Рон, перестань кривляться. Наши родители не будут повторять ошибок прошлого и тоже позволят вам встречаться, если Джинни захочет. Только мы должны быть уверены, что твои чувства к ней настоящие.

— Я люблю Джинни, — Драко вздохнул. — Любил еще там, в той жизни, но тогда у меня не было ни единого шанса на взаимность. Она любила Поттера, а я был Пожирателем и надеяться на взаимность перестал еще на третьем курсе.

— Мы не будем вам мешать, но имей ввиду: если ты обидишь нашу девочку, набьем тебе морду даже несмотря на то, что ты старше и опытнее.

— Не обижу. Вы не представляете себе, насколько я благодарен Лонгботтому за эту жизнь.

— Ладно. Мы тебя предупредили. Пошли.

Драко вернулся в комнату в самом лучшем расположении духа. Теперь у него есть одобрение семьи Джинни, а значит, дальнейшее зависит только от него самого.

— Я так понимаю, разговор был о ваших возможных отношениях с Джинни в будущем? — спросил со смешком Гарри. — Они ведь не против?

— Нет, не против.

— Поздравляю. Теперь можешь ухлестывать за ней со спокойной душой и чистой совестью.

Малфой лишь кивнул в ответ.

* * *

Матч со Слизерином был в самом разгаре. Счет был 80:50 в пользу змей. Команды прилагали все усилия к победе, раз за разом прорываясь к воротам противника, и весь факультет Равенкло надеялся на Гарри. От него сейчас зависела их победа или проигрыш.

Летая вокруг поля, ловцы высматривали снитч, поэтому именно они первыми заметили то, чего никто не ожидал увидеть в Хогвартсе, да и вообще в любом месте, кроме Азкабана. Гарри чувствовал знакомые ощущения холода и паники. Впрочем, не только он один.

— Матч окончен, всем детям покинуть поле, — послышался голос профессора МакГонагалл.

Гарри был слишком далеко от спасительной черты. Дементоры приближались быстро, и мальчишка осознал, что его вновь охватывает то самое чувство, которое было у него в прошлой жизни. Голова кружилась очень сильно, тело почти не двигалось, все ощущения исчезли, осталась только безысходность и пустота.

— Гарри! Улетай! — услышал он вдруг голос Гермионы. — Очнись!

В голосе девочки звенело отчаяние. Она знала, что дементоры — его самый жуткий кошмар. Знала, что в их присутствии он почти теряет способность соображать. Палочки во время матча запрещены, это было всем известно. Она с отчаянием наблюдала, как дементоры кружили вокруг поля в поисках добычи, и один из них почти вплотную приблизился к Гарри. Гермиона видела, как черная туча приближается к мужу, и он, совершенно обездвиженный, даже не может повернуть свою метлу и улететь от этого кошмара на сторону, где уже стояли на изготовке преподаватели и выпускали партонусов, уничтожавших тех дементоров, которые кружили по квиддичному полю.

Гарри видел приближение своей смертии понимал, что не сможет ничего сделать. Беспалочковой магией он только начал заниматься, а сама палочка была там, в раздевалке. Надо пробовать, надо пытаться, надо вспомнить все уроки, которые проводил с ним профессор Снейп, когда начал заниматься с ним беспалочковой магией несколько недель назад. Зажмурив глаза, он представил себе свое лучшее, самое хорошее воспоминание, освободил свое сознание от всего ненужного, вытянул вперед руку и крикнул:

— Эксперто патронум!

Чувствуя, как через пальцы проходит знакомая волна, он открыл глаза. У него получилось! Получилось создать патронус, который был ничем не хуже того, что он создавал с помощью палочки. Гарри тут же пришел в себя. Холод развеялся, но на поле до сих пор кружили дементоры.

Отправив серебристого оленя разбираться с остатками нападавших, он спустился вниз, где его ждала взволнованная Гермиона и профессор Флитвик.

— Мерлин, Гарри, ты сделал это! — бросилась к мужу Гермиона и прижалась к нему что есть сил, рыдая навзрыд от того, что могла его потерять.

— Тшшш… Герми, любимая, не плачь, со мной все в порядке, — шептал он, закрыв глаза и уткнувшись ей в шею. — Я цел и невредим.

— Я так испугалась, — всхлипывала она, — так испугалась за тебя.

Держа девушку в своих объятиях, Гарри не обращал внимания ни на что вокруг. Он успокаивал ее, шепча ей ласковые слова, заставляя ее перестать плакать. Прошло несколько минут, и Герми успокоилась настолько, что смогла поднять голову и посмотреть ему в глаза.

— Ты вызвал патронуса без палочки! — сказала она с восхищением.

К ним уже мчалась мадам Помфри. Дементоры исчезли, профессора направились к Поттеру, который был к дементорам ближе всех и скорее всего, мог пострадать от этих тварей больше других.

— Мистер Поттер, с вами все в порядке? — забеспокоилась медсестра.

— Да, все нормально. Спасибо, — Гарри обвел глазами всех присутствующих и увидел, что все взгляды устремлены на него. — Что?! Что случилось?

— Или я ошибаюсь, — профессор МакГонагалл внимательно смотрела ему прямо в глаза, — или вы сумели вызвать своего патронуса без помощи палочки?

— Да. Профессор Снейп занимается со мной беспалочковой магией.

От его слов стало совсем тихо. В очередной раз все убедились в том, что Поттер гораздо сильнее любого из студентов. До Дамблдора ему далеко, а вот с любым из них этот парень может справиться запросто. Владеть в двенадцатилетнем возрасте этим видом магии было дано далеко не каждому. Высшая степень магии, высшая степень мастерства сражаться в бою без палочки, и теперь ей владеет двенадцатилетний ребенок.

— Мистер Поттер, — к ним уже на всех парах мчался директор Хогвартса. — Надеюсь с вами ничего не случилось? Вы целы?

— Да, директор, со мной все в порядке, — Гарри позволил себе ухмыльнуться. — Дементоры уничтожены.

— Я рад, — сказал Дамблдор, но Гарри готов был поставить весь свой годовой бюджет карманных денег на то, что не будь вокруг столько свидетелей, старичок собственноручно придушил бы его за то, что Гарри разрушил такой безупречный на первый взгляд план и вновь остался жив. Профессор Снейп, который был рядом, лишь многозначительно поднял бровь, намекая мальчишке на то, что они сильно расслабились и совершенно утратили бдительность, о которой их все время предупреждал Аластор Грюм. Впрочем, предугадать нападение дементоров на школу Хогвартс было все равно, что определить точную дату конца света.

— Отлично, теперь все расходятся, а мы с мистером Поттером идем в больничное крыло, — Поппи решительно взяла мальчишку за руку и потащила за собой несмотря на то, что Гарри чувствовал себя более-менее сносно и почти успокоил свои шалящие нервы, последствия которых могли наблюдать все окружающие: искры, которые сверкали вокруг ребенка, почти исчезли и находиться рядом с ним теперь можно было без опаски за собственное здоровье.


Глава 15

— Сириус, этот чертов старикан натравил на него дементоров! Дементоров! — билась в истерике Лили, которая только что узнала о нападении в школе от профессора Флитвика. — Он там один, в опасности!

— Успокойся, Лили, — Сириус прижал жену к себе и попытался успокоить. — Все уже прошло, Гарри справился! Наш сын молодчина!

— Сириус, как ты не понимаешь, я не могу не волноваться за него. Однажды в голову этого старого маразматика может прийти нечто, что убьет моего сына, и я ничего не смогу сделать!

— Тише, Лили. Гарри тоже не лыком шит. Успокойся, любимая.

— Успокоиться!? Ты предлагаешь мне успокоиться???!!! — Лицо Лили раскраснелось от гнева. — Моего сына хочет убить величайший маг столетия, а ты просишь меня успокоиться?!

— Два величайших мага столетия, — послышался голос Снейпа. — Ты забыла о Темном Лорде, Лили.

— Северус, рассказывай, что произошло, — тут же набросилась на друга миссис Блэк.

— А что рассказывать, — пожал плечами зельевар. — Во время матча в школу прилетели дементоры и начали кружить по стадиону. Гарри без палочки сотворил патронуса, и все закончилось, даже не успев начаться. Пять минут и никаких тебе дементоров над полем.

Северус специально говорил скучающим, слегка ленивым голосом, предварительно усевшись в кресло и налив себе в бокал бренди.

— Гарри без палочки создал патронуса? — не веря услышанному, переспросила Лили, буквально плюхнувшись в кресло. Глаза расширились от удивления, в голосе вперемешку чувствовалось восхищение и страх перед подобными нестандартными умениями старшего отпрыска, раз за разом вгонявшими их в ступор.

— Разве профессор Флитвик не успел тебе похвастаться? — ухмыльнулся Северус.

— Нет. Он только успел сказать, что никто не пострадал, а Гарри снова успел отличиться. Подробностей не было. Вроде как раз этот маразматик его к себе вызывал в тот момент.

— Неси Омут Памяти, буду показывать, — сказал Снейп, равнодушно глядя на то, что Сириус сел рядом с женой и обнял ее, пытаясь прогнать остатки страха.

Через полчаса ошеломленные Блэки всем семейством, включая Вальбургу, а также оба Малфоя, сидели в гостиной и переваривали только что увиденное, не в силах сказать ни слова, буквально лишившись дара речи. Каждый думал о своем, но в общем и целом мнение сводилось к одному: еще несколько лет, и мальчишка станет непобедим для большинства волшебников, даже среди авроров, если уже сейчас может сделать ТАКОЕ!

— Не могу поверить! — прошептала Лили. — Это просто невероятно!

— Мистер Поттер не перестает удивлять, — сказал Малфой, про себя вновь подумав о правильности своего решения присоединиться к третьей стороне в лице этого мальчишки.

— Ну и силищи у этого ребенка! — с дрожью в голосе сказала Вальбурга. — Я такого никогда в жизни не видела.

— Зрелище и в самом деле невероятное, — сказала Лили и посмотрела на мужа. — Ты видел лицо директора в тот момент, когда Гарри выпустил своего патронуса? Он же ненавидит его! Пусть никто и не заметил этого выражения, но Я увидела. Его перекосило от злости.

— Он быстро сумел взять себя в руки, — заметила Нарцисса. — Вряд ли кто-то заметил это.

— Остается только надеяться, что директор не станет нападать на него напрямую, — вздохнул Сириус. — Пока Гарри слишком слаб для сражения с Дамблдором. Без опыта магические силыпрактически ничего не значат. Остается только летом усиленно с ним заниматься. С Аластором я договорился, будем тренировать его здесь по программе, которую преподают в школе авроров.

— Я тоже могу помочь. Я видел, что Гарри весьма умело составляет цепочки в дуэлях. Вспомните ту связку, которую он выполнил в сражении со своей супругой. Она тоже не лыком шита, но ее заклинания послабее будут. У парня талант к защите, — Люциус усмехнулся, глядя на то, каким взглядом на него посмотрела Лили Блэк. — Я сказал что-то не то, миссис Блэк?

— Нет, вы правы, мистер Малфой. Просто непривычно слышать похвалы в адрес Гарри, вспоминая все, что мы о вас слышали от них. Простите, но еще несколько месяцев назад я бы никогда в жизни не поверила в вашу лояльность к НАШЕЙ стороне.

— Я бы и сам не поверил, миссис Блэк, — ничуть не смутился Люциус. — История о прошлой жизни не слишком красит нашу семью, но смею вас заверить, что Темного Лорда в этой жизни я поддерживать не собираюсь. Ни я, ни моя семья. Мы встали на вашу сторону, и теперь наши семьи в одной лодке, и я буду делать все возможное, чтобы помочь вашему сыну избавиться от обоих врагов.

Лили кивнула.

— Тогда будем ждать лета. Кстати, Северус, Драко писал, что теперь мисс Ричардсон ходит с кольцом на безымянном пальце. Неужто ты решил жениться? — насмешливо поинтересовался Малфой, глядя на смутившегося друга, но Снейп довольно быстро взял себя в руки и усмехнулся.

— Совершенно верно. Ты мог прочитать об этом заметку в пророке, — ухмыльнулся Снейп.

— Северус, я так рада за вас. Мисс Ричардсон довольно милая особа, — Лили улыбнулась.

— Спасибо, Лили.

— Вы уже определились с датой? — спросила Вальпурга, с интересом глядя на этого мужчину, до недавнего времени считавшегося закоренелым холостяком и женоненавистником. Некоторое время ей даже казалось, что он влюблен в ее невестку, но, Слава Мерлину, она ошибалась.

— Пока еще нет, но собираемся это сделать буквально на днях.

— Поздравляю, Снейп, — иронично усмехнулся Сириус.

Они разговаривали еще около часа, но вскоре Северус с ними распрощался и ушел, а Малфои и Блэки еще некоторое время обсуждали увиденную в воспоминаниях картинку и вновь высказали мнение, что через несколько лет Гарри станет величайшим магом уходящего столетия.

* * *

Нет, это что за невезение такое?! Даже дементоры ему ни по чем! Что за ребенок такой, черт бы его побрал!? Дамблдор сидел в своем кресле и вспоминал сегодняшнее происшествие, абсолютно не понимая, какие силы даны этому паршивцу, если он так легко может вызвать настолько мощного патронуса, да еще без использования волшебной палочки?

Откуда в ребенке столько силы, откуда в нем все это взялось? Нет, надо что-то делать. Нужно любой ценой узнать их секрет. В том, что он был, сомневаться не приходилось. Что-то связывало этих детей, всех четверых, и тайна эта не так уж и проста. Что-то было у них общего, что они скрывали ото всех, кроме своих родителей. О третьей стороне догадаться не составило большого труда, а уж в участии заговора всего семейства Блэков и Малфоев сомневаться не приходилось вовсе.

Детям было что-то известно. Что-то такое, что позволяло им предугадывать события, действовать наверняка. Они обходили все ловушки, и теперь не вызывало сомнений, что им известно нечто такое, о чем он может только догадываться. В голове возникали даже мысли о предвиденье, о вещих снах, о чем угодно, но только ничего не могло объяснить тот факт, что они так легко уходили от его ловушек и отмахивались от смертельной опасности, как от мухи.

Надо все узнать. Пробраться в библиотеку незамеченным ему не составит труда, они там любят посидеть, а заглушающее с помощью специального заклинания снять для него проще простого, так что может быть он и узнает их секрет. В голове каждого из них стоит блок из-за принесенной клятвы, и другого варианта у него нет.

Отлично, решено. Завтра он все узнает. Давно надо было это сделать, может быть и от мальчишки можно будет избавиться. Хотя… нет, магия Поттера наверняка поставит щит. Дьявол! Что делать? Ему рядом с ним нельзя находиться, а вот… у него ведь есть верный помощник.

Дамблдор усмехнулся. Да, узнать планы детей вполне можно поручить Минерве. Придумать правдоподобную причину и послать в качестве личного шпиона, что может быть лучше?

* * *

— Снейп здесь в самом деле не такой уж и бука, — сказал Гарри Гермионе, сидя рядом с ней в библиотеке. Они по привычке сидели в самом дальнем углу и обсуждали недавнюю новость, которая сразила всех наповал несмотря на то, что об отношениях профессора зельеварения и профессора ЗОТИ, знали практически все.

— Этот человек заслуживает счастья, Гарри, — сказала в ответ девушка. — Он на стороне Света, и наша новая жизнь дала ему шанс доказать это, а также побороть свою любовь к твоей матери.

— Мисс Ричардсон довольно мила, — усмехнулся Гарри. — Профессору повезло, что директор решил в кои-то веки нанять нам нормального преподавателя ЗОТИ. Жаль, что она будет работать недолго, и в следующем году нам поставят кого-нибудь другого.

— Думаешь? По-моему, причин ее ухода может быть несколько и смею надеяться…

— В декрет уйдет и все дела, — присоединился к их разговору Драко, едва не рассмеявшись от ошарашенных лиц трех присутствующих девчонок. — Поттер, только не говори, что ты не знала о том, что в браке вполне можно родить ребенка. Тебе это должно быть известно, не маленькая чай.

— Малфой, если ты помнишь, мне было семнадцать на тот момент, когда мы перенеслись сюда, — прошипела она возмущенно. — К тому же, придержи свой язык в присутствии Джинни и Луны, им как никак еще только по одиннадцать исполнилось.

— Простите, — тут же покаялся Драко, с хитрецой глядя на девочек. Джинни улыбнулась, хотя ее лицо в эту минуту больше походило на помидор.

— Отлично, Малфой, — иронично подколол друга Невилл, — тебя послушать, так ты прямо супер знаток отношений между парнем и девушкой. Ты уже успел в ТОЙ жизни с кем-нибудь…

— Если есть такое желание, Логнботтом, — язвительно высказался Малфой, — в комнате могу просветить тебя по поводу некоторых аспектов подобных отношений. На будущее, так сказать.

— Успокойтесь уже, — прервала их Гермиона. — Невилл, Малфой, разговаривайте в своей комнате о чем хотите, а в нашем присутствии постарайтесь не распространяться на тему своих прошлых побед у женской половины Хогвартса.

— Поттер, прости, но ты замужем, тебе уже по сути двадцать пять, так что перестань строить из себя невесть что, — подколол Гермиону Драко. — Вы с твоим супругом вполне уже можете себе позволить поцелуй в губы…

— Малфой, заткнись! — прошипел Гарри.

— А что я такого сказал? — притворился удивленным Малфой. — Грейнджер… хм… прости, Поттер в этом теле в сентябре будет четырнадцать, а тебе тринадцать, почему бы не поцеловаться.

— Малфой, я тебя сейчас чем-нибудь стукну, — пригрозила Гермиона, взяв в руки для убедительности книгу потолще и с самым грозным видом махнув ею в сторону этого белобрысого змееныша.

— Драко, в самом деле, не стоит их смущать, — за дело взялась Джинни.

— Джинни, но так приятно посмотреть на их смущение, — хитро прищурился парень, глядя на любимую своим самым обаятельным взглядом, на который только был способен.

— Ого, вы уже прямо по именам друг друга называете! — не остался в долгу Гарри. — Джинни, солнышко, а братья в курсе, что Малфой для тебя теперь просто Драко?

— Это их абсолютно не касается, — отрезала девочка. — Я могу называть своего будущего мужа, как мне вздумается.

После этих слов челюсти Гарри, Гермионы, Невилла и Луны можно было собирать с пола.

— Малфой, ты что, уже успел сделать Джинни предложение? — оправивишись от шока, спросил Гарри.

— Что-то типа того, — пожал плечами Драко, взяв ладошку девочки в свою руку. Поднеся ее к губам, запечатлел на ней поцелуй и уставился на своих друзей с видом победителя. — По крайней мере, Джинни знает, что я ее люблю и хочу в будущем сделать ее своей женой.

— И я абсолютно не буду против, — заявила девочка.

— Тогда понятно, почему вокруг тебя нет мозгошмыгов, — глубокомысленно заявила Луна, с улыбкой глядя на Малфоя. — Ты последовал моему совету и разогнал их, так что теперь будешь абсолютно счастлив.

— А не рановато ли предлагать ей замужество? — спросила Гермиона. — Вам ведь по…

— Чья бы корова мычала, Поттер. Сами во сколько поженились? — насмешливо поинтересовался Драко, глядя, как смутилась после этих слов Гермиона. — Я люблю Джинни давно, вы это знаете, и если она не против моей кандидатуры в качестве будущего мужа, почему я должен сопротивляться?

— А почему я должна быть против? — усмехнулась Джинни.

— Ну мало ли, — пожав плечами, сказал Драко. Голос его был спокойным, хотя сердце в груди билось как сумасшедшее. Он был самым счастливым волшебником на свете.

— Глупый, — сказала девочка, погладив его по щеке. — Я была бы круглой дурой, если бы отказалась от такого мужа, как ты.

— Да, дура не поступила бы на Равенкло, — не удержался от подколки Невилл. — Отлично. Все пристроены, как я погляжу.

— А вы что, с Луной тоже решили пожениться? — засмеялся Гарри.

— Я же тоже не дура, — совершенно нормальным голосом сказала Луна и улыбнулась. — Невилл будет моим мужем, это я знаю совершенно точно. В прошлой вашей жизни, из которой вы к нам пришли, мы были с ним вместе, разве в этой должно быть по-другому?

— Ну вот и славно, что все так разрешилось, — сказала Гермиона, глядя на друзей. — Теперь нам остается решить проблему с Волдиком и директором, а потом можно и расслабиться.

— С Волдемортом на данный момент все более-менее понятно. Его заавадили, и он вновь где-то прячется, а директор здесь и вряд ли успокоится, пока я буду жив, — тяжело вздохнув, сказал Гарри. — Наверняка сейчас придумывает очередной план, чтобы меня убить, раз уж столько раз не получилось.

— В который раз думаю о том, что зелье удачно нас перенесло в это время. Твоя мать осталась жива, Поттер, — Малфой нахмурился, — на тебя не поставили ограничитель, и теперь взрослые в курсе всей истории и помогают нам по мере возможностей.

— Точнее, делают ту работу, — съязвила Гермиона, — которую в прошлой жизни пришлось делать нам. Если мы узнаем, как избавить Гарри от крестража Волдеморта в голове, то нам останется решить проблему с директором, и тогда можно будет жить спокойно. Сомневаюсь, что Дамблдор в ближайшее время оставит свою идею избавиться от такого соперника, как Гарри. Хорошо хоть профессор Флитвик теперь на нашей стороне. О профессоре Снейпе и его будущей жене я вообще молчу. У нас есть их поддержка, а это главное.

— Надеюсь, что до конца года со мной ничего не случится. Знаете, я уже давно заметил, что мой щит включается каждый раз, когда рядом оказывается директор, — Гарри усмехнулся. — Один раз я встретил его в коридоре и даже не понял сначала, что происходит. Лишь потом, через минуту, я увидел нашего уважаемого носителя Света и догадался о том, что в его присутствии я буду всегда ходить со щитом.

— Тебе везет, Поттер, — буркнул Малфой, — у тебя есть щит, а вот что делать с нами? Мы, конечно, достаточно сильны, но против директора никто не выстоит.

— В бою я тоже не смогу с ним драться, — сказал Поттер. — Хотя убить меня в поединке у него вряд ли получится, так как щит выставляется только в случае, если противник ЖЕЛАЕТ мне смерти. В поединке с Авернардом такого не было, да и вообще на уроках ЗОТИ моя магия ведет себя достаточно спокойно.

— По-моему, мы засиделись, — кивнул Малфой в сторону библиотекаря, которая поглядывала в их сторону, всем своим видом давая понять, что им пора сдавать книги и разойтись. — Мадам Пинс уже пять минут буравит нашу компанию взглядом, с тактичностью бегемота показывая, что пора бы нам уже отсюда сваливать.

Компания рассмеялась и ушла, не заметив того, что весь разговор слышал человек, мир которого за несколько минут рухнул в пропасть.

* * *

— Профессор Флитвик, я могу войти? — в кабинете показалась профессор МакГонагалл, и стоило декану Равенкло увидеть бледное лицо женщины, как он тут же предложил ей сесть и принести стакан воды.

— Минерва, что случилось? — обеспокоенно поинтересовался коротышка.

— Я… Мерлин, я такая слепая. Так слепо ему верила, а он… — прошептала она, с отчаянием глядя ему в глаза.

— Минерва, что случилось?

— Дамблдор. Он попросил меня подслушать вашу четверку лучших учеников и дал мне специальное заклинание против заглушающих чар.

— Вы узнали их секрет? — сжав челюсти, спросил Флитвик.

— Да. Узнала. Мерлин, какое же чудовище наш директор!

— Успокойтесь. Мы решим вашу проблему, Минерва. «Обливейт» еще никто не отменял. Вы ведь не хотите, чтобы он все узнал?

— Нет. Лишайте меня памяти, чтобы не подставить этих детей, но только расскажите мне всю историю.

— Я не могу все рассказать без разрешения мистера и миссис Блэк, а также самих детей, Минерва, — покачал головой коротышка. — Даже если бы хотел, не мог бы рассказать.

— Клятва?

— Да. Не хочу лишаться магии, вы же понимаете. Я могу поговорить с родителями мистера Поттера, но сейчас давайте подчистим вашу память и сделаем все возможное, чтобы дети были в безопасности. Показывайте, что вы слышали, а уж я сделаю все в лучшем виде, не беспокойтесь.

Отсеяв ненужные разговоры, подчистив места, где упоминалось о прошлой жизни детей, Флитвик создал картину, которая в общем и целом показывала разговор детей просто как шутливые подколки подростков, а также опасения о возможном возвращении Волдеморта. Нигде даже мельком не упоминалось, что им что-то известно о будущем или о планах директора по устранению Гарри Поттера.

После ухода Минервы, с которой они якобы разговаривали о школьных занятиях, Флитвик связался с семьей Гарри и рассказал о подозрениях директора. Он был совершенно уверен в своих новых чарах, о которых Дамблдор был не в курсе, и о которых маленький профессор пока не собирался никому рассказывать, чтобы иметь возможность и дальше общаться с заговорщиками без опасения быть подсушанным этим так называемым носителем Света.

У Снейпа и мисс Ричардсон в кабинетах и в комнатах он лично устанавливал подобную защиту и был совершенно спокоен за сохранение тайны. Придется только поговорить с Гарри и сообщить, что директору известно контрзаклинание против заглушающих чар, а также установить аналогичную защиту в комнатах, где живут эти дети, дабы оградить их от подобного в будущем.

Он незамедлительно связался с мальчиком и тут же посвятил его в случившееся.

— Значит, мы теперь не можем говорить о переносе во времени в Хогвартсе.

— Желательно, Гарри. Директор уже понял, что у вас есть тайна и он постарается сделать все возможное, чтобы ее узнать. Впрочем, будем надеяться, что его устроит та картина, которую он прочтет в голове у профессора МакГонагалл.

— Получается, что она тоже будет на нашей стороне?

— Думаю, что да. Я поговорил с твоими родителями, и они будут рады, если их декан присоединится к нам.

— Хорошо. Я расскажу всем о том, чтобы в школе больше не обсуждали наш секрет. С братьями Уизли я поговорю.

— Отлично. Будь осторожен, Гарри. Дамблдор ни в коем случае не должен узнать о вашей тайне. Пока он может лишь строить догадки по поводу вашего квартета, но если ему удастся узнать правду, его действия никто не сможет предугадать.

— Я все понимаю, профессор.

— Иди, Гарри. В этот раз нас пронесло, но рассчитывать на удачу в будущем не стоит. Теперь мы не знаем о том, что он может придумать, так что будь осторожен.

Мальчик кивнул и тут же вышел, а профессор Флитвик еще долго сидел в своем кресле и пытался понять, какого дементора директор так рьяно стремится уничтожить Поттера?

* * *

Предатель! Дементор его подери! Заавадил ЕГО, Темного Лорда! Да я за это с него три шкуры спущу! Пусть только попадется! Жаль, что и диадемы больше нет. Нагайна на месте, и то радует. Только как теперь выбраться из этого чертова артефакта? Без помощи посторонних он ничего не может сделать. Поблизости нет людей, и неизвестно, когда появится его слуга, который знает об этом тайнике и может помочь ему перевоплотиться в свое тело и вернуть ему его магию.

Волдеморт понимал, что влиппо-крупному. Теперь ему придется еще долго ждать возвращения. В лучшем случае несколько лет, за которые Поттер станет непобедим, и тогда ему даже связываться с этим мальчишкой не стоит. Со временем сила этого ребенка будет настолько велика, что победить его будет очень и очень сложно, если не сказать невозможно.

Находясь внутри артефакта, найденного им в Албании, Темный Лорд прикидывал свои шансы на победу и понимал, что возвращаться надо как можно скорее. Через несколько лет Поттер прибъет его одной левой и даже не подавится. Можно лишь рассчитывать на то, что маразматику удастся убить Поттера раньше и потом можно будет потягаться со стариком и выиграть, захватив власть и установив свои порядки и свои взгляды всему волшебному миру, поставив всех на колени.

Он еще вернется и отомстит им всем!

* * *

— Ты хочешь сказать, что теперь обсуждать вашу прошлую жизнь мы не будем даже в библиотеке? — переспросила Джинни.

— Да. Директор знает контррзаклинание против заглушающих чар, так что будем разговаривать только о нынешней жизниво всех общественных местах, — Гарри посмотрел на друзей, которые собрались с ним в Выручай-комнате для обсуждения последних событий.

Всем было неприятно, что директор и раньше мог узнать об их планах. Ведь в отличие от Гарри они не могли знать о приближении директора и говорили свободно, предварительно установив заглушающее заклинание, чувствуя себя в безопасности.

— Очень плохо, но профессор Флитвик пообещал устроить какие-то специальные чары в нашей комнате, — сказал Гарри. — Они неизвестны никому, поэтому контрзаклинания на них нет.

— А здесь он не может нас услышать? — спросил Фред Уизли, оглядывая Выручай-комнату. — Что-то я уже стал опасаться за любое место в Хогвартсе.

— Эта комната единственное место в школе, где мы можем говорить спокойно, — сказала Гермиона. — Я читала в одной книге, что эта комната создавалась специально для того, чтобы любой желающий мог здесь делать то, что он хочет, и замок не станет выдавать его секрет. Даже директору.

— Отлично, значит, собираемся здесь для обсуждения наших планов, — сказал Невилл. — Кстати, у Волдеморта остался только один крестраж, Гарри.

— Знаю. Отец уже говорил со мной по сквозному зеркалу и сказал, что аврорам удалось обезвредить Нагайну, и теперь все будут думать о том, что Волдеморт не вернется. В завтрашнем выпуске пророка будет раскрыта вся история с крестражами и воскрешением в теле Ричарда Венпрайта. Единственное, о чем умолчал Аластор Грюм, так это о том, что Гарри тоже является крестражем. Это сделано еще и для того, чтобы директор не догадался о том, что мы знаем истинную историю с убийством Джеймса и появлением у Гарри этого шрама.

— Мой отец нашел ссылку на манускрипт, в котором есть ритуал, который может избавить тебя от этой гадости в голове, — сказал Малфой. — Мы просто подождем, когда он его найдет и проведем обряд, чтобы Волдеморт окончательно сдох, и мы могли о нем забыть.

— Драко, ты забыл о Дамблдоре, — мягко напомнила Джинни, не обращая внимания на Рона, который от такого фамильярного обращения сестры к Малфою скривился так, словно съел лимон. — У нас останется большая проблема в его лице. В отличие от Темного Лорда он жив и силен так, что тебе пока нет никакой возможности его одолеть.

— Я знаю, Джинни, — вздохнул Гарри. — Только проблема в том, что директор не сможет напасть на меня открыто. Авадить он меня не решится, но вот устраивать каждый год что-то вроде василиска или дементоров ему вполне по плечу. Я сейчас усиленно занимаюсь с профессором Снейпом беспалочковой магией, но с директором мне пока сражаться все равно, что самолично запустить в себя авадой.

— Может быть, он сейчас успокоится? — высказала предположение Гермиона. — Волдеморт будет мертв, а Гарри..

— Гарри ему проще-простого представить очередным Темным Лордом, устроив какую-нибудь подлянку, — подала голос Луна, совершенно выбив окружающих из колеи. Обычно мисс Лавгуд всегда говорила загадками, но в этот момент ее вполне можно было назвать адекватным и обычным человеком. — Только представьте себе, насколько правдоподобно это будет звучать с учетом силы Гарри и его возможностей делать волшебство без использования волшебной палочки.

— А Луна права, — задумчиво глядя на подругу, сказала Гермиона. — Устроить что-нибудь мерзкое и свалить все на него будет гораздо проще, чем убивать своими собственными руками.

— В школе он не может этого сделать, к тому же, Гарри, ты в его присутствии всегда надеваешь свой щит, — возразил Малфой, хотя в душе был согласен с подобным высказыванием. — Ко всему прочему, он скорее всего знает, что ты — крестраж Волдеморта, а это дает нам лишние основания предполагать какую-нибудь гадость с его стороны.

— Надо тогда следить за тем, чтобы Гарри никуда не вляпался, — сказала Гермиона. — Не стоит нам ходить в одиночку.

— Мы и так ходим всей компанией и на занятия, и в Большой Зал, — сказал Невилл, — так что не боись, выпутаемся из этой истории и свергнем старикана с его пъедестала.

— Хотелось бы в это верить, — буркнул Рон, все еще кидая грозные взгляды на сестру и Малфоя, который самым наглым образом прижимал девочку к себе и держал ее ладошку в своих мерзких ручонках, совершенно потеряв совесть и наглость. — Ты бы не лыбился так, Малфой.

— А что такое? Ронни не нравится, что его сестричка сидит рядом с будущим мужем? — в голосе Драко слышалась насмешка. — Ты что-то имеешь против моей кандидатуры на роль ее мужа?

— Будь моя воля, — буркнул Рон, — ты бы к ней и на пушечный выстрел не подошел.

— Ронни, ты забыл, о чем мы с тобой говорили совсем недавно? — спросил брата Фред (или Джордж). — Мы не имеем ничего против их встреч и будущего брака, так что засунь свои предпочтения в одно место и помалкивай.

— Не могла найти себе кого получше? — продолжал упрямиться Рон. — Что ты нашла в этом белобрысом…

— Рональд Биллиус Уизли, — отчеканила Джинни. — К твоему сведению, я разговаривала с родителями, и они дали свое согласие. Ты бы лучше сам поискал кого-нибудь себе для успокоения нервов. Вон Лаванда к тебе явно неровно дышит. Можешь начать с нее, а нас с Драко оставь в покое.

— К тому же, Уизли, — не удержался от подколки Малфой, — мой отец тоже согласен. Ты зря надеешься на то, что тебе удастся что-то нам сделать.

— Посмотрим.

— Рон, не думай даже, — пригрозил Фред. — Тебе мало истории с тетей Мирандой?

Рон замолчал. Он уже знал о любви Люциуса Малфоя к тете, а также о том, как его собственная родня выдала девушку замуж за «подходящего» жениха и в итоге через год хоронила молоденькую девятнадцатилетнюю девушку, до смерти избитую мужем в состоянии алкогольного опьянения. Его до сих пор оторопь брала от услышанного, но видеть рядом с Джинни сына Малфоя ему было ну очень неприятно.

— Рон, в самом деле, что ты привязался к ним, — сказал Гарри, нахмурившись. — Мы все на одной стороне, так что не стоит делать того, о чем впоследствии можешь пожалеть.

— Так, нам пора расходиться, — спохватилась Гермиона. — Скоро отбой. Не хотелось бы попадать на глаза Филчу и его кошке. Отработки еще никто не отменял.

* * *

Дамблдор сидел в своем кресле и задумчиво рассматривал янтарную жидкость в прозрачном бокале. Минерва ничего не узнала. Он просмотрел ее воспоминания о разговоре без ее ведома, применив нужное заклинание и стерев из памяти весь их прошлый разговор, но ничего конкретного увиденное не могло ему рассказать. В то, что дети разговаривали только о своих проблемах, ему верилось с трудом. Он не мог понять почему, но интуиция все-равно указывала на то, что вокруг него плетется какая-то интрига. Может быть, она встретила кого-то из них чуть позже, и они подкорректировали ее память?

Такое вполне возможно, учитывая знания и умения этого проклятого мальчишки. Он чувствовал, что они скрывают какую-то тайну, но вот как можно это узнать, не попав Поттеру под горячую руку? Заканчивать жизнь подобно Тому ему не хотелось, и пока жив Гарри Поттер, Волдеморт тоже будет жить. О том, что мальчишка — крестраж этого неудачника, этим ослам неизвестно. Следовательно, вполне возможно, что Темный Лорд сможет возродиться вновь и тогда можно будет начать войну, в которой он, только он станет победителем.

Единственный выход из создавшейся ситуации: надо поспособствовать воскрешению Тома, но для этого ему нужен Гарри. Как можно похитить мальчишку так, чтобы не вызвать подозрений? И еще этот артефакт, в котором находится тело Волдеморта. Надо поискать то место, куда Том спрятал свою магическую сущность, прихватить для ритуала Гарри Поттера и тогда можно будет уничтожить Зло и вновь быть победителем Света для всей магической Британии. Только надо все хорошенько обдумать, не спешить, попытаться еще что-то узнать о том, что скрывают от него дети и их родители.


Глава 16

Прошло полтора года. Летние каникулы перед четвертым курсом.

— Не понимаю, Сириус, почему наш директор бездействует. Его молчание меня жутко настораживает, — Лили сидела в кресле рядом с мужем и задумчиво смотрела на огонь в камине, пытаясь понять и предугадать следующий шаг Дамблдора. — Люциус так и не нашел тот свиток?

— Нет. К сожалению, этот ритуал слишком редкий, и о нем нигде ничего не написано, — Блэк посмотрел на приемного сына, рядом с которым сидела его жена и тяжело вздохнул. — Тебе, Гарри, нужно быть очень осторожным.

— Я все понимаю, отец, только постоянная боевая готовность уже стала раздражать, — Гарри нахмурился. — Даже в этой жизни нам все время приходится жить с оглядкой. Впрочем, весь прошлый год мы не влипали ни в какие неприятности, так что и за это спасибо. Полтора года счастья, если можно так выразиться.

— Что у вас там на четвертом курсе было?

— На четвертом курсе у нас был турнир, на котором Волдеморту удалось восстать из мертвых. Надеюсь, в этом году ни у кого из его сторонников не возникнет желания расстаться со своей рукой и дать ему возможность провести ритуал. Всех особо ярых уже нет в живых, новых он не мог найти, а старые вон сами его готовы заавадить. Удачно тогда этот его прихвостень расправился со своим Повелителем.

— Но ведь у него нет крестражей, кроме тебя самого, — Лили с тревогой посмотрела на сына, понимая, что при условии присутствия некоей личности, которая возжелает вернуть Темного Лорда, единственным выходом для возрождения этого урода будет смерть Гарри. — Ты ведь понимаешь, Гарри, что тебя могут убить для этого.

— Понимаю, мама, но других вариантов нет. Если будет турнир, то сто процентов, что Дамблдор вновь позволит какому-нибудь Пожирателю приехать в Хогвартс и заколдовать Кубок, чтобы тот выплюнул мое имя. Барти Крауч здесь еще жив, а Аластора Грюма Дамблдор уже пригласил на должность преподавателя ЗОТИ.

— Гарри, но ведь ты понимаешь, что таким образом автоматически становишься мишенью, — обеспокоенно сказала Гермиона. — Я не хочу, чтобы ты вновь рисковал жизнью.

— Я тоже не хочу, Герми, но предугадать или предотвратить этоне могу, — Гарри сидел в кресле рядом с девушкой, обнимая ее за плечи. — Не волнуйся, прорвемся!

— Надеюсь, что прорвемся, — Гермиона посмотрела на Сириуса и улыбнулась, глядя на то, с каким выражением лица он смотрит на них с Гарри. — Вы что-то хотите сказать, мистер Блэк?

— Нет, абсолютно ничего, — отшутился тот, но глаза при этом были хитрющие-хитрющие.

— Да? — скептически сказала Гермиона. — Вы уверены?

— Да, я уверен.

Гарри, глядя на крестного, сразу догадался, о чем он думает. Вот же неймется ему. Достал его со своими подколками по поводу их с Гермионой совместных ночевок в спальне. Ему уже четырнадцать, а Гермионе через три месяца пятнадцать, и позавчера Сириус с папой на пару пытались просветить его на счет исполнения им супружеских обязанностей.

— Я впервые затащил девчонку в постель в тот день, когда мне исполнилось четырнадцать, — делился своими подвигами Сириус, сидя перед портретом Джеймса Поттера. — Помнишь малышку Антуанетту, Джеймс?

— Да, славная девица была. Семикурсница. Опыта хотя бы набрался, — подколол его Сохатый. — У тебя, Гарри, есть Герми. В пятнадцать лет с мужем уже можно.

— Прекратите паясничать, — сказал Гарри, чувствуя себя не слишком хорошо от такого откровенного разговора.

— Тебе уже по сути под тридцатник, сын, так что глупо отказываться от того, что тебе может предложить молодая жена, — озвучил свою мысль Сириус.

В общем, Гарри чувствовал себя препаршиво. Особенно по утрам, когда просыпался с Гермионой в объятиях. Жутко краснея каждый раз, он отодвигался подальше и шел принимать холодный душ. Они целовались, обнимались, доводили себя до исступления почти каждую ночь, но переступать невидимую черту и он, и она просто боялись. В прошлой жизни Гермиона вроде как страдала по Рону, а Гарри с Чжоу и Джинни дальше поцелуев не заходили, а потому, даже несмотря на свой почтенный возраст, они толком даже не знали, что делать.

А Гермиона в этот момент вспоминала свой разговор со свекровью, на который та решилась после того, как застала их с Гарри целующихся в одном из многочисленных коридоров Блэк-Мэнора. Девушка покраснела как рак, вспоминая ту скандальную сцену.

— Герми, лапочка, с чего ты так густо покраснела? — пропел Сириус, глядя на невестку.

— Сириус, не надо их смущать, — укорила мужа Лили, но при этом и сама смотрела на них с хитрецой в глазах. — Пойдем уже спать.

— Спокойной ночи, дети! — подмигнул, уходя, Сириус.

— Спокойной ночи! — хором ответили Гарри с Гермионой.

После ухода Сириуса и Лили Гарри повернулся к Гермионе.

— Ты что-то хотела мне сказать сегодня днем, — напомнил он ей.

— Да. В общем, я по поводу той сцены, которую наблюдала твоя мама несколько дней назад, — девушка опустила глаза, чувствуя, как лицо заливает краска. — Ты… мне очень стыдно перед ней.

— Она тебе что-нибудь сказала? — спросил он с улыбкой.

— Нет. Ну, она только намекнула, что детей нам еще рано иметь и…

Гарри перестал ее слушать и засмеялся. Она возмутилась и стукнула его по плечу, а он в ответ накрыл ее губы своими губами и поцеловал.

— Кхм… я, конечно, дико извиняюсь, — в комнате появилась Вальпурга, — но может, свои обнимашки-поцелуйчики перенесете в более уединенное место?

— Да, бабушка, мы уже… в общем, мы уже уходим, — прокашлявшись, ответил Гарри. Схватив руку девушки, он потащил ее наверх, в душе надеясь на то, что сегодня Гермиона позволит ему довести начатое до конца.

Едва войдя в комнату, он прислонил ее к двери и стал целовать, совершенно не стесняясь своего желания. Язык Гарри уже скользнул ей в рот, он прижался к ней и стал целовать нежную шейку, спускаясь все ниже. Руки уже тянулись вниз, чтобы поднять платье и коснуться оголенной кожи. Захватив в плен ее ногу, он заставил Гермиону поднять ее вверх и обхватить его.

— Гарри… — прошептала, задыхаясь, она. — Гарри!

— Гермиона, я больше не могу, — шептал он, нежно проводя губами по ее коже. Тело было прижато к ней так, что она чувствовала его желание и сгорала от него сама.

— Гарри, мы еще… — она почти силой заставила его оторваться от нее и отскочила от него как можно дальше. В карих глазах плескался страх.

— Ты боишься? — спросил он удивленно, с легкой хрипотцой в голосе.

— Я… Гарри, я очень тебя хочу, но я боюсь. В прошлой жизни, — она сглотнула, — в прошлой жизни я даже не целовалась, если не считать этого нелепого поцелуя с Крамом на четвертом курсе. Я не знаю… я тебя люблю, ты не подумай, но прошу тебя, давай мы еще немного подождем? Мы только с этой зимы по-настоящему стали целоваться, и я не готова пока к чему-то большему.

— Я понял, Герми, — смутился он, чувствуя себя настоящим чудовищем. Озабоченным засранцем, как назвала недавно Малфоя Джинни, когда тот стал подкалывать их по поводу отсутствия у них интимной жизни. На взгляд бывшего слизеринца, им уже вполне можно себе позволить «взрослые игры». У Гарри во время таких разговоров часто возникало желание врезать белобрысому по морде. В основном из-за того, что ему и в самом деле в последние месяцы приходилось довольно нелегко себя сдерживать. Эротические сны о них с Гермионой стали для него нормой. — Герми, прости, я не должен был тебя торопить. Я тебя люблю и согласен ждать, сколько понадобится.

Она неуверенно улыбнулась и хотела взять его за руку, но впервые за эти годы он не позволил ей это сделать и покачал головой.

— Прости, Герми. Не стоит этого сейчас делать. Приму, пожалуй, холодный душ, — он криво улыбнулся. — Я подожду, сколько надо, только давай я сегодня посплю на полу.

— Гарри, я не…

— Гермиона, после сегодняшнего представления я вряд ли смогу остановиться, — честно предупредил он. — Не хочу тебя торопить, но и ты пойми, что я не железный, и всему есть предел. Сегодня мне не удастся себя сдержать, а ты, судя по всему, еще не готова.

Он пошел в ванную, а Гермиона опустилась на кровать и попыталась привести дыхание в порядок. Тело напрочь было лишено каких-либо запретов, и она понимала, что если ей хочется еще некоторое время оставаться девушкой, то мужу и в самом деле лучше всего спать сегодня на полу. В отличие от того дня в школе, когда они впервые позволили себе поцелуй, их тела уже были готовы к бОльшему. Тогда, в феврале, в День Святого Валентина, они поцеловались, подарив друг другу подарки. Это был их первый поцелуй. Они оба испытали ни с чем не сравнимое удовольствие, наслаждаясь друг другом, и Гермиона знала, что и первый раз у них будет ничем не хуже. Только вот торопиться она не хотела.

* * *

— Гермиона, я могу с тобой поговорить? — спросила у невестки Лили как-то после обеда.

— Да, конечно, одну минуту.

Они вышли в сад, и миссис Блэк предложила девушке сесть в одно из вынесенных туда кресел.

— Герми, вы с Гарри поругались? — спросила она напрямую.

— Нет, с чего вы взяли? — у девушки слегка порозовели щеки.

— Вы в последние дни даже рядом садиться не хотите. Раньше не отходили друг от друга ни на шаг, а сейчас такое ощущение, что между вами пробежала кошка.

— Нет, у нас с Гарри все в порядке, — Гермиона усмехнулась. — Просто… ну, сейчас мы не можем находится рядом… черт, не знаю, как сказать.

— У вас еще ничего не было, если я правильно понимаю? — Лили тут же поняла, в чем причина подобного поведения. — Ты помнишь наш прошлый разговор?

— Помню. И я понимаю, что мы женаты, но до сих пор боюсь, — призналась Гермиона, опустив глаза. — Гарри согласился подождать, но мы в последнее время оба на пределе. Ну, вы понимаете…

— Понимаю, Герми. Я не хотела вмешиваться в ваши отношения. Извини.

— Ничего страшного. Знаете, — она судорожно вздохнула, — я не могу поговорить с мамой на эту тему, так что не имею ничего против наших с вами разговоров. Я бы хотела с ней поговорить, но… До сих пор не могу поверить, что они так далеко от меня, что я не могу как раньше попросить их совета.

— Гермиона, ты всегда можешь поговорить со мной, — Лили взяла девушку за руку. — Ты стала частью нашей семьи, моя дорогая, поэтому если тебя что-то гложет, расскажи мне. Помогу, чем смогу.

— Спасибо, Лили, — Гермиона вздохнула. — А с Гарри я хотела сегодня поговорить. В последние дни мы оба стали слишком нервными.

— Снимите напряжение известным вам способом, и все будет в порядке, — засмеялась Лили.

Гермиона лишь кивнула, но глаз так и не подняла.

— Ладно. Пошли собираться, — сказала Лили, решив не смущать невестку еще больше. — Завтра вы едете в школу, так что нам надо сложить ваши вещи заранее. Мама Невилла написала мне письмо. Адам в этом году будет поступать на первый курс, поэтому у них там сейчас куча-мала.

— Я думаю, Адам вряд ли попадет на Гриффиндор. Он слишком тихий. Даже хуже Невилла в прошлой жизни.

— Алиса предрекает ему Хаффллпафф, а Фрэнк подкалывает Слизерином.

— А может и он на Равенкло к нам примкнет, — засмеялась Гермиона.

— Посмотрим. Малыш жутко боится попасть на факультет к Северусу.

— Сейчас Слизерин уже не тот, что был в то наше время, — Гермиона усмехнулась. — Профессор Снейп после рождения Александра просто на седьмом небе от счастья. Знаете, до сих пор не верится, что в этой жизни он такой… человечный.

— Трудно вам с ним приходилось, да? — с пониманием спросила Лили. — Сев может быть довольно язвительным, если захочет. Помню тот жуткий период, когда он примкнул к Лорду, и вполне понимаю, почему он стал таким злым ТАМ. Здесь у него все по-другому.

— Только благодаря тому, что вы остались живы, — сказала Гермиона. — Это ведь он рассказал о пророчестве Темному Лорду, поэтому винил себя в вашей смерти и срывал зло на Гарри и тех, кто его окружает, то есть нас с Роном. Сейчас у него есть семья.

— Северус не просто доволен. Он чрезвычайно горд тем, что у него родился сын, — Лили с Гермионой вошли в дом и увидели, что на диване сидит Гарри и с озабоченным видом смотрит на карту.

— Что случилось, Гарри?

— Крауч-младший в Хогвартсе. Ему вновь удалось захватить Грюма, — он поднял взгляд на Гермиону. — Мне снова предстоит участвовать в этом проклятом турнире.

— Но ведь мы можем разоблачить Крауча, — возразила Гермиона.

— Бесполезно, — подал голос Сириус. — Директор по любому сам лично бросит твое имя в кубок, и тебе все равно придется участвовать.

— Думаете, не стоит разоблачать этого Пожирателя?

— С ним или без него, Дамблдор заставит тебя участвовать в турнире, но сделав вид, что нам ничего не известно, мы можем усыпить ненадолго его бдительность и постараться выбраться из этой ситуации как можно раньше.

Гарри тут же подумал, что этот год вновь принесет им кучу неприятностей. Посмотрев на Гермиону, он увидел на ее лице беспокойство и ободряюще похлопал ее по руке. Впервые за несколько дней они сидели рядом, впервые за несколько дней обнялись, не заметив, какими понимающими взглядами обменялись Лили и Сириус.

* * *

Да, теперь у него все получится. Дамблдор усмехнулся. Мальчишка не выдержит испытаний турнира. Он не настолько всесилен, чтобы победить дракона или того, что приготовлено индивидуально для него на дне озера. В крайнем случае, отправится прямиком на встречу с Темным Лордом. На этот раз план был идеален во всем. Он учел любой неожиданный поворот событий, и даже если Избранный выживет в первом и втором туре (что маловероятно), то есть и запасной план.

Полтора года, целых полтора года понадобилось ему, чтобы найти местонахождение артефакта, в котором находится мощь Тома Риддла. Ему пришлось подбираться к нему окружными путями, так, чтобы никто не мог догадаться о его поисках. Даже Аластора удалось заполучить. Странно, что он так позорно лоханулся и позволил себя пленить так быстро. Впрочем, пока все идет по плану. Крауч уже в Хогвартсе под личиной старого аврора, сам Грюм в тщательно замаскированном сундуке и сделать ему ничего не сможет. После всей истории придется избавляться от него, но дело того стоит.

Ему пришлось терпеливо ждать своего часа, и он добьется своего. Мальчишка за это время стал почти не уязвим даже для тех, кто закончил школу авроров. Большинство из них Поттеру даже в подметки не годятся. Натасканный Снейпом, Флитвиком, Блэком и самим Грюмом, Гарри вполне мог сразиться с любым Пожирателем. Против него самого Поттера пока слаб, но это только пока.

Дамблдор по-прежнему считал, что мальчишка должен умереть. В Англии не может быть двух великих магов одновременно. Ему вполне хватило Волдеморта. Проклятый мальчишка был почти ровней ему, но все-таки слабее. Их давняя дуэль тому подтверждение, а вот с Поттером, произойди эта дуэль через несколько лет… Нет, надо его уничтожить. В этом году он избавится от Поттера и станет единственным оставшимся в живых величайшим магом уходящего столетия.

* * *

— Гермиона, я могу войти? — спросил Гарри, зайдя к ней в комнату. Целую неделю они избегали друг друга, и он уже успел соскучиться по их совместным ночевкам. — Ты не против?

— Заходи. Это и твоя комната тоже, — ответила она, сидя на краешке кровати.

— Герми, я хочу поговорить. О нас с тобой.

— Гарри, пожалуйста…

— Нет, подожди, — он сел рядом с ней и закрыл ее губы рукой, заставляя молчать. — Герми, я не буду тебя торопить, но я хочу спать с тобой в одной постели, как и раньше. Сегодня последняя ночь перед Хогварсом, и мне бы хотелось провести ее рядом с тобой. Я очень скучаю по тебе. Так хочу к тебе прикасаться, целовать тебя…

Она не стала ничего говорить. Просто взяла его руку, прижала к своей щеке и ласково потерлась, напомнив ему кошечку. Глаза девушки были закрыты, и он позволил себе с жадностью рассмотреть ее лицо, не скрывая желания, которое наверняка с головой выдавали его глаза.

— Я тоже по тебе соскучилась, Гарри, — прошептала она. — Поцелуй меня, пожалуйста.

Гарри с удовольствием выполнил ее просьбу, стараясь держать себя в руках. Он обещал подождать, и он сдержит слово, чего бы это ему не стоило.

— Гарри… — голос Гермионы стал сиплым. — Гарри, пожалуйста…

— Извини.

Он попытался отстраниться, но к его удивлению, она открыла глаза и улыбнулась.

— Глупый, — прошептала она, роняя его на кровать, — я хочу насладиться тобой до самого конца. Хочу целовать тебя, хочу чувствовать на себе твои руки.

Он с удовольствием выполнил ее просьбу, быстро избавив их обоих от одежды.

— Гермиона! Ты такая красивая! — сказал он, с восхищением глядя на тело жены.

Он наклонился вперед и поцеловал ее, отпуская на волю свое желание, чувствуя себя самым счастливым человеком на планете. Она была его женой, его наваждением, его любовью. Он ласкал ее тело, вспоминая все устные уроки Сириуса и папы, которыми те наставляли его все лето и чувствовал, как она откликается на его ласки, как стонет, заводя его еще больше.

— Я так тебя люблю, — шептал он, целуя каждый миллиметр ее тела.

— Я… я тебя… тоже… — со сдавленным стоном отвечала она, уже абсолютно ничего не соображая. В голове не осталось ни одной светлой мысли, только его руки и губы. На шее, на груди, на животе…

Наслаждение прервалось лишь на миг, когда он вошел в ее тело, но это была лишь короткая вспышка боли, а потом снова наслаждениеот каждого его толчка, от каждого его слова, от каждого его движения. Она двигалась навстречу ему, ближе к нему, чувствуя приближение разрядки.

— Гарри! — короткий вскрик, и он устремился вслед за ней.

А потом вновь нежные слова, вновь ласковые руки на теле и наслаждение… море удовольствия… море неги и любви…

— Я тебя люблю, Гарри! — прошептала она перед тем как провалиться в сон.

— Я тоже тебя люблю, Гермиона! — успела услышать она ответное признание и улыбнуться.

* * *

Перемену в отношениях сына и невестки Лили заметила сразу. Утром они спали в своей постели и спустились на завтрак далеко не сразу, а на их лбах было крупными буквами написано все, что с ними случилось этой ночью, даже к гадалке ходить не надо. Теперь их брак стал настоящим.

— Мальчик доволен как слон, — прошептал ей Сириус, когда Гарри с Гермионой поднялись в свою комнату якобы проверить свои вещи и потом ехать на вокзал. — Сияет, прям за версту видно!

— Даже не думай его подкалывать. Гермиона и так все утро глаз не поднимала, — пригрозила ему Лили, но при этом и сама не удержалась от улыбки. — Я рада за них, хотя по-прежнему считаю, что это рано.

— Не забывай, что Гарри и Гермиона не обычные подростки. Еще чуток воздержания и все… А так, сбросили напряжение, и хорошо. Джеймс будет доволен. Явно же, что Гермионе понравилось. Наши с ним уроки не прошли даром, мальчик сделал все как надо, — в голосе Блэка слышалась гордость своим приемным сыном.

— Ой, я тебя умоляю, Сириус, только не вздумай что-нибудь ляпнуть на эту тему.

В этот момент спустилась Вальпурга с выражением крайнего удивления на лице.

— А где дети?

— Хм, мама, я бы не стал их называть детьми в этот момент, — не удержался Сириус. — Они у себя в комнате, пытаются наверстать упущенное за лето время.

— Постыдился бы, Сириус, — лицо старухи стало красным как помидор.

— Мама, тут все взрослые люди, а Гарри с Гермионой уже тоже не дети. Они женаты, Гарри уже четырнадцать, а Гермионе через несколько недель вообще пятнадцать, так что не вижу ничего страшного. Я в свое время…

— Тише, они уже спускаются, — попыталась утихомирить мужа Лили. — Только попробуй что-нибудь ляпнуть.

Сириус усмехнулся. Гарри с Гермионой спускались, держась за руки, но увидев их распухшие от поцелуев губы, только слепой не догадался бы о том, что никаких вещей они не смотрели, а занимались чем-то более приятным. Под пристальным взглядом Лили он не решился шутить на эту тему, к тому же девушка и в самом деле была смущена. Она старалась не смотреть в их сторону, но лицо то и дело вспыхивало, напоминая по цвету спелый помидор.

— Гермиона, деточка, тебе не жарко? — не удержался-таки Блэк.

— Сириус! — осадила его Лили.

— Н…нет… все в порядке, — пробормотала она, робко подняв глаза и тут же, встретив насмешливый взгляд, опустила их вновь.

— Пап, не надо смущать Гермиону еще больше, — засмеялся Гарри. — Дай нам спокойно уехать.

Сириус ухмыльнулся, но больше говорить ничего не стал. Он был очень рад, что эти двое перестали друг от друга бегать и сполна насладились друг другом, сняв напряжение последних дней.

* * *

— Поттер, — растягивая слова, сказал Драко, глядя на друзей. — Я так полагаю, ты послушался моего совета. Судя по вашему виду, все прошло довольно успешно и…

— Малфой, если скажешь еще хоть слово, придушу собственными руками, — пообещал Гарри, заметив, как смутилась Гермиона. — Не надо ничего комментировать, лады? Тем более, у нас тут дети.

Он кивнул на Адама, который чувствовал себя в их компании лишним. Мальчик был довольно нелюдим, об этом знали все, поэтому никто не удивлялся, что за всю дорогу тот не проронил ни слова.

— Лады, только все равно, поздравляю, — блондин усмехнулся, потом посмотрел на Джинни и вздохнул. — Мне пока такое счастье не светит.

— Только попробуй коснуться своими лапами моей сестры, Малфой, — тут же взвился Рон. — Джинни всего тринадцать, если ты не забыл.

— Братец, успокой свои нервы, — сказала Джинни со смешком.

— Я тебе еще раз говорю…

— А что тут говорить, — глубокомысленно изрекла вдруг Луна, посмотрев куда-то поверх головы Гарри и Гермионы. — Над ними летают рассияки.

— Кто-кто над ними летает? — кашлянув, спросил Драко.

— Рассияки. Они появляются над теми, кто…

— Луна, помолчи, — попросил девочку Гарри. — Не надо ничего говорить.

— Почему? Я, например, хотела бы знать, кто это, — вновь вклинилась в разговор младшая Уизли. — Луна, кто такие рассияки?

— Рассияки появляются у любящих людей, — пожала плечами мисс Лавгуд. — Гарри с Гермионой подтвердили свои чувства, раз эти существа теперь с ними.

— Хочешь сказать, что они появляются над всеми, кто… — Драко закашлялся, получив увесистый толчок от Рона.

— Нет, эти существа появляются только над теми, кто занимается этим с теми, кого любит, — выдала Луна, заметив, какой красной стала в этот момент Гермиона. — Герми, тебе совершенно незачем так краснеть. Вы с Гарри муж и жена, вас даже магия объединила совсем необычным способом.

— Джинни, Луна, вы слишком малы для таких разговоров, — попытался урезонить сестру Рон. — Еще несколько лет как минимум.

— Но ведь интересно же! — ничуть не смутившись, ответила девушка. — У нас с Драко было несколько поцелуев летом, но…

— Джинни! — теперь покраснел Малфой.

— Ты посмел распустить руки, ублюдок!? — тут же взбесился Рон. — Она же еще маленькая!

— Рон, успокойся. Это всего лишь поцелуй, — заступилась за любимого Джинни. — Ты же с Лавандой целовался в мае, почему мне нельзя?

— Ты моя сестра!

— Разумное объяснение, Уизли, — взяв себя в руки, ответил Драко. — Мы же с ней все-равно поженимся, так что не вижу ничего страшного в том, чтобы целоваться с ней время от времени.

По мнению Гермионы, Драко в этот момент рисковал получить в свою наглую физиономию увесистый кулак Рона. Уизли сжимал кулаки, и создавалось впечатление, что он вот-вот сорвется с места и разнесет купе в пух и прах, предварительно покалечив перед этим Малфоя.

— Заткнись! Не хочу ничего слышать, ясно? — насупился Рон, вовремя остановленный рукой Гарри. — Вы все просто с ума посходили. Еще тебе, Невилл, не хватало признаться в том, что вы с Луной обжимались по темным углам.

— Целуется Невилл просто замечательно! — мечтательно протянула блондинка, а предмет мечтаний не знал, куда прятаться от понимающих насмешек своих друзей, которые тут же стали лыбиться как идиоты.

— Луна, вот ты говорила, что видишь этих рассияков, и что они появляются только над парами, кто любит друг друга, — спохватилась Джинни. — У моих родителей они есть?

— Да, а еще над твоими, Гарри, — Луна посмотрела на Малфоя. — Над твоими они тоже есть, не волнуйся. Знаешь, когда я их впервые увидела, то рассияков и в самом деле не было. Не удивляйся, что теперь они над ними есть. Когда мистер и миссис Малфой прятались в доме Блэков, у них явно что-то случилось. Что-то еще, кроме рождения Ричарда.

— Случилось, — хмыкнул Драко. — Они стали вести себя, как нормальные люди, а не холодные ледышки. Я никогда в прошлой жизни не видел их такими. Да и в этой тоже. А еще мои родители кое-чего нахватались у ваших родителей. Вчера мама мне сказала, что у меня скоро появится еще один братик или сестричка.

— Ого! Поздравляем! — посыпалось на него со всех сторон.

— Спасибо, — смущенно улыбнулся парень. — Я был просто в шоке.

— А что, будет у тебя еще одна белобрысая сестричка или братик, — Рон засмеялся. — Ты вообще кого хочешь?

— Брат у меня уже есть, хотелось бы и сестру в придачу. О, мы уже приехали. Выходим, — спохватился Драко, глядя за окно. — Надеюсь, Поттер, вся история с турниром в этом году не повторится.

— Я тоже на это надеюсь, но судя по тому, что в Хогвартсе бывший Пожиратель, участвовать в турнире мне все-таки придется. Директор вряд ли упустит такую возможность избавиться от меня, не замарав при этом свои руки.

Они отправили Адама к первокурсникам, а сами сели в кареты, стараясь не смотреть на фестралов. Их видели не только Гарри с Гермионой, но и Малфой. Девочек и Рона смерть пока еще не коснулась. Впервые глядя на них в этой жизни, еще на первом курсе, Гермиона высказала мысль, что для этих страшных животных не имеет значения тело. Главное, что душа помнит. Гарри с ней согласился.

За столом в Большом Зале уже сидели все преподаватели, включая лже-Грюма. Вновь МакГонагалл, теперь примкнувшая к их рядам, вынесла Распределяющую Шляпу, вновь та спела песенку, а потом первоклашки садились на стулья и рассаживались к своим новым друзьям по разным столам. Когда прозвучало имя Адама, Невилл повернулся к брату и ободряюще улыбнулся, надеясь таким образом его поддержать.

Мальчик сел на стул, надел Шляпу, но результат пришлось ждать почти пять минут. Весь зал замер в ожидании, включая их небольшую компанию, которой нетерпелось узнать о том, что же в младшем Лонгботтоме преобладает больше всего: доброта, храбрость, ум или хитрость.

— Слизерин! — крикнула Шляпа, введя друзей своими выводами в ступор.

— Ничего себе, — прошептал Малфой. — Малыш Адам будет учиться у профессора Снейпа. Занятно.

— Мистер Лонгботтом предполагал нечто подобное, — прошептал Гарри. — Ты посмотри на Невилла, он даже не удивлен.

Невилл и в самом деле не выглядел ошарашенным или удивленным. Посмотрев на слизеринский стол, он улыбнулся и ободряюще кивнул брату, стараясь показать, что ничуть не расстроен его распределением. Адам в ответ тоже улыбнулся и тут же повернулся к какой-то девочке, которая осторожно тронула его за плечо и о чем-то спросила.

Гарри в этот момент подумал о том, что Ориону через два года тоже проходить распределение, и у братца как ни у кого другого есть реальный шанс попасть туда же. Кровь Блэков слишком сильна в нем. Впрочем, смелости этому сорванцу тоже не занимать, к тому же, Сириус вон тоже был из темной чистокровной семьи, но ведь попал же на Гриффиндор.

— Шляпа в последнее время как-то неправильно себя ведет, — прошептала на ухо Гермиона. — Больше похоже на то, что она решила помирить враждующие факультеты, размещая на них представителей разных семейств. Даже вон магглорожденного отправила к змеям, а чистокровку Нотта ко львам.

Гермиона все эти годы под чутким руководством бабушки и мамы штудировала родовые книги, изучая историю чистокровных семейств. Они знали все фамилии, поэтому узнать кто есть кто для них не составляло сейчас особого труда. В этом году на Слизерине оказалось целых два магглорожденных студента, а это было просто жуть как неприятно для чистокровок, смотревших на них с неприязнью, но не в силах ничего изменить, чтобы убрать ненужных вон.

— Кстати, ты в курсе, что с этого года для магглорожденных студентов ввели новый предмет? — поинтересовался у Гарри Малфой. — Отец выдвинул идею, что это позволит избежать им насмешек за незнание того или иного закона или традиции. Маггловедение для нас сделали раньше, что мешает ввести такой предмет как «Традиции и законы магического мира»?

— Это очень хорошо, — сказала Гермиона. — Я полностью поддерживаю эту идею. Мы приходим в ваш мир и чувствуем себя изгоями. Мистер Малфой мыслит в правильном направлении, пытаясь решить таким образом эту проблему.

Драко кивнул. То, что их семья теперь на стороне Света, ни для кого не было секретом. Некоторые согласились бы переметнуться сюда сами, некоторые до сих пор поддерживали идеи Темного Лорда, а некоторые просто стояли в стороне и соблюдали нейтралитет. Тот факт, что Темный Лорд окончательно повержен, заставил многих из них пересмотреть свои взгляды, но примкнуть к их рядам открыто пока не смог никто.

Драко рассчитывал лишь на то, что все обойдется, и Поттер либо окончательно убьет этого красноглазого монстра, либо отец достанет свиток, и тогда без крестража Повелителю возвращение не светит совсем.


Глава 17

— Малфой, а ты вошел во вкус я смотрю, — неприлично заржал Сириус, когда кузина с мужем на следующий вечер после отъезда детей в школу объявили об очередном прибавлении в семействе. — Ладно, в прошлый раз вы напоролись на семейное заклятье, а теперь что? Решили догнать нас с Лили?

— Заткнись Блэк, — расплылся в улыбке Люциус. — Просто Цисси хочет дочь, а кто я такой, чтобы ей отказывать?

— Люциус, веди себя прилично! — одернула мужа женщина. Малыш, которого в прошлый раз они зачали в этом доме в свою первую и единственную ночь, стал для них отрадой и радостью. После его рождения в их семейной жизни наступил перелом, и теперь холодные, принятые в аристократическом кругу отношения между ними канули в лету.

— Нда… правильно говорит пословица: «С кем поведешься, от того наберешься», — прокомментировала Лили. — Цисси, поздравляю. Удивлена, что вы решились еще на одного ребенка.

— А чем мы хуже? — улыбнулась миссис Малфой. — Драко был рад, когда мы ему сказали. Знаете, после всего, что мы от него наслушались о ТОЙ их жизни, было бы глупо повторять ошибки прошлого.

— Только ты не забывай, моя милая, что Ричард родился отнюдь не по вашему желанию, — напомнила Вальбурга. — Ты тогда не знала о заклятье, и только поэтому у вас родился младший сын.

Вспомнив тот день, когда женщина узнала о своей внеплановой беременности, старуха не смогла сдержать улыбку.

— А вы могли бы мне о ней и рассказать, а не молчать как не знаю кто, — пробурчала миссис Малфой. — Я хоть и Блэк, но в такие интимные подробности матушка с отцом меня не посвящала. Откуда мне было знать, что магия примет нашу первую ночь с Люциусом в этом доме как брачную и на все мои предосторожности ей будет наплевать?

— Дорогая, это даже к лучшему, — подмигнул жене Люциус. — Смотри, какой славный малыш у нас с тобой получился.

Присутствующие засмеялись, глядя на маленького Ричарда Малфоя, который мирно спал у него на руках уже почти целый час. На очередное собрание пришли все, кроме семейства Снейпов. Северус был в школе, а Кэтрин сидела с Александром, которому в недавно исполнилось два месяца. Отсутствовали также и профессор Флитвик с профессором МакГонагалл. Лонгботтомы и Уизли были в полном составе, плюс за эти годы к ним добавилось еще несколько семейств, не согласных ни с политикой Волдеморта, ни с политикой Дамблдора, которые так жаждали убить Гарри Поттера.

— С такими темпами мы быстро увеличим население волшебного мира, — пошутил Артур Уизли.

— Надеюсь, Артур, на восьмого ребенка вы не решитесь? — со смешком поинтересовался Сириус.

— Нет, семеро в самый раз, — замахала руками Молли. — Я уже не в том возрасте, чтобы решаться на подобный подвиг.

Вновь гостиная наполнилась смехом. В последнее время их встречи все больше напоминали посиделки старых добрых друзей, а за прошлый год, когда им не трепали нервы выходки директора, это стало даже традицией.

— Кстати, Лонгботтом, как ты относишься к тому, что твой сын на Слизерине? — спросил Малфой, глядя на Фрэнка. Тот поморщился.

— Я предполагал нечто подобное, — признался он. — Адам слишком скрытный. Он добрый и славный мальчик, но ничуть не похож на хаффлпаффца или гриффиндорца, а уж тем более на равенкловца. Учеба для него никогда не была на первом месте, в неприятности сломя голову он никогда не кидался, а помогать ближнему без собственной выгоды для него тоже не характерно.

— Истинный слизеринец, — согласился Люциус. — А вот ваш Орион, миссис Блэк, пойдет на Гриффиндор.

— Не сыпь мне соль на рану, — пробурчала Вальбурга. — Весь в папашу.

— Гриффиндор Ориону светит на сто процентов, — подтвердил Сириус. — Эх, жаль, что Гарри на Равенкло. Флитвик впереди уже три года подряд. Сев скрипит зубами от злости и ждет не дождется, когда они закончат Хогвартс, и он сможет вновь заполучить Кубок Школы.

— Ты говорил, что в этом году будет Турнир трех волшебников, на котором в прошлой их жизни возродилось это чудовище, — напомнил о цели их собрания Артур Уизли. — Малфой, ты так и не нашел тот свиток с ритуалом?

— Нет. Он как сквозь землю провалился, — вздохнул Люциус, мгновенно став серьезным. — Я поднял на уши всех, кого только можно, но рукопись исчезла, и теперь я не знаю, что делать дальше. То, что Волдеморт может возродиться, убив мистера Поттера, нам всем известно. Впрочем, заавадить он его не сможет. Да и не только он. Никто из его оставшихся в живых приспешников не решится кидать в парня таким заклинанием, но ведь есть и более простой способ, маггловский. Ножичком или еще чем. Он силен и магически, и физически, я согласен, но только для школьника. Взрослый волшебник, лишив его способности двигаться, может сделать с ним что угодно.

— Малфой, о каком свитке идет речь? — поинтересовался мистер Олливандер, глядя на блондина с задумчивым видом.

— В моей семейной библиотеке я нашел ссылку на манускрипт, в котором есть подробное описание безкровного извлечения крестража из тела человека.

Люциус подробно рассказал, что это за манускрипт, кто его предполагаемый автор и самое главное, где тот был на хранении еще сто лет назад.

— С того времени след свитка теряется, и пока я никак не могу взять след, — вздохнул он. — Просто замкнутый круг какой-то получается.

— Я попытаюсь поднять свои связи, — задумчиво ответил Олливандер. — Мне кажется, я слышал кое-что об этом маге несколько десятков лет назад от своего знакомого. Я поспрашиваю. Будем надеяться, что мы успеем вовремя, и у Темного Лорда не останется ни единого шанса восстать из мертвых.

Далее разговор продолжался в том же ключе, говорили о Дамблдоре, о том, что Гарри со своей нынешней подготовкой, к окончанию Хогвартса будет владеть заклинаниями и знаниями выпускника аврорской школы. Обсуждение свитка плавно перешло к учебе в Хогвартсе и о новом предмете, введенном с подачи Люциуса Малфоя.

— Кстати, а кто будет вести этот новый предмет для магглорожденных волшебников? — поинтересовалась у Малфоя Вальпурга. — Это должен быть кто-то чистокровный в нескольких поколениях.

— Я уже думал над этим вопросом, миссис Блэк, — сказал Малфой. — Дамблдор так и не нашел преподавателя. Никто из чистокровных не хочет идти к нему работать в свете последних событий.

— А есть какие-либо ограничения по возрасту? — сверкнув глазами, спросила женщина, хитро при этом улыбнувшись.

— Хочешь предложить свою кандидатуру, мама? — усмехнулся Сириус. — Уж ты бы научила их традициям волшебного мира!

— А что тут такого? Я уже давно избавилась от своих предрассудков по поводу магглорожденных, так что не вижу ничего плохого в том, чтобы ввести их в курс дела и позволить им не совершать ошибок в будущем, свойственных всем, кто пришел к нам из обычного мира. А что я такого сказала? — спросила она, глядя на то, как смотрели после этих слов на нее окружающие. — Признаюсь, что благодаря Лили и Гермионе я полностью пересмотрела свою точку зрения и теперь считаю, что вливать свежую кровь в наши семьи просто необходимо время от времени.

— Да, миссис Блэк, не ожидал услышать это из ваших уст, — пробормотал Фрэнк Лонгботтом. — Ваша семья всегда была такой фанатичной по поводу чистоты крови, а тут вдруг такие перемены.

— Знаешь, Фрэнк, — вмешался в разговор Малфой, — я тут недавно почитал книгу об аристократических семьях магглов и был поражен тем, с какими проблемами столкнулись они, заключая браки между родственниками. В средние века и волшебники столкнулись с ней, но в гораздо бОльшем объеме. К тому же, процент рождаемости сквибов в чистокровных семьях гораздо выше, чем у тех, кто периодически ее разбавляет магглорожденными волшебниками.

— В прошлом году у Эджкомов родилась девочка-сквиб, — мрачно глядя на Малфоя, сказал мистер Гринграсс, семья которого присоединилась к ним этой весной. — Их сын женился на своей кузине и вот результат.

— Эджкомы не единственные, кто столкнулся с этим, Джон, — сказал Люциус. — За прошлый год в чистокровных семьях родилось десять таких детей. Десять малышей без капли магии. Это не шутки, и я даже склоняюсь к мысли, что пора издавать закон о браках, который запрещает вступать чистокровным в брак, если их семьи пересекались ближе, чем в пятом поколении. Нечто подобное уже случалось несколько сотен лет назад. В официальных бумагах этого нет, но в нашей библиотеке хранится упоминание о подобной мере принуждения из-за того, что рождаемость сквибов стала тогда составлять порядка сорока процентов от общего числа детей.

— Сорок процентов?! Так много? — удивилась Вальбурга. — Я кое-что читала об этом, но не представляла, что все было настолько плохо.

— После того, как был издан этот указ, количество сквибов сократилось до минимума, так как волшебники стали заключать браки с магглорожденными и тем самым разбавили свою кровь, позволив в будущем вновь закрыть доступ в чистокровные рода выходцам из обычного мира. Теперь история повторяется.

— Ты станешь продвигать ТАКОЙ закон на следующем слушанье? — поинтересовался у него Сириус. — Если да, то я займу свое место на совете и поддержу эту идею.

Все согласились, что ситуация и в самом деле становится критической. Магов и так не слишком много, чтобы можно было позволить себе роскошь закрывать глаза на надвигающуюся катастрофу. Паркинсоны, которые тоже здесь присутствовали, но впервые, ничего сказать не могли. Идеи Малфоя были им не чужды, так как через каждые пять-шесть поколений наследник из их Рода всегда женился на полукровке или магглорожденной, поддерживая свою кровь не только в чистоте, но и в тонусе. Никогда за все семьсот лет существования их Рода, в семье не рождались сквибы.

— Мы все согласны поддержать такой закон, если он будет разумным и не слишком строгим, — подал голос Фрэнк Лонгботтом. — Не стоит давить на всех и насаждать слишком жесткие условия. Надо грамотно предоставить этот документ на рассмотрение, а то в противном случае нас всех ждут крупные неприятности. С помощью прессы направим мысли волшебников в нужном направлении, и тогда можно будет рассчитывать на то, что нашу идею поддержит большинство чистокровных. В этом, Малфой, тебе нет равных. Я имею ввиду, в интригах и способностях направить все в нужную нам сторону.

— Мне кажется, с Дамблдором надо воевать также, — задумчиво сказала Лили. — Мистер Малфой, вы ведь имеете влияние на эту мерзкую газетенку?

— Что вы предлагаете?

— Я предлагаю вот что: если Гарри придется участвовать в этом дурацком турнире, размазать Дамблдора по стенке. Сомневаться в том, что Кубок выбросит его имя, мы не можем.

— А почему бы сразу не раскрыть Крауча? — спросила миссис Уизли.

— Тогда Дамблдордогадается о том, что нам что-то известно, — Сириус усмехнулся. — Аластор настоятельно рекомендовал нам не вмешиваться туда сразу, а подождать. Сделать вид, что план этого мерзкого старикашки идет как ему надо и нам ничего не известно. Дети не дадут в обиду друг друга, тем более, у всех стоит достаточно мощный блок. Северус об этом позаботился. Он все время совершенствует их способности, так что даже мисс Уизли и мисс Лавгуд могут довольно неплохо скрывать свои мысли от окружающих.

— Этот старый маразматик совсем сдурел, если думает уничтожить Гарри таким образом. Первые два тура он пройдет легко с учетом своих нынешних способностей, а вот третий тур… — Лили вздрогнула. — Третий тур будет самым непредсказуемым. В прошлой жизни там был Хвост, а в этой мы ничего не будем знать и не успеем ничего толкового предпринять, чтобы его спасти.

— Будем надеяться, миссис Блэк, что к этому времени мне удастся найти свиток, — сказал Малфой. — Мистер Оливандер, мы с вами должны поднять все наши связи.

— И еще… в прошлый раз у Гарри, насколько я понял, была палочка с пером Фоукса, и только за счет этого у Темного Лорда ничего не получилось, — сказал мастер, — а в этот раз у мальчика ее нет. У Гарри палочка сильнее, но вот умения… до уровня Темного Лорда мальчишке еще далеко.

— Будем надеяться, что в этот раз ничего такого не случится, — неуверенно протянула миссис Уизли, но все понимали, что надежды на это мало.

* * *

Испытывая огромное желание наслать на этого мерзкого старикана Аваду, Вальпурга с силой сжимала свои пальцы, чтобы не дай Мерлин не сорваться и, наплевав на все, что потом последует, уничтожить это мерзкое чудовище, по ошибке называвшееся носителем света.

— Значит, ты хочешь вести новый предмет? — задумчиво спросил он.

— Да. Надеюсь, Альбус, ты не считаешь Блэков недостаточно хорошими преподавателями на эту должность?

— Что ты, ни в коем случае! Я с удовольствием поставлю тебя преподавать предмет для магглорожденных студентов, так что можешь приступать прямо с завтрашнего утра.

— Отлично, я рада, что позволишь мне вводить этих несчастных в наш мир и позволить им жить в нем, не делая тех ошибок, которые они обычно совершают по незнанию и…

— Я удивлен тем, что ты так сильно поменяла свои взгляды относительно таких детей, Вальпурга.

— Пообщавшись с Лили и Гермионой, можно поменять все, что угодно, — постаралась улыбнуться как можно вежливее она.

— Кстати, ты нашла что-нибудь интересное по поводу вашей странной защиты на доме? Она не доставляет вам неудобств?

— Нет, что ты, Альбус, — как можно искреннее сказала она, — это с одной стороны очень даже неплохо. Никто не сможет к нам попасть, если желает нам зла. Я нашла нужную книгу и теперь точно знаю, что дом выставил какую-то очень сложную защиту, которая включается только тогда, когда одному из членов семьи грозит смертельная опасность.

— Смертельная опасность? — глаза старика стали походить на блюдца.

— Совершенно верно. Мы с Лили и Сириусом думаем, что все дело в Гарри, — разговор плавно переходил в нужную ей плоскость. — Видишь ли, Гарри до своего совершеннолетия является членом нашей семьи, так как мой сын его магический крестный, а в нашем мире, как ты знаешь, это значит гораздо больше, чем в маггловском.

— Но разве Волдеморт не уничтожен? Мы ведь разрушили все крестражи.

— Все да не все, — тяжело вздохнула она. — Проводя поиск необходимой книги по включенной защите, я несколько дней назад наткнулась на весьма любопытную заметку о крестраже. До этого я думала, что им может быть только вещь, в которую вселяется частичка души после убийства человека, но в этом манускрипте я нашла упоминание о человеке-крестраже.

— Вы думаете… — нет, только не это! Они и это сумели узнать, дементор их подери!

— Я абсолютно уверена, что убив Джеймса Поттера, Волдеморт случайно создал седьмой крестраж, поместив его в тело Гарри.

— Не может быть!

— Другого объяснения тому, что у Гарри всегда болел шрам, когда в школе был Квирелл, я не вижу.

Дамблдор сидел на стуле, теребя в руках палочку, горя желанием наслать на старуху «Обливейт», но вряд ли это ему поможет в данной ситуации. Она наверняка уже ввела в курс дела невестку и сына, а те, скорее всего, рассказали об этом Малфоям.

— И как теперь избавить ребенка от этого крестража, не убив его, мы не знаем.

«И не узнаешь», — про себя усмехнулся Дамблдор. Нужный манускриптик уже был в его руках и теперь покоился на дне его камина, так что узнать о нем вам ничего не удастся! Гарри Поттер умрет. И пусть он сам лично не станет победителем очередного Темного Лорда, но мальчишке не удастся занять его место. Никогда.

— Кстати, по поводу защиты, ты так ничего и не рассказала ничего интересного. Что за заклинание?

— Темное, как ты сам понимаешь. Наша семья никогда не была светлой, особенно во времена средневековья. Даже я, принадлежа к этому роду, не могу ее снять, Альбус. Там стоит такая смесь черной древней магии, что страшно туда лезть и что-то с ней делать без вреда для собственного здоровья. Ко всему прочему, в свете последних событий, наш дом — самое безопасное место в Англии, ты не находишь?

Дамблдор кивнул, хотя внутри весь кипел от злости.

— Ты права, Вальпурга. Что же, комнаты тебе подготовят, так что завтра перед началом занятий я объявлю детям нового преподавателя по предмету «Традиции и законы магического мира».

Вальпурга кивнула и через камин отправилась домой, где ее уже ждал сын и его жена.

— Как прошло, мам?

— Замечательно. Этот старый дурак теперь попляшет, — коварно усмехнулась миссис Блэк, сев в свое любимое кресло и приказав Кикимеру принести ей немного вина. — Знаешь, едва сдержалась, чтобы не наслать на него Аваду. Может стоило это сделать, как вы думаете? Мне терять нечего, а Гарри было бы спокойнее.

— Мам, ты с ума сошла? — нахмурился Сириус. — Даже думать об этом забудь.

— Как он отреагировал на то, что мы знаем о крестражах?

— Внешне был спокоен, а что творилось внутри, мне неизвестно.

— Ясно. Ладно мам, ты там присматривай за Гарри, — попросил Сириус.

— Главное, не дать возродиться этому чудовищу и не позволить ему убить мальчишку, а остальное как-нибудь решим. Малфой уже поговорил со Скитер?

— Да. Обличительные статьи будут выходить в течение этих двух месяцев до приезда студентов из Шармбатона и Дурмстранга, а уж если Кубок выплюнет имя Гарри, — мстительно потерла руками Лили, — Дамблдора размажут по стенке, и к концу Турнира от него мокрого места не останется.

Увидев кровожадный взгляд жены, Сириус не сдержался и расхохотался во весь голос.

* * *

Проснувшись рано утром, Гарри сладко потянулся и повернулся к Герми, которая лежала рядом с ним и смешно посапывала во сне. Как хорошо, что они женаты, подумал он. Профессор Флитвик позволил им переехать в одну комнату, так что теперь им не нужно будет прятаться по пустым коридорам, как это делают остальные старшекусники, желая устроить себе романтическое свидание. С того дня, когда они впервые занимались любовью, прошла всего неделя. Неделя, в течение которой они пытались компенсировать все проведенное друг без друга время в прошлой жизни.

— Ты так и будешь на меня смотреть? — услышал он насмешливый голос Гермионы.

— Хм… а что ты предлагаешь с собой делать? — поинтересовался он, приняв игру.

— Ну… даже не знаю, — притворно нахмурив бровки, сказала девушка, придвинувшись к нему поближе. Карие глаза сверкнули в предвкушении предстоящего удовольствия, которое он дарил ей каждую ночь на протяжении этих дней.

— Может быть это? — задумчиво сказал он, а его рука в этот момент опустилась на ее коленку. — Или это?

Теперь рука двигалась вверх и Гермиона не смогла сдержать стон. Мерлин! Его пальцы способны завести ее с полуоборота!

— Гарри…

— Да? Ты хочешь, чтобы я остановился? — поинтересовался он со смешком, убрав при этом источник ее удовольствия.

— Нет, верни ее обратно, — потребовала она капризным тоном.

— Тебе надо только попросить, — сказал он, ухмыльнувшись. — И вместо пальцев, там вполне может оказаться…

Гарри наклонился к ее груди, лизнув языком ее сосок.

— Не испытывай мое терпение, Гарри, — пробормотала она, — и верни свои пальцы на место!

Он рассмеялся. Гермиона никогда не отличалась терпением. Она всегда просила все и сразу, и эта черта в ней ему очень нравилась. Игры были не для нее. Вновь вернув руку на ее коленку, он начал подниматься вверх, едва-едва касаясь пальцами нежной кожи. Гермиона бесстыдно раздвинула ноги, предлагая всю себя, совершенно не стесняясь того, что лежит перед ним абсолютно голая. От своей привычки краснеть, когда они занимались любовью, она избавилась довольно быстро и теперь, оставаясь наедине, позволяла ему практически любое безумство. В пределах разумного. Впрочем, список разумного с каждым днем обновлялся.

— Ты этого хочешь, Гермиона? — шептал он ей на ушко, лаская губами шею, а пальцы в этот момент уже тонули во влажной глубине, вызывая в девушке стоны удовольствия. — Я же вижу, что хочешь!

— А разве ты не хочешь? — прошептала она, обхватив пальцами его член, находившийся в полной боевой готовности.

Возразить Гарри ей не мог. Все, на что он был способен в этот момент, это двигать пальцами внутри ее тела, подражая движениям своих бедер, когда они занимаются любовью. Гермиона закрыла глаза, чувствуя в руках его член, который она так и не решилась за эти дни взять в рот и приласкать его так, как ему наверняка хотелось.

— Возьми меня! — страстно прошептала она, выгибаясь в его руках, двигаясь навстречу его пальцам, приносившим непередаваемое ощущение, полностью лишающим ее любых мыслей и чувств. В ней горело только желание. — Скорее!

Гарри со стоном убрал свои пальцы, лег между ее стройных ножек и вошел в нее быстрым, мощным толчком, заставив Гермиону почти закричать от удовольствия. Они любили друг друга яростно, словно оба сошли с ума. Сжав зубы, муж снова и снова погружался в ее тело, а Гермиона вонзилась в его плечи, двигаясь ему навстречу. И вновь мир исчез, оставив их одних, в этой комнате, на этой кровати. Только движение его тела, только его поцелуи и его язык внутри. Наконец все закончилось. Гарри, дождавшись, пока Гермиона первой придет к финалу, обхватил руками ее ягодицы и несколькими мощными движениями бросил себя в пропасть, ринувшись туда вслед за ней.

— С каждым разом все лучше, — пробормотал он. — Герми, я тебя люблю!

— Я тебя тоже, — положив голову на его плечо, ответила она. Рука при этом опустилась вниз, заставив зеленые глаза вновь полыхать огнем. — Знаешь, мы с тобой еще много чего не пробовали, Гарри…

— Хочешь расширить область своих познаний? — губы растянулись в ухмылке. — Что ты хочешь сделать?

Она в ответ промолчала, приступив к действиям с решимостью, которая всегда ее охватывала, когда она узнавала или хотела узнать что-то новое.

— Я тут подумала… — хриплым голосом сказала она, — что это довольно несправедливо…

— Что несправедливо?

— Ты ласкал меня языком ТАМ, я ведь могу сделать тоже самое с ним? — поинтересовалась она, заметив, как дернулась в предвкушении та самая часть тела, о которой они вели разговор.

— Ты хочешь…

— Помолчи, а то я могу передумать.

Гарри благоразумно закрыл рот и теперь наслаждался тем, как Гермиона легкими поцелуями покрывает его тело, спускаясь вниз. Она и раньше это делала, но останавливалась в самый ответственный момент, когда его терпение было практически на пределе.

Сейчас она двигалась вниз, приласкав губами и языком его соски, потом спустившись на живот. Мерлин! Что за пытка! Он лежал, как бревно, боясь сделать малейшее движение, которое может ее спугнуть и заставит передумать. Сев перед ним на колени, Гермиона протянула руку и принялась ласкать его, поначалу неумело, а потом под его чутким руководством дело сдвинулось с мертвой точки, и вскоре он уже едва сдерживался, чтобы не плюнуть на продолжение и не взять ее прямо в эту секунду.

— Герми…

Она наклонилась и нежно поцеловала головку его члена. Гарри сжал зубы, по-прежнему стараясь не двигаться.

— Я могу… — неуверенно начала она, — коснуться его языком?

— Герми, ты можешь делать с ним все, что захочешь? — заверил ее он. — Поласкай его.

Исполнив его просьбу, она высунула язык и сначала робко, а потом все увереннее стала вылизывать головку его члена. Гарри чувствовал непередеваемые ощущения. Он закрыл глаза, чувствуя на себе ее губы, когда она погружала его себе в рот.

— Посмотри на меня! — прохрипела она. Он исполнил ее просьбу и от увиденной картинки чуть не кончил в ту же секунду. Рот Гермионы был открыт, и она с удовольствием, да, именно с удовольствием, вновь обхватила толстый ствол губами и погрузила его себе в горло настолько, насколько смогла. Голова девушки двигалась не слишком умело, но для Гарри и этого было вполне достаточно.

— Гермиона, остановись, — прошептал он и притянул ее к себе. — Оседлай меня, я хочу быть в тебе сию же секунду. Остальное потом.

Она с радостью исполнила его желание, и спустя минуту они уже лежали в постели, полностью расслабленные и готовые встретить первое воскресенье в новом учебном году.

* * *

— Поттер, съешь лимон! — поморщился Малфой, глядя на друга и жену, когда те подошли к ним в гостиной. — Тошнит от твоей довольной физиономии.

— Завидуй молча, Малфой, — ответил Гарри, прижимая к себе смущенную Гермиону. Белобрысый вводил ее в краску постоянно, на протяжении всей этой недели, стоило только им выйти из своей комнаты. — Потерпи еще годика два, и ты вполне сможешь позволить себе нечто подобное.

— Заткнись! Слышал бы тебя Рон, уж он бы с удовольствием вмазал по твоей наглой физиономии после таких слов, — беззлобно огрызнулся Драко. Ему и в самом деле было завидно, вот что самое обидное. Если бы Джинни не была такой маленькой… Эх, еще два года как минимум терпеть!

— Драко, — прошептала ему на ушко Джинни, — прекрати их доставать!

— Но интересно же! Поттер так мило краснеет, когда это слышит, — ответил он ей, тоже прислонившись к ней поближе. — Не лишай меня этого удовольствия.

— Противный мальчишка! — стукнула она его по руке.

— А ты как думала? — он хитро усмехнулся. — Я злой и коварный слизеринец, ты забыла?

Она закатила глаза и засмеялась. Через полчаса они уже спустились в Большой зал на завтрак, где увидели сидевшую за столом миссис Блэк. Она улыбнулась внуку и его жене, задорно подмигнув. Гарри понял, что бабуля все сделала так, как они и договаривались.

Теперь Дамблдор знает, что они в курсе о присутствии крестража в его голове и постоянно будут начеку. «Так тебе и надо, старый марахматик», — со злостью подумал он. «Скоро от тебя мокрого места не останется благодаря неугомонной Рите Скитер. Держись. Война началась и мы сделаем все возможное, чтобы ты к концу этого года, в лучшем случае сидел где-нибудь на берегу моря в своем домике и тихо доживал свой век, наслаждаясь своими кислющими лимонными дольками!»


Глава 18

Наступил день, когда в Хогвартс приехали гости из Шармбатона и Дурмстранга. Все студенты буквально стояли на ушах в ожидании имен участников Турнира, а мальчишки не могли поверить, что смогут весь этот год общаться с их кумиром — Виктором Крамом, одним из самых лучших ловцов в мире. Весь Хогвартс гудел, как улей.

Сидя на следующий день в Большом Зале, Гарри думал о прошлой жизни и не понимал, какими слепцами они там были. Ведь все идет также, как и раньше, Ничего нового. Философский камень, василиск, дементоры, Турнир… Все, чтобы поскорее избавиться от Избранного, от мальчика-который-выжил.

— Гарри, ты в порядке? — спросила Гермиона, глядя на мужа. — Что случилось?

— Все нормально, Гермиона, — улыбнулся он. — Хочется поскорее узнать, как СЕЙЧАС отреагируют на то, что Кубок выбросит мое имя, — прошептал он, наклонившись к ней. — Так хочется придушить нашего носителя света.

— Успокойся. С учетом последних двух месяцев, в течение которых планомерно уничтожалась репутация Дамблдора, многие будут на твоей стороне, — Гермиона прищурилась. — Ты же понимаешь, что той травли, которая была тогда, уже не будет?

Три имени прозвучало. Флер, Виктор и Седрик уже собрались в палатке, и когда за последним закрылась дверь, Кубок выбросил четвертую бумажку. Гарри Поттер. Весьма ожидаемо, черт побери!

— Гарри, подойди сюда, — ласково попросил его Дамблдор. Весь его вид выражал беспокойство.

— Мальчик, ты же несовершеннолетний! — воскликнула мадам Максим. — Как ты сумел?

— Я не бросал свое имя в Кубок, — сжав зубы, сказал Гарри.

— Альбус, КАК мог мой внук преодолеть твой запрет? — вмешалась Вальпурга, которая пусть и ждала этого, но до последнего надеялась на то, что в этой жизни все пойдет по-другому. — Ты же поставил возрастное ограничение?

— Да, но это не избавляет Гарри от участия в Турнире, не так ли, Корнелиус? — обратился Дамблдор к министру, и тот весь испуганно сжался.

— Контракт уже подписан, миссис Блэк, — заискивающим голосом сказал Фадж, понимая, что оказался между двух огней. — Он не может отказаться от участия в турнире. В противном случае он лишится магии или умрет. Идите в палатку для чемпионов, мистер Поттер.

Мальчик кивнул, чувствуя, что еще чуть-чуть, и он сорвется. Вокруг него бушевал ураган, магия была возмущена, а окружающие с ужасом и страхом наблюдали за тем, как сильно злится их Избранный.

— Черт бы их всех побрал, — высказался он и тут же извинился, глядя на француженку. — Простите, мадмуазель.

— Гарри, как тебе удалось? — спросила она. — Ты же еще маленький!

— Я свое имя туда не бросал, — процедил он сквозь зубы. — Я не знаю заклинания, которое способно провести запрет, наложенный на Кубок.

— Но это значит, что кто-то очень хотел добиться твоего участия в турнире, — проницательно заметил Виктор Крам. — Испытания, которые нас ждут, наверняка не предназначены для школьников твоего возраста.

— Дело не в заклинаниях, — сказал Гарри, усмехнувшись. — Со мной уже несколько лет занимаются дополнительно и у меня достаточно сил, чтобы сразиться даже с тобой.

Крам иронично хмыкнул.

— Гарри на втором курсе победил нашего лучшего дуэлянта четверокусника, — вмешался в разговор Седрик. — Ты ведь учишься в Дурмстранге, наверняка к вам перевелся новый студент Авернард.

— Авернард? Этот выскочка? Ты с ним дрался на втором курсе? — удивился Крам. — Он очень сильный противник.

— Гарри победил его на дуэли, когда был на втором курсе, — засмеялся Седрик, глядя на болгарского ловца. — Не удивляйся. Авернард тогда после рождества свалил к вам, потому что здесь его после проигрыша второгодке никто и в грош не ставил.

— Наконец-то можно его чем-то заткнуть, — потирая руки, сказал Крам. — Этот выскочка уже всех достал. Хорошо, что у меня теперь есть средство закрыть ему рот.

Все участники Турнира рассмеялись. В Хогвартсе до сих пор вспоминали дуэль Поттера и Авернарда, и повторять ошибку чистокровного выскочки не хотелось никому даже со старших курсов. Через несколько минут к ним подошли организаторы турнира. Во время всего разговора Гарри чувствовал на себе взгляд Дамблдора и понимал, что тот доволен сегодняшними событиями. Этот мерзкий старикашка явно радуется сейчас как слон.

— Очевидно, что кто-то подбросил ваше имя в кубок, мистер Поттер, — сказала Амелия Боунс, глядя на мальчика. — Не волнуйтесь, мы проведем тщательное расследование, и виновный будет наказан.

— Я все понимаю, миссис Боунс, но зачем это кому-то было нужно? — Гарри, в отличие от прошлого раза, был спокоен и собран. — Зачем?

— Не знаю, мистер Поттер, но я вам обещаю, что виновный будет наказан.

— Вы уж постарайтесь, — со злостью сказала Вальпурга. — Мой внук еще несовершеннолетний, он…

— Миссис Блэк, успокойтесь, — попытался утихомирить женщину Дамблдор. — Знаний и умений у Гарри достаточно для участия в конкурсе.

— Это всем известно, Альбус, — сказала Минерва, — только этот конкурс больше похож на попытку вовлечь Гарри в какую-нибудь неприятную историю.

— Минерва, мы во всем разберемся.

— Разберетесь, — воскликнула мадам Максим, — но ведь теперь получается, что от вас будет выступать два чемпиона!

— Совершенно верно, — улыбка Каркарова была холодна, как лед. — Мы могли бы тоже выставить двух кандидатов!

— Мистер Каркаров, успокойтесь, пожалуйста, — попросила миссис Боунс. — Я пока не понимаю, как это произошло, но я обещаю, что виновные будут наказаны.

Участники турнира стояли в стороне, прислушиваясь к разговору взрослых, и абсолютно не могли понять, кому понадобилось ТАК подставлять Поттера. Пусть директор и говорит, что мальчишка обладает нужными знаниями, но ведь ему всего четырнадцать!

— Я вам обещаю, что в следующем турнире Дурмстранг участвовать не будет! — сказал Каркаров. — Если вы не можете уследить за тем, чтобы соблюдалось основное правило, наша школа…

— Успокойтесь, Каркаров! — прорычал Аластор Грюм, подходя к ним. — Вы же понимаете, что имя Поттера бросили в Кубок специально? Кому-то нужно было, чтобы он участвовал в Турнире.

— Вы всегда видите заговоры там, где их нет, — продолжал упорствовать Каркаров. — Постоянная бдительность! Так вы вроде бы говорите?

— Неужели вы думаете, что этот малолетка смог обмануть древний артефакт? — насмешливо поинтересовался лже-Грюм, но от его улыбки у всех присутствующих по коже пробежал мороз. — Я не отрицаю, что подготовка у мистера Поттера на уровне выпускника школы авроров, уж я с ним тренируюсь, но Гарри не знает Темную Магию. Только при помощи ее можно было заново заколдовать Кубок и заставить его выбросить имя мальчишки!

— На что вы намекаете, мистер Грюм? — нахмурился директор Дурмстранга.

— Я ни на что не намекаю, — рявкнул бывший аврор. — Сделать такое под силу только черному магу, а у нас здесь…

— Аластор! — воскликнул Дамблдор, заставляя друга замолчать и не сказать ничего лишнего. — Нам ничего не остается делать, кроме как принять нынешнюю ситуацию как данность. Вы же понимаете, что отменить контракт нельзя.

Во время всего разговора, мадам Максим и Каркаров смотрели на Поттера, у которого за все время разговора в присутствии директора и прочих личностей, желающих ему смерти, не слезал щит. Судя по обалделым взглядам взрослых (кроме Вальпурги), никто не понимал, что с ним происходит, но спрашивать ни о чем не решался. Первым не выдержал Каркаров.

— Мистер Поттер, вы не могли бы убрать эту штуку? — попросил он с легкой дрожью в голосе.

— Нет. Сожалею, но моя магия чувствует опасность и заставить себя снять эту защиту я не могу, — пожал плечами Гарри. — Как можно контролировать возникновение щита мне пока неизвестно, так что он исчезнет только тогда, когда я буду в безопасности.

— Гарри, ты хочешь сказать, что в этой комнате есть люди, которые желают тебе зла? — поразилась мадам Максим.

— Совершенно верно, мадам, — кивнул парень.

Всем сразу стало не по себе. Гости, которые знали, КТО такой Гарри Поттер, теперь воочию убедились, что мальчик не так прост, как кажется на первый взгляд. Никто из них никогда за всю свою жизнь не видел ничего подобного.

— Может быть, проведем инструкции? — первым пришел в себя Грюм. — Первый тур не за горами.

— Да… инструкции, — спохватилась мадам Боунс.

После проведенного инструктажа, которое бывший аврор повторил слово в слово с прошлой жизни, все участники разошлись, оставив в комнате Дамблдора и Грюма. Гарри и хотел бы их подслушать, но профессор МакГонагалл на пару с бабушкой потащили его с собой.

— Итак, Гарри, — сказала Вальпурга, — история повторяется.

Он лишь кивнул.

* * *

Люциус задумчиво рассматривал манускрипт, который принесла ему сова. Снова ссылка на другой источник, но теперь становилось ясно, что его им не достать. Единственным выходом уничтожить крестраж в голове человека была Авада, но сделать такое с Поттером нереально с учетом его щита. Никто не рискнет своей жизнью, но ритуал, способный извлечь осколок души Волдеморта из тела парня был описан только единожды во времена Основателей, и, к сожалению, никто теперь не знал, где его взять.

Собираясь в гости к своим друзьям, Малфой понимал, что Блэки будут в ужасе от подобной перспективы, так как пока есть крестраж в голове у мальчишки, Волдеморт будет жив, пусть и в призрачном теле.

— Ты все-таки нашел этот свиток, Малфой, — сказал Сириус с дрожью в голосе.

— Нашел, но нам от этого ни жарко ни холодно, — вздохнул Люциус, протянув Блэку манускрипт. — Единственный способ, известный на данный момент — это Авада.

— Что?!

— Чтобы извлечь из тела крестраж, надо запустить в Гарри Аваду.

Лили побледнела. Сириус, дочитав манускрипт, выругался.

— Книгу Слизерина, я так понимаю, мы не достанем?

— Она исчезла еще тогда, а копия пропала буквально тридцать лет назад, — Люциус, перед тем, как идти к Блэкам, два дня ждал ответа от своих знакомых, занимающихся книжным делом. — Книгу приобрел неизвестный, и теперь искать ее бесполезно, так как имя, судя по всему, было вымышленным.

— И что нам делать? Пустить в моего сына Авадой? — с истерикой в голосе спросила Лили.

— Мы не сможем ничего сделать. Гарри придется сражаться с ним на третьем туре, — Сириус сел рядом с женой и обнял. — У нас еще есть время, Лили.

— Но ведь этот урод сможет возродиться снова! Что мы будем делать? Просить Гарри, чтобы он не выставлял свой щит? Как мы можем это сделать?

Люциусу было жаль этих двоих. Единственным выходом из создавшейся ситуации было найти таинственного покупателя, только как это сделать, чтобы не привлекать к себе внимания?

— Я постараюсь прошерстить своих знакомых, — задумчиво протянул Малфой. — Надеюсь, окружными путями я смогу выйти на покупателя, если он приобретал просто книгу для своей библиотеки. Салазар Слизерин проводил слишком много исследований. Разносторонних.

— Я с помощью своих знакомых тоже поищу, — сказал Сириус. — Может быть, есть еще какой-то выход. Ведь не только Слизерин занимался исследованиями. Надо подключить мать к поискам.

— Будем надеяться, что к третьему туру мы сумеем вытащить из мистера Поттера эту гадость и забудем о Темном Лорде навсегда, — бодрым голосом сказал Люциус.

— Не забывай, что у нас есть Дамблдор, — напомнила ему Лили. — Если мы уничтожим Волдеморта, то у нас остается директор, а с ним бороться будет намного сложнее. Гарри силен, но до опыта этого мерзкого старикана ему еще далеко.

Мужчины понимали, что она права, и смерть Волдеморта стоит на втором месте после уничтожения носителя Света и великого чародея Альбуса Дамблдора.

* * *

— Ты отлично поработал, Барти, — прошептало нечто, сидящее в кресле. — Поттер участвует в Турнире, а значит, скоро я смогу вернуть себе свою силу.

— С его знаниями он вполне сможет дойти до третьего тура и без моей помощи, мой Повелитель, — улыбнулся черноволосый молодой человек, сидя в кресле напротив.

— Ты узнал, почему я еще жив, если Нагайна мертва? — продолжил свой допрос Волдеморт.

— Да, мой Господин. Мальчишка стал вашим седьмым крестражем, — лицо Крауча просветлело. — Когда вы убили Джеймса Поттера.

— Значит, мальчишка — мой крестраж? — захохотал Волдеморт. — Тогда я бессмертен, пока он жив. Чтобы уничтожить такой крестраж, надо наслать на человека Аваду, а защита, которую он выставляет, не позволит никому его убить.

Гарри проснулся в холодном поту. Он уже и забыл, когда в последний раз видел сны с этим чудовищем.

— Гарри, что случилось? — спросонья спросила Гермиона.

— Да так… плохой сон приснился, ничего страшного, — попытался успокоить жену Гарри, но та сразу проснулась.

— Снова Волдеморт?

— Да. Теперь я знаю, как уничтожить крестраж, — нахмурился он. — Только со мной этот номер не пройдет.

— Почему?

— Он разговаривал с Краучем и сказал, что только Авада может это сделать.

— ЧТО?!

— Единственный выход избавиться от крестража — получить в лоб Аваду.

— Может быть, мистер Малфой найдет другой выход из этой ситуации, — вздрогнула девушка. — Должно же быть что-то еще. Ритуал или зелье.

— Не знаю. Будем надеяться, что есть другой выход. Давай спать. Завтра с утра надо будет пройти процедуру взвешивания палочек, — он наклонился к ней и поцеловал. — Спи, котенок.

Гермиона поудобнее устроилась на его плече и закрыла глаза.

* * *

На следующий день, когда он вошел в Большой Зал, разговоры в нем сразу прекратились. Равенкловцы уже высказали свою точку зрения в гостиной, и все пришли к выводу, что участие в Турнире — это очередная попытка устранить Избранного, хотя кому это надо, никто не понимал.

В течение всего дня, куда бы они не пошли, вслед доносились оскорбления только со стороны слизеринцев, и в отличие от прошлого раза у него была поддержка друзей, а это было немало. Самое интересное: значки с надписью: «Поддерживайте Седрика Диггори — настоящего Чемпиона Хогвартса!» появились и здесь.

— Поттер, в прошлый раз это не я придумал, — смутился Драко, глядя на раздраженного друга.

«Поттер-вонючка!» при нажатии выскакивало и теперь, однако носили такие значки только представители змеиного факультета. Профессор Снейп был жутко раздражен тем, что его студенты ведут себя как последние идиоты, но закрыть подпольное изготовление этой мерзости не смог.

— Не волнуйтесь, профессор Снейп, — успокоил его Гарри, когда тот оставил его после урока. — Меня такое отношение к собственной персоне не раздражает, а скорее веселит. Зачем обижаться на идиотов? К тому же, остальные три факультета верят в мою невиновность, так что мнение Слизерина меня волнует в последнюю очередь.

Зельевар лишь кивнул в ответ и отпустил Гарри на процедуру взвешивания волшебных палочек, проходившую в палатке на открытом воздухе. В ней уже находилась Рита Скитер, но ее присутствие здесь было чисто номинальным. Мистер Малфой уже провел с ней воспитательную беседу, и в этот раз статьи будут совершенно не похожи на те, что в прошлой жизни.

— Мистер Оливандер, прошу вас, приступайте, — сказала мадам Боунс, когда в палатку вошел последний из четырех чемпионов Седрик Диггори.

Первой на проверку отдала свою палочку Флер, потом Крам, потом Диггори, а когда пришла очередь Гарри, на мгновение наступила тишина.

— Хм… Палочка из красного дерева, жесткая, — старик подмигнул мальчишке, тот смущенно кивнул. Говорить о своеобразности палочки не хотелось никому из них, но для проверки необходимо было проводить специальное заклинание. Мистер Оливандер так и сделал. Когда из палочки полыхнул огонь, участники и судьи отшатнулись, а мистер Оливандер пояснил:

— Чешуя дракона. Она в отличном состоянии, мистер Поттер, — улыбнулся мастер.

— Спасибо, мистер Оливандер, — парень ответил на улыбку, хотя не совсем понимал действий старика. Он ведь говорил, что не знает составляющей, когда они ее покупали.

После процедуры взвешивания их вновь фотографировали, так что в гостиную Гарри пришел уже поздно вечером.

— Ну что, Поттер, как все прошло? — спросил Малфой.

— Нормально. Надо готовиться к испытаниям.

Они еще немного поговорили и вскоре разошлись по комнатам. Гермиона сидела на диване в их спальне и читала книжку.

— Ты в порядке? — спросила она, стоило ему войти.

— Да, спасибо. Знаешь, мистер Оливандер сегодня сказал, что моя палочка сделана из красного дерева и внутри находится чешуя дракона.

— Странно, в такой палочке нет ничего сверхъестественного.

— Знаю. Надеюсь, что он объяснит свое поведение чуть позже. Мне очень не нравится снова быть пешкой в чужой игре, а точнее, в игре этого старого маразматика Дамблдора. Видела бы ты их лица вчера, когда в палатке с меня щит не слезал в течение всего нашего разговора.

— Гарри, мы же знали, что избежать Турнира тебе не удастся. Два тура ты пройдешь, а вот третий… я так за тебя боюсь.

— Не волнуйся, авось что-нибудь придумаем.

В этот момент они услышали вызов по сквозному зеркалу и увидели в нем лицо мистера Оливандера.

— Гарри, ты будь осторожен. Сегодня при проверке палочки я сумел сделать вид, что она ничем не отличается от обычных палочек других волшебников, но Дамлбдор о чем-то догадался, — старик нахмурился. — Мне не очень понятно, КАК он это понял, но после процедуры проверки он подходил ко мне и стал задавать не слишком приятные вопросы.

— Черт! Только этого нам не хватало, — выругался Поттер.

— Будь осторожен. Не попадайся ему на глаза, когда никого нет рядом.

— Хорошо, спасибо, мистер Оливандер. Впрочем, мы и так никогда не ходим поодиночке.

— Я рад. Тогда спокойной ночи. И вам, миссис Поттер, тоже.

После разговора с мастером, Гарри с Гермионой решили связаться с родителями и рассказать о подозрениях Оливандера, а заодно спросить о свитке, который вроде бы как нашел мистер Малфой.


Глава 19

Обнаружив кое-что интересное в обновляющихся списках магглорожденных детей, профессор МакГонагалл связалась с Блэками и договорилась о незапланированной встрече, чтобы рассказать о своем открытии и решить, что делать дальше. Она весь день была сама не своя. Новости были слишком шокирующими.

— Минерва, что у вас стряслось? — спросила Лили, приглашая женщину сесть. — На вас лица нет.

— Лили, это нечто невероятное, — сказала женщина, глядя на Блэков. — Сегодня утром я проверяла списки магглорожденных детей, у которых случались случайные всплески магии, и в нем появилось имя Кристофера Грейнджера.

— Грейнджер?! — воскликнула Лили. Они знали, что у Гермионы появился брат, так как следили за жизнью родителей девочки, и возле их дома по распоряжению Грюма круглосуточно дежурили авроры. На всякий случай.

— Да, только ты же сама понимаешь, насколько редко в семьях магглов появляется несколько детей-волшебников, — Минерва посмотрела на Сириуса. — Не мне вам говорить, мистер Блэк, что такое случается раз в пятьдесят-шестьсят лет, а то и реже.

— Вы полагаете, что у девочки все-таки были в роду волшебники? — спросил Сириус, глядя бывшему преподавателю прямо в глаза.

— Братьев Криви, которые были младше друг друга на год, водили к гоблинам. У них это просто совпадение и подарок небес, если хотите, — Минерва вздохнула. — Другими словами, они как раз из тех, кому повезло. Обычно у детей из маггловских семей способности к магии проявляются после пяти-шести лет, но и у Гермионы в свое время первый всплеск появился почти в такое же время, как и у ее младшего брата. Сириус, ты как никто должен понимать, что только в случае, если оба родителя или кто-то из родителей ребенка — маг или сквиб, первый выброс происходит в столь раннем возрасте.

— Предлагаете проверить нашу невестку на принадлежность к какому-нибудь вымершему Роду? — мрачным тоном поинтересовался Сириус.

— Думаю, это необходимо. Директор в любом случае скоро узнает о том, что в семье Гермионы родился второй волшебник, а с учетом того, что девочка намного сильнее, чем это обычно бывает среди магглорожденных, он будет настаивать на проверке. Вы же не станете отрицать тот факт, что жена вашего сына обладает магическими способностями выше среднего?

Спорить с профессором никто не стал.

— Мы сообщим девочке на каникулах, — сказал Сириус. — Не стоит пока [u]их[/u] тревожить. Впереди первый тур этого дурацкого конкурса, пусть он пройдет и тогда можно будет с ней поговорить.

— Тогда надо проверить и родителей девочки, — сказала Лили. — Мне кажется, в случае, если предки Гермионы со стороны одного из родителей были магами, им стоит знать правду.

— Рано еще об этом говорить, Лили, — покачала головой Минерва. — Подождем до Рождества, а там посмотрим. В любом случае, некоторое время у нас есть в запасе.

Лили с Сириусом, после ухода профессора МакГонагалл, еще долго обсуждали эту новость и спать легли далеко за полночь.

* * *

Седрику было слегка не по себе. Он понимал, что в этой жизни ни за какие деньги мира не возьмется за кубок. Ему было приятно осознавать себя почти что победителем Турнира, но умереть в семнадцать лет… Дав родителям и Гарри слово, что не возьмет Кубок в руки, Диггори-младший чувствовал облегчение. Ему было жаль мальчишку Поттеров.

Их семья была в курсе всей истории, примкнув к третьей стороне еще прошлым летом, но только перед этим курсом Седрику рассказали о его судьбе в прошлой жизни Поттера и его друзей.

— О чем задумался, Седрик? — спросила его Чжоу Чанг, взяв его за руку.

— Да так. Задумался о предстоящем турнире, — он постарался улыбнуться, но понимал, что сейчас у него нет никакого желания веселиться. Ему нравилась эта девушка, и ему не хотелось ее расстраивать. К тому же, ее семья пока не входила в круг посвященных.

Парень вздохнул. Он хотел бы быть победителем Турнира Трех Волшебников, но если выбирать между смертью и вторым местом… Седрик тряхнул головой, отгоняя наваждение. Нет, в ЭТОЙ жизни он будет жить. Женится на Чжоу, и у него будет куча детей. Улыбнувшись своим мыслям, он наклонился к девушке и легонько коснулся губами ее губ.

— Я тебя люблю, Чжоу, — сказал он чуть слышно.

— Я тебя тоже люблю, Седрик, — глаза девушки засияли.

В этой жизни все будет по-другому.

* * *

— Люциус, ты уверен, что это единственное решение проблемы? — спросила Нарцисса, лежа рядом с мужем. — Неужели нет другого выхода?

— В наших книгах больше нет никаких ссылок, Цисси, — тяжело вздохнув, сказал Малфой, прижимая жену к себе еще ближе. — Вальпурга не вылезала из библиотеки Блэков все эти годы, чтобы помочь внуку избавиться от крестража Повелителя в его голове, но кроме Авады ему ничего не поможет. Странно слышать такое по отношению к Непростительному, да?

— Странно, и нам только и остается, что надеяться на существование еще одного способа. Я сегодня говорила с Лили и предложила продолжить поиски. Мне, как представителю рода Блэк, доступны родовые книги, так что с этим не будет никаких проблем. Лили и сама бы искала, но это слишком опасно с учетом того, что она не из нашего Рода, и большинство книг ее попросту не принимает.

— Кстати, как там поживает моя дочь? — спросил вдруг Люциус, положив руку ей на живот.

— Она в полном порядке, — улыбнулась Нарцисса, в который раз подумав о том, насколько сильно изменились их отношения за последние два года. Всю свою жизнь с Люциусом она делила на два периода: до и после. И говорить не надо о том, что до той единственной ночи в доме Блэков их отношения мало отличались от отношений между мужем и женой в любой чистокровной семье. Они поженились по желанию родителей, но если Люц всю жизнь убивался по Миранде Уизли, то она любила мужа и страдала от его невнимания после рождения Драко.

В тот самый день, когда она сообщила ему о своей беременности, он перестал приходить к ней в спальню. Она страдала от такого отношения, но после одной ужасной сцены, в которой муж признался в любви к другой, уже умершей женщине, Нарцисса Малфой поняла, что надеяться на взаимность со стороны Люциуса не стоит, и ей суждено всю свою жизнь страдать от безответной любви.

Вполне возможно так бы и случилось, если бы не история с чудесным переносом детей из другой реальности в ЭТУ. В ТОЙ жизни, скорее всего, они так и остались чужими друг другу, а вот в этой… В этой у нее появился шанс завоевать любовь мужа, и она им воспользовалась, как только подвернулась такая возможность.

— О чем думаешь? — спросил Люциус, глядя, каким задумчивым стало лицо Нарциссы в этот момент.

— Да так, — хмыкнула она. — Вспоминаю нашу первую и единственную ночь в доме тетушки Вальпурги.

— Ты меня тогда здорово удивила своим поведением, — засмеялся он, заметив ее смущение. — Знаешь, если бы ты вела себя так с самого начала… Ладно, давай не будем вспоминать тот период нашей жизни. Только сейчас мне понятно, что я был круглым дураком.

— Это и моя вина тоже.

— Я тебя люблю, Цисси, — прошептал он, целуя ее в губы. — Дети дали нам второй шанс, так что не будем его упускать.

— Я тоже тебя люблю, Люци!

* * *

— Драко! Ты куда меня ведешь? — шептала Джинни.

— Джин, ну не могу же я тебя целовать на глазах всего факультета? — с задорной улыбкой сказал парень, заставив девочку покраснеть. — Я соскучился. Твой братец не дает мне прохода. Вспомни, когда мы могли себе позволить подобную роскошь?

Девочка вынуждена была с ним согласиться. Они не целовались уже почти месяц. Рон зорко следил, чтобы «эта белобрысая моль» не позволила себе ничего лишнего. Не дай Мерлин! Он караулил их везде, и Драко в последнее время стал слишком раздражительным из-за невозможности провести наедине хотя бы несколько минут без того, чтобы к ним тут же не подлетел младший брат.

— Спасибо Поттеру, — продолжил он свой монолог. — Он с удовольствием дал на время свою мантию-невидимку, и теперь мы сможем с тобой провести наедине хотя бы час. Я знаю одно местечко…

Они добрались до места спустя несколько минут. Одним местечком оказался какой-то пустой коридор, рядом с которым не наблюдалось ни одной двери. Только ниша с окном, из которого открывался чудесный вид на озеро.

Сняв мантию-невидимку, Драко сложил ее и положил в свой карман. Потом повернулся к девочке и улыбнулся.

— Я соскучился ужасно, — вздохнул он, прижав ее к себе, зарывшись носом в мягкие рыжие волосы. Он закрыл глаза, чувствуя, как сердце буквально разрывается от счастья. — Джинни, если бы ты знала, как я тебя люблю!

— Драко, я тоже тебя люблю! — она слегка отстранилась и посмотрела ему в глаза. — До сих пор не понимаю, почему в прошлой вашей жизни я была такой дурой!

Она слегка коснулась его щеки и тонких мягких губ, чувствуя его напряженность и некоторую нервозность.

— Давай не будем о моей прошлой жизни, — прошептал он, решительно притянув ее в свои объятия, подарив ей более страстный поцелуй из всех, что у них уже были. ТАК они еще не целовались. Он впервые позволил своему языку скользнуть в приоткрытый рот, и происходящее больше походило на захват, чем на равноправный поцелуй. Он буквально выбил из нее дух. Драко понимал, что она еще слишком маленькая, что еще как минимум два года ему придется довольствоваться только лишь поцелуями, но ему было вполне достаточно и этого. Пока.

Когда его руки забрались девочке под блузку и коснулись оголенной кожи, Джинни запаниковала. Она тут же выставила кулачки и заставила его отодвинуться от себя как можно дальше.

— Д..Драко… — прошептала она, широко раскрыв глаза.

— Извини… прости… я…

Малфой отошел от нее и попытался восстановить свое сбившееся дыхание, со свистом вырывавшееся из легких. Черт! Он точно озабоченный гормонами идиот!

— Это было так… по-взрослому, — выдохнула девочка, вспыхнув при этом до корней волос.

— Прости, Джин. Я не сдержался, — весь его вид выражал раскаяние. — Я… я забыл… забыл, что ты еще… слишком маленькая.

— Тебе совершенно незачем передо мной извиняться, — с мягкой улыбкой сказала она. — Драко, я понимаю, что даже в этой жизни тебе уже четырнадцать, и ты… ну… испытываешь…

— Ничего не говори, Джин, — ответил он со смешком. — Я просто озабоченный засранец и веду себя как свинья. Обещаю, что такого больше не повторится.

— Хм… жаль, — хитро прищурилась она. — Мне понравилось.

— Джин, думаю, что нам лучше не проводить в ближайшее время подобных экспериментов, — парень тяжело вздохнул. — Нам пора.

Они без приключений добрались до гостиной, и перед расставанием Драко подарил любимой легкий поцелуй в губы, завидуя в этот момент Гарри еще больше, чем раньше. «Стоит принять душ», — подумал он. «Ледяной.»

* * *

«Бывали случаи, когда темные маги создавали частичку своего бессмертия в теле человека. Это происходило очень редко, и до недавнего времени считалось, что извлечь эту мерзость из него можно было только с помощью непростительного заклинания „Авада Кедавра“. Автор смеет утверждать обратное. Способ этот не слишком светлый, и провести этот ритуал может только волшебник, принадлежащий темной семье, но он есть.

Этот ритуал изобрел один из основателей школы чародейства и волшебства „Хогвартс“, но никто из потомков не мог прочитать это послание, так как хранилось оно в „Тайной Комнате“, в библиотеке великого Салазара Слизерина, о которой теперь мы знаем только понаслышке.»

— Получается, что в Хогвартсе есть ответ на вопрос! — воскликнула Лили, когда Нарцисса прочла ей отрывок из книги. — Цисси, у нас есть еще один шанс!

— Давай свяжемся с мужьями, — радостно улыбаясь, сказала женщина, глядя на радость подруги. Странно, но они с Лили действительно стали настоящими подругами за эти годы, и она уже даже не вспоминала о ее происхождении, принимая за ровню. Вообще в последнее время миссис Малфой склонялась к мысли, что все их прошлые убеждения по поводу чистоты крови — пустой звук и большая глупость. Волшебников и так мало в этом мире, чтобы ими можно было разбрасываться направо и налево.

К вечеру в их доме собрались все их близкие друзья. Связавшись с ними по сквозным зеркалам, они собрали почти всех, кто переметнулся к этому времени на их сторону.

— Гарри знает, где комната, не так ли? — поинтересовался Гринграсс, глядя на Сириуса.

— Знает, и с учетом его знания змеиного языка, он вполне может найти кабинет в этой самой комнате. Господи, там же несметные сокровища! — воскликнула Лили. — Сев, ты представляешь, сколько там может быть книг по зельям?

— Лили, мы еще не нашли этот кабинет, — смутился Снейп, глядя в горящие глаза женщины, болевшей зельями не хуже его самого. — Салазар Слизерин был великим ученым в области зелий, но боюсь, большинство книг будет на парселтанге, и после того, как мы уничтожим крестраж в голове Гарри, он не сможет нам помочь в их переводе.

Они обсудили возможность поисков библиотеки Слизерина во время отбоя, используя мантию-неведимку, которую передал сыну Джеймс Поттер.

— Нам желательно успеть это сделать до третьего тура, — сказал Сириус. — Гарри не должен сейчас сражаться с этим красноглазым ублюдком!

— Парень силен для своего возраста, но против этого монстра ему не устоять, если он возродится со всей своей силой, — мрачно подтвердил слова Блэка мистер Флитвик. — Он может победить любого Пожирателя в поединке, но с Лордом и с Дамблдором ему не справиться. Еще бы несколько лет, и тогда у этих двоих не будет ни малейшего шанса.

— У нас нет этих нескольких лет, мистер Флитвик, — нахмурился Сириус. — В конце года ему придется сразиться с ним, если мы не сможем найти этот кабинет и эту книгу[u].[/u] Сомневаюсь, что она, даже если он и попадет туда, будет лежать на самом видном месте. И сомневаюсь, что там не будет никакой защиты.

— Посмотрим, Сириус. Я поговорю сегодня с Гарри и его женой и все им расскажу, — ответил Снейп. — Они сейчас собираются в «Тайной Комнате», если хотят поговорить о своей истории.

Еще несколько часов они обсуждали возможные способы возрождения Темного Лорда, найденные в тайниках семейных библиотек ритуалы, которых оказалось так много, и все они были настолько темными, что Лили к концу этих разговоров пришла к убеждению, что предки всех чистокровных волшебников периодически сталкивались с подобными риуалами лично.

— Кстати, Сириус, — подал голос Люциус Малфой, — завтра выйдет первая статья Риты Скитер, которая положит начало нашему с вами плану, Лили. Подсказка, данная вашим сыном, подходит в нашей войне с Дамблдором как нельзя кстати. Первая статья и первый камень в его огород после того, как Кубок выбросил его имя.

— Отлично. Я места себе не нахожу с той минуты, как узнала о его участии в этом дурацком Турнире, — сказала Лили, делая глоток из бокала. — Мне очень хочется иногда нашего директора просто задушить.

— Лили, не одной тебе, — со смешком сказал Северус Снейп. — Наш носитель Света в последнее время вызывает такое желание практически у каждого второго.

— Сев, я рассчитываю на твою помощь в поисках кабинета Салазара Слизерина, — сказала Лили. — Не представляю, как вы будете это делать, но найти этот ритуал нам жизненно необходимо.

Все промолчали. Каждому из присутствующих было понятно, что как бы не силен был на данный момент Гарри Поттер, ему пока что нет никакой возможности победить Волдеморта в честном поединке без поддержки той палочки, которая была у него в прошлой жизни.

* * *

— Гермиона, ты не пойдешь со мной, и точка! — горячился Гарри. — Мы с профессором Снейпом встретимся возле Тайной Комнаты и спустимся туда сами.

— Но Гарри! Я хочу…

— Герми, оставайся в комнате, — сказал муж тоном, от которого у нее мурашки побежали по коже. — Я пойду туда с профессором, а ты остаешься здесь, ясно тебе?

— Ясно, — ей было довольно непривычно слышать такой тон из уст Гарри. Он довольно редко разговаривал с ней таким голосом, и случаи эти можно было пересчитать по пальцам за все годы прошлой и этой жизни. — Будь осторожен, Гарри.

— Я буду осторожен, только прошу тебя, оставайся в нашей комнате и жди меня, ладно?

— Ладно.

Она подошла к нему и поцеловала прямо в губы. К Тайной Комнате он пришел с небольшим опозданием. Снейп вопросительно поднял бровь, заставив парня слегка покраснеть, но вслух так ничего и не сказал. Гарри прошипел «Откройся», и они с зельеваром, используя заранее приготовленные метлы, спустились вниз. Тело василиска лежало там же.

— Какая куча ингридиентов пропадает, — пробормотал зельевар.

— Так в чем проблема? Будет довольно проблематично сюда спускаться, но вы можете попросить директора позволить вам разобрать этого монстра на нужные для ваших зелий составляющие и вполне законно спускаться сюда вместе со мной после занятий, — предложил, на его взгляд, дельную идею Гарри.

— Хотите раскрыть перед Дамблдором ваше умение говорить на парселтанге? — недовольно сказал Снейп. — Этот маленький секретик надо хранить и раскрывать его только в крайнем случае.

— Да, вы правы, профессор, — разочарованно вздохнул Гарри. — Простите. И где этот кабинет может быть? Здесь везде голые стены, никаких выступов. Только эти огромные дыры, в которых раньше ползал этот монстр.

— Вы можете прошипеть «Откройся», авось нам повезет, — со смешком сказал Северус, оглядывая то, что называлось Тайной Комнатой.

Гарри так и сделал. Ничего не произошло. Никакого движения, никаких посторонних звуков.

— Хм… может, надо другой пароль называть? — пробормотал Гарри. — Салазар Слизерин? Великий Слизерин? Великий Салазар?

Гарри все говорил и говорил, но так ничего и не произошло.

— Бесполезно, Гарри, — разочарованно протянул профессор Снейп. — Ясно же, что в кабинет нельзя попасть посторонним. Может быть даже никому, кроме самого Салазара Слизерина или его наследника, то есть Тома Риддла.

Стоило зельевару произнести это имя, как вдруг они услышали какой-то шум. Приготовившись к бою, они стали спиной друг к другу и смотрели по сторонам, пытаясь определить, откуда исходит этот странный звук. Через минуту они, к своему ужасу, увидели огромное чудовище, которое ничуть не уступало тому, что лежало бездыханным вот уже несколько лет.

— Закрывайте глаза, профессор, — крикнул Гарри и тут же приказал змее, — Стой! Не нападай!

— Вы произнесли имя наследника великого Салазара Слизерина, — услышал он. — Имя мерзкого мальчишки, который посмел обмануть меня и моего брата! А ты, говорящий со змеями, ты тоже наследник моего хозяина?

— Нет. Я не наследник, уважаемая, но так уж получилось, что я тоже могу говорить на вашем языке, — Гарри старался говорить спокойно, хотя внутри все колотилось от страха. Подумать только, в замке целых два василиска! Черт! — Меня зовут Гарри Поттер.

— И зачем ты пришел сюда, мальчишка? Тоже хочешь узнать секрет моего хозяина, — на морде этой твари появилась ухмылка. — Найти его сокровищницу, которую он приказал нам охранять до того момента, пока не придет тот, кто достоин узнать этот секрет и получить туда доступ.

— И Том Риддл не был достоин этого? — рискнул Гарри.

— Мой хозяин был великим волшебником, мальчик, — почти с гордостью прошипела змея. — Он сделал так, что в его секретную комнату может войти только тот, кто чист душой.

«Да», — подумал Гарри, «Тома вряд ли можно считать таким человеком».

— Наследник был недостоин заполучить этот секрет. Хочешь попытаться сделать это, мальчик?

— Хочу. Мне надо туда попасть, чтобы найти одну книгу. — Он показал на свой лоб. — Это сделал Том, когда убил моего отца. Избавиться от нее я могу лишь двумя способами, один из которых для меня смертельный.

— Ты храбрый мальчик, Гарри Поттер, — прошипел василиск, глядя ему в глаза. — Садись ко мне, я проведу тебя к хранилищу, но не могу обещать, что ты станешь тем, кому мой великий хозяин позволит войти в свою сокровищницу.

— Я сейчас поговорю со своим профессором, уважаемая…

— Меня зовут Шесса, Гарри Поттер, — подсказала она.

— Профессор, я должен ползти с ней, — обратился он к Снейпу.

— Что значит ползти с ней? — почти заорал тот, не оборачиваясь.

— Секрет Салазара Слизерина я могу узнать только с помощью Шессы, да и то не факт, — пояснил учителю Гарри. — Слизерин поставил там какую-то защиту, и проникнуть в Хранилище может только тот, кто пройдет испытание. Том его не прошел, так как василиск посчитал, что у того слишком темная душа. Не спрашивайте, что это значит. Я должен попытаться.

— Будь осторожен, Гарри.

— Хорошо. Вы подождите меня здесь, — сказал он. — У меня есть с собой зеркало, так что я свяжусь с вами, если мне удастся туда проникнуть и задержаться ненадолго.

— Удачи, Гарри.

— Я готов, Шесса.

— Садись, мальчик.

Гарри сел на змею, и спустя некоторое время они уже ползли по длинному туннелю, остановившись перед какой-то дверью. Замка или чего-то похожего на него он не увидел, но заметил, что рядом с ней на столике лежит острый нож.

— Нужна капля твоей крови, мальчик, — подсказала змея. Гарри без колебаний приложил к пальцу лезвие и сделал надрез. — Теперь капни на голову этой змейке, которую ты видишь, но без моего разрешения ничего не говори.

Он выполнил все ее инструкции, с удивлением заметив, что рана на пальце уже затянулась. Ждать пришлось недолго. Буквально сразу змейка ожила, открыв глаза.

— Очередной претендент на сокровищницу, Шесса? — прошипела она. — Говорящий?

— Да, уважаемая Лешасса, — кивнул с почтением василиск. — Но мальчик не является наследником господина по крови.

— Я уже это поняла, Шесса, — сказала хранительница. — Это первый волшебник за многие годы, в жилах котого не течет кровь великого хозяина, но который может говорить на нашем языке. Как тебя зовут, мальчик?

— Гарри Поттер, уважаемая Лешасса, — ответил тот без малейшего страха в голосе.

— Ты не наследник, но в тебе есть его частичка, — сказала змея, глядя на его лоб. — Ты знаешь, что способность говорить с нами ты получил с рождения? Ты не потеряешь ее, когда избавишься от этого шрама.

— Вы определили это по моей крови, уважаемая Лешасса? — удивился Гарри.

— Да, а еще я знаю, что магия наделила тебя великим даром, — сказала змея. — Ты ведь знаешь о своих способностях защитника, мальчик?

— Защитника? Я сильный волшебник, и у меня есть способность в минуты опасности вызывать щит, но я не умею его контролировать.

— Я знаю, мой мальчик, — прошипела змея. — Мой господин со своими друзьями предвидели твой приход, и они ждут тебя.

С этими словами змея снова превратилась в камень, а дверь встрепенулась и стала медленно открываться. Войдя внутрь, Гарри застыл, заметив четыре прозрачные фигуры посреди комнаты.

— Я же говорила, что он придет, — весело сказала одна из них. — Проходи, мальчик, мы ждали тебя почти две тысячи лет.

— Здравствуйте, — сбросив с себя оцепенение, ответил Гарри, смутно догадываясь, что видит перед собой Основателей. Точнее, приведения Основателей.

— Как тебя зовут? — спросил мужчина, который был, скорее всего, Годриком Гриффиндором.

— Гарри Джеймс Поттер, сэр.

— Гарри? Отличное имя. Подойди сюда, не бойся. Нам нужно многое тебе рассказать, — продолжил Гриффиндор, махнув рукой на стоявшее внутри кресло.

— А можно мне… — набрался он храбрости, — поговорить с профессором и сообщить, что со мной все в порядке? Он волнуется, ожидая меня в Тайной Комнате. А еще с женой!

— С того момента, как ты вошел в эту комнату, Гарри, — пробурчал Салазар Слизерин, — время остановилось, и ты вернешься к своему профессору ровно через пять минут. Он даже не заметит твоего долгого отсутствия.

— О! Понятно.

— А теперь садись и слушай, Защитник!

— Почему вы меня так называете?

— Потому что магия выбрала тебя для великой миссии, мой мальчик, — нахмурился Салазар Слизерин. — Ты ведь уже знаешь о своей силе?

— Да. И о щите, появление которого я никак не могу контролировать.

— Мы расскажем тебе обо всем, но на это уйдет много времени. Впрочем, оно будет проходить здесь, а там все застыло, и никто не заметит твоего отсутствия, словно ты никуда и не уходил, — создав для себя своеобразные кресла, приведения разместились прямо напротив него. — Ты уже заметил, что щит появляется только в минуты опасности?

— Да. С его помощью я спас мать, хотя отца не успел, — тяжело вздохнув, ответил парень.

— Что ты слышал о Защитниках? — спросил у него Гриффиндор.

— Ничего. У нас о них никто не слышал.

— Странно. Вы разве не знаете, что великий Мерлин тоже был Защитником? — нахмурился Слизерин.

— Нет.

— Не понимаю, как такое возможно, — воскликнула Ровена Равенкло. — Вы разве не проходите Историю Магии в школе?

— Проходим, но… — Гарри замялся. — У нас этот предмет ведет привидение, и на уроках все в основном спят.

— Приведение? Преподаватель Хогвартса — привидение? — возмутилась леди Равенкло. — Ты шутишь?

— Нет.

— Я хочу побыстрее оказаться на свободе, Годрик, и дать нынешнему директору пинка под зад, — не совсем аристократично выразилась основательница факультета умников. — Где это видано, чтобы приведения учили детей?

— Вынужден вас разочаровать, леди Ровена, — сказал Гарри, — но привидение в роли профессора по Истории Магии в Хогвартсе — это еще не самое худшее, что происходит в нашей школе и в нашем мире.

— Что может быть хуже?

— Лорд Слизерин, могу я задать вам вопрос? — спросил Гарри, глядя на основателя.

— Как это связано с предыдущим вопросом?

— Напрямую. Вы знаете причину, по которой ваш потомок развязал войну?

— Мой потомок? Мой потомок — тот самый монстр, появления которого мы ждали?! — Основатели не ожидали такого удара. Они переглядывались между собой, понимая, что им, как и Гарри, нужно многое узнать.

— Да. Все началось много лет назад.

— А сейчас какой год?

— Тысяча девятьсот девяносто четвертый. Вся история началась в сороковые годы, когда в Хогвартс приехал Томас Марволо Риддл. Несчастный сирота, мать которого умерла, а отец отказался от него еще в младенчестве.

Далее Поттер рассказал всю историю, вплоть до своего переноса в прошлое. Обо всем, что с ним происходило там и происходит здесь. Времени ушло много, но ведь оно проходит только здесь, так что рассказ занял у Гарри несколько часов со всеми подробностями и выводами относительно истиной сущности нынешнего директора Хогвартса.

— Значит, все думают, что я был против обучения магглорожденных волшебников? — мрачно поинтересовался Салазар Слизерин. Гарри кивнул. — Бред. Если бы не было вливания свежей крови, мы бы все вымерли, заключая браки между родственниками.

— Смею вас заверить, лорд Слизерин, что все чистокровные волшебники довольно давно прикрываются вашим именем, чтобы считать всех магглорожденных волшебников ниже себя по положению и уверены, что прозвище «грязнокровка» дали им именно вы.

— Да, Салазар, кто-то сильно постарался, чтобы сделать из тебя блюстителя чистокровности, — сказал Годрик Гриффиндор, с сочувствием глядя на своего друга.

— А никто не в курсе, что моя мать была магглорожденной волшебницей, — поинтересовался Слизерин.

— Нет. Простите, но о ваших родителях никто вообще ничего не знает, — окончательно смутился Гарри. — В наше время о вас вообще мало кто знает что-то конкретное. Только слухи и домыслы. Почти все чистокровные маги считают вас поборником чистокровности и недопустимости обучения магглорожденных волшебников в Хогвартсе. Даже мерзкое слово «грязнокровка» по их словам придумали вы для таких магов, и в грош их не ставят, а Риддл вообще считает, что таким не место в волшебном мире. Впрочем, не только в волшебном, но и в обычном. Магглы для него всегда были просто грязью, от которой он избавлялся после длительных пыток и издевательств.

— Как только мы отсюда выберемся, Годрик, обязательно сделаю все возможное, чтобы очистить свое имя от этих бредовых слухов, — пробурчал Слизерин, который до сих пор не мог прийти в себя от того, что уже давно его имя смешали с грязью и сделали из него настоящего монстра. Нет, он, конечно, был далек от совершенства и даже выбирал на свой факультет именно хитрых и расчетливых, но и среди магглорожденных встречаются такие, куда же ИХ девать?

— А разве вы не могли выбраться отсюда раньше? — нахмурившись, спросил Гарри.

— Мы ждали твоего прихода, Гарри, — мягко сказала леди Хафлпафф. — Как только ты узнаешь о своей миссии, мы будем свободны и сможем занять свое место на портретах. Видишь четыре рамки? Они ждут нас уже много лет.

Гарри только кивнул в ответ. Их всех ждут веселые деньки, когда основатели вернутся в их мир. Особенно туго придется чистокровкам. Узнать о том, что великий Салазар Слизерин не был поборником чистоты крови… В мире грядут большие перемены.


Глава 20

— Поттер, не мельтиши! — пытался урезонить Гермиону Драко. — Вернется твой ненаглядный, никуда не денется.

— Но Малфой, ты же и сам прекрасно понимаешь, что с его везением он может вляпаться в очередную…

— Поттер, не надо тут нюни распускать раньше времени! — грубо оборвал ее Малфой.

— Драко прав, не стоит паниковать раньше времени, Гермиона, — к девушке подошла Джинни и взяла ее за руку. — С Гарри все будет в порядке. Он ведь не один туда пошел, а с профессором Снейпом, так что поддержка у него есть. Не волнуйся.

— Не знаю, я места себе не нахожу, — Гермиона села в кресло и закрыла глаза, сжав руками виски. Голова болела нещадно. Прошло полчаса с того времени, как Гарри ушел, но они растянулись для нее в часы.

— Все обойдется, Поттер! Кресный будет с ним рядом на тот случай, если ему понадобиться помощь.

Гермиона усмехнулась, посмотрев при этом ему в глаза.

— Знаешь, Малфой, не перестаю удивляться твоему нынешнему поведению и отношению к собственной персоне.

— За эти годы могла бы и привыкнуть, что я стал белым и пушистым, — пробурчал тот в ответ, но при этом у него хватило совести покраснеть, что заставило всех присутствующих рассмеяться.

— Это правда, привыкнуть стоило, — согласилась с ним Гермиона, — но ничего с собой поделать не могу.

— Ладно, проехали. Лучше скажи, что конкретно сказали ему родители по поводу комнаты Слизерина и того метода, который позволит нам избавиться от крестража в его голове?

— Никто толком ничего не знает. Есть только ссылка на документ, но не факт, что мы найдем его, даже если Гарри удастся отыскать комнату Слизерина.

— Будем надеяться на лучшее, Гермиона, — сказала мягко Полумна, слегка коснувшись ее руки. — Согласись, что Гарри здесь сильный волшебник, а его необычный щит… О нем никто не знает даже среди древних аристократических семейств.

Гермиона кивнула. Они решили оставаться вместе до прихода Гарри, за что девушка была им безмерно благодарна.

* * *

Прошло около десяти минут, как профессор Снейп услышал сзади сдавленное шипение. Он тут же закрыл глаза и подумал, что Гарри не сумел ничего сделать. Разумеется, Салазар Слизерин никогда не допустит к своим сокровищам полукровку. Впрочем, полукровкой парня называют только слишком ярые поборники чистоты крови.

— Профессор, открывайте глаза, Шеша уже уползла назад, — сказал Поттер, прошипев что-то василиску. Послышалось шуршание, и зельевар повернулся к нему.

— Я так понимаю, вы не сумели найти комнату.

— Сумел. То, что я узнал, профессор, перевернет весь наш мир с ног на голову, — Гарри держал в руках какой-то сундучок и свернутый пергамент. — Я провел в комнате три дня. Там временной блок стоит, так что не удивляйтесь.

— Значит, вас допустили в святая святых?

— Да. Рецепт зелья здесь, но он очень сложный. Я писал под диктовку… — мальчишка вдруг запнулся. — Профессор, завтра утром ждите очень большой сюрприз. Мне надо поговорить с отцом и матерью, чтобы они кое о чем попросили лорда Малфоя. Подержите.

Снейп не знал что сказать. Тон ребенка и его крепко сжатые челюсти показывали, насколько сильно он взволнован. Он взял из рук драгоценный груз и стал прислушиваться к разговору.

— Гарри Поттер вызывает Сириуса Блэка, — сказал Гарри в зеркало.

— Привет, сынок, вы уже…

— Папа, рецепт есть, ингридиенты на него тоже. Помощь будет со стороны, но сейчас говорить об этом не буду. Ты должен поговорить с мистером Малфоем и собрать как можно больше народу в Хогвартсе завтра утром.

— Зачем?

— Вы тоже слушайте, профессор, — повернулся он и добавил:

— Советую присесть, а то свалитесь от неожиданности.

— Все так серьезно?

— Да. В комнату Салазара Слизерина меня провел второй его василиск, — из зеркала послышался сдавленный вскрик. — Все нормально, мам, он не причинит никому вреда. В комнате Слизерина, меня ждали призраки основателей.

— Призраки Основателей? — голос Блэка был сиплым от охватившего его волнения.

— Они рассказали мне о щите, рассказали, что я — Защитник, каким был в свое время Мерлин. Я обладаю его силами, его умениями и после того, как ритуал уберет из моего лба эту гадость, мне нужно будет пройти еще один ритуал, который передаст мне все способности и магические знания, накопленные предыдущими Защитниками. Завтра утром призраки Основателей будут в Хогвартсе и то, что они будут рассказывать, никому из чистокровных не понравится.

— Хорошо, Гарри. Когда мы должны прийти?

— К девяти часам, когда начнется завтрак. Я оставлю профессору Снейпу ингридиенты для зелья и рецепт, продиктованный Салазором Слизерином.

— С ума сойти, ты общался со Слизерином? И как это он согласился беседовать с полукровкой?

— Отец, Салазар Слизерин вполне адекватный волшебник и никогда не был против магглорожденных, — Гарри с ухмылкой наблюдал краем глаза за лицом зельевара. — Весь этот бред с грязнокровками никак не мог исходить от него, так как его мать была именно магглорожденной и он никогда не был против обучения таких детей в Хогвартсе.

— Чувствую, завтра будет жарко! — возбужденно сказал Сириус. Глаза отца заблестели, весь его вид говорил о предвкушении завтрашних разборок.

— Не то слово, отец.

* * *

— Гарри, ты вернулся! — бросилась к нему на шею Гермиона. — Ты цел?

— Со мной все нормально, Герми.

— Садись и рассказывай, Поттер, — пробурчал недовольным голосом Малфой. — Мы тут извелись все от нетерпения и с тебя должок за успокоение твоей дражайшей супруги. Она тут чуть дыру в ковре не проделала от волнения.

— Малфой, скажи, ты поменял свои взгляды относительно магглорожденных?

— Что за дурацкий вопрос, Поттер? Если бы я был фанатичным ублюдком, меня бы здесь не было.

— Отлично. Тогда слушайте.

Гарри рассказал друзьям все. О своем статусе Защитника, о своих истинных способностях, когда из него удалят частичку Волдеморта и затем проведут ритуал наследия. Новость об Основателе змеиного факультета и его реальном отношении к магглорожденным, Малфой воспринял довольно спокойно, только лишь крепко сжатые кулаки говорили о его волнении.

— О Мерлин мой! Гарри, это же изменит весь магический мир! — прошептала Гермиона.

— Да. Я сам сначала был в шоке. Это настолько нереально…

— Постой, а что это еще за теория относительно происхождения магглорожденных? — спросила у него Джинни.

— В свое время Слизерин провел исследование и пришел к выводу, что любой магглорожденный в какой-то степени потомок магического Рода. Либо существующего, в котором когда-то рождались сквибы, либо исчезнувшего, но тоже через рожденных сквибов. Исключение составляют единицы, и магия не бывает выборочной. Все мы знаем о Родовой Магии. Магглорожденные станут сильнее, вступив в свой Род, пополнив ряды чистокровных волшебников и обновив его кровь.

— А те единицы как же?

— Он предлагал проводить ритуал вступления в Род. Взять, примеру, род Гринграссов. У них нет прямых наследников и со смертью отца Астории и Дафны, прямых потомков не останется. Девушки выйдут замуж и примут фамилию мужа, а следовательно, фамилия Гринграсс исчезнет из волшебного мира навсегда. Магглорожденный, у которого нет связей ни с каким родом, может войти туда, как муж одной из них и принять магических дар и фамилию жены. Так род продолжит существование и обновится кровь.

Гарри еще много чего рассказал в этот вечер, и спать они легли далеко за полночь.

* * *

— Северус, что вообще произошло? Рассказывай давай! — нетерпеливо сказала Лили, когда друг появился через камин в их гостиной. — Гарри был слишком немногословен.

— Я и сам толком ничего не понял. Он отдал мне зелья и пергамент. Я мельком просмотрел и могу сказать, что рецепт не из легких. Нам понадобится как минимум три месяца для его приготовления.

— Справимся. Главное, чтобы до конца избавиться от этого монстра в голове у моего сына. Дай я посмотрю.

Вскоре к ним присоединился и Люциус Малфой, успевший уже переговорить с Ритой Скитер и Корнелиусом Фарджем, которые если и были удивлены подобным поведением аристократа, вслух ничего не сказали. Только выразили надежду, что происходящее завтра в школе событие действительно стоит того, чтобы на нем присутствовать и отложить те дела, которые они запланировали на завтрашний день и от которых придется отказаться.

— Рассказывать особо нечего, все самое интригующее мы узнаем завтра, — сказал Снейп, принимая в руки бокал с вином. — Мальчишка пробыл в комнате Слизерина три дня, защищенный временными чарами, общаясь с Основателями.

— Со всеми, включая Салазара Слизерина? — спросил недоверчиво Малфой.

— Да, со всеми, — Снейп сочувствующе улыбнулся блондину — Малфой, ты можешь поверить, что у Слизерина никогда не было предубеждений против магглорожденных волшебников?

— Это шутка такая? — побледнел Люциус.

— Нет. Все вполне серьезно. Я толком так ничего и не понял, единственное, о чем рассказал Гарри, так это о том, что у Слизерина мать была именно магглорожденной, и у него никогда не было желания учить только лишь детей чистокровных.

— Но откуда тогда… откуда все эти слухи? — Люциус явно чувствовал себя не в своей тарелке.

— Не знаю. Вряд ли у нас есть возможность спустя столько лет выявить того, кто это сделал, — Блэк криво ухмыльнулся, глядя на побледневшего Малфоя. — Самое главное, что завтра об этом станет известно всему магическому миру и тогда… даже боюсь себе представить, что будет тогда.

— Кроме всего прочего, лорд Малфой, у нас еще новости, — Лили посмотрела на мужа и вздохнула, пытаясь как можно мягче рассказать о том, что они узнали от профессора МакГонагалл. — После завтрашнего представления мы поговорим с Гермионой и договоримся с гоблинами о встрече и проведении ритуала определения родства.

— Думаю, что миссис Поттер на самом деле может происходить из какого-нибудь древнего рода, — задумчиво рассматривая янтарную жидкость в бокале, сказал Люциус. — У нее слишком огромный потенциал для волшебницы из обычной маггловской семьи. Впрочем, вас это тоже касается, миссис Блэк.

— Ну, по поводу моего происхождения мы уже все выяснили, — улыбнулась Лили. — Утром мы были у гоблинов и я уже вступила в права наследования.

— И…?

— Я первая волшебница за последние пятьсот лет из рода Корфов. Вам эта фамилия о чем-нибудь говорит? — спросила Лили.

— Корф? Что-то слышал, но так на вскидку даже не знаю…

— Этот род, Малфой, древнее твоего и моего лет на семьсот, — усмехнулся Сириус. — Он берет свое начало с пятьсот тридцать третьего года и был самым темным на то время, пока его последний представитель не был сожжен на костре во время святой инквизиции. Мы еще не были в Корф-мэноре, сделаем это на днях, но Лили уже приняла титул леди Корф и когда Регулусу исполнится три года, мы проведем ритуал вступления в Род.

Ретроспектива

— Миссис Блэк, а вы полны сюрпризов, — ошарашено сказал гоблин Горстак, глядя на пергамент.

— В чем дело, мистер Горстак? — нахмурилась Лили. — Наши догадки имеют место быть?

— Даже больше… вы — первая представительница древнейшего Рода Корфов после многих сотен лет.

— Корфов? Тех самых Корфов, которых всем семейством заживо сожгли на костре в 1435 году? — побледел Сириус. Гоблин кивнул. — Но ведь никому из этого семейства не удалось выжить!

— Видите вот эту линию, идущую от Матильды и Лориана Корфов? — мистер Горстак указал на пернамент и ветви родственников Лили, идущие от некоего Виктора Корфа. — Взгляните на дату рождения этого мальчишки.

— Семнадцатое марта 1435 года, — прошептала Лили. — За неделю до сожжения всей семьи.

— Да. Вы правы, миссис Корф. Обратите внимание на то, что ребенок обозначен здесь желтым цветом. На семейных гобеленах так всегда обозначаются сквибы. Мальчика, скорее всего, отдали на воспитание магглам, как это делалось в те времена и продолжается до сих пор.

— Получается, что моя жена — его потомок и первая в Роду, у кого появились магические наклонности?

— Думаю, что если проверить магглорожденных волшебников, — криво ухмыльнулся гоблин, — то мы сумеем отыскать немало представителей исчезнувших фамилий, ну или существующих, которые в свое время отдавали сквибов в семьи магглов.

— Мы уже тоже думали об этом, — сказала Лили, переглянувшись с мужем. — Дело в том, что у нашей невестки Гермионы родился брат, и он тоже волшебник. Профессор МакГонагалл сообщила о его появлении в свитках магглорожденных детей.

— Будем рады проверить миссис Поттер и ее брата на принадлежность к какому-нибудь роду, миссис Блэк. А сейчас мы должны решить, что делать с вашим наследнием. Титул лорда Корфа перейдет к одному из ваших сыновей…

— Я думаю, это будет Регулус, — улыбнулся Сириус. — У Гарри есть титул лорда Поттера, у Ориона — лорда Блэка. Я думаю, будет справедливо, если Рег возьмет эту фамилию.

— Ты хочешь, чтобы Регулус стал Корфом? — спросила у него Лили, взяв его за руку.

— Лили, ну подумай сама, — начал говорить Сириус, переглянувшись предварительно с гоблином, — как это будет здорово, если в волшебный мир вернется эта фамилия! Разумеется, мы проведем ритуал, когда ему исполнится три года.

— Лорд Блэк прав, — мягко сказал гоблин, глядя на Лили. — Вы должны принять титул леди Корф, и передать его своему сыну, когда придет время.

Конец ретроспективы.

— Вот такие вот дела, Малфой, — сказал Сириус, рассказывая эту историю. — Теперь ты понимаешь, насколько важнО завтрашнее событие для волшебного мира? Если сам Слизерин не был против магглорожденных, то будет гораздо проще продвинуть идею о более раннем появлении магглорожденных волшебников в магическом мире.

Лили предлагает вводить таких детей в наш мир при первом же проявлении магии и воспитывать на традициях волшебного мира еще до Хогвартса.

— Думаю, это будет разумно, — согласился Малфой, — но что делать с теми магглорожденными, которые не связаны ни с каким родом?

— Ритуал магического усыновления еще никто не отменял, — раздался голос Вальпургии Блэк, которая услышала последние несколько фраз из разговора, и тут же подключилась к его обсуждению. — Лили, поздравляю с принятием наследия.

— Спасибо, матушка, — улыбнулась Лили. — Так вы предлагаете вводить таких детей в Род?

— Разумеется. Взять, к примеру, Кринсли или Гринграссов, — усмехнулась старуха. — Их фамилия прервется со смертью Джонатана и Лайонела, следовательно, приняв в род магглорожденного, дав ему свою фамилию и женив его на одной из своих дочерей, они смогут сохранить наследие и родовую магию, а это чуть ли не главнее всего остального. Согласись, Люциус, в нынешнее время, когда магов становится все меньше и меньше, это будет довольно серьезный шаг в сторону увеличения волшебников и сохранения волшебных традиций древних чистокровных семейств.

— Согласен. Кстати, Севереус, а почему ты не принял наследние Принцев? — спросил вдруг Люциус, слегка нахмурившись.

— Я не могу этого сделать, — сказал Снейп, нахмурившись. — Отец матери отлучил ее от Рода.

— Надеюсь, у Матильды хватило ума не проводить ритуал Отлучения от крови Рода? — побледнев, сказала старуха, но увидев плотно сжатые челюсти мужчины, тихо охнула. — Она что, с ума сошла?

— Не знаю, не имел чести быть с ней знаком, — Снейпа передернуло. — Мать полностью изгнали из Рода Принцев и ни я, ни мои дети, ни мои внуки, не могут претендовать на этот титул. Если только не найдется кто-нибудь среди магглорожденных из побочной ветви.

— Но отлучить от магии крови Рода… — Вальпурга была в ужасе, как, впрочем, и все присутствующие.

Отлучение от магии Рода было шагом, на который главы семейств решались только в крайних случаях. За последние тысячилетия подобное проводилось только в трех семьях, но у них были другие наследники и Род не прерывался. Мерлин, это же каким нужно быть поборником чистокровности, чтобы пойти на такой шаг?

— Ладно, давайте поговорим о завтрашнем дне. Слишком многое предстоит принять и понять. Кстати, Вальпурга, вы же не в курсе… — Люциус усмехнулся. — Приготовьтесь к тому, что ваш привычный мир перевернется утром вверх тормашками.


Глава 21

Утро следующего дня началось для Гарри и его друзей с предвкушения предстоящего действа, которое, без сомнения, станет самым важным в истории всего магического мира. Они спускались в Большой Зал вместе, как обычно, но знали одно: сегодняшний день перевернет представления волшебников о волшебном мире навсегда.

— Знаете, я так не волновалась даже на экзаменах СОВ в прошлый раз, — прошептала Гермиона, чувствуя себя просто ужасно после практически бессонной ночи.

— Кому что, а тебе, Поттер, только об экзаменах говорить, — добродушно подколол ее Драко. — Я еще не забыл о твоем боггарте в ТОЙ жизни.

— Не вспоминай даже, — поморщилась Гермиона. — До сих пор стыдно.

— Все, мы вышли за территорию защитных чар Флитвика, — прошептал Гарри.

В зале все было как обычно. Ученики усаживались за стол, преподаватели тихо переговаривались между собой и спустя полчаса двери распахнулись, впуская в Большой Зал министра Фарджа, десяток авроров и журналистку Риту Скитер. Также прибыли семьи практически всех чистокровных семей, знавших их маленькую тайну о переносе во времени и гоблины Гринготса.

Гости разошлись по периметру всего зала и лица у всех были мрачными, включая присутствующих гоблинов.

— О! Корнелиус, какими судьбами? — спросил директор, спустя несколько минут. На его лице было написано недоумение и изрядная доля страха. Он не понимал, что происходит, но ситуация явно была не слишком для него благоприятная.

— Мы приглашены сегодня Советом Попечителей, а также некоторыми родителями, — пафосно сказал Министр, подойдя к преподавательскому столу.

— Я рад, что… — начал было директор, но почти сразу услышал позади себя странный шум. Присутсвующие с ужасом и благоговением смотрели вперед и Дамблдор тут же обернулся.

Увиденное заставило его побледнеть, и отшатнутся. Прямо на него со своего помоста шел лев, пусть и призрачный, но от этого не менее страшный и злобный. На соседних столах расположились змей, ворон и барсук, но уже через мгновение животные приземлились на пол и вместо них появились призраки четырех людей.

— Ну здравствуйте, потомки! — начал разговор мужчина, облаченный в темно-зеленую мантию. — Надеюсь, что ты, Гарри, успел сделать все, о чем мы говорили?

Салазар Слизерин повернулся к мальчику и вопросительно поднял бровь.

— Да, лорд Слизерин, — учтиво поклонился ему Гарри. — Здесь присутствуют все студенты, преподаватели и представители всех чистокровных семейств, которым известна моя история. Хотя о вашей истории, кроме моей семьи и семьи лорда Малфоя, еще никому не известно.

— Хорошо, Защитник, — поклонился в ответ Основатель змеиного факультета и повернулся к министру магии. — Мистер Фардж, я надеюсь, пресса здесь присутствует?

— Ммм… разумеется, — министр взял себя в руки довольно быстро. Политик не хотел терять лицо, но его немного потряхивало от мысли о том, что видит призраков самих Основателей. — А вы откуда о прессе…

— Мы с Защитником уже успели поговорить, так что не стоит тянуть время, — лицо Слизерина стало хмурым. — Леди Хафлпафф, вы довольны своим факультетом?

— Да, вполне, — добродушная светловолосая женщина стояла напротив собственного факультета и, казалось, видела всех своих подопечных наскв