Пантеон (fb2)

Пантеон   (скачать) - Фанур Аминович Галиев

Галиев Фанур Аминович
Пантеон


Глава-1
Лес

Начало истории, достаточно сложный этап в повествовании. Вот, например я уже добрых минут десять сидел и перебирал в голове различные варианты начала своей истории. Хотелось бы начать с самого интересного момента, как я оказался в данной ситуации, но вот ощущение банального нежелания освещать момент своего, кхм… попадания в данный период времени. Так что, пожалуй, начну с не столь раннего момента.

Что я делал на данный момент. Если честно, то ничего. Точнее, я бездействовал, но в то же время занимался очень сложным и требующим железной выдержки делом. Я ждал. А если быть еще точнее, пережидал. И чувствовал я себя, скажем так, не особо. Оно и понятно. Лежать в глубине пары метров под сыпучим песком было не ахти приятно. Мало того, что на тебя давит масса песка, которая окружает полностью, не позволяя даже шелохнуться, так еще и ощущать, как над тобой топчутся десятки ног, ну или отростков, которые эти ноги заменяли, и черт значит, чем занимаются. Конечно, зная сущность тех существ, которые там топтались, не составляло особого труда догадаться, что там происходит. Да, повезло, так повезло. Оказаться под полем битвы между десятками пустых — это понятное дело, не особо. Лежать и ощущать, как там твориться настоящая вакханалия, при этом зная, что стоит хотя бы одному из них хотя бы случайно задеть тебя и конец. Прощай моя жизнь.

Да, быть обычным среднестатистическим обитателем мира вечной ночи, именуемого Уэко Мундо, это довольно напряженная жизнь. Наверное, даже люди в особо бедных странах Мира людей не ощущают себя так. Там конечно жить очень сложно, а если быть точнее существовать. Но здесь — это настоящий кошмар. Ведь там тебя не пытается съесть первый попавшийся человек. А здесь тебя регулярно поджидают, в надежде слопать кусок твоей плоти. А если повезет, то и полностью все мощи, которыми на данный момент я обладал. К сожалению, я был чрезвычайно слабым обитателем для данного мира. Наверное, даже слабее обычных миниатюрных животных — пустых, которыми изобиловала данная земля. Хотя, в этом я немного переборщил. Конечно же, я был сильнее их, но все же мое первое утверждение было, наверное, недалеко от истины. Моим предположительным уровнем силы был мой естественный человеческий уровень. То есть я ничем не отличался от человека, как по силе, так и по способностям. Одним словом, полный абзац. Я долго не мог поверить в подобную подлость, но со временем все же пришлось, ибо неверие могло запросто свести к могиле, а точнее в желудок более удачливого сородича. Пришлось быстро приспосабливаться. Иначе выжить в Лесу Меносов было невозможно. Мое приспособление, конечно, заключалось только в умении прятаться. Иного варианта я не мог придумать, ни осуществить. Слишком уж легкой добычей я был. Добыча, однако, слишком громко сказано. Убежать от своих сородичей я не смог бы при всем желании. Так что пришлось начать подземный образ жизни. Прятаться в песке, пережидая довольно частые моменты шествий целых толп пустых, которые нередко начинали безумную грызню между собой. Иногда я изредка вылезал из-под земли, чтобы сменить место, подобрать небольшие трофеи, которые оставались после боев между моими соплеменниками. Изредка я вообще оставался под землей целыми днями, опасаясь быть в наглую раздавленным могущественнейшими существами, которых я когда-либо видел — гиллианами. Причем, не только физически. Реацу исходящая от них невольно давила на меня с невообразимой силой. Эти небоскребы прошествовали мимо моих убежищ, и пока они не уходили, я не рисковал даже шелохнуться. Благоговение перед данными существами меня не отпускало даже, несмотря на то, что я и знал, что у этих обитателей Леса вообще нет разума, и они практически не способны размышлять, а возможно и вовсе меня замечать. Возможно, кто-то и решил бы, что они не опасны, но я предпочитал не рисковать. Не просто, в общем-то, человеку не бояться ходящий небоскреб, который к тому же порою обрушивает на тебя страшную звуковую атаку. Помниться, смотрел в прошлой жизни фильм «Властелин Колец» и всегда удивлялся тому, почему люди так бурно реагировали на вопль назгулов. Теперь-то я понимаю, что даже непроизвольные подобные вопли на пределе возможностей человеческого восприятия — это кошмарное ощущение. Словно стоишь перед сиреной, предназначенной для какой-то огромной воинской части и оказываешься под максимальным ее ударом. Наверное, поэтому-то у меня всегда невольно бегали мурашки по коже, когда рядом слышался гул шагов этих исполинов, небрежно бродячих по Лесу. На мое счастье, мне еще ни разу не приходилось оказываться в ситуациях, при которых менос применяет серо. Представить, что может сделаться после попадания такого луча с моей тушкой, как-то не хочется. Особенно после того, как я невольно увидел последствия давнего применения этой силы.

В общем, существовал я как банальное насекомое, ну или же какое-то мелкое млекопитающее. Прятался, изредка выбирался из укрытия, менял позицию и снова прятался. Иногда невольно оказывался свидетелем схваток могучих, в моем представлении, пустых, и порою, трясущимися руками подбирал ошметки плоти проигравших или победителей, оставленных на поле боя, и снова прятался, чтобы быстрее съесть эти лакомые кусочки. Порою мне попадались мелкие пустые, которые подобно мне прятались в песке и ими-то я и питался. Ни о какой прибавке к силе и говорить не приходилось. Максимум, что я получал, это некоторое чувство удовлетворения, но не более. Мое тело было миниатюрным по сравнению с обычными формами пустых. Максимальный рост — 1.85 м. Можно сказать, я здесь настоящий коротышка. Это был мой естественный человеческий рост. Тело покрыто плотной кожей, напоминающее ту же кожаную куртку, На груди — маленькая дыра (естественное подтверждение сущности пустых). Дыру обрамляла костяная пластина, которая постепенно расширяясь, приобретала некое подобие нагрудника. Правда, данный нагрудник был очень тонким и ни о какой существенной защите говорить не приходилось. Мда. Руки были в таких же костяных перчатках с короткими коготками, а на ногах поножи. Эту достаточно своеобразную картину завершала безликая маска. Самым занятным в ней было то, что у нее полностью отсутствовал рот. У других пустых всегда виднелись челюсти, или клюв, в общем, у кого что. Но у меня ничего такого не было. В первое время я даже растерялся, когда собирался поглотить миниатюрную ящерицу и долго бился над попытками отыскать ключик к этой загадке природы. Лишь потом я понял, что у моей маски весьма занятная особенность. Она впитывала добычу как губка и передавала ее в мое тело. Естественно, ни о каких вкусовых особенностях моей пищи я судить не мог, но приятное ощущение после еды все же появлялось. Ничего особенного, как видите, в моей форме не было. Никакие боевые способности, никаких способностей в плане охоты, захвата добычи также не наблюдалось. Пожалуй, самой примечательной и наверняка, единственной моей способностью была возможность ощущать окружающий фон реацу. А если быть точнее, то для меня окружающий мир представлялся своеобразным океаном, в котором каждое движение воспринималось мной какой-то специфичной волной, которая мгновенно накрывала меня и сигналила о том, что рядом что-то есть. Это было странно конечно, словно я и в самом деле существовал под водой, что было немного неудобно, но в, то, же время специфично влияло не мои возможности. Определить перемещение больших существ (а в моем случае ими было абсолютное большинство моих сородичей) для меня не составляло никакого труда. Конечно, данный способ определения местоположения работал только при условии движении объекта, но для меня этого было более чем достаточно. Высокоуровневые убийцы, которые долгими часами лежали, выжидая дичь, в этом Лесу встречались крайне редко. Кругом было изобилие жизни и с дичью проблем не возникало. В общем, мир для меня был очень плотным и крайне неудобным для существования. Причиной этого явления, по-моему, являлась моя невообразимая слабость. Для пустого, чей уровень с горем пополам, лишь на жалкие проценты превосходил уровень человеческой души, это должно было быть естественным. Воздух, насыщенный огромным количеством духовных частиц, а также колоссальным количеством реацу жителей этого Леса, для моего жалкого уровня был аналогичен глубинам океана. Причем данность серьезно влияла и на мои органы чувств. Например, я видел не очень хорошо. Мир представлялся для меня сплошным туманом, наподобие мутной воды, что впрочем, не влияло на возможность слышать. Звуки были гулкими, как и под водой, но, тем не менее, слышимость от этого не страдала. Насчет чувствительности своего носа я хотел бы умолчать. Полагаю, что сама возможность ощущать запахи маской, у которой не предусмотрены отверстия для подобных операций покажется странным. Так-то оно и было. Возможность дыхания была предусмотрена специфичным образом. Маска чем-то напоминала респиратор, который полностью очищал воздух перед его поступлением в легкие, а также абсолютно подавлял все звуки, которые возникали при процессе вдоха и выдоха. Как-то вспомнив о том, что в свое время говорил Исида о том, что мельчайшим пустым вполне достаточно дышать, чтобы жить, я невольно задумался о том, попадают ли духовные частицы через мою маску в мое тело, но если честно, так и не смог найти ответ на данный вопрос. Надеюсь что да, ведь иначе говоря, было бы довольно неприятно осознавать, что имея возможность регулярно поглощать эти частицы, ты банально не способен этого делать из-за того, что невидимый конструктор забыл внести соответствующие изменения в твой организм. Кхм, кажется, я слегка отошел от основной темы своего повествования.

Итак, как я уже говорил, что лежал под землей (а, точнее, песком) на глубине чуть больше двух метров и ощущал, как надо мной твориться невесть что. Судя по звукам, интенсивным выбросам реацу в окружающее пространство надо мной, а также бешеному волнению того самого океана, которым для меня представлялся сам воздух Уэко Мундо, там шла буйная потасовка с участием по меньшей мере десятка пустых различного уровня и всевозможных форм (последнее определялось мной по различиям в давлении и точек опор на песок). Бешеная свалка над моей головой длилась минут десять и при этом становилась все жарче и жарче. По-моему, чем больше распалялись участники драки, тем больше и больше они привлекали внимание окружающих пустых, которые с ходу бросались в бой, совершенно не думая о том, зачем собственно им это надо. Да, вот он, стадный инстинкт в действии. Увидел пустой дерущихся, заиграла кровь, и бросился в самую кучу. Добавить, скажем, так, эффект. Судя по симфонии звуков, стонов, рыков, лаев, хрипов, а также грохота, скрипа, чавканья, веселье там было в самом разгаре. Впрочем, для меня лично, это был самый страшный кошмар с момента моего становления пустым. Такого я еще никогда не видел и не ощущал. Мало того, что меня буквально норовили раздавить, несмотря на песчаную подушку, так еще и огромное духовное давление буквально выжимало из меня все соки. Такое чувство, словно тебя сжал в объятьях какой-то тяжелоатлет с желанием доказать, что и из человека можно добиться эффекта тюбика для зубной пасты. И главное, от этого совершенно никак нельзя огородиться. Подозреваю, что если бы не песок, который меня окружал, то меня давно бы просто-напросто развеяли бы по ветру. Даже не касаясь ни пальцем. Песок играл роль фильтра, слегка снижая воздействие данного пресса на меня. На мое счастье, место, которое я спешно выбрал в качестве укрытия, оказалось самым безопасным (если не учитывать того факта, что можно было бы в принципе, оказаться в метрах, этак двухстах от этого места, но это неважно). Конечно, это был самый эпицентр бойни, но это играло своеобразную роль. С самого начала боя там пало несколько участников, и они стали дополнительными кордонами на пути смертоносных ударов моих сородичей, направленных, совершенно случайно, на землю. Оставалось только надеяться на то, что эта бойня завершиться как можно быстрее, чтобы поскорее убраться отсюда подальше. До того, как сюда могли нагрянуть стервятники, для которых поле брани было прекрасным и просто вожделенным местом.

В общем, я, называется, попал по полной программе. По мне ходили, на меня падали мертвые и раненые, меня пытались раздавить одной только реацу, причем, в полном неведении того, что я здесь вообще-то нахожусь. Наверное, мне следовало бы даже поблагодарить ту счастливую случайность, по которой я оказался настолько «невидим» для сенсоров, вследствие своего мизерного уровня реацу. Иначе меня могли бы давно заметить и прихлопнуть чисто из принципа. Чем дольше я здесь находился, тем хуже мне становилось. И не только физически. На меня докатилось какое-то чувство омерзения от того, что я попал под самый настоящий поток крови (или чего-то вроде того), который был впитан песком и, в конце концов, оказался на мне. Если вначале этой жижи было мало, то постепенно ее количество росло, пока я вовсе не оказался в своеобразной капсуле из мокрого и липкого песка, который неприятно хлюпал от каждого движения на поверхности. Я не был раздражен, нет, мне не было противно, тоже нет. Просто данность вызывала у меня странный дискомфорт, вкупе с беспощадным духовным прессом (который умудрялся держать меня в полубессознательном положении), а также непрерывными толчками сверху (следствие непрерывной ходьбы, ощущения падения, прыжков у меня над головой).

Я не понял что произошло. В какой-то момент я потерял сознание, а уже потом почувствовал, как вся та огромная свалка над моей головой неожиданно прекратилась жутким воем «ревуна» (мое оригинальное именование воя гиллиана). Духовный пресс десятков пустых также исчез, словно его и не было. Правда взамен пришла не менее мощная реацу гиллиана, но она тут, же начала удаляться, что сопровождалось гулкими тяжелыми шагами исполина. Я вздохнул с облегчением. Наконец-то это безумие прекратилось. Хотя я не понял, что конкретно произошло, и куда делись все сражавшиеся пустые, а также вся масса мертвых, которые также перестали ощущаться надо мной, но я рискнул сделать только одно предположение: безумная бойня привлекла внимание меноса и он, явившись сюда, тупо разогнал свору. Да, гиллиана простые пустые мало боялись, но если менос проявил интерес к ним, то они скорее предпочли бы удрать от него. Оказаться поджаренным беспощадной вспышкой серо никому не хочется. Я был без сознания, когда появился гиллиан, так что не помню, сожрал ли он павших или же вместо него это сделали другие, по сути дела это не важно. Я был удовлетворен своей гипотезой, а также тем, что меня сегодня не нанизали на чей-либо рог или коготь. А также сделал вывод, что в случае подобной ситуации в следующий раз непременно надо будет убежать куда подальше и схорониться непосредственно под деревом. Так будет больше шансов не быть раздавленным (при условии, что какой-то умник не рискнет свалить эту колонну, подпирающую купол нашего Леса).

Вылезать сразу из своего убежища я не спешил. Согласно моему опыту, я знал, что после любой охоты или схватки остаются мелкие трофеи, что привлекает стервятников и тех, кто не может себе позволить устраивать подобные выходки, но, тем не менее, способен немало насолить неудачливым сородичам. А такая бойня, как сегодняшняя не могла оставить никого равнодушным. Рисковать головой и вылезать на месте пиршества стервятников не особо хотелось. Гиллиан удалялся, а это значило, что здесь скоро будут мелкие неудачники, которые все же удачливее меня в плане силы, ну или же в плане коллектива, что ли. Вдобавок волнение в океане реацу, который окружал меня, не затихло, и я не мог с уверенностью сказать, что происходит вокруг меня даже с десяти процентной вероятностью точности. Признаюсь, не перспективно не знать, что происходит вокруг где-то на девяносто процентов. Мощная реацу гиллиана конечно была, конечно, маяком, но и оно не способствовало стабильности окружающего пространства. Пришлось ждать, пока волнение утихнет, и можно будет ощущать окружающее пространство с девяносто процентной точностью.

Мне потребовалось минут двадцать, прежде чем я смог, наконец, сказать, что чувствую окружающее пространство на необходимом диапазоне. Волнение утихло, и океан вернулся в свое обыденное состояние. Гиллиан находился на почтительном расстоянии, так что его реацу не укрывала от меня более мелкие объекты на более близком от меня расстоянии. Я прислушался к своим ощущениям. Мои сенсорные способности говорили мне, что вокруг особо опасных объектов не чувствовалось. Самым близким от меня существом был пустой на порядок сильнее меня, судя по уровню реацу, на расстоянии более чем в полутора километрах. Он медленно перемещался в противоположную от меня сторону. Ближе меня никого не было, что не могло не радовать. После пережитой встряски, желания снова немедленно прятаться не было. Поэтому я с большим удовольствием потянулся, и тут же вернув себе привычную настороженность, принялся изучать место бойни. Впрочем, изучать, это мягко сказано. Я удивленно смотрел на место недавнего буйства и не мог поверить своим глазам. Ни каких следов крови, обломком когтей или клыков, кусков шкуры или же плоти. Такое чувство, что вся та масса отходов, которые должны были бы остаться после сражения и пиршества стервятников просто испарилась. А учитывая то, что, по моему мнению, времени на то, чтобы таким остаткам полностью обратиться в пыль или же в россыпь духовных частиц должно было уйти гораздо больше, то выглядела такая странная чистота через, чур, непонятно и подозрительно. Грешным делом я даже подумал, что гиллиан просто всосал в себя все следы бойни и даже испарил остатки пролитой крови. Оно и понятно. То, как питались меносы, мне видеть не приходилось, а мои скудные в этом направлении знания по манге не давали возможности, верно оценить ситуацию, мне невольно даже пришла в голову мысль и о том, что возможно гиллиан способен поглощать добычу с такой эффективностью. Еще одной неожиданностью стало то, что следов бегства пустых также не было. На песке оставались многочисленные следы ног, щупалец, ножек и тому подобных отростков, а также павших тел, пропаханные борозды, на самом близком отсюда дереве даже выделялись следы когтей. Но вот следов того, как отступали все эти пустые, не желая оказаться обедом более могучего собрата не было. Такое чувство, что пустые в самом разгаре схватки куда-то испарились, что опять-таки было странно. Мне приходилось видеть, как громоздко и неповоротливо двигаются гиганты этого Леса, то, как вяло, они реагируют на окружающую обстановку, но еще ни разу я не замечал, что их нельзя было бы не заметить. Уровень реацу гиллиана на порядок превосходила все то, что бушевало в этом месте и его вряд ли заглушило бы даже безумие схватки. Хотя, учитывая то, что я тоже смог ощутить его присутствие только тогда, когда он разогнал реацу пустых, возможно это и возможно.

Я невольно напрягся, ощутив движение где-то в двух километрах от меня. Скорее всего, какой-то очередной гигант оказался в зоне моего восприятия. Благо, расстояние приличное, опасаться пока нечего, но эта маленькая неожиданность позволило мне ощутить еще одну интересную особенность. В окружающем песке не было даже остаточного следа реацу той массы пустых, что дрались здесь, ровно также, как и того, что следы гиллиана также возникли совершенно спонтанно. Словно не было его, не было, а потом, раз, и возник из неоткуда.

Внезапная догадка пришла мне в голову только тогда, когда я понял, что его реацу также появилась здесь же. До этого оно нигде не светилось и следов его также не оставалось. В моей голове возникла только одна мысль. Гиллиан не пришел, он родился. Прямо здесь, в этом самом поле бойне из тел всех мертвых и все еще живых пустых, а также из всех частиц их плоти, что было разбросано в окружавшем пространстве. Да, можно сказать мне повезло еще раз. Мало того, что я пережил такую бурю, так еще и оказался не втянутым в процесс рождения меноса, а ведь шансы были велики. Учитывая то, что даже остатков крови не осталось, в том числе и на мне. Занятно. Вот значит, почему стервятников здесь не наблюдалось. Добычи для них здесь не наблюдалось. Если не считать меня, естественно. Желания ждать их у меня не было, и я сразу же направился, куда подальше отсюда, в надежде отойти от этого места. Рождение гиллиана надо мной не прошло бесследно, и я невольно ощутил себя даже более слабым, чем раньше. А поле бойни не особо располагало к чувству комфорта…

Я настороженно смотрел на странную яму, напоминавшую нору, выкопанную буквально под одним из громадных деревьев Леса. Прошло около часа с момента моего ухода с места бойни, и рождения меноса и сейчас я задумчиво смотрел на недавно обнаруженный вход в импровизированную нору. Существо, что пыталось выкопать его, чем-то напоминало крота. Разве что размерами оно превосходило меня раза в полтора. Абсолютно темная шерсть, выступающая из-под земли часть длинного голого хвоста, увенчанного мелкими шипами, и длинные выступающие из норы лапы с острыми когтями. Оно пыталось окопаться, но смерть настигла его до того, как убежище было завершено. Судя по кровавым следам, что тянулись до этого места, оно было тяжело ранено и в итоге умерло, почти докопав свою могилу. Да, ирония судьбы. А ведь и не скажешь, что оно проиграло свою битву. Обычно проигравшие оказываются в желудке своих победителей. Но этот пустой выиграл свой бой, но получил тяжелые раны и в итоге даже поглощенный противник не смог спасти его. Что же, его неудача для меня удача. Впервые с момента своего нахождения в Лесу и Уэко Мундо я наткнулся на настоящего, практически целого и что еще важнее, доступного пустого, которого мог бы поглотить. А это не могло меня не радовать. Конечно, сама мысль о том, чтобы вот так взять и начать пожирать падаль для меня звучала весьма отвратительно…давно…месяц назад. Только вот для меня настоящего, сейчас, проведшего в Уэко Мундо целый месяц и успевшего натерпеться такого, чего я за всю свою прошлую жизнь не терпел, это был несказанно роскошный и немыслимо удачный момент, шанс стать чуточку посильнее и увереннее в себе. Не хотел я оказаться снова в такой ситуации, когда над тобой беснуется орда пустых, терзая самих себя и проливая на меня свою кровь и прочие жидкости, которые могли быть в тушах, и при этом ни иметь даже шанса сбежать, даже несмотря на то, что я почувствовал их приближение задолго до их появления. А потом еще с трудом отходить после рождения гиллиана.

Я, недолго думая, коснулся кровавого песка рукой. Кровь сразу же впиталась в поры моей костяной перчатки, поглощая мизерное количество материи и реацу, оставшееся в нем после того, как здесь проползло ныне уже мертвое существо. Так я не только заметал следы, но и тем самым слегка пополнял свою реацу. Конечно, ни о каком ощутимом приросте говорить не стоило. Просто мизерная надбавка. Как я понял, мои перчатки являлись собой не только защитными элементами моего тела, но и имели своеобразную способность втягивать некоторое количество духовных частиц, а вместе с тем и реацу. Самую малость, но этого вполне хватало поглотить те мелкие кусочки, которые мне иногда перепадало после чьей-либо удачной охоты. После этого я быстро полез в нору, выкапывая немного места для себя, заодно забивая вход и заметая свои следы. Этого было вполне достаточно, чтобы скрыть свое присутствие и наличие более четырехсот килограммов «мяса». Когда все приготовления были завершены, я тут же нашел место ранения и первым делом прислушался к своим чувствам… Интересно. Судя по следам большого количества разнообразной реацу, этот пустой пережил ту же бойню, что и я. Точнее, ненадолго пережил, но суть не в этом. Этот «крот» тоже был в той битве и именно там он и получил свои раны. Правда, непонятно, почему он покинул битву еще до ее кульминации, но ясно то, что он смог утащить трофей, который он успел съесть, чтобы залечить свои раны, но завершить процесс регенерации он не успел. Совершенно отчетливо из этой туши ощущалась реацу гиллиана, что родился в этой бойне, и кажется, именно его рождения каким-то образом повлияло на процесс восстановления пустого. Странно. Впрочем, ничего странного. Я думаю, что процесс самовосстановления был прерван из-за того, что при своем рождении менос буквально «выпил» все духовные частицы с окружающего воздуха, тем самым серьезно замедлив скорость восстановления. А съеденной добычи оказалось недостаточно для регенерации и в итоге, лишенный возможности восстановиться, пустой умер в своей норе, где он надеялся переждать момент своей слабости и заодно момент бедности воздуха духовными частицами. Именно бедность воздуха духовными частицами и были причиной моей неожиданной слабости после рождения гиллиана. Чуть позже мне стало легче дышать, и, судя по всему, именно наплыв духовных частиц в окружающий воздух и стал причиной этого. В общем, ладно… Пора начинать мой самый богатый ужин за последнее время, который возможно, станет последним на предстоящее время, ибо уверенности в том, что мне снова перепадет такая удача, у меня было. Я припал к ране своей маской, а также обхватил тушу своими руками, надеясь тем самым ускорить процесс. Таким образом, я впервые в жизни начал поедание крупного пустого, который когда-то был человеком. Хм, впрочем, без разницы. Я уверен, что если бы мы поменялись местами, он поступил бы подобным образом. Следует заметить, что даже, несмотря на то, что я как бы ел, сам процесс я не контролировал. Просто лежал и медленно ощущал, как плоть этого существа медленно преобразуется в духовные частицы и реацу, и втягиваются в мое тело. Странное чувство. Вроде ешь и в то же время и не ешь. А затем меня тупо вырубило. Я взял и заснул, прямо в процессе поглощения своей добычи. Впервые с момента, как я стал пустым…


Не знаю сколько прошло времени с того момента, как я заснул. Вообще-то в Уэко Мундо с определением времени довольно напряженно. Я ни разу еще не бывал на поверхности, но, насколько мне известно, здесь царит вечная ночь с одиноко висящей луной, которая никогда не меняет своего местоположения. А в Лесу и подавно, с ориентированием во времени большие проблемы. Порою здесь кажется, что прошла прорва времени, а на самом деле минули какие-то минуты, а порою мгновения проходят, словно долгие и долгие дни. В общем ситуация понятная. Даже свой срок нахождения в Уэко Мундо я определял чисто интуитивно. Поэтому очнувшись в темной норе, где не было и лучинки света, я естественно не мог определить, сколько времени прошло. Стоит отметить, что моей добычи в норе не оказалось. Если учесть тот факт, что нора была не вскрыта, а я все еще жив, здоров, то, скорее всего, она была полностью поглощена мной. Это меня радовало. Даже в бессознательном положении я смог поглотить сущность пустого. Хорошо. Я чувствовал себя вполне себе неплохо. Конечно я не чувствовал себя как-то особенно, почему-то окружающий океан мне показался менее плотным что ли? А чувства словно обострились. Влияние поглощенного пустого? Вполне возможно.

Я вылез из норы, предварительно убедившись в том, что вокруг меня никого не было. Первое, что бросилось мне в глаза это то, что на мне появилась какая-то дополнительная одежда. Впрочем, одеждой назвать это было нельзя, так как этот балахон черного цвета, безусловно, был частью моего тела. Достаточно неожиданно, надо сказать. Он напоминал покров гиллиана. Такой же черный, покрывающий почти все мое тело, за исключением головы, и имеющий небольшие разрезы по бокам, что облегчало мои движения, не ограничивая свободу движений ног. Балахон полностью закрывал дыру пустого на моей груди, хотя я и чувствовал, что она есть. Стоило пощупать ее местоположение, как сразу же ощущался провал. Шипов вокруг тела на уровне груди, как обычно бывает у гиллиана, у меня не было. Сзади ощущалась мешковатая складка, при подробном рассмотрении оказавшаяся капюшоном, которым было возможно закрыться. Удобно, ничего не скажешь.

Обновка меня одновременно и порадовала, и сильно удивила. Откуда взялся этот балахон оставалось только гадать. У меня возникло две мысли на этот счет, но в правильности хотя бы одной я сомневался. На что я обратил внимание? Во-первых, то, что новая одежда была почти неотличима от облика гиллиана, и, во-вторых, она сильно напоминала мех съеденного мной крота, что также наводило на мысли в определенном ключе. Если первую особенность я объяснить не мог при всем своем желании, а также смелости строить разного рода предположения, то вторая особенность невольно сводилась к тому, что вероятнее всего, шерстяной покров крота был абсорбирован моим организмом и приспособлен под меня, мои размеры, а также вкусы. Да, мне нравились оболочки гиллианов, и я не отказался бы заиметь такую одежку будь даже человеком. Правда, одевал бы я его очень и очень редко.

Долго стоять на месте я не мог. Обитатели Леса регулярно перемещались, создавая угрозу моего обнаружения, что было мне противопоказано, поэтому я незамедлительно пришел в движение, чтобы подыскать себе очередное надлежащее убежище, где я смог бы переждать охоту очередных моих сородичей. Даже, несмотря на то, что поглощение такого большого пустого придало мне немало сил (по сравнению с моим прежним уровнем), я, тем не менее, не собирался рисковать вступать в столкновение даже со слабым пустым. У меня нет ни когтей, ни клыков, ни рогов или даже шипов, на худой конец, чтобы сражаться или охотиться, так еще и нет совершенно никаких навыков убийства. Я прекрасно оценивал свои шансы и учитывал то, что ни силой, ни скоростью похвастать не могу. Верно говорят, дело мастера боится, а я мастером не был. Я не был даже чайником. До уровня чайника мне предстояло еще ползти и ползти. Причем, довольно далеко. Единственное дело, в котором я был достаточно хорош, это в маскировке, а если быть точнее, в засадах или же прятках. Я хорошо умел скрывать свое присутствие. Данное утверждение подтверждалось тем, что меня еще ни разу никто не заметил. Или не хотел заметить. Не важно. В общем, прятаться я умел неплохо, но этого было слишком мало, чтобы хорошо охотиться.

Перемещаться по Лесу было опасно. Поэтому я старался как можно меньше оставаться в открытом пространстве, преимущественно прячась у исполинских деревьев, осторожно просматривая все окружающее пространство, прежде чем переместиться к следующему дереву. Никакого плана, куда идти и зачем, естественно не было. Самым сильным моим желанием было, конечно, стремление выбраться из леса и оказаться на поверхности, где не так густо населено, и можно прожить чуточку подольше. Да, там обитают более сильные существа, чем здесь, для которых закусить тобой и не наесться вполне естественно, да и там возможно скрываться будет гораздо сложнее, но численность населения должна быть заметно ниже, что естественно, шансов на выживание чуточку больше. Ни о каком собственном грандиозном прогрессе я даже не хотел думать. Стоит бредовым идеям затмить разум, и тогда потеря концентрации сразу обернется грандиозным провалом. Грандиозным для меня. Для существ, что меня съедят, это не будет таким уж особенным явлением. Печально. Одним словом, я мечтал выбраться отсюда, но я понятия не имел, где находиться выход из Леса, возможно ли для меня с моим, то уровнем выбраться отсюда или нет. Еще раз скажу это, печально! Надеюсь, мне удастся дожить до того момента, когда я увижу луну и буду в тот момент при своем уме и теле, а не являться частичкой более сильного пустого. Мечты, мечты.

Четкого плана, как я уже отметил, у меня не было. Были одни предписания.

А. Быть скрытным;

Б. Быть осторожным;

В. Не быть безрассудным;

Г. Не пытаться сделать большее, чем возможно.

Я хотел выжить, и я опасался даже собственной тени. В этом мире без данных навыков уж точно не прожить и дня.

Мои инстинкты забили тревогу даже раньше, чем я успел почувствовать угрозу. Прямо над моей головой все озарило ярко-красное зарево, а через мгновение до меня донесся грохот ломающегося дерева. Мое тело среагировало настолько быстро, что я даже не успел понять происходящее. На то место, что я стоял, рухнули громадные обломки сокрушенного дерева, а вместе с ними и немало песка, который после такой встряски не мог не просочиться, даже, несмотря на то, что купол не пострадал. Меня буквально поглотило облако пыли и дыма, из которого я поспешил убраться подальше. Осознание того, что это все последствия применения серо меня настигло незамедлительно, а вместе с тем пришла и невеселая мысль о том, что это может повториться. Однако сбежать из данной зоны все же не получилось.

Буквально через пару секунд меня накрыла колоссальная реацу, которая привела в движение весь воздух, ограничивая мое восприятие. Такую реацу мне уже приходилось чувствовать и раньше, только обычно она никогда не была такой огромной. Неужели это лишь оттого, что я был не под землей? Нужно было прятаться. И быстро. Я едва успел сообразить, как уже закапывал себя под другим деревом, где шансов попасться под удар гиллиана было значительно меньше. Едва я схоронился, как окружающее пространство буквально разорвал ужасный вой. Ему тут же ответил второй, причем он был даже сильнее первого. Послышались шаги приближающегося гиганта. Нет! Постойте. Судя по отзвукам шагов ясно можно было различить то, что менос был не один. Их было двое!

За всю свою бытность пустым, я не видел ни одного меноса, который имел бы компанию. Да, в манге, насколько я помню, меносы часто действовали в группе, но обычно все повстречавшиеся мне гиллианы действовали исключительно поодиночке. И, если честно, то я предполагал, что так оно, наверное, и есть на самом деле, ведь для того, чтобы прокормить группу таких колоссов требовалось бы немало живности, а ареал был небезграничен. В одиночку для меносов больше шансов прокормить себя. Если учесть и то, что некоторые гиллианы могли начать поглощать других, дабы эволюционировать в адьюкасов, то стратегия одиночных блужданий позволяло сохранить себя в целости и сохранности. На некоторое время, в любом случае…. Итак, я снова отвлекся. Я догадался, почему реацу меноса была настолько огромной. Причиной было наличие сразу двух особей. Должен признать, что сила, исходящая от этих двоих была поистине впечатляющей. Песчаная подушка не могла защитить меня от такой реацу. Она в разы превосходила все то, с чем я ранее сталкивался.

Резкий грохот и неожиданное повышение температуры в окружающем пространстве заставил меня испугаться еще больше. Что же там творилось? Высунуться я боялся, а из-за чудовищной встряски мое восприятие было уже бесполезно. В этот же момент давление реацу неожиданно заметно ослабело, после чего раздался очередной, более мощный грохот, вызванного, как я понял по начавшемуся локальному землетрясению, падением одного из гиллианов. Неужели один менос убил своего сородича, выстрелив в него серо? Повышение температуры можно объяснить этой версией. Значит этот гиллиан — убийца встал на путь адьюкаса и настиг-таки свою добычу. Странно только то, что его жертва убегала. Если мне не изменяет память, то для гиллианов убийство себе подобных абсолютно безразлично. Они тупо игнорировали бы тот факт, что один из них начал их поедать. Во всяком случае, так было в манге. Неужели различие с каноном? Кто знает. В том, что гиллиан убегал, я, почему-то, уверен. Оба меноса двигались в моем направлении в некотором отдалении друг от друга. Это я различил тогда, когда услышал шаги. Шаги одного из них были громче, а другого глуше. Явное различие в расстоянии. А оба двигались. Неужели сработали инстинкты самосохранения?

Дальше никаких громких звуков я не слышал. Согласно сценарию подобных ситуаций, победитель поглощал побежденного. Перед моими глазами тут же предстала картина подобного зрелища. Не сказал бы, что меня это особо задевало, вот только во мне почему-то возникло острое желание вылезти из своего укрытия и присоединиться к поглощению исполина. В животе даже возникло чувство голода. Хорошо, что на этот раз мой разум успел среагировать раньше тела. Я едва удержал себя, прежде чем меня буквально не выкинуло из песчаной норы. Выкидывать хотело мое собственное тело. Такое своеволие своих инстинктов меня даже напугало. Не хотел я терять голову. Ведь стоило потерять ее символично, так очень скоро можно было потерять ее и буквально.

Не помню, сколько длилось пиршество победителя, но по любому длилось около часа. Меня такая скорость не удивляла. Даже, несмотря на то, что один небоскреб поедал другой, рот у этого небоскреба все же не мог проглотить излишне много плоти. А учитывая то, что гиллиан — жертва упал на землю, а его собрат — победитель обладал довольно неказистым и неудобным для нагибания телом, то процесс поедания прошел даже слишком быстро. Вполне достойно. К тому же меносу, в принципе, спешить особо некуда. Здесь кроме него нет других более опасных существ. Конечно, в Лесу однозначно обитали адьюкасы, но я ни разу с ними не сталкивался и даже не ощущал что-то мощнее реацу гиллиана. Так что опасаться ему было некого. А обычные пустые, подобные мне были для него ничем иным, как муравьями. И в прямом, и в переносном смысле. Вряд ли обычный минус смог бы уцелеть в случае прямого попадания серо, или даже в случае неполного контакта со смертоносным лучом. Учитывая то, с какой легкостью одно такое серо свалило меноса, можно предположить, что от простого пустого не останется и пепла.

По мере поглощения мною фиксировалось постепенное наращивание уровня реацу меноса. Она становилась заметно плотнее и гораздо сильнее. Кажется, пища делала свое дело, увеличивая резерв гиганта на определенный уровень. Было немного странно. По идее рост сил не мог идти так быстро по мере поедания. Я неоднократно наблюдал, как пустые пожирали себе подобных, но их сила оставалась практически неизменной. Лишь изредка у некоторых из них слегка прибавлялось количество реацу, но это всегда по происшествие небольшого промежутка времени непосредственно после поглощения. Но этот гиллиан повышал свой уровень в процессе поглощения. Нонсенс, однако. Неужели у пустых его уровня усвоение пищи идет настолько качественно? Если это так, то это впечатляет…. Гиллиан, судя по всему, наконец, завершил свою трапезу и двинулся дальше. Пока он проходил мимо меня, я сжался в своей конуре, боясь даже дышать. Правда, для существа, только, что поглотившего целого гиллиана, я был, мягко говоря, не интересен, но искушать судьбу я не хотел. Потом еще более двадцати минут, пока грозная реацу обхватывала мое местоположение, мною не было предпринято никаких действий. Лишь тогда, когда гигант куда-то ушел, и бешеная встряска океана слегка утихла, я боязливо выглянул из своего укрытия и буквально обомлел. Прямо рядом с моим местом лежал буквально разодранный в клочья исполин, от которого остались несчастные улочки плоти и обрывки толстой шкуры, щедро политые странной зеленоватой жижей. Подозреваю, что это была кровь или нечто, заменяющее ее. В общем, зрелище было впечатляющим. Некоторые кусочки были почти соизмеримы с моим телом. Такого неряшливого поедания дичи я еще не видел. Пустые обычно редко оставляют даже клочок плоти жертвы, стараясь поглотить максимум. Те жалкие крохи, что, как правило, могли остаться, являли собой обрывки наиболее жесткой шкуры, части костей, рогов и когтей, ну и обломки масок. Ведь каждый клочок поглощенной плоти служил естественным материалом для создания реацу и новых тканей самого пустого, в случае его ранения. А этот гиллиан явно не жадничал, хотя и сорил изрядно. Кажется, он не нуждался в материале настолько уж и сильно. Глядя на все это зрелище, я даже невольно пристыдил самого себя за то, что в свое время предположил, что гиллиан не оставляет после себя даже следов поглощенных врагов. Впрочем, кто его знает. Гиллиан, ставший на путь усиления мог отличаться от обычных меносов. Сейчас передо мной был шанс снова поглотить изрядную долю поверженного гиганта. Изрядную долю для меня, естественно, но к чему обращать внимание на такие мелочи.

Хотел я того, или нет, но позволить себе поглощение этих кусков прямо здесь и сейчас я не мог. Сюда в любом случае скоро нагрянут голодные стервятники, привлеченные запахом такой добычи, что для меня было крайне опасно. А бросать столько еды я не хотел, и не мог. Инстинктивно. Все мое тело буквально изнывало от нетерпения. Самым первым, что пришло в мою голову, стало то, что можно сделать то же, что и случилось с тем кротом. Я мог закопать наиболее крупные куски, которые представляли наибольшею ценность и начать поглощение под песком, в то время как оставшиеся мелкие части отведут от меня угрозу обнаружения. Учитывая то, что я намеревался стереть свои следы. Долго думать времени не было. Поэтому я сразу же приступил к делу. Быстро выкопав под корнями дерева очередную нору, я начал перетаскивать туда крупные куски. Особо запастись я не успел, но и того, что мне удалось спрятать, было весьма приличным. Я мог бы запрятать и больше, но сюда быстро приближались мелкие пустые, до которых, наконец, долетел запах разделанного мяса, и они не могли устоять перед соблазном дармового корма. Медлить было нельзя. Я начал заметать свои следы, испаряя «кровавые» разводы рядом с моей норой, а потом нырнул внутрь, быстро заделывая вход, оказываясь в кромешной темноте. Если повезет, то остаточный след реацу исполина заглушит ничтожные крохи моей реацу, а также запах не пробьется на поверхность из под, почти, трехметрового слоя песка.

Буквально, спустя какие-то пару минут, на место пиршества слетелась занятно крупная толпа мелких пустых. Мелкими они были по отношению к меносу, а не ко мне. Я чувствовал, что среди них почти половина на порядок были сильнее меня, а оставшаяся масса превосходила мои скромные возможности процентов на тридцать. Разница очевидна. Вдобавок, их было немало. Около пятнадцати особей, которые слетались со всех сторон и тут же набрасывались на мясо. Оставшейся доли хватало на насыщение немалой доли мне подобных пустых, а ведь я стырил наиболее лакомые куски. Правда пиршество длилось не так уж и долго. Минут за десять они умудрились съесть буквально все, после чего немного погрызшись между собой, постепенно оставили данное место. Мне повезло, учитывая то, что ни один из этих стервятников не стал выискивать добавку. Видимо даже они догадались, что после охотника — гиллиана не могло остаться излишне много. Обрадованный возможностью снова попробовать относительно свежую дичь, я немедленно принялся за дело. Прильнув маской к наиболее крупному куску, тут же принялся за поглощение.

Как оказалось, сам процесс поглощения у меня идет вполне себе даже быстро. Гораздо быстрее, чем я предполагал. Если те мелкие куски, которые я порою добывал ранее, мною поглощались крайне медленно, то эти огромные куски материи шли заметно быстрее. Причем сам процесс был довольно интересен. Моя маска словно разжижала плоть и впитывала ее в себя. Необычность данной процедуры меня вовлекла настолько, что я даже не заметил, что мой балахон расстегнулся спереди и слегка растянувшись, накрыл весь данный кусок и начал помогать мне с поглощением. Занятно…. Весь процесс поглощения я провел в сознании, в отличие от предыдущего раза, так что смог оценить собственную скорость, а также особенности сущности меносов. Касаемо первого, а именно скорости, то, по моему мнению, весь процесс поедания кусков, общей массой превосходящей меня самого примерно раз в десять, ушло около семи-восьми часов. Вполне неплохо, если учитывать то, что при поглощении мое тело не оставляло отходов. Поглощалось буквально все. Касаемо особенности сущности меносов, то отмечу, что она была невероятно плотной и как следствие, питательной. По мере поглощения я чувствовал, что моя собственная масса постепенно увеличивается. Последствия этого я сначала не осознавал, но в тот момент, когда полностью смог съесть все куски и попытался вылезти из своей норы, как понял, что мне сложно двигаться. Мое тело просто не могло перемещаться с резко увеличившимся весом, а ведь мои размеры остались неизменными, да и прибавки к реацу я не ощущал. Странно. Другой странностью было то, что я смог осознать, сколько сущности я съел и не мог понять, как столько материи уместилось в моем теле. Моя физическая масса резко возросла, но в, тоже время, не было прибавки к силе. С другой стороны полностью отсутствовал дискомфорт во всем теле, словно такая громадная масса тела была безвредна для меня. Словно кости внутри меня, и органы вполне спокойно воспринимали возросшее давление. Единственным объяснением могло быть то, что в первую очередь поглощенная материя пошла на уплотнение костей, а уж потом на органы. Если мышцы и были перестроены, то они на данный момент не адаптировались к таким нагрузкам. Возможно, на полное усвоение всего поглощенного материала требовалось больше времени. Оставалось лишь ждать конечных результатов моего обжорства….

Не помню, сколько времени прошло, но когда мое терпение окончательно лопнуло, я попробовал сделать несколько движений и, ощутив значительный прогресс, выбрался из своей норы. Двигаться было не столь удобно, как раньше, но все, же определенно было удобнее, чем тогда, когда поглощение только завершилось. Я чувствовал, что мое тело стало заметно тяжелее, а суставы как бы затвердели, но тем не мене мог двигаться с определенной степенью удобства. Правда, из-за этого неудобства, я не очень хорошо ощущал чужое присутствие. Окружающий меня океан духовных частиц было сложно воспринимать. Было мутно и неприятно. Все окружающее пространство вокруг меня казалось нестабильным. Я мог полагаться только на зрение и слух, а это было крайне непривычно, ведь за то время, что я был пустым, ощущение реацу практически заменяло мне все пять чувств. Управлять телом было сложно, но по мере продолжения движения мне становилось удобнее делать это. Наверное, это выглядело забавно со стороны. Шатающаяся человекообразная фигура в черном балахоне и карнавальной безликой маске. А шатался я так, словно был навеселе, выпив изрядное количество «огненной воды». Причем, периодически путался в полах своего балахона, хотя, раньше такого неудобства не возникало. На вид, сам балахон казался не изменившимся, но как я и говорил, мое восприятие реальности хромало. В моей голове невольно возник вопрос к самому себе. Что же меня заставило выбраться из норы, пока я полностью не восстановился, вернее, не адаптировался к изменениям в своем теле. Ответить на него не смог. Я был занят своими движениями, а не поиском ответов на свои вопросы.

Когда рядом со мной истошно взревел пустой, я чуть не подпрыгнул. Вернее, подпрыгнул бы, если бы был в своей обычной форме. Но так как мне было сложно двигаться, а ноги и руки почти не гнулись, среагировать надлежащим образом не сумел. Все, что мне удалось сделать, это повернуться к нему лицом и сфокусировать на нем взгляд. Передо мной стоял довольно крупный гуманоид с внушительными передними руками с длинными острыми когтями, и миниатюрными, по сравнению с передними конечностями ноги. Мощный корпус, покрытый длинной шерстью, невероятно большая голова с оскалившейся, словно ухмыляющейся маской. На груди виднелась не менее внушительная дыра. И этот представитель местной фауны был раза в три больше меня. Уровень его реацу я определить не мог, так как пока моя чувствительность была крайне приглушенной, так что оставалось надеяться на то, что пустой был не слишком уж сильнее меня. Правда, глядя на него, невольно начал сомневаться в возможности собственной дальнейшей жизни.

Пустой снова взвыл, словно рассчитывал напугать меня, или же оглушить. Последнее у него почти удалось. Касаемо первого, почему-то страха не было. Его полностью заменяла горечь того, что я вероятно, так и не увижу небо Уэко Мундо. Жаль, но что поделаешь. В самой возможности положительного для меня исхода данного дела я вообще не думал. Смерть, как смерть.

Мой противник не предпринимал активных действий, заинтересованно наблюдая за мной, я же стоял напротив него без единой эмоции, полностью превратившись в каменную статую самому себе. Он почему-то не рисковал бросаться на меня, но в чем же причина этого? Кто знает. Следующий грозный вой меня уже откровенно вывел из себя. Он что издевается? Резкий удар мускулистой руки отправил меня в захватывающий полет. Наверное, пролетел я метров десять, прежде чем столкнулся с деревом и остановился…. Почему-то я думал, что будет гораздо хуже. Такое чувство, что в меня ударили свернутым матрацем со всей дури, но болевых ощущений этот удар не вызвал. Так, баллистический шок, не более. Без разницы. Жив, а оно к лучшему. Охотнику такой результат не показался хорошим. Он бросился на меня, и прежде чем я успел среагировать, дал очередную оплеуху. Прямо по голове. Своей когтистой рукой. Вернее лапой. Удар снес бы голову любому пустому, но моя опять странным образом осталась на месте. Дела! Правда, сам удар все же не прошел бесследно. Я ощутил, как у меня что-то хрустнуло в районе шеи, и мое тело снова протащило по песку после такого тумака. Но по-прежнему я был жив.

Охотника, кажется, разозлил факт моей неожиданной живучести. Еще раз взревев, он обрушился на меня еще до того, как я начал считать звездочки, плававшие у меня перед глазами. Серия беспощадных ударов по всему моему телу отдавалось непонятным гулом, который постепенно нарастал, превращаясь в головную боль. Мир вокруг кружил в сплошном танце, звуки давно перестали ощущаться, а по всему телу покатились импульсы тупой боли. И самое противное, я не мог ничего противопоставить этому безумному натиску. Даже контролировать свое тело толком не получалось, а тут еще и пустой взбесился, полностью переключившись на беспощадную серию ударов, явно желая разодрать меня на кусочки. Брр…. Мир окончательно померк, все окрасилось кровавыми тонами, а уши слышали только какой-то чавкающий звук, который нервно пульсировал, попутно смешиваясь с неприятным гулом и треском. И когда я уже мысленно попрощался со своей жизнью (в очередной раз за день), мою грудную клетку пронзила страшная боль, словно ее пробили бревном, и бревно это осталось в ране. А факт того, что оно почти полностью соответствовало общей площади моей груди, то дыру пробило знатную. Нижняя часть тела тут же перестала чувствоваться, зато в этот же миг мир снова вернул свои краски, а звуки достигли моих ушей. Страшная боль вызвала цепную реакцию в моем сознании. Возникло острое желание незамедлительно причинить моему противнику аналогичную боль и заставить его пожалеть за свою наглость. Это желание словно переполнило меня и вырвалось наружу в виде яростного воя (было вполне себе неожиданно, ведь вся грудная клетка представляла собой большую дыру с застрявшей там лапой моего врага) и какого-то туманного пепельно-серого пламени, которое обволокло мое тело. Моя правая рука резко дернулась вперед и раньше моего осознания происходящего, она пробила левый глаз противника, воспользовавшись естественным отверстием в маске. Показалось мне, или же нет, но за секунду до удара в глазах охотника мелькнул страх.

Пустой взревел и инстинктивно попытался вырвать мою руку своей свободной лапой, но я противопоставил ей свою левую руку. Когтистая ладонь монстра уперлась в мой кулак. Удивительно, но мне удалось остановить эту громадину с удивительной легкостью. Мои инстинкты заработали с неожиданной силой. Моя правая рука стала разжижать плоть в глазнице моего врага, а мой балахон, повинуясь моему желанию избавиться от «бревна» в моей груди, обволок его руку и начал идентичный процесс разжижения и поглощения. То есть я начал заживо поедать моего противника, все глубже проникая в его череп, и одновременно разъедая его лапу, которую моя туша имела сомнительное удовольствие украшать. Зверь завывал, метал, рычал, пытался сбросить меня, но я раз за разом блокировал его безумные атаки и через пару мгновений рискнул закончить все одним махом. Изловчившись, я нанес удар своей левой рукой по маске врага, круша ее словно молот, столкнувшийся с фарфором. Охотник пару минут корчился в агонии, но он был обречен. Невозможно выжить пустому, если его маска разбита.

Думать о том, что мной был побежден первый, без сомнения опасный противник, времени не было. Меня мучила боль, я не чувствовал нижнюю часть своего туловища, а также ноги, а в груди по-прежнему находилась лапа противника. Единственно верным сейчас действием было немедленно поглотить добычу, чтобы восстановиться и регенерироваться. Для пустого ничего не стоит восстановиться даже после тяжелых ранений, при условии сохранности маски, если есть необходимая материя. У меня эта материя была, но ее было необходимо, как можно восстановить…. Поглощение заняло от силы час. За этот промежуток времени пустой полностью усвоился мной, и ко мне вернулась чувствительность во всем теле. Огромная дыра медленно зарастала, но уже к концу моей «трапезы» я мог свободно стоять на своих ногах и самостоятельно шагать. Так что, скрыв процесс регенерации под балахоном, я избавил себя от неприятного зрелища провала в своем теле и смог оценить проявившиеся свойства своего тела. Та неприятная тяжесть во всем теле почти пропала, а конечности в суставах теперь гнулись значительно быстрее и легче. Стало легче дышать и двигаться, словно с моих плеч сбросили огромный груз. Это было приятно. Чуть позже, проанализировав то, как испугался тот пустой моей странной ауры, я определил, что моя ненависть из-за страшной боли невольно направила поглощенную, но не до конца усвоенную материю гиллиана в реацу, которая оказалась гораздо выше уровня реацу горе охотника. Это и вызвало страх. Ведь вместо того, чтобы просто умереть, его жертва неожиданно воззвал к дремлющей силе, оказавшейся выше всех возможностей гуманоида, и в итоге мы поменялись местами. Прислушиваясь к своей силе и к силе поглощенного мной противника, его уровень был весьма высок, раз в пятьсот превосходила мой изначальный уровень. Пятьсот душ! Вместо моей одной, в момент моего становления пустым. Но сейчас мой уровень превосходил уровень противника раза в три-четыре. Такой разницы в силах я не смог бы добиться и за сто лет! Так неужели поглощение одного единственного пустого и остатков гиллиана произвели такой неожиданно качественный прирост. Не верю! Я уже сталкивался с пустыми (точнее чувствовал их), которые неоднократно поглощали себе подобных, но их прирост в силах был не столь значительным. Если быть честным, то их уровень практически не менялся. Да, они начинали ощущаться более сильно, но вот уровень реацу у них рос медленно. Так чем же отличался я. Если мыслить логически, то я при своих размерах и своей силе, не мог бы поглотить добычу и в половину моего первого «крота». Но я не только его поглотил, но и усвоил в совершенстве, не оставив и клочка. А поглощение остатков гиллиана. Эти остатки имели плотность, выходящую за рамки моей плотности в десятки, а возможно и сотни раз. Если бы я пытался бы перетащить даже один из этих кусочков до поедания крота, то не смог бы и пошевелить их. Разница в массе сказывалась существенно. Но, как я уже и говорил, после поглощения моего первого пустого, я чувствовал себя гораздо лучше. Вот ведь какая странность. Мое же тело не только освоило практически весь этот материал, но и смогло сделать такой скачок в развитии. Безусловно, теперь я достаточно сильный пустой первого поколения. И это после, грубо говоря, трех съеденных жертв. Причем, жертвой можно назвать, только последнюю мою добычу.

Как там не было, удалось определить еще и скоростные возможности моего «аппарата поглощения». Оказывается, скорость усвоения гораздо быстрее, если плотность материи меньше. Поедание одного куска гиллиана шло около полутора часов, а поедание гораздо большего по размерам пустого всего час. Все равно, что съедаешь кусок ржаного хлеба и два куска булки. Разница очевидна. И, естественно, чем выше плотность материи, тем питательнее она и прибавляет больше возможностей.

Спустя определенное время после данного открытия, я также сообразил, что в принципе могу не шарахаться от каждого шороха, и даже самому приступить к охотничьей деятельности. Силы позволяли справиться со среднестатистическими пустыми, если, конечно, те не были более мощными образцами. Немалая масса пустых могла стать моей добычей, и я мог спокойно накапливать силы. Мне тут же захотелось испытать свои новые возможности, и я, недолго думая, принялся сосредотачиваться на окружающем пространстве, отслеживая реацу наиболее близких ко мне пустых, которых мне было бы по силам уложить. Самый ближайший из них был в пределах километра. Полагаю, для меня этот минус был вполне по силам. Конечно, у меня не было опыта охоты, но его нельзя набраться, не охотясь. Именно поэтому я и спешил. Для начала, я сосредоточился на своей реацу и попытался ее спрятать. Что вызвало совершенно противоположный эффект. Для меня, не привыкшего к управлению духовной силой, это было равносильно начать контролировать отросшую третью руку или ногу. В общем, чем больше я сосредотачивался, то тем больше моя реацу вырывалась в окружающую среду, тем самым привлекая ко мне ненужное и крайне опасное внимание. Почувствовав на периферии восприятия то, как ко мне сразу же с разных сторон двинулись несколько довольно внушительных источников реацу, я испугался. Уровень сил каждого из этих существ был практически равен мне по силе. А если предположить, что они неслись ко мне с приличной скоростью, совершенно не опасаясь моей реацу, то было бы нелепо предположить, что они не способны меня победить, что могло косвенно указывать на их опытность и силу. Сражаться с тремя, нет с четырьмя пустыми, равными мне по силе я не хотел, да и не мог, если честно. Прошлый бой был чисто везением, и не больше. Не мог я тягаться с врагами такого уровня. Против одного еще можно было бы попытать судьбу, но против всех. Уж нет, увольте.

Интересное дело, стоило мне перестать ворошить свою реацу, пытаясь ее подавить, как она сама резко исчезла. Словно ее и не было. Скорость моих врагов тут же замедлилась, но они продолжали движение. Так, они что, перестали меня чувствовать? Если да, то очень хорошо. Я бросился со всех ног в наиболее безопасном направлении, чтобы как можно быстрее оказаться подальше. Как жаль, что моя скорость такая маленькая. Невольно вспоминая ту же мангу или аниме, я начал сожалеть, что понятия не имею, как пользоваться сонидо — техникой мерцающих шагов пустых, позволяющих молниеносно перемещаться на коротких расстояниях. Сейчас она оказалась бы кстати. Бегать по песку довольно сложно, особенно учитывая то, что мои ноги под него не приспособлены. Да и тот же балахон явно замедлял скорость. Пытаться сделать его удобнее я пока боялся, помня печальный опыт обращения со своей реацу. Хорошо, что пустые не чувствуют усталости. Пока есть духовная сила, для моих собратьев, да и для меня собственно тоже, нет предела физической выносливости, во всяком случае, касаемо собственной физической оболочки. То есть ты можешь бежать сколько тебе вздумается, ты не устанешь, не запыхаешься и не захочешь спать. Для пустых нет такого понятия как сон. За всю свою бытность пустым, я «засыпал» всего один раз — когда после пережитого стресса, я наелся моим первым пустым и вырубился то ли от неожиданно приятных ощущений приема пищи, то ли от реальной необходимости восполнить свои силы после страшных минут своей жизни.

Вырваться из своеобразного кольца полностью не получилось. Самый близкий ко мне пустой, не доходя до места, где я совершил выброс реацу, неожиданно развернулся и начал бежать параллельно со мной. То ли он почуял меня, то ли не захотел сталкиваться с остальными охотниками, не знаю. Но факт того, что он двигался чуть быстрее меня, и что с каждой минутой его траектория все вернее и вернее начинала смещаться в мою сторону. Я слегка сбросил скорость и изменил свое направление, начав от него отдаляться. Некоторое время мой оппонент продолжал сохранять свою прежнюю траекторию, но затем он резко увеличил свою скорость, снова меняя свой курс. Сомнения развеялись, этот охотник шел по мою душу. Черт. Это было плохо. С такой скоростью как у него, это было всего лишь вопросом времени, когда меня настигнут. Охотник был быстрее меня практически в два раза.

Мой страх начал расти, уж простите, ничего не мог с собой поделать. Не каждый день тебя преследуют с намереньем тебя не просто убить, но и сожрать. Я так не боялся даже тогда, когда меня атаковал тот гуманоид. Но сейчас была совершенно иной. Тогда то была неожиданность. Сейчас — осознание и борьба. А ведь и пытаться сражаться глупо. Слишком уж близко находятся те охотники, которые находились невдалеке от моего места выброса реацу. Стоит потерять контроль над реацу и все эти охотники прибегут ко мне, за трофеем в виде моей туши. Да и надеяться на то, что преследующий меня враг окажется мне по зубам, было глупо. Разобраться с ним я может и смогу, но не факт, что успею это сделать до подхода группы поддержки. Там уже будет не до того, на кого они нападут. Я в любом случае попаду под раздачу.

Вся моя надежда заключалась в том, что преследователь настигнет меня как можно дальше от пассивной, сейчас, группы. Тогда можно будет попытаться одолеть врага как можно быстрее и без таких серьезных последствий, как в прошлую схватку. Так у меня будет больше шансов выйти из воды относительно сухим. Поэтому я постарался поднажать. Без особого результата, но стараться от этого я не перестал. При этом продолжал регулярно менять траекторию, создавая зигзаги, чтобы запутать след. Однако охотник продолжал следовать за мной, меняя свой курс по мере смены моего курса. Он не особо спешил, но каждый его маневр заставлял меня нервничать, ведь практически любой его ход непременно сокращал разделяющее нас расстояние, и мне не удавалось никак замедлить приближающийся момент встречи. Черт! Это определенно нечестно! За мной определенно гнался матерый хищник, который умудрялся еще и развлекаться, наслаждаясь процессом охоты. Не зря же он, обладая такой внушительной реацу и скоростью, до сих пор не настиг меня и не попытался прибить быстрее, чем сейчас. Да, определенно профи в области выслеживания. Учитывая то, с какой легкостью он определил мое местоположение, и как у него получалось предугадывать мое направление.

Долго убегать у меня не получилось бы. Так оно собственно и случилось. Мой противник в какой-то момент просто исчез из зоны моего восприятия и неожиданно возник передо мной. Вот это был полный абзац. Мой противник был реально невероятный тип. Использовать сонидо — это смертельный приговор для меня. Скорость всегда решает исход сражения. Порою сила ничего не способна сделать со скоростью. А когда и сила и скорость одинаково хорошо развиты, то тогда отчаивайся враг. Как сейчас, отчаялся я. Передо мной стояло закованное в костяную броню существо, отдаленно напоминающее льва с мощными передними когтистыми лапами, грозно выступающими клыками и внушительной гривой. По размерам в два раза больше меня. Длинный хвост с кисточкой, напоминающей острие копья. Горящие красным светом глаза. Уровень реацу выше моего в полтора раза, но не факт, что он ее полностью засвечивает. Так и есть, по любому скрывает большую часть. Кажется, моя песенка спета. И на этот раз должным образом.

И почему он не спешит меня атаковать? Ведь не скажешь, что ему было бы сложно меня сломать одним ударом. Решил еще немного поиграть. Погоня его видимо не смогла развлечь до конца, и теперь он готовиться основательно развлечься моими метаниями. Хрен ему! Понимаю, что мне не уйти и не одолеть его. Остается только одно решение. Продать свою жизнь подороже. Пусть ему не кажется, что он настиг легкую добычу. Мысленно начал прикидывать расстояние до моего противника. Десять метров. Слишком большое расстояние для меня и моей скорости. Он с легкостью уйдет от удара и выйдет мне за спину. Удар и конец. Прямой удар бесполезен. Но с другой стороны, он, кажется, меня недооценивает. А если так, то пусть продолжает это делать. Спонтанная идея возникла сама собой, и мое тело сделало бросок вперед. Сознание в замедленном ритме наблюдает за тем, как ноги сокращают расстояние до цели. Два метра, четыре, шесть…. Враг слегка наклонил корпус вперед, словно подобрал свои силы в кулак, а горящие огоньки в его отверстиях ехидно прищурились. Никакого напряжения в плане реацу. Она как была, так и осталась в своем прежнем уровне. Но ее концентрация была впечатляющей. Ясно, что охотник прекрасно готов к обороне и теперь он всего лишь готовиться прихлопнуть меня. Пусть надеется! За полтора метра до фатального столкновения с его занесенной для удара лапой, я резко сконцентрироваться в своей реацу. Если представить это образно, то данная ситуация походила на спокойно догорающий костер, в который резко воткнули ветку, и как следует, разворошили угли. Как следствие поднялись искры, пепел и зола, а огонь несколько разгорелся. Меня мгновенно окружил ореол пепельно-серого пламени, а тело резко налилось силой. Мое тело превратилось в таран, увеличив свою массу, силу и скорость.

Враг опешил. Но вместо того, чтобы резко уйти от удара, он сосредоточил всю свою силу в своей лапе и нанес эквивалентный по моим силам удар. Его когти столкнулись с моей грудью, ибо выставлять только свою руку вперед я не рискнул. Я видел, что реацу в этой лапе вполне достаточно, чтобы сравняться со всей реацу, что была накоплена в моей ауре по всему телу. То есть вся моя сила тела была равна силе одной его лапе. Обидно. Но что поделаешь? Зато эффект от столкновения оказался вполне себе неожиданным. Мою траекторию тупо сдвинули с искомой цели, и я полетел дальше, попутно снеся одно из деревьев. Не ожидал, что это окажется так легко. Только тут мой стремительный путь не остановился, нагло проигнорировав дальнейшую схватку, продолжил свой путь вперед, пользуясь тем, что у меня чуток повысилась скорость. Я не думал, что мой враг не станет меня догонять. Моя уверенность в этом была очень высокой. Зачем я тогда поступил таким образом? Все из-за желания как можно сильнее и больше концентрировать свою духовную силу и тем самым взять ее под контроль, превратить в грозное оружие. Для этого требовалось чуть больше времени, чем те доли секунды, что мне потребовались, чтобы преодолеть полтора метра до моего противника. Я концентрировался, попутно сосредотачиваясь на своих эмоциях, которые также влияли на возможности. Не зря ведь со страха человек способен сотворить немыслимое. А пустой, который обладает еще и реацу. Естественно, что для нашего брата эти эмоции тоже способствовали росту сил, вводя в транс, который подавлял разум и пробуждал инстинкты. Я пытался воззвать к своим инстинктам, к своей реацу и скрытым резервам своего тела. Не скажу, что у меня вышло что-то толковое, но окружавший меня ореол стал гораздо гуще, а я словно стал еще быстрее.

Дальнейшее запомнилось мне исключительно как череда картин, в которых меня настигают, наносят удар, я огрызаюсь резкими бросками на врага, который предпочитает не сталкиваться со мной напрямую, предпочитая отбрасывать мощными ударами своей лапы. Мое тело сразу же, после таких ударов, бросается в сторону и начинает разрывать расстояние. Враг снова настигает, появляясь с боку. Мое тело бросается на него, стремясь задеть его максимумом своей поверхности тела. Враг сбрасывает скорость, опасаясь входить в контакт со мной. Я ускоряюсь. Снова погоня, которая длиться как-то чрезвычайно долго. Снова враг резко возникает передо мной, и готовиться нанести удар. Я продолжаю нестись прямо на него. Взмах его лапы, отмечу, что очень страшной силы. Физически ощущаю то, как мою грудь вскрывают двадцати сантиметровые когти. Невольно просыпается страх смерти. Балахон вздымается, словно крылья летучей мыши и пытается обволочь когтистую лапу. Враг резко выходит из зоны их действия. Боится? Но чего? Он сильнее! Он на порядок сильнее. Но он боится прямого контакта с моим телом. В чем причина? Мои ноги продолжают нести меня вперед, лев следует за мной, непрерывно пытаясь нанести неожиданные удары, при этом стараясь не оказаться в зоне моей ауры. Неужели она на него как-то не так действует. Отвлекаюсь на беглый осмотр врага. Никаких повреждений. Тогда в чем дело? Может у меня какая-то ядовитая реацу, или на худой конец, вонючая. Мой нос закрыт, запахов, следовательно, не чувствую. Только сомневаюсь, что пустого остановила бы вонь. Хотя вот для хищника с тонкими обонятельными способностями отвратительный запах может стать существенным недостатком. Я бы поверил в версию с вонючей реацу, если бы тот не стал бы меня преследовать. Но он непрерывно продолжал гнаться за мной. В этом была какая-то странность.

Неожиданное ощущение гораздо большей угрозы заставило меня опешить. Не успело мое сознание даже определить источник угрозы, как словно я ворвался в водопад. На мое тело обрушилась огромная реацу, настолько плотная, будто бы это была вода океана. Такая реацу ощущалось мною неоднократно, и я прекрасно знал, кому она могла принадлежать. Одно из гигантских деревьев начало двигаться и я ужасом понял, что прямо передо мной возвышалась громадина Меноса Гранде. Ни я, ни мой противник не заметили его, пока не напоролись на него вплотную. Впервые я видел гиллиана своими глазами, а не ощущал из под песка, хоть и прямо под его ногами. Должен признать, это было Нечто! Именно так, с большой буквы. Представить себе, как на тебя смотрит черная башня высотой в останкинскую башню, увенчанная белой маской с горящими красными глазами. И чувствовать, словно на тебя обрушивается страшный ливень, смешанный с градом — такова эта грандиозная аура вокруг данного монстра. Вот и ощути себя муравьем, который оказался посреди бушующей враждебной стихии. Мою концентрацию как ветром сдуло. Моя аура тут же испарилась, и я зачарованно смотрел, как исполин начал раскрывать свой рот. Давление духовной силы подскочило, и пространство осветило зловещее зарево формируемого шара из яркой красной энергии. Серо! Я впервые видел это поистине впечатляющее зрелище. Описать это зрелище сложно, не увидев его своими глазами невозможно представить то, как оно выглядит. Словно на вершине башни зажглось маленькое солнце, столь же яркое и режущее глаз, и словно со всех сторон к нему устремились мелкие огненные языки, подпитывая это немыслимое явление. А затем пространство поглотил яркий красный свет, и вечный полумрак Леса Меносов, словно на мгновение, оказался в центре яркого солнечного дня. При условии того, что солнце светило бы всеми оттенками красного цвета. А потом мир поглотил грохот и невероятная жара. Меня бросило на землю. Это был апокалипсис в моем понимании. Мне стало нереально страшно. И крайне убедительным сейчас звучало то, что такая громадина совмещала в себе силы сотен обычных пустых.

Минут через три я ощутил, как начали раздаваться удаляющиеся шаги титана. И именно в тот момент я рискнул поднять голову и попытаться рассмотреть хоть что-то, что осталось на месте попадания смертоносного луча. Зарево пожара начало стихать, но, тем не менее, смотрелось очень впечатляюще. И тут неожиданно я понял, что преследовавший до этого меня лев сейчас во весь опор мчится от этого места куда подальше, и как я понял, умудрившись получить тяжелые повреждения после попадания отголосков серо. Уклониться он успел, но вот рассчитать мощность взрыва не смог. Ударная волна накрыла его даже на почтительном расстоянии в пятьдесят метров. Оставалось только гадать, как меня вообще не задело ударной волной, ведь я не так далеко находился от него. И почему менос не обратил на меня ни малейшего внимания, если до этого сделал выстрел именно в мою сторону, отпугивая моего противника. А сейчас он спокойно уходил от места взрыва. В который раз за день я задался вопросом, что, черт возьми, происходит? Никакая логика не хотела вязаться с этой ситуацией.

Я мотнул головой, отгоняя ненужные мысли. К чему вопросы, если ответов на них мне не достать. Лучше убраться отсюда куда подальше и больше не делать таких грубых ошибок, как резкие выбросы реацу, привлекающие внимание хищников. Вздохнув себе в маску, я уперся руками о землю и, оттолкнувшись, попытался встать. Что совершенно не получилось. Спина противно заныла, а ноги объял жар. Обернувшись назад, я обомлел. Ног не было! И не только ног. Львиную долю моего балахона на спине, словно что-то вырвало, предварительно проведя огнем по местам, где разрыв, собственно говоря, произошел. Кажется, я слегка переоценил свою везучесть. Меня еще как задело! Вот тебе и пироги. И что мне, прикажете делать?

Я не мог никуда идти. В конце концов, не ползти же мне по Лесу Меносов. Во мне сработал единственно полезный инстинкт самосохранения, который еще меня не подводил ни разу. Я снова начал копать нору. И через полчаса я тихо лежал в убежище, дожидаясь, когда природа возьмет свое. Регенерация у пустых — обычное дело, поэтому требовалось лишь дождаться результатов ее активности. Все дальнейшие часы я обдумывал свою ситуацию и мысленно благодарил ту случайность, которая спасла меня от охотника. А также думал. Думал о всяком, в том числе и о том, что как же реальность отличается от вымысла. В манге все эти стенания пустых не казались чем-то существенным, и практически там обошли вниманием многие интересные моменты, увязавшись за бесшабашным сюжетом. А ведь сама по себе история обычного мелкого пустого была не менее животрепещущей и занимательной. Впрочем, это не важно. Мне сейчас не до этой безумной манги. Ведь моя нынешняя жизнь мало походила на ту красочную историю. И мои знания о том, что случилось в ней мало, могли мне помочь. По крайней мере, сейчас. Мое дело выживание в этом безумном лесу с жестокими, но, тем не менее, вполне логичными законами. Убей, пока не убили тебя, сожри, пока не сожрали тебя. Если не будешь следовать этим законам, перестанешь существовать. Будешь следовать — возможно, проживешь на день больше, чем тот пустой, который эти законы проигнорировал. И ни в коем случае не позволяй завладеть тобой навязчивой идее. Если сделаешь это, то непременно, в девяноста случаях из ста, ты умрешь. Пока ты слаб, об этих идеях лучше не думать. Они могут тебя спасти, сделать сильнее, но это уже будет фанатизм, который тоже будет пахнуть смертью. Фанатики долго не живут. В остальных случаях тебя просто уничтожат жернова реальности….

Прошло несколько часов с тех пор, как я занял свою нынешнюю позицию на ветке одного из громадных деревьев и, притаившись в этом гнезде, наблюдал за происходящим внизу. Это было несколько необычное место для Леса. Грандиозные древесные колонны расступались, образуя поляну, соответствующую параметрам этого места. Поляна была большой, размерам с целое футбольное поле, над которым особенно четко угадывалась громадина купола. Впечатляющее зрелище, скажу я. Особенно поражали светящиеся фосфором крапинки, напоминавшие россыпи звезд. Их рассеянный свет вызывал иллюзию того же звездного неба. Красиво, ничего не скажешь. Вот тебе и достопримечательность. С моей наблюдательной позиции это было хорошо заметно. Так же, как и цель моих наблюдений. Прогуливавшиеся по поляне гиллианы. Вполне себе естественное зрелище, но с учетом того, что их было больше десяти, для меня, впервые столкнувшегося с таким количеством, было невероятно. Наверное, столкнись я с такой группой неделю назад, то не посмел, бы вылезти из укрытия целый месяц, но сейчас я сам сунулся к этим гигантам. Зачем? Хороший вопрос. Может моя голова в тот момент в очередной раз выкинула безумную идею, но мне она показалась вполне приемлемой. А вся логика моего поступка складывалась из необходимости успешного противостояния колоссальной реацу такой группы и увеличения своих сенсорных способностей. Я рассудил, что для того, чтобы ощущать мелких пустых (относительно гиллианов, естественно), мне необходимо загрузить свое восприятие силой меносов и, в конце концов, научиться ощущать присутствие этих потенциальных жертв и хищников. Правда, был риск, что под воздействием меносов мои скромные навыки в плане чувствительности могли резко ослабеть, но как уже говорилось мною ранее, моя голова выкинула безумную идею и следовала ей. Вот я и занял свою нынешнюю наблюдательную позицию, и начал свои эксперименты. Может экспериментом это назвать сложно, то пусть будет просто наблюдение. Сойдет и такой вариант. В общем, сидел я на ветке громадного дерева, на высоте до сотни метров (точно сказать не могу, может и больше) и «балдел» от этого океана реацу, что буквально меня поглотила. Давление было невероятным, но терпеть было вполне возможно. Да и картина, вполне себе любопытного процесса жизнедеятельности гиллианов был интересным наблюдением, так скажем бонусом за такие ощущения. А наблюдать было что. Кто знал, что гиллиан питается как жаба. Случайно увидев этот процесс, я даже испугался. Менос схватил пустого длинным и гибким языком, заглотав целиком. Словно это была маленькая мушка. А «мушка» была больше меня раза в три. Меня аж передернуло. Но потом успокоился. Гиллианы почему-то не очень-то хотели меня замечать. Один из них посмотрел на меня и что-то проревел, в то время как я прятался за дерево, готовый мгновенно юркнуть в заранее заготовленную нору, а потом тупо пошел дальше. В общем, меня они не трогали, причин не знаю, да и к черту это знание. Гораздо важнее то, что это открывает мне возможности, не доступные простым пустым. Находиться со сборищем исполинов и пользоваться их мощью как щитом. Вполне эффективно.

Мое тело с прошлой демонстрации мощи пустого второго поколения восстанавливалось дня три. Конечно, ноги отросли гораздо быстрее, дня за полтора, но я не вылезал из своего убежища, пока не почувствую себя абсолютно здоровым. Не знаю, правда, восстановился ли я полностью, но ощущал себя нормально. Сомнения на счет состояния моего здоровья возникли после беглого осмотра балахона, который восстановился, как и ноги. Только вот балахон не выглядел как раньше. Он стал более шире внизу, кончики стали какими-то рваными, создавая эффект развевающегося плаща. Мое одеяние стало короче, больше обнажая ноги до колен, как бы увеличивая мои возможности для бега. То ли опыт погони заставил мой организм перестроить свою систему защиты, то ли просто восстановительные процессы в моем теле пошли, несколько не так и в итоге балахон восстановился с изменениями. В общем, не знаю, но факт остается фактом….

Неприятности с пустыми случаются на каждом шагу. Это такое же естественное правило в Уэко Мундо, как и необходимость убивать и поедать себе подобных чтобы стать сильнее. Не знаю, насколько сильно действует это правило в остальных частях мира пустых, но вот в нашем Лесу оно работало с невероятной эффективностью и эффектностью. В этом огромном гнезде равномерная и спокойная жизнь была невозможна в принципе. Это я уже успел понять. Правда я не ожидал, что такая же непредсказуемость в жизни окажется реальной и для гиллиан. Мирная идиллия на поляне резко изменилась. Откуда-то со стороны вспыхнула вспышка красного цвета, а затем прогремел взрыв. Меня едва не сдуло с дерева. Я едва успел ухватиться за трещину и укрыться за стволом. И тут давление реацу резко подскочило, буквально заставляя меня сползать на землю. Словно к десяти меносам прибавилось еще десять. И реацу была совершенно идентично. Не знал, что гиллианы воюют между собой. Осторожно выглядывая, рассмотрел то, что происходило на поляне. Зрелище было шокирующим. Гиллианов разбросало в стороны, словно они были кеглями для игры в боулинг. В центре поляны ярко сверкало зарево пожара, на месте впечатляющего по размерам кратера. Из леса выходил еще один гигант, от которого и исходила реацу, по мощи сопоставимая с мощью всех здешних десятерых его собратьев. И это еще не все. Его маска имела довольно занятное отличие от обычной маски гиллиана. Длинный нос полностью отсутствовал, а глаза горели ярко-синим пламенем. До меня быстро снизошло озарение. Не гиллианы воюют между собой. Это гиллиан, устремившийся к вершине, атаковал своих сородичей, ведь для него они все были всего лишь пищей, источник силы и возможностей. И сейчас он начнет свою типичную трапезу.

Я провел на стволе этого дерева несколько часов кряду, дожидаясь, пока охотник не завершит свой грандиозный обед. Не ожидал, что он способен поглощать такое количество материи. За это время, он, не задумываясь, пожирал гиллианов, пока, наконец, не закончил. Зрелище места этого поглощения практически не отличалось от того места, где я впервые видел, как один гиллиан пожирал другого. Валявшиеся куски плоти занимали практически всю поляну, предвещая скорее пиршество сотен мелких пустых. В этом я не сомневался. И хотел воспользоваться случаем снова пополнить свои силы. Поэтому стоило монстру удалиться, я тут же выскочил из своего укрытия и начал собирать наиболее крупные куски, кидая их в кратер, образовавшийся после памятного удара серо. Пока я занимался этой деятельностью, я раз за разом невольно начинал процесс поглощения своими руками и плащом, который мгновенно обвивался вокруг кусков плоти. Оторваться от сиюминутного поглощения было сложно, но вполне возможно. В конце концов, мне надоело отрывать свой плащ (буду называть свой балахон так). Чтобы отвлечь чрезмерно разыгравшийся аппетит этого покрова, я закинул за спину более мелкий кусок, который мгновенно оказался в коконе из материи плаща и начался процесс. За тот промежуток времени, что у меня был, пока сюда не направились пустые первого поколения, мне удалось собрать немалую добычу, после чего укрыл эту массу глубоким слоем песка, замел все следы и традиционно укрылся в своем складе, начав процесс поглощения. Я не мог сдержать свои инстинкты, и пока сверху шла пирушка, у меня происходило то же самое. Пустой внутри меня взялся за дело с полной самоотдачей. (А внутренний пустой — это скопище инстинктов, которые определяют направление для выживания)….


Гиллиан громко взвыл, едва не оглушив меня, раскрыл пасть и выстрелил языком. Через мгновение крупный быкоподобный монстр с дырой в груди исчез у него во рту. Раздался громкий хруст. Грозные челюсти исполина беспощадно перемалывали своего противника, полностью усваивая его плоть и реацу. Охотник, довольный своей добычей спокойно направился дальше, искать очередную цель. А я вместе с ним, нагло устроившись у него на голове. Полы моего плаща слились воедино с покровом меноса, создав тем самым специфичный симбиоз. Точнее паразитизм. Ибо никакой пользы я ему не приносил, а он мне, еще какую.

Никогда бы не подумал, что изберу для себя путь существа, существующего за чужой счет. Особенно за счет такого «зверька». Признаю, моя наглость была действительно пугающей. Меня она сводила с ума, только вот радоваться этому, или горевать по этому поводу, я не знал. И самое главное, мне нравился такой подход. С самого, начала, как я рискнул запрыгнуть на голову проходящего мимо дерева, которое я облюбовал. Кажется, я уже упоминал, что меносы на меня не реагировали. Они меня видели, ощущали (на этот счет не уверен полностью), но не обращали внимания. Я не раз проверял это после своего первого наблюдения за группой гиллианов и убедился в справедливости данного заключения. Вот и рискнул после проверки запрыгнуть непосредственно на объект. Наглость моя прошла не совсем безнаказанно. Исполин попытался отмахнуться от меня, но вот достать облюбованную мною позицию своими руками не смог. У гиллианов руки не достаточно хорошо развиты, вот и сдался он довольно быстро. А когда мой плащ тупо соединился с его телом, он вовсе перестал мотать головой. Так, стал я паразитом, высасывающим соки из меноса. Давало это мне неплохие дивиденды, в виде реацу и материи, что регулярно впрыскивалось в мое тело. Одним словом, охотиться я перестал, полностью положившись на моего «хозяина». Мой плащ разжижал его покров и поглощал, а регенерация последнего активно исправляла данный недостаток. В общем, все шло в специфичном русле, и позволяло мне довольно недурно набирать вес. За какие-то полтора месяца паразитического существования, я успел неслабо окрепнуть за счет гиллиана, приближаясь по силе наиболее сильным пустым первого поколения. Уровень реацу в разы превосходил тот, что был у моего запомнившегося противника в облике льва. Это неплохо. Обычным представителям моего вида потребовалось бы масса времени, чтобы достигнуть такого уровня, за исключением исключений, как ни странно звучит. Никакие моральные принципы меня не задевали, я старался больше думать об открывающихся перспективах, нежели о судьбе существа, чью сущность столь успешно и нагло поглощал. В конце концов, я уже успел усвоить, что для выживания все средства хороши, особенно если ты бессердечное существо с дырой в груди. А где есть хищники, там полно паразитов. В конце концов, мой менос не сильно жаловался на нахлебника. Кажется, что мое наличие вынуждало его более активно охотиться, поглощать больше материи и реацу, чтобы восполнить свой резерв, а это в свою очередь развивало в нем такие свойства, как скорость, реакцию и голод. Да, именно голод. Голод был не простым состоянием организма. Это было свойство сущности. Ведь оно заставляло его больше охотиться, больше поглощать пищу, и гораздо больше рваться к увеличению порций. Последнее в свою очередь влекло к началу развития сущности адьюкаса. По мере роста моего аппетита, рос аппетит и моего гиллиана. Он практически не останавливался в своих поисках пищи, много двигался и охотился, поглощая все больше и больше пустых первого поколения, и, в конце концов, перешел на наиболее крупную добычу. Он набросился на меноса и тупо сожрал его. Причем, с удивительной мелочностью. Не оставил ни единого куска. Признаться, для меня, уже привыкшего считать, что менос съедает другого меноса, оставляя кучу лишних кусков. В моем случае, гиллиан предпочел все съесть, выхватывая оторвавшиеся клочки языков. Да и убивал он добычу несколько иным образом, нежели ранее встреченные полу — адьюкасы. Вместо того чтобы мгновенно прибить его при помощи серо, он подошел вплотную к жертве и, прижав к стволу дерева, начал поглощать в живую.

Поглощение гиллиана вызвало непроизвольное изменение в моем меносе. У него резко подскочила и реацу, и чисто физические данные. Он стал сильнее и быстрее. Через некоторое время под его натиском пал второй, а потом и третий. Охотник приступил к беспощадному поглощению своих собратьев. Кажется, он встал на путь становления адьюкаса. На моей безопасности это никак не отражалось, но вот беспокойство у меня росло. Гиллиан становился сильнее с каждым съеденным пустым, а я вместе с ним все больше и больше наращивал свою силу, увеличивая порции. Это было положительной тенденцией, но чем больше становилась сила меноса, тем более не устойчивым становилось мое положение. Сидеть на макушке становящегося с каждым днем все сильнее и сильнее монстра было опасно. Даже слишком. Ведь рано или поздно он станет настолько сильным, что произойдет эволюция, если ничего не путаю. Думаю, что подобную трансформацию я не смогу пережить. А если и переживу, то желания оставаться дополнительной частью тела будущего адьюкаса не было. Но в, то, же время, мне было практически невозможно взять и отказаться от такой подпитки. Хотел я слезть с этой «иглы», но пересилить себя никак не получалось. Разлом наметился тогда, когда я ощутил поистине бешенную реацу рядом и понял, что это еще один такой же полу — адьюкас. А мой менос ринулся к нему. Не нужно было быть мудрецом, чтобы понять, зачем ему понадобился его собрат. Такого столкновения я бы не выдержал. Пришлось покидать теплое местечко. Изо всех сил я принялся отдирать свой плащ от шкуры «хозяина» и, в конце концов, спрыгнул на землю. Не став терять время, пока эти титаны не начали серьезную схватку, бросился в прямо противоположную сторону. Через минут десять позади меня раздался страшный грохот, вспышки серо, звуки сокрушенных деревьев. Битва между двумя существами такого уровня не мог проходить без серьезного масштаба. И я был чертовски рад, что меня там не было. Это было хорошее место, но найдутся и другие.


Моя долгая эпопея в роли паразита произвела для меня неплохое впечатление. Результаты моей подобной деятельности вполне меня устраивали. Пустые первого поколения старались держаться от меня подальше. А это значило, что прятаться от мелких хищников больше не требовалось. Самым отрицательным, наверное, с моей точки зрения, свойством, приобретенным после длительного контакта с гиллианом, был голод. Спустя определенное время, это чувство стало одолевать меня постоянно. Мелкие пустые, которых мне удавалось словить, никакого облегчения не давали. Привыкший к большим порциям организм не мог обходиться со столь минимальным притоком силы. А ловить пустых в больших количествах, у меня, банально, не получалось. Моим недостатком была небольшая скорость. Она лишь незначительно превосходила человеческую. Не знаю, как уж в манге пустые могли так быстро двигаться, но я, сколько бы не пытался, не мог бегать быстрее. Другим моим недостатком была аура. Не умея хорошо контролировать свою реацу, что только осложнилось после безопасного существования в качестве придатка меноса, я невольно выпускал некоторое ее количество в окружающее пространство. Уж не могу точно сказать, что было в ней не так, но стоило мне оказаться поблизости от какого-то пустого, как он сразу, же панически убегал. Как правило, мне попадались другие охотники, которых выпущенная реацу привлекала, но они не могли быть мне достойными соперниками. С некоторых пор, им не удавалось пробивать мой плащ и добраться до тела. На плаще оставались глубокие борозды, которые быстро затягивались. А мои удары, в тот момент, когда я выпускал свою реацу в виде покрова пепельно-серого пламени, становились смертоносными. А плоть таких охотников не могла принести мне насыщение. В итоге, намучившись около недели, и окончательно взвыв от голода, принял решение, что мне необходим очередной гиллиан, в качестве «хозяина».

Найти меноса не составило труда. Вот только оседлать его оказалось гораздо сложнее. Мало того, что этот гигант стоял как столб посреди поляны, вдалеке от деревьев, так еще и держал меня под наблюдением, не позволяя мне подойти близко незамеченным. Не помню, сколько прошло времени, пока я смог к нему подобраться, но потом пришлось еще и долго карабкаться до его головы. Гиллиан суетился, старался сбить меня с себя, а когда я прицепился к нему, еще и начал пытаться отодрать мою тушу от своей шкуры. Возможно у него бы это получилось, если бы я не нашел максимально удобный способ самозащиты. Просто вгрызся под шкуру, разжижая себе путь всем своим телом, после чего тупо остался там, недоступный для когтей великана. И начал свое черное дело. С удовольствием набросившись на пищу, я принялся ее поглощать с полной самоотдачей. Однако на этот раз все пошло несколько иначе, нежели, в прошлый раз. Мой огромный аппетит, приспособленный к параметрам моего предыдущего «хозяина», оказался несоответствующим к уровню нынешнего. Я нагло поглощал его материю и реацу, но гиллиан не успевал восстановиться. В конце концов, мое тело преодолело все пространство от его спины на уровне груди чуть выше дыры до шеи, и под конец оказался в голове. Естественно, что такой пытки менос не выдержал. Он погиб, когда вся моя поглотительная система сожрала его мозги. Громадное тело меноса рухнуло на землю. Меня неслабо тряхнуло, но отрываться от столь приятного занятия я не спешил. Не каждый день ты можешь себе позволить на обед гиллиана. Для обычного пустого это было все равно, что хватать звезды с неба. Моя звезда была у меня в руках, и я стремился как можно быстрее съесть все это.

Поглотить в одиночку огромное существо, превосходящее меня по размерам и массе раз в тысячу, для меня было не возможно. Хотя я и старался, но предполагал, что даже на максимальной скорости, мне потребуется около месяца, чтобы полностью съесть его. Мои отчаянные стремления сделать это быстрее и успеть нахапать как можно больше материи и реацу великана до того, как сюда не налетели стервятники, возможно, показались бы смешными, ибо даже сотне пустых первого поколения потребовалось бы масса времени, чтобы должным образом закончить с такой тушей. Однако странно было то, что даже после громадного интервала времени, что прошло с момента, как менос рухнул на землю, и я отчаянно пожирал его внутренности и ткани, на столь громадную добычу никто не рискнул притронуться. Я чувствовал, что вокруг собралось немало пустых, но они по какой-то причине не стремились наброситься на мясо, словно что-то сдерживало их. Либо они боялись сраженного гиганта, либо им было сложно начать поедать дичь. В общем, эта огромная масса пустых (количество которых укладывалось в пределах нескольких сотен), тупо стояла вокруг и чего-то ждала. Я внутренне опасался, что рано или поздно они начнут трапезу, и тогда и на меня обрушиться эта армада, но пока они стояли, я продолжал делать свое дело.

Перелом наметился спустя, приблизительно два дня, когда я проел почти всю грудную клетку меноса изнутри и тут начался процесс разложения трупа. Именно в этот момент, пустые, ведомые чувством голода и своими инстинктами, ринулись в бой за вкуснятину. Они начали вгрызаться в образовывавшиеся прорехи в толстой шкуре гиллиана и приступили к буйной и подчас безумной свалке. А мое время закончилось. Я, проев себе путь к отступлению, вырвался наружу, по дороге сметя нескольких пустых, в суете бросившихся на меня, как на добычу. Оставаться здесь я не хотел, хотя мог бы, конечно. Однако мне требовалось время для того, чтобы приспособиться к той массе материи, что я поглотил. Сейчас я ощущал себя примерно также, как и тогда, когда впервые съел куски сущности меноса. Мне было тяжело двигаться, но все, же это было не так плохо, как раньше. Поэтому я предпочел уйти подальше отсюда и залечь на дно. Пока тело не адаптируется. А пока можно сделать некоторые умозаключения.

Во-первых, сущность гиллиана дала мне то, что не дало бы даже сотни пустых внутри меня. Ее плотность позволило перестроить тело, сделать его сильнее за короткий срок.

Во-вторых, я понял, почему простые пустые не рискнули начать поглощение мертвого гиллиана. Шкура гиганта была слишком прочной для челюстей представителей первого поколения. Это моя способность разжижать любую плоть служила мне верой и правдой, позволяя вгрызаться даже в тело таких исполинов.

Таким образом, у меня возникала отличная возможность регулярно пополнять свою силу за счет низших меносов. Так как меня как-то эти существа не воспринимали как угрозу, я мог бы наращивать свои способности и силы. Это в свою очередь, позволило бы мне вырваться из этого Леса, имея все шансы выжить в среде пустых третьего поколения, кем являлись адьюкасы. Правда, для этого требовалось громадное количество как реацу, так и материи. Следовательно, я должен был активно выполнять эту часть своего плана по выходу на «оперативный простор», как я в шутку обозвал мифическую, сейчас для меня, поверхность над Лесом Меносов. В душе зарождались амбиции….


Сложно поверить в то, что минуло около года с того момента, как я стал пустым. Я не только до сих пор жив, но и становлюсь сильнее. Тактика с внедрением в тело меноса как вирус — паразит и около полумесячное поглощение данного существа без малейшего остатка приносила свои плоды. Не знаю, мог ли я называть себя пустым первого поколения в данный момент. Уровень реацу, превосходящий среднестатистический уровень гиллиана раза в два, а то и три, заметно возросшая скорость поглощения плоти (из-за моей гиллиановской диеты она приспосабливалась под нее), ну и практически идентичная внешность с меносом, за исключением формы маски и головы в целом, наводила меня на мысль, что это и есть моя сущность пустого второго поколения. Не уверен, конечно, что я все-таки гиллиан, ибо по размерам остался прежним, но моя сила и внешность устойчиво твердила, что так оно и есть. Я гиллиан, но со своими параметрами и особенностям. Скажем так, я исключение из правил становления пустого второго поколения. Любое исключение только подтверждает правило. То есть, как я понял, возможно, становиться низшим меносом не теряя при этом своей изначальной формы и размеров. Впрочем, кто его знает, что я из себя представляю.

За год мне пришлось сделать существенные перемещения по всему Лесу. Нет, смело заявлять, что обошел весь Лес я не буду. В общей сложности я не прошел и одной сотой доли этого огромного пространства (на мой взгляд). Думаю, не стоит объяснять, что меносы не обитали в одной единственной зоне и не редко мигрировали из одного уединенного местечка в другое. Иногда в одиночку, иногда в составе групп. К тому же численность данного вида в данном районе Леса также постоянно менялась. В основном, непрерывно, в сторону уменьшения. После памятной схватки между двумя гиллианами — хищниками, долгое время никаких подобных представителей местной фауны не наблюдалось. Но через месяц — другой в мой относительно благополучный район нагрянул очередной подобный представитель рода меносов, который в кратчайший срок сократил популяцию себе подобных практически до нуля. Поражающая эффективность, стоит заметить. Я был вынужден покинуть свою зону активности, чтобы найти новых гиллианов, и, в добавок, уйти подальше от поисковой активности хищника. В конце концов, за длительный период времени, я неоднократно натыкался на одиноких гигантов, в которых незамедлительно внедрялся и приступал к их поглощению. Желания пытаться внедриться в сильных хищников у меня не было. Учитывая колоссальную разницу в силе, а также на наличие личности делало из данных особей опасных объектов охоты. По этой причине я стремился заниматься охотничьей деятельностью исключительно по отношению к миролюбивым и безмозглым (образно говоря) существам.

Со временем, когда по моим подсчетам, мною было истреблено до двадцати особей пустых второго поколения, гиллианы перестали относиться ко мне как к пустому месту. Если раньше мне приходилось прятаться от меносов лишь для того, чтобы оказаться под исполинами и внедряться в их ноги, для снижения эффективности сопротивления со стороны последних. А после обнаружения того, что меносы перестали подпускать меня к себе, мои засады стали носить дополнительную функцию, а именно скрывать мое присутствие. Предположений того, почему мои «жертвы» начали обращать внимание на мою нескромную персону, было несколько. Сопоставив свой уровень реацу и их, я понял, что разница сил объективно склоняется в мою пользу. То есть, моя сила была значительно выше их уровня. А это означало, что при моем приближении, меносы чувствовали эту разницу и тут же заряжали серо. Что было смертельно опасно. Даже, несмотря на превосходство в силе, ничего противопоставить этой смертоносной атаке я не мог. Мне удавалось лишь уклоняться от смертельных выстрелов в упор, пропуская их по касательной, что слегка снижало повреждения. В моей исключительности в плане перехода в следующую ступень эволюции, был один недостаток. У меня не было способности применять серо. Да я обладал большим уровнем реацу, нежели гиллиан, да и контролировал ее гораздо лучше, но вот сотворить этот ужасающий луч у меня не получалось. Когда я взывал к своим инстинктам пустого, они указывали мне лишь на то, как эффективнее поедать врага, как удобнее внедриться в тело противника, но вот то, как создавать серо они не знали. Или же не хотели говорить. В общем, способов нейтрализовать громил у меня не было, а большие скорости я развивать так и не научился. То есть, я представлял собой тупой концентрированный клубок материи и реацу, принявшую человекообразную форму.

Я старался глубже прятаться, чтобы меня не замечали, и в первое время это работало. Но со временем, когда мною был поглощен двадцать пятый менос, этот способ перестал помогать. Меносы вообще стали уходить при одном моем приближении. Конечно, будь я в свои первые дни жизни пустого в такой форме, радости было бы выше крыши, но вот сейчас данная проблема не давала мне покоя. Мне банально угрожал голод.

Пришлось серьезно подойти к контролю своей реацу. Осознав, что выпускаю наружу до половины своего резерва, мною были предприняты тренировки по подавлению своей силы глубоко внутри меня, чтобы минимизировать ощущение собственного присутствия. Стоит ли говорить, что попытка взять под контроль такую силу было сложно. Признаюсь, биться с такой задачей пришлось довольно долго. Камнем преткновения стала попытка контролировать реацу как некий ресурс внутри себя. Я уже упоминал, что раньше любая моя попытка концентрироваться на своей внутренней силе вызывало образование пламенной ауры вокруг. Данная концепция не изменилась и сейчас. Моя попытка обуздать реацу, как в противоположность моим стараниям, вызвало взрыв этой энергии из меня немыслимыми потоками, создавая покров. Любое отстранение от нее вызывало возвращение к предыдущему состоянию. Отстраниться больше обычного не выходило. В этом не помогали ни попытки медитаций (которые, впрочем, позволили мне узнать о еще одной моей способности), ни чисто физические тренировки, когда я старался направить реацу на непосредственное усиление определенной части тела (это лишь помогло чуть лучше начать использовать силу для ускорения). Ломая голову над данной ситуацией около месяца, мне удалось найти лишь одно подходящее решение. Долгие и старательные попытки уплотнить плащ дали положительный результат. Духовная сила стала сдерживаться под плащом на 60 %, что снизило возможность обнаружения моего истинного уровня силы. Выделялся лишь уровень силы гиллиана, вместо каких-то десяти. Я стремился еще больше уплотнить плащ. Только вот отсутствие опыта часто приводило к неприятным последствиям. Плащ становился гораздо толще, что вызывало неудобство при движении. Я старался повысить его плотность, не меняя толщину материи, но не выходило. Приходилось тренироваться в этом направлении, но существенных улучшений добиться не получалось.

Методика с утолщением плаща приносила определенные плоды. На некоторое время удалось забыть о таком факторе, как необходимость пробираться к меносам совершенно незаметно, или же прятаться очень глубоко под песком. На первое время удавалось неплохо действовать, активно съедать одного гиллиана за другим (уплотнение плаща, к сожалению, имело побочный эффект: снижение скорости поглощения большей частью поверхности моего тела, но путем долгих стараний удалось несколько компенсировать ее за счет наращивания объемов поглощения ладонями и маской). По сути, удерживать толщину и плотность плаща не требовалось внутри гиллиана, но резкий выброс реацу мог не только отпугнуть находящихся рядом меносов, но и вызвать разрушение внутренних тканей «хозяина» до начала поглощения. Вот и приходилось терпеть определенные неудобства ради безопасного приема «пищи». Впрочем, что бы ни делалось, все к лучшему. Мои эксперименты с плащом, которые начались с обычных медитаций, позволили мне пробудить, или, если быть точнее, узнать одну мою особенность. Оказалось, что мое восприятие реальности, которая представлялась мне безбрежным океаном вокруг, было основано не на слабости духовной силы, как я раньше думал, а в самой сути моей кожи, чью роль исполнял плащ. Этот покров не только сдерживал мою реацу внутри моего тела, но и улавливал чужеродную реацу из окружающей среды, в точности определяя ее параметры, уровень, плотность, насыщенность эмоциями и т. д. Эта особенность давала мне сенсорную способность, которая базировалась на определении местоположения объектов по их движению. С началом опытов с медитацией, я понял, что не владел данной способностью и на одну десятую. Оказалось, что улавливая реацу и духовные частицы, мой покров напрямую синхронизировался с моим мозгом и создавал предельно ясную и невероятно четкую картину окружающего мира. И это притом, что в отличие от зрительного восприятия эта способность не имела ограничений в угле обзора, а также расстоянием. Естественно, я слегка перегнул палку, сказав, что у данной способности нет ограничений в расстоянии. Но одна любопытная особенность все же создавала занятную картину. Мне было бы достаточно уловить дальний отголосок реацу, чтобы мгновенно найти по ней обладателя этой реацу, при этом не важно, насколько сильно изменилось его местоположение. Моя способность мгновенно находила ту путеводную нить, по которой удавалось выследить цель. Роль этой нити играла моя реацу, превращенная в короткий импульс, приводящий в движение духовные частицы, которые получали специфичную программу, найти источник отголоска реацу. Добравшись до объекта, импульс отправлял обратный сигнал, понятный только мне (во всяком случае, уверенности в этом у меня нет, а проверить данную теорию я не мог в силу отсутствия возможности сделать это). Отрекаясь от зрительного восприятия, мне представлялось видеть окружающую действительность в ином виде. Представьте себе фиолетовое марево, в котором вы висите, не имея опоры под ногами. И в этом мареве ты видишь небольших светлячков, которые являются источниками реацу. Светлячки напоминают звезды. Чем ярче светлячок, тем он сильнее. Близость объекта определяется изменением цветового спектра. Чем ближе — тем больше красного. Чем дальше — тем больше синего. В общем, своеобразная система. Если же я сосредотачивался на объекте, то получал его специфичные контуры, которые становились все четче и четче по мере совершаемых им движений, а также по испускаемой реацу. Тот факт, что восприятие строилось не только на реацу, но и на духовных частицах делало процесс обнаружения и восприятия гораздо более эффективным. Например, если рядом со мной возникал объект, например, выходил из сонидо, то даже если он и прятал свою реацу, я все равно его чувствовал. Ведь его появление производило движение духовных частиц, после того, как их тела вытесняли энный объем этих частиц. Эти частицы улавливались моим покровом и я получал контуры. В общем, интересная система, перспективы освоения которой были довольно заманчивыми. И я изучал ее по мере сил и желания. Благодаря ней, мне удавалось выслеживать гиллианов по всему Лесу и находить способы внедрения. Ибо с каждым поглощенным темным гигантом становилось все сложнее и сложнее пробираться к остальным, ведь уровень моей реацу увеличивался и прятать ее становилось все труднее и труднее. А постоянное наращивание толщины плаща не было выходом, ведь мои движения ограничивались. А ограничение движений не могло привести к успешной охоте. В общем, нужно было что-то делать.

Серьезным для меня испытанием стало столкновение с существом совершенно иного уровня, нежели я или же гиллиан. Пустой третьего поколения — адьюкас. Все произошло совершенно неожиданно, что, как правило, наиболее часто случается в этом мире.

Началось с того, что мною был обнаружен источник крайне мощной реацу. Ее сила впечатляла, судя по всему, тот, кто обладал этой колоссальной силой, был на совершенно другом уровне развития, нежели те полу адьюкасы, с которыми мне ранее приходилось сталкиваться. Природа этой силы сильно отличалась от какой- либо другой реацу. Но в ней ощущался некоторый запах ауры гиллиана. Впечатляющий коктейль, особенно если учитывать, что из себя она представляет. Несмотря на то, что эта реацу сама за себя говорила о том, что к ней лучше не соваться, я, тем не менее, рискнул. Признаюсь, я делал это на свой страх и риск, делая ставку на то, что объект не двигался, а аура вокруг него постепенно угасала. В возможность того, что могла быть недавно погибшая особь высшего существа для данного Леса, я тогда поверил. Не знаю, почему в мою голову не прокралась мысль о том, что то, кто могло убить обладателя такой силы не сожрал его. А может я просто поверил в возможность легкой добычи такого уровня…. Как бы там ни было, я оказался в том самом месте, откуда эта сила исходила. Моему взору предстало громадное тело гиллиана, лежащее на земле, с постепенно угасающей духовной силой. Никаких повреждений в нем не было, но тогда мне показалось, что объект мертв. Недолго думая, я решил воспользоваться шансом и поглотить этого, не успевшего превратиться в адьюкаса меноса, который, тем не менее, достиг нужного уровня. Решив начать с головы, я первым делом разбил ему маску, чтобы исключить любые неприятные сюрпризы с дальнейшим неожиданным воскрешением этого монстра. Маска, кстати, была довольно необычной. Вместо привычной белой длинноносой рожи ведьмы (уж очень мне эти маски наводили на образ Бабы Яги) у него была красная четырехглазая круглая «крышка от бочонка», с клювом вместо рта. Достаточно необычная, признаться, форма, но после одного усиленного реацу удара рукой она превратилась в подобие осколков фарфоровой вазы. После этого мой плащ мгновенно сделался максимально тонким, но по совместительству длинным и немедленно обволок голову гиганта, начиная процесс поглощения. Плотность материи этого существа оказалась на порядок выше плотности гиллиана, что существенно тормозило процесс. Однако этого было вполне достаточно, чтобы довольно неплохо поглотить всю его голову за какие-то десять часов.

А вот дальше случилось то, что мне и запомнилось больше всего. Когда я только начал распространять свое «влияние» в области шеи, оболочка мертвого гиллиана начала стремительно надуваться, словно воздушный шар черного цвета. Я опешил, хотел было отцепиться и дать деру, да вот не успел. Шар за какие-то доли секунды надулся во внушительную сферу, часть которой «украсило» мое тело, прилипшее к ней, после чего взорвался с оглушительным грохотом. Меня отправило в весьма длительный полет на какие-то сто с лишним метров, где я по пути снес несколько деревьев и остановился, сделав внушительный кратер на месте своего падения. Немного придя в себя, я ощутил воистину необъятную реацу, которая обрушилась на меня с невероятной силой. Мое вторичное восприятие сработало мгновенно, и «увиденное» впечатлило меня даже больше ощущаемого. «Светлячок» занимал занятное количество пространства фиолетового марева, демонстрируя свой уровень. Да, это был адьюкас. Существо, немыслимой силы, а также поражающего уровня возможностей, по сравнению с простыми пустыми. Желание мгновенно убежать возникло немедленно. Но вот не мог же я соревноваться по скорости с существом такого ранга. Поэтому, вместо того, чтобы бежать, я начал наращивать плотность плаща, пряча свою силу. Это позволило слегка приглушить воздействие чужеродной реацу на мое тело, что сделало картину его сущности более четкой в моем альтернативном восприятии. Ярко-красное (в моем представлении) существо, сильно напоминающее большого быка с длинными рогами, лежащее на земле. Точно! Адьюкас был без сознания. И это неудивительно. Ведь он только что родился.

Холодея от собственной наглости, я подошел к монстру (как в прямом, так и в переносном смысле). Новорожденный адьюкас. Внешне ничем не отличается от пустого первого поколения. Те же параметры роста, веса, сочетания цветов (что больше зависти от индивидуальности, нежели от принадлежности к поколению). Только вот сила… Лучше не сталкиваться с существом такого уровня. Даже отдаленно. Само ощущение его давящей мощи пронизывало мое тело насквозь, а ведь я был прекрасно защищен. На данный момент толщина и плотность моего плаща спокойно сдерживала мощь до сорока гиллианов (может и меньше, но желание слегка похвастаться не удалось преодолеть), выпуская наружу уровень всего полторы уровня реацу гиллиана. Вся мощь пустого третьего поколения с легкостью прошивала мою защиту и словно пыталась меня победить. Удивительно, ведь это все происходило в бессознательном положении!

Я стоял перед выбором. Либо хладнокровно убить беспомощное существо (беспомощное ли?), либо отступить. Другого такого шанса могло и не представиться. Передо мной лежал адьюкас, поглощение которого могло дать мне колоссальную подпитку, и возможно, даже перевести меня на следующий уровень развития. Но откуда взялась эта непонятная жалость существу, что, не колеблясь, прибило бы меня, поменяйся мы ролями. Человечность, которая с момента моего пробуждения куда-то подевалась, неожиданно вернулась и требовала моего незамедлительного бегства. Но инстинкты пустого, который в моем исполнении, хоть и стал паразитом, но все, же оставался пустым с маской и дырой, говорили мне, немедленно разбить маску этому опасному врагу.

Инстинкты сработали быстрее, чем голос человечности выиграл борьбу за мое тело и разум. Моя рука практически за долю секунды облачилась в пепельно-серую ауру и нанесла практически сокрушительный удар по голове моей «добыче». Только тут-то мое везение и закончилось. Кто же мог знать, что рождение адьюкаса привлечет внимание другого адьюкаса. Которого я, несмотря на то, что неплохо успел развить сенсорику, совершенно не замечал. Поглотить адьюкаса я не успел. Его собрат возник словно из неоткуда и нанес мне внушающий уважение удар. На этот раз я улетел гораздо дальше, чем в первый раз за сегодня, при этом получил не слабые повреждения в области груди (ее вообще чуть не разнесло в клочья). Именно поэтому я немедленно пустился наутек, чтобы не стать жертвой врага такого уровня. Благо на моей подвижности такая рана практически не отразилась (основную силу удара принял уплотненный плащ, что защитило меня от чрезмерной встряски и смертельного исхода). Попутно я осматривал свою руку, в которой остался довольно занятный трофей в виде прилипшего к ней куска плоти адьюкаса, которого я успел-таки убить. Плоть адьюкаса была впечатляющей по своей плотности (гораздо плотнее плоти гиллиана). Она впитывалась в мою руку очень медленно, словно она представляла собой целую конечность пустого второго поколения. Желая освободить руку на случай борьбы, я отодрал этот кусок и нагло прилепил ее к своему плащу. Плащ тут же обволок его и начал разжижать и поглощать. Я же не теряя времени, несся как можно дальше отсюда, стараясь еще больше уплотнить плащ, скрыв тем самым свою реацу на максимум. Страх гнал меня вперед, но паники не было. Было ли это принципом действия инстинктов пустого, или что-то другое, я не знал….


Стать адьюкасом довольно сложно. Это только кажется, что непрерывное поглощение гиллианов другим гиллианом приводит к эволюции. На самом же деле, это не так. Непрерывно поглощающий себе подобных гиллиан лишь становиться сильнее. Он медленно, но верно насыщает себя материей и реацу, но к существенным изменениям данный метод не приводит. Все заключается в другом. Гиллиан, поглощает огромную массу материи, но вот процесс превращения в адьюкаса, то есть качественное изменение как реацу, так и внешности, происходит после определенного количества поглощенных пустых. И у всех адьюкасов это число совершенно разнообразно. То есть, есть адьюкасы, которые эволюционировали после двадцати поглощенных гиллианов, а есть и те, которые превратились после сотни. Такова интересная статистика. В чем же причина такой аномалии. Индивидуальные характеристики? Как оказалось, да. Только вот не тех, кто собирались стать адьюкасами. Индивидуальные характеристики их жертв играли в этом процессе ключевую роль. Посудите сами. Гиллиан, сумевший сохранить разум после превращения, начинает наращивать свою силу за счет поедания себе подобных, добавляя их сущности к своей. Вся эта масса энергии и материи медленно, но верно накапливается в теле, служа естественным материалом для формирования нового тела, которое растет под оболочкой. Но эта форма не является материальной, а скажем так, потенциальной энергией, зарядом с определенным знаком (+/-). Но эта потенциальная энергия имеет свойство только накапливаться. Тело меноса огромно, места для материи и реацу в ней достаточно, так что оно способно накапливаться довольно долго, если даже не бесконечно. Энергия гиллианов однородна, не зря ведь эти пустые практически полностью идентичны. Вот и их энергию можно обозначить под одним знаком. Для того, чтобы эта прорва потенциальной энергии обратилась в кинетическую, то есть вместо накапливания была направлена на работу — окончательное формирование новой формы и ее материализации — здесь нужна энергия с противоположным зарядом. Как известно, противоположности притягиваются. И именно столкновение с достаточно мощным зарядом отрицательной энергии и производит окончательный сдвиг — трансформацию. Для этого необходимо поглощение пустого, обладающего очень сильной духовной энергией или же с достаточно внушительной силой воли/разума/духа. Достаточно мощной, чтобы яростно противостоять полу — адьюкасу, или же бороться за свою жизнь на грани безумия. Эта энергия не должна быть сопоставима со всей силой охотника, главное, чтобы она была противоположной и имела сильный эмоциональный окрас. Именно тогда и происходит эволюция. Естественно, эта энергия не возникает при поглощении безмозглых меносов. Данная кинетическая энергия возникает при поглощении гиллиана, сохранившего свой разум при превращении. Ну, или же, как вышло в моем случае, достаточно сильного представителя первого поколения.

Случилось это событие спустя около трех недель после моей первой встречи и убийства адьюкаса. Напоминаю, что мое понятие времени абсолютно условно, так как понятия не имею, как именно здесь можно определять времени. Ни часов, ни других устройств у меня не было, поэтому мое понятие времени было построено на моих собственных ощущениях. Итак, столкновение с адьюкасом поставило меня в тупик. Я впервые увидел уровень существ, на порядок сильнее и опаснее меня, и, если честно, мне стало боязно. А ведь было от чего. Во-первых, чудовищная реацу, которая даже в бессознательном состоянии обладателя была настолько мощной, что практически пронизывала меня насквозь. Во-вторых, невероятная защита. Моя рука, пробившая голову лежачему и не защищавшемуся адьюкасу, используя всю доступную мне силу и реацу, болела около двух дней. Коготки даже местами треснули. В-третьих, огромная скорость и сила. Возникший из неоткуда противник был не только мною не засечен, но и отправил меня в такой впечатляющий полет, предварительно разорвав грудь, которую защищал утолщенный в несколько раз плащ, что меня потом также некоторое время замыкало. Одним словом, облом. Такой противник был мне не то, что по зубам, даже не на расстоянии пушечного залпа. Противопоставить третьему поколению мне было нечего. Ни сила, ни скорость, ни атакующие способности. Ничего из моего арсенала не могло бы убить представителей этого вида. Даже если я и смог бы разнести им голову своим коронным ударом, мне все равно не улыбалось состязаться с ними по скорости. Да и уклоняться от быстрых, и невероятно мощных ударов тоже вряд ли получиться.

Я снова приступил к поиску врожденных уникальных навыков, которые помогли бы мне противостоять адьюкасу. Вместо того, чтобы атаковать гиллианов, сидел и наблюдал за ними на расстоянии, порою своими всплесками реацу заставляя их использовать серо. Желание мое было вполне закономерным. Раз уж я гиллиан, хоть и не стандартный, то почему же мне так и не удалось применить серо. Попытки повторить эту атаку у меня не выходило. Не знаю почему, но попытки сконцентрировать свою реацу в виде сферы обычно завершались зловещей вспышкой серого пламени, которое тут же теряло свою стабильность и обхватывало все мое тело, создавая привычный уже покров. Причем количество попыток совершенно не влияло на качество. Самый лучший, достигнутый мною результат, это создание метровой сферы из пламени, которая под конец опять-таки окутала меня.

Наращивание скорости осталось вполне себе посредственным. Я не сумел стать быстрее. Старый максимальный уровень остался неизменным. И это при таких усердных тренировках? Разочарование. Да. Не интересно, как-то.

Меланхолия, нахлынувшая на меня, в конце концов, привела к тому, что однажды я едва не стал жертвой охотника первого поколения. Честно говоря, я такой прыти от простого пустого не ожидал. Нет, даже невероятно. Помню, до сих пор мне кажется это несколько странным, когда находившийся на уважительном расстоянии от меня мелкий источник реацу неожиданно исчез из зоны моего восприятия, а следующим моим воспоминанием стал невероятный по силе удар по моему затылку. А потом посыпалась такая череда ударов, что меня буквально заклинило. Били исключительно по голове, на основании черепа, у шеи, причем, удары были очень даже не слабыми. Поплатился, как говориться, за свою беспечность. Поставленный перед фактом существования грозных пустых третьего поколения, я вообще перестал обращать внимание на представителей первого как на врагов. А ведь даже добычей их называть перестал. «Работая» исключительно в среде гиллианов, я и думать перестал об абсолютном большинстве обитателей Леса. Вот теперь это теперь вышло боком.

Момент, когда я уже хотел, было воспользоваться всей доступной мне силой и прикончить верткого врага, позади себя почувствовал мощный выброс реацу, и мои инстинкты завопили об угрозе. Но ничего противопоставить не успел. У меня был банальный шок. Пустой первого поколения, который применил серо. Это было чертовски обидно! Только вот думать о несправедливости судьбы времени не было. Серо угодило мне в спину в упор, с расстояния каких-то трех-четырех метров. Пусть оно не было такое мощное, как у гиллианов, но по концентрации и немыслимо короткому расстоянию, урон, нанесенный этим ударом был удручающим. Луч ярко-красного удара обжег мне спину, и пробил-таки плащ, пройдя насквозь мою грудь, не сумев дальше прорваться, обжег все под плащом спереди. Меня буквально бросило на землю, полностью парализовав всю мою нижнюю часть тела. Хуже себя я ощущал лишь однажды, когда висел, пронзенный лапой самого первого своего врага. Но то было сражение с практически равным противником. А здесь…. Враг был на порядок ниже меня по уровню. И он нейтрализовал меня серо. Приемом, которым я должен уметь пользоваться чисто из статуса. И на тебе!

В мое тело вгрызлось несколько когтей, а потом в мою плоть вонзились длинные и острые клыки. Охотник нагло начал рвать меня на части, при этом упорно отрывая куски моего тела зубами и поглощая их.

В мозгу неожиданно всплыла цитата из аниме, которую я вспомнил довольно давно, но до сегодняшнего дня я не сильно обращал на нее внимания. А цитата ведь касалась именно вот таких вот ситуаций. Не знаю, конечно, было ли это истиной, но желания проверять ее правдивость на своей шкуре не хотелось. А цитата гласила, что если часть тела пустого поглощает другой пустой, то эволюция первого завершиться. А ведь меня уже начали поедать живьем! А заканчивать свою жизнь гиллианом я не желал. Про возможность того, что меня съедят полностью я как-то не подумал. Впрочем, праведного гнева по отношению к наглому врагу резко прибавилось, и вылилась она в виде страшного всплеска реацу. Признаюсь, не ожидал, что у меня таилась такая масса духовной силы. Она вырвалась в виде столба абсолютно серого пламени, создавая настоящее буйство стихии в радиусе нескольких десятков метров вокруг. Своего врага я зрительно не видел, но вот чувствовал своим второстепенным восприятием, хотя и очень слабо. Сущность пустого первого поколения буквально задавила моя ярость, и теперь он лежал на земле, не в силах сделать хотя бы одно движение. Моему телу стремительно возвращалась подвижность, рана на глазах регенерировалась. Я поднялся на ноги и, развернувшись, наконец, увидел существо, сумевшее меня так серьезно ранить. Какая-то пародия на крупную кошку. Костяная броня, аккуратные, но поразительно острые когти, выступающие клыки, ярко горящие жуткой ненавистью глаза. Вот эта выдержка. Даже оказавшись в такой ситуации, этот пустой до сих пор оставался самим собой, сохраняя свою натуру. Сильный хищник, ничего не скажешь. Но он поглотил частички моей плоти, что означало, что возможно из-за него я не смогу совершить эволюцию. Такая темная перспектива заставила меня с аналогичной ненавистью и яростью нанести смертельный удар по кошке и немедленно накрыть ее своим плащом. Может если поглотить сущность поглотившего частичку тебя пустого, можно отменить бесперспективность дальнейших изысканий прогресса? Ответа не было, но рисковать я не хотел.

Обычный пустой был поглощен мной очень быстро, но вот дальше пошло что-то не так. Вместо того, чтобы спокойно продолжить свой путь, я потерял контроль над своей реацу. Беспричинно я продолжал злиться, распаляясь все больше. Безумная аура начала обволакивать мое тело, формируя кокон из точно такой же материи, что и мой плащ. В кокон хлынула странная жижа, поглотив меня полностью, лишая сознания. Впервые за долгое время я увидел сон….


Глава-2
Открытия

Моим глазам открывалась величественная, и в то же время унылая картина. Безграничное пространство, от горизонта до горизонта, стелящаяся пустыня, которая напоминала волнующееся море своими бесчисленными барханами. Темное звездное небо с ярко сверкающей луной, освещающей своим холодным светом все это место. Изредка из под песка торчали маленькие деревца, безжизненные порождения этого пустынного мира. Изредка порывы ветра поднимали в воздух облака пыли и уносили в разные стороны. Нагоняющая в тоску, приносящая уныние картина. Веяло холодом. Ночь, холодный свет луны, порывы ветра — иллюзия холода невольно заставляла вздрагивать. Возможно, холод был даже не настоящим. Его я не ощущал физически. Но ощущение холода в меня вселилось, кажется навсегда, и покидать не хотело.

Сейчас я сидел на вершине одного бархана и наслаждался моментом исполнения своего давнего желания. Спустя столько времени, мне наконец удалось выбраться из Леса Меносов. Оказалось, что когда ты не думаешь только о поиске и поглощении очередного гиллиана, ну и естественно, не тратишь все свое свободное время на поглощение добычи, у тебя неожиданно появляется просто уйма свободного времени. Которое можно потратить с пользой. Например, на поиски естественно выхода из этого мрачного места, который можно олицетворять с отдельным миром. В конце концов, когда ты адьюкас, у тебя появляются определенные привилегии. Ну, или же возможностей. Скажем, можно спокойно отловить пустого и заставить его выложить интересующую тебя информацию. А потом спокойно бродить по Лесу, не опасаясь, что на этот раз на тебя будут пытаться охотиться обычные пустые, и гиллианы начинают тебе подчиняться. Знаете ведь, жизнь хороша, когда способных свернуть тебе шею стало гораздо меньше. Угрозу моей жизни теперь представляли в основном только адьюкасы, а их в Лесу было не так много.

Да, я стал адьюкасом. После того случая с нападением на меня простым пустым, произошло превращение. Сам процесс я не помню, что вполне естественно, но вот процесс пробуждения был, скажем так, не ахти приятный. Мое тело ломило, было трудно двигаться, своих конечностей не ощущал, окружающий мир не чувствовал. Словом, в момент своего пробуждения, я был в большом ступоре, после чего появилась паника. Мало того, что не получалось двигаться, так еще и ничего не видел, и дышать было трудно. Не помню, сколько я бился, пытаясь наладить контакт со своим телом, но помню, длилось это довольно долго. И лишь потом, когда уже смог почувствовать свою реацу, я осознал, что все это время находился внутри кокона, который спустя длительное время полностью втянулся в мое же тело, создав новый плащ. Спустя определенное время, снизошел я до осмотра моего собственного тела. Изменения оказались хоть и не особо существенными, но все-таки они были. Все тот же рост, все те же параметры тела. Практически та же безликая маска. А вот конечности слегка изменились. Поножи на ногах получили дальнейшее продолжение в виде сапог с весьма занятными протекторами в виде подков. На руках изменились «перчатки», к которым добавились более длинные и острые когти. Нагрудник стал плотнее и шире, дополнился мелкими узорами в виде лабиринта. На голове возникли странные рожки, которые образовали подобие диадемы по всему диаметру. Они были тонкими, имели четкий изгиб в 90 градусов. Ну и дополнял всю эту картину плащ с широкими полами, с капюшоном. В отличие от моего старого плаща он был гораздо тоньше и в то же время плотнее. Тем самым эта материя вполне неплохо скрывала мою реацу, идеально маскируя ее в окружающий фон. Таким образом, в процессе трансформации воплотилась моя мечта о средстве сокрытия моей собственной силы. А скрывать было чего. Мой уровень до превращения был меньше моего нынешнего почти в два-три раза. Словом, вполне себе неплохая прибавка к силе, особенно для «новорожденного» адьюкаса.

Сидя на вершине бархана, передо мной стоял очень важный вопрос. Что делать дальше? Если раньше была цель стать сильнее и вырваться из Леса, то теперь эта цель была выполнена. Вокруг был совершенно другой мир, в котором нужно было жить дальше. И естественно, не имея перед собой хотя бы представления, что делать и зачем делать, было бы сложно вообще начать эту пресловутую жизнь. Не сидеть же мне на вершине бархана и предаваться философским размышлениям. Нужно было охотиться, искать добычу, питаться, становиться сильнее, но эти, казалось бы, обыденные для любого местного жителя действия нужно было связать с какой-то целью, идеей, которая позволила бы идти вперед. То время, когда что-либо думать на этот счет было попросту смертельно опасно, прошло. Сейчас идея могла спасти мою жизнь. В мой мозг поползли старые воспоминания из событий аниме и манги. И понял, почему пустые с такой радостью пошли за Айзеном. Им ведь и в самом деле было нечего терять. А тут появился символ смысла жизни, который сказал, что им всего лишь нужно следовать за ним. И получил преданных слуг. Хотя вот самому так вот быть нагло использованным не хотелось. Только вот, что дальше делать эти воспоминания не говорили. Припоминалось мне, что были в этом аниме такие пустые, которые именовались вастер лордами. Самые сильные представители фауны этой пустыни, которые обладали неплохими возможностями и влиянием. Взять того же Баррагана, который такого о себе навыдумывал и вообразил, что именовал себя исключительно как короля Уэко Мундо. Может попытаться стать вастер лордом и стать таким вот королем? Чтоб весело было жить. Пока буду власть себе завоевывать. Или же все Уэко Мундо. Конечно, идея бредовая, но если двигаться в этом направлении, можно на какое-то время получить смысл своего существования. Не знаю, правда, как становятся вастер лордами, но полагаю, здесь все построено на поедании себе подобных. То есть, охотиться на адьюкасов, накапливать силу, материю и реацу, после чего эволюционировать. Говорить легко, но черт с ним. Попробовать можно. Только вот для охоты на адьюкасов сил у меня, возможно, маловато. А без серо и адьюкас то, не адьюкас. Стоп, а если я изменился, может изменились и мои способности.

Опешив от такой неожиданной мысли, я подскочил и тут же начал концентрировать свою реацу. Одновременно пытаюсь прислушаться к своим инстинктам. Прикрываю глаза, мысленно собираю реацу в сферу в своей руке, чувствую, как она достигает своего предела. Сфера приятно греет руку, становиться тяжелее. И под конец, выталкиваю всю эту массу реацу вперед, заставляя ее разогнаться, принять форму луча. А потом на меня накатил резкий порыв горячего ветра, перемешанный песком и дымом, снося меня по наклонной вниз с вершины. Открываю глаза, бросаюсь снова назад, в свое старое место и любуюсь произведенным эффектом. Ярко-красное зарево пожара на месте, куда попал луч. Странно, конечно, что там могло так сильно гореть, но сейчас меня волновало только одно. Я сделал это! У меня получилось создать и применить свое самое первое серо. А каков результат. Гораздо лучше серо, что создавали гиллианы. На радостях, правда, мне в голову не пришла та мысль, что серо я создавал очень медленно, и что в случае реального боя от такого серо пользы не будет. Это все мне пришлось обдумывать потом, попозже. А сейчас в моей голове царил творческий беспорядок. Если получилось создать серо, то возможно и сонидо получиться?

Одним словом, помчался я в неизвестном направлении, совершенно не задумываясь над тем, куда бегу и зачем. Просто хотелось освоить свои способности. Бежал вперед, старался делать это быстрее, использовал свою реацу. Старался развить все максимально доступную скорость, почувствовать то состояние, когда можно интуитивно применить сонидо. Так и началось мое путешествие.


Жертва старалась вырваться из цепкой паутины, отчаянно билась в смертоносных сетях, которые обволакивали ее полностью, словно смирительная рубашка и при этом разжижая ее кожный покров, медленно, но верно поглощая ее. В отчаяние, понимая, что вырваться не получиться, адьюкас поворачивается в сторону хищника и начинает формировать серо. Но не тут, то было. Когтистая рука молниеносно пробивает его маску, одновременно разделяя сгусток реацу пополам.

Я стоял и наблюдал за тем, как адьюкаса обволакивает мой плащ, поглощая его с запредельной скоростью. А ведь прошло не так много времени с тех пор, как стал адьюкасом и начал свой марафон по Уэко Мундо. Почему марафон. Да потому, что иначе назвать бешеную гонку с самим собой по пустыне сложно. Я бежал не останавливаясь, иногда переходя на сонидо (Получилось! Получилось! Получилось!). Изредка я останавливался, чтобы поохотиться. Как правило, это случалось тогда, когда невольно сталкивался с другими адьюкасами. В открытую нападать на них не решался, поэтому использовал свою старую добрую методику скрытых засад. Прятался под песком, испускал немного реацу, привлекая внимание добычи, а когда она оказывалась на приемлемом расстоянии, атаковал со всей дури, используя сонидо. Главным в моей охоте являлось то, как близко я мог оказаться к добыче. А там уже действовал мой плащ. Он приобрел интересную способность растягиваться в длину до пяти метров, молниеносно обволакивать и обездвиживать цель, начиная поглощение. А потом все было гораздо проще. Наносить финальный удар. Хватка плаща оказалась очень даже неплохой. И вдобавок, она обрела некое подобие быстродействующего паралитического яда, мгновенно лишающего врага львиной доли его характеристик. Не понимаю конечно, насколько эффективным моя способность была по отношению к более сильным противникам, но с врагами моего уровня она справлялась вполне недурно. Да и процесс поглощения стал очень быстрым, как и раньше.

С адьюкасами, которые были сильнее меня, я не сталкивался, но мне хватало и того, что мне удавалось поймать. Сталкиваться с существами сильнее было опасно, пока мои собственные способности не были отточены до предела. Моя скорость сонидо меня устраивала, а вот скорость серо — нет. Оно по-прежнему формировалась довольно медленно, но я не прекращал попыток сделать его лучше и быстрее. Также были попытки применить одну способность из манги, которую использовали арранкары. Бала. Техника, которая не такая мощная как серо, но быстрее его в двадцать раз. Насколько я помню, для выстрела требовалось уплотнить реацу, после чего разогнать ее с чудовищной скоростью. В итоге должен получиться вполне ощутимый удар. В зависимости от количества вложенной реацу, ее ударная мощь может превосходить силу серо гиллиана. Конечно, с моим резервом такого не достичь, но все впереди. Но даже вполне нормальном варианте балы, она могла стать весьма полезным приобретением. Мои результаты в этом направлении были пока что скромными, но дело двигалось.

В принципе, для меня направление моего движения не играло совершенно никакого значения. Огромная пустыня, которым являлся весь этот мир, была однообразной, поэтому существенной разницы в том, куда идти, не было. Вот я и двигался вперед, иногда выслеживал добычу, иногда сворачивал, чтобы не оказаться на пути у куда более сильных адьюкасов на пути. Изредка в моей голове пробуждалось желание оказаться в Мире Живых, но вот знаний о том, как туда можно попасть у меня не было. А вот на поиски этих знаний желания не хватало. Точнее, желание может и было, только вот когда у меня появлялся реальный шанс достать эти знания, у меня не получалось начать допрос. Все мои противники тупо погибали еще в тот момент, когда я начинал попытки нейтрализовать моих противников, они начинали отчаянно сопротивляться, после чего их приходилось добивать. Итог, источник информации ликвидирован. Ликвидирован и поглощен. Вот и приходилось откладывать поиск знаний на потом. А в мир живых я попал уже гораздо позже.


Нападение адьюкаса было стремительным. Выскочивший из песка волк голубого окраса был так быстр, а его расстояние от меня настолько мало, что моя реакция запоздала. В итоге, я не успел полностью защититься от молниеносного удара, в результате чего получил царапину в бок. Рана была бы гораздо более опасной, если бы я в последний момент не прикрылся рукой, в которой невольно уплотнил реацу. Второй удар волка был уже не настолько неожиданным, хотя и последовал практически через секунду. Поэтому я заблокировал ее полностью, встретив руками, защищенные перчатками. Мой плащ устремился на врага, стремясь опутать его, но он с легкостью ушел от ловушки, отскочив метров на десять. Развернувшись к нему всем корпусом, я выпустил свою реацу и ушел в сонидо, стремясь нанести удар в левый бок волка, но тот среагировал гораздо раньше, и в момент моего выхода из сонидо, уже находился на расстоянии двадцати метров, формируя серо. Скорость концентрации была куда больше моей, но моя контрмера спасла меня от попадания. Быстро уплотнив реацу в правой руке, я выстрелил своей незавершенной балой, которая за доли секунды достигла начавшее свое движение серо и отклонила ее в сторону. Моя вторая бала, и мой противник получил незначительный, но отвлекающий внимание удар. Пока он по слегка прогнулся назад, подавляя силу моей атаки, я оказался рядом с ним на расстоянии всего лишь метра и ударил его в ногу. Адьюкас тут же уперся мордой в песок, а я незамедлительно опутал его своим плащом и навалился на него всем своим телом, подавляя его своей массой. Ударив ногой в очередную заднюю лапу волка, я окончательно повалил его на поверхность пустыни и сжал его глотку своими руками. Честно говоря, стоило больших усилий чтобы заставить плащ не начать поглощение волка немедленно, зато паралитический яд сработал вполне себе успешно. Сопротивление адьюкаса было подавлено полностью, и было слышно лишь его сиплое дыхание. Как хорошо, что мне удалось вспомнить о том, что волк представляет собой источник информации по прохождению в Мир Живых. Иначе его уже ждала бы незавидная судьба. Впрочем, думаю даже в случае получения этой самой полезной информации, мой противник все так и останется в незавидном положении. Отпускать на свободу пленника у меня не было никакого желания. А за стресс надо платить. Как и за полученные раны.

Я приблизил свою маску к его уху.

— Не дергайся, иначе прибью!

Честно говоря, совершенно не узнал своего голоса. Его не то, что узнать, его даже голосом даже назвать было нельзя. Какой-то жесткий металлический скрежет, который вырывался из моей глотки, преобразуясь в некое подобие слов. Из-за маски этот скрежет звучал как-то глухо, и едва понятная речь практически была не неразличимой. За все-то время, что я был пустым, а это более чем полтора года, мне не приходилось произносить хотя бы одно слово. Дело было в банальном отсутствии необходимости говорить все это время. Собеседников у меня естественно не было, а желающих вступить со мной в контакт также не наблюдалось. А изливать свою душу вслух я не мог. К тому же, представить себя размышляющим вслух, где не будь в теле гиллиана тоже не мог. Вот и атрофировать. Поэтому, я от души откашлялся и повторил свое требование. Прозвучало несколько лучше. Правда, не знаю, понял ли меня волк. Судя по попыткам вырваться, не очень.

— Повторяю, если будешь рыпаться, сверну тебе шею!

Нет, определенно мне мой голос не нравился. Жуткая смесь чисто механических звуков. Хорошо, что маска подавляет большую часть скрежета. Иначе было бы весьма неприятно себя слушать. Правда, не сомневаюсь, что для мира пустых такие голоса редкость. И сомневаюсь, что волк бы меня не понял из-за плохого произношения. Он же охотник, черт возьми. И должен не такое понимать. Тогда, какого черта он не реагирует. Вернее, он по-прежнему пытается вырваться. Безрезультатно, но все же. Мой паралитический яд неплохо блокирует львиную долю его возможностей, а оставшуюся можно вполне неплохо удерживать своими руками и своим весом.

— Ты меня понимаешь, или я зря трачу время? Отвечай!

Волк начал скулить, что меня окончательно взбесило. Сконцентрировав свою реацу, я создал давление на него, стремясь вызвать неприятные ощущения. Это вызвало неплохую реакцию. Адьюкас задрожал от страха и перестал пытаться вырваться.

— Отвечай!

— Я понимаю.

Оба на! Голос волка оказался неожиданно мягким и мелодичным. И волк оказался и не волк вовсе. Это была волчица. Какой неожиданный поворот событий. Доселе пустых женского рода я как-то не встречал. Нет, я конечно никогда не задумывался о физиологии своей добычи или врагов, но уверен, что сегодняшнего дня это был первый пустой женского пола. Даже вся уверенность в том, что убить этого адьюкаса после допроса будет верным решением, у меня резко поубавилась.

— Уберите, пожалуйста, вашу реацу. Она слишком тяжелая. Я не буду вырываться, — отчаянно пролепетала пленница.

Тяжелая реацу? Какая интересная характеристика. Моя аура исчезла. Не вести же допрос с ней в таких условиях. В любом случае, аура была инструментом воздействия.

— Хорошо. Отвечай на мои вопросы быстро и по существу. Понятно?

— Да.

— Я хочу знать, как попасть в Мир Живых? Как открывается гарганта? Ты ведь знаешь, как это делается или нет? Не вздумай лгать. Если ты будешь мне бесполезна, я уничтожу тебя.

Грубо, но вполне нормально для подобных случаев. Если проявить слабину, не успеешь и оглянуться, как сам станешь добычей.

— Я не умею открывать гарганту…

Вот черт! И какой от нее теперь толк?

— …но я знаю, где есть естественный проход.

Естественный проход? А разве такое бывает? Не припоминаю. Хотя, стоп, почему бы и нет. Ведь простые пустые же, как то попадают в Мир Живых. И даже в Общество Душ. Значит, есть и такой вариант. Неплохо.

— Естественный проход между мирами?

— Да.

— Где?

— В Лесу.

— Никогда не слышал. Я могу доверять твоей информации?

— Да.

Я слегка выпустил свою реацу. Судя по возникшей дрожи, волчица ощутила мое раздражение. Раздражение от того, что моя цель стала зависеть от нее.

— Вот как. Насколько далеко этот проход от этого места?

— Недели две пути отсюда, недалеко от входа в Лес.

Информация не больно меня обрадовала. Чтобы оказаться в Мире Живых, мне нужно снова идти в ту мрачную зону. А как же мне туда не хочется идти. Жизнь на поверхности мне нравилась намного больше, чем жизнь в Лесу. И даже короткий промежуток времени, что там нужно провести, пока не отправлюсь к солнечному свету, меня уже раздражает.

Полы моего плаща без особого желания размотались, освобождая пленницу, как и я сам поднялся на ноги и задумчиво посмотрел в том направлении, где должен был находиться вход в другой мир. Идти далеко. А хочется. И не хочется. Хм, что делать? Идти или не идти. С одной стороны, хочется взглянуть в Мир Людей с нового ракурса, с другой — не хочется сталкиваться с шинигами, ведь они вроде как охотятся за такими, как я. Впрочем, почему бы и нет? Не думаю, что обычный столкнусь с опытным офицером. А если встречу простого шинигами, то думаю мне не составит труда отступить.

— Из Мира Живых вернуться в Уэко Мундо проблема или нет?

— Нет. Главное помнить место прибытия. А потом можно перейти через проход в любое время.

— Хорошо. Спасибо.

Я побежал в указанном направлении. Да, я так и не решился убить эту волчицу. Не хочу лишать жизни существо, которое являлось женщиной в своей прошлой жизни. Глупо, конечно, но ничего с собой поделать не мог. А ведь мог бы….


Гиллиан не представляет для адьюкаса совершенно никакого интереса. Они огромные, неуклюжие, неповоротливые, в большинстве случаев безмозглые, а качество их плоти и сущности оставляют желать лучшего. Да, для рядового пустого гиллиан это ого го, да. Но для существа, стоящего на ступень выше, чью сущность составляет сущность почти сотни этих исполинов, это просто капля в море. Наверное поэтому пустые третьего поколения предпочитали игнорировать представителей второго, и лишь изредка призывали их в качестве группы поддержки во время споров с другими сородичами. Шансы гиллиана угодить в обед адьюкасу был ничтожно мал, разве что попадался уж очень слабый и очень голодный охотник, которого не кормили нормальным мясом во времена царя Гороха.

Я сейчас с пониманием относился к этой справедливой истине. Вокруг меня бродило с десяток гиллианов, а для меня они пустое место. Совершенно бесполезное пустое место. А ведь эти твари умудрились распугать в округе всех простых пустых, лишив меня возможности допросить их, а ходить и отлавливать их по всему Лесу не больно то и хотелось. Вот и приходилось сидеть с бессмысленным бродящим взглядом, лицезреть процесс жизнедеятельности этих существ. А все бы ничего, если бы мною не было бы обнаружено то, что низшие меносы меня не слушаются. Хотя должны, по логике вещей. Согласно существующей системе Уэко Мундо, иерархия здесь поддерживается в зависимости от уровня развития пустого. Ты гиллиан — будь добр, подчиняйся адьюкасу. Адьюкас? Ну уж извини, а вот вастер лорд имеет полное моральное право тебя приручить. Ну а простые пустые обязаны (весьма условно, конечно), покоряться всем вышестоящим, включая даже гиллианов. Только вот, последние никогда не пытаются никого себе подчинить. Мозгов у них нет (не буквально), а те, у кого они есть, предпочитают искать и поедать собратьев, кому не повезло, не иметь серое вещество в голове. Вот такая арифметика. Но вот мне гиллианы решительно отказывались подчиняться. Мои команды тупо игнорировались. Когда же я выпускал реацу, они обращались в бегство. Что за странности с моими метаморфозами? Сначала стал гиллианом, практически не изменившись внешне, разве что плащ появился. Гиллианом стал, а серо применять не мог. Да и еще пустые первого поколения кидались. Стал адьюкасом, а тут такой сюрприз. Гиллианы не признают. Может я не превратился в адьюкаса? Может моя нынешняя форма, это какое боковое ответвление формы развития гиллиана? Но ведь я так же силен, как и адьюкас. Не как все, но как большинство (или меньшинство, в этом уверенности нет; не так много адьюкасов я встречал).

К чему я решил начать экспериментировать с подчинением гиллианов? Во-первых, естественный переход, о котором мне рассказала волчица, мною не был обнаружен. Вернее, ощущалось вокруг нечто незнакомое, неестественное. Духовные частицы, содержащие в себе странную примесь, которую раньше мне не приходилось видеть. По мне, лучшее доказательство наличия прохода. Но вот никого вокруг, способного этот проход показать, не наблюдалось. Мои собственные способности определить место не смогли. Пустых вокруг странным образом не было. Только гиллианы. Хорошо. Пришла мне тогда в голову идея, заставить этих самых меносов заставить открыть проход. И тут такой облом. Гиганты игнорировали команды. Ни сигналы реацу, ни голосовые команды, ни все это вместе взятое. Может здесь есть свой секрет, но мне он не давался. В общем, меня эта ситуация втянула в эту деятельность и мною был забыт тот факт, что возможно, было бы гораздо удобнее все же заняться поисками существ посговорчивее, которые могли бы помочь мне перейти через проход. Вот уже прошло несколько дней, а за это время мною было предпринято несколько сотен всевозможным попыток взятия контроля над низшими меносами. За это время мои подопытные неоднократно перемещались подальше от меня, что вынуждало перемещаться и экспериментатора. Сам факт того, что сейчас вообще-то было бы гораздо проще все же вести исследования прохода между мирами самому, был мною забыт. Нет, факт возможности взять под контроль живую силу было куда интереснее и увлекательнее. Ведь в случае контроля, я получу проход в Мир Живых. То есть, это было возможностью убить двух зайцев одновременно.

Порою гиллиан, который особо рьяно отстаивал свою независимость, меня бесил до такой степени, что он становился мишенью испытания моей балы. Ну, и легкой закуской, разумеется. Я не настолько привередлив, чтобы оставлять такую крупную добычу мелким пустым. Привередничать себе дороже. Здесь предпочтительно съесть даже кусочек самого низшего пустого, когда это возможно, чем оставлять его разлагаться. Нельзя лишать себя шанса поддержать организм, дать возможность лучше зарастить мелкие повреждения.

Признаюсь, эксперимент прошел неудачно. Мне ничего не помогло. Все доступные методы и способы были испробованы, а эти существа так нагло меня игнорировали. Что им вообще нужно? Властность? Властность, подкрепленная всплеском силы? Или же всплеск силы, который сам содержит в себе приказ, властность и демонстрацию превосходства, поддержанный словесной командой? Меня переклинило. Если уж эксперимент провалился, то почему бы не просмотреть самый экстремальный вариант? Не всплеск силы, а демонстрацию истинного дыхания реацу, до сих пор скрытого под плащом. Это конечно чревато последствиями, но с чем черт не шутит.

Я сконцентрировался на своей реацу и начал выталкивать ее из себя, создавая в окружающем пространстве концентрированное давление. Гиллианы засуетились, истошно завыли, начали отступать. Хм. Я выкрикнул приказ, чтобы они спалили одно из деревьев своими серо. Не подействовало. А если сделать давление побольше. Почему бы и нет? Давление возросло. Меносы развернулись и… побежали. Побежали, причем все. Никогда бы не подумал, что эти существа способны бегать. А еще так быстро. Выглядит неуклюже, но для таких неуклюжих созданий это предел мечтаний. Но удивление по поводу такого неожиданного наблюдения не сбило мой настрой, который требовал от меня заставить их подчиниться. Злость и азарт выплеснулись наружу в виде облака пламени пепельного цвета, обволакивающего меня.

— Простите, подавите пожалуйста вашу р. реацу.

Я чуть не подавился своей реацу. Голос прозвучал у меня за спиной на расстоянии всего метров в пятидесяти. Для адьюкаса это все равно, что стоять буквально за спиной. Одно сонидо и прощай голова. Резко развернувшись, я мгновенно сосредоточил в руке балу, готовясь уничтожить любого противника, который столь незаметно смог приблизиться ко мне. И каково же было удивление, когда я увидел обладателя этого голоса. Та самая волчица, которую я оставил на месте нашей схватки. Судя по дрожи в ногах, моя реацу оказалась для нее чем-то очень страшным. Но, это ерунда. Гораздо важнее был вопрос, какого черта она здесь забыла? Неужели она все эти две недели пути преследовала меня. Как только оправилась от паралитического яда, выследила меня. Но зачем? Взять реванш? Какой смысл, если ей известно, что я сильнее ее. А если не реванш, то что?

Быстрое сонидо и мой плащ снова мгновенно опутал ее, превратившись в прочный кокон. В руке формирую серо и угрожающе наставил ей в голову. Демонстрация серьезных намерений, хотя возможно это и перебор. Хватило бы и балы. Но уж увлекся, простите.

— Что ты здесь забыла? Разве ты не поняла, что я дал тебе шанс на выживание, а ты решила, что пришло время отомстить? И не говори, что случайно здесь оказалась. Ты единственная, кто знал, что я направлюсь сюда.

Волчица сжалась, превратившись в маленький комок. Удивительное свойство, учитывая то, что она была чуть больше меня по размерам. Невольно, моя злость и раздражение испарились, сменившись заинтересованностью. А тут еще и глаза, которые смотрят так жалостливо, что меня проняло. Черт, нельзя терять настрой, иначе это может аукнуться в будущем.

— Простите, я и не думала о реванше. Ваша победа была безоговорочной, да и вы намного сильнее меня. Я все равно не смогла бы вас одолеть.

Волчица говорила испуганным, надрывающимся голосом. И не сводя глаз с моего серо, которое к слову могло бы превратить ее в пепел. Не нужно быть телепатом, чтобы понять, что ее это серо пугало больше чем все остальное в этом мире. Но подавлять его я не торопился. Мне нужны были ответы.

— Тогда зачем ты здесь? Торопишься умереть?

— Нет. Вы только что сказали, что я не воспользовалась данным вами на выживание. Это не так. Я пришла к вам, чтобы воспользоваться этим шансом.

Неожиданный, уверенный в себе голос заставил меня удивиться.

— Что ты имеешь в виду?

— В одиночку мне не выжить. Поэтому я обдумала свое положение и пришла к выводу, что без сильного господина мое существование в Уэко Мундо будет обречено на пустоту. И теперь смиренно прошу вас принять меня в свою фракцию. Я клянусь, что буду выполнять любые ваши пожелания, никогда не предам вас, и всегда буду стремиться к исполнению ваших желаний.

— Эээ…

Она это серьезно? Я в роли господина? Да я же и сам едва свожу концы с концами, а тут меня просят принять под свою защиту. Думает ли эта волчица о том, о чем говорит. Нет, она просто уверена в своих выводах. Вон, какие у нее глаза. Даже серо теперь не отвлекает ее взгляд. Смотрит прямо в мои. Брр. Какой пронизывающий и твердый взгляд.

— С чего ты взяла, что я оставлю тебя в живых? Я могу поглотить тебя, и больше никакой господин тебе не потребуется.

— Если бы вы хотели бы меня поглотить, то сделали бы это еще в прошлый раз. Но вы сохранили мне жизнь. И даже защитили…

— Защитил? О чем ты говоришь? Я ничего такого не делал.

— Как только вы ушли, в то место нагрянула группа адьюкасов. Но они не посмели даже приблизиться ко мне. И все из-за покрова, который вы оставили на мне.

— Покрова?

И только сейчас я понял, что мой плащ не порывается поглотить свою добычу, и даже воспринимает ее как-то иначе. Как что-то родственное.

— Осознанно вы это сделали или нет, но после того, как ваш плащ освободил меня, мое тело получило тонкий слой покрова, который скрывал мою реацу, и даже отпугивал чужаков. С того момента, как я стала пустым, вы единственный, кто продемонстрировал милость поверженному противнику. Вот почему я следовала за вами. Вот почему я теперь смиренно ожидаю вашего решения.

— Стоп. Значит, поэтому я не почувствовал тебя? Ты и без моей помощи хорошо умела скрывать себя, а с покровом стала совершенно невидимой для моего восприятия.

— Я думаю, вы просто не восприняли меня как врага.

Я непонимающе взглянул ей в глаза. Черт, откуда в них столько невинности. Аж страшно становиться. Хотя, в ее словах есть резон. Я ведь чувствую ее реацу. Хотя она невероятно мала по сравнению с той волной, что пару минут назад испускала моя взбешенная сущность. Значит, я должен был ее почувствовать и раньше. Но я был отвлечен своим экспериментом. А еще не воспринимал ее как врага. Вот оно оказывается что. Мой плащ после того, как не убил ее, и даже отпустил из своих пут, перестал воспринимать ее как врага. И даже пометил ее своеобразным сигнальным маяком, который как бы говорит мне, что она друг. Так, что же мне делать? Поверить ей и заложить основу фракции. Или же просто отослать куда подальше. Судя по ее эмоциональному фону (и откуда только я научился его ощущать), она вряд ли подчинилась бы этому приказу, и продолжала бы следовать за мной. В ней ощущалась странная привязанность ко мне, которую объяснить обычными логичными выводами не мог. Не думаю я, что она стала ко мне так навязываться только из-за того, что я пощадил ее. В мире полно людей, у которых полно своих причуд. Такое мог выкинуть не только я. Хотя и не исключаю того, что меня подобный поступок тоже бы тронул. Однако не исключено, что на нее все же оказал влияние именно мой плащ, который мог встроить определенные изменения в ее мозг. И это за такой короткий срок, пока мы разговаривали. Раз так, то возможно именно это и есть решение той проблемы, над которой я бился уже несколько дней. Если никакие способы воздействия на гиллианов не работают, то может для этого у меня для этого есть другой способ. Нужен тактильный контакт. И если это так, то вероятность успешного завершения моих попыток весьма высока. Если уж подействовало на адьюкаса, то низшего меноса это должно полностью подчинить. Неплохие перспективы. Следовательно, иметь на услужении адьюкаса, обладающего неплохими способностями в маскировке тоже не плохо. Так и поступим.

— Скажи мне, для начала, что ты можешь. Мне необходимо знать, на что ты способна.

Я направил свое серо в сторону и сделал выстрел. Признаюсь, мощность получилась весьма впечатляющей. Волчица невольно отвлеклась на яркую вспышку и грохот после попадания в одно из деревьев. После чего перевела взгляд на меня. В нем снова возникла тень страха.

— Говори.

Мое нетерпение проявилось в моем голосе. Она почувствовала его и тут же пояснила мне основы своих способностей. Оказалось, что ей был доступен очень даже неплохой и острый нюх, как и любому хищнику такого рода. Способность, которой я невольно завидовал. Моя маска ликвидировала возможность ощущать ароматы окружающего мира. Волчица могла молниеносно учуять любую добычу с очень большого расстояния и даже определить большую часть его силы. То есть распознать то, что ее противник от нее скрывает. Хотя у этой способности есть свои изъяны, учитывая то, что она при нападении на меня в первый раз явно не знала о том, что сокрыто во мне. Еще одной занимательной способностью моей будущей подопечной была способность лечения. Она могла восстановить практически любую рану со скоростью мгновенной регенерации, причем, не только свои, но и чужие, что было весьма необычно, учитывая то, что пустые в большинстве своем располагали средствами и способностями наносить подобные повреждения, а не восстанавливать их. Данная способность при дальнейшем развитии могла стать очень даже неплохим для меня приобретением. Ради этого дара стоило взять ее под свое крыло. Ну и третьей, и самой важной способностью моей пленницы была способность частичного расщепления материи. То есть она могла наносить весьма опасные раны, расщепив защитную броню своих врагов, при этом целостная структура внешнего слоя будет сохраняться. То есть, она создавала некое подобие внутреннего кровотечения, что было для многих пустых весьма опасно. Ведь вся эта масса крови (ну, или жидкости, ее заменяющей), образовывала своеобразные опухоли, которые начинали постоянно расти, лишая подвижности жертву. Своеобразная и специфичная способность, стоит признать. Волчица признала, что ее силы не настолько велики, и что ее способности также весьма ограничены, но, тем не менее, она клятвенно заверяла, что намерена дальше развиваться, чтобы не быть обузой мне. Впрочем, это хорошо. Сейчас мне важны ее знания о проходе в мир живых. Остальное не слишком меня тревожит.

— Хорошо, так и быть, я приму тебя к себе. Только учти, что в случае предательства не жди от меня пощады.

Я отпустил ее. Она тряхнула головой и поднялась на ноги, осторожно ступая по песку. После этого ее взгляд направился на меня и застыл. Я даже замешкался, не знаю, как себя поставить. Лишь спустя некоторое время до меня дошло, что от меня ждут распоряжений. Даже подзабыл, что теперь я ее хозяин. Ну, или кто-то в этом роде.

— Итак, для начала, объясни мне, каким образом адьюкас должен подчинить себе гиллиана. У меня, как ты, наверное, заметила, не слишком получалось это сделать.

— Вы хотите сказать, что весь этот шквал реацу, который вы выпустили, был только для того, чтобы подчинить гиллианов?

Я почувствовал себя идиотом, который палил пушкой по воробьям. Уж слишком потрясенным был голос волчицы. Неужели адьюкасу не нужно особо демонстрировать свою силу, чтобы подчинить всех этих меносов.

— Я недавно стал адьюкасом, так что еще только осваиваюсь. Поэтому не суди меня строго.

— Гиллианов не нужно запугивать реацу, или же заставлять их подчинять голосовым командам. Они ведь ничего из этого не понимают.

А ведь верно. Гиллианы были безмозглыми существами, не знающими и не понимающими даже того, что их начали пожирать заживо. О каком понимании человеческого голоса могла быть речь.

— Гиллиана для начала нужно подвергнуть зову, а после этого манипулировать им, используя мысленный контакт.

Абракадабра какая-то получилась. Я не совсем понял смысл ее слов и удивленно посмотрел на нее. Хотя внешне мое удивление вряд ли в чем либо проявилось.

— Объясни поподробнее. Что такое зов, для начала?

— Зов — это призыв, наложение обязательства. Адьюкас выпускает свою реацу вокруг гиллианов, тем самым приучает их к ней и своей сущности. Гиллиан частично поглощает ее во время дыхания, запоминает ее и тем самым становиться подчиненным. После этого адьюкасу всего лишь необходимо связаться со своей реацу в их телах и воздействуя на нее особым образом, передает необходимые команды. Команды не содержат вербальных формулировок. Все строится на образах.

— Образах? Имеешь в виду, картинах?

— Верно. Передавая нужный образ в мозг гиллиану, адьюкас тем самым провоцирует его к воплощению этого образа в жизнь. Мысленный контроль. У меносов нет собственного разума, поэтому полученные образы они воспринимают как свои мысли и следуют им.

— Вот значит как. Но почему я не ощущаю свою реацу в гиллианах? Ведь я выпустил ее достаточно, чтобы они успели ее поглотить.

— Кажется, ваша реацу действует на них угнетающе.

— Почему?

— Она слишком тяжелая и несет в себе особый привкус. Я бы сказала, что ваша реацу ядовита.

— Ядовита? — я не ожидал такого. Впрочем, это может объяснить некоторые моменты в моей биографии. Ведь когда-то ко мне отказывался притронуться тот лев, когда я убегал. Значит, вот так на него влиял мой покров из пламени. Занятно. Но если так, то почему моя ядовитая реацу не воспринималась пленницей.

— Тогда, скажи на милость, почему моя ядовитая реацу не влияет на тебя. Ты дважды попадалась в ловушку с плащом. Почему с тобой ничего не случилось.

— В первый раз я потеряла подвижность почти на сутки, а вдобавок, не могла четко что-либо почувствовать даже вблизи себя, не говоря о больших расстояниях. А сейчас вы в принципе не излучали агрессию, поэтому воздействие получилось минимальным.

— Ладно. Разберемся с гиллианами и моей реацу позже. Сейчас покажи мне проход в Мир Живых. Я хочу посидеть на солнышке. Хех.

— Как скажете, господин.

Волчица сразу же направилась к группе деревьев, находящихся на расстоянии около сотни метров отсюда. Я последовал за ней, сгорая от нетерпения, и в то же время размышляя над тем, что мне делать в Мире Живых, и о вероятности столкновения с шинигами. Сражаться с ними мне не особо хотелось, но вот желание заполучить один из их занпакто у меня было. На вопрос зачем мне нужен меч ответ был прост. Чтобы он просто у меня был.

— Ты уже была в Мире Живых?

— Да. Но я редко туда ходила. Там очень сложно жить для таких как мы. Тяжело дышать, да и питание там хилое. В основном, я только отдыхала, когда ходила туда, наслаждаясь покоем, которого в Уэко Мундо очень сложно обрести.

— Ты права. Давно ты стала адьюкасом?

— Не помню. Немалая доля моей памяти потеряна, так что не могу точно ответить.

— Ясно.

Волчица остановилась к деревьев и неожиданно выпустила свою реацу в окружающий фон. Перед нами тут же возникло серое марево, напоминавшее облако темного тумана.

— Это и есть проход?

— Да. Это самый короткий путь, который я знаю.

— Хорошо. Иди впереди меня. Я за тобой.

— Как прикажете.

Она тут же нырнула в туман, а за ней сразу направился я. Если мне и грезилось какое-то темное пространство, наполненное бесконечным множеством духовных частиц, то очень скоро этих грез не стало. Туман. Только туман. Ничего более в этом проходе я не видел. Впереди ощущалась реацу волчицы, я неотступно шел за ней, чувствуя под ногами странную вязкую поверхность. Такое ощущение, словно идешь по болоту. Очень хорошо, что путь продлился не долго, так как за то время, что мы шли, меня доконало все это пространство. Через несколько минут после начал движения, я почувствовал, как туман редеет, и вдруг оказался в довольно обширном пространстве, первый взгляд на который заставил меня тут же засомневаться в компетентности моей проводницы. Вокруг раскинулась громадная пустыня, было высокое звездное небо, и даже светила луна. Такое ощущение, словно это то же Уэко Мундо. Только место, разве что другое.

— Мы не сбились с маршрута?

— Нет, господин. Взгляните на то, что у вас за спиной.

Я обернулся и обомлел. На горизонте занималась заря, предвещая скорый восход солнца. Солнца, которое я не видел больше полутора года. Какое же это было красивое зрелище. В свою бытность человеком мне редко доводилось видеть нечто подобное, а сейчас это было поистине божественно. Я не сдвинулся с места до тех пор, пока солнце не взошло полностью, начав быстро повышать температуру окружающего воздуха и песка. После мрака Уэко Мундо даже поднимающийся зной показался мне чудесным явлением. Конечно, моя чувствительность к этим явлениям была не столь сильна, но оставшаяся во мне человечность наслаждалась этим величием. Солнце чем-то напоминало гигантский шар серо (что за нелепая аналогия), от которого исходило приятное тепло и энергия. И кажется, этой энергией наслаждался не я один. Мой плащ колыхался, хотя ветра не было. Этот живой компонент моей оболочки тянулось к источнику тепла и поглощала ее.

Я бросил взгляд на волчицу. Она стояла на расстоянии трех метров от меня, наблюдая за солнцем, но кажется, для нее это зрелище не производило такого впечатления. Впрочем, я прекрасно понимал ее. Окружающий воздух был невероятно беден духовными частицами. Они практически не ощущались, окружающее пространство было невероятно прозрачным, словно лишилось большей части своей плотности. Вот он и результат отсутствия столь важных для пустых частиц. Весь окружающий мир казался гораздо беднее, и даже обилие разных ярких красок не скрывали этой бедности. Впрочем, все верно. Передо мной лежал материальный мир. Физическая материя. Именно она составляла тела и людей, животных, растений данного мира. В Уэко Мундо все состоит из материи духовной. То же самое можно было бы сказать и про Сообщество Душ.

— Где мы?

— Я точно не знаю. Насколько я помню, это один из самых больших пустынь в Мире Живых. Именно здесь и находиться точка возврата.

— Значит, чтобы вернуться в Уэко Мундо, нам необходимо прийти сюда?

— Да.

— Значит, ты всегда выходила здесь?

— Да.

— И как далеко отсюда живут люди? Я никого не ощущаю кроме нас двоих.

— На расстоянии двух дней пути отсюда находиться река. На ее берегу есть селения и города. И там полно людей. И много растительности. Я обычно всегда отправлялась туда, чтобы отдохнуть.

— Два дня пути. Это не столь далеко. С чего ты решила, что это самая большая пустыня?

— Я так подумала, когда преодолела это расстояние за до реки за два дня, используя сонидо.

— А вот это уже интересно. Сонидо значит. В таком случае довольно интересно. Скажи, а ты не натыкалась у этой земли на шинигами?

— Шинигами? Да что вы. Их редко когда вообще возможно увидеть. Если бы я столкнулась с шинигами, то была бы уже уничтожена.

— Почему ты так считаешь? Неужели они настолько сильны?

— Господин, вы сами знаете о шинигами, и совершенно ничего о них не знаете? Ходят слухи, что они страшные отшельники, беспощадно уничтожающие пустых. Редко кому удается выжить после встречи с ними.

Я несколько удивленно посмотрел на нее. Никогда бы не подумал, что пустой уровня адьюкас стал бы бояться шинигами. Если я правильно помню, то в манге и аниме даже обычные пустые без малейшего страха бросаются на любого шинигами, даже при условии явного перевеса последнего в уровне силы. Тогда откуда у нее такой трепет при упоминании имени шинигами? Неужели это ее жизненная позиция, связанная с тем, что все это время она сталкивалась лишь со слухами о сильнейших из представителей шинигами? Или может быть моя информация о шинигами и о существующем мире различается с реальностью, в которой я оказался? Такая ситуация меня беспокоит. Это могло означать, что мои знания об этой реальности бесполезны. Или почти бесполезны. Впрочем, это надо будет проверить. Для начала нужно посмотреть на людей и на эти селения. Кто знает, может узнаю, в каком временном отрезке меня выкинуло в эту реальность. Ведь если меня закинуло в период времени, когда того же Айзена давно одолели, и даже война с организацией квинси закончилась, то вполне возможна любая неточность.

— Хорошо. Отправляемся к реке. Веди меня.

— Да, господин.

Она тут же сорвалась в сонидо, а я бросился за ней….


Мда. Я, честно говоря, ожидал совсем не это. Далеко не это. Даже предположить не мог, что такое вообще возможно. Здесь не пахло не то, что Айзеном. Тут, кажется, в ближайшие несколько десятков веков и Ямамото не предвидится. Ибо, увиденная мною картина напрочь сбивала с меня возможность определить не только точную хронологию с началом (и даже с предысторией) событий, описанной в манге, а даже точную хронологию реального мира.

Нил. Думаю, не узнать эту реку было бы очень сложно. Сложно для любого современного человека, которому доводилось посмотреть фильмы о мумиях, о Тутанхамоне и его гробнице, о таинственной египетской цивилизации. Особенно, когда видишь плавающие по этой реке судна, нагруженные всевозможной снедью, управляемые краснокожими темноволосыми людьми, в которых я без сомнений узнал древних египтян. Бесчисленные поля по обе стороны реки, орошаемые многочисленными каналами, множество мелких домишек, хозяйственных построек. И среди всей этой массы построек огромная масса людей, которые подобно муравьям снова туда-сюда, занимаясь хозяйственными работами. Все это выглядело так естественно, что было сложно оторваться от этого величественного зрелища. Не каждый день можно наблюдать древнейшую цивилизацию в ее естественной красоте и простоте обыденной жизни. Это была не та страна, раздираемая революциями и внутренними конфликтами, какой она была в моей предыдущей реальности (или будет). Это была именно та давно забытая мифическая страна фараонов и пирамид. Да. Несомненно, тех самых пирамид, которые я мог увидеть лишь повернув голову чуть левее. Величественные сооружения, блестящие своей красочной облицовкой и золотыми вершинами. С моей точки наблюдения они казались дорогими детскими игрушками, которые выставлены в витринах магазинов, только и ожидающих того момента, когда их купит ребенок. Новые, не успевшие почувствовать дыхание времени, величественные сооружения.

Вне всякого сомнения, это был именно Египет времен фараонов эпохи фараонов, когда они обладали всей своей властью и силой, наступая на соседей, проводя захватнические экспансии во всех направлениях. За несколько тысяч лет до времени, которое я назвал бы современным миром (или же XXI веком). Насколько я могу помнить, в Сообществе Душ сейчас не существовало Готей — 13. Не было и Ямамото. Ведь, насколько я помню, Ямамото начал свою деятельность за две тысячи до начала событий в сериале. То есть даже до его рождения была еще целая прорва времени.

Вот он и ответ на мой вопрос. Готей еще не существовал. Не существовало и системы, которая будет обеспечивать Мир Людей шинигами, патрулирующими его. Но вместо них должны были существовать существа, ответственные за переправку душ в Сообщество. И хотя эти существа и носили имя шинигами, они были совершенно другими, отличными от тех, которых засылал Готей. Если верить волчице, то это были именно отшельники, которые жили в Мире Живых и переправляли души умерших в иной мир. По совместительству, еще и боролись с пустыми. Но, в отличие от тех же шинигами Готей — 13, они обладали гораздо более продвинутыми боевыми навыками (не утверждаю, но предполагаю, судя по словам моей спутницы). А это наталкивало на предположение, что лучше с ними не сталкиваться.

У меня возникла одна занимательная мысль, которая спустя определенное время только окрепла и утвердилась в моей голове. Если Готей — 13 еще не существует, и если эта организация еще даже не запланирована как организация, то почему бы мне не завладеть инициативой и не попробовать соорудить нечто подобное в Уэко Мундо? Создать свою собственную мощную систему, организацию, которая могла бы в будущем потягаться с шинигами. Ведь это был бы великолепный шанс создать для себя дом, который стал бы домом не только мне, но и всем тем, кому не посчастливилось стать пустым. В эти темные времена, когда жили миллионы неизвестных, но достойных людей, и не было тех, которые обеспечивали им достойное посмертие. Эти люди становились пустыми и исчезали в жерновах этой жестокой системы. А ведь впереди меня ждали еще тысячи лет истории, которые могли бы мне дать столько достойных последователей, что невольно меня переполнило волнение. Нужно было хвататься за этот шанс. Шанс сделать то, до чего никто еще не додумался. А если и додумался, то не воплотил. Нужно было рваться к вершине, чтобы обрести и силу, и власть, позволивших бы мне достигнуть этой цели. Вот он, смысл жизни. Смысл, которого я до сих пор не видел. И даже если я этой цели не достигну, то хотя бы не проведу остаток жизни бессмысленно.

Одним существенным подспорьем в этом деле могла стать моя нынешняя спутница, которой предстояло стать первой последовательницей. С нее и начнется моя новая идея — моя фракция.

Я направился к пирамидам. Хотелось посмотреть их поближе, да и по пути обдумать то, что мне следовало бы начать делать. Волчица следовала за мной. Так как мы шли обычным шагом, никаких проблем в плане перемещения не возникало. Должен отметить, что мое сонидо оказалось чуть медленнее, чем у моей спутницы. Пока мы добирались до этого места, я успел прекрасно оценить ее скоростные возможности. Она превосходила меня почти в полтора раза. И это был невероятный результат. То есть, если я превосходил ее по уровню реацу и чисто физической силе (хотя с этим можно было бы поспорить), то она была гораздо быстрее меня, что делало нас практически равными. То есть она не смогла бы меня одолеть физически, а я не смог бы ее поймать. Это было весьма неплохое сочетание. Так мы могли бы неплохо действовать сообща и увеличить эффективность наших действий при охоте. А охота была необходима. Ради силы нужно было поглотить как можно больше адьюкасов. Вынужденная мера для любого меноса.

Путь до пирамиды у нас занял несколько часов. И хотя все это время двигались недалеко от людей, только ближе к сфинксу я осознал, что что-то не так. Такое странное чувство, что вокруг таилась странная особенность, которая есть, но которую сложно понять, ощутить.

Я уселся прямо на земле у одной из пирамид и начал наблюдать за проходившими мимо людьми. Их было около десяти. Все одеты в длинные тоги, держали в руках искусно вырезанные трости с весьма интересными узорами и фигурками животных в концах. Они казались ожившими манекенами из музеев, изображавшими не то вельмож, не то жрецов. Эти люди о чем-то разговаривали, совершенно не замечая ни меня, ни моей спутницы, после чего прошли мимо. И только тогда до меня дошло, что было не так. Их язык был для меня незнаком. То есть, не было ни одного слова, который я бы понимал. Что было вполне понятно. Ведь знать этот практически мертвый язык я не мог. Мои размышления, как правило, протекали на русском языке. И, следовательно, общаться я должен тоже на русском. Но стоп! Если в этом периоде времени еще далеко до самого момента появления современного русского языка, то, как тогда со мной общается волчица. Ведь, она пустой, который, появился в этом временном отрезке, и, следовательно, данного языка она не должна была бы понимать. Но в таком случае, как это можно понимать?

В мою голову закралась мысль о том, что не начал ли я сам разговаривать на чужом мне языке, причем мне самому кажется, что разговор по-прежнему протекает на русском.

— Послушай меня, ты понимаешь то, о чем говорили эти люди?

— Простите, что?

— Я говорю, ты понимаешь язык, на котором они разговаривают?

— Не очень хорошо, господин. Но кое-что из их речи мне понятна.

Так, мне кажется, или же она все же общается со мной на русском. То есть, я ведь воспринимаю ее вполне свободно и именно так, как хочу. И она прекрасно понимает меня. Тогда что же здесь такое?

— Скажи, а были ли среди тех людей, мимо которых мы проходили сегодня те, чью речь ты понимаешь также хорошо, как мою?

Волчица несколько озадаченно посмотрела на меня. Кажется, она не совсем хорошо понимала то, что я имею в виду.

— Отвечай.

— Нет. Они все разговаривали на том же языке, что и эти люди.

— Понятно. А теперь пошли. Нужно кое-что проверить.

Я рванул в направлении ближайшего города, который ощущался совсем недалеко. Мне было необходимо понять то, на каком же языке разговаривает волчица. В своей речи уверенности уже не было.


Город, в котором я бродил уже несколько часов к ряду, был довольно крупным (по меркам этого времени, разумеется). Здесь было полно людей различных национальностей и сословий. Крестьяне, торговцы, богатые купцы, ремесленники, горожане, вельможи, воины, писцы и много-много рабов. Это был большой котел, в котором кипела бурная жизнь древнего города. Люди торговали, покупали, занимались повседневными делами, загружали и разгружали суда, таскали большие вьюки, набитые всевозможным скарбом.

Я не сильно обращал внимание на местную архитектуру, хотя было бы вполне естественно заинтересоваться здешними зданиями, различными храмами, красиво возвышавшиеся над другими, более бедными зданиями этого города. Меня больше интересовали жители города, а именно зарубежные торговцы и рабы, имевшие зарубежное происхождение. Заняв наблюдательную позицию на крыше одного из домов, волчица получила приказ отыскать людей, речь которых она идентифицировала бы как свою родную. Несмотря на ее непонимание, я продолжал молчать о причинах, побудивших дать ей этот приказ, и она была вынуждена следовать ему. Сам же я принялся задумчиво наблюдать за потоком людей, думая о таинствах судьбы….

— Господин, я нашла!

От неожиданного возгласа меня буквально подбросило. Кажется, я чуть не отрекся от реальности, полностью погрузившись в себя, так что голос волчицы прозвучал довольно внезапно. Проследив за в указанном направлении, моим глазам открылся вид на одного высокого старика, одетого в белую тунику, стоявшему у клетки с диковинной птицей. Он громко ругался с торговцев, который выставил на продажу эту птицу и, кажется, заломил тройную цену.

— Это тот язык, который я понимаю как свой родной. Это тот же язык, на котором мы с вами до сих пор разговаривали, и продолжаем разговаривать.

— Ты уверена?

— Да. Разве вы не понимаете его?

Я прислушался к речи старика, который громко возмущался. Честно говоря, я с трудом его понимал. Но чем больше я слушал, тем легче и легче становилось воспринимать его слова, пока он вовсе не стал полностью идентичным русскому. Я не мог понять, как это вообще возможно. Ну не мог этот старик говорить на чистейшем русском без акцента. Только не в это время. Я бы поверил во многое, но только не в этом. Была в этом своя тайна.

Старик тем временем добился того, что ему уступили птицу гораздо дешевле, и довольный собой, он приказал стоявшему возле него нескольким невзрачным мужчинам отнести клетку в его дом. Сам он некоторое время еще походил по рынку, после чего направился к довольно живописному двухэтажному зданию, построенному чуть в стороне от города, отличаясь от других окружавших его зданий высоким забором, и прекрасным садом. Видимо, это и был его дом, и кажется, он был очень богатым человеком, раз смог позволить себе подобное жилище. Мы последовали за ним, перемещаясь по крышам домов, невидимые взору простых людей. Когда старик скрылся внутри дома, я сразу же пошел напрямую за ним. Волчица следовала за мной.

В тот момент, когда моя фигура появилась прямо из стены, этот самый старик, теперь уже восседавший на ложе, прикрыв слегка глаза, неожиданно вздрогнул и взглянул на меня в упор. Его тело тут же подбросило, и он в страхе попятился к стене, ибо бежать к единственной двери в комнате, к которой я был ближе чем он, было бесполезно. А когда в комнате возникла еще и фигура волчицы, у него затряслись поджилки. Он нас видел.

— Кто вы такие? Что вам нужно от меня?

— Ты нас видишь?

Мой вопрос был вполне уместным. Встретить человека, способного видеть призраков было большой неожиданностью. Особенно в свою первую вылазку. Только вот человек вел себя как-то странно. Услышав мой голос, он упал на колени, судорожно хватая ртом воздух, явно готовясь к страшной участи.

— У меня к тебе вопросы, человек.

Я шагнул к нему, от чего он снова вскочил и прижался к стене, смотря как на демона. Хотя, это не столь далеко от истины.

— Пожалуйста, не убивайте меня. Не забирайте меня к Аиду. Я готов пожертвовать вам быка. Белого, красивого быка. Я готов пожертвовать вам все свои дары, только не отправляйте меня в мир теней. Скоро у меня родится внук. Я мечтаю увидеть его.

— Да замолчи ты старик! — грубо прервал я его мольбы, — Нам не зачем твоя никчемная жизнь. Я всего лишь хочу задать тебе один вопрос.

Мои слова не возымели никакого эффекта. Да, пока я говорил, он с ужасом прислуживался к моим скрипучим, напоминающим скрежет металла, словам. Но он не понимал ни слова из моей речи. Это было видно по его глазам.

— Ты меня понимаешь, старик?

Волчица взглянула на меня с неожиданным удивлением. Она, кажется, тоже поняла, что мои слова совершенно не понятны старику.

— Попробуй ты, — я посмотрел на нее, указывая на старика.

Моя спутница быстро поняла, что ей нужно делать. Она посмотрела на трясущегося старика и приступила к исполнению приказа.

— Вы понимаете меня?

По-моему, даже один ее невероятный чистый голос показался бы бальзамом для человека, ощутившего на себе ужас моей механической речи. Он неожиданно успокоился, и преданно посмотрел в ее глаза.

— Да, госпожа, я понимаю каждое ваше слово.

— Хорошо. Не бойтесь, мы не причиним вам вреда. Мы всего лишь хотим задать вам несколько вопросов.

— О, спасибо, госпожа. А уж подумал, что вы пришли за моей душой, чтобы переправить ее за Стикс, — он с опаской взглянул на меня.

— Позвольте вас спросить, вы поняли слова моего спутника?

— Прошу простить, но я не смог разобрать ни единого слова. А его голос такой страшный.

Старик тут же вздрогнул и снова бросил на меня свой испуганный взгляд.

— Умоляю, простите, я не хотел оскорбить вас.

— Надеюсь, ты теперь понимаешь, почему я просил тебя найти человека, которого ты воспринимала бы как родного, как человека своей крови?

Я старался говорить как можно тише, чтобы ненароком снова не вызвать панику у хозяина дома, который, впрочем, при моих словах снова затрясся. Я махнул на него рукой, призывая к спокойствию, но это имело почти противоположный эффект.

— Я не еще не совсем все осознала, но, кажется, кое-что понимаю. Позвольте спросить, что еще вам нужно узнать?

— Откуда он, и чья кровь течет у него в жилах.

— Хорошо, — волчица взглянула на старика, — Скажите, откуда вы родом?

— Я — купец, занимавшийся торговлей в Египте последние двадцать лет. До этого времени мною были сменены множество домов, но своей истинной родиной до сих пор считаю Трою. Это моя родина. Там я родился, и там рос. А сейчас, я живу здесь.

— Он — троянец? Спроси у него.

— Вы — троянец?

— Да. Я сын Трои и горжусь этим! Пусть вечно славится наш великий город.

Я ошеломленно смотрел на него, не веря тому, что слышал. Ведь моему взору открывались события, описанные еще в Илиаде Гомера! То, что многие считали легендой, возможно, правда. Не все конечно, но ведь сам факт существования этого города уже создает эту картину великой войны, противостояние богов. В олимпийцев я не верил, но в будущую войну между греками и троянцами причин не верить у меня не было. И это уже было интересно.

— Уходим, — я развернулся и направился к выходу, — Скажи ему, что мы всего лишь желали удостовериться в его верности Трое и следуй за мной. Нам пора.

— Как прикажете….


— Как вы догадались?

Волчица смотрела на меня, сидя на вершине колонны возводимого храма Амона. Моя фигура покоилась на соседней. Прошло всего около получаса с момента разговора с купцом, и только сейчас я был готов вести беседу.

— Догадался, что только ты можешь меня понимать, а остальные, даже говорящие на твоем языке, не могут этого сделать?

— Да. Ведь ничего такого, что могло бы вызвать подозрение, не было. Как вам удалось?

Она смотрела на меня с большим интересом. Кажется, она была сильно заинтригована.

— Когда я услышал египтян, я понял, что не понимаю их, и не могу понимать. А потом, я вдруг понял, что тебя я не должен понимать, ведь ты разговариваешь на совершенно ином языке, хотя этого нельзя сказать. Скажем так, если я разговариваю с тобой, то тебе кажется, что я говорю на твоем языке, и отличий в нашей речи нет. А когда говоришь ты, то слышу только свой родной язык, и мне кажется, что ты говоришь со мной на моем языке.

— Хотите сказать, что мы оба разговариваем на совершенно разных языках, но прекрасно понимаем друг друга, и слышим только родной язык?

— Да. Например, я прекрасно понимаю тебя и твой язык. Когда я прислушался к этому старику, я сначала его не понимал, но постепенно, мне стало казаться, что он говорит на моем родном языке. Но когда я заговорил с ним так как привык, он естественно, не смог ничего понять. А тебе казалось, что я говорю на твоем языке.

— Странно получается, господин. Получается, мы связаны друг с другом?

— Получается так. Мы прекрасно понимаем языки друг друга, но не в состоянии говорить на нем. Я бы сказал, мы передаем друг другу мысли, а не слова.

— Это невероятно! Но как такое возможно?

— Не знаю. Хотя подозреваю, что тому виной то, как мы провели нашу первую беседу. Ведь тогда мы были единым целым, условно говоря. И следовательно, прекрасно понимали друг друга, являясь двумя частями одного целого. Из-за этого и возникла такая связь.

— Да, поразительно.

Мы некоторое время молчали.

— Скажите, а когда мы вернемся в Уэко Мундо?

— Тебе так туда не терпится?

— Нет. Но здесь сложно дышать. И я боюсь регресса. Я уже давно не ела, и боюсь снова стать гиллианом.

— Хм, ты права. Думаю, нам будет лучше, пока, вернутся в Уэко Мундо. Для меня здесь нет особых дел.

Я встал и потянулся. Да, приятно конечно погреется на солнышке, но здесь пока слишком опасно. Без насыщенного духовными частицами воздуха вероятность регресса была куда выше, чем в том же Уэко Мундо. Да и добыча здесь попадалась бы весьма слабая. Например, за все эти дни я не встретил ни одного пустого. Не было даже бродящих душ. Что тоже довольно необычно. Должно быть, во всяком случае. Стоило мне собраться обратиться к своей спутнице, как вдруг понял, что до сих пор я понятия не имею, как ее зовут. Мне даже неловко стало.

— Послушай, я забыл у тебя кое-что спросить. Как тебя зовут?

— Как зовут?

Мой вопрос застал ее врасплох. Она удивленно посмотрела на меня и, кажется, только сейчас поняла, что есть такое слово, обозначающее личность существа.

— Простите, господин, но я его не помню. Точнее, я об этом не задумывалась. С тех пор, как я стала пустым, я вообще ни с кем не разговаривала, вот и забыла его.

— Так, значит давай вспоминать. Должен же я к тебе как-то обращаться.

— Знаете, господин, мне совершенно ничего не приходит в голову. Может, вы дадите мне имя. Раз уж я теперь ваша, то это будет справедливо.

— Я, конечно, мог бы придумать тебе имя, но, думаю, лучше будет, если ты сама его придумаешь. В конце концов, это все-таки твое имя.

— И все-таки, я прошу вас дать мне имя. Вы ведь знаете, кем я была, когда жила в Мире Живых. И значит, вы должны знать, какие имена использовали на моей родине.

— Вспоминая Трою, в моей голове всплывает всего два имени. Но, ни одно из них меня не привлекает. Наверное, я хотел бы назвать тебя Афиной. И хотя вступает в противоречие с определенными событиями, но думаю, это было бы весьма неплохо.

— Мне нравиться. Афина! Красивое имя. Спасибо вам, господин.

Она еще несколько раз повторила его, словно пробуя его на вкус. Кажется, это имя пришло ей по душе. Не знаю, почему я отказался от вертевшихся в голове имен «Андромаха» и «Елена», но данным именем я был доволен.

— Позвольте тогда и мне спросить у вас ваше имя, господин.

Я впал в ступор. О своем имени я как-то тоже не задумывался. Нет, я прекрасно помнил свое имя, но хотелось ли мне говорить его кому-либо. Для меня оно осталось в прошлой жизни. Так что было бы вполне нормальным оставить его в прошлом. Поэтому у меня сразу же возникло желание придумать себе новое. Только вот какое? Можно конечно, подобрать нечто впечатляющее, грандиозное, величественнее…. Но, одна такая мысль мне показалась уж слишком банальной. Зачем искать нечто невероятное и звучащее, когда можно тупо позаимствовать имя из пантеона олимпийских богов? Если моя волчица сделалась Афиной, то почему бы и мне не назвать себя кем-то из этого же списка? Самое короткое, и самое скромное имя, по-моему, было Арес. Хотя обладатель этого имени и был известен как бог войны, то почему бы мне просто не позаимствовать его. Придумывать себе другое имя не особо-то и хотелось. Решено, буду Аресом.

— Называй меня Арес.

— Очень приятно, господин Арес.

— Хорошо. Итак, Афина, вперед в Уэко Мундо. Нам нужно много чего сделать.

— Как прикажете!

Мы направились к точке возврата.


Глава-3
Охотники за головами

Над пустыней поднялось огромное облако пыли, смешавшись с истошным воем пустого. Опасный и очень сильный адьюкас отчаянно хватался за соломинку, в надежде спасти свою никчемную жизнь. Он метался, пытался огрызаться на бесконечно сыплющиеся удары балы, порою заряжал серо и запускал в своих мучителей, которые маневрировали вокруг на невероятной скорости, не прекращая осыпать его сгустками концентрированной энергии. Попасть своей самой мощной способностью по быстрым и юрким врагам не получалось, зато его тело служило идеальной мишенью для его врагов. Нападавших было двое. Держась на недоступном для атак расстоянии, они умудрялись наносить жесткие и болезненные удары, нанося довольно серьезные и ощутимые повреждения. Они были очень быстры и малы, чтобы адьюкас смог бы их задеть, а их реацу была прекрасно скрыта, что мешало точно определять их местоположение. Ни задеть, не скрыться. Одну его лапу оторвало попадание серо, и теперь все его скоростные возможности были ограничены почти наполовину.

Один из атакующих был черной тенью, которая нарезала круги вокруг, непрерывно атакуя серией балы. Эти атаки были не столь опасны, но вполне ощутимы. Прямое попадание в упор грозило раной. Вторым атакующим был волк, который двигался гораздо быстрее первого, который иногда вовсе исчезал из поля зрения, внезапно появлялся за спиной и наносил ощутимые удары острыми как бритва когтями. Адьюкас оборонялся так, как мог, но его огромная физическая сила была в таком темпе боя совершенно бесполезна, так как враги предпочитали наносить удары на расстоянии, маневрируя с бешеной скорости, иногда от балы переходя к серо, что заканчивалось весьма плачевно. Оторванная лапа вполне яркий пример такой опасности.

В какой-то момент безумная пляска неожиданно оборвалась. Оба нападавших буквально исчезли, и за какую-то долю секунду оказались рядом с ним. Нападение произошло с двух сторон. На наиболее защищенную часть тела обрушился сокрушительный удар когтей волка, а на место оторванной лапы врезался кулак, окруженный серым пламенем, пробиваясь сквозь плоть как нож сквозь масло. Адьюкас в последний раз взвыл, но уже никаких сил сражаться у него не было. Враги нанесли смертельный удар.


Прошло несколько месяцев, как я и Афина вернулись с памятного выхода в Мир Живых. Все это время мы только и делали, что охотились на адьюкасов, постоянно выслеживая их и истребляя. Мы следовали нашей основной задаче по накоплению материи и силы, чтобы, в конце концов, достигнуть нужного уровня и эволюционировать. Вастер лорд — это и была наша цель, ради которой мы непрерывно искали добычу, выслеживали ее и убивали, после чего начинали поглощение. Уэко Мундо — жестокий мир, в котором царят жесткие законы выживания. Чтобы достигнуть вершины необходимо выложить туда путь трупами своих врагов. А врагами был каждый, кто встречался на пути, и кого можно было быстро или не очень уничтожить. Уничтожение врагов, конечно, было образным. Врагов в Уэко Мундо никто не уничтожал. Врагов в Уэко Мундо только поглощали. Поглощение — это ключ к силе. Таков был путь пустого, и мы им следовали. Непрерывно, раз за разом ведя поиски добычи, мы преодолевали огромные расстояния. Нами было поглощено уже немало адьюкасов. Мы даже выработали свою собственную тактику совместной охоты, которая отлично оправдала себя, давая нам большие возможности для движения вперед.

Суть нашей тактики заключалась в решительной и скоростной атаке одним из нас добычи, используя максимальную скорость и силу. Обычно эта атака редко срабатывала, так как адьюкасы вполне неплохо блокировали первые удары. Редко, конечно, бывало, что первым ударом бой заканчивался, но обычно в дело вступала вторая часть нашей стратегии. Удар притаившегося второго охотника, который нанося решительный удар с тыла, завершал бой. А если это и не срабатывало, то далее следовала череда кольцевых атак. Как это произошло сейчас, в нашем последнем бою. Огромный адьюкас, которого нам не удалось убить ни с первой, ни со второй попытки, был нами побежден только после длительного боя на истощения, под непрерывным шквалом атак балы. Только тогда, когда он был окончательно измотан, мы смогли нанести сокрушительный двойной удар с двух сторон, закончив схватку.

Афина вздохнула с облегчением. Ей было не впервой убивать врагов, но вот раньше ей не приходилось действовать в такой бешеной активности. За последние несколько месяцев мы охотились куда больше, чем за всю ее бытность пустым. Она была весьма миролюбивым существом, хоть и наделенной обликом смертоносного хищника. Будучи адьюкасом, она охотилась лишь тогда, когда чувствовала, что близка к регрессу. В остальное время ей только и приходилось делать, что прятаться. А сейчас ей приходилось активно охотиться и накапливать силу. Ибо я занимался тем же самым, что и заставляло изменить ее обычную жизненную позицию.

Я вырвал свою руку из поверженного противника и покачал головой. Терпеть не мог, когда охота так затягивалась. Обычно расход сил такой охоты практически равнялся четверти получаемой добычи. Но ничего не поделаешь.

— Жаль, что эта охота так затянулась, — моя рука снова облачилась в серое пламя, превращаясь в смертоносное оружие. Волчица с неприязнью покосилась на то, чем я занимался. Да, ничего не поделаешь, но вот разделывать пустого, чтобы из него получилось два куска необходимо. Хотя подозреваю, что ее больше беспокоит именно то, каким образом я это делаю. Когда меня покрывало пламя ей всегда становилось не по себе.

— Налетай, — усмехнулся я и тут же мой плащ обволок добычу в прочный кокон.

Моя спутница вздохнула. Не обладая такой продвинутой способностью к поглощению как у меня, она была вынуждена начать разделывать свою долю своими клыками. Это занимало гораздо больше времени, и часто было чревато большими затратами материи, которая часто отслаивалась и оказывалась на земле. Я не раз наблюдал за этим и думал, что было бы неплохо попробовать передать ей частицу своего плаща, сделав тем самым для нее самый полезный подарок, возможный для меня. Но, пока никаких работ в данном направлении мною не велись. Были дела и поважнее. Например, поиск и ловля адьюкасов.

Адьюкасы были нашим основным рационом. Для адьюкаса нет иной возможности стать сильнее и ступить на новую ступень эволюции, как поглощать других адьюкасов. Гиллианы для этой цели совершенно не годились, ведь один адьюкас сам состоял порою из сотен гиллианов. Чтобы получить половину доли адьюкаса пришлось истребить не один десяток меносов, что крайне затратное мероприятие. Был, конечно, еще и другой способ. Только об этом способе я предпочитал не думать по причине практически полной невозможности его осуществления. Для охоты на вастер лорда не хватало не только сил, но даже морального настроя сделать это. Нет, мы еще ни разу даже не ощущали отголоска силы этих хозяев Уэко Мундо. Но подозреваю, что наша суммарная с Афиной сила не шла ни в какое сравнение с мощью высших меносов. Поэтому наша стратегия четко диктовала нам следовать лишь старому плану — охоте на адьюкасов, в борьбе с которыми у нас были высокие шансы не только выжить, но и не получить при этом серьезных повреждений. Не скажу, что адьюкасы такие уж и слабые или хотя бы равные противники. Нет, этот тип пустых является самым опасным из всех остальных. Часто обладающие большим объемом реацу, самыми разнообразными внешним видом и способностями, эти существа легко способны оказать жестокое сопротивление, а в случае неправильного отношения к ним и вовсе уничтожить охотника. А ведь некоторые из них обладают возможностями, превосходящими наши общие силы. Вот мы и действовали по очень простой и логичной схеме. Выслеживали мы только тех, которые были равны нам (при совместной атаке с расчетом двое на одного). Это позволяло одолеть противника относительно быстро, и без затрат энергии, а также времени. Тех же из них, которые превосходили нас обоих хотя бы на пять процентов мы предусмотрительно обходили стороной. Нельзя рисковать в таком деле, как охота на себе подобных существ, которые могут быть и безмозглыми, но крайне опасными противниками, или же, иначе говоря, конкурентами. Это слово лучше всего подходило для обозначения адьюкасов. Они также только и занимались тем, что искали дичь и охотились на нее. Стоит ли говорить, что и мы могли пополнить список тех, кого они поймали и кем закусили на тернистом пути становления вастер лордом. Чем больше адьюкас поглощает других адьюкасов, то тем больше его резерв, и тем сильнее его сущность. И если удача улыбается ему, то он рано или поздно достигает ранга высшего меноса и сильнейшего пустого. А на вастер лорда желающих поохотиться крайне мало. Нет, охотников всегда найти можно, только вот их будет не столь много, как скажем, сейчас.

За эти несколько месяцев мне удалось частично разобраться в своей способности окружать свое тело пламенем реацу, и даже концентрировать ее в определенной форме (вспоминаются мои первые эксперименты по созданию серо). Оказалось, что моя реацу на самом деле не ядовита. Но она содержала в себе очень странное свойство отталкивать других, вызывая у них сильные ментальные перегрузки. Подвергнутый под воздействие моей реацу оказывался примерно в том же состоянии, что и я в свое время, находясь в песке под полем бойни сотен пустых. Это сказывалось ментально, эмоционально, а также физически. Сама аура вызывала атмосферу убийства и разрушения, что негативно сказывалось на противниках. Физически оно проявлялось в возникающей слабости и расходе сил на попытку восстановления. В этом и сказывалось то угнетение, которую вызывала моя реацу. Итак, окружая свое тело (или часть тела) этим пламенем, я непроизвольно создавал очень сильное поле негативной энергии снаружи, а также усиливающее поле внутри. Если внешнее поле оказывало прямое воздействие на противника (вплоть до физических повреждений), то внутренне поле реацу позволяло ускорить мою реакцию и восприятие, и вдвое повысить возможности в силе. Причем наиболее эффективным был частичный покров, который позволял резко сконцентрировать в руке мощь, ранее распределенную по всему телу. В итоге удар получался смертельным. К тому же сконцентрированная в одной лишь руке реацу не столь заметно выделялась в общем окружающем фоне, что также стоит записать в плюс. Что касается изменения формы покрова, я понял, что это было естественной реакцией на мои попытки создать серо. То есть, как мне удалось пояснить для себя, мне должен был открыться совершенно новый вариант серо, который состоял бы из созданного мною пламенного покрова. Если собрать это пламя в один шар и максимально сильно сжать его, то получиться готовый образец серо. Позже необходимо лишь разогнать его, создавая луч, и получится самое настоящее серо. Только вот мощь должна быть гораздо большей, нежели в обычном варианте данной техники. Ведь само пламя уже опасно при простом контакте. А если же его разогнать до скорости нескольких десятков метров в секунду, то разрушительная мощь должна получится весьма и весьма впечатляющей. И вариация серо — это еще не конец. Если научиться использовать покров более эффективно, то вполне вероятно удастся создать более интересные боевые техники. Пока не знаю какие, но полагаю, что в будущем я это выясню.

Таким образом, во время кратких моментов отдыха мною проводились практические занятия по попытке создания нового вида серо. К сожалению, в первое время ничего хорошего из этой затеи не выходило. Если изначально создание сферичного сгустка пламени у меня получилось в попытке создать самое обычное серо, то теперь, когда последнее получалось весьма неплохо, пламя не поддавалось контролю. Точнее, попытки подчинить пламя обычно завершались созданием серо. В общем, ничего толком не выходило. Однако со временем пламя все же начало мне поддаваться, менять свою форму, изменять свои свойства, более не оставаясь в виде огня, а именно концентрируясь в сферу. Но, в этом этапе возникли очередные трудности. Концентрировать пламя было очень сложно вследствие его необычных свойств. Оно с горем пополам принимало форму шара, но этот шар после образования не вбирал в себя больше реацу при условии сохранения исходного размера, что имело весьма неприятные последствия. Вся смертоносность серо заключается в его концентрированности и тонкости луча. Чем тоньше луч, тем тяжелее повреждения он наносит. Также тонность луча косвенно указывает и на концентрацию, которая потребовалась, чтобы обуздать данную массу реацу и создать нужное ускорение частиц. В моем же случае выходило, что для увеличения объема реацу в данной сфере, требовалось увеличивать собственно объем сферы, что ухудшало возможность контроля над формой и возможностью разгона частиц. Неполноценные варианты сфер практически всегда вызывали какое-то нелепое подобие серо, с огромным разбросом пламени по широте, но не по длине. Максимальная дальнобойность этой техники — 10 метров. Типичный огнемет, если присмотреться. Малая скорость луча, его плохая форма, и как результат, потенциал атаки гораздо ниже, чем обычного варианта балы. То есть, есть над чем работать.

Самым важным направлением развития пока следовало считать повышение возможности максимально сильно сжимать пламя реацу, сосредоточение ее в стабильную форму и придать атаке максимально возможную скорость, соизмеримую с серо. Я работал над этим, правда, не без провалов, но определенные продвижения были. Это радовало, но не настолько. Афина предпочитала держаться от этого пламенного серо как можно дальше. Ее вообще сильно пугало любое проявление моего покрова, а уж в такой нестабильной форме тем более. Зато она сама также работала над собой, стараясь максимально сильно развить свои возможности. В частности, это проявлялось в отработке формирования серо (оно всегда получалось у нее гораздо быстрее моего, что меня даже задевало), а также в попытках создать балу. Эта атака ей нравилась, ее устраивал огромный потенциал данной техники в плане скорости и, как следствие, неожиданности, так что ее старания вполне объяснимы. Конечно, сформировать балу на кончике своего носа было той еще пыткой, учитывая то, что для уплотнения реацу требовалась большая концентрация. Намного легче создать эту технику в руке, которую как-то психологически легче контролировать, что ли? Впрочем, для волчицы, у которой вместо рук были лапы со смертоносными когтями, данный вариант был наиболее удобным. Не совсем понимаю, как она вообще умудряется после формирования эту технику вообще запустить (в создании балы немалую роль играли и мышцы), однако пару раз она без особых проблем пуляла этими сгустками реацу по окружающим кристаллическим деревьям (причем, довольно метко). Да, ее балы пока выходили слабовато, но все познается в сравнении, как говорится. Мои первые удачные балы получались ничуть не лучше, так что вполне возможно, что она скоро меня превзойдет и в этом. В конце концов, она не была подобно мне ограничена в использовании серо в бытность гиллианом. Однажды, слова волчицы о том, что ей удалось в прошлом даже задеть убегающего тяжелораненого адьюкаса, оставили во мне осадок легкой зависти. А мне вот вообще потребовалось достигнуть третьего поколения, чтобы начать стрелять красными лучами. Впрочем, пока жаловаться не на что. Есть и у меня свои тараканы. Например, скорость моего роста был на порядок выше, чем у Афины. В то время, как она рвала добычу на куски, я окружал дичь коконом и поглощал за короткий срок, практически без расхода драгоценной материи и сущности. А про пламенный покров я уже, наверное, успел надоесть.


Поглощение адьюкаса для меня закончилось, как и ожидалось, почти на полчаса раньше, нежели у моей спутницы. Она снова с некоторой грустью посмотрела на совершенно чистый песок на том месте, где недавно валялась моя доля добычи, и, вздохнув, продолжила свою трапезу. Признаться, как-то не по себе мне называть то, что она делала трапезой. Даже приемом пищи назвать язык не поворачивается, но опять-таки другие аналогии я не стал приводить, чтобы не пробудить притаившуюся человечность. Раз уж стал пустым, не будь им наполовину. Как говориться, можно потом неверно истолковать свою сущность. Ведь возможно одновременно два варианта: либо сосуд наполовину пуст, либо наполовину полон. Решишь что нибудь одно и потом еще разочаруешься. Лучше уж воспринимать себя таким, каким ты являешься на самом деле и стремиться к тому, каким ты должен быть там, где ты есть. Уэко Мундо — мир пустых, а не полукровок.

Отойдя в сторонку от хрустящей во все уши волчицы, я прикрыл глаза и снова прислушался к своему вторичному восприятию, погружаясь в фиолетовое марево с мириадами бесчисленных звезд самого разного оттенка. Некоторые из них совершают перемещение, некоторые медленно исчезают, некоторые наоборот, становятся ярче. Немало красных звезд, которые по характеристикам вполне подходили по уровню сил Афине. Судя по крайне бледному окрасу, большинство из них находились в пределе полусотни километров. Несколько из них вполне даже неплохо разместились в каких-то десяти километрах от нас. Расстояние между ними колеблется до сотни метров, постоянно меняясь в самых различных направлениях. Хм, похоже, что там разыгралась типичная для этой пустыни ситуация, когда встретились две группы адьюкасов, и ни одна из них не нашла в себе сил уступить чужакам право пройти там первыми. Итог: сыр-бор с большой вероятностью потерь среди личного состава обеих групп. Общее количество адьюкасов достигает пять единиц. Судя по окружающему меня фону реацу и его состоянию, эти группы не слишком громко трезвонят по округе своей силой. Чувствуется очень яркое проявление адаптации пустых, которые не привыкли делиться своей добычей с чужаками. Вот они и дерутся практически втихомолку, стараясь не привлечь к драке других участников. Такое поведение довольно частое явление среди групповых драк адьюкасов. Они редко используют весь спектр своих способностей, чтобы остаться для окружающих как можно незаметнее, ибо надеются отыграться за свои ушибы вполне себе неплохим ростом в массе за счет поверженных врагов. И это логично. Если в том же лесу меносов адьюкасы часто используют свою реацу для сигнализации окружающим о своей силе, то на поверхности ситуация складывается в корне наоборот. Адьюкасу не нужны конкуренты, вот он и прячет свою силу во время боев. Исключения составляют только либо одиночки, которым позарез необходимо быстро закончить схватку, либо уже вполне себе большие группы, чья численность от потери одного-двух бойцов не сильно сократиться и они смогут сохранить свою силу и для встречи возможных конкурентов. В случае же мелких групп, в дело вступала тактика быстро маневренных боев, совмещаемых тяжелыми ударами сильных соратников, а также выстрелами серо для ограничения движений более скоростных игроков. Серо в схватке адьюкасов часто вступает как вспомогательная способность, а никак не основное средство для достижения победы. В бою козырем являются только естественные средства поражения, такие как рога, клыки и когти. Могут также быть шипы, хвост, иглы и прочие уникальные биологические прибамбасы, которые возможны для пустых. Реацу применяется часто для физического усиления бойца, повышения его скорости и восприятия, но никак не способ запугивания оппонента, который в большинстве случаев располагает аналогичными данными в этом разряде измерителей силы.

Так, группа адьюкасов неплохо развлекалась. Судя по резкому уменьшению яркости одной из звезд, я сделал вывод, что ее тяжело ранили, и она выбыла из игры. Оставшиеся двое ее напарников усилили свой натиск, но их противники, кажется, имели преимущество в грубой силе, которая защищала от сверхскоростных выпадов. Равная численность не говорило о том, что силы равны. Например те двое, что ориентировались на чистую и грубую физическую мощь отлично сдерживали скоростные выпады оппонентов и даже вывели из строя одного из них. Оставшиеся двое действовали более осторожно, но их действия не приносили никаких полезных результатов…. Хотя нет, результат был. Более быстрые противники стремились атаковать исключительно одного из силачей, тем самым резко усиливая свои шансы на победу, нанося необходимый уровень повреждений, чтобы, в конце концов, вывести его из боя. Второго силача стараются избегать. Судя по всему, у них это неплохо получается. Кажется, в ход пошли серо. Так, все резко меняется. Силача все-таки выбили из игры. Осталось двое на одного. Оп, смотрите, один из двух быстрых адьюкасов получил ранение. Его скорость резко снизилась, и он тут же стал обузой своему напарнику. Последний силач начал методично атаковать именно его, и его атаки добили бы его, но последний боеспособный скоростной боец обрушил на него всю свою силу и скорость, отвлекая от напарника, давая ему шанс отойти подальше. Тот, кажется, применил серо. Попасть не попал, но неплохо отвлек врага. Быстрая атака быстрого адьюкаса не проходит мимо и яркость звезды силача снижается. Так-с дело движется к финалу. Шансы окончательно уровнялись. Силач против быстрого противника и его калеки напарника. Скорость и сила дополняют друг друга, в то время как калека предпочитает не вмешиваться, ибо его серо может помешать соратнику. Черт, это шанс!

Я открыл глаза и посмотрел на Афину. Она как раз заканчивала, догрызая последнюю лапу нашего общего адьюкаса. Это хорошо, можно бежать.

— Афина, нам нужно спешить.

— У меня есть время закончить?

— Нет. Но у нас есть возможность неплохо пригреть руки за счет сразу двух групп адьюкасов. Нельзя упускать такую добычу.

— Как прикажете, — волчица тут же ухватилась за кусок зубами и бросила его мне. Мой плащ поймал его на лету и мгновенно приспособил в портативном коконе за моей спиной.

— Скрой свою реацу так, как только можешь. Не стоит отвлекать нашу дичь от грызни.

Афина только кивнула и мы тут же помчались к цели, используя сонидо. По пути я сосредоточился на продолжающейся битве между двумя адьюкасами, стараясь ничего не упустить из своего поля зрения. Моя спутница двигалась за мной, совершенно не нарушая скоростного темпа. Наша совместная практика перемещений помогла нам более менее притереться друг другу во время таких вот маршей, и поэтому разные скоростные возможности друг друга нам не мешали. Был выработан общий темп, который был моим пределом в скорости и на двадцать процентов медленнее предельной скорости волчицы. В подобных ограничениях скорости адьюкаски был свой риск — риск остановки развития скоростных качеств, поэтому мы решили, что во время непосредственно самой охоты она должна всегда передвигаться на максимуме своей скорости. Я не хотел, чтобы она остановилась в своем развитии, ведь ее задержки в данном направлении снизили бы и мои продвижения на пути более совершенного освоения сонидо. У нас с ней была одна общая черта в манере перемещения. И я, и она делали как можно большие шаги, чтобы амплитуда входов выходов сонидо была более короткой. Это имело один плюс — покрытие гораздо большего расстояния за один шаг. Конечно, в плане наращивания скорости было сложнее, но развитие шло.

Пока мы добирались до места боя, и силач, и его противник успели изрядно помять друг другу бока. Их яростная битва теперь уже была не такой эффектной, каким оно было раньше. Ни скорости, ни силы. Одна лишь отчаянная борьба за выживание. Силач бил сильно, но очень медленно, а оппонент слабо, но очень быстро. Так что, общий их уровень сильно упал, давая нам двоим прекрасную возможность окончить их битву раз и навсегда, в нашу пользу.

— Афина, тот, что быстрее твой. Потом добей того, что ранен и лежит в стороне.

— Как прикажете, господин Арес.

Мы быстро на всей доступной нам скорости ударили по распределенным адьюкасам. Если я использовал мою стандартную тактику огненного кулака, то волчица предпочла применить недавно изученный прием — балу, которая настолько ошеломила врага, что добить его оказалось проще простого. Следующие шаги — перемещение к другим живым, но недееспособным врагам и их нейтрализация. Меньше полминуты и сектор чист. Условно говоря, конечно. Сектор был загрязнен ценным для нас обоих добычей. Что было весьма неплохо. Разве что эта масса дичи могла привлечь внимание других хищников. Этого никому из нас не хотелось, вот мне в голову и пришло в голову идея применить мою стандартную ранее тактику «подземного обеда».

— Афина, как думаешь, за сколько ты сможешь осилить сразу два с половиной пустых?

— Господин, это займет уйму времени. Боюсь, что я не успею до того, как начнется их распад. Вы же знаете, что у меня проблемы с быстрым и полным усвоением материи.

— Есть один способ, избежать распада до поглощения.

— Какой?

— Зарыться в песок и устроить поедание там. Даже в случае начала распада плоти, духовные частицы останутся там и они окажутся внутри тебя уже в процессе дыхания. Как тебе такой вариант?

— Хм, господин, мне кажется, этот способ очень хорош для вас, но мне вот он будет не слишком удобен…. Хотя опыт у меня есть. Мне приходилось так делать пару раз.

— Вот и хорошо. Не знаю почему, но меня всегда тянуло отдыхать именно под песком (и не только отдыхать).

Я отошел в сторонку, присмотрелся на удобное место между барханами и зарядил туда одно серо. Там образовалась достойная воронка, которую, однако, угрожало засыпать песком.

— Давай, тащи туда все «туши».

Афине не нужно было повторять дважды. Она приступила к работе практически мгновенно, я старался не отставать. Перетащить тела пяти адьюкасов не составило труда. И как только мы это сделали, я прыгнул на дно воронки, жестом подозвав волчицу к себе. Мгновение, и ее тело рядом с моим. Мой плащ за мгновение удлиняется и образует подобие купола над нами. Несколько ударов балы по возвышавшимся рядом с нами барханами, создавая лавину песка, которая накрывает нас. Мы оказываемся в полной тьме.

— Ну, предлагаю начать. Времени медлить нет.

— Я не ожидала, что вы способны так манипулировать своим плащом. Я думала, что он на кокон и способен превращаться.

— Как видишь, есть еще кое-какие секреты. Приступай. Два с половиной адьюкаса твои. Мне ровно столько же.

Мои руки пробили шкуру одного из пустых и начали поглощение таким способом. Из-за того, что плащ был занят несколько иным делом, то на этот раз было необходимо работать руками и маской. Чем я уже давненько не занимался. А зря. Даже забыл, что моя маска расщепляет материю быстрее почти в три раза, нежели плащ. Но удобство использования плаща все же пересиливало. За последнее время сам плащ стал поглощать добычу намного быстрее, чем это было раньше.

Поглощение двух с половиной адьюкасов не заняло излишне много времени. Если подумать, то максимум часов пять. Мне достался один из силачей целиком и один из «скоростных». Плюс половина еще одного «скоростного». Дележ проходил по стандартному: по половине каждому. Я хотел быть справедливым и старался, чтобы наше питание было равным. У меня не было желания оставлять волчицу позади себя в плане развития. Она должна была быть максимально развитой и практически равной мне по силе, чтобы наш тандем работал наиболее эффективно. Сомнений в том, что она могла меня предать, не было. Пустые хоть и являются существами с очень сильной негативной сущностью, но они никогда не повернуться спиной тому, кто дает им большие преимущества. Одним словом, пустым не чуждо понятие выгоды. Вдобавок, они не сторонятся того, что называется коллективом. Да, мы одиночки, но одиночество не есть хорошо, поэтому шанс получить надежных товарищей для немалой доли здравомыслящих минусов является больше чем мечтой….

Мы направлялись в том направлении, откуда светила луна. Не помню, чем было вызвано наше решение, но вот уже полтора года мы безостановочно перемещались в том направлении. Конечно, за это время мы преодолели бы огромное расстояние, и наверное, успели бы достигнуть полюса (в том, что Уэко Мундо является планетой я не сомневался). Но за эти полтора года мы не только шли вперед, но и непрерывно охотились. Бесконечно отвлекались от основного маршрута, часто поворачивали назад, делали большие крюки, вели поиски добычи, в которой мы нуждались больше всего. За этот период времени нами было поглощено несколько сотен пустых уровня адьюкаса (вполне себе неплохая прибавка к силе), произошли несколько встреч, в результате которых приходилось спасаться бегством (один раз мы оказались лицом к лицу с такой большой группой адьюкасов, что даже не побрезговали играми в прятки в Лесу Меносов, петлями по пустыне и т. п.). Один раз мы проходили по территории, которую один вастер лорд считал сугубо личной территорией, так что нам пришлось делать огромный обходной маневр, чтобы не попасть под руку рассерженного хозяина. Бывали встречи, когда слабый с виду адьюкас оказывался неожиданно страшным врагом, от которого меня спасла только скорость Афины, которая вовремя вырвала мое бессознательное тело из лап разъяренного монстра (причиной его ярости стало прямое попадание моего огненного подобия серо, что одновременно спасло жизнь нам обоим, лишив возможности врагу преследовать нас). После этого случая мы довольно долго не рисковали атаковать даже вполне посредственных адьюкасов, без длительного наблюдения за ними и анализа. А еще я старался больше времени уделять своим тренировкам с пламенным серо, потенциал которого осознал в полной мере. Врага, которого я им подпалил, кажется неплохо потрепало, нанеся немыслимые повреждения. Которое, в итоге привело к смертельному исходу (его хладный труп мы нашли спустя почти месяц после памятного боя). Судя по незажившим ожогам, его убило именно это страшное незавершенное серо. Адьюкас умер, не сумев восстановиться после нанесенного урона. Я его поглотил. Афина отчаянно отказывалась притронуться к нему, заверяя меня, что не может себя пересилить поглотить плоть, которую подвергли отравлению моей реацу. Убедить ее не получилось, зато удалось заставить съесть те участки, которые были наименее повреждены. Раз уж она была частью моей фракции, то ей нельзя было бояться моей реацу. Ведь именно иммунитет от нее и мог стать для нас шансом на выживание (в моей голове вертелась идея создания целого пламенного облака с большой зоной поражения).

За этот длительный период времени, я смог более менее продвинуться в плане создания своего нового серо. К сожалению, оно еще было не завершено в полной мере, но, тем не менее, успехи были очень значительными. Пламя получалось сконцентрировать в достаточно крупную сферу (в полтора раза больше, чем в обычном варианте серо) пепельного цвета, объятый легкими языками пламени и сделать выстрел, который даже в не законченном состоянии умудрялся наносить повреждения в три раза больше, чем обычное серо (даже в случае не прямого попадания). Вдобавок, пламенное серо вызывало пожар там, куда оно попадало, который было сложно потушить. Например, один из моих врагов, на ком я применил это серо сгорел дотла, прежде чем мне удалось его потушить.

Сначала я удивлялся такой странности. Ведь пламенный покров был на самом деле реацу, а не настоящим огнем. Я называл его пламенем лишь потому, что оно выглядело как огонь. Но этот огонь не должен был вызывать ожоги или даже пожар в его чистом виде, но в процессе непосредственного применения покрова в серо получалось так, что оно превращалось в самый настоящий огонь, который оставлял страшные ожоги и даже плавило песок там, куда оно попадало. Очень страшное и величественное зрелище, однако, смотреть на расплавленное озеро стекла. И это при незавершенном варианте. А что будет, когда я смогу влить в это серо достаточно сил и придать лучу максимальную скорость и нужную форму? Подумать страшно. А ведь физические повреждения, это еще не все. Афина не раз упоминала, что во выстрела данного серо у нее часто ухудшается самочувствие, и начинает преобладать то или иное состояние (отрицательное эмоциональное: страх, ужас, гнев, паника и т. п.). Одним словом, пробуждались негативные эмоции. Именно этот факт и заставил меня назвать эту технику «серо негатива» или «негативное серо». Это название мне нравилось, хотя конечно, пламенное серо звучало тоже неплохо. Особенно после того, что волчица была со мной полностью согласна с этим названием.

Сам процесс создания негативного серо шло по мере того, как мой резерв увеличивался. То есть, чем больше я поглощал пустых, тем быстрее шло развитие моего «проекта». Казалось, чем больше сил у меня появлялось, тем легче было использовать эту способность. Подозреваю, что для контроля самого пламени и его сжатия необходимо то, чтобы плотность пламени сама была очень высокой. А чем больше был объем моей реацу, тем плотнее становился мой покров. Вот и удавалось уменьшать размеры сферы серо, и попутно запихивать вовнутрь все больше и больше пламени. Не удивительно, что я осваивал эту технику так долго.

Афина после поглощения отравленной плоти адьюкаса стала более терпимой к моим экспериментам, но, все же, для нее мой покров оставался самым страшным пугалом. Поэтому в те моменты, когда я погружался в свои разработки, она начинала заниматься своими тренировками. Направление ее тренировок было сильно уклонено в развитие скорости (за полтора года она стала быстрее меня в два с половиной раза, что не могло меня радовать по причине того, что мои результаты в данном случае были более чем скромными), а также использованию балы, что также было далеко не безрезультатно. Например, ей удавалось чертовски хорошо запускать этот снаряд практически с любой части тела. В частности, носа, кончика хвоста, лап (как передних, так и задних), а также глаз (!!!). Последнее было самым поразительным. Она просто могла смотреть на цель и нанести совершенно неожиданный удар (в отличие от выстрела с руки). И не скажешь, что мощность была слабой. Да, по сравнению с того же выстрела с руки (моя версия балы), ее вариант был слабоват. Но и этого выстрела прямо по глазам хватало за глаза (нелепое сочетание слов, конечно, но оно вполне объясняет мою точку зрения). Я лично не сумел сделать ничего подобного. Мне очень сложно представить сам механизм данной атаки. Попробую позже освоить. Меня и моя простая бала устраивает. Ее мощь растет непрерывно, и по мере моего усиления она только становиться совершеннее. Как я уже и говорил, основное преимущество балы — это скорость. И именно увеличение ее скорости и является результатом усовершенствования данной способности.


Мое мнение о том, что Уэко Мундо представляет собой однообразную пустыню, оказалось ошибкой. Нет, это был довольно разнородный мир. Как и должно быть для целой планеты, впрочем. Например, были места, которые являли собой большие скалистые области, где было немало больших гористых образований. Искореженные каменные глыбы, размером почти в несколько раз больше гиллианов, окрашенные в бледно-серые и зеленоватые цвета, покрытые многочисленными трещинами, следами различных механических повреждений, а сотнями дыр, уходящими глубоко вовнутрь этих скал. Скалы имели одну занятную особенность: они совершенно не пропускали реацу, так что было неизвестно, какие существа обитали внутри. Припоминается название этого вида камня — камень секи, блокирующего духовную силу. Прекрасное средство для сокрытия даже довольно сильных существ. Конечно, реацу уровня Зараки Кенпачи он пропускал, но найти обладателей такой реацу еще поискать надо. Мы с Афиной не стали исследовать глубины этих пещер. Мало ли кто мог там скрываться. А ограниченность пространства могло сыграть с нами плохую шутку. Нам хватало и тех, кто обитали снаружи. Некоторых из них мы банально «съели», некоторых отпугнули, от некоторых убежали. Адьюкасов в этих местах обитало немало. Многие предпочитали укрываться в этих природных убежищах и использовать их как базы для набегов в окружающие районы в целях охоты. Вполне себе неплохая тактика.

Кроме скалистых районов встречались и области, полностью напоминавшие горы. Не берусь утверждать, что таких гор в Уэко Мундо много, но существование целого горного хребта доказано лично мной и моей спутницей. Тянущаяся на более чем тысячу километров прямая скалистая гряда, некоторые пики которой возвышались на целые километры ввысь, вызывала невольное восхищение своим видом. Ведь именно в этих горных вершинах существовало самое драгоценное и самое редкое вещество в этом мире — вода. Вернее сказать снег, но ведь снег — это агрегатное состояние воды, не так ли. Я не смог удержаться и поднялся на вершину самого высокого пика этой гряды. Уэко Мундо с высоты трех с половиной километров — это и в самом деле величественное зрелище. Самое забавное на этой вершине то, что по аналогии с земными горами, здесь был крайне разряженный воздух. Только в отличие от земного воздуха, здесь не доставало духовных частиц, а не кислорода. Хотя я почему-то сомневаюсь, что в кислороде вообще есть необходимость для пустых. Подозреваю, что дыхательный процесс на самом деле существует исключительно для отлова именно духовных частиц, а не кислорода. Иначе как объяснить то, что в Мире Живых нам так трудно дышать. Эти мельчайшие частицы используются организмом также, как и кислород в организме человека. Окислитель для химических реакций. Или что-то вроде того. Никогда не увлекался химией и биологией, так что могу и ошибаться. Зато вот вода оказывается, имеет весьма интересные свойства в этом мире. Она вполне неплохо усваивалась организмом и приносила определенное удовлетворение. После того, как я съел немного снега, мне сразу же захотелось еще, но мне пришлось сдержать себя. Не хватало еще получить наркотическую зависимость от этого вещества.

Горные районы были не столь заселены, как скалы. Здешняя местность обладала весьма пугающей холодной атмосферой. Хотя пустые и не ощущали холода, но как я уже заметил, само чувство холода оставалось. Вот в этой гористой области холод чувствовался настолько реально, что пустые предпочитали держаться отсюда подальше. Зато, по нашему общему мнению, в случае создания здесь убежища, было бы вполне безопасно. Жаль, конечно, что построить себе крепость на вершине горы не представляется возможным, но думаю, в случае чего, у самой горы можно создать себе базу.

К созданию базы мы не стремились. У нас была цель, которую нельзя достичь, сидя на месте. Нам были нужны адьюкасы, вот мы и двигались непрерывно, в поисках добычи. И куда только нас не заносило. Однажды, например, мы даже наткнулись на огромный котлован, который уходил глубоко под землю. Настолько глубоко, что даже дна было не видно. Не знаю, что меня заставило сделать это, но я спустился туда. Не только я, естественно, а мы. Впоследствии мы едва не прокляли тот час и день, когда нам в голову вообще пришла идея сделать это.

Дно котлована буквально кишело существами, до ужаса похожими на летучих мышей. Черные, страшные, напоминающие чертей летучие мыши, чьи глаза горели ярко-желтым светом. Существа, являющие собой пустых весьма странного вида и непонятного уровня. Они все выглядели одинаково (насколько вообще можно было их судить этой кромешной тьме), обладали довольно большой реацу, а вдобавок еще и были безмозглыми и ярыми каннибалами, пожирающими друг друга. Их было много. Слишком много. Несколько сотен этих тварей, которые только и делали, что поедали себе подобных, превращаясь впоследствии в труху, напоминающую сплошной пепел. И подумать только, впоследствии из этой трухи возрождались новые летучие мыши, которые тут же бросались поедать друг друга. Бесконечное безумие, среди которого оказались мы. В роли участников процесса вечного каннибализма.

Не помню, сколько длилось то безумие, которое поглотило нас обоих. Помню только то, как я непрерывно убивал одного, второго, третьего, как плащ раз за разом обволакивал очередную мышь кокон и быстро поглощало их. Вырваться из этого круга было практически невозможно. На меня наседали враги, я пробивал им черепа покрытыми пламенем руками, а они тут же рассыпались в труху и спустя некоторое время снова возрождались и кидались в бой. Бесконечная бесконечность. Афину я видел лишь мельком, потому как разобраться где и что она делает было практически невозможно. Времени использовать серо не было, приходилось махать руками и использовать балу. Черти были лишены разума, лишены каких-либо человеческих сторон. Чистое олицетворение безумия, которое переходит в пустоту.

Я использовал полный огненный покров, а они начинали хватать меня своими клыками несмотря на то, что это было смертельно опасно для них. Прокусить плащ им было не под силу, но они не останавливались. Пару раз меня тупо завалило горами тел, которые были ни живы, ни мертвы (сам толком не помню). Мой покров пропитывал их моей реацу, а мой плащ поглощал эти трупы и полутрупы. Изредка мелькали грозные вспышки балы — Афина яростно отбивалась от наседающих на нее зомби. Назвать по-другому их я как-то не мог. Ну, правда, настоящие зомби. Или же фениксы дьявола. Слишком уж было похоже возрождение этих тварей на перерождение фениксов.

Негативное серо конечно быстро разворошило бы это осиное гнездо, но пока я создавал бы эту технику, мне оттяпали бы полголовы. Так что приходилось сражаться так, голыми руками. Битва изматывала. Отупляла, превращала в такое же безумное животное, что и эти твари. Все, что я делал, так это сражался. Убивал, калечил, избивал, поглощал…. Мысли исчезли из головы, сменившись лишь чередой картинок, мелькавших перед глазами. Взмах руки, удар, шаг вперед, еще удар, шаг влево, взмах, опять удар. Шаг назад, бала, шаг вправо, удар. Вдобавок еще и плащ вовсе вышел из под контроля. Он перестал успевать за бешеной скачкой, растягивался, растягивался, обволакивал все новых и новых чертей, поглощал их, нырял в груду пепла, выискивал «молодняк». Через непонятно сколько времени я вовсе потерял свободу перемещения, так как излишне растянувшийся плащ вовсе превратился в какую-то громадную палатку, накрывшую такое же громадное количество тварей. За него я не боялся. Плащ сам сожрет что хочешь, и ему не помеха жалкие потуги этих безмозглых зомби, но вот я сам был вынужден стоять на месте и махать кулаками, разбивая головы очередным безумцам.

Не скоро до меня дошло, что Афина исчезла из поля моего зрения. И уж тем более, не скоро я сообразил, что ее надо бы найти, ведь ее могли попросту съесть. Если уже не съели. Поиски длились долго. Наверное, потому, что о самих поисках мне пришлось забыть буквально спустя часа два после их начала. Мало того, что мне было сложно сделать хотя бы шаг из-за плаща, так еще и было невероятно сложно сделать хотя бы полшага от только и хватавших меня за ноги врагов. Чтобы преодолеть расстояние в десять метров, приходилось сражаться десять часов. А я преодолел несколько сотен метров. И наверное, так и продолжал бы бездумно идти вперед (или назад), если бы не яркая вспышка красного света. Афина нашлась сама.

Оказавшись под такое же пресловутой горой из тел, как и я в свое время, она вместо того, чтобы пробиваться наружу, применила мою любимую прежде стратегию и спряталась в пепле, причем так глубоко, что враги ее уже не чувствовали. Будучи ослабленной и раненой, она приняла единственно верное решение. Она поглощала пепел, который был продуктами распада тел зомби и по совместительству являлся материалом, из которого они перерождались заново. Набравшись сил, волчица почувствовала мое присутствие и поднявшись немного повыше, разнесла несколько десятков метров окружающего пространства серо прямо из под поверхности земли. Черти отпрянули к стенам этого котлована, испугавшись яркого света, что позволило мне вернуть себе возможность худо-бедно мыслить и зарядить негативное серо. Несмотря на незавершенность, эта атака оказалась просто убойной, уничтожив несколько десятков этих тварей за раз, а также обратив в «правильный» пепел то, что было у меня под ногами. Появился шанс на бегство, пока враги не оклемались. Признаки уже были. Парочка из них даже начала заряжать бледно-зеленое серо. Совсем как у Улькиорры, пронеслось у меня в голове, но времени любоваться на это зрелище не было. Запустив в них несколько самых мощных бала, я рванул наверх, отчаянно пытаясь отодрать плащ от земли, и вернуть ему прежнюю форму. Афина быстро сообразила, что нужно делать. Являясь по природе быстродействующим существом, она мгновенно разрядила еще парочку серо по скопившимся врагам и помчалась ко мне на помощь.

— Афина, немедленно хватай одного из них и наверх!

Дважды повторять не пришлось. Волчица молниеносно ушла в сонидо и схватив за шею одного из чертей за горло своими клыками, рванула вверх по стенке котлована, оставляя за собой предсмертный хрип добычи в своих челюстях. Я же сконцентрировал всю свою волю на этом самом существе, буквально заставил себя захотеть всем сердцем (которого, согласно Кубо Тайто, у меня не должно быть) поглотить это существо. Мой плащ отреагировал на это желание. Подобно амебе, он потянул свои полы за стремительно уходящей целью, но, не сумев настигнуть, быстро начал возвращаться в компактную форму, адаптируясь к преследованию. Через пару секунд он сидел на мне как влитой, а я сам на полной скорости рвался подальше от этого кошмара. Вслед мне полетели несколько серо, но, не настигнув меня, растворились в воздухе высоко над землей. Я опасался преследования, но его не было. Я ничего не слышал, кроме свиста воздуха вокруг от чрезмерно быстрого движения. Поворот головы назад через плечо дал мне вполне понятное объяснение отсутствия преследования. При свете догорающего пламени и тускнеющего раскаленного песка, было видно, как эти твари вернулись к прерванному занятию — каннибализму….

Мы долго приходили в себя после этого случая. Впервые мне пришлось столкнуться с таким безумием и таким страшным местом. Плащ слишком сильно увлекся желанием съесть добытый нами «образец». Пришлось его осадить, заставив объять большой объем песка. Подействовало. Растворив некоторую долю этой субстанции, он пошел на мировую. Выплюнул песок и перешел под полное мое управление.

— Афина, с тобой все в порядке?

Честно говоря, только здесь, на поверхности, сидя под луной Уэко Мундо, я ощутил самый настоящий страх за эту волчицу. Это существо было мне дорого, как никто. Не знаю, даже, что со мной случилось. Я чуть не бросился на нее со слезами счастья. Такого проявления человечности у меня еще не было. В любом случае, представить себя одного сидящего здесь, под этой самой луной, мне не хотелось.

— Да, господин. Простите, что оставила вас и не смогла вам помогать как должна была. Я вас бросила на произвол судьбы, спасая себя.

Голос моей спутницы был полон горечи и разочарования. Кажется, она корила себя за то, что не смогла выполнить те обязательства, что на себя взяла, став частью моей фракции.

— Ничего страшного. Ты поступила так, как требовала ситуация. Кроме того, если бы не ты, то мне вряд ли удалось бы оттуда выбраться. Так что, спасибо за помощь.

Афина посмотрела на меня таким взглядом, что мне стало как-то не по себе. Такой смеси благодарности, удивления и, что еще странно, страха, я никогда не видел. Может у меня не то с голосом? Обычно мой скрежет, вместо слов редко позволяет разглядеть в нем эмоции, но вдруг моя тревога просочилась наружу. Не хочу проявить слабость.

— Пообещай мне, что когда меня занесет в такие вот таинственные и странные места, то обязательно укусишь меня за руку.

— Господин Арес, как вы можете такое говорить? Я в жизни не посмею вас даже пальцем тронуть.

— Порою приходиться отказываться от своих убеждений. Моя несдержанность может привести нас обоих к гибели.

— Но…

— Пообещай!

Несмотря на то, что мне просто хотелось пошутить, чтобы слегка разрядить ситуацию, говорил я вполне серьезно. В такие дыры лучше не лезть. Так что пока волчица клятвенно не пообещала мне, что она обязательно укусит меня, когда меня понесет в такие места, я от нее не отстал. Уже после этого мы обратили внимание на отчаянно хрипящего в сторонке чертика, лежащего на песке лицом вниз.

При лунном свете его внешность удалось рассмотреть в невероятных подробностях. Человекообразное тело, под два метра ростом, полностью покрытое черной как смоль шерстью. Незначительная на вид дыра пустого на груди, длинные, тонкие когтистые руки, длинный, голый хвост с кисточкой в конце. Черная копна волос с длинными, такими же черными, как и все тело, рогами. Я перевернул его на спину и взглянул на «лицо». Такая же черная маска с плоским носом, близко посаженными глазами желтого цвета и вертикальным зрачками. Маски на месте челюстей не было. Лишь покрытый шерстью подбородок и рот, с торчащими оттуда острыми зубами. Да, это существо определенно напоминало Улькиорру в его сегунде этапа. Разве что туловище у арранкара была без шерсти, и маски не было. А так, вылитая копия. Ну, да, еще у Улькиорры не было страшных ран в горле, оставленных Афиной. Констатирую факт, после такого укуса не живут. Полностью разорванное горло, сквозь которое можно было легко разглядеть частично поврежденный хребет. Один из позвонков был расколот так, что легко проглядывался спинной мозг. Именно поэтому, наверное, о восстановлении не могло быть никакой речи. Да, я припоминаю, что у того же четвертого эспады была весьма внушительная способность, именуемая мгновенной регенерацией, но кажется у этой особи подобных навыков самолечения не наблюдалось. Конечно, мною только что было сделано утверждение, что восстановление невозможно, но факт отсутствия хотя бы проблесков данной способности говорит об их отсутствии. Или не развитости.

Существо умирало и вряд ли мы смогли бы его спасти, даже если бы и захотели. А спасать эту тварь ни у меня, ни у Афины не было никаких желаний. А ведь им всего то и стоило бы принять нас чуточку подобрее (абсурд, с точки зрения жителя Уэко Мундо), и мы, возможно, могли бы хотя бы устроить панихиду (самого забавляет такая логика). А после путешествия по этому Тартару (кроме этого названия данной дыры у меня других аналогий нет), любое проявление хотя бы незначительной помощи уже было бы предательством наших собственных достоинств, которые отчаянно взывали к тому, чтобы решительно быстро добить эту мышь и попировать на его могиле (вернее, его останками). Нет, добивать я его конечно не стал. Меня гораздо больше увлекло то, что это существо, будучи одним из многих тысяч (уверен, что именно тысяч) рожденных прямо из пепла, вероятнее всего в дальнейшем должен был бы рассыпаться в прах и снова возродиться. Хотелось это увидеть, а спешить почему-то, после пережитого безумия вообще не хотелось.

Вероятно, я так и просидел бы все то время, пока черт корчился в агонии, если бы не факт того, что его крылья мне показались интересными. Такие черные, притягательные. Которые, вполне неплохо смотрелись бы у меня за спиной! Словно почувствовав мое настроение, плащ потянулся к указанным частям тела особи. Только вот он несколько иначе понял мое стремление. Крылья были тут же поглощены, прежде чем я успел взять свой покров в полный контроль и заставить его отпустить уже само туловище. Черт, идея с крыльями умерла, не родившись.

— Афина, послушай, расскажи мне все, что успела заметить там внизу. Все. Наблюдения, мелкие детали, то, что я мог не заметить. К тому же я не был под этим пеплом, в отличие от тебя.

Волчица отвлеклась от созерцания борьбы моего плаща за самостоятельность, и взглянула на меня.

— Не думаю, что все то, что видела я, сильно отличалось от того, что видели вы. Эти существа лишены разума, но наполнены безумием. Ими движет какой-то инстинкт полного поглощения всего, что они видят. То, что они не видят, они не пытаются атаковать и сразу же бросаются друг на друга. Кажется, они достаточно выносливы, но имеют крайне непродолжительный срок существования. Я бы сказала, они не смогли бы существовать больше десяти дней, если бы не вели поедали друг друга и стояли бы смирно.

— Почему?

— Ну, не знаю. Такое ощущение. При рождении они обладают реацу, соизмеримой с уровнем адьюкаса среднего уровня, но очень быстро ее расходуют, и она у них не пополняется. Пепел, из которого они появляются, является огромной массой живой материи, которая после смерти одного из живущих наверху, тут же формирует новое тело и выпускает его в бой.

— Хочешь сказать, что они постоянно сохраняют одинаковую численность?

— Да.

— Как думаешь, почему?

— Не знаю, господин.

— Ладно. Что там под пеплом. Насколько большой слой он занимает?

— Не могу сказать точно. Но я думаю, половину роста гиллиана.

— Ничего себе. А что глубже?

— Точно не знаю. Я не спускалась настолько глубоко. Но там точно не простой песок или камень. Оттуда исходила странная реацу, словно там дремало нечто очень мощное и страшное. Поэтому я не рискнула туда идти.

— Странная реацу, значит…. Наверное, это и есть источник всего этого странного явления. Ладно, пока не стоит пока туда соваться. Может быть попозже, когда нам будет не страшны все эти твари. Очень не скоро. Пойдем отсюда. Разделим эту добычу пополам, а потом пойдем.

Я одним ударом руки рассек, это существо надвое и бросил волчице ее долю. Плащ, дождавшийся своего часа, рванул к добыче и мгновенно обволок ее в кокон, начав быстро поглощать. Без лишних зазрений совести, я прямо улегся на песок, наслаждаясь моментом самого настоящего удовлетворения. Пустые не устают, это правда. Но их разум подвергнут стрессу, который при их образе жизни редко получается снять. Мне вот впервые стало понятно, почему моя спутница иногда выбиралась в Мир Живых ради отдыха. Что, если не теплый солнечный свет, может помочь избавится от стресса существу, живущему в холодном пустынном мире. Как жаль, что нам пока эта роскошь не «по карману». Способности открывать гарганту ни у одного из нас двоих не было, а до известного нам прохода было, мягко говоря, далековато. Вот и приходилось, обходиться доступными способами. Как же давно я вот так вот просто не лежал, совмещая приятное с полезным.

Полудрема, которая меня охватила, была грубо прервана кашлем Афины. Кажется, ее кусок оказался излишне костлявым.

— Что случилось, Афина.

Подниматься не хотелось, чувство блаженства только начало накатывать волнами. Жаль, что той кости, что встал поперек горла волчицы, мое блаженство было безразлично. Пришлось подняться и отправиться на помощь. По ее виду невольно возник страх за нее. Слишком уж отчаянно она кашляла.

— Открой рот! И не дыши.

Моя рука мгновенно вошла ей в рот и направилась в горло, в поисках вещицы, что стала препятствием для жизни Афины. Нелепо, конечно, но будь она одна, никто не стал бы ей помогать, и она бы просто тупо умерла от косточки в глотке. Я дотронулся до какой-то твердой вещицы, напоминавшей круглый камешек. Аккуратно подцепив его когтями, мне удалось вытащить ее. Афина вздохнула свободно.

Камень, размером с полторы гусиного яйца (удивительно, что такой маленький предмет мог перекрыть горло волчицы, чьи размеры были на порядок больше), имеющий странную кристаллическую форму. Хрупкий материал. Легкие касания моей руки заставили камешек покрыться сетью трещин. По цвету напоминает зеленое стекло. Такое же прозрачное. Имеет сердцевину, наподобие матового стекла. Удивительно, как вообще она умудрилась поглотить такой камень.

— И как это понимать, Афина?

— Господин, спасибо большое. Этот камень оказался прямо в куске плоти, что я поглотила. Я не могу понять, как эта вещь оказалась там. Кажется, этот кусок был не единственным. Часть него откололась и пошла внутрь.

— Черт, надо быть осторожнее…. И как только этот камень вообще оказался внутри него. Шрамов на его теле вроде как не было. Проглотить он его не мог, учитывая специфику поведения этих существ. Брр! Ладно, давай быстрее заканчивать.

— Как прикажете!

Она продолжила поглощение добычи, только на этот раз действовала с гораздо большей осторожностью. Я бросил взгляд на кокон, который уже практически опустел. Только вот принимать естественную форму не хотел. Не знаю, что случилось с ним в этой дыре, но кажется, его заклинило. Или переклинило. Кому как нравиться. Пришлось отдавать приказ. Плащ принял свою естественную форму и тут я обнаружил невероятно странную вещь, которая меня удивила ничуть не меньше куска камня в горле волчицы. Внутренняя часть кокона оказалась буквально усыпанной мелкими зелеными камешками такой же формы, что и камешек Афины. Маленькие кругляшки, напоминающие голубиные яйца. Плащ, очевидно, пытался их расщепить и поглотить их, но у него не получалось. Отодрав один из них, я внимательно осмотрел его. Такой же странный зеленый камень с такой же матовой сердцевиной. Такой же хрупкий. Легкое давление пальцев и он превратился в пыль.

— Кажется, ты поглотила не один кусок, Афина.

— Почему вы так решили?

— Посмотри.

Я продемонстрировал ей усеянный десятком мелких «звездочек» плащ. Она удивленно осмотрела их и тут же с подозрением отошла от того жалкого куска, что оставалось от ее части добычи. Если бы не мое заявление, ей хватило бы одного укуса, чтобы поглотить эту плоть.

— Неужели этот странный минерал содержится в телах всех этих существ? Интересно только, почему эти кристаллики не попадались мне там, внизу. А ведь там немало было поглощено моим плащом.

— Может они растворяются?

— Не думаю. Конечно, может быть так оно и есть, но ведь я оторвался от той массы зомби не так давно. За это время вряд ли были бы растворены такие крупные куски, как у тебя.

— А если этот камень на дне не принимает подобную форму? То есть он кристаллизовался уже здесь, наверху. Ведь такое возможно?

— Не знаю. Ладно, давай уже заканчивать с этим. Пошли. Будем пока держаться от этого Тартара подальше.

— Тартара?

— Забудь.

Я направился в сторону, откуда светила луна, попутно отрывая камни из своего плаща. Камни, конечно, хотелось бы взять с собой, чтобы потом посмотреть, изучить. Но пока было их некуда девать. Сейчас не время заниматься этой чертовщиной.

— Господин Арес.

— Да.

— Я тут подумала. Ведь эта дыра буквально набита таким количеством материи. Мы могли бы, ммм, после хорошей подготовки, спуститься туда вновь. Там столько пустых уровня адьюкасов и почти вечный запас сущностей. Это все равно, что рог изобилия. Почему мы просто бросаем это место и уходим на поиски одиночных целей?

— Афина, не знаю как ты, но меня туда не особо тянет. К тому же, рог изобилия только в сказках и существует. А на счет этих сущностей… Они все однородны, как гиллианы, и их непрерывное поглощение не принесет нам ничего, кроме однообразной реацу и материи. К тому же бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Я уверен, что мы потеряли бы самих себя в этих глубинах даже раньше, чем просто смогли бы понять это. Так что, говорю тебе одно, нам вполне достаточно и того, что мы наглотались за то время, что там провели.

— Я понимаю. Только прошу, объясните, почему вы считаете, что такая масса однообразной реацу и материи не будет нам полезной?

— Адьюкас формируется из гиллиана и самой важной частицы нашей сущности — нашей личности. Гиллиан непрерывно поглощает других гиллианов, а вся эта огромная масса сил концентрируется и формирует новое тело и новую реацу, исходя из личностных особенностей существа, которое претендует на уровень адьюкаса. Иными словами, личность гиллиана форматирует огромную массу одинаковой материи и реацу гиллианов под особенности разума. После этого громадная накопленная потенциальная энергия высвобождается в случае столкновения с эквивалентной, но противоположной силой. Итог, рождается адьюкас. Что касается вастер лорда, то для его полного превращения адьюкас должен поглощать других адьюкасов. А так как адьюкасы по своей природе не однородные существа, то полагаю, что именно концентрация разнородных сущностей адьюкасов и рождает вастер лорда. Таким образом, наше увлечение однообразными чертями из Тартара сыграло бы с нами злую шутку.

— Понятно.

— Но ты все еще сомневаешься в этом, не так ли?

— Не поймите меня неправильно. Вы, господин, безусловно, правы, но я не понимаю одного. Откуда вы знаете, как появляется вастер лорд, если ни разу с этим не сталкивались?

— Предположил. В любом случае, думаю, что моя точка зрения правильна почти полностью. То, что осталось за границами «почти», пусть будет исключением из правила.

— Я понимаю. Честно, я даже рада, что вы не хотите лезть обратно в этот, как его, Тартар. Надеюсь, что и без этой дыры нам хватит мест для достойной охоты.

— Я тоже, надеюсь….


Глава-4
Полюс

В том, что Уэко Мундо представляет собой огромный пустынный мир, лишенного воды в жидкой форме, наверное, есть свои недостатки. Особенно, учитывая то, что в тех местах в Мире Живых, где располагались грандиозные трещины и разломы находятся глубокие океаны, скрывающие все это безобразие, то здесь данные геологические ландшафты лежали открыто. И если по воде мы смогли бы если не пройти, то проплыть, то остановившись перед громадной трещиной, которая полностью блокировала нам путь, мы поняли, что преодолеть эту преграду нам не по силам. Никогда не думал, что вообще могут существовать такие разломы. Нет, я знал, что на земле существуют и не такие впадины (в голове всплывает воспоминание о Мориенской впадине). Но представить себе такое мне воистину было очень сложно. Громадина, уходящая настолько глубоко, что ее дна было совершенно не видно, а расстояние от одного края до другого, составляло добрых три-четыре километра (если не ошибаюсь). Эта впадина была настолько широкой, что я вообще не мог увидеть края по обе стороны. Трещина проходила прямо перед нами и, несмотря на все наши попытки хотя бы далеко на горизонте увидеть край было бесполезно. Невероятно. Видимо в манге подзабыли упомянуть о существовании таких вот чудесах природы. Впрочем, раз уж здесь могли существовать горные цепи, то почему бы не предположить, что возможны и такие вот разломы. Интересно, а в Уэко Мундо тоже существуют литосферные плиты? Ведь, если посудить, то наличие гор и разломов хоть и доказывает это, но кто его знает, с чем, как говориться, черт не шутит. Особенно, если этих чертей тут больше, чем того можно представить.

Не помню, сколько времени прошло с момента нашей памятной вылазки в тот котлован (полагаю, несколько месяцев), но за этот промежуток времени мы умудрились преодолеть достаточно впечатляющее расстояние. Совершая «стратегические маневры», нами было сделано немало рейдов по местным пустыням, в поисках самого важного ресурса в жизни любого адьюкаса — других адьюкасов. Этот ресурс мы добывали, поглощали, быстро меняли зону дислокации, пеленговали очередной сигнал, устраивали засаду и снова мы при «деньгах». Следовало отдать должное нашему прошлому беспощадному сражению на дне. Мы перестали убегать. За все то время, что прошло с того самого дня, как нам удалось выбраться из котлована, нами не было пропущено не одного адьюкаса. Ни одна одиночная особь, ни одна мелкая группа, ни даже более менее крупная группа. Никто из них не внушал нам страха. Никто из них вообще не вызывал у нас чувство опасности. Словно это были примитивные пустые первого поколения, которые в принципе не могли навредить нам, адьюкасам. Наши нападения были быстрыми, жестокими, молниеносными, беспощадными. Посмотрев на врага, который был, возможно, даже сильнее нас обоих, я бросался на него с такой бесшабашностью, что начал бояться своего подобного поведения. А ведь на жертв это действовало. Видя, как заведомо несколько слабый адьюкас в черном плаще и безликой маске бросается на них, объятый покровом серого пламени, они начинали суетиться, мешкать, терять самообладание. Афина «работала» менее безумно и чище, предпочитая больше старый стиль боя, нежели новый, который я начал пропагандировать. Но и в ее действиях проскальзывали новые черты. У нее появилась страсть охотницы, которая, даже сражаясь с сильным противником, никогда не отступала, терзала его до тех пор, пока вся его сила не становилась ему обузой. Ее скорость и способность использовать невероятно быстрые балы позволяли ей эффективно использовать тактику высокоманевренного боя, легко изматывая противника, иногда срываясь в сонидо и наносить кинжальные удары по корпусу врага своими когтями. Должен признать, ее способности в плане боя были поразительными. Чем больше мы сражались, тем ловчее она становилась и тем легче она побеждала. Скорость и маневренность. Именно это и было основным козырем Афины. А также умение неплохо анализировать действия оппонента непосредственно в ходе схватки. Даже если ее противник и оказывался быстрее ее, она практически всегда умудрялась обводить его вокруг пальца за счет чудовищной изворотливости и невероятной ловкости. Обходя защиту благодаря своей уникальной способности, ей вполне легко удавалось наносить весьма существенные раны без видимых эффектов. И, в конце концов, накопленные такие раны оказывались смертельными, добавляя очередное очко на ее счет.

Мой стиль боя больше напоминал стиль прямолинейного танка. Я не умел хорошо маневрировать, моя скорость была не столь высока, а мои способности не были предназначены для столь эффективного и сложного рисунка боя. Моя основная тактика — наступление. Или же жестокая оборона. Покрытое пламенем мое тело вообще представляло собой один огромный факел, который служил одновременно не только усилителем, но и психологическим фактором. Сокрушительные удары руками, мощные балы, а иногда, в моменты моего полного вдохновения — мои новые творения — огненные балы (балы, сотворенные из пламени) — это и было моим основным оружием. До серо я старался не доходить, предпочитая использовать более практичные, и не столь страшные и разрушительные способности. Еще одним занятным моим вооружением стал все тот же плащ. После Тартара плащ приобрел весьма занятную особенность — возможность растягиваться до тридцати метров в длину и ширину, превращаясь в смертоносную сеть, лишающая возможности не только двигаться, но и вообще пытаться оказать попытки ментального сопротивления. Объятый пламенем, он превращался в страшное оружие, способное нейтрализовать кого угодно.

Сдается мне, что наше пребывание в том котловане и питание местной формой жизни привело нас к пробуждению таких черт характера, как невероятное безразличие к возможности проигрыша, а также желание сражаться, искать новую добычу. Причем, сам процесс охоты для нас стал более привлекателен, нежели процесс поглощения. Это было какое-то приятное ощущение: чувство роста силы и возможность отточить свои навыки и способности. На каждом из нас котлован отразился по-своему. Если я обрел какую-то более бесчеловечную силу, лишенную определенных предрассудков по отношению к добыче (это добыча, а не личность), то Афина стала более чувствительной, благородной, что ли? Я физически чувствовал, что удары со спины стали претить ей и ее природе. Внезапные нападения на врагов тоже стали ей казаться как неправильные способы охоты. Впрочем, она даже охоту стала рассматривать несколько иначе. Для нее это была не охота, а скорее вынужденная битва с равноправными врагами.

Сдается мне, что поглощение тех чертей каким-то особенным образом повлиял на нас, передав непонятные и несвойственные нам ранее жизненные позиции. Невольно сравнивая себя и свои поступки, я даже начал находить в себе черты того же бога войны Ареса — существа, живущего ради войны, а не ради победы. Как говориться, война ради войны. Важнее всего процесс, а не результат. А Афина все больше и больше приобретала черты своей тезки из Олимпийского пантеона. Сражается лишь по необходимости, и только потому, что цель оправдывает средства. Честно говоря, ее идеалы мне даже импонировали. Свои же изменения несколько беспокоили. Я не хотел стать пустым аналогом Зараки Кенпачи. Нет, мне было нужно другое. Мне хотелось стать не безумным демоном, а именно воином, который должен сражаться ради своей цели. А если цель не оправдывает средства, то за нее и не стоит бросаться в бой.

Вот я и решил, что пока боев с меня достаточно и начал меньше отходить от основного направления нашего движения, практически не отвлекаясь на охоту на адьюкасов. По-моему, перестав бездумно махать кулаками, ко мне должны были вернуться мои естественные черты характера. Менять личину не хотелось. Афина одобрила мое решение и вот теперь мы стояли перед впадиной, уходящей в такие глубины, что упав туда, нам вряд ли удалось бы подняться обратно. Если учесть тот факт, что ходить по воздуху мы не умели. Нет, мы могли перемещаться, практически, не касаясь песка ступнями, опираясь на духовные частицы, уплотняя их. Но, в данном случае наши ступни не опирались на прочные опоры из духовных частичек, а скорее экранировались от поверхности, создавая подобие воздушной подушки. Для перемещения в высоте хотя бы метр, требовалось гораздо большая концентрация и способность применять уплотнение частиц. Конечно, можно сказать, что нам удавалось подниматься даже на вершину высоченной горы, но там было другое дело. Стенки местного разлома были на порядок отвеснее, да и глубина была пугающей. А факт того, что могло прятаться на дне, то лучше туда и в самом деле не соваться. Лучше обойти. И мы решили последовать этому варианту.


Признаю, вариант оказался несколько неудачным. Мы двигались достаточно долго. Несколько недель, наверное, и за все это время нам так и не удалось наткнуться на край этого громадного разлома. Причем ширина также не менялась, оставаясь приблизительно на одном уровне. На счет глубины не уверен, так как уже упоминал, что его вообще было не видно. Вот и приходилось двигаться вперед и только вперед. Если честно, во мне проснулся научный интерес. Я захотел узнать, по какой причине появилась такая грандиозная трещина, которая сохраняла практически неизменную форму на протяжении уже сотен километров. Возникло даже подозрение, что она вообще имела искусственное происхождение. Вот мне и пришло в голову предположение, что если такое возможно, то возможно увидев края данного разлома, можно будет понять причину и источник таких геологических изменений. Если призадуматься, у меня в голове витала вполне себе такая тревожная мыслишка, что это могло быть не простым разломом, а самым настоящим фортификационным сооружением. Точнее, не сооружением, а грандиозным рвом, предназначенным для защиты одной части пустыни от другой. Или же обитателей одной части пустыни от обитателей другой. То есть в целях обороны. А ведь если так, то ведь вполне возможно, что кое-кто из этих строителей мог до сих пор жить за этой преградой.

Я одновременно боялся этого, и в тоже время мне хотелось столкнуться с ними. Не столкнуться, конечно, а хотя бы увидеть, изучить (издалека, естественно). Это мог бы стать очень серьезным и существенным фактором для нашей жизни и деятельности. От своей идеи создать новую организацию я еще не забыл. Да, сейчас еще слишком рано об этом думать. Мне еще до уровня вастер лорда расти и расти. Хотя у меня и есть зачатки фракции. Но фракция еще не делает лидера. Да и кто знает, может мне будет гораздо лучше присоединиться к уже существующей организации (в этом случае возможность познакомиться с создателями разлома была бы неплохим шансом). Есть, конечно, вероятность того, что мы столкнулись бы с существами выше уровня вастер лорда. В возможность того, что такую защиту мог бы создать кто-то уровня адьюкаса, я не верил. Ровно также, как и Афина. Она в свою очередь засомневалась, что разлом все же имел искусственное происхождение. По ее мнению, чтобы создать подобное потребовалось бы иметь гораздо большее, чем было доступно существам, обитателям Уэко Мундо. А так как мы хоть и не сталкивались с вастер лордами, но все имели сомнительное удовольствие ощущать их присутствие довольно далеко от себя, но по нашему общему мнению, обладать такой реацу для создания таких трещин.

Однако моих сомнений в этом вопросе становились все больше и больше по мере того, как время медленно продолжало отсчитывать все новые и новые недели, а мы, двигаясь на скорости сонидо, лишь иногда отвлекаясь на охоту, так и не дошли до края этой трещины. Что еще поразительнее, эта трещина, кажется, была практически прямой, лишенной малейших изгибов. Это походило не одну ровную прямую, тянущуюся многие и многие километры, и не желающую обрываться. Как говориться, природа не любит прямые линии. А вот существа, имеющие более менее человеческую сущность признают такую динамику. Прямолинейность — это свойство человеческого характера. Многие любят проводить прямые линии. Некоторые на бумаге, некоторые на камне, а некоторые в металле. А вот нашлись некоторые, кто умудрился сделать это на земле. И судя по масштабу, эти некто были весьма высокого уровня как в плане силы, так и в плане разума. Афина и я создавали бы долю процента этого разлома в течении нескольких месяцев, используя всю свою доступную реацу и самые мощные серо, имея постоянное питание и практически неисчерпаемую реацу. Но не факт, что нам удалось бы в точности соблюдать глубину и точность разреза. Одним словом, такое нам, как и львиной доле адьюкасов, с которыми мы сталкивались и с которыми нам только предстояло столкнуться было не по плечу. Такое могли творить только существа, которых можно было бы классифицировать как боги. Или полубоги. Кому как нравиться.

В тот момент, когда прошло три с половиной месяца интенсивного перемещения, я, наконец, осознал истинный масштаб и характер разлома. Это была не просто преграда, предназначенная для защиты территории от незваных гостей. Это была четко очерченная граница, отмечающая параллель на карте. И это была самой настоящей и самой грандиозной границей полярной шапки планеты, именуемой Уэко Мундо. Эта линия, проложенная кем-то очень давно, четко ограждала верхнюю частичку планеты, а именно полюс от обитателей нижней. Или же наоборот. Кто знает причину, побудившие создать такую систему защиты. Конечно, на фоне некоторых возможностей обитателей этого мира такая система защиты все же блекнет (имею в виду способности летать, ходить по воздуху), но зато эта защита хорошо зарекомендовала бы себя для защиты от существ, к числу которых я бы отнес и себя. Мое предположение было сделано на фоне того, что ландшафт окрестностей постепенно меняясь в течение всего времени нашего поиска конца края разлома, снова начал возвращаться к своему изначальному виду (к тому, что было в момент начала наших поисков). Опираясь на эти данные, а также сделав справедливый вывод относительно нашей скорости и времени, потраченного на движение, я пришел к выводу, что нами был совершен практически полный оборот вокруг оси планеты где-то очень близко к полюсу. Конечно, судя по расстоянию и времени, можно сделать вывод, что до самого полюса еще также немало, но факт остается фактом — это север и от экваториальной зоны (где предположительно я и очнулся пустым) мы ушли достаточно далеко.

Мы сделали оборот вокруг шапки полюса, и за все это время невероятная четкость и пропорции разлома оставались совершенно неизменными. И он до сих пор не имел ни единого намека на факт того, что он собирается ограничиваться. Воистину невероятная вещь. Афина намекнула мне, что вероятнее всего это именно природное образование, ведь создать подобное было бы не под силу никому. Факт очередного природного феномена, наподобие того же тартара. Но, назовите меня параноиком, но мне совершенно не улыбалось поверить в это. Я успел пожить большую часть своей осознанной жизни в век информационных технологий, интернета, массовой культуре. Мне приходилось слышать, читать и смотреть много разнообразного материала о внеземных формах жизни, об исчезнувших высокоразвитых цивилизациях, теориях заговора, об Атлантиде и прочих всевозможных странностях в мире. Так что для меня не было так сложно поверить в возможность искусственного происхождения таких вот таинственных и непонятных сооружений. Это специфичное знание и налагало на меня невероятную уверенность в подобной подоплеке дела….

Наверное, не стоило так бездумно кидаться искать край этого разлома, так и не убедившись в том, что рядом с другой стороны нет ничего такого. Конечно, сделать это было бы несколько сложновато, но, во всяком случае, сделай мы выбор направления в противоположную сторону, то наткнулись бы на этот край в тот же день, как начали свой путь. Забавно, конечно, найти проход за черту буквально в паре десятков километров от места выхода к самой границе, откуда мы и начали отсчет времени обхода вокруг полярной шапки. Вот иногда и случается, когда находишь ответ на самый, что ни на есть сложный вопрос в самом обычном месте. Я оказался прав. Этот разлом — линия полностью описывала полярную шапку Уэко Мундо, совершенно не имея ни конца, ни края, представляя собой практически идеальный круг. Но мы все же нашли нечто такое, что было нам очень полезно и могло послужить средством перехода на другую сторону. Это был самый банальный мост. Проложенный над пропастью, состоящий из единого монолита. Он представлял собой длинную, но узкую каменную плиту, толщиной в тридцать с небольшим сантиметров. Длина этой плиты была весьма поразительной — добрых четыре километра. Ума не приложу, кто откуда мог достать такую монолитную структуру и использовать его в качестве моста. Действительно невероятно. Теория об искусственном происхождении разлома для меня стала практически абсолютной истиной, а мост, по-моему, только подтверждал это. Даже если предположить, что подобный ров выкопать невозможно силами обычных живых существ, то кто же из живущих мог сотворить и подобное инженерное сооружение. Проложить четырехкилометровый мост над пропастью, у которого и дна не видать из совершенно монолитной структуры также никто не смог бы сделать, если следовать данной логике. Но не мог же взяться мост сам по себе. Нет. Это был именно мост, проложенный кем-то, кто захотел иметь выход из своей территории, или же кем-то, кто захотел попасть в эту территорию. Не знаю, какой вариант был мне близок больше, но это неважно. Мост выглядел давно заброшенным, и даже если он кем-то и использовался (учитывая крайне незначительное количество пустых вокруг разлома, желающих было мало), то очень давно, в период его создания.

Я уселся на песок перед мостом и задумчиво уставился на эту каменную плиту, прикидывая в уме, что с нами может случиться, если мы сорвемся вниз из этой дорожки над пропастью.

— Афина, что скажешь насчет возможности прогуляться по той стороне?

— Господин Арес, я думала вы только этого и хотели все это время, пока мы бегали вокруг разлома. Поэтому уже свыклась с тем, что нам рано или поздно придется спускаться вниз и потом карабкаться обратно на ту сторону.

Я взглянул на волчицу. Она была права. Не думаю, что она поверила бы мне, если бы я сделал вывод, что лучше туда не соваться. В моем странном темпераменте крайне прямолинейного существа она уже убедилась и совершенно не понукала моей подобной страстью добиваться своих целей до конца. Мои цели пока включали в себя в основном охоту и исследование каких-то странных мест. И сейчас такая вот цель так сильно маячила на горизонте, что преодолеть ее притяжение было очень сложно.

— Хорошо, значит идем. Только вот думаю, выдержит ли этот мост нас.

— Господин, если этот мост проложили (на последнем слове сильное ударение, признак неверия в это), то он должен быть рассчитан на подобный вес.

— А если ловушка?

— Думаете, что кто-то мог установить мост как ловушку? Но зачем?

— Кто знает. Может, на той стороне обитают те, кому не хочется впускать кого-то на свою территорию? Или же есть те, кто построил этот мост для того, чтобы заманивать доверчивых жертв на него, и впоследствии, фьююююю…

— Но зачем? Вы думаете, что на дне могут обитать те, что таким образом заманивают себе добычу?

— Да. К разлому никто в здравом уме не сунется, а на дно — тем более. А вот мост…. Мост это другое дело. Это транспортная артерия, через которую струиться ресурсы в виде доверчивых и любознательных пустых, для которых любопытство оборачивается не тем боком.

— И что нам делать?

— Придется думать. Хотя, зачем думать? Будем действовать. Есть у меня одна шальная мыслишка. Думаю, стоит ее опробовать.

Мой плащ начал действовать даже раньше моих команд. Повинуясь моему желанию, он ухватился за края разлома максимально крепко, и начал удлиняться, одновременно сжимаясь, создавая подобие длинной и прочной веревки. Этакая паутина, которая вилась непосредственно из плаща. В случае, если бы мост рухнул, или же там сработали какие-то другие ловушки, связанные с падением, я думаю, мне не составило бы труда спастись.

— Я пойду первым. Как только я окажусь на другой стороне, твоя очередь. Отцепишь плащ и прикрепишь его к себе. Я же буду его контролировать.

— Когда только вы научились так сильно растягивать плащ. Я никогда не думала, что он способен приобретать такую форму.

— Я тоже. Но нет времени думать. Надеюсь, что он сможет растянуться на всю длину моста.

Я шагнул в каменную поверхность моста и зашагал по нему вперед, к другой стороне. Плащ продолжал растягиваться, превращаясь в достаточно тонкую, но невероятно прочную веревку, которая тянулась за мной как длинный хвост. Старался идти не спеша. Ширина моста составляла полтора метра. Вполне себе неплохая ширина, но на фоне чудовищной пропасти эти полтора метров казались соломинкой в океане. Сложно сохранять равновесие. Ведь стоит отступиться, как и не заметишь, как рухнешь вниз. Да, есть веревка, но все же рисковать не стоило. Таким образом путь над пропастью у меня заняло немало времени. Мало того, что уже на полпути возникли сложности с плащом, который начал отказываться от такого облика. Он начал стараться сохранить свою обычную форму, поэтому сопротивлялся. Пришлось усилить свой контроль над покровом, буквально силой заставляя его растягиваться. Способности удлиняться ему уже не хватало, так что ему пришлось медленно сжиматься и уже непосредственно спадать с моего тела. Впервые за столь долгое время, как у меня появился плащ, он был практически полностью снят, сохранившись лишь в форме ремешка на поясе, за который крепился к моему телу. Мне повезло, что полностью снять этот ремень все же не пришлось. Мост закончился именно в тот момент, когда ремень стал настолько тонким, что стал, чуть ли не тоньше самой веревки. Без плаща было как-то неуютно. Это было все равно, что почувствовать себя совершенно голым в холодный зимний день. Та костяная броня, что покрывала мое тело, не могла создать то ощущение прочной и надежной защиты от всех напастей, каковым являлся плащ. Мне даже стало холодно. А еще возникла еще одна проблема. Моя реацу, ранее отлично дозируемая тем же покровом, вырвалась наружу в виде настоящего шквала. Пламя, которое у меня возникало лишь в моменты моей полной концентрации, теперь буквально бушевало вокруг, без всяких усилий, причем, на порядок мощнее, нежели в том же концентрированном состоянии. Кажется, все то время, что я пользовался плащом, мне никогда не получалось пользоваться всей доступной мне силой и возможностями. Но, расстраиваться по этому поводу мне не приходилось. Плащ был сам по себе очень полезен, и я с удовольствием еще больше повысил бы его естественную плотность. Это был великолепный фильтр, позволяющий мне хорошо дозировать собственную силу, контролировать ее и накоплять. А про возможности поглощения, растяжения и паралитического яда и говорить нечего. Слишком эффективным было это покрытие моего тела.

Обернувшись, я взглянул на Афину и подал ей сигнал начать перемещение. Она все сделала именно так, как мы и договаривались. Оцепив веревку с края разлома, она тщательно обмоталась ей вокруг головы и груди (что было весьма сложно, учитывая отсутствие у нее нормальных человеческих рук). Я помогал ей в этом по мере сил, отдавая мысленные команды той части плаща, что отвечала за сцепление с землей, зафиксировать контакт с волчицей. Для оптимального соединения, пришлось не только обвязать ее этой специфичной веревкой, но и практически внедрить мелкие «корешки» плаща ей под броню, зацепившись за живую ткань и бреши в ее внешней защите, между сегментами ее костяного покрытия. Сразу после этого, она начала двигаться ко мне, но в отличие от меня, ее скорость была несколько выше, что вызывала у меня определенные проблемы с контролем веревки (веревку было необходимо втягивать обратно, расплетать и формировать из нее плащ). Формирование плаща заново вызвали у меня определенные проблемы, так как контролировать в совершенстве настолько растянувшуюся материю не представлялось возможным. Благо Афина сама сообразила, что рискует зацепиться свисающей веревкой за неровности в мосту, и приняла свои меры. Она начала тщательно опутываться этой самой веревкой, превращаясь в некоторую аналогию с клубком нитей. То есть процесс втягивания шел с двух сторон. С одной стороны я возвращал плащ в его естественное состояние, с другой — моя спутница обматывала свое тело этой паутиной. Веревка была тонкой, но прочной, что естественно, не могло оказать серьезные неудобства при движении.

Когда Афина преодолевала эти самые четыре километра моста, ее тело было полностью оплетено этой паутиной, а мое тело уже вернулось в его старое положение, покрытое черным плащом. И тут мы столкнулись с очередной проблемой, которая заставила меня изрядно поломать голову. В миг, когда волчица оказалась рядом со мной на другой стороне, я обнаружил, что вместо ожидаемого клубка нитей, которую я представлял, она неожиданно обрела совершенно иной вид. Те веревки, которыми она обматывалась, чтобы сделать мне удобным втягивание плаща, изменили свою форму. То есть, веревок, как таковых уже не было. Пока один конец втягивался в меня и мой плащ, другой делал то же самое, только по отношению к Афине. Веревки вместо того, чтобы просто обматываться и сохранить свою форму, предпочли полностью слиться друг с другом и создать аналогичную с моим плащом покрытие. Конечно, сама волчица не выглядела нелепо, как будто ее накрыли пончо. Нет. Созданное покрытие обвил ее настолько плотно, что создавалось ощущение, что это была ее естественная шерсть (покрытие). Все ее тело было покрыто этой материей, включая лапы до коленок, хвост до кончика и голову до лба. Это было… впечатляюще, что ли. Я мог объяснить, по какой причине случилось все это, но вот найти способ, как вообще отцепить от нее часть МОЕГО СОБСТВЕННОГО ТЕЛА не мог. Да, покров следовал моей команде заново создать плащ, но вот сделал он это несколько иначе, чем я себе представлял. Он решил пойти по закону сохранению энергию и выбрал меньшее из зол. Покров притянулся к двум равноудаленным объектам, к которым было бы удобнее добраться, чем к одному, к которому заняло бы гораздо больше времени. И при этом он следовал единой вполне себе логичному пути, воспринимая нас обоих как часть единого целого (что было правдой, учитывая то, что он являлся связующим звеном). Ведь в тот момент, когда я дал команду закрепиться под броней на тканях Афины, он автоматически создал специфичную связь между нами. С того момента мы были единым организмом. В понимании плаща разумеется.

Заставить плащ перекочевать обратно в его законное место оказалось невозможным. Мало того, что он воспринимал свое положение как единственно правильное, так еще и был сильно ослаблен после грандиозных метаморфоз, которые я с ним проделал. В итоге, он категорически отказался менять свою форму. Нет, в принципе, смена формы происходила. Я мог заставить часть плаща на мне снова удлиниться, обвить что-то, создать кокон, веревку, но не мог заставить его перекочевать в естественную базу в виде моего тела. Под естественным местом он воспринимал оба наших тела. Самое забавное, я мог даже частично менять форму плаща прямо на теле волчицы, заставляя его создавать реальную аналогию с шерстью с ворсинками и даже подобием гривы, но вот отмена команды приводила лишь к старым результатам. Оказалось совершенно невозможным заставить плащ вообще отцепиться от тела Афины на месте соединения.

Мы провели немало времени, пытаясь вернуть плащу необходимую мне форму, но за все это время успехов не последовало. Я злился, а вот Афина сидела и невозмутимо смотрела на мои мучения. Для нее это вообще выглядело несколько нелепо и жестоко. Я себе представляю, что бы почувствовала девушка, которой подарили платье и тут же начали пытаться с нее сорвать, причем очень грубо и бестактно. Сама она не могла ничего поделать, ибо плащ ей совершенно не подчинялся. Предположительно в этом была моя вина. Так как я и она были связаны тонкой веревкой, то есть связь была не разорвана, плащ воспринимал именно меня как главный разум, которому он должен был подчиняться. Волчица, скорее всего, воспринималась им как часть тела, которая играла роль какой-то конечности. То есть конечность, которой управляю я. И в этом был смысл. Именно мой разум все это время управлял плащом, он же одновременно управлял и действиями моей спутницы, так как она была официально моей подчиненной. Плащ это знал. Он воспринимал ее как естественную, автономную часть тела. К тому же, если сравнить мою реацу и реацу Афины, то моя была на порядок выше, что, опять таки, служило естественным аргументом в пользу моей власти. Но вот все же какая-то мизерная власть над ним у моей спутницы все же существовала. Это было сильное желание обладать этим самым покровом, который все то время, что мы были вместе, вызывал у нее восхищение и желание. Вот и весь парадокс. Эта крохотная деталь сильно влияла на мои попытки взять абсолютный контроль над своим покровом. Самое смешное то, что я никогда не смог бы заставить Афину перестать желать плащ. Это было подсознательное желание, где мои приказы не действовали. Она могла бы даже срывать с себя эту материю, но в дальнейшем она продолжала бы регенерировать.

Вот мне и пришлось смириться. В конце концов, я заставил веревку оборваться по центру и втянул ту часть, что осталась на моей стороне. Такая вот интересная ситуация вышла. Раньше мне нередко приходили в голову идеи передачи волчице частичку моего покрова, для усовершенствования ее поглотительной системы, но я не мог сообразить, что для этого нужно сделать. А теперь, помимо моей воли, пришлось пожертвовать этой самой частью (ничего себе частью, почти половиной) плаща ради того, чтобы просто оборвать излишнюю связь между нами, которая нам только мешала. Не могли же мы, в конце концов, ходить привязанными друг к другу….

Честно говоря, даже не знаю, зачем кому-то когда-то пришлось огораживать полярную шапку планеты от остальной ее части. Местность за разломом оказалась пустынной даже по меркам Уэко Мундо. Мало того, что здесь совершенно не было никаких пустых, так еще и местность была какой-то совершенно ровной, без единого намека на торчащие из под земли верхушки деревьев из Леса Меносов, которые немало присутствовали в остальной части этого мира. Здесь даже барханов было как-то на удивление мало. Они были не столь крупными, как за оставшейся позади стороной разлома. Здесь все было приближено к пейзажу ледяной пустыни, нежели песчаной, хотя никакого льда тут не наблюдалось, в отличие от того же песка. А еще страннее было неожиданно снижающаяся температура. Как я уже и говорил неоднократно, в Уэко Мундо было холодно, что совершенно логично, учитывая полное отсутствие солнечного света (правда ума не приложу, какой же тогда свет отражает луна, которая неподвижно висит в небе, ярко освещая местность). Но пустые в большинстве своем этого холода не ощущали физически, хотя бывало, что их и пробирал мороз, но в основном это было эффектом, возникающем при определенных эмоциональных состояниях. А вот за разломом, буквально, на сотом километре от него на север, этот самый холод начинал ощущаться уже как физическое явление, несмотря на практически полное отсутствие эффектов его изменений. То есть, окружающий мир оставался прежним, но холод становился ощутимым. Очередным загадочным природным явлением было то, что сам полюс был недосягаем для нас. Через несколько дней после начала нашего движения от разлома к полюсу, мы снова оказались у того самого моста, через который перешли на эту сторону. Впоследствии, нами было предпринято еще около пяти экспедиций в направлении севера, но все они завершились однообразно — выходом к мосту. Вот тебе и на. Судя по этим наблюдениям, эту полярную шапку вообще было не нужно отделять столь огромным разломом. До севера все равно никто бы не смог добраться. Уникальная природная аномалия поворачивала назад любого путешественника, причем он будет уверен, что все это время двигался прямо, не сворачивая. Следы как правило исчезали полностью, хотя за разломом не было ветра. За все время, проведенное нами за разломом, там так и ни разу не подул ветер. Стоял полный штиль, хотя за разломом ощущалось перемещение больших масс песка под воздействием сильных песчаных бурь. Мне, как и любому жителю пустыни было хорошо знакомо, что из себя представляет это природное явление. Мне уже неоднократно приходилось переживать эти смерчи в пустыне, прячась глубоко под землей, порою оставаясь там несколько суток подряд.

Мое стремление достигнуть северного полюса во что бы то не стало подтолкнуло нас на выполнение очередного безумного плана. План придумал я, а волчица нехотя с ним согласилась. План заключался в следующем. Предполагалось стремительное перемещение вперед, но в отличие от предыдущих попыток, делать это следовало не напрямик, а спиралью. То есть плавными круговыми движениями против часовой стрелки, мы планировали двигаться по спирали, вокруг полюса, постепенно сближаясь с ним. Данный метод должен был помочь нам обмануть систему защиты полюса и позволить нам добраться до него, или хотя бы увидеть то, что там находиться со стороны. После этого я планировал вернуться на другую сторону разлома и начать двигаться в направлении южного полюса, с целью пройти по более менее густонаселенным экваториальным областям, наращивая наш резерв, приближаясь к уровню вастер лорда. Если конечно, нам получиться выжить на полюсе. Кто может знать, что могло прятаться за этой хитроумной системой обмана.

Сказано — сделано. Нами был проведен грандиозный маневр. Мы непрерывно перемещались по спиральному маршруту, против часовой стрелки (по сути разницы в том, в каком направлении двигаться не было), постепенно тяготея к полюсу. Честно говоря, времени для этого маневра было нами потрачено весьма немало. Около двух месяцев постепенного безостановочного перемещения на максимальных скоростях, по тщательно анализируемой траектории, шаг за шагом, медленно, но верно, приближаясь к верхней оси планеты. Афину эта гонка доконала. Меня, признаться тоже. Мы оба хотели есть, хотели перестать бегать, хотели свалить отсюда, но оба упрямо продолжали двигаться вперед. В конце концов, нет худа без добра. Вместо того, чтобы вернуться сюда через неопределенное время, мы могли провести свою экспедицию прямо сейчас и позже не возвращаться в это унылое место.

В конце второго месяца нашей гонки, нам, наконец, удалось преодолеть невидимый барьер, который доселе сбивал нас с пути. Спиральная траектория позволила нам несколько смягчить прохождение по заблокированной зоне (хотя топтались мы там около недели), хотя это и вызвало у нас определенные трудности. Например, нас едва не развернуло наоборот какой-то странной и практически неощутимой внешне силой. Лишь каким-то чудом, нам удалось проскочить зону барьера и оказаться за ним. После чего где-то около двух недель мы непрерывно двигались вперед по прежней траектории, ежеминутно приближаясь к полюсу.

Открытие, которое нас ждало у северной оси планеты, оказалось поистине шокирующим. Я ожидал увидеть все что угодно, но только не лес, раскинувшийся на несколько десятков километров вокруг полюса. Лес состоял из тысяч странных растений, по виду напоминавших какую-то странную белесую субстанцию, наподобие застывшего пластилина. Светло-серые и местами белые ветви, имеющие приблизительно одинаковый рост под десять метров. Лес был густым. Сами деревья, расположенные в интервале около двух метров друг от друга имели толщину от метра до полутора, были покрыты большим количеством острых и длинных шипов совершенно белого и совершенно черного цветов. На кончиках некоторых из них свисали мелкие капли подозрительного вида фиолетового цвета. Не сомневаюсь, что это яд. Между деревьями все заросло кустарником того же самого растения с теми же самыми колючками. Листьев у этих растений не было, да и не нужны они в принципе в Уэко Мундо, не так ли? В общем, это был самый настоящий аналог тропического леса, только со специфичными растениями. Какая интересная находка. Лес представлял собой совершенный круг (судя по нашим обходным маневрам в процессе спиральной траектории), и окружал непосредственно полюс (так я назвал сам центр леса). Кажется, полюсом являлся длинный, практически стометровый столб, напоминающий острый шпиль башни. Столб был явно не естественным явлением. И лес, кажется, был предназначен для его защиты.

Подойдя к самому краю стены из деревьев, я потянул руку к одной из веток, чтобы отломать колючку с жидкостью. К моему удивлению, ветка сама начала притягиваться ко мне, причем не одна. И судя по скорости, ее цели были далеки от мирных. Пришлось сделать шаг назад.

— Кажется они все живые, — сделала замечание волчица, внимательно принюхиваясь.

— Да, мне тоже так кажется. Живой лес — хищник. Попади в путы этих растений и обратно не вырваться.

— Согласна. И на этих шипах какая-то жидкость. Она напоминает какую-то сигнальную метку.

— А разве это не яд?

— Не думаю. Скорее метка.

— Почему ты так думаешь?

— Я не чувствую в них яда. У них очень сильный сладковатый запах, который скорее предназначен для отметки жертв особым образом, чтобы отслеживать ее.

— Никогда не слышал, чтобы растения имели такую способность. Я думал, что оставлять метки — это чисто животная привилегия.

— Ну, эти растения, как видите, защищают башню. Отметив нас этой жидкостью, они смогли бы за нами следить.

— Логично. Ладно, нам нужно прорываться. Хотя для начала не мешало бы кое-что проверить.

Я сорвался в сонидо, молниеносно преодолев какие-то несколько метров, одним махом оторвал одну ветку до того, как она успела отреагировать, и вновь оказался рядом с Афиной, бросая трофей себе под ноги. Внимательно осмотрев свою руку, я заметил несколько липких капель, которые размазались по моей руке. Окружающие ветки тут же начались подтягиваться к нам, словно они ощутили нас, не имея ни глаз, ни ушей. Значит, эти капли и в самом деле служат сигнальной меткой для деревьев. Причем, сами они не стараются оттираться, намертво прилипая к телу. Такая интересная жидкость, похожая на смолу или клей. Но, есть против нее достойное средство. Стоило мне покрыть руку покровом из огня, как эти капельки тут же испарились, а ветки словно ослепнув, потянулись обратно. Мы, между тем, полностью обратились во внимание к трофейной шипастой ветке. И она нас поразила.

Ветка стахановскими темпами пускала корни, быстро направляя их под землю, начав регенерироваться и восстанавливаясь. Я посмотрел на место, откуда ее сорвал и обомлел. Там уже практически полностью отросла новая. Невероятная скорость регенерации и размножения. Даже оторванная частичка заново пускает корни и вырастает в новое дерево. В прорыве через такой лес нам потребовались бы серьезные средства. А ведь эти ветки и не использовать в качестве еды. Не успеешь сообразить, как они тебя самого оплетут и превратят в передвижную оранжерею. Если конечно, не убить данное растение самым эффективным средством — огнем. Или же огненной реацу. Окружив свою руку пламенным покровом, я вырвал уже пустившую свои корни на порядочную глубину за столь короткое время и начал удерживать в воздухе, подвергая его сильному воздействию пламенем. Ветвь забилась как какая-то змея, отчаянно пытаясь вырваться. Яростное сопротивление длилось около пятнадцати секунд, после чего ветвь перестала дергаться и пускать корни и шипы, а также жидкость, которой она обильно поливала мою руку и землю. В общем, метод истребления дерева сработал эффективно. Хорошенько опаленная (и с каких это пор мой пламенный покров способен на подобное), ветка была неподвижной. Моя рука начала разжижать ее, поглощая образовавшиеся духовные частицы. Поразительно, но эта древесина оказалась невероятно плотной по своему составу и втягивалась в мой организм очень медленно. Зато эффект после того, как эта незначительная ветвь оказалась во мне был просто потрясающим. Словно я только что откусил большой и аппетитный кусок адьюкаса. Мне было невероятно приятно и желание продолжить поглощать еще больше этих ветвей стало невероятно сильным.

— Да, эти деревья воистину нечто. Такой маленький объем материи, а какая плотность и насыщенность. Просто невероятно!

— Господин Арес, вы уверены, что это безопасно?

— Честно говоря, не особо. Но есть способ проверить это. Давай пока отойдем от леса подальше и подождем реакцию моего тела на возможное отравление. Уже после этого начнем думать, как прорываться к башне.

— Как прикажете.

Мы устроили себе стоянку в нескольких сотнях метров от леса, где просидели несколько дней. Все это время я непрерывно следил за своим состоянием, а волчица следила за лесом, опасаясь какой-либо агрессивной реакции. Но агрессии по отношении к нам не последовало, так что эти несколько дней были для нас вполне себе нормальным отдыхом. Если конечно, не учитывать голод моей спутницы, которая ничего не ела уже довольно давно, что было чревато возможным регрессом. Я волновался на счет этого, но ничего поделать не мог. Без подтверждения безопасности новой пищи мы не имели права рисковать еще и ее здоровьем.

Несмотря на то, что нам обоим было чем заняться, никто из нас ничем не занимался. Мы оба были голодны. Афине требовалась еда для скорейшего самовосстановления и во избежание регресса, а мне просто хотелось удовлетворить свое желание поглощения. В общем, нам было не до подготовки и освоения новых способностей. Поэтому, как только я решил, что достаточно нам ожидания, мы оба с нетерпением бросились к лесу. Хотя около него действовал только я. Покрыв все свое тело покровом, мне удалось практически вклиниться в эту растительную среду, вызвав нешуточную реакцию со стороны этих самых растений, которые испуганно шарахались от меня прочь, хотя и не могли преодолеть законы физики и переместиться. Впрочем, мне было достаточно и того, что крупное дерево, которое я заприметил, осталось практически без группы поддержки в виде многочисленной мелочи в виде кустарника, что дало мне идеальную возможность срубить его. Сконцентрировав в своей руке балу, я ударил ее по стволу, вызвав мощный взрыв и выбросил оказавшееся чудовищно тяжелым дерево как можно дальше от той массы растений, что составляло лес. Афина хотела броситься ко мне на помощь, но я остановил ее.

— Не подходи, пока я не уничтожу в нем жизнь. Иначе это слишком опасно!

Пробормотав что-то, вроде «как прикажете», она отошла в сторону, стремясь не мешать мне. А я начал операцию. Создав пламенный шар (незавершенную версию негативного серо), мне пришлось пролить огонь на дерево и окружающее пространство, уничтожая возможность корням, которые чудовищной скоростью уже начали прорываться под песок. В тот же миг мой плащ начал обвивать ствол дерева, не давая ему возможности преодолеть пламя, которое горело на земле, и сам по себе также создавал огонь, медленно, но верно убивая растение. Конечно, убить его оказалось не так легко, как маленькую ветвь. Дерево было невероятно сильным, оно извивалось не хуже взбешенного адьюкаса, одновременно умудрившись буквально прошить плащ своими сотнями острейших шипов, а также множеством мелких, но невероятно твердых веток. Удерживать этого монстра было очень сложно, приходилось помогать плащу и пламени дополнительными ударами руками, опутанными зловещим красным свечением балы. Удары, казалось, проходили практически бесполезно. Наносимые повреждения незамедлительно срастались, оставляя на их месте весьма своеобразную клейкую субстанцию, до боли напоминающую ту самую жидкость, которая каплями сочились из шипов. Эта субстанция в отличие от сигнальной метки обладал куда большей живучестью, сопротивляясь пламени и практически не испаряясь достаточно долго, чтобы начать склеивать мои пальцы между собой, а также серьезно блокируя подвижность плаща. Одним словом, это была очень сильная субстанция, обладающая очень мощным эффектом клея.

За весь этот жутковатый бой с этим не менее жутковатым растением — монстром — деревом, остальной лес непрерывно шумел, резко то шарахаясь от меня подальше, то наоборот, поближе. Он, казалось, стремился одновременно и помочь своей составной частице, и в то же время спастись самому от пламени, которое, я в пылу схватки ожесточенно выпускал вокруг себя, порождая настоящее зарево пожара, сдобренного отличной подачей воздуха. В общем, лес пугало мое пламя, в то же самое время, оно ощущало, как страдает его частичка. За свою безопасность мне не приходилось беспокоиться. Даже в случае неожиданной атаки со стороны растений (как бы это странно не звучало), меня в любом случае прикрыла бы Афина. В мощи ее серо сомневаться не приходилось, так что можно было быть спокойным.

Процесс схватки занял у меня немалым полчаса. Весьма долго, на фоне того, что даже с самым сильным из встреченных мною ранее адьюкасов, при всей его подвижности и физической силе, а также живучести, мы расправлялись не дольше пяти минут. Но результат стоил того. В конце концов, не каждый день мы сталкивались с сущностью, которая имела плотность очень сильного адьюкаса и при этом обладал десятиметровым ростом и полутораметровой толщиной. Целый праздник жизни, стоит отметить. Я оттащил ствол дерева как можно дальше от леса, практически на расстояние до двух сотен метров и рассек его напополам мощным ударом руки. Дерево больше не дергалось, будучи полностью уничтоженным (имею в виду его жизненную силу) в моем огненном покрове. Честно говоря, имей какой-либо пустой подобную живучесть, это было бы просто настоящим бедствием. Обладая такой огромной жизненной силой, способностью к регенерации, а также еще и подвижностью и средствами нападения, такой пустой мог бы стать серьезным противником, способным на весьма пугающие дела. Оставалось надеяться, что в центре леса мы не столкнемся с такими вот живучими обитателями башни.

Мой плащ незамедлительно приступил к поглощению столь жирного куска (если по отношению к растительной пище можно применить такой эпитет), а я сам устроился рядом, наблюдая за тем, как с подобной деятельностью справиться Афина. А наблюдать было за чем. Конечно, сначала стоит заметить, что за последнее время для волчицы сама суть моей реацу стала если не привычной, то не пугающей вообще. Она могла спокойно питаться пищей, которая подвергалась обработке моей реацу, могла также спокойно находиться рядом со мной, в то время как я использовал покров. Чего, отмечу, раньше она не могла переносить вообще. Также, как и другие пустые, с которыми я сталкивался, применяя свой покров из пламени. Вне зависимости от поколения. А после того, как на ней появился новый дополнительный элемент, как часть моего плаща, она практически обзавелась образцом моей реацу непосредственно в самой себе. Поэтому, даже длительная подверженность моей реацу не являлось для нее проблемой. Гораздо более интересным явлением были ее попытки взять этот самый плащ под контроль. Как оказалось, ей это было не под силу. Во-первых, плащ на ней служил несколько иначе, адаптируясь не только к ее телосложению, но и образу мышления, реацу, образу поведения. Плащ у нее стал таким же естественным покровом, как меховая шкура у настоящего волка. И он подстраивался согласно этим параметрам, служа скорее как надежный щит, чем как подвижное устройство для поглощения пищи. Во-вторых, даже став частью ее тела, плащ, тем не менее, сохранил свои приоритеты и обладал своей собственной реацу. Если призадуматься, то эта часть плаща содержала в себе приблизительно одну десятую ее резерва. То есть, хоть волчица и стала обладателем дополнительной порции реацу, данная реацу для нее была все же не родной, а скорее как арендованной. На языке так и висело слово «анклав». И эта одна десятая ее реацу обладала особым эффектом. Эффектом приказчика, как я назвал этот странный случай. Моя реацу по отношению к реацу Афины являлась господствующей. Я отдавал ей приказы, я был ее сильнее, она же эти приказы выполняла, и она была меня слабее. Не намного, но тем не менее. Итак, если мыслить логически, то плащ, обладая МОЕЙ реацу, являлся неким подобием господина в ее теле, обладающего самостоятельностью и не желающего признавать ее как хозяйку. Плащ просто инстинктивно не мог признавать ее своей госпожой и центром, а себя периферией, лишь потому, что он воспринимал себя если не продолжением меня, то, по крайней мере, представителем моей воли в ее теле. Этакий приказчик помещика в его поместье. И хотя объем реацу Афины превосходил объем реацу плаща почти в десять раз, он не признавал ее над собой. Максимум равноправие, но никак не подчиненный/хозяин. Ее превосходство в реацу и чистой физической силе была соразмерна его господской реацу (аристократизму). Конечно, не будь меня рядом, плащ скорее всего подчинился бы ей безоговорочно, но пока он ощущал рядом с собой «большую землю», он не поддавался. Со мной он не смог бы так сыграть, хотя и в моем теле его реацу была соизмерима одной десятой нашей общей. Просто по отношению к нему я все же тоже был господином.

Итак, плащ отказывался ей подчиняться, хотя вот одну занятную особенность он все же сохранил. А именно независимый аппетит, который связь с волчицей делала только сильнее. И как результат, ее новый покров также создал кокон вокруг ее доли и начал поглощение. Хотя и не скажешь, что ее скорость была такой же. Но все начинается с малого. В любом случае, было чему радоваться.

— Господин, как вам удается контролировать свой плащ? Что бы я ни делала, он отчаянно сопротивляется мне. Я пыталась установить с ним контакт, но это все бесполезно. Он просто игнорирует меня. Хотя я и не могу сказать, что не чувствую его. Он ощущается так же, как и, скажем, мой хвост, или лапы.

— Не волнуйся, Афина, рано или поздно плащ перейдет под твой контроль. Просто сейчас он не может тебя воспринимать как свою хозяйку, так как в нем еще слишком сильна моя составляющая. Если мы продолжим активно наращивать свои силы, то, полагаю, весьма скоро он станет полностью контролируем.

— Почему вы так считаете? Лично я вот, не могу пока этому верить. Он даже набросился на еду сам, а ведь мне самой заставить его делать это не получалось.

— Отделившись от меня, он потерял связь с моим телом и моей реацу. Очень скоро питающая его реацу полностью станет твоей. Его реацу будет перекроена под тебя полностью, и именно ты будешь решать, что ему делать, а не наоборот. Не беспокойся. Даже сейчас, поглощая такую массу материи, он автоматически передает реацу тебе, так как он сам не в состоянии ее накапливать в себе, после чего, возьмет ее обратно, уже в своих целях. Только тогда это будет уже полностью твоей реацу. Твоя реацу начнет циркулировать в покрове и он перестанет воспринимать тебя как равноправного, если даже не более низкого, чем он сам, индивида. Ты станешь для него госпожой, и твои решения станут его руководством.

— И все-таки, господин Арес, где вы только раздобыли такую странную вещь, как этот плащ? Я впервые сталкиваюсь с такой странной материей, обладающей своим если не разумом, то хотя бы инстинктами.

— Это часть моего тела. Так что будь благодарной за то, что я передал тебе ее, а не уничтожил тебя, не поглотил, во избежание завершения своей эволюции.

Мои слова может и вышли жестокими, но она поняла намек. Она все-таки весьма умная. Надеюсь, факт того, что вероятность поглощения частицы плаща остановит мою эволюцию, невероятно мала, она поймет не слишком скоро. С чего я решил, что это факт? Да с того, что мне почему-то кажется, что даже оторванная частица плаща будет продолжать заниматься своим любимым делом, а именно расщеплением и поглощением живой материи. Пусть ее даже поглотят, эта частица сама затем поглотит поглотителя. Я бы больше испугался именно того, что плащ может самостоятельно регенерировать в какой-то самостоятельное и опасное существо, способное принести гораздо больше бед, нежели прекращение эволюции. Ведь сама по себе эволюция для человека, дело десятое. Человек вообще все свою жизнь существует в одном поколении, без всяких эволюционных скачков. Эволюционирует человечество, но не сам человек.

— Господин, а как вы собираетесь пробиваться сквозь этот лес. Если с одним единственным деревом столько хлопот, то, как же быть с тысячами этих растений. А ведь там не только они. Кустарники, лианы, корни, в конце концов.

— Корни?

— Да. Смотрите, на месте сваленного вами дерева уже растет новое.

Я посмотрел на то место, откуда притащил ствол дерева и сильно удивился. Причем, очень сильно. Пенек, что оставался на месте ствола теперь служил основой для двухметрового ростка, с толщиной практически в тридцать сантиметров. И это за столь короткое время. А ведь через сутки мы и вовсе не найдем следа моего удара. Как же это все-таки поразительно. Да, кажется именно в корнях все дело. Ведь недаром каждая оторванная ветка так быстро тянется к земле, пуская корни, и недаром они быстро гибнут, если им не давать укорениться, сжигая корневые отростки. Вот и весь секрет. Тут дело либо в недрах полюса, дающего такую силу растительности, либо в чем-то другом. Есть, в общем, пища для размышлений. Еще больше меня волновало не это. Нет, было кое-что, что беспокоило меня гораздо больше. Этим чем-то было такое явление, как коллективный разум. Или же единый разум в проявлении большого количества материальных тел. Лес не являлся совокупностью деревьев, кустарников и всевозможных других мелких растений. Скорее другое. Кустарники, деревья и прочая растительность были строительным материалом огромного и единого существа, которое являлось лесом. На эту мысль подталкивал тот же странный феномен с мощной корневой системой. При такой густоте лесного покрова, а также при такой согласованности всех растений при моем к ним приближении, было бы невозможно, чтобы корневая система всех них была бы не связана в единую сеть. Или же точнее, они имели одну единую корневую систему, которая являлось одним единым существом. Вся верхняя часть была скорее верхушкой айсберга, всего лишь внешним проявлением огромной сущности. Страшно даже представить себе, какое противодействие мы встретим, реши мы начать прохождение по этому пространству. Это же все равно, что идти по живому минному полю. Пугающая перспектива. Особенно на фоне того, сколько это минное поле тянулось. Десятки километров. Просто кошмарная перспектива! Любой здравомыслящий человек (говорю человек, хотя имею в виду не только данный вид существ), просто бы развернулся и предпочел удрать отсюда. Вот так вот. Но нежелание соваться в минное поле нивелировалось не менее острым желанием добраться до башни. Зачем мы вообще пришли сюда, если до цели рукой подать?

— Господин?

— Что?

Я несколько отвлекся, увлекшись своими умозаключениями, так что возникшая пауза несколько затянулась.

— Я спрашивала, как нам пробиваться к башне. Не думаю, что через этот лес можно будет легко пройти, учитывая его плотность и сопротивление.

— Да, я как раз об этом и думал. Есть вариант с использованием огненного покрова.

— Но господин, этот покров возможен только для вас. Я же говорила, что не могу контролировать плащ.

— Покров из огня — это не способность плаща. Это моя собственная реацу, которая вырываясь, приобретает вид огня и покрывает мое тело. Но не суть этого важно. Твой покров на данный момент, является практически полностью идентичной моей. Пока твоя реацу не сильно на него повлияла, так что, объединившись с тобой в единую цепочку, я думаю, смогу передавать тебе свою реацу и создавать вокруг тебя пламя. Это позволит нам перемещаться по лесу в относительной безопасности, находясь в единой связке.

— Я все же боюсь, что среди большого количества ваш покров нас не спасет. Вы же видели, как они сопротивляются. И это снесенное дерево. Что будет, если их будет много, и они будут стоять на земле всеми своими корнями?

— Понимаю твое беспокойство. Но не думаешь, же ты, что я представитель партии зеленых?

— Кто?

— Не важно. В общем, думаю прорыв, с применением негативного серо будет более менее успешен. И это в пламенном покрове.

— Ну, если так….

— Не жалей этот лес, Афина. Он восстановиться даже раньше, чем мы доберемся до башни. Гораздо важнее то, как быстро мы туда доберемся и посмотрев все, вернемся обратно. Так что, как только закончим с этим стволом дерева, так сразу же начнем.

— Как прикажете. Только вот я не жалею лес. Я его боюсь. Он словно какой-то хищник, который только и ждет, когда в его сети попадутся такие жертвы, как мы.

— Хм, я надеюсь, что твои страхи окажутся пустяковыми. Иначе нам не стоит надеяться на хороший исход нашего путешествия.

— Это уж точно.

До конца завершения процесса поглощения мы оба сидели и внимательно следили за лесом, который, казалось бы выжидал и тоже готовился к предстоящему столкновению. Я бы сказал, он собирался радушно нас встретить, хотя, надеюсь, его радушие обойдет нас стороной, или хотя бы не будет слишком убийственным. Кто знает, на что способна эта огромная масса растительной материи, которую я представлял не как массу сильных и мощных адьюкасов, а как какую-то громадную тушу страшного и неведомого хищника, ожидающего свою добычу. Как только стволы деревьев были полностью нами поглощены, мы оба вернули плащам их естественную форму (Афина в принципе, только наблюдала за тем, как ее плащ выполняет требуемую задачу, правда без ее воли). После этого я отдал команду своему плащу потянуться к телу волчицы и установить контакт. Тот выполнил требуемое, превратившись в несколько веревок, которые незамедлительно притянулись к телу Афины и прилипли к ней. С ее стороны временно возникло легкое противодействие. Ее плащ отказывался терять столь широкую автономию, но в конце концов сдался под напором «метрополии». Как только соединение было установлено, я ощутил тело волчицы практически полностью, словно мог видеть ее изнутри. Оценил скрываемый ею и ее плащом уровень реацу (который как-то неожиданно сильно подскочил), ее эмоциональный фон, даже сам ощутил какие-то странные чувства по… по отношению к самому себе (никогда не думал, что это кажется настолько смущающим, когда видишь себя со стороны и одновременно пытаешься себя оправдать, причем, совершенно искренне). В общем, между мной и Афиной возник весьма интересный контакт, который был близок к ментальному. Разве что мысли друг друга читать не могли (за волчицу не ручаюсь). Я получил практически полный контроль над ее покровом и теперь мог экспериментировать с созданием огненной завесы над нами обоими. Подозреваю, конечно, что создав такой покров над нами обоими, я буду сильно истощен, но иногда приходиться идти на жертвы ради достижения своих целей. Передавая ей по плащу свою реацу, мне надо было всего лишь создать пламя и покрыть им нас обоих. Причем, инициация покрова осуществлялось и ее плащом, что должно было облегчить мне его создание, одновременно снижая мои собственные расходы (плащ Афины должен был создавать пламя, поглощая также и ее собственную реацу). Попытка оказалась успешной с первой попытки. Наверное потому, что создание покрова было мной отработано до автоматизма, а растягивание плаща и поддержание на нем этого пламени было для меня также совершенно нормально. Плащ волчицы же просто «вспомнил» как это делается и, имея полный контакт с моим резервом, спокойно воспроизвел нужный режим. Таким образом, нужный нам защитный «доспех» был создан практически сразу и нам оставалось лишь начать наше углубленное изучение «ботаникой». Переместившись к самому краю леса, я запустил одно негативное серо прямо в лес, порождая безумную пляску огня, круша ударной волной сотни стволов на своем пути, также сжигая мелкий кустарник. Дорога на сотни метров вперед была открыта. И мы начали наш путь.

Первые километры нашего пути оказались более менее удобными и без особых проблем. Чудовищная разрушительная сила негативного серо была удобным способом крушить этот лес, создавая удобную тропу в нем. Деревья, и прочая мелочь были просто сметены, от могучих стволов оставались лишь безжизненные поленья, по которым мы и скакали по пути к полюсу. Шагать по самой земле было бы несколько опасно. Разрытая серо земля обнажила мощную корневую систему, которая получила страшные повреждения и теперь наполняла образовавшуюся борозду странной зеленоватой жижей, которая плескалась с весьма пугающим видом, напоминая какую-то кислоту. Но вот, чем дальше мы углублялись в лес, тем сложнее оказывалось пробиваться. Негативное серо, обладающее столь чудовищной силой, теряла свое воздействие на деревья, что росли глубже, и дальность поражающего эффекта становилась все меньше и меньше. Здесь встречались деревья, толщиной в два и даже два с половиной метра, местные кустарники горели куда неохотнее, а земля рыхлилась намного хуже, зато жижа выходила отовсюду, мгновенно испаряясь непонятным густым паром, который остыв, оседал на нашем теле, создавая странный налет. Благо, наши плащи быстро поглощали эту пленку, иначе наши тела бы тупо сковало и мы стали бы жертвой этого страшного леса, на чью территорию мы ступили столь нагло. Хуже всего стало тогда, когда нами было преодолено километров пятнадцать — двадцать. Именно здесь поражающая мощь негативного серо потеряла свою эффективность настолько, что выстрела в упор стало хватать всего на какие-то десять метров. А ведь впереди нас ждали еще десять километров пути, с еще более мощными деревьями и кустарником. Я обернулся и взглянул назад. Мое предположение оказалось верным. Лес стремительно восстанавливался. На расстоянии где-то пяти километров дорога уже заросла. Конечно, деревьев пока не было, но мощный кустарник был уже вровень росту человека. А ведь мы только достигли половины.

Наш наступательный порыв пришлось ускорить, ужесточая наше воздействие. Приходилось идти вперед, запуская по несколько негативных серо, чтобы преодолеть сотню метров, причем Афина теперь также мне активно помогала своими серо и мощными зарядами балы. Это было кстати, учитывая то, что здешние мощные деревья не только активно сопротивлялись нашему наступлению, но и тянулись к нам. Именно эти деревья и блокировали залпы балы, которые неплохо прикрывали нас от многочисленных длинных ветвей. Вдобавок было тяжело шагать. Под ногами нас то и дело пытались остановить мгновенно вырастающие кустарники, а также та самая клейкая зеленая жижа, действующая как самый настоящий клей. Нас спасало только наше пламя, которого по-прежнему боялись эти растения, а также эти субстанции….

Последние километры показались нам просто каторжным трудом, когда нам приходилось не просто идти вперед, но и яростно сражаться. За сотню метров мы успевали выстрелить десятками серо, сотнями бала, а также яростно работать когтями. Пламенный покров перестал приносить пользу, так как он уже не отпугивал крупные деревья. Нас спасало лишь физическая сила, мощные залпы серо, а также большая подвижность, чего не хватало растениям. Естественно, такая яростная битва сильно нас измотала. Мне даже пришлось прикрепить к своей спине несколько кусков дерева, которые, будучи облаченные в кокон, служили подпиткой как мне, так и Афине, которой передавалась моя реацу. Скажу вам, от соединения была своя польза. Мы понимали друг друга без слов, прекрасно чувствуя то, что один из нас собирается сделать и прекрасно подстраиваясь под стиль другого. В итоге, именно это соединение и спасло нас в процессе нашего прорыва. Если бы не эта связь, не думаю, что я смог бы добраться до башни, ни в одиночку, ни с волчицей вместе, даже при условии возможности ею создавать покров пламени самостоятельно. Мы стали единым механизмом, великолепно работая вместе, и именно это позволило нам прорваться….

Башня была монолитным образованием, растущая из земли в виде одного мощного столба, который заострялся по мере удлинения. Пространство в радиусе пятидесяти метров вокруг этого столба было совершенно свободным от леса, поднимаясь на высоту более двух метров над уровнем остальной суши Уэко Мундо. Это был сплошной камень черного цвета. Такого же цвета была и башня. Сначала, я сильно разочаровался, не найдя совершенно никаких следов дверей или окон. Просто черный обелиск, возвышающийся на сотню метров ввысь. Хотя да, я признаю, что этот обелиск был просто невероятен. Да, я убедился, что это было искусственное сооружение. Но вот ответов на свои вопросы о том, кто же воздвиг его я не мог найти. И это меня расстроило. Разве для этого мы пробивались сквозь это страшное пространство леса? Чтобы тупо поглазеть на грандиозный памятник и отступить?

Разозлившись, я топнул ногой и тут же пожалел об этом. Громадная каменная башня вздрогнула так, словно она не стояла столькие годы как гранит. А тут решила рухнуть от простого топота ноги? К счастью, башня падать не собиралась. Зато появилось то, что мне было нужно. Появилась дверь, ведущая под землю, в самое основание башни. Меня охватило волнение. Это был момент истины. Взглянув на Афину и получив одобрительный кивок, я шагнул во тьму, которая очень скоро рассеялась под ярким светом светло-зеленых кристаллов. Мы оказались в огромном подземелье, которое имело также искусственное происхождение в форме многогранника. Стены, полы и потолок было выделено из того же самого совершенно черного камня. Освещающие кристаллы были вкраплены в стены и потолок таким образом, что напоминали звездное небо. Бегло осмотрев один из этих кристаллов, я сделал вывод, что он совершенно идентичен тем камешкам, которые мы нашли после нашего приключения в котловане тартара. Только здешние кристаллы ярко горели, в отличие от наших образцов. По сравнению с этими светильниками, они выглядели как грубые подделки.

Меня привлекло то, что находилось в самом центре этого подземелья. Это был достаточно большой и необычный бассейн, совершенно круглой формы, в котором плескалась ярко светящаяся зеленая жидкость. Диаметр этого круга составлял добрых двадцать метров. Подойдя поближе к нему, я понял, что стенки бассейна полностью сделаны из тех самых зеленых кристаллов, что и служило источником света. Именно из-за этих кристаллов и казалось, будто жидкость в бассейне светиться. Бассейн был воистину прекрасен, красочен и превосходен с эстетической точки зрения, но меня больше всего шокировало то, что я увидел на дне. Это было НЕЧТО настолько невероятно, что я потом долго переосмысливал свою концепцию реальности.


«Если пустым становятся души так людей, так и животных, то, что же происходило в те времена, когда ни тех, ни других не существовало. Кто же обитал в те далекие времена в Уэко Мундо, когда и в Мире Живых обитали существа, которые могли бы закусить нынешними пустыми. Неужели и те самые тираннозавры, что жили миллионы лет назад становились пустыми, неужели и они умудрялись сшибаться в бойне между собой и переходили из одного поколения в другое. Какими были ТЕ пустые. Что это были за существа и на что они были способны?».


Глава-5
«Ищу топор. Хочу прорубить окно…»

Мы провели на северном полюсе около полугода. Естественно, это довольно значительный срок, и будь мы где-то в другой части Уэко Мундо, количество поглощенных нами пустых был бы весьма внушителен. Как и расстояние, которое мы могли бы преодолеть. Но если подумать, то я даже рад тому, что мы потратили столько времени в самом центре этого леса, рядом со шпилем башни, стремящейся ввысь. Почему я рад? Ведь все это время мы были все равно что пленниками этого полюса, не имея ни малейшей возможности выбраться наружу. Причиной моей радости было отнюдь не единственное обстоятельство. Их было несколько, и все они казались мне довольно привлекательными. С чего начать? Наверное, с самого интересного. С того, что я нашел на дне бассейна под башней.

Признаться, честно, я был сильно впечатлен сделанным мною открытием, и это впечатление дало мне возможность сделать ряд интересных заключений. А еще заставило сильно переосмыслить саму суть существования пустых. Не буду ходить вокруг да около и скажу так, найденный мною объект был просто уникальным образцом. На дне бассейна, под тремя метрами густой зеленоватой жидкости, отчасти напоминающую воду, а отчасти ту смесь, что обильно вырывалась из под земли при применении серо в лесу, лежало НЕЧТО. Именно НЕЧТО, ибо просто так обозвать найденное мною существо я бы просто не смог. Занимая практически все дно бассейна, оно было размерами под стать двадцати метрам. Это было несомненно существо, живое, когда-то, а ныне, покоившееся в столь зрелищном и специфичном саркофаге. Если описать его, то вроде бы ничего особенного. Просто, скрученное в своеобразной позе тело, двадцати метров в длину, судя по всему, темно-зеленого цвета. Тело полностью покрыто довольно добротной чешуей с крупными чешуйками. Из спины торчит множество мелких чешуек, на голове красуются три длинных (под метр) рога, закрученные также весьма своеобразно, образуя некое подобие трех зубчатой короны. Руки длинные, довольно мощные с ярко выраженными мускулами. Ноги в отличие от рук довольно короткие, но они почти втрое толще, чем руки. И если посмотреть на это существо, то невольно можно задать вопрос: что в нем такого необычного? В Уэко Мундо очень много всевозможных причудливых пустых, которым порою и аналогию с реальными существами то подобрать практически нереально.

Необычного было предостаточно. Во-первых, существо имело человекообразное телосложение. Оно даже лежало в позе эмбриона, всем своим видом напоминая огромного человека, который согнулся от страшной боли в области живота. Руки, ноги, туловище, голова — все это настолько было похоже на человеческое тело, что даже язык не поворачивался назвать его чем-то иным. Но, увы, это был не человек. И дело тут вовсе не в чешуе или в аномальных размерах, а также в специфичных рогах и шипах. Нет, это было человекообразное существо, лежащее в искусственно созданной гробнице, в северном полюсе Уэко Мундо, посреди живого леса из странных растений. Существо, которое было одновременно пустым, и в то же время, лишенным некоторых черт пустого. Например, у него не было дыры. Несмотря на тщательный осмотр, мною данный признак любого пустого не был обнаружен. Зато имелась маска, которая имела также весьма необычные формы. Видел ли я ранее подобную маску? Нет! В чем необычность? В том, что она полностью копировала черты лица человека. Такая вот необычная маска для двадцатиметрового существа. Совершенно белая, с тонкими женскими чертами лица. И главное, выражение лица было такое умиротворенное, спокойное, словно обладатель этого «лица» не находился в мире, полном насилия и кровавых жертв. В маске не было даже привычного оскала, никаких аналогий со смертью или черепом. Просто женское лицо.

Во-вторых, другим необычным фактом был уровень этого существа. Долгие наблюдения натолкнули меня на то, что лежавшее существо имело весьма высокий ранг в иерархии Уэко Мундо. Это был вастер лорд. Данное заявление я осмелился сделать после того, как вытащил из бассейна миниатюрную чешуйку и попытался ее поглотить. Уровень плотности вещества было настолько высоким, что у меня это получилось сделать спустя несколько часов. А ведь я мог поглотить среднего адьюкаса максимум за час (последний рекорд). Мною уже упоминался факт того, что чем выше уровень пустого в плане его эволюции, то тем большей плотностью и массой он обладает. Гиллиан неуязвим для пустых первого поколения, а адьюкас в свою очередь, практически неуязвим для гиллиана. Это связано с уровнем плотности материи, разницу в которой низшие пустые практически не способны преодолеть. То есть, если бы меня сейчас пытались бы съесть пустые первого поколения, или даже гиллианы, они не смогли бы даже откусить маленький кусочек (за исключением, разве что, исключений. Например, гиллиан не смог бы меня переварить). Такая вот специфика. Опираясь на данный факт, я мог с уверенностью сказать, что передо мной лежит именно вастер лорд и никто иной им быть не мог. Реацу у мертвого тела естественно не было. Конечно, странно, что оно так спокойно лежало до сих пор, так и не рассеявшись на мельчайшие духовные частицы, хотя подозреваю, что эта самая жижа была предназначена именно для предотвращения подобного инцидента.

Касаемо уровня существа, необычность заключалось в его размерах. Насколько мне известно, по мере развития, пустой медленно, но верно, развивается в плане уменьшения. То есть, изначально громадный гиллиан становиться более мелким адьюкасом, а затем данная особь превращалась в еще более мелкого вастер лорда, который также приближается к человеческим параметрам. Данный инцидент в плане уменьшения размером не влияет на уровень силы и возможностей. Даже наоборот, сила от такого уменьшения только увеличивалась. Мало того, что плотность вещества сильно увеличивается, так еще и рассеянная ранее в большом теле сила резко концентрируется в малом, превращаясь из просто силы в мощь. Так вот, если предположить, что лежащий на дне бассейна вастер лорд также преодолел уровень адьюкаса и уменьшился, то как тогда, скажите, пожалуйста, должна была выглядеть его форма адьюкаса. Типичный адьюкас в два или три раза превосходит размеры человека (следовательно, и вастер лорда). Конечно, есть и исключения. Но они только подтверждают правило. А если начать высчитывать приблизительные размеры формы адьюкаса для данной особи, то, что же получается? Сорок, а то и больше метров роста. Это уже уровень нынешних гиллианов!

Современные пустые (как в нынешнее время, так и по манге) такими размерами не обладают. Можно, конечно, привести в качестве примера Ями, который был десятым/нулевым эспадой, но тут опять же может сработать фактор исключений, а также фактор генетических (или иных) изменений. Кто знает, что с ним сделал Айзен в процессе превращения, и каким он вообще был до арранкаризации. Иными словами, на данный момент такие существа среди фауны Уэко Мундо встретиться не могли. Но когда они могли встречаться?

Я придумал на этот счет одну теорию, которая мне в принципе понравилась, не знаю, правда, насколько она истинна. Как говориться, все гениальное просто. На земле не всегда существовали люди. Были времена, когда по миру неспешно ходили громадные хладнокровные ящеры, которые, как и любые живые существа, неизбежно попадали в разные ситуации и также неизбежно умирали. Но куда же могли подеваться души этих рептилий после смерти? Почему-то мне не верится, что тогда существовали шинигами, которые занимались бы их отправкой в общество душ. В этакий рай для этих динозавров, где они могли бы продолжать свою типичную жизнь, раз за разом отправляясь на перерождение после смерти уже там. Конечно, возможно и такое, но сдается мне, что этих властелинов юрского периода больше ждало не теплое и уютное общество душ, а такое холодное и пугающее Уэко Мундо. Ведь пустыми становятся не только люди, но и животные. Почему бы им не становиться и динозаврам? В эту теорию укладывались и закономерные размеры этих монстров. Человеческая душа, после своей трансформации обращается в существо, превосходящее по своим размерам человека порою в несколько раз. Если данная концепция была действительной и по отношению к гигантским рептилиям, то вполне себе понятно, какими они должны были стать пустыми. Этакими исполинами, которые могли бы закусывать гиллианами нашего времени. А ведь и среди них находились бы особи, не способные утолить собственного голода и начавшие поглощать сородичей. Тогда могли бы родиться и гиллианы из этих подобных пустых и соответствующих размеров. А из них вполне себе реально представить рождение адьюкасов, а в идеале и вастер лордов. Иными словами, существ, которые обладали бы не только огромными размерами, но и чудовищной силой. По-моему, для них было бы вполне себе свойственно иметь даже личность и интеллект. Ведь адьюкас рождается лишь в случае наличие разума у гиллиана. Так что, почему бы этим существам не обладать достаточными мозгами, чтобы создавать громадные башни, или же силами, чтобы вокруг своего ареала обитания начертить непреодолимую границу? Не знаю на счет магнитного барьера, но на счет разлома можно быть уверенным. При таком варианте мои предположения об искусственном сооружении таких чудес инженерной мысли выглядит вполне обоснованным. С этим даже Афина согласилась, когда я растолковывал ей свои предположения. Она хоть и не слишком понимала всю суть, которую я ей разъяснял (например, она долго не понимала, что я имею в виду под словом «динозавры»), но в конечном итоге согласилась с моим заключением. Разгадка секретов полюса была перед нами, и мы были ей, в принципе, довольны.

Разгадок вообще оказалось весьма много. Например, мы поняли, что тело вастер лорда, которое мы благоразумно решили оставить в покое, и лес вокруг башни имеют сильную связь. Оказалось, что та сама жижа, которая содержалась внутри деревьев и их корней является совершенно идентичным по отношению к крови покойника. То есть кровь вастер лорда и соки растений были одним и тем же веществом. Ровно также, как и та жидкость, которая заполняла бассейн. Уж не знаю, о чем думал этот древний обитатель Уэко Мундо, когда он ложился в этот бассейн, заполненный его собственной кровью, но с головой у него явно было не все в порядке…. В общем, касаемо растений. Они представляли собой порождение сущности умершего пустого, чья огромная жизненная сила и породила этот странный лес, который обладает такой необычной формой. Кажется, растения появились тогда, когда кровь вастер лорда пролилась на песок. Именно тогда и появилась эта необычная и сильная растительность, унаследовавшая от создателя всю его огромную жизненную силу и невероятно плотную материю. Как и способность адаптироваться к чужой реацу, которая наносит ей урон. Именно это мы обнаружили, когда попытались прорваться обратно через лес за территорию полюса. Все наши попытки вырваться имели крайне неудачные результаты. Ни негативное серо, ни простые серо, ни сокрушительные удары в покрове пламени — ничего не воздействовало на лес, который теперь упрямо отказывался нас пропускать. Мы стали заложниками этого места, попавшись на такую необычную ловушку. Вот и пришлось задержаться.

Не скажу, что эти полгода мы просидели, сложа руки. О нет, нами было сделано очень многое. Например, мы непрерывно и много питались. Целыми сутками, практически безостановочно, не отвлекаясь на разные мелочи, вроде разговоров или просто отдых. Мы только и делали, что делали подкоп под дерево, неимоверными усилиями его срывали и, утащив под башню, убивали его, после чего начинали поглощение. Чуть позже, из-за сильных проблем с возможностями истребления этих растений, мы их поглощали заживо, тупо расщепляя в процессе их уничтожения. Не сказать, что это было удобно и даже легко. Это было очень и очень сложно. Но, тем не менее, наши старания были не напрасными. Мы наращивали свой резерв, увеличивая свою силу и накапливая ударную мощь, чтобы вырваться из капкана. Деревья были просто рогом изобилия. Они были очень питательными, давали нам немалые запасы материи, а также позволяли нам сильно увеличивать реацу. Вдобавок, наша реацу постепенно видоизменялась, становясь более похожей на сущность этого леса и этих растений. В этом была своя польза. Например, изменение нашей реацу в данном плане приводила уже к нашей адаптации к этому лесу, и позволяло нам увеличивать поражающие факторы наших способностей. Лес в свою очередь, все меньше и меньше мог адаптироваться к нам, так как он видел уже свою сущность, а не сущность чужаков, что вероятно, в скором, позволит нам даже вырваться отсюда без применения силы. В смысле, скоро мы могли бы даже перестать восприниматься лесом как враги. Хотя до этого конечно было очень далеко, но нами был преодолен колоссальный массив работ. Причем, не только в плане поглощения, но и изучения себя. После нескольких совместных боев против деревьев в огненном покрове, у Афины пробудилась способность использовать покров без моей помощи. Она научилась инициировать пламенную ауру вокруг себя, причем настолько искусно, что данный покров практически не отличался от моего «оригинального» покрова. Это стало существенным плюсом, что позволило нам стать более эффективной командой. Во время яростных схваток с внушительными десятиметровыми древесными монстрами мы сваливали их на каменистую породу под башней и окружали извивающийся ствол общим коконом, в котором и производилось подавление и поглощение. Изначально было сложно. Если мой плащ был мне полностью подвластен, то плащ Афины ей не подчинялся. Ей стоило большого труда научиться взять этот сгусток материи под свой относительный контроль. Были сложности и в плане создания общего кокона. Из-за определенных различий между моей реацу и реацу волчицы, в процессе подавления деревьев нередко плащи не могли соединиться в единую материю. Соединение часто оказывалось неустойчивым, а когда пытаешься остановить яростно сопротивляющееся существо, которое по силе практически равно по силе нам обоим, то неудивительно, что контакт попросту не мог быть установлен. Ведь иногда острые шипы и ветки пробивали даже цельную структуру плаща, не говоря уже о местах соединения. Но со временем наш контакт становился более устойчивым, кокон превращался в прочнейший мешок, места соединений перестали быть заметными. Слияние происходило полным, и как результат, сила нашего общего покрова из пламени становилась невероятной. А скорость поглощения и вовсе превосходила все ранее нам доступные суммарные возможности.

Данное соединение плащей открыло перед нами возможность еще более интересных открытий. Совместно подавляя и поглощая материю, мы находились в очень тесном контакте. Наша реацу могла циркулировать в телах друг друга, мы получали общую питательную массу, мы даже перестали чувствовать необходимость в вербальном общении. Находясь в столь тесном контакте физически, наша связь перешла на совершенно невероятный уровень в ментальном и духовном плане. Мы научились общаться так, в процессе соединения, просто передавая друг другу свои чувства и ощущения. За эти полгода нами не было сказано и нескольких слов, но я чувствовал, что за это время мы успели передать друг другу гораздо больше информации, чем могли бы это сделать просто разговаривая. Конечно, мы оба имели секреты друг от друга, никто из нас не показывал друг другу самые сокровенные свои мечты и планы, но мы могли чувствовать, как эти секреты могут повлиять на нас по отдельности. Такая вот забавная система. После того, как мы выбрались из этого леса, мне даже не доставало подобного общения. Каким грубым мне казался человеческий язык, каким несовершенным казались и способы передачи информации. Это не могло сравниться с легким ощущением эйфории полета в атмосфере целой гаммы чувств, эмоций и информации партнера.

За эти полгода мною был изучен и тот кристалл, из которого были сделаны «светильники» внутри гробницы. Сомнений быть не могло. Эти камешки были именно такими же, что мы выудили из тела чертенка из Тартара. Но эти кристаллы светились ярким светом зеленоватого цвета, а камни из котлована были тусклыми, как простое стекло. Сначала я предположил, что камни были обработаны фосфором каким-то особенным образом, но потом стало понятно, что это не так. Не думаю, что фосфор мог бы светиться настолько ярко. Еще одним интересным фактом стала прочность. Камни из Тартара были невероятно хрупкими, а эти не ломались даже после сильных ударов о черный камень на полу подземелья. На нем не появлялись даже малейшие трещины. Казалось, будто это совершенно разные минералы, хоть и имеющие совершенно идентичный вид. Я нашел ответ совершенно случайно, когда мне захотелось проверить возможность поглощения этого кристалла. Мой плащ окружил его миниатюрным коконом и долго пытался его расщепить. Хотя процесс поглощения вроде бы шел, но сам камень не исчезал. Продержав в коконе минерал около полутора часов, я обнаружил, что он потерял свои способности светиться и стал хрупким, аналогично камню из тела обитателя Тартара. Мне хватило легкого нажатия пальцами, чтобы раскрошить камень в пыль. Из этого следовал вывод, что сам по себе минерал хранил в себе определенные свойства и являлся источником силы, и в момент своей полной силы он способен светиться, и довольно прочен. После поглощения этой силы, он стал тусклым и хрупким.

По-моему, наличие этих кристаллов в теле чертей из Тартара в принципе может объяснить саму суть их сущности. Эти существа рождаются из пепла и, умирая, превращаются в пепел. Интересно, а что если само их существование само по себе базируется на энергии этих камней. Если в пепле рассеяны эти минералы, то вполне возможно, что именно они и рождают данных существ, и те существуют до тех пор, пока энергия, заключенная внутри них не истощится. Этим можно объяснить и замечание Афины о продолжительности их жизни. Они не способны жить долго. Десять дней. Этого, как я понял, достаточно для того, чтобы истощить силу кристаллов внутри их тел. В свете данного открытия можно объяснить и их кровожадность и каннибализм. Они поедают друг друга для того, чтобы прожить как можно дольше. Ведь съедая тела своих собратьев, они поглощали и жизненно важные кристаллы и тем самым продлевали свою жизнь. Вот такая вот доктрина выживания. Самая настоящая доктрина выживания пустого. Не хочешь умереть — убей. Съешь врага, чтобы он не съел тебя. Такая вот система.


Наш уход из этого места был несколько своеобразным. Нет, мы так и не смогли достичь необходимого уровня, когда лес перестал бы воспринимать нас как врагов. Мы даже не смогли достигнуть весьма мощного уровня реацу, чтобы пройти через лес как раскаленный нож сквозь масло. Нет, к сожалению, для такого уровня потребовалось бы слишком много времени. Мы, конечно, поглотили очень много материи этих деревьев, но здравая мысль о том, что излишнее поглощение однородной массы может встать нам боком. Вдобавок, было несколько страшно, что перебор данной реацу и материи может оказать на нас плохое влияние. Кто мог знать, какова истинная сила этой реацу и есть ли угроза опасных побочных эффектов. Вот мы и решили побыстрее сорваться с этого крючка, и отправится к более привычным ареалам обитания. Пришлось начать искать себе альтернативный путь к выходу из сердца леса. И мы его нашли. Несколько иной, чем можно было бы подумать, но он мне пришелся по душе, особенно на фоне возможного прорыва через лесной массив. Преодолеть несколько десятков километров под землей, среди корней. Таковым стал наш план.

Мощные серо в землю образовали своеобразный котлован, куда мы пригнули, заряжая вторую пару залпов. Залп и под землей образовался коридор. Негативное серо для закрепления результата и тоннель готов. Мы бежали вперед, поочередно стреляя серо, тем самым продлевая тоннель. Сожженные корни оказались не такими мощными, как стволы и они не были приспособлены для сопротивления. Вот и наши серо и воздействовали столь разрушительно. Корни позволяли сохранить форму нашему коридору и не осыпаться «потолку». Что существенно облегчало нашему походу. Были, правда, и сложности. Разорванные ударной волной серо коренья источали просто чудовищную прорву той самой жижи, которая очень скоро затопила весь тоннель. Нас накрыло с головой так, что пришлось сбросить пламенный покров, который стал практически бесполезен. Вместо него пришлось прорываться вперед, буквально разжижая эту массу жидкости, снижая ее плотность и липкость, поглощая излишки материи. На наше счастье корни не нападали на нас. Если бы они бы набросились на нас, то сопротивляться при практически полном отсутствии зрения, находясь посреди вражеской стихии было бы абсолютно невозможно. Одно наше перемещение по жиже было страшным испытанием, не стоит говорить еще и про то, что приходилось надеяться приходилось исключительно на авось. Зрение полностью отсутствовало, а мое вторичное восприятие не могло мне здесь помочь из-за пресыщенности враждебной силы вокруг нас. Вот и приходилось идти на ощупь. Натыкаясь на завершение тоннеля, было необходимо слегка отойти назад, чтобы сделать очередной залп серо. Для чего требовалось усиливать поглощение всем своим телом в несколько раз, чтобы позволить серо хотя бы сформироваться и сделать выстрел. В этой жиже это сделать было очень трудно. Да и мощность выстрела сильно падала, составляя всего лишь одну десятую долю общего объема поражающих факторов. Но все же мы двигались вперед, нам не было необходимости вступать в схватку с мощными древесными стволами с длинными ветвями, которые только и норовили пронзить нас своими острыми шипами. Честно говоря, данный путь у нас занимал куда меньше усилий, чем наш памятный поход по поверхности земли. Жижа была тормозом, но была единственным сопротивлением нашего продвижения. Не будь у нас плащей, было бы конечно практически невозможно вот так вот спокойно преодолевать это препятствие, но с ними все заметно упрощалось. Наше продвижение было совмещением приятного с полезным. Если приятным можно назвать непрерывное поглощение, то полезным естественно следует оценить сам процесс прохождения. Да, скорость была низкой, но зато не стоило отвлекаться на второстепенные факторы. Не было необходимости прибегать к грубой физической силе, а лишь опираться на стремления выбраться отсюда как можно скорей. Что касается отсутствия зрения, то это тоже в принципе нормально. Пустым отсутствие света не мешает настолько сильно как людям, или же тем же шинигами (последнее утверждение чисто домысел).

Однако путь без эксцессов не обошелся. Например, как-то я понял, что совершенно не чувствую за собой Афину. Если в начале пути ее можно было хотя бы слышать по звукам, распространяющимся в жиже, то теперь она словно полностью исчезла из диапазона моих чувств. Я был вынужден остановиться и развернуться, чтобы отыскать ее. А это оказалось очередной сложностью. Ну, во-первых, оказалось, что корни деревьев за моей спиной невероятно эффективно восстановили целостность почвы, полностью регенерируя, и заполняя недавно свободный проход. То есть, чтобы найти волчицу требовалось пробиваться обратно. А во-вторых, она настолько сильно отстала, что пришлось потратить на ее поиски уйму времени. Вкупе с необходимостью пробивать себе путь заново, а также пытаться не сбиться с пути, эти факторы были довольно удручающими. Даже не помню, сколько я потратил времени на поиски, но кажется, это заняло действительно немало времени. По-моему я не только сбился с пути, но и Афина не находилась в стремительно зараставшем корнями проходе. Если бы не счастливая случайность, то мне пришлось бы искать ее целую вечность, и вполне возможно, что делал бы я это напрасно.

Я наткнулся на нее совершенно случайно, яростно пробивая себе путь через стену из живых корней при помощи залпов серо. Во время очередной вспышки мне на глаза бросился полностью опутанный целым клубком тоненьких белых нитевидных корней кокон черного цвета, в котором узнал свою спутницу. Она не подавала признаков жизни, не делала никаких попыток вырваться из оказавшейся ловушки, хотя ее плащ активно поедал эти постоянно растущие вокруг нее нити. Подойдя к этому клубку вплотную, я разорвал эти корни своими руками и соединился с коконом при помощи плаща. В мой мозг мгновенно хлынула информация о произошедшем.

Моя безликая маска была для меня самым настоящим спасением, помогая мне спокойно дышать даже в этой жиже. Маска разжижала данную смесь, и пропускала сквозь себя лишь необходимые мне духовные частицы, которые в моем понимании воспринимались аналогично чистому воздуху. А вот маска Афины такой респираторной функцией не была наделена, и у нее в процессе форсирования данной преграды, возникли проблемы с дыханием. Пустой от отсутствия воздуха и заключенных в ней духовных частиц умереть не может, но и обойтись без них также практически невозможно. Инстинктивно мы продолжаем дышать несмотря ни на что. Вот и Афина хоть и старалась задержать дыхание, но, в конце концов, инстинкты взяли свое, и она сделала вдох. Заполнявшая тоннель жижа мгновенно заполнила ее легкие и тем самым выбила ее из игры. Ее тело отказало и она так и осталась лежать на земле, в то время как я продолжал свой путь в полном неведении. Она не умерла, даже не потеряла сознание, но ее тело было полностью парализовано и у нее не было возможности оказывать сопротивление опутывающим ее корням, Те просто быстро восстановились и используя свою громадное количество, уволокли ее в достаточное отдаление от ее первоначального местоположения. Даже, несмотря на то, что плащ продолжал активно сопротивляться, он не мог делать это достаточно эффективно из-за полного отсутствия поддержки со стороны своей хозяйки.

В общем, в данном инциденте был виноват по большей части я, так как не сделал необходимых приготовлений в начале пути. Очередная глупость с моей стороны, которая могла стоить жизни как Афине, так и мне, ибо представить себя одиноко бродячим по Уэко Мундо, лишенного своей единственной, но самой дорогой фраксионши. Между нами существовала очень сильная связь, и без нее мое существование стало бы весьма и весьма одиноким. И дело тут не в личной привязанности. Это было нечто гораздо большее, основанное на совместном сосуществовании в качестве симбионтов друг для друга. Мы были двумя частями единого целого. Благо, что теперь необходимые меры по спасению моей спутницы были приняты, и мы могли продолжить наш путь.

Я полностью окружил данный кокон с ее телом своим плащом и зафиксировал его на своей спине таким образом, чтобы я мог перемещаться без особых усилий. Афина пока не могла перемещаться самостоятельно, ведь жижа по-прежнему забивала ее легкие. Вывести это вещество из нее пока не представлялось возможным из-за неблагоприятных условий, но я был уверен, что с ней ничего не случиться, ибо моя реацу начала поступать в ее тело и оказывать вспомогательную помощь, поставляя ей необходимые духовные частицы, которые в Мире Живых можно было бы назвать кислородом. Это было подобием искусственного дыхания, поддерживающего жизнедеятельность ее организма. Ее сознание находилось в полубессознательном состоянии из-за сильной боли, которую вызывала эта жидкость. Наша связь помогала ей преодолевать эту боль, так как моя сущность делило с ней эту ношу, снижая общую нагрузку. Такая вот связь.


Выбираться пришлось моим старым «дедовским» способом, вспомнив свою старую паразитическую жизнь. Мне просто до ужаса надоело долгое и упорное перемещение вперед, пробивая себе путь выстрелами серо, которые хоть удалось научиться создавать более мощными, но, тем не менее, неудобств от этого не стало меньше. Вот так вот рассердившись на такую сложную «дорогу» к свободе, я изо всех сил приложился к стене из корней, толкая ее и руками, и маской и всем своим туловищем, даже слегка выпуская реацу. Оказалось, что поглощать корни было намного проще чем стволы деревьев, и я буквально поплыл вперед, растопляя эту стену, создавая себе своеобразную дорогу. Быстро, эффективно, удобно. Все эти три положительных условия привели меня к положительному результату. Я смог пройти под лесом со значительной скоростью, практически не отвлекаясь на создание себе пути. Само перемещение было созданием этой дороги. И скоро мы оказались за пределами леса, на песке. И в тот же момент мною была проведена операция по оказанию помощи Афине, которая находилась в незавидном положении.

Извлечь из ее легких опасную жидкость оказалось делом не простым. Она не выкашливалась, не извлекалась, застыв внутри ее легких как самое настоящее желе, забивая все каналы. Чтобы сделать это пришлось использовать плащ, превращая его в тонкие веревки, которые я засовывал ей в рот и спускал по дыхательным путям в легкие. Непосредственно внутри легких, после прямого контакта, данные веревки занялись своим основным делом: расщеплением и поглощением желе, постепенно освобождая весь объем легких. Общее время операции было равно приблизительно двадцати минутам. Причиной такого немалого количества времени являлся довольно большой объем ее легких, плотность желе, а также общая площадь веревок, от которой зависела скорость расщепления и поглощения. Но не суть этого важно. Главное, операция прошла успешно, и Афина смогла вздохнуть свободно. Это был, пожалуй, самым важным результатом нашего сегодняшнего прорыва.

— Я вам благодарна, господин Арес.

— Тебе не за что меня благодарить, Афина. В конце концов, это ведь моя вина, что ты оказалась в такой неприятной ситуации.

— Но вы не оставили меня и вернулись за мной. Другой на вашем месте не поступил бы также.

— Хех, хочешь сказать, что ты сама не стала бы меня спасать?

— Нет, что вы! Я сделала бы все возможное. Но я вряд ли смогла бы вас спасти. В таких условиях я бесполезна.

— Это не совсем так…. В любом случае, сам факт твоей готовности броситься мне на помощь важнее всего остального. Наша взаимопомощь и поддержка друг друга есть самое важное, что у нас есть. И наша верность друг другу также само по себе является большой силой. Если мы сделаем нашу связь еще более крепкой, то нам будут ни почем никакие враги и никакие препятствия.

— Господин, а что вы намерены делать дальше? Я так понимаю, нас ждут новые опасности.

— Опасности? Опасности нам угрожают всегда. Уэко Мундо — это одна большая опасность. Даже для сильных мира сего слово опасность никогда не теряет актуальность.

— Так, что будем делать дальше? Хотите отправиться на южный полюс?

— Нет, одного полюса нам хватит сполна. Нечего пока соваться в такие вот места. Лучше будет пока заняться охотой на средней полосе, вдобавок, это не навредит нашему продвижению вперед. Я хочу осмотреть весь Уэко Мундо, а попутно заниматься наращиванием наших сил. Мы адьюкасы, что означает, что нам необходимо стремиться к уровню вастер лорда всеми доступными способами.

— Если я правильно помню, вы хотели изучить Тартар, в особенности те кристаллы, которые там есть. Вы ведь не собираетесь туда идти?

— Пока это будет неразумно. Наших сил будет маловато для экспедиции в эту воронку. Вернемся туда, когда станем вастер лордами.

— Если станем….

— Дельное замечание. Если станем вастер лордами, то непременно туда отправимся. А сейчас есть другие дела. В конце концов, в Уэко Мундо еще очень много мест, которые нам неизвестны. Посмотрим, что там есть, да и думаю, нам было бы неплохо узнать, как открывается гарганта. Не хочу зависеть от «стационарных» переходов для выхода в Мир Живых.

— Это хорошая идея, господин. Гарганта могла бы сослужить очень неплохую службу.

— Да. Только для того, чтобы узнать это нам необходим пленник уровня адьюкаса. Только допросив его мы сможем узнать интересующую нас информацию.

— Я поняла. Нам нужно отправляться поближе к зоне экватора. Эти области, как я поняла, наиболее густо заселены, и найти там знающего пленника не должно составить хлопот.

— Не согласен. В экваториальной зоне высоки шансы столкновения с настоящими вастер лордами. Нам необходимо действовать в средних полосах между полюсом и экватором. В данных областях возможность столкновения с пустыми четвертого поколения меньше, чем дальше на юг.

— Если так, то я готова.

— Отлично. Тогда в путь. За это время я, кажется, сильно набрал лишнего «жирка». Нужно немного растрясти кости, и снова восстановить былую подвижность. Как — никак в охоте на неподвижную мишень есть свои недостатки.

Мы рванули на юг на предельной нашей скорости. Я не ошибся, предположив, что моя скорость существенно снизилась из-за «сидящего» образа жизни. Сонидо получалось каким-то вялым, двигаться было также сложно. Возникло такое чувство, что у меня одеревенели конечности. Моя сущность сопротивлялась такому способу перемещения, словно ей было неприятно двигаться так быстро. Мне гораздо больше импонировала мысль двигаться медленно и спокойно, твердо опираясь на свои ноги, укореняясь в землю при каждом шаге. Этакая странная философия для пустого, который должен охотиться на быстрых и вертких противников. Во мне стала преобладать такая специфичная личность «овоща». До настоящего овоща мне было еще далеко, но проявление признаков пугало. Вот и оно, это влияние тех самых деревьев, которые мы тупо поглощали столько времени. Кажется, адьюкасу и в самом деле вредно питаться исключительно однородной плотью, ибо она оказывала сильное воздействие на него и влияла на его дальнейшее развитие. С этого дня нам не следует даже притрагиваться к таким вот одинаковым особям животного мира Уэко Мундо. Уж лучше разнородная масса адьюкасов, которых хоть и сложно настигнуть и одолеть, чем какая-то простая, неподвижная, но однородная масса подобных сущностей.

На Афину «одеревенение» отразилось не столь сильно, хотя на фоне ее прежних скоростных способностей, она сейчас выглядела тоже блекло. Она по-прежнему превосходила меня в этом плане, но ее превосходство оставалось не столь уж значительным, и был близок к прежней разнице между нами. А если сравнить мои нынешние успехи в сонидо с прежними, то они разнились почти в два раза. То есть мы потеряли половину своей скорости. Такая вот результативность нашего «отпуска» и заключения.

Преодолеть магнитный барьер вокруг полюса с этого направления оказалась весьма просто. Мы прошли через него довольно просто, без каких либо проблем, а расстояние до разлома и вовсе преодолели всего за довольно ничтожный срок. Правда, мост пришлось еще поискать, так как мы выбрались практически на противоположной стороне от него и были вынуждены потратить несколько недель на преодоление расстояния до моста. На этот раз мост преодолевали без той сложной системы растягивания плаща, хотя мы и были достаточно осторожны, и проходили через него поодиночке.


Только преодолев разлом, мне показалось, что я наконец-то выбрался из какой-то непонятной тюрьмы, которая давила на мое сознание все это время. Сам разлом казался границей этого бастиона, в котором нам двоим не было места, а территория за разломом казалась такой неограниченной и такой свободной. В голове мелькнула какая-то шальная мысль об оперативном просторе. Если подумать, то так оно и было. Мы были именно в оперативном просторе, где нас ждали новые испытания и поиски новой силы. И нам требовалось охотится, чтобы данную силу найти и накопить в достаточном объеме….

Северные районы Уэко Мундо не обладали достаточно большим населением, что естественным образом указывало на соответствующее положение и в Мире Живых. Новообращенные пустые из Мира Живых оказывались в этом мире на параллельной широте. То есть, «родившись» в районе берегов Северного Ледовитого Океана, молодой пустой рано или поздно попадал в Уэко Мундо, при этом и здесь он оказывался в соответственном северном районе, не столь далеко от полюса. Аналогичная ситуация складывалась и в других концах света. Человек совершал переход именно на параллельных координатах по отношению к Миру Живых. Такая вот статистика. И если сравнивать численность населения на Крайнем Севере и в районах Малой Азии, то вполне естественно, что пустых, проживающих в «тропической» зоне Уэко Мундо было гораздо больше.

Для нас здесь было немного хорошей добычи. Адьюкасов здесь обитало довольно мало, зато простых пустых хватало с избытком. Спасаясь от более сильных сородичей, пустые первого поколения предпочитали селиться в таких вот отдаленных районах. Это было верно с точки зрения этих особей, а вот для адьюкасов здесь было несколько «мелковато». Нам подобным здесь не хватало достойного питания, вот они сюда и не лезли, предпочитая более обжитые юга. Данная данность заставила нас сместиться южнее, где численность адьюкасов было заметно больше, что давало возможность расширить наши возможности в плане охоты. Благодаря длительным переходам на максимальных скоростях нам удалось слегка исправить проблемы с нашей скоростью, хотя до истинного нашего предела еще было далеко. Но и этого нам хватало для охоты против средних адьюкасов, которые были не столь быстры, и не обладали большой силой. Честно говоря, наши первые набеги стали для нас очередным открытием. Во время самой первой охоты, я осознал, что наша сила на «вегетарианской» диете в лесу резко подскочила и стала практически недоступна для уровня среднего адьюкаса. Так, например, когда я попытался просто поймать адьюкаса своим плащом в кокон, чтобы допросить его, мой плащ убил его быстрее, чем мне удалось это понять. Кроме того, он умудрился частично поглотить его! За какие-то мгновения. От этого мне стало немного не по себе. Такой силы от своего плаща ожидать раньше не приходилось.

Дальнейшие наши попытки поймать других адьюкасов также заканчивалось смертью последних. Причем неважно, как мы это делали. Простые удары оказывались смертельными, обматывание плащом ног заканчивалось параличом, который не проходил даже спустя длительное время. Наши удары оказывались страшной силы, у нас просто не получалось захватить противника, не нанеся ему смертельных ударов. Один раз мы столкнулись с адьюкасом, который был довольно силен. Он сразу набросился на нас на огромной скорости, пытаясь нанести смертельный удар по голове Афины. Но какого, же было мое удивление, когда волчица защитилась пламенным покровом, этот адьюкас буквально взревел, покрылся огнем и прежде чем мы успели что-то сделать, упал на землю и задергался в конвульсиях. Пламя не удалось убить до смерти адьюкаса, так что пришлось поглотить его и серьезно задуматься о необычности столь мощного усиления.

После этих странных инцидентов я провел немало времени, тщательно изучая себя и возможности своей спутницы. В чем же заключалась настолько сильно подскочившая физическая сила? Почему мы убивали врага настолько быстро, что даже не успевали что-то предпринять для снижения уровня силы ударов и особых приемов? Занятно, но резерв реацу не возрос настолько уж сильно, по сравнению с моим прежним уровнем. Раза в полтора, не больше. Реацу Афины также далеко не ушла. В чем тогда подвох? Смотрим дальше. Моя скорость заметно упала, но в качестве альтернативы появилась физическая сила. Тело окрепло, стало более выносливым, но это опять — таки было следствием потери скорости.

Ответ нашелся не скоро. Но, тем не менее, я его нашел. Весь секрет заключался в плаще. Не в самой его сути, а в способе его использования. Например, долгое время, я применял плащ всего лишь как инструмент для поглощения своей добычи. И не важно, в каких формах это поглощение заключалось. Не только простое создание кокона, который окружал пойманную дичь и расщеплял ее на духовные частицы, которые постепенно поступали в мой организм в полном объеме, практически без малейших потерь. В этот список можно было включить и способность внедряться в тела гиллианов в мою бытность пустым первого поколения. Со временем, плащ стал отличным средством дозирования моей реацу, ее практически полного контроля, а также средством для захвата противника, защиты своего тела. Мой памятный спуск в Тартар дал мне еще один занятный способ его использования — покров больших площадей и укоренения в этой зоне. Проход через мост же позволил научиться не только сильно его растягивать, меняя форму, как мне вздумается, но и дал возможность передать сей превосходный инструмент Афине, которая со временем стала учиться его контролировать. В те времена, плащ привык всего лишь поглощать добычу, правда различными способами, но не суть важно. А вот период нашего сидения в полюсе, мы оба использовали плащ уже не просто как средство для поглощения материи, но и как средство для убийства, а также средство для соединения друг друга в единую сущность во время этих самых убийств. Плащ научился убивать такие живучие существа, как деревья, которые обладали невероятной жизненной силой, а также был вынужден адаптироваться для поглощения таких плотных субстанций как материя этих растений. Легко сказать, научиться убивать то, что практически было не убиваемо. Для подавления деревьев плащу были нужны большие резервы реацу, более продвинутые средства уничтожения и поглощения. Просто так взять и выработать их он естественно не мог. Ничто не появляется из воздуха, так и здесь, плащ был вынужден сыграть ва-банк. Он использовал наше тесное соединение с Афиной для выработки способов истребления растений. Как он это сделал? Довольно просто. Он тупо присвоил себе определенные навыки и способности своих хозяев, то бишь нас обоих, и, комбинируя эти способности со своими, создал совершенно новые возможности своего использования. Например, он позаимствовал способность волчицы расщепляя защиту противника, наносить внутренние повреждения. Вкупе с его собственной способностью поглощения и расщепления, данная способность повысила его смертоносность. А ведь не стоит забывать и про паралитический яд, который за долгое время борьбы с деревьями не мог быть использован эффективно. Но ведь плащ упрямо старался довести данную свою способность до совершенства, чтобы и растения могли быть быстро подчинены им. Положительного результата он не достиг, но это только по отношению с деревьями. За полгода состав яда сильно изменился, и он стал просто убойным по отношению к адьюкасам. Из паралитического, он стал почти что смертельным. Вдобавок, состав плаща если и раньше обладал довольно легко восстанавливаться после повреждений, то после «заимствования» способности Афины исцеления его самовосстановление достигло небывалых высот (что, в свою очередь, на нас не слишком отражалось).

Из этого всего следовало, что плащ для максимальной адаптации к новым условиям сильно изменил свои боевые способности и таким образом обрел достаточно возможностей, чтобы уничтожать адьюкасов с достаточно страшной скоростью. Для меня эти способности не были присущи. Это были способности самого плаща. Его реацу также сильно изменилась. Когда мы находились в контакте с Афиной, он абсорбировал ее реацу и использовал как усилитель своей. Аналогичную операцию проделывал и плащ волчицы. Таким образом, соединение наших реацу и некоторых способностей и дало новые возможности данным покровам. Весьма занятно. Плотность также сильно повысилась, что отразилось в сокрытии нашей реацу. Ее стало гораздо меньше заметно, что давало нам дополнительные плюсы во время охоты. Сами по себе плащи имели определенные различия. Например, если мой плащ сам по себе не являлся источником моего пламенного покрова, то для Афины он являлся именно данным средством создания огня. Так как огонь являлся моей собственной реацу, то мое тело само по себе вырабатывало его. А вот у волчицы данную ситуацию моделировал непосредственно покров….

Чтобы произвести захват добычи, нам обоим требовалось в полной мере научиться контролировать свои плащи. А точнее, научиться отключать и включать программу быстрого уничтожения. Плащи стали сильным оружием, но без должного контроля они могли стать опасны и для нас самих. Излишняя самостоятельность такой сущности было для меня практически угрозой моего положения, которое меня пока устраивало. Стать рабом собственного инструмента не очень хотелось, поэтому нам пришлось приступить к существенным тренировкам, которые сами по себе заняли немало времени. Учиться было чему. Контролировать форму плаща еще не значило, что он подвластен нам, поэтому мы тратили целые месяцы на старательные и кропотливые операции при использовании этих покровов, заставляя их захватывать большие куски скал, большие объемы песка, торчащие концы деревьев. Занятно, что даже эти неорганические предметы перестали восприниматься ими как чужеродный материал, который бесполезен как пища. Плащи кропотливо занимались расщеплением этого песка, выуживая из него мелкие органические частицы — доступные для быстрого поглощения духовные частицы, что остались после гибели и разложения живых существ многие годы назад. Сложности возникали в процессе отделения плаща от наших конечностей в определенные моменты. Как оказалось, например, в моем случае, мои руки были обвиты плащом таким образом, что при движении он оказывал определенную поддержку и помощь. Если я хотел нанести удар, то он автоматически становился сильнее, чем я мог бы сделать это при всем своем желании. Плащ усиливал наши физические данные! Такая ситуация уже не на шутку меня взволновала. Если вся моя нынешняя мощь является лишь результатом непрерывного совершенствования моего покрова, то не стану ли я слишком сильно зависеть от него. Начав активно использовать этот покров, мы серьезно продвинули боевые возможности плаща, но при этом наши собственные способности оказались в застое. Мы хотели развития, но развитие получали не мы сами, а наши плащи. Конечно, плащ являлся частью наших тел, но излишняя зависимость от него мог стать фатальным. Ведь порою враг использует подобные зависимости в своих целях и тратит все свои усилия на нейтрализацию данного оружия, после чего перед ним оказывается добыча, которая в принципе, противопоставить ничего иное не способен. Что автоматически означал конец. Смертельный исход.

Такие мысли заставили меня серьезно пересмотреть свою обычную практику тренировок. Все свои усилия я направил на развитие своих боевых приемов, которые не зависели от плаща, и могли быть мною использованы в любое время, вне зависимости от состояния моего покрова. Например, серо. Самая сильная способность, доступная пустому, начиная со второго поколения — это было самым опасным оружием в моих руках, и на развитие которого я затрачивал практически все свои тренировки. В свое время, увлекшись развитием негативного серо, я несколько позабыл о более простом варианте данной техники, и сейчас мною усиленно предпринимались меры по устранению последствий таких шагов. Серо следовало создавать очень быстро, в любых условиях, и при этом было необходимо уметь вкладывать в эту атаку достаточно сил, чтобы довести его мощь до максимума. От количества вложенной реацу, плотности ее сжатия и скорости ее выстрела зависела вся ее сила и разрушительные факторы. Мне очень хотелось научиться создавать серо оскурас, которое меня зацепило в манге, но вот беда, я понятия не имел, как достигнуть такой чудовищной силы. Мои серо получались гораздо слабее, хотя и они обладали мощью, достаточной для убийства адьюкаса при прямом попадании с расстояния до полутора километра. По-моему, нормально. Впрочем, нет предела совершенству. Да, негативное серо в плане разрушительной силы было на порядок мощнее. Оно плавило песок, превращая его в стекло, да и зона поражения была довольно высока, однако энергоемкость этого серо была очень большой. С тех пор, как мне удалось довести его до ума, и научиться использовать всю его силу, мне даже стало несколько не по себе от того уровня истощения, что оно мне создавало. Одно негативное серо стоило мне около пяти обычных в их максимальной форме.

Следующим важным этапом подготовки стала отработка использования балы. Самая быстрая доступная мне атака, которая при максимальном своем развитии могла сравниться с мощностью половины серо. При огромной скорости и возможности создавать эту технику в больших количествах, она могла стать существенным оружием в моем арсенале. Я потратил на балу также оптимальное время, хотя дело и не заключалось в простой отработке техники. Нет, дело было несколько иным. Я учился стрелять балой из глаз, как это могла делать Афина. Просто смотреть на врага и неожиданно атаковать его, не сделав при этом не единого движения. Очень неплохая способность. И хотя для меня это было очень сложно, я все же смог освоить этот примем. Огромную помощь оказал опыт нашего слияния, в процессе которого у меня появились знания о том, как необходимо создавать данную технику. Как результат, дело сдвинулось с мертвой точки, и в течение месяца мне удалось стрелять балой из глаз. Принцип данной атаки был довольно прост. Было необходимо собрать реацу в своих глазах, уплотнить ее в виде пули и сделать выстрел. Только вот сам процесс выстрела был невероятно сложен. Ведь если балу с руки я запускал своими мускулами, буквально толкая ее вперед, то глазами это было сложно сделать. Именно в этом и заключался самый главный тормоз моего освоения этой техники. Пока не нашелся способ сделать это. Все как в поговорке: клин клином вышибают. Чтобы запустить одну балу, нужно создать еще одну, чтобы она вытеснила собой первую, заставив ее направиться к цели. Только вот вторую балу необходимо создавать быстрее, чем первую, чтобы первая не успела рассеяться.

Мои балы из глаз не были такими хорошими, как у волчицы, но для новичка они были весьма хороши. Для неожиданного нападения данная способность подходила идеально, и я был ею доволен.


Мы продолжили наш путь в тот момент, когда решили, что дальше сидеть на одном месте нельзя, и что для нас опасно расходовать реацу в тренировках, без ее пополнения. Требовалась охота, и мы быстро преодолели довольно большое расстояние, постепенно сместившись к югу, оказавшись в более оживленном районе, где нас ждала отличная охота. Мне наиболее запомнилась самая первая.

Это была группа адьюкасов, общей численностью до пяти особей. Они были довольно сильны, их суммарный резерв превосходил наш примерно в три раза. Довольно существенная разница, если подумать, только вот, как оказалось, основная сила была сосредоточена в руках тандема, который обладал двумя третью общей силы. Оставшаяся треть принадлежала остальным троим. Именно этот тандем и являлся «правящей» партией, а остальные играли роль фракции. Отношения в группе строились именно в такой системе. Двое руководят, трое подчиняются. Так как самые сильные члены группы были заодно, то, ни о каком равноправии говорить не приходилось. Фракция следовала приказам и не заикалась о своих правах. Они были слугами, и их численность скорее всего должна была только расти, так как до паритета сил между тандемом и подчиненными было еще очень далеко. Пушечное мясо всегда необходимо!

Для нас двоих нападать на такую сильную группу было бы весьма опрометчивым решением. После выхода из полюса мое безразличие к врагам и желание сражаться несколько умерилось. Безрассудно бросаться на врагов — это уже был не мой метод. Поэтому я предпочел сразу же сделать ход назад, и обойдя их, уйти как можно дальше. Моя опрометчивость уже дважды чуть не стоило мне жизни, так что я не желал снова оказаться в такой ситуации. Но мои желания на этот раз оказались неучтенными в факторе судьбы. Среди адьюкасов оказался сенсор, который выследил нас раньше, чем мы успели покинуть их ареал. И как результат, мы сами стали объектами охоты.

Враги были неплохо подкованы в засадах и преследовании. Обладая большой скоростью, и владея численным преимуществом, данная группа быстро сумела создать вокруг нас своеобразный треугольник. Лидеры быстро обогнали нас с двух сторон, перекрыв нам путь как вперед, так и назад, создав две точки заслона. Так как каждый из этих адьюкасов обладал практически равной нам обоим силами, то не стоит говорить, что эти точки стали сами по себе сложно преодолимыми блок постами. Мы не смогли бы пробиться через них за раз, а это автоматически означало, что данная точка становилась тормозом, который бы нас задержал ровно настолько, сколько потребовалось бы для быстрого подтягивания остальных сил. Оставшиеся три адьюкаса хоть и не обладали такой огромной силой, но и они были почти равны нам по уровню реацу, что автоматически ставило нас в крайне невыгодное положение. Все эти три точки были очень мобильны, и просто проскользнуть мимо них было практически нереально. Лидеры обладали достаточной скоростью, чтобы мгновенно перехватить нас двоих еще на полпути к выходу из треугольника, а также могли бы легко нас догнать в случае прорыва. Их скорость была равна скорости Афины, которая за последнее время смогла несколько догнать свой прежний уровень, но моя медлительность являлась сейчас главным уязвимым местом нашей команды. Я не смог бы угнаться за ними, что делало меня главной мишенью. Волчица смогла бы вырваться, будь она одна, но вот я — нет, даже будь у меня моей старой скорости. Наши шансы были крайне малы. Вернее, их практически не было. Требовались серьезные силы, чтобы выбраться из этой ситуации живыми.

Группа между тем не стала терять время и останавливаться на достигнутом. Три точки мгновенно перешли в наступление вглубь треугольника, зажимая нас в более плотное кольцо, чтобы прихлопнуть нас обоих. В идеале, нам осталось жить всего около полминуты.

— Афина, серо в три! Максимум силы!

Моя команда была выполнена безропотно. Она зарядила серо и сделала выстрел в тех трех адьюкасов, что играли роль фракции. Это трио являлось самым уязвимым звеном в данной цепи. И их следовало ликвидировать как можно быстрее, чтобы сосредоточиться на схватке с сильными противниками. Я сделал аналогичное действие, вложив в свое серо максимум силы, сделав его гораздо смертоносным, нежели серо Афины. Но оно выполняло несколько иную работу, нежели ее выстрел. Если взрыв волчицы оказался практически бесполезен, так как адьюкасы умело уклонились от луча, то мой выстрел оказался для них сюрпризом. Я ударил в том направлении, куда уклонялись наши враги, при этом после создания луча сместил руку в сторону, создав аналогичное смещение луча. Получился этакий лазерный меч, длиной в несколько сотен метров. Такая тактика принесла в свои плоды, нейтрализовав двоих из трех наших врагов. Третий сумел уклониться от попадания обеих серо, но и он не ушел безнаказанным. Ловкий заряд балы нанес ему ранение в змеиный хвост, который служил ему вместо ног. Данная рана снизила его скорость почти в два раза, что практически выбил его из высокоскоростного боя, который должен был состояться далее. Высокоскоростным он обещал быть только по отношению к нему. Мой бой не мог быть скоростным по определению.

Лидеры группы обрушили на нас всю свою силу практически в тот момент, когда мы развернулись к ним. Это были гуманоиды, один под три метра ростом, с оскалившейся звериной маской, практически полностью черного цвета, а другой был больше почти на полтора метра больше, имел серый облик, и маску, до боли напоминающую морду аллигатора. У каждого была внушительная рельефная костяная броня, мощные руки и ноги с длинными и острыми когтями. У первого был длинный хвост, с костяными шипами на конце, у второго странные изогнутые костяные наросты, напоминавшие крылья. Они были невероятно сильны. От одного мощного удара кулаком, заряженного мощной реацу, из меня словно вышибло дух. В груди словно оборвалась какая-то струнка. Кажется, мой костяной нагрудник пошел трещинами, а мой плащ на груди разорвало на груди. Меня самого отбросило достаточно далеко, оторвав от земли. Все окружающее пространство стало сплошным калейдоскопом, пока меня несло кувырками. Остановиться мне самому не дали. Атаковавший меня противник сделал это другим чувствительным хлопком, от которого мое тело впечатало в песок. От этого удара мою спину словно обожгло огнем, чувствовалась весьма внушительная рана. А уж потом в спину вонзился какой-то длинный и шипастый кол, прошел буквально насквозь. На мгновение страшная боль вырвала мое сознание из моего тела, так что когда я пришел в себя, мое положение несколько изменилось. Я находился в подвешенном состоянии, в двух метрах от земли, а из моей груди торчал длинный и острый конец того самого кола, с острыми шипами. Вне всякого сомнения, это был хвост черного адьюкаса, который меня им пронзил и теперь наслаждался победой.

Кажется, мое последнее замечание было ошибочным. Он еще не собирался праздновать победу. Хвост с чудовищной силой еще раз впечатал меня в землю, после чего еще раз, и еще. Это было очень больно! Мне не давали сделать ни единого движения, мною непрерывно били песчаную поверхность, словно стараясь сделать из меня отбивную. От моего костяного нагрудника ничего не осталось, моя маска пошла трещинами, а плащ свисал бесполезными обрывками. Меня убивали, и убивали очень изощренно, уничтожая жестоко и беспощадно.

Внезапно мой мучитель остановился, мое тело снова зависло в воздухе, и тут я ощутил, как с меня одним мощным рывком сорвали плащ, вместе с которым на песок упали окровавленные осколки нагрудника, и полились кровавые струи. И тут же хвост из моей груди незамедлительно вылез, а мое тело рухнуло на землю, в лужу моей собственной крови, осколков брони и обрывки плаща. А сплошной шум в моих ушах согнал жуткий вопль. Кто это кричал, я тогда не понял, как и не понял того, что происходит. Враг не торопился меня добивать, я лежал на земле и стонал от боли, а вокруг меня бушевало что-то очень страшное и безумное. В моих ушах стоял шум, тело было разбито, перед глазами стоял кровавый туман, голова раскалывалась. Я никак не мог собрать воедино свое сознание, которое словно раскололось на части, и теперь яростно пыталось оставить такое положение дел навсегда. Связаться с руками или ногами было очень сложно. Как только я добивался контроля над одной конечностью, другая немедленно срывалась из контроля. Разум не мог подчинить себе тело, которое было на грани разгрома. Нет, оно и было разгромлено. Я был разгромлен. Был разбит. Мои руки были сломаны. Ноги казались вывернутыми под другим углом, чем это должно вообще быть. Грудь продырявлена в двух местах (первая дыра — это моя дыра пустого). Маска в трещинах и ощущаю, как из нее вытекает какая — то жидкость. Я не мог двигаться самостоятельно. Я не мог сделать даже одно лишнее движение. Я не мог даже нормально думать. Мне была нужна помощь. Меня было нужно спасать. Где он мой спаситель? Где?

Не знаю, что произошло, но мое тело что-то резко подбросило вверх и поставило в вертикальное положение. Кровавый туман перед глазами резко сменился фиолетовым маревом, в котором я увидел четкие контуры своего врага, который стоял в нескольких десятках метрах от меня, и казалось, был готов совершить резкий бросок. Контуры были на удивление четкими, отмечены красноватой аурой вокруг, а за своей спиной я заметил две яркие звезды, которые постоянно, то сближались, то отдалялись друг от друга. Все остальное пространство было полностью занято бесчисленным множеством всевозможных однообразных разноцветных звездочек, некоторые из которых совершали медленные движения в различных направлениях, иногда меняя свои цвета и свою яркость. Шум в ушах исчез, также как и другие звуки. Боль быстро затихала. Мои ноги что-то обволакивало, постепенно поднимаясь к моей груди. Через мгновение это что-то заполнило образовавшееся свободное пространство в дыре, а потом продолжило подниматься все выше и выше, пока полностью не укутало мою голову, забивая трещины в маске, создавая ощущение тепла и уюта. Нетвердо стоявшие до сих пор ноги поддерживались со спины какой-то массой, твердо опиравшейся о землю, создавая устойчивое положение тела. И в это мгновение осколки моего сознания резко начали соединяться воедино, попутно возвращая контроль над конечностями, а также над тем чем-то, что обволакивало меня. Смутное знакомое ощущение, нельзя было спутать ни с каким другим. Знакомое чувство, словно в меня влилась какая-то очень родная частица, которая тут же оказалась в моей голове и заняла свое обычное положение. В тишине мелькнула какая-то мысль, немедленно мною обдуманная и воспринятая. Это был ответ на мой призыв о помощи. Плащ услышал его и незамедлительно вернулся ко мне, поднял меня на ноги и даже залечил мои раны, тупо заполнив их и став моей собственной плотью. Теперь же, он был готов сражаться и призывал к сражению меня. Даже его форма сейчас была иной, не такой как раньше. Покров полностью обволакивал мои ноги, мою грудь, голову, спину, но оставила открытой плечи и руки полностью. К последним оно спускалось словно сложная система корней, оставляя немало открытых участков кожи, откуда вырывалось бушующее пламя. Со спины на землю упирался мощный хвост, основание которого находилось в нижней части спины и в районе пояса. Конец хвоста напоминал нижнюю часть дерева с мощными корнями, которые и помогали до сих пор сохранять мне равновесие. Как только мои ноги стали устойчивыми, хвост немедленно втянулся обратно, дополнительный слой материи на моей груди и голове. Моя маска полностью находилась под плащом, и опираться на свое зрение я не мог. Зато я все великолепно ощущал все происходящее вокруг меня благодаря своему вторичному восприятию, а контуры врага видел как наяву, даже ощущая направление течение реацу в его теле.

Враг был насторожен. А его хвост почему-то стал казаться куда более коротким, чем раньше. Левый бок и левая рука адьюкаса были обожжены. Интересно, откуда такие раны? Хотя, если поглядеть на дымящийся вокруг меня песок, кажется понятно. В тот момент, когда мой противник сорвал с меня мой плащ, ничем не сдерживаемая реацу вырвалась наружу в виде огненной бури, которая не только опалила хвост, но и умудрилась нанести такие сильные повреждения его телу. Данная буря стала для него таким сильным шоком, что он не рисковал все это время атаковать меня, держась на почтительном расстоянии, хотя и оставался в полной боевой готовности. Он был готов сражаться дальше, был готов нападать, но почему-то не рисковал делать этого. Даже серо не использовал. А ведь оно должно быть в разы сильнее моего, учитывая его уровень реацу. Кажется, всему виной страх перед факелом, что я из себя представлял и сейчас. Ведь сейчас плащ не подавлял мою силу, а наоборот, всячески способствовал его представлению в таком вот спектре.

Враг был удивлен таким метаморфозам, что со мной случились, но, тем не менее, он был сильнее меня. Я все равно не смог бы его одолеть в одиночку. Но у меня не было иного выбора. Чтобы выжить было просто необходимо если не победить, то хотя заставить его отпустить нас. Кстати о нас. Кажется, Афина смогла пережить первый удар куда лучше, чем я. Она до сих пор соревнуется со своим противником в скорости, непрерывно маневрируя во всех доступных формах, стараясь не попасть под удар, и одновременно, стараясь нанести удар самой. Что же, это было хорошо, что ей пока не требовалась немедленная помощь. Мне не следовало отвлекаться на нее, и полностью сосредоточиться на своем противнике. И у меня появилась интересная мысль.

Я резко увеличил концентрацию своей реацу, сделав пламя максимально мощным, и тут же сложил свою левую руку у груди, начав формировать серо. Моя правая рука между тем сделала мощный удар балой, которая с умопомрачительной скоростью настигла моего врага, который не успел среагировать на столь быструю атаку. И как только его броня столкнулась с красной сферой из уплотненной реацу, он оказался в весьма невыгодном положении. Мое серо поразило его раньше, чем он успел прийти в себя, и для него эта атака едва не стоила жизни. Его спас хвост, который как-то инстинктивно вылетел вперед, и принял на себя основную силу удара. Остальные части его тела получили весьма существенные ожоги, а его тело отбросило на довольно внушительное расстояние. Я бросился в сонидо, стремясь как можно быстрее настигнуть врага, до того, как он опомниться, но мои планы были снова нарушены неучтенным фактором. Единственный, более менее целый адьюкас из три фракции, оказался между мной, и своим предводителем, и как результат, попал под мой удар. Столкновение было очень сильным, и ни для кого из нас оно не закончилось безболезненно. Адьюкасу оторвало голову в момент столкновения со мной в огненном покрове, а вот я принял на себя прямое попадание серо, которое он до этого концентрировал. Серо сорвало с моей головы плащ, а также обожгло мои плечи. Если бы не огненный покров, то этот выстрел стал бы для меня последним. Огонь спас меня, но на мгновение его сила резко упала, что послужило моментом ответной атаки лидера, который ударил меня в грудь заряженным серо. Сила удара была чудовищной. Я ощутил такой жар, какой еще ни разу в жизни не чувствовал. Да, я мог использовать огненный покров, но вот только этот пламя мною практически не ощущалось. А прямое попадание такого мощного серо было для меня равносильно смерти. Или, почти равносильно. Весь основной удар пришелся на плащ, который перед попаданием умудрился резко сжаться в районе груди и сформировать мощную подушку. На эту подушку была затрачена вся материя с моей передней части тела, и она была полностью уничтожена. Остатки плаща остались лишь на спине, свисая жалкими обрезками. Ну и в той дыре, что он заполнил, излечивая мои повреждения. Но даже полное уничтожение плаща не остановила всю силу этого серо. Моя грудь была полностью обожжена, также, как и руки и плечи, ну и большая часть живота. Удар не отбросил меня на этот раз, и я рухнул на землю прямо на месте попадания, ложась на спину, и смотря открывшимися глазами на небо, и на снова заполонившее округу пепельное бушующее пламя, которое после потери такой массы покрова просто не могла оставаться внутри.

Адьюкас остановился рядом со мной и посмотрел на меня сверху вниз. Признаться, выглядел он не ахти. Мое серо нанесло ему неслабые повреждения. Броню с середины груди буквально срезало мощным потоком духовных частиц, хвоста же не было вообще. Он был полностью уничтожен. Враг выглядел жалко. Впрочем, на моем фоне он мог показаться красавцем. Образно говоря, конечно. Он потянул свою правую руку в моем направлении, готовясь сделать залп серо. Мда, неплохо. Ближе подойти ко мне он не в состоянии, из-за огня, так что убить меня голыми руками не получая серьезных ран думать не приходилось. Жаль, что я не мог даже шелохнуться. Без плаща я вернулся в то состояние, в котором пребывал после недавнего избиения.

Стоп! А что если….

Адьюкас не успел закончить свое серо. Он взвыл от боли, вскинул руки, теряя равновесие, и его серо взорвалось надомной, не причинив мне вреда. Тело моего противника упало прямо в живой факел, что представляло мое тело и тут же забилось в конвульсиях. Я сосредоточил всю свою волю, и подняв свою руку, ударил ее по его голове, ухватившись за основание маски, начал медленно расщеплять живую плоть и поглощать ее, старательно срывая маску. Враг бился в огне. Он впал в безумие от боли и не мог ничего поделать. Мои бала, запущенная с одного из глаз, поразила его глаз, уничтожив его, а потом, я успел уничтожить второй. Адьюкас упал в пламя, и оказался в пожаре, а моя рука смогла сорвать с него маску, двигаясь как нож в масле. Как же хорошо, что моя руки также могут расщеплять материю, как и маска и плащ. Это спасло мне жизнь, равно как и то, что я смог освоить выстрел балы с глаз.

Обрывки моего плаща почуяли добычу и тут же потянулись к нему, обволакивая его голову и немедленно начав поглощать его. Адьюкас не смог ничего сделать. Лишенный маски пустой, без глаз, сгорающий в огне, был уже не тот противник, чтобы противостоять сущности, которая ворвалась в его глазницы и даже в рот, быстро разжижая его. Я не мог оставаться в стороне и сосредоточившись на своей второй руке, заставил ее упасть на тело адьюкаса, ухватиться за сегмент брони и потянулся к нему всем своим телом, прильнув своей маской к его плоти. Мне была нужна его плоть, чтобы восстановиться. И это было очень важно.

Адьюкас не смог продолжать сопротивляться нашему натиску слишком долго. Мои навыки паразита, а также навыки убийцы деревьев были весьма неплохи, так что он был поглощен довольно быстро. За этот промежуток времени мой плащ довольно скоро вернул свою основную массу и снова покрыл меня, полностью, подавив пылающий вокруг меня огонь. Мое тело восстанавливалось не столь быстро, но и оно быстро приходило в норму по мере поглощения. Так как я использовал практически все свои доступные средства поглощения, оно происходило очень быстро. Как только я пришел в норму, мне удалось ощутить присутствие Афины, которая до сих пор быстро перемещалась по округе, спасаясь от своего врага, который был намного ее сильнее. Они обладали приблизительно равной скоростью. Волчица компенсировала свой недостаток в силе свой невероятной маневренностью, что было слабостью ее громоздкого врага, чьи формы не позволяли ему умело маневрировать, и это являлось для него основной проблемой. В моменты наибольшей близости, когда Афина атаковала, или же оказывалась под ударом, она использовала огненный покров, который повышал силу атаки, а также неплохо защищал ее от касательных попаданий. Удары в упор ей удавалось избегать, но все же, рано или поздно это должно было произойти. Волчица не обладала выносливостью этого монстра и со временем, ее силы должны были истощиться, что позволили бы ему нанести тот самый роковой удар.

Но теперь нас было двое! А он один. Я бросился к ним, концентрируя в своих руках заряды балы, готовясь нанести ими удар в наиболее удобный момент. Конечно сделать это было бы весьма сложно, учитывая разницу в скорости, но если бы я смог привлечь к себе внимание Афины и использовать совместные атаки, то тогда у нас был шанс.

Они оба заметили меня практически одновременно. Если волчица мгновенно переместилась ко мне, то наш враг остановился и обеспокоенно посмотрел на место, где недавно была убита вся его остальная группа. В пылу погони он и не заметил, что все это время его напарник умирал в страшной агонии, и теперь он остался в одиночестве против двух противников, которые теперь были готовы сражаться против него. Я был в некотором замешательстве. Мое появление стало серьезным изменением хода их битвы, но данная ситуация была все же невыгодной для нас всех. Он силен, но он один. Мы вдвоем, но мы не столь сильны. Моя медлительность не позволяла нам использовать преимущество в численности.

В моей голове мелькнула очередная идея. Если удар балы в глаза оказался настолько эффективным, то почему бы им не воспользоваться еще раз. Только на этот раз сделать это несколько иначе. Мой плащ потянулся к Афине и установил соединение. Я немедленно передал ей свои мысли. Она подумала и согласилась. Мы начали одновременно. Я запустил свои балы, которые держал в руке, по разные стороны нашего врага, в то время как волчица выстрелила врагу в левый глаз и уничтожила его. Враг опешивший от быстрых атак как справа, так с лева, пропустил выстрел Афины, за что и поплатился. Его второй глаз был выбит уже мной, когда он начал уходить в сонидо. В сонидо он ушел, но вышел из него уже полностью слепым, и сразу же получил удар в спину двойной балой от нас обоих. Это свалило его на землю, хотя и ненадолго. В порыве ярости, он развернулся в нашу сторону и сделал выстрел серо. Мы успели от него увернуться, заодно послав в него еще несколько бала, нанеся мощные удары по его голове. Благодаря огромной силе нашего противника эти попадания не могли серьезно навредить ему, но все же это было для него сильно ощутимо.

— Афина, нужно лишить его способности двигаться! Используй плащ для уничтожения ног!

Волчице не было необходимости просить повторить приказ. Она молниеносно оказалась рядом с пытающимся встать противником и ее плащ в мгновение ока опутал его ноги и руки, незамедлительно покрывшись покровом из пламени. Судя по всему, она решила не рисковать и сразу же сделал выстрел из серо практически в упор. Эта атака не входила в мои планы, и я поспешил предотвратить убийство, чтобы иметь возможность допросить его. И почему только мое сонидо такое вялое? Прежде чем мне удалось добраться до них, правое плечо нашего врага было пробито, а на его шее были заметны следы когтей, которые явно метили в горло. Адьюкас хрипел, пытался освободиться от связавших его пут, порою взвывал от боли, который ему причинял огонь. Даже лишенный зрения, переживший прямое попадание серо, находящийся под воздействием огненного покрова и паралитического яда, он все еще был очень силен и довольно опасен, и в случае малейшей ошибки ему ничего стоило бы убить мою спутницу. А мне это было категорически не нужно, равно как и его смерть. Несвоевременная. Поэтому я поспешил сделать нужный ход. Я изо всех сил ударил по его «крыльям» на спине, отрывая их и ими же нанеся колющие раны по основаниям ног.

Враг завыл, забился, за что получил очередной удар в районе его дыры пустого, которое после данного попадания стало походить на восьмерку.

— Афина, погаси пламя. И прекрати поглощать его плоть. Он нам нужен живым!

— Господин, если я это сделаю, он вырвется.

— Не вырвется. Ему все равно не сбежать. Мы, помниться, хотели узнать, как открывается гарганта.

— Я вас поняла!

Пламя мгновенно погасло, также прекратилось и поглощение плоти противника, что сказалось на последнем положительно. Он перестал дергаться, потеряв источник постоянно растущей боли. Многочисленные раны на его теле стали сильным отвлекающим фактором от реального использования всей его силы, что было нами использовано. Афина хоть и перестала поглощать его плоть, но вот медленное усваивание его реацу все же продолжалось, постепенно снижая его резерв.

Я присел перед ним, схватил его маску за уровень подбородка и приподнял, посмотрев в его пустые глазницы. От такой наглости тот захрипел, на что волчица тут же ответила легким потоком пламени, заставив того испуганно съежиться. Даже самые страшные звери, потеряв свет, теряют свою смертоносность, хотя бы наполовину. А такой сильно израненный враг тем более. Да и, кажется, паралитический яд также наконец начал действовать, сильно затормозив его подвижность, буквально заморозив двигательные функции. Хорошо.

— Не дергайся! У меня к тебе один вопрос? Если правильно на него ответишь, то твоя смерть будет быстрой и безболезненной. Ты меня понял?

Вместо ответа я услышал какое-то хныканье. Никакого внятного ответа не последовало.

— Отвечай быстрее, или я буду вынужден применить силу!

Другая моя рука схватилась за его маску и сжалась, пройдя острыми когтями по ней, расщепляя материю и проникая под нее, поражая плоть. Маска пошла трещинами, из образовавшихся ран потекла кровь. Адьюкас взревел, попытался вырваться, но у него ничего не вышло.

— Ты видимо желаешь помучиться. Отвечай на вопрос, иначе….

Я пустил по руке пламя, которое незамедлительно достигло оголенных участков его тела под маской, вызывая сильную боль.

— Господин Арес перестаньте. Это бесполезно.

Я взглянул на свою спутницу, от которой исходила какая-то жалость по отношению к врагу. Кажется, ей претила мысль устраивать пытки ради получения информации. Впрочем, ее мысли вполне ясны.

— Вы помните тот разговор в городе? Когда вы захотели заговорить с человеком.

— Да.

— Может быть, здесь тоже самое. Он вас не понимает?

Вот черт! Я совершенно забыл, что до самого появления современного и понятного мной русского языка должны пройти несколько тысяч лет! И что во всем мире нет никого, с кем мне удалось бы поговорить на нем. Даже Афина разговаривает со мной на другом языке. Просто мы понимаем друг друга по своему, и ничего более. И этот адьюкас понимать меня не смог бы при всем своем желании.

— В таком случае, поменяемся местами. Попробуй поговорить с ним….


Наши попытки пообщаться оказались совершенно бесполезными. Наш пленник был несговорчив, причем по самой простой причине. Он совершенно нас не понимал. Язык Афины также оказался для него незнаком, что, по-моему, вполне объяснимо. Если подумать, то вряд ли пустые стали бы слоняться так далеко от их естественных ареалов обитания. А их ареал обитания, как правило, это особые регионы, которые практически зеркально отражались от Мира Живых. Регионы различались по населению, которое являлось более-менее однородным в плане распространенных языков. То бишь, незачем пустому из, скажем, греческого региона соваться в данный, неизвестный даже для меня, сектор. Он может спокойно обитать в своих территориях, где полно «знакомых», с которыми легче иметь дело, чем с «чужаками», «варварами», который сложно понять. Таким образом, глупо было бы рассчитывать на наличие здесь существа, понимающего язык Трои. Или греческий. Кто его знает, на каком именно языке разговаривают троянцы. Хоть старик и уверял, что он говорит на троянском языке, но он мог слишком сильно возвеличивать свою нацию и свой город, присвоив целый язык своим гражданам. Ведь город — это лишь часть окружающего государства, народа, страны. Живя в Москве, нельзя сказать, что ты разговариваешь на московском языке.

Наш адьюкас был либо «местным», либо «пришлым», но это ничего особо не меняло. Откуда мне вообще было знать, кто жил во времена фараонов в районах средней полосы северного полушария. К сожалению, современная моему прошлому история об этом умалчивала. Как же все сложно! И где мне искать толмача, или же добычу, которая понимала бы хотя бы язык Афины. Даже невольно поражаешься, где только Айзен собрал в японском регионе такую массу пустых с испанскими именами и испанскими выкрутасами. Или он построил себе Лас Ночес в испанском районе? Не думаю, что это так. Ведь все эти пустые разговаривали на японском, причем, довольно хорошо. Используя испанскую терминологию, эти «испанцы» упорно выражали свои чувства на языке Страны Восходящего Солнца. Какой-то странный бред! В манге практически все пустые (которые служили Айзену или обитали в его владениях) обозначались как однозначно испанскими. Разве что Удильщик был английским, судя по его имени (точнее прозвищу, которое, кстати, ему дали шинигами). Все пустые именовали свои способности, высвобожденные формы и прочие явления на испанском языке. Например: серо, бала, арранкар, сонидо, иеро. И я продолжал называть все эти техники подобным образом. А вот, что занятно, Афина называла эти техники совершенно иначе. Например, серо она обозначала каким-то своим термином, мало похожим на оригинальное звучание испанское «зеро». И хотя я «слышал» ее слова как мне это лучше воспринималось, она все «понимала» на другом языке, и давала этим способностям «свои» термины. Такая вот забавная система. Впрочем, я отвлекся.

Что же нам теперь надо было делать? Убить и съесть, за не имением другого выбора? Отправиться в «греческий» регион, где шансы столкновения с пустыми — «троянцами» были высоки с долей вероятностью 99.9 %? Или же забить на идею применения гарганты, и тупо продолжить охоту. Ведь рано или поздно, мы нашли бы способ создавать этот проход самостоятельно, причем, также, с очень высокой долей вероятностью.

Я этого не хотел. Передо мной лежал сильный адьюкас, который даже ослабленный и раненный, был сильнее меня. Он должен был знать ответ на мой вопрос. Как говориться, ответ лежал на поверхности. И мне стоило лишь придумать способ этот ответ заполучить. Нам нельзя было оставаться на этом месте излишне долго, так что было необходимо торопиться. Но выхода по-прежнему не было. Что же делать? Не засунуть же в его мозг свой плащ и не влезть таким образом в его мысли….

Идея меня зацепила! А что, если плащ удалось передать Афине и использовать его для нашей синхронизации и соединения в единую сущность, то почему бы не применить его для допроса «с пристрастием» в особом смысле этого слова. А ведь не было никаких аргументов, которые заставили бы меня передумать. Разве что, то, что разум врага мог меня перебороть и тем самым прикончить мой разум и захватить тело (Аля Орочимару). Но, если я буду не один? Скажем, проникну в разум адьюкаса в связке с Афиной, увеличив наши шансы вдвое. Да, оставлять без внимания окружающее пространство опасно, но если сделать процесс контакта в норе? Будет намного безопасней.


Приготовления были завершены. Адьюкас лежал на дне большого котлована, созданного мощным зарядом серо, полностью укутанный коконом за исключением головы, созданным Афиной. Я соединился с ней своим плащом, после чего создал из него некоторое подобие тоненького стебелька, заканчивающаяся торчащими «корешками». Направив этот стебелек в глазницу нашего пленника, я засунул его туда, где корешки с ходу впились в плоть, начав медленно продвигаться к мозгу. В тот же момент, мои серо обрушили песчаные барханы прямо на нас, погребя нас под собой, лишив возможности нас быстро найти.

Установление контакта с врагом оказалось совершенно иным, нежели установление аналогичного контакта с волчицей. Если наш совместный союз представлял собой какое-то теплое море, которое состояло из огромной гаммы всевозможных эмоций, чувств, информации, которая проникала в нас, делилась с нами энергией, давала целую бурю положительных ощущений. Это было светлое разноцветное море красок, которые представляли собой определенные мысли. А вот вторжение в сознание адьюкаса дало практически противоположный эффект. Его разум был мрачным, темным, агрессивным по отношению к нам. Его мысли обрывочные и наполненные чистой яростью, воплощенные в виде самых настоящих пираний, которые за мгновения опутали нас плотным косяком. Его разум был холоден, в нем свирепствовали ледяные течения, повсюду на дне взрывались какие-то подобия вулканов и дымились черные курильщики, заполоняя все запахом серы. В ушах стоял рокот волн, которые бились о скалы.

Честно, однозначной картины здесь не наблюдалось. Все было неустойчивым, переменчивым, каждое мгновение преподносило все новые безрадостные картины разрушения и истощения. Окружающий мир казался то толщей воды в океане, то воздушным пространством над ним, где царили холодные и свирепые порывы ветра. Пираньи также вечно изменялись, принимая форму то мурен, то акул, то каких-то хищных неизвестных птиц, в зависимости от обстановки. Было очень темно, хотя все можно было различимо благодаря полыхавшим на дне лаве и вспышкам молнии. Мда, этот разум переживал страшные моменты своего существования. Интересно, что из себя представлял мой разум в момент недавнего избиения.

Стоп, а где Афина? Оказалось, что она стояла со мной рядом, держа меня за руку. Как это за руку? Понятно. В этом мире ее тело было человеческим. Облаченная в светло-зеленый плащ, который испускал свечение, она казалась невероятно великолепным зрелищем среди беснующейся стихии. Ни маски, ни дыры пустого, никаких признаков унылого Уэко Мундо. Она была не от мира сего, воплощением ее истинной сути. Не была же она волчицей и при жизни?

Я осмотрел и свое тело. Оно также было облачено в подобный плащ, который испускал такой же свет. Никакой маски я на своем лице не чувствовал и с удовольствием ощутил упругую кожу вместо жесткого покрытия. Приятно. Хотя, если подумать, то лишенное привычной маски, лицо казалась беззащитным.

— Господин Арес, как мы здесь найдем в этом месте ответы на наши вопросы?

— Хороший вопрос. Честно говоря, я не ожидал этого, когда проникал сюда. Но зато понятно, что здесь твориться. Из-за боли и ярости на нас, его разум представляет собой подобное зрелище. Особую агрессивность данной среде дает уровень его реацу, которая создает вокруг его сущности подобную защитную зону, которая теперь направлена против нас. Если мои выводы верны, то нам нужно отправиться к самому центру этого мира, чтобы найти его истинную сущность. Только тогда нам удастся заполучить необходимую информацию.

— Вы уверены, что здесь есть его сущность? Я думала, что это все и есть его сущность.

— Я уверен процентов на пятьдесят. Но полагаю, что это так. Если бы его разум представлял бы собой только такую массу, то он не смог бы нормально существовать, представляя собой лишь тупое животное, лишенное мозгов. А так как такой сильный адьюкас просто не мог быть таким безмозглым животным, у него просто должно быть сосредоточие его памяти, инстинктов и личности. И мы должны его найти.

— И где мы будем искать его?

— Там, где темнее всего.

— Почему?

— Потому что тьма всегда скрывает то, что находиться в ней. Вперед, Афина. Нам необходимо найти его как можно быстрее. Мы нуждаемся в этой информации.

— Как прикажете.

Наши поиски длились не скажу что долго, но и не очень коротко. Нет, найти самую темную часть не составило проблем. Это было заметно также хорошо, как заметен маяк в ночной мгле. Вот только добраться до него оказалось очень сложно. Пираньи — акул — птицы непрерывно атаковали нас, стараясь остановить, океан часто поднимал такие волны, что от них было практически невозможно увернуться, а под водой мы попадали в такие мощные течения, что нас тупо сносило назад. Было трудно. Очень трудно. Мы использовали весь доступный наш арсенал, чтобы пробиться к тьме, но наша скорость была очень медленной. А ведь это даже не внутренний мир, а просто череда безумных мыслей, затуманенных болью и яростью, принявших такую форму под воздействием огромной реацу адьюкаса, а также из-за нашего вмешательства. Даже представить себе сложно, что творилось бы в управляемом внутреннем мире. И страшно! Идеальный способ убивать чрезмерно умных врагов, которые умели вторгаться в разум.

Тьма в свою очередь оказалась еще более занятным местом, чем я мог себе предположить. Оно оказалось не только укрытием нашего врага, но и средоточием такой массы враждебно настроенных существ, напоминающих обычных пустых первого поколения, что мы опешили. На нас бросилась целая армия, хоть и не столь сильных, но опасных в своем количестве врагов. Их были тысячи! Десятки тысяч! И мы должны были их одолеть, чтобы добраться до сущности владельца этого разума. Что было просто уж очень непросто. Откуда взялась вся эта армада — понятия не имею, но вот факт того, что обрушились на нас в своем чудовищном количестве, заставлял пока не задумываться об этом.

— Афина, попробуем комбинированные атаки. Мы единое целое, так что нужно мыслить одинаково.

— Согласна! Нужен покров!

— ОК! Создаем его вместе, сосредоточь всю свою реацу!

— Есть!

Мы уловили настроение друг друга и оба, мгновенно сосредоточив нашу силу вокруг нас, создав мощнейшую ауру, которая вспыхнула с немыслимой яркостью, превратившись в зарево бушующего пожара. Это было невероятное чувство. Мы чувствовали друг друга, ощущали, как сила пробивает каждую клетку наших тел, струясь могучим потоком. Ближайшие наши враги сгорели едва оказались рядом, остальные получили сильные повреждения. Но этот факт не остановил их, а лишь разозлились. Они резко сосредоточились вокруг нас в таком количестве, что их численность позволяла им пробиваться через пламя, жертвуя сотнями своих соратников, рвались в атаку, в жажде нашей плоти.

— Афина, создаем серо.

— Поняла!

Багровая сфера, размерами в здоровенный метровый мяч, была всего лишь одна, но количество реацу, которое мы в нее влили было просто чудовищным. Эта атака вмещала в себя мощь около десятка моих негативных серо и ее разрушительный потенциал оказалась просто немыслимой. Красный «лазерный» меч испарил немало наших врагов, причем количество жертв было достаточно большим из-за недавно использованного мною приема смещения луча. Атака получилась зрелищной, эффективной, но крайне изнурительной. Мощность огненного покрова резко упала, а Афина тяжело задышала.

— Афина, сосредоточься! Их еще слишком много!

— Господин, у меня слишком мало реацу. Я не могу нормально поддерживать покров.

— Помни, это схватка не только реацу, но и схватка разума. Твоя воля имеет решающую роль! Ты должна сосредоточиться и понять, что мы вместе также сильны, как и все окружающее нас злобное пространство. Этот мир равносилен нашей силе. Он один, а нас двое. Один разум против двух!

В качестве доказательства я сам попытался сосредоточиться и представить, как нас окружает мощнейшее пламя. Вложив в этот приказ — мольбу — концентрацию всю доступную мне волю, мне удалось достигнуть нужного результата. Меня снова заполонила реацу, а окружающее пламя снова почти полностью вернулось в старую форму.

Афина поняла смысл, и перестала отчаиваться. Сосредоточив свою волю, она призвала свою сущность, которая ответила на призыв. Огненный шторм вокруг нас принял облик гигантского волка из пламени с горящими красными глазами. Волка, который вдобавок мог наносить сокрушительные удары своими лапами, и хватать зубами врагов, испепеляя их при этом.

— Ну не фига себе!

— Я подумала, что раз уж это битва разумов, то почему бы не попытаться?

— Ты просто молодец, Афина! Почему бы теперь нам не сделать еще кое-что масштабное. Разворотим этот осиный рой одним хорошим ударом.

— Ничего не имею против!

Волк открыл свой рот, и там началось формирование самого сильного и опасного из наших орудий — негативного серо. Этот убийственный по силе залп отнял практически всю нашу реацу, который после выстрела на мгновение создал вспышку невыносимо белого света, в котором практически все наши враги превратились в пепел. Волк временно потерял свои очертания, теряя свою силу, но через пару секунд он снова вернулся в его изначальную форму.

— Вперед, в эту гущу! Он там.

Волк бросился во мрак, разгоняя его своим светом, попутно сметая остатки наших врагов! О такое зрелище. Это возможно только в фантазиях. Или в чьей-либо голове, наверное. Враги при столкновении с пламенем мгновенно обращались в живые факелы, а от его ударов гибли вовсе мгновенно. Такую мощь можно только представить. Реально же ее применить просто нереально. Пока.

Адьюкас был нами обнаружен в самом центре того самого мрака, и что самое забавное, и здесь он был окутан черным коконом, который словно был соткан из чистой тьмы, способной сохранять свою первозданность даже при ярком свете пламени. Этот кокон держался за дно океана, поверхность воды и торчащие скалы такими же черными корнями, которые словно ворвались сюда из за пределов данного мира. Сам адьюкас не сильно изменился с момента нашей последней встречи. Даже глаза отсутствовали.

Мы подошли к нему практически вплотную, и тьма кокона зашевелилась в радостном предвкушении. Неужели это была сущность плаща, которая удерживала сущность адьюкаса даже в его разуме? Я сосредоточился на тьме, и она подчинилась мне! Да, это был плащ. Несколько иной, чем в реальности, но все тот же, в плане его реацу и окружающей ауры.

— Самое время поговорить, не так ли?

Мои слова вызвали живую реакцию к адьюкаса. Он шевельнул головой, «посмотрев» на меня своими пустыми глазницами. Брр, что за зрелище!

— Кто здесь? Это вы, чужаки?

О, смотрите, кто заговорил! И на понятном мне языке. Стоп! Понятном только мне? Я взглянул на Афину. Она кивнула, давая понять, что и она понимает речь плененного врага. Интересно! Оказавшись в его голове, мы теперь можем его понимать? Занятно. Вот как, оказывается, можно преодолевать языковой барьер.

— Ты меня понимаешь, адьюкас?

— О чем ты говоришь, тварь! Конечно, я тебя понимаю. Кто ты такой? И что тебе надо, раз решил просто не убить меня, как ты это сделал с моим братом?

Братом! Братья, которые достигли вместе стали пустыми, и достигли ранга адьюкаса? Разве такое может быть? Или это был названный брат. Бывает ведь и такое.

— Кровный брат?

— Что?

— Это был твой кровный брат?

— Какая тебе разница? Убей меня, пока меня не стошнило от таких чертей, как вы!

— Заткнись! Как ты сам только что сказал, мне от тебя кое — что нужно. И пока ты мне этого не предоставишь, ты будешь оставаться в живых. Причем не думай, что быть живым, будет означать быть здоровым.

— И без твоих слов понятно, не новичок! И я прекрасно знаю, что если тебе не дать того, что ты хочешь, ты устроишь мне достойный ад, а вырваться отсюда мне не позволишь. Да, мы это уже проходили. Говори, что тебе нужно.

Какая интересная позиция в жизни. Заранее знает, что ожидать от таких врагов. В прочем понятно, сам он уже не раз пользовался такими методами и осознает свою ситуацию. Его не отпустят, не спасут, он никому не нужен, кроме как источника халявой пищи. Ему не дадут умереть, его будут пытать, и пытать, пока он сам потеряет себя в бездонном омуте боли и отчаяния.

— Я желаю знать, как открывается гарганта. Ты понимаешь, что это значит?

— Да. Выходит, такие охотники как вы понятия не имеют, как пользоваться гаргантой. Куда катиться мир? А ведь побили нас всех!

— Говори быстрее, не заставляй прибегать к жарке на медленном огне!

— Ха, ты, наверное, сумасшедший! Такой пустяк, и ради этого ты даже ворвался мне в голову. Страшная решительность!

— Говори!

Волк, который до сих пор пылал вокруг нас поднес свой нос поближе к адьюкасу и лизнул его огненным языком, вызвав отчаянный крик от боли.

— Все, все, я скажу, только быстрее избавьте от своей компании. Все очень просто. Нужно лишь сосредоточиться в определенном знакомом месте в Мире Живых, и выпустить свою реацу с целью достигнуть этого места. Если команда дана в правильной форме, и в нее вложено достаточно сил, то этот выброс реацу станет ключом, который откроет дверь туда, куда ты хочешь. Но учти, дверь не всегда открывается в указанном месте. Нужно быть мастером, чтобы уметь открывать гарганту именно в том месте, где ты хочешь. Обычно дверь тянет туда, куда поближе, и туда, где могут отозваться.

— Что значит, где могут отозваться?

— Пустой — это средоточие страха, ужаса и негатива. Его реацу выходя наружу, притягивается к источникам подобной ауры. Думаю, ты и сам понимаешь, что это значит.

— Места гибели многих людей, поля битв, кладбища, захоронения?

— А еще другие пустые, кровожадные люди, убийцы, отчаявшиеся существа. Нужно обладать немалой силой и опытом, чтобы открывать гарганту там, где ты хочешь.

— Ясно. Насчет механизма открытия гарганты, дальность расстояния требует больший расход сил?

— Естественно! Если же хочешь просто открыть гарганту там, где ближе, то нужно лишь сосредоточиться на ближайших источниках негатива, страха, гибели и агрессии. Это обычно работает.

— Что же, если ты меня не обманул, то полагаю, что тебя можно освободить. От мучений.

— Уж постарайся!

Хмыкнув, я сосредоточился на своем собственном теле, что находилось снаружи, в реальном мире. Как только я это сделал, исчез и холод, и негативная атмосфера вокруг, сменившись огромной массой песка, находящейся рядом волчицы и кокон, с заключенным внутри адьюкасом. Вырвав из его тела стебель с корнем, я почувствовал облегчение. Дело было сделано. Может этот пустой и соврал, но почему-то его аргументы показались мне разумными. Так что, как говорят японцы, итадакимас!


Мы сидели на песке, наблюдая, как адьюкасы из трио подчиненных тандема, поглощались нашими плащами. Поглощение адьюкаса, в чьей голове мы устроили битву, заняло у нас не так много времени, и теперь мы принялись за последних. К сожалению, от одного из них, с которым я столкнулся в сонидо, находясь в покрове из пламени, практически ничего не осталось. Вот и пришлось обойтись теми двумя, кому не повезло умереть раньше.

Нам было банально нечего делать, лишь поглощать и восстанавливаться. Впрочем, восстанавливаться пришлось в большей мере мне. Из-за серьезных повреждений, нанесенных моему телу, даже поглощение двух адьюкасов высокого уровня не позволило мне в полной мере отойти от такого мощного потрясения, так что приходилось теперь разгоняться, чтобы быстрее вернуть себе более — менее пристойный вид. Хотя мой плащ и скрывал большинство нанесенного мне урона, он был существенным. Во-первых, моя костяная броня. От нее практически ничего не осталось, и я не был уверен в том, что она вернется к своему прежнему состоянию. Во-вторых, моя маска. Ее покрывала целая паутина трещин. И хотя в процессе поглощения самые мелкие из них заросли, но в самых крупных из них застряли мелкие обрывки плаща, которые слились с первоначальной структурой и теперь выделялись на совершенно белой поверхности черными линиями, напоминавшими искрящиеся молнии. Маска восстанавливалась медленно, а эти черные линии не исчезали. В-третьих, многочисленные нанесенные моему телу ожоги, колотые раны, сломанные кости. Эти части моего тела также не смогли восстановиться в полной мере. Ноги, которые из неестественного изгиба были вывернуты обратно, до сих пор болели. Их до сих пор поддерживал мой плащ. Сапоги на ногах также были в трещинах, и тоже нехотя зарастали. Афину по поводу своих ран я пока не беспокоил. Схватка в разуме противника стоила ей немалых сил, а ведь до этого она неизвестно сколько тягалась в скорости с таким противником. Думаю, я попрошу ей себе помочь, как только она восстановит свои силы. А пока буду надеяться на свою регенерацию.

— Господин Арес.

— Что?

— Я тут подумала, что поглоти мы тогда того вастер лорда, что был на полюсе, мы могли бы выйти из этой битвы победителями гораздо раньше. Но вы отказались сделать это. И я не задавала вопросов. Но теперь спрошу, зачем? Зачем вы оставили такой шанс поглотить такую массу материи и заполучить невероятную силу?

— Боюсь, что этот вастер лорд стал бы нам поперек горла.

— Я не понимаю.

— Я объясню. Ты ведь уже поняла, что лес, это порождение его жизненной силы. То есть вся эта огромная масса деревьев, растений, корневая система — десять километров живой плоти — это лишь отголоски его силы. Пролитая им кровь и клочок его плоти, давшая жизнь такому мощному организму — это следствие его былого могущества. А теперь подумай, где остальная часть той чудовищной силы, которая не может быть нами осознана в полной мере даже сейчас, спустя столькие тысячелетия после его смерти. Когда вся его реацу рассеялась, но вся его сущность сохранилась на дне бассейна из его же собственной крови. Верно. Все остальное, что сохранилось в нем, то, что по мощи превосходит всю мощь леса, осталось в его теле. А теперь подумай, что же с нами стало, если бы мы рискнули начать его поглощение.

— Вы полагаете, что он смог бы повлиять на нас гораздо сильнее, чем мы смогли это понять?

— Не просто повлиять. Скорее всего, мы были бы просто порабощены его силой, и в нашей голове возникла бы совершенно иная личность. Он бы просто вернулся к жизни, превратив наши тела в медиумов. А вообще, я сомневаюсь, что смогли бы поглотить хотя бы одну сотую долю всей его сущности. Этот вастер лорд был не просто вастер лордом. Он был чем-то более могущественным, чем мы способны себе представить. Он выше нынешних законов нашего мира. И чтобы законы его времени не столкнулись с законами нашего времени, не вызвали ужасную реакцию, которая привела бы к изменению самой природы Уэко Мундо, а также и Мира Живых, мы не имеем права притрагиваться к нему. Та чешуйка, которую я поглотил ясно дала мне это понять.

— Она что-то с вами сделала?

— Нет, ничего такого. Но смог почувствовать эту силу. Точнее, ее отголосок. Мощь, которая может стереть наш мир в порошок.

— Он настолько силен?

— Разлом только подтверждает это. Впрочем, давай пока забудем о нем. Чтобы его понять, нам нужна другая ступень развития. А пока, нам нужно учиться открывать гарганту. Я хочу снова ощутить солнечный свет.

Афина согласно кивнула. Мы были готовы сделать очередные шаги в нашем пути к вершине. Вершине, чья белая шапка еще даже не маячила впереди….


Глава-6
Вот зачем они нужны!

Древний Египет был страной, куда шинигами, оказывается, предпочитали не соваться. Нет, вы представляете, целая страна, которая является ныне одной из самых развитых в мире, где народу живет немало, в отличие от других стран, где рождаемость более-менее высокая (как я понял), и естественно, смертность тоже немаленькая, и ни единого шинигами. Я неоднократно наблюдал за тем, как умирали люди, как их души бродили то туда, то сюда, собирались в какие-то группы и со временем обращались в пустых. Никого не было, никто не обращал на них внимания. Не было проводников, которые помогли бы усопшим отправляться в Общество Душ, которые защищали бы живых людей от пустых. Я не знаю, связано ли это с особенностями местных пустых, или же нет, но эти проводники душ в Египте не наблюдались.

За все время, что мы провели в этой стране (а это было довольно долго — наблюдали два раза, как разливается Нил), мы даже не ощущали их присутствия. Мы обошли всю страну, побывали во всех городах, многих поселениях, повидали огромную массу душ людей, которые после смерти скитались по родным местам, но вот за весь данный период времени шинигами не объявлялись, чтобы устранить такое безобразие. Забавно, что на границах Египетского царства их можно было ощутить. Огромные и мощные источники реацу, которые словно маяки горели где-то на горизонте, но источники этой силы предпочитали не показываться. Они не реагировали ни на всплески реацу, ни на нападения на обычных пустых. Все, что происходило в пределах страны их словно не касалось. Реакция обычно приходила лишь в те моменты, когда мы выходили за границу и углублялись более чем на километр. Тогда яркий маяк реацу резко подскакивал, а мы ощущали мощное давление, которое указывало нам на наше место и положение. С силой у этих ребят было все в порядке, и рисковать своей головой нам не хотелось, поэтому мы старались их не нервировать. Обычно. Хотя, ради эксперимента случалось и не такое. Однажды наш заход на охраняемую территорию вызвал такую бурю, что мы еще долго не рисковали появляться на границе. А ведь мы всего лишь углубились на три километра и сделали выброс реацу, да и парочку раз пальнули серо. Причем, буря была почти настоящей. В пустыне поднялся колоссальный песчаный вихрь, который был заряжен не менее колоссальным зарядом реацу. Было ли это какое-то кидо, я не понял. Этот вихрь обладал достаточно внушительной скоростью, так что он мог бы нас настигнуть, но опять же, как только мы оказались в пределах Египта, он незамедлительно рассеялся.

Еще одним занятным фактом было то, что пустому просто взять и выскочить за пределы этой страны было практически невозможно. Создавалось ощущение, будто вся территория фараонов окружена своеобразным кордоном очень сильных шинигами, которые не допускают даже малейшей вероятности свободной нарушении данных границ и проникновения в их подконтрольные территории. Серьезно, с какого только направления мы не старались выбраться, нас всегда останавливали. Проникнуть в Эфиопию было невозможно, пройти вглубь Ливии также не вариант, Красное море также было полностью перекрыто. Шинигами располагались в своеобразных блокпостах, которые непрерывно контролировали всю границу. Чуть позже нам стало известно, что система таких КПП распространялись не на всех подконтрольных фараону территориях. Например, для пустых границей на северо-востоке служил Синайский полуостров. Дальше нас не пропускали и отгоняли обратно, хотя на тот момент владения строителей пирамид распространялись далеко дальше, вплоть до Месопотамии, включая Сирию, Палестину и Ливан. Говоря о странах, я пользуюсь мне известной терминологией, так как в том времени, куда меня занесло, государства там были несколько иными. Другими словами, кордон шинигами ограничивал владения собственно Египта, и прилегающих территорий, где обитали непосредственно египтяне.

С чем связано такое отношение к отдельно взятой стране оставалось загадкой. Загадкой, для решения которой требовалось собрать все данные и сделать предположение. С чего бы начать? Наверное с того факта, что данную страну оградили далеко не слабые шинигами. Они практически все превосходили нас по силе. Их реацу на порядок была выше нашей, а способности, судя по всему, также оставляли нас только нервно курить в стороне. С чем связано то, что контроль территории осуществляется силами проводников душ, превосходящих уровень средних офицеров? Являющихся, предположительно, теми же лейтенантами или капитанами (классификация условна, т. к. ее еще тупо никто не придумал). Вот мои выводы на этот счет. Пока о какой-либо мощной и структурированной организации шинигами было говорить рано, хотя, и не исключено, что существуют какие-то аналогичные предшествующие Готею структуры, занимающиеся тем же делом. В этих условиях ни о каких рангах и званиях не стоит заикаться. Существуют просто шинигами, которые поставили себе цель переправлять души умерших в Общество Душ, поддерживая тем самым круг перерождения. Но они сильно отличаются от тех слабых выпускников Академии, которые не могли отловить пятерых бродяг, действуя в количестве до нескольких тысяч. Местные шинигами — это отшельники, для которых их работа не просто нудная обязанность, которую надо выполнять, чтобы получать жалование и продвигаться по службе, а самое настоящее призвание, долг с большой буквы, смысл существования. Они отправляются в Мир Живых и честно выполняют возложенную на себя миссию добровольно, и в то же время, стремятся к неуклонному самосовершенствованию, достижению баланса своих сил, и гармонии своего разума и тела. Именно такие рыцари-монахи и являются самой настоящей силой, которая неустанно развивается, чтобы соответствовать установленным стандартам и выполнять свою задачу. Ведь им не знакомы такие понятия, как отступление, вызов подкреплений с Общества Душ, призыв специальных подразделений, которые выполнят их работу за них. Эти шинигами не военная организация, погрязшая в бюрократии и прочей мути, а орден, свято исполняющий свой долг. Таким образом, в условиях моего нынешнего времени, не в Обществе Душ находятся сильнейшие из них, нет. Они все здесь, в этом мире. Уж не знаю, ограничивают ли они свои силы, чтобы не навредить окружающим их душам или нет, но той силы, что они показывают, вполне хватает, чтобы уяснить для себя факт своей слабости.

Итак, смотрим дальше. В этой стране действительно не все так просто. Здесь реально есть просто невиданное количество секретов. Например, весьма интересно то, что многочисленные пустые Египта никогда не нападали на людей рядом с многочисленными храмами. Точнее говоря, они даже не совались к ним, стараясь держаться от них подальше. Храмы являлись каким-то сооружением, перед которыми падшие души испытывали страх. Той же странной властью пользовались и жрецы. Они обладали каким-то иммунитетом, позволяющим им спокойно пройти мимо голодного пустого, и тот при этом даже не шелохнется. Бывали случаи, когда эти существа предпочитали незамедлительно отступать, как только представители данной касты вообще появлялись на улицах.

Количество пустых в стране было довольно большим, так как души никто не переправлял в мир иной, и они спокойно оказывались предоставленными самим себе и многочисленным факторам, которые и перерождали их в монстров. И хотя вроде бы сами пустые особо ничем не отличались от своих собратьев из манги, все же была одна маленькая деталь, которая их характеризовала. Они обитали в Мире Живых, редко уходили в Уэко Мундо, и еще, очень часто собирались в большие группы, в которых существовало некоторое подобие свода правил, которым они все следовали. Например, группы держались дальше от крупных поселений, обитая на границе пустыни и плодородных земель. Их отдельные представители времени от времени совершали вылазки, чтобы подкрепиться какой-то душой, после чего возвращались обратно. Группы были довольно крупными, в некоторых накапливалось до нескольких тысяч особей, и все они сосуществовали достаточно мирно! Никаких попыток пообедать своими сородичами среди них не было, что часто удивляло. Мы с Афиной столкнулись не с одним таким сообществом пустых, и каждый раз встречали поразительно мирных (настолько, насколько это слово применимо к пустым) существ, которые держались вместе и предпочитали данную связь поддерживать. Среди них не было никого, кто был бы выше уровня пустого первого поколения, так что наши появления часто вызывали определенные волнения. Они нас боялись и старались с нами не связываться. Наше общение с представителями этих сообществ было ограничено из-за отсутствия нормального переводчика. Афина хоть и немного разбиралась в их языке, но эти знания нельзя было назвать достаточными. Среди пустых способных изъясняться на ее языке не наблюдалось. Вот и приходилось довольствоваться данностью.

Насколько я понял, групп в стране было довольно много. Если точно, то их количество варьировалось от двадцати до сорока, причем наиболее крупных из них насчитывалось не меньше десяти с численностью вплоть до пяти — шести тысяч. Довольно внушительная масса, не находите. И вся эта огромная масса пустых спокойно обитала в Мире Живых. Более малые группы часто сталкивались между собой, иногда объединялись, иногда распадались. Порою присоединялись к более крупным сообществам, а порой уходили в Уэко Мундо, где их следы часто терялись. Вся эта масса пустых (а их суммарная численность ровнялась до пятидесяти с лишним тысяч, и это только группы), сосредотачивалась уже не одно десятилетие. Самые старые члены сообществ поговаривали, что в их времена, они были первыми их нового поколения, которое пришло на смену исчезнувшему старому. От старых поколений остались лишь убежища, которые были спешно покинуты. Следует предположить, что скорее всего тогда в Египте была произведена масштабная зачистка, в результате которой никого не осталось. А так как с тех пор никаких подобных инцидентов не случалось, то естественно, что масса пустых настолько возросла. И, если подумать, то вероятнее всего, в скором времени состоится очередная грандиозная зачистка. Не позволят же пустым так размножаться и заполонять всю страну. Это будет несколько ненормально. Те же шинигами по любому должны рано или поздно избавиться от угрозы, ведь со временем их численность достигнет такого количества, что они перестанут умещаться в пределах кордона и начнут наступать в соседние страны. А Уэко Мундо для местных минусов не является местом желанного времяпровождения. Вот, есть чему дивиться.

Отличительной особенностью местных пустых была их разумность. Иначе говоря, сохранность их личностей после обращения, а также общий процент таких случаев. Основная масса местных минусов сохраняла свои личности, и лишь немногие теряли свой разум, превращаясь в диких монстров, нападающих на всех из-за ощущения пустоты внутри. Именно этот процент дикарей составляли костяк охотников, которые не объединялись в сообщества или же не примыкали к уже существующим. Они были одиночки, лишенные мозгов, и, следовательно, контроля над своими поступками. Именно такими особями мы и питались, пока находились в Мире Живых, лишь изредка отправляясь в Уэко Мундо, чтобы иногда поохотиться на одиноких адьюкасов, дабы избежать регресса. Конечно, такими методами нельзя было достигнуть уровня вастер лорда, что являлось нашей целью, но сейчас меня это совершенно не волновало. Гораздо более занятным казалось изучение странного феномена….


С какой стати мы вообще оказались в Египте? Ведь нашей последней зоной действия была отдаленная часть северного полушария Уэко Мундо, довольно далеко от экватора, между прочим, к которому так близка эта страна. Честно говоря, всему виной наши попытки освоения гарганты.

Тот адьюкас, у которого мы столь примечательным образом завладели данной информацией, нам не солгал. Все что говорил о создании перехода между Уэко Мундо и Миром Живых оказалось совершенной правдой, и именно благодаря описанному им способом мы и смогли достичь желаемого. Однако не стоит предполагать, что все прошло гладко. О нет, первые полгода попыток я вообще проклинал этого адьюкаса, предполагая, что он просто дал нам тупую наводку на неверный способ открытия перехода. Не то, чтобы гарганта не получалась вообще. Нет, она получалась, нам даже удалось открыть ее буквально на десятой попытке. Но вот тот факт, что этот проход получался не совсем переходом был поистине досадным. Вместо коридора из одного мира в другой, в котором было бы необходимо лишь создать себе мост из бесконечных духовных частиц от одного конца до другого, у нас почему-то получался мешок с одним входом, но без выхода. Мы оказывались в абсолютно темном пространстве, которое было практически ничем не ограничено. Сначала мы полагали, что другой выход настолько далеко, что до него просто долго добираться, ведь долго же шла команда риока спасать Орихиме, но когда дело дошло до реальных исследований, то поняли, что выхода попросту нет. Впрочем, это было не самой первой проблемой. Первой было само создание пути из духовных частиц. Оказалось, что это не так уж и просто. Хотя нет, возможно это не очень сложно, только вот из-за наличия таких высокоуровневых средств непрерывного поглощения духовных частиц, для меня, а также и для Афины, это было весьма неудобно сделать. Во-первых, причина всех бед — плащ. Как вам известно, его самая занятная способность — это способность расщепления и поглощения материи при прикосновении. Оказывается, что эта способность в принципе, работает практически непрерывно. То есть, он ничего не расщепляет, но вот духовные частицы поглощает на постоянно основе. Даже не знаю, как это сказать, но, похоже, это для него равносильно дыханию. Непрерывно поглощая духовные частицы, плащ также непрерывно снабжал себя необходимой реацу, которая расходовалась в процессе жизнедеятельности. Так как и на мне, и на Афине был этот покров, то следует ли говорить, что его подобная прожорливость становилась серьезной проблемой. Во-вторых, дополнительным элементом нашего недостатка являлась моя собственная маска. Так как она сама по себе обладала примерно теми же способностями, что и плащ в плане поглощения, то легко догадаться, почему и она представляла собой в этом плане. Конечно, можно заметить, что по логике маска должна была бы поглощать духовные частицы только в процессе дыхания, и этого должно было бы быть не столь значительным вкладом в дело поглощения. Только вот, существовала и другая логика. Маска была лишена таких составляющих, как отверстия для рта, носа и др. Единственные отверстия — это прорези для глаз, но что забавно, сами по себе глаза были закрыты особой прозрачной пленкой, которая защищала их от песчаного ветра. Во время создания балы в глазах, в первую очередь, духовная сила уплотняется непосредственно в этих пленках, и запускается оттуда же…. Маска сама по себе представляет собой респиратор, но сама по себе она очень плотная, и в принципе, вдохнуть через нее невозможно. То есть, теоретически, я не смог бы ни вдохнуть, ни выдохнуть. Однако так как у меня проблем с дыханием не было, напрашивается другой вывод: маска поглощает духовные частицы постоянно, после чего внедряет их под себя, где они незамедлительно отправляются в мои легкие. На счет выдоха не уверен, но сдается мне, что для этого существует несколько иная система, пока не до конца мною изученная. Таким образом, маска также постоянно поглощает духовные частицы, и причем, делает, ничуть не хуже плаща, а возможно даже лучше, ибо я уже упоминал, что его способности в плане поглощения были выше.

Учиться использованию духовных частиц для создания дороги, не поглощая их пришлось долго и упорно. Но со временем, мы смогли справиться с этой задачей, после чего нам удалось наконец, изучить нашу гарганту. Преимущественно роль проводника играла Афина, так как ее способности в плане контроля реацу оказались выше моих, и мне не удавалось создавать достаточно долгоживущую дорогу. Она тупо разваливалась уже после пары шагов. А вот дополнять своей дорожкой путь Афины у меня получалось весьма неплохо…. Изучение гарганты привело к малоутешительному выводу о том, что она не совершенна, то есть, практически, не представляет собой гарганту, а лишь является ее этаким недоделанным аналогом. Вот тогда и начались очередные проблемы и проклятия в адрес информатора, который так над нами пошутил.

Впрочем, секрет гарганты вскоре все же нашелся, и для этого даже не пришлось отлавливать и допрашивать очередных адьюкасов. Оказалось, что создавая гарганту, мы выполняли лишь часть необходимых условий, в то время как другая часть оставалась невыполненной. Гарганта — это пустое пространство с беспорядочно движущимися духовными частицами, которое разъединяет два мира (или объединяет, смотря как посмотреть). Если присмотреться, то она напоминает коридор, по которому нужно пройти, чтобы попасть из одного мира в другой. И как в любом коридоре, в гарганте две двери, а не одна. То есть, дверь, которую надо открыть, чтобы попасть в гарганту, этот коридор, и дверь, которую надо открыть, чтобы выйти из коридора, с другой стороны. И если подумать логически, то понятно, что выплеснув реацу с задачей пробить проход в другой мир, мы превращаем ее в ключ, который откроет первую дверь. А оказавшись внутри, необходимо использовать этот же ключ во второй раз, чтобы открыть вторую дверь и оказаться в Мире Живых.

В общем, на все про все мы затратили добрых девять месяцев. И что интересно, наш выход оказался весьма специфичным. Как говорил тот адьюкас, дверь притягивает туда, где находиться аура, которая является аналогичной ауре пустых и может отозваться. Наша дверь открылась прямо над полем битвы, которая произошла в Египте, на границе с Ливией. Армия фараона начала войну против западных племен, а у границы произошла битва. Кровопролитность сражения оказалась достаточной, чтобы притянуть нашу гарганту к этому месту. Да и кажется, создавая ключ, мы с Афиной слегка переборщили с реацу, которую мы затратили, и вот он результат. Нас занесло в эту вот часть света. Впрочем, оно и к лучшему. Ведь именно в этом месте я впервые ощутил на себе всплеск силы шинигами, и тут же увидел, как души убитых врагов египтян стремительно убегают подальше, словно намагниченные этим самым проводником душ, в то время как воины фараона так и остались на поле брани до тех пор, пока битва не закончилась, и войско их бывшего повелителя не отправилось дальше вглубь территории врага. Они же отправились обратно в свою страну, и со временем исчезли среди людей.

С тех самых пор мы и пребывали в этой стране, занимаясь изучением ее секретов. А изучать, было более чем достаточно. Сама странность обеспечения «ритуальными услугами» египтян со стороны высших сил вызывало своеобразный интерес. Души умерших были предоставлены сами себе и обречены на трансформацию в пустых, если конечно, они не оказывались за территорий кордона. Душа человека теоретически могла выйти за пределы страны и оказаться в зоне деятельности шинигами, которые переправляли их в Общество Душ, в то время как душ, уже ставших пустыми удерживали в установленных границах. Эта загадочная система вызывала у меня нешуточный интерес, как и все, что было связано с самим Древним Египтом.

К моему сожалению, я несколько опоздал к моменту создания пирамид. Точнее, опоздал изрядно. Никаких грандиозных строек пирамид в стране не велись, хотя вот процесс создания многочисленных храмов, посвященных египетским богам, шел непрерывно. Судя по всему, я попал в тот период времени, когда фараоны уже не тратили свои ресурсы на возведение таких грандиозных построек, удовлетворившись менее масштабными конструкциями храмов и дворцов. Эту мысль подтверждали и обнаруженная мною стройка подземной царской гробницы, уходящей далеко вглубь в недра земли. Ее строили тайно, но очень качественно. Судя по отделке и облицовке, основные работы уже близились к завершению, что означало, что готовность фараона отправиться в свой последний путь очень высока. Конечно, мне было жаль, что нам не довелось увидеть строительство пирамид, но все же полагаю, что у меня еще будет возможность найти ответы на интересующие меня вопросы.

Если я правильно все понял и не ошибаюсь, то на данный момент страной правил фараон, по имени Сети. Точнее говоря, правило два фараона — Сети, и его соправитель, по имени Рамсес, который являлся сыном первого. При упоминании имени Рамсес, я в первую очередь вспомнил имя фараона Рамсеса II, который, если не ошибаюсь, был одним из самых знаменитых фараонов и вел завоевательные походы. Учитывая то, что нынешний тандем также не отличался особым миролюбием и славился как грозные и могучие завоеватели, то вполне возможно, что соправитель старого фараона Сети и есть будущий Рамсес II. А если так, то мне надеяться на наблюдение строительства пирамид лучше не стоит. Слишком поздно. Времена строителей пирамид закончилось, хотя их царство до сих пор процветало. Ну да ладно. И у нынешних фараонов есть свои тайны. Самая примечательная их них заключается в том, что практически все пустые, с которыми нам удалось пообщаться, не помнили другого фараона. То есть, вся огромная масса пустых, которая накапливалась в течение нескольких десятилетий, появилась именно в период правления нынешнего царя. Не было пустых, которые сказали бы, что видели предыдущих повелителей страны, не было и тех, кто помнил бы восхождение на трон нынешнего. Они все были пустыми эпохи Сети, и это значило, что при завершении жизни предыдущего фараона, все пустые его времени были просто истреблены. В чем же заключалась такая схема? Неужели шинигами проводили истребление пустых в Египте лишь тогда, когда умирал один фараон, и после восхождения другого, до его смерти, они спокойно сидели на границе и смотрели, как тут размножается очередная армия пустых, после чего снова наступала грандиозная чистка. Подобная стратегия напоминала больше образ жизни пресловутого Зараки Кенпачи, смысл жизни которого — битва, чем нормальный и жесткий расчет, в котором не допускается появление излишне крупных сил пустых в зоне ответственности. Представляете, сидеть и ждать, пока накопиться достаточно врагов, чтобы устроить резню и получить войну в таком объеме, что на последующие годы правления очередного царя ощущений хватит сполна. На фоне этого наблюдения мои старые предположения о строгих и ответственных отшельниках — шинигами просто теряла смысл. Странная тенденция.


Я уже упоминал о странной силе и власти жрецов над пустыми. Очень скоро мною были сделаны еще более интригующие наблюдения. Как известно, люди смертны. Они гибнут в различных ситуациях, по различным причинам, но не найдется человека, который смог бы сказать, что он смог обмануть смерть. Это правило относилось и к могущественным египетским жрецам в различных храмах, при дворе фараона и т. д. Эти люди также умирали, их души также оказывались вне тела, но они никогда не покидали храмы. А также, они никогда не превращались в пустых. Они просто испарялись где-то в глубинах многочисленных помещений, и больше их никто не видел.

Другие души никогда не демонстрировали ничего подобного, они сами никогда не шли в храмы, после своей смерти. Их единственным выходом являлось либо трансформация в минуса, либо побег из родной страны, где ими занимались специальные люди (имею в виду шинигами). На счет вельмож стопроцентной уверенности не было. Часть из них либо отправлялись в храмы после смерти, где они также исчезали, а другая часть оказывалась привязанной к своим богатствам. Так сказать, наглядный пример попытки утащить с собой все свое добро. Хотя от него уже нет никакого толка. Среди пустых оно не имеет никакой ценности (нашему брату давай больше другого «золота»). Впрочем, нет правил без исключений. Некоторые могут сохранить свои старые убеждения даже после смерти….


Честно говоря, мне было суждено получить ответ на все мои вопросы опять же неожиданно, и одновременно, в предполагаемый период. Это был особенный день для всей страны, и особенным он стал и для меня.

Все началось с того, что умер фараон Сети. Стоит ли спрашивать, какой эффект это породило в стране. Масштабный траур, шевеления в высших сферах государства, началась передача власти новому фараона. Но эти политические ходы не были столь интересны, когда имеешь возможность наблюдать то, что скрыто от людских глаз! Например, было достаточно необычно то, что души фараона я так и не смог увидеть. Ровно, как и тело. Оказалось, что помещение, где производилось мумифицирование тела мертвого повелителя страны Нила полностью построено из особого камня, которое не пропускает души. Как известно, в материальном мире для пустых нет препятствий, и они могут спокойно пройти сквозь любые стены, потолки, полы и т. п. А вот факт создания стен из материала, способного остановить духовные сущности (скорее всего камень секи) уже наводил на определенные размышления. Нас не хотели пропускать вовнутрь и демонстрировать тем самым процесс мумификации. Так как этим процессом занимались люди с очень большим опытом в жреческом деле, то вполне неудивительно, что дух фараона вообще куда-то испарился. Если рядовые члены жреческой касты исчезали бесследно, то стоит ли удивляться тому, что это происходило и с главой государства, признанного как живой бог? По-моему, это вполне закономерно, ведь сам по себе фигура фараона уже божественна и имеет огромную теократическую власть в этой стране. Так что исчезновение его души только доказывало его принадлежность к высшему обществу посвященных в тайны жрецов, а также, возможно, и шинигами, которые должны были вскоре себя проявить не только как приграничный контроль. Смерть фараона справедливо должна была запустить тот механизм, который очистил бы страну от такого наплыва пустых.

У меня не было желания просто так вторгаться в покои усопшего, чтобы выяснить нужную мне информацию. Если жрецы умеют воздействовать на простых пустых, то кто знает, вдруг им доступны знания и о возможностях нейтрализации мне подобных. Приходилось наблюдать со стороны, не упуская никаких деталей, и одновременно замечать, что активность пустых в стране возрастает. На фоне смерти и отправления в загробный мир бога, думаю и смерти многочисленных его подданных тоже думаю, смотрелось соответствующим образом. А их гибло немало, так как многочисленные толпы пустых устраивали целые облавы на живых людей, поедая их души, а, иногда не завершая свою деятельность, втягивались в схватки друг с другом (что было странно, на фоне старых взаимоотношений). В итоге, за тот период времени, пока мумию фараона так и не выводили из того самого помещения, где оно находилось, и устраивать похороны не собирались, количество пустых в стране заметно увеличилось. Причем, росла численность более агрессивных пустых, лишенных разума, сосредоточенных только на поедании людских душ.

С момента смерти фараона и его мумификации, до того момента, когда его мумию вынесли из того самого помещения, где мумифицирование производилось, длилось 70 дней. Все это время мы постоянно наблюдали за дворцом фараона, непрерывно следили и за разгорающейся непростой ситуацией с пустыми и простыми душами. Как правило, мы следили за происходящим с двух точек. Одну из них занимал я, а другую — Афина. Ну и еще, стоит упомянуть и про то, что около пятидесяти пустых первого поколения занимали выгодные позиции по всему периметру, ведя наблюдение и регулярно докладывая о любых изменениях в обстановке. Подверженные зову, эти пустые не могли противостоять власти адьюкаса, и поэтому исполняли любую нашу волю. И хотя общаться с ними все же было не слишком удобно, но эта сложность постепенно сходила на нет, по мере того, как Афина ускоренным темпом дополняла свои знания о местном языке, а я время от времени считывал эти знания у нее из памяти, используя общее соединение. Да и сам тоже времени не терял, старался пополнить свои знания, запоминая новые слова и грамматические конструкции. Выходило несколько неуклюже и криво, но для общения типа «поди туда — принеси то» было более чем достаточно. Временами один из нас двоих отправлялся в Уэко Мундо с целью поиска более колоритной добычи, нежели простые одичавшие пустые первого поколения. Как правило, для этих целей приходилось использовать менее продвинутых соплеменников, так как наша эффективность в действиях по отдельности падала. Вот и ловили мы отдельных слабых адьюкасов, или же просто поглощали гиллианов. Плюс в нашей системы охоты заключался в том, что нам было не нужно было после отлова добычи переносить ее в Мир Живых. Было достаточно ее поглотить уже в Уэко Мундо, а потом лишь передать часть поглощенной материи партнеру через соединение. Удобно, особенно по отношению к гиллианам, которых было бы сложно транспортировать.


Похороны фараона стали тем самым событием, которое и дало мне ответы на все мои вопросы о таинствах этой страны….

В тот момент, когда двери того самого помещения с телом фараона открылась, и оттуда вынесли саркофаг с мумией, мне стало сразу ясно, что дело тут, грубо говоря, не чисто. На какой черт тело надо было выносить в середине ночи, и составе особой процессии, состоящей исключительно из жрецов, увозить из дворца и направиться в сторону пирамид Гизы. В этой процессе не было ни единого представителя царской семьи, ни единого воина, ни единого вельможи. Были только жрецы, общей численностью полторы сотни человек, и естественно, саркофаг с мумией. Я, правда, не был на тот момент уверен, что там стопроцентно находиться мумия. Саркофаг имел особые черты, которые вызывали очередные вопросы. Он состоял из какого-то серого материала, схожего с камнем. Этот материал словно поглощал вокруг себя духовные частицы и создавал некую иллюзию черной дыры, в которую проваливалась любое проявление духовной энергии. Справедливо можно было бы задать вопрос, зачем изготавливать саркофаг для мумии фараона из данного вещества. Что он скрывал внутри себя?

Процессия двинулась в путь по пустыне, максимально скрытно, а за ними потянулись десятки людских душ, в которых я узнал души мертвых жрецов, которые, даже несмотря на то, сколько времени прошло с момента их смерти (а за этот срок любая обычная душа давно сделалась бы пустым). Это было просто невероятно. В течение ночи, до самого утра, эту группу постоянно догоняли все новые и новые души, и присоединялись к этакому призрачному сопровождению. В итоге получалось, что на последний путь фараона провожали не только его жрецы, но и умершие подданные. Подоспевшие позже души обладали более низким пожизненным социальным статусом, но в этой толпе душ все двигались в одном почетном строю.

Мы сопровождали похоронный «кортеж» на почтительном расстоянии, не желая привлекать к себе излишнего внимания и получить определенные санкции по отношению к своей персоне. Весь путь от Фив до пирамид Гизы занял около двадцати дней. Не знаю, почему жрецы не использовали более быстроходный речной транспорт, чтобы сэкономить время, но кажется, в этом тоже заключалась какая-то своя мистическая часть ритуала. За все время, в течение которого они двигались по пустыне, количество душ росло непрерывно. Общая численность их достигла до полутора тысяч. Из всех городов, из всех поселений, мимо которых проходила эта масса душ, к ней словно магнитом подходили все новые сопровождающие царя в путь в иной мир. А вот пустые предпочитали к кортежу не соваться. Они даже не появлялись на горизонте, хотя мы и ощущали их реацу.

Доставка саркофага к пирамиде Хеопса оказалась сюрпризом. Подумайте сами, на какой черт тащить тело фараона к гробнице другого фараона, в то время как для него самого уже оборудовали отличную усыпальницу, которой и в самом деле сложно найти аналогов.

Здесь кортеж встречала другая процессия, состоящая опять-таки из жрецов, а также несколько сотен людских душ. Встреча состоялась глубокой ночью, после чего саркофаг поместили на целый день в местный храм, выставив круглосуточную стражу из жрецов, которые, кажется, следили скорее не за людьми, а за представителями моего вида, то есть пустыми. Некоторые из них, например, неотрывно наблюдали за тем местом, что заняли мы с Афиной. Стоило нам переместиться в другое место, наблюдатель тут же развернулся в этом направлении. Сдается мне, что он мог нас видеть. Но я не торопился использовать эту возможность для получения нужной мне информации. Что-то назревало, и у меня не было желания портить возможный ритуал. Ожидалось раскрытие карт, и увидеть их комбинацию было не просто моей целью. Кто знает, вдруг у меня после этого появиться информация, которая поможет достигнуть нужного мне уровня сил. Вряд ли, конечно, но кто знает, что может дать наблюдение за этими странными людьми.

Саркофаг в храме продержали около суток. Как только наступила ночь, жрецы направились к пирамиде и открыли ее основной вход, после чего десять из них занесли саркофаг вовнутрь, во все остальные встали вдоль основания. Многочисленные души разделились на четыре равные части, занимая места перед каждой гранью пирамиды. Начиналось что-то таинственное, и я просто не мог оставаться в стороне. Не хотелось бы не иметь возможности наблюдать за тем, что происходит внутри.

Я направился к пирамиде, намереваясь проникнуть туда и посмотреть на ритуал (обидно признавать, но это было очередное опрометчивое решение моего «гения»). Несмотря на всю свою решимость, мне, как оказалось впоследствии, к счастью, сделать этого мне не дали. В моей голове появился панический страх перед этой пирамидой. Такое чувство, словно меня неожиданно шарахнуло мощным зарядом электричества, и тут же я переместился как можно дальше, и только тут заметил, что к пирамиде направились ближайшие к этому месту пустые. Через некоторое время, они остановились на почтительном расстоянии от пирамиды. А в скором времени сюда начали подтягиваться пустые уже с более дальних районов. Их количество росло непрерывно, они начали образовывать этакое кольцо вокруг монументального сооружения, находясь позади кольца простых душ и жрецов.


За ночь численность пустых вокруг пирамиды возросла до таких масштабов, что мы с Афиной скромненько отошли как можно дальше от пирамиды, чтобы не оказаться в зоне возможного тотального истребления. Их было столько, что мне показалось, будто здесь собрались все пустые Египта. Вся та колоссальная армия минусов подтянулась к месту какого-то грандиозного действа. Десятки тысяч пустых, собравшиеся со всей страны, составили такое грандиозное кольцо, которое буквально кишело, словно муравейник. От такой страшной концентрации в окружающее пространство выделялась ужасная реацу, которая при нормальных условиях просто не могла бы не привлекать к себе других обладателей подобной силы. Но по какой-то причине этого не происходило, зато я невольно ощущал, как воздух словно бы вибрировал, а по всему телу пробегали разряды энергии. Поразительно, но ведь если просто подумать, то даже вся эта громадное количество пустых по логике едва составили бы десяток адьюкасов, да что там, всего пять пустых третьего поколения. То есть, если бы мое тело расщепили бы на все составляющие меня простые пустые, то и их количество составило бы изрядное количество. Только, почему-то их суммарной реацу почему-то в разы превосходил уровень более чем десятка адьюкасов высокого уровня.

В какой-то момент, я ощутил, как в мою голову вторглась чья-то воля, которая призвала немедленно следовать к пирамиде. Это было ужасно. Такое чувство, словно рядом с тобой прозвенел громадный колокол, который мгновенно выбила из моего мозга все прочие мысли. Только приказ, которому я должен был следовать. Тело немедленно дернулось вперед, и тут же рядом раздались быстрые шаги. Афина, судя по всему, также следовала воле призвавшего нас. Впереди нас мелькнула сплошная приливная волна пустых, которые бросились вперед. Они бежали, толкались, прыгали, рвались, старались как можно быстрее добраться до своего пункта назначения. Афина меня стремительно обгоняла, хотя и не использовала сонидо, а я в свою очередь, старался не отставать. В голове был странный гул, который все никак не стихал. От каждого шага он становился только громче и громче. Пока от этого не разболелась голова. Словно в череп впилось сверло, пробило его и теперь свирепствовало в мозгу. И эта боль от бега только усиливалась. Сначала я терпел, но потом она стала просто невыносимой. В глазах потемнело, моя реацу бешено пульсировала. Я рухнул на колени и схватился за голову, стараясь таким образом заглушить боль. Отсутствие движения слегка помогло мне, однако тут на меня обратил тот, кто отдавал мне приказ. Рядом со мной снова словно раздался звон колокола, но это вызвало еще большую боль, и я окончательно рухнул на землю. В голове что-то пульсировало. Такое большое, сильное, страшное. Пульсировало так зловеще, словно непрерывно твердило: «Вставай! Иди! Иди! Вставай!». Эта команда заставляла мое тело судорожно пытаться вскочить, а в голове эти попытки отражались ощущениями раскалывания черепа. Чужая воля была сильна. Ее мощь была просто чудовищной, она заставляла меня делать то, что явно собиралось меня убить, а боль во всем теле — это было лишь сигналом организма, воплем инстинктов, реакцией моей сущности на все это, попыткой оказать сопротивление.

Я попытался сконцентрироваться на этой команде, и максимально заглушить ее, чтобы вернуть себе контроль над своим телом. На каждую мысленную команду, мне удавалось лишь отрицательно отвечать «Нет! Нет! Нет!» С каждым разом становилось все больнее. И чем больше была боль, я чувствовал, как в меня вторгается воля кого-то, кто был в разы меня сильнее, и то, как меня словно обволакивает чья-то реацу. Это была не мощная аура, которая оказывала страшное физическое давление. Нет, это был тонкий слой, который покрыв мое тело, превратился в проводник этой самой сильной воли, а моя голова стала приемником сигнала. Было необходимо немедленно разорвать этот контакт, пока эта безумная мощь не заставила бы меня идти на закланье добровольно. Я незамедлительно схватился за свой плащ и потянул его в сторону с целью стянуть с себя. Тот ощутил мою волю и расстегнулся в области груди, позволяя себя снять с верхней части тела, оставаясь застегнутой только в районе пояса. И стало спасительным выходом. Бешенный огненный шквал вырвался наружу, создавая вокруг меня пылающую ауру. Тонкая оболочка из странной реацу держалась вокруг меня, но долго продержаться под натиском огня ей не удалось. Как только исчез проводник, исчезла и воля, контролировавшая меня. Правда, головная боль никуда не делась, но ко мне вернулся полный контроль тела, а это слегка оказало положительный эффект моему сознанию. Боль стала не столь страшной, и я, наконец, смог обратить внимание на то, что творилось вокруг меня. А также на то, как Афина в нескольких сотнях метрах от меня ползла к пирамиде, буквально заливаясь слезами. Судя по ее виду, ее также терзала страшная боль, но в отличие от меня, ее тело не смогло полностью отторгнуть враждебную волю и теперь отчаянно пыталось двигаться.

Я бросился к ней, стараясь удерживать свой покров на максимальной отметке. Та странная аура все еще ощущалась вокруг, словно она только и ждала момента, когда пламя исчезнет, или, по крайней мере ослабнет, чтобы снова установить контроль надо мной. Вокруг волчицы также ощущался плотный слой этой реацу. Было необходимо немедленно рассеять этот слой, чтобы вернуть мою спутницу.

На то, чтобы преодолеть эти метры потребовалось меньше пары секунд. Сонидо, благо, позволяло сделать это очень неплохо. Опустившись перед ней на колени, я попытался немедленно слиться с ней воедино, чтобы создать общий огненный покров. Однако моя затея не удалась. Плащ Афины никак не отреагировал на попытки установить контакт. Он сохранял обычную форму, совершенно не воспринимая меня, что уже наводило на неприятные мысли. Что-то мешало нам. Черт! Я немедленно выплеснул всю свою реацу, чтобы создать очень мощную огненную ауру, желая одновременно покрыть ей и Афину. Это в принципе удалось, только вот даже стерев вокруг нее слой враждебной реацу, у меня снова не получилось установить общую связь с ней. Не только физическую, но и вербальную. Все мои попытки докричаться до нее окончились полным провалом. Она только подвывала, лежа с полностью закрытыми глазами, с которых ручьями текли слезы. Сброс контроля не помогал ей прийти в себя. И кажется в этом была моя вина. Уничтожив сущность врага вокруг, я оставил ее частицу внутри волчицы, в ее разуме, отрезав от окружающего мира своим пламенем. Волю врага было необходимо вытеснить своей силой, а чужая сила лишь снимала внешние эффекты. Трижды черт! Эта сила угрожала убить ее, превратить в безмозглую куклу, которая должна была лишь выполнить одну функцию: дойти до пирамиды, как это делали все остальные пустые. Было необходимо, чтобы волчица сама освободилась из контроля неведомого противника.

Я сжал кулаки и в ярости ударил землю. Черт! Я был бессилен. Было необходимо что-то немедленно делать, пока она не сошла с ума. Но что? Попытаться вторгнуться в ее разум? Но как? Без плаща это просто невозможно. Или возможно? Ведь плащ — это часть ее тела, которая перекочевала ей от меня. И он долгое время находился в связке со мной, даже находясь на ней. Можно попытаться.

Я оперся об нее своими руками, впился когтями в ее тело и тут же сосредоточил на ней всю свою волю. Тут, кстати, здорово помогла моя собственная головная боль. Она вызывала во мне злость, которая вызвала ответную реакцию. Реацу Афины слегка изменилась. Будто она потянулась к моей, стараясь защититься от моей агрессии. Стоп, если так, то почему бы не вызвать всплеск реацу волчицы, заставив ее отреагировать на мою негативную ауру? Постаравшись максимально ужесточить свою реацу, и использовав всю свою агрессию на ней, начал подавать ее в тело Афины, а она неосознанно начала сосредотачивать свою силу у этого места….

Спустя некоторое время мои попытки удались. Афина, кажись, окончательно взбесилась от сильной боли, которую я только подогревал, и выплеснула свою силу наружу в виде очередной огненной бури. Это положительно сказалось на самочувствии волчицы. Она открыла глаза и взглянула на все осмысленным взглядом.

— С тобой все нормально, Афина?

— Голова болит. Господин Арес, у меня не получается двигаться…. Со мной что-то не так. И почему-то я ощущаю злость по отношению к вам.

— Если так, то хорошо. Ты в состоянии поддерживать покров?

— Да. Кажется, этот покров мне помогает избавиться от боли. Только я быстро слабею… Я раньше никогда не использовала покров на таком уровне самостоятельно.

— Хорошо. Нам нужно отойти подальше от пирамиды. Там будет легче, надеюсь. Но нельзя упускать то, что они собираются сделать. Не для того мы вытерпели эту боль.

— Господин Арес. Помните, вы заставили меня поклясться, чтобы я немедленно укусила вас за руку, как только вас потянет на очередную авантюрную выходку. Стоит ли мне сейчас это сделать?

— Через некоторое время я наверняка успею пожалеть об этом, но сейчас я уверен, что для таких радикальных мер время еще не наступило.

— Как знаете, только учтите, что в следующий раз, если он конечно будет, я буду вынуждена откусить вам руку.

— А ты разговорилась. Хотя и выглядишь неважно…. Хватит разговоров. Дай, я тебе помогу. И убери слегка свой покров. Он на этот раз отчаянно жжется.

— Это же ваша способность? Почему она наносит вас вред?

— Просто на этот раз я силой заставил его создать. Этим можно объяснить и твою злость.


Мы наблюдали за происходящим под пирамидой практически с горизонта. Далеко от пирамиды, в полном огненном покрове, регулярно прислушиваясь к своим ощущениям и стараясь не упустить любое проявление той чужеродной и могучей воли, которая едва не бросила нас на смерть. А в том, что это была бы именно смерть, я не сомневался. С большим страхом я взирал на те орды пустых, которых толпились под пирамидой, каждой клеточкой своего тела ощущая, как оттуда исходит страшнейшая аура смерти, боли… и самопожертвования. Десятки тысяч пустых гибли в этой страшной давке, сливаясь в бешеном потоке силы в единую плотную материю и словно впитывались в грани «гробницы», испаряясь со странным шипением. Это шипение напоминало звук жира в раскаленной сковороде. То же шипение, те же брызги черной массы о землю. На местах этих брызг возникали другие пустые. Черные, мелкие, и какие-то знакомые что ли? Вот только где я мог видеть этих существ, ума не приложу. Впрочем, по сути дела, это тоже не важно, ибо и эти пустые следовали примеру остальные. Бросались в кипящее безумным жаром прорву пустых и также стремительно исчезали, как и возникали. Жрецов не было видно. Их тела давно исчезли среди туш минусов, ровно как и души людей, которые первыми исчезли под облицовкой пирамиды.

Эта была жертва! Грандиозная, чудовищная, невиданная жертва, на которую бросили десятки тысяч существ, которые все эти годы только и ждали именно этого часа. Часа, когда они смогли бы умереть, исчезнуть, испариться в едином порыве чьего-то безумного гения. Все это имело только одно объяснение — наращивание силы! Бывший живой бог Египта нуждался в силе после смерти, и теперь он ее получал. Таковым был результат ритуала, на который пошли жрецы. Таковым был сам ритуал! С чего я это взял? Да с того, что пирамида служила гигантским концентратором энергии всех этих пустых и душ внутри одной человеческой души! Внутри саркофага не было мумии. Там лежала сама душа фараона, и она теперь должна была переродиться в нечто более могущественное и стать самым настоящим богом для своей страны. Вот зачем были созданы пирамиды! Или же вот для чего их еще можно приспособить!


Армия пустых испарилась, словно ее и не было! От всего увиденного мне даже стало не по себе! Да, я тоже в принципе создан таким же образом. Да, и внутри меня покоятся тысячи пустых первого поколения. Возможно, даже десятки тысяч. Гиллиан, образованный из сотен пустых для нас уже даже не пища. Мы питались адьюкасами, которые в разных случаях состояли из почти что сотни гиллианов. Но, не видя все эти существа, когда мы поглощаем их, мы испытываем меньше эмоций, чем при виде тупо истребленных орд себе подобных. В этом было нечто странное, бесчеловечное. И как только люди могли до такого додуматься?

В этот миг на вершине пирамиды появилось Нечто. Темная точка, которую не могли разглядеть даже более зоркие, нежели мои, глаза Афины, возникшая словно из неоткуда. На какой-то момент все вокруг резко утонуло в первозданной тишине. Такую тишину мне приходилось слышать впервые. Это не то, когда ты забиваешь себе уши чем-то, чтобы не услышать то, что происходит снаружи, и это даже не то, когда вокруг ничего не слышно, но ты ощущаешь какой-то гул внутри себя. Это была самая настоящая тишина, чистая, затягивающая, обволакивающая, и проникающая в мозг, вызывающая чувство расслабленности, покоя. Я не слышал ничего. Ни то, как вокруг меня пылал огонь, ни то, как рядом стояла Афина, и ни то, что происходило у меня в голове. Не было ни единой мысли, а просто так взять и нарушить эту идиллию я был просто не в состоянии. Вся моя природа противилась любому порыву, который смог бы скомкать этот манящий своим величием момент. Момент, который хотелось растянуть на века. А потом в ночном небе вспыхнул яркий свет. Звездное небо словно померкло от этого ослепительно белого луча, который ударил на вершину пирамиды, и скрыло в своем чреве черную точку. Сам луч, ударившись об острие верхушки великого сооружения, словно разбился как водный поток, и начал стекать по граням пирамиды. От этого света сами грани вспыхнули, словно это была громадная лампа, которой стремились озарить ночную мглу.

Из белого луча в это же время отделилось пять точек, которые остановились на уровне вершины пирамиды, и заняли своеобразное положение, которое можно было бы назвать точками пентаграммы. В тот же момент из луча вынырнула черная точка, которая заняла свое положение в самом центре образовавшейся точечной геометрической фигуры. А уже через какое-то мгновение, из самой пирамиды вылезла еще одна точка, которая имела своеобразный темно-синий оттенок, которая заняла положение недалеко от образовавшейся фигуры.

Это таинство продлилось не долго. Вдруг верхняя точка пентаграммы отделилась от нее, и ее место заняла центральная черная точка. А место центральной черной точки поспешила приспособить под себя зеленая. Заново собранная пентаграмма незамедлительно нырнула в белый луч и исчезла там, в то время как сам луч резко втянулся обратно в небо, снова оставляя пирамиду при свете ставших видимыми, звезд. И все бы ничего, да вот только отделившаяся точка неожиданно возникла рядом с нами. Оказалось, что ее размеры были вполне себе приличными. Сгусток яркой белой энергии в два с половиной метров высоту, и около полуметра в ширину. Этакий объемный эллипс, человеческих размеров.

То, что произошло дальше для меня, наверное, стало настоящим моментом истины, и самым интересным открытием. В какой-то миг я почувствовал, как мой огненный покров спадает, и прежде чем успел об этом подумать, покрова уже не было. Причем, не только моего, но и Афины. Его словно сдуло, потушило, или какой еще можно подобрать термин для подобной ситуации. Я был шокирован этим не меньше, чем всем тем, что произошло пару минут назад с армией пустых. Всей моей реацу вдруг тупо не стало. Словно меня попросту опустошили. Хотя нет, это будет неверным утверждением. Она была, только не была мне подвластна. Этот Некто в светящемся ореоле просто перехватил над ней контроль! А без реацу я — адьюкас, был совершенно бессилен. Сражения между духовными сущностями строятся на основе схваток реацу. Отсутствие реацу говорит только об одном — об отсутствии шансов на выживание. Мы оба теперь были просто бесполезными существами, лишенными малейших возможностей сопротивляться в случае нападения. Контроль над чужой реацу автоматически может означать и контроль над телом! Нечто было чем-то или кем-то такого уровня, до которого мы не смогли бы дорасти и за многие годы, возможно, даже за столетия.

— Какой же вы интересный экземпляр, голубчик!

Голос, кажется, прозвучал у меня в голове. Язык говорящего был абсолютно мне понятен, тембр голоса, вообще, был знаком мне еще по прошлой жизни. Словно со мной разговаривал мой старый знакомый, которого я уже и не надеялся бы услышать. Но, как это понимать? Не мог же он оказаться в этом мире, и теперь так свысока разговаривать со мной!

— О, какие мысли! Успокойся, мальчик, я не тот, о ком ты только что подумал. Просто нашел мой собственный голос ты вряд ли смог бы понять, вот и вытащил из твоей головы что-то более привычное тебе.

— Кто ты? Или что? И какого черта здесь происходит?

— Ммм, надо же, прямо заученные фразы из фильмов, не находишь?

Голос шутливым тоном рассмеялся.

— Отвечай!

— Не стоит быть таким грубым, малыш…. Со старшими нужно общаться в более уважительном тоне. А то вдруг они расстроятся?

Говоривший хоть и озвучил ясный намек, но в голосе почему-то не послышалось угрозы. Кажется, этот Некто просто нашел способ развлечься. Развлечься у меня в голове.

— Хватит делать вид, словно вас заботит мое отношение к вам. Может быть вы соизволите показать свое лицо?

— О, дружок, показать мое лицо будет несколько проблематично. Причем, с этой проблемой ты, думаю, знаком не меньше моего.

— Что…. Маска?

— Бинго!

— Ты — пустой?

— Ну, вот опять, что у тебя за отношение? То ты, то вы, то снова ты…. Запутаться можно. Раз уж взялся за одно местоимение, так и используй его. Не нужно же перебирать их все.

— Значит ВЫ — пустой?

— Конечно, нет! Я — полный! То есть, внутри меня есть много чего, так что пустым себя назвать мне очень сложно. Ну, представляешь?

— Вы прекрасно поняли, что я имел в виду.

— Ты тоже, думаю, догадался, что имел в виду я.

— Выходит, вы также носите маску?

— Верно.

— В таком случае, быть может, вы ее продемонстрируете.

— Ну как не выполнить просьбу столь прелестного юного мальчика! Смотри…. И трепещи!

Яркий ореол исчез также неожиданно, как и наше пламя, открыв моему взору то, перед чем и в самом деле стоило бы трепетать! Передо мной стояло существо, которое можно было назвать человеком с большой натяжкой. Вернее, назвать его человеком было бы, пожалуй, самым разумным выходом, если бы не одно НО. Человеческое тело этого существа венчала отнюдь не человеческая голова. Вернее, назвать ее и головой то было сложно. Скорее уж какой-то шлем, который был словно сделан из кости различных ярких цветов. Он походил на голову птицы с невероятно длинным и тонким клювом, который искривлялся к острию и оканчивался на уровне груди. Эта «голова» спереди была окрашена в яркий голубой цвет, в то время как задняя часть, напоминающая волосы, но, тем не менее, состоящая из материи наподобие кости, была темно-синего цвета. Сам клюв также имел свой собственный цвет — темно-сиреневый. Глаза этой «птицы» на все взирали совершенно неподвижно, словно были черными бусинками, которые приклеили туда только ради вида. Эта маска не заканчивалась только на уровне головы. Она полностью покрывала шею, а также верхнюю часть груди, до боли напоминая знакомые ожерелья египетских аристократов, только вот, в отличие от них, это все же являлось частью единой структуры, состоящая из многочисленных чешуек в форме вытянутого прямоугольника двух цветов — желтого и синего. Остальное тело было полностью человеческим. Обнаженный торс, которому могли бы позавидовать и культуристы, прикрытый древнеегипетским аналогом «шорт» пояс и пах, ноги, облаченные в сандалии, которые можно было обнаружить в любом доме местных знатных горожан. В общем, само по себе тело было облачено по древнеегипетской моде, выдержанное в аристократическом стиле. В высоту этот странный «человек» был добрых два с половиной метра, что уже позволяло ему спокойно рассматривать нас с Афиной сверху вниз.

Человек, который хоть раз читавший хоть что-нибудь о древнеегипетской мифологии, смог бы спокойно сказать, что у практически всех богов египтян были нечеловеческие головы. И среди этих богов — химер этот человек легко смог бы выделить древнеегипетского бога Тота, который являлся покровителем науки и искусства. Бог мудрости, который согласно легендам придумал календарь, тот кто был писцом самого Амона — бога-солнца. А изображался этот бог с головой какой-то птицы, с длинным клювом. Точно таким же, как и стоявший перед нами «человек». Кстати, о нас. Афина рядом со мной совершенно не ощущалась, словно ее и вовсе не было. Мгновенно обернувшись к ней, я и на самом деле ее не обнаружил. Оглядевшись по сторонам, я отметил изменения в ландшафте. Вся окружающая среда померкла, исчезли окружающие строения, звезды в небе, даже большая часть пирамид, за исключением пирамиды Хеопса. Окружающее меня пространство стало каким-то пустынным, лишенным красок. Во всем мире сейчас существовало лишь два существа — я и Он.

— Хм, я не ожидал такой реакции на свой облик. Я бы понял, если бы ты сказал «огого, да это же ОН!». А ты вот взял и начал озираться по сторонам. Неужели тебя ослепил мой величественный вид?

— Нет.

— Ищешь свою подругу? Не беспокойся, она по-прежнему рядом. Просто я несколько изменил твое восприятие реальности, чтобы тебя меньше отвлекали всякие второстепенные факторы.

— Вы и на такое способны?

— Что за глупый вопрос? Раз я это сделал, то, наверное, так оно и есть. Я умею читать мысли, могу и заставить разум собеседника видеть то, что мне угодно…. Но меня больше волнует твоя странная реакция на меня. Ты вот стоишь и думаешь: «Неужели это и на самом деле Тот — бог мудрости? Или же у меня уже поехала крыша?» Нормальный египтянин пал бы передо мной на колени и молился бы мне за то, что я соизволил обратить на него внимание.

— Я не египтянин, как вы, наверное, уже заметили.

— Да, заметил. Ты вообще представитель народа, который еще даже не появился в этом мире.

— Позвольте тогда вас спросить. Откуда вы знаете мой язык?

— Догадайся….

— Считали мою память?

— Верно!

— Я полагаю, мне более не стоит удивляться вашей информированности. А раз так, то у меня есть вопрос. Вернее, много вопросов.

— О, и не начинай. Я сразу отвечу на некоторые из них. Да, именно с меня египтяне списали своего бога мудрости. Да, есть и другие мне подобные. Да, шинигами не суются сюда потому, что между нами заключена договоренность. Да и боятся они нас. Нет, не мы воздвигли пирамиды.

— Не вы? А я то думал, что такую громадину не способны создать люди. И раз уж есть такие существа как вы, то вполне было бы естественно….

— …что именно мы оказали помощь фараонам создать эти сооружения? Не совсем так. Да, мы им помогали, но пирамиды создавались преимущественно самими людьми.

— Ладно. Извините, то перебиваю, но начали не с тех вопросов, которые я хотел бы задать раньше. Из-за этого я несколько сбился с мысли.

— Не беспокойся, я поправлю тебя.

— Для начала, кто вы такие? Вы ведь не пустые, наподобие меня. У вас нет дыры, хотя есть маска. Вы словно и пустой, и не пустой….

— Мы — боги для Египта. Остальное тебе знать необязательно. Тебе следует знать лишь то, что я могу в мгновение ока уничтожить тебя, также, как и всю эту страну, если пожелаю, а потом спокойно поднять ее из пепла. Я знаю практически все, что мне нужно, и что мне следует знать, я могу читать мысли, создавать иллюзии, менять личность, дать знания или же забрать их обратно. Я больше, чем ты способен себе представить, и в то же время ниже, чем ты меня себе представляешь. Я — это я. Вот и все.

— Логичный ответ.

— Ха, ладно, забудь. Меня больше интересуешь ты, нежели моя собственная персона, капля — приблудыш.

— Капля — приблудыш? Как это понимать?

— Стой, не порть мне веселье, самому вести ход беседы! Давно мне не было так интересно. Как только открылись Врата Ночи, я сразу же ощутил твое присутствие и удивился. Это было невероятно, чтобы кто-то наподобие тебя смог бы сопротивляться зову Проводника. Далеко не первый раз происходит процесс перерождения, и ты далеко не первый адьюкас, который «заглянул на банкет». Однако удивительное дело! Ты первый, кто смог преодолеть зов и сумел даже высвободить свою спутницу. Это был нонсенс! Я просто не мог пропустить такой интересный объект для исследования. А тут меня еще ждал другой сюрприз — сущность из другого времени, которая застряла в теле капли после образования. Да, да, да! Ты хочешь понять, что такое капля. Видишь ли, при образовании гиллиана порою бывают случаи, когда частицы его материи случайно отделяются от основной массы и попадают на песок. Так как эти капли быстро впитываются в песок, они больше не способны вернуться в основное тело, поэтому так и остаются на месте, когда новорожденный гиллиан удаляется от этого места. Зато эти капли притягиваются друг к другу и сливаются воедино находясь под песком. Там они впитывают в себя духовные частицы других пустых и используя их генетический материал, образуют новое живое существо — пустого, который обладает настолько крохотными силами, что как правило, не способен выжить самому среди хищников. Но это, тем не менее, не пустой первого поколения. Смешно сказать, но эти капли образуют псевдо гиллиана.

— Псевдо гиллиана? Но ведь это невозможно!

— Помолчи о том, о чем ничего не знаешь. Видишь ли, эти капли образуются из тела реального гиллиана, который сам еще не успел сформировать свое тело, но уже образовал свою сущность. То есть, из одной и той же материи образуется два тела. Одно — гигантское, и второе — миниатюрное. Миниатюрное тело, однако, выглядит как тело простого пустого из-за того, что для создания своей формы, капля использует генетический материал, содержавшейся внутри поглощенных духовных частиц. Вот и все. Ты должен понимать, что я говорю правду. Ты ведь впервые очнулся под землей, был лишен реацу, не обладал никакими способностями. Это значит, что и ты был создан как капля из тела гиллиана. Правда твоя судьба пошла несколько иначе, нежели у подобных тебе. Наверное, дело в том, что в образовавшееся тело попал твой разум. Случай просто уникальный!

— Вы можете объяснить, почему это произошло?

— Конечно. Это теория, но, по-моему, она вполне себе неплохо объясняет все это. Видишь ли, если рассматривать время как одну спирать, которая, бесконечно закручиваясь, уходит все дальше и дальше. И вот, случилось так, что в момент, когда под песками Уэко Мундо образовалось вот это вот твое тело, в соответствующем участке спирали далеко — далеко впереди, произошла та самая катастрофа, которая выбросила твою душу за пределы этой самой спирали. Оказавшись там, твоя душа оказалась вне времени и пространства, и тут она ощутила мощный энергетический выброс, который привлек ее к себе. Ее притянуло, а тут новенькое тело. Вот и все.

— Как-то непонятно все получается. Не могли бы вы объяснить все поподробнее?

— Нет. Это все, что тебе надо знать. Гораздо важнее другое. Тот инцидент с рождением гиллиана. Вот он повлиял на твое развитие. Из псевдо гиллиана, тот случай сделал тебя гиллианом.

— Хотите сказать, что я стал гиллианом уже тогда?

— Да. Если до этого ты был наполовину гиллианом, то после того, как пережил второе «рождение», тебя буквально заполнила сущность гиллиана. Оттуда же появился и соответствующий внешний вид.

— Это все слишком сложно для понимания….

— Скорее для восприятия. Пока что…. В общем, такая вот интересная у тебя сущность. Развитие быстрыми темпами, масса новых уникальных особенностей, а вдобавок еще и умение сопротивляться зову Проводника. Такого раньше не случалось.

— Что еще за Проводник? Тоже один из ваших?

— Ну, почти. Я не могу дать ему соответствующее имя. Просто в твоей голове никаких ассоциаций с этим нет, вот и приходиться довольствоваться теми крохами, что у нас, вернее у тебя в голове есть.

— А вы что, всю эту беседу строите на основе моего словарного запаса и моей памяти?

— Конечно! Как, по-твоему, я использовал бы другие термины и языки, если бы ты меня не понимал. Вся моя речь базируется на твоих же собственных мозгах. Термины, умозаключения, речевые обороты….

— Да, необычный вы какой-то. Если к вам приглядеться, то ведь и не скажешь, что вы олицетворение бога мудрости Египта.

— Думаешь, что бессмертное и мудрое существо должно выглядеть как последняя зануда, которая строит малопонятные фразы, сложные для восприятия?

— Хм…

— Мудрый — это не тот, которого сложно понять, но который кажется очень умным. Нет. Мудрый это тот, кто способен сохранить свою суть нетронутой, лишь изменяя ее по мере необходимости. Как говориться, умный способен притвориться глупым, а глупый — умным, никогда!

— Золотые слова….

— Не иронизируй. Это я тоже вытащил из твоей головы…. Итак, у тебя ведь остались ко мне вопросы?

— Что это было? В смысле, с пирамидой?

— Ты же уже сам все понял. Зачем спрашивать?

— Хочу услышать это от умного человека.

— Лады. Все покороче, то используя пирамиду, фараон поглотил сущности всех этих пустых за раз и совершил скачок в своем развитии на несколько ступеней. Был просто душой, а стал существом уровня вастер лорда. Все просто.

— Вастер Лордом? Из простой души? Поглотив так мало пустых?

— Ничего себе мало. Полсотни тысяч впитал и ни в одном глазу!

— Вы поняли, что я имел в виду!

— Да, да, да! Для вастер лорда маловато столько пустых. Но это для обычного варианта развития пустого этого слишком мало. Но при использовании пирамиды, можно легко преодолеть сложности такого развития. Благодаря уникальным особенностям данного сооружения, можно сфокусировать энергию настолько эффективно, что весь жизненный опыт поглощенных пустых не теряется, а прибавляется к опыту пользователя, что способствует уровню развития. Вдобавок, благодаря особому расположению пирамиды в сейсмоопасном районе, производиться поглощение энергии с самой земной коры, ядра и т. д. В итоге, за счет этих вот факторов и происходит такое быстрое развитие.

— Поразительно! И кто только додумался до этого?

— Он стоит перед тобой.

— Вот оно как! Получается, поэтому и строили пирамиды. Это и в самом деле некоторое подобие гробницы, только вот служит несколько иначе. А в мое время….

— …полагали, что это громадная антенна? Да, да, да, это я тоже прочитал. Только вот они недалеко ушли от истины. Пирамиду можно использовать и как антенну для связи Земли и нашего мира.

— А ваш мир…

— …тебя не касается!

— Понял…. А жрецы, значит….

— …это те, которых ты бы назвал подчиняющими.

— Вот значит в чем секрет их влияния на пустых!

— Да. Именно по причине их особых способностей жрецами могут становиться только дети жрецов. Или же те люди, в которых проявляются такие способности. А после смерти жреца, его души живет в храме и ждет момента, когда их господин не начнет перерождение. Как только перерождение совершается, то эти души оказываются внутри него до тех пор, пока он не отправляется в наш мир, где они освобождаются и становятся его слугами.

— Сложно поверить.

— Возможно. Но не стоит этому удивляться.

— Получается, что при строительстве пирамид жрецы принимали участие, верно?

— Нет. Строительством занимаются люди. И подчиненные.

— Подчиненные?

— Да. Те, кто подчинился фараону.

— Пустые….

— Да.

— Послушайте, какой в этом смысл? Смотрите, если одну пирамиду можно использовать много раз, то почему же их тут понастроили больше чем нужно?

— Строительство пирамиды — это само по себе испытание фараона, демонстрация его способностей призвать под свое начало нужные силы, демонстрация его знаний и силы, а также степень его готовности получить новую силу. Если фараон способен построить пирамиду, значит, он более достоин, нежели те, которые этого сделать не в состоянии. Именно строителям Проводник и дает дополнительную силу, а также новые знания. А те, кто использует чужие пирамиды, данные силы не получают.

— Понятно. А пустые способны использовать пирамиду?

— Нет.

— Почему?

— Потому что это пустой. А это, как вы это называете, Мир Живых. Думай….

— Я понял.

— Вот и хорошо, что ты все понял. Я вижу, что тебя беспокоит еще и вопрос, является ли этот мир тем, в котором ты жил, просто изменение во времени, или же, является ли это той вселенной, которую придумал тот художник. Мой ответ тебе таков: какая разница? Рано или поздно ты сам этой поймешь. Если, конечно доживешь.

— Веселая перспектива. А вы не столь многословны, когда это касается самых интересных моментов.

— В чем интерес, когда все знаешь, и нет ничего такого, что могло бы тебя удивить? Лучше уж самому искать ответы на вопросы. Это интересно, и не так скучно.

— У меня к вам еще один вопрос. Зачем вы вступили со мной в контакт? Рассказали столько всего нового? Вы сказали, что вам стало интересно, что я такое вот странное существо. Но ведь вы могли бы обо мне все узнать, просто считав мою память, и не вступая в разговор. Зачем?

— Просто захотелось! Ничего более.

Он рассмеялся, однако быстро стал серьезен.

— А если честно, то скажу вот что. Знаешь, почему я владею способностью проникать в чужой разум? Почему я могу все это делать?

— Чтобы знать все?

— Логичный детский ответ, содержащий в себе толку правды. Да, чтобы знать. Точнее, знать не то, что знает объект телепатического влияния, а то, что он будет знать.

— Вы можете заглядывать в будущее?

— Не совсем так. Я способен взглянуть в разум и увидеть то, что этот разум способен «выкинуть». То, что я увидел в твоем разуме, меня, по меньшей мере, впечатлило. Надеюсь, ты проживешь достаточно долго, чтобы тот момент, когда эти идеи всплывут у тебя в голове явно, все же наступил. Хочется увидеть все это. Вот и все. Захотелось перекинуться парой слов. Вот и перекинулись. Мне пора.

— Вы вот так вот уходите? А подарок на прощание?

Моя последняя фраза стала самой глупой моей авантюрой за последние пару лет. Надо было радоваться тому, что этот «бог» решил просто покинуть меня, но тут я решил последовать его шутливой манере общения.

Но на мое счастье, репрессии за такую наглость не последовала.

— Извини, кхм, Арес, но меня тут уже нет.

— Что?

— Ты общаешься с моей проекцией в твоем мозгу.

— Неужели….

— Весь наш разговор прошел исключительно в твоей голове. Меня ты на самом деле не видел. Формально.

— Ну вы даете!

— Стараюсь. Хе хе!

Тот в ту же секунду словно испарился, а я оказался в реальном мире, стоя рядом с Афиной, смотря в направлении пирамиды. Услышав треск и шум, я взглянул в сторону волчицы и тут увидел, что вокруг нее по-прежнему горит ее пламенный покров. Моего покрова не было, но у нее пламя буквально пылало. Неужели даже сдутый огонь оказался лишь внушением? Если да, то следует только радоваться за то, что мы пережили встречу с такой сущностью практически невредимыми.

— Афина, скажи на милость, ты видела то, как к нам подлетал сгусток белой энергии?

— Да.

— И что он делал?

— Просто облетел нас и испарился.

— И как давно это было?

— Буквально секунду назад.

— Понятно. Пошли! У нас есть одно дело.

— Что за дело?

— Нужно поймать одного жреца. Мне нужна информация. С тобой все нормально? Можешь двигаться?

— Не совсем хорошо, но мне уже намного легче.

— В таком случае вперед. Нельзя терять времени.

Мы сорвались в сонидо, направившись на максимальной скорости к пирамиде. Преодолев за какие-то несколько секунд расстояние до пирамиды, я покрыл себя огненным покровом и оказался у ее подножия. На огромной скорости преодолев барьер, который вызывал какой-то животный ужас у меня внутри, я оказался в коридоре, который вел, насколько я понял, в камеру царя. То, куда делись все жрецы, которые стояли вокруг пирамиды, я не знал (забыл об этом спросить у бога мудрости), но зато ощущал присутствие впереди тех десятерых, которые вошли внутрь.

Наше появление оказалось для последователей культа Амона не неожиданным. У входа в камеру на нас обрушилась мощное давление, который, кажется, был нацелен прямо на мозг (вот, блин, что они подчиняют!). Однако находясь под покровом, а также на большой скорости, мы были для них твердым орешком. Пара точечных ударов, которые, конечно же, для них еще аукнуться в будущем, я нейтрализовал часть, а остальных смяла одним махом волчица. Оставшийся главный жрец, который занял оборонительную позицию у пустого саркофага, был именно тем, кто был мне необходим. Метнув вперед мгновенно принявший форму петли полу своего плаща, я схватил его за шею и потянул на себя. Тот не успел толком среагировать, как его шея оказалась в моей руке. Его тело висело в моей хватке. В тот же момент мой плащ соединился с Афиной, устанавливая с ней контакт, и немедленно переливая в свою голову все ее знания о египетском языке.

— Не вздумай сопротивляться, жрец! Одно лишнее движение, и я вырву твою душу из тела, и превращу в пустого. И никаких райских гущ тебе не видать! Ты меня понял!

Надеюсь, на египетском вышло именно то, что я имел в виду. А иначе получиться что-то с чем-то….

— Я понял, Срединный падший. Что вам от меня нужно?

— Я нуждаюсь в полностью оформленном проекте пирамиды! Точная копия пирамиды Хуфу. Сколько материалов, размеры, грани, чертежи и т. д. Все, что имеет малейшее значение к конструкции. Я знаю, что ты знаешь все это, а если не знаешь, то знаешь тех, которые все это знают (абракадабра какая-то получилась). Как только ты соберешь нужную информацию, я приду за ней. Тогда и обговорим все остальное. И, да будет свидетелем бог мудрости Тот, если ты меня обманешь, и попытаешься использовать своих жрецов, то я устрою вам «кузькину мать».

Моя последняя фраза хоть и носила несколько иной вид, но смысл был именно таким. Дождавшись заверения о выполнении условий, я отпустил жреца, хотя и оставил на нем подарок. Небольшой клочок плаща отделился от общей массы и скрылся в правом ухе человека. Тот дернулся, но ничего не успел сделать, как тот уже скрылся в мозгу. Теперь эта частичка моей сущности должна была прятаться внутри него и обеспечивать его лояльность моей персоне. Надеюсь, конечно, что он не рискнет ее вытаскивать своими особыми способами.

— Это тебе подарок на прощание. Он пока слаб, и будет жить внутри тебя, прямо в мозгу. Случись что, оно немедленно убьет тебя. Я буду ждать от тебя хороших новостей.

— Да, я все сделаю.

— Вот и славно. Уходим, Афина.

Мы развернулись и немедленно отправились вон из этого места. У меня теперь была только одна цель — посетить Уэко Мундо. После увиденного и пережитого мне был необходимо подкрепиться. А также хотел сделать одно важное дело. В моей голове зрела одна идея, которая меня увлекла полностью….


Глава-7
Копошение под луной

Чудовищный по своей мощности взрыв поднял в воздух целые облака пыли, которые незамедлительно пришли в движение под порывом сильного ветра, образовавшегося после рассеивания основной массы ударной волны. Сопровождавшая взрыв яркая вспышка практически белого цвета была смягчена этим самым облаком пыли, однако все же свет, который она испустила, вызвала временное ощущение дня в этом вечно мрачном Уэко Мундо. Правда, спустя мгновения этот свет сменился еще большей ночью, которую вызвала мощная пылевая буря. Увы, но великолепное в своей силе негативное серо, выдержанная в две четверти моего резерва, имеет такой вот недостаток. После его использования в полную мощность, требуется искать себе укрытие от пыли и тонн приведенного в движение мелкого песка.

Для охоты моя сильнейшая атака была непригодна. Ее поражающие факторы были устрашающими даже по меркам крупных хищников, так что, и говорить не стоило о каких-то мелочах, вроде меня или Афины. Для любого адьюкаса, подобное серо было мгновенной смертью, плюс, мгновенным испепелением большей части тела. Оставшаяся часть в свою очередь полностью сгорала уже в образовавшемся пожарище. Таким образом, применять данную способность против мне подобных, это, по сути, стрельба из пушки по воробьям. Это сложно, неэкономично, да и тупо не эффективно. Какой смыл охотиться на дичь с пушкой, которая от врага мокрого места не оставит, когда можно использовать более приемлемый и более практичный аналог — ружье, ну или винтовку. В данном случае винтовку представляло собой обычное серо, которое даже в своей пиковой мощи оставляла от врага больше две трети массы. Да и не требует дополнительных энергозатрат. Но все же в моем серо из пламени есть одно большое преимущество. Преимущество, которое я начал использовать, как только понял, что с некоторыми вещами в Уэко Мундо большие сложности.

Этим преимуществом была колоссальная температура, которая высвобождалась после взрыва. И без того немалое тепло, которое создавалось при использовании покрова из пламени, в процессе сжатия огня и наращивания давления, и при последующем разгоне с дополнительным добавлением реацу для подпитки порождало просто настоящую плавильную печь прямо под открытым небом. Песок в радиусе нескольких десятков метров полностью плавился и превращался в раскаленную жижу, при застывании образующую стекло. Стекло, довольно неплохого качества (сказывается качество песка в этом мире бескрайнего песка, плюс высокое содержание духовных частиц), которому можно придать любую форму, пока оно еще находиться в состоянии вязкой массы. А это и было тем самым необходимым материалом, которое было нам необходимо, при сооружении чего-то этакого. И мы использовали этот материал на полную катушку, стремительно создавая нужное нам количество нужных громадных массивных блоков. Правда, приходилось кое-что добавлять, но не суть дела важно. Главное, было достаточно стройматериала, который было достаточно добыть в нужных количествах. Песка в Уэко Мундо было больше чем достаточно, следовательно, в материале недостатка не было. Благодаря отработанной системе «отливания» этих блоков, сложностей в этом плане также не возникало.

За прошедший год было сделано немало. Я бы даже сказал, очень немало. Мы провели практически все это время в Уэко Мундо, за исключением тех редких моментов, когда было необходимо присутствовать в Мире Живых. Мы преодолели немалые расстояния, разыскивая себе нужную точку, где можно было бы развернуть грандиозное строительство, без посягательств на нашу голову со стороны агрессивных сородичей, или же более могущественных высших меносов, для которых начало сооружения каких-то строений на «их» территории, могло выглядеть в лучшем случае, оскорблением. И это было бы абсолютно правильным, с точки зрения «землевладельца». Никто не любит, когда на заброшенный пустырь, который стоит за твоим домом, и тебе вроде как не принадлежит, но так дорог сердцу, начинают посягать чужие, и самое главное, малознакомые чужаки, которые в принципе, никто и звать их никем. Требовалось найти себе место, далекое от скопления большого количества опасных сущностей, но вполне себе нормальное в плане населения его низшими видами. Только вот незадача. Учитывая специфику сущности пустых, то легко себе представить, насколько это было сложно сделать. Ну, где можно найти места, в которых были в избытке обычные низшие представители местной фауны, без высших хищников. Как правило, одного без другого не бывает. И хотя первое поколение практически никогда не имеет значения для представителей третьего, но вот по какой-то причине, и те и другие, часто сосуществовали в одной зоне, и часто в типичной системе взаимоотношений — «жертва — хищник». А иногда такие зоны спокойно предпочитали использовать для своего обитания те или иные представители четвертого поколения, с которыми было уж очень опасно сталкиваться, даже отдаленно. Уже подпав под зону воздействия их реацу, уже становилось не по себе, не говоря уже о реальной встрече лицом к лицу. К нашему счастью, столкновений с такими существами нам удавалось пока избегать, но вот в процессе непрерывных поисков наши косвенные столкновения стали очень частыми.

Такие маяки реацу заставляли нас немедленно сворачивать и двигаться дальше, чтобы не вызывать недовольство таких существ, или же вообще, не оказаться под влиянием зова. Вастер лорды обладают властью над адьюкасами, и с этим нельзя было ничего поделать. Противостоять этой способности нельзя. Возможно, конечно, что после печального опыта столкновения с зовом Проводника, у нас появилось некоторое подобие иммунитета, но проверять эту мысль не хотелось. Уж слишком был высок риск. Так что, как говориться, улыбаемся и машем. То бишь, показываем кулак издалека, думаем, что покажем, потом кузькину мать и убегаем. Не нужно вызывать гнев сильных мира сего.

В конце концов, мы пришли к выводу, что для лучшей защиты, необходимо переместиться как можно дальше, в самые малообитаемые районы этого мира. В голове невольно всплывали, конечно, варианты использования северного полюса для такой операции, но страх перед ним оставался. Мало ли что может случиться, если задуманная мной деятельность пройдет успешно. Кто знает, насколько это отразиться в лесу и в самом центре, где лежал Древний. Поэтому, из страха, а если точнее, из осторожности, мы предпочли выбрать менее пустынную, но более безопасную зону. И в итоге, пришли к заключению, что для предстоящих действий, нам как нельзя, кстати, подойдет местность, расположенная между небезызвестными горами в северном полушарии и тем же Тартаром. Конечно, изобилия живности здесь не наблюдалось, но в плане защищенности этот сектор подходил более-менее. Здесь обитало не так много адьюкасов, и то в основном, так сказать, проездом. Занятно то, что в этой зоне отсутствовал Лес Меносов. То есть под пустыней не было той полости, что обычно всегда было в наличии в большей части пустынь. Не было здесь и тех кристаллических деревьев, которые можно было встретить в большей части пустыни. Что автоматически говорило о том, что в этой местности отсутствовало основное население в виде первого и второго поколения пустых. Конечно, такая ситуация была несколько неприятной, ведь для проведения масштабной акции требовались немалые ресурсы, но в пользу выбора этого места сыграл дополнительный фактор. И этот фактор заключался в одном очень важном веществе, которое в этих краях имел целые залежи. Впрочем, об этом расскажу позже.

В общем, определившись с местом, в котором я предполагал построить пирамиду, пришлось заняться и другими многочисленными проблемами. В частности, пришлось организовать доставку в данный сектор знатоков, которые могли указать наиболее благоприятные точки действий, а также указать материалы, которые были бы нам необходимы. Среди «комиссии» были не только жрецы, но и представители менее «благородных» профессий. Это были инженеры, географы, архитекторы, ну и другие определенные профессионалы, без которых подобрать нужное место, сделать соответствующие приготовления, начать думать на счет стройматериалов. Основной «проект» пирамиды пока находился в состоянии разработки. К сожалению, за многие годы с момента строительства пирамиды немало записей, чертежей, да и прочих наработок затерялись. Среди причин этого стали своеобразные смутные годы, которые предшествовали недавно начавшемуся подъему Египта. Данные обстоятельства вызвали сложности со старыми чертежами, вот и пришлось изменить «заказ». Теперь для меня создавался проект совершенно новой пирамиды, которая являлась в принципе копией пирамиды Хеопса, но имели определенные различия. Но, это так, мелочи. Гораздо важнее было то, что мы даже без чертежей могли начать необходимые приготовления, и специально для этого верховный жрец Амона выделил для меня необходимых специалистов, которые, собственно говоря, занялись всем этим. Для них пришлось организовать соответствующие условия. Доставить шатры, зимнюю одежду (да, оказывается, что полуголым бродить в Уэко Мундо для человека крайне неприятно), продовольствие, обеспечивать их нужной защитой, рабочими, в конце концов. С некоторыми из этого списка возникли некоторые проблемы. В Египте были сложности с нормальной зимней одеждой и зимними палатками, которые сохраняли бы тепло. Таковые удалось отыскать в северных странах. Находясь в северном полушарии, я тупо открыл гарганту в параллельную широту, и уже там наткнулся на местного пустого, который оказался бывшим шаманом какого-то местного племени. Поговорив с ним (что, удалось, на удивление хорошо), я получил немало интересной информации, и с помощью нового знакомого, вышел на связь с его внуком, который также был шаманом (вот и не верь после этого всяким таким вот людям). Тот быстро понял, что от него требовалось, и организовал «жертвоприношение Великому Духу Ночи». В итоге этой вылазки, я получил не только то, что мне было нужно, но и заключил сделку с этим племенем. В обмен на определенную помощь «высших сил», я получил небольшую опорную базу в этой области земного шара, где мог бы получать нужных мне «кадров», да и соответствующее снаряжение для моих работников. Этими кадрами являлись души шаманов, и прочих людей, которые обладали довольно интересным спектром способностей (кто мог знать, что в тайге есть столько этих уникумов). Такие люди, в этой глухой части Мира Живых, практически всегда превращались в пустых. Сохраняли свои память и разум, и жили недалеко, иногда оказывая помощь своим живым соплеменникам. Так что, вера этих жителей в духов предков, была построена не на пустом месте. Их предки могли общаться с ними через шаманов, оказывать помощь, принимать жертвы и т. д. Вот так вот, получил я возможность получать неплохих соратников, которые имели бы неплохую возможность быстро развиваться. В будущем из них возможно получаться отличные солдаты, или того лучше, верные последователи. А ведь для этого были все предпосылки. Для тайги, местности, где шинигами не появлялись, наверное, никогда, и, что вполне странновато, никогда не объявлялись пустые более высокого уровня, мое появление стало нонсенсом. Существо, уровня адьюкаса, превосходящее местных обитателей на две ступеньки, для них было весьма существенным фактором, которому они мгновенно подчинились. В общем, я над этим еще собирался поразмышлять. В будущем непременно займусь данным вопросом. А пока хватит и того, что после незначительного всплеска реацу, я заполучил под контроль около двух десятков самых ближайших «духов предков» и отдал им приказ оказывать больше помощи своим бывшим потомкам. Хотя переусердствовать не велел. Не стоило растрачивать потенциал будущих рекрутов. Покровительство порою вредно сказывается на том, кому покровительствуют.

В общем, снабжать своих «живых» специалистов пришлось на достойном уровне. Они получили и кров, и пищу, и одежду, а также рабочих, которые исполняли их поручения. Ими являлись не кто иные, как «завербованные» в Египте пустые, которые прекрасно понимали своих сограждан, в количестве около полусотни. Это была основная масса нашего лагеря, и основной массой наших рабочих рук. Еще около двадцати — двадцати пяти «рабочих» находились в постоянном движении. Часть в Египте, часть в горной цепи, откуда они вели наблюдение за местностью. Обычно, численность моей рабочей команды медленно росла. В свой каждый выход в Мир Живых я старался подчинить воле моего зова максимальное количество пустых, и после небольшого испытательного срока, переправлял их в Уэко Мундо. Иногда, среди таких вот пустых оказывались весьма полезные индивидуумы. Бывшие строители, врачи, писцы, воины, имевшие непосредственный боевой опыт, ремесленники, которые обладали знаниями об обработке металла, дерева, других материалов — вне всякого сомнения, личностей весьма ценных, могущих стать весьма полезными при правильном использовании их знаний. Идти в ногу со временем. Думаю, назвать вербовку таких спецов можно обозначить именно так. Получать лучшие умы своего времени в свое пользование — это тебе не просто тупо их поглотить. Живыми эти «души» были способны сделать очень многое для моего развития. Главное, создать им нужные условия. С этим конечно были свои проблемы, но все же, сдается мне, что излишне сложным это было нельзя назвать. В конце концов, если нам удастся построить пирамиду, то вскоре, возможно, здесь появиться и укрепленная база, в которой таковые можно вполне приемлемо организовать.

Такие пустые не использовались как просто рабочие. Они часто становились более доверенными исполнителями, которых мы старались беречь больше других. Как не жаль признавать, но не все люди получаются равноценными, даже после смерти. Просто таланты одних чаще гораздо полезнее, чем таланты других. Но, да ладно. Пока не время об этом говорить.

В общем, дальнейшие работы напрямую касались определения с точным местом пирамиды, подготовкой необходимого оборудования, стройматериалов, ну и, конечно же, непосредственно самой площадкой, в которой предполагалось начать строительство. Все это потребовало немалых затрат сил. Люди, к сожалению, были сильно ограничены в своих возможностях. Даже подумать страшно, каким же я был слабым и невыносливым до того, как стал пустым. Точнее, даже ведь будучи простым кротом, моя выносливость была выше, чем у этих «спецов», которые нуждались во сне и питании, тепле и уюте, отсутствие которых столь сильно мешало их продуктивности. По мере выполнения всех этих работ, пришлось еще и заняться поисками таких необходимых для людей вещей, как надежные средства освещения. Атмосфера вечной ночи не особо хорошо воздействовало на них, часто нагоняя на них сон. Сначала я планировал массовое использование факелов и костров, но убедившись в том, что эти предметы только сильнее способствуют их безделью, пришлось искать более надежные и более яркие источники света, для которых не требовалось бы излишнее количество материалов. Результат вышел своеобразный и я бы сказал, убийственный. Иначе назвать сосредоточенное серо, запертое внутри стеклянного шара нельзя. Идея подобного использования серо родилась после воспоминаний о том, как в одной из глав манги Ренджи использовал кидо в качестве светильника. Тут я и подумал, раз это можно сделать с огненным шариком, то почему бы не попытаться сделать с аналогичным орудием, которое имеет схожие параметры. Сказано — сделано! Выдув стеклянный шар, я поместил внутри него определенное количество разжиженной материи, оставшейся от одной из нашей пойманной дичи, после чего запаял шар, используя свое пламя, и уже внутри создал серо. Первые образцы получались неудачными, и обладали большой взрывоопасностью, но со временем удалось избавиться от такой опасной составляющей этих шаров из стекла, как не герметичность и научиться полностью высасывать из них воздух, создавая вакуум. Подвешенное в безвоздушном пространстве серо способно существовать от двух дней, до нескольких недель. Все зависит от качества созданного вакуума, стеклянного шара и подпитки в виде разжиженной материи, которая служит в качестве дополнительной растопки. Этакая печка, но используемая в качестве светильника. Удобно, в принципе, надежно (если только не вызывать столкновения подвешенного серо со стенками шара) и имеет неплохие осветительные возможности. Вдобавок, красноватое свечение, испускаемое серо, имел особый эффект. Люди, работавшие при таком свете, невольно чувствовали себя возбужденными, и более интенсивно работали. На пустых эти красные шары действовали иначе. Для них, более-менее знакомых с понятием разницы между поколениями их вида, это было, самым что ни на есть указателем их места в иерархии. Серо не было им доступно, но они прекрасно понимали, что из себя представляет эта штука в боевой ситуации.

Конечно, перед нами стоял выбор. Мы ведь могли начать работать и с другим источником света. Источником, который был не столь далеко, кстати говоря. В Тартаре, насколько мне не изменяет память, имелся очень занятный материал — зеленый кристалл, содержащий в себе энергию, и от этого способный испускать яркий зеленый свет. Очень хороший материал, который был бы нам весьма и весьма полезен при создании светильников, а также и других важных вещей. Даже сама по себе материя для подпитки была бы очень неплохим подспорьем для нашего общего дела, но, увы…. Мои амбиции не могли преодолеть моих страхов относительно этого места, и пришлось временно отложить экспедицию.

«Комиссия» экспертов сделала заключение, где именно стоит построить пирамиду, для ее наиболее эффективного использовании в будущем. Хотя специалисты и высказались, что было бы полезнее отказаться от строительства в указанном районе и поиска более подходящего места, но согласились с моим замечанием о невозможности развертывания подобной активности в другой части Уэко Мундо по независящим от меня причинам (хотя нет, эти причины в первую очередь зависели от меня). В конечном счете, люди указали место, и нами была проведена работа по созданию надежного места для строительства. Обустройство строй площадки заняло определенное время. Но это было ерундой, по сравнению с тем, сколько было затрачено времени на поиск материалов. Уэко Мундо хоть и имеет каменистые образования, горные породы и прочие твердые монолитные структуры, но к большому сожалению, для нас данные варианты добычи строительного материала оказались крайне невыгодными, и поэтому, мы их рассмотрели как недоступные. Тот, конечно, несколько приврал, сказав, что строили пирамиды исключительно люди и подчиненные пустые. Фараоны всегда имели под рукой очень качественное и весьма высокоточное оборудование, дарованное «богами», и ими же, впоследствии, укрытыми от глаз смертных после начала смуты. Это оборудование позволяло очень эффективно и в кратчайшие сроки заготавливать большое количество блоков для строительства, не тратя большие усилия на обработку камня, и ее доставку. В нашем же случае, подобных инструментов не было, а заниматься «по старинке» молотом и долотом никому не хотелось. Даже я — адьюкас, затратил бы на это просто огромное количество времени, ибо камень, что составлял основу местных скал и гор, обладал высокой степенью сопротивляемостью к духовной реацу. Что автоматически ставило нас на место предполагаемых строителей пирамид из учебников по истории, по которым мне объясняли создание этих чудес света в школе. Найти аналог камня оказалось практически невозможно. Думаю, мы смогли бы найти его в других частях Уэко Мундо, но в указанном районе он не имелся. Вот и пришлось, в итоге, перейти к стеклу, которое додумался использовать один из моих новых «подчиненных», когда увидел, как я отгонял от лагеря излишне любопытную группу адьюкасов. В результате взрыва негативного серо, на земле образовалось целое раскаленное озеро, которое додумались использовать в качестве нужного сырья. Создав специальные формы, мы начали работы по отливанию стеклянных блоков необходимых форм и размеров, вполне неплохого качества. Это качество обеспечивалось за счет добавления одного очень важного вещества, которое мы добывали как раз в этом районе. Этим веществом являлся совершенно точный аналог зеленого кристалла, залежи которого удалось обнаружить не далеко от Тартара. Если быть честным, то Тартар являлся самым что ни на есть, источником этого минерала. Именно вокруг него и располагались эти залежи, в глубине нескольких метров, под песчаной подушкой. Судя по хрупкости этого минерала и его цвету, сдается мне, что это было одно из агрегатных состояний кристалла, содержащего энергию. И вскоре, это мое мнение подтвердилось. Брошенные в расплавленную жижу, эти кристаллики быстро сами плавились, и смешивались с основной массой. После остывания, образовавшийся блок приобретал светло-зеленый оттенок и начинал светиться. К тому же, размеры блока уменьшались почти в два раза, но плотность образовавшегося стекла была вдвое выше. Такая вот интересная загвоздка. Как оказалось, этот минерал был наиболее обедненной формой кристалла, практически лишенной внутренней энергии. Его добавление в расплавленный песок вызывало соответствующую реакцию. Минерал плавился, его структура смешивалась со структурой стекла и создавала совершенно новую структуру, которая поглощала энергию тепла и использовала ее для своего укрепления. На выходе получался блок, практически полностью состоящий из такого вот кристалла. Мне, после этих вот опытов, даже стало интересно: а что если использовать этот минерал для создания своих «Улькиорр — чертей», обитателей Тартара. Идея меня зацепила, и я пообещал себе, что обязательно сделаю это, как только моя работа с пирамидой будет завершена и мне удастся использовать ее полезные свойства. А на данный момент хватало и того, что у нас появился необходимый материал для строительства, который был гораздо прочнее обычного стекла. Оставалось лишь сделать этих блоков побольше, в достаточном количестве. К сожалению (а может и к счастью), единственным существом, способным применять негативное серо был я, и основная масса работ по созданию расплавленного стекла приходилась на меня. И, естественно, для этого требовалось очень много сил. Как только технология была полностью усвоена рабочими, и создание блоков была пущена в оборот, я был вынужден за сутки делать до двадцати выстрелов негативным серо. Естественно, такие чудовищные расходы реацу требовалось пополнять, иначе меня ждал неминуемый регресс, чего бы мне уж очень бы не хотелось. При интенсивном расходовании сил данная возможность была гораздо выше, нежели при обычной жизнедеятельности, без подобных истязаний себя. Естественно, самому охотиться мне не хватало времени. Создать несколько миллионов блоков — это тебе не шутки. Поэтому данной деятельностью полностью занималась Афина, которая постоянно пропадала из лагеря, ведя поиски добычи, которая обладала бы достаточной калорийностью. Естественно, такой добычей могли быть только адьюкасы, и естественно, что охотиться одной для нее было опасно. Но иного выбора у нас не было, и волчица только и занималась выслеживанием и обработкой стоящей дичи. К сожалению, постоянные взрывы негативного серо просто не могли не напугать адьюкасов, и для активной охоты ей приходилось действовать в большом отрыве от основного местоположения наших сил (факт того, что «силой» были только я и она, мною сейчас не учитывалось). Первое время я относился к этому с волнением. Все-таки вести охоту одной, только для того, чтобы оказать мне поддержку, и при этом, быть лишенной возможности получить мою помощь — это выглядело не слишком безопасно. Но, со временем, когда для меня все стало привычным просто так стоять и стрелять своими серо, плавить песок и ждать того момента, когда можно будет сделать следующий выстрел, она вообще перестала меня беспокоить. Ее появления в лагере стали редкими, а времяпровождение на охоте свелось до двадцати часов в сутки. Как правило, она редко объявлялась без добычи (уж не знаю почему, но у нее до сих пор оставалась странная привычка приволакивать свою дичь целиком, вместо того, чтобы просто поглотить и после просто передать мне часть материи). Даже не знаю, сколько всего она там навидалась, но я ни разу не слышал от нее жалоб, или же каких-то пугающих подробностей своих схваток. Насколько я понял, в ней активно развивалась сущность охотницы, которая убивала врага раньше, чем ее враг вообще успевал е замечать. Действуя по заповедям любого уважающего себя в Уэко Мундо охотника, она не станет ввязываться в схватки с опасными и сильными противниками, без четкой уверенности в том, что ей удастся выйти из боя победителем. Сама суть выживания в пустыне заключается не в силе, а в скорости убийства. Эта истина наиболее четко выражается именно у одиночек, которые просто не могут надеяться на помощь в лице товарища. Афина не могла надеяться на быструю подмогу, хотя таковая у нее и была.

В коротких разговорах с ней, когда я спрашивал ее о самочувствии, она нередко упоминала тот факт, что для нее несколько странно быть привязанной к чему-то неподвижному, например этому месту. Мое замечание по поводу того, что она в принципе привязана ко мне уже очень долгое время, она отметила, что нашу привязанность не следует воспринимать как обузу, в отличие от одной точки на карте. Кажется, для нее и в самом деле было сложно привыкать к оседло жизни, в то время как нужда заставляла ее активно существовать в ритме кочевницы. В принципе, я ее понимаю. Ну да, это просто неудобно, после каждой удачной охоты тащить свою добычу в отдаленный лагерь, в то время как было бы гораздо удобнее просто поглотить ее и отправиться дальше, в поисках приключений, так сказать. Впрочем, что поделаешь, когда разворачивающаяся стройка (я предполагаю, что за последние века это был первый прецедент в истории Уэко Мундо такого масштаба) грозилась в скором времени сделать нам прыжок вперед, причем, проигнорировав многие законы нашего мира! Если мои предположения окажутся верны, и я смогу провести нужный мне ритуал, то вскоре нам даже могут не понадобиться охота! Зачем охотиться, когда можно уже спокойно преследовать мои цели. Ради которых, собственно, и начался этот грандиозный эксперимент.

В общем, наше общение с Афиной за весь этот период было сведено к минимуму. Она была занята, я был занят, вокруг нас было немало людей и пустых, которые требовали определенного внимания к себе. В особенности живые. Например, в процессе создания блоков участвовали исключительно пустые. Специалистов держали как можно дальше от процесса литья, а со временем, специально для них пришлось создать специальный бункер, выстроенного из бракованных блоков, в значительном отдалении. Оказалось, что для нормального человека находиться в момент активности реацу пустого третьего поколения очень вредно. А про применение негативного серо говорить вообще не приходилось. Страшная способность вызывала страх даже у адьюкасов (как-то мне довелось увидеть, как драпали несколько таковых, когда перед ними в полусотне метров разорвался безумный заряд), а на живых людей — это вообще сказывалось удручающе. После моего самого первого применения этого оружия не только они, но и пустые бросились на землю, а потом долго приходили в себя. Если бы не один смельчак, который встал раньше, чем замолкнет рокот взрыва в горах, чтобы посмотреть на его последствия, то вероятно, мы еще долго бы думали над материалом для строительства! Хотя, возможно я бы догадался бы об этом и сам, но кто знает, сколько прошло бы времени до того, как мою голову посетила бы эта умная мысль? В общем, моя страшная техника сказывалась весьма дурно на людях. Причем, основным симптомом был необъяснимый страх. Люди сильно боялись, некоторые впадали в панику, а со временем стали жаловаться на сильные головные боли, тошноту, бессонницу, отсутствие аппетита. Одного вообще, кажется, контузило. У него из ушей шла кровь, сам он бессмысленно смотрел по сторонам, словно впервые увидел то, где он жил последнее время.

Из-за таких вот случаев пришлось отдалять их подальше от зоны производства, создавать для них защитные сооружения, делать «заказ» на хороших врачей из Египта, отводить их на более безопасные, но, тем не менее, важные зоны нашей активности. Имею в виду разрабатываемые около Тартара месторождения обедненной формы кристалла. Кстати, стоило бы как-то назвать этот минерал. Я подумал, пораскинул мозгами, а потом, махнул рукой и с легкой руки прикрепил этому веществу ярлык: «тартариум». Со временем прижилось…. Итак, разработкой тартариума занимались преимущественно люди. Они вели работу, руководили пустыми (хотя не всегда), занимались перевозкой добытой массы в места отливки (как правило, отливка была самым безопасным моментом в производстве, хотя и предполагала работу с расплавленной массой). Разработки находились довольно далеко от взрывов, так что за их безопасность там не стоило волноваться. А вредоносность со стороны минералов не чувствовалось, даже наоборот (находясь среди тартариума люди невольно успокаивались и получали какую-то внутреннюю поддержку). Хотя все же здесь также присутствовали защитные сооружения, представленные в виде бункера, небольших блиндажей и не высоких стен, вытроенных из доставленных сюда кусков шлака, после произведенных первых опытов со стеклом. Однако их функция состояла в другом. Эти укрепления были созданы с одной целью — не допустить нападения со стороны чужих пустых. Особенно было опасно возможность появления чертей (все-таки работы велись в непосредственной близости от Тартара). Чтобы не допустить подобного за котлованом непрерывно велось наблюдение. Задачей часовых являлось обнаружение и предупреждение рабочих об опасности, чтобы они успели укрыться в убежищах, где возможность их выживания значительно возрастала. Во всяком случае, до того момента, пока бы не подошла подмога (чью роль должен был исполнить я). Часовые составляли небольшой караул, который возглавлял начальник караула, чьей обязанностью было подача сигнала тревоги в основной лагерь и на место работ. Для этой цели было предусмотрено особое устройство, которое я (говорю это с гордостью) придумал лично. Впрочем, само по себе, оно ни чем не отличалось от обычного светильника, созданного из стеклянного шара и созданного внутри него серо. Разве что было подвешено на высокой мачте, и в случае тревоги ее стоило всего лишь разбить при помощи молотка, для активации которого стоило лишь дернуть веревочку. Нарушение герметичности приводило к детонации серо, которое немедленно взрывается. К сожалению, подобная система оповещения была слишком опасна, так как при взрыве серо могло невольно уничтожить всех, находящихся поблизости как людей, так и пустых. Как никак, не даром серо считается самым мощным оружием пустых (за исключением исключений), и взрыв одного среднестатистического заряда была ничуть не меньше нормальной бомбы в армиях XXI века. Поэтому пришлось несколько изменить конструкцию сигнальной системы. Вместо сферичного стеклянного сосуда пришлось создавать некоторую пародию на реальную пушку, только целиком из стекла. Длина этой пушки составляла около метра. Конечно, пушкой ее было также сложно назвать. Скорее, это было похоже на большую каплю. Нижняя часть этой капли имела наиболее плотное стекло, в то время как верхняя — в точности до наоборот. Именно к ней и прикреплялся молоток, и именно туда им наносился удар. В итоге разбивалось стекло именно в этой части, в то время как остальная часть оставалась нетронутой. Целью подобных изменений являлись мои намерения превратить бомбу в сигнальную ракетницу. Специально для этого, в основную часть этой капли был встроен тартариум, который удобно сплавился с раскаленным стеклом и превратился в мощную монолитную структуру. Благодаря особым свойствам тартариума, после детонации серо, ее сила не разрывала капсулу вдребезги. Прочные стены удерживали энергию, и та устремлялась в единственный выход, который оставался. Как итог, получался луч красного цвета, направленный в воздух. Подобная система являлась весьма неплохим сигналом для меня, находящегося в достаточном отдалении, и я смог бы быстро подойти для подмоги. Ну, или скрыться, если бы того потребовала ситуация (не хочу признавать, но в Уэко Мундо я далеко не авторитет, хотя мне и количество моих подчиненных непрерывно росло). На случай же нападения адьюкасов, я предпочитал не шибко беспокоится. Если бы нашлись такие смельчаки, которые бы проигнорировали бы всплески зловещей ауры при разрывах негативного серо, то они бы расправились с моей «горнодобывающей» компанией в мгновение ока, используя сонидо, и помощь им бы просто не потребовалась. У меня были бы совершенно иные заботы. Например, как сохранить в целости постоянно пополняемые запасы блоков, ценность которых не стоит забывать! Для производства такого количества материала требовались существенные силы и ресурсы в виде как песка (что было не проблемой), так и тартариума (что было определенной проблемой).


Начать строительство было необходимо как можно скорее, ибо постоянное наращивание количества блоков, которые нагромождались в занятные произведения складской архитектуры, в виде кубов и длинных стен, не могло оставаться незамеченным. Стройматериала было достаточно, его производство находилось в активной фазе, а уже очищенная от песка стройплощадка, в свою очередь, грозилась в ближайшее время снова оказаться под оным. Поэтому, пришлось поторопить «проектировщиков», которые до сих пор активно занимались проектированием новой пирамиды. После разговора с верховным жрецом, который молча выслушал мои требования, порою позволяя себе отрицательно махать головой, мне все же удалось получить первые необходимые чертежи, а также новых спецов, которые были незамедлительно переправлены в зону их непосредственной деятельности. Я предполагал начать возведение основания пирамиды, так как остальная часть еще находилась «в проекте». Правда, с одной задачей возникли небольшие сложности. Количество моих работников было весьма мало, а вербовать где-то их было необходимо. Вот тогда я и подумал, что было бы неплохо, использовать возможности подчинения пустых жрецов, которые весьма умело призвали в свое время к пирамиде Хеопса весь личный состав этого вида всего Египта. Однако, выслушав мою просьбу, жрец вежливо отказал моей просьбе, причем, привел весьма убедительные аргументы своего отказа. Я их выслушал, и согласился. Со всем. Хотя, самым важным значением являлось одно — количество пустых в Египте было ничтожно мало. И судя по скорости их появления, то достаточную численность придется ждать еще не скоро. Если конечно, не произвести геноцид живых египтян. Но я отмел эту мысль. Мало ли как отреагируют их покровители такому наглому поведению. И как отреагируют те же шинигами, когда под их носом начнут производить убийство тысяч людей. Договор договором, но порою дипломатические соглашения не работают. Поэтому, пришлось заняться поисками кандидатов на строителей в других местах.

Самым логичным решением поисков было, вполне логично, Уэко Мундо. Лес Меносов, а если быть точнее, целая система таких лесов, разбросанных по всему пустынному миру. Это были гигантские гнезда пустых всевозможных поколений и естественным источником бесплатной рабочей силы. Если подумать, то лично мои возможности позволяли мне контролировать два поколения. Сомнительно, конечно, что гиллианы окажутся полезны при создании сооружений, требующих столь точных расчетов и подгонки блоков. Но, если подумать, то думаю, что существа столь огромных размеров все же оказали бы весьма неплохую поддержку, хотя бы в роли строительных кранов, или же тупо в роли тягловой силы. Перемещать многотонные блоки для пустых первого поколения было сложно, а вот для меносов это были семечки.

В итоге, пришлось начать поиски с самого ближайшего к нам Леса, который располагался прямо за горной цепью. Второй по расстоянию лес хоть и не был огражден таким мощным препятствием, но до него было вдвое дольше идти, да и по открытому пространству. Что являлось опасным в случае столкновения с адьюкасами. Если бы дело дошло до применения серо, то немало «рабочих» оказалось бы в зоне поражения, и не факт, что они остались бы нам верны. В точности влияния зова было не изучено, и было неясно, способны ли другие равносильные оппоненты перехватывать контроль над ранее подчиненными объектами. В общем, такой вариант был опаснее и поэтому я выбрал вариант с пересечением горной цепи.

Для проведения данной операции я был вынужден дождаться возвращения Афины с охоты, чтобы отправиться в лес вместе с ней. Провернуть масштабную вербовку в одиночку было бы сложно, а ведь во время использования зова на меня могли совершить нападение те, которым похищение «людских» ресурсов могло не понравиться. Было бы неприятно оказаться в такой ситуации. С одной стороны враги, а с другой — не доведенное до конца важное дело. Это было недопустимо. Пока волчицы не было, пришлось заняться организацией имеющихся подчиненных и рабочих «по найму» таким образом, чтобы они не привлекали внимание бродячих адьюкасов, пока нас не было рядом. Я не хотел потерять более-менее обученных и квалифицированных работников в обмен на тех, которые не понимали бы даже одного моего слова, и ими пришлось общаться исключительно методом мысленной передачи образов, чтобы те могли выполнять хотя бы простейшие поручения. Моим имеющимся подопечным требовались надежная защита от большинства угроз, а также возможность в случае чего, оказать сопротивление. Если даже не эффективное, то хотя бы эффектное. Такое эффектное, как подрыв нескольких светильников с серо внутри. Хотя, это может даже стать эффективным способом противодействия высокоуровневым противникам. Данное мое решение оказалось, по-моему, самым правильным. И думаю, что не стоит говорить, что оно было реализовано? Был построен дополнительный бункер временного содержания, в котором до нашего возвращения должны были укрываться как пустые, так и все люди. Им запрещалось покидать это укрытие, тем самым привлекая внимания хищников, для которых большое скопление хоть и низкокалорийных, но все же жертв в их ареале, могло показаться в лучшем случае оскорбительным. С зоны разработки тартариума были выведены все рабочие команды, кроме караула, которому предписывалось оставаться на посту, и в случае обнаружения противника, подать сигнал тревоги, тем самым предупредив своих товарищей о возможном нападении и на них, и автоматически дав им время на подготовку. Караул должен был после этого укрыться в своем бункере, и планомерно взрывать заранее установленные светильники (как многофункциональны эти чуда техники!) по мере продвижения недругов. В свою очередь, вокруг основного лагеря было произведено минирование по всему периметру. Система подрыва была стандартной — та же веревка с молотком в конце. Дернул и получил большой бум. Жаль, что было мало мною изготовлено сигнальных «пушек». Из них получились бы настоящие мощные одноразовые орудия для прицельного огня. В общем количестве их было всего пять. Еще парочка имелась у караульных, а также по одному экземпляру имелись на горных НП (наблюдательных пунктах), которых было три точки во всей системе гор. Эти пункты оставались без подобных мер безопасности, так как расположение их было относительно безопасным, возможность защищаться там была превосходная, а для укрытия могли отлично сослужить и пещеры. В общем, это было вполне нормально.

После возвращения Афины, я дал ей время немного прийти в себя после ее похода, и обсудил с ней свои планы. Она, естественно не стала перечить, хотя, сдается мне, что в последнее время для нее подобные мои выходки стали казаться более пугающими, нежели обычно. Но, ничего страшного. Главное, чтобы она меня поддерживала, а остальное пока было не важным.

Мы выдвинулись к горам, и преодолели расстояние до них за довольно короткий срок, после чего быстро начали преодолевать хребет по знакомому перевалу, пройдя мимо одного из наших пунктов. Перейдя насквозь эту систему гор, мы оказались по ту сторону этой цепи. Честно признаюсь, что за весь период, проведенный мною в одном месте, я успел сильно соскучиться по совместным путешествиям с Афиной, которая, впрочем, кажется, тоже была довольна этим забегом по пустыне. При этом мне удалось сделать парочку наблюдений касаемо моей спутницы, которая за проведенное время успела несколько измениться. Она стала гораздо быстрее, чем раньше. Я не знаю вот, может это мое тело стало медленнее после длительного проведения времени без быстрых перемещений, но, кажется, что она теперь превосходила меня почти в два с половиной раза. Мое сонидо по сравнению с ее движениями выглядела просто движением улитки рядом с… быстро бегущей волчицей. Ей стоило больших сложностей двигаться в моем максимальном темпе, чтобы не обогнать меня за пару прыжков. Вдобавок, она стала невероятно тихой. Ее движения были легки, причем настолько, что на песке даже не оставались следы. А ее силуэт казался просто тенью на фоне песка. Кажись, самостоятельная охота пробудила в ней ее скрытые таланты. А ее способности выслеживать добычу, стали еще лучше, чем раньше. Например, завидев валявшуюся на земле небольшую частичку кости, волчица определила не только существо, которому оно принадлежало, но и время, когда это произошло, куда ушел объект, и насколько он смог за это время отдалиться. Вдобавок, сделала вывод, в каком направлении он сейчас движется, и за сколькое время его можно догнать. Такие поразительные способности в плане выслеживания цели меня заинтересовали. И откуда интересно у нее взялись такие навыки?

Я сам казался себе несколько тяжелее, чем обычно. Что было странно, учитывая то, что мне удавалось так интенсивно питаться, как раньше. И эта тяжесть не заключалась в том, что мое тело закостенело. Просто, словно увеличилась его масса. Странно! Причину я так и не нашел, хотя и очень старался. Моя массивность проявлялась тем, что мои ноги проваливались под песок при беге, словно я бежал по колено в воде. Из-за этого моя скорость падала. Афина обратила на это внимание. Не дождавшись от меня нормального ответа, она сама вызвалась внимательно осмотреть мои ноги. У меня не было другого выбора, и поэтому позволил сделать осмотр, который был проведен довольно быстро и был получен вердикт. Из него следовало, что мои способности к поглощению работали на полную мощность, и кажется, что после начала быстрого движения, они только усиливались. Мои ноги просто расщепляли песок и поглощали его таким образом, что в итоге они проваливались в песок. А потом нашлись еще и дополнительные факты. Мои ноги были буквально покрыты странным тонким прозрачным слоем светло-зеленого цвета. Этот слой по факту напоминал стекло или же тот же тартариум, только вот этот слой был не твердым, а скорее, каким-то вязким, или нет, мягким, напоминающим полиэтилен. Слой был не однороден. Местами единую структуру нарушали мелкие вкрапления более твердых «кристалликов» которые формировали узоры. Осененный внезапной догадкой, я приподнял полы своего плаща, вытащив рук из под материи. И в костном покрове моих локтей были покрыты той же субстанцией. А потом та же ситуация повторилась и нагрудником. Практически все скрытые под плащом костные сегменты брони были заляпаны этим веществом, которое, кажется, и было причиной моей неожиданно возросшей тяжести.

Этот странный покров меня заинтриговал. Я даже временно забыл о том, что мы куда-то шли и что-то собирались делать. Меня поглотил исследовательский азарт, который настоятельно рекомендовал мне немедленно найти ответы на эти вопросы. Усевшись на песок, я провел когтями по этой пленке, обнаружив, что сам по себе материал достаточно податлив. Разрезы появились мгновенно, когти без малейших проблем разрезали три миллиметра «полиэтилена». Отодрав небольшой клочок от своей ноги, я тщательно изучил его, растягивая то так, то этак, комкая, сжимая, даже обрабатывая огнем. Этот материал был на удивление пластичен. Он легко растягивался как резинка, при этом не рвался на части (хотя и становился опасно тонким), его можно было комкать (при этом материал быстро слипался в единую аморфную массу без возможности возвращать его в старое состояние). Огонь моего покрова ему был абсолютно безвреден. Никакая высокая температура не могла повлиять на его изначальные свойства. Кажется, что сам по себе материал даже мог спокойно пропускать жар сквозь себя, обладая большой тепло проводимостью. Единственным исключением из всего этого списка являлись те небольшие кристаллические вкрапления в общую структуру. Эти кристаллики были небольшими (едва ли больше обычного девчачьего бисера), однако из концентрация была довольно значительной. Они были довольно твердыми, не поддавались когтям, на огонь реагировали иначе, нежели пленка. При создании покрова пламени, кристаллики начинали интенсивно светиться ярким зеленым светом, а как только пламя исчезало, то тут же затухали. При этом, кажется, что после подобной обработки огнем, они только стали крепче, чем были раньше. Что было еще забавнее, место, с которого я снял клочок пленки, незамедлительно снова покрылся ей. Хотя и без кристалликов, на формирование которых, скорее всего, требовалось гораздо больше времени, чем просто на слой этого вещества.

Самым последним, наверное, сюрпризом, связанным с загадочной пленкой, было то, что плащ отказался поглощать этот материал. Хотя и не отказался окружить его коконом, что обычно значило, что угощение ему по вкусу. Только на этот раз, реакция оказалась совершенно иной. Вместо того чтобы просто исчезнуть в небытие, аморфная субстанция видоизменилась. Во-первых, она изменила свою форму, став похожей на идеальную сферу, нежели на обычный кусок жеваной жвачки, а во-вторых, ее структура стал совершенно кристаллической. Шарик полностью состоял из тартариума, являясь практически монолитной структурой. У него были гладкие края, внутри все было именно таким, каким из себя представлял этот известный минерал, вдобавок, у шара появилась сердцевина, которая слабо светилась. Этот тартариум не был тем обедненным образцом, который мы использовали для создания универсального стройматериала. Нет, он походил на обогащенную версию, которую мы видели на полюсе, разве что яркость свечения была ниже.

Таким образом, оказалось, что мое тело каким-то неведомым образом покрылось странной субстанцией, которая всегда была скрыта под плащом и находилась исключительно в костяных образованиях. Эта субстанция была явно следствием моей работы с тартариумом, так как содержала ее в больших количествах. Странно конечно, что столь незначительный слой умудрялся серьезно утяжелять мою «тушу», и странно то, как он влиял на мои способности к разжижению. Ведь такой мощью к поглощению мои ноги никогда не обладали, хотя признаю, что они все же могли это делать. Уникальность моей костной структуры заключалось в том, что она содержала в себе многочисленные поры, через которые духовные частицы сравнительно легко проникали в мой организм и усваивались там. Однако раньше у меня не получалось так просто разжижать неорганические вещества, за исключением того же тартариума, хотя подозреваю, что этот минерал все же имел органическое происхождение. Странно то, что поглощение было активно во время быстрого движения, а в те мгновения, когда я стоял неподвижным, или же двигался медленно, оно не работало. Неужели этому виной была пленка, которая оказывала свое воздействие на эти способности? Но как могла простая пленка влиять на мои функциональные параметры? Хотя верно, глупо утверждать, что пленка, по своим характеристикам не имеющая аналогов (имеется в виду среди достижений науки XXI века), простая. Но в чем была причина? С повышением массы еще ладно, это можно хоть как-то объяснить тем, что возможно это просто какой-то вид самовнушения, который возникает под воздействием появления слоя странной материи на моем теле. Мало ли что могло вызвать этот эффект. Но какое влияние может оказывать этот слой на непосредственный возможности организма, притом, даже не весь спектр, а лишь фрагментарно. Вопросы, вопросы, вопросы. Для ответа на них требовались долгие наблюдения, на которые, не было времени, учитывая то, чем мы должны были заняться на данный момент. Поэтому, пришлось временно забыть про это и направиться дальше, постоянно утопая в песке. Это раздражало, причем не только меня (хотя мое раздражение сложно сравнить с чужим). Наконец, вдоволь намучившись с этим бегом «по болоту», я решил взглянуть на то, что же происходит с моими ногами во время бега. Увиденное оказалось шокирующим! Кристаллики в пленке во время бега просто горели, причем поразительно ярко, вдобавок, они, кажется еще и пульсировали (сложно делать наблюдения, когда твои ноги мельтешат в безумной пляске), вызывая этакий эффект гирлянды. Часть кристалликов загоралась на мгновение, потом, то же самое случалось с другой частью, в то время как остальные потухали. Этот цикл зависел от одного или другого момента при движении ног, и исключительно только тогда, когда я бежал. Стоило остановиться, как кристаллики немедленно гасли, словно ничего и не было. Вот тут то и заключался весь подвох! Тартариум способен поглощать энергию, а при быстром движении я невольно ее выделял. Энергия тепла, которая быстро поглощалась, причем, сдается мне, что кристаллы поглощали ее даже в большем масштабе, чем энергия выделялась. В итоге, создавался дисбаланс. Чтобы компенсировать излишнюю потерю тепла, организм был вынужден адаптироваться, и как результат, он искал способ восполнять утрачиваемую энергию. И находил ее там, где мог. Расширив собственные возможности. Как известно, человеческий глаз расширяет свой зрачок в зависимости от необходимости, например, когда темно, он увеличивается в несколько раз (насколько я помню, в 17 раз). Кажется, в данном случае было примерно тоже самое. Резко усилив поглотительные способности с нужном районе, мой организм начал мгновенно поглощать нужное количество материи и преобразовывать ее в энергию, которая уходила на восполнение потерь. Этакий, вечный двигатель. На счет свечения кристаллов в зависимости от положения ноги при беге, точно не уверен, но думаю, с этим связано сокращение мышц.

Таким образом, раз уж без расщепления песка моему телу уже будет не особо приятно, то сдается мне, что придется потерпеть с такими вот способами передвижения. Я невольно позавидовал способности арранкар и шинигами, которые могли спокойно двигаться по воздуху, ступая как по земле. Да, это просто предел мечтаний для любого охотника! И вязнуть в песке не надо, как некоторые особо одаренные. Стоило бы этому научиться! Впрочем, сейчас не до этого. Времени на тренировки пока нет. Если подумать, то его вообще нет. Да и думать об этом тоже не время. У нас много дел, которые требуют большой концентрации. Нам нужны много приспешников, а для того, чтобы их завербовать, нужно немало усилий. Так что пришлось временно махнуть рукой на сложности и продолжать двигаться к лесу.


Лес сам по себе удивительное место. Представить себе такие вот кристаллические деревья, которые играют роль громадных колонн, поддерживающие своды громадного пространства, служившего домом тысячам различных существ, а вдобавок, являлся именно той опорой, которая удерживала реальную поверхность Уэко Мундо, хотя признаться, истинной поверхностью был все же песок Леса, нежели барханы под луной. Одно из чудес природы, которое появилось очень и очень давно. Наверное, эти деревья, которые сейчас кажутся безжизненными кусками камня, когда-то зеленели пышной листвой, насыщая окружающий воздух ароматом свежего леса, а не страшного места, где регулярно происходили убийства, каннибализм и прочие жуткие с точки зрения нормального человека вещи. И наверное, в те далекие-предалекие дни Уэко Мундо был не таким холодным местом, каким он представляется сейчас. Раз росли такие громадные деревья, то скорее всего имелся источник жизни. А источник жизни для любого растения (за исключением тех, что растут на полюсе) — это солнце, или же если быть точным, то свет и тепло. А так как в этом мире не было даже намека ни на одно из этих источников, то возникает вопрос, куда они делись. Я лично сомневался, что эти деревья изначально имели кристаллическую структуру. Мне больше по душе вариант с реально росшими, но окаменевшими в силу каких-то загадочных причин реальных деревьев из древесины. Органика, как говориться. Но, да ладно.

Итак, как оказалось, что лес, который в свое время спокойно рос себе и рос, неожиданно стал неожиданно подземным, а его ветви начали играть роль фиксаторов песчаной поверхности? Которая со временем стала настолько плотной и глубокой, что занимала десятки метров, и даже сильные потрясения там, наверху, не очень-то сильно отражались здесь, в глубине. Странно, конечно, но судя по всему, причиной этому явления стал какой-то либо катаклизм, либо эксперимент. Хочется надеяться, что все-таки первый вариант….

Найти в Лесу пустых первого поколения не очень-то и сложно. Только вот проблема заключается в количестве. Пустые — это одиночки, живущие только ради себя. И хотя среди них и возникали группы, но это было не столь частое явление. Скопления пустых, конечно существовали, и эти скопления довольно часто имели в своем составе немалое количество особей. Однако данные скопления возникали ненадолго, и только в определенных случаях. Этих случаев было не столь много, и как правило, скопления пустых сразу же исчезали, как только обстоятельства, приведшие к сбору, менялись. Заставить пустых объединиться в большие группы могло либо желание полакомиться неплохой добычей, либо же желание полакомиться друг другом (очень часто одно переходило во второе, а второе в третье — в образование гиллиана). Порою пустые объединялись, чтобы выполнить чью-то волю, например адьюкаса. Иногда высшие пустые, ради исполнения своих целей или просто из прихоти, собирали целые легионы, которые, впрочем, держались только до тех пор, пока собравшим их существам эта идея интересна. Бывает всякое.

Нам с Афиной требовалось издать Зов, чтобы привлечь к себе максимальное количество пустых в районе, а для этого было необходимо произвести мощный всплеск реацу, чтобы охватить как можно большую площадь, и следовательно, больше пустых. Однако у такой тактики был один большой минус — излишнее внимание к нам со стороны пустых нашего поколения. Те могли отреагировать по разному, но зная представителей своего вида, больше всего от них мы ждали только подлянки. Не буду заявлять о том, что мы были чем-то от них лучше, ибо сам прекрасно понимаю, что начнись такое у меня на территории, я среагировал бы негативно. Да и сейчас, а также за всю свою бытность адьюкасом, для меня мои сородичи были и оставались главным источником питания, а также роста. Даже несмотря на вариант с пирамидой…. Итак, как я уже сказал, было необходимо накрыть огромное пространство своей реацу, проникнув тем самым в головы низших и начать транслировать им свои мысли — команды. Логичнее было бы сначала найти наиболее заселенную часть леса, и уже там произвести выброс, но тут имелись свои недостатки. Наиболее населенные участки не всегда населены исключительно низшими. Там могут встретиться и те, которые были бы равны по силам нам обоим. Поэтому, мы занялись поисками мест, в которых процент населения был бы удовлетворительным как в плане рабочих, так и в плане боссов, которые не хотели бы их отдавать. Если удовлетворительным являлось более массовое количество рабочих, то их боссов было нужно как можно меньше, число, наиболее близкое к нулю. Тот же ноль, например. Однако в то же время требовалось найти такое место где-то ближе к выходу из леса. В целях безопасности, так сказать.

Мы не сильно отдалились от входа, прежде чем нашли район, заселенный значительным скоплением. Скопление оказалось тем, которое я назвал бы скопищем будущих клеток гиллиана. Эти пустые активно пожирали друг друга, к ним непрерывно присоединялись все новые и новые жаждущие угощения, автоматически становясь им сами. Здесь было несколько сотен пустых, которые отчаянно пытались себя сожрать, их реацу постоянно перемешивались друг с другом, создавая какую-то странную ауру, которая постоянно менялась, становясь все более и более концентрированнее. Честно говоря, зрелище далекое от приятного. Видеть, как существа, которые в свое время были людьми (венец природы, чтоб его), отчаянно грызлись друг с другом, вгрызаясь в плоть друг друга, пробивая черепа, разрывая на части, вырывая глаза. В общем, это была мясорубка, которая вызывала отвращение даже у меня — существа, которое было рождено в результате вот такого вот безумия, а также преспокойно поедающего таких же существ без малейшего чувства вины. Ешь, чтобы выжить — принцип Уэко Мундо и всех, кто в нем живет. Но это…. Это было отвратительно!

— Господин Арес, мы начинаем, или же будем ждать, пока они не перебьют друг друга?

— К черту этот сброд! Нам не нужны такие работники. Даже если мы их сейчас и остановим, не думаю, что от них будет толк. Еще устроят подобную чертовщину наверху, в то время как должны работать!

— И что, просто оставим их?

— Нет.

— И что будем делать?

— Ничего. Дождемся апогея.

— Зачем. Вы же сами все твердили, что нам нужно спешить!

— Так-то оно так, но думаю, что ждать осталось недолго.

Я уселся на землю и принялся наблюдать за происходящим, без малейшего волнения. Мне был любопытен сам процесс превращения всех этих существ в гиллиана. Было в этом кое-что увлекательное! Меня всегда занимал вопрос, каким образом сотни самых разнообразных существ способны слиться воедино, тем самым создав совершенно новый вид. Который является не химерой, а абсолютно своеобразным существом, имеющим совершенно иную физиологию, чем все остальные.

Афина уселась рядом, и в недоумении смотрела не на то, что происходило перед нами, а на меня. Неужели ей не понятно то, что я хочу делать?

— Господин, а зачем нам, собственно говоря, смотреть все это? Чего вы хотите увидеть?

— Мне интересен механизм превращения в гиллиана. Вот я и хочу понаблюдать за этим, раз выпала такая возможность.

— Господин, но это займет уйму времени. Судя по насыщению реацу, этот процесс только в начале. Потребуется еще целая куча пустых, прежде чем гиллиан станет самодостаточным.

— Ты уверена? Откуда такие познания?

— Я уже не раз видела, как это происходило. И скажу вам, сейчас им не хватает реацу, чтобы даже начать трансформацию, не говоря уже о возможности хотя бы действовать инстинктивно. А про личность, я уже молчу. Среди этих пустых нет никого, кто смог бы возглавить общее тело, следовательно, у этого гиллиана не будет шанса стать адьюкасом и эволюционировать дальше.

— Какая интересная речь, Афина! Раньше от тебя было просто не дождаться таких замечательных умозаключений. Да и еще тон…. Такое чувство, что ты на меня сердита.

Мои последние слова вызвали некоторую реакцию со стороны волчицы. Вместо недовольного тона, которым она говорила до сих пор, я ощутил, как она мгновенно сжалась, и виновато посмотрела на меня. Мда, кажется для нее такие колкости в ее адрес оказались излишними.

— Простите, господин Арес. Просто, ммм… последнее время я была не в настроении.

— …и мои действия это настроение только добивали? Хех, ничего страшного. Но вот твое заключение относительно гиллиана мне понравилось. Так, скажи мне, сколько еще нужно пустых, чтобы этот гиллиан наконец сформировался?

— Думаю, еще как минимум полсотни. И то, этот менос будет лишен возможности думать, если конечно сюда не подойдет кто-то посильнее, чем эти, хотя бы в полтора раза. Это даст возможность ему хотя бы видеть глазами этого тела и частично его контролировать.

— Откуда такие познания? Только не говори мне, что просто из наблюдений. Наблюдениями такого рода вещи нельзя объяснить.

— Видите ли, я сама была в такой же ситуации. Я не помню свою прошлую жизнь, но то, как я оказалась в таком вот сборище пустых, припоминаю. И то, что я была самой сильной среди них, но все же не слишком сильна. Я с большим трудом взяла под контроль свое тело гиллиана, когда пришла в себя, и очень долго не могла в полной мере отказаться от некоторых инстинктов, которые всегда оказывались сильнее меня.

— Вот оно как! Почему ты мне раньше об этом не рассказывала?

— Как то мы об этом не говорили.

— Согласен. Итак, значит, нужно еще полсотни пустых да. Полсотни пустых, а если быть точнее, нужна реацу такого количества пустых. Проведем эксперимент!

Я прыгнул прямо к буйствующей толпе пустых, для который мое появление почему-то не стало особым сюрпризом. Сила моей реацу осталась незамеченной. Уж слишком были увлечены эти существа своим делом. Но это и к лучшему. Не будут разбегаться и портить мой опыт! Схватив тушу одного из мертвых пустых, которому отгрызли пол головы, я снес ему голову ударом руки, и, отпрыгнув несколько назад, положил ее на песок. Потом отодрал со своих ног пленку, растянул ее, и положил также в песок, после чего тупо закидал сверху песком, потом положив на него ранее добытую голову. После этого, затянул концы пленки так, что образовался узелок. Вуалям, и у меня странный мешок, набитый песок и головой одного пустого. Так, дело осталось за малым. Сконцентрировав свою реацу на мешке в виде огня, я начал таким образом подпитывать кристаллики, попутно насыщая ею и песок, а также подвергая обработке живые ткани.

— Что вы делаете, господин Арес? Зачем вам это?

— Хочу кое-что проверить. У меня тут возникла интересная мысль!

Передавать реацу кому-то другому я не умел. Конечно, я мог это сделать, но только находясь в связке с Афиной, для которой я собственно и делал такие шаги. Но вот так вот отдавать свою реацу чему-то чужому я был не способен. Поэтому пришлось пойти на хитрость, создав мощный огненный покров на ладони и буквально «сжигая» мешок. Мешок сам не пострадал. Наоборот, кажется от поглощенной энергии кристаллы становились только ярче и ярче, приобретая более темно-зеленоватый оттенок, а пленка быстр вернула свою прежнюю толщину, попутно покрывшись сетью тонких зеленых линий, наподобие капилляров. Впрочем, думаю, что оно все же было похоже на паутину. Эта паутина горела таким же ярким светом, что и кристаллики, но были тоньше в несколько раз. А вот то, что происходило внутри мешка — это другая история. Песок дымился, а голова пустого вообще кажется варилась в собственном соку. А потом и вовсе лопнула внутри, забив все внутри своей кровью и жижей, что образовалась после обработки огнем. Через некоторое время, эта кровь и жижу пронзили те самые тонкие линии, которые раньше были только внутри пленки….

К концу того времени, когда я передал достаточно энергии в этот мешок, сам по себе узелок с песком, остатками головы минуса, а также кристалликами тартариума и органической пленки из моего тела, приобрела весьма странную форму. Мешок стал мячом метрового диаметра, полностью покрытый сетью зеленых горящих «капилляров» внутри и с сердцевиной, напоминающей ядро самородков не обедненного тартариума. Увидев то, что с стало с этим казалось бы простым предметом, я чуть не передумал использовать его по назначению, мысленно поражаясь тому, сколько всего еще предстоит узнать об этом мире и его законах. Но, потом, все же махнув рукой на то, то я «сотворил», бросил этот мяч в гущу безумствующей толпы пустых, которые уже изменили это место в лучших традициях дизайна фильмов ужаса. Море крови, оторванные конечности, вырванные внутренности, разбитые черепа, плавающие в какой-то жиже мозги, торчащие ребра, и как жуткие зомби — ползающие среди этого болота твари, у которых не было ни разума, ни смысла жизни. Они уже были обречены.

Мой мяч упал на землю, и тут же к нему потянулись обреченные безумцы, словно это было какое-то невиданное лакомство. Которое, впрочем, оказалось для них не по зубам. Схватив своими клыками этот шар пустой, немедленно отошел в мир иной, а его тело тут же начало растворяться, покрываясь черным туманом. Все окружающее пространство также начало меняться, словно пошла какая-то цепная реакция. Туман накрыл все поле бойни, пустые перестали биться, их тела стали исчезать внутри образующегося странного черного состава, который по покрою напоминал мой плащ. Или же, иначе говоря, покров гиллиана. Да! Это было оно — рождение Меноса Гранде, существа, подобное которому дало жизнь мне в свое время. Я отпрыгнул чуть подальше, чтобы не оказаться слишком близко к этому существу, которое, сам же подверг обработке. Кто знает, что могло получиться после моего вмешательства в процесс? Поэтому, было бы лучше, если бы наблюдал за этим с безопасного расстояния, готовый, в случае чего, тупо разнести ему голову своей балой.

Гиллиан «родился» довольно быстро. Как только растворение всех пустых закончилось, началось формирование основной массы тела. Которое полностью приняло свою истинную форму в течение около минуты — полторы. Получившийся менос отличался от обычных гиллианов. Нет, он был таким же большим, имел такую же внешность. Только вот маска была совершенно иной. Она походила на мою. Такая же безликая, лишенная каких-либо углов, выпуклостей, разрезов для носа и рта. Такие же разрезы для глаз. Только вот цвет был несколько иной. Светло-зеленый, с несколькими тонкими полосками, которые спускались со лба из одной точки в разные стороны. Одна, самая длинная, доходила до подбородка, а две других пересекали глаза, и оканчивались в районе щек. Ну, и была еще одна отличительная черта этого гиллиана. Как и у меня, голову его «украшали» шипы, только они были прямыми, и смотрели в стороны, а не вверх. Получалось, что у этой особи было целых два кольца шипов по всему телу. Такой вот экземпляр.

Сам по себе он был уникален. Это был менос, рождение которого было спровоцировано моей реацу. Которая, кстати говоря, передала ему уникальные отличительные черты. Если призадуматься, то переданная тому мячу энергия превосходила уровень среднестатистического пустого, так что стоит ли говорить, что в идеале, будь тот сгусток моей реацу пустым, он бы завладел контролем на новым телом. А сейчас, вот, даже не знаю, к чему привело мое вмешательство.

— Афина, попробуй-ка применить зов.

— Есть!

Она сосредоточила свою реацу и выплеснула небольшое количество в нужном направлении, проникая в разум гиллиана. А через мгновение, тот сделал неуверенный шаг в сторону, как бы давая нам пройти.

— Он полностью подчинен. Контроль на должном уровне.

— Он разумен, как думаешь?

— Скорее всего нет. Никаких ощущений, которые у меня обычно возникают при подчинении разумных пустых не возникло. Но, кажется, это и не простой гиллиан. Инстинкты не сопротивляются, но и не поддаются моей воле. Просто, тело реагирует на мои приказы, но само по себе, оно, кажется, лишено всех возможностей безмозглого меноса.

— Это — марионетка?

— Думаю, что да.

— Хм, странно. Хотя, наверное, все логично. Количество вложенной моей реацу хватило, чтобы активировать процесс трансформации. Но так как это была лишь чистая реацу, лишенная разума, то думаю, что личности у созданного при ее помощи гиллиана и не может быть. Хотя, если призадуматься, то моя реацу была соизмерима с теми полусотнями пустых, которых не хватало. Это значит, что она находится «у руля», но рулить сама не в состоянии. Она просто подавляет других пустых, вот и все. Какая интересная получается, у нас, экспериментальная модель вышла!

— Простите, но она вышла у вас. Я не имею к ней никакого отношения.

— Ошибаешься. Теперь он под твоим непосредственным контролем, так что, он частично твой.

— Не буду с вами спорить. Скажите, только, что вы намерены делать с ним. Он ведь не способен даже сделать шагу без приказа. Если его оставить, то он таки будет стоять тут до тех пор, пока его не уничтожат или не съедят.

— Или пока у него не разовьется мозг.

— Думаю, что это не реально.

— Возможно. Но этот образец может пригодиться. Первый практически искусственный гиллиан — это просто «шедевр» экспериментальной науки.

Увидев скептический вид Афины, я внес ясность очередной фразой.

— Во всяком случае, съесть его мы всегда успеем!

— Как скажете, только вот вы собираетесь таскаться с ним по лесу?

— Зачем? Пусть тут стоит. Ты же сама сказала, что он не дернется без приказа. По пути обратно прихватим с собой.


Наш грандиозный зов получился даже грандиознее, чем я предполагал. А ведь было чему подивиться. Вместо двух адьюкасов, зов выполнили далеко не двое. Нас было целых шесть особей, которые охватили просто невероятное пространство, беря под контроль тысячи пустых первого поколения, а также, около сотни гиллианов (что уже равносильно одному адьюкасу). Как это получилось? Да все также, необычно. Стоило нам с Афиной оказаться в довольно хорошем, с точки зрения вербовщиков, месте, как нас встретили местные адьюкасы, которые не горели желанием давать нам возможность сделать наше дело. Но, на наше счастье, к тому моменту, когда эта четверка добралась до нас, мы уже находились в «связке», соединенные в единую сущность, а из этого следовало, что мы на тот момент обладали общим резервом реацу, а также общим пламенным покровом! Который они увидели, как только оказались перед нами с видом хозяев. Комбинированный покров из пламени (с момента нашего вторжения в мозг того адьюкаса, мы научились создавать практически аналогичную версию покрова, каким был тот громадный волк), произвел на них должное впечатление. В любом случае, кажется, все это время, я сильно недооценивал наши общие силы. Вдвоем мы были сильны. И плевать на то, что их суммарная реацу была выше нашей. Они получили психологический эффект, и проявили нерешительность, что дало мне возможность сделать дерзкий ход. Применив трюк с плащом-петлей, я схватил «лидера» этой группы (его лидерство было определено лишь по чуть более высокой реацу, нежели у остальных), притянул к себе (ради этого пришлось ослабить вокруг него пламя, чтобы не сжечь его заживо), и выдавив ему один глаз, подсоединился к его зрительному нерву, проникая в мозг, и устанавливая контакт. При этом приказал Афине не идти за мной, и принять контроль над моим плащом, пока я буду «внутри». В случае чего, она должна была отпугнуть врагов, используя всю нашу общую реацу.

На этот раз вторжение в разум врага оказался более удачным. Наверное, этот противник не ощущал ту страшную боль, которую терпел предыдущий, который пережил куда больше, чем этот экземпляр. Поэтому разум не успел создать страшные картины, не успел он и набраться безумной ярости по отношению к нам. Это место напоминало тот же лес, только он был гораздо темнее, чем реальный. Скорее всего у него была лишь неуверенность после того, как он увидел колоссальную бурю пламени вокруг нас, а также страх. Этот страх в свою очередь, только помог мне найти его сущность, которая быстро сдалась, после того, как я создал вокруг нее кольцо огня