Темный огонь (fb2)

Темный огонь [калибрятина!!!] (пер. Народный перевод) (Темная серия-6)   (скачать) - Кристин Фихан

Темн ый

огонь


Автор: Кристин Фихан

Жанр: Любовно-фантастические романы


Кристин Фихан "Темный огонь"


Вегда есть цена, за которую приходится платить.

Так предупредил ее Дарий, когда она присоединилась к их путешествующей труппе. Пристально глядя, словно зачарованная в беспощадный разрез его рта, с непримеримой решимостью на его лице и в мертвую черноту его глаз, Темпест не решилась спросить, что он имел ввиду.


Она всегда отличалась от других. С того момента, когда его руки заключили ее в объятия, окутав ее волшебством, Дирай, понимал какой подарок судьбы он получил. Но его поцелуй, предлагал любовь и пренадлежность, которую она так долго искала, или опасность более сильную, чем его собственные пантеры?

Где-то, глубоко внутри себя, Темпист понимала, что знает ответ. У нее небыло выбора, кроме, как принять его поцелуй, подчиниться расскаленной до бела страсти, проникающей под ее кожу, приветствуя эротическое наслаждение, несравнимое ни с чем...

С фонариком и ключом в руке, она ползала под огромным трейлером гастрольной труппы, когда он впервые увидел ее. Она была маленькая почти ребенок. Сначала он был уверен, что, в крайнем случае, подросток одетая в мешковатый комбинезон, ее роскошные красно-золотые волосы были завязаны в хвост. Ее лицо было испачкано маслом и грязью. Она слегка повернулась, и он увидел высокую крепкую грудь натянувшую ткань нагрудника ее комбинезона.

Дарий смотрел на нее очарованный. Даже ночью ее рыжие волосы сверкали как пламя. Он не мог не чего сказать, ее волосы были красные, это ошеломило его. Могущественный Карпатец тот, кем он был более века, он не мг видеть цвета, только серый это все на что он мог рассчитывать. Он остался в неведение сопровождающий его потери эмоций, его младшая сестра Дезари в течение столетий сохранила нежность и сострадание и все хорошее, что было в Карпатках. Все что в нем уже не было. Дезари зависела от него, как и другие в их труппе, и он не хотел огорчать ее знанием, что он был близок к тому, чтобы встретить рассвет, уничтожив себя, чтобы не превратится вампира.

То, что эта незнакомая женщина в мешковатом комбинезоне захватила его внимание, поразило его. Но то, как она возбудила его, послав глубокую потребность, сотрясло все его тело. Он отдышался и отошел, подальше наблюдая за ней, когда она обошла гастрольный автобус, исчезнув из вида.

"Должно быть ты устала, Русти. Ты трудилась весь день!"сказала Дезари.

Дарий не мог видеть Дезари, но, как всегда, он смог услышать голос сестры, это сочетание музыкальных нот, способных вскружить головы и влиять на всё живое.

"Возьми сок из холодильника в трейлере и расслабься на несколько минут. Ты не можешь сделать всё за один день", продолжила она.

"Еще пару часов и я справлюсь с этим", ответила Рыжеволоска. Её нежный с хрипотцой голос проник в самое сердце Дария и заставил быстрее бежать кровь по его венам. Он застыл от такого неожиданного ощущения.

"Я настаиваю", мягко сказала Дезари.

Дарий узнал тон, который обеспечивал ей успех. "Пожалуйста, мы берем тебя механиком. Ясно, что ты - именно та, кто нам необходим. Поэтому располагайся на ночь, договорились? Ты так стараешься, что заставляешь чувствовать меня тираном."

Дарий медленно обходил трейлер, подходя к рыжеволосой женщине и своей сестре. Рядом с высокой стройной элегантной Дезари эта маленькая женщина-механик, каких он еще никогда не встречал, выглядела как неопрятный ребенок, но он не мог оторвать от нее взгляд. Её глубокий смех болью отозвался во всем его теле. Даже с растояния он смог увидеть ее горящие зеленые глаза с длинными густыми ресницами, великолепный овал ее лица с высокими скулами и крупные сочные губы просто созданные для поцелуя.

Перед тем как он смог ее услышать, она исчезла, обходя вместе с его сестрой старый разбитый гастрольный автобус до задней двери. Дарий просто стоял в темноте, превратившись в ледышку. Ночные создания оживали и Дарий обвел взглядом лагерь, замечая разнообразные цвета вокруг. Ярко зеленые, желтые и синие. Он мог видеть серебро автобуса, синие буквы на боку. Огненно-красный маленький спортивный автомобиль, стоящий неподалеку. Желтые мотоциклы, стоящие у автобуса. Ярко зеленые листья с более темными прожилками.

Дарий глубоко вдохнул, запоминая запах незнакомки, чтобы всегда суметь найти ее, даже в толпе, узнать, где она. Странно, но она заставила почувствовать его, что он больше не одинок. Он никогда ее раньше не встречал, он просто знал, что она заставляла мир казаться совершенно другим местом. Нет, Дарий никогда не рассказывал своей сестре, какой унылой и пустой была его жизнь или каким опасным он становился, но его взгляд, останавливаясь на Рыжеволоске, становился горячим и притягательным и что-то неудержимое и примитивное поднималось в нем и рычало, требуя освобождения.

Из-за автобуса крупными шагами вышла Дезари. "Дарий, я не знала, что ты уже поднялся. Ты такой таинственный все эти дни." Ее огромные черные глаза внимательно прошлись по нему. "Что с тобой? Ты выглядишь..." Она засомневалась.

Опасным. Непроизнесенное слово мерцало в воздухе между ними.

Он кивнул в направлении их дома на колесах. "Кто она?"

Дезари задрожала от его тона, потом потерла ладонями руки, как будто она замерзла. "Мы уже обсуждали необходимость нанять механика, который сопровождал бы нас в поездках, чтобы содержать наш автобус на ходу, мы могли бы сохранять наше уединение. Я говорила тебе дать объявление с особыми примечаниями в нем и ты это одобрил, Дарий. Ты сказал, что если мы найдем кого-нибудь, кого смогут вынести кошки, ты это позволишь. Сегодня рано утром появилась Русти. Кошки гуляли со мной и ни одна из них не стала возражать."

"Как она смогла пройти в лагерь мимо наших охранников и барьеров, которые защищают нас в течении дня?" вкрадчиво спросил он и в его голосе засквозила угроза.

"Я честно не знаю, Дарий. Я просканировала ее мозг на любую скрытую опасность и ничего не обнаружила. Узоры ее мозга отличаются от большинства людей, но я смогла обнаружить только ее заинтересованность в работе, честной работе."

"Она - смертная", сказал он.

"Я знаю" - защищаясь сказала Дезари, ощущая тяжелый гнетущий воздух, пропитанный осуждением брата. "Но у нее нет семьи и в ней явно видна необходимость в личном уединении. Я не считаю, что ее будет беспокоить, если нас не будет целыми днями. Я рассказала ей, что так как мы работаем и путешествуем в основном по ночам, то спим мы чаще всего днём. Она сказала, что это ей отлично подходит. И мы на самом деле очень нуждаемся в ней, чтобы содержать наше транспортное средство в порядке. Ты же знаешь, что это правда. Без этого мы не сможем казаться "нормальными". И мы можем нанять человека без каких-либо проблем."

"Ты отправила ее в трейлер, Дезари. Если она там, то почему кошки не с тобой?" - спросил Дарий с комком в горле.

"О, Боже" - побледнела Дезари. "Как же я могла совершить такую ошибку?" Пораженная, она бросилась к двери автобуса.

Дарий был там раньше нее, рывком открыв дверь и запрыгнув в гастрольный автобус, низко приседая, готовый к драке с двумя леопардами за маленькую женщину. Он застыл, неподвижный, его длинные черные волосы упали на лицо. Рыжеволосая женщина сидела на кушетке с огромными пантерами по обеим бокам, делавшими ее еще меньше, они тыкались в ее руки, требуя внимания.

Темпест «Расти» Трин вскочила, едва мужчина ворвался в трейлер. Он казался диким и опасным. Все в нем кричало о силе и угрозе. Он был высоким и жилистым, словно эти кошки. Его длинные темные волосы растрепались. Глаза оказались черными, как ночь, большими, гипнотизирующими, пронзительными, словно глаза пантер. Она почувствовала, как ее сердце бешено забилось, а во рту пересохло.

— Извините. Дезари сказала мне, что я могу прийти сюда, — мягко объяснила она, пытаясь отстраниться от кошек, но они продолжали ее обнюхивать, почти опрокидывая миниатюрное тело каждым своим движением. Они пытались лизнуть ей руки, но она их отнимала, опасаясь, что грубые языки пантер могут оцарапать ей кожу, как наждачная бумага.

Дезари ворвалась в трейлер мимо огромного мужчины, и в ее глазах застыло потрясение.


— Слава Богу, с тобой все в порядке, Расти. Я бы никогда не сказала тебе идти сюда, если бы вспомнила про кошек.

Это не то, что ты должна когда-либо забывать! – мягко, но в то же время хлестко отругал Дариус сестру, используя их личный телепатический канал. Дезари вздрогнула, но не высказала протест, зная, что ее брат был прав.

-Они кажутся совсем ручными, Расти нерешительно коснулась сначала одной стороны головы кошки а потом другой. Небольшая дрожь руки, выдавала ее человеческую нервозность, а не леопарда.

Дариус медленно выпрямился в полный рост. Он выглядел настолько пугающим, что, казалось его широкие плечи, заполнили собой весь трейлер, что Расти отступила назад. Его глаза пристально смотрели прямо в ее, его взгляд гипнотизировал, проникая в ее душу.

- Нет, они не ручные. Они - дикие животные и не терпят тесного контакта с людьми.

- Действительно? – озорство плясало в ее глазах, и она отпихнула от себя большую кошку. – Я не знала. Извините. – Ее слова не звучали как извинение, они звучали так, как будто она высмеивала его.

Так или иначе, Дариус знал без тени сомнения, что теперь ее жизнь навечно связана с его. Он знал, что чувствует то же самое, что и спутник жизни Дезари Юлиан Севедж. Он позволил сильному желанию на мгновение полыхнуть в его глазах, и был удовлетворен, когда она снова отступила.

- Они не ручные, – снова повторил он. – Они могли разорвать любого, кто вошел бы в этот трейлер. Как вы можете быть в безопасности рядом с ними? – потребовал он голосом, в котором звучало принуждение, и было очевидно, что он привык к мгновенному повиновению.

Расти закусила свою нижнюю губу, показывая, таким образом, свое волнение, но ее подбородок вызывающе поднялся вверх.

- Послушайте, если вы не хотите видеть меня здесь, это не страшно. Мы еще не подписали контракт с вами. Я просто заберу свои инструменты…

Она сделала шаг к двери, но мужчина как стена, закрыл ей дорогу. Она посмотрела на дверь позади него, задаваясь вопросом, могла ли она дойти до нее прежде, чем он нападет на нее. Расти боялась, что ее попытка сбежать пробудит в нем инстинкты хищника.

- Дариус. – Мягко возразила Дезари, взяв его за руку.

Он не повернул голову, его черные глаза смотрели прямо Расти в лицо. - Оставь нас. – Сказал он сестре мягким и угрожающим голосом. Даже кошки забеспокоились, придвигаясь ближе к рыжеволосой женщине; их глаза сверкали как драгоценные камни.

Этот человек по имени Дариус напугал Расти так, как никто другой. Его глаза горели абсолютным собственничеством, его жесткий красивый чувственный рот выражал потребность и силу, чего она никогда не видела прежде. Она смотрела, как ее единственный союзник покинул ее, поскольку Дезари, неохотно повинуясь брату, вышла из роскошного трейлера.

- Я задал вам вопрос, – сказал он мягко.

Его голос заставил порхать крылья бабочек в ее животе. Это было бархатно-черное оружие, магия волшебника, пославшая волну тепла по всему телу. Она почувствовала, как ее лицо и шея залилось краской.

- Все делают то, что вы говорите?

Он тихо ждал, как леопард, готовый наброситься, его немигающие глаза смотрели на ее лицо. Она почувствовала странное принуждение ответить ему, сказать правду. Сила принуждения билась в ее сознании, пока она не поставила защиту. Тогда она вздохнула, потрясла головой и попыталась улыбнуться.

- Я не уверена, ведь вы другой брат Дезари, но думаю, что мы оба совершили ошибку. Я видела объявление о поиске механика, и думала, что это будет тем, что мне нужно - путешествие по всей стране. – Она небрежно пожала плечами. – Но это не имеет значения. Я могу так же легко пойти дальше.

Дариус изучил ее лицо. Она лгала о себе. Она нуждалась в работе. Она была голодна, но слишком горда, чтобы сказать об этом. Она хорошо скрывала свое отчаяние, но ей нужна была работа. И все же ее зеленые глаза не дрогнули под его черным взглядом, а все ее тело говорило о бросаемом ему вызове.

Он придвинулся к ней настолько быстро, что у нее просто не было шанса сбежать. Он слышал биение ее сердца, то, как кровь бежит по ее венам. Его пристальный взгляд остановился на отчаянно бьющемся пульсе на ее шее.

- Я думаю, что эта работа подойдет вам идеально. Каково ваше настоящее имя?

Он стоял слишком близко, был слишком большим, слишком пугающим и сильным. Стоя рядом с ним, она ощущала тепло его тела, магнетизм, который он излучал. Он не дотрагивался до нее, но она все равно чувствовала теплоту его кожи. У нее было желание убежать так быстро и далеко, как только она могла.

- Меня все называют Расти, – ее голос прозвучал вызывающе даже для нее.

Он улыбнулся невыносимо мужской улыбкой, говорившей, что он знает, что она боится его. Но улыбка не коснулась его черных холодных глаз. Он медленно наклонил к ней свою голову, так, что она могла чувствовать его дыхание на своей шее. Ее кожа горела в ожидании. Каждая клетка в ней кричала об опасности.

- Я спросил вас, каково ваше имя, – прошептал он в ее пульс.

Расти глубоко вздохнула и заставила себя оставаться спокойной. Если они играли в игру, то она не могла сделать неверный шаг. – Меня зовут Темпест Трайан. Но все называют меня Расти.

Его белые зубы сверкнули в улыбке. Он был похож на голодного хищника, следящего за своей жертвой. – Буря. Это идет тебе. Я Дариус. Я защитник этой группы. То, что говорю я, исполняется. Очевидно, вы уже познакомились с моей младшей сестрой Дезари. Вы встречались с другими? – Он почувствовал незнакомый гнев при одной только мысли о других мужчинах возле нее. И в этот момент он понял, что если не сделает Темпест своей, то он будет представлять угрозу не только для людей, но и для своего вида также. За все столетия своего существования, даже раннем возрасте когда он мог еще испытывать радость и боль, он не испытывал ревности, собственничества или какой-либо другой эмоции, отдаленно напоминающей эти. Он не знал такой ярости, до этого момента. Этого было достаточно, чтобы понять какой властью над ним обладает эта маленькая женщина.

Расти покачала головой. Она отодвинулась от него, потому что он заставлял ее сердце испуганно биться, глядя в отчаянии на дверь. Но Дариус стоял слишком близко, и она не могла убежать. Тогда она, сосредоточившись, мысленно обратилась к кошкам – талант, которым она обладала с самого рождения, хотя никогда не признавалась в этом.

Самый маленький из двух леопардов, тот у которого было меньше пятен, встал между ней и Дариусом, оскалившись в предупреждении. Дариус нагнулся и успокаивающе погладил кошку по голове.

Будь прежним, старый друг. Я не против этого. Она хочет покинуть нас. Я чувствую это в ее сознании. Я не могу допустить этого. Вы тоже не хотели бы этого.

Кошка сразу прошла к двери и села перед ней, не оставляя Ристи никаких шансов на спасение. "Предатель", прошипела она леопарду, забывшись.

Дариус потер задумчиво нос.

- Вы - необычная женщина. Вы можете разговаривать с животными мысленно?

Она виновато наклонила голову, отводя глаза и прижимая руку к дрожащим губам.

- Я не имею представления, о чем вы говорите. Если кто-нибудь и общается с животными, то это вы. Кошка перед дверью. Не только она, но все остальные повинуются вам, а?

Он медленно кивнул.

- Все в моей власти, в том числе и вы. Вы не должны уезжать. Мы нуждаемся в вас. Дезари сказала, где вы будете спать? – Он чувствовал не только ее голод, но и ее усталость. Это чувство билось вокруг него, внутри него, так, что каждый его защитный инстинкт пробудился к жизни.

Расти окинула его взглядом, ища варианты. Где-то глубоко внутри она знала, что Дариус лишил ее права выбора. Он не позволил бы ей уехать. Она видела это в беспощадной линии его рта, маске непримиримого решения на его лице, в бездушных черных глазах. Она могла притвориться, что хочет остаться, чтобы не бросать ему вызов. Власть прилипла к нему как вторая кожа. Она была в опасных ситуациях и прежде, но в этот раз она чувствовала совсем другое. Она хотела убежать... и она хотела остаться.

Дариус выпрямился и слегка приподнял ее подбородок двумя пальцами, чтобы посмотреть в ее зеленые глаза. Два пальца. Вот и все. Но это заставляло ее чувствовать, как будто он опутал ее сетями, связал непонятным образом. Она чувствовала силу его пристального взгляда, смотрящего на нее, клеймя ее как его.

Кончик ее языка слегка увлажнил ее полную нижнюю губу. Тело Дариуса напряглось от горячей, тяжелой и невыносимой потребности.

- Вы никуда не уедите, Темпест. Не думайте, что можете уехать. Вы нуждаетесь в работе. Мы нуждаемся в вашем присутствии. Только соблюдайте правила.

- Дезари сказала, что я могу спать здесь, - ответила она. Она не знала, что ей делать. У нее оставались последние 20 долларов, а это работа была идеальна для нее. Она была превосходным автомехаником, любила путешествовать, ей нравилось быть одной, и она любила животных. И было что-то особое в этом объявлении о приеме на работу, что привлекло ее в это место, к этим людям, как будто так должно было быть. Это было странно, почти принуждение, которому она не могла сопротивляться, заставило разыскать этих людей; она была уверена, что работа предназначалась для нее. Ей следовало бы догадаться, что все было подозрительно хорошо. Не задумываясь, она вздохнула.

Большой палец Дариуса слегка прошелся по ее подбородку. Он чувствовал ее дрожь, но она все равно стояла на своем.

- За все надо платить, – отметил он, как бы читая ее мысли. Его рука зарылась в ее волосы, и он стал перебирать красновато-золотистые пряди, словно не мог этому сопротивляться.

Расти стояла неподвижно, словно маленькое животное, пойманное преследовавшей ее пантерой. Она знала, что он представлял для нее большую опасность, но она могла только беспомощно смотреть на него. Он делал что-то с ней, очаровывал ее, гипнотизировал ее своими горящими черными глазами. Она не могла отвести от него глаз. Она не могла пошевелиться. " Как высока цена?" Ее слова прозвучали глухо – громко и хрипло. Она не могла оторвать от него взгляд, независимо оттого, что ее разум требовал этого.

Его тело придвинулось ближе, еще ближе, пока он, казалось, не впечатал в себя ее мягкое тело. Он был везде, окутывая ее, окружая ее, пока она не стала частью него. Она знала, что должна отодвинуться от него, разрушить чары, которые он соткал вокруг нее, но она не могла найти в себе силы для этого. Его руки сомкнулись вокруг нее, притянули ее к нему, и ее сердце перевернулось от нежности в этом человеке, обладающем огромной властью и силой. Он шептал что-то нежное и успокаивающее. Что-то убеждающее. Соблазнение волшебника.

Она закрыла глаза, погрузившись в туманный и сказочный мир. Она чувствовала, что не может двигаться, как будто она не хотела этого. Она ждала, затаив дыхание. Его рот коснулся ее правого виска, прошелся по ее щеке к уголкам губ, овевая их теплым дыханием, и оставляя небольшие танцующие огоньки везде, где он касался ее. Она ощущала, как ее разрывает на части. Одна ее часть знала, что это было правильно, другая – убеждала ее бежать так быстро, как только она могла Его язык погладил ее по шее, словно бархат, эта ласка заставила пальцы ног поджаться, а ее внутренности окатило теплом. Его пальцы изогнулись на затылке, привлекая ее еще ближе. Его язык прошелся во второй раз. Раскаленная добела молния проникла под ее кожу, там, где бился пульс. Боль прошла через нее, но потом она уступила место эротическому удовольствию.

Расти задыхалась, ее инстинкт самосохранения заставлял ее бороться, упираясь в его мускулистую грудь. Дариус осторожно отодвинулся, но его объятия оставались сильными и непреклонными. Сонливость окутывала ее, заставляя ее дать ему то, что он хотел.

Она чувствовала себя разделенной на две части, одна нежилась в темных объятиях, другая – была в шоке и ужасе. Ее тело пылало. Жар. Потребность. Ее разум понял его и то, что он делал. Пил у нее кровь, предъявляя свои права на нее. Так или иначе, она знала, что он не пытался убить ее, он хотел обладать ею. Знала так же, что в этом не было ничего человеческого. Ее глаза закрылись, а ноги стали подгибаться.

Дариус просунул руку под колени Темпест, прижимая ее к своей груди пока он питался. Она была горячей и сладкой, отличалась от всего, что он пробовал ранее. Его тело было в огне из-за нее. Все еще питаясь, он нес ее к кровати, смакуя ее сущность, не способный удержаться, он брал то, что принадлежало ему по праву. И она была его. Он чувствовал это, знал это не меньше, чем что-либо другое.

Только потому, что ее голова стала заваливаться назад, он понял, что происходит. Смачно ругая себя, он закрыл рану на ее шее движением языка и наклонился, чтобы проверить пульс. Он взял гораздо больше крови, чем она могла дать. И его тело все еще пульсировало дикой непрекращающейся потребностью. Но Темпест Трайан была маленькой женщиной, не принадлежащей к их расе, и она не могла пережить такую большую потерю крови.

То, что он сделал, было плохо и строго запрещено, нарушало каждое правило, каждый закон, который он знал. Закон, который сам внушал другим и требовал, чтобы они ему следовали. И все же он не мог остановить себя.

Он должен обладать этой женщиной. Правда, смертные женщины могут быть использованы только для секса, простого удовольствия для тела, если бы он все еще мог чувствовать подобные вещи. И пока он не лишил ее жизни, смертная женщина могла быть использована для пропитания. Но не сразу, не в одно и тоже время. Это было запрещено. Дариус знал, что если бы она не потеряла сознание от потери крови, то он бы занялся с ней любовью. Не один раз, а снова и снова. И он убил бы того, кто попытался остановить его, того, кто попытался бы отнять ее у него.

А если бы это произошло? Превратился бы он в вампира? Единственная вещь, которой боялся каждый карпатский мужчина - произошло бы это с ним? Его это не заботило. Он знал только то, что Темпест Трайан много значит для него, единственная женщина, которую он когда-либо хотел за все столетия одиночества и бесплодного существования. Она заставила его чувствовать. Она заставила его видеть. Она принесла жизнь и цвета в его мрачный мир, и теперь, когда он видел и чувствовал, он никогда не сможет вернуться в полную пустоту.

Качая ее как в колыбели на своих коленях, он стал рвать зубами свое запястье. Но что-то остановило его. Было неправильно кормить ее таким образом. Вместо этого, он медленно расстегнул свою безупречную шелковую рубашку, и его тело неожиданно напряглось в ожидании. Один его ноготь удлинился, превратившись в острый, как бритва коготь, которым он сделал надрез на своей груди. Тогда он прижал ее рот к ране. Его кровь была древней и сильной, поэтому она быстро восполнит ее потерю.

В то же самое время он потянулся к ее сознанию. В ее бессознательном состоянии было относительно легко управлять ею, заставлять ее выполнять его приказы. Однако он был удивлен тем, что обнаружил. Дезари была права. Разум Темпест не был похож на человеческий. Он больше походил на разум того ловкого и умного леопарда, с которым он часто бегал. Не совсем то же самое, но определенно отличающееся от нормального человеческого мозга. Но в данный момент это не имело значения, поскольку он легко управлял ею, заставляя ее пить, чтобы восполнить то, что он у нее взял.

Словно из неоткуда ему пришли в голову древние ритуальные слова. Он обнаружил, что произносит эти слова, не зная, откуда они, зная только, что они должны быть сказаны. Он произносил их на древнем языке своего народа, а потом повторил их на английском. Защищающе склонившись над Темпест и гладя ее волосы, он тихо шептал слова ей в ухо.

- Я объявляю тебя своей Спутницей жизни. Я принадлежу тебе. Я предлагаю тебе свою жизнь. Я дарю тебе свою защиту и верность, свое сердце, душу и тело. Я обязуюсь хранить то же самое, что принадлежит тебе. Твоя жизнь, счастье и благополучие будут стоять над моими на все времена. Ты — моя Спутница жизни, связанная со мной навечно и всегда под моей защитой.

Когда он произнес эти слова, то почувствовал, как странное напряжение покидает его тело. Он также чувствовал, как слова сплетали крошечные нити вокруг ее и его души, ее сердца и его. Она принадлежала ему. Он принадлежал ей.

Но это было неправильно. Она была смертной. Он был карпатцем. Она будет стареть, а он нет. Однако это не имело никакого значения. Ничто не имело значения, кроме того, что она была в его мире, что она была рядом с ним. Чувствует рядом с ним. Она подходит ему так, как если бы была создана только для него.

Дариус закрыл глаза и прижал ее к себе, наслаждаясь ощущением ее тела в своих объятиях. Он закрыл свою рану и положил ее на подушки, лежащие на диване. Очень нежно, почти благоговейно он убрал грязь с ее лица.

«Ты не будешь помнить это, когда проснешься. Ты будешь знать только то, что ты устроилась на эту работу, и являешься частью нашей команды. Ты ничего не знаешь о том, что я или, что мы обменялись кровью».

Он усилил команду жестким психологическим толчком, более чем достаточным, чтобы убедить человека.

Она выглядела такой молодой во сне, ее красновато-золотистые волосы падали на ее лицо. Он дотронулся до нее, лаская пальцами, его глаза горели отчаянием. Затем он повернулся, чтобы отдать команду большим кошкам.

Она как вы. Она может говорить с вами или нет? – спросил он у них.

Он мог увидеть их ответ, не в словах, а в изображениях привязанности и доверия. Он кивнул. – Она принадлежит мне, и я буду... – нет – не оставляйте ее. Хорошо охраняйте ее, в то время пока мы спим и до следующего пробуждения, – молча приказал он.

Две черные кошки подобрались к дивану, пытаясь, стать ближе к женщине. Дариус коснулся ее лица еще раз, затем развернулся и покинул трейлер. Он знал, что Дезари ждет его, и в ее нежных глазах будет обвинение.

Она стояла, прислонившись к передней части прицепа, на ее лице были написаны различные эмоции. Как только она увидела его, то посмотрела с тревогой на автобус.

- Что ты сделал?

- Забудь про это Дезари. Мы одной крови, и я сильно люблю тебя и защищаю, но... – Дариус остановился, пораженный, что может действительно честно выразить свои эмоции, впервые за долгие века. Он действительно почувствовал свою любовь к сестре. Снова. Это чувство билось в нем, настоящее и сильное, и его облегчение было огромным: ему не нужно было больше претворяться и симулировать эмоции. Он успокоился и продолжил. – Но я не потерплю твоего вмешательства в этом вопросе. Темпест останется с нами. Она моя. Другие не будут прикасаться к ней.

Дезари сжала рукой горло, и ее лицо побледнело.

- Что ты сделал, Дариус?

- Не думай, что можешь ослушаться меня, или я заберу ее и оставлю вас всех, а вы пойдете дальше своей собственной дорогой.

Рот Дезари дрожал.

- Мы находимся под твоей защитой, Дариус. Ты всегда вел нас, и мы следовали за тобой. Мы полностью тебе доверяем; доверяем твоему суждению. – Она колебалась. – Я знаю, что ты никогда бы не причинил этой девушке вред.

Дариус изучал лицо своей сестры долгое время.

- Нет, ты не причинишь, и я тоже. Я знаю только то, что без нее я принесу опасность и смерть многим, прежде чем буду уничтожен.

Он услышал ее резкий вздох.

- Так плохо, Дариус? Ты настолько близок к этому? – Она не использовала слова вампир или немертвый. Они оба знали, о том, что она хотела сказать.

- Она единственное, что стоит между уничтожением мною смертных и бессмертных. Не вмешивайся, Дезари. Это единственное предупреждение, которое я могу вам сделать, – сказал он с беспощадной, неумолимой решимостью.

Дариус всегда был признанным лидером их небольшой группы, с тех пор как они были еще детьми, когда он спас их от верной смерти. Даже в своей юности он воспитывал и защищал их, отдавая им всего себя. Он был самым сильным, самым хитрым и самым могущественным. У него был дар исцеления. Они полагались на его опыт и знания. Он поддерживал их в течение долгих веков, не думая о себе. Дезари не могла поступить иначе, кроме как поддержать его в том, о чем он просил. Нет, не просил. Требовал. Она знала, что Дариус не преувеличивает, не лжет, не блефует, он никогда так не делал. Все, что он сказал, было правдой.

. Медленно и неохотно Дезари кивнула.

- Ты - мой брат Дариус. Я всегда с тобой, независимо оттого, что ты собираешься делать.

Она повернулась, поскольку ее спутник жизни материализовался рядом с ней из мерцающего света. Юлиан Дикарь все еще лишал ее дыхания своей высокой, мускулистой фигурой, ярким, расплавленным золотом глаз в которых всегда горела любовь к ней.

Юлиан наклонился, чтобы вобрать ее губы в тепло и уют своего рта. Он ощутил ее боль через их связь и немедленно вернулся со своей охоты за добычей. Когда он перевел свой пристальный взгляд на Дариуса, его глаза были холодными. Дариус встретил этот взгляд с равным холодом.

Дезари мягко вздохнула и окинула взглядом двух мужчин, сражающихся за свою территорию.

– Вы двое обещали.

Юлиан мгновенно наклонился к ней, и спросил необычайно нежным голосом - Есть ли здесь проблема?

Дариус издал звук отвращения - грохочущее рычание, зародившееся глубоко в его горле.

- Дезари моя сестра. Я всегда заботился о ней.

На мгновение его золотые глаза угрожающе холодно вспыхнули. Затем белые зубы Юлиана сверкнули в подобии улыбки.

– Это верно. И я не могу сделать ничего иного, как быть благодарным тебе.

Дариус немного покачал головой. Он еще не привык к присутствию постороннего мужчины в его небольшой группе. Принятие нового спутника жизни его сестры, путешествующего с ними было одним; хорошее отношение к этому – совсем другим. Юлиан родился в Карпатских горах, на их родине, и хотя он жил в одиночестве, он много лет учился у взрослых карпатцев, начав еще с раннего детства. Дариус знал, что Юлиан был одним из самых сильных и опытных карпатских охотников на вампиров. Он знал, что Дезари была в безопасности рядом с ним, но не мог перестать быть ее защитником. У него же было многовековое лидерство, учеба на горьком опыте.

Несколько столетий назад на их почти забытой родине Дариус и пять других детей -карпатцев видели их родителей, убитых захватчиками, которые думали, что они вампиры и совершили ритуальное убийство: кол в сердце, обезглавливание с чесноком, засунутым в рот. Это было страшное, жестокое время, поскольку Оттоманские турки захватили их деревню, когда солнце было уже высоко в небе, а их родители были в самом уязвимом положении. Карпатцы пытались спасти смертных жителей, сражающихся вместе с ними против вторжения, несмотря на то, что нападавших было много, а карпатцы были в их самом слабом состоянии. Но врагов было слишком много, и солнце было слишком высоко. Почти все были убиты.

Потом мародерствующие армии согнали смертных и бессмертных детей в соломенную хижину и подожгли, сжигая детей заживо.

Дариусу удалось создать иллюзию, чтобы скрыть присутствие нескольких детей от солдат, подвиг, неслыханный в его возрасте. И когда он заметил крестьянку, бежавшую от кровожадных противников, то скрыл ее присутствие, а также использовал на ней принуждение. Он вложил в сознание женщины большую потребность сбежать вместе с детьми карпатцев, которых он спас.

Женщина забрала их с гор и побежала вниз к своему возлюбленному-человеку, у которого была лодка.

Хотя плавание в открытом море редко совершалось в этом веке, так как сказки о морских змеях и о том, что по морю можно доплыть до края земли и упасть в бездну имелись в большом количестве, но жестокость мародеров была худшей судьбой, и поэтому небольшая группа направила свою лодку, пытаясь сбежать от неуклонно наступающей армии.

Все вместе дети забрались в неустойчивое судно, напуганные и потрясенные ужасной смертью своих родителей. Даже Дезари, будучи еще младенцем, знала, что произошло. Дариус, когда они отправлялись, велел им бать вместе, убеждая, что только так они могут спастись. Внезапно начался ужасный шторм и огромные волны унесли за борт команду. Женщину и моряка погубило море, как и турков, уничтоживших жителей деревни. Дариус не стал обвинять судьбу. Хотя он был еще очень молод, он обладал железной волей. Поддерживая изображение птиц в разуме детей, он заставил их, столь же молодых изменить свою форму и покинуть тонувшее судно. Тогда он полетел, сжимая крошечную Дезари в своих когтях, ведя их к самой близкой суше: к берегам Африки.

Дариусу было шесть лет, его сестре только шесть месяцев. Другой девочке Синдил был всего один год. С ними было еще три мальчика, самому старшему было четыре года. По сравнению со знакомыми пейзажами их родины, Африка казалась диким, неприрученным и страшным местом. И все же Дариус чувствовал, что несет ответственность за безопасность других детей. Он учился бороться, охотиться и убивать. Он научился быть лидером, чтобы заботиться о своей группе. У детей карпатцев еще не было экстраординарных талантов их взрослых сородичей, необходимых для того, чтобы знать непознаваемое, видеть невидимое, командовать живыми существами и силами Земли, возможность исцелять. Они должны были получить эти знания от своих родителей, учиться использовать их под присмотром своих учителей. Но Дариус не позволял этим ограничениям мешать ему. Хотя он был всего лишь маленьким мальчиком, он не хотел потерять детей. Это было так просто для него.

Но было нелегко поддерживать двух девочек. Женщины - карпатки редко переживали первый год жизни. В первое время Дариус надеялся, что другие карпатцы найдут и спасут их, но в это время он должен был обеспечить им нормальные условия для существования, как мог. И поскольку прошло много времени, воспоминания об их родине и дороге туда исчезли. Он взял за основу несколько правил, заложенных в нем с рождения и которые он слышал из разговоров со своими родителями, кроме того он разработал свои собственные и создал собственный кодекс чести, по которому следовало жить.

Он собирал травы, охотился на животных, испробовал все доступные источники пищи сначала на себе, и часто его тошнило в процессе этого. Но, в конце концов, он изучил всю глушь, став сильным защитником, и конечном счете, группа детей стала более сплоченной, чем большинство других семей их далекого мира. Немногие из его вида уже обратились, стали вампирами, немертвыми, питающимися жизнью тех, кто их окружал. Дариус был тем, кто всегда выслеживал и охотился на страшных демонов. Его группа была сплоченной и защищала друг друга. Они все следовали за Дариусом без вопросов.

Его сила и знания провели их через века обучения, адаптации, создания новых видов жизни. Для него было шоком узнать, что другие из его вида, карпатцы, не вампиры, все еще существовали. Дариус тайно боялся, что все мужчины его вида, в конечном счете, оборачиваются, и что случилось бы с его подопечными, если бы с ним это произошло. Он лишился своих эмоций несколько столетий назад, верный признак того, что мужчина мог обернуться. Он никогда не говорил об этом, всегда боясь, что придет день, когда он обратит и своих собственных родных и близких, он полагался на свою железную волю и свой кодекс чести, дабы предотвратить это. Уже один из их мужчин обратился, стал непобедимым. Дариус уже далеко ушел от своей сестры и ее спутника жизни, думая о Савоне. Савон был вторым самым древним мужчиной, самым близким из друзей, и Дариус часто полагался на него во время охоты или наблюдения за другими. Савон всегда был его правой рукой, тот, которому он доверял, который прикрывал его спину.

Он на мгновение остановился возле огромного дуба и прислонился спиной к его стволу, вспоминая тот ужасный день несколько месяцев назад, когда он нашел Савона, сидящего рядом с Синдил, на теле которой была масса следов от укусов и ушибов. Она была голой, кровь и семя просачивались между ее ног, ее красивые глаза были стеклянными от шока. Савон тогда напал на Дариуса, схватил его за горло и стал рвать его, и, разорвав почти до смертельной раны, прежде, чем Дариус понял, что его лучший друг стал тем, чего больше всего боялись мужчины. Вампиром. Немертвым. Савон жестоко изнасиловал и избил Синдил, а теперь пытался убить и Дариуса.

У Дариуса не было иного выбора, кроме как убить своего друга и сжечь его тело и сердце, имея печальный опыт уничтожения вампиров. Поскольку немертвые могли возрождаться снова и снова, даже с самой смертельной из ран, если не использовать особые методы. У Дариуса не было никого, чтобы научить его этим методам, только собственные инстинкты и опыт, приобретенный им путем проб и ошибок. После того ужасного сражения с Савоном Дариус лежал некоторое время в земле, излечивая себя.

Синдил в основном молчала в течение нескольких месяцев, поскольку часто принимала форму пантеры и оставалась рядом с другими кошками, Сашей и Лесом. Дариус вздохнул. Теперь, когда он чувствовал глубокую скорбь при мысли о Савоне, вину и отчаяние за то, что он не смог увидеть его постепенное обращение и не смог помочь другу. В конце концов, он был их лидером, он нес ответственность за них. И Синдил походила на потерянного ребенка: такая печаль и такое недоверие были в ее прекрасных темных глазах.Он подвел ее в большей степени в том, что был не в состоянии защитить ее от одного из своих, думая в своем высокомерии, что его лидерство, единство между ними предотвратит их окончательную развращенность, которую мог пережить любой из их вида. Он до сих пор не мог смотреть Синдил в глаза.

И теперь он нарушил свои собственные законы. Но он задавался вопросом, раз он составил те законы, то таким образом у "семьи" должен быть кодекс, по которому надо жить? Или его отец говорил ему о них? Или они были заложены в нем с самого его рождения, как некоторые другие знания? Если бы он лучше сдружился с Юлианом, он, возможно, поделился бы большим количеством информации, но в течение многих столетий Дариус учился сам, оставаясь независимым, замкнутым, никому не отчитываясь, самостоятельно отвечая за последствия своих собственных действий и ошибок.

В нем проснулся голод, и у него не оставалось иного выбора, кроме того, как отправиться на охоту. Палаточный лагерь, который они решили разбить здесь на несколько дней, находился в самой глубине национального парка штата Калифорния, место малопосещаемое и поэтому, в настоящее время пустующее. Шоссе проходило рядом, поэтому он поставил невидимые предупреждающие ловушки между ним и лагерем, которые порождали ощущение подавленности и страха у людей, которые думали там остановиться. И все же это не смогло остановить Темпест.

Дариус думал об этом, меняя свою форму. Его тело изменялось, удлинялось. Могучее и гибкое тело леопарда состояло, казалось, из одних мощных мускулов и сухожилий. Дариус побежал через лес к наиболее популярному месту отдыха, расположенному возле глубокого, ясного озера.

Леопард быстро преодолел расстояние, и, учуяв добычу, стал медленно продвигаться между кустарниками, стараясь, оставаясь на подветренной стороне. Он наблюдал за двумя мужчинами, которые ловили рыбу, сидя на покрытом тростником берегу, и переговаривались друг с другом короткими фразами.

Дариус не обратил внимания на их слова. В форме кошки он полз по земле. Осторожно передвигая большие лапы, он украдкой полз вперед. Смех одного из мужчин заставил его повернуть голову в его сторону. Дариус остановился, затем возобновил свое осторожное передвижение. Его добыча привлекла его внимание к озеру, и в абсолютной тишине леопард подходил все ближе, а затем пригнулся. Сильные мускулы застыли в ожидании.

Дариус послал тихое требование, опутывающее этих двух мужчин, и заставляющих его добычу идти к нему. Человек поднял голову и обернулся к леопарду, ждущему в кустах. Он бросил свою удочку в озеро и стал идти вперед с остекленевшими глазами.

"Джек!", другой мужчина схватил падающую удочку, и повернулся, чтобы посмотреть на своего друга.

Дариус заставил обоих мужчин застыть, для того, чтобы вернуться в свою прежнюю форму, поскольку мужчина уже достаточно близко подошел к большой кошке. Это было сделано в целях безопасности. Дариус обнаружил, что охотничьи инстинкты кошки делали опасным использование ее формы для питания. Острые клыки леопарда разорвали и убили бы его добычу. Он совершил несколько ошибок в то время, когда, будучи еще ребенком, не имел опыта в ведении охоты, и поэтому не знал, что можно, а что нет. Пока он не вырос, у него не было иного выбора, кроме того как использовать форму леопарда и его способности, поэтому он считал себя ответственным за убитых им африканцев, ибо это было единственным способом сохранить жизнь другим детям.

Теперь же он с легкостью поддерживал спокойствие других мужчин, заставляя их спокойно принимать происходящее. Он нагнул голову и стал питаться, стараясь взять не слишком много. Он не хотел, чтобы его жертва испытывала боль и головокружение. Помогая первому человеку принять сидячее положение в кустах, он подозвал второго.

Наконец, пресыщенный, он позволил своему телу медленно измениться. Кошка тихо рычала, ее инстинкт, требовал втащить свою добычу в глубь деревьев и закончить поедание крови и мяса. Дариус поборол ее требование, и на мягких лапах побежал обратно к трейлеру.

Его группа теперь путешествовала в качестве музыкантов, современных трубадуров, путешествующих из города в город, чтобы петь, настолько часто, как это было возможно, в небольших местных клубах, которые предпочитала Дезари. Постоянное путешествие позволяло сохранять их анонимность, как раз тогда, когда их известность стала возрастать. У Дезари был красивый незабываемый и гипнотизирующий голос. Дайан был превосходным автором песен и его голос также захватывал и очаровывал зрителей. В былые времена жизнь трубадуров позволяла им переезжать с места на место без пристального внимания, и никто не мог заметить или сравнить их отличия от других людей. Теперь, когда мир становился все меньше и меньше, сохранение тайны частной жизни от поклонников, становилось все труднее. Таким образом, они сделали все возможное, чтобы действовать и выглядеть "нормальными", включая использование неэффективного и несовершенного автомобильного путешествия. И таким образом, им потребовался автомеханик, чтобы поддерживать их транспорт в надлежащем состоянии.

Дариус вернулся обратно в лагерь и принял свой истинный облик, как только вошел в трейлер, оборудованный всевозможными удобствами. Темпест спала глубоким сном из-за того, в чем он был полностью уверен, что был жадным в желании испить ее крови. Он должен был попытаться контролировать себя, попытаться приглушить исступленный восторг обладания ею.

От простого взгляда на нее его тело заныло неустанным и мощным желанием, которое как он знал, не собиралось исчезать. Он и эта маленькая пламенная женщина должны научиться достигать компромисса. Дариус не привык к сопротивлению. Каждый делал то, что он велел без вопросов. Он не мог ждать тоже самого от темпераментной человеческой женщины. Он подоткнул одеяло вокруг нее и нагнулся, чтобы поцеловать ее в лоб. Его большой палец прошелся по ее мягкой коже и по его телу пробежала дрожь.

Дариус взял себя в руки и отдал команду леопардам прежде, чем покинуть автобус. Он хотел, чтобы Темпест всегда была в безопасности. Хотя кошки спали днем, так же как Дариус и его семья, леопарды создавали подобие безопасности, охраняя трейлер, в то время как члены труппы спали и восстанавливались глубоко в земле. Поэтому он скорректировал защитные инстинкты кошек таким образом, чтобы они в первую очередь защищали Темпест.

Вампир. Буря медленно села, вытирая свой рот задней частью дрожащей руки. Она была в туристическом автобусе темных Трубадуров, на диване-кровати, в море подушек, в потерянном одеяле, покрывающего ее. Эти два леопарда спали зажатые близко к ней. Солнечный свет пытался напрасно проникнуть в темные занавески, покрывающие окна. Это должно быть поздно днем, солнце настолько низко. Она была слаба и дрожала. Во рту было сухо, а также пересохшие губы. Она нуждалась в жидкости некоторого вида, любого вида.

Когда она попыталась встать, она слегка поколебать до нахождения своего баланса. Она помнила каждую ужасающую деталь ночи прежде, даже при том, что Дарий приказал, чтобы она забыла все это. Она не сомневалась, что он был способен к тому, чтобы приказывать, чтобы большинство людей выполнило его указания, но так или иначе ему не удалось сделать так с нею. Буря всегда немного отличалась, была в состоянии общаться с животными, читать их мысли, поскольку они могли прочитать ее. Та черта, должно быть, обеспечила ей частичную неприкосновенность от умственного толчка Дария, хотя он вероятно думал, что он успешно разрушил ее воспоминания о том, чем он был и на что был способен. Она поднесла руку к горлу, ища рану, понимая, что она не была неуязвима к его явной сексуальной привлекательности. Она никогда не чувствовала такую химию в своей жизни. Электричество образовало дугу между ними, испепеляющая и потрескивающая. И это было оскорбительно, чтобы признать, что, однако очень она хотела бы думать так, что он не был абсолютно виноват. Она не была в состоянии управлять собой вокруг него также. Он потряс ее. Испугал ее.

Так хорошо. Человек был кристально честным вампиром. Она кричала бы и развалилась бы, но позже. Прямо сейчас важной вещью надо сделать, это выйти. Сбежать.Скрыться. Поместить столько расстояния между собой и тем маньяком, сколько она могла справиться перед сумерками, когда вампиры предположительно просыпались. Прямо сейчас он должен был спать где-нибудь. Бог поможет ей, если он был в гробу где-нибудь в автобусе. Она не собиралась пробить колом через чье-либо сердце. Это не происходет.

-Пойди к полицейским, - она мягко приказала себе. - Кто-то должен знать об этом.

Она прокладывала свой путь к передней части автобуса. Взглянув в зеркало, чтобы убедиться, что у нее все еще было отражение, она вздрогнула от своей внешности. Вампир должен был довольно долго испытывать нужду, чтобы прибыть после кого-то, кто смотрел способ, которым она стала невестой Франкенштейна.

- Несомненно, Буря,- сказала она своему изображению, - ты скажешь полиции. Офицер, мужчина укусил мою шею и высосал мою кровь. Он - опекун мм, телохранитель - для реального популярной певицы и группы. Он - вампир. Пожалуйста, пойдите и арестуйте его." Она сморщила нос и углубила свой голос. - Несомненно, Мисс. Я верю Вам. И кто Вы, так или иначе? Бездомная, бедная молодая женщина с отчетом побега из каждой приемной семьи. Скажем, мы берем хорошую поездку к забавной ферме. В конце концов, Вы действительно проводите много времени разговаривая с животными. Она прикусила губу. - Да, это будет работать.

Она нашла ванную, которая оказалась удивительно роскошной, но вымылась быстро вместо того, чтобы восхититься ее средой, проглатывая столько воды, сколько она могла. Она оделась в старые синие джинсы и новую хлопковую рубашку из маленького рюкзака, который она всегда носила с собой

В момент когда она двигалась к выходу, обе кошки, подняли свои головы настороженно и издали звуки протеста. Она послала им свои извинения, но выскочила прежде, чем они могли остановить ее блокированием телами дверь. Она могла чувствовать их намерения, знала, что Дарий приказал им задержать ее, там должна она проснуться. Оба рычали и кричали в гневе, когда она компенсировала свое спасение, но она не колебалась, хлопнула дверью позади нее и убегая из автобуса.

Она провела несколько минут, пытаясь определить местонахождение комплекта инструментов, который она всегда носила с собой, но его не было нигде. Проклиная шепотом, она направилась к шоссе и побежала трусцой. Как только она оставит несколько миль между собой и тем существом, она будет счастлива. Разве Вы не знали бы, что она найдет вампира? Вероятно, единственный существующий.

Она задавалась вопросом, почему она не упала в обморок с испугом. Это не каждый день человек, встречает вампира. И она не могла даже сказать никому. Кому-либо. Как единственный живой человек , она унесла бы тайну в могилу, чтобы знать, что вампиры действительно существовали. Она застонала. Почему она всегда попадала в беду? Это так похоже на нее, чтобы пройти простое собеседовании и суметь столкнуться с вампиром.

Она бежала трусцой около трех миль, при том, что ей понравилось бежать, потому что не один автомобиль проехал во все то время. Она замедлила свой темп и достигла, чтобы собрать свои растрепанные волосы в "конский хвостик" снова, чтобы открыть шею. Во сколько это было? Почему у нее не было часов? Почему она не проверила время прежде, чем она убежала?

После несколько часов бега трусцой и ходьбы, она наконец махнула рукой, останавливая автомобиль и сумела получить короткую поездку. Она чувствовала себя неправильно усталой и ужасно хотела пить. Пара, которая подобрала ее, переполнялась доброжелательностью, но они стирали ее со своей энергией, и она была почти рада сказать до свидания и возобновить ее бег трусцой и ходьбу.

Но на сей раз она не пробежала много по земле. Она так устала, ее тело чувствовало себя подобно лидерству и каждый шаг, который она делала чувствовался, как будто она пробиралась через плывун.

Она резко села на обочине дороги. Ее голова начинала болеть с тревожной силой. Она протерла свои вески и затылок своей шеи, надеясь облегчить боль.

Маленький синий пикап затормозил около нее. У нее была слабость, но она смогла только найти силу, чтобы встать на ноги и подойти к водительскому окну.

Человек было около сорока лет, компактный и мускулистый. Он улыбнулся ей, его глаза, держащие намек на беспокойства. - Что-то не так, мисс?

Расти покачала головой.- Мне нужно ехать, тем не менее, если вы собираетесь ехать на любое расстояние.

- Несомненно, за прыгайте.Он столкнул кучу беспорядка с места на пол. - Грузовик в беспорядке, но какого черта?

- Спасибо. Погода похоже собирается разозлиться. И это сделалось. Неожиданно, темные облака начали плыть по небу.

Человек поглядел через ветровое стекло. - Сумасшедшие. Прогнозы погоды сказал ясно и солнечно. Возможно те облака будут просто дрейфовать. Я - Гарри. Он протинул руку.

- Буря. Она подсунула руку в его для краткой встряски, но в момент, когда она тронула его, ее живот, покачнулся, и ее кожа сползала.

Его большой палец провел по задней части ее руки только однажды, посылая холод вниз ее позвоночника. Но Гарри немедленно освободил ее и сдал грузовиком назад, его глаза на дороге. Расти отодвинулась максимально далеко от него, борясь с ее возрастающей тошнотой и диким воображением. Но в момент, когда ее голова была напротив спинки сиденья, усталость, настигла ее, и ее ресницы постоянно опускались вниз.

Гарри поглядел на нее с очевидным беспокойством. - Вы действительно больны? Я мог бы взять Вас к самому близкому доктору. Я думаю, там, как предполагается, небольшой город несколько миль по этой дороге.

Расти попытался сплотиться. Она покачала головой. Она знала, что была бледна, и она могла чувствовать маленькие бусинки пота, усеивающего ее лоб. - Я бегала трусцой нескольких миль. Я думаю, что просто переусердствовала. Но она знала, что это не было проблемой. По некоторым причинам каждая клетка в ее теле возражала расстоянию, которое она помещала между собой и Дарием. Она знала его. Чувствовала это.

- Тогда засните. Я привык вести один,- советовал Гарри. - У меня обычно играет радио, но если оно беспокоит Вас, я могу обойтись без него.

- Это не собирается беспокоить меня,- она ответила. Ее ресницы отказывались подниматься вверх независимо от того, как сильно она пыталась бодрствовать.. Она была исчерпана. Она сделала ошибку?

Внезапно она села прямо. У вампиров могло быть бешенство? Они превращались в летучих мышей, не так ли? И разве летучие мыши не могли перенести бешенство? Она была хорошо знакома с летучими мышами, но это не означало, что ей понравились вампиры. Что, если Дарий заразил ее чем-то?

Она поняла, что Гарри уставился на нее. Он, вероятно, думал, что подобрал психа. Сознательно она устроилась на месте и закрыла глаза. Человек мог стать вампиром с одним укусом? Один небольшой укус? Она корчилась, помня темную, чувственную высокую температуру, горящую через ее тело. Так хорошо. Возможно большой укус. Из-за вспоминая чувства его рта на ее шее, ускорился ее пульс и обожгло, затопляя ее огнем снова и снова. Она нашла, что ее рука, направляется к ее горлу, покрытая пятно, имела власть над эротической памятью.

Она почти застонала громко. Дарий определенно заразил ее чем-то, но это не было бешенство. Усталость продолжала вторгаться в ее тело, ослабляя ее конечности, таким образом, она бросила борьбу и позволила ее глазам закрыться.

Гарри ехал в течение пятнадцати минут и бросал быстрые, тайные взгляды на путешественницу автостопом. Его сердце колотилось громко в его груди. Она была маленькой и соблазнительной и имела упавшее право в его колени. Он никогда не смотрел коню в зубы. Глядя на свои часы, он был удовлетворен, что увидеть, что он прибыл раньше срока. Он встречал своего босса через несколько часов и имел время достаточно, чтобы потворствовать его фантазиям с маленькой рыжой.

Зловещие облака утолились и стемнели, иногда выпуская маленькие вены молнии и раскат грома. Но это было все еще рано вечером, приблизительно шесть тридцать, и Гарри, наблюдаемый за рощей деревьев, где он мог заехать на дорогу в частную область и остаться не обнаруженным любыми проезжающими мимо автомобилями.

Расти вяло просыпалась, когда рука возилась неуклюже у ее груди. Ее глаза открылись. Гарри склонялся над нею, разрывая ее одежду. Она оттолкнула его настолько насколько смогла в небольших пределах грузовика. Но он был крупным человеком и его кулак, подрезанным ее позади ее уха, затем ударил в ее левый глаз. В течение краткого момента она видела звезды, тогда все почернело, и она села дальше вниз на место.

Рот Гарри покрывал ее, влажный и слизистый. Снова она боролась дико, обстреливая в его лицо своими ногтями. - Остановитесь!А ну прекрати!

Он ударил ее несколько раз, его другая рука, сжимающая ее грудь причиняла ей боль. - Ты - шлюха. Почему еще ты пошла со мной? Ты хотела это. Ты знаешь, что сделала. Это хорошо, сладкая, мне нравится грубо. Боритесь со мной.Здорово. Это - то, что я хочу.

Его колено прижалось к ее бедру, держа ее в подчинении так, чтобы он мог порваться к поясу ее джинсов. Рука Расти нашла ручку двери, и она вывернулась от него и согнулась до земли. Взбираясь на четвереньках, она попыталась уйти.

Наверху небеса неожиданно открылись, и темные облака, освобожденные на них как водопад. Гарри поймал ее лодыжку, таща ее спину по гравию к нему. Хватая ее другую лодыжку, он перевернул ее настолько больно, что вылетел воздух из ее легких.

Молния вспыхнула,зашипела и образовала дугу от облака до облака. Она видела его ясно, когда она смотрела в небе. Дождь упал в серебряных листах, моча ее. Она закрыла глаза, поскольку Гарри неоднократно ударял ее своим сжатым кулаком. - Чувствует себя хорошо, чувствует себя очень хорошо, не так ли? - он спрашивал. Его глаза были уродливы и тверды, ослепительно сверкали на неё с ненавистью и триумфом.

Буря боролась с ним с каждой унцией силы, которой она обладала, пиная в него, когда она могла составить ноги, бьющиеся в него, пока ее кулаки не были ушиблены и боли. Ничто, казалось, не помогало. Дождь лился вниз на них обоих, и гром рычал, встряхивая землю.

Вообще не было никакого предупреждения. Вес Гарри в один момент надавливал на ее тело, а в следующей, его дергала назад некоторая невидимая рука. Она услышала глухой стук, поскольку напавший на нее приземлился тяжело против своего грузовика. Она попыталась перевернуться, с болью в своем животе. Каждая мышца болела. Ей удалось согнуться на коленей прежде, чем ее яростно вырвало , снова и снова. Ее закрытый глаз раздувался, и с дождем, ветром, и резко наступила темнота, было трудно видеть то, что происходило.

Она услышала зловещую треск, звук ломки костей. Она отползала почти вслепую к дереву и потянулась неустойчиво, чтобы подняться за ствол. Тогда руки окружили ее, привлекая ее к твердой груди. Немедленно она разразилась борьбой, борющейся дикой вещью, криком и вслепую верчением.

- Ты теперь в безопасности, -Дарий напевал мягко, борясь внутри против животного, бушующего в его теле. - Никто не собирается причинить тебе боль. Будь спокойна, Буря. Ты в безопасности со мной.

В тот момент она не заботилась, каков был Дарий; он спас ее. Она сжимала его куртку и пряталась близко, пытаясь уклониться от ужасной жестокости и исчезнуть в убежище его тела.

Буря дрожала настолько сильно, что Дарий боялся, что она упадет в обморок. Он поднял ее на руки, держа ее завершение. - Посмотри на Смертельным, - он похлопал по плечу Даяна, своего заместителя.

Дарий нес маленькое, избитое тело Бури в сравнительное убежище деревьев. Она была в беспорядке, ее лицо, раздутое и оскорбленное, слезы, текущие по ее щекам. Она сгорбилась, качаясь назад и вперед, слишком напоминающий о Синдилl после нападения Савона для комфорта Дария. Он просто держал ее, позволяя ей кричать, в его руках, сильных и утешительных.

Прежде, чем он поднялся, предупреждение от кошек достигло его, что Буря сбежала. Он замедлил ее так, как он мог, делая ее чрезвычайно усталой. Тогда он послал облака, чтобы затемнить небеса так, чтобы он мог бы подняться рано без солнца, повреждающего чувствительные глаза Карпатца, не жгущий кожу Карпатца. В один момент он поднялся ввысь, приказывая, чтобы Даян следовал за ним. Вместе они неслись через ночь к ней, Бараке, мчащемуся после них в спортивном автомобиле в команде Дария.

Теперь каждая слеза, которую она проливала, порывалась в нем, разрывая его душу, поскольку ничто иное никогда не было. - Ты должна остановиться, малыш, - он шептал мягко в ее волосы, - Ты делаешь себя больной. Это в порядке теперь. Он ушел. Он никогда не будет трогать тебя снова. Кто-то добавил. Даян разрушил бы любые доказательства, что Буря когда-либо была в том синем грузовике. Напавший на нее въехал бы в дерево и сломал бы свою шею дальше в будущем.

Дарий нашел свою руку, дрожащую, когда он погладил ее волосы, его подбородок, протирающий шелковистость просто, потому что он хотел так. - Что заставило тебя уехать? Мы предложили прекрасную работу для тебя. И у тебя буду я, чтобы заботиться о тебе.

- Счастливая я,- сказала Расти устало. - Я нуждаюсь в небольшом количестве аспирина.

- Тебе нужно спать и время, чтобы выздороветь,- исправлял он мягко. - Пойдемте домой с нами, Буря. Ты будешь в безопасности там.

Буря сжимала свою голову, но каждое место, которое Гарри ударил кулаком, пульсировало и болело, каждое хуже, чем другое. Она ненавидела это, любой должен видеть ее как это, и у нее, конечно, не было намерения идти куда угодно с Дарием, особенно когда его сестра и остальная часть его труппы засвидетельствуют свое оскорбление.

Она безрезультатно толкнула его в твердую стену его груди, вздрагивая от того, что даже ладони повреждены.

Дарий поймал ее руки и каждую осторожно обследовал, а затем поднес ко рту.

Его язык обвел ее пальчики в шершавой ласке, отозвавшейся дрожью в ее теле, но, как это ни странно, приглушив боль.

- Я не могу туда вернуться, не в таком виде.

Он мог расслышать в ее голосе муку, унижение и стыд, которые он чувствовала.Он понял, что она до сих пор не подняла глаз на него.

- Это не твоя ошибка,- сказал он.

- Ты же знаешь, Буря.

Он же хотел изнасиловать тебя из-за своей развращенности, а не потому что ты подстрекала его к этому.

- Я путешествовала автостопом,- призналась она глухим голосом.

ъ- Я просто не должна была садиться в его грузовик.

- Буря, если бы не ты, он нашел бы другую девочку, и возможно, о ней некому было бы побеспокоиться.А теперь разреши мне осмотреть твоё лицо.

Как думаешь, сможешь удержать его на расстоянии от моей рубашки достаточно долго, чтобы я смог оценить причиненный ущерб?- Дарий попытался смягчить свой тон, чтобы она расслабилась.

Она не могла поверить в то, насколько он был нежен.Она знала про его власть, чувствовала в нём огромную силу, и всё-таки, даже голос у него был удивительно нежным.

На её глазах навернулись слёзы.Она думала, что убегает от монстра, но он оказался тем, кто спас ее от настоящего монстра.

- Я точно ни с кем не могу встретиться сейчас. - Голос Темпест звучал приглушенно, но в нем слышалась решимость.Она готовилась сделать следующую попытку освободиться.

Тогда Дарий развернулся и, держа ее в колыбели своих объятий, начал шагать назад к дороге.Дождь безжалостно поливал их, но он, казалось, не замечал этого.Он отнес ее подальше, чтобы она не смогла увидеть весь ужас того, что он сотворил с ее обидчиком.

- Мне нужно присесть,- запротестовала она наконец, - на твердую землю. Внезапно она осознала, что ее рубашка похожа на лохмотья и ничего не прикрывает.Она громко простонала, мгновенно привлекая его внимание, его темный взгляд задумчиво скользнул по ней.

Заметив её беспокойство, он улыбнулся. - У меня есть сестра, милашка. Я уже видел женское тело. Однако, он уже ставил ее на ноги и стягивал с плеч куртку.Он очень нежно укутал ее в куртку, не упустив возможность присмотреться получше. Потемневшие к этому времени ушибы портили совершенство ее светлой кожи, а из уголка рта вытекла слабая струйка крови. Дарий должен был побороть искушение. Он заметил еще больше синяков на кремовой выпуклости ее груди, вдоль ее грудной клетки и на плоском животе.

Гнев охватил его, неистовый и непривычный.

Он хотел убивать мужчину снова и снова, чувствовать как его шея ломается в его руках.

Он хотел кромсать и рвать на куски как леопарды, с которыми он провел так много времени, узнавая новое, у которых многому научился.Он подавил желание убивать до уровня медленного закипания и бурления почти на поверхности, там, где она не смогла бы этого заметить.

Его врожденный инстинкт требовал исцелить ее, используя целебные свойства его слюны, но он воздержался, не желая встревожить ее еще больше. У него будет достаточно времени когда они доберутся до дома и он погрузит ее в сон.

Буря знала, что Дарий мог видеть её даже в темноте. Любопытно, но она больше не боялась его. Она посмотрела на носки своих грязных кроссовок, сомнительно, что в них ещё можно бегать. Она была больна, болело всё тело и кружилась голова, она хотела только свернуться в клубок и кричать.

У нее совсем не было денег, да и некуда было идти.

Дарий потянулся, игнорируя то, как она вздрогнула от прикосновения его руки, и в собственническом жесте скользнул своими длинными пальцами вокруг ее затылка.

- Я хочу отвести тебя домой.Ты сможешь принять ванну, я приготовлю что-нибудь поесть, и никто, кроме меня, тебя не увидит. А так как я уже видел тебя, то не беспокойся. Он, казалось, советовался, но она услышала в его голосе приказ не терпящий возражений. - Мы должны вызвать полицию,- нежно сказала она. - Я не хочу, чтобы это сошло ему с рук

- Буря, он больше не совершит такое злодеяние,- мягко пробормотал Дарий.

Он услышал шум приближающегося к ним автомобиля, и по звуку мотора узналал его. - Моя сестра уже познакомила тебя с остальными членами группы?- спросил он, преднамеренно отвлекая ее от вопросов, которые она еще могла бы задать.

Буря села прямо там, где стояла - на краю дороги, под проливным дождем. Разозленный на себя за то, что разрешил ей стоять, хотя знал, как слаба она была, Дарий оставил без внимания ее протест и снова стал укачивать ее в своих объятиях, будто она была ребенком. В этот раз она не протестовала, не сказала ничего. Лицом она уткнулась в его грудь, прижалась еще сильнее к ровному и успокаивающему биению его сердца, и, дрожа от шока и холодного дождя, пассивно лежала в безопасности его рук.

Барак примчался за рекордное время. Ему нравилась скорость и он пользовался каждой возможностью отточить свои навыки гонщика.

Он остановился точно возле Дария, его лицо сквозь лобовое стекло - мрачная маска. Самый молодой из мужчин, он сохранял остатки беззаботного юнца, которого все они так любили, до нападения на Синдил, после которого они перестали верить друг другу и даже себе.

Дарий потянул приоткрытую дверь машины и скользнул внутрь, не выпуская Темпест из объятий.Ее глаза были закрыты, он даже не взглянула, не обратила внимания на автомобиль. Он забеспокоился. Она в шоке, Барак. Спасибо, что добрался так быстро. Я знал, что мог на тебя рассчитывать. Доставь нас домой с той же скоростью. Дарий говорил с своим другом по ментальному каналу чаще, чем вслух.

Мне подождать Дайана?Спросил Барак, используя тот же самый ментальный способ связи, которым пользовались все пятеро членов семьи.

Дарий мотнул головой. Дайан предпочтет полететь, даже в шторм. Как и он, если бы хотел напугать Бурю до смерти, доставляя ее по воздуху.А он не хотел. Более того, он знал, что эти незнакомые эмоции подкармливают силу шторма, который он создал.

Буря не сказала ни слова всю долгую дорогу до лагеря, но Дарий был уверен, что она не спит. Она даже не задремала ни разу.Тем не менее, она несколько лучше держала себя в руках, поэтому он вел себя тихо, боясь сказать что-нибудь не то или сделать что-нибудь не так, того что могло бы заставить ее снова сбежать. Он не мог позволить ей уйти. Нападение только подтвердило, как сильно она нуждается в нем - сильно, и последнее, чего он хотел, создать ситуацию, где бы она испугалась или бросила вызов его власти.

Когда они приехали, Джулиан Свирепый сидел, лениво развалившись, напротив дома на колесах. Он выпрямился со своей обычной силой, мускулы перекатились, демонстрируя его мощь, когда Дарий выскользнул из машины невероятно бережно держа в руках рыжеволосую женщину.

- Я кое-что смыслю в искусстве исцеления,-предложил Джулиан мягко, хотя сильно подозревал, что Дарий откажется от его помощи. Объятия мужчины были отчаянно собственническими; Дарий бы никогда не передал ее другому мужчине.

Дарий хлестнул Джулиана тлеющим темным взглядом.- Нет, спасибо,- ответил он кратко. - Я позабочусь о ее потребностях. Пожалуйста, попроси Дезари, принести рюкзак Бури из автобуса.

Джулиан был осторожен, следя, чтобы вспышка юмора не отразилась в его глазах.


В итоге, и у Дария нашлось слабое место.И она была рыжей.Кто бы мог предположить? Он не мог дождаться, когда расскажет об этом своей Спутнице Жизни. Отсалютовав, Джулиан ушел неспешным шагом.

Дарий дернул дверь дома на колесах, вошел и нежно положил Бурю на кушетку. Она свернулась в клубок, отворачиваясь от него. Он прикоснулся к ее волосам, его рука помедлила, стараясь передать покой. Затем он включил негромко проигрыватель, так что тишину смогла заполнить исцеляющая мерцающая красота запоминающегося голоса Дезари на записи. Потом он наполнил ванну горячей водой с добавлением ароматных трав и запалил свечи, их запах также способствовал ускорению исцеления.

Дарий не включал потолочные светильники. Буря не хотела бы этого, а Он мог прекрасно видеть и без них.- Детка, идем в ванну,- сказал он, поднимая ее нежно, но быстро, не давая возможности возразить.- Из-за трав в воде сначала будет немного щипать, зато потом тебе полегчает.Он усадил ее на край огромной ванной. - Помочь раздеться?- Он говорил абсолютно нейтральным голосом.

Расти быстро мотнула головой, а потом пожалела об этом, когда в голове застучало, а в глазах зарябило. - Я могу о себе позаботиться.

- Думаю, мы не будем проверять это прямо сейчас. К спаррингу ты пока точно не готова. Нотка легкого поддразнивания в его голосе удивила его даже больше, чем ее. - Залезай в ванну, милая. Я вернусь с твоим бельем и одеждой. Поешь, когда вылезешь. Он нагнулся зажечь еще две свечи, обладающие более сильным запахом, и позволил их пламени мерцать и танцевать по воде и стенам.

Расти разделась медленно и неохотно. Было больно двигаться. Она была оцепенелой внутри, слишком изнурена и оглушена, чтобы волноваться о том, кто такой Дарий или чего он хочет от нее. Она знала, он был уверен в том, что успешно стер из её памяти воспоминания о той ночи. Но, даже теперь, окутанная ужасами той ночи, она всё еще чувствовала обжигающее прикосновение его зубов на своей шее. Она скользнула в полную ванну, судорожно вздохнув, когда вода окутала ее израненное тело.

Ну почему с ней постоянно происходит что-то странное? Она была осторожна, так ведь? Она скользнула под воду, от жалящей боли из-за прикосновения к ее глазу и рту перехватило дыхание. Когда она вынырнула, то легла на наклонную сторону ванной и закрыла глаза, отдыхая. Её разум оставался девственно чистым. Она не могла думать о Гарри или о том, что она, возможно, сделала, чтобы спровоцировать его яростную атаку. Он хотел причинить ей боль, и он это сделал.

-Буря ты заснула. Дарий не упоминал, что она в беспокойстве тихонько стонала.

Она быстро села, прикрывая руками грудь, вода выплеснулась из ванной. Один глаз, ярко зеленый, уставился на него встревоженно, другой распух и побагровел. Весьма интересная палитра цветов расписывала ее лицо и тело как доказательство ее уязвимости, однако ей все еще удавалось выглядеть непокорной. - Выйди,- потребовала она.

Дарий улыбнулся, сверкнув белыми зубами. Это напомнило ей молчаливый вызов хищника.Он поднял вверх обе руки ладонями наружу. - Я всего лишь пытаюсь помочь тебе, не утопить. Обед готов.А вот и одежда.

- Чье это? - спросила она подозрительно.

- Мое. Это была и правда, и в то же время обман. Он создал одежду мгновенно из волокна, уловка, изученная за столетия.- Я закрою глаза, если это тебя осчастливит. - Выходи уже. Он держал огромное полотенце для нее.

- Твои глаза не закрыты,- обвинила она его, когда вылезла из ванны. Он рассматривал особо неприятные ушибы на грудной клетке. Ее смущало, что он мог видеть вред,причиненный ей нападавшим; она никак не могла понять, почему ее не смущало, что он видел ее обнаженной.

Он покорно закрыл глаза, но ее образ - маленькой, несчастной, израненной и такой одинокой - остался. Он почувствовал, как под его руками изящная фигурка прижалась к полотенцу, прежде чем позволил себе взглянуть на нее. Она казалась более невинной, чем когда либо. И в этот момент Дарий отнесся к ней именно таким образом, обезличенно вытирая ее дрожащее тело, притворяясь, что не замечает ее нежную атласную кожу, изгибы, изящную грудную клетку и узкую талию. Он вытер полотенцем золотисто-рыжие, теперь темные от влаги, пряди волос.

- Дрожь не прекращается,- сказала Буря, ее голос всего лишь тонкий звук.

- Шок,- хрипло проговорил он.Ему хотелось держать ее в объятиях, стереть дурные воспоминания о произошедшем.- Ты в шоковом состоянии.Это пройдет. Он быстро укутал ее в тепло одежды, потому что не мог выносить вида ее кожи, такой израненной и вспухшей. Ему не нравилось как она отводила глаза, как будто была виновата и ей было стыдно.

- Обхвати мою шею, Буря,- мягко приказал он, его голос смесь хрипотцы и гипнотической силы.

Расти неохотно подчинилась, и он поднял ее, заставляя смотреть в его темные пылающие глаза.Она чуть слышно стонала. Она тонула в глубине его глаз. Ни у кого больше не было такого всепоглощающего взгляда.

- Я хочу, Буря, чтобы ты услышала меня на этот раз. Это не было твоей ошибкой.


Ты не сделала ничего плохого.Если тебе необходимо повесить вину на кого-либо другого, кроме мужчины, который напал на тебя, повесь ее туда, где ей самое место: прямо на мои плечи. Ты никогда бы не уехала, если бы я тебя не напугал.

Она издала протестующий звук, испуганный. Она сказала себе, что это потому, что неожиданно погасли свечи, погружая ванную комнату в темноту, но в душе понимала, что не только поэтому.

Он удерживал ее пристальный взгляд, не позволяя ей выскользнуть из-под его гипнотизирующего контроля. - Ты знаешь, это правда. Я привык всеми руководить. И ты мне нравишься. Он вздрогнул от мысли, насколько он преуменьшил свои истинные чувства. - Надо быть с тобой помягче.

Дарий перенес ее в обеденную зону и разместил за столом, усадив на стул. Ее ждала тарелка дымящегося супа. - Милая, попробуй это. Я словно раб готовил это для тебя.

Буря попыталась изобразить на лице подобие улыбки. Из-за этого она почувствовала во рту острую боль, жаром пронизавшее всё тело. Никто ещё, насколько она могла вспомнить, не ухаживал за ней с такой заботой. Никто и никогда не предлагал ей миску супа.

- Спасибо, что искал меня,- сказала она, размешивая бульон в попытке, не привлекая внимания, увидеть, что же в нем.

Он, сидя напротив, вздохнул, потом взял у неё ложку и набрав в неё суп, начал дуть на него. - Ты должна есть этот суп, а не играть с ним,- строго произнёс он, и поднёс ложку к её рту.

Неохотно, но она подчинилась. Удивительно, суп был действительно хорош. Кто бы мог подумать, что вампир умеет готовить? - Это - овощной суп, с радостью сообщила она. - И очень вкусный.

- У меня действительно есть свои таланты,-бормотал он, вспоминая различные рецепты, которые он придумывал для девочек, чтобы накормить их. Так как Карпатцы не ели мяса, он эксперементировал с корнями, ягодами и листьями, пробуя их сначала на себе, из-за чего много раз травился.

- Поговори со мной,- умоляла Буря.- Я чувствую, как меня опять начинает трясти, а мне так не хочется переживать это снова.

Дарий поднес следующую ложку супа к ее рту. - Много Дезари рассказала тебе о нас?

Она отрицательно качнула головой, сосредотачиваясь на тепле, идущем от супа.

- Мы все время путешествуем, давая концерты. Дайан и Дезари - наши вокалисты. Это голос Дезари ты слышишь на записи.Она хороша, не так ли? В его голосе слышалась гордость.

Буря нравилось как он говорил, как в Старом свете, эта старомодная манера речи казалась ей странно сексуальной. - У нее чудесный голос.

- Дезари - моя младшая сестра. Недавно она нашла его, — Тут он прервал разговор, чтобы накормить её следующей ложкой супа и затем продолжил. - Она встретила мужчину, которого очень любит. Его зовут Джулиан Свирепый. Я его не очень хорошо знаю, и у нас бывают трудности, когда мы остаемся наедине. Подозреваю, мы слишком похожи и в этом наша проблема.

- Властные,- добавила понимающе Буря.

Черные глаза оценивающе посмотрели на неё. - В смысле?

В этот раз она действительно усмехнулась. Было больно, но она не могла не улыбнуться. Она подозревала, что никто и никогда не бросал вызов этому мужчине и не поддразнивал его. - Ты меня слышал.

В его тёмных глазах внезапно вспыхнул настолько неуталимый голод, что у неё перехватило дыхание и она, почему-то, представила себе его леопардов. Она посмотрела на него пристальным взглядом. - Продолжай. Расскажи мне о всех.

Дарий гладил её влажные волосы и достигнув затылка, его рука остановилась. Его пальцы нежно двигались по тонкой, такой слабой шее. Ему нравились ощущения, которые возникали в его ладони.Неожиданно им овладело какое-то неодолимое желание, хотя он всеми силами старался видеть в ней только ребёнка, нуждающейся в его защите. Он прикоснулся к ней, чтобы успокоить, но не смог отпустить. Он ненавидел себя за свою слабость. Он хотел общаться с ней, чувствовать ее, чтобы знать, что она настоящая, а не плод его воображения.

- Барак и Дайян играют в группе. Оба - талантливые музыканты, а Дайян гитарист, которому нет равных. Он написал также многие из наших песен. Синдил -, Тут он заколебался, неуверенный, нужно ли рассказывать о ней. - Она играет на рояле, органе, да и на других инструментах тоже.Но недавно она перенесла травму и поэтому некоторое время не выходила на сцену.

Буря посмотрела на него пристальным взглядом. Она почувствовала в его словах какое-то затаённое горе прежде, чем он сумел скрыть свои эмоции. - С ней случилось то же, что и со мной.

Она почувствовала, как его руки, обнимавшие её, напряглись. - Но я не успел туда вовремя, не сумел всё это предотвратить - и вина за это навечно останется со мной.

Она заморгала и быстро отвела от него взгляд. Он сказал "навечно". " Не "до самой смерти" или любое другое выражение, которое мог бы использовать человек. О, Боже. Ей не хотелось, чтобы он догадался, что ее память о том, что он с ней сделал, не была стерта, как он пожелал. А что если он намеревался сделать это снова, и во второй раз это сработало бы?

От стука в дверь Буря резко обернулась, ее сердце заколотилось. Дарий изящно поднялся, точно зная, - это Синдил снаружи дома на колесах.Он с текучей грацией двинулся к двери.

Буря не могла оторвать от него своих глаз. Он был невероятно изящным и гибким, выразительные мускулы перекатывались под шелковой рубашкой.Он двигался совершенно бесшумно, так же как и его великие кошки.

- Дарий. Синдил не могла смотреть ему прямо в глаза.Она уставилась на свою обувь. - Я услышала о том, что произошло, и подумала, возможно, я могла бы хоть чем-нибудь помочь. Она вручила ему ящик с инструментами и рюкзак Бури. - Может быть, ты позволишь мне побеседовать с ней?

- Конечно, Синдил. Спасибо за участие. Я благодарен за всю помощь, которую ты можешь оказать. Дарий отступил, позволяя ей войти. Он не позволил надежде на ее излечение вспыхнуть в его глазах даже на мгновение. Он шёл к столу следом за женщиной, которую считал своей младшей сестрой. - Буря - это Синдил. Она хочет поговорить с тобой, если, конечно, ты не против. А я, пойду приберу на кухне. Вам двоим будет удобнее в спальном отсеке.

На лице Бури заиграла лёгкая улыбка. - Это он в вежливой форме приказал нам уйти отсюда.Все зовут меня Расти,- сказала она Синдил. Странно, но она не чувствовала никакого стыда перед этой так же израненной женщиной.

Когда она скользнула мимо Дария, тот дотянулся до ее волос и чуть потянул. - Не все, милая.

Она бросила на него через плечо уничтожающий взгляд, забыв на мгновение и о распухшем глазе и об израненных губах. - Все остальные - уточнила она.

Дарий позволил ее волосам скользнуть сквозь пальцы, наслаждаясь прикосновением, каким бы коротким оно не было.

Буря шла очень аккуратно, чтобы не потревожить свои травмированные ребра. Синдил показала на кушетку, и Темпест присев, буквально погрузилась в мягкие подушки. Синдил тщательно осмотрела её лицо. - Ты позволяла Дарию лечить тебя? - спросила она.

Ее голос был очень красивым, атласным, мягким, завораживающим и таинственным. В то же мгновение Буря поняла, что она была таким же созданием, как и Дарий. Это отражалось в ее голосе и в глазах. Но как сильно она не старалась, ей не удалось обнаружить озлобленности у Синдил, в её душе была лишь тихая печаль.

- Дарий что - доктор?- спросила она.

- Не совсем, но он умеет исцелять других. Она глянула вниз на ее руки. - Я не позволила ему помочь мне, и это ранило нас обоих намного больше, чем я могу выразить. Будь сильнее, чем была я. Позволь ему помочь тебе.

- Дарий успел до того как меня изнасиловали,- сказала Буря прямо.

Прекрасные глаза Синдил наполнились слезами. - Я так рада. Когда Дезари сказала мне, что на тебя напали, я подумала...- Она покачала головой. - Я так рада. Она коником пальца прикоснулась к воспаленным ушибам. Но мужчина ранил тебя. Он бил тебя.

- Намного хуже быть раненой изнутри,- ответила Буря, вытягиваясь среди разбросанных вокруг нее подушек, как будто отгораживаясь для безопасности стеной.

Синдил долгое мгновение не сводила глаз с Бури. Затем ее дыхание вырвалось долгим тихим шипением. Она села и наклонилась ближе пытаясь прочитать выражение лица Темпест. - С тобой подобное уже случалось. Не в этот раз, когда-то в прошлом. Ты знаешь, каково это. Страх. Отвращение. Ее глаза сверкали как темный лед, как драгоценная крошка. - Я отмывалась три с половиной часа, и даже месяц спустя я все равно не чувствовала чистой. Она потирала плечи ладонями, мучение отражалось в ее огромных глазах.

Буря взглянула в сторону кухни убедиться, что Дарий не мог услышать их. - Тебе необходима психологическая помощь. Есть общества, люди, которые могут помочь снова вернуться к нормальной жизни.

- Это то, что ты сделала?

Буря тяжело сглотнула, чувствуя знакомую тошноту, которая возникала каждый раз, когда эта особая дверь начинала приоткрываться. Она встряхнула головой, прижимая руку в животу.

- Я не помощь искала. Я просто пыталась выжить. Она снова бросила взгляд в сторону кухни, а потом еще больше понизила голос. - Я, собственно, никогда не знала ни одного из моих родителей. Самые ранние мои воспоминания - это грязная комната, где я ела с пола и наблюдала, как взрослые втыкают иголки в свои руки и ноги - в каждую вену, которую они могли найти. Я не знала, кто из них был моей матерью или моим отцом. Время от времени власти могли забрать меня и поселить в приемную семью, но в основном я жила на улице. Я научилась отбиваться от наркоторговцев и сутенеров и вообще каждого случайного мужика. Так я жила все эти годы.

- Это тогда с тобой приключилась беда? Спросила Синдил, ее глаза были так полны боли, что Бури захотелось обнять ее. В то же время ей хотелось сбежать, хотелось чтобы больше никогда не надо было переживать то особое время в ее жизни снова. Она не могла перенести этого, не сразу после нападения Гарри.

- Нет, было бы намного легче, если бы это был какой-то убогий пьянчуга или наркоман или даже один из сутенеров, но это был тот, кому я доверяла,- призналась Буря глухим голосом, связь, установившаяся между ней и Синдил, подтолкнула ее говорить хотя и через силу, связь, построенная на основе ужасной травмы, которую обе они пережили.

- Меня тоже обидел тот, кого я любила и кому доверяла,- призналась тихо Синдил. - В результате, я не знаю, как кому-нибудь доверять. Такое чувство, что он убил эту часть меня. Я не могу выступать с группой. Мне нравилось играть, внутри меня всегда была музыка, а теперь я не могу ее слышать. Без нее я чувствую себя мертвой. Не могу вынести даже мысли о том, чтобы остаться наедине с любым из мужчин, с которыми выросла, которых всегда любила как родных. Я понимаю, они беспокоятся обо мне, но я не могу изменить того, что случилось.

Буря накрутила золотисто-рыжий локон на палец. - Ты должна жить, Синдил, а не просто существовать. Ты не можешь позволить ему отнять у тебя твою собственную жизнь, твои чувства.

-Но он сделал. Именно это он уже сделал. Я любила его как брата. Я бы все для него сделала. кроме того он был таким жестоким, и его глаза были такими злыми, когда он мучил меня, как будто он ненавидел меня. Синдил отвернулась. - Случившееся изменило всех нас. Мужчины смотрят друг на друга недоверчиво, с подозрением. Если подобное изменение случилось с Сейвоном, наверное, это может случиться и с любым из них. Дарий тяжело перенес произошедшее, поскольку как наш лидер чувствует ответственность. Я пыталась сказать ему, что он не должен, но он всегда заботился о нас, оберегал нас. Я знаю, если бы я смогла забыть об этом ужасе, это бы облегчило его страдания, но я не могу. Она уставилась на руки. - Остальные относятся ко мне не так как раньше. Особенно Барак, похоже, он не доверяет мне. Они постоянно следят за мной, как будто это была моя ошибка.

- По-моему, они за тобой присматривают, но не потому, что подозревают, а для защиты. Однако ты не отвечаешь за то, что чувствует кто-то еще, Синдил. Ты сможешь это преодолеть, так же как и другие, в свое время и своим способом. Ты не забудешь - возможно, это событие будет часто возникать в твоей жизни и твоих отношениях - но ты сможешь снова быть счастлива,- заверила ее Буря.

- Я никогда не говорила об этом ни с кем, даже с Дезари. Извини. Я пришла помочь тебе, а говорила только о себе. мне хочется заползти в нору и кричать и рыдать. с тобой легко говорить.

Буря покачала головой. - Ты должна найти способ жить.

- Пожалуйста, расскажи мне, что с тобой произошло и как ты с этим справилась.

В кухне пошевелился Дарий, не желая причинять Бури еще больше боли. Но он хотел знать, он должен знать, и он осознавал, для обеих женщин было важно иметь возможность обсудить травмирующие события, которые обе пережили.

- Я встретила чудесную женщину, работавшую в одном из приютов для бездомных, где оказалась и я. Мне было семнадцать. Она позволила мне жить в своем доме. Раньше я угоняла машины и ради развлечения увеличивала мощность двигателей. Эллен заставила меня понять, что я могу найти лучшее применение моим навыкам механика и хорошо зарабатывать. Она помогла мне получить аттестат об окончании средней школы, а потом нашла мне хорошую работу в гараже у своего друга. Все было здорово некоторое время.

- Но что-то произошло,- предположила Синдил.

Буря прагматично пожала плечами. - Эллен умерла, и мне снова негде было жить. А поскольку я была без защиты, мой босс показал свое истинное лицо. Он застиг меня врасплох. Я доверяла ему; он был другом Эллен. От него я действительно ничего плохого не ожидала. Она прикрыла глаза от того, что нахлынули яркие воспоминания как он вмял ее в стену, вышибая весь воздух из груди, оставляя ее ошеломленной и абсолютно беспомощной перед его нападением.

- Он ранил тебя?

- Он был груб, если это - то, что ты имеешь в виду, и я... никогда ни с кем не была. Я решила, что это было не тем, что я желала бы испытать еще раз. Она пожала плечами, стараясь не вздрогнуть, когда боль пронзила её грудь. В отличие от тебя, у меня никогда не было семьи. Мне приходилось учиться на своих ошибках и решать все проблемы самой. Я должна была всему учиться на горьком опыте. В этом наше отличие. У тебя была жизнь, семья. Ты знаешь, что такое любовь.

- Я не могу даже представить себя с мужчиной, когда-либо снова,- сказала печально Синдил.

- Ты должна попытаться, Синдил. Ты не можешь просто отгородится от мира, от семьи. Кто-то из них должен знать о твоих чувствах. Эллен всегда говорила мне играть теми картами, что есть на руках, а не желать другие. Ты не можешь изменить того что случилось с тобой, но ты можешь проследить, чтобы твоя жизнь не была испорчена этим.

Подслушивая в кухне, Дарий поклялся себе, что в очень скором времени тгруппа будет играть в городе, где живет тот хозяин гаража, и он нанесет ему визит. Тем не менее, впервые он слышал как Синдил обсуждает с кем-то произошедшее с ней, и почувствовал огромное облегчение.Если бы она могла бы говорить с Бурей, возможно они оба извлекли бы выгоду из опыта.

Он мог чувствовать усталость, пульсирующую в его маленькой рыжеволоске. Ее тело было изранено, потрясение опустошило ее. Он знал, что она пробежала трусцой большую часть расстояния, что пыталась установить между ними, и у нее не было денег на еду или жилье. Он не хотел прерывать женщин, но Буря явно соскальзывала вниз с подушек дивана, когда он выглянул из дверного проема.

Синдил сразу это заметила. - Мы поговорим, когда ты отдохнешь, Расти. Спасибо, что поделилась со мной, фактически незнакомкой, пережитым. По-моему, тебе удалось помочь мне больше, чем я помогла тебе. Она махнула рукой Дарию, покидая трейлер.

Дарий буквально про скользил к Бури своей бесшумной,такой пугающей походкой. - А теперь ты должна поспать, милая. И не вздумай противоречить мне.

Буря уже лежала. - Кто-нибудь еще кроме меня хотел в тебя чем-нибудь кинуть? Ее голос звучал сонно, не воинственно.

Дарий присел на корточки возле нее, так что оказался с ней на одном уровне глаз. - Не думаю. А даже если и хотели, то не осмелились признаться в этом.

- Ну, думаю швырять что-то в тебя - это единственно возможный вариант,- сказала ему Буря. Ее глаза уже закрывались, и голос был утомленный и унылый, несмотря на жесткие слова.

Дарий убрал золотисто-рыжие локоны с ее лица, его пальцы успокаивающе поглаживали кожу головы. - Правда? Может завтра у тебя будет шанс попробовать.

- У меня теперь есть цель,- предупредила она его. - Тебе же будет легче, если ты просто перестанешь мной командовать.

- Но это погубит мою репутацию,- возразил он.

Улыбка изогнула уголки ее рта, подчеркивая тонкий красный порез на ее губе.

Дарий подавил импульс лечь с ней рядом и дотронуться до этого маленького пореза языком. - Засыпай, детка. Я собираюсь приложить все усилия, чтобы облегчить часть твоей боли. Прежде чем заснешь на мне, я сделаю травяной отвар, который поможет тебе хорошо отдохнуть.

- Почему у меня такое чувство, что ты берешь руководство над моей жизнью на себя?

- Не волнуйся, Буря .Я очень хорошо руковожу жизнями.

Она могла слышать смех в его голосе, и ответная улыбка расцвела на ее губах. - Уходи, Дарий. Я слишком устала, чтобы спорить с тобой. Она глубже зарылась в подушки.

- Предполагается, что ты не споришь со мной. Он сфокусировался на стакане, стоящем на кухонной стойке. И тот легко скользнул в его руку. - Садись, милая. Ты должна выпить это, не важно - хочешь или нет. Он подсунул ей под спину руку и приподнял так, что смог прижать к ее губам стакан.

- Ну и как на вкус?- спросила она подозрительно.

- Выпей это, малышка,- приказал он.

Она слегка вздохнула. - Что здесь?

- Напиток, Буря, и перестань дерзить,- словно отрезал он, опрокидывая содержимое в её горло.

Она кашляла и чихала, но всё же смогла проглотить большую часть травяной смеси. - Я надеюсь, что это не наркотик.

- Нет, здесь всё натуральное. Это поможет тебе спокойно спать. Закрывай глаза. И он аккуратно разместил её среди подушек.

- Дарий? Она вяло, словно сквозь сон, с нежностью произнесла его имя, и оно проникло в его душу и сжало тело, словно от сильной боли.

Он дотянулся до полки над ее головой, где стояли свечи, сделанные его семьей из ингредиентов, найденных в лесах и на болотах, чтобы они издавали необходимые им ароматы. - Что, милая?

- Спасибо, что спас меня. Я не знаю, смогла бы я пройти через это снова. Она была такой уставшей, что с губ срывались слова, раскрывающие намного больше, чем ей хотелось бы.

- Всегда пожалуйста, Буря,- поблагодарил он серьезно. Дарий взял несколько свечей и выключил все освещение, погружая дом на колесах в темноту.

Из горла Расти вырвался тихий звук тревоги. - Включи свет. Я не хочу быть в темноте.

- Я зажигаю для тебя свечи, милая. Здесь тебя никто не сможет обидеть. Просто расслабься и дай отвару подействовать. Ты заснешь, и я сделаю все, что смогу, чтобы убедиться, что ты проснешься без такой сильной боли. Если хочешь, я могу привести тебе кошек для компании.

- Нет. Я всегда одна. Это безопасней,- пробормотала она в подушку, что он с трудом мог разобрать её слова. - Я забочусь о себе сама и ни перед кем не отвечаю.

- Именно это ты и делала прежде, чем встретила меня,- мягко поправил он её.

- Я не знаю тебя.

- Ты знаешь меня. Включен свет или нет, ты знаешь меня. Он снова наклонился слегка коснуться поцелуем ее волос. Ее сердце сначала замерло, а затем застучало в сумасшедшем ритме. - Буря, отбрось полностью этот ненужный страх. Я бы никогда тебя не обидел. Мне ты можешь верить. Ты чувствуешь это в своем сердце, своей душе. Плохое происходит и при включенном свете. И ты об этом знаешь. Но он все равно зажег свечи, чтобы мягкий свет успокоил ее, а ароматы облегчили бы боль.

Травяной отвар, который он ей дал, начал действовать, ее веки отяжелели. - Дарий? Я ненавижу темноту. Правда. Успокоенная, она дрейфовала в полусне на грани его слов, не задаваясь вопросом, почему она чувствует себя в безопасности и так комфортно рядом с ним, в то время как рядом с остальным миром ей не по себе, ведь он даже не человек.

Он нежно погладил ее по волосам, молча посылая ей маленький ментальный толчок засыпать. - Ночь полна чудес, Буря. Когда будешь чувствовать себя немного лучше, я тебе покажу.

Его руки были умиротворяющими, и она расслабилась под его ласковыми пальцами, вдыхая аромат свечей. Дарий начал приглушенно напевать. Не на английском, она никогда не слышала такого языка. Казалось, слова проникают в нее, легко, как крылья бабочки, касаясь ее разума, и она не была уверенна, шептал ли он их вслух.

Даже после того как он убедился, что она глубоко спит, Дарий продолжил напевать довольно длительное время. И только после этого он прилег с ней рядом и вдохнул ее свежий запах, беря ее под свою защиту. Его рот скользнул к ее виску в легчайшем из прикосновений, затем легким перышком прикоснулся к распухшему глазу. Его язык промывал раны на коже слюной, содержащей целебный агент, присущий его виду. Наконец-то, после столь долгого ожидания он мог коснуться соблазнительного уголка ее рта и зализать порез. Он не торопился, наслаждаясь процессом, удерживая ее разум соединенным со своим и продолжая напевать, чтобы она и дальше спала.

Его рука двинулась вниз, к ее горлу, затем скользнула через плечо, стягивая одежду, и обнажая нежную атласную кожу. Его язык коснулся края ужасного синяка и провел по нему вниз до выпуклости ее груди.Буря простонала и беспокойно пошевелилась, борясь с погрузившим ее в гипнотический сон. Она была сильной, а ее разум странно отличным от других и сложно контролируемым, когда он поддался искушению и использовал свою силу для исцеления.

Дарий был заинтригован и озадачен этим ее отличием от других людей. За все века его существования, он никогда не натыкался на образец разума смертного, подобный её. Благодаря тому, что ранее они обменялись кровью, было легко оставаться тенью в ее разуме, их связь была крепче, чем прежде. А еще он начал осознавать насколько огромны его собственные чувства, чудовищность последствий его действий и того, что он связал их ритуальными словами.

Буря не была обычной женщиной, которая просто привлекала его в сексуальном плане. Все вышло далеко за пределы этого, далеко за пределы границ, которые он прежде признавал в отношениях. Его верность полностью принадлежала этой маленькой женщине, она была превыше даже его собственных людей, которых он защищал, для которых охотился и убивал, которых вел сквозь века смуты и перемен.

Дарий вздохнул и нежно приник к огромному разноцветному синяку на грудной клетке Бури. Он знал, он бы защищал ее прежде, чем всех остальных. Он проследил тонкую линию ее челюсти. Что в ней было такого, что заставляло его чувствовать себя более верным ей, чем его собственной семье, его собственному виду?

В ее сознании он обнаружил невероятную смелость и колоссальную способность к состраданию и пониманию. Он изучал ее тело, такое хрупкое и изящное, такое совершенное. С легким вздохом он стянул края ее одежды и подтянул к ее подбородку одеяло. Он выскользнул из собственного тела и устремился в ее, умение, которое он редко применял для людей. Это требовало намного больше концентрации, чем для его собственного вида.

Он нашел каждый поврежденный внутренний орган и неспешно восстановил изнутри. Он все еще оставался тесно связан с ее разумом, ее телом, как любовник, хотя и не совсем так, как ему хотелось.

"Дарий". Ментальный зов его сестры вернул его в его собственное тело.

"Что?" отозвался он.

"Я чувствую твой голод. Иди на охоту. Мы присмотрим за Расти. Не волнуйся, брат. Со мной она будет в безопасности."

"Только с тобой." Приказ прозвучал быстрее, чем он понял, что говорит, и больше от ревности, чем из-за страха, что кто-либо из их группы смог бы обидеть Бурю. Когда его сестра мягко рассмеялась и незабываемо прекрасные звуки легким перышком прикоснулись к его разуму, он отругал себя за несдержанность.

"Заткнись, Дезари." Произнес он беззлобно, его голос был полон завораживающей магии и любви.

"Как низко пал великий мира сего."

"Я заметил, что твой возлюбленный держит тебя на коротком поводке," нанес он ответный удар.

"Тебе нужно поесть, Дарий. Даже кошки могут чувствовать твой голод. Я посторожу Расти, только я одна."

Дарий тихо вздохнул. Дезари была права. Он не мог позволить себе еще и беспокойство кошек, если бы они были достаточно расстроены, то могли бы разбудить и мертвого. Он неохотно поднялся. Ему не хотелось покидать Бурю, ведь он чувствовал ночные кошмары, притаившиеся недалеко от нее, но он неслышным шагом подошел к двери, с другой стороны которой его ждала Дезари.

Он вышел наружу и вдохнул ночь, позволяя ветру принести ему информации о созданиях, прячущихся в своих норах, о человеческой добыче в окрестностях. Саша и Форест прижались к нему поближе, отираясь об него. Он чувствовал их острое беспокойство. Дарий машинально заверил их – они будут охотиться и питаться. Его мускулы вытянулись и изогнулись, он начал бежать, меняя форму, как обычно. Кошки бежали по сторонам от него, жаждущие охотиться. Группа скоро поехала бы дальше, чтобы дать следующий запланированный концерт, а пока они в городе, леопарды вынуждены будут питаться тем мясом, которое им предоставят их Карпатские спутники. Несмотря на обилие добычи вокруг, кошкам было запрещено охотиться где-либо, кроме как на лоне природы, частично из-за этого труппа старалась ставить лагерь в отдаленных лесах парках и заповедниках, позволяя леопардам использовать их природные способности, доставляя им удовольствие.

Образ Дария исказился, растянулся, морда удлинилась и округлилась, когда он согнулся, жилистые пучки мышц плавно заскользили, покрывая его тело. Удлинились когти, напоминая лезвия кинжалов, а потом втянулись, пока в них не возникнет необходимость. Его хребет удлинился и стал невероятно гибким, лопатки раздались вширь, улучшая его горизонтальное равновесие. Мягкие лапы позволили ему бежать тихо. Заструился черный мех, вызывая на мгновение зуд, когда он заструился, покрывая быстро изменяющийся скелет с мышцами.

Леопарды всегда были быстрыми, проворными, хитрыми и чрезвычайно опасными. Часто охотник на леопарда сам становился добычей. Среди всех видов кошек, они являлись самыми умными. Развитие их интеллекта, знал Дарий, было на уровне морских свиней, и из собранной за века информации, из «первых рук», он был осведомлен об их способности мыслить. Но как всегда, когда она шли охотиться вместе, руководил ими Дарий.

Саша и Форест предпочитали охотиться с веток деревьев, прыгая на ничего не подозревающую жертву сверху. Будучи ребенком, Дарий выучился терпению, присущему этому виду. Теперь он тоже мог ждать и наблюдать, оставаясь абсолютно неподвижным и тихим, или мог ползти через джунгли, не будучи обнаруженным, преследуя, прижимаясь брюхом к земле, дюйм за дюймом, невероятно контролируя мышцы. Когда он атаковал, он делал это с такой же необычайной стремительностью, как те, у кого он научился этому искусству. Вскоре, однако, ему стало понятно, что, хотя он и был хищником, как все Карпатские мужчины, он не мог себе позволить надолго оставаться в образе леопарда, дикого и безотчетного убийцы, иначе вместо питания от своей «добычи» он мог ее уничтожить.

Леопарды использовали свои длинные острые клыки, чтобы хватать, удерживать, прокалывать и разрывать. Их острые как бритва когти могли рассекать плоть не хуже ножей. Будучи сообразительными и смелыми, чрезвычайно умными, они были подвержены быстрым переменам настроения, что делало их весьма непредсказуемыми. Однако их мозг все время был в работе, постоянно встречая вызов. Карпатцы были слишком близки к этому биологическому виду, питаясь почти таким же способом, подчиняясь хищному зверю, бушующему внутри них, пока они в форме леопарда. Требовалось, чтобы мужчина питался без убийства, в соответствии с его кодексом чести, его пониманием правильного и неправильного, а не по законам джунглей.

Дарий испытывал огромное уважение к леопардам, зная, что каждой частичкой они были также опасны, как и он, и он всегда помнил об этих диких особенностях в себе или в кошках. Он и кошки были бесшумными, невидимыми хищниками, и когда они становились плохими, как мог и его собственный вид, они превращались в воплощение дьявола.

Сейчас, окутанный ночью, запахом свежей дичи в изобилии, он ощущал наслаждение от охоты, единственное удовольствие, которое было ему доступно все эти долгие годы.

Леопарды, обычно, охотились в одиночку, но века назад Дарий научился собирать различных кошек вместе, в единую группу, для того чтобы он мог изучать необходимые ему навыки. Когда он был ребенком, то не был достаточно силен, чтобы охотиться в одиночку, поэтому сначала он развил свои ментальные способности, а потом мускулы. И это помогло ему остаться сильным, оттачивая его способность ментальной силы подчинения, даже когда он овладел навыками охотника.

Из всех кошек леопард мог быть самыми опасным людоедом, меняясь ролями с профессиональными охотниками, которые их выслеживали. Они были весьма скрытны, достаточно отважны, чтобы тихо подкрасться к лагерю и утащить жертву, оставаясь чаще всего незамеченными. Вот почему было необходимо держать Сашу и Фореста под контролем. Множество людей ставили лагерь или бродили через эти леса. Кошки знали, что он охотился на людей, питаясь от них, также они знали, что им было запрещено побеждать такую легкую добычу. Временами они были рассержены и угрюмы из-за существующих правил. Он направил их к оленям и другой фауне в округе, не желая возможных ошибок. Саша и Форест должны поесть первыми, тогда бы они были озабочены поглощением их добычи, пока он охотиться за свежей кровью.

Они двигались как единое целое, исследуя ландшафт. Дарий учуял небольшое стадо оленей, спокойно пасущихся поблизости. Леопарды продолжили бесшумно двигаться, как будто были мобильными радарными системами. Их длинные усы, сужающиеся к острым кончикам, считывали воздушные потоки и объекты, так что кошки и Дарий смогли почувствовать путь, ведущий прямо к их намеченной добыче.

Дарий выбрал цель, выделяя двух слабейших животных в группе. Как правило леопарды выбирали самую легкую цель, самую неосторожную, ту, что блуждала в непреднамеренной близости к деревьям, где располагались леопарды.

Саша, протестуя, приподняла верхнюю губу, оскаливая клыки, но Дарий толкнулся в ее сознание, в то же самое время, когда двинул ее своими более сильными плечами в качестве выговора.

Она отреагировала тихим рычанием, но проворно прыгнула на ветку огромной ели. Она легла неподвижно, вытягивая свое длинное тело, ее янтарные глаза уставились на ее добычу. Олениха, двигавшаяся к ней была старше, чем Саше понравилось бы, но Дарий был огромным, целых две сотни фунтов мощных, сильных мускулов, и уже давно ни одна кошка не делала попыток бросить ему вызов.

Форест стал подкрадываться с подветренной стороны к отставшему от стада оленю, тому, которого Дарий для него выбрал. Он затаился в кустарниках, его пятнистый мех без труда сливался с растительностью. Олениха была осторожна, то и дело, поднимая голову и ища в воздухе намек на опасность. Форест продвигался на дюйм, замирал, потом опять передвигался.

Дарий занял позицию недалеко от оленей, намереваясь, если по каким-то причинам, те испугаются, оттеснять их обратно, хотя Саша и Форест были слишком опытны, чтобы обнаружить себя или позволить ветру донести их запах до добычи. Более того, Дарий помог тем, что буквально утихомирил ветер, удерживая его подальше от оленей, пока Форест не подкрался на расстоянии менее фута от оленихи, а Сашина добыча не оказалась прямо под веткой дерева, на которой та расположилась. Большие кошки одновременно рванули, пугая остатки маленького стада. Олени в слепой панике побежали, бросившись врассыпную через лес, а две жертвы оставались позади.

После броска кошек Дарий поставил вокруг них предостерегающее поле, в уплотненном воздухе создавая темноту и гнетущее чувство, которые удержат любого человеческого туриста или охотника, которые могли бы блуждать слишком близко к тому месту, где кормились кошки. Саша и Форест знали правила, но старые, как мир, инстинкты руководили ими прежде, чем ими стали управлять Карпатские компаньоны.

Дарий безошибочно двинулся в сторону палаточного лагеря людей. В его нынешней форме он с легкостью мог перепрыгивать через поваленные стволы деревьев или другие препятствия на пути. Он наслаждался чувством крепких мускулов, перекатывающихся под шкурой. До того как потерять эмоции он всегда любил ночь и теперь, наконец-то, мог действительно наслаждаться ею, не через потускневшие воспоминания или соприкосновения с сознанием его сестры, а через его собственные ощущения. Влажная земля под его ногами; суета ночных созданий; сила, струящаяся через него; ветер, дующий сквозь деревья, заставляющий их колыхаться и танцевать в ритме. Он получал наслаждение даже от неослабевающего ноющего голода в его теле.

Буря. Она принесла цвета в его мир. Эмоции. Она возвратила жизнь практически мертвому. Она позволила ему почувствовать любовь и преданность к его семье; нет больше необходимости в притворстве, в слабом воспоминании об эмоции. Сейчас, когда он смотрел на Дезари, на сердце у него теплело. На Синдил он смотрел сквозь призму сострадания и глубокой привязанности.

Но как же ему быть с Бурей? Она была человеком. Связь с ней была под запретом. Все же он произнес ритуальные слова, соединяющие их. Он разделил с ней кровь, и разделит вновь. Он знал это. При мысли о ее вкусе его рот наполнился слюной, а тело отвердело от дикой неослабевающей жажды. Она влекла его, ее кровь утоляла его ужасающий голод, как ничто иное никогда не утоляло. Он знал, когда его тело предъявит право на ее тело, он будет пировать ее кровью, будет жаждать обмена кровью между ними. Просто мысль о ее устах, прикасающихся к его коже, уже была невыносимо эротична.

Он резко очистил сознание от этой яркой картинки. У него и так были проблемы с контролем над его стремлением заняться с ней любовью, подчинить ее себе полностью. Он должен был позволить ей познакомиться с ним поближе. И, тем не менее, она была создана для него, его вторая половинка. Он чувствовал это в своем сердцем, в своем сознании и глубоко в душе. Когда она постареет, он предпочтет постареть с ней, и выберет рассвет. Он принял решение спокойно покинуть этот мир, когда она умрет.

Вместе с этим решением пришел покой. У Дезари теперь был Джулиан, а Барак и Дайан были способны присмотреть за Синдил. Впереди у него будут целые годы с Темпест, долгие счастливые годы, наполненные любовью, смехом и красотой окружающего их мира. Он понимал, что его решение означает отказ от восстанавливающего покоя земли. Он не смог бы перенести долгую разлуку с Бурей. И она нуждалась в его защите.

Он почувствовал сильный запах добычи. Впереди показалась палатка, натянутая под пологом деревьев. Внутри палатки рядом лежали мужчина и женщина. Леопард потихоньку подполз к полотнищу убежища, запах горячей крови струился сквозь него и зверь внутри взвыл от желания вырваться на свободу. Склонившись над сильным здоровым телом мужчины, Дарий сконцентрировался на мысли о Бури. Это приглушило внутреннего хищника и позволило ему принять человеческую форму и накрыть пару вуалью сна и покорности. Мужчина повернулся к нему и подставил горло. Дарий почувствовал знакомую остроту удлиняющихся клыков и наклонил голову, что пить.

Первая тень беспокойства поразила его, когда он закрыл проколы, удостоверившись, что не оставил ни единого напоминания о своем присутствии. Прежде чем освободить пару от оков покорности он изменил форму, незаметно выскальзывая из палатки. Женщина тихо простонала, повернулась на другую сторону, и придвинулась поближе к мужчине, ища защиту. Он отреагировал даже во сне, обняв ее за талию.

Дарий начал быстро двигаться через заповедник, его тело, прижатое к земле и обтекаемое, стремительное и бесшумно маневрирующее среди густой растительности. Он притормозил в нескольких ярдах от Саши и Фореста. Самец все еще жадно ел, склонившись к своей добыче. А Саша уже была среди деревьев, припрятывая остатки туши на завтрашний день.

Он продолжил движение, его сознание неожиданно всколыхнула картины ночного кошмара. Высокий, грузный мужчина с огромными руками и замысловатой татуировкой королевской кобры на его выпирающем бицепсе. Когда мышца двигалась, ядовитые клыки змеи открывались шире. Медленно мужчина повернул голову, его усмешка похабная и полная триумфа. Хозяин гаража, который напал на Темпест.

Дарий решительно проник в сознание Бури. Она излучала картинки даже во сне. Ее расстройство сейчас было столь осязаемым, вещание образов настолько сильным, что кошки позади него тоже его уловили это. Он услышал их знакомый ужасающий рев и послал им быструю команду успокоиться и следовать за ним прямо в лагерь.

Чтобы держать разум Бури, соединенный с его, потребовалась все его внимание, но века, в течение которых он доводил свои способности до совершенства, не были потрачены даром.

Дезари уже открыла дверь трейлера и стояла в стороне, когда огромный леопард легко запрыгнул внутрь, меняя форму. Он твердо приземлился на две ноги и широкими шагами двинулся к кушетке. «Ей страшно, плохой сон,» сообщил он тихо, присаживаясь возле небольшой фигурки, едва бросая взгляд на сестру. «Оставь нас.»

Он знал, что Дезари смотрела на него долгое мгновение, ощущал ее озабоченность. Когда дело касалось Бури, он был совсем не похож сам на себя, очевидно, что он к ней что-то чувствовал. Каждое его действие кричало о собственнических инстинктах и защите.

- Брат, она - человек,- спокойно сказала Дезари.

Дарий издал низкий грохочущий предостерегающий рык, звук вибрировал в его горле. Дезари приложила руку в защитном жесте к своему горлу и широко распахнутыми глазами посмотрела на Джулиана, который материализовался рядом с дверью, как только Дарий испустил предупреждение. Дезари торопливо отступила. Между ее братом и Джулианом оставалось высокое напряжение. В любом случае их трудно было назвать друзьями. Они оба защищали ее, но оба были сильными, могущественными мужчинами, идущими каждый своей дорогой, устанавливающими свои собственные правила. В результате их взаимоотношения оставляли желать лучшего. Уперев ладошку в грудь Джулиана, Дезари оттолкнула своего Спутника Жизни от трейлера. В ответ он обвил рукой ее талию и прижал к своему сильному телу, его рот, одновременно голодный и нежный, нашел ее уста.

Дарий проигнорировал весь эпизод, его внимание полностью сконцентрировалось на Темпест. Ее волосы водопадом разлились вокруг подушки и его руки, сами собой переместились, заполняя плотной массой его ладонь. Его тело напряглось и сжалось от неослабевающего желания. Она казалась такой юной и ранимой во сне. Темпест пыталась казаться несгибаемой, но Дарий знал, что она нуждалась в ком-то, кто защитит ее и разделит с ней ее жизнь. Она была так одинока. Это было в ее сознании. Разделяя ее мыли и воспоминания, как он все время поступал, он обнаружил болезненное одиночество, похожее на то, что жило в глубине его души.

Однако она отличалась от него тем, что была сосредоточием сострадания и доброты, всем, чем он не был. Несмотря на всю боль, что ей причинили, у нее не возникло ни единой мысли о мести, ни жгучей ненависти, одно лишь мирное осознание. У нее было твердое решение держаться на расстоянии от всяких сложностей и вести ничем ни примечательное, уединенное существование.

У нее был интересный образ мышления. Она предпочитала компанию животных. Она легко могла понять их, язык их тела, их мысли. Она могла общаться с ними без слов.

Дарий вдохнул ее аромат, вобрал его в свои легкие, свое тело, и задержал его там. Среди людей она была уникальной, то как она могла понимать животных вокруг нее. Ее это не расстраивало – она любила животных – но реакция людей на ее дар всегда был негативной. Дарий прилег, чтобы положить голову рядом с ее, загоняя назад рвущегося на свободу внутри него монстра. Его инстинкты требовали заявить на нее право окончательно и навечно. Его тело отчаянно в ней нуждалось. Дикое желание вкусить ее мучительно изводило его.

Но ей нужен был отдых и забота. Она заслужила своего рода ухаживание. Именно ее уязвимость удерживала зверя внутри него на привязи. Дарий хорошо себя знал, свои сильные и слабые стороны. Он был суров и беспощаден, как земля, где он вырос. Он был диким и безжалостным, как леопарды, с которыми он бегал. Он убивал без эмоций, но и без злого умысла, он убивал, когда считал это необходимым и никогда не вспоминал об этом.

Темпест принадлежала ему. Каким-то образом, и он не понимал, как это произошло, человек был его второй половинкой. Ее душа слилась с его, две половинки целого идеально подошли друг другу. Он знал, что ее тело было создано для него, что найдет в ней тот же самый огонь, который тлел внутри него.

"Спи сладко, милая, без дурных снов. Я присмотрю за тобой." Он тихо нашептывал в ее разуме, наполняя ее сны приятными мечтами, воспоминаниями из своего детства. Красота саванны, таинство сезона дождей, изобилие цветов, животных. Он вызвал в воображении волшебство своей первой охоты с леопардами. Он пытался спуститься с ветки дерева как, он видел, делали старшие животные, но приземлился прямо перед намеченной им жертвой, чем конечно ее вспугнул. Он понял, что улыбается воспоминанию, так же, как во сне улыбается она.

Его рука накрыла ее руку. Водопады, великолепие игристой пенящейся воды, льющейся каскадом с высоты сотен футов. Крокодилы, антилопы. Прайд львов. Вместе с деталями пришли запахи и ощущения и убаюкивающий зной Африки. Все это он разделил с ней, заменяя ужасные события дня, события ее прошлого, ее кошмары чем-то прекрасным.

"Ты поразительный мужчина, Дарий."

Он затих. Не двинул ни единым мускулом. Даже дышать перестал. Он изучил ее лицо. Она говорила с ним телепатически. Это был не тот канал, что использовала его семья. Другой, более личный канал. Но голос был ее, без сомнения. Каким-то образом, в своем вынужденном-и-целебно-действующем сне она осознавала его присутствии в ее разуме. Невероятно, что человек мог иметь такие способности.

Он исследовал ее разум снова. Ничем не похожий на человеческие разумы, к которым он привык. Он был заинтригован ее разумом, его слоями и ячейками, как если бы вся информация была аккуратно разложена в определенном порядке и заперта. Возможно, он недооценил ее.

"Ты можешь слышать меня?" спросил он в ее разуме.

"А разве ты не хотел, чтобы я тебя слышала? Зачем тогда ты рассказывал рассказывал мне об этих прекрасных местах и волнующих воспоминаниях, если не хотел, чтобы я тебя слышала? "

Он снова заметил бархатистую хрипотцу в ее голосе, в нем чувствовалось дремлющее желание ласки, словно их тела, небрежно извиваясь, сплелись в любовном экстазе. Всегда ли ее голос так звучал? А другие слышали эти сексуальные эротические нотки в ее голосе?

"Этот способ общения не пугает тебя?" спросил он.

"Я мечтаю. Я желаю видеть тебя во сне. Ты разделяешь мой ум; я разделяю твой. Я знаю, ты желаешь только одного, чтобы сон мой был без кошмаров."

Было ли это явью? Или, быть может, это были только её мечты? Дарий поднёс её руку к своим тёплым губам. Он улыбался, когда целовал ее ладони. Её рука была вся в синяках после недавних событий. Без задней мысли он прошёлся своим языком по темно-фиолетовой и синей от ушибов руке.

"Спи, малышка. Глубоким сном, и ни о чем не беспокойся." "Позволь твоему телу исцелиться. Доброй ночи, Дарий. И не волнуйся так обо мне. Я как кошка: Я всегда приземляюсь на ноги."

Темпест просыпалась медленно, будто пробиралась на поверхность сквозь слои туманных покровов. Было больно, и, когда она двинулась, каждый мускул запротестовал, но далеко не так, как она ожидала. Она села, настороженно оглядываясь. Ее тело было наполнено ощущениями, кожа – невероятно чувствительна. Ужас нападения припомнился ей как смутный ночной кошмар. Что помнилось ярко и отчетливо – каждая деталь навеки отпечаталась в ее сознании – так это воспоминания о том, как язык Дария ласкал каждый ушиб, уменьшая ее боль и страх, заменяя их чувственным обжигающим удовольствием. Хотелось верить, что одно воспоминание – это просто плохой сон, а второе – романтическая мечта, но Темпест всегда встречала реальность лицом к лицу. Именно так она жила, именно так выживала. При необходимости она могла бы соврать кому-то другому, но себе – никогда. Все, что делал Дарий в ее сновидении, было слишком реально. Она находилась в каком-то подобии транса, полусне. И они разговаривали друг с другом, используя только их разумы, почти тем же способом, каким она общалась с животными, кроме картинок используя еще и слова. Телепатия.

Она сделала глубокий вдох и огляделась. В роскошном доме на колесах больше никого не было за исключением двух леопардов, каждый из которых приоткрыл по сонному глазу, когда она проснулась, но не выглядел склонным просыпаться окончательно. Темпест провела рукой по волосам. Должна ли она сматываться или надо дать шанс тому существу, с которым она столкнулась?

С людьми ей не везло, поэтому она предпочитала компанию животных. Прошлой ночью, когда она слилась сознанием с Дарием, она поняла, что образ мышления Дария во многом напоминает образ мышления животных. Он обладал, такими же, как у леопардов, сильно развитыми инстинктами и чувствительностью. Она знала, что он был грозным охотником, но зла в нем не обнаружила.

При желании Дарий мог убить ее в любое время. Он мог использовать ее в качестве пищи, если эти создания именно так и питались. Но он ни сделал ничего подобного. Он спас ее, когда она попала в неприятности. При осмотре он проявил осторожность и сочувствие. А потом с нежность попытался залечить ее израненное тело и забрать худшие из ее воспоминаний. Что далось ему дорогой ценой. Дарий хотел ее. Она ощутила его опаляющее желание. Она была практически беспомощна, но он не поддался искушению. Когда он занимался ее исцелением, она почувствовала, как его огромная сила из него перетекает в нее. От использования силы для облегчения ее страданий он был чрезвычайно уставшим, она даже ощутила резкий грызущий жадный голод, но из-за того что их разумы были в постоянном контакте, она не была уверенна, где заканчиваются ее чувства и начинаются его.

Никто никогда не лечил ее так, как Дарий. Он был добрым и понимающим, даже нежным, но, несмотря на все это, назвать его легким в общении человеком было нельзя. Особенно, потому что она так привыкла быть самостоятельной. Его высокомерие и непоколебимая вера в себя и свои способности имели тенденцию действовать ей на нервы. Очевидно, он привык к почтительному отношению к каждому его пожеланию. Она же привыкла быть совершенно независимой. Она закусила губу и задумчиво ее пожевывала, пока размышляла над произошедшим.

Дарий не просто высокомерно ожидал повиновения от нее. Он желал гораздо большего. Мучительная одержимость зажглась в глубине его глаз, наполняя их обжигающим пламенем, неприкрытой жаждой обладания ею. «Ни за что, Расти,» прошептала она вслух самой себе. «Этот маньяк привык защищать и контролировать всех и каждого, так что не позволяй победить своим гормонам. К тому же он – вампир. Ты не захотела встречаться с соседом сутенером, думаю этот – не намного лучше. Ты должна уехать. Унести ноги. Сбежать. Смотаться.»

Однако она знала, что собирается остаться. Простонав, она уткнулась лицом в ладони. У нее не было ни денег, ни семьи, ни дома. Может, если бы Дарий спал весь день, а она – всю ночь, они прекрасно бы поладили. Она бросила взгляд между пальцев. «Как будто я поверю, что такое может произойти. Этот мужчина мечтает управлять миром. Своей собственной личной империей.» Она наморщила нос и передразнила его голос, «Мои владения, Темпест.' Помни, что он управляет всем и всеми в своих владениях,» сказала она себе.

Она глянула на часы на стене. Было три часа дня. Если она собиралась поддерживать остальной транспорт на ходу и отработать содержание, то пора было приступать.

Она соскользнула с кушетки, простонав вслух, когда ее мускулы запротестовали, и поковыляла в ванную. Душ принес облегчение ее израненному телу и помог прочистить мозги. Она зачесала волосы, как обычно – наверх, и надела футболку и голубые джинсы, натянув сверху комбинезон, чтобы не испачкать их, пока работает.

Она была удивлена, обнаружив забитый фруктами и овощами холодильник. Еще она нашла несколько видов хлеба и макароны для пасты. Каким-то образом она знала, что запасы – дело рук Дария.

Выучившись в юности делать блюда из подручных ингредиентов, она приготовила пасту, политую соусом из артишоков и грибов, и не торопясь поела, хотя и не много, расстройство желудка из-за событий предыдущего дня еще не прошло. Наконец она прибрала за собой и отправилась взглянуть на машину, грузовик и дом на колесах, принадлежащие труппе.

Послеполуденное солнце садилось, но было жарко и влажно, даже под тенью деревьев, где она работала. Тем не менее, она наслаждалась спокойствием леса. Легкий ветерок пришел около часа после того как она начала работу, который немного облегчила её дискомфорт.По большей части, она была настолько сосредоточены на том, что она делает,что не думала ни о чем другом. Она закончила корректировку дом на колесах к пяти часам и взяла небольшой перерыв, чтобы выпить холодной воды и проверить кошек.

Красному спортивному автомобилю в основном нужна только настройка, а так как группа, казалось, осуществляла малые части отдела с ними, она была в состоянии найти то, что должна легко.Темпест было приятно работать на небольшом автомобиле и была доволена, когда он мурлыкал на нее,когда она начала.Она гнала его по обмотке ленточной дороги,преодолев ее за несколько переключений передач, вождение как на гоночной трассе. В нескольких милях от лагеря она остановилась чтобы скорректировать сроки.

Она стояла над двигателем, слушая его, когда первая волна беспокойства захлестнула ее. Держа голову под открытым капотом, она подняла глаза и осмотрела область вокруг нее. Кто-то наблюдал за ней. Она знала это.Она не знала,откуда пришло ее повышенное осведомление, но она была положительна она была права.

Темпест? Голос был как всегда спокойный и умиротворяющий. Но звучал Дарий издалека. Что случилось, Темпест?

Ее пальцы сжались вокруг небольшого инструмента в руках. Они не собирались играть притворяться друг с другом больше. Они не могли проходить это как сон. Кто-то наблюдает за мной,ответила она. Как будто... Она остановилась, подыскивая правильное слово чтобы описать что ее беспокоит. Не найдя такого, он поступила так, как обычно поступала с животными: Она послала образ своих эмоций.

Последовала небольшая пауза, пока Дарий изучал информацию. Он беспокоит и меня. Ты за периметром, который я установил. Разве ты не почувствовала рывок, когда проходила сквозь него?

Расти нахмурилась. Ты установил периметр для меня? Что это означает? Ты установил расстояние на которое мне позволено отходить? Она была оскорблена, на мгновение позабыв о своем нежелательном наблюдателе.

Милая, не создавай проблем. Просто делай, как я велю. В его тоне чувствовался намек на веселое раздражение. Японял, что с тобой будут проблемы, в ту же минуту, когда увидел. Медленно осмотри округу. Очень медленно. Действительно осмотри. Я увижу то же, что и ты.

Расти сделала, как он велел, потому что ей было любопытно, что должно произойти. Зрение у нее было отличное, чувства - на стороже, хотя она все еще не обнаружила, что ее расстраивало.

Было странно разделять ее разум и глаза с другим живым существом. Как бы ей хотелось, чтобы рядом с ней были кошки.

Теперь слишком поздно демонстрировать здравый смысл, Темпест. Ты должна была оставаться там, где была, в безопасности, как и было велено. Из лесочка слева за тобой в бинокль наблюдает мужчина. Я даже могу разглядеть бампер его машины. Темпест почувствовала, как ее сердце в тревоге глухо застучало. Нет никаких причин бояться его. Я - с тобой. У него не будет никакой возможности обидеть тебя.

Что если он приблизится ко мне? Я знаю - ты далеко. Я это чувствую.

Дарий послал ей волну уверенности, разливая тепло и силу в ней. Он никогда не позволит другим мужчинам,относиться к ней как Гарри который был злоумышленником. Никогда больше. Он имел в виду это. Клятва самому себе. Обет ее. Расти могла поклясться что чувствовала его руки защитно обнимающие ее. Она не остановилась, чтобы думать, что это не может быть хорошей идеей, чтобы опереться так сильно на свои силы, когда она должна была возмущаться его доминированием. Она позволила себе дышать снова, позволила сердцу медленно вернуться к нормальному ритму.

Продолжай работать, милая. Он собирается сделать попытку познакомиться. Веди себя как обычно. Я буду знать, если потребуется мое вмешательство.

Глубоко вздохнув и медленно выдыхая она вновь склонилась над двигателем, чтобы окончательно его отрегулировать. Во время работы она не отвлекалась по сторонам, пока не услышала звук приближающегося автомобиля. Оглянувшись, она увидела мужчину, сидящего за рулём светло-синего "Мустанга". По звуку работы двигателя она сразу определила, что он сильно перегрелся.

Закрыв капот, она встретила гостя. "Ничего себе. Эта штука может ездить, не так ли?"

Человек развернулся на водительком сиденье Mustang и ухмыльнулся, показывая все зубы. Камера висели у него на шее. Одет он был в помятый костюме и свободный галстук. "Она самая быстрая вещь, которая у меня была в годах. Я Мэтт Бродрик. "Он протянул руку.

По каким-то непонятным причинам Расти не хотелось до него дотрагиваться. Она могла чувствовать страх овладевающей ею, заполняющий ее. Она заставила себя улыбнуться и вытерла ладонь о джинсы. - Извините, я немного испачкалась, - пояснила она.

- Похожа на одну из машин Темных Трубадуров. Вы член группы?

В его голосе сквозило настоящая заинтересованность и намек на эмоцию, которую она не смогла опознать. Расти приподняла подбородок, в ее зеленых глазах несомненная подозрительность. - Зачем спрашиваете?

- Я - их поклонник. У Дезари - райский голос,- ответил мужчина, улыбаясь еще шире. Когда она молча продолжила оценивающе его рассматривать, он вздохнул. - Я - репортер.

Она состроила рожицу. - Тогда вы знаете, что я не член группы. Она подняла свой ящик с инструментами. - Я - их механик.

Он огляделся. - Где их лагерь? Я излазил здесь все дороги, но так и не нашел. Я знаю, они где-то рядом.

- И вы думаете, что я по доброте душевной все вам расскажу?- рассмеялась она.

Даже глубоко в земле, на расстоянии миль, Дарий почувствовал, как его тело содрогнулось и затвердело от звука ее смеха. Она была как беззаботный ребенок, живя настоящим, не оборачиваясь на прошлое и не заглядывая в будущее. В нем стал расти зверь, борясь за освобождение. Клыки во рту удлинились до смертоносной остроты кончиков. Он знал, что – опасен, он всегда был опасен, но сейчас, когда Темпест так близко к другому мужчине, он пересек черту самоконтроля. Другой причины для существования у него не было, и он не бросит ее. Никогда.

- A за деньги? Теперь улыбка репортера сияла, а взгляд - тяжелый как камень, и что-то хитрое в нем.

- Ни за что,- немедленно отказалась она, несмотря на то, что денежки бы ей не помешали. - Я не предаю людей ни за деньги, ни как-нибудь еще.

- Я слышал кое-что странное о группе. Может вы, по крайней мере, подтвердите или опровергните некоторые из слухов?

Темпест поставила свой ящик с инструментами на пол маленькой спортивной машины. - Зачем? Вы, люди, придумаете, что взбредет в голову. Напишите и напечатаете, не обращая внимания, если это кого-то ранит.

- Всего пару вопросов? Правда, что они спят днем и бодрствуют ночью? Что у них всех какая-то странная болезнь, которая не позволяет им выходить на солнце?

Темпест взорвалась от смеха. - Это так похоже на репортеров. Вы, должно быть, работаете в одной из этих желтых газетенок. Где вы, идиоты, набираетесь подобной чуши? У вас должно быть очень живое воображение. Не могу сказать, что была рада познакомиться, мистер Бродрик, а теперь мне пора ехать.

- Подождите. Бродрик схватился за дверь машины, прежде чем она успела ее закрыть. - Если я не прав - так и скажите. Мне не хочется печатать вранье.

- То есть, если я скажу правду, вы обязательно ее напечатаете, не придумывая какую-то новую сенсационной историю, лишь бы продать свою газетёнку.Ее зеленые глаза вспыхнули в него в чистой проблеме.

- Конечно.

- Прямо сейчас, группа вместе с их телохранителем на пешей прогулке. Они на прогулке в горах уже больше часа или около того. Мы должны быть в дороге уже этим вечером, если хотим успеть к следующему выступлению вовремя, поэтому они решили в последний раз прогуляться. Потом мы пообедаем и уедем.

Напечатайте это, мистер Репортер. Немного приземлено, но брюки они одевают по одной штанине за раз, как все обычнее люди. У Расти было обостренное чувство преданности, а Дарий и его семья единогласно поддержали ее. Если бы пронырливый журналист, подобный этому, заподозрил бы их в чем-то экстраординарном, она была не против немного приврать, даже не смотря на свои собственные сомнения насчет группы.

- Ты видела их час назад? Спросил Бродрик.

Расти многозначительно глянула на часы. - Приблизительно два часа назад. И сейчас я ожидаю их появления в любой момент. Они будут ожидать, что весь их транспорт на ходу, так что мы сможем отсюда уехать. Сомневаюсь, что кто-то из них будет загорелым – они, как и все остальные, используют солнцезащитный крем, насколько я знаю, - но если нет, я вам позвоню. Что-то еще?» Она излишне сильно хлопнула дверей машины. «Если вам интересно, Дезари часто подвергается нападению москитов. Она использует средство против комаров вместе с солнцезащитным кремом. Хотите знать марку?

"Отлично девочка," одобрил Дарий, в своем сознании она чувствовала, что он гордится ей.

- Да ладно вам,- запротестовал Бродрик, - перестаньте. Я просто делаю свою работу. Вы же знаете, что она – новость. Бог ты мой, да ее голос подобен ангельскому. Все крупные звукозаписывающие компании мечтают заключить с ней контракт, а она все еще играет в маленьких клубах. Она могла бы зарабатывать миллионы.

Расти снова рассмеялась. - А почему вы уверены, что она не зарабатывает? Неужели так ужасно, что она делает то, что ей нравиться? Она – артистка. Она любит ощущать близость маленькой толпы. Это не то же самое, что огромный стадион; там она не может достичь подобной связи со слушателями. И уж точно такой связи не будет в студии звукозаписи.» Информация приходила к ней прямо из разума Дария. Она взглянула на Бродрика. «Мне вас жаль. Вы, должно быть, ненавидите свою работу, роясь в людских жизнях и не понимая по-настоящему – кто они такие. Знаете, деньги – это еще не все.

Бродрик решительно положил руку на дверь. - Возьмите меня с собой в их лагерь. Представьте меня. Если бы я смог получить эксклюзивное интервью, это бы сильно помогло моей карьере.

- Ни за что,- отрезала она. - Я вас не знаю, и вы задаете довольно глупые вопросы. Любой приличный репортер придумал бы что-то получше, чем, спит ли Дезари днем. Если бы вы выступали до двух ночи, потом еще пару часов встречались с людьми, в том числе и репортерами, вы бы тоже, наверное, хотели спать. Так что за тупой вопрос это был?» Расти добавила в голос столько презрения, сколько смогла. - Вот что я вам скажу. Когда решите спросить о чем-то стоящем, я посмотрю, чем смогу помочь. Но я отказываюсь рисковать своей работой из-за какого-то идиота.

Она осторожно отъехала от репортера и повела маленькую машину прочь. Удаляясь, она наблюдала за ним в зеркало заднего вида. Он может последовать за мной, Дарий. Должна я увести его от лагеря?

Езжай прямо домой, Темпест. И больше не уезжай без охраны

Она послала ему изображение того, как скручивает ему шею. Я всю свою жизнь живу одна, ты - властный, невероятный зануда . Я не нуждаюсь в охране, и я точно не буду спрашивать разрешения идти, куда мне хочется. Вокруг тебя уже достаточно людей, которыми ты распоряжаешься, так что передохни.

Вижу, я должен обратить свое полное внимание на твое поведение, милая. К счастью, эта задача мне по плечу. В его голосе слышалось слишком много удовлетворения и уверенности в себе, чем ей понравилось.

То, как его голос проливался на ее кожу подобно теплому меду и наполнял ее тело, как расплавленная лава, накапливаясь внизу внутри нее, было таким странным, как ничто другое, с чем она когда-либо сталкивалась. Ее собственное тело предавало ее. Кажется, бывают темы, которые лучше оставить в покое, и вампиры среди них?

Темпест. Ты закрыла для меня свой разум. Почему? Ты считаешь меня таким чудовищем, что я не должен слышать твои мысли когда ты на меня злишься? Это не изменит произошедшего.

Ничто не изменит, Дарий . Кстати, почему ты можешь разговаривать со мной таким образом? Она решила, что лучшая защита - нападение. Пусть попробует ответить на этот вопрос. Это потому что ты можешь общаться с животными тем же способом, что и я? Она верила во всепрощение.

Итак,ты признал это теперь.Фактически мы можем уже где-то быть.

Она снова глянула в зеркало заднего вида. Она летела вниз по узкой, ухабистой дороге, скользя через повороты и один или два раза выбирая дорогу в стороне от проторенных маршрутов. Она не заметила в отдалении пыли, чтобы определить следовал ли за ней репортер, но у нее было такое чувство, что он пытался сделать именно это, и она отказывалась вести его назад в лагерь

Дарий понимал, что для безопасности ему понадобиться еще час, прежде, чем он сможет восстать. Запертый в земле, он боялся за безопасность Темпест, пока она не сделала, как он велел, и не вернулась на территорию, огороженную установленным им периметром. Он подумывал навязать ей свою волю. Это было заманчиво, особенно когда она была так смехотворно упряма, но теперь он будет присматривать за ней и надеяться, что она подчинится. Только если будет необходимо, он заставит ее выполнить его распоряжение.

Ему нравился ее разум. Он любил ее независимость, ее чувство свободы, ее дух. Она поймет, что ей не сойдет с рук неподчинение, но пока, он хотел холить ее как нечто хрупкое.

Дарий? Ее голос был мягким,нерешительным,очищающим его ум, как прикосновение пальцев на его коже. Пламя охватило его тело,в нем разгорался огонь. Он должен овладеть ею в ближайшее время. Время истекало по его контролем. Он отчаянно в ней нуждался.

Я с тобой, детка. Не грусти.

А я и не грущу,ответила она, но он уловил отзвуки её мыслей.Неужели?

Езжай домой, милая. Все уладится. Ты не должна единолично защищать Дезари от этого репортера.

Он не совсем репортер.

Дарий молчал. Как же она узнала это? Он был уверен в этом. На жизнь Дезари уже покушались несколько раз. Он прочитал ауру Бродрика, обнаружил, что он лжет, прикрывая свои смертельные намерения показным очарованием. Темпест не способна была прочитать все это, но она почувствовала подводные камни и сделала все от нее зависящее, что бы отвлечь мнимого репортера. И сделала отлично. Ее слова прозвучали искренне и открыто, а потом достаточно высокомерно, что придать всему, что она сказала подлинность.

Ты не должен мне верить, Дарий. Темпест казалась обиженной.

Конечно я верю тебе, милая. А теперь возвращайся сюда, где у меня не будет причин волноваться о тебе. Это точно был приказ.

Расти тяжко вздохнула. Он не понимал. Она не хотела, что кто-то беспокоился о ней. Когда до лагеря оставалось около мили, она почувствовала любопытные изменения вокруг нее; воздух показался ей плотным и удушающим. Она сразу осознала, что натолкнулась на своего рода барьер. Он будил в ней чувство страха, будто вынуждая развернуться. Почему сейчас она это почувствовала? Может Дарий усилил периметр, который она должна была соблюдать по его настоянию?

Она тряхнула гривой рыжих волос, зеленые глаза пылали неповиновением. Он не собирался ее исправлять, как делал это со всеми остальными. Они обращались с ним,как с каким-то греческим богом. Она громко застонала. Почему она связала его именно с этой аналогией? Просто потому, что он выглядел так же, действовал так же? Её гормоны,работали вне себя снова.

Умышленно она начала думать о вещах,таких как маленький красный автомобиль для движения вниз по дороге,подальше от командования мужчины. Она слышала, как Дарий тихо смеясь, не в последнюю очередь беспокоясь на самом деле украсть машину и бросить ему вызов. Не делай ставки на это отрезала она, как только припарковалась позади дома на колесах и вышла.

Полноприводной грузовик был следующим в списке её дел. Это было более важным, чтобы получить его, чем грязные велосипеды в отличной форме. Она подняла капот и, как всегда когда работала сосредотачивалась только на том, что делает блокируя все и всех остальных.

Дарий закрылся в тот самый момент когда было безопасно для этого, вырываясь из земли с такой силой,что почву выбросило вверх, как гейзер. Небо было мягко серое, еще не совсем темно, но осенью навес деревьев создавал глубокие тени и помогал защитить его глаза.Он вдохнул, почуяв воздух вокруг него, принимая каждую деталь, каждую историю которую ветер должен был сказать ему.

Вездесущий голод грыз его, но на этот раз его тело, твердое и тяжелое, делалось незнакомым, неустанно требуея, заполнения со страшной необходимостью как его ненасытный голод. Он принудительно контролировал рев внутреннего зверя который готов был вырваться,и зашагал вокруг автобуса.Он увидел Темпест она опасно сидела на решетке радиатора грузовика, владеющая ключом, который выглядел как если бы он весил больше, чем она. Даже когда он подошел к ней, ее маленькое тело покачнулось, балансируя на грани катастрофы.Она пыталась захватиться за край капота, но поскользнулась назад с небольшим звуком где-то между тревогой и раздражением.Очевидно,это не было ее первым падением.

Дарий передвинулся с размытой скорость, чтобы поймать ее, прежде чем она упадет на землю. Она приземлилась на его руки."Ты создаешь больше проблем, чем любая женщина,с которой я когда-либо сталкивался.Ты делала исследования лучших способов как сделать человека безумным?"

Темпест ударила его тяжелую мускулистую грудь. "Ты напугал меня до смерти. Откуда ты взялся? И поставь меня."

Его тело наслаждалось ощущением ее, такое мягкое против его твердости. Ее лицо было в пятенах жира,но она была все же красива. "Мое сердце не выдержит больше каких-либо инцидентов. Что ты думаешь,ты делала? "Сказал он сердито

Темпест извивалась,чтобы напомнить ему,чтобы поставил ее на землю. "Мою работу". Он был чрезвычайно сильным, его тело жесткое как дуб, но его кожа была, как горячий бархат. Она могла чувствовать прилив крови через нее, горячая и нуждающаяся.Это испугало ее до смерти. Она толкнула его. Дарий казалось, не замечал.Вместо этого он начал шагать от кемпинга. Ее сердце забилось. Он напомнил ей великого воина утверждая,его приз. Он держал ее,так как будто имел право на нее, как будто она принадлежала ему.

Дарий отнес Тэмпест в лес, подальше от открытых пространств, находя прохладный тени. Ее запах манил его, и он понял, что уткнул свое лицо к ее тонкой шее. Ее пульс отчаянно бился, чем привлек его внимание. Ее шелковые волосы падали на его голову, рассыпаясь огнем по его коже. Стон зародился в его горле когда самообладаниеопасно пошатнулось. Существовала такая большая опасность, что он поеряет голову. Он прекрасно знал это, но ничего не имело значения больше, чем обладание ею.

Расти чувствовала тепло его дыхания на своей коже. Чувствовалось как расплавленное тепло. Ее тело сжалось в ожидании. Она обвила его голову руками, притягивая его ближе, даже не подозревая, что она делает. Его желание было так велико, оно так сильно в нем билось, что она могла чувствовать как оно обволакивало ее, подавляя даже инстинкт выживания. Его сердце соответствовало ее ритму, билось сильно и неистово. Она чувствовала поглощающую ласку его языка на шее, и ее сердце екнуло, ее внутренности стали жидкими в ожидании.

"Дарий, не надо." Она прошептала слова, которые должны были быть командой. Они вышли хриплым предлогом необходимости.

Его рот прошелся по ее коже, посылая волны пламени, который бился в ней. У меня нет другого выбора. То, что ты просишь, это как пытаться остановить ветер. Это неизбежно. Прими меня. Прими то, что я есть. Она чувствовала нежное движение его языка, эротичное, гипнотическое трение вельвета. Ее голова отклонилась назад, подвергая уязвимости ее горло. Тепло заструилось по ее телу, когда его зубы глубоко вошли в предложенное и он жадно поглощал ее сладость. Ничего и никогда больше не утолит его голод. Ничего. Его тело горело, нуждалось, требовало. Она лежала в его руках, сонная, в темном, магическом мире мечты, в огне для него.

Где-то в лесу заухала сова. Из автобуса раздался беспокойный рык одной из кошек, жуткий звук в сумерках. Темпест сделала глубокий судорожный вдох, и внезапно очнулась. Она лежала в его руках, добровольная жертва, ее тело прижималось к его в неведомом ей доселе желании. Груди ее, казалось, набухли до боли, ее соски отвердели и выпирали сквозь тонкую рубашку. Она чувствовала себя расслабленной и сонной, почти греховно распутной. Она, как дикая кошка, начала отбиваться, беспорядочно молотя кулаками Дария.

Он вытолкнул себя из мира подлинных чувств, поглаживая языком проколы, чтобы закрыть крошечные точки следов. «Успокойся, милая. Я тебя не обижу.» Он уперся лбом в ее лоб. «Я сотру этот инцидент из твоего разума, и хотелось бы мне сделать то же самое с моим собственным разумом.» Она дрожала в его руках, огромные глаза широко распахнуты от потрясения, лицо бледное.

"Ничего, Дарий. Я просто не ожидала," прошептала она. "Я знаю, что ты бы меня не обидел." Она снова попыталась вывернуться из его объятий.

Дарий крепче прижал ее к себе. «Я не собираюсь тебя отпускать. Я просто не могу. Я не ожидаю, что ты меня поймешь, и я не могу тебе все правильно объяснить. Я всю свою жизнь все делал для других. И нечего для себя; я никогда ничего не хотел и ни в чем не нуждался. А в тебе нуждаюсь. Я понимаю, ты не можешь принять того, кто я есть, но это не имеет значения. Хотел бы я иметь достаточно сил, чтобы сказать, что имеет значение, но я тебя не брошу. Ты – единственная, кто может меня спасти. Спасти от меня других. Смертных и бессмертных.»

«Что ты такое, Дарий?» Темпест прекратила с ним бороться. Она знала, что нет никакой надежды вырваться, пока он ей не позволит. Его голос был всего лишь намек на звук. Ее сердце билось напротив его груди так быстро, она боялась, что оно может взорваться. А его черные глаза поймали и удерживали ее взгляд, так что она почувствовала, как тонет в их темной, бездонной глубине.

«Успокойся, милая. Тебе нечего бояться.» Он окутал ее волной спокойствия, утешающим умиротворяющим морем спокойствия.

Как бы ей не хотелось, она не могла отвернуться. Была в Дарии какая-то напряженность. Он был спокойным и основательным, как горы, твердым как гранит, но в то же время таким нежным по отношению к ней. Когда он на нее смотрел, жгучий голод горел в его глазах, жестокая одержимость. Он не старел. Бессмертный. С неослабевающей волей. Он бы никогда не свернул с выбранного пути. И он выбрал ее

Она приподнялась, чтобы дотронуться до своей шеи. "Почему я?"

"Во всем мире, за все эти века с тех пор как я потерял эмоции, я был так одинок, Темпест. Абсолютно один. До тебя. Только ты принесла мне цвета и свет." Он вдохнул, забирая ее запах глубоко в свои легкие. Ему нужно было облегчение от неустанных потребностей его тела. "Не бойся, ты ничего не вспомнишь из этого."

Все еще в плену его черного взгляда, Расти медленно покачала головой. "Я помню последний раз, Дарий. Ты не стер мою память."

Его черные со льдом глаза не дрогнули, не моргнули, когда он принял почти невозможное как факт. "Ты убежала от того, чем я являюсь." Он сказал это без выражения, как будто ее откровение не было первостепенной важности.

"Ты должен признать, не каждый день вампир кусает чью-то шею." Она сделала слабую попытку пошутить, но ее пальцы судорожно сжались в его густой, струящейся гриве черных волос, выдавая нервозность.

- Значит, в конце концов, я несу ответственность за нападение на тебя." Дарий оценивал возможность того, что она сказала. Это должно было быть правдой. Обычно нужно было немного усилий, чтобы управлять людьми. Но, возможно, с разницей в ее модели мозга, он должен был использовать намного больше принуждения, чтобы вызвать забывчивость. Что за мужество должно быть у нее, чтобы встретиться с ним вновь. Узнать, чем он был, и все же оставаться, как в эту ночь, лицом к нему.

- Конечно ты не был ответственнем за то, что сделал Гарри," она хрипло отрицала, отчаянно пытаясь высвободить свой взгляд из его. Она тонула в этих глазах, захваченная навсегда. Его руки были как железные обручи вокруг нее, зажимая ее к нему. Она должно была намного больше бояться его, чем была на самом деле. Удалось ли ему зачаровать ее?

"Все же, ты осталась в этот раз, зная, что я взял твою кровь," он размышлял вслух. "Ты не пыталась уйти, даже доверяя мне, чему-то дьявольскому, как вампир."

"Вышло бы у меня из этого что-нибудь хорошее?" она спросила, на этот раз желая встретить его глаза, желая увидеть его реакцию.

В ответ - только трепет ресниц. Черты его лица словно были высечены из гранита, чувственные, но неподвижные. "Нет," честно ответил он. "Я бы нашел тебя. В этом мире нет места, где я не смогу тебя найти."

Ее сердце снова заколотилось. Он мог слышать его, мог чувствовать пульсацию, которая отдавалась эхом в его собственном теле.

Она затаила дыхание. "Ты собираешься меня убить? Просто хотелось бы знать."

Его рука прошлась по ее волосам в неспешной ласке, от которой в животе у нее словно затрепетали крылья бабочек. "С абсолютной уверенностью могу тебе сказать, что ты - единственная в этом мире среди смертных или бессмертных, находишься в полной безопасности. Я бы жизни не пожалел ради твоего спасения, но я тебя не отпущу."

Наступила тишина, пока она изучала непримиримое выражение его лица. Она верила ему. Знала, что он был также беспощаден и опасен, как любой дикий хищник. Он увидел, как заработало ее горло в слабой взволнованной попытке сглотнуть.

"Ладно," уступила она. "Нет никакого смысла убегать, так ведь?" Ее мысли были хаотичными, не давая возможности придумать что же делать. И что она могла сделать? А еще важнее, что она хотела сделать? Она сильно закусила нижнюю губу.

Маленькая рубиново-красная капля выступила на этой полной дрожащей нижней губе. Искушение. Приглашение.

Дарий простонал, звук шел прямо из его души. Она не могла так поступить, соблазнить его сломав его стойкость, и уйти безнаказанно. Он склонил свою голову к ее, его рот горячий и требовательный. Его язык нашел эту крошечную каплю сладости, подхватил ее, сохраняя, смакуя. Но остановиться на этом не смог. Ее губы были как атласная мягкость под его губами. Подрагивающие. Соблазняющие. Боже, как он хотел ее. Нуждался в ней. Жаждал ее.

Открой для меня свой рот.

Я тебя боюсь. В словах слышались слезы, слышался страх, однако перед собственной обжигающим желанием она была бессильна. Темпест сделала, как он велел.

Время для Расти остановилось, и мир исчез, осталась лишь крепкая мощь рук Дария, тепло его тела, ширина его плеч, и его соблазнительный-соблазнительный рот. Он был смесью доминирования и нежности. Он подхватил ее на руки, захваченный кружащимся калейдоскопом цветов и чувств. Ничто не стало бы таким как прежде. Она не стала бы такой как прежде. Да и как она могла? Он выжигал клеймо в ее сердце. Выжигал клеймо в ее душе. Он захватывал ее изнутри и подчинял, так что она дышала только им.

Его голод бился в нем, в ней. В его мире только она, единственная, была создана исключительно для него. Она была огнем, пылающим, шелковистым огнем, мчащимся по его венам, и он не хотел, чтобы это когда-либо прекратилось. Только когда она начала задыхаться, ее легкие работали с трудом, он, наконец, поднял голову, в его черных глазах пылали собственнические чувства, когда его взгляд скользил по ее лицу. Темпест была очень бледна, ее глаза огромны, на ее губах сохранился отпечаток его губ.

Она была так слаба, хорошо, что Дарий все еще держал ее в своих объятиях. Ноги были словно резиновые. «По-моему, я собираюсь поступить как одна из тех нелепых героинь старомодных романов – упасть в обморок,» пробормотала она ему в шею.

«Нет, не собираешься.» Он попробовал почувствовать вину – он брал ее кровь, а она была такая маленькая и хрупкая, что любая потеря крови могла ее ослабить – но Дарий никогда не терял время на сожаления. Как он мог сожалеть о том, что было также естественно и неизбежно, как морской прилив? Она принадлежала ему. Ее кровь принадлежала ему. Ее сердце и душа принадлежали ему.

Очень осторожно и нежно он пробежал ласковой рукой по ее шелковистым волосам и вниз к мягкой щеке, чтобы положить свою ладонь на ее горло. Его пальцы медленно обхватили ее шею, легким прикосновением большого пальца прочерчивая деликатную линию ее подбородка. Он хотел прикоснуться к каждому дюйму ее тела, раскрыть каждую ее тайну, интригующую тень и впадинку, запомнить ее роскошные изгибы.

«Дарий.» Ее зеленые глаза нашли его черные. «Ты не можешь просто решить, что я принадлежу тебе. Люди больше не принадлежат друг другу. Я не уверена, что ты такое, но, думаю, ты был рожден не здесь и даже не в этом столетии. А я была. Я ценю свою независимость. Это означает, что я принимаю свои собственные решения. Ты не имеешь права лишать меня этого.» Она старалась подбирать слова осторожно, понимая, что сама была виновата, что не все было ошибкой Дария.

Она хотела его поцеловать. Это она признавала. С легким благоговением она прикоснулась к своим припухшим губам. Никому не было позволено так целоваться. Напоминало падение с края утеса, полет сквозь облака, прикосновение к солнцу. Будто она пылала, сгорала в огне, пока вместо Темпест Трайн, думающей личности, не осталась одна лишь бездумная, невероятная страсть.

"Дарий, ты понимаешь о чем я говорю?"

- А ты слышала, что сказал я?» мягко спросил в ответ Дарий. «Я знаю, что не просто принять такого как я, но я обещал тебе мою преданность и защиту навечно, а это не мало, Темпест. Это навсегда.»

«Это не потому, что я не могу принять, что ты такое. Я даже не знаю, во что это на самом деле выльется.» Она внезапно поежилась. «Поставь меня. Пожалуйста. Я ощущаю сильное…» она замолчала, не желая признавать чувство беззащитности, но невысказанное все равно встало между ними. «Пожалуйста, Дарий. Я хочу поговорить об этом и не чувствовать себя так неуютно.»

Его жесткий рот изогнулся, смягчая почти жестокий, непримиримый контур, как будто его никогда и не было. Он медленно опустил ее на землю. Она была в половину его ростом, так что ей пришлось поднять подбородок, чтобы взглянуть на него. «Так лучше?» спросил он мягко, с весельем в насыщенно-бархатном голосе.

Темпест взглянула на него, ее зеленые глаза сверкали как изумруды. «Очень смешно. Мы должны честно обсудить пару вещей. Может прямо сейчас я предпочту остаться здесь с тобой, нежели уехать, если только ты перестанешь командовать мной. Установим несколько основополагающих правил. Ничего вроде… вроде… как там ты это называешь.» Она махнула рукой, пытаясь жестом охватить все. Поцелуи. Питье ее крови. Ее соблазнение. Постоянные приказы. Установленный периметр. Все это.

Его темный взгляд не отрывался от ее лица. Его глаза были также неподвижны, как у леопардов, учуявших добычу. Жаждущие. Пылающие. Напряженные. От его глаз у нее перехватывало дыхание. Эти глаза зачаровывали ее. Околдовывали ее. Темпест отвела взгляд от его глаз, от этой обольстительно, темной бархатной ловушки. «И это тоже прекрати,» произнесла она решительно, несмотря на то, что он заставлял ее желать его.

- Прекратить что?

- Перекрати на меня так смотреть. Это определенно не по правилам. Ты не имеешь права так на меня смотреть. Это - жульничество.

- И как же я на тебя смотрю? - Его глубокий голос звучал еще ниже, интонация - мягкая, с хрипотцой. Гипнотизирующая.

- Так, это тоже не по правилам. Не разговаривать таким тоном, - заявила она строго.


- И ты прекрасно знаешь, о чем я. Веди себя прилично.

Его белые зубы сверкнули в улыбке, почти остановив сердце. "Я веду себя прилично, Темпест."

"Ну, тогда это - тоже не по правилам. Не веди себя прилично." Уперев руки в стройные бедра, она с вызовом пристально посмотрела на него.

Дарий отвел взгляд, чтобы спрятать внезапную улыбку, растянувшую его губы. Он глубокомысленно потер переносицу. «Так много правил, и все они кажутся безнадежными. Может, более выполнимый план был бы лучше.»

«Даже не начинай меня бесить этими своими "позабавь-меня-слабая-женщина" штучками. Это действует мне на нервы.» Она отчаянно пыталась дать задний ход, установить некоторую эмоциональную дистанцию между ними, чтобы хоть дышать можно было. Надо чтобы он прекратил выглядеть так мужественно. Это бы немного помогло. От внезапного головокружения она довольно резко приземлилась на ковер из сосновых иголок. От удивления она просто моргала, глядя на него вверх.

Дарий присел около нее, взяв ее лицо в ладони. "Просто делай как я говорю, и все будет в порядке, милая."

Для опоры она ухватилась за его широкое запястье . "Ты меня вообще слушал?"

"Ну конечно слушал. Я даже, если хочешь, могу повторить всю эту ерунду дословно." Он обнял ее, так что она смогла укрыться в убежище его тела. «Просто посиди минутку. И тебе скоро стане лучше. Должно быть, я немного увлекся, но в переливании крови ты не нуждаешься.»

Ее зеленые глаза широко распахнулись. «Даже не думай об этом, Дарий. Я – серьезно. Я читала книги. И видела фильмы. Я отказываюсь становиться вампиром.»

Его рот снова изогнулся. Сексуально, интимно, крошечный жест вызвал волну жара в ее венах, и, чтобы сберечь душу, ей пришлось отвернуться от него. Никто не имел права выглядеть так, как он.

«Я – не вампир, милая. Немертвый выбрал потерять душу. Я удержался, оставаясь живым все эти долгие столетия, хотя и с большим трудом в последнее время.»

"Что же ты такое тогда?" Спросила Темпест, не желая слышать его ответ и в то же время мучаясь от любопытства.

«Я – земля, ветер и небо. Я могу управлять ими, всеми явлениями природы. Я происхожу из древней расы, обладающей могуществом и способностями, которые ошибочно ассоциируются со способностями вампиров. Но я – не вампир. Я – Карпатец.» Он наблюдал за Темпест, ожидая множество вопросов, которые, вероятно, у нее возникли в ответ на его речь.

Она слегка наклонила голову. "Итак, много их было?"

"Я не понимаю вопроса." Он выглядел искренне озадаченным.

«Женщин вроде меня. Ты коллекционируешь женщин, для того чтобы всегда быть обеспеченным едой?» Спросила она легкомысленно, потому что его близость заставляла ее кровь бежать быстрее.

Его пальцы запутались в ее волосах. "Нет других женщин. И не будет. Ты принадлежишь мне. Только ты."

Она не была уверена, что верит насчет отсутствия других женщин, но обнаружила, что желает, чтобы это была правда. «Бог ты мой, мне, действительно, повезло,» произнесла она. «Не каждый день мной руководит вам… Карпатец. Я жила сама по себе, и заботилась о себе сама столько, сколько себя помню, Дарий, и меня все устраивает.»

Его ладонь скользнула к ее затылку, внимание сосредоточилось на нежности ее кожи. «По-моему, ты не очень хорошо справилась с этой задачей. Посмотри правде в глаза: я тебе нужен.»

Она откинула его руку, опасаясь огня, накапливающегося внизу ее тела. Он был опасен. Все в нем было опасно, даже обычный разговор. «Мне никто не нужен.»

Его темные глаза запылали при взгляде на ее лицо, в напряженных линиях его рта – твердость. «Ну, тогда ты научишься нуждаться, не так ли?»

Ее сердце подпрыгнуло от мягкой, предупреждающей нотки в его голосе. Когда хотел, он мог казаться таким угрожающим. В глубине ее глаз вспыхнул страх, и она быстро отвела взгляд своих зеленых глаз от его черных. «Дарий, я, правда, боюсь тебя.» Признание вышло едва слышным.

На мгновение появилась уверенность, что он ее не услышал, но затем его жаркая рука собственнически замерла на ее затылке. «Я знаю, что боишься, Темпест, только незачем, и ты скоро это поймешь.»

Проблеск страха придал ей храбрости. "Не будь так уверен, что я просто позволю взять мою жизнь под свой контроль."

«Если, тебе кажется, что твой единственный выход – во что бы то ни стало попытаться противостоять мне, то ты вольна именно так и поступить, но предупреждаю, я не простой противник.» Его голос был мягким, как бархат, и от этого более угрожающим. В том, как его пальцы обхватывали ее горло, была какая-то безжалостная сила.

«Поскольку я уже боюсь тебя, то это точно не новость, Дарий,» сказала она, ее сердце билось в такт с ее словами. «Это не, как будто я не боялась прежде.

Это не совсем новое ощущение для меня. Но я всегда справлялась." Она вызывающе вскинула подбородок.

Дарий наклонил голову ниже, его глаза как вспышки льда. «Ты боишься потери свободы, Темпест, не меня. Ты боишься неудержимой страсти, возникающей в тебе, чтобы встретиться с моей страстью. Этого, а не меня, ты боишься.»

Она толкнула стену его груди обеими руками. Он даже не сдвинулся. "Чтож, спасибо за этот анализ," вдруг яростно отрезала она. "Что подумают остальные, если я скажу им, что ты так поступаешь?" она бросила вызов. "Они до сих пор под твоим каблуком, и помогут тебе?"

Он пожал плечами с обычной, текучей грацией, напоминающей растяжку леопарда. "Для меня не имеет значения, один путь или другой. Это может разрушить наши семьи, это может привести к кровопролитию, но в итоге, результат будет тот же. Я не отдам тебя, Темпест"

"Ой, заткнись," раздраженная им, грубо сказала она. "Во мне станет не так много привлекательного, когда ты узнаешь меня лучше. Я всегда попадаю в беду; это просто происходит. Я сведу тебя с ума."

Его руки сомкнулись на ее хрупком запястье, а большой палец безошибочно нашел пульс. "Ты уже свела меня с ума," тихо ответил он. "Скоро ты будешь делать как я скажу, и потом я не буду беспокоиться так много."

"Только не в этой жизни," объявила она, глядя на него. "И так как у меня есть только эта, тебя ждет большое разочарование."

Его низкий смех был удивительным, изобилуя этим насмешливым мужским превосходством, которое говорило, что с ней будет легко справиться. "Давай, сладкая. Другие скоро восстанут. У нас мили пути впереди этой ночью, чтобы не отстать от графика. Кошек нужно покормить, прежде чем двигаться." Он не добавил, что вся его семья должна сделать то же. Он чувствовал ее глубокий страх, что он хотел использовать ее для пропитания, что, возможно, он хотел чтобы и остальные использовали ее тоже. Он хотел успокоить ее, но знал, что просто слов недостаточно.

Он протянул руку и поставил ее на ноги. Она была такой неожиданно легкой, для женщины с такой железной волей, а он был так невероятно силен, что чувствовал, что может добросить ее до неба, если не будет осторожным.

Оказавшись на ногах, она резко отступила назад, вытирая ладони о джинсы и поглядывая на него. Может он и командует тут всеми, но она не собиралась терпеть его глупости. Она не собиралась становиться едой ни для кого. И она точно не собиралась позволить какому-то мужчине из мира фантастики господствовать в ее жизни. Может она и имела склонность попадать в неприятности, но дурой не была.

Дарий взглянул сверху вниз на ее открытое, выразительное личико, когда они шли обратно к лагерю. Она больше не могла скрыть свои мысли от него, теперь, когда он понял различия в ее мыслях. Его прежние проблемы хорошо послужили ему за такую самодовольность и самоуверенность в отношениях с ней. Она была необычной смертной, но он не думал что ему придется вникать глубже, чем обычно. Помимо того, что она слишком много думает, у Темпест был интересный склад ума, способность фокусироваться только на одном и блокировать все остальное.

Она чуть споткнулась, и его руки скользнули ей на плечи, несмотря на ее слабое пожимание для отступления. По своей природе, Темпест понимала других. Она также понимала как рассуждали животные, их инстинкты выживания. Так что нужно было бы только шаг или два, чтобы принять Карпатской образ жизни.

Дарий знал, что она может согласиться с ним, пока он не посягает на ее образ жизни. Темпест жила, как кочевник. Это было по существу так же, ка жизнь его группы, но она предпочитает одиночество. Она понимала животный способ жизни, с сильными инстинктами выживания, но она меньше понимала людей и почему они делают то, что они делали. Выросшая в старом доме, с матерями продающих своих детей за наркотики, продавая свои души на наркотики, она решила в раннем возрасте, что у нее мало общего с людьми, и ничего такого не случилось , чтобы изменить свое решение.

Расти отодвинулась от тепла тела Дария. Ей не нравилось, что из-за его близости по ее телу разливалась и выходила из-под контроля голодная нужда. Он был слишком опасен, слишком силен, через чур привык все делать по-своему. Она же любила свою тихую независимую жизнь. Одиночество ей подходило. Последнее, что она хотела бы, это быть втянутой в странную компанию, которая следовала указаниям Дария.

Она вздохнула, но не заметила этого. Она не могла остаться с Темными Трубодурами. Пристанище, которое, как казалось, они ей предложили, очень быстро превращалось во что-то, с чем она не могла уже справиться.

Дарий мельком заглянул в ее разум, прочитав ее намеренья. В больших глазах, на ее рассеянном задумчивом лице, отражалась печаль. Он переплел свои пальцы с ее. «Не надо так волноваться, милая. Я поклялся защищать и заботиться о тебе. И я не шучу, когда даю такие клятвы.»

«К такому, человеку трудно себя подготовить, Дарий. Даже если ты... Карпатец, а не вампир, ты все-равно не человек. Я поняла это, когда ты мысленно общался со мной.»

"Ты действительно уверена, что тыполностью человек? Когда я соединяю свои мысли с твоими, я наблюдаю строение мозга, которое отличается от простых смертных"

Она вздрогнула, будто бы он ударил ее. "Я знаю, что я другая. Поверьте, вы не сказали мне ничего, что я уже не слышала бы прежде. Вы не можете назвать меня так, как меня уже не назвали. Странная. Мутант. Равнодушная. Так вы называете это, я это уже слышала. "

Дарий резко остановился, заставляя Темпест сделать то же самое. Он поднес ее руку к теплу его рта. «Я не хотел унизить тебя. Я восхищаюсь тобой. Если из нас двоих кто-то и «мутант», так это я, а не ты. Я вообще не человек. Я бессмертный. И я могу заверить тебя, что ты ни странная и ни равнодушная. Твое сердце и душа просто ждали встречи с моими. Не каждый может отдать себя в руки первому встречному. Мало кто знает, что сокровища, которым являются твое тело и твоя близость, священны, и они должны быть предназначены исключительно для того, для кого они были созданы, а именно для их второй половины. Возможно те, кто насмехались над тобой, завидовали, что ты умнее их, так как они уж слишком нетерпеливы чтобы ждать, либо потому что отдавали себя как дешевку."

Ее длинные ресницы спрятали изумрудные глаза. "Я не девственница, Дарий"

"Потому что один человек силой заставил тебя?"

«Я думаю, что у тебя неправильное впечатление обо мне. Я не ангел, Дарий. Я угоняла автомобили, повышала их мощность и каталась на них ради забавы. Я всегда восставала против так называемых авторитетных личностей, вероятно, потому что те, которых я знала, оставляли после себя лишь горечь во рту. Меня всегда поражало то, что большинство убежденных в своей правоте людей, те что постоянно проповедуют, тыча пальцами в других, наиболее часто совершают коварные и нечестные поступки. Как только я смогла сама себя содержать, я придумала свой кодекс чести, и это -то, чем я живу. Я не святая, и никогда ей не была. Места, из которых я родом, не воспитывают святых.»

Дарий изучал каждый оттенок ее голоса. Она казалась немного грустной, из-за воспоминаний о ее жестоком детстве, и сердитой саму на себя, что доверилась чужим людям в те ужасные годы. Доверие к ним подвело ее. Вот почему она предпочитала одинокую жизнь, которую она выбрала, и он мог чуствовать решимость не бросать его, несмотря на ее потребность в этом. Работа механика в их странствующей группе предоставила ей возможность самой содержать себя и быть свободной от близкого, длительного контакта с другими людьми. Он избавил ее от этого.

“Возможно, было бы легче для Вас, если бы я удалил Ваши воспоминания о том, кто я. Я мог бы сделать это как следует, Буря,” предложил он. Он обнаружил, что не хочет этого делать, как бы то ни было. Так или иначе он хотел, чтобы она приняла его таким, каким он был.

Она непреклонно покачала головой. - Нет. Если бы ты так сделал, я больше никогда бы не поверила твоим словам или поступкам.

“Вы не помнили бы, и это убрало бы Ваши ненужные страхи. Нет смысла в том, что Вы должны бояться нас, когда мы расцениваем Вас как семью,” сказал он разумно.

"Нет, не делай мне этого," она настаивала.

На мгновение его опасные хищные глаза переместились на ее лицо, красное пламя, мерцающее в их глубине, напомнило ей волка, безжалостного охотника. Что она знала о нем? Только то, что он был не человеком, а "Карпатцем", якобы бессмертным. И думает, что он имеет права на нее. Она немного знала о необычной силе и особенностях, о которых он упоминал, но она чувствовала, что они излучались из каждой его поры. Она могла быть успокоена ложным чувством безопасности, потому что он часто обращался с ней мягко, даже нежно

Но Дарий был прежде всего хищником, однако со всей хитростью и интеллектом человека. Он был темным, таинственным, опасным, влиятельным, и очень, очень чувственным - это была пугающая комбинация. Темпест почти вслух застонала. Как она собиралась выбраться из этой передряги? Его большой палец легко коснулся ее пальцев, посылая стрелы огня, мчащиеся через ее кровь. Почему её притягивает к нему? Особенно, если он был больше зверем, чем человеком? Потому ли, что он был первым мужчиной, который относился к ней с такой заботой? Потому ли, что он был очень одиноким и нуждающимся?

“Прекратите так думать, Темпест,” повторил он тихо с намеком на смех в его бархатном голосе. “Вы заставляете вещи казаться хуже, чем они есть.” Он испытывал искушение удалить ее воспоминания, несмотря на ее нежелание, просто чтобы ослабить ее страхи, но все же он был достаточно эгоистичен, чтобы хотеть, чтоб она знала то, кем он был, и иметь храбрость, чтобы остаться с ним в любом случае.

"Точно," проворчала она, "как это могло случиться."

Дарий наслаждался тем, как она прижалась к его плечу. Он даже наслаждался тем, как она бросила ему вызов. Он знал, что она понятия не имела о силе, которой он обладал, и на что был способен, но он чувствовал себя полностью живым рядом с ней. На них подул порыв ветра, раздувая ее мягкие волосы вокруг её лица. Он услышал шелест деревьев, как листья качались под музыку ветра. Он обнаружил, что улыбаться без причины, прошло много столетий, с тех пор как он вообще улыбался. Он забыл чувство счастья. Здесь, среди деревьев, с ночью вокруг них, с ветром, взывающим к нему, диким и свободным, и с Темпест, укрытой под его плечом, он чувствовал счастье и чувствол себя на своём месте.

Расти посмотрела на Дария, немного пораженная тем, что она вела себя так, как будто все было нормально, в то время когда она должна бы убегать с криками в закат. Его лицо было чувственным произведением искусства, вырезанное резкими, но все же красивыми линиями. Если бы ей предстояло кому-то еще описать его, то она не была уверена, что сказала бы. Он был - олицетворенная власть. И он был так невероятно сексуален. Чрезвычайно завораживающим.

Она закрыла глаза. На тот момент, это ее успокоило. Она не могла смотреть на него. Каждый раз, при взгляде не него, она вся воспламенялась. «Почему ты не можешь быть приятным, обычным человеком?»

- Что значит обычный? - спросил он изумленно.

"Ты не должен иметь такие глаза" - обвинила она его. "Твои глаза нужно запретить.

Тепло разлилось в его сердце, плавящее ощущение. "Так тебе нравятся мои глаза?"

Ее длинные ресницы немедленно скрыли выражение глаз. Я не говорила этого. Ты большого мнения о себе, Дариус, и это одна из твоих больших проблем. Ты высокомерный и тщеславный. Почему это мне нравятся твои глаза?

Он тихо рассмеялся. - Тебе нравятся мои глаза.

Она отказала ему в удовольствии давать объяснение. Лагерь был впереди сквозь деревья, и она могла услышать смех других. Музыкальный голос был своеобразным. Он был мягким и мечтательным, еще более завораживающим, чем другие. Темпест заметила сразу же те же гипнотические качества в голосе Дария.

«Все должны перестать выполнять твои приказы, Дарий,» ругала она, ее зеленые глаза прищурено смотрели на него из под длинных ресниц. «Это — единственно возможный способ спасти тебя. Никто никогда не перечит тебе.»

- Возможно потому, что они верят, что я знаю, что что правильно, сказал он мягко, нежно.

Она наблюдала как он медленно втягивал в свои легкие ароматы ночи и знала, что он инстинктивно просканировал область, проверяя место разбивки лагеря, которое, к его удовлетворению, гарантировало безопасность. Когда они вышли из леса на открытое место, где их ждали остальные, она почувствовала на себе взгляд нескольких пар глаз. Она остановилась, ее зубы прикусили нижнюю губу, а сердце неровно забилось. Она ненавидела быть в центре внимания.

Дарий встал перед ней, с легкостью скрыв ее маленькое тело из виду. Он наклонился близко к ней. «Ступай в душ, остальные должны поохотиться этой ночью прежде, чем мы тронемся в путь. Кошки еще не ели, теперь мы разделимся и встретимся в следующем месте разбивки лагеря. Ты поедешь со мной.”

Она хотела поспорить с этим, но больше всего, она хотела быть подальше от других, от их любопытных взглядов. Не говоря ни слова, она повернулась и побежала в фургон. Это было чем-то вроде святилища, как если бы это был уже ее дом.

Она не торопилась в душе, наслаждаясь горячей водой, льющейся каскадом по ее коже. Было трудно не думать о Дарие, но это была единственная безопасная вещь, на которую она была способна. Она знала, что не сможет быть постоянно рядом с ним, но если она сможет достаточно долго продержаться, путешествая по всей стране, то может быть все наладиться. В конце концов, это Дезари наняла ее, предлагая щедрую зарплату. Дезари сразу же даст ей денег, как только она ее попросит; она могла обратиться к сестре Дария с подобной просьбой.

Когда она набрала достаточно мужества, чтобы перестать прятаться в автобусе и предстать перед группой, то на месте разбивки лагеря никого не оказалось. Легкий шум привлек ее внимание. Осторожно она добралась до маленького красного автомобиля. Человек, который внимательно глядел в открытый капот, оказался тем, кто вел машину прошлой ночью.

Тогда, она лишь мельком взглянула на него. Теперь изучая его, она поняла, что он был под стать остальным членам группы — невероятно красив. У него были длинные темные волосы,которые обрамляли озорной взгляд его темных глаз, а у его рта был страстный, меланхоличный вид сексуальности. Она не сомневалась, что этот из Трубодуров, на протяжении всего тура был очень популярен у женщин всех возрастов.

Он поднял голову и улыбнулся ей. «Значит мы все-таки с тобой встретились, Темпест Трайн. Я — Берек. Я уж было начал чувствовать себя обделенным. Дарий, Дезари, Джулиан и Синдил — все говорят только о тебе. Я подумал, что они, должно быть, сказали тебе, что я плохой парень в группе, и теперь ты избегаешь меня.»

Темпест улыбнулась. И как она могла не улыбаться? Ее естественная осторожность диктовала ей держать от него по дальше, но его улыбка была заразительной. «Никто не предупреждал меня, но я вижу, что надо было бы.»

Он с любовью похлопал по автомобилю. «Что ты сделала, чтобы заставить ее мурлыкать, как сейчас?» В его голосе слышался неподдельный интерес. «Я завел двигатель, а она зазвучала так, словно была рада меня видеть.»

«Разве ты не разбираешься в автомобилях? Ты ведь так уверенно управляешь ими.»

Берек покачал головой. «Я продолжаю думать, что смогу найти время для изучения этого, но всегда есть что-то, что мешает мне этим заняться.»

«Это странно,» сказала Темпест, прежде чем смогла обдумать свои слова. «Обычно, такой умелый водитель и ярый поклонник авто, как ты, интересуетсятем, что находиться под капотом.» Она захотела пнуть сама себя за глупые замечания. Как Дарий, Берек, вероятно, спал в течение дня, а ночью использовал другие «полномочия». Она заставила себя непринужденно оглянуться вокруг. «А где кошки? Я уже давно их не видела.»

«Кормяться. Мы должны отправиться в путь сегодня норчью, так что Дарий разрешил им поохотиться, они имеют на это право.» Берек оценивающе провел взглядом по маленькой рыжеволоске. Она отличалась от других смертных женщин. Он знал, что она другая, но не мог точно указать на то, чем именно она отличалась.

Но он мог слышать ее сильное серцебиение, то, как быстро бежала кровь в ее венах. Голод всегда в нем присутствовал, вгрызаясь в его внутренности. Как и остальные, он должен был пойти в палаточный лагерь за несколько миль отсюда, чтобы накормиться, но проверка, недавно налаженного автомобиля, увлекла его.

«Иди сюда, Темпест.» Его голос звучал низко и убедительно. Он улыбнулся, сверкая белыми зубами. «Покажи мне, что ты сделала с двигателем.» Его голод возрос, когда он услышал приток крови в ее венах.

Теперь Расти не нравилась его улыбка и то, как он смотрел на нее. Она огляделась вокруг. «Я должна упаковать мои инструменты и вещи, что быть готовой к отъезду. Я могу показать тебе позже.»

На его красивом лице отразился шок и полное изумление. Расти пришло в голову то, что прежде никто никогда не отказывал Береку. Должно быть, он использовал принуждение, которое на нее не действовало. Она прокручивала в своей голове все снова и снова. Если бы Дарий был такой один, то она еще смогла бы продержаться в их путешествии. Но они все были, как он. Она начала отступать.

В это же момент, она поняла, что Берек раскаивается. «Эй, я не хотел тебя напугать. Я не такой, как тот кто на тебя напал. Дезари наняла тебя, а это означает, что ты находишься под нашей защитой. Серьезно, не бойся меня. Еще ни одна женщина меня не боялась.»

Расти заставила себя остановиться и улыбнуться. «Я немного нервничаю, после вчерашнего. Я почувствую себя лучше, как только вернуться остальные.» Но в настоящее время она чувствовала себя так, как будто попала в гнездо гремучих змей.

Мы друзья, Темпест. Подойди сюда. Покажи мне, что ты сделала для того, чтобы машина замурлыкала.

Она почувствовала, что его разум внушал ей спокойствие, заставляя ее выполнять его приказы. Что же было хуже? Позволить ему использовать ее как пищу или разрешить ему понять, что она знает, кто он есть на самом деле? Убъет ли он ее после этого? Она решила, что опаснее будет позволить ему узнать, что он не контролирует ее, поэтому она заставила себя переступить через свой страх и отвращение, которые душили ее. Она не хотела, чтобы он прикасался к ней так, как это делал Дарий.

На мгновение, мысль, крутящаяся у нее в голове, заинтересовала ее насколько, что оттолкнула ее страх. Почему сама идея, быть использованным в качестве пищи, отвращала ее, но тот способ, которым Дарий кусал ее в шею, она находила откровенно сексуальным?

Всё, приехали. Она окончательно выжила из ума, в этом нет сомнений. Это все объясняет. Она должна выкарабкаться из этой каши и найти способ сбежать. У нее внезапно перехватило дыхание, от осознания этой злой шутки.

Теперь она стояла близко к Береку, его тело соприкоснулось с ее. В ее животе все переворачивалось, наворачивались слезы, но она старалась держать себя очень спокойно. Он что-то бормотал ей; она слышала слова, жужжащие у нее в голове, но они не имели никакого смысла. Она хотела оттолкнуть его и убежать. Она не могла выдержать это, просто не могла. Она пыталась приравнять то, что он собирался сделать, к простому укусу животного, но все же ее желудок восставал, а от его горячего дыхания она невольно выгнула шею

Волны бедствия почти задушили ее, поскольку его пальцы обвились вокруг ее руки. Он был чрезвычайно сильным, подавляя ее борьбу с захватившими ее тисками. Послышался тихий всхлип, отмечая страх. Темпест слышала в голове свой собственный крик, но ни один звук не вырвался из ее горла. Она находилась посреди настоящего кошмара, в котором не было выхода.

Затем, не выдав себя и порывом ветра, огромная черная пантера, бросилась прямо на грудь Береку, эти двести фунтов, переполненные яростью, отбросили мужчину подальше от Темпест. При падении на автомобиль, Берек сильно ударился, вышибая из себя воздух, а когда приземлился спиной на землю, кошка кинулась прямо к его горлу.

Смутно имея представление о Дезари, Джулиане, еще каком-то жужчине и Синдил, которые выходили из-за деревьев, но остановились, замороженные страхом, Расти устремилась успокоить дикую кошку. В его уме она нашла красный туман убийственной ярости, ни с чем похожим она еще не сталкивалась. Она побежала вперед, все еще пытаясь успокоить его, шепча ему, командуя. Только тогда, когда она оказалась близко с Береком, Береком, который не боролся за свою жизнь, а покорно лежал под теми ужасными зубами, она поняла, что котом был Дарий. Потрясенная, она продолжила приближаться к кошке.

«Расти, не подходи!» крикнула ей Дезари. Она попыталась кинуться вперед, чтобы помочь Береку и остановить Темпест, но Джулиан удержал ее, сильными руками вокруг ее талии, буквально сбив ее с ног.

Ужас выражавшийся на лице Дезари, слышался в ее голосе, отразился в Темпест, ее сердце стучало в тревоге, она потянулась к Дарию, мимо жестокой ярости животного, чтобы найти человека. Она знала его. Она была не совсем уверена как, но она знала, что он был там, где-то внутри смертельного гнева. Дарий. Все кончено. Берек ничего не сделал, только испугал меня. Вернись ко мне. Она просила ласковым тоном, таким же, который она использовала прежде с испуганным животным. Успокаивающий, с верой, что он ответит. Она знала, что Дарий не будет отвечать другим, и что если она не остановит его, кошка вполне может закончить жизнь Берека.

Это произошло из-за нее. Это знание пришло к ней казалось бы из ниоткуда, но она была в этом уверена, и она удивилась, что у кто-то могли быть такие глубокие чувства к ней. Пожалуйста, Дарий, ради меня - отпусти Барака и иди ко мне.

Пантера зарычала, обнажив длинные, как бритва клыки, но по крайней мере она не вонзила их в горло Берека. Кошка низко присела, злясь, тело ее замерло в полной тишине, только хвост беспокойно, сердито дергался назад и вперед. Берек лежал под кошкой, полностью покорный, хорошо зная о том, кто напал на него. Тишину нарушали только его тяжелое дыхание и гневное рычание кошки.

"Дарий". Темпест беспокоили зубы кошки. Осторожно она положила руку на его мускулистую спину. Ее голос был мягким, ласковым. “Я в порядке. Посмотри на меня. Он не сделал мне больно. Он действительно не сделал.”

Все затаили дыхание, как из-за ее знания так и из-за ее храбрости. Для всех теперь было очевидно, что она знала личность большой кошки. Дезари сжала руку Джулиана в своей, внезапно испугавшись. Ни один человек не мог знать об их существовании и жить. Это ставило их всех под опасность. Как Темпест Трайн узнала? Ни Дарий, ни Берек не были бы столь небрежны, чтобы забыть стирать воспоминания. Но как они могли делать такие вещи, как могли уничтожить женщину, которая нашла в себе мужество сохранить одну из их жизней, что Темпест явно пытается сделать?

Пантера сдвинулась, чуть-чуть смещая вес, ставя шею под ладони Темпест. Пожалуйста, Дарий, моя смелость висит на волоске. Помоги мне. Я хочу уйти от всех. Это очень страшно. Все это. И я не понимаю, так что тебе придется объяснить это. Не смотря на ее намерения быть храброй, ее рука дрожала, когда она положила ее большую спину кошки.

Темпест чувствовала, что контроль Дария медленно возвращался в его разум, чувствовала, что человек преодолел гнев животного. Пантера оттесняла ее, вставая между ней и упавшим человеком. Это отдалило ее от лежащей на спине фигуры Берека, потом дальше, к деревьям и дальше от любопытных глаз его семьи. Затем леопард последовал за ней, направляя ее в глубокий лес, он сопровождал её так бесшумно, что она чувствовала, что могла услышать как падали листья.

Вернувшись в лагерь все облегченно вздохнули. Дайян переместился первым, протянул руку вниз и поставил Берека на ноги. "Опасное положение. Какого черта ты сделал?" Его голос обвинял. Никто никогда не перечил Дарию.

Барак поднял вверх обе руки. "Ничего. Я клянусь. Я просто собирался покормиться, вот и все. Ничего больше не случилось. А он в ярости налетел на меня."

Изящная рука Синдил дрожала у ее горла. "Может Дарий обернулся? Дарий никогда не выходит из себя. Может именно это и случилось?"

"Нет!" крик Дезари прозвучал как нечто среднее между страхом и возмущением, что возникла такая предательская мысль. "Нет, Дарий не может обернуться. Он слишком сильный."

Джулиан обхватил рукой ее талию, легкая усмешка на лице. "Никто из вас не знает, не так ли? Дарий не обернулся. И никогда не обернется. Не теперь. Он нашел свою Спутницу Жизни."

"Что ты имеешь в виду?" Спросил Дайан.

"Вас этому никогда не учили," тихо размышлял Джулиан, больше для себя, чем для остальных. "Вы не росли среди Карпатцев. И о том, что для нас естественно, вы даже не знаете." Его усмешка стала шире. "И Дарий не знает. Жизнь здесь стает все интереснее, мальчики и девочки."

"Перестань нести чушь, и скажи, наконец, что все это значит.

Приказала Дезари, ее нежные темные глаза начали разгораться. "Должны мы взять Расти под защиту?"

«Только одна Темпест находится в безопасности. Каждый Карпатский мужчина должен найти свет в своей темноте. Это - его единственное спасение. Без этой женщины, его спутницы жизни, он в итоге будет вынужден выбрать рассвет и вечный покой, или он уступит безумию немертвых и потеряет свою душу навсегда. Станет вампиром. Существует только одна женщина для каждого мужчины, одна вторая половина.»

"Но Темпест Трайн является человеком," возразил Дайян. "Этого не может быть. Мы понимаем, что где-то существует другая половина нашего сердца, нашей души. Должны найти подходящую спутницу, как вы нашли Дезари, Джулиан. Но Темпест не Карпатка ".

"Есть горстка человеческих женщин", медленно ответил Джулиан: "Имеющих некоторую форму психических способностей, которые могут быть спутницами жизни Карпатцев. Без сомнения Темпест Трайн является одной из таких женщин. Она пришла к нам, ища работу, но вероятно, сделала это, потому что была связана с Дарием,” пояснил он. "Забавно, не правда ли, как судьба способна привлечь вместе две связанные души? Не пытайтесь вмешиваться между ними и, ради бога, не трогайте эту женщину. Если Вы сделаете так, Дарий станет больше животным чем человеком, его инстинкты направлены, чтобы защищать и заботиться о ней, уберечь ее от тех, кто мог бы угрожать ей или ее соединению с ним. Он является более опасным в это время, чем в любое другое ". Джулиан снова улыбнулся. "Оставьте его; он в итоге это поймет."

"Я должна с ним поговорить, объяснить ему," сказала Дезари. "По-моему, он не просил объяснений, не так ли?" заметил Джулиан, его руки притянули ее ближе. "Самое лучшее - и безопасное - не вмешиваться в процесс объединения Спутников Жизни."

"Подождите минуту". Барак оперся на капот красного автомобиля. ("Вы потеряли меня где-нибудь)?. Я знаю, Дарий взял ее кровь, я чувствовал его запах на ней. Ты говоришь мне, что он соединится с ней, что ли? Разве это не строго запрещено, со смертными? Дарий сам научил нас этому. "

"Темпест кажется другой," сказал Джулиан. "Её нельзя назвать обычной смертной; поэтому, правило не действует."

Оленьи глаза Синдил, обычно мягкие и любящие, вспыхнули пламенем, глядя на Берека. «Ты пытался кормиться на ней? Это было низко. Она находиться под нашей защитой. Ты настолько равнодушный, Берек. Всегда плейбой. Ты не можешь оставить женщин в покое, даже тех, кто путешествует с нами практически как семья. Вчера с Расти произошел ужасный случай. Ты думал об этом, когда хотел удовлетворить свое соственное желание?»

"Синдил". Барак посмотрел с болью в глазах. Синдил была приятной, любящей природу и никогда не сердилась, никогда не ругалась с любым из них.

«Не говори мне «Синдил», Берек. Ты настолко ленив, что тебе нужно было накормиться на женщине, которую защищает наша семья? Я подозреваю, что ты думаешь, что ты настолько обоятелен, что она была бы тебе признательна, что обеспечивает тебя пищей.»

“Это было не так. Я был просто сильно голоден, ждал слишком долго питания. Я не вредил бы женщине. И я понятия не имел, что она принадлежала Дарию. Черт, я бы никогда не прикоснулся к ней, если бы знал. Он собирался разорвать мне горло, Синдил. Вы должны сочувствовать мне. Посмотрите на мою грудь. Он разрезал мне кожу. Не хотите ли исцелить её для меня?” Берек состроил самую умоляющую, ребяческую гримасу.

“Возможно, в следующий раз вы дважды подумаете, прежде чем гоняться за женщинами,” ответила Синдил и умчалась.

"Эй,подожди минуту". Берек прицепился за ней,отчаянно пытаясь вернуть ее благосклонность.

"Разве мы все потеряли наши умы здесь?" Спросил Даян. "Мягкая, спокойная Синдил ведет себя как землеройка. Дезари ведет себя как влюбленный теленок. Я не знаю тебя, Джулиан, но ты, кажется, наслаждался дискомфортом Дария гораздо больше, чем подобает, и плохой парень Берек следует за Синдил, как потерянный щенок. Что, черт возьми, происходит? "

- Ваш лидер нашел свою спутницу жизни,Дайян, - сказал Джулиан счастливо,и не понимает, абсолютно не понимает,как иметь с ней дело.Обнаружение Вашей спутницы жизни оставляет у вас ощущение,как будто кто-токулаком ударил вас в живот и украл ваш рассудок.Просто у Дария на все имеется свой способ, просто командовать. Но теперь я подозреваю, он будет находитьсяв шоке, но он этого заслуживает.

"Он просто будет навязывать свою волю Темпест," уверенно сказал Дайан, "и потом все станет как обычно."

"Навязывание воли твоей Спутнице Жизни - это как перерезать себе горло. Не очень мудрое решение. Тем не менее, наблюдение привнесет много веселья, " самодовольно сказал Джулиан.

После, в густом укрытии деревьев, мускулистая форма пантеры начала изгибаться и принимать другую форму, мерцая синим в темноте, и становясь твердым телом человека. Темпест наблюдала, для опоры прислонившись к стволу дерева и задавалась вопросом, нашла ли бы она когда-нибудь кроличью нору Алисы в середине Калифорнийского государственного леса.

Дарий заметил ее неестественную бледность и шок в ее огромных глазах. Ее нежный рот дрожал, а она беспокойно скручивала себе пальцы так, что они побелели. Он знал, что если приблизиться к ней, то она убежит. «Ты знаешь, что ты не боишься меня, Темпест.» Его голос был шепотом ночи, частью ночи.

Темпест огляделась вокруг. Цвет ночи был темно-синим, почти черным, но мистическим и красивым. Деревья поднимались как тени к усыпанному драгоценными камнями небу. Небольшие скопления тумана медленно, лениво перетекали вдоль лесного покрова на уровне ее колена. «Почему мне кажется, что ты — такая же часть всего этого?" спросила она. «Как будто ты принадлежишь ночи, но к чему-то прекрасному, а не мрачному и опасному? Почему так, Дарий?» снова тихо спросила она.

«Я действительно принадлежу ночи. Я не такой же расы, что и ты. Я не человек, но всё же я не зверь или вампир.»

«Однако, ты можешь превратиться в леопарда?». В этот невообразимый трюк почти возможно было поверить, даже при том, что она засвидетельствовала его собственными глазами.

«Я могу стать мышью, бегающей по полю или орлом, парящим высоко в небе. Я могу быть мглой, туманом, молнией и громом, самой частью атмосферы. Но я всегда Дарий — тот, кто поклялся защищать тебя.»

Темпест покачала головой. «Это не возможно, Дарий. Ты уверен, что я не падала и в итоге ударила себе голову или что-то в этом роде? Может быть мы наелись галлюциногенных грибов, и теперь, у нас небольшие галлюцинации. Это не вероятно.»

«Я могу заверить тебя, что я делал это всю свою жизнь. А я существую почти тысячу лет.»

Она подняла руку, чтобы остановить его. «По одной странной вещи за один раз. Я слышу эту чертовщину, но мой мозг отказывается переваривать все это.»

«Ты же знаешь, что я не причиню тебе вреда, Темпест? Ты понимаешь, так высоко я ценю тебя?» спросил он настойчиво, его черный пристальный взгляд скользил по ее лицу, пободно туману.

Глубоко в своей душе, за пределами ее человеческого мышления, Темпест знала, что это было единственное, в чем она была уверенна. Дарий не причинит ей вреда. Она медленно кивнула и увидела, что на минуту облегчение осветило его глаза. Затем, он снова стал серьезным.

«Я не хотел, чтобы ты стала предметом охоты для других. По правде говоря, мне не пришло в голову, что кто-нибудь будет использовать тебя для этой цели, когда ты под нашей защитой. Я непреднамеренно подверг тебя ужасному моменту, но на самом деле, ты не была в опасности. В защиту Берека - он вероятно думал, что он сможет управлять твоими воспоминаниями, как это обычно легко делается с человеческими жертвами, но он не навредил бы и не убил бы тебя, просто питался, как, чувствуя мой запах на тебе, он предположил, это делал я. Пожалуйста, прими мои извинения.»

Его голос сам обернулся вокруг нее и нашел свой путь в ее сердце.

Она тихо вздохнула и попыталась не думать слишком много о слове жертва. «Знаешь что, Дарий? Совсем не это - существенно. Я не понимаю, поскольку я не могу это понять. Теперь-то ты осознал это, не так ли? У меня нет метода борьбы с этим. Будет лучше, если я сейчас же уйду.»

Его черные глаза ни разу не моргнули, ни на минуту не оставляя ее лица. Она обратила внимание, что ее сердце забилось быстрее, угрожая каким-то неконтролируемым способом, которого она не понимала. «Это не то, что я когда-либо кому-нибудь рассказываю. Они бы заперли бы меня, если бы я это сделал. Ты же знаешь, что ты не должна волноваться.»

Его черные глаза были безжалостны, сверля ее все глубже и глубже, пока они не проникли в ее душу. Ей стало трудно дышать. «Дарий, ты знаешь, что я права. Ты должен знать. Мы не из двух разных рас, которые пытаются найти точки соприкосновения. Мы два различных вида.»

- Ты нужна мне.

Он сказал слова настолько тихо, что она едва услышала их. Он заявил это резко, совершенно не приукрашивая. Не было никакого психического давления, никакой другой формы принуждения. Однако, способ, которым он это сказал, походил на стрелу, пронзающую ее сердце. У нее не было никакой защиты против тех трех слов. Никаких способов борьбы с их правдивостью. Она услышала правду в его голосе.

Она долго на него смотрела, а затем, без предупреждения, она подняла и бросила в него горстку листьев. «Ты играешь не честно, Дарий. Ты, правда, поступаешь не честно. У тебя есть эти глаза и этот голос, и теперь ты идешь и говоришь что-то подобное.»

Медленная улыбка смягчила жесткий уголок его рта. «Я знал, что тебе понравились мои глаза.» Он выглядел очень довольным. Он, казалось, не двигался, но внезапно он возник перед ней так близко, что она чувствовала тепло его тела. Его рука нашла ее горло, а его неподвижная ладонь легла так, чтобы ее пульс бился в центр ладони.

- Я тебе не говорила, что мне нравятся твои глаза», поправила она. - Я думаю, что они должны быть объявлены незаконными. Они греховны. Она воинственно подняла подбородок, пытаясь стоять на своем против чего-то, что она даже не понимала.

- Я имел в виду свою защиту, милая. Я никогда не поставлю тебя в такое положение снова. Я удостоверюсь, чтобы другие узнали, что теперь ты всегда будешь под моей защитой.» Дарий склонил темную голову к ее, поддавшись соблазну ее бархатных губ.

У Темпест перехватило дыхание, она отшатнулась назад к стволу дерева и подняв руки, уперлась ладонями в твердую стену его груди. - Я думаю, возможно нам не стоит этого делать. Правда, Дарий, будет безопаснее для нас обоих - просто не прикасаться друг к другу.»

Его улыбка добралась и до его глаз, от которой распространялся жар по ее телу. - Безопаснее? Это — то, о чём ты думаешь? Всегда намного безопаснее делать то, что хочу я.

Он не сдвинулся ни на дюйм, несмотря на силу, с которой она отталкивала его грудь. Темпест тихо вздохнула. «Ты хочешь так думать. Лично я, Дарий, в таком состоянии, когда я могла бы убежать с криками в лес; или сомневаться в моем собственном здравомыслии и своих поступках. Не дави на меня прямо сейчас.

- Как думаешь, ты сможешь стоять самостоятельно, не облакачиваясь на ствол дерева?» В его голосе проскальзывали нотки смеха.

Темпест похлопала по дереву, недовольно признав его. Она очень гордилась впечатлением, которое до сих пор производила. Ни обморока. Ни истерики. Ничего из того, что сделала бы здравомыслящая женщина. Она не хотела упасть в грязь лицом. На мгновение она опустила свои длинные ресницы. Дарий без труда прочёл небольшую самоиронию, смешанную с беспокойством на ее искреннем лице, и неожиданное стремление, прежде чем она проскочила под его рукой, чтобы уже стоять самостоятельно. Ему нравилось ее чувство юмора и способность смеяться над собой в самых экстремальных ситуациях.

Она ухмыльнулась ему. - Ну, это сработало.

Он протянул руку. - Иди сюда, милая. Мы можем просто идти и разговаривать.

Она подозрительно на него посмотрела. - Просто идти и разговаривать? Это же не инструкции для каких-нибудь других сверхестественных выкрутасов, не так ли?

Дарий, как ни странно, рассмеялся. Его пальцы переплелись с ее, захватив ее руку, и притянули их ближе к теплу его тела. - Где ты набралась этой ерунды?

Ее изумрудные глаза сверкнули на него. - Я могу быть плохой. Очень плохой.

- Ты пытаешься спугнуть меня.

Она рассмеялась назло себе. - Я думаю, что у тебя лучше получаеться запугивать людей, чем у меня. Ты легко выигрываешь. Без борьбы.

Его рука скользнула вокруг ее талии, чтобы перенести ее через упавшее дерево. Он не разу не оступился, и она не могла удержаться от сравнения его с камышовым котом, которым, как она уже знала, он мог бы стать. Он двигался также не слышно и с тем же изяществом. - Что ты чувствуешь, когда изменяешься подобным образом?

- В леопарда? Ее вопрос удивил Дария. Он не думал о том, на что это было похоже уже в течение сотен лет. Тайна. Красота. Как поразительно было изменять форму. Ее вопрос поднял полное возбуждение, страх, который он чуствовал, когда ребенком эксперементировал, совершенствуя искусство, пока он не смог изменяться в воздухе, на бегу, даже используя сверхестественную скорость. - Это невероятное чувство силы и красоты, когда сущность животного, его скорость, и энергия, и хитрость, все чудесным образом ощущаеться в моем собственном теле.

Темпест легкой походкой шагала шаг в шаг с ним, никуда в частности не направляясь. Он был настолько идеально сложен: его тело — его собственное чудо — сила и власть в каждой его клетке, и он носил его с такой непринужденностью, которую, как кажется, он даже не замечал. - Это захватывающе, когда я общаюсь с животными», призналась она. - Я хотела бы иметь возможность увидеть мир их глазами, чувствовать и слышать вещи, как они. Ты можешь делать это? Или ты все же остаешься собой?

- Во мне сразу оба. Я могу использовать их чувства, их способности, но также я могу здраво рассуждать, пока ничего не вызывает инстинкт, который подавляет разум.

- Как инстинкт выживания.

Дарий взглянул поверх ее головы. Лунный свет лился сквозь деревья, касаясь красного золота ее волос, которое вспыхивало при каждом ее движении. Она была так прекрасна, что у него не было иного выбора, кроме как ласково пропустить пальцы сквозь шелковые пряди. - Для меня ты и есть мой инстинкт выживания. Ты тоже это чувствуешь.

Ее длинные ресницы поднялись достаточно, чтобы он уловил проблеск ярко-зеленого цвета, прежде чем она отвела взгляд. - Я не знаю, что я чувствую.» Она выдернула свою руку и послала ему острый взгляд осуждения. - Мы не пойдем туда вместе, помнишь? Ты будешь идти на шаг от меня, и ты не будешь делать ни одну из тех вещей, что мы до этого обсуждали.

Его хриплый смех в ответ послал огонь, танцующий у нее в крови. Она впилась в него взглядом. - Смеяться также запрещается.

Он захватил ее маленькую талию и легко поднял ее на вершину огромного упавшего бревна, так, чтобы они двое стояли рядом, и проворно положил руки ей на бедра, когда она смотрела вниз. На лесном покрове в изобилии росли папоротники, покрывая пространство словно необычная вода зеленного оттенка на фоне синевы ночи.

Пейзаж был настолько красив, что у нее пропал дар речи, даже для того, чтобы сделать выговор Дарию за то, что он забыл соблюдать расстояние между ними. Она старалась не думать о его руках на ней, которые касались ее, словно она ему принадлежала. Он склонил свою голову так низко, что у нее перехватило дыхание. Ее шея пульсировала в ожидании, и огонь начал потрескивать и шипеть, угрожая поглотить ее. Она чувствовала жар его дыхания прямо над ее предательским пульсом.

- Послушай ночь. Она говорит с нами,- сказал он тихо.

Какое-то время она слышала только биение своего сердца. Пульс стучал у нее в ушах, заглушая все другие звуки. Он осторожно повернул ее и привлек спиной в убежище своего тела. - Ничего не говори. Успокойся. Спокойствие должно завладеть твоим разумом, Темпест. Сначала добейся спокойствия. Именно это необходимо, чтобы ты открыла путь знаниям.


Его голос шептал над ее кожей, словно черный бархат. Завораживающий и прекрасный. Чистое волшебство.

Дарий применил заклинание, плотно соткав его повсюду от нее. И не просто к гипнотической силе его голоса или грубой силе его тела, а к самой ночи. Она никогда не замечала, что у темноты были собственные яркие цвета. Луна светила через покров деревьев, купая мир в мягком, переливающемся серебре. Листья блестели, как драгоценные камни, когда ветер легко обдувал их.

Низкий вздох ветра был первым звуком, который она смогла четко определить, после стука собственного сердца. Руки Дария обвились вокруг нее, приковывая ее к его гораздо большему телу. Темпест испытывала неприязнь к ограниченному пространству и она всегда пыталась избежать близкого контакта с мужчинами, особенно когда она была одна, а они были сильны. Однако, вместо того, чтобы чувствовать себя под угрозой, Дарий заставил ее чувствовать себя в безопасности и надежно защищенной.

- На самом деле вслушайся в это,Темпест, твоим сердцем и умом, а также твоими ушами. Ветер тихо поет, нашептывая сказки. Там, неподалеку от нас — ты слышишь это? Ветер принес нам возню стаи лис.

Она наклонила голову, стараясь уловить тот звук, который он слышал. Стая лис. Неужели он правда мог знать это? Как будто прочитав ее мысли, Дарий прикоснулся губами к ее уху.

- Их там три. Они, должно быть, еще очень маленькие, они едва передвигаются.

Темпест почувствовала, что его губы переместились в ее волосы, как будто он случайно, а не умышленно задел пряди. Самосахронение вступило в свои права и она попыталась отойти от него. Но ее нога зависла в воздухе. Она забыла, что находиться на вершине бревна. Только руки Дария удержали ее от падения.

Он тихо рассмеялся, тем, приводящим в бешенство, мужским дразнящим смехом.


- Я был прав. Ты нуждаешься во мне. Тебе нужен телохранитель.

- Я не сделала бы это, если бы ты постоянно не сводил меня с ума,- обвинила она его, но все же продолжала цепляться за него.

- Позволь мне до конца слить свой разум с твоим. Я могу научить тебя слышать, различать истинные звуки ночи. Мой мир, Темпест.

Он взглянул на тонкие пальцы, обвитые вокруг толщины его руки. Она была настолько хрупкой, настолько деликатной, маленькой, но чрезвычайно храброй женщиной. Она родилась для него. Его сердце и ум, его душа признали ее. Каждая клетка его тела, нуждающаяся, из голодавшая, тянулась к ней, с такой силой, которую не возможно успокоить.

Дарий чувствовал, как ее маленькое тело дрожало рядом с его каменным. Жестокий, защитный инстинкт поднялся в нем, сокрушая своей силой. Он хотел отнести ее в свое логовище, охранять ее от повседневных опасностей окружающего их мира, спрятать ее и все время защищать. Но он понял, независимо от того, насколько сильны его чувства, она была смертная и выросла в другом мире, в который он никогда не смог бы вернуться и измениться для нее. Это сформировало ее характер, так же как его возраст и опасности сформировали его. Он не мог изменить ее так быстро. Требования его души и тела должны быть на втором месте после ее опасений, пускай даже и необоснованных.

- Если ты объединишь свой разум с моим полностью, ты будешь в состоянии прочитать все мои мысли?- с тревогой спросила она

Он ласково взъерошил ее волосы.

- Ты имеешь в виду то, что я уже делаю?

Ее изумрудные глаза сверкнули на него.

-Ты не можешь прочитать каждую мою мысль, - сказала она решительно.

Не на долго возникло молчание. Она запрокинула голову назад, чтобы посмотреть на него.

- Ты можешь?

На этот раз ее голос несомненно дрожал.

Дарий хотел стереть поцелуем тот взволнованный взгляд на ее лице.

- Конечно, я могу.

Ее зубы прикусили ее нижнюю губу.

- Раньше ты не мог. Я не думаю, что ты мог, Дарий.

- Ты сливаешься со мной всякий раз, когда мысленно общаещься со мной. Мне понадобилось всего несколько раз, чтобы понять, чем твой разум отличаеться от других, но как только я в этом разобрался, я могу проникать в твой разум как только пожелаю.

Его пальцы обвили ее затылок.

- Если хочешь, я могу разделить с тобой некоторые из твоих воспоминаний. Тебе нравился небольшой переулок позади китайского ресторанчика. Ты любила его необычные булыжники.

В этот раз Темпест сделала рывок, чтобы вырваться на свободу, но Дарий крепко схватил ее, заключая в кольцо его рук.

- Не так быстро, милая. Ты была единственной, кто дал понять, что я говорю тебе неправду.

Она стояла напряженно.

- Никто не будет говорить неправду больше. Твой возраст тому доказательство.

Он снова рассмеялся, пораженный тем, что после столетий одиночества и полного отсутствия эмоций, он мог так легко рассмеяться. Тут все радовало, и сама ночь, и весь окружающий мир, сам факт жизни.

- Это было жестоко, Темпест, - отчитал он ее, но его голос был настолько нежен, что снова перевернул ее сердце.

- Никакого слияния, Дарий. Я думаю, что мы должны сделать хоть что-то полу-нормальное. Просто поговорить. Разговаривать это хорошо. Не о чем-то странном, просто о том, о чем обычно говорят. Расскажи мне о своем детстве. Какими были твои родители?

- Мой отец был очень влиятельным человеком. Он часто упоминается как Темный. Он был великим целителем среди нашего народа. Я понимаю, что мой старший брат с тех пор занял его место среди нашего вида. Моя мать была нежной и любящей. Я помню ее улыбку. У нее была захватывающая улыбка.

Слова вызвали в его памяти прилив теплоты.

- Должно быть, она была замечательная.

- Да. Мне было всего шесть лет, когда её убили.

Ее пальцы в сочувствии сжали его руку.

- Мне так жаль, Дарий. Я не хотела вызывать печальные воспоминания.

- Не воспоминания о моей матери были плохими, Темпест. Когда мне было шесть лет, Оттоманские турки захватили деревню около нашего дома и убили почти всех. Я смог выбраться” — он указал в направлении места разбивки лагеря — ”с немногими другими. Моя сестра, Дезари, вместе с Синдил, Береком, Дайяном, и еще одним другим. После этого мы были отрезаны от остальной части нашего народа.

- В шесть лет? Дарий, что вы делали? Как вы выжили?

- Я учился охотиться на животных поблизости. Я учился кормить других. Это было время больших трудностей. Я сделал очень много ошибок, но все же каждый день получал новый, захватывающий опыт.

- Как вы отделились от своих родителей, своего народа?

- Была война. Человеческие деревни уничтожались вместе с людьми, которых наши семьи считали друзьями. Наши взрослые решили бороться вместе с людьми. Но солдаты напали после восхода солнца, когда Карпатцы являются наиболее уязвимыми, когда они должны затаиться. И было так много солдат, злых и жестоких, полных решимости уничтожить всё в округе, чтобы избавиться от всех нас, так как они считали нас паразитами, вампирами. К сожалению, у взрослых нашего вида нет никакой власти, никакой силы, когда солнце высоко, таким образом, это была резня, бесполезная трата жизней. Так много погибло в тот день, людей и Карпатцев, так же женщин и детей. Многие из нашей расы были подвергнуты ритуальным "вампирским" убийствам – обезглавливанию и вбиванию кола в сердце, мои родители были среди них.

Голос Дария был мягким, грустным, отдаленным, как если бы часть его была столетиями отделена от нее. В его руках Темпест повернулась и коснулась его рта кончиками пальцев.

- Мне так жаль, Дарий. Как ужасно для Вас.

Слезы блестели на ее длинных ресницах, ее глаза блестели. Его скорбь, по его потерянным родителям, по мальчику которым он был, билась в ее сердце.

Дарий коснулся слезинки, ловя ее кончиком своего пальца.

- Не плачь по мне, Темпест. Я не хочу вызывать слезы в твоем сердце. Ваша жизнь была слишком трудной. По крайней мере, прежде чем я потерял эмоций и цвета, моя была наполнена любовью к моей старой семьи, а затем к новой семье в течение сотен лет. На лодке, я и другие бежали из нашей истерзанной войной родины через океан в сильный шторм. Мы были сами по себе, я старший, но мы добрались к берегам Африки, и у нас были большие приключения в те годы и позже - до того, как темнота собралась во мне и распространилась в моей душе.

Она смотрела на его палец, который он поднёс ко рту, чтобы ощутить вкус её мерцающей слезинки, на его черные чувственные глаза, на его совершенные губы, опасно манящие. Она судорожно сглотнула, боясь, что может броситься к нему в объятья, чтобы попробовать на вкус его рот и раз и навсегда потеряться в глубине пылающих глаз.

- Какая темнота? О чем ты говоришь?

- Я ничего не чувствовал за прошедшие столетия. По-видимому, после определённого момента, Карпатский мужчина теряет все свои эмоции и рискует превратиться в вампира. Так как другие зависили от меня, я боролся со зверем внутри себя. Но на протяжении тысячелетий я не видел цветов, не чувствовал радости, не нуждался в женщинах, не было ни смеха, ни любви. Я даже не чувствовал вины, когда приходилось убивать. Во мне был только мой голод. Сильный и внушающий ужас, и никуда не уходящий. Зверь рос во мне, до тех пор,  пока не стал постоянно бушевать во мне, требуя свободу. Тогда, в эту тьму, пришла ты, чтобы принести мне и цвет, и свет, и жизнь.

Дарий сказал это спокойно, искренне, подразумевая именно то, что он сказал. Его рука захватила прядь ее огненно-рыжих волос, чтобы зарыться в них лицом, чтобы он смог вдохнуть ее запах.

- Я нуждаюсь в тебе больше, чем в чём-либо другом в этом мире. Мое тело требует твоего, как свою собственность. Мое сердце признает твое. Моя душа взывает к твоей, мой разум стремиться коснуться твоего. Ты единственная женщина, которая может укротить зверя и удержать меня на этой земле, на пути света и добра. Единственная, кто может удержать меня от уничтожения как смертных, так и бессмертных.

Темпест снова прикусила свою нижнюю губу. Вещи, которые он ей сказал, чуть ли не выходили за рамки того, что она еще могла понять. Они нервировали ее, даже несмотря на то, что он дал ей понять, что она для него является самой желанной женщиной на земле.

- Давай не будем торопиться, Дарий. Я всего лишь согласилась путешествовать с группой некоторое время, но спасать мир — это за пределами моих возможностей. Я умею обращаться лишь с захудалым гаечным ключом, но отношения, я полностью избегаю.

Она могла быть легкомысленной в своих ответах, но ее сердце таяло от каждого его слова. Его старосветская элегантность и шарм, казалось, обеспечивали баланс опасности, которая льнула к нему как вторая кожа. Сексуальный магнетизм также был второй природой Дария, и Темпест не пыталась обманывать себя, думая, что она была невосприимчива к этому.

- Для всех будет во благо, если ты останешься свободной от каких-либо других отношений, - сказал он мягко.

Ее изумрудные глаза мелькнули сверкающей зеленью прежде, чем она снова он него отвернулась, слишком соблазненная его совершенным ртом, чтобы долго на него смотреть.

- Давай пойдем, Дарий. Я думаю, что так будет безопаснее, чем находиться здесь, на бревне, рассматривая холм. Намного безопаснее.

Он обвил свою руку вокруг ее талии и наклонился вперед, лаская теплым дыханием ее затылок.

- Иди, если тебе это так необходимо, малышка, но тебе некуда пойти, кроме как вернуться ко мне.

Она решительно убрала его руку, обвившую ее талию, гордясь своей решимостью. Если его тело находилось поблизости от ее, то их обоих охватывал жар. Единственную разумную вещь, которую нужно было сделать, так это воздвигнуть между ними океан или ледник. Возможно все полярные льды.

Его, приводящий в бешенство смех, последовал за ней, когда она спрыгнула с бревна и гордо зашагала прочь. «Читать твои мысли становиться все интереснее, милая. Мы всегда сможем поселиться в иглу.

- Не вариант. Ты растопил бы эту проклятую вещь. И где бы мы тогда были? Я уже сказала тебе, чтобы ты не использовал свои гипнопизирующие глаза. Возможно тебе следует попробовать носить маску.

Он снова рассмеялся своим сексуальным смехом. Определенно должен носить. Его смех будоражил ее кровь. Воспламеняя и превращая ее в лаву, настолько вязкую и тяжелую, что она уже собиралась броситься в его объятья и молить о пощаде, если он не прекратит. После этого он бы сожалел. Несомненно.

Она обернулась и впилась в него взглядом.

- Ладно. Изобрази ящерицу.

Он внимательно изучал ее лицо.

- Ящерицу?- повторил он. Тогда дьявольская улыбка тронула его чувственный рот.

- Облизать твою кожу? С удовольствием. Просто скажи мне где.

Он специально близко наклонился к ее пульсу на шее, его глаза сразу загорелись, а смех сошел на нет.

Темпест со всей силы оттолкнула его. Если его бархатная шероховатость языка коснется ее шеи, что она пропадет.

- Оттойди от меня.» Она отступила на два шага с повышающейся тревогой.

- Я серьезно, Дарий. Или нам понадобиться дуэнья.

- Ты сказала, чтобы я изобразил ящерицу.

Его рука захвалила ее запястье, держа в плену у своего бока.

- Я имела в виду чешую. Ты должен был покрыться чешуёй. Если бы ты превратился в то, от чего у меня мурашки по коже, что я не чувствовала бы, что риску своей честью, гуляя с тобой в лесу.

Она рассмеялась, назло себе.

- Если бы я принял обличье ящерицы, то ты бы с криками убежала обратно в лагерь. Дарий знал, что Джулиан и Дезари уже отбыли в труристическом автобусе вместе с кошками. Дайан, Синдил и Берек в данную минуту садились в быстрый маленький автомобиль Берека, который он так любил. Он слышал, как Берек умолял Синдил поговорить с ним, пытаясь убедить ее, что он на самом деле не предатель.

Дарий воспользовался небольшой заминкой Темпест, чтобы завладеть ее рукой. Его пальцы крепко сплелись с ее и привлекли ее под защиту его плеча.

-Если бы я перевоплотился, я хотел бы показать и сделать для тебя Комодского варана.

Тепемест пропустила несколько ударов сердца, в то время когда ее воображение переваривало все это.

- Разве мы не должны были куда-то отправиться сегодня вечером? Я думала, что вы придерживаетесь плотного графика работы. Давай пока упистим из виду Комодских варанов. Ты и в человеческом виде внушаешь страх.

Они направились обратно к лагерю, проходя через слой тумана, который осел вдоль лесного покрова. Это было жутко и красиво, что делало из леса волшебное, мистическое место. Темпест нравилось чувствовать силу руки Дарий, тепло его тела, согревающее ее и то как он легко и плавно двигался с намёком на требовательную диктатичную власть. Но больше всего она любила, когда его глаза властно горели над ней, в то время как его точеный совершенный рот искушал ее.

Дарий так резко остановился, что она врезалась в него. Он повернулся к ней лицом, черты которого были темными и чувственными в лунном свете, лившимся сквозь навес деревьев. Он посмотрел так, словно он был властным повелителем, колдуном вне всякого сомнения. Темпест только и могла, что уставиться на его мужскую красоту, потерявшись в голоде его глаз.

Она не могла дышать, когда он был так близко от нее. Его глаза потемнели, став беспощадными и голодными, с необузданной нуждой. Его руки скользнули по ее рукам, чтобы лечь на ее бедра, для того чтобы придвинуть ее тело еще ближе к своему. Темно-синий воздух, смешанный с серебристым сиянием луны, объединился с белой полосой тумана, окружив и отрезав их от остального мира.

Дарий медленно склонил к ней голову, влекомый какокй-то силой, помимо своей собственной, которая была за рамками его понимания. Все, что имело значение в данный момент, так это то, что он чувствовал ее атласно-мягкий рот под его. То, что он вкушал ее дикий мед. То, что он брал управление на себя и прекращал их взаимные страдания. Он должен был сделать это. Они оба нуждались в этом, как в дыхании.

Его губы твердые, но всё же нежные как бархат, двигались по ее, мягко уговаривая ответить. Он почувствовал, как она пошевелилась под его руками, скользнув прямо в него, плотно окутав собою его душу. Его зубы прикусывали нежно, настойчиво, пока Темпест не выполнила его невысказанное требование и не открыла для него свой рот. Земля ушла из-под его ног, но его рот не отрывался от ее, перенося его через время и пространство туда, где он ещё ни разу не был.

Непроизвольно, вовсе не собираясь так поступать, Дарий нашёл её разум и объединил вместе со своим, делясь своими эротическими фантазиями, его радостью от ее существования. Разделяя с ней то, так его тело ожило и забушевало для нее, нуждалось в ней. Жаждало ее.

Чистые чувства. Он высоко парил без крыльев, в невесомости, в то время как огонь всё больше разгорался в нем. Он был потярян в ней, и так будет происходить всегда. Ее кожа была такой мягкой, ее волосы словно шёлк. Она — само чудо жизни.

Все его чувства были в ней, сметая Темпест в вихре его страсти, ловя ее желание и увеличивая его, до тех пор, когда она уже не знала, где заканчивалась она и начинался он. Пока они не стали одним целым, поглощенным пламенным голодом. Не было такого места, где она смогла бы укрыться от этого, она нуждалась в нём, почти стольже сильно, как он в ней.

Его руки собственнически сжались, увлекая ее в убежище его твердого мужского тела. Глубоко внутри него, его кровь загустела, превращаясь в расплавленную лаву, огненной бурей несясь по его жилам, пока он не понял, что он весь охвачен огнем.

Мы должны остановиться.

Слова, словно крылья бабочки, легко коснулись его разума, бездыханные, эротичные, наполненные тем же голодом и нуждой, которая угрожала захватить их обоих и разрушить его самоконтроль. Но было что-то еще.Что-то новое. Поскольку их разумы были слиты, он распознал что это было — страх, насколько элементарный, как само время.

Отстранившись от настойчивых требований его тела, Дарий заставил себя вернуться к реальности, назад к подобию здравомыслия.

Темпест вся была словно в огне, но не сама по себе, а уже как часть Дария. Они были одним целым. Она прильнула к нему, к единственному безопасному якорю и этом диком шторме магии. Дарий поднял свою голову так, чтобы его рот оказался всего в нескольких дюймах от ее. Они уставились друг на друга, утопая в глазах друг друга, испуганные тем, что они создали такой пожар одним лишь поцелуем.

Темпест отступила, медленно женственно удаляясь от него, пытаясь найти саму себя и охладить ужасный жар, обжигавшый ее тело. Она коснулась кончиками пальцев своего рта, не в силах поверить, что она помогла создать такой огонь.

- Можешь не говорить это, милая. Я и так знаю, что ты собираешься сказать.

Та приводящая в бешенство мужская усмешка сквозила в его хрипловатом голосе.

Темпест покачала головой.

- Я не думаю, что могу говорить. Честно, Дарий, ты смертоносен. Мы просто не можем это делать. Это слишком опасно. Я уже ждала, что между нами начнут вспыхивать молнии.

Он запустил руку в свою темную копну волос.

- Могу поклясться, что меня ударила молния. Раскаленная добела и острая, как бритва, она прошла сквозь меня.

Она неуверенно улыбнулась, но ситуация в целом не изменилась.

- Значит, мы пришли к согласию. Этого больше не повториться.

Дарий обнял ее и обнаружил, что она вся дрожала.

- Я думаю, что многое из всего этого и есть ответ, Темпест. Мы должны научиться управлять этим. Чем больше у нас будет практики, тем лучше будет нам обоим.

- Лучше? - Темпест прижала руку ко рту, её глаза широко распахнулись. - Мы же не посмеем устраивать нечто подобное, Дарий, иначе такими темпами весь мир заполыхает! Не знаю, как ты, но меня на это точно не хватит.

Её тело было напряжено до болезненности, так что она ощущала малейшее прикосновение. Тысячи огненных стрел проносились у Темпест внутри, стоило Дарию хотя бы слегка её задеть. Ей нужен он. Ей нужно его тело.

- Будь у нас хоть капля здравого смысла, нам не следовало бы подходить друг к другу ближе чем на полмира.

Тёплое дыхание коснулось её: Дарий поднёс её руку к своему рту, чрезвычайно заинтересовавшись двумя маленькими шрамами на костяшках пальцев. Его язык медленно исследовал полустёршиеся белые отметины, скользя по ним словно горячая бархатистая тёрка. Темпест закрыла глаза, не в силах сопротивляться чувственности этого прикосновения и горевшему в его взгляде желанию. Теперь она знала, что в бушующем внутри неё пожаре виноваты они оба.А ведь до сих пор она никогда не делала ничего подобного, даже не стремилась к такой близости. Кто бы мог подумать, что лёгкое прикосновение, один взгляд способны превратить её в текущий по жилам жидкий огонь вперемешку с болью, которая каждый раз, казалось, никогда не закончится?

- Дарий, прекрати.

Темпест была готова рассмеяться, но в глазах стояли слёзы.

- Я уже ничего не понимаю. Ты точно не вампир?

Он помотал головой.

- Нет, милая, не вампир. И Боже меня упаси им стать. Я же объяснял тебе, что вампир выбирает вечную тьму, лишается души. А моя душа, моя сила, мой свет во тьме - это ты. Я родом из Карпат, хотя не воспитывался среди своих и живу собственной жизнью. Я не знаю нашего Принца, того, кто оберегает мой народ от исчезновения. Несколько недель назад я даже не знал, что он на самом деле существует или что мой старший брат ещё жив.

Темпест не смогла сдержать смех.

- Интересно, мы вообще способны разговаривать о чём-то обычном? Например, о погоде? Сегодня прекрасная погода, ты не находишь?

Она уже всерьёз опасалась, что просто сойдёт с ума, если он будет и дальше рассказывать то, что её мозг отказывается воспринимать. Всё происходило слишком быстро.

Он улыбнулся поддразнивая.

- Желаешь, чтобы я создал шторм? Мы могли бы заняться любовь под дождем.

- Мы должны найти остальных и сделать вид, что всё в порядке, - твёрдым, насколько это было возможно, голосом сказала Темпест, пытаясь справиться с тем, что творилось с её телом от возмутительного предложения Дария. - Теперь я вижу, кто из нас ещё может трезво мыслить, и это не ты.

И она за руку потащила его к лагерю.

Какое-то время он молча озадаченно следовал за ней, но в конце концов не выдержал.


- Темпест? - кашлянув, спросил он. - Куда именно мы идём? Не то чтобы я возражаю - я последую за тобой, куда пожелаешь, - но, насколько я помню, эта тропинка ведёт к скалистому ущелью. Это может быть опасно.

Она почувствовала, как её шея медленно становится красной. Попытки разъединить их пальцы ни к чему не привели - Дарий вцепился в неё как клещ. Борясь с желанием как следует ему наподдать и всё ещё горя от того, что он с ней сделал, - что само по себе было довольно скверно, - Темпест окончательно разволновалась. Он же выглядел как обычно: спокойный, непреклонный, ничем не прошибаемый.

- Где же тогда лагерь? - сквозь стиснутые зубы спросила она.

Какое-то мгновение Дарий неподвижно смотрел на неё. Потом он моргнул, и насмешливое изумление, плясавшее в его глазах, исчезло, но Темпест была уверена, что оно ей не показалось. Теперь он уставился на девушку безмятежно-серьёзным взглядом, отчего она почувствовала дикое желание действительно врезать ему. Ей пришлось использовать всё самообладание, чтобы удержаться.

- Обойдёмся без нотаций, - заявила она. - Обычно я прекрасно знаю, куда идти. Наверное, ты наложил на меня какое-то заклятие или что-то вроде того. Просто покажи дорогу, и желательно без этого выражения на лице.

Дарий шёл в полной тишине, неосознанно пытаясь прикрывать её собой от опасности.


- Какое же, по-твоему, заклятие я на тебя наложил? - осторожно поинтересовался он. Интонации его голоса были такими мягкими, завораживающими, гипнотизирующими, что сопротивляться не было никакой возможности.

- Откуда же мне знать? - спросила она дерзко. - Почем знать, может ты учился у Мерлина. - Она разглядывала его с подозрением.

- Ты ведь не учился, не так ли?

- Вообще-то, милая, это он был моим учеником, - сказал он.

Она прикрыла уши руками, их пальцы все еще были переплетены.

- Я не желаю этого слышать. Даже если ты шутишь, я не желаю этого слышать.

Они вышли на поляну, и Темпест с удивлением увидела, что роща вокруг пуста. Остался только грузовик. Ничего, даже ни одного клочка бумаги не свидетельствовало, что здесь когда-то хоть кто-то был. Значит, ей суждено оставаться с Дарием, хочет она того или нет.

- Это же не специально? Или так всё и было задумано?

Открывая дверь грузовика, Дарий тихо рассмеялся.

- Моя семья, наверное, думает, что я сошел с ума, но они бы никогда не не стали устраивать заговор против тебя.

- Но они бы устроили заговор ради тебя, - неожиданно догадалась Темпест. Она задумчиво наклонила голову. - А если бы этому вашему Принцу не понравилось что-то сделанное тобой, как бы они тогда поступили?

Дарий с присущей ему надменностью и словно бы небрежно пожал плечами.

- Не хотелось бы, чтобы семья вмешивалась в мои дела. Я слишком долго заботился только о себе, решал только свои проблемы, ни перед кем не отчитываясь. И даже в последний свой день я не смог бы поступить иначе.

Он обнял её за талию и, словно пушинку, поднял и усадил на сиденье грузовика.

- Пристегнись, милая. Не хочется, чтобы ты выпрыгивала из машины, едва заметив что-нибудь опасное.

Она что-то пробормотала, пока он устраивался за рулём. В тесном пространстве кабины Дарий казался ещё более мужественным. Широкие плечи, сильные бёдра, жар, исходящий от его тела... Темпест едва сдержала стон, готовый вырваться из горла. Его мужской запах пробуждал в ней что-то дикое, незнакомое, неприрученное. Пальцы девушки нервно выстукивали какой-то ритм по приборной панели.


- Знаешь, Дарий, наверное, мне стоило поехать на автобусе.

Нотки отчаяния звучали в её голосе, но он решил их проигнорировать. Заведя двигатель, он потянулся к Темпест и кончиком пальца провёл по её нежной щеке.

От лёгкого как пёрышко прикосновения её сердце помчалось вскачь. Она знала, что он это услышал, знала, что ему известно, как бешено сейчас несётся кровь по её венам и как страстно её тело хочет его. Вздохнув, девушка глубже устроилась на сиденье и откинула голову, закрыв глаза.

Она одинока. Темпест думала об этом, расчёсывая волосы и задумчиво уставясь в зеркало, висевшее в ванной комнате в трейлере труппы.


Долгая эта ночь оказалась очень похожей на прекрасную сказку. Дарий, мягко разговаривающий с ней в тесной кабине грузовика. Его голос, звучащий совершенной мелодией, рассказывающий интересные фрагменты истории его народа, которые вставали перед её внутренним взором словно живые. Его руки, обнимающие её и проверяющие, в порядке ли ремень безопасности. Тепло его тела, проникающее в неё.

Они ехали несколько часов. Ночное небо, словно проводник, километр за километром разворачивало перед ними ленту шоссе. Голова Темпест склонилась к плечу; девушку клонило в сон. Не имея ни малейшего понятия, что может случиться, она тем не менее чувствовала, что всё в порядке. Дарий - вот благодаря кому она знала, что находится в безопасности, что о ней заботятся. Это читалось в его голосе, в тёплом взгляде его глаз, в том, как он оберегал её.

Темпест громко вздохнула. Ей не хотелось привыкать к этому ощущению: ведь ничто не вечно, и в конечном счёте лучше всегда полагаться на собственные силы. Ей не хотелось запутываться в соблазнительных тенётах, несмотря на их притягательную нежность. Естественно, Дарий слишком силён, чтобы можно было хотя бы рассчитывать на подобное безрассудство, но помечтать-то можно...

Она одинока без Дария. Нельзя сказать, что это чувство ей совсем незнакомо - много раз она уже оказывалась наедине с самой собой в целом мире. Но сейчас всё совершенно иначе: словно она утратила какую-то часть себя, и ни заполнить эту гнетущую пустоту, ни спастись от неё уже не получится.

Она опять встала поздно, в четвёртом часу дня (ещё одна приобретённая плохая привычка!). Это всё из-за ночных переездов. Неудивительно, что труппа днём отсыпается: иначе просто невозможно соблюдать такой сумасшедший график?

Она пристально уставилась на себя в зеркале. Синяк под глазом сейчас должен был бы быть опухшим, болезненным и полыхать всеми оттенками фиолетового, но от него осталось лишь бледное синеватое пятно.

Дарий её вылечил. Стоило только вспомнить, каким именно образом, и тело тут же радостно отозвалось, а краска залила лицо. Гораздо легче было бы думать, что ей просто приснился эротический сон.

Дарий. Она скучала по нему, пока он отсыпался... бог знает где.

Заметив, как вспыхнули при этой мысли глаза, Темпест отшатнулась от зеркала. Хватит и того, что она проторчала невесть сколько времени в душе, фантазируя, словно влюблённая малолетка. Его глаза... его рот... его голос... мускулы, перекатывающиеся под кожей...

- Ради всего святого, - раздражённо и сердито сказала она самой себе, оглядывая богатый интерьер трейлера, - ты ведёшь себя хуже девчонки. Он странный и самонадеянный нахал. Не забывай об этом, когда в следующий раз соберёшься сходить по нему с ума. Он человек, и это само по себе не очень-то хорошо. Но он хуже, чем просто человек. Он... - она замялась в поисках подходящего определения, - ...что-то. Что-то, к чему тебе лучше не иметь никакого отношения. А теперь вернись уже на землю: сходи проверь уровень масла, займись чем-нибудь обычным, рутинным, совсем простым.

Уже начинался рассвет, когда они наконец-то догнали автобус и Дарий отнёс её туда. Глаза девушки были закрыты, но она чувствовала силу его рук и то, как напрягаются его мускулы от прикосновений к её груди. В полосах рассеянного утреннего света она смогла рассмотреть его лицо - чувственное, прекрасное и суровое. Мягко и аккуратно он внёс её в автобус и уложил среди подушек на диван. Нежность, с которой он укрыл девушку стёганым одеялом, навсегда останется в её сердце. А след от лёгкого поцелуя всё ещё словно огнём обжигал ей висок.

И шею. Темпест прижала руку к шее, потом не выдержала и вернулась к зеркалу, чтобы проверить. Губы Дария оставили на коже горящее клеймо, свидетельствующее о том, что она принадлежит ему. Она смогла разглядеть этот знак - странную метку, пульсирующую, обжигающую и словно взывающую к нему. Темпест прикоснулась к ней и ощутила под пальцами опаляющий жар.

- Похоже, на сей раз ты вляпалась по-крупному, Расти, - тихо пробормотала она. - И я не имею ни малейшего понятия, как теперь из этого выпутываться.

Она попыталась съесть хлопья с холодным молоком, но чувство одиночества пересилило голод. Ей дико хотелось увидеть его губы, то, как они медленно и сексуально искривляются в ухмылке. Ей нужно было чёрное пламя, горящее в его глазах.

На вкус хлопья словно картон. Почему в том, как Дарий пил её кровь, оказалось столько эротизма, хотя даже мысли о подобном в исполнении кого-то другого вызывают у неё тошноту? Отчего ей противно, когда Барак оказывается слишком близко, и почему её тело каждый раз сжимается в ожидании Дария?

Кончиками пальцев Темпест ощупала метку на шее.

- Ты же не собираешься сидеть здесь и мечтать, Тэмпест, - твердо произнесла она, слегка удивившись тому, что назвала себя по имени, на котором настоял Дариус.


- Давай сделай что-нибудь, и перестать вести себя глупо.

Ей понадобилось несколько минут, чтобы привести себя в порядок, и, погладив сонных леопардов, она вышла из автобуса. Тяжелые занавески на окнах не впускали свет внутрь, поэтому день показался ей ярче, чем обычно, так что ей пришлось зажмурить глаза перед его сиянием. Легкий ветер, мягкий и игривый, трепал ее волосы и одежду, шелестел среди листьев и потрескивал сосновыми ветками на территории их нового лагеря.

Воздух был наполнен ароматами сосны и полевых цветов. Недалеко журчала вода. Тэмпест без энтузиазма взялась за движок автобуса, наконец отрегулировав его как надо. Из-за ветра она почуствовала себя более одинокой, чем обычно. Цвета вокруг казались гораздо насыщеннее, когда Дариус был рядом. Да и весь мир был ярче, когда Дариус был здесь.

Одержимость. Неужели это было то, что с ней происходило? Темпест налила в бутылку воды и сунула в ее свой рюкзак. Она пойдет прогуляется до ручья и освежиться. Смоет всё это с себя. Насвистывая, сунув руки в карманы, она отправилась в путь, решив для себя, что присутствие Дария больше не будет преследовать ее. Но чем дальше она отходила от лагеря, тем быстрее чувство темного гнета стало догонять ее.

Она попробовала петь, но на сердце была тяжесть, ноги налились свинцом и каждый шаг давался с трудом. Страшная печаль росла в ней. Потребность увидеть Дария, прикоснуться к нему, знать что он жив и здоров - становилась нестерпимой. Она обнаружила ручеек и последовала за ним, он начал расширяться и превратился в бурное озеро, расположенное среди гор. Она сняла туфли и вошла в озеро, его ледяные воды помогли прояснить голову.

Дарий не мертв и не болен. С ним все в порядке. Связь же между ними выросла, так как он все чаще и чаще объединял свое сознание с ее. Близость которую они испытывали к друг другу не была создана для людей. Без его присутствия она ощущала себя потерянной. Вот и все. Все просто. Надо лишь научится жить с этим.

Темпест все дальше пробиралась сквозь поток, до тех пор, пока вода не стала омывать колени и убеждать ее следовать за течением. Она начала ощущать окружающих ее насекомых, их жужжание, сливающееся в постоянный гул. Они были вспышками цвета, которые жужжали тонкими крылашками. Она слушала так, как Дарий научил ее, в абсолютной тишине, если не считать воду, которая текла вокруг нее, сосредотачивая свои мысли на крошечных существах, в которых кипела жизнь.

Темпест наблюдала за блестяще-синими стрекозами, которые парили над потоком. Очень медленно повернушвись, она увидела, что бабочки сбились в кучу. Так много красивых цветов, крылья бьющиеся в воздухе. Они слетелись отовсюду, касались ее, приземляясь на ее плечи и руки. Зачарованная, она осталась сосредоточена на них, до тех пор пока она не испугалась, что их стало слишком много. Резко она отпустила их и они грациозно взлетели.

Музыкальные ноты проникли в ее мысли, поскольку птицы затеяли концерт, так называемое состязание звуков. Различные виды соперничали за воздушные волны и старались превзойти друг друга. Она внимательно слушала, повторяя зкуки по себя, до тех пока она не стала уверенна, что знает каждую отдельную песню, каждый смысл, прежде чем она на них ответила.

Одну за другой она позвала их к себе. Протянув руки, она, уговаривая, пела для них, ее хриплое пение приманивало птиц с их ветвей и гнезд. Они летали вокруг нее, низко кружась, опускаясь, чтобы осторожно осмотреть ее, прежде чем опуститься на ее руку.

Следом, цокая и недовольно бормоча, прибежали белки, остановившись на краю берега. Медленно, с большой осторожностью, Темпест побрела к ним, не переставая разговарить с птицами. Они порхали вокруг нее, ворковали и заливались трелями своих любимых песен. Два кролика нерешительно выпрыгнули на открытое место, шевеля своими носами в ее сторону. Темпест замерла, дотягиваясь до них только своим сознанием, чтобы включить их в круг общения.

Первой, кто предупредил ее об опасности, была птица. Высоко паря над ними, ее острый взгляд уловил небольшое движение в кустах, которые находились в нескольких ядрах от собравшихся. Резкий тревожный вскрик, предупредил тех, кто был ниже, что они теперь не одни. Темпест развернулась также резко, как улетели птицы, а белки и зайцы умчались в безопасное место. На поляне осталась только она одна, а ее босые ноги все еще находились в воде. Человек, частично скрытый густым кустарником, был занят тем, что делал серию снимков. Он выглядел через чур знающим и, что хуже всего, слишком торжествующим. Он, очеридно, сфотографировал животных, которые сбились кучкой вогруг нее.

Темпест вздохнула и провела рукой по своим волосам. По крайней мере она не успела привлечь никого большого и необычного. Никаких медведей, лис и норок. Но она все еще могла видеть грязный небольшой скандальчик репортера с ее фоторгафией на обложке с заголовком «Жещина-птица «Темный Трубадуров». И то, что эта большая статья могла сделать. Как же ей удалось втянуть себя в такие неприятности?

- И снова, здравствуйте. Вы, походу, следуете за нами по пятам.

Поприветствовала она Мэтта Бродрика, надеясь, что ее голос не выдавал тот страх, который она ощущала. Она ненавидела оставаться наедине с мужчинами, и эта извилистая речушка в отдаленной лесистой местности была примерно такой же одинокой, как это выяснилось.

- Вы сделали хорошие фотографии?

- О, да, - ответил он, позволяя камере свободно повиснуть на его шее. Он начал идти к ней, боязливо озираясь вокруг.

- Где телохранитель?» - спросил он с большим подозрением.

Ноги Темпест, двигающиеся сами по себе, побрели назад в середину потока, как только Мэтт Бродрик шагнул к ней.

- Я думал, этого охранника к вам словно приклеило

- С чего вы так решили? Я - механик, а не член группы. Приклеен он к Дезари - солистке. Такая у него работа. Если хочешь, могу в следующий раз, как его увижу, передать ему сообщение.

Что-то в Бродрике ее настораживало. Она знала, что он был не просто назойливым репортером, следовавшим за труппой, но чего он хотел, ей приходилось только догадываться.

- Пару месяцев назад кто-то пытался убить ее, - сказал Бродрик внимательно всматриваясь в выражение ее лица.

- Они вам об этом говорили? А они упоминали, что во время покушения были подстрелены еще два члена группы? Находиться рядом с ними может быть опасно.

Она шагнула еще глубже в воду. Он говорил правду, она это чувствовала. Но все же он специально сказал ей это в тихом безлюдном месте этих лесов, чтобы шокировать ее, чтобы убедиться, что он может вызвать у нее шок. Темпест вздохнула, заглатывая свежий воздух, избавляясь от ужасного страха. Она пошла по течению ручья, как раз когда невзначай пожала плечами.

- Это не имеет никакого отношения ко мне. Я ремонтирую тачки, вот и всё. Вы, наверное, в такой же опасности, как и я, поскольку, если кто-то попытается причинить Дезари вред, вы постоянно ошиваетесь рядом.

Она посмотрела на небо. Это был ясный, прекрасный день, облака, словно ватные шарики, безмятежно плыли высоко над ними.

- Наверное, это был какой-то сумасшедший фанат. Вы наверняка знаете людей подобного рода. Дезари сексуальна и красива. Она привлекает излишнее внимание. Иногда, такое большое внимание — не самая хорошая вещь.

Немного спокойствия самой природы проникло в ее сознание.

Или это снова Дарий? Он был далеко от нее, она не могла дотянуться до него, даже когда ее разум на автомате потянулся к нему, чтобы его найти. Она наткнулась только на пустоту, но она чувствовала, что он помогал ей. Она почувствовала, как что-то, свойственное его спокойствию, проникло в нее, и помогает ей успокоиться, чтобы лучше настроиться на окружающюю ее природу.

Бродрик шел за ней по пятам по краю ручья, стараясь, чтобы полы его одежды оставались сухими.

- Скорее всего, кто-то знает, кто они на самом деле.

Его глаза впились в нее. «Ты предупредила меня, не так ли, ты пытаешься мне сказать, что если я останусь здесь, то я могу пострадать?

- С чего вы это взяли?

Темпест пожалела, что не подумала об этом. Она позволила ему запугать ее, когда, возможно, он также боялся.

- Я не читаю гнусные бульварные газетенки, Бродрик, так что, возможно, вам стоит рассказать мне, что именно вы ищете. Я так понимаю, вы планируете использовать эти фотографии со мной. Я не знаменитость, и к конечном итоге, какой во всем этом смысл? Вот почему я предпочитаю животных людям. Я ощущаю родство с ними. Если вы это напечатаете, так все, чего вы добьетесь, так это того, что я потеряю работу. Как это поможет вам выполнить то, чего вы хотите?

Бродрик изучал ее. Она стоялатак, что за ее спиной светило солнце, и поэтому он не сразу заметил любовный укус на ее шее. Но когда он это сделал, он издал сдавленный звук и отскочил назад, поспешно достигая выреза рубашки и достовая от туда серебрянный крест. Он держал его в руке перед собой, лицом к ней.

Темпест уставилась на него без понимания во взгляде. Потом, когда до нее дошло, она расхохоталась.

- Вы что — идиот? Вы сошли с ума? Вы правда верите, всему брехлу, которое печатаете, не так ли?

- Ты — одна из них. Ты носишь метку зверя. Ты теперь его слуга, - обвинял он истерично. Солнце, сверкающее на серебре, ярко светило ей в глаза.

Темпест коснулась шеи кончиками пальцев.

- Кто он? Что еще за зверь? Мне начинает казаться, что ты псих. Мой парень заигрался и поставил мне засос. А ты что подумал?

- Они вампиры. Ну, большинство из них, - сказал Бродик. - Почему думаешь они днем спят?

Темпест тихо засмеялась.

- Так вот почему в автобусе столько гробов? Ничего себе. Даже не подозревала, что они вампиры.

Бродрик проматерился, разъяренный тем, что она насмехается над ним.

- Ты не будешь смеяться надо мной, когда я докажу это всему миру. Мы вышли на них. Мы существуем уже порядочное количество времени. Мы следим за ними в течение последних пятидесяти лет, и они нисколечки не постарели.

- Кто «мы»? И вы можете все это доказать?

Ее сердце забилось у самого горла, но она заставила себя ядовито усмехнуться.

- Вы не выглядите на пятьдесят, Бродрик, может быть вы тоже один из них.

- Не смейся надо мной, - прошипел он, взбешенный.

- Мы — общество обеспокоенных граждан, которые пытаются спасти мир от этих демонов. Мы подвергаем себя большому риску. Некоторые из наших людей были убиты в Европе, ты знаешь — мученики за наше великое дело. Мы не можем позволить вампирам продолжать подвергать человечество опасности.

Ее глаза широко распахнулись. Она смотрела на почитающего Бога фанатика, который явно каким-то боком стоял за попыткой убить Дезари.

- Мистер Бродрик.Она старалась быть убедительной.

- Вы не можете на самом деле верить в то, что говорите. Я знаю этих людей. Они вряд ли вампиры, они просто немного эксцентричные. Они просто гастролируют с концертами, как и большинство групп. На днях Дарий приготовил для меня овощной суп. Дерари отражается в зеркале — я сама это видела. И я пошутила на счет гробов. В автобусе есть любая роскошь, включая спальню. Пожалуйста, поверьте мне, это просто талантливые люди, которые пытаются заработать себе на жизнь.

- Я видел на тебе метку. Они используют людей. Никто не видел их на солнце. Я знаю, что я прав. В прошлый раз, они почти были у нас в руках. И что случилось с нашими лучшими стрелками, которых мы послали, чтобы уничтожить их? Они пропали без вести. Как Дезари удалось сбежать? Как она выжила с несколькими пулями, которые в нее попали? Объясни мне это. Они утверждают, что она пошла в больницу, и частный врач позаботился о ней. Ага, так я и поверил!

- Это легко проверить.

- Доктор сказал, что она была у них. Как и три медсестры и несколько лаборантов, но больше никто. Знаменитая певица в их больнице, а большинство персонала не помнит об этом? И я не нашел ни одной хирургической сестры, которая бы подтвердила факт ее присутствия. Они заявляют, что вся операционная бригада была специально приглашена извне

- Темные Трубадуры богаты, Бродрик. А богатые люди именно так и поступают. Но вы открыто заявляете, что тоже учавствовали в покушении на Дезари?

Признание напугало ее; у нее было чувство, что он не потрудиться признаться, если запланировал избавиться и от нее. Впервые она боялась за свою жизнь. Есть ли у него пистолет? Вполне вереятно, что да. Хуже того, она полагала,что Бродрик — безумец. Никто в здравом уме не стал бы верить в вампиров, захватывающих человечество. Она всегда думала, что вампиры — это миф, по крайней мере, до тех пор, пока не увидела Дария в действии. Этот же человек базировал свои предствления на простой глупости и старых легендах.

Казалось, что Дарий был гораздо надежнее всех тех людей, которых она до сих пор встречала. Конечно, сейчас ей от этого не было никакой пользы, где бы он ни был. О, Господи, она даже не хотела знать, где он сейчас находился. Что, если он на самом деле спал в гробу? От этой мысли она задрожала. Он говорил, что уйдет под землю. Что он имел в виду?

Не думай об этом, Темпест. А то станешь такой же сумасшедшей, как и этот псих. Сосредоточься. Придерживайся главного.

Мэтт Бродрик наблюдал за ней, в прищуренных глазах - злость.

- Я знаю, что им нужны человеческие прислужники, такие как ты, который присматривают за ними в течении дня. Где они?

- Бродрик, тебе нужна помощь. Серьезно, тебе нужно интенсивное лечение.

Она задумалась, знал ли Дарий, что репортер участвовал в покушении на Дезари.

- Ты одна из них, - снова обвинил ее Бродрик. - Или ты поможешь мне найти их, пока они спят, или я тебя убью.

Темпест еще быстрее начала пробираться вниз по течению, в то время как Бродрик шел в ногу с ней вдоль берега. Ее сердце мчалось так же быстро, как и сама вода.

- По правде говоря, Вы сказали мне слишком много, Бродрик. У вас нет иного выбора, кроме как убить меня. Я не собираюсь рассказывать вам, где Дарий и Дезари или другие члены группы, но они не в гробах и я не собираюсь помогать вам уложить их туда.

Он издал противное рычание.

- Знаете ли вы, что один из участников группы исчез несколько месяцев назад? Я думаю, они убили его. По всей вероятности, он не был одним из них, и они просто использовали его кровь, пока тот не опустел.

- У Вас больной ум, Бродрик.

Темпест оглядывалась вокруг отчаянно ища способ освободится от него. Они были столь изолированы, и она была уверена, что оставила периметр безопасности, о котором позаботился Дариус. Если она когда-либо выйдет из этой передряги, то он, вероятно, даст ей урок, который она никогда не забудет.

Она направила свой разум прочесывать лес и небо, призывая на помощь животных, которые находились поблизости, нуждаясь в информации, их мнении об укромном месте неподалеку. Бродрик бормотал себе под нос, злясь на нее за то, что она не делала так, как он хотел. Медленно, очень медленно, он достал маленький револьвер.

- Я думаю, что тебе стоит все обдумать заново.

Темпест чувтсвовала течение на своих ногах. Оно стало значительно сильнее, намного громче, более агрессивней. Она не хотела встретить любые неожиданные водопады, и она боялась, что на той реке были пороги. Она пробиралась к противоположному от Бродрика берегу, хотя все еще была в пределах досягаемости его пушки. Она была все еще босиком, завязав свои туфли вокруг шеи шнурками. Какой привлекательный способ умереть, решила она. И кто еще будет пойман без ботинок, когда она должна была перебраться через скалистую, неровную землю? Что было этим о ее этой привлеченной проблеме?

Значительно выше птицы закричали снова, высоким, необычным криком. Она немедленно получила образ крутой скалы. Она вышла из воды, держа свои глаза на пушке. Ее сердце не испытывало волнения, хотя Бродрик не следовал за ней через быстрый поток. Очевидно он не хотел промочить свои лоснящиеся туфли .

Его первый выстрел прозвучал громко. Пуля прошла близко от ее уха и подняла грязь и сосновые иглы несколько футов позади нее. Темпест споткнулась, но всеже устояла на ногах. Скалы под ногами были острыми, раня ее подошвы.Боль только усиливалась,хотя второй выстрел немного замедлил ее, перемещалась она так быстро как могла,не отрывая пристального взгляда от безобразной небольшой пушки.

Время, казалось, замедлилось. Она могла видеть, что отдельные листы шелестели на слабом ветру, услышать, как птицы кричали свое предупреждение. Она даже обратила внимание на то, как глаза Бродрика стали плоскими и холодными. Она продолжала продвигаться назад.

- Почему вы делаете это? Что, если вы неправы? Тогда вы убьете невинного человека, потому что вы думаете, что ее попутчики - вампиры. Я нахожусь здесь на горячем солнце, средь бела дня. Это ничего не говорит вам?

Она пыталась выиграть время.

- Эта метка на тебе — доказательство, которое мне нужно, - объяснил Бродрик.

- Ты — их слуга-человек.

- Половина подростков в Америке - рабы вампиров. Не будьте глупы, Бродрик. Я - механик, ничто иное.

Скалы резали ее стопы, и Темпест начинала чувчтвовать отчаяние. Должен был быть выход из этой ситуации.

Позади себя она почувствовала пустое место под пяткой . Скалы резко заканчивались. Она стояла на краю утеса, над открытом воздухом. Земля постоянно крошилась у нее под ногами. Птица закричала снова, на сей раз намного ближе, но она не посмела оторвать глаза от Бродрика, чтобы посмотреть на небо или позади себя.

- Прыгай,- приказал он, улыбаясь, махая пистолетом.

- Если ты не прыгнешь, я с большим удовольствием пристрелю тебя.

- Это было бы предпочтительнее,- сказала Темпест мрачно. Разбиться насмерть не очент то ей нравилось.

Темпест, я чувствую твой страх. Голос был тихий и устойчивый, без намека гнев или волнение. Твое сердце бьется слишком быстро. Посмотри на то что тебя так пугает, чтобы я тоже смог это увидеть. Дарий звучал далеко, милями прочь, разрозненный голос.

Она не спускала своих глаз, с Бродрика. Я уверена, что он был частично ответственен за попытку убиства Дезари несколько месяцев назад. Он сам сказал так. Она смотрела пристально на оружие.

Бродрик нажал на курок, пуля прошла в дюйме от ее ноги, отрикошетила от скалы и улетела в никуда. Темпест вскрикнула теряя равновесие, ее руки пытались найти опору.

Она не сразу поверила когда увидела, как ружье медленно поворачивается и прижимается к виску Бродрика, его палец лежал на курке. Темпест видела как пот цепочкой скатывался с его лба. Видела ужас в его глазах. Темпест не видела с кем боролся Бродрик за то, чтобы востановить управление оружием. В данном состоянии, когда он был слаб в часы дневного света, Дариус должен использовать огромные умственные силы, чтобы преодолевать свою слабость. Темпест услышала громкий выстрел ружья перед тем, как упала со скалы.

Дарий выругался, все еще находясь глубоко под землей. Темпест все время попадает в беду, и сейчас — не исключение. Было еще слишком рано, чтобы подняться; он был слаб и уязвим, не в силах самостоятельно придти к ней. Лишь немногие и самые сильные, самые древние из его рода могли бы оказать помощь в такое время. Только его железная воля, отточенная веками выносливости и его огромная необходимость в ней, позволили ему сразиться с человеком, который ей угрожал. Все же его воля возобладала, несмотря на то, что солнце еще высоко, а сам он укрыт землей.

Руки Темпест отчаянно пытались зацепиться за утес, искали лбой выступ, который мог предотвратить ее смертельное падение. Она скользила, грязь и скалы сыпались под ней, царапая ее руки, но она продолжала искать за чтобы ей зацепиться. Это был древовидный корень, выступающий из скал, который предотвратил ее падение. Она упала прямо на живот, выбивая воздух из легких. Однако, она ухватилась за него обеими руками, держа корень со всей ее силой, продолжая хрипеть и бороться за воздух.

Даже ее небольшой вес заставил корень прогнуться так, что она вскрикнула и обернула руки вокруг него, ноги ее беспомощно болтались в воздухе. Над собой она услышала порыв ветра, крылья, бьющиеся сильно, поскольку огромная птица резко падала к ней, приземляясь прямо у ее лица. Темпест спрятала глаза в сгибе своей руки и не поднимала головы так, как боялась, что рядом находится гнездо большой птицы.

Она никогда не видела орла, но птица была слишком большой, чтобы быть кем-нибудь еще. Глаза были бисерными и ясными, клюв крючковатый и страшный. Размах крыла был примерно равен шести футам. Темпест была уверена, что упала около его гнезда.

- Я сожалею, я сожалею,- повторяла она как молитву.

Птица потянулась и резко взмыла вверх, кружа вокруг нее. Темпест осторожно огляделась вокруг. Падать было круто и высоко, примерно сотня футов. Она низочто не выживет. Она посмотрела вверх, пытаясь определить, был ли у нее шанс взобраться. В любой момент она ожидала, что Бродрик склонится над краем и высирелет в нее.

Утес над ней был слишком крутой и она не могла увидеть ни одного выступа, чтобы испытать его на прочность кончиками пальцев. Как долго она сможет продержаться? Дарий придет за ней не раньше сумерек. Сколько часов она сможет тут провисеть? И выдержит ли этот непрочный корень? Она смогла увидеть, что земля у основания отвалилась и само дерево было гнилым и сухим. Ее руки вцепились в слабый обрубок мертвой хваткой.

Темпест. Птица еще один раз к тебе подлетит. Как только она приблизится, выпусти корень. Как всегда, Дарий казался спокойным, словно они обсуждали погоду.

Если я отпущу, то я упаду, Дарий. Она приложила все усилия, чтобы не казаться истеричной, но она подумала, что если и существует такой момент, когда истерика оправдана, то сейчас он наступил.

Доверься мне, дорогая, я не позволю тебе умереть. Птица перенесет тебя в безопасное место.

Она не настолько сильна. Я вешу сто фунтов.

Я буду помогать. Сделай так, как я сказал, Темпест. В настоящий момент она опускается к тебе.

Она почувствовала больше чем завораживающее, гипнотическое воздействие его голоса — он мысленно давил на нее. Она почувствовала принуждение, необходимость подчиниться ему. Он был непоколебим в своем решении. Никто не смог бы противостоять Дарию.

Темпест услышала долгий, пронзительный крик, поскольку хищник резко спустился к ней. Она почувствовала, что ее сердце с пугающей силой стало биться о ее грудную клетку. Как бы опасно это ни звучало, она собиралась сделать то, что сказал Дарий. Она не могла остановить себя. Необходимость повиноваться уже завладела ей, ослабляя ее мертвую хватку на корне, который она, возможно, никогда бы не выпустила, если бы Дарий не приказал ей это сделать

Птица бросилась к ней, выпустив когти. С нечленораздельным криком, Темпест разомкнула хватку. В то же мгновение она полетела вниз. Хищник представлял собой страшное зрелище, то как он бросился к ней, его перья, обдуваемые порывами ветра, то как он спускался, его невероятная скорость. В последний момент Темпест закрыла глаза. Острые когти поймали ее в воздухе, зарывшись в одежду, болезненно разрывая ее мягкую кожу. После этого они вместе начали падать, птица с трудом взмахивала огромными крыльями, пытаясь удержать их в воздухе и компенсировать дополнительный вес ее ноши. Туфли Темпест шатались из стороны в сторону и почти обвили ее шею, чуть не задушив ее. Ей пришлось ухватиться за них, чтобы не быть задушенной шнурками.

Боль обжигала ее - ее шея, ее ребра полыхали огнем. Капли крови стекали по ее бокам на ее бедра. Орел еще сильнее сжал ее когтями, поскольку изо всех сил старался перенести ее в безопасное место. Но даже с помощью Дария, он не мог поднять ее выше утеса, поэтому он подлетел к ближайшему выступу и бросил ее на землю. Но его когти застряли в ее ребрах, он сильно хлопал крыльями, стараясь высвободиться. Темпест пыталась помочь, извлекая острые когти, которые впились в ее мышцы. Как только большая птица взмыла в воздух и улетела прочь, она грудой свалилась на кучу из сосновых иголок, грязи и камней.

Темпест прижала руку к боку и ее ладонь моментально окрасилась кровью. Она кашлянула несколько раз, чтобы прочистить горло. Однако, не было и капли сомнения, что это было лучшей участью, чем быть застреленной или разбиться насмерть о скалы внизу. Она с трудом смогла сесть и попыталась оценить причиненный ущерб ее телу и сориентироваться где она находиться. Несмотря на то, что она сказала Дарию, у нее было ужасное чувство ориентации.

Я знаю. Никуда не уходи. Оставайся на месте.

Темпест моргнула, то ли она действительно услышала его голос, то ли же она просто хотела его услышать. Он до сих пор был так далеко от нее. Она попыталась встать, сосредотачиваясь на звуке воды. Где интересно Мэтт Бродрик? Она была слаба и не могла себе позволить столкнуться с ним, но она должна была добраться до воды.

Жди меня, Темпест. Принуждение было очень сильным, она еще не чувствовала такого.

Она решила, что он имел право на приказной тон, если ему все время приходиться ее спасать, но все же, ей это было неприятно. Темпест пошатываясь побрела к ручью, не обращая внимания на ее притестующие мышцы, крик птицы, зовущей Дария, и страх, что Бродрик может наброситься на нее в любую секунду. Единственное, что для нее имело значение — добраться до воды.

Поток был ледяным, и она улеглась в него, вытянувшись во всю длину, мечтая лишь о том, чтобы вода успокоила пылающие порезы на ее коже, вызвала онемение, которое бы позволило ей снова думать. Она посмотрела в небо и увидела лишь взволнованную птицу. Она медленно села и с трудом подтянула себя к берегу. Ветер в сочетании с ледяной водой стал пробирать до костей и она затряслась.

- Тебе не следовало покидать периметр, который я для тебя установил, - лишь с намеком на неудовольствие сказал тихо Дарий.

- Заткнись ты со своим дурацким периметром,- огрызнулась она. Несмотря на то, что она ожидала лекцию, она не могла больше слышать об этом слабоумном репортере, вообразившем что он нашел вампирское гнездо.Черт с ним.


- О чем я вообще говорю?- спросила она себя вслух. - Это и есть гнездо вампиров или может оно называется шабаш Карпатцев. Нет, шабаши для ведьм. Но чтобы это ни было, не моя вина что какой-то чокнутый хотел перестрелять тут всех."

Половина ее тела включая шею болезненно пульсировали. Также как и ступни ног.Она осмотрела одну, и вздрогнув, опустила ее обратно в воду.- Рядом с тобой не безопасно, Дарий. Плохие вещи происходят. Очень плохие вещи.

- Рядом со мной совершенно безопасно, но ты не признаешь ограничений, и похоже не прислушиваешься к доводам рассудка. Если бы ты осталась там, где должна была, ничего бы из этого не случилось.

- Ох, иди к черту, - громко проворчала она, думая что он, возможно не может услышать ее. Неужели он постоянно должен быть таким чертовым гордецом? У нее все ныло; последнее что ей нужно было, это нападки разгневанного самца. Не то, чтобы она не была благодарна за помощь.Он мог сказать это по ее голосу, но из-за того что он был так далеко от нее, его воздействие было слабее. Тем не менее, это не давало ему право наказать ее, не так ли?

- У меня есть такое право, потому что ты принадлежишь мне и я могу делать только то, что обеспечит твою безопасность и счастье.- Голос был невозмутимым и очень мужественным, подтверждая это мрачное обещание, о котором она даже думать не хотела.

- Ты можешь сделать только это - заткнуться, - возмутилась она. Стиснув зубы от боли, она ослабила давление шнурков кроссовок, обмотавшихся вокруг шеи. Она не хотела, чтобы Мэтт Бродрик прокрался в лагерь и застрелил Дария или Дезари.

- Он и не смог бы, - успокаивающе сказал Дарий. Ее возмущение только позабавило его.

- Спи дальше или что ты там делаешь,- - отрезала она. - Я только удостоверюсь, что никто не сможет навредить тебе.- Добавила она последнюю фразу, только чтобы увидеть его улыбку.

Не заставив ее ждать, появилась эта улыбка, улыбка хищника, черные глаза горели обещанием расплаты. Темпест резко оборвала связь,по большому счету потому, что он мог напугать ее даже на расстоянии, что вряд ли можно было бы назвать справедливым. Морщась, она стянула кроссовки со своих мокрых, израненных ног и осторожно встала.

Она покачнулась, каждый мускул в ее теле протестовал против того чтобы она стояла. Вздохнув, она пошла в направлении течения ручья, надеясь что отыщет дорогу к лагерю. Это было нелегко, земля по которой она должна была пройти, поднималась все выше от русла ручья и была неровной. Дважды она останавливалась отдохнуть, но наконец-то дошла до места, где она впервые заметила Бродрика.

Темпест внимательно осмотрелась, она определенно пришла в тоже место, но Бродрика не было видно. Черное перо плыло по небу, медленно кружась в воздухе, устремляя ее взгляд ввысь. Несколько больших птиц кружили над деревьями, и их собиралось все больше и больше. Ее сердце остановилось. Канюки.

Она уселась на камень, сердце громко стучало.

- Дарий?.- Даже в уме ее голос дрожал, звучал отчаянно и потеряно.

- Я здесь милая.- Голос был сильным и успокаивающим.

- Он умер? Я не хочу видеть его тело. Ты же не убивал его, не так ли?- Умоляюще спросила она, надеясь что это не так, но вдруг ей пришло на ум, что он недавно уверял ее, что Бродрик не сможет причинить им вред и что, ранее, ей не нужно было идти в полицию и писать заявление об попытке изнасилования. Не потому ли он и сказал что нападавшие уже никому не смогут причинить вреда? Знала ли она всегда об этом? Не уверяла ли она себя, что Дарий всегда был нежным и мягким, даже когда он был чересчур властным? Она знала только что он опасный хищник; он так и говорил о себе. Выходит, что когда он сказал ей что она под его защитой, она совсем его не поняла. Дарий - не человек. Он живет по своим собственным законам.- Ты убил его, Дарий?-

Повисла тишина.

- Он умер от своей собственной руки, Темпест, - ответил он наконец.

Она спрятала лицо в ладонях. Мог Дарий как-то повлиять на него, чтобы он застрелился? Она не знала. Настолько ли он могущественен? Он мог принимать разные формы. Убедить хищную птицу спасти ее. Что еще он мог? И хотела ли она знать?

- Ты невообразимо опасен, не так ли?

- Не для тебя, милая. Для тебя - никогда. Теперь иди назад в лагерь и позволь мне отдохнуть.

- Но его тело. Кто-то должен позвонить в полицию. Мы должны отвезти его тело властям.

- Мы не можем, Темпест. Он - член общества наемных убийц. Эти так называемые охотники на вампиров примчались бы, услышь они о его преждевременной кончине, и тогда все мы будем в опасности. Пусть его тут позже найдет какой-нибудь турист, когда мы уедем. Он был не в себе уже некоторое время, так что инцидент признают суицидом, как и должно быть

- Он сделал это сам? - она нуждалась в заверении.

- Любой, кто придет за мной или за принадлежащим мне, - определенно самоубийца, - ответил он загадочно.

Это она решила оставить без внимания.

- А другой напавший на меня мужчина? Он жив?

- Почему ты думаешь, что такой человек должен жить, Темпест? Он охотится на женщин. Причем он делал это в течение многих лет. Что мир нуждается в таком человеке?

О, Боже, она была не в состоянии думать об этом. Почему она не учла последствия пребывания рядом с таким созданием как Дарий?


- Убивать плохо.

Это закон природы. Я никогда не убивал бессмысленно или без разбора. Это утомительно, Темпест. Я не могу разговаривать долго. Возвращайся в лагерь, и мы продолжим эту дискуссию, когда я поднимусь.

В его голосе она почувствовала приказ.

Она одинока. Темпест думала об этом, расчёсывая волосы и задумчиво уставясь в зеркало, висевшее в ванной комнате в трейлере труппы.

Долгая эта ночь оказалась очень похожей на прекрасную сказку. Дарий, мягко разговаривающий с ней в тесной кабине грузовика. Его голос, звучащий совершенной мелодией, рассказывающий интересные фрагменты истории его народа, которые вставали перед её внутренним взором словно живые. Его руки, обнимающие её и проверяющие, в порядке ли ремень безопасности. Тепло его тела, проникающее в неё.

Они ехали несколько часов. Ночное небо, словно проводник, километр за километром разворачивало перед ними ленту шоссе. Голова Темпест склонилась к плечу; девушку клонило в сон. Не имея ни малейшего понятия, что может случиться, она тем не менее чувствовала, что всё в порядке. Дарий - вот благодаря кому она знала, что находится в безопасности, что о ней заботятся. Это читалось в его голосе, в тёплом взгляде его глаз, в том, как он оберегал её.

Темпест громко вздохнула. Ей не хотелось привыкать к этому ощущению: ведь ничто не вечно, и в конечном счёте лучше всегда полагаться на собственные силы. Ей не хотелось запутываться в соблазнительных тенётах, несмотря на их притягательную нежность. Естественно, Дарий слишком силён, чтобы можно было хотя бы рассчитывать на подобное безрассудство, но помечтать-то можно...

Она одинока без Дария. Нельзя сказать, что это чувство ей совсем незнакомо - много раз она уже оказывалась наедине с самой собой в целом мире. Но сейчас всё совершенно иначе: словно она утратила какую-то часть себя, и ни заполнить эту гнетущую пустоту, ни спастись от неё уже не получится.

Она опять встала поздно, в четвёртом часу дня (ещё одна приобретённая плохая привычка!). Это всё из-за ночных переездов. Неудивительно, что труппа днём отсыпается: иначе просто невозможно соблюдать такой сумасшедший график?

Она пристально уставилась на себя в зеркале. Синяк под глазом сейчас должен был бы быть опухшим, болезненным и полыхать всеми оттенками фиолетового, но от него осталось лишь бледное синеватое пятно.

Дарий её вылечил. Стоило только вспомнить, каким именно образом, и тело тут же радостно отозвалось, а краска залила лицо. Гораздо легче было бы думать, что ей просто приснился эротический сон.

Дарий. Она скучала по нему, пока он отсыпался... бог знает где.

Заметив, как вспыхнули при этой мысли глаза, Темпест отшатнулась от зеркала. Хватит и того, что она проторчала невесть сколько времени в душе, фантазируя, словно влюблённая малолетка. Его глаза... его рот... его голос... мускулы, перекатывающиеся под кожей...

- Ради всего святого, - раздражённо и сердито сказала она самой себе, оглядывая богатый интерьер трейлера, - ты ведёшь себя хуже девчонки. Он странный и самонадеянный нахал. Не забывай об этом, когда в следующий раз соберёшься сходить по нему с ума. Он человек, и это само по себе не очень-то хорошо. Но он хуже, чем просто человек. Он... - она замялась в поисках подходящего определения, - ...что-то. Что-то, к чему тебе лучше не иметь никакого отношения. А теперь вернись уже на землю: сходи проверь уровень масла, займись чем-нибудь обычным, рутинным, совсем простым.

Уже начинался рассвет, когда они наконец-то догнали автобус и Дарий отнёс её туда. Глаза девушки были закрыты, но она чувствовала силу его рук и то, как напрягаются его мускулы от прикосновений к её груди. В полосах рассеянного утреннего света она смогла рассмотреть его лицо - чувственное, прекрасное и суровое. Мягко и аккуратно он внёс её в автобус и уложил среди подушек на диван. Нежность, с которой он укрыл девушку стёганым одеялом, навсегда останется в её сердце. А след от лёгкого поцелуя всё ещё словно огнём обжигал ей висок.

И шею. Темпест прижала руку к шее, потом не выдержала и вернулась к зеркалу, чтобы проверить. Губы Дария оставили на коже горящее клеймо, свидетельствующее о том, что она принадлежит ему. Она смогла разглядеть этот знак - странную метку, пульсирующую, обжигающую и словно взывающую к нему. Темпест прикоснулась к ней и ощутила под пальцами опаляющий жар.

- Похоже, на сей раз ты вляпалась по-крупному, Расти, - тихо пробормотала она. - И я не имею ни малейшего понятия, как теперь из этого выпутываться.

Она попыталась съесть хлопья с холодным молоком, но чувство одиночества пересилило голод. Ей дико хотелось увидеть его губы, то, как они медленно и сексуально искривляются в ухмылке. Ей нужно было чёрное пламя, горящее в его глазах.На вкус хлопья словно картон. Почему в том, как Дарий пил её кровь, оказалось столько эротизма, хотя даже мысли о подобном в исполнении кого-то другого вызывают у неё тошноту? Отчего ей противно, когда Барак оказывается слишком близко, и почему её тело каждый раз сжимается в ожидании Дария? Кончиками пальцев Темпест ощупала метку на шее.

- Ты же не собираешься сидеть здесь и мечтать, Тэмпест, - твердо произнесла она, слегка удивившись тому, что назвала себя по имени, на котором настоял Дариус.


- Давай сделай что-нибудь, и перестать вести себя глупо.

Ей понадобилось несколько минут, чтобы привести себя в порядок, и, погладив сонных леопардов, она вышла из автобуса. Тяжелые занавески на окнах не впускали свет внутрь, поэтому день показался ей ярче, чем обычно, так что ей пришлось зажмурить глаза перед его сиянием. Легкий ветер, мягкий и игривый, трепал ее волосы и одежду, шелестел среди листьев и потрескивал сосновыми ветками на территории их нового лагеря.

Воздух был наполнен ароматами сосны и полевых цветов. Недалеко журчала вода. Тэмпест без энтузиазма взялась за движок автобуса, наконец отрегулировав его как надо. Из-за ветра она почуствовала себя более одинокой, чем обычно. Цвета вокруг казались гораздо насыщеннее, когда Дариус был рядом. Да и весь мир был ярче, когда Дариус был здесь.

Одержимость. Неужели это было то, что с ней происходило? Темпест налила в бутылку воды и сунула в ее свой рюкзак. Она пойдет прогуляется до ручья и освежиться. Смоет всё это с себя. Насвистывая, сунув руки в карманы, она отправилась в путь, решив для себя, что присутствие Дария больше не будет преследовать ее. Но чем дальше она отходила от лагеря, тем быстрее чувство темного гнета стало догонять ее.

Она попробовала петь, но на сердце была тяжесть, ноги налились свинцом и каждый шаг давался с трудом. Страшная печаль росла в ней. Потребность увидеть Дария, прикоснуться к нему, знать что он жив и здоров - становилась нестерпимой. Она обнаружила ручеек и последовала за ним, он начал расширяться и превратился в бурное озеро, расположенное среди гор. Она сняла туфли и вошла в озеро, его ледяные воды помогли прояснить голову.

Дарий не мертв и не болен. С ним все в порядке. Связь же между ними выросла, так как он все чаще и чаще объединял свое сознание с ее. Близость которую они испытывали к друг другу не была создана для людей. Без его присутствия она ощущала себя потерянной. Вот и все. Все просто. Надо лишь научится жить с этим.

Темпест все дальше пробиралась сквозь поток, до тех пор, пока вода не стала омывать колени и убеждать ее следовать за течением. Она начала ощущать окружающих ее насекомых, их жужжание, сливающееся в постоянный гул. Они были вспышками цвета, которые жужжали тонкими крылашками. Она слушала так, как Дарий научил ее, в абсолютной тишине, если не считать воду, которая текла вокруг нее, сосредотачивая свои мысли на крошечных существах, в которых кипела жизнь.

Темпест наблюдала за блестяще-синими стрекозами, которые парили над потоком. Очень медленно повернушвись, она увидела, что бабочки сбились в кучу. Так много красивых цветов, крылья бьющиеся в воздухе. Они слетелись отовсюду, касались ее, приземляясь на ее плечи и руки. Зачарованная, она осталась сосредоточена на них, до тех пор пока она не испугалась, что их стало слишком много. Резко она отпустила их и они грациозно взлетели.

Музыкальные ноты проникли в ее мысли, поскольку птицы затеяли концерт, так называемое состязание звуков. Различные виды соперничали за воздушные волны и старались превзойти друг друга. Она внимательно слушала, повторяя зкуки по себя, до тех пока она не стала уверенна, что знает каждую отдельную песню, каждый смысл, прежде чем она на них ответила.

Одну за другой она позвала их к себе. Протянув руки, она, уговаривая, пела для них, ее хриплое пение приманивало птиц с их ветвей и гнезд. Они летали вокруг нее, низко кружась, опускаясь, чтобы осторожно осмотреть ее, прежде чем опуститься на ее руку.

Следом, цокая и недовольно бормоча, прибежали белки, остановившись на краю берега. Медленно, с большой осторожностью, Темпест побрела к ним, не переставая разговарить с птицами. Они порхали вокруг нее, ворковали и заливались трелями своих любимых песен. Два кролика нерешительно выпрыгнули на открытое место, шевеля своими носами в ее сторону. Темпест замерла, дотягиваясь до них только своим сознанием, чтобы включить их в круг общения.

Первой, кто предупредил ее об опасности, была птица. Высоко паря над ними, ее острый взгляд уловил небольшое движение в кустах, которые находились в нескольких ядрах от собравшихся. Резкий тревожный вскрик, предупредил тех, кто был ниже, что они теперь не одни. Темпест развернулась также резко, как улетели птицы, а белки и зайцы умчались в безопасное место. На поляне осталась только она одна, а ее босые ноги все еще находились в воде. Человек, частично скрытый густым кустарником, был занят тем, что делал серию снимков. Он выглядел через чур знающим и, что хуже всего, слишком торжествующим. Он, очеридно, сфотографировал животных, которые сбились кучкой вогруг нее.

Темпест вздохнула и провела рукой по своим волосам. По крайней мере она не успела привлечь никого большого и необычного. Никаких медведей, лис и норок. Но она все еще могла видеть грязный небольшой скандальчик репортера с ее фоторгафией на обложке с заголовком «Жещина-птица «Темный Трубадуров». И то, что эта большая статья могла сделать. Как же ей удалось втянуть себя в такие неприятности?

- И снова, здравствуйте. Вы, походу, следуете за нами по пятам. Поприветствовала она Мэтта Бродрика, надеясь, что ее голос не выдавал тот страх, который она ощущала. Она ненавидела оставаться наедине с мужчинами, и эта извилистая речушка в отдаленной лесистой местности была примерно такой же одинокой, как это выяснилось.

- Вы сделали хорошие фотографии?

- О, да, - ответил он, позволяя камере свободно повиснуть на его шее. Он начал идти к ней, боязливо озираясь вокруг.

- Где телохранитель?» - спросил он с большим подозрением.

Ноги Темпест, двигающиеся сами по себе, побрели назад в середину потока, как только Мэтт Бродрик шагнул к ней.

- Я думал, этого охранника к вам словно приклеило

- С чего вы так решили? Я - механик, а не член группы. Приклеен он к Дезари - солистке. Такая у него работа. Если хочешь, могу в следующий раз, как его увижу, передать ему сообщение.

Что-то в Бродрике ее настораживало. Она знала, что он был не просто назойливым репортером, следовавшим за труппой, но чего он хотел, ей приходилось только догадываться.

- Пару месяцев назад кто-то пытался убить ее, - сказал Бродрик внимательно всматриваясь в выражение ее лица.

- Они вам об этом говорили? А они упоминали, что во время покушения были подстрелены еще два члена группы? Находиться рядом с ними может быть опасно.

Она шагнула еще глубже в воду. Он говорил правду, она это чувствовала. Но все же он специально сказал ей это в тихом безлюдном месте этих лесов, чтобы шокировать ее, чтобы убедиться, что он может вызвать у нее шок. Темпест вздохнула, заглатывая свежий воздух, избавляясь от ужасного страха. Она пошла по течению ручья, как раз когда невзначай пожала плечами.

- Это не имеет никакого отношения ко мне. Я ремонтирую тачки, вот и всё. Вы, наверное, в такой же опасности, как и я, поскольку, если кто-то попытается причинить Дезари вред, вы постоянно ошиваетесь рядом.

Она посмотрела на небо. Это был ясный, прекрасный день, облака, словно ватные шарики, безмятежно плыли высоко над ними.

- Наверное, это был какой-то сумасшедший фанат. Вы наверняка знаете людей подобного рода. Дезари сексуальна и красива. Она привлекает излишнее внимание. Иногда, такое большое внимание — не самая хорошая вещь.

Немного спокойствия самой природы проникло в ее сознание.

Или это снова Дарий? Он был далеко от нее, она не могла дотянуться до него, даже когда ее разум на автомате потянулся к нему, чтобы его найти. Она наткнулась только на пустоту, но она чувствовала, что он помогал ей. Она почувствовала, как что-то, свойственное его спокойствию, проникло в нее, и помогает ей успокоиться, чтобы лучше настроиться на окружающюю ее природу.

Бродрик шел за ней по пятам по краю ручья, стараясь, чтобы полы его одежды оставались сухими.

- Скорее всего, кто-то знает, кто они на самом деле.

Его глаза впились в нее. «Ты предупредила меня, не так ли, ты пытаешься мне сказать, что если я останусь здесь, то я могу пострадать?

- С чего вы это взяли?

Темпест пожалела, что не подумала об этом. Она позволила ему запугать ее, когда, возможно, он также боялся.

- Я не читаю гнусные бульварные газетенки, Бродрик, так что, возможно, вам стоит рассказать мне, что именно вы ищете. Я так понимаю, вы планируете использовать эти фотографии со мной. Я не знаменитость, и к конечном итоге, какой во всем этом смысл? Вот почему я предпочитаю животных людям. Я ощущаю родство с ними. Если вы это напечатаете, так все, чего вы добьетесь, так это того, что я потеряю работу. Как это поможет вам выполнить то, чего вы хотите?

Бродрик изучал ее. Она стоялатак, что за ее спиной светило солнце, и поэтому он не сразу заметил любовный укус на ее шее. Но когда он это сделал, он издал сдавленный звук и отскочил назад, поспешно достигая выреза рубашки и достовая от туда серебрянный крест. Он держал его в руке перед собой, лицом к ней.

Темпест уставилась на него без понимания во взгляде. Потом, когда до нее дошло, она расхохоталась.

- Вы что — идиот? Вы сошли с ума? Вы правда верите, всему брехлу, которое печатаете, не так ли?

- Ты — одна из них. Ты носишь метку зверя. Ты теперь его слуга, - обвинял он истерично. Солнце, сверкающее на серебре, ярко светило ей в глаза.

Темпест коснулась шеи кончиками пальцев.

- Кто он? Что еще за зверь? Мне начинает казаться, что ты псих. Мой парень заигрался и поставил мне засос. А ты что подумал?

- Они вампиры. Ну, большинство из них, - сказал Бродик. - Почему думаешь они днем спят?

Темпест тихо засмеялась.

- Так вот почему в автобусе столько гробов? Ничего себе. Даже не подозревала, что они вампиры.

Бродрик проматерился, разъяренный тем, что она насмехается над ним.

- Ты не будешь смеяться надо мной, когда я докажу это всему миру. Мы вышли на них. Мы существуем уже порядочное количество времени. Мы следим за ними в течение последних пятидесяти лет, и они нисколечки не постарели.

- Кто «мы»? И вы можете все это доказать?

Ее сердце забилось у самого горла, но она заставила себя ядовито усмехнуться.

- Вы не выглядите на пятьдесят, Бродрик, может быть вы тоже один из них.

- Не смейся надо мной, - прошипел он, взбешенный.

- Мы — общество обеспокоенных граждан, которые пытаются спасти мир от этих демонов. Мы подвергаем себя большому риску. Некоторые из наших людей были убиты в Европе, ты знаешь — мученики за наше великое дело. Мы не можем позволить вампирам продолжать подвергать человечество опасности.

Ее глаза широко распахнулись. Она смотрела на почитающего Бога фанатика, который явно каким-то боком стоял за попыткой убить Дезари.

- Мистер Бродрик. Она старалась быть убедительной. - Вы не можете на самом деле верить в то, что говорите. Я знаю этих людей. Они вряд ли вампиры, они просто немного эксцентричные. Они просто гастролируют с концертами, как и большинство групп. На днях Дарий приготовил для меня овощной суп. Дерари отражается в зеркале — я сама это видела. И я пошутила на счет гробов. В автобусе есть любая роскошь, включая спальню. Пожалуйста, поверьте мне, это просто талантливые люди, которые пытаются заработать себе на жизнь.

- Я видел на тебе метку. Они используют людей. Никто не видел их на солнце. Я знаю, что я прав. В прошлый раз, они почти были у нас в руках. И что случилось с нашими лучшими стрелками, которых мы послали, чтобы уничтожить их? Они пропали без вести. Как Дезари удалось сбежать? Как она выжила с несколькими пулями, которые в нее попали? Объясни мне это. Они утверждают, что она пошла в больницу, и частный врач позаботился о ней. Ага, так я и поверил!

- Это легко проверить.

- Доктор сказал, что она была у них. Как и три медсестры и несколько лаборантов, но больше никто. Знаменитая певица в их больнице, а большинство персонала не помнит об этом? И я не нашел ни одной хирургической сестры, которая бы подтвердила факт ее присутствия. Они заявляют, что вся операционная бригада была специально приглашена извне

- Темные Трубадуры богаты, Бродрик. А богатые люди именно так и поступают. Но вы открыто заявляете, что тоже учавствовали в покушении на Дезари?

Признание напугало ее; у нее было чувство, что он не потрудиться признаться, если запланировал избавиться и от нее. Впервые она боялась за свою жизнь. Есть ли у него пистолет? Вполне вереятно, что да. Хуже того, она полагала,что Бродрик — безумец. Никто в здравом уме не стал бы верить в вампиров, захватывающих человечество. Она всегда думала, что вампиры — это миф, по крайней мере, до тех пор, пока не увидела Дария в действии. Этот же человек базировал свои предствления на простой глупости и старых легендах.

Казалось, что Дарий был гораздо надежнее всех тех людей, которых она до сих пор встречала. Конечно, сейчас ей от этого не было никакой пользы, где бы он ни был. О, Господи, она даже не хотела знать, где он сейчас находился. Что, если он на самом деле спал в гробу? От этой мысли она задрожала. Он говорил, что уйдет под землю. Что он имел в виду?

Не думай об этом, Темпест. А то станешь такой же сумасшедшей, как и этот псих. Сосредоточься. Придерживайся главного.

Мэтт Бродрик наблюдал за ней, в прищуренных глазах - злость.

- Я знаю, что им нужны человеческие прислужники, такие как ты, который присматривают за ними в течении дня. Где они?

- Бродрик, тебе нужна помощь. Серьезно, тебе нужно интенсивное лечение.

Она задумалась, знал ли Дарий, что репортер участвовал в покушении на Дезари.

- Ты одна из них, - снова обвинил ее Бродрик. - Или ты поможешь мне найти их, пока они спят, или я тебя убью.

Темпест еще быстрее начала пробираться вниз по течению, в то время как Бродрик шел в ногу с ней вдоль берега. Ее сердце мчалось так же быстро, как и сама вода.

- По правде говоря, Вы сказали мне слишком много, Бродрик. У вас нет иного выбора, кроме как убить меня. Я не собираюсь рассказывать вам, где Дарий и Дезари или другие члены группы, но они не в гробах и я не собираюсь помогать вам уложить их туда.

Он издал противное рычание.

- Знаете ли вы, что один из участников группы исчез несколько месяцев назад? Я думаю, они убили его. По всей вероятности, он не был одним из них, и они просто использовали его кровь, пока тот не опустел.

- У Вас больной ум, Бродрик.

Темпест оглядывалась вокруг отчаянно ища способ освободится от него. Они были столь изолированы, и она была уверена, что оставила периметр безопасности, о котором позаботился Дариус. Если она когда-либо выйдет из этой передряги, то он, вероятно, даст ей урок, который она никогда не забудет.

Она направила свой разум прочесывать лес и небо, призывая на помощь животных, которые находились поблизости, нуждаясь в информации, их мнении об укромном месте неподалеку. Бродрик бормотал себе под нос, злясь на нее за то, что она не делала так, как он хотел. Медленно, очень медленно, он достал маленький револьвер.

- Я думаю, что тебе стоит все обдумать заново.

Темпест чувтсвовала течение на своих ногах. Оно стало значительно сильнее, намного громче, более агрессивней. Она не хотела встретить любые неожиданные водопады, и она боялась, что на той реке были пороги. Она пробиралась к противоположному от Бродрика берегу, хотя все еще была в пределах досягаемости его пушки. Она была все еще босиком, завязав свои туфли вокруг шеи шнурками. Какой привлекательный способ умереть, решила она. И кто еще будет пойман без ботинок, когда она должна была перебраться через скалистую, неровную землю? Что было этим о ее этой привлеченной проблеме?

Значительно выше птицы закричали снова, высоким, необычным криком. Она немедленно получила образ крутой скалы. Она вышла из воды, держа свои глаза на пушке. Ее сердце не испытывало волнения, хотя Бродрик не следовал за ней через быстрый поток. Очевидно он не хотел промочить свои лоснящиеся туфли .

Его первый выстрел прозвучал громко. Пуля прошла близко от ее уха и подняла грязь и сосновые иглы несколько футов позади нее. Темпест споткнулась, но всеже устояла на ногах. Скалы под ногами были острыми, раня ее подошвы.Боль только усиливалась,хотя второй выстрел немного замедлил ее, перемещалась она так быстро как могла,не отрывая пристального взгляда от безобразной небольшой пушки.

Время, казалось, замедлилось. Она могла видеть, что отдельные листы шелестели на слабом ветру, услышать, как птицы кричали свое предупреждение. Она даже обратила внимание на то, как глаза Бродрика стали плоскими и холодными. Она продолжала продвигаться назад.

- Почему вы делаете это? Что, если вы неправы? Тогда вы убьете невинного человека, потому что вы думаете, что ее попутчики - вампиры. Я нахожусь здесь на горячем солнце, средь бела дня. Это ничего не говорит вам?

Она пыталась выиграть время.

- Эта метка на тебе — доказательство, которое мне нужно, - объяснил Бродрик. - Ты — их слуга-человек.

- Половина подростков в Америке - рабы вампиров. Не будьте глупы, Бродрик. Я - механик, ничто иное.

Скалы резали ее стопы, и Темпест начинала чувчтвовать отчаяние. Должен был быть выход из этой ситуации.

Позади себя она почувствовала пустое место под пяткой . Скалы резко заканчивались. Она стояла на краю утеса, над открытом воздухом. Земля постоянно крошилась у нее под ногами. Птица закричала снова, на сей раз намного ближе, но она не посмела оторвать глаза от Бродрика, чтобы посмотреть на небо или позади себя.

- Прыгай,- приказал он, улыбаясь, махая пистолетом.

- Если ты не прыгнешь, я с большим удовольствием пристрелю тебя.

- Это было бы предпочтительнее,- сказала Темпест мрачно. Разбиться насмерть не очент то ей нравилось.

Темпест, я чувствую твой страх. Голос был тихий и устойчивый, без намека гнев или волнение. Твое сердце бьется слишком быстро. Посмотри на то что тебя так пугает, чтобы я тоже смог это увидеть. Дарий звучал далеко, милями прочь, разрозненный голос.

Она не спускала своих глаз, с Бродрика. Я уверена, что он был частично ответственен за попытку убиства Дезари несколько месяцев назад. Он сам сказал так. Она смотрела пристально на оружие.

Бродрик нажал на курок, пуля прошла в дюйме от ее ноги, отрикошетила от скалы и улетела в никуда. Темпест вскрикнула теряя равновесие, ее руки пытались найти опору.

Она не сразу поверила когда увидела, как ружье медленно поворачивается и прижимается к виску Бродрика, его палец лежал на курке. Темпест видела как пот цепочкой скатывался с его лба. Видела ужас в его глазах. Темпест не видела с кем боролся Бродрик за то, чтобы востановить управление оружием. В данном состоянии, когда он был слаб в часы дневного света, Дариус должен использовать огромные умственные силы, чтобы преодолевать свою слабость. Темпест услышала громкий выстрел ружья перед тем, как упала со скалы.

Дарий выругался, все еще находясь глубоко под землей. Темпест все время попадает в беду, и сейчас — не исключение. Было еще слишком рано, чтобы подняться; он был слаб и уязвим, не в силах самостоятельно придти к ней. Лишь немногие и самые сильные, самые древние из его рода могли бы оказать помощь в такое время. Только его железная воля, отточенная веками выносливости и его огромная необходимость в ней, позволили ему сразиться с человеком, который ей угрожал. Все же его воля возобладала, несмотря на то, что солнце еще высоко, а сам он укрыт землей.

Руки Темпест отчаянно пытались зацепиться за утес, искали лбой выступ, который мог предотвратить ее смертельное падение. Она скользила, грязь и скалы сыпались под ней, царапая ее руки, но она продолжала искать за чтобы ей зацепиться. Это был древовидный корень, выступающий из скал, который предотвратил ее падение. Она упала прямо на живот, выбивая воздух из легких. Однако, она ухватилась за него обеими руками, держа корень со всей ее силой, продолжая хрипеть и бороться за воздух.

Даже ее небольшой вес заставил корень прогнуться так, что она вскрикнула и обернула руки вокруг него, ноги ее беспомощно болтались в воздухе. Над собой она услышала порыв ветра, крылья, бьющиеся сильно, поскольку огромная птица резко падала к ней, приземляясь прямо у ее лица. Темпест спрятала глаза в сгибе своей руки и не поднимала головы так, как боялась, что рядом находится гнездо большой птицы.

Она никогда не видела орла, но птица была слишком большой, чтобы быть кем-нибудь еще. Глаза были бисерными и ясными, клюв крючковатый и страшный. Размах крыла был примерно равен шести футам. Темпест была уверена, что упала около его гнезда.

- Я сожалею, я сожалею,- повторяла она как молитву.

Птица потянулась и резко взмыла вверх, кружа вокруг нее. Темпест осторожно огляделась вокруг. Падать было круто и высоко, примерно сотня футов. Она низочто не выживет. Она посмотрела вверх, пытаясь определить, был ли у нее шанс взобраться. В любой момент она ожидала, что Бродрик склонится над краем и высирелет в нее.

Утес над ней был слишком крутой и она не могла увидеть ни одного выступа, чтобы испытать его на прочность кончиками пальцев. Как долго она сможет продержаться? Дарий придет за ней не раньше сумерек. Сколько часов она сможет тут провисеть? И выдержит ли этот непрочный корень? Она смогла увидеть, что земля у основания отвалилась и само дерево было гнилым и сухим. Ее руки вцепились в слабый обрубок мертвой хваткой.

Темпест. Птица еще один раз к тебе подлетит. Как только она приблизится, выпусти корень. Как всегда, Дарий казался спокойным, словно они обсуждали погоду.

Если я отпущу, то я упаду, Дарий. Она приложила все усилия, чтобы не казаться истеричной, но она подумала, что если и существует такой момент, когда истерика оправдана, то сейчас он наступил.

Доверься мне, дорогая, я не позволю тебе умереть. Птица перенесет тебя в безопасное место.

Она не настолько сильна. Я вешу сто фунтов.

Я буду помогать. Сделай так, как я сказал, Темпест. В настоящий момент она опускается к тебе.

Она почувствовала больше чем завораживающее, гипнотическое воздействие его голоса — он мысленно давил на нее. Она почувствовала принуждение, необходимость подчиниться ему. Он был непоколебим в своем решении. Никто не смог бы противостоять Дарию.

Темпест услышала долгий, пронзительный крик, поскольку хищник резко спустился к ней. Она почувствовала, что ее сердце с пугающей силой стало биться о ее грудную клетку. Как бы опасно это ни звучало, она собиралась сделать то, что сказал Дарий. Она не могла остановить себя. Необходимость повиноваться уже завладела ей, ослабляя ее мертвую хватку на корне, который она, возможно, никогда бы не выпустила, если бы Дарий не приказал ей это сделать

Птица бросилась к ней, выпустив когти. С нечленораздельным криком, Темпест разомкнула хватку. В то же мгновение она полетела вниз. Хищник представлял собой страшное зрелище, то как он бросился к ней, его перья, обдуваемые порывами ветра, то как он спускался, его невероятная скорость. В последний момент Темпест закрыла глаза. Острые когти поймали ее в воздухе, зарывшись в одежду, болезненно разрывая ее мягкую кожу. После этого они вместе начали падать, птица с трудом взмахивала огромными крыльями, пытаясь удержать их в воздухе и компенсировать дополнительный вес ее ноши. Туфли Темпест шатались из стороны в сторону и почти обвили ее шею, чуть не задушив ее. Ей пришлось ухватиться за них, чтобы не быть задушенной шнурками.

Боль обжигала ее - ее шея, ее ребра полыхали огнем. Капли крови стекали по ее бокам на ее бедра. Орел еще сильнее сжал ее когтями, поскольку изо всех сил старался перенести ее в безопасное место. Но даже с помощью Дария, он не мог поднять ее выше утеса, поэтому он подлетел к ближайшему выступу и бросил ее на землю. Но его когти застряли в ее ребрах, он сильно хлопал крыльями, стараясь высвободиться. Темпест пыталась помочь, извлекая острые когти, которые впились в ее мышцы. Как только большая птица взмыла в воздух и улетела прочь, она грудой свалилась на кучу из сосновых иголок, грязи и камней.

Темпест прижала руку к боку и ее ладонь моментально окрасилась кровью. Она кашлянула несколько раз, чтобы прочистить горло. Однако, не было и капли сомнения, что это было лучшей участью, чем быть застреленной или разбиться насмерть о скалы внизу. Она с трудом смогла сесть и попыталась оценить причиненный ущерб ее телу и сориентироваться где она находиться. Несмотря на то, что она сказала Дарию, у нее было ужасное чувство ориентации.

Я знаю. Никуда не уходи. Оставайся на месте.

Темпест моргнула, то ли она действительно услышала его голос, то ли же она просто хотела его услышать. Он до сих пор был так далеко от нее. Она попыталась встать, сосредотачиваясь на звуке воды. Где интересно Мэтт Бродрик? Она была слаба и не могла себе позволить столкнуться с ним, но она должна была добраться до воды.

Жди меня, Темпест. Принуждение было очень сильным, она еще не чувствовала такого.

Она решила, что он имел право на приказной тон, если ему все время приходиться ее спасать, но все же, ей это было неприятно. Темпест пошатываясь побрела к ручью, не обращая внимания на ее притестующие мышцы, крик птицы, зовущей Дария, и страх, что Бродрик может наброситься на нее в любую секунду. Единственное, что для нее имело значение — добраться до воды.

Поток был ледяным, и она улеглась в него, вытянувшись во всю длину, мечтая лишь о том, чтобы вода успокоила пылающие порезы на ее коже, вызвала онемение, которое бы позволило ей снова думать. Она посмотрела в небо и увидела лишь взволнованную птицу. Она медленно села и с трудом подтянула себя к берегу. Ветер в сочетании с ледяной водой стал пробирать до костей и она затряслась.

- Тебе не следовало покидать периметр, который я для тебя установил, - лишь с намеком на неудовольствие сказал тихо Дарий.

- Заткнись ты со своим дурацким периметром,- огрызнулась она. Несмотря на то, что она ожидала лекцию, она не могла больше слышать об этом слабоумном репортере, вообразившем что он нашел вампирское гнездо.Черт с ним.

- О чем я вообще говорю?- спросила она себя вслух. - Это и есть гнездо вампиров или может оно называется шабаш Карпатцев. Нет, шабаши для ведьм. Но чтобы это ни было, не моя вина что какой-то чокнутый хотел перестрелять тут всех."

Половина ее тела включая шею болезненно пульсировали. Также как и ступни ног.Она осмотрела одну, и вздрогнув, опустила ее обратно в воду.- Рядом с тобой не безопасно, Дарий. Плохие вещи происходят. Очень плохие вещи.

- Рядом со мной совершенно безопасно, но ты не признаешь ограничений, и похоже не прислушиваешься к доводам рассудка. Если бы ты осталась там, где должна была, ничего бы из этого не случилось.

- Ох, иди к черту, - громко проворчала она, думая что он, возможно не может услышать ее. Неужели он постоянно должен быть таким чертовым гордецом? У нее все ныло; последнее что ей нужно было, это нападки разгневанного самца. Не то, чтобы она не была благодарна за помощь.Он мог сказать это по ее голосу, но из-за того что он был так далеко от нее, его воздействие было слабее. Тем не менее, это не давало ему право наказать ее, не так ли?

- У меня есть такое право, потому что ты принадлежишь мне и я могу делать только то, что обеспечит твою безопасность и счастье.- Голос был невозмутимым и очень мужественным, подтверждая это мрачное обещание, о котором она даже думать не хотела.

- Ты можешь сделать только это - заткнуться, - возмутилась она. Стиснув зубы от боли, она ослабила давление шнурков кроссовок, обмотавшихся вокруг шеи. Она не хотела, чтобы Мэтт Бродрик прокрался в лагерь и застрелил Дария или Дезари.

- Он и не смог бы, - успокаивающе сказал Дарий. Ее возмущение только позабавило его.

- Спи дальше или что ты там делаешь,- - отрезала она. - Я только удостоверюсь, что никто не сможет навредить тебе.- Добавила она последнюю фразу, только чтобы увидеть его улыбку.

Не заставив ее ждать, появилась эта улыбка, улыбка хищника, черные глаза горели обещанием расплаты. Темпест резко оборвала связь,по большому счету потому, что он мог напугать ее даже на расстоянии, что вряд ли можно было бы назвать справедливым. Морщась, она стянула кроссовки со своих мокрых, израненных ног и осторожно встала.

Она покачнулась, каждый мускул в ее теле протестовал против того чтобы она стояла. Вздохнув, она пошла в направлении течения ручья, надеясь что отыщет дорогу к лагерю. Это было нелегко, земля по которой она должна была пройти, поднималась все выше от русла ручья и была неровной. Дважды она останавливалась отдохнуть, но наконец-то дошла до места, где она впервые заметила Бродрика.

Темпест внимательно осмотрелась, она определенно пришла в тоже место, но Бродрика не было видно. Черное перо плыло по небу, медленно кружась в воздухе, устремляя ее взгляд ввысь. Несколько больших птиц кружили над деревьями, и их собиралось все больше и больше. Ее сердце остановилось. Канюки.

Она уселась на камень, сердце громко стучало.

- Дарий?.- Даже в уме ее голос дрожал, звучал отчаянно и потеряно.

- Я здесь милая.- Голос был сильным и успокаивающим.

- Он умер? Я не хочу видеть его тело. Ты же не убивал его, не так ли?- Умоляюще спросила она, надеясь что это не так, но вдруг ей пришло на ум, что он недавно уверял ее, что Бродрик не сможет причинить им вред и что, ранее, ей не нужно было идти в полицию и писать заявление об попытке изнасилования. Не потому ли он и сказал что нападавшие уже никому не смогут причинить вреда? Знала ли она всегда об этом? Не уверяла ли она себя, что Дарий всегда был нежным и мягким, даже когда он был чересчур властным? Она знала только что он опасный хищник; он так и говорил о себе. Выходит, что когда он сказал ей что она под его защитой, она совсем его не поняла. Дарий - не человек. Он живет по своим собственным законам.- Ты убил его, Дарий?-

Повисла тишина.

- Он умер от своей собственной руки, Темпест, - ответил он наконец.

Она спрятала лицо в ладонях. Мог Дарий как-то повлиять на него, чтобы он застрелился? Она не знала. Настолько ли он могущественен? Он мог принимать разные формы. Убедить хищную птицу спасти ее. Что еще он мог? И хотела ли она знать?

- Ты невообразимо опасен, не так ли?

- Не для тебя, милая. Для тебя - никогда. Теперь иди назад в лагерь и позволь мне отдохнуть.

- Но его тело. Кто-то должен позвонить в полицию. Мы должны отвезти его тело властям.

- Мы не можем, Темпест. Он - член общества наемных убийц. Эти так называемые охотники на вампиров примчались бы, услышь они о его преждевременной кончине, и тогда все мы будем в опасности. Пусть его тут позже найдет какой-нибудь турист, когда мы уедем. Он был не в себе уже некоторое время, так что инцидент признают суицидом, как и должно быть

- Он сделал это сам? - она нуждалась в заверении.

- Любой, кто придет за мной или за принадлежащим мне, - определенно самоубийца, - ответил он загадочно.

Это она решила оставить без внимания.

- А другой напавший на меня мужчина? Он жив?

- Почему ты думаешь, что такой человек должен жить, Темпест? Он охотится на женщин. Причем он делал это в течение многих лет. Что мир нуждается в таком человеке?

О, Боже, она была не в состоянии думать об этом. Почему она не учла последствия пребывания рядом с таким созданием как Дарий?

- Убивать плохо.

Это закон природы. Я никогда не убивал бессмысленно или без разбора. Это утомительно, Темпест. Я не могу разговаривать долго. Возвращайся в лагерь, и мы продолжим эту дискуссию, когда я поднимусь.

В его голосе она почувствовала приказ.

Темпест ушла. Под землей открылись черные глаза, пылающие яростью. Земля задрожала, ничего хорошего не предвещающая рябь прошла по всему участку. Затем произошел взрыв, земля извергнулась подобно гейзеру вокруг восставшего Дария. Он почувствовал странную, сбивающую с толку тоску, чувство потери было невыносимым, черное пятно росло в его душе.

Он задышал болезненными, тяжелыми вздохами. Красные огни замерцали и заплясали в его глазах. Застучало в висках и глубоко внутри него зверь заревел от ярости, требуя освобождения.

Дарий постарался справиться с разбушевавшимися чувствами. Темпест не понимает его мир, неизбежность смерти в нем. В ее мире, она верит, тот кто убивает, не может быть хорошим. Ему трудно было усмирить свою уязвленную гордыню, ведь она осмелилась пойти ему наперекор, осмелилась уйти от него. Но тяжелее всего было совладать со своим внутренним зверем, в этот раз он был намного сильнее чем обычно, и требовал то, что по праву принадлежало ему.

Просыпайтесь, все вы, восстаньте и идите ко мне.

Приказал он им, зная что они не посмеют ослушаться. Они собрались вокруг него, их лица были очень серьезны.За всю их жизнь Дарий всего лишь несколько раз звал их подобным образом. Черная ярость врезалась в суровые черты его лица, придавая красоте рта жесткую грань.

- Мы вернем ее обратно. Это наша первоочередная задача..

Дезари с тревогой взглянула на Джулиана.

- Возможно нам не стоит, Дарий. Если Расти сбежала во второй раз, это ее решение. Мы не можем насильно удерживать ее, это противоречит нашим же правилам.

- Я чувствую ее отчаяние, убивающее меня,- заявил Дарий, его ярость росла. Никогда еще он не был так опасен.- Она боится меня, боится нашей совместной жизни. Она знает кто мы такие.

Раздался коллективный вздох.Члены семьи уставились друг на друга. Берек первым нарушил тишину.

- Верно Дарий, она видела несколько необычных для нее вещей, но она не может знать все.

Дарий смотрел на них с раздражением.

- Она знала уже в первый день. Для нас она не представляет угрозы.

- Любой человек, которого мы не можем контролировать угроза для нас,- осторожно сказал Берек. Неуловимым движением он заслонил собой Синдил.

- Расти - не угроза,- отчитала мягко его Синдил.- Ты был готов использовать ее в качестве еды, несмотря на то что она под нашей защитой.

- Ох, Синдил, не начинай опять,- взмолился Берек.- Ты только недавно начала снова разговаривать со мной, не стоит все пускать коту под хвост.

Дарий нетерпеливо махнул рукой, прекращая дискуссию.

- Я не выживу без нее. Без нее я стану вампиром. Темпест - все, что мне нужно в этом мире и мы должны вернуть ее.

- Нет,- выдохнула Дезари, отказываясь верить что брат мог быть так близок к обращению.

Джулиан небрежно пожал плечами.

- Значит нам ничего другого не остается как вернуть ее. Она молода и в ней полно человеческих предрассудков. Для нее естественно боятся нас, нашей силы и могущества. А ты, Дарий, не такой мужчина, с которым эти проблемы легко решаются. Тебе нужно научиться терпению.

Черные глаза Дария на мгновенье задержались на лице Джулиана, напряжение немного спало с плеч.

- Она такая одинокая и ранимая. И еще не понимает необходимость слияния наших сознаний. Продолжает бороться с собой. Я беспокоюсь за ее здоровье.- вздохнул он.- И похоже она обладает способностью попадать во всякие неприятности, как только я ее покидаю.

- Это, я боюсь, женская особенность,- заявил Джулиан с кривой ухмылкой.

Дезари стукнула Джулиана в грудь.

- Где она, Дарий?

Темпест приютилась на сиденье рядом с окном, поглядывая ослепшими глазами на освещенную деревушку. Ей очень повезло, что она поймала автобус, на котором планировала доехать до главного шоссе, и еще более повезло, что водитель подвозил ее совершенно бесплатно. Но чем дальше автобус увозил ее от Дария, тем тяжелее становилось на сердце. В груди была свинцовая тяжесть. Скорбь вдавливалась в нее. Тоска. Как-будто когда она оставила его, Дарий умер. Умом она понимала, что это не так, но приняв решение уехать, она принуждала себя держаться намеченного пути, и не связываться с ним ментально. И это делало ее невыразимо одинокой.

Она услышала обрывки разговора вокруг себя. Мужчина, двумя рядами сзади, громко храпел. Группа молодых людей смеялась над байками, которые они рассказывали друг другу. Еще в автобусе она заметила, по крайне мере четверых военных, возвращавшихся в свои дома в отпуск. Все казалось ей каким-то нереальным, как-будто она она

Темпест знала, что кровь сочилась из колотых ран грудной клетки и вероятно из царапин на спине. Кто-нибудь вскоре заметит, если кровотечение не остановится. Она попыталась придумать правдоподобную историю, но голова могла думать только о Дарие. Она так отчаянно нуждалась в нем, что чтобы не позвать его ей требовалась каждая частичка концентрации, все самообладание и самоконтроль. Обувь хлюпала ее же кровью. Если кто-нибудь внимательно посмотрит на нее, то скорее всего сдаст ее копам. Она опустилась пониже и вжалась в сиденье. Она хотела исчезнуть, стать невидимой. Даже от такого движения одежда стала насквозь мокрой. Она не вернулась в лагерь за вещами и потому у нее не было ни денег, ни инструментов, ни плана. И больше, чем все остальное она хотела почувствовать его рядом.

Расстояние между ней и Дарием увеличивалось, все больше и больше давя на нее. Слезы жгли глаза. Дышалось с трудом, даже кожа стала сверхчувствительной, нуждаясь в его прикосновениях. Темпест зажмурила глаза от тяжелых ударов в голове, только постоянное усилие удерживает ее непокорный ум от соединения с его.

- Похоже мы едем прямо в чудовищную бурю,- объявил водитель, глядя через лобовое стекло в небо.

Погода менялась на глазах. Прямо перед ними возникало огромное облако в форме старомодной кузнечной наковальни. Почти сразу же по автобусу ударил ливень, такой силы и плотности, что ничего не было видно. Матерясь, водитель существенно сбросил скорость. Ливень перекрасился в зловещий белый. Водитель инстинктивно пригнулся, когда град забарабанил по крыше и лобовому стеклу. Звук был тревожный, напоминая стрекот пулемета.

Град снизил видимость водителю до нуля, который еще больше замедлился, пытаясь увидеть обочину дороги. У пассажиров волосы на теле встали дыбом еще до того как сверкнула молния, ударившая прямо рядом с автобусом. Гром был таким оглушительным, что заставил гигантский автобус затрястись, задребезжать окна. Стало тихо секунд на десять, затем несколько девушек закричали и ребенок начал плакать. Град неожиданно прекратился, также как и неожиданно начался.

Водитель выглянул, пытаясь разглядеть как припарковал автобус, надеясь что удачно. Молния сверкнула и гром раздался снова. Пригнувшись и глядя в лобовое стекло, он увидел огромную сову, вылетевшую прямо из плотных слоев ливня.

- Какого черта?- спросил он, хотя существо изменило направление полета в самый последний момент. Думая, что он в безопасности, водитель наклонился к стеклу проверить видимость. Внезапно вторая, затем и третья птица полетели прямо в лобовое стекло. Совы были огромны и смотрелись угрожающе. Он закричал и спрятал лицо в руках.

Настала очередная жуткая тишина, нарушаемая только шумом дождя. Затем водитель обнаружил, что протягивает руку, чтобы открыть дверь.Он мог поклясться, что видел большую дикую кошку, сверкнувшую в плотных слоях дождя, привносящую панику в итак колотящееся сердце, но несмотря на это рука продолжала открывать дверь.Он не мог остановить себя, неважно на сколько сильно он старался. Рука задрожала, когда он схватил ручку двери. Снаружи было слышно хлопанье крыльев, мощное и угрожающее. Он слышал шепот, коварный шепот заставляющий его открыть дверь. Когда дверь была открыта, он почувствовал , что позволил войти самому дьяволу.

Мужчина крепкого телосложения заполнил собой всю дверь. Он был высок, мускулист, его лицо было в тени. Как ни старался , водитель так и не смог разглядеть черты его лица. Ощущались только невообразимая сила и могущество. Незнакомец был одет в длинный черный плащ, добавлявший ему еще больше таинственности. Только глаза, горящие огнем и сдерживаемым гневом, блестели, напоминая взгляд хищника, на покрытом тенью лице.

Тишина стала абсолютной. Дождь и ветер прекратились, как-будто природа затаила дыхание. Темпест взглянула на внушительную фигуру сквозь пальцы. Несмотря на старосветскую элегантность, он производил впечатление современного бандита. Никто в автобусе не посмеет бросить ему вызов, он прямо-таки излучал силу и мощь. Она сползла еще ниже, представляя себя маленьким мячиком, хотя сердце предательски запрыгало от радости и тело мгновенно вспыхнуло при виде его. Он был невыразимо сексуален. Темпест хотела думать иначе, но это было так.

Черные глаза безошибочно уставились на нее.


- Мы можем пойти двумя путями, милая. Ты спокойно выходишь на своих двоих ногах или я бросаю тебя на плечо, кричащую и визжащую, и уношу отсюда.- Его голос был низким, сочетание стали и темного бархата. Колдовской. Убеждающий.

Все в автобусе уставились на нее, ожидая ее ответа. Темпест застыла на мгновенье, перед тем как двинуться. Она могла сделать вид, что сможет противостоять ему, но правда была в том, что она хотела быть с ним. И эта нужда будет расти.

С преувеличенным вздохом, только чтобы показать ему, как он ее достал, она пошла по узкому проходу к выходу, стараясь не выдать боли от порезов на подошвах ног.

Когда Темпест оказалась рядом с водителем, мужчина разволновался. Она смотрелась очень маленькой и хрупкой по сравнению с ним, одежда была разорвана и испачкана в крови.- Вы уверены, что все будет хорошо, мисс?- Она осторожно взглянула на Дария, возвышающегося над ней.

Черные глаза резко покинули лицо Темпест и начали сверлить водителя. Ледяные, мертвые глаза. Темпест толкнула широкую грудь Дария, прося его оставить мужчину в покое.

- Со мной все будет в порядке,- заверила она человека.- Спасибо, что спросили.

Дарий привлек ее к своему плечу, рука обернулась вокруг тонкой талии. Она выглядела так, что упадет, если он позволит ей стоять самостоятельно.

Водитель смотрел как они спускаются по ступенькам. Позади них дверь закрылась. Плотные слои дождя ударили с неба, закрывая ему обзор. Усиленно моргая, он глядел в лобовое стекло, но не смог никого увидеть. Таинственный незнакомец и девушка исчезли, как-будто их никогда и не было. И их машины тоже не было видно.

Не говоря ни слова, Дарий сгреб Темпест в охапку и преодолел расстояние до ждущей его семьи размытым пятном, использую свою сверхъестественную скорость. Темпест прислонилась к твердокаменной груди, убаюканная его руками, поглядывая на окружившую их бригаду.

- Ты в порядке?- мягко спросила Дезари.

- Она в порядке,- ответил Дарий прежде чем Темпест смогла открыть рот.- Мы присоединимся к вам при следующем подъеме.

- Осталось совсем немного до нашего следующего концерта,- напомнил Дайан.- Вы понадобитесь нам.

Черные глаза загорелись.

- Разве я когда-нибудь подводил вас?

Темпест засунула пальцы в лацканы плаща Дария.

- Ты зол на меня, Дарий, не на них.- Прошептала она, забыв что у них острый слух.

- Ничего больше не говори, Темпест. Я не просто зол на тебя, я в ярости.

- Какой сюрприз,- пробормотала обиженно Темпест себе под нос.

- Ты даже близко не боишься так, как должна бояться,- упрекнул ее Дарий, мягкий голос был еще пугающим.

Темпест не впечатлило его позерство. Интуитивно она знала, что он никогда не причинит ей вреда. Похоже она действительно самая защищенная девушка на планете. Она просто прислонилась к нему еще ближе, доверчиво обхватив руками его шею. Он может и дальше держать ее в заключении, но страха в себе она не находила. Его она не боялась. Может быть его одержимости, намерений. Но не самого Дария. Он никогда не причинит ей боль.

Не будь так уверена, что я не отшлепаю тебя за твою детскую выходку,жестко сказал он. Дарий повернулся и понес ее сквозь темноту ночи.

- Мне больно,- тихо выдохнула Темпест.

- Думаешь я не ощущаю твоей боли?- осуждающе сказал он.- Ухудшаешь все из-за того, что я не смог помочь тебе как должен был?

- Я не мертва,- заметила она.

Он красноречиво выругался, меняя английский на древний.

- Ты была очень близка к этому, любимая. Бродрик хотел убить тебя. Почему ты продолжаешь упорствовать, покидая безопасные участки, которые я предусмотрел для тебя?

- Я уже говорила тебе,- искренне сказала она,- что уже бывала в подобных передрягах.

- Все, забудь об этом,- приказал твердо Дарий. Она все ближе подводила его к безумию.- Ты хоть представляешь себе каково это, проснуться,привязанным к земле, чувствуя твой страх, зная, что солнце отнимает все силы и я не могу помочь тебе?

Пересекая поле Дарий увидел, что все цветы погибли под шквалом града. Дождь лил на них. Прямо над ними сверкнула молния и грянул зловеще гром.

- Ты все-таки пришел мне на помощь,- напомнила она.

- Я должен был воспользоваться зверем, нечаянно поранившем тебя в процессе, но все равно я благодарен Богу за то, что он оказался по близости. Почему ты поступаешь так?

- Я же не специально искала неприятности на свою голову Дарий,- защищалась она.- Я понятия не имела, что Бродрик где-то поблизости.- Темпест подняла голову и посмотрела на черты его лица, затем дотронулась кончиком пальца до резко-очерченной границы его безупречного рта, стараясь успокоить его.

- Так больше не может продолжаться, Темпест. Это слишком опасно, и не только для нас двоих, но для всех - смертных и бессмертных. Ты не можешь оставить меня. Что заставило тебя сделать такую глупость?

Не послышалась ли ей в его голосе, звучавшем так строго и красиво, нотка боли? Она не хотела ранить его.

- Мы слишком разные, Дарий. Я не понимаю твой мир. Я даже не знаю, что значит быть привязанным к земле, и ты никогда мне ничего не объясняешь. Я не знаю, что ты способен делать, за исключением, скажем, того, что можешь убить на расстоянии. Все это... мягко говоря, нервирует.

Темпест дрожала в его руках, привлекая внимание Дария к идущему дождю. Он глубоко вдохнул, чтобы сконцентрироваться и усмирить ярость бури и снова возвратиться к ней. Сразу же ливень перешел в мелкий моросящий дождик. Облака над их головами начали растворяться. Поднялся ветер, унося туман прочь.

- Ты ранена, Темпест. Вместо того, чтобы подождать меня, ты убежала, хотя знала что я приду.- Он играючи поднялся в воздух, меняя форму на ходу.

Темпест ахнула и вцепилась в жесткую чешую, покрывавшую его тело. Она закрыла глаза из-за увеличивающейся высоты, из-за ветра, дующего вокруг нее. В его объятиях она чувствовала себя в полной безопасности, какими бы необычными его "руки" сейчас ей не казались. Было удивительным для Темпест, что он мог перевоплотиться, лететь сквозь небо и ожидать, что она легко все это воспримет.

Дарий быстро доставил их через сверкающее небо, нуждаясь в большей близости между ними. Он взлетел с ней над горой и опускался на возвышенность рядом с водопадом. Казалось, будто они парили в одиночестве на вершине мира. Ниже, туман поднимался им навстречу, пары водопада возносились, охватывая их, скрывая их с глаз.

Как только когтистые лапы огромного дракона коснулись земли, Дарий снова начал перевоплощаться. Мгновенье Темпест глядела на клинообразную голову, нагнувшуюся к ней, узнавая только уже знакомый голод, горящий в черных глазах. Затем, только голова приблизилась, дракон стал Дарием, идеальный рот застыл в паре дюймов над ее. Темпест перестала дышать, сердце тревожно застучало.

- Ты не можешь,- выдохнула она в его губы

- Я должен,- возразил он.

У него не было выбора. Он должен ощутить, удержать и полностью завладеть ею. Он очень боялся за нее и со времени подъема мог думать только о том, чтобы завершить ритуал, сделать безоговорочно своей. Больше не имели никакого значения законы, в которые он всю жизнь верил. Он должен был получить право защищать ее всю оставшуюся вечность.

Его губы заскользили по ее, в начале мягко, нежно упрашивая, но быстро изменились, так как его рот стал прижиматься к ее все с большей жадностью. Темпест ощутила огонь, несущийся по всему телу. Дарий начал пожар, который невозможно потушить. Пожар, в котором они оба сгорят. Хотя Темпест это уже не волновало. Ее сердце сколько угодно могло биться от страха и волнения, но ничто не изменит того, что будет. И она знала, что это произойдет. Она всегда будет принадлежать Дарию. Как только он овладеет ею, он никогда уже ее не отпустит.

- Я в любом случае никогда не отпущу тебя, любимая,- пробормотал он в ее шею.- Никогда.- Он нес ее со свойственной ему непринужденностью, наверх, по еле различимой тропинке, ведущей к вершине водопада.

- Ты планируешь бросить меня вниз?- спросила она, размышляя над силой, светящейся в глубине его глаз, над языками пламени, проносящимися сквозь них.

- Если во мне осталась еще хоть капля ума, то да, брошу,- ответил он сердито.

Впереди была пещера, скрытая водопадом, и он нес ее сквозь туман и влагу к ней. Пещера была узкой, проход опускался вниз, в гору.

- Не говорила ли я тебе, что у меня возникают проблемы в ограниченном пространстве?- стараясь не вцепиться ему в шею, спросила Темпест.

- Не говорил ли я тебе, что у меня возникают проблемы с теми, кто не повинуется мне?- отпарировал Дарий, останавливаясь, чтобы еще раз поцеловать ее.

В качестве наказания он крепко ее поцеловал, или просто отвлекая, это и неважно, земля все равно зашаталась под их ногами, мир закачался и безумно закружился в момент, когда его губы соприкоснулись с ее. Голод требовал, чтобы они насытили друг друга. Когда Дарий поднял голову, темные глаза сверкали.- Если скоро я не получу тебя, детка, мир вокруг нас загорится.

- И это будет не по моей вине,- оправдывалась она, дотрагиваясь в страхе до его губ.- Это будешь ты. Ты опасен, Дарий.

Он обнаружил, что может улыбаться. Несмотря на настоятельные, болезненные позывы тела и страх потерять ее, злость, что она попыталась убежать от него, она смогла заставить его улыбнуться. Она смогла растопить его сердце.Вот он тут, вожак своей стаи, древний, обладающий огромной силой и обширными знаниями, его слово закон, его приказы не обсуждались. Она — маленькая, хрупкая, человеческая женщина, и он был в ее руках.

Проход вел глубоко под землю, в самые недра земли. Было жарко и влажно, всюду раздавались звуки воды. Она сочилась с обоих сторон и просачивалась с кривого потолка. Темпест осторожно осмотрелась, ей не понравился тот факт, что они были в зоне вулканической активности гор и тут было очень жарко.

— Ты когда-нибудь был здесь раньше?

Он почувствовал, что она немного боится.

— Конечно был, много раз. Мы проводим большую часть нашей жизни под землей. Земля говорит нам о скрытых местах, делится своей целебной силой и красотой с нами.

- Оказывается, что это было упоминание , в то время как вулкан шептал тебе? - спросила она, ее зеленые глаза, осматривали туннель и отчаянно искали признаки бегущей лавы. Она могла чувствовать запах серы.

- У тебя скупой рот, женщина, - заметил Дарий, поворачивая на правую развилку, которая вела глубже в гору.

Сразу исчез слабый свет от входа пещеры, погружая их в полную темноту.

- Я думала, что тебе понравился мой рот,- парировала Темпест, прилагая все усилия, чтобы не закричать истерично на то, чтобы быть в этой темной, сернокислой, подземной дыре. - В случае, если ты не заметил, Дарий, то это ощущается, как будто мы входим в ад. Так как у меня уже есть слабое понятие, что ты мог быть дьяволом, соблазняющим меня, это не лучший выбор отеля. Влажность была большой, что почти душила ее, и она чувствовала, как будто она не могла дышать. Черный как смоль интерьер давил на нее, душил ее.

- Это - твой страх, душащий тебя,- сказал он мягко. - Воздух здесь совершенно воздухопроницаем . Гора не сокрушит тебя. Ты боишься того, что я сделаю, как только мы наедине.

Его большой палец как перышко водил слегка по пульсу на ее запястье, назад и вперед, нежном поглаживая, но красноречиво.

Ее зеленые глаза были огромны на ее бледном лице.

- Что ты делаешь, Дарий?

Ее сердце колотилось в ограниченном пространстве, в бешеном ритм.

Он согнул голову к ней, черные глаза, горящие с владением, с интенсивным голодом, с абсолютным желанием.

- Я поставлю твою жизнь и твое счастье выше моего собственного. У тебя нет потребности бояться за свою жизнь со мной.

Его голос был черным бархатом, переворачивая ее сердце с нежностью.

Темпест сжалась, держась вокруг его шеи, наклоняясь более близко к нему, сомнительному то ли от потребности, то ли от страха. Она привязывала себя к существу, о власти которого у нее не было реальных знаний. Каким точным кодексом он жил?

В ответ Дарий махнул вниз и появился там более узкий туннель, где, казалось, было сплошным тупиком. Она знала, что это было твердым, потому что она потянулась и коснулась его ладонью. Но Дарий махнул рукой и барьер, просто разделился. Единственный придушенный звук исходил из горла Темпест. Что он еще мог сделать? Как она могла привязать себя к существу, которое владело такой властью?

- Это легко, Темпест,- сказал он мягко, читая ее мысли, ее сомнение. - Это легко, точно так же, как легко это.

Его рот накрыл ее снова, жестоко и властно, привлекая и соблазняя, окружая ее в темноту пещеры и мир цветов и света. Он забрал ее каждую нормальная мысль, пока не было только его. Только Дарий, с его сверкающими глазами и с его прекрасным ртом и гипнотизирующим голосом. Его крепкое тело и сильные руки.

Он поднимал свою голову и еще раз махнул рукой. Сразу подпрыгнули сотни огней, зажигая свечи вокруг огромной подземной палаты.

- В последние столетия, мы все нашли свои собственные убежище. Это - одно из моих. Свечи сделаны из натуральных заживающих элементов природы. Земля здесь особенно радушна к нашему виду.

Темпест смотрела вокруг нее на красоту палаты. И это была красивая комната, где сами стены были обработаны искусством природы. Бассейны с водой мерцали на свету от свечей. Кристаллы, подвешенные под потолком и алмазы, заключенных в стены, блестели, отражая танцующий огонь.

Темпест начала бороться за воздух. Дарий был слишком влиятелен, был в состоянии создавать и командовать силами, от которых у нее не было знания.

Дарий просто удерживал свой захват и дал ей маленькую, нежную встряску.

- Ты все еще не видишь, не так ли? Попытайся представить то, что жизнь проходит без чувств, Темпест. Ничего кроме сырого, уродливого голода, грызущего постоянно. Голод, который никогда не может быть насыщен. Только жизнь в вашей крови, обещающая тебе власти. Нет цветов, чтобы украсить твою жизнь, все в черном или белом или оттенках серого. Без структуры или богатство.


Его длинные пальцы томительно гладили ее атласно - мягкую кожу.

- Я ничего не взял в этой жизни для себя. Ты - свет в моем мире темноты. Богатство, когда у меня ничего не было. Радость, где была пустота. Я не собираюсь бросать тебя, потому что ты не можешь преодолеть свой страх. Ты хотела бы, чтобы мы впервые объединились в борьбе, в насилии? Доверяй мне, поскольку твое сердце говорит тебе, что ты должна.

В его руках ее небольшое тело неудержимо дрожало. Она спрятала лицо в пустоте его плеча.

- Я сожалею, что я - такая трусиха, Дарий . Я не хочу ею быть. Все это настолько подавляет. Ты подавляешь. Интенсивность твоих чувств подавляет. Когда я живу одна, я знаю правила, и мне нравится этот путь.

Он понес ее дальше в сердце палаты к мерцающим бассейнам.

- Нет, ты не делаешь это, Темпест. Я знаю твой ум; я часто путешествовал в нем. Ты хочешь меня.

- Секс не все, Дарий.

Он нежно поставил её на ровной и гладкой скале недалеко от дымящегося бассейна.


- Ты хочешь меня, Темпест, это имеет мало общего с сексом.

- Ты думаешь, - бормотала она, в то время как огонь резко возрастал в ее ногах, когда он снимал ее обувь, чтобы осмотреть подошвы ее ног.Его пальцы сковали ее лодыжки, крепко, сильно, но все же неизбежно нежно. Она чувствовала себя любопытно - мучительно в непосредственной близости от своего сердца.

Дарий нахмурился когда исследовал рваные раны.

- Ты должна была проявлять лучшую заботу, Темпест.

Его голос был темным и капризным, его черные глаза, внезапно поднялися, чтобы встретить ее зеленые.

Ее язык прошелся по сухой нижней губе, и ее пульс помчался быстрее. Его руки, настолько нежные на ней, его пристальный взгляд, голодный и горящий с абсолютным желанием, как она знала, что он был разъярен? Как только знание просачивалось в нее, большие части загадки начали собираться воедино. Ужасная ярость шторма была его гневом, вулканический гнев, кипящий чуть ниже поверхности того, что, казалось, было прекрасным спокойствием. Она бросила взгляд на него, когда ее ум искал его, неосторожно затрагивающий без ее намерения или его согласия.

Темпест втянула в него жизнь. Она сделала это. Где ничто в его столетий существования удалось поколебать его полное спокойствие, она смогла.

- Дарий.

Она шептала его именя в красоте пещеры, ее голос, больной и печальный.

- Я никогда не хотела причинять тебе боль.

Одновременно его руки обняли ее лицо.

-Я знаю это. Теперь я здесь. Я могу излечить эти раны. Но не пренебрегай своим здоровьем снова, детка. Я не совсем уверен, что мое сердце может взять его. Его руки упали к кромки ее хлопкового топа

В первом легком прикосновение его пальцев против голой кожи ее живота, ее дыхание, пойманное в ее горле, и ее тело все еще вздрагивало. С единственным плавным движением Дарий стянул рубашку через ее голову, оставляя ее уязвимой и незащищенной. Он только уделил ее кружевному лифчику внимание, используя острый как бритва ноготь, чтобы обойтись без него. Его внимание было на колотых ранах на ее боках, царапанах на ее спине.

Он поклялся. Она знала что именно он бормотал, хотя и она не понимала язык. И затем он низко наклонил голову, густая копна полуночных темных волос касались ее ребер, посыла стрелки огня, танцующие по ее коже. При первом прикосновении его языка она закрыла глаза, неспособные верить изящной красоте момента. Она чувствовала его движение, мягко как бархат, но все же было небольшое раздражение на ее поврежденной коже, смесь успокоительной чувственности.

Как раз когда он использовал время с большей осторожностью, чтобы осмотреть раны на ее теле, одежда, покрывающая его кожу, стала невыносимой, ограничивая его разрывом мышцы, пропитывая его потом от высокой температуры. Он терял её легко, как он делал все остальное с единственной мыслью избавить себя от дискомфорта. Его тело переместилось напротив ее, горячий и агрессивный, когда он склонился к своей задаче. Его руки обхватили за ее бедра, выгибая ее назад, чтобы получить лучший доступ к проколу на ее ребре.

Его волосы дотронулись до нижний стороны ее груди, и она подскочила, как будто он ошпарил ее. Сразу он поднял свой горящий пристальный взгляд к ней. Её затопило его голодом, его потребностью. Это было там в его глазах.

Он наблюдал, как ее горло судорожно двигалось, когда она проглотила плотный узел страха. Очень мягко, с бесконечной нежностью, его рука охватила ее горло так, чтобы ее пульс бился в теплоте его ладони.

- Отдай себя мне, Темпест,- шептал он мягко, его голос, столь красивый, что сам переплетал себя вокруг ее сердца.

- Сегодня вечером приди ко мне как моя Истинная Спутница. Будь со мной таким способом, которым я жажду, чтобы быть. Сделай мне этот подарок, без которого я жил без жизни.

Его рот был только в дюймами от ее, и каждая клетка в ее теле жить не могла без него, чтобы преодолеть тот крошечный разрыв. Как она могла отказать ему в чем-нибудь, когда его потребность была настолько большой? Она двигалась, пока ее губы не были напротив его.

- Я хочу то, что ты хочешь, Дарий.

Как раз когда согласие пришло в ее ум, образовывал слова, вдыхал их в его существо, ее сердце подскочило, задаваясь вопросом, что она посвятила себя выполнению. Она действительно так доверяла ему? Или его потребность кормила ее собственную, срочный голод, бьющийся в его в волнах, затопляя ее, поскольку он коснулся своим умом ее?

Его поцелуи были мягки, нежны, как почтительное исследование, которое только добавило к ней большую потребность в нем.

- Я хочу, чтобы вода излечила тебя, дорогая,- сказал он мягко. - Я хочу только удовольствие для тебя этой ночью.

Его руки нашли кнопки на ее джинсах. Его пристальный взгляд держал ее, когда он медленно стянул материал по ее бедрам, захватив ее белые кружевные трусики с ними.

Тогда он поднял ее на руки.

- Вода горячая, детка, но она поможет в исцелении, которое я сделаю.

Он держал ее над дымящейся водой.

- Я думаю, что это - время, ты поняла, что не бросай мне больше вызов. Ты находишься под моей защитой, Темпест. Каждый раз, когда я сплю, ты попадаешь в беду. Я не позволю этому продолжаться.

От его высокомерия она скрежетала зубами, но в настоящее время ее обеспокоила насколько действительно была горячая вода. Он опускал ее ноги близко к поверхности. Пахло серой. Темпест ухватилась за его голые плечи, ее ногти, впились в его плоть.

- Ты знаешь, Дарий, у меня есть большое отвращение к минеральной воде.

Его тело было сильным и мужским, его горячая толщина настойчиво прижатая к ее голой коже, когда он опустил ее к бассейну в ожидание.

- Я думаю, что ты должна доверять мне больше, Темпест.

Дарий опустил ее ноги в воду. Она задыхалась от чувственной игры, ее пальцы, обхватили вокруг его бицепса, держась за него для безопасности. Проблема была в том, что она должна была обхватить ногами вокруг него, чтобы удержаться от касания воды. Мгновенно это вызывало в ее горячем ядре женственности, влажность с потребностью, чтобы прижаться полностью к его толстому, жестокому возбуждению.

Дарий громко застонал, каждая нормальная мысль, каждое благое намерение, вылетело из его головы. На том месте осталась потребность, столь сильная и срочная, что он владел ее отчаянно ртом. В примитивном, бурном, почти в насильственной владении. Его рот питался ею. Он прижал ее к сокрушительной горе до боли при ее ранах, и от дымящейся воды. Она могла чувствовать, что его руки властно двигались по ее коже, медленно и преднамеренно, как будто он запоминал каждый изгиб и ложби́нку. Она могла чувствовать, что мягкая земля прижилась к ней, когда он заманил ее в ловушку под его телом, настолько большого и сильного, закрывая ее. Его рот никогда не останавливался на одном месте на долго, его опьяняющие поцелуи, которые, казалось, украли ее волю и пробудили потребности вне всех человеческих границ.

Темпест нашла свои руки, сжимающими его дикую копну волос, держась изо всех сил, поскольку огненная буря бушевала вокруг них и через них. Его руки обхватили ее чашевидной формы полные груди, скользили вдоль ее ребер к ее животу, нашли треугольник завитков ниже и ласкали ее бедра. Всюду где он затрагивал, он оставлял огонь, на ее коже, в ее теле, пока она не захотела кричать для облегчения.

Она думала бояться его огромной силы, но та мысль была отметена на приливной волне страсти, так как его гладившая ладонь у ее поднимала высокую температуру. Она издала единственный звук, низкий стон из ее горла, который спустил предохранитель, тлеющий в нем. Рот Дария оставил ее впервые, таща огонь вниз от ее шеи к кончику ее груди..

Она выкрикнула, выгибаясь к нему, почти взрываясь, поскольку его пальцы нашли ее тугое, горячие лоно и его рот уверенно потянулся, его зубы покусывали и поддразнивали выпуклости ее груди. Он раздвинул ее колени обособленно, как раз когда его язык упивался в долине между ее грудями. Он был выше ее, его лицо, резкое все же чувственное, его глаза черные, как горящие угли.

Это происходило слишком быстро. Без контрольно. Темпест чувствовала его, толстого и настойчивого, прижавшейся к ней. Он казался слишком крупным для нее, чтобы разместиться там. Пойманная в ловушку под его телом, она не могла двинуться, почти не могла дышать. Его зубы покусывали выпуклость ее левой груди, эротическое искушение, которое заставляет ее выгибаться к его рту. Тем не менее волна страха ударила в неё когда он резко вошел вперед, его тело, прижавшее ее, вторгаясь в ее, овладевая, как будто он имел полное право на неё. Она чувствовала, как будто он вторгается в ее душу, толкая так глубоко в ее пределах, что она никогда бы не выводила его. Мгновенно она напрягалась, хныкая в его плечо. Она чувствовала, что его зубы укусили в ее грудь, распространяя раскаленного добела тепла, овладевая затопив ее кожу, поскольку его тело похоронило себя в ее.

Его ум продвинулся в ее, прорываясь через каждый барьер, пока они полностью не соединились в один. Она чувствовала тепло собственной кожи, изящный экстаз своих тугих, горячих, бархатных ножен, обхвативших его, выпуклость, скользящий по нему, своей крови, горячей с жизнью и светом, текла в него, радость и иссушение огня, его жадного голода и ужасной потребности. Она видела эротические изображения в его голове, вещи, которые он сделает с ней, вещи, которые он хотел, чтобы она сделала ему. Она видела его железную волю, его непримиримое решение, его жестокость, его беспощадный, хищный характер. Он видел ее страхи, ее скромность, ее слепую веру в него, ее потребность убежать. Он чувствовал небольшой дискомфорт ее тела в его толщине и немедленно изменил свое положение с ее учетом. Он накормил ее собственную страсть своею, строя огонь между ними, пока это не бушевало беспорядочно.

Дарий был везде, где она была. В ее теле, в ее уме, в ее сердце и душе. Они разделяли ту же самую кровь. И, поможет ей Бог, она ни в чем не могла отказать ему. Не тогда, когда он поднимал ее выше, растя в ней горячую волну, его скользкое тело в поту, его рот в безумстве голода и потребности. Это была самая эротическая вещь, с которой она когда-либо сталкивалась. Темпест не заботилась, возвращалась ли она когда-либо к себе. Она летела высоко, насыщая его ужасный голод впервые за все его столетия жизни.

Ощущение власти, которая она получила была невероятно. Она была в его уме, знала, что она давала ему сладкие муки, литой огонь. Знала, что это бушевало в нем, как это было в ней. Она сдалась ему полностью, не сдерживая ничего, ее ногти на его спине, ее мягкие вскрики, просьбы о большем у его уха. Она хотела, чтобы это был он, хотела отдать ему это изящное мучение.

Ее ресницы трепетали, и она качала в колыбели его голову, ее тело двигалось с его, быстрее и тяжелее до тех пор, пока она не затряслась от удовольствия, обломки взрыва, пока он благополучно не поймал ее в свои руках. Он лизнул языком по булавочным уколам на ее коже, закрывая крошечную рану, которую оставили его клыки. Его тело сжималось и бушевало для освобождения, горящие с ужасной потребностью, которое только она могла заполнить. Он был в ее уме, и он взял на себя управление, приказывая, чтобы она делала, когда он предлагал цену, не позволяя ей думать или знать то, что он спрашивал.

При первом прикосновении ее рта на его груди его тело содрогнулось с усилием справившись самообладанием. Это должно было быть. Она должна была закончить ритуал, вручить себя в его хранение навсегда. Ее язык пробовал его кожу, прикосновение, столь эротичное, что его руки сжали ее бедра, что он мог бы похоронить себя глубже, даже труднее, чем прежде. Ее зубы дразнили очищением и он услышал свой собственный хриплый крик. Тысяча лет в нужде. Это время должно было быть его.

Дарий удлинил ноготь, чтобы порезать свою грудь, затем поймал ее затылок и прижал ее к себе. Ее рот перемещался, как он приказал; ее горячие ножны, гладкие и мягкие как бархат, требовательно напряглись, сжимая и меся, пока его тело не сжимало и не толкало беспомощно, бессмысленно, настойчиво в ее, проливая свое семя глубоко в ее пределах, требуя ее всегда.

Он произносил ритуальные слова. Он должен был сказать их вслух. Должен был скрепить ее с ним, сделать их одним целым. Его потребность повторить слова была так же срочна, как взятие ее тела. Это было столь же примитивно и инстинктивно как голод, чтобы взять ее жизненную силу в его тело и дать ей его в обмене.

- Я нарекаю тебя своей Спутницей жизни. Я принадлежу тебе. Я предлагаю тебе свою жизнь. Я даю тебе свою защиту, свою верность, свое сердце, свою душу и свое тело. Я обещаю беречь то, что тебе принадлежит. Твоя жизнь, твое счастье и благополучие будут превыше моих. Ты моя Спутница жизни, связанная со мной навечно и всегда под моей защитой.

Он бормотал слова выше ее головы, когда он качал в колыбели ее, когда его сильная, древняя кровь текла в ее теле как и его семя, взорванное в нее. Власть древних слов окружила ее, просачивался в нее, чтобы закрепить ее душу, ее ум, и ее сердце к ему, чтобы связать ее с ним безвозвратно.

Глава Девятая

Темпест медленно открывала свои глаза, вяло, сексуально. Дарий улыбнулся ей, мягко прикоснулся своим пальцем к ее раздутым губам, поймал рубиновую каплю ее крови на подушке пальца и поднес ее к собственному рту. Она мигала, чтобы сфокусироваться на нем. Ее тело было слито с его; она могла чувствовать его, толстый и тяжелый, похороненный глубоко в пределах плотности ее ядра. Его улыбка была ленива и пресыщена, его черные глаза, содержащие мужское удовлетворение, что он сделал настолько больше, чем, просто понравятся ей. Он смотрел, как будто он мог бы начать мурлыкать по его собственному мастерству.

Темпест нашла свою улыбку, колеблющуюся слишком близкий к поверхности. Он двигался с медленными, вялыми ударами, которые держали высокую температуру, опаляющую ее тело, держал ее соски, прижавшие к мышцам его груди. Мерцающие огни от сотен свечей освещали прекрасный блеск пота на его коже. Его длинные волосы были влажными, падая вокруг его лица, предоставляя ему вид пирата. Она приподнялась и мягко проследила жесткую линию его челюсти.

Дарий схватил ее руку, поднес ее к своему рту, чтобы поцеловать, затем сплел пальцы с ее. Он протягивал ее руки выше ее головы и держал их там, оставляя ее тело открытым и уязвимым для его продолжающегося вторжения. Она больше не боялась его. Он был диким и жадным, даже грубым время от времени, но он гарантировал ее удовольствие перед своим собственным. Она могла прочитать удовлетворение в его глазах, свет в его душе, и она была благодарна быть в состоянии принести ему облегчение при его бесконечном, бесплодном существовании.

Дарий смаковал ее горячую, гладкую влажность, совершенство ее атласной кожи, шелковистую копну ее волос. Бурление, врожденное от его характера, бежало так глубоко в ней. Ее страсть соответствовала его. Она была сделана для него, и в самом глубине его сердца, в самой его душе, он знал это абсолютно. Он согнул голову, чтобы запечатлеть поцелуй в заманчивую пустоту ее плеча. Это было невероятно ему, что он был здесь с ней так, что это не была некоторая мечта, которую его ум создал, чтобы успокоить его умирающую душу.

Прежде он был дик и агрессивен, теперь он был медленным и нежным, двигался с длинными, жаркими ударами, его пристальный взгляд, поймал ее, таким образом, он мог видеть удовольствие, которое он принес ей, на ее выразительном лице. Ее глаза затуманились пеленой из-за страстью; ее губы разошлись, когда ее дыхание перешло в небольшое удушье удивления. Она была так красива, она разрушила его спокойствие, что абсолютное спокойствие, которое он давно приобрел, и она сделала его столь же беспомощным и неконтролируемым как молодой человек. Он хотел ее навсегда. Не короткий промежуток лет, который они имели бы, но для вечности. Он хотел все это.

Дарий закрыл свой ум от той возможности, которая искушала, и согнулся, чтобы захватить ее рот своим, его язык, дерущийся на дуэли с ее, несущимся по ее зубам, исследуя влажный интерьер, требуя, чтобы она сделала то же самое ему. Он трепетал к самым крошечным деталям. Яркость ее волос, длина ее ресниц, кривая ее щеки - все изобилия богатства наряду с чувством ее тела, окружающего его. Горячий бархат, держащий его, дразнящий его.

Он чувствовал, что она напряглась вокруг него, ее мышцы, слегка колеблющиеся с интенсивностью ее удовольствия, и он позволил сенсациям в ее уме и теле становиться своим собственным. Он чувствовал, что глубокая рябь началась как землетрясение, строя и строя до ее сокрушительного выпуска. Она издавала небольшие звуки в горле, тугими руками, когда она корчилась ниже его, пытаясь вырваться на свободу от его власти, но он держал ее и наблюдал и испытал силу и силу его тела, к которому присоединяются и ее, приливная волна, разрывающаяся через нее, фрагментируя ее ум, когда порыв прибыл. Только тогда, все еще держа ее ум твердо своим, он позволил себе восстанавливать свое собственное пожарище, так, чтобы она могла чувствовать удовольствие, которое она доставляла ему.

Его тело более решительно в ее, каждый удар тяжелее и дольше, идя глубже, пока они не были полностью одним целым. Он хотел, чтобы она знала то, что она сделала для него, красота ее бесценного подарка. Порыв вступал во владение, потреблял его ум, потреблял его тело, пока каждая мышца не разрывалась с потребностью. Тем не менее он держал ее пристальный взгляд так, чтобы она могла видеть напряженность на его лице, бурлении в его глазах, голоде и восторге, сладких муках и экстазе ее тела, присоединное к его. Он разразился ею, много раз, вулканом литого семени, горящего огня и ужасной темноты, которая преследовала его душу. Она тянула его назад к свету, и он чувствовал чистоту его как его крики радости, отраженной хрипло всюду по пещере.

Ноги Темпест держали его плотно, почти столь же ревниво как он. Их сердца бились в том же самом диком ритме, их тяжелое соответствующие дыхание. Он наконец выпустил ее запястья, и опустил голову на ее груди, как раз когда его локти перенесли его вес от сокрушения на её. Она могла чувствовать, что его язык слизнул маленькие бусинки пота на ее груди, и каждый перистый удар послал толчок, слегка колеблющийся через нее. Она опустила руки, чтобы запутаться во взъерошенной копне его волос, просто провести по ним. Они лежали в тишине, не говоря, это больше чем какие-либо слова могли иметь.

Дарий вдыхал их объединенные ароматы тел, чувствовал ее горячую кожу, ее груди под его щекой, шелковистые пряди ее волос против делавшей чувствительной кожи. Каждая сенсация казалась усиленной, казалось, отозвалась эхом через его тело и задержался там. Её вкус, богатый и заполненный жизнью, был у него во рту и сердце, и впервые он мог когда-либо понимать, что своя ужасная тяга к вспыльчивости была на мгновение пресыщена. Он снова никогда не будет испытывать желание убивать, чтобы чувствовать порыв власти, как часто один он так близко был к превращению, когда он сдержал окончательное удовлетворение в руках.

Затем он взволновался, и небольшой хмурый взгляд, коснулся его рта.

- Я не излечивал тебя должным образом.

Мгновенно он покинул ее, оставляя ее с чувством некоторой степени лишенности. Она также чувствовала себя ленивой и сонливой, душная высокая температура пещеры и его свободных любовных ласк, утомляющие ее.

- Я не забочусь. Я хочу спать. Ты можешь излечить меня позже.

Ее раны больше не причиняют боль, когда ранее они горели и пульсировали. Он успешно вел ее тело к другому, намного более приятным сенсациям.

Дарий проигнорировал ее сонную команду и поднял ее легко на руки.

- Я был более, чем эгоистичен. Я должен был проявить внимание к твоему дискомфорту сначала перед своим собственным.

Темпест мягко засмеялась над его серьезным выражением. Ее кончик пальца приглаживал твердый край его рта в тихой нежности.

- Это то, что ты чувствовал? Дискомфорт? Хм. Возможно, я должна чаще заставить тебя чувствовать это.

Он зарычал предупреждающе или согласием, она не была уверена в этом- но она смеялась над ним так или иначе.

- Если бы я больше чувствовал тебя, малыш, то я поднялся бы в огне,- признался он и направился на босых ногах к дымящемуся бассейну.

Она ухватилась за его шею, хмурясь на него.

- Мне действительно не нравится погружаться в кипящую воду, Дарий.

- Это не кипяток. Это - та же самая температура как и в джакузи,- он упрекнул.

Она насмерть схватилась за его шею.

- Это выглядит кипятком для меня. Я не хочу входить. И так или иначе, я никогда не подойду близко к джакузи. Все всегда хотят стать голыми, и я не знаю никого настолько хорошо.

- Теперь мы не носим одежду, - сказал он, пробираясь в дымящийся бассейн. Он пытался не смеяться, когда она взбиралась выше на его руки.

- Слишком жарко. Как ты можешь здесь дышать? Ты в курсе, Дарий ,- добавила она серьезно, - это - Боже, действующий вулкан. В любое время лава может заполнить эту палату.

Она всматривалась в глубь бассейна.

- Это, вероятно, пузырится через землю прямо сейчас. Смотри пузыри? Лава.

- Какой ребенок. Опусти ноги в воду,- он проинструктировал, развлечение, поднимающееся от его голоса до его глаз.

Ее глаза начали отбрасывать искры, показывая ее характер.

- Я не хочу входить,Дарий.

- Слишком плохо,малыш. Это хорошо для тебя. Безжалостно он опустил ее ноги в дымящуюся воду.

Темпест попыталась резко убрать свои пальцы ног от горячей минеральной воды, но он опустил ее еще дальше, таким образом, чтобы ее бедра были погружены. Она задыхалась.

- Горячо, ты обезьянничаешь! Освободи меня!

Но вода уже делала свою работу, успокаивая раздражение на ее ногах, ослабляя ослабленные мышцы, хотя она не собиралась сообщать ему о удовлетворение.

Его пристальный взгляд был на бусинках пота, бегущего между ее грудью к ее животу и исчезающего на поверхности воды. Он опустил ее, пока ее ноги не достигли дна, и вода достигла ее талии, так, чтобы его руки могли найти ее бедра и держать ее все еще для его осмотра. Он склонил голову к нижней стороне одной атласной груди и поймал капельку ртом.

- Ты должна быть настолько чертовски красива? - бормотал он мягко.

Ее пальцы запутываясь в его волосах и тянули его голову к ее груди так, чтобы она могла нагнуться к его влажному теплому рту. Вода всколыхнулась по ее коже. Пузырьки взрывались вокруг нее. Поднимался пар.

- Ты должен быть так настолько чертовски сексуален?- возражала она, желая чувствовать его рот, питающийся эротично ею.

Руки Дария скользили по ее бедрам в легкой, притяжательной нежности. Он хотел знать, что он мог трогать ее везде, что она была его. Он хотел, чтобы она трогала его. Впервые во всех его столетиях существования, он был действительно жив. Ее нежная кожа, как атлас, задела его тело. Ее волосы, как шелк, украшенный по его плечу, посылая волны сильного жара, бегущий через него.

Его рот спускался ниже, чтобы найти места, где когти птицы проникли в ее кожу. Он вздрагивал, вспоминая чувство когда она лежала беспомощная на земле, в то время как она боролась за свою жизнь.

- Ты испугала меня,- сказал он ей мягко, его язык, зализывающий колотые раны.

Темпест прижалась ближе к нему успокаиваясь.

- У тебя есть лечебный агент в твоей слюне, не так ли?- спросила она, внезапно понимая.


Он должен был. Именно так он закрыл булавочные уколы от его клыков, сделанные на ее шее, никогда не оставляя доказательства, если он не хотел заклеймить ее. Это было бы, как ее ушибы зажили настолько быстро. Дарий. Так ласково и нежно, тщательно излечивая каждую царапину, каждый синяк.

- И у тебя должен быть антикоагулянт в твоих зубах. Это было предположение, но довольно безопасное.

Он поднял свою голову, его темные глаза, капризные и не читаемые.

- Я могу вылечить тебя полностью, но ты должны остаться очень неподвижной и принять то, что я делаю.

Она торжественно кивала. Он был так красив чисто мужским способом. Она любила твердые кости его лица, глубокий и чистый его голос, легкое колебание мышц под его кожи. Его красивое лицо теперь показало интенсивную концентрацию. Он ушел в себя. Темпест нашла способ, которым его округлые бедра захватывающими. Он был так физически прекрасен. Ее руки, по собственной воле, протянулись, чтобы коснуться тех гладких углублений.

Чувство его кожи под ее пальцами послало огонь, танцующий в ее животе. Она исследовала дальше, ладони ее рук скользили по его мускулистым ягодицам. Звук вырвался из его горла, мягко предупреждающе рыча, и его руки сковали ее запястья, держа ее ладони против него.

- Что ты делаешь?

Ее большие зеленые глаза смотрели невинно в его бездонные черные.

- Трогаю тебя. Ее ладони прижались ближе. - Мне нравится трогать тебя."

- Я не смогу сконцентрироваться, если ты продолжишь, Темпест.

Он хотел сделать ей выговор, но одна из ее рук свободно проскользнула исследовать его твердые стройные бедра. Его дыхание поймано в его горле. Ее пальцы чувствовали себя так хорошо на его коже, эротическая фантазия начала принимать его ум. Его сексуальные потребности были намного больше, чем ее.

Он был мужчиной карпатцем с потребностью, столь же элементной как время, чтобы взять его спутника. Он обещал себе, что он будет помнить, что она была человеком, и дайте ей как большое количество пространства, поскольку его характер разрешил бы, но она не помогала ему в настоящее время.

Его тело затвердело с яростью, больным порывом огня, который добавился к высокой температуре пещеры и бассейна. Ее рука коснулась его под водой, скользила по его длине, оседлала вокруг него как перчатка. Он прижался к ней, желая чувствствовать ее вокруг него.

- Это не будет помогать моей концентрации, - ему удалось сказать.

- Действительно? А я думала, что ты был так хорош в блокировании всех видов вещей, Дарий, - она дразнила, исследуя его более полно, более смело.

Он склонил голову к пустоте ее плеча, укусив зубами грубо. Под дымящейся водой его рука скользила к соединению между ее бедрами. Темпест предоставилась ему, прижимаясь к его ладони. Его пальцы скользили в нее, убеждая ее подняться к нему.

- Я хочу, чтобы ты нуждалась во мне таким способ, которым я нуждаюсь в тебе, - он шептал напротив ее горла.

- Как это? - она спросила через сжатые зубы. В ее руке он становился еще более твердым и более толстым, бархатным по стали. Его пальцы вели ее к безумию, беря ее ближе и ближе к краю утеса. Вода циркулировала вокруг них, шипела и пузырилась против их кожи.

Дарий поднял ее на руки, горячая вода, шлюзующая от нее и на него почти невыносимо в своем чувствительном положении.

- Обхвати ногами вокруг моей талии, Темпест, - он приказал хрипло, едва сдерживаясь, чтобы произнести слова.

Его тело кричало для ее. Она подчинялась, и медленно он опустил ее по своей ждущей шахте. В ее горячем, влажном входе он сделал паузу, наблюдая за выражениме на ее лице. Он казался крупным и пугающим её, но ее ножны были тугими и мягкими как бархат, держа и окутывая его. Экстаз его напрягающийся вокруг него, медленно принимая его вторжение, был почти больше, чем он мог перенести.

Высокая температура в пещере сделалась почти невозможным дышать для Темпест. Или возможно это был способ, которым Дарий опустил ее с такой мучительной медлительностью по нему. Она положила лоб на его грудь, задыхаясь, поскольку его тело вторглось в ее, когда-либо глубже, их тела создавали пар, окружающий их как дым от огня.

Его пальцы вдавились в ее талию, когда она обосновалась вокруг него, беря его полностью в нее. Тогда она двигалась. Именно она, не он двигался. Она могла чувствовать удовольствие в его уме, в ее, столь интенсивном, что это было близко к боли. Она медленно ездила на нем, красота момента, навсегда запечатленного в ее уме. Красота его лица когда она охватывала его, отступил, возвращаясь. Это было только эротично, чтобы наблюдать удовольствие, которое она принесла ему. Она знала точно, что делать, чтобы увеличить то удовольствие от его ума, слитого с ее. Она поймала изображения в его уме и внесла некоторые небольшие корректировки, выгибая свою спину так, чтобы ее грудь скользила по его влажной коже, позволяя ее волосам упасть по его плечам, сенсации, которые он счел невыносимо чувственным. Сознательно она продлила момент освобождения, двигаясь медленно, затем быстрее, медленно, затем быстро, ее мышцы сжимались вокруг него, неохотно освобождая его, затем захватив его еще раз.

Как раз когда она почувствовала, что он устремился в пределах нее, услышала как он борется за дыхание, его сердце бьется напротив ее, она чувствовала, что ее собственное тело начало подъем к звездам. Она не могла сконцентрироваться на его выпуске, когда она почувствовала, что начал распадаться. Сразу Дарий взял на себя управление, в свои руки, роющие в ее бедра, толкающие в нее с верными, твердыми ударами, выдвигая ее выше и выше так, чтобы он брал ее с собой. Они взлетели вместе, вырываясь на свободу, их крики, заполняющие пещеру. Пар обертывал их вместе как одно тело, один ум, одну кожу.

В конце Темпест была полностью исчерпана. Она закрыла глаза и положила свою голову на его плечо.

- Я не могу двинуться, Дарий. Не проси, чтобы я двигалась когда-либо снова.

- Я не буду, малыш, - бормотал он нежно, поднимая влажные волосы с ее плеча, чтобы поместить поцелуй на ее голую кожу. Он унес ее от горячей воды до следующего бассейна, который был несколько прохладнее, его источником вне горы, а не в пределах. Он упал в воду, беря ее с собой.

Она почувствовала мгновенное облегчение и отпустила свой захват на шее Дария, лениво уплывающе от него. Если бы она свои глаза не закрыла, то она смогла бы притвориться, что отсутствовала в открытом пространстве с небом выше ее и деревьев поблизости. Тяжелые слои почвы и скалы просто исчезли из ее ума. Но она не могла не удержать своих глаз закрытыми навсегда. Она попыталась сконцентрироваться о том, как Дарий заставил ее чувствовать красоту пещеры, на блестящих алмазах, которые вулкан произвел за долгие столетия.

- Что? - он спросил мягко.

- Нахождение в этой пещере заставляет меня чувствовать себя подобно летучей мыши. Это красиво, Дарий - но не пойми меня неправильно,- обавила она торопливо, не желая задеть его самолюбие, - но мы до сих пор - под землёй, и здесьочень влажно.

Дарий плыл к ей, его тело, слегка колеблющееся с властью, его длинные влажные волосы как черная полночь.

- Ты привыкнете к этому, дорогая.

Она чувствовала свое сердце скачущим. Что это означало? Она не хотела оставаться под землёй достаточно долго, чтобы привыкнуть к этому. Кусая свою губу она заставила уйти свой ум далеко от проблемы и уплыла на несколько взмахов, беря удовольствие в простом наблюдении, что Дарий плавает, жидкий путь его двигавшегося тела. Она зевала, ее медленные движения, истощение, приспосабливающееся к ее телу. Было невозможно иметь какие-любо реальные чувства времени под землёй.

- У тебя был трудный день,- сказал Дарий, когда он появлялся вполне близко к ней. Его руки поймали ее талию и привлекли к себе. - Я хочу, чтобы ты отдохнула, в то время как я выполняю заживающий ритуал на тебя.

- Что?

Она была осторожна, но ее усталость делала ее более послушной к его требованиям.

Дарий изучал ее лицо, тени под ее глазами. Она поникла от усталости. Он не просил ее согласия; он просто взял ее на руки и отнес ее к маленькому алькову, где богатая почва была мягкой и манящими. Он махнул рукой так, чтобы хлопчатобумажная простыня, пущенная в ход, покрыла основание, затем уложил ее с большой заботой.

- Ты просто сделал эту простыню, не так ли? - она бормотала, смерив его взглядом.

Он убрал назад влажные волосы с ее лба.

- Ты была бы удивлена вещами, которые я могу делать,- сказал он мягко.

- Я не думаю, что было бы больше,- она возражала.

- Не отвлекай меня от моей задачи на сей раз, Темпест. Я освобожу себя от этого тела, и моя энергия войдет в твою. Я могу излечить Ваши раны от наизнанку. Целебный процесс намного быстрее, и если какая-либо инфекция присутствует, я могу избавить твое тело от её. Но я не могу знать о своем теле в это время. Мой центр должен остаться на том, что я делаю. Ты понимаешь? Я не могу повторно войти в тело резко, когда я нахожусь действительно в твоем. Поэтому не отвлекай меня ни в каком случае.

Она лежала очень тихо, наблюдая за его лицом. Он уходил от нее - она могла видеть это. Удаление из мира, в котором они были, он обращал все свое внимание внутрь. Она хотела коснуться его ума своим.

Для нее это становилось легче делать, но она не хотела иметь какие-либо шансы отвлекая его, именно то, что он сказал не делать.

Тогда Темпест чувствовала его. Она чувствовала его вход в тело, чистая энергия, перемещающаяся через нее, как внутренний свет, исследуя ее, теплый и успокоительный. В ее уме она услышала голос. Мягкий, спокойный, как порхали как крылья бабочки в ее уме. Слова, которые она не знала. Однако, она знала, что слышала их прежде. Песня. Она попыталась различить индивидуальные звуки, но это было невозможно. Она получила только впечатления, как серебристые колокольчики, как вода перескакивающая скалы в ручье, как слабый ветер, плавающий через листья деревьев.

Ее кожа была теплой. Ее внутренности были теплыми. Подошвы ее ног прекратили щипать и фактически чувствовали себя хорошо. Независимо от того, что Дарий делал, очевидно, работало, и она задавалась вопросом в том, как он смог заживить, как он это сделал. В тот момент он показался ей прекрасным чудом.

Дарий возвратился к своему телу и пристально посмотрел вниз на красивое лицо Темпест. Она выглядела очень молодой, и он чувствовал себя подобно преступнику, зная, что у нее не было способа бороться с ним, никакой способ бороться с его требованием на неё. Он верил в это. Она понятия не имела, каков ритуал, вызванный, и возможно, правда была, он тоже. Но Дарий чувствовал различие в себе, различие слов, которые он произнес, связывая их.

У него больше не было выбора в вопросе. Он должен был быть с нею. Он знал, что они не могут комфортно существовать друг без друга в течение некоторого отрезка времени. Независимо от того, что те слова вызвали, это было вне их рук теперь. Они должны были терпеть результат.

Дарий нежно коснулся ее лица кончиком пальца.

- Ты чувствуешь себя лучше, Темпест? Он знал, что она делала. Его ум привыкал закрадываться и в ее, и он мог чувствовать облегчение в ее теле. Он даже успокоил ее женское ядро, так, чтобы его дикое, довольно примитивное взятие не причинило ей рану.

Она торжественно кивала.

- Невероятно, что ты можешь делать такую вещь. Ты можешь вообразить то, что это значило бы для мира, если люди могли бы учиться заживлять так? Возможно, мы действительно могли бы вылечить рак. Подумай о пользе, которая могла бы выйти из этого. Мы не нуждались бы в наркотиках, Дарий.

- Это не человеческий способ исцеления, Темпест.

- Но ты излечил меня, так что это может быть сделано на людях. Возможно ты должен стать врачом вместо телохранителя. Ты можешь помочь такому количеству страдающих людей.

Она знала. Сострадание в ней отвергало ее здравый смысл. Дарий склонился над нею, и его рука охватила возлюбленной горло.

- Я не человек, любимый малыш. Если бы те люди, которых ты хочешь, чтобы я вылечил, узнали кто я, то они вбили бы кол в мое сердце. Ты знаешь, что это так. У меня не может быть близких деловых отношений с людьми. Никакие близкие столкновения. Дезари развлекает людей, потому что она имеет голос ангела, который не может иметь никого другой. Прекращение сделает ее недовольной, таким образом, я должен защитить ее. Но я не имею дело близко с этими людьми.

Ее рука скользила по его, и маленькая улыбка изогнула ее мягкий рот, делая впадинку на ее правой щеке.

- Я - человек, Дарий, и ты имеешь дело достаточно хорошо со мной.

- Ты отличаешься.

- Нет, я не, - заявила она в протесте. - Я точно так же, как все остальные.

- Ты видела животное во мне сначала, Темпест. Ты касалась животного. Ты инстинктивно приняла мой примитивный характер. Ты знаешь, что я - хищник, больше животное, чем человек. Мужчины Мы Карпатцы - сочетание двух. Ты одна среди людей понимаешь и принимаешь это.

- Ты думаешь и рассуждаешь как человек,- сказала она, сидя и смахивая обратно свои волосы, которые висели тяжелые во влажности пещеры. Она снова потела, небольшие бусинки, усеивающие ее кожу. Она наводила справки о своей одежде, она настолько устала, и она не могла вспомнить то, что она сделала с ними. - Ты больше походишь на человека, чем ты думаешь, Дарий.

Дарий заключил ее против себя и обнял ее в завершение.

- Ты хочешь, чтобы я был человеком, потому что для тебя легче иметь дело с такой мыслью.

Порицанием окрасился его голос.

Темпест толкнула его в грудь, затем ударяла его для хорошей меры с ее кулаком.

- Не давай мне то отношение. Ты знаешь в этом пункте, я могу заботиться меньше, если ты - некоторое странное существо из этой подземной палаты из ада. Я знаю, что ты знаешь это. Ты был в моем уме тем же самым путем, что и я была в твоем. Ты знаешь то, что я думаю о тебе. Я нахожу тебя интригующими. И, фактически, ты половину не плох.

- Ты находишь меня сексуальным,- исправил он и целовал ее в нос.

Она оттолкнула его и встала на ноги, колеблясь немного от усталости.

- Не позволяй этому прийти в твою голову. Я также нахожу тебя занозой в заднице.


Она блуждала по пещере, делая вид, что осматривает пол.

Дарий встал со вздохом и последовал за нею.

- Что ты делаешь?

- Ищу свою одежду.

- Ты не нуждаешься в своей одежде.

Он сказал очень решительно

- Дарий, если ты займешься любовью со мной еще раз, я думаю, что можем просто умереть. Так как у нас не может быть этого, намного более безопасно найти мою одежду.

Он поймал ее руку и привел ее обратно к небольшому алькову.


- Ты даже больше не знаешь то, что ты говоришь или делаешь. Другой взмах его руки сотворила две подушки.

Темпест зевала.

- Я действительно устала, Дарий. Я люблю говорить с тобой, но мы оба должны считаться с фактами. Даже если я не человек. Я понятия не имею сколько времени, но я должна спать.

Он улыбнулся ей, дразня вспышкой своих зубов.

- Ты думаешь, что я сотворил эту кровать для...? Это - одно из моих пристанищ. Я сплю здесь.

- Я собрала. Но ты должен взять меня обратно.

- Куда это обратно?

Что-то в его голосе предупредило ее. Ее зеленые глаза зафиксировались на его лице. Была неподвижность в нем, ей это не нравилось. Она могла услышать как стучит свое сердце.

- Я хочу выбраться отсюда. Ты можете спать здесь, а я буду спать в палаточном лагере в любом транспортном средстве, они уехали от нас. Я не забочусь. Я могу спать под деревом.

- Нет никакого шанса, дорогая, что я позволю тебе спать отдельно от меня.

Он сказал это небрежно, как будто это не было грандиозное предприятие спать во всем горном и вулканом в том - сокрушительный внизу с ней. Он протянулся и сковал ее запястье. Не крепко. Слегка. Свободные браслеты пальцев, не больше, но это было все равно предупреждение.

- Ты не можешь заставить меня хотеть спать здесь,- Темпест запротестовала, резко отстраняясь от него. - Оставаяся под землей весь день, в то время как ты спишь? Я не могу сделать этого, Дарий. Даже для тебя.

- Ты будешь спать около меня, где я знаю, что ты в безопасности, Темпест,- сказал он своим мягким, непримиримым способом.

Она отступила от него, явно бледная.

- Я не могу, Дарий. Когда ты отвлекаешь меня, я не чувствую, как будто я задыхаюсь, но я никогда не смогу лежать здесь в полной темноте и попытаться уснуть. Я не могу видеть таким способ, которым можешь ты. Если бы расплавятся свечи или сквозняк задуит их, то я сошла бы с ума. Я чувствовала бы себя похороненным заживо. Я не похожа на тебя. Я человек.

- Я не буду отправлять тебя на поверхность и оставлять тебя самостоятельной. Каждый раз, когда я позволяю тебе свободу, что-то происходит с тобой.

Ее страх бился в нем. Он коснулся ее ума, найденного в отчаяние, с паникой. - Ты не будешь просыпаться, Темпест. Вы думаешь, что я не смогу гарантировать это? Я могу приказать, чтобы сама земля приняла решение сделать так. Я могу создать шторм, приливные волны, кипение лавы. Почему я буду неспособен увидеть, что ты останешься около меня безмятежной?

Кончик ее языка коснулся ее нижней губы. Ее глаза были дикие от страха.

- Мы должны встретиться с другими, Дарий. Я могу ездить весь день. Ты можешь спать и встретить меня везде, где назначенное место разбивки лагеря. Я буду там, я обещаю.

Он медленно поднимался, его тело, неустанно мужское. Он двигался с жидким изяществом, властью легкого колебания хищника, к ней. Она фактически отступила от него, ее рука, приподнятая между ними для защиты. Дарий немедленно остановился, его черный пристальный взгляд на той маленькой, хрупкой руке. Дрожащей.

Он вздохнул мягко.

- Я не могу позволить этому продолжаться, Темпест. Я попытался позволить тебе столько свободы, сколько ты нуждалась, но у нас должен быть баланс между нами. Я не могу рисковать твоей жизнью, еще когда я спрашиваю твое разрешение, даю тебе объяснения, твой страх только растет. Если я принимаю управление тобой, как я должен, ты не должна чувствовать страх, никакого риска. Ты видишь, что не даешь мне выбора?

Когда он двигался, его скорость, настолько ослепляющая, что он был у нее прежде, чем она моргнула, прежде, чем она знала о нависшей опасности. Она нападала на него вслепую, борясь против его превосходящей силы, ее ум в хаосе.


- Как ты можешь делать это после того, что мы разделили? - потребовала она, ее голос, столь боящийся, что он чувствовал, что его сердце растаяло.

Он терпеть не мог пугать ее, даже при том, что он знал, что это было для ее собственной защиты. Ничто не произошло бы с нею здесь. Гора не сокрушила бы ее. Она могла дышать воздухом без проблем. Ее безумные удары были ему не более, чем удар крыльев бабочки, но каждый ударил по его сердцу.

- Ты сказал, что не будешь причинять мне боль,- она продолжала, как раз когда он обхватил ее сильными рукими и держал ее, чтобы успокоить ее. - Ты сказал, что будешь всегда хотеть моего счастья. Ты лгал мне, Дарий . Одна вещь, которой я верила, состояла в том, что я могла всегда доверять тебе, доверять твоему слову.

Ее слова походили на маленькие удары по его душе. Она считает, что он будет лгать, чтобы поступать так с нею? Он ненавидел это, она боялась, но что есть другой выбор он?

- Я не лгал тебе. Это - моя обязанность заботиться о твоем здоровью, заботиться о твоей защите. Я не могу сделать ничего другого, чем обеспечить твою безопасность.

- Дарий, меня не волнует, кто ты, какой властью ты владеешь. Я буду бороться с тобой до своего последнего дыхания для моей свободы. Ты не имеешь никакого права диктовать мне, даже в вопросах безопасности. Ты не знаешь. Ты не можешь 'позволить' мне делать что-либо. Это - мой свободный выбор. Я не потерплю это.

Дарий спокойно разглядывал ее страстное лицо. Он просто удерживал ее запястья скрепленными вместе, казалось бы не затронутый деятельностью ее взрыва.


- Спокойно, дорогая, и дыши глубоко. Твой страх перед тем, чтобы быть под горы преодолевает твою благоразумность.

- Я не останусь здесь с тобой, Дарий. Я имею в виду это. Я уйду прочь, и ты никогда не увидишь меня, - угрожала она, ее изумрудные глаза, залитые слезами, искрясь как драгоценные камни.

Его лицо ощутимо ожесточилось, его прекрасный рот, внезапно обрамленный безжалостностью.


- Этого никогда не случится, Темпест. Никуда ты не можешь уйти, чтобы я не смог найти тебя. Я приехал бы за тобой, и я никогда не буду останавливаться, пока я не получил тебя. Ты - сам воздух, который я вдыхаю. Ты - мой свет. Цвета в моем мире. Нет никакой жизни без тебя. Я никогда не вернусь к пустоте, к темноте. Ты и я связаны, таким образом, у нас нет выбора, кроме как найти способ работать вместе. Я ясно даю понять меня?

- Совершенно ясно. Ты намереваешься быть диктатором, и ты ожидаешь, что я буду марионеткой. Этого произойдет, Дарий. Я была в твоей голове; ты не тот тип человека, который избивает женщину, потому что она бросает вызов ему.

Его свободная рука скользила к затылку ее шеи, легко, лаская прикосновением, которое послало отзывчивую дрожь вниз по ее позвоночнику и взревел огонь в ее животе. Ее возмущало, что он мог делать это - одним прикосновением посылать ее тело в огонь, как раз когда он отрицал ее права. Она не могла позволить ему делать это с ней. Она не была слаба; она не была типом, который сдается просто, потому что он сделал ее колени слабыми.

- Я не должен избивать женщину, чтобы заставить ее сделать то, что необходимо для ее собственной защиты.


Он сказал это мягко, его мягкий как бархат голос гипнотизировал. - Ты не моя марионетка, дорогая. Я никогда не хотел бы, чтобы ты была такой. Разве ты не понимаешь, что это - твоя храбрость, которой я восхищаюсь? Но я не могу позволить тебе занимать место в опасности.

Его руки сжались вокруг нее позади, обвели в кружок ее тонкое тело и затянули ее против него.

- Становится поздно, Темпест. Я должен спать. Я хочу, чтобы ты легла около меня и уснула, также. Ничто не разбудит тебя. Ничто не может навредить тебе.

- Я не могу дышать здесь,- сказала Темпест отчаянно, вытирая слезы, движущихся потоком с ее ресниц и бегущих по ее лицу. - Дарий, позвольте мне уйти. Пожалуйста, позвольте мне уйти.

Он поднял ее борющееся тело, как будто она была не больше, чем ребенком и спрятал свое лицо на ее шее на мгновение, смакуя ее аромат, чувство ее кожи.

- Нет никакой потребности бояться этого места, дорогая. Это - место исцеления. Его голос упал на октаву, беря принуждение, гипнотический ритм. - Ты будешь спать в моих руках, пока я не назову твое имя и пробужу тебя.

Дарий поднимал свою голову так, чтобы его черные глаза могли смотреть непосредственно в ее зеленые, так, чтобы он мог заманить ее пристальный взгляд в ловушку в его черный лед.. Гипноз. Неустанный. Она не могла разделить свой пристальный взгляд независимо от того как сильно ее желание. Он чувствовал ее сопротивление и восхищался ею за это, но он был упорным. Это он не мог дать ей. Он должен был бы столкнуться с нею на следующем раунде, но в этот день она будет безопасна.

- Это - все, что мы имеем. Фотография была брошена на столе. Там стояла тонкая молодая рыжеволосая девушка в ручье с протянутыми руками. Она смеялась, ее лицо, поднятое к солнцу, в то время как сотни бабочек трепетали вокруг нее.

- Мэтт Бродрик мертв. Полиция сообщает, что нет никаких вопросов, что это было самоубийством. Но я говорю. Матт был один из нас. Он знал то, против чего он противостоял. Он не снял бы просто никого. Брейди Гранд барабанил пальцами рядом с фотографией, затем посмотрел на ее дважды. - Эта женщина знает что-то. Этот ручей - тот же самый, где тело Мэтта было найдено.

- Подвиньтесь, Брейди, - выступил Каллен Такер. - Смотрите на тот снимок. Это - полное солнце. Широкий дневной свет. Никакая та женщина не вампир.

Холодные глаза Гранда прошлись покруг круг из мужчин.

- Я не говорил этого, я говорил только что она знает что-то. Кто знает она помогала Мэтту. Найдите ее, и мы сможем узнать правду.

- "Правда", мы не добрались нигде,- Каллен брюзжал. - Вы говорите, что эта группа - группа вампиров. Единственным доказательством, которое вы предложили до сих пор, является некоторая неясная цитата, основанная на персидском языке "Дара", относится к певце труппы, Дезари.

Низкий ропот одобрения прошел в комнат. Тогда другие перешептыались нервно. Никто не хотел перечить Брейди Гранду напрямую; он был просто слишком скуп. Но они потеряли шесть мужчин в первой попытке против группы, превосходных стрелков, и теперь они потеряли Мэтта Бродрика.

Брейди озирался на других.

- Это то, что ты думаешь? То, что я неправ относительно этих существ? Что из факта, что мы послали шесть обученных вооруженных убийц, чтобы убить, предположительно, беззащитное гражданское лицо и всех наших солдат, закончилось смерть, существа все еще живые и здоровые? Скажи мне, как это произошло, Каллен. Ты говоришь мне, как некоторый простой охранник единолично уничтожил всех шестеро из наших мужчин. Они имели надежный план спасения, но исчезли. Они обстреляли сцену пулями, все же участники группы были относительно невредимы. Объясните это, Каллен, потому что я не вижу, как это возможно.

- Группа стала удачливой. Возможно их телохранитель лучше, чем ты думашь, военизирован сам. Что ты знаешь о большом парне? Не слишком много достается им. Действительно ли возможно, что команда вошла с плохой информацией? Это, возможно, был ты, кто провернул?

Кулак Брейди сжимался плотно, пока его суставы не побледнели. Мышца дергалась в его челюсти.

- Я знаю наверняка, что певица - вампир. Я знаю это, Каллен. Команда знала, также, или они никогда не будут выходить, чтобы нанести удар. Мы хотели отобрать у нее как можно больше, ослабить ее и взять ее живой. Наши люди хотели, чтобы она была живым экземпляром, чтобы учиться в течение многих лет. Но если единственной вещью, которую мы можем получить, является мертвым телом, чтож пусть будет так.

- Все, чего мы достигли до сих пор, должно заставить мир думать, что мы - группа сумасшедших фанатиков, - возразил Каллен. - Я говорю, что мы пренаправляемся на кого-то еще, кто не так проник популярностью. Полицейские любят Дезари. Торговецы в каждом городе любят ее. Зрители любят ее. Если мы убьем ее, то они выследят нас как собаки.

- Это - твоя проблема Каллен, никаких обязательств. Это - война. Это - мы против них. Ты полагаешь, что они существуют? Со всем доказательством, что я дал вам, разве вы действительно не верите? - потребовал Брейди . - После такого, что ты видел своими глазами? Или это было просто рассказом, чтобы проникнуть в нашу группу?

- Черт, да, я полагаю, что вампиры существуют,- сказал Каллен. - Но не эта певица. Она - просто некоторая женщина с красивым голосом и телохранитель, столь же смертельный как что-либо, что я когда-либо видел. Таким образом, она спит в течение дня. Что ты ожидаешь? Всю ночь она работает. Таким образом, мы не можем найти их места разбивки лагеря, даже когда мы отслеживаем их все время. Они очень осторожные, очень частные. Но никто никогда не умирает. Никакие дети не убиты. Они никогда не оставляют след истощенных трупов позади. Если они - вампиры, откармливающие на убое людей, где тела? Каждый вампир я оставляет след из убийств. Причина по которой мы не можем найти этих людей, когда они располагаются лагерем, состоит в том, потому что их телохранитель хорош. Именно поэтому нет никаких снимков, не потому что мы не можем получить никого на пленке. Этот парень делает свою работу и делает её хорошо. Таким образом, никакие несанкционированные снимки.

- И леопарды? - потребовал Бреди.

- Часть шоу, мистика. Они находятся в шоу-бизнесе, Бреди. У всех есть некоторый трюк. Им нравятся леопарды.Ну и что ж. Вампиры как волки и летучие мыши Не это, что нам рассказывали? Каллен убедительно доказал свою точку зрения.

Человек вблизи Каллену откашлялся. Он был немного старше, чем другие и вообще очень тихим.

- Но возможно Каллен прав в этом случае, Брейди , - сказал он мягко. - Нет никаких доказательств, что любой в этой группе был когда-либо в Карпатах или даже происходил из той области.

- Уоллес, - выступил Брейди, - Я знаю, что я прав об этой певице. Я знаю это.

Пожилой человек покачал головой.

- Это не складывается с вампирами, кажется, они хотят что-то от этих женщин. Обладание ими полностью. Все же эта певица недавно с кем-то в паре из внешнего мира.

- Вы подтверждаете мою точку зрения,- сказал Бреди торжествующе. - Она соединилась с Юлиан Свирепым. Он из области, долго подозреваемой в производстве вампиров. И он находился под подозрением в течение долгого времени. Внезапно он обнаруживается, и он в певицу влюбляются? Это кажется мне слишком большим из совпадений. Брейди впускал тот слив, зная, что он высказал свое мнение. Юлиан Свирепый был определенно на первом месте в списке подозреваемых общества очень долгое время, хотя он ускользывал от их охотников на каждом шагу.

Была короткая тишина. Все обратились к тихому человеку старшего возраста, Уильям Уоллес. Он был членом охотящийся на вампира общества в течение большего количества лет, чем любые из них. Он потерял членов семьи из-зи вампиров. Он охотился на них в Европе, и когда он говорил, все, включая Брейди, делали то, что он говорил.

- Это верно, - размышлял мягко Уоллес, - что везде, куда Юлиан Свирепый идет, смерть следует, все же он никогда не находится под подозрением полицией. У него был дом во французском квартале.

- Четверть в Новом Орлеане и несколько членов нашего общества исчезли там, чтобы никогда не быть найденными. Мы не могли доказать, что он был в месте жительства в то время - казалось, что он продал свой семейный дом - но даже вампиры могут ложно произвести надлежащие документы и верительные грамоты. Он путешествует часто из страны в страну, очень богатый человек, - продолжал Уоллес. - Теперь он путешествует по этой стране с группой певцов. Это действительно подозрительно.

Он наклонялся, чтобы смотреть на фотографию.

- Вы уверены, что это было снято в том же самом месте, где Бродрик умер?

Брейди кивал.

- Я лично осмотрел место. Это - то же самое, хорошо. Мэтт сделал ряд фотографий этой женщины

- Вы когда-либо видели ее прежде? - спросил Уоллес.

Все покачали головой.

- Мэтт не имел подруги, также, - мальчик с прыщавым лицом добровольно вызвался. Он был новеньким призывником в обществе и хотел быть замеченным. - Поэтому, если бы он действительно недавно встречал женщину и делал все эти снимки в области, где Трубадуры, как было известно по слухам, располагались лагерем, то у нее должна быть некоторая связь с группой.

- Какая-либо из других фотографий показывает ее лицо в близи? - спросил Уоллес

- Это является лучшим. Она смотрела прямо в камеру. Я говорю, что мы находим эту девочку и получаем несколько ответов, - ответил Бреди.

- Возможно, - сказал Уоллес, - мы должны заняться расследованиями немного далее. Если эта девочка знает что-то, это не должно быть все так трудно, чтобы вытащить информацию из нее. Найдите ее и привезите ее суда в наш штаб для допроса.

Каллен Такер выглядел беспокойным.

- Предположим, что она не знает ничего вообще? Возможно она - просто некоторая девочка Мэтта, найденная фотогеничной. Если вы приведете её суда, и она увидит всех нас, узнает то, что мы ищем, мы будем подвергнуты риску.

Уоллес пожал плечами небрежно.

- Иногда маленькие жертвы необходимы. К сожалению от молодой особы нужно будет избавятся, чтобы защитить наши личности.

Каллен оглядел вокруг комнаты, изучая лица, ища кого-то, кто выступит наряду с ним. Но лица последователей были не читаемы. Благоразумие продиктовало, что он держит рот на замке.

- У тебя есть проблема с этим? - проворчал Бреди, его холодные глаза, внезапно ожили лихорадкой в крови.

Каллен пожал плечами.

- Не больше, чем кто-либо еще, - медлил он. - Мне не должен понравиться он, Бреди , просто потому что это необходимо. Я начну искать ее на следующем концерте группы. Это находится в северной Калифорнии. Я уверен, что они возглавляют туда путь теперь. Ее не должно быть трудно разыскать, но на всякий случай если я неправ, отсылаю кого-то назад к парку. Возможно она была местным жителем или туристом. Смотрители парка, возможно, видели ее.

Брейди Гранд был тих, успокаивая убеждение бороться. Он кивал.

- Возьмите Мюррей с собой. Более безопасно, если вас двое. Он указал на мальчика, зная, что ребенок стремился сделать что-то сильное, оказаться в группе.

- Я всегда работаю один - вы знаете это, - выступил Каллен. - Двое только привлекут внимание того телохранителя. Мы не можем вычислить его, ты знаешь. Я готов держать пари, что он - тот, который снял нашу команду.

- Возможно, - размышлял Уоллес, - но более вероятно это был Свирепый. Он обнаружился прямо в то время. Я едва думаю, что телохранитель Дезари - угроза нам - если, конечно, он не один из них сам.

Каллен воздерживался от своего возражения. Каково было его использование? Брейди Гранд стал столь же фанатичным как Уильям Уоллес в последние несколько лет. Они постоянно носили оружие и обучали малочисленную армию. Они оба, казалось, думали, что вели войну. Каллен просто полагал что, если что-то столь злое, как вампир существовал, это должно быть истреблено. Он верил ему, потому что он был в Сан-Франциско несколькими годами назад, когда серийный убийца ходил на свободе. Кроме него не было никакого серийного убийцы. Существо убило невесту Каллен прямо перед ним, выпивая ее кровь и смеясь, в то время как он делал так. Полиция не верила ему - никто не верил. Пока Брейди Гранд не нашел его. Теперь Каллен не был уверен больше, отличались ли кровожадный Гранд и Уоллес от вампира.

Каллен поглядел еще раз на снимок смеющейся рыжей. Она была красива, от радости и теплоты в ее улыбке, сострадание в ее лице, сладкая невиновность в ее позиции. Вне ее тонкого тела и богатства рыжих волос, он видел кого-то стоящего чего-то. Он видел женщину с тем же самым естественным совершенством, которым обладала его невеста. Он вздыхал и просматривал фотографию. Это было удивительно ему, другие не могли видеть невиновность в ее лице. Она не имела никакого отношения к вампирам.

- Я теперь уеду, - сказал он грубо. - Я позвоню если что-нибудь узнаю, так что кто-то будте на телефонах.

Брейди расценил его странным. Его поклон был медленным, и его холодные глаза змеи следовали за Калленом, когда он выходил за дверь. Каллен вдыхал глубоко ночной воздух, желая избавить себя от зловония фанатизма. Он следовал за членами общества из потребности мстить за отвратительную смерть его невесты. Теперь, когда потребность не казалась настолько большой. Он хотел быть свободным от гнева и ненависти и начать свою жизнь снова.

Фотография, казалось, жгла отверстие в его кармане. Умная вещь состояла бы в том, чтобы исчезнуть. Уйти.Скрыться. Но он знал Брейди Гранда. Человек любил убивать и думал, что в обществе нашел законный выход для своих психотических тенденций. Даже американские вооруженные силы выгнали его, освобождая от обязательств его для его повторных порочных нападений на новичков и гражданских лиц. Было два инцидента, отмеченные на его счете, два подозрительных смертельных случая, которые никто не мог вполне доказать, были убийствами. Каллен знал все о тех; у него был доступ друга в военные отчеты. Брейди Гранд не был видом врага, он хотел преследовать его для остальной части его жизни.

Джип Каллена легко тронулся, но фотография продолжала гореть через его одежду и его коже. Внезапно он поклялся. Он не мог только оставить рыжею. Он должен был бы найти ее и предупредить ее. Певицу тоже. У нее мог бы быть лучший телохранитель в мире, но если бы Брейди Гранд был достаточно постоянным, рано или поздно то общество добралось бы до нее.

Стуча по рулю в чистом расстройстве, Каллен поворачивал транспортное средство на север.

Далеко, глубоко в пределах недр земли Дарий держал Темпест. Что-то перемещалось через его ум, предупредительный сигнал, тот, который выдержал его в хорошем земельном участке эти многие столетия. Это было достаточно сильно, чтобы привести рев животного в чувство. В его рту он чувствовал, что зловеще удлинились его клыки. Он поднимал свою голову, его черный как лед пристальный взгляд, охватывающий интерьер палаты. Медленно он повернул свою голову к югу к опасности. Что-то угрожало Темпест, что-то прибывающее из того сообщества. Ничто не навредило бы этой женщине, которую он держал в руках. Ничто, он поклялся.

Он мельком взглянул в ее лице, настолько молодо выглядела и уязвимая во сне. Свет от свечей ласкал ее кожу любовно, бросая заманчивые тени через нее, приглашая его прикоснуться. Дарий чувствовал скачок потребности, мчащейся через его тело, и позволил ему происходить. Потребовались бы столетия, чтобы насытить его аппетит к ней. Столетия. Но он выбрал иначе. Принял решение держать ее человеком и умереть с нею, когда ее время настанет. Таким образом, он должен был бы быть более осторожным в своем владении ею; он не мог позволить себе продолжать брать ее кровь во время спаривания.

Он находился вне контроля, когда его тело потребовало ее, опасно для них обоих. Но он хотел ее. Он никогда не прекращал бы желать ее. Это чувствова были дикими и примитивными, но все же нежными и ласковыми. Но он не был нежным человеком. Долгие столетия вили к этому, оттачивая его безжалостную сторону, его хищный характер. Все же он нашел то, что, когда он смотрел на нее, он отличался. Что-то в нем таяло, смягчалось.

Он знал со столетий существования точный момент, когда солнце над землей снизилось низко, ночь, окутывая землю выше их. Его время. Его мир. Дарий растягивался лениво и поворачивался, чтобы управлять рукой по атласной коже возлюбленной Темпест. Он не спал в радушной почве, и при этом он не спал омолаживающийся сном своих людей, потому что имел что-то пошедшее не так, как надо, он не хотел, чтобы Темпест проснулась одна под горой с тем, что, будет казаться, будет его труп около нее. Во сне Карпатцы останавливали сердце и легкие-a полезная вещь, процесс омолаживания, что-то тела, требуемые держать их в полной силе, но это было пугающим для людей.

Не выполняя его общепринятый процесс, сон Дария был прерывистым и неудобным. Но Темпест была молода и привыкла к хождению ее собственным путем, таким образом, он пожертвовал своим укрепляющим отдыхом, чтобы гарантировать ее сотрудничество и безопасность. Теперь он провел пряди ее красно-золотых волос через свои кончики пальцев. Рыжие волосы. Зеленые глаза. Горячность. Сильное желание. Ее кожа была теплой и очаровательной. В ее вызванном трансом сне ее сердце билось сильно, и ее дыхание вызвало взлет и падение ее полной, сливочной груди.

Дарий согнул голову, чтобы попробывать ее кожу, как раз когда ему предъявляют иск общества на нее, чтобы проснуться. Его ум поймал ее, когда она вяло подчинялась, кормя его собственным срочным голодом ее, строя эротические изображения его желаний в ее голове. Его рот медленно отодвигался от нее, вяло его зубы, иногда покусывали, требуя каждую частицу от ее. Он мог чувствовать ритм ее сердца, изменяя его. Его тело укрепилось, потребованный; его кровь врывалась в горячую потребность. Он чувствовал ее ответ тела, поскольку жар рос через ее вены, неся огонь, неся потребность.

Прежде, чем она полностью проснулась, полностью осведомленная о ее среде, он превратил ее мир в эротическую фантазию, Дарий испытал теплоту ее горла, его руки, перемещающейся, чтобы овладеть ее грудью чашевидной формы. Хотя она была ростом маленькой, ее тонкие кости, ее грудь была полная, вписываясь в его ладони как будто сделанная для него. Он взял почти дикую радость в способе, которым его тело укрепилось в агрессивном мужском ответе.

Его рот отодвинулся на ее плечо, останавливаясь, чтобы жить в маленькой пустоте там. Его язык лизал мягко, настойчиво, прослеживая долину между ее грудью, обращая пристальное внимание на каждый сосок, задача, которая послала огонь, мчащийся через его кровь. Он закрыл глаза в течение краткого момента, смакуя структуру ее кожи, огонь, распространяющийся через свое тело. Но скоро стало необходимо проследить каждое углубление вдоль ее ребер, осмотреть ее живот с его языком.

Его руки перемещались все ниже, к тонкому изгибу ее бедра, лаская атласную кожу там. Под его ладоней она двигалась беспокойно, все еще сонливая, только частично знающая, что он делал. Но ее тело изобиловало потребностью в нем. Он разделил это, связанное в ее уме, каким он был. Дарий улыбнулся себе, наслаждаясь знанием, что при его каждом пробуждении она будет с ним, ее тело, мягкое и радушное.

Ее ноги раздвинулись, и его руки начали медленное ласкание ее бедер. Мягкий небольшой звук вырвался из ее горла, когда она попыталась решить, было ли это некоторая эротическая фантазия или это было реально. У нее не было смысла того, где она была, только рот, перемещающейся лениво, но полностью по каждому дюйму ее тела.

Дарий просунул руку в гнездо плотных завитков, чувствовал, что она пульсировала жаром. Когда она двигалась, чтобы прижаться ближе, он просто опустил свою голову, чтобы испытать ее. Темпест выкрикнула, где-то между тревогой и удовольствием, ее кулаки, запутывающиеся в его волосах, привлекая его ближе. Белое расскаленная, синяя молния промчалась через нее в него. Ощущение было поразительное, Дарий, чувствующий способ, которым ее тело слегка колебалось с удовольствием.

Его собственное тело было жестоко неустанным, столь полным и тяжелым, что он боялся, что мог бы сломать ее, если бы он двигался слишком жестоко. Когда они разделили ее сокрушительное освобождение, руки Темпест отодвинулись от вырезанных мышц его спины, чтобы опереться на его бедра. Дарий поднимал свою голову, его глаза сжигали дотла ее.

Обычно скромная, Темпест должна была чувствовать себя застенчивой. Вместо этого она поймала изображения в его уме, его голодной потребности, и она чувствовала себя подобно экстравагантной соблазнительнице - и любила его. Она отдвинула его назад так, чтобы он лег. Ее руки гладили его грудь. Улыбаясь немного, она согнула голову к коленям мягко к его горячей коже. Он даже являлся на вкус мужским. С его умом, твердо соедененным с ее, она могла чувствовать, что огонь несся через его кровь, чувствовать неустанную, больную потребность его тела. Сознательно она позволила ее шелковистым водоподу волос упасть на его чувствительную кожу и усиливать ощущение еще больше.

Дарий шептал ее имя, его белые зубы, сомкнулись беспомощно. Она занимала свое сладкое время, сводя его с ума с нетерпением, ее рот, едущий спокойно по его плоскому животу, чтобы найти углубления в его бедрах. Ее рука гладила его, и его тело напряглось еще больше. Он произносил ее имя снова, командой на сей раз, но Темпест отказалась слушать. Ее язык испытал его в длинной медленной нежности, которая подняла его руки, чтобы сжать ее волосы, поднимая ее голову к нему.

Она имеет наглость смеяться над ним, ее предупредительное вздох, добавил пожарища в его теле, ее рука продвинулась к нему, проверяя его толщину. Тогда он закричал хрипло, шелковистое чувство ее рта на нем было невероятно. Горячий твердый, влажный. Она знала то, что он любил изображения в его уме, и Дарий был потерян для мира. Потерянный в красоте того, что они разделили.

Она дразнила его. Мучила его. Упивалась своей властью над ним. Он выдерживал это, пока он физически мог; тогда он поднял ее голову с горстью красно-золотых волос. Независимо от того, если он был жестоким, это была единственная вещь, которой он был способен к выполнению в тот момент. Его руки нашли ее талию и натянули ее на него.

С их пристальными взглядами, поймаными вместе, Темпест медленно опускалась по нему так, чтобы он двигался в ее, дюйм за дюйм. Ее ждущие ножны были столь горячими и влажными, настолько тугими и мягкими как бархат, что пальцы Дария вонзились глубоко в ее бедра, чтобы препятствовать ему взрываться. Где было его вековое самообладание?

Темпест сочла удивительным знать точно, что он хотел. Она начала ехать на нем медленно, но это быстро превратилось в бешеное движение, ее сжимавшие мышцы вокруг него, беря его глубоко в пределах нее. Его руки отодвинули ее тело, осматривая ее маленькую талию, узкую грудную клетку и полную грудь. Тогда он наклонился к ней, медленное, непреклонное движение, которое почти остановило ее сердце. Она могла чувствовать голод в нем, его потребность взять ее кровь больше чем сексуальное стремление, чем физический голод. Он делал так много раз, но она никогда не видела его прекрасных зубов. Теперь он не предпринял попытки скрыть его удлиняющие резцы от нее, когда он согнул голову к ее горлу.

Он толкал вверх, хороня себя глубоко в пределах нее, поскольку его зубы утонули в ее мягком горле. Он разделил окончательное ощущение с нею, их телами и умами, к которым присоединяются, разделяя самую сущность жизни вместе. Его тело было в огне, строительстве пожарища и возрждения, пока не было ничего управлять им. Он охватил ее наряду с ним, пока они оба не взрывались дико, самая земля, дрожащая под ними.

Он вынудил себя прекратить брать больше ее крови просто, чтобы удовлетворить его жадную тягу к ней. Уже он отметил различия в ней, ее способность слышать и видеть намного более остро. Он неосторожно увеличивал ее чувства. Измененную человечность он поклялся сохранить. Дарий охватил руки охранительно вокруг нее. Ничто не собиралось причинить ей боль. Не когда-либо. Даже он.

Темпест была удовлетворенная лечь на жесткую силу его тела, чувствуя себя защищенной и полностью любимой. Он был прекрасным любовником, осторожным с ней даже в его самые грубые моменты. Она могла услышать их удары сердец в прекрасном ритме, и она лежит там в течение некоторого времени, чтобв возвратить свое дыхание. Когда она вдыхала, чтобы замедлить ее дыхание, она чувствовала репрессивную высокую температуру. Ее зубы затронули ее нижнюю губу, когда она осматривала все вокруг.

Они были все еще в пещере. Оскорбление нахлынуло на нее. Она была так отвлечена его любовными ласками, она даже не рассмотрела, где они были. Она сомневалась, что заметит, были ли они в середине улицы. Где была ее гордость? Этот человек фактически похитил ее, держал ее в центре земли без малейшего раскаяния, и затем взял бесстыдное преимущество над нею.

Темпест поднимала ее голову, ее длинные ресницы, скрыли ее глаза прежде, чем он мог прочитать ее выражение. Но Дарий стал тенью в ее уме, чувствуя ее вину и гнев в себе, ее смысл оскорбления, что она позволила это, когда она была так рассержена на него.

Немедленно он свернул ее под собой, заманивая ее тонкое тело в ловушку с его намного большим телом. Он запутывал кулак в ее ярких, шелковистых волосах и тянул их к его рту.

- Я должен принести свои извинения за обманывание тебя, в то время как ты спала. Это было неправильно, когда мы нерешили проблемы между нами. Но ты так красива, Темпест, что я потерял контроль.

Ее длинные ресницы поднялись, разоблачая зеленые глаза, пылая яростью на него. Она фактически отпихнула его, ладони ее руки жестко против его груди. Он был так поражен ее реакцией, которую он забыл переместить, притвориться, что он чувствовал толчок. Высокая температура вилась в нем, волна желания, столь сильного, что он почти поцеловал ее сердитый рот.

- Ты настолько полн это, Дарий. Даже не думай, что ты можешь пойти завалить меня в током роде, как этот. Ты не терял контроль. Ты знал точно, что ты делал. Ты хотел заняться сексом, таким образом, ты сделал. И я - такая дуреха, я согласилась с этим, как одна из тех слабоумных героинь в страстном романе. Она поняла, что не сдвинула его с места со своим толчком, и это подняло ее характер на другой уровень.

- Я хотел заняться любовью с тобой,- исправлял он, своим голосом как черный бархат.

Просто звук его голоса послал порыв жара, бегущей через ее кровоток. Это потребовало огромному усилию разделить ее пристальный взгляд от горящей интенсивности его глаз. И Бог должен был бы спасти ее саму, если бы она смотрела на его прекрасный рот. Все это добавило топливо к огню.

- Ты думаешь, что можешь достигнуть своим методом, обольщая меня, Дарий, но он не будет работать. Так же, как я прямо сейчас, и я знаю, что это не был все ты, но позвольте мне договорить прежде, чем ты будешь слишком надувшимися от твоего собственного эго, я не уважаю тебя прямо сейчас, как я вчера делала.

Она сделала паузу.

- Если это вчера было.

- Ты можешь искупаться в бассейне. Он попытался не сделать это приказом. Его тело, казалось, ответило на самое простое ее прикосновение. Он не смел начинать что-либо из-за ее зеленых глаз, сверкающих огонем и ее красный огонь зажженных волос.

- Ты даешь мне свое разрешение?- она спросила саркастически.

Он согнул голову к ней, потому что она сделала эту небольшую презрительную гримасу губами, от которых он никогда не смог бы отказываться. Его рот нашел ее и попробовал теплый мед ее даже в ее гневе, захватив его навсегда в его сердце.


- Неудивительно что ты всегда в беде, - бормотал он, его поцелуй, скользящий по углу ее рта к ее впадине, все ниже, чтобы найти ее подбородок, затем ее горло. Ее удар пульса под его ртом, зажег его голод. Это появилось откуда ни возьмись, мчась в нем с той же самой скоростью и интенсивностью как его укрепленное тело, убеждая его взять ее снова и снова.

Темпест разделила, ее изумрудные глаза, внезапно осторожные. Он был так силен, его подавляющая власть, когда она не имела никакого контроля вообще в ситуации. Она была его пленником, скрытым под землей, чтобы держать ее какое-то время, если он пожелал. Идея не проходила ей до этого момента, и она мгновенно краска отлила от ее лица

- Дарий? Его имя вышло задушенным, просьба о заверении.

Он коснулся ее ума, нашел ее страх легко. Его рука окружила ее, привлекая ее близко к своей защите.

- Как только ты искупаешься, мы пойдем на поверхность. Я должен приготовить для тебя еду.

Облегчение было огромное, и она верила чистоте его голоса. Несмотря на ее гнев на него, она зацепилась за него на мгновение, ожидая что ее сердце прекратит стучать так жестоко

- Дарий, - она призналась, - Я действительно боюсь здесь.

Дарий ужесточил захват на ней, сокрушая ее тонкое тело против его. Он не знал реальное значение страха, пока она не вошла в его бесплодное существование. Она приводила то определение в чувство для него. Он боялся, что потеряет ее, боялся кого-то, или что-то будет вредить ей. Страх сделал его острым и опасным, как на кошек в их большинстве непредсказуемое, капризное состояние.

- Все эти вещи - незначительные различия, которые мы можем решить, Темпест,- он уверял ее. - Никакое препятствие между нами не непреодолимо.

Она глубоко вздохнула, стабилизируюя дыхание.

- Хорошо, Дарий, я - все для этого. Просто не так контролируй меня. Мне нравится моя свобода. Это то - кто я.

- Ты, моя другая половина, поскольку я твой, - сказал он.

Она вышла из его рук и поднялась, отворачиваясь от него таким образом, чтобы она не призналась в желание ударить и убежать. Он был так высокомерен, извергая его старосветскую ерунду, что она хотела выкинуть его в бассейн и наблюдать, что он теряет свое великолепное и ох, таким образом раздражаясь прохладой.

Дарий скрыл свою улыбку. Он не мог сдержать вещей высказынных справедливо, пробираются под ее кожей. Ему понравилось наблюдать, что ее глаза блестят как драгоценные камни, вспышка огня, который неосторожно выставил ее очень страстный характер так же как ее гнев.

Темпест вошла в бассейн и сочла чистую воду на ее коже более эротичной, чем ей хотелось бы. Она знала, что его черные глаза горели по ней, когда она плавала, и что-то женское и дикое в ней, казалось, вступало во владение. Она ополаскивала волосы медленно, поворачиваясь так, чтобы ее профиль был виден ему так, чтобы вода достигала до ее талии и бежала по ее выставленной груди. Манила его. Издевась над ним.

С ее увеличенным слухом она поймала его приглушенную клятву. Улыбка изогнула ее мягкий рот, весь гнев исчез, когда она заметила его тело, требующее у него, его пробуждение, невозможное скрыться от любого из них. Сознательно она наклонялась, ополаскивая ее волосы во второй раз, высказывая ему хорошее мнение на изгиб ее бедер и ягодиц. Он заслужил небольшого страдания. И она наслаждалась.

Маленькая рыжеволосая ведьма. Она сознательно сводила его с ума. Он знал это. Он также знал, что она весело проводила время, возвращая ее чувство контроля и власти. Дарий выдал низкий, хриплый стон расстройства. Ее ответ был задушенным смехом, торопливо заглушенным плещущейся водой. Маленькая распутница. Человек мог взять только так много. В любом случае голод омрачал хорошее суждение, и ничто не являлось на вкус как порыв, который он получил от их эротических столкновений. Однако, он не мог позволить себе взять слишком много ее крови. Замена ее с его была опасным времяпрепровождением, изменяя ее таким способом, в котором он не был абсолютно уверен. Несколько раз за столетия, когда он столкнулся с человеческими преобразованными женщинами, они стали вампиром и нарушили, питаясь детьми. Он был вынужден убить их.

Мысль испугала его. Что, если он так или иначе привел Темпест к тому самому краю? Их умы уже непрерывно достигали друг друга. Он мог поместить ее в опасность? Смог бы Юлиан ответь на это? Как это было неприятно, он должен будет спросить у Спутника жизни Дезари свое знание в этом вопросе. Гордость ничего не означала, если Темпест был способ навредить.

Он повернулся, чтобы посмотреть на нее снова. Она была изящна. Все в ней затронуло его, производили интенсивные чувства, защитные, сексуальные, или эмоциональные. Он нашел себя очарованным линией ее горла, промежутком ее талии, изгибами ее груди и грудной клетки и основания.

Темпест вылавливала свои волосы тщательно и выбиралась из бассейна. Она была в пределах нескольких футов от Дария прежде, чем она учуяла хриплое требование его тела, почувствовала, что высокая температура повысилась у его кожи. Она усмехалась над ним, дразня оспаривание, слабую, ироническую причуду ее губ в его очевидном дискомфорте.

- Есть проблемы?- она насмехалась громко.

Он был великолепен. Не было никакого другого слова для его здорового тела. И это поразило ее, что она могла произвести такую реакцию в его существе, которым, столь влиятельном и управляемым, как Дарий был почти всегда. То, что она могла послать его, таким образом, неконтролируемо мистифицированно все же взволновал ее. Это было волнующим, как прыгание на спину тигра и удержания изо всех сил на нем.

Дарий ждал пока она отправится мимо него прежде протянуться, чтобы потребовать того, что было его. Он просто поймал ее руки сзади, затем продвинул их, чтобы поместить ее руки на плоскую поверхность любезной скалы. Сразу его тело заманило ее в ловушку, прижимаясь настойчиво к ее основанию, в то время как его пальцы уверенно искали то, что она была сливочной со своей собственной потребностью в нем. Он поймал ее бедра твердо и вошел в ее тугие, влажные ножны. Это было гладко и горячо, ожидая его. Дарий позволил себе естественное инстинктивное доминирование мужчин его народа. Его зубы нашли ее плечо и укусили ее в то место, в то время как он похоронил себя снова и снова с твердыми, длинными ударами.

Темпест чувствовала сладкий порыв огня, поглощающий ее, силу в его руках, захватывающих ее бедра, трудную толщину того, что он погружал глубоко в пределах нее, только чтобы уйти и возвратиться. Она чувствовала его рот на коже, белое накаливание, поскольку его зубы проникли глубоко, и он держал ее в покорном положении. Часть ее чувствовала себя сильно уязвимой, но он регулировал свое положение, чтобы приспособить плотность ее женских ножен, и все время он строил огонь выше, когда-либо выше. Она могла чувствовать, что ее тело напряглось, захватывая его, начиная расти направляя наружу. Она не хотела его так скоро, настолько быстро. Она хотела на сей раз с ним, боясь, что это никогда не могло бы происхоти снова, как только они вернутся в ее мир, в мир которому она знала, что принадлежала. Это было слишком много. Слишком многое из всего. Слишком много огня и слишком много чувств.

- Дарий. Она выдыхала его имя шепотом, где-то между муками и экстазом.

- Только Дарий, - ворчал он напротив ее кожи. - Ты моя.

Где-то глубоко в его сердце он знал, что она все еще думала о них раздельно. То, что он не остался бы с нею, что она могла уйти, уйдет в некоторый момент. Она хотела его, но все же она была испугана, чтобы нуждаться в нем, быть частью его, никакого Дария без Темпест, никакой Темпест без Дария. Он, с другой стороны, признал, что почти с первого момента положил глаз на нее. Его тело раздулось, горячая и гладкая, бархатная сталь, и тем не менее он двигался, желая продлить момент, желая принести ее к крайней степени возбуждения.

Он хотел услышать те мягкие небольшие звуки, которые она издавала в горле, те, которые расплавляли его сердце и послали стрелы, проникающие в его душу. Те звуки сводили его с ума. В его рту был восхитительный вкус ее, и напротив его кожи было чувство ее, голый и мягкий и настолько уязвимый, все для него. Он смаковал момент, продлил его, достигая выше и выше пока ее тело не захватывало и не сжимало вокруг его, скручивая его самую сущность от него, давая взрыв высокой температуры и пламени, огненной бури восторженного удовольствия, которое потребляло их обоих.

Ее дыхание прибывало в небольшом удушье, и он должен был поддержать ее, чтобы препятствовать тому, чтобы ее шаткие ноги уступили дорогу. Она повернула свою голову, чтобы посмотреть на него, ее зеленые глаза блестящие драгоценности.


- Я понятия не имела, что это могло походить на то, Дарий. Ты невероятен.

Она имела в виду это искренне. Она прочитала книги - кто не имел? Она жила на улицах, выросла вокруг проституток. Естественно она задавала несколько вопросов. Никто не описывал ничего как чувства Дария, произведенный на нее. Графическая механика, возможно, но не красота и страсть того, что они сделали вместе.

- Это - мы вместе, - объяснил он терпеливо, желая, чтобы она поняла. Темпест была так запрограммирована, чтобы быть одной, жить в ее уединенном существовании, что ее ум отказался постигать истинное значение их присоединения.

- Ты не чувствуешь себя таким образом, когда ты занимаешься любовью с другими женщинами? - спросила она, изо всех сил пытаясь полагать, что человек, столь же зрелый, человек, который занимался любовью так часто и энергично, как делал Дарий, не нуждался в сотнях партнеров в прошлом. Как могла какая-либо женщина, возможно, не отставать от его требований, возможно, удовлетворить его? У нее не было реального опыта. Как она могла сохранять его счастливым?

Он хмурился, когда он прочитал ее мысли. Дарий схватил ее за руки и пробрался назад в бассейн, чтобы ополоснуть от него еще раз.

- Ты не отстаешь от моего каждого требования, - указал он. - И ты удовлетворяешь меня отлично. Не может быть никакой другой женщины, Темпест. Ты можешь коснуться моего ума своим. Я не могу лгать тебе. Прочитай мои мысли. Я говорю правду. В моем сердце есть только ты. Это - только тебя мое тело примет. Никогда не будет другой. Это навсегда.

- Я буду стареть и умирать, Дарий, - сказала она. - Через другую сотню лет ты найдешь кого-то еще. Она смеялась мягко над ее собственным эго. - Заметь, что я дам тебе много времени, чтобы горевать обо мне.

- Помести руки вокруг моей шеи. Посмотри на меня.

Сомандовал он ей, желая ее полное внимание.

- Я люблю тебя, Темпест, а не любую другую женщину. Это не любовь к людям; это более охватывает и сильнее, чем то, еще это более чистое и хранимое.

Она покачала головой.

- Ты не знаешь, что я достаточно долго чувствовала настоящую любовь. Тебя влечет ко мне сексуально, это - все.

Она казалась отчаянной даже к ее собственным ушам.

- Я был в твоем уме бесчисленными временами, Темпест. Я знаю все о тебе. Каждая память детства, хорошая и плохая. Я знаю твои секретные мысли, которые люди никогда не делят ни с кем больше. Я знаю вещи, которые ты не любишь приблизительно себя. Я знаю твои силы и вещи, ты рассматриваешь слабости. Я знаю больше о тебе со времени, которое мы провели вместе, чем какой-либо мужчина мог знать в целой жизни. Я люблю тебя. Всю тебя.

Его рука переместилась, чтобы смыть доказательства их любовных ласк между ее ног, его пальцы успокоительные, нежные.

- Я знаю, что ты думаешь, что я - самый сексуальный человек, которого ты когда-либо встречала. Ты думаешь, что я красив. Ты любишь звук моего голоса. Тебе особенно нравятся мой рот и мои глаза и способ, которым я смотрю на тебя.


Его черный пристальный взгляд отодвинулся от ее лица, слабый юмор, мимолетный, в то время как он продолжал.

- Ты боишься моих полномочий, но все же ты принимаешь их и различия во мне с удивленной непринужденностью. Я заставляю тебя чувствовать себя в безопасности и защищенной, и ты боишься того чувства, которому ты не доверяешь такому понятию. Ты не хочешь привязывать себя ко мне полностью, потому что ты не полагаешь, что могла когда-либо считать человека столь же влиятельным как я, и ты не можешь позволить себе боль при потери меня.

Она пыталась выйти из его рук, но он держал ее плотно к нему, таким образом, она впилась взглядом в него вместо этого.

- В то время как ты осматривал внутреннюю часть моей головы, ты узнал, что я хочу дать тебе половину времени?

Его рот смягчился с насмешкой мужского развлечения.

- Ты имеешь в виду, когда ты не желаешь мое тело в твоем?

Разъяренно она кивала.

- Как теперь, например.

Его ладонь убрала назад влажные пряди волос от ее лба. Его глаза впились в ее.

- У тебя есть удивительная склонность к насилию женского стиля, - прокомментировал он забавно.

- Я начинаю думать, что насилие могло бы быть единственным способом обращаться с тобой.

Темпест вставила руку между собой и стеной его груди и устойчиво увеличила давление, пока она не потеряла свою собственную силу. Если он не заметил тонкие намеки, чтобы позволить ей быстро уйти, она бы обратилась к насилию, и затем он сожалел бы об этом. Серьезное удар просто помог бы сделать его надутому мужскому эго некоторую пользу. Она впилась взглядом в него снова, надеясь иссушить его на месте.

- Я не верю любви. Это - миф. Люди используют это, чтобы добиться их. Нет никакой подобной вещи. Это - простая физическая привлекательность.

Дарий фактически бросил ее из бассейна.

- Вы фактически веришь ерунде, которую ты извергаешь? Я - темнота. Ты - свет. Я - хищник. Ты владеешь состраданием и добротой в себе. Все же я должен научить тебя любви?

- Твое эго показывается снова, - объявила она со слабой надменность в голосе. - Ты знаешь, Дарий, не необходимо, чтобы мы думали или верили в подобное все время. Я не должна видеть все твои пробуждения.

Что-то глубоко темное и ужасающее мерцало в глубинах его глаз, и она задержала свое дыхание. Он мигнул, и иллюзия закончилась, оставляя ее удивленной, если она видела только огонь свечей, отраженных в его глазах.

- У тебя есть одежда на простыне. Оденься, Темпест. Я должен питаться.

Момент когда он произнес эти слова, она услышала свое сердцебиение сильным. Это казалось чрезмерно громко ей, как удар барабана. Хуже, она могла услышать его сердцебиение. Вода, льющаяся со стен, также, была почти оглушительна, тогда как прежде ночью она едва замечала это. И она услышала что-то еще высоко, отдаленный звук зловеще как то, что она предполагала, что большое число летучих мышей могло бы сделать.

Темпест глубоко вздохнула, ее зубы, кусающие нервно ее нижнюю губу. Ей не нравилось использовать Дария как всемирное продовольствие. Ей не нравился факт, что ее слух внезапно стал так странно острым. Что все это означало? Он укусил ее несколько раз. Он мог заразить ее любым сделанным им существом, которым он был? Медленно она надевала одежду, которую он сотворил - что-то еще, что она не хотела исследовать слишком близко. Она не была ее одеждой. Просто откуда они ее производят?

- Ты находишься слишком глубоко на сей раз, Расти, - бормотала она громко.

Дарий был около нее, безупречен, изящен, влиятелен.

Он погладил ее волосы нежно.

- Прекрати говорить с собой.

- Я всегда говорю сама с собой.

- Ты не одна больше. У тебя есть я, таким образом, нет никакой дальнейшей потребности продолжить эту привычку. Действительно ли ты готова?

Его черные глаза просматривали ее бледное лицо, обоснованно в течение момента £ на ее дрожащем рте. Его несколько развлекло, что периодически она испугала себя со своим собственным воодушевляющем неприятностям. Это поразило его, что она не всегда пугалась им, что она приняла его различие: тем же самым путем она принимала различия цвета кожи или религии. Тем же самым путем она принимала животных.

Буря неожиданно потянулась и взяла его руку.


- Даже если ты - самое высокомерное существо, с которым я когда-либо сталкивалась, спасибо за прошлую ночь. Это было красиво, Дарий.

Это была последняя вещь, которую он ожидал, и это переменило его, как ничто иное не смогло. Он повернул свою голову далеко от нее так, чтобы она не уловила мерцание слезы; это внезапно коснулось его глаз. Это само по себе было маленьким чудом. Он еще не верил себе, что способен к слезам, он хотел плакать, потому что она благодарила его несмотря на свой гнев на нем, ее страхи перед его полномочиями, этим местом, их ночь значила достаточно для нее, что она думала, чтобы благодарить его.

Когда он взял ее к поверхности горы, он понял, что это был первый раз, когда любой благодарил его за что-либо. Его роль поставщика и защитника его семьи была установлена давно и таким образом теперь считалась само собой разумеющимся. Эта маленькая женщина, настолько деликатная, но все же настолько храбрая, заставила его помнить причину, почему он выбрал роль поставщика и защитника.

Ночь была наиболее невероятно красивой вещью, которую когда-либо видела Темпест. Это было ясно и немного прохолодно, а верхние тысячи крошечных звезд, пробывали искрить друг для друга. Она вдыхала аромат сосны. Небольшой бриз принес ей намек полевых цветов. Опускающийся туман убрал воздух вокруг них. Она хотела бежать босиком через лес и упиваться красотой природы. На мгновение она даже забыла про Дарий, когда она поднимала свои руки к луне, тихому предложению радости. Дарий наблюдал за ее лицом, чувствовал, что счастье поглотило ее. Темпест сосредоточилась на том, что она делала в настоящее время, беря его в ее ум и тело и наслаждалась ею по самому полному. Она, казалось, знала, как действительно жить. Это было, потому что у нее было так мало радости в ее целой жизни? Было это, потому что она так упорно боролась просто, чтобы выжить? Он коснулся ее ума, тихое, осторожное теневое парение на заднем плане, что он мог бы разделить интенсивность момента с нею.

И он сделал. Он видел все это. Каждая отдельная, яркая деталь удивления. Изящная красота листьев купалась в серебряном свете. Индивидуальное снижение тумана, искрящегося как алмазы в воздухе вокруг водопада. Призмы цветов, вытекающееся из пенистого каскада. Полет летучих мышей и опускающийся за бесчисленными насекомыми. Дарий мог даже увидеть себя высоким и сильным, пугающим мужчиной. Его длинные волосы текли по его широким плечам, и его рот был …, Он произнел у себя короткую улыбка, колеблющаяся близко. Ей определенно понравился его рот.

Темпест ударяла его трудно в груди.

- Убери ту самодовольную ухмылку от лица. Я знаю точно, что ты думаешь.

Его рука прошла ниже ее и поймала ее маленький сжатый кулак в ловушку против его груди.

- Обрати внимание на то, что ты не собираешся отрицать это.

Ее зеленые глаза искрились дразнящей проблемой.

- Почему я должна? У меня есть хороший вкус. Большую часть времени, - добавила она быстро.

Он проворчал низко в своем горле, звук должен запугать ее, но вместо этого она смеялась.


- Вниз, мальчишка. Любой с твоим высокомерием может взять и немного подшутить.


Он поднес ее руку к своему рту и прищемил ее суставы угрожающе, ее смех изменился на резкий визг тревоги.

- Не рассчитывай на это, - предостерег он, его белые зубы мерцали как у хищника. - Я похожу на любого человека. Я ожидаю женщину, которая любит обожать меня и считать меня идеальным.

Она дала неэлегантное фырканье.

- У тебя будет длинный путь к этому.

Его черные глаза, так будучи неотразимы, горели по ее лицу.

- Я не думаю, что это будет таким длинным, дорогая.

- Пойди, найди себе еду. Мы должны встретиться с другими, - сказала Темпест немного отчаянно. Он не мог смотреть на нее таким образом. Он просто не мог.

- А если я уйду, что ты сделаешь для меня? - спросил он, потирая ее суставы вдоль своей затененной челюсти. Ощущение послало темный огонь, мчащийся через ее кровь.

- Я буду хорошей маленькой девочкой и ждать прямо здесь тебя.

Она сгримасничала ему.

- Не волнуйтесь так, Дарий. Я действительно не предприимчивый тип.

Он застонал от наглой лжи.

- Мое сердце не сможет принять это, если бы ты была больше предприимчивой.

Его черные глаза прикрепились к ней.

- Повинуйся мне в этом, Темпест. Я не хочу возвращаться и находить тебя планирующей от другого утеса.

Она закатила глаза.

- В какую проблему я могу попасть здесь? Ничего вокруг на мили. Действительно, Дарий, ты становишься полностью параноидальным.

Она шагала к валуну со стрижкой под ежика.

- Я буду просто сидеть здесь и рассматривать природу, пока ты не вернешься.

- Другая альтернатива для меня, чтобы привязать тебя к дереву, - размышлял он с серьезным видом.

- Попробуй это, - отваживалась она, зеленые глаза, высвечивающие огонь.

- Не соблазняй меня, - ответил он, имея в виду это. Он исследовал валун для себя. С Темпест что-либо было обязано произойти. Змея под скалой, динамитная шашка, взрывающая его.

Темпест смеялась над ним.

- Иди уже. У тебя есть какая-либо идея, что ты настолько бледный? Я боюсь что через минуту ты решишь, что я - твоя полуночная закуска.

Качая одну пересеченную ногу назад и вперед, симулируя безразличие, она подмигла ему, жалея, что она не могла забрать слова обратно. Она не хотела давать ему любые идеи.

- Действительно есть какая-либо идея, что настолько действительно причудливо все это?

Он нарисовывался перед ней, высокий и чрезвычайно сильный.

- Я только знаю, что ты должна сидеть прямо здесь пока я не вернусь.

Он сделал это приказом. Никакой бархат по железу на сей раз. Просто чистое железо. Он сказал это между зубами, чтобы показать ей, он говорил серьезно.

Темпест улыбнулась ему со всей невиновности.

- Я не могу думать, что еще я возможно сделала бы.

Он поцеловал ее тогда, потому что она была так проклята, соблазняя его, он думал, что смог бы сгореть, если бы он не сделал это. Ее рот был невероятно мягок и гибок, такая смесь сладкого огня и горячего меда, который он испытывал разделяя затруднения. Голод бился в нем до такой степени, что он считал трудным не ткнуться носом в ее горло и искать ее вкус, богатый и горячий, текущий в его тело. Он чувствовал, что его клыки удлинили от мысли и быстро резко убрал их. Его беспокойный сон и долгая ночь сексуальных действий истощил его контроль. Он должен был питаться.

В один момент Дарий целовал ее, как будто он никогда не позволит ей уйдти, в следующий он ушел, только исчез. На его месте был тянущийся пар тумана, проносясь далеко от нее к более глубоким лесам. Она наблюдала явление наподобие комете, почти праздно не бесспорно, если это был действительно Дарий или некоторый странный эффект, созданный высокой атмосферой и водопадом. Это было красиво, призма цветов и огней, мерцающих как бесчисленные светлячки через деревья. Она задавалась вопросом, наполнил ли он ароматом добычу, и она дрожала по выбору слов, которые прибыли на ее взгляд.

Когда она вдыхала, вбирая ароматы ночи в ее легкие. Было удивительно, какие различные рассказы могли обеспечить запахи. Дарий был прав; это был только вопрос проведения себя и слушания со всем существом. Сосредоточение. Это было почти подавляющим. Деревья, вода, летучие мыши, животные. Она похлопала валун, любя это чувствовать себя настолько твердым. Она чувствовала, как будто Дарий пробудил ее и воспитал ее от самых недр земли, чтобы открыть вновь красоту природы.

Что-то немного фальшивое вставило себя в ее волшебный мир, но это было настолько медленным, настолько коварным, она только заметила это. Все вокруг нее было настолько захватывающим, замечено через новые глаза, истинное пробуждение. Цвет воды особенно захватил ее, обаяние, способ, которым ветер играл с поверхностью, таща и дразня это в пенистую пену. Но ворчащее вторжение было постоянным, жалобное примечание, шум, как будто что-то шло не в ногу со справедливостью всего, что она видела

Темпест нахмурилась и потерла свой лоб. Он начал болеть, пульсировать, ухудшаясь, когда она сидела не двигаясь. Она встала, перемещая ее вес с ноги на ногу, и очень тщательно изучала свою среду, пытаясь видеть без ярких цветов и деталей, чувствовать действительность вокруг нее.

Ее нога начала болеть, и она сняла свою обувь и стала на колени, чтобы протереть подошву. Но боль не была там, где она причинила себе боль. Это было глубоко в пределах тканей, и она знала, что это не была ее боль; она чувствовала эхо чего-то или кого-то причинение вреда. Внезапная неподвижность, казалось, снизилась в лес, успокаивая всю дикую природу. Она услышала порыв крыльев и думала, что поняла внезапную тишину. Охота на сов держала бы мышей и мелких животных, сжимающихся в их аккуратных домах. Все же летучие мыши оставались занятыми насекомыми выше ее головы. Глубокомысленно она заменила свою обувь и выпрамилась.

Тонкая лента следа оленя вела в беспорядочно торчащий верхней границе распространения леса. Она побрела к нему, что-то тянущее ее в том направлении. Она не пошла бы далеко; она просто хотела найти резкое примечание, нарушающее красоту природы. Чувство сохранилось, как раз когда она следовала за минимальным следом. Время от времени это вело в чащу кустарников и ежевики. Она ощущала, что присутствие кроликов, присевших ниже шипов. Они оставались неподвижными, только их дергающиеся бакенбарды

Новая интенсивность цветов и деталей природы начала накладываться на ее потребность выследить жалобный звук, просачивающийся в ее мозг. Она впялила взгляд на звездное небо и иногда поворачиваясь на полный круг, чтобы восхититься лесом. Папоротники становились более высокими, когда она шла глубже в интерьер. Мшистые стволы деревьев, возвышающиеся ввысь. Она коснулась коры одного и трепетала в сложной смеси структур

В ее голову пришло, что ее чувства были так усилены, что никакой наркотик, действующий на психику никогда не смог бы сравниваться. Она блуждала далеко от следа на мгновение, таким образом, она могла изучить необычное горное образование. Валуны были покрыты на одной стороне с лишайником и крошечными формами жизни, мелкие насекомые, создающие их собственный мир. Темпест поглядела на небо снова, поражаясь этим, что она могла видеть поэтому ясно даже в пределах глубоких теней деревьев.

Она двигалась в более толстые леса, где это было намного более темно, все же она могла видеть вполне хорошо, ее зрение, столь же острое как ее слух. Она поворачивала центр своих новооткрытых чувств внутрь. Ее живот был немного расстроен. Она чувствовала себя сытой; мысль о еде сделала ее немного больной, все же она хотела пить. Она узнала звук потока, пузырящегося счастливо в водопаде. Она удила рыбу в воде, выдвигая ее путь через удочку.

Когда она встала на колени у края ручья, она узнала противоречащее примечание снова. Это было громче на сей раз, сотрясая ее, делая ей главный вред. Где-нибудь рядом с чем-то не было правильным. Что-то страдало от боли.

Она опустила руку в проточную воду и поднесла его к выжженному рту. Ее ум настраивал себя на Дария, автоматически ища его. Она нуждалась в контакте. Темпест не знала, почему, но если бы она не достигала его, не нашла его, просто на мгновение, она знала, что была бы испугана. Она нуждалась в нем.

Идея нуждаться в нем встревожила ее, но, безошибочно, ее ум уже нашел его. Давая ему самое легкое из прикосновений, она была не больше, чем слабым теневым задвижением, ища комфорта знания, что он был жив и здоров, что он насыщал свой жадный голод. Ее сердце дико забилась на мгновение. Она немедленно ушла, раздражаемая сама собой для того, чтобы нуждаться в нем, раздражало ту ее первую мысль, должна была задаться вопросом, искал ли он хлеб насущный у женщины. Она должна была быть заинтересована для его добычи, не ревнующей к нему однако на мгновение.

Темпест мигнула и перефокусировалась. Где она была? Как она добралась сюда? Ничто не выглядело знакомым. Где был след оленя? Она следовала бы за ним назад к валуну, где она обещала ждать.

- Ты сделали это снова, Расти, - упрекнула она себя шепотом, взволнованная тем, что Дарий смог бы коснуться ее ума и почувствовать ее беспорядок.

Медленно она выпрямилась и бросила хороший взгляд вокруг.

В поле зрения не было никакого следа оленя.

- Почему у тебя нет умения ориентироваться? - бормотала она себе, не желая, чтобы Дарий поднял на смех ее невысказанные мысли.

Она не собиралась заглаживать этого, если она не могла найти свой путь назад прежде, чем он возвратился. Она решила следовать за ручьем. Она знала, что он закончивался на водопаде на несколько футов выше небольшого прояснения, выходящего на утесы. Если бы она вышла выше падений, то она могла бы спуститься вниз к прояснению. Все это имело прекрасный смысл.

Вдыхая вздох облегчения, она начала идти оживленно вдоль края быстро движущегося ручья. Проблема стала очевидной сразу. Ручей, загнутый в нескольких местах, представляясь блуждать через самые толстые части леса. Ежевика порвала ее джинсы, и растительность вокруг нее, казалось, вырисовывалась к пропорциям джунглей.

Когда она двигалась устойчиво вперед, жалобное примечание, которое выделило ее во-первых, казалось, увеличилось. Она знала, что была близко к тому, чем это было.

Животное в боли. Она узнала это с внезапной ясностью. Большое животное и оно страдало ужасно. Оно было ранено, раздирание, заражение, и вред лапе когда наступаешь на землю, поскольку оно попыталось идти. Это вещало громко, колебания в ночном воздухе, находящем ее готовый получатель.

Это не было, как будто животное делало фактический шум; это было больше, что Темпест всегда была в состоянии общаться с животными, и она смогла услышать, в ее голове в тихом крике боли. Она попыталась проигнорировать его, даже сделал еще несколько шагов вдоль ручья, но уровень бедствия животного был подавляющим. - Я не могу только оставить проклятую вещь, - спорила она.

- Оно могло быть поймано в ловушке. Одна из тех ужасных стальных вещей, которые сокрушают ногу животного и заставляют его умереть отвратительной смертью. Я была бы, во-первых, так же виновна как кто бы ни соорудил глупую ловушку.


Она уже возвращалась, решительно после колебаний в ее голове.

У нее не было фактическое предупреждение, что она практически была над животным до тех пор, пока она не разделила некоторые кустарники и увидела, что большая пума присела выше ее на скалистом выступе. Его желтые глаза обращены к ней с недоброжелательностью. Кошка была в большой степени мускулиста, немного на тонкой стороне, и передающий столько же голода сколько и боли. Почему она не поняла это прежде?

Темпест погружала свои зубы в ее нижнюю губу в возбуждении. Хорошо. Это было его. Последняя соломинка. Она собиралась быть в такой проблеме, когда Дарий узнал бы об этом. Пума уставилась на нее, замороженный на месте, только кончик его хвоста, щелкающий назад и вперед. Темпест думала об управлении, но она знала, что животное определенно напало бы на нее, если бы она была настолько глупа. Она достигла ума кошки.

Голод. Гнев. Пума была капризна и в боли. Было что-то в её лапе, что-то застрявшее и причиняюшее вред каждый раз, когда она попыталась охотиться. Кошка попыталась укусить и грызть его, но была неудачна. Через несколько дней кошка не поела, и голод ей трудно было сдерживать. И теперь она уставилась на легкую добычу с очевидным удовлетворением.

Темпест, которая попробовала успокоить пуму, попыталась послать впечатление, что она поможет. Она могла удалить болезненный шип; она могла обеспечить свежее мясо. Желтые глаза продолжали смотреть на нее, жуткое предзнаменование о смерти. Темпест вызвала ее ум далеко от возможности нападения и продолжила посылать впечатления от помощи кошке. Она держала страх от своего ума, таким образом, животное не будет прыгать на нее.

Пума покачала головой, озадаченная. Темпест ощущала беспорядок, потребность питаться, все же животное нашло ее странной, незнакомой. Озадачивая пума нуждалась в удалении шипа и Темпест , сконцентрированной на этом. Изображение: шип удалили, лапа заживала. Если бы она не помогала существу, то она осталось бы неспособной, чтобы охотиться, и она погибла бы. Пума была молода, женщина; она могла воспроизвести потомство. Темпест знала, что кошка была чрезвычайно опасна; голод и боль могли вынудить любое животное вычеркнуть. Но это просто не было в ней, чтобы уйти, не пытаясь помочь. Ей удалось управлять большими собаками. Как только тигр в зоопарке сблизился с нею.

Она стояла спокойно, наблюдая за животным близко за признаками принятия. У нее было бесконечное терпение. Ей был дан Богом подарком, и она верила в него неявно. Другие могли бы назвать ее фриком, но она знала, что могла помочь животным, действительно помочь им время от времени как это на пример. Она говорила спокойно, успокаивающе в ее уме, отсылая изображения шипа, лапа, чувствующая себя настолько лучше. Она затопила кошку с изображениями, держал животное на балансе.

Большинству кошек было любопытно по своей природе, и эта большей не отличалась. Она тихо зарычал, но решение в его голове убить и питаться немедленно исчезало. Она хотела, чтобы ужасный шип был удалён и боль закончилась. Темпест знала свое преимущество, разыскиваемое, чтобы расширить ее умственные изображения и колебания доброжелательности. Кошка стала более смягченной, желтое глазное косоглазие не так уже установленное и беспощадное.

Темпест позволила себе дышать более глубоко и переместилась осторожно поближе, ее пристальный взгляд, обращенный к воспаленной лапе. Она была вполне раздутой и смертоносной.

- Бедный малыш, - напевала она мягко. - Мы должны вытащить ту вещь из тебя.


Все время она строила изображения кошки, принимающей ее извлечение шипа.

- Это может причинить боль, таким образом, я думаю, что мы должны решить фронт, что ты не будете сходить с ума и есть меня. В конечном счете для тебя было бы намного лучше, если ты просто позволишь мне вытащить вещь.

Она была довольно близка теперь, достаточно близко, чтобы тронуть животное.

Рана была хуже, чем была первая мысль; инфекция действительно утвердилась. Было возможно, что она не смогла бы помочь бедняжке. Темпест вздыхала. Она не хотела сдаваться. Всегда был шанс, что, если она смогла бы удалить инородное тело, включенное так глубоко в лапу, кошка смогла бы выжить. Это более принимало ее, любопытно, что она могла общаться, что она поняла её боль и голод, преодолея, в настоящий момент, ее желание и потребность поесть.

Сознательно Темпест переместила свой центр, инстинктивно зная, что, когда пума чувствовала сильную боль, поскольку она удалила объект, она будет хотеть наброситься на то, что было самым близким. Она усилила его чувства любопытства.


- К сожалению, малыш, это - я. Разве ты не думаешь, что я довольно интересна? Ты не видела, что слишком многим нравлюсь я вокруг, не так ли? Темпест напевала мягко.

Глубоко вздыхая, она согнула голову, чтобы исследовать порочную рану, впервые доверяя удаче, когда она отводила взгляд от морды кошки.

Страх. Чистый, настоящий страх. Не было никакого другого слова, чтобы описать её эмоцию. Дарий мог чувствовать, что её сердце стучало настолько сильно, что оно рисковало взорваться из её груди. Он оставил Темпест, сидящую мирно на валуне с водопадом. Почему он ожидал, что она будет сидеть все еще там? В страхе ползалось реализация, что он действительно не ожидал этого. Он знал ее слишком хорошо. Проблема следовала за нею следом. Нет, это было больше, чем это. Она искала его.

Гнев. Черный и ужасный. Свирепая волна гнева, который угрожал поглотить его. Он подавлял его и оставался очень неподвижным, становясь частью самой ночи, как только он мог сделать. Его горячий внутренний пристальный взгляд никогда не оставлял пуму, наблюдающую за первым признаком агрессии. Он знал, как быстро пума могла двинуться. Травмированная она была еще более опасна. Он мог убить её от того места, где он стоял. Он мог захватить контроль животного, считать его беспомощным, в то время как она работала. У него были варианты. Он был даже достаточно быстр, что он смог бы удалить Темпест от опасности задолго до того, как она или лев узнали бы, что он был даже близок. Он не сделал ни одной из тех вещей. Дарий слушал ее голос. Мягкий. Успокаивающий. Его стиль, напоминающий о скандировании целителя. Она фактически уговаривала пуму на разрешение ей помочь ей.

Гордость. Это нахлынуло в него откуда ни возьмись. Чистая гордость. Она была напугана ситуацией, как она была напугана его властью по его дикому, дикому характеру. Все же она была полна решимости спасти животное. Дарий был в ее уме, темная тень, остающаяся неподвижным и тихим, таким образом, он не отвлекал ее, но все же он был там, и ее центр был абсолютным. Она была полна решимости дать кошке шанс на выживание.

Что-то в нем чего он не знал, существовало, что-то задолго похоронившее или забытое, нахлынуло, сильное и подавляющее. Эмоция была так интенсивна, что он дрожал от открытия. Любовь. Если он не любил ее за себя прежде, то он знал, что сделал теперь. Он шел посредством своего бесплодного существования, не чувствуя реального значения кроме защитить и сохранить его небольшую семью. Она дала ему более глубокую цель в жизни, радостная причина переместиться через мир, существовать. Он восхищался ее храбростью, как раз когда он тихо поклялся, что она никогда не будет бросать вызов ему снова, никогда снова занимать место в опасности на этом пути.

Он восхищался ею. Открытие было удивительно ему. Он восхищался способом, которым она прошла жизненной принятием людей, как они были без суждения без ожиданий. Он восхищался ее огромной храбростью, ее чувством юмора. Что лучший способ состоял в том, чтобы помочь ей? Дарий изучил ситуацию тщательно. Пума была определенно непредсказуема, боялась, в боли, и была голодна. Немедленно Дарий, начал добавлять его умственную силу к Темпест. Это дало ее дополнительный контроль над животным.

Когда я удалю шип, Дарий, можешь ты избавить бедняжку от инфекции! Несмотря на то, что она держала твердый контроль животного, ее голос был мягок, но устойчив в его уме.

Он должен был знать, что она немедленно ощутила бы его присутствие. Самое легкое из его прикосновений привлекло ее внимание. Она была настроена на него теперь, ее ум и тело, ее сердце и душа. Он связал их. Она могла найти его намного более легко, чем прежде. И она была чувствительна, намного больше, чем большинство людей, с которыми он вошел в контакт. Однако, она держала свое внимание на травмированном животном. Она была удивительна.

Вылечить животное? Он сделал бы это, потому что она попросила его об этом, потому что он знал, что, если бы он не сделал, она попыталась бы найти другой способ излечить пуму. Ты не нуждаешься во мне для этого, он шептал мягко, понимая, что это было верно. Она была способна к сдержанию разрушенного болью существа, в то время как она работала над ним. Он мог чувствовать силу в ней, определениие, и это была она собственная.

Темпест не озиралась, чтобы увидеть Дария; она знала инстинктивно, что он был там. Маленькая улыбка коснулась ее рта, показывая интригующую небольшую впадинку, которая всегда выводила его из себя. Она могла чувствовать его силу желания, льющегося в ее, удваивая ее контроль. Это должно было сделать ее чувство менее уверенным в себе, но Темпест всегда знала, когда она имела власть над животным. Эта пума была восприимчивой, и она положила руку на ее ногу, чтобы позволить ей привыкать к чувству ее.

Она вылила свое заверение в пуму, когда она исследовала порочную рану. Кошка дрожала под ее прикосновениями, ее мех, темнеющий к грязному коричневому. Она дышала для него для них обоих, когда она вырыла для незаконного шипа. Этот был похоронен глубоко, вся область, раздутая и сердито выглядящая. Было более трудно утверждать ее доминирование на пуме, когда она поймала конец густого серебра и начала извлекать его.

Дарий наблюдал за кошкой близко, ее выражением лица и изображениями в ее уме. Это хотело вычеркнуть, закончить ужасную боль, но Темпест была в команде. Она потянула массивный шип, хороший дюйм в длине и сужающийся к противному пункту, из лапы. Пума дрожала, выла, но оставалась тихой. Дарий не мог помочь себе. Даже при том, что он знал, что Темпест была в полном контроле, он тихое животное, захватив его ум и считая его беспомощным его беспощадным контролем.

Темпест поглядела на него однажды, но она не выступала. Она могла чувствовать, что Дарий вел потребность защитить ее. Это совпало бы с тем, чтобы просить, чтобы он поместил оружие в ее голову, чтобы попросить, чтобы он отступил и оставил ее с ее задачей одной. Она была благодарна, когда он сосредоточился на лапе пумы и использовал свою энергию вытянуть яд, пока это не назрело и взорвалось из уродливой раны. Темпест наблюдала, что он бежал по меху кошки на землю.

Отступи теперь, Темпест, скомандовал Дарий твердо. Это было так, как его сердце могло взять.

Она очень голодна. Ты можешь найти ей некоторую игру?

Отступи, Темпест. Он отпускал слова, свежий, властный порядок.

Темпест закатила глаза с раздражением. Человек собирался свести ее с ума. Она неохотно отступила от животного, очень медленно, осторожно, чтобы не вызвать у кошки инстинкт, чтобы атаковать. Попробуй не походить на короля замка. Это очень раздражает.

Она проскользнула под рукой и начала гулять вдоль следа к вершине водопада. Дарий вызывал старую самку для пумы. Животное было ранено, его рот, заполненный ранами, отдавая его неспособный поесть. Она была рада, что ему удалось найти что-то, что страдало, а не молодое, здоровое животное.

- Куда ты идешь? Дарий очутился около нее, его шаг, замедляющийся, чтобы соответствовать ее более короткому. Его тело только касалось ее, все же она немедленно, остро знала о нем.

- Назад к водопадам. Куда ты думаешь?

Дарий покачал головой.

- Я думаю, что собираюсь забрать твой компас

Темпест остановилась резко, с вредной улыбкой.

- Я вполне приобрела навык чтения этого. Я имею в виду, я знаю острие иглы на север и все, но где это ты научился? Я никогда не знаю то, что на севере.

Его брови поднялись.

- Карта?

Она уже качала головой, ее улыбка, расширяющаяся в усмешке, заставляющей замирать сердце.

- Ты не можешь прочитать карту?

Он застонал.

- Конечно, ты не можешь прочитать карту. Что я думал?

Его рука нашла ее локоть.

- Вы возглавляешь далеко от падения, Темпест.

- Я не могу. Я следую за ручьем, - сказала она со своим слабо надменным воздухом.

Снова одна бровь поднялась. Он поглядел вокруг них.

- Ручей?

Она пожала плечами.

- Это должно быть где-то здесь.

Дарий рассмеялся, его рука, обводящая в кружок ее плечи.

- Это - очень хорошая вещь, у тебя есть я как смотритель.

Ее зеленые глаза вспыхнули на него. Ночные звезды, казались, были пойманы там, искрились и пылали.

- Таким образом, ты говоришь.

Его рот нашел ее, немного примерно, немного нежно, где-нибудь между смехом и явным владением. Она таяла для него, принимая его враждующие эмоции. Ее руки ползали вокруг его шеи, ее тело, мягкое и гибкое, прижатое к его.

Дарий просто свзял ее, его рот, прикрепленный к ней.

- Я должен доставить тебя к другим этой ночью. Ты нуждаешься в еде.

Слова шептал в ее рот, ощущение, теплые и чувственные, хотя Темпест не была наименее голодной

Но она уже могла чувствовать, что изменение преодолело его. Это началось сначала в его уме. Она видела яркое изображение. Это захватило дух, было реально, каждое индивидуально прекрасное перо. Дарий поднимал свою голову, ломая поцелуй неохотно, когда его тело начало изменение формы. Она смотрела в страхе, все еще пораженная этим, он мог фактически сделать такую вещь. Через все это ее ум остался слитым с его так, чтобы она могла исследовать его эмоции.

Смысл свободы был подавляющим. Сильные крылья протягивали хорошие шесть футов. Поднялись из-за спины.

Темпест покачала головой, внезапно боящаяся причинения вреда его.

- Дарий, ты - птица. Я слишком тяжела для тебя, чтобы нести.

Я отказываюсь спорить с тобой. Она поймала невысказанную угрозу. Это было в его уме. Он вызвал бы ее согласие. Несмотря на то, что он был птицей, Дарий был так же влиятелен как всегда.

- Ты напоминаешь мне об испорченном маленьком мальчике, всегда имея необходимость иметь свой собственный способ, - она стреляла из укрытия с негодованием.


Но она повиновалась ему, не смея брать шанс, что он мог бы навязать ей свою волю. Определенные вещи она не могла принять. Принудительное соблюдение было определенно одним из них.

Сова была чрезвычайно сильна. Она могла чувствовать его силу под ног. Откидная створка крыльев была изящна и все же сильная, порыв ветра, почти кувыркающегося ее прочь назад. Земля отпадала быстро как ускоренная сова. Темпест задыхалась, ловля воздух в свои легкие, ее сердце, почти останавливающиеся. Перья были мягки, полная тишина. Она была в целом потустороннем мире.

Темпест мельком взглянула, увидела кроны деревьев, и быстро зажмурилась трудная, поскольку сова поднималась выше и выше. Потребовались ее несколько минут, чтобы помнить, что она должна была дышать. Несколько глубоких вздохов успокаивали ее достаточно, что она смогла озираться.

- Это действительно хорошо, Расти, - бормотала она громко себе. - Это не реально. Ты знаешь, что это не реально. Это - некоторая странная фэнтезийная вещь, король замка засунул в твою голову. Просто пойди с ним. Никакое грандиозное предприятие. Все всегда хотят полетать. Наслаждайся галлюцинацией.

Она не могла услышать свои собственные слова. Ветер уносил их далеко так, чтобы они попадали в тишину позади них. Ты все еще считаешь необходимым говорить сама с собой. Я прямо здесь. Ты можешь говорить со мной.

Ты не настоящий. Я выдумала тебя.

Его насмешливый смех щеткотал в стенах ее ума, послаая высокую температуру, вьющуюся как литая лава через ее живот.

Почему ты думаешь так? спросил он.

Поскольку ни у какого настоящего человека не было бы твоих глаз. Или твой рот. И никто не может возможно быть так же высокомерен и уверен как ты.

У меня есть все основания быть уверенным, малыш, он насмехался, его мужское осмеяние, устанавливающее ее зубы на краю.

Ты когда-либо щипался? Это была лучшая угроза, которую она могла придумать незамедлительно. Бьюсь об заклад это чрезвычайно болезненно.

Его смех сделал ее улыбку. Она знала, что он не часто смеялся. Он был самым серьезным человеком, с которым она когда-либо сталкивалась, все же он, казалось, обнаруживал смысл забавы. По крайней мере, с нею.

Она нашла, поскольку время прошло, что она наслаждалась ощущением полета. Ночь окутывала ее, звезды, переполняющие небо наверху. Луна бросила пейзаж внизу в острое облегчение. Смысл свободы был невероятен. Она расслабилась еще больше, находя себя становящийся легкой, часть совы, часть Дария.

Они преодолевали расстояние в сотни милей, силу огромной совы. Воздух был прохладен напротив ее кожи, обитая драгоценным камнем ночь, прекрасная контраст для поездки ее жизни. Она чувствовала, как будто ей был сделан большой подарок. Дарий. Она вдыхала его имя в ночь, взяла его в свое сердце. Он был волшебным. На мгновение она позволила себе хотеть, чтобы их союз был навсегда. Реальная вещь. Сказка. Он заставил ее полагать, что это могло бы быть возможным.

Дарий никогда вполне не оставлял ее ум. Это казалось настолько более безопасным способом. Темпест, из его вида, была в ней самой опасность. Он знал, что она могла говорить сама из их отношений в любой момент. В теле совы он улыбнулся, маленькая, секретная, мужская улыбка. Она понятия не имела о его власти. Это была его Темпест. Она принимала его характер, его специальные таланты, но это не было в ней, чтобы подробно расспросить вещи, которые она не понимала. То, что он действительно подразумевал, что не позволит ей уйти, никогда не приходил в ее голову. Она просто не могла задумать того, что он желал ее способом, которым он сказал. Необходимость в ней.

Под ними начали формироваться виноградники в Долине Напы. Темпест могла разобрать горы, возвышающиеся величественно выше ярко-зеленой долины. Озеро мерцало на расстоянии, отражая серебристый блеск луны. Сова, казалось, пробивалась к той массе воды, обводя в кружок ниже, заскакивая в убежище массивного стенда сосен. Это казалось намного более темным под деревьями, все же Темпест смогла увидеть более ясно, чем она когда-либо имела ночью прежде.

Она определила место разбивки лагеря труппы, подвернутое аккуратно к деревьям. Припаркованный был огромный кэмпинг, грузовик и красный спортивный автомобиль. Ее сердце совершило неожиданный прыжок. Она думала, довольно глупо быть встревоженной, когда она только что взлетела через небо с совой; несколько человек не должны укрощать ее ни в малейшей степени.

Нет, дорогая, они не должны беспокоить тебя. Я говорил тебе неоднократно, что ты находитесь под моей защитой. Разве ты не понимаешь что я буду защищать тебя ценой моей жизнью? Голос Дария был мягким и успокоительным в ее уме.

Сова скользила к земле, крылья, расправленные широкие, дали короткий перелет и ждали ее, чтобы соскользнуть. Темпест коснулась перьев слегка, к сожалению, в один прошлый раз когда они начали исчезать. Сразу мышца и сухожилие слегка колебались под кожей. Она чувствовала знакомую волну высокой температуры как рука Дария, изогнутая вокруг ее плеч, и его густая копна темных волос ласкала ее лицо.

- Эти люди - моя семья, Темпест . Его голос был мягок, как гипноз, принуждение. - Это делает и их твоей семьей.

Она отвернулась от него, закрывая свой ум от той возможности. Ее большие глаза искали следы почти автоматически, как будто поиск спасения. Дарий сжал руку, ведя ее к лагерю. Мягкий смех Дезари плыл к ним. Это не сделало ничего, чтобы успокоить дико колотящееся сердце Темпест.

Когда они вошли в круг, Дезари улыбнулась ей в приветствии. Темпест отметила, что Юлиан был рядом, его положение, защитное из его помощника.

- Расти, я так рад, что ты здесь. Ты не будете верить тому, что произошло. Кто-то саботировал грузовик. Я думаю, что идея состояла в том, чтобы замедлить нас. Это был наиболее вероятный из тех неприятных репортеров, всегда шпионящих вокруг или составляющих дикие истории о нас.

Облегчение Темпест было подавляющим. - Расти, мог встретить группу намного более легко как их механик, чем как подруга Дария.

Подруга? Его брови поднялись. Это - думают они, а что ты? Тот ядовитый мужской смех дразнил ее.

Она впивалась взглядом в него. Нет, это - то, что ты думаешь. Я знаю лучше. Ее голос был сознательно надменным.

Дарий рассмеялся. Его семья повернулась к нему, пораженная редким звуком. Он проигнорировал их, чтобы склониться, его теплое дыхание против уха Темпест, говоря мягко, хотя он хорошо знал, что другие, с их расширенными чувствами, могли услышать его отлично.

- Я хочу, чтобы ты поела прежде, чем ты сделаешь что-либо еще. Ты можешь осмотреть на грузовик позже.

Глаза Темпест высветили огонь на него.

- Ты можешь прикрепить голову домового сыча на самом близком дереве, также, - зашипела она, разъяренная на него.

- Почему ты думаешь, что тебе может сойти с рук всегда командование надо мной?

Он усмехался ей, полностью нераскаявшийся.

- Поскольку я так хорош в нем.

Его глаза посмотрели на Синдил. Помоги мне здесь. Она должна поесть.

У Даяна, казалось, был приступ кашля. Дезари и Юлиан открыто смеялись. Синдил отодвинула Барака с ее пути, впиваясь взглядом в него так, чтобы он застонал вслух. Она подошла к Темпест и взяла за руку.

- Продвинься, Расти. Не обращай больше внимание на этих мужчин. Они думают, что могут управлять нами, но по правде, это наоборот. Когда она говорила, она смотрела на острый нос Барака.

- Перестань, Синдил, - умолял он. - Ты не можешь держать одну ошибку против меня навсегда. Ты, как предполагается, сострадательна.

- Да, я могу, - сказала она сладко, когда она вела Темпест к автобусу.

Барак накланился, поднял скалу и швырнул ее в чистом расстройстве. Это включало в себя на полпути в ствол сосны.

- Та женщина - самое упрямое существо в мире, - он никому не сказал в частности.

Дарий подошел к Юлиану. - Я прошу у тебя помощи, - сказал он формально, отталкивая его неприязнь к такой вещи. Все, что имело значение для него, было то, что он охраняет Темпест.

Юлиан кивнул и пошел в ногу около его шурина.

- Конечно, Дарий, - ответил он, одинаково формально. - Мы - семья.

- Я столкнулся с человеческими женщинами, превращенными в вампира. Они были душевнобольными, охотясь на детей людей. Я был вынужден разрушить это отвращение. Теперь я боюсь, что помещаю Темпест в такую опасность. Как эти измененные женщины? Я знаю, что она уже отличается. Ее слух и зрение намного более острые, и она испытывает затруднения, съедая человеческую еду.

- Требуется три обмена крови, чтобы преобразовать человеческую женщину. Очевидно, ты не закончил ритуал; это - очень болезненный процесс. Если бы такая вещь состояла в том, чтобы произойти, ты должен был бы отправить ее спать, как только было безопасно сделать так для ее тела, чтобы преобразовать, не выносима слишком много боли, чтобы справиться.

- Она стала бы душевнобольной? Дарий заволновался. Он уже подверг ее опасности, обмениваясь кровь дважды с нею. - Там когда-либо был случай, когда человеческая женщина пережила неповрежденное испытание? Не то, чтобы он намеревался рискнуть, но он нуждался в информации в случае неудачного несчастного случая

- Князь Михаил, лидер наших людей, успешно преобразовал свою Спутницу жизни. Их ребенок - Спутница жизни вашего старшего брата, Грегори. Мой собственный брат, мой близнец, случайно закончил преобразование, начатое вампиром. Александрия - его Спутница жизни. Если у человеческой женщины есть экстрасенсорная способность, кажется, она может обращаться с преобразованием своим карпацким Спутником жизни. И Темпест - бесспорно твоя Спутница жизни.

- Когда ты используешь фразу как, 'он появляется,' - сказал Дарий, - это волнует меня. Я никогда не хотел бы рисковать нанести вреда Темпест .

- Какова альтернатива, Дарий? - спросил юлиан мягко. - Она принесла тебе свет. Если бы ты потерял ее, то ты был бы уничтожен. Ты знаешь, что никогда не выжил бы. Ты превратился бы в вампира, немертвый. Ты потерял бы свою душу.

- Я принял решение стареть и умереть, как она, - объявил Дарий.

Юлиан поймал эхо удушья своей собственной Спутницы жизни. Дезари была ошеломлена и опечалена в понятии. Это занимало одну минуту для Юлиана, чтобы сопротивляться его собственным протестам такого решения.

- Ты знаешь опасность, в которой находится наша расса. Есть слишком немногие из нас, чтобы гарантировать продолжение наших людей. Мы не можем позволить себе потерять даже одну пару. И конечно не одно вовлечение молодой, здоровой женщины, способной к рождению детей.

Дарий покачал головой.

- Я знаю так мало наших людей, Юлиан.

- Необходимо для каждого мужчины карпатца найти свою Спутницу жизни. Если он не сделает так, он должен встретиться с рассветом и заканчить свою жизнь прежде, чем станет слишком поздно, и он потеряет свою душу, станет немертвым. Мы - хищники, Дарий. Без Спутницы жизни, чтобы принести значение и свет в нашу темноту, заставить нас закончить, мы станем вампирами. Но так мало женщин карпаток переживает детство, которое большинство наших мужчин превращаютсят и должны быть уничтожены. Прежде, чем я нашел Дезари, я решил заканчить свою жизнь. Князь Михаил, через Грегори, послал меня, чтобы предупредить ее, что она была в опасности от человеческого общества охотников на вампиров. Конечно, мы понятия не имели, что любой из вас был все еще жив после резни на нашей родине. Мы думали, что Дезари человек и по ошибке в достопримечательностях общества. Но когда я увидел цвета в ее присутствии, я знал, что она была моей Спутницей жизни, что она предназначалась, чтобы быть со мной.

- Таким образом, Даян и Барак должны скоро найти своих Спутниц жизни, или они рискуют превратиться, как был я, - отметил Дарий глубокомысленно, взволнованный.

Юлиан кивал трезво.

- Нет сомнения, Дарий. Именно поэтому те из нас, которые состоят в паре должны попытаться родить девочек. Это - единственный способ, которым у нашей рассы есть шанс на выживание. Даже в этом случае мы можем слишком опоздать. Большинство женщин карпаток рожает мальчиков. Если женщина рождается, она должна изо всех сил попытаться пережить этот первый трудный, опасный год.

Дарий помнил, как трудно это должно было держать двух хрупких маленьких девочек, которые были Дезари и Синдил, живыми столько столетий назад.

- Необходимо попытаться обеспечить Спутницу жизни для нашего вида, наших братьев и друзей, - продолжал спокойно, убедительно Юлиан. - Однако, ты должен также полагать, что, если ты связываешь Темпест с тобой, не преобразовывая ее, как всех Спутниц жизни, ни один из вас не будет в состоянии перенести любое физическое или умственное разделение. Ты, карпатец, должен спать глубоко под землей. Она будет нуждаться в воздухе. Когда ты будешь спать истинным сон наших людей, она будет неспособна достигнуть тебя. Никакой Спутник жизни не сможет вынести это в течение длительного отрезка времени. Это не будет работать.

- Темпест уже связана со мной, и я не могу перенести разделение от нее. Этого она все же не понимает. Она думает на человеческом уровне, - признал Дарий со вздохом.

- Это не может долгое время продолжаться, - сказал Юлиан. - На нас охотятся. В течение столетий на нас охотились.

Мы весьма уязвимы, несмотря на наши многие подарки. Она должна быть защищена как одна из наших.

Дарий покачал головой.

- Я обманывал ее большую часть в эти прошлые дни. Я не обманул бы ее также "этим преобразованием".

- Прежде, чем ты покончишь с понятием, Дарий, удели этому внимание. Другие женщины, о которых я говорил, счастливы в их жизнях. Потребовалось некоторое урегулирование, и я не буду говорить, что они не страдали, но в конце они приняли неизбежность.

- Поскольку у них не было выбора, - указал Дарий мягко. - Последняя вещь, которую я хочу, состоит в том, чтобы, больше вызывать у Темпест страдая. У нее было достаточно их в ее молодой жизни.

Темпест вздыхала и подавляла рывок, который она использовала, перепроверяя ее результаты. Она не хотела делать любые ошибки и избегать получать часть, в которой она, возможно, нуждалась бы позже. Казалось необычно жарко. Она вытерла пот с лица, и она думала о ночи прежде. Синдил была так мила. В то время как они разговаривали, она поставила овощной бульон перед Темпест. Живот Темпест, казалось, бунтовал против бульона, но она не хотела задевать самолюбие Синдил, таким образом, она попыталась съесть его. Даже в этом случае без помощи Дария она, вероятно, не съела бы его.

Дарий был так тих, когда он присоединился к ней. Он наблюдал ее работу под грузовиком, ясно недовольным, когда она составляла список вещей, в которых она будет нуждаться, они их уже не имели. Это означало, что она должна будет совершить поездку в самый близкий город в течение часов дневного света. Он не спорил, но он сказал ей, что будет спать сном людей, а не Карпатцев, так, чтобы он был бы доступен если она нуждается в нем.

Темпест вымылась тщательно, поскольку она рассмотрела то, что, возможно, имел в виду Дарий. Каково было различие? Это так или иначе вредило бы ему? Она не знала ни одного из его членов семьи, согласованных с его решением, ни одному из них не понравилось оно, все же никто не спорил с ним или даже пошел, насколько зарегистрировать простой протест. Их беспокойство ухватилось за нее. Она могла сказать, что ни один из них не обвинял ее в решении Дария, все же она знала, что они были обеспокоены Дарием и что он делал.

Деньги, которые они вручили ей так небрежно, были довольно существенными. Она свернула их, пихнула его в свой карман, и решительно забралась в небольшой спортивный автомобиль. У нее было плохое чувство о Дарии, приезжающем во вред, таким образом, она не собиралась брать, любого случайно натыкающеся на то, чтобы подвести. Дважды вчера вечером она стимулировала маршрут в город с Дарием около нее, только чтобы заверить его она будет в состоянии пробиться туда и обратно без проблем вернуться. Однако, ее смысл страха сохранился. Она просто, казалось, привлекла проблему всюду куда она шла.

Темпест воспользовалась одиночеством двигателя на шоссе, сводящее на нет гору, трудные повороты, скорость и гладкость транспортного средства, но была тяжесть в ее сердце, становясь намного более трудной проигнорировать ее. Она нуждалась в прикосновении ума Дария. Она фактически чувствовала, что горе просочилось в беспокойные мысли. То, что произзодило с Дарием. То, что он получил вред где-нибудь. То, что он был в опасности. Это не имело смысла, что ее мозг сказал ей, но тем не менее ей, оказалась, хочеться бесконтрольно заплакать.

Калистога был симпатичным городом, довольно известным своей грязью и минеральными ваннами. Она нашла магазин автомобильных запчастей без инцидента, купила запасы, в которых она нуждалась и заставила себя выйти . Думая о Дарие вместо того, чтобы смотреть, куда она шла, она почти споткнулась за человека, бездельничающего напротив небольшого красного автомобиля. Человек стабилизировал ее равновесие легко, как раз когда он гладко забрал пакеты из ее рук и убрал их в ее автомобиль. Темпест мигнула на него. Он смотрел на нее, как будто он знал ее. Он не был особенно высок, но он был красивым блондином, похожем на серфингиста.

- Я знаю вас? - спросила она, неспособная устоять на месте.

- Меня зовут Каллен Такер, госпожа, - растягивал он слова с малейшим южным акцентом. Он протянул фотографию.

Покусывая губу, она понимала, что эта была проблема, которую она ожидала. Темпест поглядела на снимок себя.

- Где в мире вы взяли это?

Это было большое сходство с нею, с бабочками в толщине воздуха садились на ее голову и плечи. Ее руки были протянуты, и она смеялась. Солнце было позади нее, и ее ноги были в ручье.

Каллен исследовал ее выражение.

- Вы знали человека, который сделал эту фотографию?

- Нет. Я, конечно, не позировала ему.

Темпест продвигалась вокруг него, готовясь сесть на сиденье водителя. Она была превосходным водителем, и не раз в ее довольно растраченной юности она даже опережала полицию. Она была уверена в автомобиле, также. Если бы она смогла бы сесть за руль, она исчезла бы.

- Не пугайтесь, - сказал он мягко. - Я фактически пытаюсь помочь вам. Мы можем пойти куда-нибудь, чтобы говорить?

- Я нахожусь в разгаре большой работы, - перезастраховалась она.

- Пожалуйста, это важно. Несколько минут. Мы пойдем куда-нибудь в общественное место, таким образом, вы не будете бояться меня. Я не хочу казаться драматичным, или как псих, но это - вопрос жизни и смерти, - настоял он.

Темпест закрыла глаза на мгновение, вздыхая в отставке. Конечно, это был вопрос жизни и смерти. Чем еще это было бы, когда она была вовлечена? Она наконец представилась, протягивая свою руку.

- Я - Темпест Трина.

Было что-то в Каллене Такере, что она не могла определить, но она полагала, что он был неотъемлемо искренним. Одновременно она захотела застонать громко в ее собственном введении; у Дария было ее размышление о себе как Темпест вместо Расти. Это было жалко, что она не может выйти из-под его заклинания даже на минуту.

Каллен пожал ее руку мягко.

- Вы не возражаете, если мы достаем чего-нибудь поесть? Я путешествовал в течение нескольких дней и задумывался.

Темпест шла около него с облегчением, что так много людей были на улице. Каллен не давал ей плохое ощущение, в отличае от Мэтта Бродрика, но она все еще предпочла не быть одной с ним.

Каллен ждал, пока он заказал свою еду в кафе, которое они нашли прежде, чем он начал свое объяснение.

- Я собираюсь сказать вам некоторые довольно причудливые вещи. Я хочу, чтобы вы выслушали меня прежде, чем вы решите, что я сумасшедший.

Он выявил фотографию ее с одним кончиком пальца.

- Некоторое время назад я присоединился к тайному обществу, которое полагает, что вампиры действительно существуют.

Темпест чувствовала как цвет сошел от ее лица, и она откинулась на спинку своего стула, нуждаясь в поддержке. Прежде, чем она смогла ответить, Каллен поддержал руку, чтобы остановить ее.

- Просто послушайте. Полагали ли вы, что есть вампиры среди нас, действительно не имеет значения. То имеет значение, что люди, с которыми я был связан, верят этому, и они охотятся, чтобы захватить, анализировать, и уничтожить любого, которого они могли бы найти. Некоторые из них пошли полностью от их рокеров, я боюсь. Певица, с которой вы путешествуете с - и не отрицайте, что вы с нею; я сделал "домашнюю работу," предназначеную обществом. Они уже предприняли попытки на ее жизнь и верьти мне, они сделают это снова.

Темпест барабанила пальцами нервно по столу.

- Почему вы не идете в полицию? Почему говорите мне?

- Полиция не поверит мне - вы знаете это. Но я могу попытаться помочь вам и возможно даже вашему другу певице. Этот снимок делался в том же самом месте, где они нашли тело Мэтта Бродрика. Он был частью общества, и, к сожалению для вас, этот снимок осуждает вас в своих глазах. Они послали меня, чтобы разыскать вас и привести вас им, чтобы узнать то, что они смогут выудить о вашей группе прежде … чем избавиться от вас. И я уверен, что я не единственный, которого они пошлют. Я хочу забрать вас отсюда куда-нибудь в безопасное место, где вы сможете, спрятался, пока они не теряют интерес к вам.

Темпест покачала головой.

- Точно так же, как это? Я, как предполагается, верю вам и уезжаю с вами? Если бы все это было правдой, то единственная вещь, которую я смогла бы сделать, состояла бы в том, чтобы предупредить Дезари и группу, пойдите в полицию и надейтесь, что они поймают этих дурачков.

- Не буть так чертовски упрямы, - зашипел Каллен, склоняясь над столом, в дюйме от ее лица. - Я пытаюсь спасти вашу жизнь. Эти люди опасны. Они полагают, что Дезари - вампир, и вероятно ее новый друг тоже. Они собираются захватить ее или уничтожить ее. Убийство ее сделало бы ей одолжение, учитывая то, что они имеют в виду как альтернативу. Но вы первая в их списке, потому что они рассматривают вас как способ получить информацию о ней и ее труппе. Вы должны уйти в подполье, спрятоться далеко от группы. Это - ваш единственный выбор, Темпест.

- Они думают, что я - вампир? Ради Бога у них есть фотография со мной на открытом воздухе средь бела дня. Я обедаю с вами с посетителями в середине дня, - ответила она, раздраженная, но немного боящаяся.

Дарий убьет ее, когда он узнает, что она обедала одна с человеком, связанным с человеческими охотниками на вампиров и Мэттом Бродриком. Возможно она не смела возвращаться к группе. Возможно она привела бы врага прямо к им.

- Вы не вампир, - сказал Каллен мрачно. - Я видел вампира, настоящего, кристально честного вампира. Те идиоты в обществе понятия не имеют, на что один из немертвых действительно способен. Дезари не вампир также. Но они уже с подозрением относятся ко мне, таким образом, я оказываюсь перед необходимостью скрываться, также. Вероятно, они пошлют свои 'вооруженные силы' после меня, потому что я знаю их всех, их тождества. Я видел их лица и был на их секретных встречах. Вы должны идти со мной, Темпест.

Темпест наклонила голову на одну сторону. Она не была вампиром, но было что-то определенно различное в ней. Она могла услышать сердцебиение Каллена Такера. Громкое, сильное, здоровый обстрел, который отозвался эхом через ее собственный кровоток. Она могла услышать свист воды из кухни, звона индивидуальных блюд, низкого ропота беседы между поваром и официанткой. Пара через комнату ссорились, которое шептались. Она обстреляла продовольственную кулинарию, различные духи и одеколоны, все смешивание, пересиливая друг друга, пока ее живот не покачнулся от нападения.

Цвета были цветными и яркими, почти как то, когда она была с Дарием. Она заметила тонкие вены в листьях маргаритки в стеклянной вазе на столе, экстраординарные лепестки на каждом округлом центре пыльцы. Ее пристальный взгляд висел там, очарованный необычной красотой цветка, точным созданием природы.

- Темпест! - зашипел Каллен через стол ей. - Вы слушаете меня? Ради Бога вы должны верить тому, что я говорю вам. Я не псих. Эти люди не остановяться. Они охотятся на вас. Позвольте мне, по крайней мере, забрать вас в безопасное место. Я попытаюсь защитить вас, хотя вы, вероятно, будете более в безопасносте без меня. Они могли бы бросить охотиться на вас, но как только они узнают, что я предал их, они никогда не будут прекращать охотиться на меня. Вы просто должны скрыться в течение нескольких месяцев. И обязательно, чтобы вы отдалились от этой группы.

- Что относительно Дезари? Она ничего не сделала неправильно. Если я пойду с вами, то эти сумасшедшие, опасные люди все еще будут следоваит за ней. Возможно на сей раз они убьют ее.

Темпест покачала головой.

- Я не могу убежать и оставить ее им.

Каллен хотел достигнуть через стол и потрясти ее, схватить ее и буксировать ее небольшой торец от туда. Он видел, что другая женщина умерла, которцю он любил, одна с той же самой невиновностью в ее глазах.

- Черт побери, вы так упрямы, таким образом неблагоразумная. Они получат вас, Темпест. Если бы я был все еще с ними, то вы уже были бы на пути к их укрытию. Разбитый, он смотрел из окна, пытаясь думать о чем-либо, что могло бы убедить ее уехать с ним. Если бы она не пошла, то он должен был бы остаться и попытаться защитить ее. И это означало, что он собирался умереть. У него не было бы шанса вообще.

Темпест оставалась тихой, в то время как официант поместил их тарелки перед ними. Немедленно ее живот покачнулся в подавляющем аромате еды. Она больше не смогла съесть что-либо без помощи Дария. Ее внутренности изменились так или иначе. Она не знала как, но она знала. Это совпадало с ее расширенным слухом и зрением.

- Я не могу не заметить, что вы не потрясены и испуганы от идеи, что охотники на вампиров идут за вами. Почему? Голубые глаза Каллена были серьезными, почти обвиняя. - Потому, что вы не насмехаетесь над самой идеей вампиров? - потребовал он.

Темпест указала на снимок.

- Бродик всегда сообщал это, он думал, что Дезари была вампиром. Я думаю, что он был изолированным психом, но теперь я могу видеть, что он был частью более крупной организации. Почему в мире они остановывились на Дезари? Она так мила ко всем. Почему они поверили такой странной вещи о ней?

- Ее ночные привычки. Ее голос гипноз. И когда они послали организованную военизированную команду убить ее, ей так или иначе удалось убежать, в то время как 'бойцы' умерли или исчезли. Эти люди были профессиональные убийцы. Они обстреляли сцену автоматическим орудийным огнем, все же она избежала смерти.

- Вот именно? Именно поэтому она - вампир? Она хотела полагать, что он рассказал всю правду, но она знала, глубоко в ее сердце, которым он не был.

- Всю ночь она не ложится спать; никто никогда не видел ее в течение дня.

- Я видела ее в течение дня, - лгала Темпест отважно. Она становилась возбужденной. Она не могла позволить себе быть расстроенной. Дарий был так настроен на неё, она знала, что это нарушит его сон, и она волновалась по поводу его здоровья, так как она наблюдала беспокойство его семьи.

Каллен переместил положение на стуле с прямой спинкой и расценил ее устойчиво. Он покачал головой и вздохнул, когда он поднял свою вилку.

- Вы собираетесь умереть, Темпест. И это не будет легкая смерть. Черт побери, почему вы не слушаете меня? Я клянусь вам, я говорю правду.

- Я верю вам. Я не знаю почему , но я верю вам, это настолько абсурдно, но я верю. Я даже вполне уверена, что вы не пытаетесь соблазнить меня в попытке с вами отдать меня в их руки.

Темпест играла с ее стаканом воды. Она начинала потеть. Ее голова заболела. Она должна была дотронуться до Дария. Просто на мгновение только чтобы убедиться он был действительно жив и здоров.

- Почему вы не позволяете мне скрывать вас, тогда? Мы можем предупредить Дезари, если вы думаете, что это поможет, но не возвращайтесь туда. Избегайте их, - попросил Каллен ее.

- Почему вы делаете это? - спросила Темпест. - Если вы скажете мне правду, то ваши люди никогда не простят вас за это. Почему вы рискнули своей жизнью ради меня?

Каллен смотрел невидещим взглядом на еду на его месте.

- Давным-давно я был помолвлен с самой замечательной женщиной на этой земле. Она любила меня, и никто не был такой нежной как она. Мы были в Сан-Франциско, делали туристическую экскурсию вместе. Она была убита.

Темпест чувствовала его горе как нож.

- Я так сожалею, г-н Tукер.

Слезы плавали в ее глазах, запутывающихся в ее длинных ресницах.

- Как ужасно для вас.

- Полиция думала, что убийца был серийным маньяком, который терроризировал город, но я видел, что он сделал. Существо погрузило зубы в ее шею и выпило ее кровь. Тогда он бросил ее тело вниз как мусор. Ее кровь, запятнанная на его зубах и подбородке. Он смотрел на меня и смеялся. Я знал, что он собирался убить меня затем.

- Но он не сделал это. Она коснулась его руки, желая успокоить его.

Каллен покачал головой. Когда он посмотрел на нее, его глаза отразили глубокую, проникающую боль.

- Так долго мне было жаль, что он не убил. Но что-то или кто-то отпугнули его прежде, чем он смог. Свет, как комета, прибыл, проносясь через небо к нам. Вампир зашипел и повернул свою голову к нему. Это походило на наблюдение отталкивающего движения рептилии, тот медленный, холмистый способ, которым умеют змеи. Тогда он буквально распался перед моими глазами и тек далеко от света, прибывающего к нам. Я наблюдал, что он преследовал его через небо к океану. Он был самой холодной, самой влажной вещью, которую я когда-либо видел. Я хотел мести. Я хотел выследить его, выследить что-либо, что даже напоминало его.

-Я могу понять это, - бормотала Темпест мягко.

Каллен покачал головой.

- Нет, вы не можете, и в этом суть. Вы напоминаете мне о ней. У нее было большое сострадание, способ, которым вы, кажется, имеете. Она никогда не искала бы месть; она попыталась бы найти способ простить ему. Я думаю, что это - то, что вы сделали бы.

Он вздыхал и перемещал еду на своей тарелке.

- Они собираются замучить вас для получения информации. Даже когда вы даете его им, они убьют вас. Боже, Темпест, разве вы не видите? Я не могу жить с этим.

Темпест покачала головой.

- дарий не позволит им брать меня.

Брови Каллена поднялись.

- Дарий? Он должен быть телохранителем. Я признаю, что человек хороший, но не будет иметь значения, насколько хороший он. Они получат вас. Они найдут вас и похитят вас. Вы не понимаете - эти люди мертвы серьезно.

Она наклонилась вперед, чтобы смотреть непосредственно в его глаза так, чтобы он знал, что она сказала абсолютную правду.

- Нет, Каллен, вы - тот, который не понимает. Они не понимают. Дарий приехал бы за мной. Никто не сможет остановить его. Ничто на этой земле не сможет остановить его. Он совершенно неустанный. Он беспощаден. Он так же тих как леопард и двигается как ветер. Они не увидели бы его, не будут чувствовать запах его, когда он ускорился бы в течение времени или пространства. И он никогда не останавливался бы, только когда он вернул меня назад и удалил любую угрозу мне навсегда. Это - то, с кем они имели бы дело.

Каллен расслабился, как будто она ударила его. Его лицо явно побледнело.

- Он не человек? Вы говорите, что этот телохранитель - вампир?

- Г-н Tукер, вы увлекаетесь вампирами. Конечно, Дарий не вампир. Я похожа на вид женщины, которая пошла бы с вампиром?

- Телохранитель - ваш друг? - спросил Каллен недоверчиво. - Он - Он заставил себя остановиться резко. - Действительно ли вы уверены, что знаете то, что вы делаете? Он кажется опасным, Темпест. Очень опасный. Я думал возможно, что он был связан с певицей.

- Он. Дарий - старший брат Дезари.

Темпест поправила волосы, внезапно задаваясь вопросом, на что она должна быть похожа. Она работала все утро и не думала, чтобы вымыться перед походом в город. Она устала, также. Она не ложилась спать всю ночь с группой и Дарием, и теперь солнце добралось до нее. Она даже чувствовала, как будто оно жгло ее глаза и кожу. Загар не был необычен для светлой кожи рыжего, но это горение отличалось. Глубже. Она попыталась не быть встревоженной.

- Телохранитель не неукротим, Темпест, - сказал Каллен, - даже если он действительно кажется довольно удивительным и вам и охотящемся на вампиров обществу.

- Я хочу поблагодарить вас за огромный риск, чтобы предупредить нас, - сказала Темпест мягко, и она положила руку мягко на Каллена. - Я ужасно сожалею о вашей утрате, но, пожалуйста, не волнуйтесь обо мне. Дарий будет заботиться обо всех нас.

Убери руку от того человека теперь, Темпест! Сырая ярость, черный гнев сделал бархатный голос угрожающим. Если ты ценишь его жизнь, сделай, как я говорю.

Темпест убрала свою руку от Каллена и наклонила свою голову, чтобы скрыть огонь в ее глазах. Ты не имеешь никакого права приказывать мне везде. Ты понятия не имеешь, что идет здесь, Дарий.

Я знаю, что ты с мужчиной.

Ну, ну и дела, какое преступление. Сарказм капал от ее голоса.

- Темпест ? - Каллен возвращал ее внимание к нему. - Что случилось? Он не мог не заметить, что она напряглась, ее сжатый рот, как будто она раздражалась.

Она пожала плечами.

- Ничего. У меня просто есть некоторая странная организация охотиков на вампиров, желающих похитить, замучить, и убить меня. Не слишком много из соглашения. Я могу пообращаться с ними. Главным образом я волнуюсь по поводу Дезари. Она больше не заслуживает травмы.

- Я желаю, чтобы вы слушали бы меня. Что, если я иду с вами и поговорю с телохранителем сам? Если он так хорош, как вы говорите, что он смог бы быть в состоянии использовать информацию, которую я могу дать ему, - рисковал Каллен, не бесспорный, почему он предложил. Он знал, что будет следовать за Темпест, попытаться защитить ее как лучше всего он сможет. Даже если бы он фактически не пошел в лагерь, то он попытался бы охранять ее против других, приезжающих после нее.

Темпест уже качала головой.

Возми его с собой, прибыл приказ Дария.

Я не буду делать это, Дарий. Я понятия не имею, что ты сделаешь ему. Этот человек пострадал достаточно.

Ты должна доверять своему Спутнику Жизни.

Я хотела бы, если бы я была одна, отправила она обратно. Все, что я имею, является некоторым властным мужчиной, который думает, что может командовать мной. Вернись ко сну.

Ты очень храбра, когда ты думаешь, что я не смогу тронуть тебя, дорогая. Весь гнев просочился от его голоса, замененного развлечением. Она чувствовала касание его пальцев вокруг ее горла. Его прикосновение послало знакомую волну высокой температуры, вьющейся через ее кровоток и бабочек, трепещущих в ее животе. Никто больше не смог сделать это, тронуть ее физически без присутствования. Она знала, что Дарий был далеко; она чувствовала расстояние между ними.

- Темпест? - Каллен боялся, что терял ее. Она продолжала оставаться внутри себя, сосредотачиваясь на чем-то другом, чем опасность, в которой она была.

Темпест наклонила свой подбородок.

- Почему вы хотели бы поместить себя в большую опасность, г-на Tукер? Разве вы не берете на себя еще больше риска, присоединяясь к нам? Ваши люди не смогли бы узнать, что вы предупредили меня сегодня, но если вы фактически приедите в лагерь, они будут думать, что вы перешли на другую сторону.

- Я знаю, - признал Каллен, внезапно утомленный. - Я чувствую, что я должен певице что-то. Я не знал, что они привели в порядок покушение на нее, пока не было слишком поздно, но я был частью этого сумасшедшей группа какое-то время, и я чувствую себя виновным. Его глаза обротились к окну, двери, непрерывно проверяя в случае, если Гранд Брэди послал кого-то после него.

- Вина не очень серьезное основание поместить вашу жизнь на линию огня, - указала Темпест.

Оставьте утверждение с человеком и возврати его.

Я не хочу причинять ему боль.

Если он будет говорить правду, то никто не будет вредить ему, уверил ее Дарий.

- Я не могу позволить этим людям убить вас, Темпест, - сказал Каллен. - У Мэтта Бродика был ваш снимок в его камере, когда он умер, следя за вашей группой. Они знают то, на что вы похожи, и они прибудут за вами.

Каллен Такер сделал паузу.

- Как он умирал? Казалось, что он застрелился, но не были вы там? Каллен выявил снимок еще раз. - Это - то же самое место, где его тело было найдено.

- Я понятия не имею. Я понятия не имела, что он даже делал мой снимок. Он, должно быть, скрывался в кустарниках рядом. Это - в большой степени лесистая область. Темпест попыталась сбить Каллена со следа с импровизированным объяснением.

- Это не выдерживает ни какое рассуждения, Темпест, - сказал Каллен спокойно, - что Мэтт будет делать ваш снимок и затем убивать себя. Полиция купилась на это, потому что не было абсолютно никаких доказательств никого больше присутствующих вокруг, но я знал Мэтта. Он был садистским сукиным сыном. Он никогда не убил бы себя.

На мгновение она не могла дышать, помня способом, которым репортер смотрел на нее со своим холодом, выпучивая глаза.

Я здесь, малыш, Дарий заверил ее. Этот человек задает много вопросов, но я не ощущаю ловушку.

Она глубоко вздохнула и начала говорить Каллену Такеру правду.

- Я не видела, что он убил себя. Он собирался стрелять в меня, но я упала назад от утеса в вниз ущелья. Я услышала выстрел, но я понятия не имею, что фактически произошло.

- Никого больше не было там? - побуждал ее Каллен.

- Я не видела никого, - Темпест повторила правдиво.

Каллен вздыхал мягко.

- Давайте выберемся отсюда. Чем дольше мы слоняемся поблизости, тем более вероятно, что мы будем разысканы. Почему вы должны были вести такой приметный автомобиль?

- Вы правы, - согласилась она . - Никто не заметил бы туристический автобус с огромной надписью по бокам.

Он усмехался в ней, и Темпест поняла, что это был первый раз, когда она видела, что человек улыбнулся.

- Я держу пари, что вы даете телохранителю большие проблемы, чем вся объединенная группа, не так ли? - поддразнил он.

Она наклонила подбородок, игнорируя тихий смех Дария.

- Почему во всем мире вы сказали именно это?

- Поскольку я знаю тип телохранителя. И этот ясно влиятелен, возможно даже смертельно. Я сказал бы, что он был бы доминирующим, агрессивным, и чрезвычайно ревнивый, притяжательный тип, если бы он когда-либо влюблялся в женщину.

- Какая интересная теория.

Заметь это, Дарий, добавила она счастливо. Он еще даже не встретил тебя и он точно знает, на что ты походишь. Довольно интересное описание, разве ты не думаете так?

То, что я думаю, ты должна принести домой свой прекрасный небольшой попец быстро, дорогая, или я могу бы испытать желание шлепнуть его.

Ты можешь попробовать, сказала она надменно, зная, что она была совершенно безопасна.

Каллен Такер встал, бросил немного денег на стол, затем поддержал ее стул. Она вздохнула. Ее хорошее, уединенное существование раньше было такое простое, такое тихое. Она услышала низкое рычание Дария об агрессии, когда Каллен вел ее к двери с его ладонью на ее спине, и она вздохнула снова. Слова, отзывающиеся эхом в ее уме, были на другом языке, который она была не знала, но горячий тон сказал, что Дарий ей клялся.

На шаг далеко от него. У него нет дела помещать его руки на тебя.

Он просто вежлив.

Каллен взвизгнул, убирая свою руку от нее, чтобы поднести свою к своему рту.

- Что-то ужалило меня.

- Действительно? Я не видела пчелу. Темпест выглядела столь сочувствующей, как она могла при таких обстоятельствах, но она чувствовала неожиданное убеждение смеяться. Испорченный маленький король замка.

Выучи то же самое уважение, дорогая, Дарий произнес приказом.

Каллен открыл автомобильную дверь для нее, затем взвизгнул во второй раз, когда он поддержал ее локоть, чтобы помочь ей. Он нахмурившись поглядел на нее.


- Черт, что происходит?

Темпест одела темные очки. Солнце, казалось, посылало черепки стекла в ее глаза. Почти сразу они были раздутые и красные, текущие слезы в ответ на горящий свет.

- Я не знаю, что вы имеете в виду, - сказала она Каллену.

Она возвращалась к месту разбивки лагеря в намного большем количестве уравновешенного темпа, чем она использовала достижение к городу. Зная, что Каллен следовал за нею, она заботилась, чтобы придерживаться ограничения скорости, раздражающего ее. Дорога была сделана для спортивного автомобиля, узкая, поднималась на возвышение, потом чистое снижение на одной стороне горы, затем возвыщающаяся на другой. Она должна была побороть наклонение свободы и наслаждаться тем, что мог действительно сделать автомобиль.

В то же время в самому лесу, она двигалась через сеть грунтовых дорог как профессионал. Каллен не должен знать, что она практиковала вождение маршрута, таким образом, она не заблудится. Она маневрировала через лабиринт узких следов, выбирая одно отношение направо. Сразу она чувствовала любопытную, выворачивающую наизнанку ощущение, темное притеснение входа в деформацию времени зла - периметры, которые дарий установил вокруг лагеря, чтобы не пустить других. Она была более чувствительной к ним, чем она была прежде. Это не было настолько плохо, что она не могла проехать баррикаду, но она боялась, что у Каллена могла бы быть проблема.

Он остановился позади нее, не совсем к баррикаде.

- Что медлим? - спросил он.

Она потянула вперед свой автомобиль, ждущий его, чтобы увидеть то, что произойдет. Каллен подъехал несколько к ее ногам, затем остановился резко, хлопая на разрывах. Темпест поглядела в ее зеркале заднего обзора и отметила, что он задрожал, бусинки пота, усеивающего его лоб.

Может он проехать через его охрану? Это ухудшится?

Для мили или около этого. Он сможет сделать это.

Ты можешь избавить его от этого?

Проведи его через это. Дарийs был непримирим. Он не прошел бы барьер, если бы он знал, что на них охотились, когда ему было известно, что Темпест, может быть в непосредственной опасности.

Бормоча об упрямых мужчинах, Темпест вышла из спортивного автомобиля и пошла назад к Каллену. Его дыхание затрудилось, его рука, хватающаяся в свою грудь.

- Я думаю, что у меня сердечный приступ, - удалось ему сказать.

- Отодвинься, - сказала она. - Я буду поведу. Это - просто своего рода мера по безопасности, которую выдумал Дарий. Он - гений, вы знаете, - сказала она оживленно. - Это отгоняет людей из этой области.

- Это чувствую зло, как будто оно ждет затянуть нас в ад, - сказал Каллен, но он покорно отодвинулся.

- Да, ну, в общем, после того, как вы встретите Дария, вы смогли бы думать, что это уже произошло, - ответила она мрачно. - Бог помогает вам, Каллен, если вы не врете нам и Дарий- тот, кому вы не захотите бы попытаться солгать.

- Если он проектировал эту особую систему обеспечения безопасности, - сказал Каллен с определенной степенью восхищения и страха, - Я верю вам.

- Это ослабевает? - спросила она надеясь. Она не хотела оставлять спортивный автомобиль, где кто-то смог бы найти его и выдать их местоположение, и было слишком жарко, чтобы заставить его располагаться лагерем и идти назад, чтобы восстановить автомобиль.

- Достаточно то, что я знаю, что у меня нет сердечного приступа. Я могу следовать за вами. Просто вытащите нас из этого с такой скоростью, как вы можете, - умолял он.

Темпест погладила его плечо и скользила из его транспортного средства назад в ее. Они сделали хорошее время, переплетаясь в следах, Каллен фактически впритык был к ней.

Лагерь казался пустынным, когда они прибыли. Темпест знала, что группа и Дарий спали где-нибудь в безопасности. Кошки, учуяв незнакомца, немедленно начали реветь, показывая свою оппозицию такому вторжению. Каллен отказался выйти из своего автомобиля, слыша то, что походило в логове леопардов, голодных и полных решимости иметь его на обед. Темпест провела несколько минут, заставляя кошек замолчать, раздраженный этим Дария, принял решение в тот момент уйти в отставку и оставить ее самостоятельно.

- Где все? - спросил Каллен, наконец появляясь из его автомобиля и осторожно осматривая пустынный лагерь. Он следовал за Темпест к грузовику.

- Дарий находится где-нибудь в лесах. Ему нравится натянуть гамак между двумя деревьями далеко от всех нас и иметь то, что он нежно именует как свое тихое время.

Очень забавно, дорогая. Ты - худший лгун, которого я когда-либо встречал. И прекратите трогать того человека. Если я буду больше становиться ревнивым, то я буду тем, чтобы иметь сердечный приступ.

Вернись ко сну. Ты раздражаешь меня, сказала Темпест строго. Она улыбнулась сладко Каллену.

 - Он так капризен, вы знаете.

- А Дезари? Где она? Он поглядел тревожно на кэмпинг.

Темпест поймала его взгляд и рассмеялась.

- Она находится в гробу в автобусе. Хотели бы вы увидеть? Я могу освободить кошек, в то время как вы осмотрите все вокруг.

Каллен выглядел робким.

- Я предполагаю, что я довольно глуп. Но те кошки - другая причина, Дезари была отмечена обществом. Ъ

Он рассеянно вручил Темпест инструмент, на который она указала.

- У вампиров, предположительно, есть некоторое животное из ада, заботящие о них днем. Те кошки соответствуют описанию.

Темпест посмеялась над ним.

- Фактически, автобус пуст за исключением кошек. Я использую его больше, чем другие. Они много ночью репетируют или выполняют вождение за рулем их следующего пункта назначения. Я забочусь о транспортных средствах, таким образом, я езжу в город и хожу по магазинам и забочусь о бизнесе. Дезари и Юлиан уже, вероятно поднялись, - импровизировала она. - Им нравится путешествовать пешком. Лично, я думаю, что это - их оправдание побыть на едине без никого вокруг.

- Юлиан Свирепый? Он высоко в списке совпадений общества. У него есть настоящая репутация. Некоторые из них думают, что он - причина, Дезари избежала убийства," признавался Каллен.

Темпест ударяла по своим суставам, бормотала несколько метких слов и согнулась назад к своей задаче.

- Способ, которым я услышал это, он действительно спасал ей жизнь.

- Он убил всю команду? - спросил любопытный Каллен.

- Я не знаю. Я даже не знала, что они были мертвы. Я редко читаю газеты. Она сказала ему почти рассеянно, как будто она только что услушала.

- Я не думаю, что это был Юлиан, - сказал Каллен тщательно, наблюдая за нею близко. - Я думаю, что телохранитель убил их.

Она не только ударила по суставам на сей раз, но и лбу также. Она повернулась, чтобы впиться взглядом в него.

- У меня есть работа, чтобы делать. Не смотрите так на мои волосы на некоторое время, ладно? Пойдите проверьте лес для группы. У Даяна есть одна из тех небольших вещей в палатке. Не будите его, если он спит, хотя; он - в дурном настроение, если вы потревожите его прежде, чем он получит свои восемь часов. Синдил могла быть в автобусе с кошками, если вы захотите посмотреть, - предложила она, зная очень хорошо, что он не будет принимать ее в серьез.

Каллен покачал головой.

- В этом нет необходимости. Я не хочу раздражать любого. Я просто просмотрю вещи, могу ли я изобразить способ ждать в безопасносте где-нибудь здесь.

- Ох, да, это - все, в чем мы нуждаемся, еще один властный мужчина, говорящий нам, что сделать, - бормотала шепотом Темпест.

Я впечатлен твоей способностью дать иллюзию, по которой мы все бродим на солнце.

Посмотри. Я - опытный лгун, когда мне нужно, сказала она. Угадайте, что это идет с проживанием вида жизни, которую я имела, когда я была ребенком. Это могло бы пригодиться, если эти маньяки достают меня.

Дарий мог услышать слабое эхо страха в ее голосе. Она пыталась отважно симулировать вещи, о которых Каллен сказал ей, они не пугали ее, но он жил в ее уме, и он знал, что она боялась. Замучьте и убейте. Те были словами, которые использовал Каллен Tакер, и у Темпест было яркое воображение. Ты находишься под моей защитой, он заверил ее мягко.

Темпест улыбнулась его высокомерию. Она знала, что его комментарий, как предполагалось, сделал ее чувство немедленно лучше, но она привыкла полагаться на себя, не на защите некоторого человека.

Некоторый человек? Дарий отозвался эхом.

Она могла услышать его мягкий смех, нежное поддразнивание, которому всегда удавалось расплавить ее сердце. Я пытаюсь работать здесь, Дарий. Уйди.

Ты действительно испытываете затруднения из-за авторитетных фигур.

И ты испытываешь затруднения из-за кого-либо говорящего не тебе, не так ли? она противостояла и быстро ударяла по суставам снова. Черт побери, Дарий, ты отвлекаешь меня. Посмотри на то, что ты заставили меня сделать?

Обратите внимание на свою работу и прекратите смотреть на того мужчину.

Я не смотрю на него, отрицала она горячо, глядя, чтобы видеть, где Каллен был. Она не хотела его шпионящим вокруг автобуса и съеденным этими двумя леопардами, может быть даже в команде Дария.

Мягкий, дразнящий смех отозвался эхом в ее голове. Там ты идешь, посмотри снова. Обратите внимание на то, что ты делаешь, или нам, возможно, придется уволить тебя.

Дезари не позволила бы тебе. Возвратись ко сну, в то время как солнце все еще высоко.

Синдилl появилась из трейлера, подтверждая веру Расти, что Дарий мог общаться конфиденциально с каждым членом его семьи, как он сделал с нею. Он, должно быть, напомнил им об этом, что выяснилось, в то время как они спали, и Темпест тем временем предусмотрела для каждого из них.

Каллен почти запнулся за обратным наблюдением и упал когда подошла Синдил. Его рот фактически открылся, его пристальный взгляд на ее колебающихся бедрах и ее богатстве черных волос. Синдил улыбнулась своим сладким, застенчивым способом Каллену, поскольку Расти представила их. Она выглядела необычно красивой, экзотическая красавица, которая могла украсть дыхание человека. Действительно, Каллен смотрел, как будто кто-то ударил его по голове железобетоном, когда он пробормотал приветствие музыканту с черными волосами.

- Как хорошо что это вы присоединились к нам, г-н Tакер, - сказала Синдил мягко, ее голос, столь же мягкий и нежный как бриз, окружающий их. - Я надеюсь, что Расти поможет во всем вашим потребностям. У нас есть много закусок в автобусе.

Каллен просунул руку через светлые волосы, портя его еще больше, чем долгая поездка сделала.

- О, да, уверен. Она была великолепна.

- И грузовик исправен, Расти? - спросила Синдил вежливо, пытаясь не улыбнуться реакции Каллена на нее. Это было некоторое время, так как любой сделал ее чувство красивым и желательным. Она знала, что это было ее собственной ошибкой, скрываться от мира, но теперь, с Калленом Tакером, делающим ее чувство, живым снова, она была внезапно счастлива.

- Нет проблем, - ответила Темпест.

Синдил потянулась и поймала правую руку Темпест, переворачивая ее, чтобы исследовать содранные суставы.

- Ты кровоточишь. Ты причинила себе боль. Было огромное беспокойство в ее голосе на ее выразительном лице. Она поглядела на Каллена, вредную и сексуальную улыбку на ее рте даже, в то время как ее ладонь обосновалась на Темпест, успокаивая царапанье. - Дарий знает, что у тебя есть друг, посещающий?

Темпест чувствовала, что цвет сошел в ее лица. Синдил знала очень хорошо, почему Каллен Tакер был здесь. Она просто тонко дразнила ее. Синдил улыбнулась Каллену.

-Дарий сумасшедший насчет Расти, и он - очень ревнивый человек. Возможно, вы должны придерживаться близко ко мне так, чтобы я могла бы предложить свою защиту.

Каллен выглядел довольным такой идеей.

- Вы думаете, что я нуждаюсь в защите?

- Ох, абсолютно, - Синдил уверила его, флиртуя зверски. - Дарий никогда не позволяет никому быть около Расти.

- Это не верно, Каллен.

По крайней мере, Темпест надеялась, что она говорила правду. Дарий позволял женщинам быть вокруг нее. Это касалось только мужчин, против которых он возражал.

- Действительно ли это - тусовка? Даян пришел, шагая из леса с рюкзаком на его плечах и маленькой палаткой, свернутой аккуратно в куб в его руках. - Почему я не был приглашен?

- Поскольку у тебя - такое дурное настроение, когда мы попытались разбудить тебя, - Синдил приветствовала его, подмигивая Темпест. Она поднялась на пальцах ног и почистила поцелуй в подбородок Даяна. - Это хорошо. Мы прощаем тебя. Ты можешь присоединиться к нам теперь, если тебе нравится. Расти пригласила друга навестить.

Даян немедленно протянул свою свободную руку Каллену с радушной усмешке на его лице.

- Меня зовут Даян. Любой друг Расти - наш друг. Он потер подбородок глубокомысленно, глаза, переходящие от Каллена к Темпест и снова назад. - Дарий знает, что вы здесь? Вы встретили его?

Каллен поглядел тревожно на Темпест.

- Я начинаю думать, что приезд сюда не была такая прекрасная идея. Насколько ревнивый этот телохранитель?

Даян засмеялся мягко.

- У Дария есть эта вещь о его маленькой любимой.

- Я не его 'маленькая любимая'! - отрицала Темпест горячо. - Я не его никто.

Я зная ты можешь услышать каждое сказанное слово. Ты сознательно заставляешь Каллена корчиться. Приезжай сюда прямо сейчас! она ворчала на Дария

Это не только Каллен Tакер, который, кажется, является нервным. Ответил Дарий удовлетворенно. И ты моя, моя и все.

Ты действительно должен выйти из фэнтезийной земли, Дарий.

У Даяна была смелость, чтобы раздражать Темпест, как будто они были старыми друзьями семьи.

- Ты - определенно единственная любовь Дария, и он не разделяет хорошо

Синдил кивала торжественно.

- Он действительно не сделает. Я не думаю, что он поведет себя как ребенок.

Ее темные глаза были освещены вредом, что-то, что те вокруг нее были благодарны видеть.

- Действительно, г-н Tакер - или я могу позволить называть вас Каллен - я защищу вас.

Каллен снова провел рукой через волосы.

- Никакой человек не готов разделить женщину, которую он любит, Синдил. Но Темпест и я встретились только несколько часов назад в городе. Я принес некоторые новости, она думала, что все вы должны услышать. Но у телохранителя нет ничего, чтобы волноваться о этом. Я не совершал нападки на неё.

Глаза Даяна стали внезапно твердыми и холодными.

- Я надеюсь, что мы не производили вам ложное впечатление о Дарии. Он бы не беспокоился. Это не его путь. Голос, еще больше, чем слова, поставлял угрозу.

Темпест застонала вслух, жалея, что она не знала, что Даян достаточно хорошо поразил его по голове. Она протянулась, чтобы заверить Каллена, который смотрел, как будто он наткнулся на гнездо гадюк. Даян двигался тонко, сознательно вставляя его твердое тело между Темпест и человеком. Синдил взяла руку Каллена и повела его к некоторым креслам для отдыха, настроенным ниже тенистого дерева.

Темнота наступила быстро. Летучие мыши начали свой ночной ритуал, нападая на насекомых, выполняя их акробатику в небе. Прохладный бриз подошел, мягко шелестя листья в деревьях. Дезари и Юлиан, полные путешествующих пешком ботинок и рюкзаков, вошли взявшись за руки в круг. Оба выглядели удивленными видеть посетителя, но Темпест знала за их внешностью, что удивление было притворным.

Юлиан двигал своим телом охранительно перед Дезари, как раз когда он протянул свою руку Каллену, поскольку они были представлены. Каллен выглядел неудобным, когда он бормотал приветствие. Это было человеческим, общество, которому абсолютно верят, было вампирами. Каллен изучил его близко, получая непосредственное впечатление от чистой власти. Юлиан Свирепый был чрезвычайно силен, хотя осторожный, чтобы не сокрушить

кости Коллена, когда они обменялись рукопожатием. Было невозможно сказать его возраст; его лицо выглядело бесконечным. Физически он был почти красив, чисто мужским способом, как греческие статуи их богов.

- Вы - поклонник пения моей жены? - рискнул спрасить Юлиан.

- Он приехал сюда с Расти, - предложил Даян с усмешкой.

Брови Юлиана поднялись.

- С Расти? Тогда вы не встретили Дария пока еще, г-н Tакер.

- Не начинай, - сказала Темпест. - Я имею в виду его, Юлиан. Мы уже прошли через это. Дарий - едва людоед, которым вы все называете его, чтобы быть им. Он мог заботиться меньше, если бы у меня была дюжина мужчин здесь, чтобы посетить меня.

Никогда не рискуй этим, моей любовью, Дарий сказал мягко в ее уме, хватке его белых слышимых зубов.

- Вы хотите массовое убийство иметь место здесь? - дразнил Даян.

Темпест наклонила ее подбородок в проблеме.

- Дарий не походит на это вообще.

Дарий вышел, шагая из леса, высокий, изящный, персонифицированная власть.Каллен на самом деле пришел к его ногам. Телохранитель был самым внушительным человеком, которого он когда-либо видел. Его тело слегка колебалось с привязанной силой. Власть медленно сочилась от его каждой поры. Его полуночные темные волосы завязанные и держались одинаково крепко на затылке его шеи. Резкие скулы и углы его лица казались вырезанными из гранита. Его рот держал скрытую чувственность и намек жестокости. Его черные глаза замечали все, самую маленькуя деталь, тем не менее никогда не покидали лицо Темпест.

Дарий двигался тихо, как пантера преследующая, прямо в сторону Темпест, его рука, изгибающаяся вокруг ее обхватила, привлекая ее под его плечо. Он согнул голову, чтобы найти ее мягкий, дрожащий рот со своим твердым.

- Ты выглядишь усталой, малыш. Возможно, ты должна лечь и отдохнуть прежде, чем мы поедим сегодня вечером. Ты работала весь день.

В момент его прекрасный рот коснулся ее, Темпест, забыла о его поддразнивание и дала себе до испепеляющей химии между ними. Ее рука уменьшалась на полпути вокруг его талии, ее нагромождения пальцев в его рубашке.


- Все хорошо, Дарий. Грузовик готов, таким образом, мы можем уехать, как только мы будем готовы. Я привезла этого человека сюда, чтобы говорить с вами.

Черные глаза сразу озирались на лицо Каллена Tакера. Непреднамеренно Каллен задрожал под ледяным пристальным взглядом. Это походило на изучение кладбища, глаз самой смерти. Каллен чувствовал, как будто телохранитель мог прочитать каждую его мысль и судил его достойный или не достойный - и что его самая жизнь могла бы лежать на чаше весов. Он смотрел как телохранитель тщательно, правая рука сознательно поднятой Тепмест к его рту, его языку, перемещающейся медленно, почти эротически по ее очищенным суставам, тем черным, горящим глазам, никогда не оставляя лицо Каллена. Каллен мог чувствовать Синдил справа от его стороны, близко все же не касаниясь его. Он знал, что она задержала свое дыхание.

- Я - Каллен Tакер, - представился он, благодарный, что у него все еще был свой голос.

Темпест говорила правду об этом человеке. Он пошел бы после любого, кто попытался взять ее от него, и он никогда не будет останавливаться. Телохранитель, как он предположил ранее, был типом человека, который был совершенно неустанным, у кого не было милосердия в нем.

- Дарий, - ответил кратко телохранитель. Его руки взошли на плечи Темпест, и он выдвинул ее к своему шурину.

- Юлиан, возможно ты взял бы этих трех женщин, чтобы защитить, в то время как я поговорю с этим джентльменом. Дезари, пожалуйста, посмотри потребности у кошек и сделай определенное Темпест, чтобы она поела прежде, чем она ляжет спать.

Синдил придвинулась поближе к Каллену, впервые в ее жизни, бросая вызов Дарию. Я буду оставаться здесь и слушать. Ее подбородок поднялся воинственно.

Не предупреждая Барак был там, его красивое лицо искривленное маской ярости. Он буквально пропихался мимо других мужчин и поймал руку Синдил, дергая ее далеко от человека. Его глаза горели с гневом.

- Что ты думаешь Дарий, что ты позволяешь этому человеку входить в наш лагерь, в то время как наши женщины незащищены? - потребовал он, вынуждая Синдил отступить назад несмотря на ее борьбу. Его тело было твердой стенкой мышц, вытесняя ее более мягко далеко от группы.

- Как смеешь ты рассматривать меня таким образом! - прошипела Синдил оскорбленно.

Барак повернул свою голову, его черные глаза, сверкающие на нее.

- Ты сделаешь, как я говорю в этом вопросе. Ты знаешь лучше поставить себя в уязвимое положение.

- Барак, ты сошел с ума? - потребовала Синдил.

Он проворчал, низкое предупреждение, которое грохотало в воздухе, его белые зубы, хватающие как хищник. Я отказываюсь обсуждать с тобой. Если ты не хочешь переносить затруднение, Синдил, то ты сделаешь, как я говорю прямо сейчас. Ты думаешь, что я не знал, как ты активно искала компанию этого человека?

Синдил двинулась назад в убежище деревьев, частично потому что Барак не давал ей выбора и частично потому что она была так удивлена. Барак был самым спокойным из всех мужчин. Он был склонен быть удивленным во всем, и он флиртовал зверски с человеческими женщинами, наслаждаясь его имиджем плэйбоя группы.

Ты не имеешь никакого права говорить мне, что делать, Барак. Если я хочу искать тысячу мужчин, это - мое право.

Это как ад. Барак буквально поднял ее за талию и унес ее глубже в лес.

- Кто этот человек, что ты внезапно хочешь быть с ним? Ты никогда не проявляла интерес к человеческим мужчинам прежде.

Подбородок Синдил поднялся.

- Ну, возможно, кое-что изменилось.

- Что изменилось? Что сделал этот человек, околдавал тебя? Я предупреждаю тебя, Синдил, я не нахожу ни в каком наклонении для этой глупости. Ты тронула его. Ты помещаешь руку на его руку, флиртовала с ним. Его глаза сверкали на нее.

- И это считают преступлением? Я должна напомнить тебе обо всех временах, что знаю, что ты был с человеческими женщинами? Не смей судить мое поведение. Этот человек заставляет меня чувствовать себя красивой, желательной, как женщина, а не некоторая тень, которая будет проигнорирована. Он смотрит на меня, и я чувствую себя живой снова, - защищал себя Синдил.

- Это - причина? Он заставляет тебя чувствовать себя живой? Любой человек может сделать это, Синдил, - сказал Барак.

-Ну, он - тот, которого я хочу, - сказала она вызывающе.

Его рука зарылась вокруг ее шеи, его темные разъяренные глаза.

- Я ждал терпеливо тебя, чтобы прийти в себя, был так нежен, как я знал надо быть. Но этого я не буду давать тебе. Если ты будешь сметь пройти около того человека, то я разорву его голыми руками. Теперь сядь в трейлер, где я знаю, что ты будешь в безопасносте, и избежишь его.

Синдил посмотрела на него, потрясенная и наивная в его нетипичной вспышке.

- Я пойду, но не потому что ты приказываешь мне. Я не хочу сцену перед посторонним

Барак выдвинул ее к автобусу.

- Я не забочусь, какую глупую причину ты придумываешь, чтобы сделаться такой послушной. Просто сделай это. Пойди теперь. Я имею в виду это.

- Где ты получил идею, что ты был моим лордом и владельцем? - она с негодованием отбросилась назад к нему через свое плечо, когда она пошла к кэмпингу.

- Ты просто помни кто я, Синдил, - он сказал и смотрел, чтобы убедиться, что она сделала, как он приказал прежде, чем он возвратиться, чтобы присоединиться к мужчинам, которые расспрашивали Каллена.

Расти и Дезари встретили Синдил у двери автобуса. Дезари обернула руку вокруг плеча Синдил.

- Действительно ли Барак был очень сердит?

- Я не знаю о нем, - сказала Синдил, -но я. Что он думает, рассматривая меня таким образом? Как будто я - его дочь, его младшая сестренка. У вас есть какая-либо идея, с каким количеством женщин он был? Это отвратительно, вот что это значит. Это делает меня больной, способ, которым у мужчин есть такой двойной стандарт один для их собственного поведения и другой для нашего. Единственная причина, что я даже слушала его, состояла в том, что это - вопрос нашей безопасности, Дезари. Иначе я сказала бы ему идти прямо к черту. Я могу все же. Фактически, я могу просто уехать в целом после этого следующего вашего концерта. Я нуждаюсь в каникулах от того идиота.

- Возможно я должна пойти с вами, - рискнуала спросить Темпест. - Дарий еще хуже, чем Барак. Что это с этими мужчинами?

Дезари засмеялась мягко.

- Они властные и доминирующие и частые королевские хлопоты Юлиан навсегда пытается сформулировать как приказ мне. Дело в том, что ты должна противостоять им.

Синдил провела рукой по ее волосам в возбуждении.

- Ты и Расти, возможно, но я не принадлежу никому. Я должна быть в состоянии сделать, как я пожелаю.

Темпест опустилась в глубокий, уютный стул. Оба леопарда немедленно обернули себя вокруг ее ног.

- Я не принадлежу Дарию. Где все взяли идею, я - его подруга? И даже если бы я была, то я не должна быть главной, как он говорит.

- Расти, - сказала мягко Дезари, - Ты не можешь бросить вызов Дарию. Никто не может, даже один из нас, и мы очень влиятельны. Нахождение Спутницы жизни не походит на человеческий брак.

Работают более сильные инстинкты. У каждого из нас есть только один истинный Спутник жизни, ты так же как Дарий. Ты должна быть другой половиной его души. Свет к его темноте. Ты не можешь изменить то просто, потому что ты боитешься его.

Синдил кивала в согласии. Поднимая руку, она удалила скрепку из волос Темпест, таким образом, она могла приручить толстую красно-золотую массу.

- Дарий всегда так нежен с тобой, но есть большая темнота в нем. Ты должна понять, кто он. Ты не можешь думать о нем как о человеке; он не человек. Он довольно способен к принуждению твоего согласия в вопросах твоего здоровья или твоей безопасности. Мужчины всегда защищают женщин.

- Почему? Почему они так доминируют? Это бросает меня в крайность.

Дезари вздыхала мягко.

- Дарий спас нас, переживает вновь и снова. В первый раз ему было только шесть лет. Он сделал удивительные вещи, но сделая их, он должен был верить явно в его собственное суждение, и с тем, который прибывает определенное высокомерие.

Темпест сделала неэлегантное фырканье, но часть ее внушали страх в том, что Дезари говорила ей. Она видела проблески жизни Дария в его воспоминаниях, слышала некоторые его истории, и они удивили ее, его непримиримое решение поддержать его семью.

- Юлиан сказал мне, что народ Карпатцев вымирает, - продолжала Дезари. - Есть немного женщин, меньше чем двадцать, считая Синдил и меня. Мы - будущее нашего народа. Без нас у мужчин нет шанса на выживание. Это раньше было, что женщина ждала за столетие до того, как она обосновалась со своим спутником и еще дольше имела детей. Но теперь у мужчин нет выбора, кроме как требовать их Спутниц жизни, когда они - просто неоперившиеся птенцы. Ты должна видеть, почему это имеет огромную важность всем им, что мы защищены, - сказал Дезари.

Темпест чувствовала, что ее сердце пропустило удар. Было легче не думать слишком много о том, во что она вовлекла себя. Когда Дезари сказала слова громко, она знала, что ужас ждал сердцебиение далеко, чтобы требовать ее. Она укусила до боли в ее нижнюю губу. Обе женщины услышали ее внезапно колотящееся сердце. Она была человекмй, не Карпатеой, и она не чувствовала себя в безопасноте в их мире.

Дезари упала на колени перед Темпест.

- Пожалуйста, не бойся нас, - сказала она мягко, убедительно. - ты - наша сестра, одна из нас. Никто в нашей семье не навредил бы тебе. Действительно, Дарий отдал бы свою жизнь за тебя. Он отдает свою жизнь для тебя. Ее темные глаза заполнились слезами.

Зеленые глаза Темпест расширились в очевидных страданиях Дезари, она подбирала слова.

- Что ты имеешь в виду, он отдает свою жизнь для меня?

- У нас, Карпатцев, есть большая долговечность, Расти; это - и наше благословение и наше проклятие. Поскольку ты - его Спутник жизни, но все же смертная, Дарий выберает человеческий способ жизни. Он будет стареть и умирать с тобой, а не оставаться бессмертным, - объяснила Дезари мягко.

- Уже он показывает признаки старения, - добавила Синдил. - Он отказывается затаиться, чтобы спать должным образом.

- Что это означает? - спросила Темпест любопытно. Дарий часто использовал эту фразу, но она все еще не была уверена точно, что это означало.

- Почва помогает нашим людям, - сказала Дезари. - Наши тела требуют сна по-другому, чем ваши. Мы должны остановить сердце и легкие, чтобы омолодить себя. Не делая этого, мы не можем выдержать нашу полную силу. Дарий - наш защитник. Он - тот, который должен столкнуться с человеческими убийцами и охотиться на немертвых, которые угрожают нам. Если он не затаился, как он должен, он потеряет его великую силу.

Темпест чувствовала ее нехватку воздуха в ее легких. Мысль о проблеме Дария была пугающей.

- Почему он только не засыпает тем способом, которым предполагается? Он проводит все время, сводя меня с ума, всегда говорит со мной, давая мне указания, и смешиваясь в угрозе или все вместе только, чтобы сохранять вещи интересными.

- Дарий никогда не оставил бы тебя незащищенной. Он не может. Ты - его Спутница жизни. Он не сможет быть ни с кем кроме тебя.

Темпест вздыхала, обладая способом, которым эти две женщины сделали ее чувство, как будто она принадлежала их семейном кругу.

- Ну, он уже должен будет просто преобладать над этим. Я настою, чтобы он заснул способо, которым ему свойственно. Если он не будет, я не иметь никакого выбора, кроме как уехать.

Дезари покачала головой.

- Ты все еще не понимаешь. Дарий никогда не сможет быть без тебя. Это уничтожило бы его. Не думай, что что-либо изменится, при попытке оставить его. Он только поместит более трудную привязь к тебе, Расти. Он никогда не имел во всех столетиях его существования что-либо для себя. Но он хочет тебя. Потребность в тебе.

- Возможно, я не хочу его, - сказала Темпест. - Разве я не имею право?

Синдил и Дезари обе засмеялись, примерно как серебристые колокольчики, как вода, спотыкающаяся о скалы.

- Дарий не сможет сделать никого другого счастливым, чем сделает тебя. Он живет в твоем уме. Если бы ты не хотела его, то он знал бы. Разве ты не можешь понять, Расти? - спросил ее Дезари. - Ты не сможешь больше быть без него, если он будет вдали от тебя. Разве ты не чувствуешь это, когда ты обособленно? Когда он спит сном смертных?

Темест наклонила свою голову, память о том точном дискомфорте твердо засела в ее уме. На мгновение она почувствовала близко слезы. Сразу он был там в ее уме. Темест? Я здесь. Он затоплял ее теплотой, заверением Я в порядке, просто будучи глупая.

Я приду к тебе, если у тебя будет потребность.

Твоего прикосновение достаточно. И это было. Эти две женщины были правы. Она нуждалась в нем, была ли она готова допустить его к кому-либо кроме себя. Она почувствовала пальцы, нежная нежность, которая погладила ее по скуле, затем вниз к ее рту. Она могла чувствовать мгновенный ответ тела, теплота, жар, бедствие, когда контакт уменьшался неохотно далеко.

- Расти? - спросила Дезари мягко. - С тобой все хорошо?

Она перевернула руку Темпест, чтобы исследовать содранные суставы.

- Когда ты делала это? Дарий видел это? Она закрыла ладонью царапины таким же образом, каким Синдил умела. Сразу Темпест могла чувствовать успокоительную теплоту.

- Конечно, - призналась Темпест, краснея немного, поскольку она помнила чувство его рта на ее коже. - Он ничего не пропускает. Кто такие точно немертвые? Вы сказали, что Дарий охотился на немертвых. Вы говорите о вампирах?

- Если наши мужчины не находят Спутницу жизни вовремя, они в конечном счете теряют свои души в ихней темноте. Они становятся вампиром, охотясь на наших людей так же как и на людей. Они должны быть уничтожены, - ответила Дезари.

Синдил коснулась плеча Темпест, чтобы привлечь ее внимание.

- Тот, который напал на меня, тот, который был воспитан как мой брат, моей семьей, мой защитник - он обернулся в вампира. Он почти убил Дария. Если бы Дарий не был так влиятелен, он, возможно, преуспел. Как это было, Дарий былтяжело ранен. Я, также, была бы мертва, и возможно Дезари тоже. Кто знает?

- Каллен сказал мне, что видел вампира в Сан-Франциско. То, что женщина, на которой он намеревался жениться, была убита им, - сказала Темпест. Она достигла, чтобы взять

руку Синдил с ее свободной, так, чтобы они были все связаны. - Дарий может все еще обернуться? Было примечание страха в ее голосе.

- Нет, если что-то не произошло с тобой. Дезари исследовала суставы Темпест снова. - Мы должны убрать эти царапины.

- Есть ли возможность забеременить? У нас могли бы быть дети? Теперь в голосе Темпест было слышно отличное дрожание.

Дезари обменялись долгим взглядом с Синдил.

- Я не знаю наверняка, Расти, - ответила Дезари честно. - Юлиан рассказал мне об одной женщине, которая родилась у человеческой матери и отца Карпатца. Она не была воспитана в наших условиях и переносила трудности выживания. Не было никого, чтобы преподавать ей, любить ее, помочь ей вырасти должным образом, потому что мать совершила самоубийство, и отец обернулся в вампира. Ребенок действительно выжил, однако, и в конечном счете был обнаружен ее истинным Спутником жизни.

Темпест закрыла глаза устало, потирая ее внезапно заболевший лоб.

- Таким образом я, предполагаю, останусь ли я с Дарием - и у меня, кажется, нет слишком много другого выбора-я, могла бы или никогда не могла бы иметь детей. Я никогда действительно не предполагала, что у меня будет целая сказка.

- Дарий бросает свою жизнь для тебя, - указала Синдил мягко. - Когда солнце высоко, члены нашей рассы уязвимы. Даже Дарий. В земле немногие могли навредить нам, но в то время как он спит сном смертных, он не сможет затаиться. Любой, кто нашел его место отдыха, может легко убить его. Со временем, и он теряет все больше омолаживающегося сна, его большая сила будет слабеть существенно.

- Что я могу сделать, чтобы исправить ситуацию? Я не хочу это. Я никогда не просила у него это. Я не могу перенести это, если бы что-то произошло с ним, потому что он пытался заботиться обо мне. Это безумно для него, чтобы пренебречь его собственными потребностями, потому что он следит за мной. Темпест не могла думать кроме него. Все остальное было слишком подавляющим.

- Было ли раньше что обычная человеческая женщина стала Спутницей жизни у одного из вашего вида? Конечно, я не могу быть единственной. Должен быть кто-то, кто знает, что делать. У меня не может быть Дария, подвергающего опасности себя.

Идея некоторого убийцы или вампира, натыкающегося на Дария, в то время как он был уязвим, была пугающей.

Дезари сжала держащую ее руку Темпест.

- Юлиан рассказал мне, что Спутницей жизни его брата была человеком.

Темпест резко убрала свою руку, не желаюя, чтобы Дезари почувствовала ее ускоренный пульс. Дезари использовала прошедшее время. - Она мертва?

- Нет! Ох, нет, она - одна из нас теперь. Она походит на нас . Дезари поглядела на Синдил, хорошо осведомленный Дарий не будет благодарен за то, что они передают эту информацию и волнуют Темпест.

Синдил обнила Темпест мягко.

- Я собираюсь приготовить тебе побольше овощного бульона. Ты довольно бледна.

Темпест покачала головой, отвечая почти рассеянно, ее ум ясно был где-то в другом месте.

- Я не голодна. Спасибо, тем не менее, Синдил. Что ты имеешь в виду, она походит на вас теперь? Как это возможно?

- Дарий может преобразовать тебя, - тщательно призналась Дезари. - Он сказал, что не будет, что он никогда не рискнул бы, что может пойти не так, как надо. Он решил жить как человек до твоей смерти. Тогда он уйдет с тобой.

Темпест встала, расталкивая леопардов, шагая беспокойно.

- Как это сделано было бы? Как он преобразовал бы меня?

- Он должен сделать три полных обмена крови с тобой. Очевидно, что он сделал по крайней мере один, возможно даже два.

Дезари наблюдала за нею шагающей, нервнечая, что она сказала ей вещи, что Дарий преднамеренно придерживался себя.

- Но Дарий даже не будет рассматривать идеи. Он чувствует, что это слишком опасно, поскольку только несколько женщин пережили такие преобразования … неповрежденные.

Темпест напряглась.

- Обмененная кровь. Он взял мою кровь. Что такое обмен?

Было маленькая, говорящая тишина. И внезапно она не захотела, чтобы любой сказал что-либо; знание уже просачивалось медленно в ее поры, ее мозг. Темпест прижала свою руку ко рту. Идея была настолько пугающей, она выдвинула ее из головы в попытке понять то, что женщины говорили ей.

- Именно поэтому я вижу вещи и слышу вещи так по-другому, - она размышляла громко, обращаясь к ним для подтверждения.

- И потому ты испытываешь затруднения, съедая человеческую еду.

Была другая тишина, в то время как Темпест переварила то, что они говорили. Ее ум работал в нем от всех ангелов.

- Поэтому, если бы он преобразовал меня, то я должна была бы хотеть кровь.

Синдил успокоительно погладила, легко подающие длинные волосы.

- Да, Расти, ты походила бы на нас во всех отношениях. Ты должна была бы спать нашим сном, остаться вне солнца. Ты была бы так же уязвима и влиятельна, как мы. Но Дарий отказывается рискнуть. Он решил поставить на карту все его собственное. Она сказала это мягко, нежно, ее голос красивая смесь успокоительных, утешительных примечаний, но все же он не помогал.

Стороны трейлера внезапно приближались к Темпест, душа ее, сокрушая ее, поскольку гора сделала тоже самое. Темпест отодвинула себя от этих двух женщин и метнулась к двери. Она должна была дышать; она нуждалась в воздухе. Она бросилась из автобуса, желая столкнуться с ночью, бежать к свободе.

Дарий поймал ее небольшое, летающее тело, когда она прыгнула вниз, и он притянул ее в безопасность его рук.

- Что, малыш? - он шептал мягко напротив ее шеи. - Что напугало тебя? Он не вторгался в ее ум, потому что он хотел, чтобы она доверяла ему достаточно, чтобы сказать ему сама. Если бы она отказалась сказать ему, то он мог бы всегда сливаться с нею.

Темпест спрятала лицо в его шее.

- Уведи меня отсюда, Дарий, пожалуйста. Просто выведи меня в открытое место.

Он поднял глаза, черные и разъяренные, чтобы встретить виновный пристальный взгляд его сестры прежде, чем они повернулись и отошли от лагеря. Сразу отсутствие чужих глаз он вылился на скорости, настолько быстро, что деревья вокруг них стали размытые. Когда он остановился, они были на изолированном участке, скрывающийся на скользящим склоне роще деревьев.

- Теперь расскажи мне, дорогая.

Он все еще разрешал ей произносить слова вместо того, чтобы читать ее мысли. Он хотел ее доверия. Он хотел, чтобы она добровольно предложила то, что вызывало ее страх.

- Мы находимся под открытым небом. Только звезды смотрят вниз на нас.

Его рука ласкала ее щеку, ее горло, скатилась на длинные ее руки, чтобы найти ее ладонь. Очень мягко он поднес ее суставы к теплоте его рта к успокоительной, заживающей влажности его бархатного обеспеченного языка.

Она закрыла глаза плотно, смакуя его чувство. Она скучала по нему эти последние несколько часов. Пропущенный его так, что она даже не чувствовала себя живой, если он не прослушивал ее.

- Я не знаю, как быть частью чего-то, Дарий, частью тебя. Она прижала лоб к его плечу, боясь посмотреть на него. - Я была одна всю свою жизнь. Я не знаю никакой другой жизни.

Дарий прижал ее ближе, согревая ее.

- Мы имеем все время в мире, дорогая. Ты будешь учиться быть в комфорте с семьей, и если это будет слишком много внезапно, то я заберу тебя от других, пока ты не научишься быть частью меня. Ты не должна спорить со всей группой сразу, если ты считаешь это подавляющим.

- Что, если я не смогу сделать это, Дарий? Что, если я просто не смогу?

Его рука нашла затылок ее шеи, его пальцы, переходящий в медленный массаж, ослабляя напряженность у нее.

- Малыш, - он сказал мягко с его черно-бархатном голосом, которым мог командовать ветром и самыми силами природы. Тем, который послал ее пульс скакать и задел каждый нерв, заключая ее тело в огнь. - Нет ничего, чтобы бояться. Я не смогу сделать ничего другого, чем гарантировать твое счастье. Доверяй мне, чтобы сделать это.

- Я могу потерять тебя, Дарий. Ты знаешь, что я могу. Настолько легче быть одной, чем потерять кого-то. Ее голос был низоким и дрожащим, переворачивая его сердце. - Ты уже забыл заботиться о себе. Ты используешь в своих интересах мое невежество своих потребностей, твоей жизни. Что-то может произойти с тобой из-за меня. Разве ты не видишь это? Я не смогу перенести это.

Тихо Дарий проклинал свою сестру. Он чувствовал страхи Темпест и усталость, бьющуюся из нее в него. Ее тело нуждалось в питании, все же она не могла поесть. Его ошибка. Он сделал это с ей.


- Какую ерунду моя сестра извергала? Ты не можешь быть ответственной за выбор, который я делаю. Я хочу быть с тобой. Жить с тобой, любить тебя, быть семьей с тобой.

Темпест покачала головой, затем отошла, чтобы посмотреть ему в глаза.

- Ты знаешь, что этого никогда не может быть. Я не буду позволять тебе сделать это, Дарий, отбрасывать далеко свою жизнь, сделать себя уязвимым, возможно больным. Я знаю сон над землей тот же самый способ, которым я сплю, в конечном счете ослабит тебя. У меня не будет этого. Почему ты делаешь это? Я не нуждаюсь в постоянной защите. Я заботилась о себе в течение долгого времени.

Он ответил ей единственным способом, которым он знал, прикрепляя его рот к ее. Порыв там, немедленно образовывал дугу между ними, испепеляющий и охватывающий, поскольку голод резко повысился, и огонь начал облизывать их кожу. Дарий вылил все, что он ощущал для нее в этом поцелуе - огонь, голод и потребность, его абсолютное обязательство перед нею. Тогда он поймал ее лицо между ладонями, чтобы держать ее все еще под своим пристальным взглядом.

- Посмотри на меня, дорогая. Я хочу, чтобы ты верила мне. Слей свой ум с моим так, чтобы ты знала, что я говорю, правду. Я хочу этого. У меня нет оговорок, ни одной вообще. Я хочу потратить свою жизнь с тобой, стареть и умереть с тобой. Это было бы замечательное чудо, чтобы иметь столетия вместе, но я признаю, что этого не может быть, и я не желаю этого иначе.

Он склонялся, чтобы поцеловать углы ее рта.

- Не бойся нашего союза. Это - то, что я хочу каждой клеткой моего тела. Это - единственная вещь, которую я хочу. Я буду доволен нашей жизнью вместе.

Темпест обхватила его шею руками, сбрасывая его голову отчаянно, чтобы поцеловать его, перемещаясь напротив его тела беспокойно, нуждаясь в нем с почти голодом Карпатцев. Он мог чувствовать слезы на ее лице и знал, что она плакала для него, знал, что она боялась обеспечения ему вреда, знал, что в любой момент она смогла быть так поражена этим разделением ее жизни, которую она смогла бы запереть.

- Почему ты не говорил мне, что ты делал себе, Дарий? - она шептала напротив его горла. Его пальцы переместились под ее рубашку, поднимая края вверх до того, пока он нашел ее шелковистую кожу, его ладонь горячая и приглашаюшая, ласкала ее грудь. Она могла едва думать с огнем, мчащимся через нее и голодом для него бушующий в своей душе. - Ты должен обещать мне, что никогда не будешь делать это снова. Я могу позаботиться о себе, в то время как ты находишься в земле. Я останусь везде, где ты попросишь, чтобы я осталась. Я обещаю, Дарий.

Его рот был теперь у ее груди, и она качала в колыбели его голову, ее пальцы двигались через его густые волосы, в то время как волны жара мчались через ее тело.

Она была шелком и атласом, теплым медом и чистым, новым ароматом ночи, он любил так много. Она была всем хорошим и красивым в мире, все, что он мог когда-либо хотеть. Его руки двигались почтительно по ее телу, скользящие по каждому дюйму кожи, которой он мог достать. Он продвинулся к ее джинсам, чтобы получить большего от нее.

Дарий был поглощен, жаждал ее, с жестокой потребностью похоронить себя в совершенстве ее тела. Он нуждался в ее горячих, тугих ножнах, захватывающих его, чтобы убрать ужасный страх за ее безопасность, которую он не мог вполне встряхнуть. Он отодвинул ее джинсы от ее тонких бедер, лаская ее, формируя ее тело его руками, придавая ее основанию чашевидную форму в его ладонях так, чтобы он мог сокрушить ее против него, прижать ее к его твердому, толстому возбуждению. Он застонал в чувствуя ее, влажную и горячую, манящую его, дикий аромат ее тела, призывая в его.

Она казалась столь хрупкой, что у него был страх раздавить ее из-за потери контроля, что он забудет свою собственную огромную силу и причинит ей боль. Он попытался быть нежным с нею, увидеть ее выполнение перед ею собственной, но аромат и чувство ее были столь захватывающими для него, что его животные инстинкты угрожали вступить во владение.

- Что я собираюсь делать с тобой, Дарий? - она шептала мягко напротив его обнаженной груди. Ее рот исследовал его, дегустация его кожу так же с жадностью, как он дегустировал ее. В ее голосе была боль.

Его рот немедленно взял на прицел ее снова в долгих, притупляющих поцелуях, которые тушили пожар больше.

- Люби меня, Темпест. Нуждайся во мне способом, которым у меня есть потребность в тебе.

Он был по всюду, его широкие плечи, блокирующие ночное небо, его дыхание, берущее ее, его лепное украшение тела вокруг ее, захватывая ее в их собственный мир, где ничто иное не мешало.

- Ты не знаешь то, что ты помещаете меня с твоим явным неповиновением.

Его рот был на ее горле, ее груди, бешеный голод, который, казалось, не знал границ.


- Ты должна учиться повиноваться мне.

Его рука, двигавшаяся между ее бедрами, встречала ее горячее, влажное признание. Он услышал свой собственный стон, поскольку его тело укрепилось еще больше, сладкие муки, только она могла уменьшить.

- Боже, малыш, я собираюсь взорваться, если я не возьму тебя прямо сейчас. Его пальцы нашли, что ее женские ножны, исследуемые, дразнившие, сводили ее с ума для него.

Темпест поцеловала его плечо, мягкие небольшие зажимы, которые она не могла остановить, ее тело, перемещающееся беспокойно в искушение требуя.

- Дарий, пожалуйста, прекрати давать указания на этот раз и просто займись любовью со мной.

Он прижал ее спину к упавшему дереву, поворачивая ее в его руках так, чтобы она могла опереться руками на огромный ствол. Он ласкал ее основание, прослеживал углубления, расселину, две маленьких впадины на ее пояснице. Нетерпеливая, Темпест прижалась к нему, и он становился немедленно более нагруженным потребностью. Его руки легли на ее бедра, чтобы все еще поддержать ее, и когда он прижал свой бархатный наконечник к ее горячему входу, дыхание было украдено из его легких.

- Дарий! - вопила она, пытаясь продвинуться назад, взять его длину глубоко в себя.

- Обещай мне, - проворчал он мягко, его руки, ласкающие ее бедра, скользящие по ее ягодицам и сознательно возбуждая ее больше. Вид ее, настолько миниатюрной и прекрасной, послал полосы молнии, проходящие через него.

- Я обещаю, - отпустила она опрометчиво, неспособная думать ясно.

Дарий достиг вокруг нее, чтобы овладеть ее грудью чашевидной формы в его ладонях. Он толкал в ее ум, как раз когда его бедра двинулись вперед, чтобы похоронить себя глубоко в пределах нее. Она была еще более горячей, более мягкой, более тугой, чем он помнил. Он тыкался носом в ее шею, его зубы, покусывали эротически. Он чувствовал, что ее тело захватило его тяжелее в ожидании, и, несмотря на его каждое благое намерение, бурление в нем вступало во владение; его клыки удлинились и вонзились в ее шею.

Он взял, ее жестко и быстро, толкая глубоко его тело, окружая ее, поскольку ее брало его. Он был в ее уме, кормя ее эротическими изображениями, его дикое, примитивное, скотское восстание природы, волк, требует свою спутницу, леопард, держащий его женщину в покорном положении. В то же самое время он был Дарием, беря ее выше и выше, выдвигая их общее удовольствие вне человеческие к экстазу. Ее тело слегка колебалось с ее освобождением, ведя его по краю так, чтобы его горячее семя разразилось снова и снова в ее глубине.

Он считал ее все еще, запертой ей, не желая бросить их физическую связь, вкус ее. Неохотно он вынудил себя закрыть булавочные уколы на ее шее. Он питался задолго до того, как он приблизился к лагерю, зная, что он возьмет ее прежде, чем ночь закончится, зная, что ему, возможно, все еще, к сожалению, придется убить Каллена Tакера. Он не хотел рисковать неосторожностью преобразовывать Темпест, чтобы рискнуть этим что-то могло бы пойти не так, как надо.

Он погладил ее тело, исследовал ее каждый изгиб. Его рот следовал за линией ее позвоночника, целуя длину ее спины.

- У тебя есть какая-либо идея, какие у меня чувства к тебе, малыш, какая-либо идея вообще? - ворчал он.

Темпест чувствовала свои ноги резиновыми. Она хотела лечь где-нибудь. Они были всю ночь накануне вечером и она так много не спала. Внезапно, со всей интригой, работой и их общими, дикими любовными ласками, она была исчерпана.

Дарий узнал это немедленно. Он медленно выходил из ее тела, чувствуя себя немного лишенным. Это пристыживало его, что он мог нуждаться в ней так, жаждать ее крови, вкуса ее тела, чувства ее окружения его. Он должен был найти способ установить баланс между лечением ее достаточно мягко, чтобы удержаться от отпугивания ее и принуждения его желания к ней так, чтобы он мог всегда сохранять ее в безопасности на его стороне.

Дарий нежно притянул ее напротив твердого тела, где Темпест резко упала, краснея дико в том, насколько экстравагантный она была, прося его взять ее. Она просунула свои руки через ее волосы, и сразу его ладони охватыватили ее выпячивающуюся грудь, посылая испепеляющий огонь к ее чувствительным соскам и назад ему снова. Она уткнулась лицом в его грудь, слишком усталая, чтобы стоять самостоятельно, и Дарий немедленно поднял ее на руки. Она закрыла глаза, когда они двигались пятном в течение времени и пространства.

Независимо от того, что он сказал другим, однако он заставил это произойти, она была благодарна, что место разбивки лагеря было пустынным, за исключением автобуса, когда они возвратились оба совершенно голые. Когда она занималась любовью с Дарием, она чувствовала себя свободной полностью. Но как только они вернулись в реальный мир, ее частный характер подтвердил себя, и она была крайне скромна.

Дарий внес ее в трейлер к кушетки, размещая ее среди всех его подушек.

- Теперь ты отдохнешь, Темпест. Это был декрет, приказ, поставленный в голосе, которы означал повиновение.

Она ухватилась за него, когда он пошел, чтобы уйти от нее, притягивая его к кровати, вниз около нее. Ее рука погладила твердые скулы его лица, мягкая нежность, которая полностью разоружила его. Дарий был немедленно потерян в удовлетворенности, чистом удовольствии наличия ее с ним. Он лег около нее, только в течение нескольких минут, и притянул ее в свои руки.

- Что мы собираемся сделать с этими людьми преследующие Дезари? - спросила Темпест, когда она прижималась в изгибе руки Дария.

Он смотрел вниз на нее, его рот, целующий ее лоб нежно.

- Мы? Что это 'мы'? Поскольку я понимаю это, первая цель общества состоит в том, чтобы захватить тебя. Ты собираешься сделать то, что ты обещала, и повинуйся мне точно.

- Фактически, - сказала Темпест спокойно, игнорируя его безжалостный тон, - Я думала, что Каллен Tакер сказал, что общество считало Юлиана вампиром наверняка. Я сказала бы, что он был их первой целью.

- Безопасность - вопрос для мужчин, Темпест, не для тебя. С этого времени ты делаешь, как я говорю и остаешься вне проблемы.

Темпест была сонливая, довольна лечь в его руках и улыбнуться черной ярости, собирающейся в его глазах. Праздно она коснулась его рта, легкая как перышко нежность, прослеживающая совершенство его губ.

- Я действительно люблю твой рот, - признала она прежде, чем она могла подвергнуть цензуре слова.

Дарий нашел, что был немедленно отвлечен от его гнева. Одно ее прикосновение и он не смог вспомнить свое собственное имя, уже не говоря о его лекции. Он поцеловал ее твердо, овладевая, не торопясь, чтобы исследовать ее сладость, показать ей точно, кому она принадлежала. Когда он поднимал свою голову, ее изумрудные глаза были смущены, красивы, и столь сексуальные, что он застонал громко.

- Отдыхай, в то время как я приготовлю тебе что-нибудь поесть, - произнес он с ппиказом.

Ее длинные ресницы опустились вниз, ее мягкие как бархат губы, просто напрашивались к поцелую снова. Дарий должен был отвести взгляд от нее, или у него не будет силы, чтобы оставить ее.

Она ухватилась за его руку.

- Я действительно не голодена, Дарий. Не трудись готовить что-либо. Это только будет пустая трата времени. Фактически, я чувствую себя немного больной.

Вина охватила его. Это была его ошибка, в которую она испытывала затруднения, кушая. Он коснулся ее лица, его сердце таяло.

- Ты съешь то, что я приготовлю, дорогая. Я гарантирую, что это остается на второй план. Но он говорил с собой; она уже спала.

Дарий провел несколько минут, слущая её, поглощая ритм ее дыхания в свое тело. Его жизнь. Это сводилось к этому. Это деликатное, хрупкое существо было всей его жизнью, его всем миром. Он должен был проявить лучшую заботу о ней, обратить побольше внимание на ее здоровье и безопасность. Темпест, казалось, шла от одного кризиса до следующего. Он должен был бы занять твердую позицию, получить ее под некоторым подобием контроля. Она начала бы спать в вечерние часы, чтобы создать ее силу.

Рассеянно Дарий вылепил пару джинсов и тянул их, небрежно застегивая их, когда он дошел на босых ногах к двери автобуса. Леопарды были обращены к лесу, и он побудил животных возвращаться к безопасности их лагеря. Когда он открыл дверь, ночные бризы нахлынули на него, неся ароматы и звуки от миль вокруг.

Сразу его черные глаза стали плоскими и беспощадными. Низкое шипение пробежало, когда он выдыхнул резко. Враг нашел их. Не один или два, но, если его острое обоняние не подвело его, действительная армия окружила их. Мужчины двигались медленно через лес, зная место разбивки лагеря. Он обонял их страх, их адреналин, их пот. Он обонял их волнение. Он читал их намерения, их рвение к убийству.

Низкое рычание грохотало в его горле в ответ на угрозу. Он был поставлен на якорь на трейлере и Темпест, неспособной действовать, поскольку он будет один. Рычание подняло его губу, показывая удлиненные клыки. Правда была проста. Он приветствовал борьбу. У него было достаточно угроз его семье, и его путь всегда был один из действия. Он отослал жуткое требование леопарда, предупредил других относительно опасности и повернулся, чтобы разбудить Темпест .

Она удивила его, слушая его объяснение и надевая одежду, которую он обеспечил почти немедленно.

- У вас есть какое-либо оружие здесь? - наконец спросила она.

Его брови поднялись.

- Какое оружие? - спросил он.

Она засмеялась.

- Я с улицы, Дарий. Не позволяй факту, что я подверглась нападению, пару раз одурачить тебя. Я была огорошена. Если ты не видишь, что он прибывает, немного трудно защитить себя.

- Наше оружие находится в туалете. Но используй их, только если абсолютно необходимо защитить себя. Позволь мне обращаться с этими идиотами, - предостерег он осторожно. Темпест с оружием в ее руках была страшным оружием.

- Где другие?

- Они поехали вперед к нашей следующей остановке, беря каллена Tатера с ними. Он не имел никакого отношения к этому, что я могу обнаружить, - сказал Дарий спокойно.

Он послал себя ищущего в ночь, в то время как она торопливо подготовила автобус к быстрому бегству. Он нашел одного человека, приближающегося с севера, длинноствольная винтовка в его способных руках. Снайпер в камуфляже. Дарий направил леопарда мужского пола, чтобы охотиться. Кошку послали после человека, самого близкого к снайперу, несколько с левой стороны от него. Они были в густом кустарнике, легкой мишенью для кошек, и Дарий знал, что их смертельные пули будут быстры и тихи. Он был разорван между пребыванием в его существующей форме и защитой Темпест идущей в лес, где он мог делать много хорошего.

- Иди, - сказала она мягко, ложа на раковину оружие, которое она выложила. - Я знаю, что ты не будешь далеко, если я буду нуждаться в тебе.

Дарий склонялся, чтобы поцеловать ее мягкий рот. В ее глазах были тени, и она дрожала немного, но она смотрела ему прямо в глаза, и он мог чувствовать решение в ее уме.

- Не позволяй ничему происходить с тобой, Темпест. Ради всех смертных осмотрись на безопасность сначала. Он поглядел на арсенал, который она готовила. - И не стреляй в меня, когда я вернусь.

- Я буду сопротивляться искушению. Ее рука погладила его шею. - Проследи, чтобы ты возвратился ко мне. Боль в ее сердце была реальная и сильная. Страх. Она испытала его во рту.

Он исчез. В один момент он был настоящим и солидным, стоящий перед нею, в следующий, он ушел. Темпест понятия не имела, распался ли он в пар или двинулся так быстро, что она не видела его. Снаружи в темноте, ветер начал нарастать, испуская низкий, жуткий стон. Это говорило о смерти. Темпест задрожала, задаваясь вопросом, как она знала, но знала так или иначе. Ветер был смертью. Дарий был ветром.

Она видела себя в зеркале. Бледная, ее торчащие волосы, ее глаза, большие со страхом. Она выглядела абсурдной, маленькая женщина в синих джинсах и футболке, заряжающей большую пушку, но было мрачное определение к набору ее рта. Ее ноги были голы, и она исправила это быстро, уверенная, что она должна будет оставить иллюзию обеспеченния безопасности трейлера. Она сидела в шаге, с оружием на ее коленях, двое других позади нее в пределах легкой досягаемости, и она ждала.

Дарий пронесся через небо, отмечая положение каждого нападавшего. Было семнадцать мужчин, все вооруженные. Место разбивки лагеря было окружено, тяжелые грузовики, помещенные через каждый след, приводящий к главному шоссе, чтобы препятствовать тому, чтобы автобус уехал. В лесу тянулось тело восемнадцатого человека через густой кустарник. Леопард мужского пола двигался тихо, его сильное тело, гладкое и смертельное, необнаруженное охотниками, подползало вперед в пределах нескольких шагов от его.

Дарий понизился позади крупного мужчины, вооруженного всем от гранат до мачете. Он просто схватил шею человека, как будто это была спичка. Не было никакого времени для звука, чтобы убежать, только порыв ветра, который нанес Дарий следующему противнику в линии. Этот опустился низко, посмотрев на деревья, пытаясь мельком увидеть серебряный автобус. Ветер поймал его во власти смерти, как огромная рука за его горло, и медленно душил его, в то время как его тело подвешенное беспомощно болтало ногами над землей, затем упало просто на травяной покров.

- Мёрфи? голос, прогнанный свистом в праве Дария. - Я ничего не могу увидеть. Где Крэйг? Он, как предполагалось, остался ближе.

Дарий внезапно выдвинулся, более крупный, чем жизнь, его особенность, резкие и неустанные, его черные глаза горящие угли ярости. Длинные белые клыки показали себя, когда он улыбнулся.

- Они оба проиграли. Его слова были мягки и гипнотизировали. Человек замер в ужасе, неспособном сделать так много как поднять свое оружие и увидеть, перемещенное к нему с ослеплением скорости. Охотник чувствовал воздействие около груди и смотрел в ужасе на зияющее отверстие там. Он хотел кричать, но никакой звук не появился. Он умер, вставая, сталкиваясь с Дарием, его лицо искривленная маска шока.

Столь же беспощадный как сам ветер, Дарий шел дальше к следующему нападавшему. Этот был молод, с изъеденными щеками, захудалыми усами, и краска намазанная на его лице. Он дышал в большой степени, перекачивая адреналин через его тело. Его палец непрерывно поглаживал курок его автоматического оружия. Дарий двигался мимо него, пятна мышц и сухожилия, острые как бритва когти, разрывающие его горло, когда он прошел мимо.

Через некоторое расстояние в далеке оружие прорвалось, извергая красное пламя в темноту. Высокий крик человека смешивался с неземным криком леопарда женского пола. Дарий повернулся на звук. Несколько оружия извергали пули дико, обстреливая область, куда звуки прибыли от авторитетного голоса, несколько ярдов прочь с левой стороны от него выкрикивали приказы.

Темпест встала в на ноги, ее первая мысль была о Дарие. Автоматически она достигла его, вздрагивая, когда она чувствовала красный туман убийства ярости в его уме. Ломая контакт, она искала причину крика. Немедленно она знала, что леопард женс