Эксперт, 2014 № 40 (fb2)

Эксперт, 2014 № 40 (Эксперт (журнал)-917)   (скачать) - Журнал «Эксперт»


Пятнадцать лет спустя Редакционная статья

Был ли интернет-бум конца 1990-х годов классическим фондовым пузырем? Несомненно был. Лопнул он с большим шумом — это лучшее тому доказательство. Был ли он бесполезен? Как мы видим сегодня на примере рекордного IPO китайской электронно-торговой корпорации Alibaba (основана в 1999 году), бесполезным его никак не назовешь. Собственно, бум доткомов 1990-х не растворился бесследно — от него остались, например, такие компании, как Amazon (основана в 1995 году) или eBay (тот же 1995-й). И понятно, что интерес к интернету, возникший на волне фондового бума, в конечном итоге определил появление Facebook и Twitter, а значит, в определенной мере и российских «Одноклассников» или «ВКонтакте».

figure class="banner-right"

var rnd = Math.floor((Math.random() * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Пузыри надуваются и лопаются, но след в реальной экономике все равно остается — не важно, насколько обоснованным или, напротив, безосновательным был тот пузырь. Нечто подобное происходило и раньше, будь то бум строительства железных дорог в США или речных каналов в Европе, превративший, например, Манчестер и Гамбург в полноценные порты. Не так важно, что будет с конкретными компаниями и предпринимателями, важнее, что они оставят после себя.

Люди часто ошибаются. Даже такие неглупые, как Алан Гринспен, который лишь спустя несколько лет, говоря о губительных последствиях сформировавшихся при нем пузырей, запоздало раскаялся: «Я действительно только недавно понял это». И не важно, что тогда Гринспен, даже обладай он своим нынешним опытом, вряд ли смог бы предотвратить надувание пузыря: рынки, стоящие за ними колоссальные интересы просто не позволили бы ему сделать это.

Получается парадокс: конкретные люди, большие компании, целые народы обречены ошибаться — но экономика выигрывает. И возможно, сделать и ошибиться лучше, чем проявить благоразумную осторожность и избежать ошибок ценой проблематичных достижений. История с первичным размещением акций Alibaba в очередной раз доказывает, что оценить реальные будущие экономические последствия прорывных инноваций крайне трудно. Причем на первом этапе скептики с трудом, но все-таки побеждают, торжествуют в своем здравом смысле, но вот на втором этапе, после паузы, оптимисты берут реванш.

Для нас все эти американо-китайские игры в интернете на десятки и сотни миллиардов долларов имеют почти умозрительное значение. Мы в этой лиге не играем и вряд ли будем играть в обозримом будущем. Не та емкость рынка, на фоне европейских конкурентов наши интернет-компании выглядят внушительно, но что они на фоне Alibaba или Google, по крайней мере сегодня? Всего-то за полтора десятка лет в США сменилось несколько лидеров отрасли. Помните, была такая корпорация Microsoft, которая вот-вот должна была захватить мир, и возглавлял ее «злой гений Гейтс» — главный враг всех свободолюбивых интернет-пользователей. И кто теперь вспоминает про Microsoft и Гейтса? Все уже начали подзабывать Брина и Джобса; Цукерберг и тот вроде как уже не вполне гуру. У нас в России песочница поменьше — и все же этот урок о необходимости действовать невзирая на масштаб задач и опасность ошибки имеет значение и для нас.

Например, в последние месяцы немало было сломано копий вокруг проекта газопровода «Сила Сибири». Аргументы против: будем зависеть от единственного крупного покупателя — Китая; цена на газ в контракте не та; никогда проект не окупится и т. п. Однако если бы подобным образом рассуждало советское руководство, то никогда бы не появился газопровод в Европу, северные газовые месторождения, вероятно, разрабатывались бы куда менее интенсивно, и вообще, весь российский Север был бы сегодня освоен куда хуже. Цена, мол, не та… Кто вообще в 1970 году мог представить, какой будет цена на газ в 2015-м?! И какое значение для российско-европейских отношений будет иметь газовое сотрудничество? Большие, затеянные на десятилетия проекты живут своей собственной жизнью, вне зависимости от конъюнктурных выигрышей и просчетов.

(обратно)


В пещеру за деньгами Павел Быков, Александр Кокшаров

Успешное IPO крупнейшего китайского онлайн-торговца на Нью-Йоркской фондовой бирже — показатель того, насколько Китай и США сегодня вырвались вперед в мировой интернет-гонке

Первичное размещение акций китайского гиганта интернет-торговли Alibaba оказалось чрезвычайно успешным. Компании удалось привлечь с рынка рекордные 25 млрд долларов примерно за 13% акций, и уже в первый день торгов ее капитализация превысила 230 млрд долларов. По показателям размещения Alibaba превзошла предыдущего лидера высокотехнологических IPO — компанию Facebook, которая в мае 2012 года привлекла чуть более 16 млрд долларов, что обеспечило компании капитализацию более 100 млрд долларов.

В связи со столь успешным размещением скептики заговорили о том, как бы с Alibaba не повторилась та же история, что и с Facebook и Twitter, чьи акции вскоре после очень успешного IPO начали падать, не принеся инвесторам ничего, кроме убытков. Однако Alibaba — принципиально иной случай. В отличие от соцсетей, которые традиционно испытывают проблемы с монетизацией своих клиентских сервисов, Alibaba работает в сфере электронной торговли, поэтому ее бизнес гораздо устойчивее.

figure class="banner-right"

var rnd = Math.floor((Math.random() * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

«Интерес инвесторов к Alibaba объясняется тем, что рынок интернет-торговли Китая огромен. В КНР сегодня 630 миллионов человек пользуются интернетом, а к концу следующего года их может стать 850 миллионов. Из нынешних пользователей интернета около 280 миллионов человек — покупатели Alibaba. Китайский рынок интернет-торговли только в этом году вырастет примерно на 60 процентов, до 300 миллиардов долларов, — рассказал “Эксперту” Густаво Галиндо из инвестфонда Russell Investments. — Нужно понимать, что в отличие от рынков США или Европы он будет продолжать очень быстро расти, и это открывает огромные возможности для заработков таких компаний, как Alibaba. Это отличает ситуацию с IPO Alibaba от первичного размещения Facebook, который, будучи американской компанией, зарабатывает деньги в основном на рынках США и Европы, где темпы роста значительно ниже».

 


На китайской волне

У нынешнего успеха Alibaba две причины. Первая — тот самый динамичный рост китайского рынка интернет-торговли. Согласно опросу, проведенному GroupM в июне 2014 года, в Китае 71% интернет-покупателей предпочитают делать покупки именно в Сети, а не в обычных магазинах. Это повлияет на будущее ритейла в КНР: сегодня на интернет-торговлю там приходится всего 6% розницы, но эта доля неизбежно вырастет. Для сравнения: в Британии доля онлайн-продаж в торговле приблизилась к 20%. Конечно, Британия по этому показателю лидер, Китай нескоро выйдет на такой уровень, однако целый ряд особенностей указывает, что и слишком уж отставать китайцы долго не будут.

Интернет-покупатели в Китае отличаются от таковых в Европе, России или Северной Америке тем, что самыми популярными товарами для интернет-покупок там являются одежда, обувь и аксессуары. Согласно опросу China Internet Network Information Center (CNNIC), 76% интернет-покупателей приобретали одежду. Популярны также товары для дома и потребительская электроника (их приобретало более половины опрошенных китайских интернет-покупателей).

Результаты исследования консалтинговой компании McKinsey свидетельствуют, что интернет-покупатели в крупных городах Китая (Пекин, Шанхай, Гуанчжоу, Тяньцзинь, Шэньчжэнь) тратят почти пятую часть своих доходов (18%, по данным McKinsey) на онлайн-покупки. В год у них уходит на это до 1,1 тыс. долларов. В городах среднего размера интернет-покупатели тратят в интернет-магазинах несколько меньше (720–750 долларов в год). Однако эти суммы составляют куда большую долю их расходов — 21–27%.

То есть в целом перспективы китайской онлайн-торговли выглядят очень хорошо. И на этом фоне позиции Alibaba весьма надежны: в группу входят как портал B2B, так и подразделение розничной и мелкооптовой торговли AliExpress. Вопреки расхожему представлению копировать опыт ведущих интернет-торговцев непросто, бизнес таких компаний вовсе не так легко масштабируется. Пока ни у кого не получилось.

«Пока в мире есть Ebay, есть Alibaba и есть AliExpress. И все. В России еще есть “Молоток”, но он в разы меньше. То есть это весьма хорошо защищаемый бизнес, хорошо защищаемая история. Она требует не столько софта и не столько сервиса, сколько огромного количества мерчантов, которые подключены к системе и продают свои товары. А их подключение — это много-много лет работы. Кроме того, надо понимать, что у Alibaba сегодня продавцов больше, чем у любой торговой точки в мире, просто потому, что их в Китае больше. Даже у Ebay, который в три раза меньше Alibaba по капитализации, значительная часть продавцов находится в Китае. Только Ebay на английском, а Alibaba предоставляет им сервис на китайском языке. Одновременно AliExpress предоставляет доступ китайским мерчантам, не знающим английского языка, на другие рынки, в том числе на русскоязычные. В этом смысле это хорошо развитая и трудновоспроизводимая модель», — рассказал «Эксперту» партнер агентства Data Insight Федор Вирин .

 


Плюсы и минусы

Вторая же причина столь успешного размещения Alibaba — общее состояние фондового рынка. Момент для IPO выбран исключительно удачно. Например, индекс NASDAQ в последние месяцы вышел на уровень пика интернет-бума конца 1990-х (при этом, например, индекс S&P-500 уже давно существенно, примерно на треть, превышает уровень пика, достигнутого в 1999 году). И хотя IPO Alibaba происходило на Нью-Йоркской фондовой бирже, само по себе восстановление акций технологического сектора не могло не сказаться позитивно и на спросе на акции китайского торгового гиганта.

Бывший учитель английского языка и переводчик Джек Ма создал у себя на квартире компанию Alibaba в 1999 году. Теперь он самый богатый человек Китая

Фото: ИТАР-ТАСС

Конечно, с точки зрения консервативного инвестора, нынешняя стоимость Alibaba выглядит завышенной. Отношение капитализации к чистой прибыли (P/E) превышает 100, то есть вложенный в Alibaba акционерный капитал при нынешнем уровне прибыльности окупится, строго говоря, лишь через сто с лишним лет. Это несколько больше, чем у того же Facebook (84), и существенно больше, чем у Baidu (40) и Google (30), не говоря уже об Apple (16), но все же существенно лучше, чем у Amazon (845). В общем, учитывая уже описанные перспективы китайского рынка, а также то, что Alibaba, которая уже сегодня фактически является общемировым лидером, можно рассчитывать, что в ближайшие годы ее P/E будет быстро сокращаться, в том числе благодаря привлеченному акционерному капиталу. «Размещение акций Alibaba стало логичным продолжением успешного развития крупнейшей в мире площадки интернет-торговли. Компания получила новые деньги, теперь она прозрачна, более открыта для новых инвесторов, в том числе облигационных», — говорит Антон Толмачев , аналитик UFG Wealth Management.

Впрочем, есть, конечно, и риски. Так, комментаторы указывают на зависимость Alibaba от частично контролируемого ею платежного процессинг-сервиса Alipay, через который проходит почти 80% расчетов клиентов Alibaba в Китае, что создает известные регуляторные риски. Второй риск: опережающий рост китайского сегмента приводит к тому, что китайский рынок становится для компании все важнее (если три года назад на зарубежные операции приходилась примерно треть продаж, то сегодня — уже меньше одной пятой). Наконец, быстрый рост долга: в 2013 году компания получила у консорциума банков кредитную линию на 8 млрд долларов, и к настоящему моменту она, судя по всему, исчерпана. В случае компании с такой капитализацией и такой прибылью, как у Alibaba (2,5 млрд долларов в апреле—июне 2014 года), это хотя и несколько настораживает, но, безусловно, не является проблемой (тот же доступ к облигационному рынку после IPO существенно снижает этот риск).

 


Мало проектов

В любом случае успешное IPO Alibaba может оказать заметное влияние на состояние дел в российском сегменте онлайн-торговли. Дело в том, что наша страна — один из ключевых зарубежных рынков для Alibaba. «Россия остается одним из ключевых рынков для AliExpress. По данным исследовательской компании TNS, в августе этого года сайт первым из интернет-магазинов вошел в десятку самых популярных сайтов рунета, — сказал “Эксперту” директор по развитию бизнеса AliExpress в России и СНГ Марк Завадский . — Наши приоритеты в России сегодня — улучшение логистических операций и повышение качества и ассортимента товаров, представленных на AliExpress».

По словам Марка Завадского, несмотря на то что в настоящее время у Alibaba нет официального представительства в России, у компании сложились прямые и плодотворные отношения с ключевыми игроками рынка, включая интернет-магазины, логистические компании и платежные системы. Покупатели из России сегодня могут оплачивать покупки на AliExpress с помощью «Яндекс. Деньги», «Вебмани» и Qiwi, а также банковскими картами. Помимо AliExpress в России Alibaba активно развивает социальную сеть ITAO, одна из целей которой состоит в том, чтобы покупатели AliExpress и других магазинов обменивались впечатлениями о покупках.

И если за российских покупателей можно не волноваться, то отечественному сообществу интернет-предпринимателей имеет смысл задуматься о перспективах. Возможно, по европейским меркам российский интернет бизнес и является заметной величиной, но на фоне американских и китайских гигантов он теряется. Ложно и впечатление, что в России в последнее время возникает слишком большое количество стартапов и рынок инвестиций в интернет-торговлю и сервисы перегрет.

«Не знаю, у кого есть ощущение, что рынок инвестиций в электронную торговлю перегрет, у меня такого ощущения нет. Проблема интернет-торговли и вообще интернет-проектов в России в том, что их мало. Мало объектов для инвестиций, — говорит Федор Вирин из Data Insight. — Поэтому говорить о перегретости некорректно, можно говорить, что потенциальных инвесторов, по сути денег, больше, чем проектов, в которые можно инвестировать. Это большая проблема российского венчурного рынка. В мире в целом не так».

Москва—Лондон

Таблица:

В интернет-экономике выделяются два полюса экономического влияния — США и Китай. Десять самых дорогих интернет-компаний

(обратно)


О русском языке и мягкой силе Привалов Александр

Какую-то часть правды решено сказать вслух. Совместный доклад Россотрудничества и Минобрнауки о положении дел с изучением русского языка в России и за рубежом выражает «серьёзную обеспокоенность» по многим поводам. Внутри страны снижается «уровень владения русским языком среди учащихся и студентов», вне её ухудшаются «условия для изучения русского языка в большинстве стран, особенно на постсоветском пространстве» — в частности, «в связи с нагнетанием антироссийских настроений». Попытки противодействия этим грустным тенденциям авторы расценивают как недостаточно эффективные: «Реализуемый комплекс государственных мер… пока не оказал решающего позитивного влияния». Потом, как водится, предложения, главное из которых очевидно: деньги. Французы и немцы, испанцы и итальянцы, китайцы и корейцы — все тратят на продвижение своих языков в мире на порядок больше нас. Поэтому на новую ФЦП «Русский язык» надо выделить не два с половиной миллиарда рублей на пять лет, как в программе ныне действующей, а шесть или даже восемь миллиардов на те же пять лет: «Тогда пойдёт всё гладко / И встанет всё на место». Только, боюсь, гладко и тогда не пойдёт. Нет, если на поддержку русского языка и вправду ассигнуют хоть чуть побольше, будет неплохо. Но денег этих явно мало (для сравнения: на учебники для Крыма и переподготовку крымских учителей в этом году уже потрачено пять миллиардов), да и с направлениями работ не всё ясно.

figure class="banner-right"

var rnd = Math.floor((Math.random() * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

О внутрироссийских проблемах русского языка нужно говорить отдельно — и боюсь, обсуждаемая бумага не лучший повод к такому разговору. Хотя бы потому, что её авторы готовы счесть серьёзным продвижением обещанное ими к 2020 году «увеличение доли учеников, сдавших русский язык или литературу более чем на 60 баллов, с 45% учащихся до 48%». Вдумайтесь: люди сами делают варианты ЕГЭ, сами определяют и сами меняют (иногда и задним числом) правила выставления оценок — и ведь смеют же требовать сначала денег, а потом похвал за трогательно малый прирост получаемых в итоге показателей! Неприлично как-то. Так что «масштабное информационное и пропагандистское обеспечение деятельности по продвижению русского языка», предлагаемое авторами, станет очередным выпуском пара в свисток.

А вот про русский в сопредельных странах самое время говорить именно сейчас. Трагизм украинского кризиса вытесняет из памяти более ранние события, а забывать их не следует — из них надо извлечь уроки. Второй Майдан завершил почти четвертьвековую борьбу за Украину: Россия пыталась сделать её дружественной страной — США с европейскими союзниками стремились её от России оторвать. Россия проиграла: когда рассеялся дым от горящих покрышек, Украина предстала безоговорочно России враждебной ( до событий в Крыму — всякий, кто хотя бы заглядывал в украинские медиа, помнит: Крым лишь дал враждебности новое основание). Американцы оценивают свои затраты на «продвижение Украины к демократии» в пять миллиардов долларов. Мы вложили в Украину, считая экспортные скидки, в десятки раз больше, не получив взамен решительно ничего. Так и выглядит проигрыш в мягкой силе. Говоря о нём, обычно указывают на преимущества, имеющиеся в распоряжении Штатов: обкатанная до тефлоновых формул идеология, огромное количество разнообразных рычагов её продвижения (фонды, институты и проч.), наконец, притягательность позиции единственной сверхдержавы. Но и у России на этом поле было своё преимущество перед оппонентом — русский язык. Для подавляющего большинства жителей Украины он основной: по данным Gallup, в 2007 году для такой ответственной коммуникации, как собеседование при приёме на работу, русский выбирало 83% — после шестнадцати лет агрессивной украинизации! Своего козыря мы почти не использовали — и не мешали его активному умалению. Может, и были официальные или полуофициальные возражения Москвы против уничтожения высшего образования на русском языке или повального закрытия русских школ, но я их как-то не припоминаю. Хотя страна, на которую приходилась треть импорта и четверть экспорта Украины, страна, на бизнесе с которой завязаны все до единого тамошние олигархи, могла бы найти разные способы русский язык — защитить.

Наши попытки «влиять» на соседей сводились большей частью к участию в сиюминутной политической борьбе — будто и вправду тот же Янукович был для России заметно отличен от Тимошенко. Мягкой силе всё-таки подобает играть в более длинные игры. Всего лишь один пример: очевидно, стоило бы все эти годы гораздо активнее поощрять сотрудничество украинских гуманитариев с российскими коллегами. Несколько десятков грантов на совместные исторические исследования, может, не предотвратили бы прославления Мазепы или Бандеры, но в украинском понятийном пространстве остались бы хоть некоторые альтернативы и нынешнее крикливое единомыслие было бы хоть немного менее свирепым. Так что очень хорошо, что начат и продолжается серьёзный разговор о русском языке за рубежами России, — это даёт шанс не повторять прежних ошибок, — но неправильно, что он идёт так буквально о русском языке. Ведь мало продвигать русский язык как таковой — продвигать следует основанные на нём культуру и науку, что плохо помещается в рамки обсуждаемой ФЦП. Нужно системно поощрять самые разные меры: от лекционных поездок наших учёных до открытия в сопредельных странах филиалов наших вузов; от совместных исследований до театральных и киношных копродукций; от привлечения соседской молодёжи к нам на учёбу до заваливания тамошних университетов нашими учебниками по всем отраслям знания. На Украине всё это станет возможно далеко не сразу, но ведь вокруг нас и другие страны есть.

И уж конечно, ответственность за это направление следовало бы вменить не Минобру с Россотрудничеством, а Министерству иностранных дел. Мягкая сила должна быть органичной составляющей внешней политики, а такие послы, как Черномырдин (при всех его заслугах) или Зурабов, не много оставляют для этой составляющей пространства.

(обратно)


Лучшее время для экспансии Наталья Литвинова

Корпорация «Технониколь» купила итальянский завод по производству кровельных материалов и присматривается еще к ряду активов на итальянском рынке, намереваясь стать одним из его лидеров

section class="box-today"


Сюжеты


Эффективный бизнес:

Кристаллизованный предприниматель

Дорогая Pandora

/section section class="tags"


Теги

Эффективный бизнес

Экономика

/section

«Это как возвращение к первой любви», — шутит Владимир Марков , генеральный директор компании «Технониколь», вспоминая о том, что завод Italianа Membranе, сделку о покупке которого закрыли на днях, был одним из первых показанных россиянам итальянскими поставщиками оборудования в конце 1990-х. В тот момент «Технониколь» только осваивала технологии производства рулонных мембранных материалов для гидроизоляции, и итальянские партнеры возили их по разным заводам, показывая, как работает оборудование в этом производстве. Italiana Membrane (основан в 1988 году) — второй крупнейший производитель стройматериалов в Италии, его оборот в 2011 году составил около 50 млн евро. И вот теперь завод поглощен российской корпорацией. Практически одновременно рассматривался вопрос о покупке аналогичного испанского производства, но поздно подключились к тендеру и выиграть не сумели. С итальянским же предложением все сложилось. Сумма сделки не разглашается, но в компании не скрывают, что намереваются купить в Италии еще ряд активов и добиться лидерских позиций на рынке стройматериалов в течение пяти лет. О перспективах корпорации «Технониколь» на итальянском рынке Владимир Марков рассказал «Эксперту».

figure class="banner-right"

var rnd = Math.floor((Math.random() * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

 

— Какую основную цель вы преследовали, совершая эту покупку?

— Мы рассматриваем этот завод как плацдарм для развития на европейском и дальше на других зарубежных рынках. Ведь 35 процентов продукции итальянского предприятия идет на экспорт в страны Северной и Латинской Америки, Ближнего Востока, Скандинавии. Конечно же, мы будем использовать эти каналы продаж и продавать по ним не только мембранную гидроизоляцию, но и другую продукцию, производимую на российских заводах, например мягкую черепицу. В общем, мы рассчитываем, что эта покупка предоставит «Технониколи» как российскому производителю возможность занять существенную нишу на западных рынках.

— Почему вы так активно стремитесь на зарубежные рынки? Потенциал роста на домашних уже исчерпан?

— В этом сегменте — битумные материалы для гидроизоляции — наш российский рынок практически освоен, места для развития на нем почти не осталось, поэтому географическая экспансия сегодня — один из лучших способов наращивать продажи и доходность. Вообще, в Европе мы присутствуем давно, у нас есть торговое представительство, есть два завода, в Литве и на Украине, которые работают в том числе на рынки восточноевропейских стран. Отправляем продукцию даже в Англию и на Восточное побережье США. Правда, наши продажи на рынки дальнего зарубежья пока составляют порядка пяти—десяти процентов всего объема, но эта доля обязательно будет расти. Сегодня как раз представляется хорошая возможность сильно упрочить там свои позиции. Дело в том, что на некоторых европейских рынках, в частности на итальянском, сегодня кризис неплатежей, сказывается экономическая стагнация. При этом предприятия там очень сильно закредитованы: их задолженность банкам часто равна годовому обороту компании, к тому же отсрочки платежей составляют по 180 дней и больше. Любой неплатеж может вылиться в серьезную проблему. Именно это случилось с Italiana Membrane, с которой не смог рассчитаться один крупный покупатель, сам не получивший деньги за поставку. В итоге завод стал банкротом и был выставлен на продажу. И это типичная ситуация для многих итальянских предприятий сегодня. Одна из ее причин в том, что итальянский рынок очень слабо консолидирован, в отличие, к примеру, от немецкого или скандинавского. В одной Италии порядка 45 совершенно самостоятельных производителей такой продукции, тогда как в той же Германии не больше 15 игроков, а у нас в России их вообще всего десяток. Понятно, что столь жесткая конкуренция ставит их в тяжелое положение, при этом они, будучи небольшими компаниями, имеют гораздо меньший запас прочности на случай неплатежей, нежели крупная корпорация.

Завод Italianа Membranе уже в следующем году должен приносить корпорации прибыль

Предоставлено компанией «Технониколь»

— Но как же вы собираетесь бороться с неблагоприятной рыночной обстановкой? Вы придете и начнете устанавливать свои правила? А покупатели просто разбегутся. К тому же, как вы говорите, на рынке стагнация…

— Мы, конечно, будем проводить более ответственную финансовую политику, хотя при нашем уровне долговой нагрузки (соотношение долга и EBITDA в нашей корпорации составляет 0,3) и размерах нашей компании можем себе позволить некоторые риски. Но наша главная задача сегодня — максимально консолидировать этот рынок. Это придется делать в основном за счет покупки разоряющихся компаний — нам важно получить их доли рынка, клиентскую базу. После установления если и не контроля над рынком, то близкого к этому положения можно будет начать зарабатывать на нем, диктовать свои условия и по ценам, и по правилам поставок. К этому мы и будем стремиться в ближайшие пять лет. Сегодня очень удачное время для этого, и многие международные игроки занимаются тем же: мы сталкиваемся в переговорах с интересами крупных холдингов Soprema, Sika. Что до стагнации, то она не будет длиться вечно, кризисы рано или поздно заканчиваются, мы уже сейчас видим в нашем сегменте положительные звоночки. Зато такое сложное время дает возможность очень дешево купить хорошие активы, которые сегодня находятся в предбанкротном состоянии. Кризис — это не только проблемы, но и новые возможности. У нас хватает ресурсов, чтобы этими возможностями воспользоваться. На покупку итальянского завода мы даже не привлекали кредитных денег, купили на свои.

— Принесла ли эта покупка вам какие-то новые знания в плане технологий?

— Нет, все эти технологии мы хорошо знаем и давно используем. Больше того, этот завод, на который мы когда-то приезжали учиться работать, сегодня во многом отстал от наших российских предприятий как раз из-за того, что работал на небольшой рынок, не с полной отдачей. Там не обновлялись технологические линии — в этом не было большой нужды, тогда как промышленность уже предлагает более современные и эффективные решения по энергосбережению, например. По производительности он также сильно отстает от наших линий — примерно в полтора раза, у нас даже механический конструктив многих узлов сильно изменился, скорость работы линий выросла. Все это будет реконструироваться и модернизироваться по необходимости, после наращивания продаж.

По плану уже в следующем году этот завод должен выйти на точку безубыточности, а возврат инвестиций планируется в срок от трех до пяти лет. Хотя маржинальность продуктов в ближайшее время там будет ниже, чем в России, из-за более острой конкуренции.

— Насколько это сложно — покупать активы в Европе? Как выиграли тендер? Как происходило общение с властями?

— С властями общаться там гораздо проще, чем в России. По срокам прохождения официальных процедур не приходится даже сравнивать с местными порядками. Причем там была применена довольно интересная схема: после того как была достигнута договоренность п цене (после банкротства завода договаривались уже как раз с местными властями), мы почти сразу приступили к работе на заводе на правах аренды, и арендные платежи входят в сумму сделки. По сути, мы уже с января этого года работаем на заводе, выдаем продукцию, хотя официально все процедуры по покупке предприятия были закрыты только в начале осени. Власти были заинтересованы в том, чтобы предприятие не останавливало работу, налоги платились, рабочие получали зарплату, и все сделали для этого. К примеру, почти аналогичная ситуация у нас была в Казахстане — там мы тоже пытались купить обанкротившееся предприятие, которое фактически уже принадлежит госбанку, но так и не смогли ни о чем договориться. В итоге предприятие закрылось, а мы будем строить новое, собственное. Вот она, наглядная разница подходов.

Еще интересная деталь: чтобы купить завод, нам пришлось провести длительные переговоры с местными профсоюзами о численности производственного персонала, об их доходах — такого в России, конечно, вообще нет, не очень привычная ситуация. До банкротства на заводе в производстве работало 75 человек, мы договорились на том, что останется 30, хотя реально хватило бы еще раза в два меньше. Но профсоюзы больше на уступки не шли, пришлось соглашаться. Впрочем, мы планируем наращивать производство, а значит, и число рабочих тоже будет расти. Тридцати человек, по нашим прикидкам, хватит года на два.

Что до тендера, то на актив пыталось претендовать еще некое объединение локальных производителей под лозунгом типа «Не пустим чужаков», но по факту у них не было средств на эту покупку, поэтому мы остались безальтернативным вариантом.

— Изменилось ли отношение к вам в Италии, после того как началось политическое охлаждение между Россией и ЕС на почве украинских событий?

— На украинском бизнесе, естественно, эти события отразились, но на европейском — нет. Журналисты, и итальянские тоже, всегда задают этот вопрос, но на бизнесе это никак не сказывается. Потому что на самом деле все понимают, что политика и бизнес — вещи разные.

(обратно)


Живительная EBITDA Евгений Огородников

В борьбе между госбанками и Игорем Зюзиным за «Мечел» наступил кульминационный момент. Банкротство компании невыгодно ни одной из сторон: через несколько лет предприятие может стать очень прибыльным

section class="box-today"


Сюжеты


Дела судебные:

Шаг к банкротству

Оправданный директор

/section section class="tags"


Теги

Дела судебные

Экономика

/section

Акции «Мечела» падают неделю подряд, и без того низкая капитализация компании снизилась почти втрое. Впервые холдинг, имеющий около 300 млрд рублей выручки и 25 млрд рублей EBITDA, стоит на рынке меньше 8 млрд рублей. Причиной распродаж стало обсуждение судьбы «Мечела» президентом Владимиром Путиным и главой банка ВТБ Андреем Костиным . Костин заметил, что не все клиенты его банка отличаются дисциплиной — кое-кто слишком закредитован и пытается обратиться за госпомощью либо получить особые условия от банковского сектора. «Все-таки очень важно, чтобы дисциплина банковская существовала и каждый отвечал бы за себя», — сказал Костин. «Это абсолютно ключевая вещь, — согласился глава государства. — Этого должны придерживаться все участники экономической деятельности». Рынок воспринял диалог как сигнал о том, что «Мечел» пойдет на банкротство и понесет «полную ответственность» за свое кредитное бремя в 8,3 млрд долларов.

Глава ВТБ Андрей Костин считает, что «Мечелу» не хватает дисциплины

В конце минувшей недели ВТБ подал иск в Московский арбитражный суд, требуя взыскать с компании «Мечел» 2,99 млрд рублей. Поводом для подачи иска стало то, что «Мечел» не сумел выплатить проценты по взятым ранее кредитам. Костин отметил, что оснований для списания кредита нет, а реструктуризация долгов «Мечела» существенно не улучшит положение компании.

Тем не менее разговоры о банкротстве «Мечела» — это разговоры ни о чем. «Мечел», что называется, «too big to fail», это огромная компания, и запуск процедуры ее банкротства принесет колоссальные убытки как кредиторам, так и всей экономике страны.


Не аргумент

«Мечел» — огромный горно-металлургический холдинг полного цикла, он объединяет производителей угля, железной руды, стали, проката, ферросплавов, тепло- и электроэнергии. «Мечел» — один из ведущих мировых игроков на рынке коксующегося угля: он второй в мире по запасам, пятый по добыче, входит в десятку мировых экспортеров этого товара.

Кроме того, «Мечел» — это не только комплекс предприятий, но и инфраструктура, их обслуживающая: железные дороги и вагоны, автодороги и машины, порты и суда. От благополучия компании зависит жизнь в нескольких городах страны. Напрямую на «Мечел» трудится 72 тыс. работников, в том числе в Казахстане, Литве, на Украине и в США. Но основной бизнес находится в России. Здесь у компании не только все ключевые активы, но и стратегические вложения, и, как следствие, масса подрядчиков. В итоге вся деятельность «Мечела» кормит порядка полумиллиона человек.

figure class="banner-right"

var rnd = Math.floor((Math.random() * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Сам «Мечел», с его выручкой в 8,6 млрд долларов, в масштабах экономики дает порядка 0,35% ВВП. Еще столько же производят его смежники и в сопоставимую сумму складываются его долги. В итоге падение компании способно нанести серьезный удар по экономике: всего мы можем потерять около 1% ВВП. И это будет только прямой убыток. Но есть и косвенный: у «Мечела» открыты кредитные линии в 47 банковских организациях по всему миру. В случае банкротства под эти долги «Мечела» банкам придется создавать стопроцентные резервы. Для большой тройки российских банков (на ВТБ приходится 1,8 млрд долларов из долга «Мечела», на Сбербанк 1,32 млрд и на Газпромбанк 2,35 млрд) это удар по собственному капиталу на 5,5 млрд долларов. Поскольку банки обязаны создавать резервы, другими словами замораживать часть капитала на счетах ЦБ, так как работают с плечом 1 к 10, это будет означать 55 млрд долларов кредитов, не выданных реальному сектору экономики. Все вместе это уже тянет на 2–3% ВВП.

Но предположим, что все эти расчеты будут проигнорированы банками, и они добьются банкротства «Мечела». Взамен кредиторы получат миноритарные доли в «Мечел майнинге» и других «дочках» компании, заложенные по кредитным договорам. Пока банки разберутся что да как, установят контроль и назначат управленцев, может пройти несколько месяцев. «Дочкам» «Мечела» это грозит перебоями с финансированием и остановкой предприятий. Но такие объекты, как доменные печи или коксохимические установки, после приостановки своей деятельности потребуют капитального ремонта. Например, восстановление трех доменных печей обойдется в 300 млн долларов. Остановка угольных карьеров влечет за собой невыполнение контрактов — это штрафы, с одной стороны, и потеря рынков — с другой. Таким образом, рассуждения о банкротстве предприятия выглядят не то чтобы натянутыми — любому здравомыслящему человеку понятно, что банкротство «Мечела» — тупиковый вариант, способный столкнуть не только компанию, но и значительную часть экономики страны в пропасть.


Реальная перспектива

Итак, банкротство — нереальный вариант. О чем может реально идти речь в случае с «Мечелом»? Пик платежей по его долгам приходится на 2015–2016 годы. В это время компании нужно погасить порядка 5 млрд долларов долгов. Уже сейчас очевидно, что ценовая конъюнктура на внешних рынках, капиталоемкие проекты «Мечела», не вышедшие на полную мощность, и сами размеры долга не позволяют компании это сделать. Для многих предприятий данная ситуация обыденна, и разумный выход из нее — рефинансирование долга и пролонгация кредита. Однако в случае с «Мечелом» банкиры не пожелали вникать в нюансы и, сославшись на рост стоимости заимствований на внутреннем рынке, предложили повысить ставки по новым кредитам с 11%, которые были в 2013 году, до 14%. А на возражения «Мечела», что при такой стоимости кредитов в его проектах нет никакой экономики, предложили конвертировать часть долга в акции.

Главное предложение банков сводится к следующему: 3 млрд долларов долгов «Мечела» конвертируется в 75% акций. Остальной долг компании перед госбанками в 2,5 млрд долларов пролонгируется по ставке 14% годовых. Доля основного владельца Игоря Зюзина в рамках такой сделки размывается до 10% (с нынешних 67,42 %), но взамен он получает опцион на обратный выкуп бумаг по цене конвертации плюс 15% годовых в долларах.

При этом сделка, предлагаемая банкирами, только на первый взгляд выглядит привлекательной. Первая проблема — опцион. Он означает, что банкиры обязуются вернуть контроль над компанией Игорю Зюзину. Значит, перепродать «Мечел» на сторону без ликвидации опционных соглашений и согласия Зюзина не получится. В итоге банкиры получают, по сути, во временное управление огромный разношерстный горно-металлургический холдинг, управлять которым не самая простая задача. А это значит, что «Мечел», уже переживающий финансовый кризис, столкнется еще и с кризисом управленческим.

Вторая проблема — санкции. Все три банка сейчас находятся под санкциями ЕС и США. Если они получат контроль над «Мечелом», то и сама компания подпадет под санкции. Это вызовет еще одну проблему — рефинансирование долгов перед западными банками, а этих долгов у «Мечела» на 1,7 млрд долларов. Более того, будут нарушены ковенанты как минимум по одной из банковских линий. То есть, взяв контроль в «Мечеле», банкам придется погасить все кредиты компании и ее «дочек» международным банкам.

Третья проблема, с которой столкнутся банки, — достаточность их собственного капитала. Она у российских кредитных организаций на минимумах много лет. Впереди осложнение ситуации в экономике из-за ужесточения монетарной политики ЦБ. Это вызовет проблемы с обслуживанием долгов многими предприятиями и вынудит банки создавать резервы. Сегодня любые деньги не лишние. Конвертация же 3 млрд долларов долгов «Мечела» в акции потребует создания дополнительно 100% резервов под сумму. Банки этот вопрос журналу «Эксперт» не стали комментировать. Аналитик Fitch Александр Данилов считает, что государство, скорее всего, поможет крупным банкам, в том числе и из-за проблем с долгами «Мечела». «Сбербанк может это пережить, но мы не знаем, как зарезервированы кредиты “Мечела” у ВТБ и Газпромбанка. В любом случае государство будет как-то задействовано — либо спасать “Мечел”, либо помогать банкам», — говорит Данилов. Таким образом, складывается впечатление, что план банков не очень продуман.

У компании есть встречное предложение: долг перед госбанками в размере 5,5 млрд долларов пролонгируется по ставке рефинансирования ЦБ +1,5–2%. При этом «Мечел» в ближайшие два года будет гасить только половину процентов. Вторая половина будет уходить в тело кредита. Эта схема позволит в течение двух лет российским банкам получать суммы, сопоставимые с теми, что они получили бы, будь реализован их план. Так, по схеме банкиров, 3 млрд долларов уйдет в акции, на оставшиеся 2,5 млрд долларов будет начисляться 14% годовых. Итого 700 млн долларов в течение двух лет. По схеме Зюзина — на долг 5,5 млрд долларов будет начисляться 11%, но половина процентов будет капитализироваться. Итого за два года банки получат около 600 млн долларов. Но при этом им не нужно будет создавать 100% резервов под долги компании, капитал банков останется цел, эффективность его работы будет намного выше. Государству не надо будет за свой счет «откачивать» компанию.

При этом обе схемы, предложенные сторонами, не решают еще одной проблемы «Мечела» — проблемы его текущего оборотного капитала. Сейчас компания просто обескровлена. По данным отчетности, на начало года у нее было 270 млн долларов кэша — это всего лишь 3% от годового оборота. В итоге, как бы болезненно это ни было для акционеров, «Мечелу» все равно придется пойти на распродажу части активов, чтобы пополнить запас средств. Хорошо, если это будет продажа железной дороги Улак—Эльга, хуже, если продавать придется производственные активы. Но ни смена собственника, ни распродажа активов не принесет «Мечелу» финансовой свободы. За что же борются Зюзин и банки?


За что война

В общественном представлении Игорь Зюзин виноват в том, что накупил разношерстных активов задорого, и теперь ему приходится их экстренно распродавать. Однако если посмотреть, во что вложены деньги компании, то навязчивая мысль о неадекватности ее владельца исчезает.

Почти половина всего долга «Мечела» возникла из-за разработки крайне капиталоемкого проекта Эльгинского месторождения (см. «Эльгу взять, патронов не давать» в №28 «Эксперта» за 2014 год). Еще один капиталоемкий долгострой — универсальный рельсобалочный стан (УРБС) на Челябинском металлургическом комбинате. Этот проект номинально обошелся «Мечелу» в 900 млн долларов. Деньги в оба проекта вложены, а прибыли они еще не приносят. УРБС работает в тестовом режиме, обкатывает технологии выпуска рельсов и балки. Главная цель его постройки — выпуск стометровых рельсов, но продажа их будет возможна лишь после сертификации РЖД. Процесс этот небыстрый, займет еще полгода. Выход УРБС на полную мощность может дать порядка 600 млн долларов к EBITDA компании «Мечел».

А к 2018 году на мощность начнет выходить эльгинский проект. Это одно из уникальных месторождений коксующегося угля в мире. Себестоимость производства составляет около 35 долларов за тонну. В порту после уплаты транспортных расходов эта тонна будет стоить около 70 долларов. Даже при текущих рекордно низких ценах на уголь одна тонна эльгинского угля будет давать по 50 долларов к EBITDA. Всего же на полной мощности планируется добывать по 26 млн тонн. Итого как минимум 1,3 млрд долларов к прибыли до уплаты процентов и амортизации.

Так что даже если текущая ценовая конъюнктура сохранится, через два-три года «Мечел» за счет раскрытия инвестиционных активов может выйти на 2–2,5 млрд долларов EBITDA. В этих условиях показатель долг/EBITDA компании снизится до приемлемых 3–4 млрд. Но металлургия циклична. Любое повышение цен на конечную продукцию будет формировать прибыль. По расчетам самого «Мечела», рост цен, например, на стальную продукцию холдинга на 5% может добавлять по 330 млн долларов к EBITDA. Как разжимается сжатая пружина, так же могут начать расти доходы «Мечела». Вот за этот будущий рост и развернулась борьба.

(обратно)


В санкциях полно лазеек Александр Лабыкин

На вопрос, что потеряли российские нефтяники в результате санкций, эксперты отвечают: объемы добычи пока не упали, реализацию некоторых планов по разведке нужно будет отложить, а части оборудования приходится искать замену. Если санкции продлятся долго и будут ужесточаться, то западные компании могут уйти из России. Но пока они предпринимают массу усилий, чтобы этого не произошло

Степень жесткости антироссийских санкций и то, на какие сферы они распространяются, не до конца очевидна. Даже некоторые юристы путаются в этом, отчего и дают неверные прогнозы. Например, некоторые аналитики с уверенностью говорили нам, что газовые проекты не попали под санкции ЕС из-за зависимости европейских стран от нашего сырья. Это так, да не так. Персонально «Газпром» не попал под санкции Евросоюза, однако в ЕС еще в начале июля был введен запрет на инвестиции в энергетические секторы России, включая добычу нефти и газа. В конце июля ЕС обязал экспортеров получать предварительное разрешение на экспорт в РФ определенных видов энергетического оборудования и технологий, а также ввел запрет на поставки высокотехнологичного оборудования для добычи нефти в Арктике, на глубоководном шельфе, и сланцевой нефти. А также запретил организацию долгового финансирования трех топливно-энергетических компаний России — «Роснефти», «Транснефти» и «Газпром нефти». В итоге сейчас даже западные банкиры не могут понять, допустимо ли, например, кредитовать «Газпром». Самой компании в списке санкции нет, а газовая отрасль — есть. Такое впечатление, что Евросоюз намеренно оставляет своим компаниям юридическую лазейку для того, чтобы те остались в России. Если так, то это по сути кукиш в кармане для США.

 


Exxon и ныне тут

США вроде бы действуют бескомпромиссно. В начале августа они запретили поставку в Россию оборудования для глубинной добычи (свыше 152 метров), разработки арктического шельфа и сланцевых запасов углеводородов. Это было сделано для отрасли в целом. Была ограничена поставка технологий для нетрадиционной добычи энергоносителей. 12 сентября США пошли еще дальше и ввели санкции поименно против «Газпрома», «Роснефти», «Транснефти», «ЛУКойла», «Газпром нефти», «Сургутнефтегаза» и «НоваТЭКа». Американским компаниям запрещено поставлять им товары и технологии, необходимые для освоения месторождений нефти на глубоководных участках и арктическом шельфе, а также в сланцевых пластах. Санкции запрещают поставку таких технологий и оборудования даже через посредников (предполагается отслеживать всю цепочку до конечного получателя). «Газпром нефти» и «Транснефти» также запретили брать кредиты и размещать ценные бумаги на американском рынке на срок более 90 дней.

Во всем видна недвусмысленная угроза нашим проектам на арктическом шельфе, где мы в значительной степени технологически зависимы от американцев. Получается, что закон однозначно запрещает той же Exxon Mobil с нами работать — тогда почему американцы еще здесь?

 


«Сургутнефтегаз» вместо Total

Если финансовую брешь в бюджетах нетфегазовых компаний компенсируют деньгами из Фонда национального благосостояния и азиатскими кредитами, то технологии добычи трудноизвлекаемой нефти государство столь же просто из кармана не вынет. Первым удар держит «ЛУКойл», который в мае подписал с французской Total соглашение о создании совместного предприятия для освоения месторождений баженовской свиты с долями 51 и 49% соответственно. Как заявил исполнительный директор Total Кристоф де Маржери , его компания приостанавливает сотрудничество с «ЛУКойлом». Сделано это именно по причине антироссийских санкций Запада. «Совместное предприятие с “ЛУКойлом” однозначно приостановлено. Однако этот проект (по сути) не был запущен, так что на Total это никак не отразится», — цитирует слова Де Маржери газета Financial Times.

figure class="banner-right"

var rnd = Math.floor((Math.random() * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Баженовская свита считается наиболее значимым ресурсом для российской нефтедобычи в ближайшем будущем. Проект этот знаковый для России, поскольку речь идет о трудноизвлекаемой (вязкой) нефти, она считается своего рода аналогом сланцевой и добывается в основном методом гидроразрыва пласта. По данным Министерства природных ресурсов и экологии РФ, российские запасы вязкой нефти составляют около 40 млрд тонн, в недрах Югры ее содержится до 11 млрд тонн. Это больше, чем было добыто во всей Западной Сибири за 50 лет освоения ее недр. По словам председателя совета Союза нефтегазопромышленников России Юрия Шафраника , экономический эффект от внедрения передовых разработок может быть получен очень быстро. Так, «Сургутнефтегаз», внедрив за один лишь 2013 год 200 новаций в области добычи трудноизвлекаемой нефти, получил экономический эффект, превышающий 100 млрд рублей.

Можно ли считать, что России будет нанесен урон из-за приостановки баженовского проекта? Скорее всего, нет.

Во-первых, маловероятно, что Total окончательно выйдет из проекта — пока речь идет лишь о приостановке создания СП. В «ЛУКойле» сообщили, что негативный эффект от санкций в целом сейчас анализируют юристы и экономисты. Вместе с юристами Total они изучают и возможность продолжения сотрудничества. Согласно санкциям ЕС, ввоз оборудования для глубоководного бурения, добычи на арктическом шельфе и добычи сланцевой нефти не запрещен, но на это необходимо одобрение Еврокомиссии. И никто еще не заявил, что Total его не получит. Сотрудник агентства Fitch Максим Эдельсон ранее заметил, что в документах о санкциях не дано определения сланцевой нефти. «Одно и то же оборудование российские компании могут приобретать как для добычи традиционной, например глубокозалегаемой, нефти, так и для добычи сланцевой. Формально ограничений на поставку оборудования для добычи традиционной нефти нет».

Во-вторых, даже если Total покинет проект, на покупку ее лицензий сразу найдутся желающие. «К разработке баженовской свиты “ЛУКойл” может привлечь “Сургутнефтегаз”. У того, правда, нет технологии гидроразрыва, только тепловая добыча, но она вполне применима», — пояснил «Эксперту» Иван Грачев , председатель комитета по энергетике Государственной думы. Генеральный директор «Сургутнефтегаза» Владимир Богданов тоже говорил, что в случае необходимости может поделиться наработками компании с другими нефтяниками. «Сургутнефтегаз» еще в прошлом году добыл на баженовской свите первый миллион тонн нефти. «Нас от коллег отличает то, что у нас собственное бурение, капитальные подземные ремонты, своя производственная база, машиностроение, программно-вычислительные центры», — подчеркнул Богданов.

Второй крупный проект Total в России, «Ямал СПГ», похоже, пока в безопасности, о чем ранее заявлял Кристофер де Маржери. Почему, мало кто понимает, ведь инвестиции в добычу газа формально запрещены, как и поставки в Россию соответствующего оборудования. « Скорее всего, потому, что европейские санкции касаются запрета инвестиций в новые проекты, а сюда уже вложены средства, — говорит Александр Пасечник , руководитель аналитического управления Фонда национальной энергетической безопасности. — Или Total все же получит разрешение властей Евросоюза на продолжение работы, поскольку уже вложила средства. Вообще, мы видим, что иностранные компании всячески отстаивают свои российские проекты, а значит, власти делают для них исключение в индивидуальном порядке». Впрочем, «НоваТЭК» реализует проект «Ямал СПГ» не только с Total, но и с китайской CNPC (60% у российской компании, по 20% — у иностранных партнеров). «Если даже европейцы ужесточат санкции и Total выйдет из “Ямала СПГ”, ее долю охотно выкупят китайцы или же индийцы и японцы, которые ранее претендовали на долю в проекте. Так что ему мало что угрожает», — полагает Пасечник.

В любом случае от ухода с баженовской свиты Total, которая, судя по всему, намерена использовать все средства, чтобы остаться в проекте, добыча нефти в среднесрочной перспективе не упадет, будет лишь на время отложена разведка месторождения.

 


Шторм на шельфе

Ожидается, что санкции ударят по одному из самых северных добычных проектов — на структуре «Университетской-1» в Карском море. Первый звонок уже прозвучал: представитель американской ExxonMobil официально заявил, что компания полностью соблюдает санкционный режим США. Однако и здесь не все ясно. Глава Минприроды  Сергей Донской и «Роснефть» заявили, что работы по геологоразведке на «Университетской» ведутся в плановом режиме, бурение продлится до 10 октября.

«Пока речь идет о том, что бурение будет планово прекращено ввиду наступления осеннего периода, вскоре начнется период сильных штормов, — говорит Рустам Танкаев , ведущий эксперт Российского союза нефтегазопромышленников. — Возобновиться оно должно весной. Но, если санкции продлятся до этого времени, для нас это будет большая потеря. Китайцы или корейцы не имеют технологий для эффективной работы на арктическом шельфе. Здесь нужны такие подводные технологии бурения и добычи, которыми обладают только США и европейцы. В принципе выход найти можно. Полагаю, над этим сейчас в “Роснефти” работают. Для России разработка самого северного российского месторождения “Университетская-1” важна, потому что этим мы обозначаем свое присутствие в Арктике». Запасы углеводородов на дне Карского моря оцениваются примерно в 13 млрд тонн нефти и 8,5 трлн кубических метров газа. «Роснефть» и ExxonMobil планировали вложить в разведку шельфа 3,2 млрд долларов.

Впрочем, ExxonMobil и сам крайне заинтересован в работе в части шельфа, запасы которого сопоставимы с запасами Саудовской Аравии. «Все ожидали, что после открытия месторождения углеводородов на “Университетской” акции ExxonMobil вырастут в цене, и компания только на этом нарастит капитализацию на пять-шесть миллиардов долларов, — объясняет Василий Богоявленский , заместитель директора Института проблем нефти и газа РАН. — Они бы с лихвой окупили свои вложения в проект. Так что потери в первую очередь понесет сама американская компания. Россия же ровным счетом ничего не теряет в краткосрочной перспективе, поскольку доходы от месторождения ожидались только через десять—пятнадцать лет. Речь может идти только о том, что начало его разработки будет отложено».

«Роснефть» сотрудничает с ExxonMobil и в составе консорциума «Сахалин-1», где летом этого года на месторождении Аркутун-Даги введена в эксплуатацию крупнейшая в мире добывающая платформа «Беркут». Объем извлекаемых запасов здесь оценивается в 2,3 млрд баррелей нефти и 17 трлн кубических футов природного газа. Но о прекращении работ по «Сахалину-1» американский партнер «Роснефти» заявлений вовсе не делал. Точнее, еще в мае было сказано обтекаемо: мол, санкции соблюдаем, но «наши планы остаются в соответствии с графиком». «По проектам на Сахалинском шельфе уход западных компаний не страшен, там российские ВИНКи хотя и нелегко, но могут переключиться на корейские технологии, — считает директор Фонда энергетического развития Сергей Пикин . — В конце концов, сумели же корейцы сделать рабочую часть платформы для “Сахалина-1”, так смогут и бурить, и добывать».

ExxonMobil даже не объявляет о приостановке разведки и бурения в рамках еще более свежего проекта по разработке ачимовской, баженовской и тюменской свит, где американской компании принадлежит 27 месторождений с трудноизвлекаемыми запасами. В отличие от сахалинских этот проект, можно сказать, еще в стадии подготовки, поэтому удивительно, что в ExxonMobil ни слова не сказали о нем.

Конечно, риски у этих проектов есть. Но, судя по всему, продолжение участия ExxonMobil в них — вопрос индивидуальных договоренностей компаний с Госдепом, поскольку, если подходить к соблюдению санкций формально, то американцам следовало бы уже прекратить все работы на Сахалине и в Карском море.

В такой ситуации неопределенности российские ВИНКи не могут четко определить планы добычи на период до 2025 года. Во всяком случае они не представили в правительство свои скорректированные графики (вице-премьер Аркадий Дворкович поручал сделать это до 15 сентября). А графики эти именно сейчас чрезвычайно важны для «Транснефти», которая в итоге не знает, тянуть ли ей трубы к новым месторождениям. В самой «Транснефти» заявляли, что графики освоения месторождений нефтяниками могут сдвинуться по времени. Глава «ЛУКойла» Вагит Алекперов ранее говорил, что из-за санкций теоретически может приостановиться до четверти всех проектов в России по разведке и добыче новой нефти.

 


На импортной игле

Мы мало что производим сами для нефтегазодобычи по многим причинам, в том числе потому, что нефтяники предпочитают закупать импортное оборудование. И вот результат: один из крупнейших нефтесервисных холдингов Halliburton еще в мае приостановил сотрудничество с компанией «Газпром бурение», принадлежащей попавшему в санкционный список США Аркадию Ротенбергу . Другие крупные игроки сервисного рынка — Caterpiller, Baker Hughes, Weatherford — тоже оценивают последствия санкций против России для их бизнеса, и, по обрывочным сведениям, некоторые поставки уже прекратились. Weatherford недавно продала «Роснефти» оборудование, но, что будет дальше, никто не говорит.

Все российские нефтяные компании сейчас принялись искать альтернативу западному оборудованию для разведки, бурения, добычи и даже хранения нефти. В частности, представитель «ЛУКойла» сообщил «Эксперту», что сейчас компания анализирует, на что можно заменить оборудование, поставлявшееся западными компаниями. По данным Минэнерго, при добыче нефти и газа доля импортной техники составляет до 24%, в нефтегазопереработке и нефтехимии — до 35 (при производстве сжиженного природного газа — около 100%), в добыче угля — 31–100%; в электроэнергетике импортируется до 45% газовых турбин, более 50% трансформаторов, до 30% гидротурбин. В список запрещенного для поставок из США и Европы оборудования входят буровые платформы, детали для горизонтального бурения, подводное оборудование, морское оборудование для работы в условиях Арктики, программное обеспечение и оборудование для гидравлического разрыва пласта, дистанционно управляемые подводные аппараты, насосы высокого давления, а также химические реактивы. Кстати, при добыче сланцевых углеводородов используется до 500 различных химикатов, большинство из которых производится в США.

«На сухопутных месторождениях работает много отечественных буровых установок, — говорит Василий Богоявленский. — Если европейские компании не будут их поставлять, то они могут быть закуплены в Китае. “ЛУКойл” сам строит свои платформы для морской добычи на заводе металлоконструкций в Калининграде. Эти платформы уже несколько лет добывают нефть на шельфе Балтийского моря. На шельфе Печорского моря успешно работает терминал “Варандей”, построенный в Калининграде».

Наземные буровые установки в России производят. Федор Катамчин , начальник конструкторского бюро Волгоградского завода буровой техники, сообщил «Эксперту», что их предприятие делает буровые не хуже западных: «Наши буровые применяют все российские, и не только российские, нефтяные компании. Но они при этом покупают еще и западные буровые установки. Наш завод давно соответствует жестким требованиям заказчика. Нам хорошо известны их спецификации по каждому проекту. Стоит признать, что иностранные компании в чем-то делают улучшения. Например, по комфортности бурения для персонала, где-то по цене».

Как сообщил «Эксперту» источник в «Роснефти», российские буровые установки их вполне устраивают, но они недовольны условиями поставок. Поэтому нефтяники предпочитают иметь дело с Китаем, который делает полные копии американских буровых, но намного быстрее, чем россияне. Хотя китайские чаще ломаются. «Наши предприятия могут, например, выпускать установки для выделения и сжижения гелия, — говорит Вячеслав Кулагин , руководитель Центра изучения мировых энергетических рынков ИНЭИ РАН. — Но когда их требуется сразу десять, то быстрее и дешевле закупить западные. “Совкомфлот” делает танкеры для сжиженного газа, но не может строить сразу несколько. Их “Ямал СПГ” заказывает в Южной Корее». Глубоководные буровые установки для добычи в морях и тем более в морозной Арктике в России сейчас не делают, хотя в принципе могут. «Я еще в 1977 году участвовал в производстве первого в СССР устьевого подводного оборудования для морской и шельфовой добычи, это было на питерском заводе ГПО “Баррикады”, — говорит Федор Камчатин. — Мы сделали его и поставили на Каспий. Но потом открылись двери на Запад, и все было загублено. Но сделать морские буровые, если к нам обратятся, мы можем: все оборудование есть, а чего нет, докупим».

Номенклатура по импортозамещению составляет несколько тысяч видов позиций. Работа в этом направлении вроде бы ведется. В «Роснефти» есть департамент локализации техники и технологий, руководит которым вице-президент компании. Для сахалинских проектов «Роснефть» и в самом деле закупает на внутреннем рынке много машин, судов, даже деталей для буровых (списки выставляются на сайте). В компании вообще заявляют, что стремятся к стопроцентному импортозамещению, но это, видимо, планы на далекую перспективу. Относительно активно работает с российскими машиностроителями «Газпром нефть», чья система закупок считается наиболее эффективной в нефтяной отрасли (но в основном по замещению оборудования для переработки нефти). Активизировалась и работа профильного департамента Минпромторга РФ, который регулярно собирает поставщиков нефтегазового комплекса и выносит их проблемы на обсуждение в правительство страны. Минэнерго планирует актуализировать энергостратегию РФ до 2035 года с учетом санкций, в ней будут отражены вопросы замещения импорта, выпуска технологий для нефтянки и меры финансово-кредитной поддержки.

Однако вызывает вопросы координация этой политики. «Мы как раз сейчас ищем точки роста и входа в нефтегазовую отрасль, — сообщил “Эксперту” Роман Кондратьев , генеральный директор ООО “Завод буровых технологий”. — Но нефтяные компании, в первую очередь государственные, не идут на контакт. Кроме того, нет готовых проектов по новому буровому оборудованию, которые должны выполнить проектные институты по техническому заданию заказчика». Генеральный директор «Нефтегазмаша» Сергей Шарапов приводит печальный пример Тульского оружейного завода, который сделал буровое долото (один из важных элементов буровой, применяется как связующая деталь для погружения трубы в грунт) и представил его ведущим нефтяным компаниям. Сейчас в основном используют американские долота, ведь российские и китайские часто ломаются, а менять их дорого, поскольку для этого приходится, по сути, демонтировать буровую. «Но тульские оружейники умудрились сделать долото, которое дешевле американского на треть, а главное, намного прочнее, что показали стендовые испытания, — рассказывает Шарапов. — Нефтяники отказались их даже испытать на буровой. Туляки потом все равно доказали, что их долото надежнее американского, получили все заключения, но инженер одной из нефтяных компаний все равно уперся и отказался их внедрять. Ведь сэкономленными деньгами с ним не поделятся, а ответственность огромная, так зачем рисковать?» Предприятие Сергея Шарапова сделало насосное оборудование для буровых, которое бесперебойно работает 1000 часов, в то время как китайское насосы — всего 400 часов, а американские — 700. Но нефтяники отказались покупать их более дешевые насосы. «Проблема — в качестве менеджмента, — говорит Шарапов. — Инженерам старой закалки еще интересно внедрять отечественное, а там, где пришли молодые, все начинают закупать западное. Плюс коррупция. Снабженцам выгодно покупать ненадежное китайское оборудование, чтобы оно часто ломалось».

 


Что можем делать сами

В девяностые годы, когда стояла задача конверсии, нефтяники развернули вполне эффективную программу импортозамещения. «Газпром», например, помог машиностроителям освоить производство газоперекачивающих агрегатов. Благодаря его политике тогда выжило много компаний, Воронежский механический завод обязан «Газпрому» освоением производства фонтанной арматуры. Вообще, тогда в каждой нефтяной компании было подразделение, отвечающее за работу с машиностроителями. «ЛУКойл» помог «Ижнефтемашу» освоить выпуск цементировочных агрегатов, немало для нефтяного машиностроения сделал «Сургутнефтегаз».

«Парадокс: когда баррель нефти стоил около пятнадцати долларов, нефтяники занимались развитием машиностроения, а когда цена повысилась до ста, они это делать перестали, — говорит Александр Романихин , президент Союза производителей нефтегазового оборудования. — В наши дни у нефтегазовых компаний подход примерно следующий: вы разработайте, изготовьте, покажите нам, а мы посмотрим. Удалось бы создать мощное нефтегазовое машиностроение в Китае, если бы в CNPC придерживались аналогичного подхода? А в Норвегии, если бы так вела себя Statoil? Возникли бы новые заводы нефтяного машиностроения в Казахстане, если бы “КазМунайГаз” поступал так же»?

Возможно, санкции помогут изменить ситуацию. Сейчас для этого самое время. Объем рынка отечественного нефтесервиса превышает 25 млрд долларов. При этом российские компании находятся в условиях жесткой конкуренции с западной «большой сервисной четверкой» — Schlumberger, Baker Hughes, Weatherford и Halliburton. Кроме того, добывающие компании уже давно стали заказывать оборудование у китайцев из-за выгодного соотношения цены и качества. При ограничении импорта самое время увеличить объем производства наших компаний, который за последние пять лет снизился в полтора раза. Объемы производства бурового оборудования отечественными лидерами рынка неуклонно падают. Так, на заводах «Уралмаш НГО Холдинга» в 2013 году, как и в 2012-м, было произведено всего 30 буровых установок вместо 350, которые выпустили предприятия этой группы в 1990 году.

Большой проблемой для нефтедобычи станет то, что под запрет подпало западное программное обеспечение, используемое в глубоководных, арктических и сланцевых нефтяных проектах. Но потенциал в разработке отечественных аналогов у наших программистов есть. Это подтверждает пример ЗАО «Технологии обратных задач», которое создало программное обеспечение 2D/3D CSP-PSTM для геологоразведки нетрадиционных коллекторов, в трещинах которых содержится нефть. Это первая в мире подобная технология, позволяющая повысить возможный процент добычи трудноизвлекаемых запасов углеводородов, за что сегодня борются все нефтяные компании.

«Аналогичные технологии сейсморазведки на рассеянных волнах разрабатывают сейчас компании в США, Израиле, Китае, но мы действительно первыми в мире выходим на рынок, — сообщил “Эксперту” Геннадий Ерохин , технический директор компании “Технологии обратных задач”. — Все крупнейшие нефтяные компании мира уже знакомы с нашей презентацией. Наше программное обеспечение позволяет заменить целые штаты геофизиков и геохимиков, причем дает более точные данные и обеспечивает их повторяемость. Дело в том, что у разных специалистов при одних и тех же условиях данные каждый раз будут разными, а наше ПО всегда выдает точный результат».

Проще говоря, российская технология позволяет гарантированно увидеть нефть там, где сейчас, согласно действующим методикам, ее могут и не заметить. Затраты на создание такого продукта составили около 100 млн рублей, половину из которых в проект вложило «Cколково».

«Нынешние проблемы у нефтяников возникли потому, что они очень много слушали вредные советы о том, что операционную деятельность надо вести на заемные средства, что все сервисы надо выводить на аутсорсинг, использовать самое передовое и дорогое в мире оборудование, а не развивать отечественные НИОКР. В итоге мы оказались легко уязвимы», — пояснил «Эксперту» Борис Никитин , заведующий кафедрой освоения морских нефтегазовых месторождений Российского государственного университета нефти и газа имени Губкина.

(обратно)


Полимерный прорыв Сергей Кудияров

«Сибур» реализовал еще один колоссальный инвестиционный проект. Теперь можно говорить о достижении Россией импортозамещения по ПВХ — одному из важнейших для современной промышленности полимеров

section class="box-today"


Сюжеты


Промышленность:

Надежды не оправдались

Разглаживание инфраструктуры

/section section class="tags"


Теги

Промышленность

/section

В городе Кстово Нижегородской области торжественно запущен в эксплуатацию комплекс по производству поливинилхлорида (ПВХ) «РусВинил» мощностью 330 тыс. тонн ПВХ в год. Еще 225 тыс. тонн каустической соды будет получаться ежегодно в качестве побочного продукта. По объему выпуска это одно из крупнейших в мире и крупнейшее в России предприятие такого рода (см. график 1). На «РусВиниле» создано 500 новых рабочих мест, еще до полутора тысяч рабочих мест может появиться на предприятиях-смежниках.

«РусВинил» — совместное предприятие, созданное на паритетных началах компанией «Сибур» и ее иностранным партнером Solvin Holding Nederland B.V., «внучкой» бельгийского химического концерна Solvay и немецкого химического гиганта BASF при участии Европейского банка реконструкции и развития. Ранее у Solvin Holding были производственные площадки только в Западной Европе (Бельгия, Германия, Франция, Италия, Испании), и это первый проект компании в России.

figure class="banner-right"

var rnd = Math.floor((Math.random() * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Подобно ряду других недавних инвестпроектов с участием «Сибура» «РусВинил» отличают колоссальные масштабы. Общий объем инвестиций в проект традиционно сибуровского размаха — свыше 60 млрд рублей, из них больше половины (750 млн евро) — это заемные средств, предоставленные Сбербанком, ЕБРР, HSBC, BNP Paribas и ING.

В строительстве предприятия приняли участие 150 компаний из России (70% подрядных работ) и еще семи стран. Пиковая численность занятых на строительстве составляла 5,5 тыс. человек. Оборудование для предприятия поставлено из 26 стран, его общая масса составила около 7,8 тыс. тонн.

Помимо финансового участия Solvin вложила в проект свои производственные ноу-хау, в частности современную мембранную технологию, позволяющую резко снизить объемы вредных отходов производства и обеспечить высокую производительность, которая почти в десять раз больше, чем была у «Сибура» на «Капролактаме», предприятии сходного профиля.

В качестве сырья завод будет потреблять до 170 тыс. тонн этилена в год. Газ будет поступать по уже построенному этиленопроводу с расположенного там же, в Кстове, и принадлежащего «Сибуру» предприятия «Сибур-Кстово». С ним уже заключено соглашение о поставках сырья на 49 лет с возможностью продления. Специально под проект «РусВинила» на этом предприятии «Сибуром» было проведено расширение мощностей этиленовой установки стоимостью 9 млрд рублей.

 


Рынок ждет

ПВХ — один из самых массовых и востребованных в мире полимеров, третий по тоннажу глобального выпуска после полиэтилена и полипропилена. Общий объем его мирового потребления составил в прошлом году 38,5 млн тонн и продолжает расти. В основном это суспензионный ПВХ.

ПВХ не новый полимер. Впервые его синтезировал немецкий химик Фриц Клатте в 1913 году. Промышленное производство ПВХ было начато в Германии в 1930-е годы, а со второй половины XX века он получил широчайшее распространение. Из этого полимера делают трубы и фитинги (до 40% всех труб в мире), он используется для изготовления пластиковых карт, упаковок, шлангов, мебели, кабельной изоляции, профилей и покрытий. От 5,6 до 13,5 кг ПВХ содержится в каждом современном легковом автомобиле. Из эмульсионных ПВХ делают спортивный инвентарь, например футбольные и баскетбольные мячи.

В России период бурного роста спроса на полимер пришелся на последние полтора десятилетия. Так, в докризисные 2001–2008 годы емкость отечественного рынка ПВХ увеличивалась на 20% в год. Причем рост имел свою отраслевую специфику (см. график 2) — его двигателями стали не трубы, а профиль для изготовления окон и кабельный пластикат.

В последние пять лет развитие отечественного рынка ПВХ приняло несколько иной характер: сменились драйверы роста. Спрос со стороны производителей профиля и кабельного пластиката увеличивается не столь быстро — там уже наступило насыщение. Лидерами стали другие направления, в том числе такие нетипичные для России, как выпуск пластиковых труб, — их производство в России в прошлом году выросло на 22%.

В целом рост мирового потребления ПВХ после кризиса 2008–2009 годов замедлился. Несмотря на это отечественный рынок все еще остается одним из самых быстрорастущих. Так, если в целом в мире за 2009–2014 годы рост спроса на ПВХ оценивается в 4,9% в год (в том числе в Северной Америке — 5,4%, в Западной Европе — 5,7, в Восточной Азии — 7,1%), то в странах СНГ, главным образом в России, — 7,3%. Потребление полимера в России выросло в полтора раза за 2009–2013 годы и в три раза — за последние десять лет.

Такой быстрый рост превратил нашу страну в чистого импортера ПВХ (см. график 3). Спрос на этот полимер в России в 2013 году составил 1067 тыс., а внутреннее производство — лишь 621 тыс. тонн. Нехватка компенсировалась импортом, до половины объемов которого покрывалось поставками из США. Причем в сегменте эмульсионного ПВХ в 2013 году импорт обеспечил свыше 82% всего потребления.

В нашей стране уже есть производители ПВХ — «Саянскхимпласт» в Иркутской области, Башкирская содовая компания в Стерлитамаке, «Каустик» в Волгограде. Ранее, до закрытия в 2013 году, этот полимер выпускал и принадлежавший «Сибуру» завод «Сибур-Нефтехим» («Капролактам») в Дзержинске Нижегородской области. Все это крупные даже по мировым меркам предприятия, но даже их мощностей не хватало для покрытия всего отечественного потребления.

Таким образом, мощности «РусВинила» оказываются как нельзя кстати — предприятие будет выполнять важную функцию импортозамещения ПВХ.

 


Возможности и препятствия

Перспективы «РусВинила» в этом направлении вполне благоприятны. Предприятие стало венцом десятилетней инвестпрограммы развития «Сибура» общей стоимостью 370 млрд рублей. В рамках этой программы холдинг выстроил протяженный магистральный ШФЛУ-провод Пуровск—Тобольск, обеспечивший потенциал роста всему западносибирскому нефтехимическому кластеру. В Западной Сибири был построен ряд заводов по переработке попутного нефтяного газа, увеличивших совокупные мощности «Сибура» по переработке с 8 млрд до 20 млрд куб. м в год. Газофракционирующие мощности холдинга увеличились с 3,8 млн до 8 млн тонн ШФЛУ в год, мощности по производству мономеров почти удвоились — с 990 тыс. до 1620 тыс. тонн в год, а ежегодное производство полимерной продукции выросло с 650 тыс. до 1510 тыс. тонн, главным образом за счет развития производственных площадок в Тобольске («Тобольск-Нефтехим» и «Тобольск-Полимер»), Томске («Томскнефтехим»), а теперь и в Нижегородской области.

Несмотря на размах инвестиционной программы, «Сибур» не дрогнул под ее тяжестью. Так, по итогам 2013 года холдинг при выручке 269,8 млрд рублей и скорректированной чистой прибыли 50,9 млрд рублей имел 92,3 млрд рублей чистого долга, в основном по долгосрочным обязательствам.

Теперь ближайший крупный проект компании — «Запсибнефтехим» в Тобольске. Это гигантский комплекс по пиролизу, производству пропилена и полипропилена стоимостью 360 млрд рублей, который, как планируется, будет реализован только через пять-шесть лет.

В сфере производства ПВХ новые проекты не планируются. Как сообщил «Эксперту» управляющий директор дирекции базовых полимеров «Сибура» Сергей Комышан , «в настоящее время “Сибур” не рассматривает планы развития производств ПВХ за пределами совместного с SolVin предприятия “РусВинил”». При этом есть потенциал по расширению производства ПВХ на мощностях «РусВинила».

Таким образом, «РусВинил» превращается в базовую, флагманскую площадку химического гиганта по выпуску ПВХ в России.

 


Замещение импорта

Можно ли с ростом производственных мощностей ожидать превращения России в экспортера ПВХ, в том числе крупного игрока на мировом рынке этого полимера, и выхода на рынок Европы? В теории — да. Тамошние производители ПВХ как раз испытывают проблемы с рентабельностью и подумывают о сокращении своих производств в Европе. Что, кстати, и привело SolVin в Россию и заставило поделиться с «Сибуром» своими технологиями.

Но все это в несколько отдаленной перспективе. На первых порах надо удовлетворить спрос в России. Как отметил Сергей Комышан, «производство “РусВинила” является высококонкурентоспособным не только в России, но и на рынках Европы и СНГ. Тем не менее после выхода “РусВинила” на проектную мощность в России сохранится некоторый дефицит продукта, который, скорее всего, будет закрываться поставками из-за рубежа — Азии и США. Существенный экспорт в Европу возможен только при удовлетворении потребностей российского рынка и рынков СНГ, что потребует достаточно заметного превышения мощностей в России над потребностями локального рынка. На сегодня главная задача отрасли — импортозамещение».

Дальнейший рост производственных мощностей помимо вопроса об источниках сырья сталкивается с еще одной серьезной проблемой — необходимостью утилизации побочного продукта, каустической соды. В принципе это тоже рыночный товар, который используется, например, в целлюлозно-бумажном и алюминиевом производствах.

Однако в России уже наблюдается переизбыток каустической соды. Так, в 2013 году в стране было произведено 1027 тыс. тонн этого вещества при расчетной потребности 920 тыс. тонн. После запуска «РусВинила» на рынок будет поступать еще 225 тыс. тонн каустической соды. Сейчас ее избыточные объемы уходят на экспорт. Но мировой рынок каустической соды уже конкурентный, цены на нее относительно невысоки, и для успешного расширения сбыта «Сибуру» потребуется решить вопрос с транспортными издержками. Или же найти какой-то иной способ утилизации этого побочного продукта.

(обратно)


Контактная группа Алексей Грамматчиков

Продолжавшаяся последние годы битва вокруг «ВКонтакте» завершилась. Mail.Ru Group купила 48% акций за рекордные для российской интернет-индустрии 1,47 млрд долларов и, таким образом, стала стопро-центным владельцем самой многочисленной российской социальной сети

История поглощения «ВКонтакте» — полноценный сюжет для захватывающего романа или фильма: есть здесь и яркий главный герой, и шпионские заговоры, и многочисленные интриги со скандалами. В центре событий — харизматичный 29-летний основатель сети Павел Дуров . В 2006 году он запустил проект, начинавшийся как продолжение интернет-форума для студентов Петербургского университета. Сервис стал стремительно набирать популярность: в течение 2007 года число зарегистрированных пользователей «ВКонтакте» увеличилось со 100 тыс. до 3 млн, в 2010-м перевалило за 100 млн, а сейчас насчитывается уже более 200 млн пользователей (см. график 1). По сравнению с конкурентами «ВКонтакте» — самая многочисленная российская социальная сеть. По данным TNS, число ее ежемесячных пользователей составляет около 53 млн человек (у ближайшего конкурента, «Одноклассников», — 43 млн, у идущих следом «Мой мир» и Facebook — соответственно 31 и 25 млн пользователей; см. график 2).

 


Война акционеров

К поглощению сети «ВКонтакте» холдинг Mail.Ru Group шел долго, и путь этот был труден и тернист. Основным препятствием было принципиальное нежелание Павла Дурова отдавать свое детище именно Mail.Ru Group, которая, как считал Дуров, будет развивать проект в неверном направлении.

По неофициальным данным, изначально сеть принадлежала Павлу Дурову на 20%, на 60% — школьному приятелю Павла Вячеславу Мирилашвили , на 10% — его отцу, предпринимателю Михаилу Мирилашвили , а оставшиеся 10% были у другого сооснователя проекта — Льва Авнеровича . Однако в 2010 году стало известно, что 25% акций «ВКонтакте» уже принадлежит Mail.Ru Group, а в 2011-м она довела свою долю почти до 40%.

figure class="banner-right"

var rnd = Math.floor((Math.random() * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Павел Дуров активно сопротивлялся поглощению. В 2011 году после очередных переговоров он совершил одну из выходок (на которые, говорят, был горазд) — выложил в сети свое фото, где показывал средний палец, с подписью: «Официальный ответ треш-холдингу Mail.Ru на его очередные потуги поглотить “ВКонтакте”».

Позже неприличный жест, по сути, обернулся против самого Дурова. Противясь дальнейшей продаже акций Mail.Ru Group, Дуров заблокировал планы своих партнеров продавать ей оставшиеся доли. Те же в ответ неожиданно продали свои акции фонду United Capital Partners (UCP) Ильи Щербовича , который в апреле прошлого года стал владельцем 48% акций «ВКонтакте». Дуров заявил, что за UCP стоит тень главы «Роснефти» Игоря Сечина и что таким образом государство хочет прибрать к рукам социальную сеть. Одновременно он начал оспаривать сделку с UCP, так как было не соблюдено условие, согласно которому сторонний акционер может купить долю в компании, только если от нее отказались действующие акционеры.

UCP, в свою очередь, начинает наступление на Дурова, обвиняя его в растратах и использовании ресурсов «ВКонтакте» в личных целях — в частности для создания личного проекта интернет-мессенджера Telegram. По ходу этих разбирательств в январе 2014 года Дуров неожиданно продает свои акции гендиректору «Мегафона» Ивану Таврину . Через два месяца Mail.Ru Group перекупает у Таврина и этот кусок доли компании. И вот наконец, в середине сентября Mail.Ru Group перекупает долю и у UCP и становится стопроцентным владельцем сети «ВКонтакте». Официально объявлено, что теперь все разногласия акционеров сняты: Дуров окончательно уходит и занимается собственными проектами, новым генеральным директором «ВКонтакте» назначен Борис Добродеев (сын главы ВГТРК).

 


Политическая подоплека?

Многие усматривают в поглощении «ВКонтакте» политическую подоплеку и говорят о том, что это часть реализации стратегии государства по укреплению контроля над интернетом. По крайней мере, так преподносит ситуацию Павел Дуров. Сейчас, уехав за границу, он позиционирует себя как борца за свободу интернета, проигравшего сражение со всемогущими российскими спецслужбами.

Конфликты у Дурова со спецслужбами, действительно, случались. Еще в декабре 2011 года, когда в России проходили выборы в Госдуму, власти просили руководство соцсети блокировать оппозиционные группы. Дуров ответил решительным отказом — он такие группы не только не блокировал, а даже, наоборот, в какой-то степени стал поощрять — например, снял лимит на количество пользователей и сообщений.

Уже после отъезда за границу Дуров выложил в интернете скан письма от ФСБ: в конце прошлого года от него требовали передать личную информацию организаторов групп «Евромайдана». Дуров говорит, что на требование он ответил отказом и вскоре после этого продал свою долю «ВКонтакте».

Те, кто считает сделку политической, говорят, что после перехода под контроль Mail.Ru Group государству станет легче контролировать сеть, так как основной акционер холдинга Алишер Усманов весьма лоялен властям.

Впрочем, представители Mail.Ru Group говорят, что сеть «ВКонтакте» — один из самых значимых и привлекательных активов рунета и приобретение сети — это чистой воды бизнес. Согласно официальным данным, за последний пакет Mail.Ru Group заплатила UCP 1,47 млрд долларов. А всего с момента первой инвестиции в 2007-м было заплачено 2,07 млрд.

На фоне других рыночных сделок с интернет-активами (например, в июне компания «Яндекс» приобрела портал Auto.ru за 175 млн долларов, а в апреле АФК «Система» купила 20-процентную долю в интернет-магазине Ozon за 150 млн долларов) такие инвестиции выглядят колоссальными. «Сумма, за которую Mail.Ru Group приобрела “ВКонтакте”, просто огромна, эти инвестиции не удастся окупить в течение десятков лет», — считает Денис Кусков , глава информационно-аналитического агентства Telecom Daily.

Действительно, согласно официальным данным, в 2013 году доход «ВКонтакте» составив 3,8 млрд рублей, а чистая прибыль — 53 млн. Окупить с такими показателями затраченные 2 млрд долларов — очень непростая задача. Однако новый владелец «ВКонтакте» рассчитывает на перспективу и на большой коммерческий потенциал социальных сетей.

Объемы интернет-рекламы растут, и именно социальные сети генерируют все большую рекламную выручку. По данным Ассоциации коммуникационных агентств России, за прошлый год общий объем интернет-рекламы в стране вырос на 30%, в этом увеличится минимум на 20%. И если в 2010 году оборот этого рынка составлял 26 млрд рублей, то в этом году он будет в три с половиной раза выше — около 90 млрд. «Я думаю, что монетизация посредством рекламных доходов вполне способна окупить инвестицию Mail.Ru Group в сеть “ВКонтакте”. Рынок интернет-рекламы остается пока быстрорастущим», — считает Тимур Нигматулин , аналитик «Инвесткафе».

После приобретения «ВКонтакте» Mail.Ru Group становится основным игроком на рынке соцсетей в России — холдингу, как известно, принадлежат еще «Одноклассники» и «Мой Мир». Таким образом, Mail.Ru Group будет контролировать почти 80% всех пользователей социальных сетей. Сразу после приобретения «ВКонтакте» даже начали ходить слухи о слиянии этой сети с «Одноклассниками». Однако руководство Mail.Ru Group заявило, что все принадлежащие холдингу сети будут развиваться самостоятельно. В частности, «ВКонтакте» продолжит позиционироваться как сеть в первую очередь для молодежи и студентов.

У холдинга Mail.Ru Group действительно есть опыт монетизации социальных сетей. Та же сеть «Одноклассники» в свое время очень удачно применила модель продажи платных сервисов своим пользователям — в первую очередь платных игр вроде «Веселой фермы». Очевидно, что этот же опыт будет применяться новым руководством и в отношении сети «ВКонтакте». «Ранее Павел Дуров не допускал агрессивности рекламы и платных сервисов в своей сети. Глядя на “Одноклассников”, можно предположить, что сейчас этот подход в отношении сети “ВКонтакте” может измениться», — говорит Петр Филатов , основатель и руководитель спортивной социальной сети «КатайЗабивай».

Одним из главных вызовов для нового руководства «ВКонтакте» станет решение вопроса с использованием нелегального контента. «Не секрет, что значимая часть пользователей социальной сети “ВКонтакте” выбирала ее во многом благодаря обилию нелегального контента. Сейчас молодежь часами сидит в этой сети: слушают музыку, смотрят фильмы, — говорит Денис Кусков из Telecom Daily. — Однако с исчезновением такого контента неизбежен отток пользователей. Чтобы его предотвратить, Mail.Ru Group придется искать и предлагать им новые интересные сервисы и продукты. Справится ли с такой задачей новый владелец и сможет ли окупить свои вложения, пока непонятно».

(обратно)


Вопрос единства государства Анастасия Матвеева

Прежде чем принимать Закон о почтовой связи, следует понять, какую роль почта играет в жизни российского общества

В Общественной палате состоялось обсуждение законопроекта «О почтовой связи», который скоро во втором чтении должна рассмотреть Госдума. Слегка переработанный после первого чтения документ был признан все еще сырым: он не дает прочной основы для решения ряда существенных проблем, с которыми сталкиваются клиенты почты. Один из участников обсуждения, генеральный директор агентства «Роспечать» Руслан Терекбаев , рассказал, как Закон о печати связан с распространением СМИ и их дальнейшей судьбой в России.

figure class="banner-right"

var rnd = Math.floor((Math.random() * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

 

— Вы представитель оператора подписки на СМИ. Чего вы ждете от нового закона?

— Вопрос о подписке — частный случай. Речь идет о гораздо большем. Перед тем как принимать закон, надо понять роль почтовых услуг в нашем обществе и в нашем государстве. И здесь ситуация, на мой взгляд, совершенно однозначна. На всех уровнях надо признать социальное значение почты как одного из важнейших средств коммуникации между гражданами, между государством и обществом. Поэтому любое действие, связанное с размыванием этого социального значения почты, является не просто ошибочным — преступным. Потому что Россия сегодня — сложнейшее государственное образование: существует огромный разрыв в качестве и уровне жизни между различными слоями общества и территориями. Люди в районных центрах и вдали от них — в Амурской области, Красноярском крае — живут совсем не так, как люди на Садовом кольце. Это даже не жизнь в разных странах, это жизнь на разных планетах. А почта соединяет нас всех. И ставя под удар социальный фактор почты, мы ставим под удар целостность государства.

И отсюда вытекает вопрос о статусе ФГУП «Почта России» — как он должен быть закреплен в законе. Нам опасно копировать зарубежные образцы — Deutsche Post или британскую Royal Mail. У нас в десятках тысяч населенных пунктов нет дорог. И если мы во главу угла ставим доходность «Почты России», мы обрекаем людей, живущих в этих пунктах, на отсутствие коммуникаций, они выпадают из жизни общества и страны. Им нужна почта просто для того, чтобы жить в этой стране и в этом обществе.

А следом уже можно говорить о подписке.

— И как статус «Почты России» связан с подпиской?

— Оценивая нынешнюю ситуацию с подпиской, мы можем увидеть, как модернизация почты может привести к социальному тупику. Вот журналисты и издатели производят некий информационный продукт. Но для того, чтобы этот продукт стал полноценным СМИ, его нужно распространить. Иначе он так и останется файлом в компьютере или стопкой бумаги. Самый сложный процесс распространения у бумажных СМИ: надо напечатать статью, сброшюровать журнал, упаковать, рассортировать, перевезти, передать в руки того клиента, который в конечном итоге поймет мысли журналистов, итоги их расследований, их выводы и аргументы. И таким образом СМИ вносят вклад в строительство гражданского общества. А почта — конечный пункт процесса распространения, где в руки читателя передается журнал или газета.

— Вы считаете, что эту социальную функцию почты следует поддерживать?

— До какого-то момента она и поддерживалась: доставка газет и журналов субсидировалась явно и скрыто. В явном виде Минфин выделял определенную сумму и дотировал «последнюю милю», самый трудный этап — доставку почтовой корреспонденции в почтовый ящик. Это процесс сложный, тяжелый и дорогостоящий. Но субсидий было недостаточно. Почта выполняла эти работы частично за счет своих внутренних ресурсов. В конечном итоге это привело к тому, что почтальоны получают одну из самых маленьких зарплат в нашей стране. А это — тяжкий труд, особенно у сельского почтальона и почтальонов в труднодоступных регионах: почтальонская сумка может весить 12 килограммов, с ней и ходят, пешком, от дома к дому. А в итоге именно почтальон неявно дотирует доставку СМИ. И конечно, сама почта не должна на себя брать такие расходы, на свою социальную миссию она должна получать деньги у государства.

Но недавно отменили и явные дотации.

— Насколько велики были эти дотации?

— Это большие деньги — 3,2 миллиарда рублей.

— А что случилось?

— Почта перешла на реальные тарифы для населения. Подписка в среднем подорожала на 30 процентов. И ситуация в какой-то степени стала даже абсурдной. Теперь человеку, заплатившему деньги за полгода-год вперед, газеты и журналы обойдутся дороже, чем тем, кто покупает издания в розницу в киосках. Такой дорогой стала услуга. Но хорошо, если есть рядом киоск. А ведь огромное число людей имели доступ к СМИ только по подписке, и теперь они не смогут ее себе позволить. Мы видим, что число подписчиков начинает падать: на 18 процентов, по нашим данным. Многие люди лишаются доступа к информации, и труд журналистов и издателей обесценивается: СМИ перестают решать задачи, которые на них возлагаются обществом и государством, — помочь нам всем понять друг друга.

Хотя я осознаю, что здесь нет простых решений. Никого не хочу обвинять. Надо просто всем заинтересованным сторонам — издателям, законодателям, читателям, операторам подписки, почте — разобраться в проблеме и найти приемлемое для всех решение. Впрочем, все государственные деятели говорят, что они заботятся о подписке, хотят, чтобы она была, беспокоятся о том, что она вдруг исчезнет. При этом на деле пока все движется к потерям в подписке.

— У многих может возникнуть вопрос: а что мы так печемся о подписке на бумажные СМИ, когда интернет становится все доступнее?

— Это немного другой аспект проблемы. Здесь мы должны разобраться: нужен ли обществу журналист как таковой — человек, который будет готовить нам эту информацию? Я считаю, что если будет уничтожена бумажная пресса, то будет убит не просто труд журналистов, а феномен журналистики. Да, на место журналистов придут блогеры. Но блогер не профессионал. Он, как любой человек, имеет право высказывать свою точку зрения, любую, в том числе и непоследовательную. Но у него нет профессиональной ответственности, которую несет журналист за качество информации. Блогер и не обязан нести эту ответственность. А журналист обязан, это его профессиональная миссия.

(обратно)


Дорогие «печеньки» для всей страны Елена Николаева

— На что делаете ставку? — На повышение требовательности потребителей к вкусу, качеству, рост спроса на натуральные продукты.

figure

/figure


Основатель:

Александра Шафорост, 41. Образование: МВА INSEAD


Сфера деятельности:

Производство кондитерских изделий


Стартовые вложения:

1 млн. руб.


Срок окупаемости:

не указан

section class="box-today"


Сюжеты


Новый бизнес:

«Лунные зайцы» создают легенды

Как продать москвичам северную рыбу?

/section section class="tags"


Теги

Новый бизнес

/section

«В России бизнес, связанный с едой, имеет очень важное преимущество: в нем до сих пор низкая конкуренция. Хотя в последние два года появляется все больше людей, готовых рискнуть попробовать себя в этом деле, но хороших продуктов мало. При этом много молодых предпринимателей сходит с дистанции, потому что не готовы заниматься деталями. У кого-то совершенно другой порог страха, у кого-то немножко другое трудолюбие. Мне часто звонят и пишут: “Помогите, хочу открыть свой бизнес, как это сделать?” И начинают задавать какие-то очень детальные вопросы: “А где вы берете муку?” Я отвечаю: “Ребята, есть интернет — садись и выбирай. Мука, соль, масло — штудируешь, находишь, пробуешь и так далее”. Но никто не хочет заниматься деталями», — Александра Шафорост, основатель бренда «Marc 100% натурально», названного так в честь ее маленького сына, вполне может давать квалифицированные советы.

figure class="banner-right"

var rnd = Math.floor((Math.random() * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Всего за три года ей удалось вырастить свой бизнес от масштаба собственной плиты, где она пекла печенье ребенку и его друзьям, до кондитерского цеха и магазинных полок. Коробочки с продукцией Шафорост (печенье, гранола, леденцы, батончики, приготовленные без консервантов) стоят на полках премиальных супермаркетов и кофеен рядом с импортными товарами, и только надпись на упаковке выдает происхождение: «Сделано в России». В 2013-м оборот бизнеса Александры составил 14 млн рублей. В этом году, если исходить из динамики продаж, выйдет уже миллионов тридцать.

Впрочем, это не сказка о домохозяйке, которая в итоге стала продавать широкой аудитории печенье, выпекаемое по собственному рецепту. В такой роли Шафорост никогда не была. За ее плечами MBA в знаменитой школе бизнеса INSEAD, работа в консалтинговых компаниях, годы сверок финансовых планов, решения кейсов и выстраивания стратегий, а также смена места жительства от Крыма до США, Парижа, Сингапура, Лондона, Рима, после чего она в 2010-м осела в сыном в Москве.

Конечно, маленький бизнес не корпорация с многомилиардными оборотами. Для топ-менеджера это другой мир и уж точно иной порядок цифр. При этом обеими составляющими своего бизнеса Александра занимается сама. То есть на ней и непосредственное создание технологии, рецепта, смешение вкусов методом проб, ошибок и случайностей, и параллельная работа с финансовыми моделями, дотошным анализом контрактов, бухгалтерией, логистикой и т. д. Сторонних инвесторов у Шафорост нет. Это дает как свободу, так и умение ценить деньги: «Когда делаешь бизнес на свои средства, ты понимаешь, что копейка, потерянная здесь, — это та копейка, которая не пошла на покупку очередного Lego ребенку или занятия верховой ездой. И у тебя иное отношение к ошибкам», — объясняет предприниматель. Кстати, это интересная тенденция: стоит топ-менеджеру на несколько месяцев вырваться из корпоративной матрицы, как на свет рождаются весьма интересные проекты — правда, преимущественно в пищевом сегменте.

 


Марк и его друзья

«У меня было три года относительного безделья, когда родился ребенок. Во всяком случае голова была абсолютно не занята корпоративными вопросами. Появилось время, когда ребенок спит, те два часа — пересып между кормежками, когда можно было что-то сделать. И я начала пытаться печь и даже экспериментировать с рецептами», — вспоминает Александра. Сегодня Марк уже ходит в школу. Во многом именно он был и остается вдохновителем материнского бизнеса.

«Сначала я угощала гостей, потом стала давать Марку выпечку с собой в детский сад — ему нельзя было есть то печенье, которое давали в саду, с обычным белым сахаром. Потом Марк угостил кого-то из детей. Их родителям понравилось, стали просить печь больше. Потом мои рецепты дополнила случайность — друзья пришли на чай, а я забыла положить в печенье сахар. Товарищ говорит: “Слушай, к вину идеально подходит!”», — рассказывает Шафорост.

Печенье получилось довольно непривычным для российского потребителя: «Оно сильно насыщено вкусами. Если шоколад — это будет такой ярко выраженный темный шоколад, гречка — ярко выраженная гречка. И при этом достаточно сытное. То есть это не такое нейтральное, которое можно килограммами есть. Моим печеньем организм моментально насыщается и вовремя останавливается. Мы создали то, чего на рынке нет. Это, с одной стороны, помогает нам продаваться. С другой стороны, было сложно уговорить категорийных менеджеров, потому что они говорят: “Да вы что, шоколад с перцем…”» — объясняет Александра.

Сам бизнес начинался, как все домашние бизнесы. Сначала продукт отмечают знакомые. Потом «зона» — заводится страница в «Фейсбуке» или «Инстаграме». На волне одобрения начинающий предприниматель вкладывается в какое-то дополнительное оборудование, тратит средства. И это наиболее частая ошибка новичков в бизнесе. Потому что такой спрос непредсказуем: сегодня у тебя сто заказов, а завтра и еще целую неделю — ни одного.

У опытных бизнесменов есть правило: любая инвестиция предполагает гарантированное повышение объема. Поэтому бывший консультант Шафорост начала с разработки сайта и поиска практически гарантированного канала сбыта — сети магазинов или кафе, готовых взять товар на реализацию. «Прежде чем подписать договор аренды, вложить деньги в нее, в оборудование и так далее, я подписала контракт с “Азбукой вкуса”. И это, наверное, главный урок, который я вынесла из прошлой жизни. Я сначала нашла поле, на котором мы будем это все выращивать, а потом начала бросать туда семена», — раскрывает суть своего бизнес-подхода Александра.

 


Своя ниша

Сразу было понятно, что печенье из натуральных продуктов, да еще выпускаемое небольшими партиями, что не позволяет получить лучшую цену у поставщиков, будет стоить недешево, и аудитория резко сужается. Но даже «Азбуку вкуса» в самом начале смутила цена 300 руб. за 150 граммов российского продукта. Из известных на рынке компаний продукцию Шафорост принял фермерский кооператив LavkaLavka. Но на объем там рассчитывать не приходилось.

Поэтому с полиэтиленовым пакетиком, в котором лежала выпечка, Шафорост отправилась в московский универмаг «Цветной». Зайти в дверь, добиться того, чтобы менеджеры продукт попробовали, а не положили к горе таких же претендентов на место на полке, — для этого нужны определенный переговорный навык и упорство. «Я уговорила их: “Попробуйте! Как вы думаете, есть смысл делать такие необычные вкусы?” Они попробовали, говорят: “Уникальный продукт! Нам кажется, что вы сможете создать эту нишу”. Их мнению как экспертов я доверилась, потому что тогда там были ребята, которые до этого работали в “Зеленом перекрестке”, “О’кей”, Metro. Через них проходили сотни, если не тысячи подобных вещей. Пообещали взять, если доработаем упаковку и увеличим срок годности — чтобы печенье хранилось больше недели, — вспоминает Александра первые переговоры. И рассказывает, чему научил ее бизнес: — Когда приходишь на переговоры с сетями, всегда одна и та же ситуация: ты плебей, а перед тобой стоит фараон. Для меня это была дикая ломка, потому что до этого я представляла большие западные компании и привыкла разговаривать с людьми на уровне министров совершенно иначе. И вдруг ты начинаешь продавать печеньки и прикидываешься идиотом или заглядываешь в рот человеку, который мало что в этой жизни, скажем так, прочувствовал. Но именно он принимает решение. Ты себя ломаешь, и тут сказывается твой опыт переговоров, в первую очередь умение слышать. Находишь реперные точки, слабые места, которые важны для этого человека в диалоге, и начинаешь их использовать. И вдруг менеджер, который сначала сидел и смотрел на тебя свысока (“Пусть подождет там, в предбаннике”), становится твоим другом, и мы уже вместе пьем чай. Безусловно, эта манера вести переговоры позволяет нам зайти всюду без каких-либо взяток, откатов и так далее. И расположиться на премиальных полках. Поговоришь с приемщиками о трудностях жизни, о душных помещениях и низких потолках, и они уже относятся к твоему товару бережнее, потому что понимают, кто его делает (“Мне тяжело, и ей тяжело”). Вот так выстраивается философия компании».

После доработки упаковки «Marc 100% натурально» встал на полки «Азбуки вкуса», «Зеленого перекрестка», «Бахетле», премиальных магазинов Саратова, Самары, Красноярска и Челябинска. Около года продолжаются переговоры с сетью Starbucks и другими кофейнями. Пока что продукты Шафорост продаются в сетях «ДаблБи» и Like Coffee.

Планируется и выход в более массовый сегмент, в глобальные федеральные сети. Для этого создается вторая товарная линейка. «Она будет идти немножко под другим названием, продукты будут стоить до ста рублей. В этой линейке будет четыре ингредиента вместо двадцати, как в первой, и они будут более просчитанны, продуманны и так далее. Но это тоже будет абсолютно натуральный продукт».

 


Производство и санкции

В самом начале расчета себестоимости и отпускной цены казалось логичным, что, когда увеличатся объемы и, следовательно, откроется доступ к более выгодным закупочным ценам, конечная стоимость обязательно пойдет вниз. Но тут вмешалась политика. Антироссийские санкции и ответ на них плюс инфляция, вероятно, потащат цены вверх, но пока Шафорост сокращает свою маржу. Растет инфляция, дешевеет рубль — и сырьевая база становится неподъемной.

«Когда я создавала бренд, у меня была идея, и это должно было стать частью маркетинга: “Это делается в России”. И мы берем все в России, но в итоге оно все импортное. С одной стороны, у нас в стране очень мало ингредиентов, которые делаются хорошо. С другой стороны, когда у тебя производство, крайне важна стабильность качества и поставок. И ты хочешь не хочешь начинаешь работать не с маленькими производителями муки откуда-нибудь из Краснодарского края, потому что они вполне могут не то качество привезти, потому что другой урожай, другой помол, не выстроены машины, а с крупными производителями. Вот вчера мне прислали предложение: очень хороший таежный мед. Прекрасно. Но мне нужно, чтобы так было 12 месяцев. То есть у нас осталась мука российская, мы работаем с российским поставщиком соли, компанией 4Life, но это соль определенного стандарта. У нас очень много поставщиков, с которыми мы перестали работать просто потому, что не могли им доверять. У нас все так выстроено, что завтра утром придет новая поставка. Что же до санкций, то мы работали на продукции Valio. Помню, я как раз была в отпуске, когда финны заявили об уходе из России. Для меня это было шоком. И мы моментально скупили на рынке все масло Valio той жирности, которая нам нужна».

 


Калькулятор

В бизнес Александра Шафорост вложила 1 млн рублей собственных средств. Эти деньги пошли на сертификацию, закупку оборудования (одна печь и пара рабочих столов), разработку бренда, создание сайта, первую партию упаковки, зарплату персонала, аренду и ремонт. Кондитерский цех располагается на небольшом заводе в районе Таганки. Печенье, гранола и леденцы производятся вручную, чтобы сохранить ощущение домашнего продукта. Батончики выпускают на другом заводе, в Подмосковье, где арендована упаковочная линия.

В штате — пять человек: три пекаря, сама Александра Шафорост и ее заместитель. Зарплаты — до 60 тыс. рублей. Бухгалтерия, юристы, водители, пиар-отдел — на аутсорсе. Основные расходы — налоги, логистика, ФОТ, аренда и, конечно же, сырье. Продвигают бренд на промоакциях, дегустациях, поддерживая мероприятия, где собирается подходящая публика, — благотворительные аукционы, TED, Creative Mornings. Маржинальность — порядка 30%. Заработок идет с первого дня существования бизнеса. В 2012 году составил 7 млн рублей, в 2013-м достиг 14 млн. В этом году ожидания заложены на 30 млн рублей.

(обратно)


Кредитные заморозки на подходе Дмитрий Яковенко

В этом году основные деньги банковской системы идут нефтяникам, газовикам и энергетикам — крупным компаниям, отрезанным от западного финансирования. На остальную часть российской экономики надвигаются кредитные заморозки

Отношения банкиров и бизнесменов очень напоминают телешоу «Давай поженимся». Первые придирчиво изучают вторых, расспрашивают их с пристрастием, а затем удаляются в закрытую комнату и принимают решение: подходит или нет. Иной раз вторые оказываются очень цепкими и не отпускают партнера, даже если в их отношениях наступил кризис. А иногда «совместная жизнь» оборачивается драмой.

«Мои знакомые несколько лет назад создали службу такси, не имея никакого опыта в этой сфере. Развивались они на кредитные деньги, часть брали как юридические лица, но в основном как физические лица: машины были в лизинге, офис — в аренде, так что закладывать было нечего. Кредитовались в общей сложности под 27–30 процентов. Можно представить себе, какая должна быть рентабельность, чтобы возвращать кредиты, платить налоги, да еще и развивать бизнес. Но люди оказались очень трудолюбивые, почти не знали выходных: к сегодняшнему дню их компания выросла до шестидесяти человек. В начале года спрос на услуги такси упал, следом сократилась выручка, и средств на обслуживание кредитов стало не хватать. После этого они не смогли рефинансировать свои кредиты: им отказали даже в госбанках, где они занимали до этого и где до сих пор своевременно обслуживали кредиты. Долговая нагрузка на тот момент составляла около 15 миллионов рублей. Разумеется, вышли в просрочку, банки подключили коллекторов, начались звонки с угрозами. Закончилось все тем, что один из бизнесменов недавно попал в больницу с сердечным приступом» — эту историю «Эксперту» рассказал Дмитрий Столяров . Он работает кредитным брокером и историй о кредитах знает много. Как видно, во многих случаях банкиры предпочитают довести ситуацию до самого неблагоприятного варианта, вместо того чтобы предложить разумное решение. «Получается, люди ушли в дефолт, хотя определенно существовал механизм, позволяющий растянуть выплаты во времени и дать компании возможность работать, — рассуждает Столяров. — Это на самом деле очень печальный момент, особенно учитывая опыт европейских стран, где банки, как правило, выступают в роли консультантов и пытаются поддержать своих клиентов в случае проблем».

figure class="banner-right"

var rnd = Math.floor((Math.random() * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

«Эксперт» опросил примерно 30 крупнейших банков, занимающихся корпоративным кредитованием: мы хотели узнать, как сегодня выглядят отношения между банкирами и бизнесом. Результаты получились не очень жизнеутверждающими. Не то чтобы банкиры свирепствуют и закрутили гайки в ожидании кризиса. Многие из них, наоборот, развивают весьма гибкие и комфортные практики взаимодействия с клиентами. Но, кажется, этого явно недостаточно, чтобы кредитный ресурс равномерно распределялся по экономике: и поддерживал крупные проекты, и доходил до совсем небольшого бизнеса.

 


Спасибо, что вернулись

Весь прошлый год динамика корпоративного кредитования, мягко говоря, не впечатляла: интерес банкиров и реального бизнеса друг к другу измерялся скупыми 12–13% годового прироста кредитного портфеля. Зато с начала нынешнего года ситуация изменилась: уже в апреле банки увеличили свои корпоративные портфели на 18%. Затем, правда, кредитование пошло на спад, но ниже 16% годового прироста пока не опустилось. Объясняется этот резкий рывок очень просто: сначала активы банков увеличила переоценка валютных статей в условиях девальвации рубля, затем в Россию вернулись отечественные компании, занимавшие до этого на закрывшихся западных рынках. Для некоторых банкиров, напряженно искавших с конца прошлого года новые точки роста, это оказалось приятным сюрпризом. Например, Промсвязьбанку удалось за первое полугодие увеличить корпоративный кредитный портфель на 13% (26% в годовом выражении), до 450 млрд рублей. «Количество наших клиентов за прошедшие девять месяцев возросло примерно на 30 процентов, — рассказывает Александр Чернощекин , управляющий директор по развитию среднего и регионального корпоративного бизнеса Промсвязьбанка. — Банк постарался использовать сложившуюся ситуацию и наладил отношения с компаниями, лишившимися доступа к западному финансированию». Работа с новыми клиентами, конечно, была сопряжена с рядом рисков: вернувшимся компаниям предстояло переориентироваться с дешевых западных кредитов на дорогие российские, к тому же на отечественном рынке их ожидали проблемы с ликвидностью и стремительно дешевеющий рубль. Тем не менее их рентабельность проверку на прочность выдержала. «Финансовое состояние наших новых клиентов было на очень хорошем, если не на отличном уровне, — признает Александр Чернощекин. — И даже существенное увеличение ставок при возвращении на российский рынок не сказалось на их устойчивости. Все-таки их с удовольствием кредитовали на Западе — запас прочности у них очень высок».

 


Смена интересов

Для остальных же заемщиков нынешний год вряд ли будет таким же успешным, как для «возвращенцев». Последние четыре года специалисты группы компаний BDO Russia проводят исследование банковского сектора, пытаясь понять, как меняются условия получения кредита для различных групп заемщиков. График 2 демонстрирует предпочтения банкиров за последние годы: 15 делений, на которые разбита вертикальная шкала, — это рейтинг популярности того или иного сектора экономики у банков из топ-100. Как видно, в нынешнем году банкиры существенно изменили свое отношение к ряду заемщиков. В качестве самого желанного клиента они сегодня видят компании нефтегазового сектора, хотя год назад эта отрасль находилась лишь на девятом месте. Не показана на графике, но один в один повторяет траекторию нефтегаза энергетика, занявшая в рейтинге второе место. Связано это, по всей видимости, именно с возвращением крупных нефтегазовых и энергетических компаний на российский банковский рынок.

Увлекшись ТЭК и нефтегазом, банкиры охладели сразу к нескольким отраслям экономики, в частности к недвижимости, строительству, металлургии. Упал в глазах банкиров даже торговый бизнес, неизменный в течение последних лет фаворит. Зато сохранить позиции удалось производственным компаниям. А подросли с прошлого года финансовый сектор и телеком.

 


Затаиться и ждать

Если не брать в расчет вернувшиеся на российский рынок «голубые фишки», окажется, что ситуация на кредитном рынке не только не изменилась по сравнению с прошлым годом, но стала еще хуже. «С начала года число выданных кредитов по сравнению с прошлым годом сократилось на 17–20 процентов, — говорит Игорь Комягин , директор по развитию бизнеса СБ Банка. — Сократилось не только количество кредитных заявок, но и процент одобрения: сейчас по малому и среднему бизнесу он находится на уровне 60 процентов, по крупному — не выше 50 процентов. А в прошлом году, если клиент доходил до кредитного комитета, одобрялось 90–95 процентов заявок. И это с учетом того, что тяжелые для экономики первый и второй кварталы были активнее, чем завершающийся третий». Аналогичную тенденцию отмечают и другие банкиры, опрошенные «Экспертом». «С точки зрения спроса на кредиты мы сейчас видим спад примерно на 20–30 процентов по сравнению с прошлым годом», — говорит управляющий дирекцией кредитования малого и среднего бизнеса банка «Петрокоммерц» Виктор Окопный . Отмечает спад, хоть и незначительный, Федор Бухаров , начальник управления сегмента малого и среднего бизнеса Юникредит банка. Причем трудно получать финансирование не только маленьким компаниям, но и крупным. «Кредитование крупного бизнеса просто упирается в то, что сейчас очень узок круг участников, готовых входить в соответствующие проекты», — констатирует Игорь Комягин.

Причины очевидны. «Бизнес находится в сложном положении, он не готов входить в новые проекты, брать кредиты под достаточно высокие ставки, — констатирует Игорь Комягин. — Многие предпочитают отложить развитие и занять выжидательную позицию. Большая часть заявок в этом году — на пополнение оборотных средств сроком до полутора лет. Все остальное финансируется крайне неохотно: цена ресурсов увеличилась, срочность сократилась. Ресурсы, которые есть у банков, как правило, редко оказываются длиннее полугода. Только у госбанков и пятерки-десятки крупнейших частных банков, возможно, есть деньги длиннее».

Помимо пополнения оборотных средств весь сегодняшний спрос на кредиты — рефинансирование старых долгов. «Спрос на рефинансирование вырос раза в два, — соглашается Виктор Окопный. — Наш мониторинг показывает, что выручка у клиентов падает на 20–25 процентов, поэтому они хотят снизить долговую нагрузку и размер платежей. И рефинансирование здесь может помочь даже в условиях растущих ставок. Например, приходит к нам клиент, у которого есть кредит под 14 процентов на год с ежемесячным платежом 500 тысяч рублей. Мы рефинансируем его под 15 процентов, но растягиваем срок погашения на три года, в итоге ежемесячный платеж выходит порядка 150 тысяч рублей».

Но и рефинансирование сегодня не самое благодарное занятие. Игорь Комягин утверждает, что многие банки активно сокращают размер выдаваемых ссуд, и если, например, у клиента подходит срок погашения кредита на 500 млн рублей, банки редко берутся его рефинансировать в полном объеме, предпочитая выдавать ссуду в меньшем объеме. Хотя и год, и два назад таких проблем не было. Кажется даже, что свидетельствующие о сокращении входящего потока кредитных заявок данные банков могут быть завышены. «Учитывая, что все банки стали ужесточать требования к должникам, клиенты начали обращаться в большее количество банков, — говорит Александр Чернощекин. — Так что одна и та же заявка может быть учтена несколькими банками, но, по сути, это будет один клиент».

 


Успокоительное для банкира

Один из индикаторов, по которому можно судить о степени доверия банкиров к заемщикам (а значит, и об обстановке в банковском секторе), — их залоговая политика. С этой точки зрения рынку сейчас далеко до 2009 года, когда получение в банке кредита тянуло на подвиг.

«Банки в большинстве своем рассчитывают, что будут получать возврат долга не за счет заложенного имущества, а за счет коммерческой деятельности клиента, — объясняет Александр Конышков , первый заместитель председателя правления банка “Санкт-Петербург”. — В первую очередь банк обращает внимание на финансовое состояние заемщика, на его денежный поток». И только потом, если с финансовой моделью клиента все в порядке, речь заходит о залогах.

Так что залог — это фактически таблетка успокоительного, которая всегда под рукой у банкира. А если он к ней тянется, значит, что-то идет не так: в кризисные моменты именно залоги могут стать тем буфером, который оградит банки от серьезных финансовых проблем.

Возможностей обеспечить будущий кредит великое множество. «В качестве залога банк принимает практически любое имущество: недвижимость, легковой и грузовой автотранспорт, а также специальную технику, оборудование различной специализации», — рассказывает Федор Бухаров. А в Промсвязьбанке, например, часто работают с такой формой обеспечения, как залог прав требования по контракту. «Как правило, этот залог применяется, когда мы финансируем выполнение каких-то работ по конкретному контракту, — рассказывает Александр Чернощекин. — Этим интересно заниматься в сегменте среднего бизнеса: с подрядчиками крупнейших госкомпаний. У таких компаний материальный залог чаще всего ограничен, но мы считаем, что права требования по контракту с первоклассными компаниями — достаточно хороший объект залога».

Многие виды залогов банк принимает скрепя сердце. Например, это касается товаров в обороте. Сегодня такой товар у заемщика есть, а завтра его уже может не быть, к тому же этот вид обеспечения сулит банку операционные издержки. С другой стороны, готовность банка принимать в залог товары в обороте — явный признак того, что на рынке пока не штормит. Точно так же, как и возможность получить «бланковый», то есть ничем не обеспеченный, заем. Такие достаются идеальным заемщикам, но поскольку идеальных не существует, беззалоговое кредитование, как правило, сопровождает небольшие займы.

Есть у банков и еще одно послабление для клиентов, не обладающих достаточными активами для залога. «В качестве обеспечения может выступать поручительство фондов содействия кредитованию малого и среднего бизнеса, — рассказывает Федор Бухаров. — Доля такого поручительства может достигать 70 процентов от суммы кредита».

Еще один вариант обеспечения кредита — личное поручительство, которое выступает обязательным условием получения займа почти во всех банках. Смысл в том, что, когда компания допускает дефолт, поручитель, как правило собственник, отвечает по ее долгам собственным имуществом: у него по решению суда могут быть изъяты квартира, машина, земельные участки, ценные бумаги и другие приятные сердцу вещи. «Из предпринимателей личное поручительство не любит никто, — говорит управляющий партнер юридической компании Tenzor Consulting Group Андрей Пушкин . — Но выбора у них не очень много. Для банкира личное поручительство физического лица, владельца компании, — гарантия того, что организация намерена исполнять обязательства, а не просто взять деньги и пропасть. Кто захочет рисковать своим личным имуществом? Тем более что никто из добросовестных бизнесменов не планирует сознательно разваливать свой бизнес».

Правда, с личным поручительством у банкиров еще больше головной боли, чем с залогами. «Поручитель отвечает своим имуществом на какую-то сумму, но перечень этого имущества не установлен, — объясняет Андрей Пушкин. — Если в какой-то момент бизнесмен видит, что его компания уже не способна исполнять обязательства, то ему, конечно, лучше свое имущество заранее подсократить, куда-то “скинуть”. Кто-то организует развод, кто-то прописывает в квартире несовершеннолетних детей, многие оформляют имущество на третьих лиц или вообще на юрлица. Способов в рамках закона более чем достаточно. Банк при этом может все изменения, происходящие с имуществом, оспаривать, но это долгий процесс: за это время компания заемщика может ожить, исполнить все обязательства, и требования к поручителю снимутся сами собой».

Игорь Комягин с этим согласен: «Безусловно, личное поручительство — это в большей степени дисциплинарная мера. Но иногда она позволяет решать проблемы с обслуживанием долга компании. Были случаи, когда человек понимал, что его личная кредитная история может пострадать, и что-то продавал, расплачивался по долгам своей компании, за которую поручался».

Ни один из опрошенных «Экспертом» банкиров не сказал о существенном ужесточении залоговой политики в последние месяцы. Так что пока ситуацию с кредитованием еще можно считать более или менее спокойной. С другой стороны, внешне ужесточение принципов работы с обеспечением по кредиту может быть и незаметно. Проблемы, по сути, вшиты в залоговую политику: например, если залог обесценивается, банк, как правило, требует от клиента внести дополнительное обеспечение. Но и об ухудшении залогов банкиры не говорят. «В стране непростая экономическая ситуация, сокращается спрос, — соглашается Александр Чернощекин. — Но радикального ухудшения залоговой базы мы не видим. Есть снижение стоимости залогов в масштабах страны, но терпимое: не в два раза, не на четверть, а примерно на пять процентов».

 


Займи, если сможешь

Отдельно следует сказать о малом бизнесе — к сожалению, несмотря на декларации чиновников о развитии кредитования МСБ, банкиры часто вообще предпочитают не иметь с ним дела.

Дело отчасти в том, что многие мелкие предприниматели ориентируются в поиске денег для развития бизнеса на крупнейшие банки, занимающиеся МСБ, в том числе на ВТБ и Сбербанк. Рассказать о своих подходах к кредитованию малого бизнеса в госбанках отказались, но собеседники «Эксперта» отмечают, что вместе с другими, менее значимыми игроками на рынке они резко снизили готовность кредитовать малый бизнес. «Малый бизнес стали кредитовать намного хуже, — уверяет Дмитрий Столяров. — Если в прошлом году из ста заявок одобрялось пятьдесят, то сейчас не больше пятнадцати».

С кредитованием малого бизнеса даже в более тучные времена были проблемы, которые, как представляется, во многом связаны с отсутствием у крупных игроков действенных механизмов работы с этим сегментом. По сути, малый бизнес в глазах банкиров мало чем отличается от кредитования физических лиц. «Основной механизм, на котором основано принятие кредитных решений по малому бизнесу, — скоринг, — рассказывает Александр Конышков. — Как процедура, выполняемая машиной на большом объеме данных, скоринг всегда выводит некий средний по больнице образ клиента, который, как считается, не должен уйти в дефолт. Это вовсе не значит, что все, кому дали кредиты, вернут их, а те, кому отказали, допустили бы дефолт. Но если ты работаешь в таком массовом сегменте, как малый бизнес, то с точки зрения операционных затрат тебе необходимо принимать все решения как можно быстрее и легче. Как только ты начинаешь рассматривать кредит малому бизнесу так же, как крупному, такой кредит мгновенно становится убыточным. Аналитик, который пристально смотрит на заявку от индивидуального предпринимателя, за это же время изучил бы гораздо более крупную сделку, доход от которой был бы равен всей сумме выдачи малому бизнесу».

Конечно, различия между предпринимателем и человеком, берущим кредит на новый телевизор, часто стираются не только в теории, но и на практике. «Юридические лица кредитуют объективно хуже, чем физлиц, — уверяет Дмитрий Столяров. — Здесь и бумажной волокиты много, и нужно показать какие-то активы. Очень часто малый бизнес непрозрачен, собственник не может показать реальное состояние дел, выручку, обороты и так далее. Поэтому иногда индивидуальным предпринимателями или владельцам ООО приходится обманывать банк и брать для своего бизнеса обычные потребительские кредиты, которые дороже на три-семь процентов, чем кредиты для бизнеса». Один из банкиров подтверждает, что бизнесмены нередко обращаются в банк якобы за потребительским кредитом, который потом тратят на бизнес. «Проследить, куда идут деньги, невозможно, — говорит собеседник “Эксперта”, — но догадаться всегда нетрудно. Конечно, доверие к человеку, который честно называет цели визита в банк, в любом случае будет выше. Но признайся он, что берет деньги на свой бизнес, и вероятность одобрения кредита резко упадет. Это действительно так».

Залоговая политика по отношению к малому бизнесу во многих банках выглядит крайне жесткой. «Банк, как правило, хочет видеть ликвидный залог: квартиру в Москве или области или же некую коммерческую недвижимость, — рассказывает Дмитрий Столяров. — Земельные участки заложить уже почти нигде нельзя, хотя раньше банки спокойно принимали этот вид обеспечения». И даже если у предпринимателя есть недвижимость для залога, банк старается заранее перестраховаться и требует от клиента неподъемный объем документов, многие из которых фактически невозможно достать. «Была сделка, где в качестве залога рассматривалось помещение, которое клиент года полтора назад купил у другого юридического лица, — приводит пример Столяров. — Сначала банк потребовал предоставить ему протокол принятия решения о продаже помещения, потом потребовался список учредителей продавца. Но ведь прошло полтора года! Участники сделки ничего друг о друге давно уже не знают, а продавца как юрлица вообще, может быть, уже не существует».

И хотя пока что речь идет о конкретных неприятностях у конкретных предпринимателей, крепнет ощущение, что в ближайшие месяцы кредитование малого бизнеса имеет все шансы остановиться полностью.

(обратно)


Мир услышал и изменился Александр Механик

Исследования известного российского социолога Александра Бикбова показывают, что слова и стоящие за ними понятия действительно становятся «материальной силой» — они влияют на самосознание и общественное поведение людей и преобразуют общество

section class="box-today"


Сюжеты


Большая наука:

Нашу кость мы никому не отдадим

Инновации между жизнью и смертью

/section section class="tags"


Теги

Идеи

Общество

Большая наука

/section

Если спросить рядового российского человека, что такое социология и чем она занимается, то наверняка большинство упомянет опросы общественного мнения и рейтинги. Кто-то вспомнит о маркетинговых исследованиях. И это не случайно. Российское приземленное представление о социологии как о чисто эмпирической науке происходит от того, что в российском сообществе удивительно мало людей, претендующих на масштабное обобщение эмпирического материала, способных объяснить обществу, что же с ним происходит. Болезнь нашей социологии, как выражались ранее, — ползучий эмпиризм.

figure class="banner-right"

var rnd = Math.floor((Math.random() * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Конечно, как и любая наука, социология, чтобы открыть закономерности, должна опираться на эксперименты, какими, в частности, являются опросы общественного мнения. Однако в любом учебнике написано, что основателями социологии как науки были Карл Маркс, Огюст Конт, Макс Вебер — люди, прямо скажем, далекие от всяческих рейтингов. Конт, придумавший сам термин «социология», называл ее социальной физикой и считал, что она устанавливает законы общественного развития. У нас же пока не видно ни Марксов, ни Контов.

Но оказывается, что социология может изучать общественные закономерности не только через опросы и рейтинги, но и анализируя, если так можно выразиться, общественную жизнь понятий, то есть слов, определяющих существенные свойства связей и отношений предметов или явлений, изучая историю их появления и влияния на жизнь общества. Российский социолог, заместитель директора Центра современной философии и социальных наук философского факультета МГУ Александр Бикбов выпустил книгу «Грамматика порядка: Историческая социология понятий, которые меняют нашу реальность», в которой как раз попытался это сделать и найти объяснение многих явлений нашей истории и современной жизни. Но беседу с ним мы начали с вопроса о том, чем же именно должна заниматься социология.

Заместитель директора Центра современной философии и социальных наук философского факультета МГУ Александр Бикбов

Фото: Олег Сердечников

— Прежде всего социология — это исследование неочевидных оснований общественного устройства. Самый яркий пример — социальные неравенства, которые далеко не всегда осознаются, но от этого не менее принудительны. Распространенное сегодня убеждение гласит, что мы живем в обществе без классов. Действительно ли неравенства растворились? Нет, но порядок управления и потребления в современном обществе предъявляет себя в такой форме, которая эти неравенства маскирует. То, что Маркс и Мангейм назвали господствующей идеологией, соблазняет сегодня равенством возможностей, удовольствия, личного успеха. Исследование действительных распределений собственности, образования, социальных связей, а также языка, в котором эти распределения представлены или скрыты, позволяет выявить неочевидные, но четко работающие структуры и проверять их на соответствие общему благу.

Отсюда следует второе, практическое определение социологии: это обоснованная публичная критика тех форм господства или тех форм порядка и очевидностей, в которых общее благо скомпрометировано, ущемлено, переопределено в пользу той или иной господствующей группы.

— В течение многих десятилетий общественные науки во всем мире находились под сильным влиянием больших теорий: марксизма и либерализма. Идеологии, основанные на этих теориях, формировали у людей представление о том, как устроена жизнь. Сейчас их влияние ослабло, а в России они сильно скомпрометированы. А нужна ли вообще большая теория для науки и для общества? Или сейчас такая теория уже невозможна?

На деле здесь два разных вопроса: возможна ли сегодня большая теория и нужна ли она? Давайте на минуту вернемся к марксизму. Когда Маркс публиковал свои тексты, сами по себе они еще не были большой социальной теорией. Даже когда эти тексты читались и горячо обсуждались в студенческих кружках, они все еще не были таковой. Большой теорией они стали благодаря тому, что в самой разной среде — социальной, профессиональной, политической — этот взгляд на общество, его критика прошли через пласты жизненных обстоятельств, ожиданий, предпочтений. «Большим» марксизм стал, когда Маркса начали читать заводские рабочие и примерять к своей жизни. Масштаб теории определяется широтой ее социального использования.

«Подобно тому как философия находит в пролетариате свое материальное оружие, так и пролетариат находит в философии свое духовное оружие» Карл Маркс

Противоположный пример — американский социолог Толкотт Парсонс, который, в отличие от Маркса и в противовес ему, предложил модель стабильной общественной системы, сразу продвигая ее как большую теорию. Это походило на успешную рыночную операцию: «Вы нуждаетесь в большой теории? Я вам ее дам». Однако в отличие от работ Маркса, критически объясняющих, как капитал делает историю, теория Парсонса в основном перекодировала обыденный мир в ученые термины. Протоколом этой перекодировки служил тезис устойчивости: общество функционирует системно и стабильно, любой обмен внутри системы и ее гармонических подсистем стремится к равновесию и так далее. В послевоенной социологии США, Германии и даже, с некоторыми оговорками, СССР этот способ перекодировки стал господствующим. Но уже нефтяной кризис 1973 года в США показал, что король голый: теория стабильной системы плохо объясняла рост цен и безработицы.

Теперь можно вернуться к вашим двум вопросам. Возможна ли большая теория в смысле Парсонса? Да, она всегда возможна. Как и полвека назад, сегодня социологи, экономисты, историки наперебой предлагают большие теории. Нужна ли она? Скорее, это дело институционального и политического спроса. А вот возможна ли большая теория в смысле Маркса, которая переводится на множество языков разных общественных сфер и стилей жизни? Это требует длительной социальной и исторической работы.

— Если взять Францию, которой вы активно занимаетесь, там мы знаем имена философов и социологов, например Сартра, Фуко, Бурдье — и список можно многократно увеличить, — которые одновременно занимались наукой и формировали общественное мнение. В дореволюционной России многие крупные ученые-обществоведы были одновременно активными общественными деятелями и даже лидерами политических партий. Достаточно вспомнить такие имена, как Милюков, Струве, Туган-Барановский и многие другие. Тот же Ленин начинал с того, что написал фундаментальный труд по экономике — «Развитие капитализма в России». Какая-то часть перестроечных деятелей тоже имела отношение к общественным наукам и пыталась применить свои знания к политике (удачно или неудачно — другое дело). А сейчас практически никто из деятелей общественных наук, кроме политологов, многие из которых не столько ученые, сколько публицисты, в общественной активности не замечен.

В конце 1980-х российские социологи жили ощущением, что сейчас начнется настоящая наука: мы наконец объясним общество без партийного надзора, причем, что интересно вдвойне, — общество перемен. Увы, прорыв не состоялся. Одна из причин этого — режим диалога социологов с государством: неудачное амплуа советников «по реформам» и экспертов по бюрократически заданным «социальным проблемам». Другая причина — нехватка низовой научной демократии, которая облегчала бы институционализацию познавательных вопросов в форме проектов, лабораторий и так далее.

О втором имеет смысл сказать чуть подробнее. И сегодня исследователь, который пытается институционализировать в России новое направление, наталкивается на две преграды. Первая — сопротивление институциональной структуры академий и университетов. Вторая — модели языка и мышления, пользующиеся успехом у «своей» администрации и внешних заказчиков, часто враждебных социальной критике. Как следствие, большие институциональные проекты говорят на шершавом языке, попросту не интересном образованной публике и даже коллегам. Зачастую вопросы, диктуемые заказчиком, игнорируют коллективный опыт современного российского общества, насыщенный и травматичный. В свою очередь, исследователи, которые могли бы предложить образованной публике глубокую проблематизацию в духе Фуко или Бурдье, не располагают достаточными институциональными ресурсами, чтобы их осуществить. Круг замыкается. Я намеренно оставляю в стороне вопрос о финансах. Со второй половины 2000-х годов общая финансовая емкость университетского и академического сектора значительно выросла, тогда как интеллектуальная — заметно меньше. Проблема в устройстве самих центров знания.

«Идеи управляют и переворачивают мир... весь социальный механизм покоится, в конце концов, на мнениях» Огюст Конт

Большинство тех французских и дореволюционных русских исследователей, теоретиков, что вы назвали, обращались к образованной публике с такими вопросами и на таком языке, которые эту публику вдохновляли. Когда сегодня образованный читатель открывает большинство социологических текстов, первый барьер, на который он наталкивается, — языковой. Непрерывная адресация российских социологов к государству-заказчику на бюрократическом языке или к фирме-заказчику на языке маркетинговом по-прежнему исключает диалог с теми новыми социальными слоями, что сформировались за эти двадцать пять лет.

— Но Ленину, когда он писал свое «Развитие капитализма в России», причем в ссылке, ничего, кроме статистики, которую он самостоятельно обрабатывал (что было значительно сложнее, чем сейчас), не потребовалось. С другой стороны, если взять упомянутых французов, то сказать, что они творили в спокойное время, тоже нельзя. Тем не менее они нашли слова, которые в тот момент подхватило гигантское количество людей.

Ленина и Фуко объединяет важная черта. Почти как и все французские социологи, философы, историки, которыми мы восхищаемся, они не были университетскими преподавателями. Эти авторы были или «вольными стрелками», или сотрудничали в необычных институтах, которые благоприятствовали публичности науки. Например, Пьер Бурдье с ранних социологических лет работал в Высшей школе социальных наук, которая была создана как антитеза бюрократизированному и иерархическому университету. Сотрудниками той же институции были Клод Леви-Стросс, Ролан Барт и ряд не менее известных исследователей.

«Социология, подобно истории, дает сначала “прагматическое” истолкование, основываясь на рационально понятных связях действий» Макс Вебер

Почему вместе со всем миром мы знаем сегодня эти имена? Потому что их обладателям выпал шанс институционализировать свои научные интересы и сделать это коллективно. В начале 1960-х годов во Франции было несколько таких проектов, которые предоставили «слишком умным» институциональные ресурсы и, таким образом, создали кумулятивный эффект. Без этого им приходилось бы поодиночке приспосабливаться к куда менее благоприятному университетскому режиму, чем-то похожему на наш. Что не менее важно, свои исследования они могли вести, будучи освобождены от непрерывной охоты за грантами и битв с бюрократией, с пожизненной гарантией на свободный научный поиск. В результате весь мир узнал, что самый острый и смелый интеллектуальный поиск ведется в Париже.

— Российское общество начала двадцатого века, в первую очередь образованное, но и рабочее тоже, ждало и требовало от представителей общественных наук, чтобы они объяснили ситуацию в стране и ее перспективы. В 1990-е годы тоже был определенный общественный запрос на публицистов, которые имели и какую-то гуманитарную основу. Ими зачитывались. А сейчас, на ваш взгляд, есть этот запрос, или общество успокоилось и за исключением маргинальной группы все еще обеспокоенных подобными вопросами людей в этом не нуждается?

— Когда с группой молодых коллег я создал НИИ митингов и исследовал протесты 2011–2012 годов, оказалось, что на улицы выходит очень много людей с высшим образованием. Если средняя доля по Москве и России колеблется от 20 до 40 процентов, то на митингах было до 80 процентов людей с дипломом или даже с двумя. Из интервью следовало, что многие из них ценят свое образование и следят не только за событийными СМИ, но и за аналитикой. Поэтому первый ответ: да, у образованных и активных людей, несомненно, существует запрос на знание об обществе. Но если углубиться в структуру этого запроса, картина несколько блекнет. В ней недостает твердого интереса к тем вопросам, которые требуют не личного морального, а солидарного политического ответа. Что я имею в виду? Например, мы спрашивали, как участники митингов воспринимают реформы образования, платную медицину, систему налогообложения. Оказалось, что до момента интервью они часто не задумывались об этих вопросах, фундаментальных для любого общества. Таким образом, мы оказываемся перед лицом парадокса: образованные люди, следящие за политической повесткой дня и нередко имеющие гуманитарную компетентность, не обсуждают вопросов, критически важных для их совместной общественной жизни. Социология принципиально способна ответить на вопросы, как механика неравенства или политика в области образования, семьи и так далее сказывается на положении тех или иных социальных групп. Но если эти ответы не звучат, виновны не одни социологи. Широкая образованная публика тоже не считает важным иметь мнение по этим вопросам. То есть пока она не стала субъектом, который нуждается в таком знании для руководства собственной жизнью в обществе.

— Митинги 2011-го и 2012 годов породили большую общественную дискуссию о судьбе среднего класса в современной России. В своей книге «Грамматика порядка» вы рассматриваете формирование этого понятия и его влияние. Для меня всегда существовал вопрос, что первично — сам класс или его определение социальными науками, получив которое граждане начинают себя с этим понятием соотносить. Например, пролетариат, по-марксистски определенный, существовал до Маркса, или же он возник как сам себя сознающий в этом смысле класс, только когда Маркс сказал, что пролетариат — это есть то-то и то-то?

— Понятие играет исключительную роль в реальности класса, когда становится регулятором стилей жизни. То есть когда люди поверяют понятием собственные действия: как все рабочие, я не трачу слов попусту; я должен придерживаться стандартов среднего класса, а не оборванцев, и так далее. После знаменитого труда Эдварда Томпсона о том, как был «сделан» рабочий класс в Англии, появился ряд исследований о других социальных группах. А также о роли марксизма в создании пролетариата. Не все они уделяют внимание понятиям как регуляторам классообразования. Хотя именно через понятия производится пересборка социальных свойств и осознание себя обладателями этих свойств одним классом или группой. В случае пролетариата девятнадцатого века это происходит в рабочих кружках, ассоциациях и партиях. В случае среднего класса сегодня это чаще результат чтения пособий и деловой прессы.

Такая роль понятия в реальности групп и общественных процессов имеет парадоксальное основание. Работая с понятием среднего класса, я обнаружил, что нет сущностной грани, которая отделяла бы то, что можно назвать реальностью группы, от того, что принято считать ее иллюзией или фантомом. Политическая работа, выстроенная вокруг ключевых универсалий от «демократии» и «прогресса» до «личности», превращает ряд иллюзий в регулятивы коллективной жизни, и они меняют реальность. Именно это происходит в американском обществе, где маргинальная поначалу политическая фикция на протяжении двадцатого века превращается в тот стандарт, по которому десятки тысяч семей выстраивают свою жизнь. Хорошо известна теорема Томаса—Мертона о самосбывающихся пророчествах. Однако ее действие обычно ограничивается индивидуальным поведением и используется при объяснении отдельных случаев массовых паник, поворотов биографии и тому подобного. Историческая социология понятий открывает совершенно новое, системное измерение.

Если понятие производит реальность в ходе политической работы, неизбежен вопрос о характере последней. В России до сих пор кипят споры о критериях и самом существовании среднего класса. Существует он «реально» или нет? В книге я подробно анализирую попытки его материализации. В 1990-е эту иллюзию будущего разделяет узкая группа публицистов и политологов, с конца 1990-х эстафету принимают социологи. Однако решающую роль в том, что «средний класс» из сугубо интеллектуальной фикции превращается в регулятив социальной жизни, играют публикации СМИ с 1998 года. И одна из ведущих скрипок принадлежит вашему журналу, с маркетологическим проектом о среднем классе. Масштаб реализации иллюзии не сопоставим с американской, о чем говорит и упомянутое мною исследование митингов. Но в итоге работы с аудиторией часть ваших читателей принимает самоопределение «средний класс», в первую очередь потребительские ориентации, как регулятив собственной жизни.

— Понятие «средний класс» применительно к России родилось у наших социологов естественным образом, потому что нужно было определиться с той социальной структурой, которая возникала на развалинах советского общества, или это было приспособление к теории, которая стала побеждать, которая шла с Запада? Попросту говоря, на ваш взгляд, это был научный или идеологический подход?

— К 1991–1993 годам относится первая волна академических публикаций о будущем среднем классе в России, где ему традиционно приписывается образование, экономическое благополучие и центристские демократические ценности. А также одно фундаментальное свойство, совершенно маргинальное в современных европейских или американских публикациях: функция социального стабилизатора. То есть грядущий средний класс призван удерживать общество от столкновений и распада. Подобная адаптация заемного понятия продиктована специфическими обстоятельствами: страхом перед гражданской войной и просоветским путчем. В этом смысле саму иллюзию желательного будущего, которая находит выражение в среднем классе, вызывают к жизни политические мотивы.

Позже средний класс снова востребован в контексте «стабильности». Причем поначалу стабильность понимается в смысле предсказуемости российских рынков и международного политического партнерства с Россией. С конца 1990-х тему среднего класса в академический сектор привносят фонды Сороса, Макартуров, Эберта и ряд других. Собственно, первые эмпирические исследования российского среднего класса датируются концом 1990-х.

Интерес к возможностям среднего класса в России прослеживается в установочном Соглашении о партнерстве и сотрудничестве между Европой и Россией, которое ратифицировано в 1997 году. Одна из заявленных в нем приоритетных задач — развитие среднего класса как «прочной основы для демократии». В своей книге я прослеживаю происхождение связки между средним классом и демократией из теорий политической модернизации 1960-х, а также из более ранних источников. Вся эта история показывает, что в понятии среднего класса научное неотделимо от политического. В 1990-е оно становится удачной точкой схождения политических интересов российского правительства реформ и материализующегося Европейского Союза.

В следующем такте этой симфонии, с конца 1990-х, социологи обращаются к правительству, призывая формировать средний класс экономически и социально. В ряд критериев вписывается уже совершенно неевропейский признак: адаптированность к рыночным реформам. При этом прямой адресации к публике, которая могла бы олицетворять средний класс, по-прежнему нет. Наиболее заметная попытка такого проектного обращения принадлежит деловой прессе, которая, по сути, создает у своих читателей интерес к теме. В публикациях «Эксперта» журналисты и маркетологи объясняют людям, ищущим свое социальное место, что и как им нужно потреблять, чтобы это место занять.

Что поражает, когда я анализирую весь корпус высказываний с начала 1990-х? То, что российский средний класс в принципе не мыслится в качестве самостоятельной политической силы. У него не должно быть институтов политического представительства. Он не может самостоятельно определяться в отношении к государству и реформам. Средний класс — это просто группа поддержки реформ, которая получила от них свою выгоду. Социолог Татьяна Заславская придала этому тезису доктринальный вид, объявив, что элиты выступают волей общества, а средний класс — ее исполнителем. И здесь мы возвращаемся к вопросу о специфике российской версии понятия. Политическая фикция среднего класса мало пригодна в качестве практического регулятива. Она с самого начала спроектирована с такими ограничениями и оговорками, чтобы не сделать средний класс «классом для себя», то есть автономной действующей силой. При всей проблематичности исходного понятия, его российская версия — это воплощение компромисса, ограниченного потреблением и лишенного проекта.

— Почему вы занялись социологией понятий? Что в этом такого интересного для вас и для науки?

Я исходил из того, что научная критика советского периода часто ведется на крайне неудовлетворительных основаниях. Как с конца 1980-х критиковали советское? Выбросить и забыть. Критика в форме забвения была господствующей формой выяснения наших отношений с прошлым. Несмотря на ностальгический поворот последнего десятилетия, она и сегодня во многом остается такой. Только если в 1990-е нас призывали забыть советское, то теперь нам предлагают забыть 1990-е и вспомнить «все хорошее» из СССР. Как будто наша связь с этими периодами истории условна, а не телесна. Как будто мы можем политтехнологически эту связь переиграть без серьезных последствий. Чтобы видеть альтернативу этим играм и критиковать прошлое обоснованно, для начала нужно всерьез разобраться в том, что было сказано. Трудность же понимания, среди прочего, состоит в том, что советская история, как и недавняя история 1990-х, произвела избыточный объем высказываний, произнесенных и написанных на варварском наречии.

— Варварском — в каком смысле?

— Непрозрачном, скрывающем само общество. Исходная задача, которую я ставил в книге, — раскодировать смысловую структуру этого новояза, этой нескончаемой трескотни, какой часто кажется публичная советская речь. А для этого — найти соответствия между ключевыми понятиями и теми политическими и социальными силами, что делали их реальностью. К своему удивлению и восторгу, я обнаружил, что это работает: советский публичный порядок становится куда понятнее и вместе с тем перестает укладываться в расхожие клише.

Казалось бы, первым делом следовало взяться за такие понятия, как «социализм», «коммунизм» или «партийность». Но проблема этих предельных категорий в их теоретической и политической перегруженности. Они так часто служили предметом упражнения идеологических виртуозов, что почти утратили различительную силу. Я обошел это препятствие, обратившись к понятиям второго уровня, то есть к тем, которые контекстуально определяли тот же «социализм», сохраняя при этом связь с меняющимся балансом политических и профессиональных сил. Это сразу обнажило масштабные сдвиги. Например, с 1960-х годов отличие социализма от капитализма определялось через «научно-технический прогресс», мирный советский «гуманизм» и «всесторонне развитую личность», наделенную досугом и потребительскими предпочтениями. В 1930-е годы понятийная конфигурация была совсем иной, «социалистический гуманизм», в частности, определялся через ненависть к классовому врагу, а личность отчетливо противопоставлялась коллективу.

Появление и превращения этих понятий на публичной сцене, как и уход с нее, можно объяснить, лишь изучая социальную историю. Так, история понятия «научно-технический прогресс» теснейшим образом связана с интеграцией Академии наук в официальное руководство, ее фактическим превращением в один из центров государственного планирования. С 1965 года в Государственном комитете по науке и технике руководителей из оборонных отраслей сменяют члены Президиума Академии наук. Наука и научное прогнозирование рутинно интегрируются в процессы управления. И в тот же период мы наблюдаем восхождение риторики научно-технического прогресса. Подобно связи «демократии» и «среднего класса» на Западе, понятие «научно-технический прогресс» стягивает признаки социализма в новую смысловую связку. Когда эта связка распадается? Когда в начале 1990-х Академия наук теряет свой статус главного экспертного органа, когда демонтируется институт государственного планирования. За считаные год-два понятие уходит из заглавий книг и статей, из языка официальных выступлений. Режим «реального социализма» уходит с отменой риторики «прогресса».

— Связь времен, как любят говорить, в данном случае связь советского времени с нынешним, в значительной мере ведь поддерживается языком. Если одни понятия вымываются, то эта связь разрывается? Или она приобретает какие-то другие формы?

— Давайте посмотрим, как это происходит с тем же «научно-техническим прогрессом». Казалось бы, в контексте капитализма и демократии на смену ему должен прийти «научный рынок». Но этого не происходит. Вернее, «рынок» присутствует как отдаленное будущее в официальных речах министров и академического истеблишмента. Но центральное место в 1990-е занимает совсем иное понятие, которое с 1970-х выполняло вспомогательную функцию в отношении «прогресса». Это категория «научно-технический потенциал». С институциональной деградацией науки компромиссное понятие «потенциал» отсылает к тому, что нужно сохранять и оберегать. В это понятие вписываются институты, академическая собственность, кадры, компетенции. В данном случае технический, второстепенный термин, лишенный доктринального смысла в советский период, становится главным доктринальным понятием на следующем этапе после политического поворота.

— Он поддерживает связь с прошлым?

— Да, хотя далеко не в очевидной форме. Что касается «всесторонне развитой личности», это очень важное реформистское понятие 1960-х годов, которое приходит на смену «массам» и отчасти освобождает индивида из-под диктата коллектива. В начале 1990-х, вместе с распадом тех институтов, которые генерировали эти понятия и их контекст, происходит очередной сдвиг. «Всесторонне развитая личность» уступает место успешному и платежеспособному индивиду, от которого не требуется всесторонности. Как я обнаружил уже по окончании работы над книгой, связь с прошлым сохраняется в таком фундаментальном секторе, как педагогика, где «всесторонне развитая личность» по-прежнему играет критически важную роль в профессиональной риторике.

Таким образом, разные языки общества, пережившего политический поворот, меняются с разной скоростью. Быстрее всех — язык политики и политических наук, медленнее — социологии, еще медленнее — педагогики.

Если некоторые понятия прошлого сегодня сохраняются, они не воспроизводятся в первозданной чистоте, а переопределяются в новых смысловых конфигурациях. Сегодня в тех же школах одновременно оперируют несколькими кодировками: всестороннего развития личности, индивидуального успеха, официозного патриотизма. Парадокс в том, что соседство этих понятийных логик ведет не к ужесточению выбора, а к росту оппортунизма. Ведь уже в младших классах ученикам приходится говорить сразу на нескольких языках, которые относятся к разным политическим режимам и периодам.

(обратно)


Мечта дала течь Дмитрий Соколов-Митрич

Русский Сан-Франциско или город-крепость, подчиненный интересам военных? Противостояние полярных концепций развития Севастополя становится все более явным

Обычная предвыборная листовка из Севастополя: «Фактически этот человек через людей своей команды вступил в тайный сговор с американскими спецслужбами для того, чтобы сохранить бизнес. Алексей Михайлович, вам не стыдно?!» Алексей Михайлович — это Чалый. Небритый дядька в свитере, в конце февраля возглавивший севастопольский бунт против Киева и сделавший так, что Крым теперь наш. Сегодня Чалый стал главной мишенью в политической борьбе за плоды весенней революции.

После вхождения в состав России двух новых субъектов федерации — Крыма и Севастополя — Алексей Чалый сложил с себя полномочия «народного мэра» и отказался от предложения возглавить город-регион. На место и. о. губернатора Севастополя он предложил президенту кандидатуру вице-адмирала Сергея Меняйло , ожидая найти в его лице единомышленника. Сам же Чалый решил стать кем-то вроде «духовного лидера» города, возглавив для этого новую организацию — Агентство стратегического развития. «По умолчанию разделение полномочий выглядело так: команда Чалого разрабатывает стратегию, законодательное собрание ее утверждает, исполнительная власть исполняет, — говорит Сергей Градировский , советник Алексея Чалого. — Схема, зарекомендовавшая себя в таких передовых регионах России, как Татарстан или Калужская область. Но в Севастополе она дала сбой, который и привел к расколу внутри ЕР».

figure class="banner-right"

var rnd = Math.floor((Math.random() * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Русский город XXI века, главная база Черноморского флота РФ, центр генерации национального самосознания, сообщество граждан, в котором установлено главенство справедливости, — таким должен стать Севастополь, по замыслу чаловской команды, в 2030 году. Главные отрасли экономики — приборостроение (сначала военное, потом и гражданское), информационные технологии, туризм, рыбопереработка, элитное виноделие. При условии слаженной работы команды единомышленников эта стратегия должна была, по планам Чалого, уже через три с половиной года вывести Севастополь на профицитный бюджет. Задача такого масштаба пробудила много душ и умов: в ряды «чаловских» косяками потянулись перспективные местные жители, а также успешные выходцы из Крыма.

«Но уже в начале лета появились первые признаки конфликта с командой Сергея Меняйло, — говорит еще один из ближайших сподвижников бывшего “народного мэра”, согласившийся на откровенность в обмен на анонимность. — Впрочем, точнее было бы ее назвать командой Олега Белавенцева , полпреда президента России в Крымском федеральном округе. А если быть совсем точным, речь идет о команде министра обороны РФ Сергея Шойгу , чьей креатурой Белавенцев является. У них нет никакой концепции будущего, зато есть четкое понимание, что Севастополь — это город-крепость, не имеющий права на какое-то особое развитие. Интересы Минобороны превыше всего, все остальное — по остаточному принципу. Для военных это город-трофей, причем, я подозреваю, трофей в самом широком смысле этого слова, в том числе и в коррупционном».

Управление по принципу «распределяй и властвуй» к этому очень располагает: ведь только по линии федеральных целевых программ сюда зайдет 50 млрд рублей. Чалому при таком раскладе предназначалась роль живого памятника, почетного Че Гевары.

Милитари-вижн будущего Севастополя близко и многим представителям элит в самом городе. «Крым всегда был непотопляемым авианосцем России, — считает Евгений Дубовик , зампред правительства Севастополя. — Его местонахождение уникально, здесь располагался не только флот, но и авиация, средства слежения, которые перекрывали все вплоть до Атлантики. Вы же видите, какая обстановка в мире, прежде чем создавать здесь что-то новое, нужно восстановить то старое, на котором держалась обороноспособность страны. Все остальное от лукавого. Те, кто выступает против команды Меняйло, — это пятая колонна и невольные пособники ЦРУ. Впрочем, про ЦРУ я, пожалуй, загнул, напишите как-нибудь помягче».

 


Невежливые люди

Первые признаки конфликта между двумя командами обозначились еще в мае. Причем нельзя не признать, что в его разжигании преуспели обе стороны. Меняйло оставлял инициативы Агентства стратегического развития без внимания, на встречи опаздывал, едва на них не засыпал, а если говорил — то часами. Чалый и его команда, в свою очередь, нередко злоупотребляли положением народных героев и безапелляционно требовали от власти лишь исполнения ими задуманного, не желая вдаваться в детали, учитывать чужие интересы и идти на компромиссы. Сначала противостояние носило скрытый характер, потом стало явным.

Месяц назад Алексей Чалый выступил с публичным заявлением, в котором признал свое апрельское решение отказаться от губернаторского поста ошибочным: «В результате к власти пришли люди, обладающие редким сочетанием двух противоречивых качеств — некомпетентности и чванства, — сказал он. — Таким образом, я подвел вас, подвел президента, в связи с чем, видимо, должен извиниться».

«Заявление стало неожиданным даже для Кремля, — рассказывает человек из его ближайшего окружения. — Чалого и Меняйло тут же вызвали в Москву, помирили, но конфликт никуда не делся. Просто теперь действует табу на его публичность. При этом состоялся личный разговор Владимира Путина с Чалым в Севастополе. Его концепцию развития Севастополя президент поддержал по большинству пунктов, особенно в том, что касается патриотического туризма. Ошибку с назначением губернатора простил, но на стремление исправить ее и самому занять губернаторское кресло ответил уклончиво. Во-первых, Путину комфортнее быть арбитром в борьбе разных команд, чем становиться лидером какой-то одной стратегии. А во-вторых, Путину никак не откажешь в умении разбираться в людях, сразу видеть их слабости. Слабость Чалого в том, что он морально не готов работать в исполнительной власти. Он человек с техническим складом ума, видит только конкретику и впадает в анабиоз, когда речь заходит о политике, каких-то подковерных играх и интригах, бессмысленных разговорах. Он даже с трибуны выступает предельно коротко: сообщил что-то самое главное и ушел. К нему тут огромные очереди стояли из очень серьезных людей со всей России, он многих проигнорировал, они, наверное, думают, что у него звездная болезнь. А в губернаторы теперь поздно. Теперь ему предложено выиграть выборы в заксобрание, возглавить его и влиять на развитие города уже с позиций главы законодательной власти».

Консервативное крыло «Единой России» во главе со вторым номером в ее списке Сергеем Меняйло перед выборами оказалось в парадоксальном положении. «Партия власти» не должна в Севастополе проиграть, потому что это будет позор на всю страну. И в то же время «партия власти» не должна в Севастополе выиграть, потому что большинство ее списочного состава и все мажоритарщики — это люди Чалого. В итоге выбрали стратегию такую: агитируем за «Единую Россию», но против единороссов-мажоритарщиков. Зачем? Чтобы сама партия победила с триумфом, но люди Чалого не получили в заксобрании большинства. В идеале команда Меняйло—Белавенцева—Шойгу рассчитывала сформировать в местном парламенте античаловскую коалицию на основе фракций «системной оппозиции»: ЛДПР, «Родины», «Справедливой России» и местных партий. В результате — еще один парадокс. Местный админресурс скорее подыгрывал «системной оппозиции», нежели «несистемной партии власти».

С этого момента главный герой «русской весны» стал мишенью для жесткой публичной критики и грубых, даже по меркам российской политической реальности, пиар-технологий. Листовка, которая обвиняет Чалого в измене Родине (а также в сектантстве, комплексе Наполеона, посягательстве на «российский трон» и развале украинской экономики), заканчивается рисунком тюремной решетки и лозунгом «Прощай, команда Чалого!» И можно было бы списать эту риторику на издержки предвыборной политической борьбы, если бы многие формулировки из этих листовок — «секта Чалого», «культ личности», «пятая колонна» — не звучали дословно в коридорах здания администрации на Ленина, 2.

«Надо было назначить года на три временную администрацию и ввести мораторий на все эти демократические процедуры» — очень распространенная в городе точка зрения. Правда, далее каждый трактует этот мораторий в свою пользу: уж мы бы за это время поставили город на верный путь развития, с которого уже нельзя было бы свернуть. А так — приходится воевать с друзьями и идти на нежелательные компромиссы с врагами.

 


Лишь бы не было войны

О разочаровании плодами «русской весны» говорить рано. Наблюдатели сходятся во мнении, что пока на юго-востоке Украины идет война, запас прочности крымчан будет достаточным. Всеобщее мнение таково: если бы не аннексия — эта война была бы здесь, в Крыму, причем гораздо более жестокая, потому что горы и татары. Но реально выиграли от присоединения к России пока лишь бюджетники и пенсионеры. Их доходы существенно выросли. Среди проигравших — мелкий и средний бизнес: старые деловые связи оборваны, новые еще только налаживаются, цены выросли, спрос упал. Во время курортного сезона особенно пострадал сектор дешевых услуг. Платежеспособные россияне заполонили отели от трех звезд и выше, дорогие рестораны тоже в прибыли, а вот услуги типа «койко-место плюс удобства во дворе» в полном пролете.

По итогам выборов «Единая Россия» в Севастополе одержала сокрушительную победу — и в партийном голосовании, и по мажоритарным округам. Из других партий только ЛДПР получила два места (из 24). На прошлой неделе Алексей Чалый единогласно избран председателем законодательного собрания города. Сшибка концепций развития города продолжится.

(обратно)


Сепаратизм отложен на потом Александр Кокшаров

Референдум о независимости Шотландии сохранил единство Британии. Его результаты не только изменят систему управления Британией, но и повлияют на сепаратистские настроения в других странах Европы

section class="box-today"


Сюжеты


Из жизни Евросоюза:

Развод по-шотландски

"Россию ожидают годы очень сложных отношений с Европой"

/section section class="tags"


Теги

Из жизни Евросоюза

Политика

/section

В четверг 18 сентября шотландцы отправились на избирательные участки. Отправились массово: явка составила 84,6% — это рекордный показатель в истории выборов в стране. На многих избирательных участках образовались очереди, голосовать шли и молодые (на этот раз право голоса было дано и шестнадцатилетним), и старики. И это неудивительно, ведь вопрос решался архиважный: на референдуме шотландцы должны были выбрать, хотят они жить в независимом государстве или Шотландия останется в составе Соединенного Королевства.

figure class="banner-right"

var rnd = Math.floor((Math.random() * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

За независимость проголосовало 44,7%, за сохранение Британии — 55,3%. Результаты референдума мало кто боялся предсказывать: с конца августа соцопросы стали показывать очень близкие результаты, а в начале сентября — даже небольшое преимущество сторонников независимости. В результате Лондон пообещал Эдинбургу дополнительные полномочия в случае, если Шотландия останется в составе Британии. Возможные экономические проблемы, которыми могло быть чревато обретение независимости, склонили шотландцев к тому, чтобы сохранить одну страну. Но не обязательно статус-кво.

Теперь, после референдума, Лондону неизбежно придется идти по пути дальнейшей передачи полномочий из центра. Причем не только в Шотландию, но также в Уэльс, Северную Ирландию и даже в Англию. Собственно, накануне шотландского плебисцита это пообещал премьер-министр Великобритании Дэвид Кэмерон . Движение к федерализации будет не быстрым, но тенденция однозначно просматривается.

Шотландский референдум стал и уроком для сепаратистских движений в других странах Евросоюза. Ведь, как оказалось, экономический и юридический прагматизм может оказаться сильнее романтического национализма. Когда на кону оказываются вопросы валюты, экспорта, пенсий, рабочих мест и свободы передвижения, мечта о независимости может быть отложена на неопределенное будущее.

 


Скучная кампания с драматической развязкой

История с шотландским референдумом началась еще в 2007 году, когда на выборах в местный автономный парламент лучший результат получила Шотландская национальная партия (ШНП). Хотя большинства в парламенте у нее не было, партия сформировала миноритарное правительство, которое возглавил Алекс Сэлмонд , давний сторонник независимости Шотландии.

Спустя три года ШНП внесла в свой предвыборный манифест идею референдума о независимости Шотландии, а в 2011 году выиграла очередные выборы в шотландский парламент, уже получив большинство (69 из 129) депутатских мандатов.

Лидер шотландский националистов Алекс Сэлмонд поставил все на референдум о независимости, и теперь — после поражения — вынужден уйти из политики

Фото: ИТАР-ТАСС

В январе 2012 года начались переговоры между центральным правительством в Лондоне и автономным правительством в Эдинбурге, которые завершились в октябре того же года. Тогда обе стороны подписали соглашение, договорившись провести референдум о независимости Шотландии и взаимно признать его результаты. Референдум был назначен на 18 сентября 2014 года — на день 700-летия знаменитой битвы при Бэннокберне, когда шотландская армия разбила наступление английских войск, а Шотландия получила свой национальный символ — чертополох (как гласит легенда, ночное нападение англичан на шотландский лагерь было сорвано, когда английские солдаты, снявшие обувь, чтобы меньше шуметь, наступали босыми ногами на чертополох и своими криками разбудили охрану шотландцев). Если бы на референдуме проголосовали «за», то независимость Шотландии должна была бы быть провозглашена в марте 2016 года.

Тогда, два года назад, большинству в Лондоне и Эдинбурге казалось, что референдум, несмотря на патриотическую дату, к которой он приурочен, лишь укрепит британский союз. Ведь в 2012 году опросы показывали, что лишь 32–38% шотландцев поддерживают идею независимости — даже меньше, чем в 2007 году, когда ШНП впервые возглавила автономное правительство Шотландии.

Однако в ходе длившейся почти два года и активизировавшейся этой весной кампании число сторонников независимости постепенно росло. Опрос YouGov, проведенный 6 сентября по заказу газеты Sunday Times, показал, что за независимость было готово проголосовать 47% опрошенных, а против — 45%. За вычетом неопределившихся это означало 51% за независимость и 49% — против.

«Эти цифры вызвали эффект разорвавшейся бомбы в британском правительстве и парламенте, которые лишь накануне референдума поняли, что Шотландия действительно может отсоединиться. Лондонские элиты были уверены, что это маловероятно, поэтому не сильно вкладывались в кампанию. Но этот опрос вызвал настоящий шок, поэтому в Лондоне приступили к активным действиям», — рассказал «Эксперту» Гай Лодж , заместитель директора лондонского Института исследований общественной политики (IPPR).

В частности, все три общенациональные политические партии, представленные в британском парламенте (и входящие в коалиционное правительство консерваторы, и либеральные демократы, и оппозиционные лейбористы), подписали общую декларацию, которая обещает гораздо более широкую автономию правительству Шотландии в случае сохранения существующего с 1707 года союза.

 


Против неопределенности

В итоге в день голосования шотландцам предстояло сделать непростой выбор: или поверить политикам из ШНП, обещающим процветание независимой Шотландии по норвежской модели, или же принять на веру обещания лондонских политиков о дополнительной автономии в случае сохранения единства Британии. В итоге шотландцы с ощутимым перевесом, в 400 тыс. голосов, проголосовали за сохранение Соединенного Королевства. Лишь в четырех из 32 графств Шотландии сторонники независимости получили большинство: в Глазго, Данди и двух пригородных округах Глазго. В Эдинбурге, политической и культурной столице Шотландии, за союз проголосовал 61%. И даже в Хайлендсе, Горной Шотландии, — центре шотландской идентичности, где треть населения до сих пор говорит на гэльском языке, — против независимости проголосовало 53%.

По результатам референдума Алекс Сэлмонд, лидер ШНП и глава шотландского правительства, объявил о своем уходе в отставку. «Почему шотландцы проголосовали против независимости? Они голосовали против неопределенности, которую принес бы выбор “за”. В ходе кампании правительствам в Эдинбурге и в Лондоне не удалось достичь консенсуса ни по одному из ключевых экономических вопросов, которые касались независимой Шотландии. Бизнес в массе своей поддержал сохранение союза. В результате шотландцы решили, что неопределенность с национальной валютой, сбережениями, пенсиями и рабочими местами не стоит того, чтобы выбирать независимость, экономические перспективы которой могут оказаться призрачными», — рассказал «Эксперту» Джеймс Бартоломью , научный сотрудник Института экономических исследований в Лондоне.

Сторонники независимости из ШНП говорили избирателям, что независимая Шотландия сможет повторить путь соседней Норвегии и стать богатой североевропейской страной с огромным фондом национального благосостояния. Примерно 90% всех месторождений нефти и газа в британском секторе Северного моря приходится на шельф Шотландии. Доходы, получаемые от добычи нефти и газа в Британии, не учитываются в валовом региональном продукте Шотландии, а записываются в системе национального учета в строке «Британский континентальный шельф». Еще с 1970-х доходы британского бюджета от североморской нефти использовались для текущих расходов правительства, а не для создания фондов национального благосостояния, как в некоторых нефтедобывающих странах.

ШНП настаивает на том, что часть доходов от североморской нефти может быть использована для создания суверенного фонда. Правительство Шотландии, в частности, оценивает остающиеся запасы нефти и газа в шотландском секторе Северного моря в 24 млрд баррелей нефтяного эквивалента. Впрочем, многие эту цифру оспаривают. Так, шотландский нефтепромышленник Иэн Вуд , основатель компании Wood Group, в августе 2014 года оценил нефтегазовые запасы в 15–16,5 млрд баррелей нефтяного эквивалента и предсказал дальнейшее падение добычи.

Действительно, добыча нефти и газа в Британии достигла пика в 1990-е и с тех пор снижается. Если в 2001 году в стране добывалось более 2,5 млн баррелей нефти в сутки, то в 2013-м — всего 950 тыс. Британия перестала быть чистым экспортером нефти и газа еще в 2005 году. «Если и обосновывать независимость Шотландии необходимостью на месте распоряжаться доходами от добычи нефти и газа, то независимости нужно было достигнуть в 1970-е или 1980-е. Североморские месторождения в массе своей исчерпаны, добыча там постепенно будет снижаться. Более того, в ближайшие десять лет нефтяная отрасль столкнется с заметными расходами, связанными с выводом месторождений из эксплуатации, а это миллиарды долларов», — разъяснила в беседе с «Экспертом» Марта Таллас , экономист Центра глобальных энергетических исследований в Лондоне.

Кроме нефти ключевым вопросом оказались деньги. Министр финансов Британии Джордж Осборн заявил, что в случае обретения Шотландией независимости Лондон не позволит использовать фунт стерлингов в качестве местной валюты (фактически выступая кредитором последней инстанции для шотландских банков). Кроме того, Осборн сказал, что валютный союз между Шотландией и остальной Британией будет возможен лишь в случае, если правительство в Эдинбурге возьмет на себя соответствующую долю британского госдолга (пропорциональную доле населения). Если бы это произошло, то независимая Шотландия начала бы свое существование с госдолгом в 90% ВВП, что означало бы крайне низкий кредитный рейтинг и невозможность занимать на финансовых рынках. А крупнейшие шотландские банки Royal Bank of Scotland и HBOS (во время кризиса они фактически были национализированы британским правительством, которое провело их экстренную рекапитализацию) пригрозили в случае победы сепаратистов перенести свои штаб-квартиры в Англию.

Еще одним элементом неопределенности стало членство в Евросоюзе. Поскольку ни в одном из европейских договоров не описана процедура отделения части страны — члена ЕС, каждая из сторон имела свою точку зрения на этот вопрос. Правительство в Эдинбурге настаивало на том, что раз на Шотландию распространяются законы ЕС сегодня, то они будут распространяться и в будущем. В Лондоне и Брюсселе же говорили, что членами Евросоюза являются государства, а не территории. Следовательно, в случае независимости Шотландии пришлось бы подавать заявку на вступление в Евросоюз, присоединяясь к очереди стран-кандидатов, включая Турцию, Сербию и Албанию. Принятие европейского законодательства парламентом независимой Шотландии могло бы занять годы, а членство в ЕС в итоге могло бы быть заблокировано любой из нынешних стран-членов. Власти Испании, например, в последние годы неоднократно намекали, что планируют блокировать членство Шотландии в ЕС.

«Для жителей Шотландии это означало бы неопределенность их статуса как жителей Евросоюзе. Для Шотландии как страны важны аграрные субсидии ЕС и участие в общем рынке. Для простых же граждан важна свобода передвижения в рамках ЕС. Всего этого шотландцы могли бы лишиться, пусть и всего на несколько лет, в случае выхода из состава ЕС», — рассказал «Эксперту» Джон Спрингфорд из Центра европейской реформы (CER) в Лондоне.

 


Плюс федерализация всей страны

Теперь, после референдума, в Шотландии ждут передачи новых полномочий из Лондона. «Из-за того что результат голосования в начале сентября был малопредсказуемым, шотландские избиратели фактически выторговали у Лондона новые полномочия. Теперь у британского правительства не будет шансов отказаться от дальнейшей передачи полномочий на местный уровень», — считает Гай Лодж из IPPR. Шотландия получила автономию при лейбористском правительстве Тони Блэра еще в 2007 году, когда в Эдинбург были переданы полномочия, касающиеся образования, здравоохранения и социальной политики. Теперь на повестке дня вопросы фискальной автономии, в частности право собирать на месте налоги и занимать деньги на финансовых рынках. Точные детали дальнейших полномочий, которые будут переданы в Эдинбург, пока не ясны — их решат переговоры между шотландским кабинетом и властями в Лондоне. Но то, что они будут происходить в ближайшее время, уже совершенно ясно.

В своем выступлении после референдума Дэвид Кэмерон заявил, что новые полномочия получат не только Шотландия, но также Уэльс и Северная Ирландия. Эту инициативу поддержал и глава оппозиционных лейбористов Дэвид Милибэнд . Чтобы победить на парламентских выборах в 2015 году, лейбористам понадобятся голоса и в Шотландии, и в Уэльсе.

Но главным вопросом в дальнейшей федерализации Британии оказывается положении Англии, самой населенной и богатой части страны (см. карту). В отличие от Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии Англия не имеет собственного парламента, законы для нее принимаются в лондонском Вестминстере. Причем не только депутатами, избранными от английских округов, но и депутатами от Шотландии. По мнению многих в Лондоне, несправедливо.

Глава либдемов Ник Клегг , вице-премьер британского правительства, заявил, что регионы Англии должны получить дополнительные полномочия, в том числе фискальные. «В последнее десятилетие фокус в деволюции был на Шотландии, Уэльсе и Северной Ирландии, а об Англии забыли», — отметил он. По мнению Клегга, деволюция в Англии должна проводиться не через создание отдельного английского парламента, а через дополнительные полномочия для регионов и крупных городов, например Манчестера, Бирмингема, Шеффилда и Бристоля.

«Как именно будет проходить деволюция, пока сказать трудно. Ведь после шотландского референдума все регионы Британии, включая английские регионы и города, явно будут требовать от Лондона дополнительных полномочий. Но конкретика деволюции будет зависеть от дальнейшей политической динамики, в частности от результатов парламентских выборов в мае 2015 года. Ведь вместо премьера Кэмерона Британия может получить премьера Милибэнда», — рассказал «Эксперту» Джон Спрингфорд из CER.

 


Остудить пыл

Результаты шотландского референдума имеют значение не только для Британии, но и для всей Европы. Многие страны Евросоюза сталкиваются с сепаратизмом отдельных регионов, сила которого выросла в результате экономического кризиса 2008–2010 годов. Жители более богатых регионов целого ряда стран, от Испании до Италии и Бельгии, стали задумываться о том, а хотят ли они платить налоги для содержания более бедных регионов.

Ярче всего региональный сепаратизм проявился в Испании, которая довольно тяжело пережила экономический кризис в еврозоне, приведший к рецессии и резкому росту безработицы. Один из наиболее развитых регионов Испании, Каталония, сейчас готовится к референдуму о независимости, который назначен на 9 ноября.

Премьер-министр автономного правительства Каталонии Артур Мас полагает, что каталонцы должны решить свою судьбу на всенародном голосовании. Но в отличие от шотландского референдума, где был консенсус между регионом и центром, каталонский не признан Мадридом. Премьер-министр Испании Мариано Рахой заявил, что голосование 9 ноября незаконно и любое обсуждение его результатов невозможно.

Согласно опросу, проведенному по заказу испанской газеты El Mundo, в сентябре лишь 34,6% каталонцев выступали за независимость, в то время как еще в марте независимость поддерживало 46,1%. Год назад независимости хотело 52% каталонцев.

В Шотландии сторонники независимости проиграли, но в Каталонии они почти наверняка одержат верх, вопрос — как отреагирует на это Мадрид

Фото: ИТАР-ТАСС

«Шотландский референдум, в рамках которого обсуждались практические вопросы независимости, от членства в ЕС до ситуации с валютой, рабочими местами и пенсиями, повлиял на общественные настроения в Каталонии. Неопределенность в этих ключевых для большинства избирателей вопросах многих заставила задуматься и изменить свою позицию относительно независимости Каталонии. Даже если они и хотели бы, чтобы Каталония стала независимой, потерять те права и финансовую стабильность, которую дает жизнь в составе Испании, они не хотят», — говорит в беседе с корреспондентом «Эксперта» Сальвадор Кардус , профессор социологии Барселонского университета.

Таким образом, благодаря результатам референдума в Шотландии многие сепаратистские движения в Евросоюзе, набравшие силу в годы экономического кризиса, так и окажутся лишь политическими прожектами. Европейцы устали от экономической нестабильности, поэтому многие из них не готовы приносить свои личные финансы в жертву ради идеи независимости региона, сколь бы привлекательной эта идея на первый взгляд ни казалась.

Лондон

(обратно)


«Чайка» нашего времени Вячеслав Суриков

Одним из центральных событий очередного Волковского театрального фестиваля, завершившегося на прошлой неделе, стали показы «западной» и «восточной» версий пьесы Чехова «Чайка»

section class="box-today"


Сюжеты


Театр:

Дух гуманизма Товстоногова

«Здесь все в космосе»

/section section class="tags"


Теги

Театр

Культура

/section

Волковский фестиваль в Ярославле — единственный российский театральный фестиваль, основная программа которого ориентирована на зарубежные спектакли, поставленные по произведениям русских драматургов. По словам художественного руководителя фестиваля Ольги Никифоровой , в любом уголке мира найдется театр, где непременно идет пьеса Чехова. Чуть с меньшей степенью вероятности на афишах зарубежных театров можно встретить имена Гоголя и Достоевского. Из современных русских драматургов за пределами России чаще всего ставят братьев Пресняковых и Ивана Вырыпаева. Выбор для составления афиши фестиваля, концепция которого заявлена как «русская драматургия на языках мира», есть всегда. Но и на этот раз на сцене Театра драмы имени Федора Волкова, где проходили основные фестивальные показы, доминировал Чехов.

 


Две «Чайки»

«Чайка» — культовая пьеса для театралов всего мира ничуть не в меньшей степени, чем для театралов русских. Чехову, как в свое время Шекспиру в «Гамлете», удалось открыть универсальные формулы искусства и человеческого бытия, ценность которых со временем только возрастает. Как и Шекспир, Чехов использует прием «пьеса внутри пьесы», причем главный герой выступает не только ее автором, но и режиссером, что становится поводом для вложения в его уста высказываний о природе театрального искусства. Константин Треплев, подобно Гамлету, пытается уловить границу между реальным миром и миром условным и понять, каким образом они связаны друг с другом, кто из них больше влияет на человека. Сценическое воссоздание мучительных поисков новых форм, переплетенных с идущей своим чередом обыденной жизнью, — испытание для режиссера, которого невозможно избежать, если он претендует на достойное место в театральной иерархии.

Кредо Вильнюсского городского театра: ставить современную драматургию как классику, а классику — как современную драматургию

Фото: Денис Матвеев

Основатель Вильнюсского городского театра Оскарас Коршуновас претендует. Традиционно в списке наиболее значимых современных режиссеров из Литвы он идет третьим после Някрошюса и Туминаса, но с каждым годом этот порядок становится все более условным. Коршуновас — полноправный житель европейского театрального олимпа, и его «Чайка» еще одно тому подтверждение.

Спектакль поставлен почти без декораций: десяток стульев по ходу действия перемещаются с места на место по сцене. Актеры одеты так, будто собрались для читки, а не для представления на публике. Они перебрасываются репликами, потом начинается монолог Треплева, потом появляются Аркадина с Тригориным. Спектакль, который идет на литовском языке (для зрителей над сценой бегут субтитры), неторопливо втягивает в свое пространство. В какой-то момент персонажи пьесы рассаживаются на стулья лицом в зрительный зал в ожидании представления, обещанного Треплевым. Спектакль не начинается. Возникает пауза. Актеры, которые в этот момент выступают в роли зрителей, терпеливо ждут. «Настоящие» зрители, сидящие в зале, начинают нервничать. Ярославская публика пыталась запустить действие аплодисментами, которые звучали в зале несколько раз. Наконец гаснет свет, вспыхивает световая декорация, на ее фоне появляется Заречная и экспрессивно произносит свой монолог. Затем идет дым, и мнимые зрители начинают беспорядочно метаться по сцене.

Это первая эмоциональная встряска, которую устраивает Коршуновас. Их будет еще несколько. Каждая непредсказуема. В спектакле неизвестно откуда появляются сцены, которые выглядят неузнаваемо. Но самое поразительное то, как звучит текст: как будто не было тех ста лет, минувших с тех пор, как он был написан. Все эти джинсы, шорты, майки поначалу выглядят очень странно, но потом понимаешь, что должно быть только так и никак иначе.

«Чайка» японского театра «Читен» входит в программу «Четыре шедевра Антона Чехова», которую театр реализует с 2007 года

Фото: Татьяна Кучарина

Японская версия, показанная театром «Читен», начинается с перформанса, который должен размыть четвертую, воображаемую стену между актерами и зрителем. Актриса раздает зрителям чай и печенье, попутно рассказывает о том, почему в России принято давать длинные имена, и показывает, как устроен русский самовар. Взаимодействие со зрителем происходит параллельно с попытками Треплева призвать Заречную на сцену. Режиссер Мотои Миура сконцентрировался на монологах и диалогах Треплева и Заречной, от всех остальных остались лишь отдельные реплики. У японского Треплева забинтована голова, он не расстается с пистолетом, его монологи напоминают стендап-шоу. Нина грустит, словно заранее знает, что рано или поздно ей придется отправиться в Елец в третьем классе с мужиками, а в Ельце образованные купцы будут приставать к ней с любезностями. Треплев стреляется несколько раз, бьет чечетку и прилагает максимум усилий, чтобы удержать внимание зрителя. Периодически с уст актеров срывается собачий лай — лают Константин и Маша. Таким образом они пытаются рассказать о своих страданиях, которые столь сильны, что не выразимы словами.

 


«Война» и «Фауст»

Спектакль «Война» — проект Международного фестиваля имени Чехова — с трудом поддается жанровому определению. На Волковский фестиваль он попал напрямую с фестиваля Эдинбургского, где и состоялась его европейская премьера, приуроченная к столетию с начала Первой мировой войны. Режиссер Владимир Панков — основатель и художественный руководитель студии SounDrama. Больше десяти лет он занимается постановкой театральных действ, в которых совершенно особым образом смешиваются тексты и музыка. В результате возникает что-то еще, что позволяет говорить о тех самых новых формах, которые так беспокоили чеховского Треплева.

figure class="banner-right"

var rnd = Math.floor((Math.random() * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

«Война» — это одновременно и опера, и драма, и больше чем каждая из них по отдельности. Работа над спектаклем шла два с половиной года. В качестве драматургической основы Панков избрал роман Ричарда Олдингтона «Смерть героя» и добавил к нему тексты из «Записок кавалериста» Николая Гумилева. В спектакле лейтмотивом звучат отрывки из «Илиады» Гомера, по большей части на языке оригинала. В любом другом случае это, скорее всего, было бы вычурно, но в спектакле Панкова они на удивление органичны. Более того, они придают «Войне» эпический размах. Персонаж Олдингтона — всего лишь несчастный обыватель, нечаянно попавший в жернова войны и созерцающий сокрушение гуманистических идеалов. Но смерть, которая в конце концов его настигает, превращается, подобно смерти Гектора, в трагедию вселенского масштаба. И это смерть всего лишь одного человека на войне, где погибли миллионы.

«Фауст» — одна из самых популярных и самых дорогостоящих для постановки опер

Фото: Евгений Иванов

Панков повторяет мысль, которая ненова: война абсурдна и иррациональна, в какой-то момент она превращается в ненасытное чудовище, которое пожирает и своих, и чужих детей. Все, что остается человеку, который с ним сталкивается, — достойно встретить страдания и смерть: «Повержен божественный Гектор! Гектор, которого Трои сыны величали, как бога!»

«Фауст» Гуно в версии Новосибирского государственного академического театра оперы и балета, — еще одно театральное представление на стыке жанров: в нем опера сочетается с балетными сценами, но так было задумано автором. Новосибирский театр занимает третье место в стране по посещаемости после Большого и Мариинского. На его счету восемнадцать «Золотых масок». Визуальный ряд оперы на Волковском фестивале был представлен в видеоверсии в сопровождении оркестра, хора и солистов — всего 160 человек, и они едва поместились на сцене. Мефистофель предстает эдаким Воландом, спустившимся на Землю не столько по просьбе отчаявшегося Фауста, сколько ради того, что узнать, как там «обстоят дела на местах». Чтобы спеть свои знаменитые куплеты о власти золота, он выезжает на сцену на красном кадиллаке. Режиссер Игорь Селин вообще не слишком церемонится с классическим произведением, но делает это красиво. «Фауст» — пышное, яркое зрелище, которое даже в видеоверсии поражает своими масштабами. Впрочем, оно вполне под стать музыке Шарля Гуно, прозвучавшей на фестивале в живом исполнении.

И в «Войне», и в «Фаусте» наступает момент, когда в памяти всплывает цитата из «Чайки»: «Новые формы нужны, а если их нет, то лучше ничего не нужно». Последние сто лет она нависает над театралами дамокловым мечом, и они продолжают искать. В театре, «без которого нельзя», всюду Чехов. Всюду «люди, львы, орлы и куропатки, рогатые олени…». Или, как начертано на недавно установленном в Камергерском переулке памятнике Станиславскому и Немировичу-Данченко, «Homines, leones, aquilae, et perdices, cervi comigeri…».

(обратно)


Стать лучшими Воробьев Андрей

Стратегия лидерства требует регулярной и честной оценки своей работы

Мы должны признать, что получилось, а что пока нет. Людям важно понимать логику действий власти, иметь возможность внести свой вклад и спросить за результат. Прямой разговор, личное общение с людьми, желание вникнуть в проблему — вот наш стиль, принцип работы нашей команды. Сто девяносто поездок в муниципалитеты очень помогли мне почувствовать ситуацию и настроения в области. Я также благодарен всем, кто активно пишет мне на личную почту. Меня часто спрашивают, сам ли я ее читаю. Сам. Для меня это очень важно.

Мы знаем, что беспокоит людей, какие проблемы требуют срочного решения: от отсутствия парковок до строительства метро, от перегоревшей лампочки в подъезде до закрытия свалки. Именно на ликвидацию этих болевых точек мы нацеливаем наши действия.


Сначала дети

Как и прежде, главное для нас — дети, семья, здоровье. Не секрет, что у нас самая большая в стране очередь в детские сады — 37 с половиной тысяч малышей. Мы ставили задачу сдавать по 85 новых садов ежегодно, а построили 100. Это больше, чем за предыдущие четыре года, вместе взятые. Наша задача — держать этот темп следующие два года и создать почти 60 тысяч новых мест для дошколят. Для удобства мы ввели электронную запись. Такая система позволяет видеть, как движется очередь, и теперь все находятся в равных условиях.

figure class="banner-right"

var rnd = Math.floor((Math.random() * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Сегодня в Подмосковье 68 тысяч детей пока еще учатся во вторую смену. Наша задача — исправить ситуацию. Для этого мы уже построили 17 современных школ. Но этого недостаточно, и в следующие три года мы будем строить минимум по 20.

Обеспечить ребенку счастливое детство — сложная задача, особенно если он сирота или инвалид. Я хочу поблагодарить тех, кто принял детей в семью.

Это люди с большим сердцем. Благодаря им 443 ребенка обрели маму и папу и на четыре детских дома стало меньше.

На месте трех из них открываем детские сады. В Дубне такой садик уже работает. А в Люберцах вместо приюта создан центр поддержки семьи. Надеюсь, что и в этом году у нас будет возможность сменить детдом «Надежда» на детсад «Улыбка». Мне также приятно сообщить, что благодаря меценатам меньше чем за год мы построили в Серпуховском районе семейный городок. Сто тридцать детей с приемными родителями в сентябре отметят новоселье в 17 просторных домах. Уверен, мы найдем партнеров для строительства второго такого поселка.

В 2013 году в Подмосковье появилось на свет почти 87 тысяч малышей. Это самый высокий показатель за десять лет. Напомню, год назад у нас было девять тысяч женщин, которые уезжали ро-

жать в другие регионы, сегодня их почти десять тысяч. Тенденция не радует, и весной этого года мы уже приступили к строительству трех новых перинатальных центров: в Коломне, Щелково и Наро-Фоминске. Мы также строим роддома в Сергиевом Посаде, Раменском и Ступино. Все шесть объектов сдадим в середине 2016 года.


О медицине

В Подмосковье 333 поликлиники. Цифра красивая, а состояние, мягко говоря, не очень. А ведь в клинике должны лечить и врачи, и стены. Мы разработали «Стандарты поликлиник Подмосковья» и в этом году приступили к их внедрению. Будем строить новые объекты и приводить в порядок старые. Начнем с создания условий для детей. Каждая мама, которая хоть раз ходила с ребенком к педиатру, сталкивалась с отсутствием элементар-ных удобств. Коляску поставить некуда, ребенка переодеть негде, а в туалет, простите, зайти неприятно. В этом году отремонтируем и оборудуем 15 детских поликлиник. Кроме того, в Павловском Посаде начинаем большую стройку, а в Балашихе, в поселке Авиаторов, в конце февраля будем строить клинику на 600 посещений. Этого от нас требовали семьи офицеров, шесть тысяч семей. Мы также начали внедрять электронную запись к врачу, уже полмиллиона пациентов этим воспользовались. К концу года такая система охватит все поликлиники области. Многое делается и для повышения качества работы «скорой помощи». Из 748 машин, у нас работающих, мы обновим 400 и к 2015 году заменим весь устаревший автопарк. На каждой машине установлен ГЛОНАСС, поэтому диспетчеры смогут контролировать передвижение и время прибытия «скорой».

Мы вкладываем деньги в повышение зарплат, в обновление оборудования, в обучение специалистов, четко осознавая конечную цель — улучшение качества услуг. Только когда человек почувствует перемены, мы сможем сказать, что у нас выстраивается умная социальная политика.


Строим больше всех

Подмосковье по-прежнему лидирует в жилищном строительстве. Мы строим больше всех в стране. Но очевидно, что успех измеряется не количеством квадратных метров, а условиями проживания, качеством социальной и инженерной инфраструктуры. По-прежнему больной вопрос для нас — ветхое и аварийное жилье. Бараки уродуют наши города, а люди там живут в ужасных условиях. Два года назад у нас было более 200 тысяч квадратных метров аварийного жилья, расселить удалось 86 тысяч, и за текущий и следующий год мы доделаем эту работу до конца. Казалось бы, проблема почти решена. Но это не так. Ведь у нас немало ветхого жилья — 2,5 миллиона квадратных метров, почти целый город. Оно дает ежегодное пополнение аварийного фонда: за год добавилось еще 100 тысяч квадратных метров. Нам нужно искать выход. Один из способов — договоры о развитии застроенных территорий: инвестор, получая разрешение на строительство, берет обязательство предоставить квартиры для расселения. Такая практика уже есть. В этих случаях мы готовы рассматривать повышение этажности. Признаюсь, для нас это вынужденный компромисс.

В то же время, чтобы ветхое жилье не приходило в аварийное состояние, его нужно своевременно ремонтировать. Для этого мы с 1 мая запустили программу капитального ремонта. В этом году в плане 300 домов, а в 2015–2016-м — не менее тысячи ежегодно, включая масштабную замену лифтов, ремонт кровли, фасадов и подъездов.

Теперь о ЖКХ. На эту тему мы всегда говорим со вздохом. Эту сферу мы должны сделать прозрачной, понятной и заставить ее работать на человека. Очень чувствительный вопрос — оплата услуг ЖКХ. С 1 января мы начали внедрение единой платежки за коммунальные услуги. Люди должны знать, кому, а главное, за что они платят. Сегодня, к сожалению, это не всегда так. В Подмосковье 743 управляющие компании, и у всех разные цены. Достаточно примеров, когда организациями руководят подставные лица, а реальные хозяева прячутся. Фирмы зарегистрированы за границей, в офшорах, что позволяет им уходить от ответственности. Мы встретились с представителями всех управляющих компаний. Договорились, что культуру отношения к людям будем менять. Делаем ставку на честных и профессиональных. У нас есть рейтинг и черный список управляющих организаций.

Многие в Подмосковье жалуются и на качество воды. К сожалению, эта проблема встречается довольно часто. Поэтому в прошлом году мы построили 13 станций очистки, и 120 тысяч человек получили нормальную питьевую воду. В этом году откроем еще 28 таких станций. Мы запустили 60 новых, современных котельных. Они обеспечивают горячей водой и теплом полмиллиона потребителей. А в этом году начнут работать еще 110 новых котельных. Более того, мы начинаем масштабный проект модернизации всей системы теплоснабжения. Первым станет Можайский район. По этой программе инвестор вкладывает средства в восстановление котельных, принадлежащих области, а регион возьмет на себя сети. Это первое частно-государственное партнерство такого рода. При этом тарифы останутся такими же, какие мы утвердили в конце прошлого года. Подобная практика будет распространяться и на другие территории, в частности на Солнечногорский район. Что касается газификации области, то мы утвердили план до 2017 года, и газ уже появился в 50 населенных пунктах.


Градостроительная политика

Мы приняли решение создать Градостроительный совет, в марте прошло первое заседание. У совета три основных направления работы. Первое — профессиональное планирование. Сегодня у нас утверждено всего 60 генпланов городов, а должно быть 360! Ведь что происходит, когда генплана нет? Как

правило, царит хаос. Нет места под парковку возле дома, поликлинику, школу, зато всегда найдется земля под высотку. Напоминаю, что с 2015 года любое строительство будет просто невозможно без утвержденных генпланов. Вторая задача Градсовета — формирование нового облика городов. Мировая практика показывает: вокруг мегаполисов складываются районы малоэтажной застройки. Считаю это оптимальным вариантом для Подмосковья. Но реальность такова, что высотные здания уже есть в Балашихе, Красногорске, Реутове. Задача — найти баланс, чтобы от небоскребов не страдал частный сектор и человек. Особая роль в этом вопросе отведена архитекторам. Возможно, в каждом городе должен появиться главный художник или дизайнер, который просто любит свой город и стремится сделать его краше. Каждый муниципалитет должен провести конкурс и подготовить альбом с единым городским стилем, учитывающим уникальные особенности населенного пункта.

Рекламное пространство — тоже часть облика города. Аудит показал, что 40 процентов рекламных конструкций установлено незаконно. Доходы в бюджет не поступали. За весь 2012 год поступило лишь 287 миллионов рублей при потенциале два миллиарда рублей в год. По-моему, очень приличные деньги. Мы начали наводить порядок, все лето демонтировали, буквально спиливали нелегальные носители. Признаюсь, не все разделяли наш энтузиазм. Но от первых аукционов муниципалитеты уже получили средства в бюджет.

Теперь о третьем направлении — благоустройстве. Начну с парков. Здесь мы запустили системную работу. Для начала выяснили, что в Подмосковье 141 парк и 70 процентов из них остро нуждаются в модернизации. Для этого провели конкурс «Парки Подмосковья». С учетом этих наработок на средства инвесторов уже создано три новых парка: «Скитские пруды» в Сергиевом Посаде, «Тимоховский овраг» в Видном, и «Наташинские пруды» в Люберцах. Но мало просто облагородить или построить парк. Наша задача — сделать так, чтобы туда пришла жизнь, появилась интересная развлекательная программа, новые творческие решения. Для этого будем обучать руководителей современным подходам к управлению парковыми зонами.

Одна из наших новых инициатив — создание пешеходных зон в городах Подмосковья. Всем нравятся современные и уютные улицы, где можно погулять, пообедать, встретиться с друзьями, просто провести время. Это центр городской жизни, лицо города.

Еще один новый проект, может быть очень неожиданный, но важный, — «100 бань Подмосковья». В большинстве городов области муниципальные бани или закрыты, или требуют капитального ремонта. Мы нашли инвесторов и приняли решение за три года открыть сто бань.


Без полигонов ТБО

Мы уверенно движемся к решению большой проблемы — проблемы полигонов твердых бытовых отходов. В прошлом году мы поставили задачу за три года закрыть 24 полигона. Уже закрыли четыре. Сегодня наша цель — ликвидировать оставшиеся, в том числе свалки в населенных пунктах: в Долгопрудном, Кучино, Егорьевске и Дубне. Мы должны создать комплексную систему утилизации отходов, которая включает в себя сбор, транспортировку и переработку мусора. Система будет единой для всего региона. Год экологии закончился, но это не значит, что мы забыли об охране окружающей среды.

Другая резонансная тема прошлого года — рынки. Мы закрыли рынки вокруг МКАД, работавшие с нарушением законодательства. На месте стихийных барахолок собственники строят современные, безопасные торговые комплексы. К нам приходят и новые инвесторы, и все они могут рассчитывать на нашу поддержку. Эта колоссальная работа была проведена совместно с правоохранительными органами. После закрытия таких рынков существенно падает уровень преступности. Например, в Мытищах он снизился на 30 процентов.

С темой рынков тесно связаны вопросы миграции. Мы начали решать эту проблему комплексно, во взаимодействии с ФМС, МВД и прокуратурой. В первую очередь была снижена квота на иностранную рабочую силу, сейчас она составляет 102 тысяч человек. Совместно с ФМС мы открыли в Егорьевском районе миграционный центр. А в деревне Гольево, около МКАД, будет построен регистрационный центр, где мигрантам будут оказывать медицинские и правовые услуги. Там же будут выдавать разрешения на работу и патенты. Что касается патентов, мы внесли предложение по увеличению их стоимости до трех тысяч рублей. Мы и дальше будем наводить порядок в этой сфере. Ситуации, когда по одному адресу зарегистрировано 87 человек, должны уйти в прошлое.


Дороги

Еще одна тема, которая волнует жителей, — дороги и все, что их касается. Подмосковье — динамично развивающаяся территория. Растет население, мобильность жителей, растет и транспортная напряженность. Каждый год прибавляется по 350 тысяч автомобилей. Мгновенных решений здесь нет. Рецепт один: планомерно строить и приводить в порядок развязки, переезды, магистрали. Мы отремонтировали 1400 километров региональных дорог и каждый год будем держать эту планку. Мы закончим строительство переезда у платформы Хлебниково в Долгопрудном и начнем строительство еще шести. Обязательно будут продолжены проекты «Дорога к храму», «Безопасный переход», «Удобный поворот».

В ноябре прошлого года был открыт Северный обход города Одинцово. В этом году закончим обходы вокруг Подольска и Химок. И конечно, самый ожидаемый проект года — ЦКАД, начало ее строительства. Все эти дорожные проекты создают новые возможности для развития территорий, поэтому нам важно, чтобы и исполнены они были качественно. Помимо строительства дорог необходимо развитие общественного транспорта. Больше всего люди пользуются электричкой и автобусом. В прошлом году мы закупили четыре новые комфортные электрички, а в этом году закупим еще 39 составов по 11 вагонов. Ведем переговоры с РЖД о модернизации 12 вокзалов. Кроме того, уже начато строительство наземного метро участков Москва—Усово, Москва—Крюково и Москва—Одинцово. В этом году планируем работы на участке Москва—Железнодорожный, и все три запустим в 2015 году.

Будем обновлять и автобусный парк. Всего у нас 5,5 тысячи автобусов. Мы уже закупили почти тысячу новых. Ежегодно будем выводить на линии еще по 500. Все они адаптированы для людей с ограниченными возможностями. А еще, чтобы пассажиры не теряли время и не мерзли в очередях при каждой пересадке, мы должны ввести единый билет на все виды транспорта — это произойдет в 2015 году.


Майские указы


Мы стали одним из пятнадцати лучших регионов по выполнению майских указов президента. В этом году ставим цель войти в десятку. Одна из задач, поставленных президентом, — создание высокопроизводительных рабочих мест. В Подмосковье таких появилось дополнительно 62 тысячи. Нам удалось это сделать в первую очередь благодаря системной работе с инвесторами. Объем инвестиций в рублях составил почти 600 миллиардов, а иностранные вложения превысили 5,5 миллиарда долларов.

Более половины инвестиций прямые. Это значит, что инвесторы пришли к нам не на один год. Подмосковье становится территорией роста. ВРП вырос на три процента, промышленное производство — на шесть процентов. Меняется ситуация и в сельском хозяйстве. В этом году, как и обещали, начали вновь вводить в оборот земли сельхозназначения. Результат за 2013 год — почти 50 тысяч гектаров. Инвесторы чувствуют нашу поддержку. В этом году планируем начать проектирование трех деловых комплексов, так называемых Сити: в Железнодорожном, Красногорске и Одинцово. Офисы в Подмосковье в этом плане имеют множество преимуществ, и они хорошо известны. Это стоимость аренды, удобные парковки и возможность работать рядом с домом. Мы приступили к созданию четырех многопрофильных индустриальных парков: в Ступино, Ожерелье, Кубинке и Есипово. Это участки земли со всеми необходимыми коммуникациями для строительства крупных предприятий. Завершая разговор об экономике, хочу напомнить, что в прошлом году мы много внимания уделили увеличению доходов бюджета. Триллион рублей — это по-прежнему наша цель.

(обратно)


Регион с самым высоким IQ Геворг Мирзаян

Московская область по праву называется инновационным центром России. Научно-промышленный потенциал, созданный за советский период, сделал Подмосковье средоточием значительной части современной российской науки и хорошей площадкой для будущего высокотехнологичного роста

В этом году Московская область отмечает свое 85-летие. В истории региона было много значимых страниц, но, пожалуй, определяющим стало создание целого ряда

наукоградов. Всего в России около 70 таких образований, и около половины из них расположено вокруг столицы: центры ракетно-космических технологий в Королеве и Балашихе; авиационный кластер в Жуковском и машиностроительный в Реутове; центры фундаментальных ядерных и физико-биологических исследований в Дубне, Протвине, Пущине; Мекка советской и российской радиотехники и электроники во Фрязине — все вместе они составляют инновационный кластер России. Кроме того, по инвестиционной привлекательности они зачастую выигрывают у других городов. Исследования показывают, что в наукоградах объем производства растет вдвое быстрее, чем в среднем по стране, а на каждый бюджетный рубль, вложенный в их экономику, вкладывается семь внебюджетных.

figure class="banner-right"

var rnd = Math.floor((Math.random() * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Несмотря на то что сам термин «наукоград» появился лишь после развала СССР, основная заслуга в их создании принадлежит советским властям, не скупившимся на развитие науки. В этом плане Московская область была выбрана в качестве базовой отнюдь не случайно. Здесь не было проблем с кадрами (в Москве сосредоточена большая часть ведущих институтов и университетов) и транспортной доступностью. Ведь все дороги в СССР вели в Москву, «лучами» заходя с разных сторон области в столицу.

Но транспортный фактор мог играть как позитивную, так и негативную роль. Если предполагалось создание крупных научно-производственных комплексов, то их располагали в непосредственной близости от столицы, возле крупных транспортных артерий. А те наукограды, которые занимаются фундаментальными теоретическими разработками, сосредоточены преимущественно в межрадиальных пространствах и в отдалении от Москвы, подальше от любопытных глаз.


С чистого поля

Фактически целый ряд известных городов Московской области просто вырос из НИИ. Так, в марте 1958 года власти СССР приняли решение построить в районе Серпухова грандиозный научноисследовательский комплекс, в который должны были войти крупнейший в мире ускоритель протонов на 50 ГэВ и установки для физических исследований. Ускоритель был построен в 1967 году, на его базе создали научный центр в области физики микромира, и вокруг него вырос город Протвино. Аналогичная история и у Пущина, ставшего центром советской микробиологии. В 1956 году власти осознали, что стране нужен всесоюзный центр биологических исследований, поскольку сеть институтов Отделения биологических наук РАН и их материальная база уже не соответствовали темпам развития биологической науки того времени. Создавать его решили в Серпуховском районе и назвали Научным центром биологических исследований СССР. В итоге к 1960–1970-м годам центр стал не только всесоюзным, но и мировым лидером в области биофизики, микробиологии и других дисциплин. И через какое-то время Академгородок при центре превратился в город Пущино, а сам центр получил название Пущинский научный центр. Сейчас он включает в себя десять академических институтов, занимающихся биологическими исследованиями, на которые приходится почти половина российского потенциала в области, физико-химической биологии, — и это притом что общая численность населения Пущина составляет 20 тыс. человек. Аналогичным биологическим центром стал подмосковный Оболенск с 4000 человек населения. В 1975 году там начал работу Центр прикладной микробиологии, в котором, в частности, разрабатываются вакцины, а также выполняются иные задачи в области биологии и генной инженерии.

Другие города возникали и при более интересных обстоятельствах, связанных с фантазией или ленью великих людей. Такова, например, история Жуковского. Первое поселение на месте города Жуковского — деревня Колонец — появилось лишь в 1908 году (в память об этом центральный район города так и называется — Колонец). Уже через пять лет, в 1913-м, будущий город мог войти в российскую историю. Группа молодых архитекторов под руководством Владимира Семенова, увлеченных идеей строительства «города-сада», начала строить на месте будущего Жуковского, в районе станции Прозоровская (сейчас Кратово), идеальный поселок для железнодорожников. Первая мировая война, а затеми революция помешали реализации проекта (был возведен только так называемый Больничный городок, который сохранился по сей день), архитекторы уехали в США и начали реализовывать свои задумки там. Их идеи, кстати, стали основой «одноэтажной Америки».

Следующий шанс представился только через полтора десятка лет. В районе будущего Жуковского, около железнодорожной платформы с говорящим названием «Отдых», выросло огромное количество дач и санаториев для представителей советской элиты. На одной из таких дач жил авиаконструктор, один из руководителей Центрального аэрогидродинамического института (ЦАГИ) Андрей Туполев. По достоинству оценив красоты местных лесов и желая проводить там больше времени, он предложил советской власти построить в районе платформы «Отдых» новый ЦАГИ. Проведя объективный анализ места, отметив развитую промышленную инфраструктуру, транспортную связь с Москвой, а также возможности для строительства нового аэродрома, в 1933 году власти утвердили проект. В 1935 году были заложены корпуса аэродинамических труб, а сама стройка велась в рекордные сроки с привлечением лучших кадров и строительных управлений Союза. Специально для них был заложен поселок с говорящим названием Стаханово.

Район продолжал разрастаться: помимо ЦАГИ там построили Летноиспытательный институт (дабы совмещать в одном месте теорию и практику авиационной науки), а также аэродром. И в 1947 году поселок Стаханово переименовывается в честь родоначальника русской авиации Николая Жуковского. Постепенно город стал аккумулировать в себе всю авиационную сферу советской промышленности. Сейчас там расположены НИИ приборостроения им. В. В. Тихомирова (занимается разработкой мобильных зенитных ракетных комплексов среднего действия и систем управления вооружением самолетов — именно там были созданы знаменитые «Буки»), НИИ «Агат» (разрабатывает радиолокационные головки самонаведения для ракет), НИИ авиационного оборудования (опытно-конструкторские разработки комплексов и систем бортового оборудования летательных аппаратов), Экспериментальный машиностроительный завод имени В. М. Мясищева, Жуковский машиностроительный завод и другие.


Наукограды от станка

В отличие от новых городов письменная история Фрязина насчитывает уже более 400 лет. До революции там работала шелкоткацкая фабрика Капцова, однако история поселка (а с 1951 года — города) как центра советской электронной промышленности начинается с 1933 года, когда на базе этой фабрики был построен завод «Радиолампа». В 1943 году, во время войны, на базе фрязинского завода (успевшего к тому времени съездить в эвакуацию в Ташкент и вернуться оттуда) было создано НИИ-160 с опытным заводом. В 1955 году во Фрязине начали строить филиал Института радиотехники и электроники Академии наук СССР, а с 1964 года в городе заработал завод «Электронприбор».

Реутов тоже начинался как поселок при местной хлопкопрядильной фабрике. Статус города он получил лишь в 1940 году, а свои первые шаги к статусу наукограда сделал в 1955-м, когда на его территории начало работу Опытноконструкторское бюро No 52 (ныне ФГУП «НПО машиностроения») под руководством Владимира Челомея. Бюро, в котором разрабатывалась ракетная и космическая техника, фактически стало градообразующим предприятием Реутова, однако оно было далеко не единственным научным объединением, работающим в городе. К концу эры СССР там находилось НПО «Ветроэн» — всесоюзный лидер в области ветровых энергетических установок; НПО «Ритм», занимавшееся разработкой автоматизированных систем управления технологическими процессами и системами автоматизации проектных работ в тракторном и сельскохозяйственном машиностроении. В целом каждое второе рабочее место в городе было создано в научно-производственных объединениях.

«Промышленные» корни и у Королева. На его месте в XVIII веке была создана одна из первых в России промышленносуконных мануфактур. В 1918 году туда был перенесен орудийный завод из Петрограда, а в 1938-м на месте поселка был создан город Калининград (Королевом он стал называться лишь в 1996-м). Там стали размещать военные предприятия, в частности завод No 38 Л. В. Курчевского — создателя первого в мире динамо-реактивного безоткатного артиллерийского орудия. Однако расцвет города начался лишь после войны, когда там начало работу НИИ-88 — основной всесоюзный центр по разработке ракет с жидкостными двигателями, конструкторское бюро которого возглавил Сергей Королев. Город стал самым известным наукоградом и центром советского ракетостроения, именно его ученые ответственны за все успехи СССР в деле покорения космоса.

У Дубны куда более неоднозначная история. Основанный еще в XIII веке, город регулярно разорялся и приходил в запустение; возрождение же пришло лишь с началом советско-американской ядерной гонки. В 1943 году советское руководство, осознававшее значение ядерного оружия, создает так называемую Лабораторию No 2 (сейчас это Российский научный центр «Курчатовский институт»). Однако очень быстро стало ясно, что дальнейшее ускоренное развитие ядерной физики требует куда больших площадей, чем может дать столица, и в середине 1940-х — начале 1950-х по всей стране начинают создаваться центры ядерной промышленности. В районе Дубны были созданы лаборатории для изучения ядерных процессов и самый мощный на тот момент в мире ускоритель протонов. В 1956 году было принято решение построить на базе этих объектов крупнейший научный центр стран социалистического лагеря — Объединенный институт ядерных исследований. Учитывая уникальную природу города (при его строительстве лесные массивы не вырубались, а как бы встраивались в инфраструктуру), иностранные специалисты ездили туда с огромным удовольствием (и на работу, и на многочисленные симпозиумы). Не удивительно, что и после распада СССР дубненский институт продолжал эффективно работать. В частности, за последние пятнадцать лет там было синтезировано семь новых элементов таблицы Менделеева.

(обратно)


Больше рабочих мест Сергей Кудияров

В начале этого года губернатор Московской области Андрей Воробьев обнародовал амбициозную стратегию превращения Подмосковья в территорию лидерства. Речь идет о выводе региона на первые места по социально-экономическому развитию на общероссийском уровне

Заявленная губернатором цель достойная и вполне реализуемая. Московская область (МО) и раньше входила в число наиболее развитых регионов страны. ВРП области составляет 2,2 трлн рублей, после столицы и Ханты-Мансийского автономного округа регион обладает самым высоким в стране душевым ВРП — 314 тыс. рублей. По итогам 2013 года подмосковная индустрия прибавила 5,2% против средних по России 0,4%, а по итогам первого полугодия 2014 года — 2,8% против среднероссийских 1,5%. Традиционно Подмосковье развивалось в силовом поле богатого мегаполиса, что давало определенные преимущества для развития, но в то же время создавало определенные проблемы. Московская область может пользоваться мощным инфраструктурным комплексом, созданным для обслуживания столицы: от аэропортов московского авиаузла до чрезвычайно густой сети железных и автомобильных дорог. Из Москвы по территории области расходятся 13 дорожных магистралей федерального и международного значения, 11 железных дорог; по области проходят три кольцевые автодороги. Еще в советское время здесь была создана сеть наукоградов, построено множество крупных промышленных предприятий, многие из которых до сих пор имеют общенациональное значение.

figure class="banner-right"

var rnd = Math.floor((Math.random() * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Однако для дальнейшего продвижения Московской области необходима стратегия самостоятельного развития, а не просто существование в тени гиперактивного мегаполиса. Именно это и имели в виду губернатор и его команда. Прежде всего речь идет о создании высококвалифицированных рабочих мест, чтобы противостоять так называемой маятниковой миграции (она оценивается в 1–2 млн человек ежедневно). Качество жизни и развития населенных пунктов региона страдает от того, что его люди работают и платят налоги в Москве, а живут и пользуются социальной инфраструктурой в области. Кроме того, создание большого количества рабочих мест, рассчитанных на местную рабочую силу, позволит разгрузить транспортные потоки, по утрам втекающие в Москву, а по вечерам вытекающие из нее (например, проект легкого метро для МО как раз направлен на организацию транспортных потоков внутри области, минуя Москву). «Наша основная цель сегодня — создание полицентричной области с большим предложением рабочих мест, чтобы люди не ездили на другой конец области на работу, — сказал “Эксперту” заместитель председателя правительства МО Герман Елянюшкин . — Достигать этого будем через привлечение инвесторов: у нас уже происходит кратное увеличение площадей логистических и торговых центров, заводов. Сила Московской области — в рабочих руках и в головах. Эти люди приехали в самый успешный регион, здесь самые высокие зарплаты, за исключением, может быть, только Ямало-Ненецкого автономного округа, люди готовы работать и развиваться, зарабатывать больше и, как следствие, платить больше налогов. Мы пытаемся именно на этих людей ориентироваться. Поэтому задача правительства области — развивать не спальный субъект, а субъект инновационный, с большим количеством рабочих мест».


Ставка на индустрию

 

В такой ситуации закономерный путь развития экономики региона — ставка на рост промышленного производства. Именно эта идея была заложена в стратегию развития области ее разработчиками. По словам директора Фонда "Центра стратегических разработок "Северо-Запад" Владимира Княгинина, потенциал региона в первую очередь лежит в сфере науки и промышленности.

Действительно, исторически Подмосковье имело мощнейшую промышленную базу. Промышленность базировалась на привозном сырье и местных кадрах, что было возможно благодаря развитой транспортной инфраструктуре. Основными районами размещения промышленности были восточные части области. Специализацией местной индустрии была легкая промышленность, металлообрабатывающие и машиностроительные заводы, предприятия военно-промышленного комплекса, то есть несырьевые отрасли, которые более всего пострадали в ходе рыночных преобразований 1990-х годов. Многие из старых предприятия прекратили свое существование, подмосковный легпром вообще сильно деградировал и продолжает сокращать объемы производства. Тем не менее близость к Москве обусловила довольно высокую инвестиционную привлекательность региона. И в 2000–2005 годах Подмосковье стало одним из пионеров отечественной реиндустриализации. В области снова стали создаваться промышленные предприятия, но специализация промышленного сегмента сменилась. На тот момент основным вектором развития подмосковной индустрии стала пищевая промышленность, производство мебели и средств гигиены. Именно в этих отраслях было сосредоточено большинство новых промышленных инвестиционных проектов.

Сейчас можно говорить о намечающейся очередной смене промышленной специализации. После текстильномашиностроительной ориентации до 1990-х и строительно-пищевой в 2000-е новым вектором развития промышленности, а следовательно, и всей экономики Подмосковья станет развитие фармацевтики и высокотехнологичного машиностроения. Только эти отрасли смогут конкурировать за кадры с Москвой, а в Подмосковье они имеют хорошие условия для развития за счет развитой научной базы региона. А традиционная индустрия с менее высокооплачиваемыми рабочими местами все больше ориентируется на другие регионы, которым не приходится испытывать столь мощный эффект маятниковой миграции.

Эту закономерность можно проследить по инвестиционным проектам, реализованным в Подмосковье за последние полтора года. По итогам 2013 года инвестиции в основной капитал в Московской области составили 575 млрд рублей. Это второй по стране результат после Москвы (1412 млрд рублей), если не учитывать временный всплеск Краснодарского края в связи с подготовкой к Олимпиаде. Более того, на фоне затухания инвестиционной активности в среднем по стране (инвестиции в основной капитал в России за 2013 год сократились на 0,3%) Подмосковье демонстрирует по этому показателю уверенный рост — 4,6%.


Сила в технопарках

 

В сущности, важнейшие проекты укладываются в три группы. Первая обслуживает бурно развивающийся в московском регионе строительный рынок: лифты, стекло, сантехника, строительные материалы. «Восемьдесят процентов строительных материалов, используемых в Московской области, уже имеют местное происхождение, 20 процентов завозится из-за рубежа или из других российских регионов, — рассказывает Герман Елянюшкин. — Сейчас, имея возможность воспользоваться усилением мировых валют по отношению к рублю, мы должны не только полностью обеспечивать себя, но и продавать в другие субъекты федерации и даже на экспорт». Вторая группа — предприятия фармацевтики, среди которых можно отметить, например, новые проекты «Герофарм» в Серпуховском районе или завод по производству лекарственных препаратов в Химках. И третья — ряд новых проектов в области машиностроения и приборостроения, производства электротехники, подшипников, авионики, аппаратов для радиационной терапии.

Область активно поддерживает подобное направление развития. С 1 января 2013 года действует новая редакция закона «О льготном налогообложении в Московской области», предусматривающая налоговые льготы для крупных инвесторов. Федеральную поддержку и финансирование получили три инновационных кластера: Дубненский, Пущинский и Долгопрудненский. В регионе создаются зоны приоритетного развития промышленности — промышленные парки и промышленные округа. Как отметил во время одного из своих выступлений губернатор Андрей Воробьев , «мы приступили к созданию четырех многопрофильных индустриальных парков: в Ступино, Ожерелье, а также в Кубинке и Есипово. Это участки земли со всеми необходимыми коммуникациями для строительства крупных предприятий». До 2016 года в Подмосковье появятся восемь областных индустриальных парков. На это потребуется 50 млрд рублей, но для области это деньги небольшие. «Наиболее эффективно работают технопарки, совмещающие в себе все основные элементы инновационной инфраструктуры: опытное производство, исследовательские лаборатории, образовательные центры и социальную инфраструктуру, — поясняет заместитель председателя областного правительства Денис Буцаев . — Немаловажную роль играет размещение технопарка относительно транспортных магистралей, а также близость к городам — источникам высокообразованной рабочей силы, например к наукоградам. Технопарки такого типа пока существуют только в проектах. Так, начато строительство ИТтехнопарка в Долгопрудном, на разной стадии проработки находятся проекты технопарков в Пущино, Черноголовке, Ступино, Дмитрове и других городах».

Но для властей Подмосковья важны не только крупные инвесторы и технопарки. «Мы обращаем внимание на то, как к субъектам предпринимательства относятся на уровне муниципалитетов и районов, — говорит “Эксперту” Денис Буцаев. — И надо отдать должное тем руководителям, которые кардинальным образом изменили свое отношение к предпринимателям в лучшую сторону, В этом году у нас все муниципалитеты участвуют в программе поддержки малого и среднего предпринимательства. Размер господдержки, которая будет оказана предприятиям малого и среднего бизнеса в Московской области в 2014 году, составит 1140 миллионов рублей, из которых 774 миллиона — средства федерального бюджета. Подмосковье по объему поддержки малого и среднего бизнеса на третьем месте в стране и на первом в Центральном федеральном округе. Если раньше деньги давались всем по чуть-чуть, то теперь в основу положен целевой принцип. Допустим, захотел предприниматель купить машину по уборке хлеба — область ему поможет, захотел открыть детсад — подсобят ему с арендной платой, зарплатой и обучением персонала. Ставка будет делаться на конкретные мероприятия».

(обратно)


Дороги для жизни Сергей Долмов

Власти Московской области реализуют масштабный проект создания комплексного транспортного узла. Это позволит не только решить транспортные проблемы столицы и прилегающих территорий, но и ускорить экономическое развитие региона, а также сделать жизнь в Подмосковье более комфортной

Исторически Москва и Подмосковье развивались по радиально-кольцевой схеме. Такая система была эффективной для защиты от внешних угроз, однако оказалась непригодной в условиях современной городской агломерации. Она обусловливает две взаимосвязанные проблемы: ежедневную маятниковую миграцию жителей области на работу в Москву и отсутствие возможности быстро передвигаться внутри Подмосковья, минуя столицу. Большая часть областных жителей, перемещающихся на автомобилях и автобусах, сегодня проводят изрядную часть жизни в подмосковных пробках. Тех, кто пользуется электричками, тоже не назовешь счастливчиками: поезда набиваются под завязку уже на удаленных от Москвы станциях.

figure class="banner-right"

var rnd = Math.floor((Math.random() * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Изменение радиально-кольцевой модели позволит городам, окружающим столицу, получить новые перспективы развития и значительно повысит качество жизни в Подмосковье. Местные власти уже разработали комплексное решение этой проблемы, реализация которого растянется на ближайшие десять лет. Грандиозное комплексное строительство автомобильных и рельсовых транспортных систем поможет соединить между собой все крупные города Подмосковья и серьезно разгрузить дороги области и столицы.

Правильный круг

Один из самых известных проектов такого рода — строительство Центральной кольцевой автомобильной дороги (ЦКАД). С помощью этой трассы планируется не столько «закольцевать» дальние города Подмосковья (по ним уже проходит Малое бетонное кольцо, МБК), сколько решить проблему автотранспорта, движущегося транзитом через московский регион.

Имеющиеся магистрали для объезда столицы (МКАД и МБК) сегодня перегружены. Бетонное кольцо находится в неудовлетворительном состоянии, не обеспечивает достаточной пропускной способности и к тому же проходит прямо по территории подмосковных городов. А транзитные автомобили, следующие по МКАД, нагружают эту трассу, осложняя и без того непростую дорожную ситуацию в столице, и забивают радиальные магистрали (например, отчасти поэтому регулярно стоит Ленинградское шоссе на выезде из Москвы, превращая поездку в аэропорт Шереметьево в триллер с непредсказуемым финалом).

ЦКАД будет строиться в обход всех населенных пунктов и станет бессветофорной магистралью. Согласно проекту, на ней не будет съездов к торговым или логистическим центрам, которые серьезно затрудняют движение по МКАД. Съезды с ЦКАД будут возможны только на магистрали, которые ее пересекают. Средняя скорость движения по новой кольцевой трассе составит около 130 км/ч (средняя скорость движения по Малому бетонному кольцу оценивается в 70 км/ч).

Первый участок ЦКАД протяженностью примерно 50 км пройдет по терри-ториям городского округа Домодедово, Подольского и Наро-Фоминского районов Московской области. Строительство должно быть завершено к 2018 году. Последний, пятый, участок должен быть сдан в 2025 году.

Согласно предварительным расчетам, в ходе строительства ЦКАД будет возведено 259 мостов и эстакад, что исключит одноуровневое пересечение с железными и автомобильными дорогами. Ее протяженность составит 530 км (для сравнения: это расстояние от Москвы до Великого Новгорода). Стоимость проекта грандиозна: по приблизительным оценкам, порядка 300 млрд рублей. Поэтому решено, что вся ЦКАД за исключением отрезка в 150 км будет платной. Средняя цена проезда составит около 2,3 рубля за километр. При этом у желающих проехать по области бесплатно остается альтернатива в виде МБК.

Быстрые электрички

ЦКАД частично снимет нагрузку с радиальных шоссе и перераспределит транзитные потоки, однако не сможет эффективно решить ни проблему внутриобластного перемещения (поскольку проходит практически по внешней границе Московской области), ни проблему эффективной доставки населения общественным транспортом в столицу. Для реализации этих целей власти разработали два других проекта: наземное и легкое метро.

Москвичи и жители области обычно не различают эти два понятия, хотя речь идет о совершенно разных проектах. Более того, ни один из них не является метрополитеном в обычном понимании. В первом случае речь идет о прокладке дополнительных путей для увеличения числа электричек и сокращения интервалов в их движении, во втором — о высокоэффективных трамваях (специалисты предпочитают называть их не легким метро, а легкорельсовым транспортом, ЛРТ).

Дополнительные железнодорожные пути позволят решить проблему связи между столицей и ближайшим Подмосковьем. Остроту ситуации можно оценить на примере города Железнодорожного. Масштабное жилищное строительство привело к росту числа его жителей (с 2004 по 2013 год оно выросло на треть, до 142 тыс. человек), и проходящее здесь Носовихинское шоссе перестало справляться с потоком людей, ежедневно отправляющихся на работу в Москву (чтобы преодолеть 10 км этой двухполосной трассы, нередко требуется около часа, а любая авария приводит к остановке движения). Расширить шоссе невозможно — для этого пришлось бы выкупать прилегающие земли у собственников. Единственным способом относительно быстро добраться до столицы остаются электрички, и в результате в часы пик они переполнены. Сократить интервалы движения электропоездов не удается, поскольку по этим же рельсам следуют составы нижегородского направления. Увеличение же количества вагонов в электричках (например, к поездам на Балашиху добавили еще по два, доведя их число до 14) потребовало бы колоссальных расходов на перестройку перронов и не решило бы проблему кардинально.

Аналогичные трудности испытывают и другие подмосковные города, поэтому власти поступили просто: решили построить дополнительные железнодорожные пути. В 2013 году была утверждена программа строительства до 2020 года 226 км дополнительных путей общей стоимостью около 240 млрд рублей. «Аналогия с метро возникла из-за пла-нируемой частоты движения электричек: предполагалось, что людям даже не придется смотреть в расписание», — объясняет «Эксперту» заместитель председателя правительства Московской области Петр Иванов . Благодаря новым путям ожидание электрички в часы пик составит пять-семь минут. Сейчас интервал между электропоездами, отправляющимися непосредственно из Железнодорожного в Москву (если не брать в расчет переполненные транзитные электрички из других городов горьковского направления и дорогие экспрессы «Спутник»), может составлять и сорок минут, и даже час. Власти уверяют, что строительство дополнительных железнодорожных путей по ряду подмосковных направлений завершится уже в 2015–2016 годах.

Надземка бизнес-класса

Если дополнительные железнодорожные пути упрощают маятниковую миграцию в столицу, то строительство ЛРТ между различными подмосковными городами ставит своей целью эту миграцию минимизировать. «Например, в городском округе Домодедово избыток рабочих мест, примерно 15 тысяч, и люди приезжают туда на работу из Москвы. В других же городах, напротив, избыток рабочих рук. Скажем, около Подольска Министерство обороны построило большой район Кузнечики на 50 тысяч человек для переселения военнослужащих, однако рабочие места для них не созданы. Соединение скоростным транспортом позволит соседним городам решить трудовые проблемы друг друга и снимет необходимость маятниковой миграции в Москву», — подчеркивает Петр Иванов. Кроме того, легкий рельсовый транспорт, как и ЦКАД, поможет разгрузить МКАД. По экспертным оценкам, около 40% автомобилей, выезжающих на эту магистраль, следуют из одного подмосковного города в соседний.

Изменение радиально-кольцевой модели позволит значительно повысить качество жизни в Подмосковье. Грандиозное комплексное строительство автомобильных и рельсовых транспортных систем поможет соединить между собой все крупные города Подмосковья и серьезно разгрузить дороги области и столицы.

Теоретически власти Подмосковья могли бы построить между городами области полноценные железнодорожные пути, однако чиновники уверяют, что ЛРТ лучше и эффективнее со всех точек зрения. «Современный регулярный скоростной трамвай — это более комфортный вид транспорта, даже чем метрополитен. Не нужно никуда спускаться и подниматься, платформа находится на одном уровне с проезжей частью и не имеет с ней большого зазора (это важно для людей с ограниченными возможностями и мам с колясками), и вы едете как минимум не медленнее, чем на метро. Это будет сервис бизнес-класса для всего населения, причем по доступной цене, сопоставимой со средней стоимостью поездок в Москве», — продолжает Петр Иванов.

В Коломне после реконструкции открылось движение по Митяевскому понтонному мосту

Фото: Предоставлено Правительством МО

К тому же междугородний трамвай универсален с точки зрения динамики пассажиропотока: за сравнительно небольшие деньги его легко приспособить к меняющемуся объему перевозок, не нужно перестраивать платформы. Число вагонов в трамвае может быть существенно увеличено (так, в одной из восточноевропейских стран курсируют трамвайные составы длиной 54 м). Именно поэтому трамвайные системы — наиболее популярный вид магистрального общественного транспорта: сейчас в мире одновременно строят 188 ЛРТ-систем.

В отличие от строительства дополнительных железнодорожных путей и ЦКАД проект создания подмосковного ЛРТ находится лишь на ранней стадии реализации (хотя самый главный вопрос — источники финансирования — уже решен). До 1 ноября будет объявлен конкурс, и к 15 декабря власти собираются выйти на подписание контракта по разработке концепции проекта. На ее проработку уйдет год, после чего трамвайное кольцо будет разбито на участки и отдано по тендеру различным компаниям. Проектирование займет еще примерно год, строительство — два, и в 2018 году некоторые участки уже должны быть сданы в эксплуатацию. Однако подмосковное правительство хочет запустить тестовый проект и начать работу на одном из очевидно рентабельных участков будущего кольца раньше. Какому конкретно участку отдадут предпочтение, решат эксперты, однако, судя по всему, это будет сегмент либо в районе Домодедова, либо в районе Балашихи.

Долой шлагбаумы

Однако ни ЛРТ, ни дополнительные железнодорожные пути не смогут эффективно выполнять свои функции до тех пор, пока не будут ликвидированы одноуровневые переезды на железных дорогах. Если электрички начнут ходить с пятиминутными интервалами, железнодорожные переезды вообще парализуют автомобильное движение.

«У нас есть программа совместного с федеральным бюджетом финансирования строительства 17 переездов. Семь из них уже строятся, один, в Хлебникове, будет сдан до конца года. Шесть путепроводов будут построены в 2015 году. Еще пять обеспечены финансированием, по ним заканчиваются проектные работы, строительство начнется в 2015 году. По остальным вопрос с финансированием решается», — рассказывает Петр Иванов. Кроме того, несколько путепроводов строятся федеральными структурами, контролирующими ряд дорог в Подмосковье (в частности, ГК «Автодор»). До конца года они должны сдать путепроводы в районе Селятина, Белых Столбов и станции Чкаловская на Щелковском шоссе (в октябре здесь введут в эксплуатацию две полосы путепровода из четырех, остальные запустят к середине 2015 года).

Часть путепроводов власти собираются сделать платными, чтобы привлечь к финансированию их строительства средства частных инвесторов. У таких проектов должна иметься не только альтернатива в виде бесплатного железнодорожного переезда, но и необходимое для частных инвесторов сочетание большого автомобильного потока, оптимальной стоимости конструкторского решения, а также адекватных расходов на выкуп земельных участков и перенос

коммуникаций. Поэтому выбор вариантов тут ограничен (из 492 переездов власти рассматривают лишь несколько десятков): большая часть путепроводов строится исключительно по причине социальной необходимости, с экономической точки зрения они изначально нерентабельны. «Переезд у платформы Хлебниково с пропускной способностью 50 тысяч автомобилей в сутки будет сдан в конце 2014 года, и он очень нужен жителям Долгопрудного — сейчас они могут стоять по часу, ожидая возможности переехать через железную дорогу. Но если к строительству путепровода привлекались бы средства частных инвесторов и проезд по нему был платным, объект никогда бы не окупился, поскольку он высокозатратный. Полотно путепровода проходит через четыре железнодорожных пути и одну автодорогу — фактически это три эстакадные конструкции, соединенные в одну. Кроме того, для строительства пришлось изымать 27 садовых участков, расселять четыре многоквартирных дома, выводить два торговых объекта, перемещать газопровод высокого давления и еще 38 различных коммуникационных линий», — объясняет Петр Иванов.

Тем не менее у жителей Подмосковья, которые, как и все россияне, подозрительно относятся к идее платных дорог и переездов, нет оснований для беспокойства относительно тарифов. Власти региона планируют сделать их весьма умеренными (по данным «Эксперта», примерно 40–50 рублей за проезд).

(обратно)


Пора вернуть эту землю себе Ольга Власова

Комплексная культурная рекультивация Подмосковья, задуманная властями региона, позволит превратить его в интегрированную зону комфортного проживания для местного населения и в туристическую Мекку

После падения железного занавеса многие россияне с энтузиазмом начали осваивать ранее недоступную заграницу как направление для отдыха. Смотаться на выходные в Париж, купить дачу в деревушке на испанском побережье или студию для визитов на чешском водном курорте — что в этом может быть плохого? Русский человек традиционно всегда любил и ценил Европу, часто даже больше самих европейцев. Проблема, однако, в том, что, привыкнув к мысли, что у нас все плохо, а там хорошо, мы начинаем стремиться туда безусловно. А от этого происходит смещение центра тяжести внутри. Мысленно расстаешься с землей, на которой живешь, и с чувством ответственности за нее. Постепенно начинаешь здесь отбывать пусть и длинную, но вынужденную вахту, не обращая внимания на окружающую неустроенность за границами кольцевой автодороги и говоря себе, что этому все равно ничем не поможешь, а вот там, в европах, — комфорт, красота, цивилизация и настоящая жизнь.

figure class="banner-right"

var rnd = Math.floor((Math.random() * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Ехали, конечно, не все, а только так называемый средний класс, но ведь это и есть самая активная часть населения, которая способна менять жизнь вокруг себя. А тем временем российские деревушки и народные промыслы исчезали с лица земли, опустевшие города с многовековой историей хирели и разваливались. И даже не потому, что их не поддерживали власти (часто они спасают что могут), а потому, что из них уходит живая жизнь: они перестали быть востребованы собственным народом.

Введение санкций и обострение отношений с Западом для многих стало отрезвляющим душем и заставило задуматься о том, где именно находится то, что он может назвать своим и за что должен отвечать. Как поет в известной песне Борис Гребенщиков, «если мы хотим, чтобы было куда вернуться, время вернуться домой».

А между тем, даже если говорить лишь о самом центре России, о Москве, то за ее кольцевой дорогой лежит огромный мир, культурного наследия которого хватило бы на приличное европейское государство. Если с умом и любовью обустроить это пространство, то жить в нем будет не менее интересно и приятно (сделаем поправку на русский климат), чем в Европе. (Хотя и русская зима — это, в конце концов, тоже элемент нашего менталитета и своего рода культурная достопримечательность.) Только в одной Московской области есть сотни старинных русских городов, многие из которых ровесники Москвы, сотни роскошных в прошлом усадеб, которые еще можно спасти.

«Праздник соседей» в Клину

ПРЕДОСТАВЛЕНО ПРАВИТЕЛЬСТВОМ МО

Власти Подмосковья, как оказалось, уже разработали программу превращения Подмосковья в многополярный культурный центр, привлекательный как для постоянной жизни, так и для туризма. Понятно, что процесс это многокомпонентный, не слишком быстрый и включает в себя не только культурное возрождение, но и масштабные транспортные и инфраструктурные преобразования, создание новых рабочих мест. Однако программа выглядит весьма адекватной, и правительство области уже приступило к ее реализации. Если выделить главные пункты программы, то это культурное переосмысление подмосковных городов, восстановление усадеб (параллельно с нахождением их востребованной роли), реконструкция старых и создание новых музеев и фестивалей, которые стали бы центрами притяжения.


Хорошо жить в Клину

Клин — типичный подмосковный город, обладающий изрядной долей типовых проблем. Он находится на расстоянии 70 километров от МКАД, через него проходит самая загруженная российская трасса — Ленинградское шоссе. В постсоветский период город как урбанистическая среда фактически не развивался, сегодня он выглядит почти так же, как в позднесоветское время. Несмотря на наличие таких крупных производств, как Клинский мясокомбинат и пивоваренный завод, численность населения сокращалась (если в 1992 году там проживало 95 тыс. человек, то в прошлом году осталось 80 тыс.). Молодежь жалуется, что в городе жить неинтересно. Не вызывал он особого интереса и у девелоперов. Это притом что Клин относится к числу древнейших российских городов (он основан в 1317 году) и связан с жизнью такой знаменательной для российской культуры фигуры, как Петр Ильич Чайковский (в городе находится его дом-музей).

Областные власти решили изменить урбанистический и культурный ландшафт города таким образом, чтобы сделать его привлекательным и комфортным не только как постоянное место жизни, но и как туристический маршрут. Более того, было решено сделать из Клина своего рода пилотный проект, отработать саму модель преобразований, которую потом можно было бы применить к другим подмосковным городам. Игорь Чайка , создатель и инициатор проекта, набрал команду специалистов, которая провела многоплановый анализ городской жизни Клина и разработала стратегию его преобразования. «Клин — город живой, но самоощущение у него провинциальное, и это ошибка, — говорит Игорь Чайка. — Скоро здесь будет проходить объездная трасса, и дорога от Москвы до Клина на автомобиле займет всего час, уже сейчас сюда дважды в сутки ходят скоростные электрички. С ростом транспортной мобильности Клин станет привлекательным местом для девелоперов. Нам важно к приходу этих девелоперов, которые мыслят исключительно категориями максимальной прибыли, подготовиться и создать такой план развития города, чтобы они все свои проекты создавали исключительно в рамках нашего видения».


Мозговой штурм

Полученный результат был издан в форме книги «Альбом нового облика» и может быть использован как методическое по-собие и программа для работы с другими городами. «Для Клина мы разработали первый в стране альбом нового городского облика, — рассказывает “Эксперту” автор методики урбанист Петр Гордеев . — Мы придумали методологию, как можно в рекордно короткие сроки проанализировать город с разных сторон. Это как мозговой штурм, когда мы берем по девять-десять тем и на каждую привлекаем хорошего специалиста, продумываем, как они должны взаимодействовать друг с другом, чтобы все это сложилось в единую картину необходимых городу изменений. Альбом Клина — это проект, который должен задать рамки того, как, с нашей точки зрения, было бы идеально выстраивать такую работу. Первая половина каждого раздела альбома — это теория, из которой другие города могут узнать, как вообще это можно делать, а второй раздел — применение лучшего мирового опыта и теории к тому, как это делается в конкретном городе. Мы проводили семинары с жителями и лидерами общественного мнения, анализировали документы в музеях, и на стыке всего этого появились новые идеи. У меня была совершенно уникальная команда исследователей разного профиля со всей страны».

Одна из первых проблем, которую должна была решить команда, — выстраивание общественных пространств и пешеходных маршрутов между ними таким образом, чтобы загруженное Ленинградское шоссе, неизбежно делящее город на две части, не разрывало целостности общественного пространства. Оказалось, что сами жители уже проложили путь пересечения Ленинградского шоссе максимально разумным образом: он целиком проходит через зеленую зону и пересекает Ленинградку в самом выгодном, самом узком месте. Команда предложила использовать эти маршруты для организации и оформления пешеходного пространства. Обнаружила она и потенциальные зоны привлечения местных жителей и туристов, которому мешает неправильная организация движения. Реконструкция сквера Афанасьева напротив загса и закрытие одной стороны для движения автомобилей позволит создать привлекательную городскую зону для отдыха.

Первым реализованным достижением перепланировщиков стало переосмысление бывшей Соборной, а ныне Советской площади Клина (сейчас там происходит реконструкция Троицкого собора). Проблема этой площади была весьма типичной для многих провинциальных российских городов. Ее огромное пустое пространство выглядело как пустырь, на ней всегда было мало людей: и местных жителей, и туристов (интересно, что большие открытые площади только там хорошо смотрятся, где по их краям стоят высокие и архитектурно значимые сооружения, которые как бы доминируют над пространством; если же таких доминант по краям нет, то пустота площади неуютна и человек чувствует себя там некомфортно). Команда Игоря Чайки предложила переосмыслить пустую площадь и насытить ее новыми функциональными эстетически привлекательными элементами и арт-объектами. Успех проведенного на площади праздника «День соседей» показал, что план удался. Теперь площадь действительно стала центром притяжения местных жителей и туристов.


Звучащий бренд

Переосмысление существующего городского ландшафта далеко не единственная задача урбанистических планировщиков. Команда должна была разработать новый бренд города — выразительный и понятный образ, который способствовал бы его туристическому продвижению. «Идея бренда Клина должна бороться с вредным и активным в Клину стереотипом, что все самое главное и великое в жизни города уже произошло, что все в прошлом. Сейчас нужен энергичный настрой на будущее», — говорится в альбоме облика города. В случае с Клином таким центральным образом стал звук, ведь на связи с Чайковским Клин мог бы построить целую туристическую концепцию (как это происходит во многих европейских городах, где родились и жили композиторы с мировым именем). В будущем году в Клину состоится большой международный фестиваль Чайковского, и в перспективе город мог бы многое приобрести, развивая этот музыкальный компонент своей истории. Игорь Чайка считает, что Клин легко бы мог стать вторым Зальцбургом.

Новые местные власти Клина активно подключились к реализации проекта. Наибольший резонанс проект переформатирования подмосковных городов вызвал там, где мэры лично заинтересованы в его успехе. Например, к ним уже обратились власти Люберец, Одинцово, Рузы и Наро-Фоминска, хотя команда ни там, ни там не пыталась продвигать свои проекты. Но Игорь Чайка надеется, что, даже если сделать всего несколько ярких проектов, выгода от этого станет очевидна и для других, появится даже конкуренция за жителей и туристов, и постепенно все больше подмосковных городов начнут переосмысливать свой убранистический ландшафт.


Новая жизнь

Другим важным элементом обустройства Подмосковья и превращения его в туристический кластер высокой плотности стала программа возрождения усадеб. Всего на территории Подмосковья их около 320 (35 усадеб принадлежит Московской области, 85 находится в ведении федерации, 65 принадлежит муниципалитетам, четыре — Москве, 40 находится в частной собственности, а у 91 собственность в процессе оформления). Эти цифры поражают, особенно если представить себе, что по сравнению со многими прекрасно восстановленными и знаменитыми объектами, такими как Марфино или Архангельское, львиная доля усадеб находится в плачевном и исчезающем состоянии. Между тем решить, за счет чего их восстанавливать и каким образом потом содержать, — вопрос не из легких. Областные власти приняли программу привлечения инвесторов к восстановлению усадеб «1 рубль за метр». Ее суть в том, что создана база архитектурных объектов (городские исторические помещения и усадьбы), которые затем выставляются на аукцион. Победивший инвестор после уплаты аукционной суммы должен восстановить постройки и прилегающие к ним территории и может использовать это здание 49 лет по льготному тарифу аренды (один рубль за квадратный метр). Программа была запущена только в 2013 году, однако подходящих инвесторов нашлось пока немного. На сегодняшний день все проекты достались инвестиционной группе компаний ASG из Татарстана, которая показала себя с лучшей стороны в восстановлении 27 исторических зданий в Казани. «В настоящее время мы также ведем переговоры с другими инвесторами, готовыми реконструировать исторические усадьбы в отельные комплексы, — рассказал “Эксперту” Игорь Чайка, — реализацией пилотного проекта займется компания “Альянс Отель Менеджмент”, партнер одной из крупных испанских сетей, специализирующихся на создании туристической инфраструктуры с использованием объектов культурного наследия». Подходить к выбору инвестора приходится очень осмотрительно, ведь Московской области уже неоднократно приходилось сталкиваться с невыполнением потенциальными инвесторами своих обязательств, когда они не восстанавливают доставшиеся им архитектурные объекты или используют их не по назначению. «На сегодняшний день ASG передано шесть усадеб в Московской области: Аигиных, Черкизово, Пущинона-Наре, Тарасково, Зенино и Спасское, — рассказал “Эксперту” председатель совета директоров ASG Алексей Семин . — Все объекты, кроме Тарасково, находятся в собственности Московской области, усадьба Тарасково — в муниципальной собственности. Все усадьбы переданы по итогам аукционов в аренду на 49 лет с условием обязательной реставрации».

Восстановление одной усадьбы обходится в 0,5–1 млрд рублей

ПРЕДОСТАВЛЕНО ГРУППОЙ КОМПАНИЙ ASG


Что делать нам в усадьбе

Однако восстановление усадеб — дело важное, но не решающее проблемы по существу. Ведь и раньше отдельные компании или бизнесмены брались за восстановление исторического наследия из благотворительных побуждений. Но главная проблема оставалась: что потом делать с этой усадьбой, как наполнить ее жизнью и на что ее содержать? Ведь все объекты, не начавшие жить и дышать, очень быстро вновь начинают разрушаться. В советское время было три подхода к содержанию усадеб. Лучшие и богатейшие становились музеями, как Архангельское или Кусково; другие — санаториями и домами отдыха на содержании каких-нибудь богатых ведомств или министерств; меньше всего везло тем, которые превращали в диспансеры различных направлений, психиатрические лечебницы, интернаты и дома престарелых. В последнее время все эти учреждения переехали, и теперь их бывшие здания, как правило в тяжелейшем состоянии, остались просто не у дел. Учитывая, что у усадеб всегда были лучшие земли с точки зрения видовых характеристик и близости к водоемам, они стали еще и объектом захвата для нового строительства. В результате усадьбы проходят «точку невозврата», когда уже невозможно восстановить ни строения в первозданном виде, ни усадебные парки. Сейчас многие усадьбы еще можно спасти, но уже скоро это в большинстве случаев будет невозможно. Похоже, власти Московской области осознают это и пытаются создать такую работающую систему, чтобы восстановление носило не единичный характер и чтобы можно было привлекать «правильный» бизнес. «Одним из направлений инвестиций наша компания избрала объекты культурного наследия, как и многие инвестиционные компании во всем мире, потому что это и социально ответственный бизнес, и сохранность средств, хотя, конечно, при низкой доходности, — говорит Алексей Семин. — Восстанавливать усадьбу не как бизнес, на мой взгляд, невозможно, потому что очень важно понять: если усадьба будет восстановлена на средства щедрого спонсора, который просто дал денег, то очень скоро она опять будет обречена на разрушение. Спонсор утратит интерес или уйдет в мир иной, и если усадьба сама не будет зарабатывать деньги, то через какое-то время повторится тот же процесс разрушения, которые мы сейчас наблюдаем».

В то же время в каждом конкретном случае для усадьбы надо прорабатывать свой бизнес-план. Придумать, чем усадьба будет жить, когда ее восстановят, — это самая трудная часть задачи. Например, проект в Аигино подразумевает, что восстановленная усадьба станет бутик-отелем, состоящим из нескольких довольно дорогих номеров, обстановка в которых будет соответствовать реалиям дворянской жизни дореволюционной России. По границе же усадьбы планируется строить бюджетное туристическое жилье. Подразумевается, что в усадьбе будет и свое хозяйство, которое сделает усадьбу привлекательной для агротуризма.

Нечто подобное уже давно происходит и с европейскими поместьями и дворцами. Даже князья Лихтенштейна, обладающие крайне дорогой по содержанию недвижимостью, стремятся зарабатывать, сдавая свой роскошный дворец в Вене с уникальным собранием картин под вечеринки и свадьбы, а также участвуют в пресс-турах, когда члены княжеского семейства водят журналистов по дворцу и общаются с ними за ланчем.


Я поведу тебя в музей

Еще одним важным компонентом туристической привлекательности Подмосковья должны стать музеи. За последние четыре года общий объем финансирования музейного комплекса Московской области составил 1,7 млрд рублей. Несмотря на внушительность потраченной суммы, еще многое предстоит сделать. Прежде всего речь идет о создании инфраструктуры в тех местах, где уже существуют известные действующие музеи. «Все хотят хорошо припарковать автомобиль, прогуляться по комфортабельной дорожке возле музея, купить какие-то сувениры подмосковных производителей и так далее, — говорит Игорь Чайка. — Все эти условия мы сейчас будем создавать. Область займется установкой туалетов, автоматов по продаже еды. Местные жители смогут продавать предметы народных художественных промыслов, будут книжные ярмарки и магазины. Конечно же, нам придется уделить внимание новым парковкам и навигации. Сейчас нормальных указателей в туристических городах почти нет. Музейные таблички контрастируют с экспозициями, не удовлетворяют требованиям двуязычия, выполнены в разных стилях даже внутри одного музея. Мы взяли первые четыре пилотных музея: Государственный историко-литературный музей-заповедник А. С. Пушкина, Новый Иерусалим, литературно-мемориальный музей-заповедник А. П. Чехова “Мелихово” и Зарайский кремль. Во всех них сейчас будет создаваться набор необходимой инфраструктуры».

Однако необходимо и создание новых музеев, например таких, какой был создан в Новом Иерусалиме. Само здание музея, площадью 28 тыс. кв. м, представляет собой архитектурную достопримечательность. Архитектору Валерию Лукомскому удалось вписать трехэтажное здание в естественный холм у реки. На крышекровле, одетой в зеленую траву, разместилась зона отдыха со смотровой площадкой. Предполагается, что Новый Иерусалим станет главной выставочной площадкой Подмосковья, а в его фондохранилище передадут коллекции нескольких подмосковных музеев.

(обратно)


Внимание на розницу Коршунов Руслан

Рынок лизинга испытывает сжатие и структурную перестройку: на первое место, как в 2008 году, вышел самый ликвидный сегмент — автолизинг. Но рост просроченной задолженности и сокращение автопродаж мешают ему стать драйвером рынка

В первом полугодии 2014 года рынок лизинга продолжал снижаться: новый бизнес* за январь—июнь 2014 года составил около 344 млрд рублей (сокращение к первому полугодию 2013-го — около 2,5%), а сумма новых лизинговых договоров — 505 млрд рублей (сокращение на 15%). Столь значительная разница между темпами изменения показателей, на наш взгляд, объясняется структурными изменениями рынка: снижением количества крупных сделок в сегментах авиа- и железнодорожного лизинга. Кроме того, на сумме новых договоров лизинга сказался рост числа розничных сделок (темпы их прироста составили около 15%), которые заключаются на менее длительные сроки, что уменьшает разницу между ценой имущества и суммой договора лизинга. Сегментами, показавшими положительную динамику новых сделок, стали грузовой (16%) и легковой (23%) автотранспорт. Значительный объем сделок, заключенных компанией «ВТБ Лизинг», позволил не уйти в минус сегменту строительной и дорожно-строительной техники.

Таблица:

Таблица 1. Индикаторы развития рынка лизинга

В начале года лизингодатели зафиксировали рост спроса на услуги со стороны клиентов, которые приобретали имущество, чтобы избежать крупных валютных рисков, связанных с ожиданиями ослабления рубля. В дальнейшем произошло резкое падение спроса, вызванное как удорожанием кредитов, так и неопределенностью внешнеполитической ситуации и санкциями в отношении России. На этом фоне чистый вывоз капитала из России банками и предприятиями за первое полугодие 2014 года, по данным ЦБ РФ, составил 74,6 млрд долларов — это вдвое больше, чем за аналогичный период прошлого года (33,7 млрд). Следствием этого стало уменьшение объемов и рост стоимости банковского кредитования, которые негативно сказались на объемах нового бизнеса.

figure class="banner-right"

var rnd = Math.floor((Math.random() * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

* В текущем и последующих исследованиях «Эксперт РА» показатель «новый бизнес» будет рассчитываться как стоимость имущества (без НДС) по новым заключенным сделкам. Особенность данного показателя в том, что его изменения зависят только от динамики инвестиций в экономике и не подвержены влиянию таких факторов, как срок договора лизинга, стоимость привлеченных ресурсов под сделку, размер маржи лизингодателя и т.д. Ранее под «новым бизнесом» понималась вся сумма договоров лизинга, включая НДС.

 


Розничная атака госкомпаний

В первую тройку компаний по объему нового бизнеса (стоимости имущества) за первое полугодие 2014 года вошли «ВЭБ-лизинг» и «ВТБ Лизинг», поднявшиеся на первое и второе места соответственно (см. таблицу 2). Третье место заняла компания «Европлан». В совокупности на тройку лидеров приходится около 40% всего объема нового бизнеса (за первое полугодие 2013 года — 33%, 2012-го — 37%).

Таблица:

Таблица 2. Ренкинг лизинговых компаний России по новому бизнесу (стоимости имущества) за 1-е полугодие 2014 г.

В структуре новых договоров лизинга в первом полугодии 2014 по сравнению с аналогичным периодом 2013-го произошли заметные изменения: доля государственных лизинговых компаний возросла на 7,2 п. п. (см. график 2), связано это с наращиванием розничных сделок (в первую очередь компаниями «ВЭБ-лизинг» и «ВТБ Лизинг») на фоне сокращения крупных сделок в железнодорожном и авиасегменте. Доля госкомпаний в структуре нового бизнеса (стоимости имущества) тоже возросла и составила 47,8%.

Доля железнодорожной техники в сумме новых договоров лизинга продолжает стремительно снижаться: если в первом полугодии 2013 года она достигала 34%, то в первом полугодии 2014-го — уже 22,3%. Авиасегмент после рекордного роста в прошлом году (его доля выросла с 2 до 19,8%) тоже сократился, его доля снизилась до 17,2%. Сегментами, показавшими положительную динамику новых сделок, стали грузовой (16%) и легковой (23%) автотранспорт. Значительный объем сделок, заключенных компанией «ВТБ Лизинг», вытянул в плюс и сегмент строительной и дорожно-строительной техники (без учета этой компании он сократился бы на 13%).

В целом по рынку положительные темпы прироста помимо автомобилей и строительной техники продемонстрировали еще девять сегментов. Среди них машиностроительное, металлообрабатывающее и металлургическое оборудование, недвижимость, суда. Но с учетом того, что эти сегменты между собой связаны слабо, а их доля в общем объеме рынка составляет около 21%, они не смогли переломить сложившуюся тенденцию сокращения лизингового рынка России.

Доля крупных компаний в структуре нового бизнеса за первое полугодие 2014 года снизилась до 53,2% (см. график 3). По мнению агентства, более высокая доля крупного бизнеса в структуре новых договоров лизинга в отличие от нового бизнеса связана со срочностью лизинговых договоров с такими клиентами. Крупные договоры, как правило, заключаются на более длительные сроки, что повышает разницу между ценой имущества и суммой договора. В крупных сделках также может быть выше ставка страхования имущества, что увеличивает дельту между договором лизинга и ценой имущества.

 


Негарантированные сделки

Помимо целого ряда преимуществ сделки с представителями малого и среднего бизнеса (МСБ) несут в себе значительные кредитные риски, поскольку этот сегмент очень чувствителен к изменениям в экономике страны. Согласно результатам анкетирования, заметная часть лизингодателей уже сейчас отмечает ухудшение взаиморасчетов между контрагентами в первом полугодии 2014 года и увеличение просрочек по договорам. Дальнейшее ухудшение макроэкономической ситуации в стране может обусловить заметный рост неплатежей некоторых клиентов компаний.

Проблемная задолженность* у ряда лизинговых компаний на 1 июля 2014 года составляет более 10% портфеля, что говорит о возможной потере значительной части будущих платежей. «Сегодня мы наблюдаем заметное падение спроса на новую технику, и, естественно, это негативно отражается как на лизинге, так и на кредитовании. К сожалению, у всех лизингодателей продолжает расти дебиторская задолженность. Даже если некоторые компании пытаются отрицать этот факт, тенденция налицо», — отмечает Владимир Добровольский.

В условиях наращивания сделок в розничном сегменте, более чувствительном к конъюнктуре экономики страны, эффективным инструментом снижения кредитного риска может стать более активное участие лизинговых компаний в программах поддержки МСБ. Эти программы дают лизингодателям возможность повысить качество обеспечения по договорам и снизить уровень долговой нагрузки на лизингополучателей. «Использование поручительства гарантийного фонда может быть эффективным инструментом поддержки сделки, когда лизингополучатели не набирают требуемый лизингодателем аванс. Поручительство фонда вкупе с авансом дает также больше оснований для одобрения сделки, в случае расторжения которой может быть затруднена оценка рыночной стоимости имущества», — комментирует Антон Купринов , исполнительный директор Фонда содействия кредитованию малого бизнеса Москвы.

Размер ответственности фондов по одному поручительству может составлять до 50–70% суммы обязательств заемщика (в зависимости от масштабов фонда объем поручительства может доходить до 70 млн рублей). Кроме того, при неуплате лизингодатель сможет истребовать денежные средства с должника оперативнее, чем в случае судебных разбирательств. Сотрудничество с гарантийными фондами дает возможность привлекать надежных клиентов, у которых выполнение обязательств по лизинговым договорам обеспечено государством. Использование гарантий фондов в лизинговых сделках будет стимулировать интерес потенциальных клиентов к услугам лизинговых компаний. Очевидно, что из-за небольшого объема поручительства этот инструмент будет востребован скорее в розничных сделках.

Таблица:

Таблица 3. Топ-10 сегментов рынка по предметам лизинга

Тем не менее гарантийный механизм на лизинговом рынке еще в должной степени не налажен. «Условия по гарантиям лизинга не всегда отвечают потребностям МСБ. Мы проработали этот вопрос с госорганами, изучили статистику по имуществу, для приобретения которого использовались различные формы господдержки, учли положительный опыт работы Сбербанка, — рассказывает Дмитрий Ерошок , генеральный директор “Сбербанк лизинга, — и в данный момент мы готовим отдельный продукт, ориентированный на потребности предприятий МСБ с возможностью использования механизма поручительства гарантийных фондов. В 2014 году планируем запустить это предложение в нашей региональной сети и через региональные гарантийные фонды».

Текущий уровень мультипликатора капитала (отношение внебалансовых обязательств к капиталу) гарантийных фондов свидетельствует о наличии потенциала роста поручительств, объем которых может покрыть, по оценкам «Эксперт РА», примерно 15% нового бизнеса розничного сегмента. Столь значительный объем неиспользованных поручительств дает лизингодателям дополнительные возможности наращивания портфеля и снижения кредитного риска на одного клиента. Стоит заметить, что часть этого объема гарантий могут выбрать банки при кредитовании МСБ.

Таблица:

Таблица 4. В 2014 году новый бизнес может сократиться на 20%

Сейчас лизингополучатели активно пользуются не гарантиями, а субсидиями по авансовым и лизинговым платежам. Эта программа дает возможность покрывать 25–30% лизинговых платежей. Как правило, гарантии оказывают гораздо меньшее влияние на решения лизинговых компаний, чем, например, на банковские решения при одобрении кредита. При кредите поручительства гарантийных фондов могут способствовать снижению процентной ставки и увеличению объема кредитования. Кроме того, такой тип обеспечения выгоден банкам потому, что гарантии фондов имеют высокую категорию качества обеспечения, что не требует создания крупных резервов согласно Положению Банка Росссии № 254-П, и как следствие, позволяют снизить давление на капитал. Такие послабления не распространяются на лизинговые компании, поэтому у них меньше мотивов использовать гарантии.

* Весь остаток платежей к получению по сделкам, по которым имеется просрочка более 60 дней, к портфелю на 01.07.2014.

 


Ни самолетом, ни поездом…

Согласно пессимистическому прогнозу «Эксперт РА» на 2014 год, сокращение лизингового рынка может составить до 20% (новый бизнес не превысит 630 млрд рублей). Если в прошлом году в условиях спокойной политической ситуации сгладить падение смог авиализинг, то в этом году такого сегмента-драйвера нет. Реализация крупных масштабных госпроектов (чемпионат мира по футболу, газопровод «Сила Сибири», инфраструктурные объекты Крыма и проч.) скажется на рынке только в 2015–2016 году. Увеличение налогового бремени на бизнес (с 1 января 2015 года регионы могут ввести налог с продаж) окажет давление на финансовое состояние МСБ, так как новый налог повлияет на стоимость товаров и услуг, что негативно отразится на потребительском спросе.

«Мы ожидаем уменьшения объемов нового бизнеса к концу года не менее чем на 5–10 процентов по сравнению с показателями 2013 года. Структура рынка будет смещена в сторону авиализинга, лизинга коммерческого автотранспорта, специальной техники. При этом сохранение объемов в сегменте, скажем, специальной, коммунальной и дорожно-строительной техники будет возможно только при условии сохранения объемов финансирования в рамках действующих крупных государственных и региональных программ», — отмечает Дмитрий Ерошок.

Таблица:

Таблица 5. Ренкинг лизингодателей в соответствии с МСФО за 2013 год

Позитивный прогноз предполагает сокращение рынка лизинга на 5% (новый бизнес составит около 745 млрд рублей). Вступление в силу регламента Таможенного союза (ТР ТС 001/2011), по нашим оценкам, не приведет к резкому обновлению железнодорожного парка. В связи этим, по нашему мнению, сегмент железнодорожной техники продолжит падение (–35%; при позитивном прогнозе –16%). Лизинг авиасудов после взрывного роста в прошлом году будет сжиматься до –10%, а при пессимистическом прогнозе — до –20%, поскольку этот сегмент сильно зависит от иностранных авиастроительных компаний и партнеров по обслуживанию воздушных судов, сотрудничество с которыми сейчас находится под сильным влиянием внешнеполитической обстановки. Рост, по мнению «Эксперт РА», продемонстрирует автолизинг (около 15%). Однако в случае серьезного ухудшения конъюнктуры авторынка (спад продаж во втором полугодии 2014 года составит около 16%, а за 2014 год — 12%)* сегмент может упасть на 5%. В остальных сегментах рынка лизинга мы ожидаем темпов сокращения нового бизнеса до 14%, при позитивном прогнозе — до 6%.

* Согласно прогнозам Ассоциации европейского бизнеса (АЕБ).

(обратно)


Европейская ориентация Максим Соколов

Вернувшийся к политической жизни М. Б. Ходорковский объявил целью возрожденной им структуры «Открытая Россия» объединение европейски ориентированных граждан. Вне зависимости от действительных устремлений М. Б. Ходорковского, а равно и от того, кому принадлежит авторство программного заявления, европейскость, скорее всего, станет на некоторое время лозунгом тех 16% россиян, которые, согласно данным прогремевшего соцопроса, в отличие от остальных 84% не могут сообщаться с В. В. Путиным ни в еде, ни в питье, ни в молитве, ни каким-либо еще образом, полагая, что общение с никонианином (если вообще не с жидовином из колена Данова) ведет в вечную погибель.

figure class="banner-right"

var rnd = Math.floor((Math.random() * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Потому что сказанная социальная группа испытывает острую потребность даже не в самоидентификации (это само собой), но хотя бы в приемлемом самоназвании. Попутно заметим, что сходные проблемы есть и у 84%, которые в принципе приемлют В. В. Путина, — но это уже отдельный сюжет.

Самоназвание же, ровно клад, не дается в руки, ибо ему нельзя вызывать ни насмешку, ни негодование, ниже презрение, оно должно быть более или менее нейтральным, но с положительными коннотациями, а с этим проблемы. «Прогрессивная общественность» давно приобрело иронический характер и для самоназвания не годится, сказать «Я — прогрессивный общественник» можно лишь имея в виду вызвать всеобщий смех. «Креативный класс», очевидно, восходящий к историческому «класс-гегемон», постигла сходная судьба. «Я — представитель креативного класса» тоже годится лишь для сатиры и юмора. Употребление предиката в первом лице есть вообще изрядный фильтр, отбраковывающий — во всяком случае, в русском языке — немалую часть определений. Слово «либерал», изначально бывшее вполне почтенным, сейчас тоже не в чести, ибо количество глупостей и гадостей, сделанных под знаменем либерализма, настоятельно велит этому слову отстояться в пассивном резерве — возможно, долгое время. «Большевик» тоже не сразу превратился в «кровожаждущего бабуина» — но потом уж так превратился…

Слово «демократ» оказалось тяжело ранено в эпоху постперестройки, а окончательно добито уже в наши дни, когда белоленточное меньшинство открыто явило свою неприязнь к быдлу (ватникам, анчоусам etc.). Безотносительно к тому, сколь вообще хороша такая шляхетская спесь, фраза «Я демократ и ненавижу быдло» заставляет сильно усомниться не столько даже в демократических, сколько в умственных способностях говорящего. В принципе «демократа» можно бы и убрать, организовав 16% в движение «Небыдлячая Россия», но чрезмерная откровенность тоже вредит в трудном деле самоназывания.

На фоне столь многих трудностей и неловкостей «Движение сторонников европейских ценностей» может показаться почти идеальным решением. Фильтр первого лица оно безусловно проходит, слова «Европа», «европеец» не вызывают острого неприятия. Напротив, культурное обаяние если не современной Европы, то ее дорогих камней несомненно. Слишком многое связывает русского человека со старым континентом, начиная с русского языка, в котором богатый немецкий пласт заимствований лежит на французском и погоняет итальянским, до культуры — от высокой до бытовой. За что ни возьмись в быту, обнаружится аналог — или прямой источник — из европейского прошлого. Сама школа, как средняя, так и высшая, а равно и наука до ливановского погрома базировалась на немецких образцах. А что такое Ливанов? — прах перед Создателем; даст Бог, прусская гимназия в России возродится и снова будет рождать быстрых разумом Невтонов. А также Лейбницев и Эсмархов.

Весь курс всемирной истории начиная со средневековых королей и кончая богопротивными республиками в огромной степени базировался на истории Франции как модельной. Про литературу, и не только высокую, уже не говорим. До сей поры русский человек, угодив в Марсель, ищет не только бордели и кабаки, но и замок Иф, где пребывал в заточении Эдмон Дантес.

Количество европейских образцов, порожденных как длительностью творческого периода в жизни Европы, так и напряженностью взаимодействия России с европейским Западом, столь велико, что всякий русский европейски ориентирован по определению, подобно тому как г-н Журден говорил прозой, даже об этом не подозревая. Христианский Запад (в широком смысле Афины и Иерусалим — тоже Запад) — это наше все, и доказывать это — значит ломиться в открытую дверь.

Проблемы начинаются не с европейской ориентации русского человека, которая несомненна, а с использованием этого термина для разделения русских. Когда многовековая европейская история и культура рассматриваются не как единая сущность, а как нечто, что европейски ориентированным человеком должно быть преодолено точно так же, как должно быть преодолено и его русское родословие. Ибо истинным европейцем является обобщенный Мануил Баррозу и аггелы его, им европейски ориентированному и подобает поклоняться, а все, что было до этого, пятнадцать веков всего, есть нелепость, сданная в архив. В лучшем случае навоз для утучнения современного Евросоюза. Как выражаются французские леваки, «эти пердуны до 1968 года», т. е. до начала настоящей Европы.

При таком взгляде на вещи в самом деле число европейски ориентированных русских будет невелико. И не все желают быть свиньей под дубом вековым, и не у всех новейшие европейские ценности вызывают восторг. Как люди ученые и просвещенные, так и совсем простые и некнижные более тяготеют к священным камням Европы, явившимся несколько ранее 1968 г. и Мануила Баррозу.

В этом тяготении их может укреплять простое соображение. Если Россия 2014 г. есть ад и лютый евразийский Мордор, то чем были Австро-Венгрия, Германская империя, французская Третья республика сто лет назад? — тем же Мордором, и столь же евразийским. Мы не хотим отказываться ни от своего изначалия, ни от многовекового европейского наследия во имя исторического эфемерного современного Евросоюза. В этом, боюсь, у нас возникнут сильные разногласия со сторонниками европейских ценностей, как понимает эти ценности и этих сторонников М. Б. Ходорковский.

(обратно)

Оглавление

  • Пятнадцать лет спустя Редакционная статья
  • В пещеру за деньгами Павел Быков, Александр Кокшаров
  • О русском языке и мягкой силе Привалов Александр
  • Лучшее время для экспансии Наталья Литвинова
  • Живительная EBITDA Евгений Огородников
  • В санкциях полно лазеек Александр Лабыкин
  • Полимерный прорыв Сергей Кудияров
  • Контактная группа Алексей Грамматчиков
  • Вопрос единства государства Анастасия Матвеева
  • Дорогие «печеньки» для всей страны Елена Николаева
  • Кредитные заморозки на подходе Дмитрий Яковенко
  • Мир услышал и изменился Александр Механик
  • Мечта дала течь Дмитрий Соколов-Митрич
  • Сепаратизм отложен на потом Александр Кокшаров
  • «Чайка» нашего времени Вячеслав Суриков
  • Стать лучшими Воробьев Андрей
  • Регион с самым высоким IQ Геворг Мирзаян
  • Больше рабочих мест Сергей Кудияров
  • Дороги для жизни Сергей Долмов
  • Пора вернуть эту землю себе Ольга Власова
  • Внимание на розницу Коршунов Руслан
  • Европейская ориентация Максим Соколов