Стража гробницы (fb2)

Стража гробницы (пер. Переводчик неизвестен)   (скачать) - Пол Спенсер

Пол Спенсер
Стража гробницы

Нарака еще знобило, когда он выбрался на крышу. Трясущимися руками он схватился за один из зубцов: нагретый на солнце камень унял дрожь в пальцах. Высоко над ними поднималось безбрежное пространство неба; вид на равнину с редкими деревьями, протянувшуюся до самых стен города Посейдониса, как он и думал, взбираясь сюда из мрачных чертогов башни, немного успокоил расходившиеся нервы. Пульс замедлился, и Нарак повернулся, со вздохом прижался спиной к стене. Равнина, с другой стороны башни, тянулась к морю и скрывалась в серебристой мгле.

Он снова ощутил озноб. Не далее, чем в пяти шагах от него, зияла пасть открытого люка, будоража мысль о том, что ждет внизу: всегда неожиданный рев из подземелья, затем глухой удар об испещренный символами каменный диск, запечатавший склеп, и, наконец, ужас, что Оно на этот раз найдет силы вырваться в мир людей.

До смерти Керота Стражники поддерживали друг в друге мужество одним лишь нежеланием выказать свой страх. Теперь, противоречиво думал Нарак, отнюдь не чувство стыда сдерживает его инстинкт самосохранения, как и не эта крыша, которая не сможет послужить надежным убежищем, если Оно выйдет из своей тюрьмы…

Нарак повернулся к Посейдонису, внимательно изучая горизонт. Похоже, рано еще рассчитывать на замену Кероту. Всего несколько часов прошло со времени погребального костра, который опалил крышу вон там, в углу, и его яркое пламя было тревожным сигналом о смерти Стражника, о скором появлении другого Избранника. Сердце Нарака сжалось при мысли, что, возможно, ему придется провести ночь в одиночку…

То мужество, которое он сохранял в себе, было одним из качеств, выделявших Нарака в кругу Избранных. Но, по правде говоря, у него не оставалось выбора. Соблазн, что он мог бы находиться уже далеко отсюда, был для него страшнее всего. Он снова повернулся к люку.

Пространство со стороны моря не было пустым. На большом расстоянии от башни он увидел группу крошечных фигур, передвигавшихся в странном, беспорядочном шествии. Когда Нарак задержал на них взгляд и начал изучать смутные очертания, он понял, что фигурки бегут из мглы к башне. Отдаленность события не давала полной уверенности, но его это не смущало: единственные посетители должны прийти из города.

Находясь наверху, он рисковал упустить время. С лицом, искаженным от смешанного чувства презрения и тревоги, он влез в люк и поспешно спустился по лестнице.

Каменный диск оставался на месте. Теперь, когда он вернулся, опасности больше не существовало. Нарак хорошо знал это, но его нервы еще не убедились.

Нужно, чтобы они убедились. Он намеренно повернулся спиной к диску, разглядывая беспорядок, который учинил, когда начал паниковать, опрокинув стол. Тушеное мясо валялось на полу… Нарак сосредоточился, черпая его ложкой обратно в миску.

Глухой стук — и Нарак вскочил на ноги, обращая лицо к каменному символу. Тот сохранял неподвижность. Резкие звуки продолжались громче, быстрее, однако шли они не из склепа, а откуда-то из-за спины Стражника. Это был стук в дверь.

Нарак выпустил из поля зрения печать и подошел к обитой железом двери. Теперь он мог слышать другой звук, вторивший ударам по дереву. Высокий голос взывал неразборчиво. Женщина…

Те бегущие вдали фигурки…

Нарак обнажил меч и выдвинул тяжелый, во всю дверь засов. Когда он взялся за ручку и потянул ее на себя, красноволосая, в белых одеждах женщина рухнула через порог. В отдалении Нарак увидел несколько человек в плетеных кольчугах и увенчанных яркими перьями шлемах.

Наклонившись, он втащил женщину, затем с ворчанием захлопнул дверь. Нарак успел вернуть на место засов, когда дверь содрогнулась от новых бесчисленных ударов и послышались заглушенные звуки тщетных проклятий. Нарак, не обращая на них внимания, стоял спиной к двери и наблюдал, как женщина поднимается на колени, потом на ноги. Вот она обернулась, тряхнув длинными волосами и посмотрела ему в лицо.

Она оказалась высокой: ее зеленоватые глаза пришлись вровень с глазами Нарака; чудесные, гибкие формы и привлекательные черты лица. Но именно волосы женщины приковали его взгляд. Этот оттенок, близкий к пурпуру, ему никогда прежде не доводилось видеть на человеческой голове. Ниспадавшие мягчайшим водопадом почти до талии, волосы образовывали два свода, встречающиеся на чистой вершине ее лба.

Налет чужестранности проглядывал в покрое ее одежды: глубокий вырез на груди, от плеча до плеча, просторный верх, суженный на талии золотым ремешком, мягкие складки, идущие дальше до самых пят. Изящная простота платья сама по себе свидетельствовала о высоком происхождении, но на нем была еще и красочная вышивка, привилегия аристократов Атлантиса. Женщина стояла перед ним, тяжело дыша. Ее правая тонкая рука покоилась на груди, словно вслушиваясь в биение сердца…

Удары и брань снаружи прекратились.

Нарак вложил меч в ножны и скрестил руки: «Кто ты и эти люди? Почему они преследуют тебя?»

Ее глаза увлажнились, рука безвольно опустилась, плечи расслабились. Она глубоко вздохнула. Затем выпрямилась и снова встретилась с ним взглядом.

«Меня зовут Алита. Мой отец — Король Островов Фламинго, очень далеко в открытом море… — Женщина говорила медленно, произнося слова с чужеземным акцентом. — Эти люди с корабля, который атаковал галеру моего отца. Я плыла в Бореалис венчаться с Королем Хемештешем. Вместо этого, главарь пиратов взял меня в плен. Когда они подошли к берегу за водой и провизией, мне удалось бежать. Они преследовали меня».

Она обернулась, окидывая взглядом нехитрую комнату — стол, шкафы, две кровати, очаг с висящими котелками, оружие на одной из стен. Потом она заметила большой рельефный диск в центре пола и озадаченно сдвинула брови: «Где это мы?»

Прошло некоторое время, прежде чем женщина получила ответ: «Ты, видно, и в самом деле издалека!» — Нарак колебался, не зная, может ли говорить. Но в чем опасность?

Сделав несколько больших шагов, он оказался у потайного окна слева от двери. Его осторожный взгляд обнаружил вооруженных пиратов, сидевших, поджав ноги, в нескольких ярдах от входа. Их вожак возвышался над ними со скрещенными на груди руками и смотрел на башню. Они, должно быть, приготовились к долгой осаде.

Нарак вернулся на прежнее места и сказал: «Сейчас нет прямой угрозы, но позже они могут решиться на штурм башни. Помощь из Посейдониса, наверно, уже в пути, но неизвестно, успеют ли они. Но всяком случае, дверь на засове, а оружие в руке».

«У нас будет время поговорить».

Он жестом пригласил ее сесть за стол, но когда женщина повиновалась, Нарак с ужасом вспомнил про люк на крыше и рванулся наверх по лестнице, чтобы задвинуть засов, испытывая звенящее возбуждение, почти восторг. Опасность от руки человека пролилась бальзамом на его нервы!

«Скоро здесь будет замена моему товарищу, который умер вчера, — Нарак счел необходимым объясниться, когда вернулся в комнату. — Избранные всегда сопровождаются вооруженной охраной. Их жизни слишком драгоценны, а в этой местности полно разбойников. Нам нужно только подождать. Стены башни толщиной в рост человека, двери тяжелые и хорошо укреплены. Хочешь вина?»

Она отрицательно покачала головой.

Нарак присел напротив, стараясь сохранить атмосферу доверия. Конечно, многое зависело от того, какая поддержка подоспеет на помощь к пиратам до подхода сил Посейдониса, однако это была не та мысль, которой делятся с женщиной. Он нашел нейтральную тему, но во время разговора его рука непроизвольно сжимала рукоятку меча.

— Значит, тебе неизвестна эта башня? Могу ли я объяснить ее назначение и важность моей миссии?

На этот раз она кивнула: «Пожалуйста». Ее руки отдыхали на коленях; прекрасные зеленые глаза пытливо изучали его.

«Во времена деда моего отца два великих колдуна жили в городе Посейдонисе, столице острова Посейдонис и государства Атлантис. Каждый стремился к знаниям сверхчеловеческой мощи. Один из них, Агастор, нечестивец, искал общения с демонами, которые, как он верил, обитали за пределами миров, управляемых богами. Другой, Нумидон, был поклонником мудрости и искал покровительства богов в приобретении великой силы ради добра.

Благочестивые изыскания Нумидона дали богатые плоды. Власть использовать птиц и животных в качестве посланников, говорящих голосом Нумидона; власть над духами болезни и смерти, поднимающая людей с последнего ложа; власть изгонять демонов, которые творят зло в этом мире. Но гроздья богохульных трудов Агастора…»

Рев снизу прервал сентенцию — ошеломляющая комбинация глубинного рыка и пронзительного визга, которым Оно протестовало против своего заточения. Нарак схватился за край стола и заскрежетал зубами, волна ужаса пронзила его позвоночник. Глаза Алиты расширились, пальцы собрались в кулак. Мгновение они смотрели друг на друга.

Нарак перевел дух: «Рассказ объяснит и это». Словно в молитве он сложил увлажнившиеся ладони и продолжил: «После многих лет запретных исследований, проведенных в вызывании младших духов и демонов, чтобы вступить в контакт с более могущественными силами, Агастору удалось, наконец, заговорить с сущностью из сфер, находящихся за пределами власти самих богов. Один ученик, впавший в уныние и раскаяние, проговорился о беспредельном черном дыме, который был также дверью, о нечеловеческом голосе, невероятно далеком и в то же время невыносимо громким, об Агасторе, торговавшем на многих неземных языках, о бестелесном движении внутри черноты — и потом умер, на полуслове.

Никто не знает, о чем просил Агастор, по крайней мере, ни один из магов, еще живущих в этом и других мирах. Никто не видел его с того дня, когда умер раскаявшийся ученик. Вместо Агастора из его дома в тот самый черный из всех дней вышло нечто другое. Оно ходило. Оно росло, с каждым шагом прибавляя в весе и размере, в то время, как его вытянутые члены хватали и давили, насыщая свои раззявленные рты мужчинами и женщинами, детьми и камнями зданий, через которые Оно перешагивало. Потом, в перерывах между глотками, Оно рыгало, ревело и выкрикивало клич космического торжества.

Оно пухло, пока не превысило Посейдона, увеличивалось, пока его ядовито-яркий гребень не задел облака. Затем Оно принялось топтать Посейдонис, расплющивая храмы и дворцы, склады и дома, сокрушая стены города и громя булыжные мостовые вместе с нашими человеческими телами. Воздух дрожал от его истошного крика, крика, подобного тому, что слышали, полного торжественного ликования».

Брови Алиты поползли вверх, она покосилась на диск в центре пола.

«К счастью, — продолжил Нарак, — дом Нумидона находился в квартале, до которого Чудовище еще не добралось. Нумидон, один в Посейдонисе, знал имена и природу демонов, знал, к каким силам обратить свои мольбы. Сильный духом и делом, благодаря дружбе с богами, он противопоставил белую магию могуществу демонов.

Он послал вперед светосущности, которые поколебали силу Чудовища и заставили его умолкнуть. Но когда Оно стояло в бесчувственной слабости, другие, подобные ему, наполняли воздух воплями и могучим топотом, двойники, которые множились, отпочковываясь от Него перед глазами немногих живых, кто остался в городе. Миг надежды обернулся отчаянием во всех сердцах, но не в сердце Нумидона. Еще более сильными светосущностями он поразил главного монстра. Все его глаза попрятались, все его члены расслабились; оглушенное божественной мощью Нумидона, Оно стояло, как огромная уродливая статуя — и все его двойники исчезли, всего лишь призраки, вызванные напряжением его воли».

«И это чудовище находится под нами?» — прошептала Алита.

Нарак кивнул: «Магия Нумидона вытесала склеп и расплавила камень и его тело в нерасторжимую субстанцию, коей не существует в природе. Из этого шлака он сформовал диск, который ныне запечатывает шахту. И когда его божественная сила истощилась, ибо много энергии ушло на то, чтобы поместить демона в гробницу, его магия закрыла тюрьму чудовища каменным диском с выбитыми на нем знаками вечного заточения».

Женщина откинулась на спинку кресла и посмотрела на громоздкую печать: «Действительно, странные символы, они словно продолжаются внутри камня. Значит, хотя чудовище ревет и прилагает усилия, оно не может вырваться?»

Нарак встал и подошел к ней. «Одна только печать, равно как и гробница, не могут сдержать Его надолго. Вежество Нумидона — за пределами знания других людей, но он провозгласил доктрину о космическом законе, управляющем всей магией и богами. Для каждой силы, которая скрепляет, говорил он, есть другая, которая расслабляет. Таким образом, по прошествии многих лет, демон мог бы найти контрзаклинания. Но, учил Нумидон, чары, удерживающие диск на месте, сохранятся, если за диском будут постоянно следить. Кто-то должен бодрствовать каждый час каждого дня и каждой ночи, иначе демон ослабит заклятие».

«И ты?..» — она коснулась его груди.

«Я — Нарак, Стражник, один из Избранных, — гордо звучала его речь. — Раз в год восемь Стражников избираются из молодых людей всего Атлантиса. Они проходят испытание на ум, благочестие, мужество и честность. Две пары служат, сменяясь каждый месяц. Остальные четверо ждут наготове на случай болезни или несчастного случая, но бывает и так, что неспособность оказывается причиной замены. Если нет, они несут стражу и в последующие годы.

Это утомительное дело — следить за каменной печатью. Демон не может появиться, пока мы сохраняем бдительность, но порой его рев и яростные удары по камню колеблют веру смертного в магию Нумидона.

Большую часть времени все спокойно. Тогда упражнения, беседы, чтение и молитвы — много молитв. Время здесь тянется необычайно медленно, к этому прибавляется нервная дрожь в ожидании очередного рева и следующего за ним удара по барьеру.

Наконец, один из Стражников должен постоянно бодрствовать, поэтому когда твой товарищ спит, ты не смыкаешь глаз. В эти часы бдительность особенно необходима.

Прошлой ночью, когда заканчивался наш с Керотом второй период службы, мой напарник оступился с лестницы, ведущей на крышу, упал и раскроил себе череп. Едва только его дух направился на небеса вместе с дымом погребального костра, я начал ждать ему замену. — Он улыбался, довольный ее красотой и тем вниманием, с которым она слушала. — Теперь ты понимаешь, почему твое присутствие более, чем желательно?..»

Ответная улыбка заиграла на ее губах, и в это время глухой удар заставил их напрячься — удар не по диску, а в дверь. Нарак заметил, что держит руку на рукоятке меча, когда в смятении обернулся к входу.

Другой удар, более оглушительный, чем прежде. «Похоже, стенобитное орудие», — пробормотал Нарак.

Он поднял взгляд и подумал о непредвиденных обстоятельствах, которые могут возникнуть, если он поднимется наверх. Враг мог оказаться проворнее и уже оккупировать крышу. Но реакции Избранных славились своей быстротой. Нарак надеялся успеть вовремя захлопнуть и запереть люк. Он повернулся к Алите: «Последи за диском, пока я выйду посмотреть, что происходит снаружи».

С мечом в руке он взобрался по лестнице и медленно, стараясь не шуметь, отодвинул сначала один, потом другой засов. Готовый к мгновенному отступлению, Нарак затаил дыхание и резко толкнул крышку люка вверх.

В просвете виднелся клочок голубого неба. Нарак поднялся на одну ступеньку и выглянул в отверстие. Крыша была пуста. Внизу дверь трещала от ударов.

Он посмотрел внутрь комнаты: Алита не отрывала завороженного взгляда от диска. Нарак выбрался на крышу и перебежал под укрытие зубцов. Он успел заметить внизу двух мужчин, державших длинное бревно, которое приспособили как таран.

Должно быть, притащили его из леса неподалеку от башни. После очередного удара Нарак снова посмотрел вниз. Пираты, пошатываясь, отошли от еще прочной двери, готовясь к новому приступу. Его приятно удивила относительная маломощность их орудия. Толстая, крепко запертая дверь может долго сдерживать усилия нападавших.

Но почему они вдвоем? Он явственно видел, по крайней мере троих, когда втаскивал Алиту и когда смотрел в окно. Он упал духом: третий, конечно же, поспешил за помощью на корабль. С достаточным количеством воинов башня может быть захвачена через главный вход — в свое время, а через люк гораздо быстрее.

Пригнувшись, он перебежал на другую сторону крыши. Сердце забилось. Вдалеке, на дороге, ведущей в Посейдонис, Нарак увидел столб пыли. Его пальцы забарабанили по парапету. Да-да, по желтой ленте торгового пути двигались люди. Замена Кероту и охрана, более чем возможно; и конечно же, друзья.

Нарак быстро прополз к люку, скользнул в отверстие и задвинул до отказа засовы. Когда он спускался по лестнице, настолько спешно, насколько позволяла память о Кероте, Алита отвела взгляд от диска и вопросительно посмотрела на него.

«Помощь уже видна», — объявил он и успокаивающе положил руку ей на плечо. Воспоминание о разнице в их положении тут же заставило руку отдернуться, но ее улыбка скрасила неловкость момента.

Удар, более разрушительный, чем прежние, прокатился эхом по башне.

Нарак обернулся к двери. Металлические укрепления начали лопаться, засов выгибался внутрь. Затем дверь вернулась на место, оставалось только догадываться о ведущихся снаружи приготовлениях.

«Только двое?» — прошептал он.

Забыв об этикете, он повернулся к Алите и крепко сжал ее руки: «У нас нет времени дожидаться помощи. Я должен выйти и препятствовать им до тех пор, пока не подойдет спасение».

Алита вырвалась из его хватки и подбежала к стене, на которой висело оружие: «Я тоже умею владеть мечом!»

Но Нарак опередил ее, не дав коснуться эфеса.

«Нет. Ты должна занять мое место Стражника!»

Он указал на диск.

«Иначе у Него будет время осознать, что Оно не охраняется, и вырваться на волю. Только ты можешь остаться и стеречь целостность заклятия».

Еще один грозный удар в дверь. На тяжелом засове обозначилась трещина. Вслед за этим глухой стук по каменной печати. Глаза Алиты метнулись в сторону диска. Двумя руками она сжала огромную руку Нарака и коснулась губами его щеки.

«Если ты смеешь идти, я посмею остаться!»

Радость охватила его.

«Помоги мне открыть дверь. Затем закрой ее за мной и запри засов, если сумеешь. Пока я буду сдерживать натиск, ты охраняй печать».

Она кивнула и тут же посмотрела на диск. Удар, громче прежнего, потревожил камень.

Нарак вытащил меч. Недели напряженной скуки окупились с лихвой, думал он. Настало время, требующее героизма, дающее возможность оправдать доверие, оказанное ему как Стражнику. Очарование прекрасной Алиты, волнующий взгляд ее глаз привносили в событие оттенок пикантности. Он шагнул к двери, принцесса последовала за ним.

Не обращая внимания на новый грохот по диску, Нарак потянул засов из скобы, Алита сжала дверную ручку. На какой-то миг их глаза встретились, на губах женщины играла улыбка. Нарак перехватил меч и свободной рукой также взялся за дверь.

По его команде они дружно рванули на себя, дверь отворилась.

Нарак нырнул в образовавшееся отверстие. Оба пирата, по всей видимости, отдыхали, поставив на попа свой самодельный таран. Увидев Стражника, они от неожиданности выронили бревно, так что его дальний конец упал в нескольких дюймах от ног Нарака. Выпустив его, с надеждой подумал Нарак, они лишились своего главного оружия. Дико закричав, он бросился на них.

Выбив меч из рук пирата справа, он увернулся от свирепого удара другого и пинком послал его наземь. Затем, словно пелена закрыла его глаза, он утерял суть происходящего, по инерции отвечая на шквал ударов, первые от пирата, вновь обретшего клинок, другие от того, который сумел подняться на ноги. Меч Нарака орудовал помимо его воли, то отражая атаку, то со всего размаха опускаясь вниз, чтобы пронзить открытое тело или разрубить блестящие доспехи. Нарак еще не чувствовал боли от полученных ран.

Снова и снова он отскакивал назад, отступая, чтобы перевести дух, а затем снова бросался навстречу очередной бешеной атаке. Вооруженный так же, как пираты, но уступая им числом, он имел ничтожно мало шансов на успех, однако его вдохновляла мысль о скорой подмоге. Если бы только он смог удержать этих двух в создавшемся положении, если бы только третий не вернулся с подкреплением…

Мысль исчезла в его скачущей вихревой защите, рассудок затемнился в яростной атаке. Но минутой позже, обратившись спиной к башне, он увидел вдали людей, горожан Посейдониса, ясно различимых на дороге. Солнечные лучи отражались на доспехах и наконечниках копий. Скоро пираты должны были заметить их и пуститься в бегство. Если, конечно, не подоспеют их спутники.

С новой силой он начал рубить и вонзать, ужас и изумление, казалось, проступили на лицах его противников.

Они расступились, открывая вид на дорогу. На ней не было пиратов, не было и людей из Посейдониса.

Потом они исчезли.

Нарак остановился, ошарашенный, повернулся на пятках, разыскивая противников позади себя. Между ним и башней был пустой воздух. Бревно тоже пропало.

Обливаясь холодным потом, Нарак начал понимать. Его ноги дрожали. В дальнем уголке затемненного мозга закружилась неправдоподобная разноцветная карусель мыслей… Власть демона материализовать фантомы…

Земля накренилась, и он упал на спину.

Когда ошеломленный Нарак приподнялся на локте, башня рушилась. Щербатая трещина ползла по фасаду, тонкие паутинки множились по стенам. Зубчатый парапет раскрылся как цветок, разбрызгивая громоздкие каменные глыбы, и нечто темное, пронзительно визжащее выпросталось наружу.

Теперь трещины змеились по земле, с глубинным рокотом расползаясь по равнине, в то время как создание, возникшее из руин, росло и ширилось, затмевая небо, шевеля своими щупальцами и зияющими ртами. И когда самый внушительный клыкастый рот разразился безудержным женским смехом, идущим из головы, увенчанной пурпурным гребнем, обманутый Нарак, последний из Стражников, с предельной и окончательной ясностью понял, что катастрофически не оправдал доверия.