Вечная Золушка, или Красивым жить не запретишь. Свадьба с риском для жизни, или Невеста из коробки (fb2)

Вечная Золушка, или Красивым жить не запретишь. Свадьба с риском для жизни, или Невеста из коробки [сборник] (Куликова, Галина. Сборники)   (скачать) - Галина Михайловна Куликова

Галина Куликова
Вечная Золушка, или Красивым жить не запретишь. Свадьба с риском для жизни, или Невеста из коробки (сборник)

© Куликова Г.М., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014


Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.


© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *


Вечная Золушка, или Красивым жить не запретишь

Женя присела на корточки и прижала ухо к замочной скважине, чтобы удобнее было подслушивать. В конце концов, речь шла о ней.

– А что ваша племянница? – спросил один из представителей закона, которые наводнили дом после исчезновения Яна. – В ней вы абсолютно уверены?

Проворно приложив к замочной скважине глаз вместо уха, Женя увидела, как ее дядя, попавший точно в фокус, нахмурил благородный лоб.

– Племянница выполняла при вашем сыне секретарские обязанности. То есть была в курсе многих важных дел.

– Что это вы хотите сказать?

– Только то, что в подлунном мире для молодых людей существует масса соблазнов…

– Бог мой, вы же ее видели! – раздраженно отозвался дядя. – Моя племянница похожа на серую мышь. И соблазны ей абсолютно чужды. Она никогда не просила у меня денег ни на платья, ни на развлечения.

– Может быть, ей неловко было просить? – живо откликнулся невидимый Жене человек в штатском. – Она ведь живет у вас на правах бедной родственницы, как я понимаю?

Женя засопела на полу, изо всех сил сдерживая нахлынувшие на нее чувства.

Георгий Николаевич Ярославский, мощный, властный человек, обладатель великолепной седой шевелюры и рокочущего баса, на несколько секунд даже растерялся. Впрочем, тотчас же взял себя в руки и щелкнул пальцами в воздухе.

– Костя, ты проверял мою племянницу? – не поворачивая головы, спросил он. И сам же ответил: – Конечно, проверял. Будь с ней что-нибудь не так, я бы этого не потерпел.

Костя Карпенко, на которого было возложено обеспечение безопасности как самого дяди, так и его прибыльного и потому опасного бизнеса, тут же возник за его плечом, словно дух, повинующийся зову хозяина.

– Я здесь, Георгий Николаевич. На мой взгляд, Евгения – вообще уникальный случай.

– Без комментариев, пожалуйста, – недовольно проворчал Ярославский.

Карпенко тотчас же убрал с лица все эмоции и сдержанно сообщил:

– Евгения Ярославская после трагической смерти родителей проживала в интернате.

– Я забрал ее, когда она получила аттестат, – пояснил дядя.

– Сейчас ей двадцать три года, – продолжал Карпенко, – она окончила курсы секретарей-референтов. Еще курсы английского языка – самые лучшие. После чего стала помогать двоюродному брату.

– Помогать? – уточнил представитель правопорядка. – Если я правильно понял, в ведомостях фирмы она не числится и зарплату не получает.

– Мы взяли ее в семейный бизнес, – раздраженно отозвался Ярославский. – У нее есть крыша над головой, она сыта и одета.

– Но своих денег у нее нет? – не отставал противный чин.

– Кажется, Ян давал ей что-то на карманные расходы, – проворчал Ярославский. – А как же иначе? Не могла же она жить вообще без наличных?

Женя скрипнула зубами и, часто задышав, встала перед дверью на коленки. Карманные расходы! Несмотря на то что Ян был неплохим человеком, такая простая вещь даже не приходила ему в голову. Карманные расходы появлялись у нее только тогда, когда ей удавалось подработать мытьем полов в соседней «Оптике».

– Может быть, она попала в затруднительную ситуацию и ей срочно потребовались наличные?

Ах, умен, умен и опытен этот милиционер!

– Какая затруднительная ситуация! – отмахнулся Ярославский. – В затруднительные ситуации попадают деловые люди. Или, по крайней мере, такие, которые встречаются и общаются с другими людьми.

– У Евгении есть друг. Он тоже интернатовский, – подал голос Карпенко. – Лаптев Вениамин.

Ярославский фыркнул, выражая презрение к Жениному выбору друзей.

– Мелочь, – махнул он рукой. – Компьютерная обслуга. Работает в какой-то не заслуживающей внимания фирмочке.

– Зарабатывает копейки, – подтвердил Карпенко. – Большую часть суток обитает в виртуальной реальности. Мало ему работы, так он и излишки зарплаты тратит на Интернет-карты.

– Может быть, они вдвоем попали в э… интересное положение?

– Ненавижу сексуальную распущенность, – сказал дядя брезгливо. – Я бы этого не потерпел.

– Тут и говорить не о чем, – живо подхватил Карпенко. – У Евгении и ее приятеля чисто платонические отношения. Проверял.

– Хм, – сказал чин. – А подруги?

– Нет у нее подруг, – тут же ответил всезнающий Карпенко.

– Ну… так не бывает… – протянул тот. – Девица обязательно захочет посплетничать с другими существами в юбках.

– О чем? – пожал плечами дядя. – Евгения всегда очень занята на работе.

– А может, это бунт? – В голосе чина Жене послышалась издевка. – Она похитила Яна или сдала его похитителям в знак протеста против той стерильной жизни, которую вы ей тут устроили.

Женя усилием воли разжала стиснутые зубы, боясь, что еще немного – и они начнут ломаться и сыпаться на пол.

– Она что, вам жаловалась на жизнь? – с недоверием в голосе спросил Ярославский. – Женя? Жаловалась?

– Да нет, – вздохнул представитель закона. – Увы. Она держалась с достоинством. Хотя я и старался вывести ее из себя.

– Может, она дружна с нашей экономкой? – высказал предположение Ярославский.

Карпенко нервно сглотнул, а чин закашлялся. Вероятно, он уже познакомился с вышеозначенной дамой. Ирма Гавриловна Пыгова, в незапамятные времена получившая кличку Гестаповка, проживала вместе с семейством Ярославских вот уже семнадцать лет, с момента смерти жены Георгия Николаевича. Экономка являлась самой настоящей гадиной и третировала людей, которые обслуживали большой дом хозяев. Это была длинная, тощая и необычайно некрасивая особь женского пола.

Именно в тот момент, когда о ней зашла речь, экономка возникла в холле, застав племянницу хозяина за весьма постыдным занятием.

– Евгения, – заявила она ледяным голосом, подкравшись поближе, чтобы стопроцентно ее испугать, – ваша поза угрожает шву на брюках. Немедленно встаньте, иначе Георгию Николаевичу придется тратиться на новый наряд для вас.

Женя поспешно поднялась на ноги, надеясь, что ее щеки не покрылись предательским малиновым румянцем. Впрочем, лицо уже горело, словно его растерли снегом. В поросячьих глазках экономки появилось удовлетворение. Она стояла перед Женей словно живой укор. Выщипанные ниточками брови чрезвычайно гармонировали с длинными тонкими губами. Невысокая и стеснительная Женя чувствовала себя рядом с ней нашкодившим щенком. Если речь зайдет о том, кто дороже дяде – она или экономка, – выбор будет не в ее пользу.

– Я… Я уронила невидимку, – натужно соврала Женя, двумя руками ощупывая тонкие волосы, уныло висящие по обеим сторонам лица.

– Понимаю, – сказала экономка, поиграв ноздрями. Их трепетание обычно служило знаком устрашения. По крайней мере, садовник при виде шевелящихся ноздрей Ирмы Гавриловны на некоторое время впадал в кому.

Больше всего Женя ненавидела экономку за то, что та без спросу входила в ее комнату когда ей вздумается. Чаще всего в самый неподходящий момент. Ян и дядя хотя бы стучались. Впрочем, искать Женю им приходилось редко – она всегда была под рукой, как старые тапочки.

– Интересно, почему вас не пригласили в библиотеку? – задала риторический вопрос экономка. – Если я не ошибаюсь, вы считаете себя членом семьи? Не забудьте сказать дяде, что вас весьма и весьма интересуют обстоятельства исчезновения его сына. Возможно, тогда вам не придется принимать провокационные позы в холле особняка, куда каждую минуту могут зайти приличные люди.

Закончив свою тираду, экономка развернулась и с достоинством понесла свой тощий зад на кухню, где ей, конечно, было бы самое место, если бы она умела готовить. Женя надеялась, что Пыгова удовлетворится мелкой местью и не настучит дяде, что племянница подслушивала. Еще совсем недавно Женя, конечно, вообще не опустилась бы до такого. Однако за последние дни в ее жизни кое-что изменилось.

Сказать по правде, рыльце у Жени было в пушку, и ничто не могло ее утешить. Только что дядя подтвердил то, о чем она и сама догадывалась. Стоит себя чем-нибудь запятнать, и ее выгонят вон. И если она сама не выстоит в этой жизни, ее, конечно, затопчут. А так, при родственниках, можно набраться секретарского опыта, опериться. Ведь не с ее внешностью рассчитывать на быструю карьеру. Даже будь она красавицей, моральные принципы не позволили бы ей избрать порочный путь наверх. Впрочем, будь она красавицей, у нее наверняка сформировались бы иные моральные принципы. Да и родственники не считали бы ее безликой серой мышью.

Женя скрылась в своей комнате, рухнула на кровать и вцепилась двумя руками в волосы – жест абсолютного и полного отчаяния. Кажется, она влипла основательно. Самое ужасное, что она не знала, имеют ли отношение ее неприятности к исчезновению двоюродного брата.

Последний раз Яна Ярославского видели в понедельник. Вечером он уехал из офиса, но до дома так и не добрался. Ян занимал должность вице-президента на фирме отца. Однако предположение, что исчезновение сына связано с бизнесом, Ярославский-старший решительно отверг. Как секретарша, Женя в общих чертах тоже владела ситуацией и была совершенно согласна с дядей. Единственное, что могло привлечь внимание милиции, – это готовящееся подписание контракта на поставки оборудования и сырья для дядиной фирмы. За право подписать его боролись два поставщика. Возможно, Ян был похищен кем-нибудь из них? Может быть, умыкнув Яна, они надеются оказать давление на дядю? Однако никаких угроз до сих пор не поступало. Требований выкупа тоже. Ян как будто испарился. Вместе с ним испарился и его автомобиль, за руль которого он уселся, выйдя из офиса. Женя видела это в окно.

С отцом у Яна сложились весьма близкие отношения. Кроме того, он отличался повышенным чувством ответственности. Поэтому уже во вторник все в доме и на фирме Ярославского были поставлены на уши. По мнению дяди, милиция отнеслась к заявлению об исчезновении его сына возмутительно. Разборок между бизнесменами там не любили. Впрочем, у дяди были некие связи, и теперь официальные лица проявляли повышенную активность. Всех домочадцев допрашивали часами. У Жени на ногах остались глубокие лунки от ногтей – во время допроса она так боялась чем-нибудь выдать себя, что изо всех сил вцепилась в собственные коленки.

Больше всего милицию интересовало, не подслушивала ли Женя разговоры своего шефа. Хотя бы телефонные. Это здорово бы облегчило им задачу. Жене казалось, что она отвечает сдержанно и корректно. И глаза у нее при этом не бегают.

– В последнее время с вами не происходило ничего экстраординарного? – спросил ее следователь со скучающим выражением на лице.

– Нет, – соврала Женя честным голосом. – Ничего.

Кажется, впервые в жизни она врала так откровенно. И кому! Однако мысль о том, что ее тайна станет известна дяде и еще целой куче посторонних мужчин, приводила Женю в ужас. Никогда в жизни она столько не потела. Ее обливало жаром с ног до головы, и в такие моменты она понимала, что вруном можно быть только по призванию.

Случилось это незадолго до исчезновения Яна. После обеда в офис позвонил ее интернатовский приятель Веня Лаптев, чтобы похвалиться созданным накануне убойным вирусом. Хотя изобретение сие не имело никакого прикладного значения, Веня явно тащился от того, насколько изящной получилась у него новая компьютерная зараза. Лаптеву было плевать на то, сколь хорошо разбирается Женя в предмете. Обычно она охотно разделяла его радость и очень внимательно слушала. Впрочем, надо отдать Вене должное, он тоже безропотно вникал во все проблемы Жениной жизни. Правда, проблемы эти до сих пор были пустяковыми.

В дешевом кафе, где была назначена встреча, Женя просидела три с половиной часа. Лаптев так и не пришел – очевидно, наткнулся на новый сайт и слетел с катушек. Ожидая его, Женя выпила несчетное количество чашечек кофе, так что, когда ей предложили еще одну, желудок в знак протеста подпрыгнул до самого горла. Впрочем, когда она подняла голову и увидела, кто предлагает ей угоститься, тут же подпрыгнуло неизбалованное Женино сердце.

Перед ней стоял молодой человек, сошедший с рекламного плаката. Все в нем было приятным и законченным: синие глаза, белые зубы, прямой пробор и спортивная фигура идеальных пропорций. В общем – абсолютная мечта. Ямочка на подбородке как бы подводила итог этой гармонии.

– Можно угостить вас чашечкой кофе? – спросило совершенство.

По паспорту совершенство называлось Иваном Пятушкиным, в миру же носило кличку Позер. Его подельник Игорь Болейко по кличке Пончик никогда не появлялся возле жертвы на первом этапе операции – мордой не вышел. Жертвой, естественно, в тот день была Женя.

Конечно, друзья выбрали ее не просто так. Она представляла для них интерес именно как племянница Георгия Николаевича Ярославского. Надо заметить, что аферисты до сих пор не попались только благодаря объединившей их черте характера – оба были не жадными. Обычно они действовали по одному и тому же сценарию: выбирали из окружения богатенького бизнесмена подростка или беспомощную женщину, компрометировали их, а затем шантажировали. Поскольку суммы для выкупа компромата запрашивались вполне посильные, до сих пор все сходило им с рук.

Компромат на Женю оказалось состряпать проще простого. Позер кое-что подмешал ей в кофе, и Женя выболтала ему, что дядя больше всего на свете ценит моральные принципы и примерное поведение. А она всецело зависит от дяди. Через час осоловевшую Женю друзья привезли к себе на квартиру, где она после пары рюмок спиртного изобразила стриптиз, после чего выпала в осадок, оставив на руках предприимчивых друзей видеокассету с записью собственных безумств.

Кассету на следующее утро посыльный доставил прямо в офис фирмы Ярославского и торжественно вручил еще не пришедшей в себя Жене. Когда Ян ушел на обед, она бросилась к видеомагнитофону, затолкала в него «подарочек» и увидела себя голой, выплясывающей жигу на чужой кухне на фоне электрического чайника фирмы «Филипс» и фаянсового сервиза в крупный горох. После часа, который она провела, уставившись в одну точку на стене, Женя наконец очухалась.

Сказавшись больной, она покинула рабочее место и позвонила из автомата по указанному телефону. Пончик разговаривал с ней сочувственно и за оригинал видеозаписи потребовал две тысячи долларов. Возможно, для какой-нибудь другой племянницы бизнесмена ранга Ярославского эта сумма оказалась бы пустяковой. Но Женя, живущая в доме дяди на правах Золушки, пришла в неописуемый ужас.

Две тысячи долларов! С таким же успехом шантажисты могли потребовать у нее два миллиона. Она понимала, что у нее нет шансов убедить негодяев в абсурдности выдвинутых требований. Тысяча рублей – это все, чем обладала Женя на сегодняшний день. «Разве они не видят, как я выгляжу? – подумала она. – Или считают, что это мой стиль?»

Впрочем, ее двоюродный брат, в приемной которого она сидела, вероятно, думал именно так. Что простенькая чистенькая одежонка, в которой Женя походила на мальчика, есть ее осознанный выбор. Отбирай братец секретаршу среди десятков претенденток, Женин имидж наверняка отвратил бы его. Но поскольку она попала к нему в приемную исключительно благодаря родственным отношениям, Ян вообще не обращал внимания на ее внешний вид. Женя была для него еще одним предметом обстановки, без которого в офисе просто не обойтись. Работала она старательно, даже усердно, не допускала серьезных ошибок и вела себя тише воды ниже травы.

Позер и Пончик проявили невероятное великодушие, определив ей довольно большой срок, чтобы найти деньги. Но теперь Женя уже считала дни, вместе с которыми из ее жизни утекало относительное благополучие. Придется или выметаться из дома в буквальном смысле слова на улицу, или признаться во всем дяде. Впрочем, узнав о ее позоре, он разгневается и все равно выкинет ее. Уж лучше уйти самой. Так думала Женя, прикидывая, что будет делать, оказавшись без работы и жилья.

И тут пропал Ян. Женя не могла поверить, что подпоившие ее шантажисты имеют отношение к похищению. Однако ее точил червячок сомнения. Кто знает, как связаны эти события? В открытую рассказать о своих неприятностях она все же не решалась, не тот характер. Поэтому она мучилась молча, ожидая самого худшего. И вдруг совершенно неожиданно у нее появился шанс не только заплатить за ужасную кассету со стриптизом, но и вообще начать новую жизнь.

Дело в том, что дядя пообещал награду в двадцать тысяч долларов тому, кто укажет местонахождение его сына. Эту информацию он донес и до домочадцев, собрав в холле всех, кто имел отношение к дому и хозяйству. Говоря о вознаграждении, он почему-то особо пристально смотрел на Ирму Гавриловну. Возможно, дядя был осведомлен о ее гестаповских методах общения с себе подобными и надеялся, что за двадцать тысяч она пытками выколотит из наиболее подозрительных личностей какие-нибудь сведения.

Женя тоже присутствовала при этом объявлении и сделала вывод, что если именно она отыщет Яна, то станет обладательницей огромной суммы. Дядя еще никогда никого не обманывал, по крайней мере, прилюдно.

Сказать по правде, она смутно представляла себе способы, с помощью которых станет вести расследование. И получится ли у нее? Однако, как известно, человек, загнанный в угол, способен горы свернуть. Женя же чувствовала этот самый угол каждой косточкой своего позвоночника.

Для начала, решила она, необходимо осмотреть комнату кузена. Экономка уже рыскала по дому в надежде вынюхать что-нибудь особенное. Наверняка она обшарила апартаменты Яна от пола до потолка. Впрочем, одной хитрости для поиска пропавшего явно недостаточно. Тут нужны еще и мозги. Женя полагала, что у Ирмы Гавриловны они хоть и наличествуют, но в предельно скупом количестве. Она готова была биться об заклад, что Пыгова искала в кабинете Яна вырванные с мясом волосы, капли крови на плинтусе или же пачки денег, спрятанные в тайнике под подоконником.

Милиция, кажется, тоже не утомила себя подробным осмотром комнаты – ведь она не была местом преступления. Поэтому у Жени оставался шанс обнаружить нечто действительно заслуживающее внимания. Если она выйдет на дело ночью, кто-нибудь ее обязательно засечет – ночью любой звук слышен отчетливо. Идеальным моментом заняться обыском был вечер. По вечерам экономка смотрела бразильские сериалы и накручивала скудную растительность у себя на голове на мелкие бигуди. В таком виде она не показывалась на людях. В светлое же время суток курсировала по дому и прилегающим угодьям, словно боевой корабль, охраняющий морские границы родины.

* * *

Телепрограмма сообщала, что вечерний показ одного из наиболее известных сериалов уже начался. Как бы невзначай пройдя мимо комнаты экономки, Женя услышала сладкоголосое пение, сопровождающее титры. Так и есть – путь свободен. Отправляясь на дело, Женя сняла тапочки и осталась в носках, что позволяло ей двигаться почти бесшумно. Она поспешно дошла до конца коридора и нырнула в комнату Яна. К счастью, кроме входной двери, на ключ в доме запиралась только библиотека.

На улице было еще светло, что намного упрощало дело. Не нужен был фонарик или светомаскировка. Войдя в комнату, Женя внимательно огляделась по сторонам, невольно отметив изысканность обстановки. Одна ваза на стеллаже стоила того, чтобы быть выставленной на всеобщее обозрение. Перво-наперво следовало обыскать письменный стол Яна. Усевшись в хозяйское кресло, Женя выдвинула верхний ящик стола и принялась за дело. Она вытаскивала по очереди каждую вещь и внимательно ее разглядывала. Ящиков оказалось восемь, и все были битком набиты всякой всячиной.

«А, собственно, что я ищу? – подумала вспотевшая Женя, заканчивая безрезультатное обследование самого многообещающего предмета обстановки. – Тут нужно думать, а не разгребать руками завалы скрепок и счетов». В детстве любимой Жениной книгой был сборник приключений инспектора Варнике, где по картинкам нужно было разгадать преступление, проявив элементарную внимательность. Нарисованному художником инспектору Варнике это всегда удавалось.

Сложив руки на коленях, Женя перестала суетиться и принялась внимательно осматривать комнату. Конечно, если бы она знала, почему исчез Ян, она могла бы догадаться, где нужно искать, но тогда загадка не была бы такой сложной. Кстати, эта ваза на стеллаже. Она стоит в довольно странном месте – на верхней полке. Конечно, в нее вряд ли наливают воду, чтобы поставить букет. Но, с другой стороны, любоваться ею на такой высоте довольно затруднительно. Возможно, Ян загнал ее почти под потолок только для того, чтобы случайно не столкнуть на пол? А что, если там тайник?

К счастью, кресло было на колесиках, и Женя без особых проблем подтащила его к стеллажу. Через минуту ваза была уже у нее в руках. Заглянув внутрь, она увидела что-то на дне. Засунув туда руку, Женя извлекла на свет божий моментальный снимок, сделанный «Полароидом». На фотографии был запечатлен Ян Ярославский с разгневанным лицом. Он держал за грудки маленького лохматого человечка, прижимая его спиной к какому-то забору. Было непонятно, где происходит действие драмы. Но Женя не стала особо углубляться в разглядывание снимка, отложив это на потом. Она поспешно поставила вазу на место и слезла на пол. Так, уже кое-что.

Вторая ее находка тоже лежала на стеллаже, причем совершенно открыто. Это была пара видеокассет в пластмассовых коробках с надписью «Прокатный экземпляр». Судя по обложкам, внутри находились два голливудских фильма – боевик и мелодрама. «Вот это интересно», – возбужденно подумала Женя, присоединив кассеты к обнаруженной в вазе фотографии. Дело в том, что Ян никогда в жизни не смотрел фильмы на видео. Как это ни странно, в доме вообще не было видеомагнитофона. Правда, видеомагнитофон стоял в офисе у Яна, но и то скорее для проформы. Женя решила, что над этой находкой тоже стоит поломать голову.

Внезапно ей почудилось, что в коридоре кто-то ходит. Замерев от испуга, она прокралась к двери и, приоткрыв ее, высунула нос в щелку. В обозримом пространстве никого не было, зато она увидела, что дверь в ее собственную комнату слегка приоткрыта! Этому могло быть только одно объяснение. Противная Пыгова выбралась из своего логова и начала обходить дом, не забыв заглянуть в Женину спальню. В это время та, как правило, переодевалась после душа, и экономке доставляло особое удовольствие застать Женю полуодетой и насладиться ее нечеловеческим смущением. При этом экономка изо дня в день виртуозно изобретала предлоги для своего внезапного вторжения, так что Жене недоставало храбрости поднять на нее голос.

Честно говоря, у нее вообще мало на что хватало храбрости. В интернате она тоже никогда не воевала за место под солнцем, поэтому ежедневно навлекала на свою голову массу неприятностей. Прижав к груди свои находки, Женя пулей пронеслась по коридору и закрылась в спальне. Экономка сейчас наверняка бродит по первому этажу и пытается понять, куда она подевалась. Женя откинула покрывало и спрятала видеокассеты и фотографию под подушку. Потом быстро привела постель в порядок и сложила руки на коленях. Фу, кажется, обошлось.

Уже наступила ночь, а она все не ложилась спать, пытаясь определить важность находок, сделанных в комнате Яна. Во-первых, фотография. Женя рассмотрела мельчайшие подробности, но не обнаружила ничего, что помогло бы отыскать то место, где она была сделана, или того человека, с которым ссорился Ян. Однако отмахиваться от фото не стоило. Ведь кто-то заснял ссору. И, вероятно, сделал это не просто так. Иначе кузен вряд ли запрятал бы снимок в вазу. Конечно, это не сейф, но все-таки с глаз долой. Что, если те двое шантажистов, которые ждут от нее денег, покушались и на Яна? Возможно, фотография – их рук дело? Ведь неизвестно, из-за чего ссорились кузен и этот маленький человечек с растрепанными волосами. Надо будет подумать, кому показать фотографию. Самое лучшее, конечно, показать ее дяде. Но он запросто может отобрать у нее снимок и отдать Карпенко. А Карпенко его, скорее всего, проигнорирует. Нет, лучше она прибережет его для себя.

Теперь на очереди были видеокассеты, взятые напрокат. Их наличие в комнате кузена просто противоречило здравому смыслу. Конечно, она сейчас может сделать из мухи слона и напридумывать невесть что. Потому что фильмы могли оказаться у Яна совершенно случайно. Например, кто-нибудь оставил их у него в машине или предложил посмотреть, и Ян не стал отказываться и объяснять, что вообще не считает кино развлечением. Или еще того лучше: он познакомился с хорошенькой девушкой, выдающей фильмы напрокат, и не смог удержаться, чтобы не пофлиртовать с ней. Мужчины в этом отношении полные кретины! Однако было бы все же нелишним выяснить истинное происхождение подозрительных кассет. Жаль, на них нет опознавательных знаков видеопроката.

Закрыв глаза, Женя восстановила в памяти комнату кузена. Все ли она осмотрела внимательно? Кажется, все. Ой, нет, а большая коробка на столе? Она просто про нее забыла. Может быть, именно в этой коробке спрятана путеводная ниточка? То, что Ян хотел скрыть от посторонних глаз? По принципу – на видном месте искать не станут? Ян всегда шутя говорил, что любой сейф можно взломать, поэтому он не хранит в нем ничего стоящего, кроме наличных. Интересно, что, по его мнению, в этой жизни стоящее?

Женя подобрала подол ночной рубашки и выбралась из комнаты в коридор. Там было темно и жутко, никаких отблесков и теней – ни зги не видно. Сколько Женя ни стояла в надежде, что глаза начнут различать очертания предметов, ничего не менялось. Тогда она двинулась вперед, вытянув руки перед собой, чтобы достойно встретить любое препятствие. В конце коридора будто что-то блеснуло. Женя сделала еще несколько неуверенных шагов и поняла, что дверь в комнату Яна распахнута настежь и лунный свет, проникающий через окна, жидкими сероватыми лужами растекается по полу. Достаточно было только обойти дверь, чтобы сразу же прозреть.

Источник тихого постукивания, на которое Женя обратила внимание еще в коридоре, сразу же стал ясен: Ирма Гавриловна, одетая в кружевную пижаму, с маниакальным упорством простукивала стены в комнате Яна при помощи деревянной толкушки, очевидно, припасенной ею с вечера. Женя просто как в воду смотрела!

Пришлось возвращаться назад и выжидать, пока азарт экономки сойдет на нет. Только в три ночи Жене удалось завладеть коробкой и распотрошить ее в своей комнате при свете ночника. В ней оказались всего лишь писчие принадлежности – чистая бумага с тисненым узором и две стопки конвертов. Разочарованная Женя прошлась подушечками пальцев по корешкам первой стопки и тут же насторожилась. Один конверт в самом низу был толстеньким – в нем явно что-то лежало. Женя выхватила его из общей кучи и повертела в руках.

Конверт оказался заклеен и надписан рукой Яна: «С огромной благодарностью, И. С.» Внутри прощупывалось содержимое, однако рассмотреть на свет, что оно собой представляет, никак не удавалось. Взять ножницы и просто надрезать конверт Женя так и не решилась. Ей пришла в голову идея подержать его над паром, чтобы потом привести в первоначальный вид и положить на место. Конечно, разумнее было бы дождаться утра, но Женю грызло нетерпение. Наплевав на свои страхи, она вышла из комнаты и опять же на ощупь спустилась на кухню. Здесь пришлось включить верхний свет, потому что тусклых лампочек для ночных гостей никто не развешивал.

Для операции вскрытия чайник не подходил – он был электрическим и выключался сразу же, как только закипал. Поэтому Женя зажгла газ и поставила на него воду в маленькой кастрюльке. Как только заветные белые клубы пара начали витать над посудиной, она услышала зловещий стук шлепанцев, который неумолимо приближался. Едва успев спрятать конверт за спину, Женя оказалась лицом к лицу с экономкой. Игривая пижама висела на Ирме Гавриловне вялыми складками и делала ее похожей на прихворнувшую бабочку. Лицо было вымазано ядовито-зеленым кремом из морских водорослей, от него отвратительно несло мокрыми кошками.

– Что вы здесь делаете, Евгения? – обличающим тоном спросила экономка, не потрудившись понизить голос. Слова прокатились по кухне как грохочущие металлические шары, напугав струхнувшую Женю еще сильнее.

– Я… – промямлила она, – я… проголодалась.

– И что? – ледяным тоном переспросила Гестаповка. – По этому поводу весь дом должен стоять на ушах?

– Я проголодалась так сильно, что не смогла заснуть, – жалобно проговорила Женя.

– А что у вас в руках? Что вы там прячете?

– Это… Это не ваше дело, Ирма Гавриловна.

Отважившись на подобную отповедь, Женя тут же почувствовала, что ее сердце скачет, словно наездник, оседлавший норовистого бычка.

– Зачем вам кастрюля в такое время? – продолжала допрос Гестаповка.

– Кастрюля мне нужна для приготовления пищи, – тихо сказала Женя. – Для чего же еще?

– Мало ли, – фыркнула Пыгова. – Может быть, вы намеревались кипятить в ней шприц, чтобы ввести в свою вену дозу героина. Немедленно покажите, что там у вас за спиной!

Однако Женя при всей своей трусости не собиралась выполнять это требование. Кипящая кастрюлька и конверт в руках мгновенно выдали бы ее истинные намерения. Поэтому она отступила к холодильнику.

Ирма Гавриловна поджала и без того тонкие губы и, подрагивая кружевами, двинулась на Женю. Почувствовав, что ее вот-вот схватят, та прибегла к последнему средству спасения, которое всегда использовала в интернате в критических ситуациях: она крепко зажмурилась и, хорошенько вдохнув, завизжала изо всех сил.

Запаса воздуха в легких хватило минуты на полторы. Женя издавала уже последний писк, когда с порога раздался громовой голос дяди:

– Что, черт возьми, тут происходит?

Дядя был в халате и замшевых тапочках, с растрепанной шевелюрой и гневным лицом.

– Кто кричал? – спросил он.

– Это Ирма Гавриловна, – не моргнув глазом соврала Женя, часто дыша.

– Ирма? – Дядя посмотрел на экономку и, разглядев, в каком она виде, вздрогнул.

Гестаповка открывала и закрывала рот, словно издыхающая на воздухе килька. Кажется, она была потрясена не меньше Ярославского. Поняв, что ничего путного от нее сейчас не добиться, дядя снова повернулся к Жене.

– Что с ней случилось? – спросил он.

– Она кричала от возмущения, – скорбно сказала та. – Понимаешь ли, дядя Георгий, я сегодня здорово понервничала и почти не ужинала. А ночью почувствовала, что мой организм просит пищи. В животе так ужасно бурчало… Я решила спуститься на кухню и сварить себе яйцо. – Женя кивнула на сходящую с ума кастрюльку.

– Ну? – спросил Ярославский, морща лоб в тщетной попытке разобраться что к чему.

– Ну вот, когда я собралась опустить яйцо в кипящую воду, пришла Ирма Гавриловна и, поняв, что я решила поесть в неположенное время, страшно расстроилась.

– Хочешь сказать, она визжала на весь дом только потому, что ты нарушила распорядок?

– По-моему, да. А может, ей жалко было яйца. Как бы то ни было, перед тем как вы пришли, она пыталась вырвать его у меня из рук.

Экономка издала горлом некое рокотание. Вероятно, ее прошиб пот, потому что крем потек по щекам, весело пузырясь.

– Никогда больше, Ирма, не проявляйте такого рвения на работе, – сказал раздосадованный донельзя Ярославский. – И распорядитесь, чтобы на ночь моей племяннице приносили фрукты и кефир.

Он подошел к плите и выключил газ под кастрюлькой.

– Поешь и ложись спать, – сказал он Жене. – Мы все сейчас взвинчены, поэтому будь, пожалуйста, терпимее со служащими, Ирма!

Ярославский указал экономке на дверь, и та прошмыгнула мимо него, так и не сказав ни слова. Втайне Женя надеялась, что та навсегда онемела от возмущения. Перед дядей Пыгова испытывала настоящий трепет, поэтому сегодняшнее ночное представление его племяннице, по всей вероятности, никогда не простит.

Оставшись на кухне в гордом одиночестве, Женя дрожащими руками завершила начатое, привела все в порядок и отправилась к себе. Только здесь ей стало по-настоящему плохо. Открытая схватка с Пыговой была для нее равносильна революционному мятежу. Кое-как успокоившись, она подумала, что теперь, когда экономке приказано приносить ей кефир и фрукты, той не нужно будет придумывать предлога, чтобы врываться в ее комнату в любое время дня и ночи.

Наверное, если бы не начатое расследование, она еще долго перебирала бы в уме подробности происшедшего и тряслась от нервного возбуждения. Однако сейчас у нее нашлось занятие поинтереснее. Конверт был вскрыт и его содержимое вытряхнуто на одеяло. Внутри обнаружилось ни много ни мало пятьсот долларов и записка: «Моей дорогой девочке на чулочки». Столь трогательная фраза была нацарапана на визитке некоего заведения под названием «Канкан». Судя по всему, это ресторан с варьете, поскольку внизу был напечатан телефон и фраза: «Заказ столиков». В левом же верхнем углу визитки красовалось изображение пары пляшущих женских ножек, выглядывающих из-под пены кружев.

Женя задумчиво поскребла ногтем переносицу. «Дорогая девочка» явно была не той длинноносой особой, которая официально числилась невестой Яна. Кроме того, у Яна не было необходимости выделять невесте деньги на чулочки, потому что она являлась дочерью друзей Ярославского, которые считались людьми чертовски состоятельными.

Невесту Яна звали Светой Шмелевой. Это была некрасивая манерная девица, которую родители задумали выдать замуж еще лет десять назад. Однако подходящей партии все не случалось, и тут подсуетился старший Ярославский. То ли ему хотелось внуков, то ли этот брак служил каким-то его деловым интересам, но, как бы то ни было, он был запланирован и одобрен обеими сторонами. Женя несколько раз видела эту самую Свету Шмелеву, поэтому ничуть не удивилась наличию у Яна «его дорогой девочки».

Пожалуй, стоит эту девочку отыскать. Поглядеть на нее и поговорить по душам. У Жени была одна особенность, которую она до сих пор еще не оценила по достоинству, – распознавать ложь с самых первых слов. Если девица, с которой путался Ян, что-нибудь знает, Женя наверняка об этом догадается. Однако в этом деле возникало сразу две проблемы. Чтобы разыскать неведомую «дорогую девочку», надо было пойти в «Канкан» и порасспрашивать людей. Попасть внутрь можно только в качестве посетительницы. А для этого нужны деньги. Скопленной Женей тысячи рублей, пожалуй, может и не хватить на вечер в ресторане. Вдруг там не подают только кофе?

Жене, естественно, пришла в голову мысль позаимствовать те самые деньги, которые она нашла в конверте. Ведь если Ян жив и находится в плену, прикованный наручниками к батарее, каждую минуту ожидая смерти, он наверняка будет не против того, чтобы двоюродная сестра потратила немного денег для его освобождения. С другой стороны, взяв эти деньги, Женя лишалась повода поговорить с «дорогой девочкой». Что она ей скажет, явившись из ниоткуда с пустыми руками? Конверт с деньгами был бы отличным предлогом завязать знакомство. Записка же без денег теряла всякий смысл.

После недолгих колебаний Женя решила пойти на компромисс – взять триста долларов на расследование, а двести оставить в конверте. Пусть лучше девочка купит чулочки подешевле и посчитает, что на этот раз Ян проявил скупость. Зато у кузена появится шанс остаться в живых.

Женя искренне верила в то, что ее миссия может привести к успеху. Ян найдется, и тогда она все ему объяснит. Он к ней всегда был добр, хотя и страшно невнимателен. Он безоговорочно давал ей то, что она просила. Впрочем, просила она ничтожно мало. Именно в этом, вероятно, и крылась причина ее плачевного материального положения. Другая бы на ее месте…

Женя положила триста долларов в свой кошелек, стараясь не думать о том, что ее поступок смахивает на воровство. Узнай об этом Пыгова, она бы подняла шум до небес. Итак, вопрос номер два. Надо позвонить в «Канкан», чем бы он ни был, и заказать там столик. Вопрос номер три – с кем туда идти – имел только один ответ. В запасе у Жени был лишь Веня Лаптев. Она искренне надеялась, что единственный друг согласится освободить для нее вечер и не продинамит, как это время от времени случалось ввиду его невероятной рассеянности.

После бессонной ночи Женя лишь мельком погляделась в зеркало. Она и всегда-то выглядела не блестяще, а уж теперь ее вообще можно было фотографировать для журнала «Здоровье» в качестве иллюстрации, которая должна устрашать алкоголиков и наркоманов. Недосып, как и бурные слезы, сказывался на ее внешности катастрофически.

– Ты ужасно выглядишь, – заметил Ярославский за завтраком. – Можешь пока не приходить в офис, – разрешил он. – Без Яна тебе там просто нечего делать. Телефон у него с автоответчиком, так что займись пока своими делами.

Неделю назад у нее просто не нашлось бы никаких своих дел. Но времена изменились. Поэтому Женя дипломатично промолчала. Ей было жаль дядю и кузена, который, ясно как дважды два, попал в переделку. Женя очень надеялась, что Ян жив и его удастся вернуть домой. Причем не исключено, что с ее помощью. Другим обитателям дома и людям из дядиного окружения ситуация виделась по-другому. Они считали, что исчезновение вице-президента фирмы Ярославского, безусловно, связано с делами, с деньгами, с криминалом и ничем хорошим закончиться не может. Даже сам дядя, кажется, втайне считал, что Яна убили.

* * *

Ирма Гавриловна, сервировавшая стол к завтраку, была бледна и необычайно молчалива. Женя надеялась, что она не начинила ядом ее порцию омлета, чтобы расквитаться за ночное происшествие. Экономка никогда не появлялась перед дядей без прически и макияжа. Возможно, она даже была безответно влюблена в своего хозяина. А тут такой пассаж!

После завтрака Женя застряла в холле, надеясь без свидетелей позвонить Лаптеву. Телефон величественно стоял на высоком мраморном столике. Он крайне редко подавал признаки жизни, потому что дядя и Ян пользовались мобильной связью, Жене вообще никто никогда не звонил, а обслуге не разрешала дотрагиваться до аппарата, ясное дело, Ирма Гавриловна.

Едва только Женя набрала номер и сказала «Алло!», как экономка, словно злобный призрак, возникла в проеме двери. Держа в руках поднос с грязной посудой, она медленно двинулась в сторону кухни, глядя прямо перед собой. Когда на том конце провода ответили, Женя промямлила:

– Лаптева позовите, пожалуйста!

Веня как назло тут же подошел к телефону. Экономка была еще только на середине пути, поэтому Женя нейтральным голосом сказала:

– Привет, как твои дела?

– У меня аврал, – мрачно отозвался тот. – Если что случилось, выкладывай сразу и без проволочек.

– Мне нужно с тобой поговорить с глазу на глаз.

– Ага, – ответил Веня и замолчал. Вероятно, в голове у него выстраивались какие-нибудь колонки цифр, а Женя мешала процессу.

Ирма Гавриловна между тем занесла поднос на кухню и отправилась в обратный путь через холл.

– Можно я к тебе приеду в обеденный перерыв? – спросила Женя, отворачиваясь к стене.

– Можно. А когда у меня обеденный перерыв? – совершенно серьезно спросил Веня.

– В час дня.

– Хорошо, я буду ждать тебя у нашего здания. Только приходи, раз уж договорились. А то получится, как в прошлый раз.

Положив трубку, Женя задумалась над последней фразой Лаптева. Что бы это могло значить: как в прошлый раз? В прошлый раз он не пришел на запланированную встречу, а на Женю напали шантажисты. Возможно, Веня перепутал место встречи и ждал ее в читальном зале или на улице? Зная его характер, можно было предположить, что он торчал там до глубокой ночи.

Вздохнув, Женя отправилась в свою комнату переодеваться. Открыв шкаф, она уныло посмотрела на три вешалки, занятые одеждой. Если случится идти в «Канкан», то надеть будет решительно нечего. Придется играть роль экстравагантной девицы, которой все нипочем. Ладно, не в первый раз она будет переживать чувство жестокого унижения.

Из громадного зеркала в роскошной раме, которое дядя полагал весьма уместным в женской спальне, на Женю смотрело невысокое тощее существо, имевшее мужество быть ее отражением. Надо же, ни одной яркой детали! Все черты лица не то чтобы некрасивые, но какие-то невыразительные, волосы цвета дорожной пыли, и даже глаза не просто серые, а какие-то грязные, в желтую крапинку. И никаких форм. Просто тощее тело с обозначенной для проформы грудью и жалко выпирающими ключицами. Даже друг Веня, кажется, никогда не задумывался о том, что она принадлежит к противоположному полу.

Нет, положительно, если дядя выгонит ее из дому, она в конце концов окажется на помойке. Другие девушки ее возраста наверняка стали бы рассчитывать на замужество, но это был явно не Женин вариант. Мужчины любят ярко окрашенных женщин. Мир вокруг них так и пестрит великолепными бабочками, среди которых Женя – не что иное, как невзрачная моль.

* * *

Веня Лаптев стоял прямо посреди тротуара, словно столб, вкопанный в землю. Поток пешеходов обтекал его со всех сторон, на что он не обращал ровно никакого внимания. У Вени было умное лицо с великолепно вылепленным лбом и вечно прищуренными глазами, в которых застыло потустороннее выражение. Соломенного цвета волосы крупно вились, и, поскольку хозяин никогда за ними особо не следил, вихры торчали в разные стороны. В целом вид у него был творческий и даже одухотворенный.

– Привет, – сказал Лаптев, посмотрев сквозь Женю. – Я понял, что тебе зачем-то нужен. Говори, я весь внимание.

– Но не здесь же! – Женя потянула его за локоть в сторону ряда лип, под которыми стояли скамейки. – Давай присядем, это не просто какое-то там ерундовое дело, это вопрос жизни и смерти.

Веня мгновенно возвратился из космического пространства на землю и весьма внимательно поглядел на Женю:

– С тобой что-то случилось?

Та до сих пор не рассказала ему про шантажистов и поклялась себе, что сделает это только в крайнем случае. Потому что была на сто процентов убеждена, что после ее рассказа Веня тут же потащит ее в милицию и заставит написать заявление. Тогда обо всем узнает дядя. И в придачу ко всему кто-нибудь из милиционеров обязательно увидит пленку, на которой она пляшет абсолютно голая. Женю заставят сдать в милицию копию, которую ей вручили шантажисты.

– Моего кузена похитили, – выпалила она то, что для Лаптева пока еще было новостью.

– Кто? – коротко спросил тот.

– Неизвестно! Вернее, мой кузен исчез. Это я думаю, что его похитили.

– Сочувствую тебе, Женька. Наверное, у вас дома творится что-то невообразимое.

– Мне надо его найти, Веня.

– Тебе? Ты что, с ума сошла? Тоже мне Нат Пинкертон. Оставь розыск знающим людям. Я убежден, что только профессионалы способны добиваться результатов.

– Но для меня это важно!

– Еще бы. Я знаю, как ты относишься к своим родственникам.

– У меня есть и меркантильный интерес, – призналась Женя. – Если я отыщу Яна, то получу большое вознаграждение и смогу жить самостоятельно! Я смогу завести собственную квартиру, пойти учиться в институт – хотя бы на заочное отделение…

Веня Лаптев приподнял правую бровь, показывая, что изумлен:

– Впервые слышу, что ты хочешь уйти от дяди. До сих пор ты никогда ничего такого не говорила.

– Веня, ты должен мне помочь, – не обращая внимания на его последнее замечание, сказала Женя.

Тот недолго колебался. Вернее, он вообще не колебался, а просто спросил:

– И что я должен делать?

– Так ты согласен? – обрадовалась Женя.

– Если я тебе нужен, можешь мной пользоваться. Конечно, в нерабочее время. Ты же знаешь, у меня на фирме драконовские порядки.

Женя схватила его за руку, не сумев скрыть своего возбуждения:

– Сегодня ты должен заказать столик в ресторане «Канкан». На двоих. А вечером мы пойдем туда и будем показывать всем фотографию Яна. Насчет денег можешь не волноваться, деньги у меня есть.

– Как ни странно, у меня тоже есть, – сказал Веня и добавил: – И я не против сходить с тобой в ресторан.

– Веня, при чем здесь твои деньги и «не против»? Это будет деловой поход. Я начала вести расследование. Ты меня хорошо слушал?

– А что, кроме тебя, некому вести расследование? – недовольно начал Лаптев и тут же спохватился: – Ах да, вознаграждение! Послушай, но ведь у твоего дяди на фирме есть собственная служба безопасности! И он наверняка обратился в милицию. Обратился?

– Обратился, конечно. И служба безопасности роет носом землю.

– Так в чем же дело?

– Они будут искать совершенно не там, где надо! – горячо возразила Женя. – У них в голове только пистолеты, сделки, стрелки, наличные, подставы и так далее.

– А у тебя?

– Я думаю, – понизив голос, ответила она, – что Ян пропал по какой-нибудь совершенно невероятной причине. Возможно, выезжая из офиса, он надел темные очки и его приняли за шпиона.

– Не выдумывай глупостей.

– Или он спутался с какой-нибудь неподходящей танцовщицей варьете…

– Поэтому мы сегодня заказываем столик в ресторане «Канкан»? – проявил проницательность Веня.

– Ну да!

– Вижу, у тебя уже есть версия.

– Даже две версии. Нет, что это я? Три! Визитка «Канкана» – раз, видеокассеты – два и моментальный снимок – три.

Женя принялась весьма эмоционально рассказывать Вене Лаптеву о своих находках. Он отнесся к ним без должного интереса, но отказываться от похода в ресторан не стал.

– А ты в курсе, где находится этот «Канкан»? – спросил он.

– Нет, конечно.

– Ладно, я погляжу в Интернете, так что не дрейфь. Кстати, когда и как мы встретимся?

– Деньги у меня с собой. И я буду ждать тебя прямо здесь, – сказала Женя, похлопав по лавке ладонью. – Не хочу возвращаться домой, далеко.

– А говорила, двадцать минут езды от офиса! – попенял ей Веня.

– Так это на машине!

– Двоюродный брат был таким милым, что возил тебя на работу и обратно?

– Не возил, – печально ответила Женя. – Меня и следователь об этом спрашивал. И, кажется, не поверил, когда я сказала, что ездила с Яном всего один раз, самый первый.

– Ага! Братец ехал в офис, а тебя оставлял дома, так, что ли?

– Ну да.

– И ни разу не предложил подвезти до собственной приемной?

– Мне кажется, это просто не приходило ему в голову.

– А ты, конечно, не просила.

– Да зачем я стала бы навязываться?

Веня крякнул и сказал:

– Ну, Женька, ты и экспонат. У тебя столько комплексов, что их с лихвой хватит на какой-нибудь неврологический центр. Ладно, жди меня на лавке. Как что-нибудь выясню, выскочу, поделюсь информацией. Да, кстати, а платье?

– Что платье?

– Есть у тебя платье для ресторана?

Женя потупила глаза и отрицательно покачала головой из стороны в сторону. Ее прямые волосы занавесочкой упали на глаза. Лаптев не нашелся что сказать, только пожал плечами.

Когда он ушел, Женя достала из кармана рубашки фотографию Яна Ярославского и стала внимательно ее разглядывать, чтобы как следует сформулировать приметы, если подвернется случай. Тридцать лет, рост средний, блондин с карими глазами. Субтильный, немного женственный и в целом очень красивый. Волосы пострижены шапочкой и лежат на воротничке рубашки. Густая челка зачесана набок и прикрывает бровь. Общителен, обаятелен, охотно улыбается собеседникам. Но в проявлении истинных чувств сдержан.

Был одет в бежевый костюм и голубую рубашку с расстегнутой верхней пуговкой, светлые замшевые туфли и носки того же оттенка без рисунка. Ни перстней, ни татуировок. Конечно, Женя многое знала о кузене – его привычках, реакциях, пристрастиях и надеялась, что это знание в дальнейшем окажется полезным.

* * *

Как ни странно, в «Канкане» не было никакого варьете. Заведение представляло собой сумрачное место в полуподвале одного из старых жилых домов, где царил раздражающий полумрак. Единственное, что могло усладить взор посетителя – огромное абстрактное полотно, занимавшее целую стену.

Женя, по-прежнему одетая в штаны и рубашку мужского покроя, а также в массивные башмаки, втайне порадовалась тому, что ее не станут разглядывать при ярком свете.

– Ну? – спросил Лаптев, когда их усадили за столик и подали меню. – Кого ты собираешься тут расспрашивать?

– Ты слишком разогнался, – ответила она. – Дай сделать пару вздохов.

Женя украдкой огляделась по сторонам. В центре зала находилась пока еще пустовавшая площадка для музыкантов, а в дальнем конце перед стойкой скучал бармен с нагловатой физиономией.

– Не знаю, может быть, его? – показала она подбородком на бармена.

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Тогда кого же? – растерянно спросила Женя.

– Ладно, поживем – увидим, – милостиво ответил Лаптев. – Давай сначала поедим. Кстати, я никогда не видел тебя в платье.

– Я не ношу платья только потому, что у меня нет ног, – мрачно ответила Женя, не поднимая глаз от меню.

– А по-моему, только потому, что у тебя нет платья. – Веня, когда его надолго отрывали от компьютера, начинал проявлять невероятную проницательность. – Я сегодня много думал о тебе и пришел к выводу, что твои отношения с родственниками имеют ряд погрешностей.

– Мне достаточно того, что у меня вообще есть родственники.

– Чувство благодарности не должно влиять на инстинкт самосохранения.

– Но я ведь не голодаю!

Веня скривил рот, но ничего больше говорить не стал. Вместо этого он начал обсуждать блюда, которые собирался заказать.

– Отвлекись на некоторое время, – велел он Жене. – Поужинаем, потом подумаем, как разжиться информацией. Не люблю принимать решения на голодный желудок, они получаются слишком агрессивными. Да, забыл спросить: у тебя есть фотография кузена?

– Есть, – Женя похлопала по нагрудному карману.

Веня на некоторое время прекратил жевать, после чего заметил:

– У тебя не только платья, но и сумочки нет.

Женя открыла и закрыла рот, потому что просто не нашлась что ответить. Сумочки у нее действительно не было. Сумочка совершенно не подходила к тому стилю, которому она от безденежья была вынуждена следовать.

– У тебя атрофировались женские инстинкты, – продолжил свою мысль Веня.

– А ты, конечно, большой знаток женщин! – обиженно ответила она. – Интим, точка, ру.

– Сейчас речь не обо мне.

– Послушай, Веня, не время обсуждать мой внешний вид и мои взаимоотношения с дядей. Давай сначала попытаемся отыскать Яна. Ты еще не придумал, кого порасспрашивать?

– Еще нет, но придумаю.

В центре зала тем временем появились музыканты. Зазвучала громкая музыка, и солистка запела простеньким голоском нечто незатейливое, но приятное уху. Посетители резво зааплодировали. Обернувшись, Женя поняла, что аплодируют скорее внешности певицы, чем ее вокальным данным. Девица была достаточно длинноногой и пышногрудой для того, чтобы понравиться большинству присутствующих. Волосы, ясное дело, у нее были длинными и светлыми.

– Вот, – сказал Лаптев противным нравоучительным тоном и взмахнул вилкой, – идеал, к которому должна стремиться каждая женщина.

– Разумеется, – покладисто кивнула Женя. – Это верх совершенства.

Она даже не иронизировала. Ее собственный внешний вид не оставлял права на иронию. Лаптев тем временем вошел в раж и принялся детально обсуждать достоинства певицы. Чтобы избавить себя от его дурацкой лекции, Женя встала и направилась к стойке бара.

На высоких табуретах сидели несколько мужчин, которые то и дело прикладывались к спиртному. Женя тоже взобралась на табурет и краем глаза стала рассматривать своего соседа слева – неряшливого брюнета с роковой внешностью и двухдневной щетиной. Судя по тихим стонам, которые он издавал, делая очередной глоток, его мучило похмелье.

– Тебе чего, парень, пива? – спросил бармен, смахивая со стойки символическую пылинку накрахмаленной салфеткой.

Женя моргнула и кивнула головой. Отлично. Ее ставки как девушки на выданье с каждым днем понижаются.

– Чего смотришь? – спросил между тем брюнет, заметив ее интерес к себе, и вперил в Женю покрасневшие глаза.

Вид у него тем не менее не был враждебным. Поэтому она рискнула начать свою игру. Клиент, что называется, сам шел в руки. Женя как можно равнодушнее пожала плечами и ответила:

– Просто пытаюсь понять – вы здесь завсегдатай?

– А ты чего, – хохотнул тот, – ищешь компанию?

– Да нет, у меня вот старший брат куда-то подевался, – слегка понизив голос, сообщила Женя. – Наверное, загулял по-черному, а его все ищут. Я с другом его тоже теперь ищу. Мне уже надоело сидеть на телефоне вместо автоответчика. Он любитель шататься по барам. Говорят, здесь бывает постоянно.

– А что за брат? – благодушно спросил брюнет.

– Блондин такой… – Женя помахала руками в воздухе. – Симпатичный.

– Ну дружок, ты и мастер живописать портреты! – усмехнулся тот. – Блондин! Тоже мне примета.

– У меня фотография есть, – оживилась Женя.

С ловкостью фокусника она достала из кармана фотографию кузена и протянула своему собеседнику.

Тот взял ее двумя пальцами за самый кончик и, отставив далеко от глаз, прищурился.

– Ба, да это ж Ян! – почти тут же воскликнул он. – Твой брат, значит? Он ради Ирки сюда ходит, если ты не в курсе. Вот и ищи его у нее. Может, он сейчас отсыпается на ее концертных костюмах!

Брюнет показал подбородком на певицу, которая в настоящее время исполняла медленную композицию и старательно обшептывала микрофон пухлыми губами.

– Ирка? – невольно переспросила Женя.

– Ну да. Ирка Скобкина. А объявляют ее роскошно – Селеста.

– Спасибо, – сказала Женя, поспешно сползая с табурета. – Я с ней поговорю.

– Только смотри, пацан, не потеряй голову. Это такая горяченькая штучка! Будешь с ней кокетничать – братец тебе накостыляет, это уж как пить дать!

Завсегдатай захохотал и сделал полный оборот на табурете, снова вернувшись к своей выпивке.

Веня Лаптев, как это ни прискорбно было видеть Жене, находился в абсолютном улете. Он глазел на Ирку Скобкину и пускал символические слюни. «Тьфу, – подумала Женя. – Как все это удручает! Абсолютно ясно, что мне никогда не завоевать сердца ни одного мужчины. По всей видимости, мужское сердце имеет прямую связь с глазами».

Женя толкнула Лаптева под локоть и сообщила:

– Мне надо попасть в ее гримуборную.

– В чью? – не отрывая глаз от предмета своего вожделения, спросил тот.

– Селесты.

Лаптев повернулся и с интересом посмотрел на Женю:

– Ты имеешь в виду эту девушку?

– Вот именно. Может быть, я тебя расстрою, но именно ее мой кузен назвал в записке своей дорогой девочкой.

– Было бы странно, если бы такая женщина не имела поклонников, – важно заявил Веня. – Я пойду с тобой.

– Нет уж, давай не будем рисковать. Боюсь, что если мы отправимся туда вдвоем, кому-нибудь из нас начистят морду. И думаю, что не мне.

Веня потер кончик носа указательным пальцем и кивнул:

– Вероятно, ты права. Женщину к женщине, пожалуй, пропустят. А у музыкантов как раз перерыв.

– Меня тут приняли за мальчика, – проинформировала его Женя. – Так что в случае чего – ты мой старший приятель. Не против?

– Но мы и в самом деле приятели! – удивился Веня. – Могла бы и не предупреждать. А! Тебя приняли за мальчика! Понял. Хотя это странно, – добавил тот неуверенно.

Женя хмыкнула и быстрым шагом отправилась к музыкантам, которые оставляли свои инструменты на стульях. Селеста, она же Ирка Скобкина, раскованным широким шагом уже двигалась в направлении двери, ведущей в служебные помещения. Когда Жене приходилось общаться с подобными женщинами, в ее голосе появлялись ненавистные ей самой заискивающие интонации.

– Простите, вы ведь Ира Скобкина? – спросила она, бухая своими башмаками рядом с изящными золочеными босоножками певицы.

– Да, это я. – Та приостановилась и удивленно взглянула на Женю.

– У меня для вас записка. От Яна.

Скобкина широко улыбнулась и сказала:

– От Яна? Так давай ее сюда!

– А мне можно с вами поговорить? – спросила Женя, стараясь изо всех сил, чтобы просьба прозвучала не слишком жалко.

– Конечно, – кивнула Скобкина. – Пойдем ко мне, так сказать, за кулисы. А что это Ян девиц посыльными нанимает? – спросила она по дороге. В ее голосе не было ни обиды, ни подозрения, один только живой практический интерес.

Женя почему-то страшно обрадовалась, что певица не приняла ее за подростка и помимо воли прониклась к ней теплыми чувствами.

– Я его сестра.

– Да ты что? – удивилась Скобкина и даже сбилась с шага. – Совсем не похожа.

– Двоюродная, – пришлось добавить Жене. – Но мы проживаем в одном доме. Я сирота, и дядя взял меня к себе из интерната.

Женя совершенно не могла понять, почему она выложила все это в один присест человеку, к которому явилась задавать вопросы.

– Ян просто черствый сухарь, раз позволяет своей сестре ходить в таких ужасных ботинках, – заявила Скобкина, включая свет в крохотной комнатке с зеркалом во всю стену. – Заходи. И не убеждай меня, что ты носишь их потому, что они удобные. Садись на стул и давай записку.

Женя достала свернутый вдвое конверт, который иначе не поместился бы в кармане, и протянула Скобкиной. При этом она мучительно покраснела, вспомнив о том, что умыкнула оттуда целых триста долларов.

Прочитав послание, Скобкина фыркнула и весело сказала:

– Ну не дурачок?

Заявление это могло означать что угодно. Поэтому Женя спросила, хотя вопрос прозвучал излишне прямолинейно:

– А у вас с моим братом что, интрижка?

Скобкина делано безразлично посмотрела на свои ядовито-красные ногти и ответила:

– У него со мной да, интрижка. А я… Ну, я отношусь к нему более серьезно. И учти: говорю это тебе только потому, что ты его сестра. Обычно я не болтаю с посторонними. Тем более на личные темы. Слушай, ты такая хорошенькая, – без перехода сказала она. – Это просто злодейство – носить такие ботинки.

– Дались вам эти ботинки! – беззлобно ответила Женя, не обратив внимания на комплимент, поскольку просто не могла принять его всерьез. Она – хорошенькая! Слышал ли кто-нибудь когда-нибудь такую глупость?

– Давай переходи на «ты», – предложила Скобкина. – Сказать по правде, мне так нравится твой брат, что я готова полюбить каждого его родственника. Вот и ты мне понравилась просто помимо воли. Какой у тебя размер обуви?

– Тридцать седьмой, – сказала Женя.

Ее совершенно не вдохновляла идея сообщать Скобкиной об исчезновении Яна. Судя по всему, та втрескалась в кузена по полной программе. Но делать было нечего. Женя могла бы заложить голову, что Скобкина не замешана в историю с его внезапным исчезновением. Тем печальнее была ее миссия.

– В общем-то эту записку я нашла в комнате Яна, – осторожно начала она.

– Да? – удивилась Скобкина. – То есть он не просил тебя ее мне передать?

– Не просил. Да он и не мог попросить.

Среагировав на скорбный Женин голос, Скобкина внезапно выпрямилась и сильно побледнела:

– Его что, убили? – спросила она, схватившись одной рукой за горло.

Женя едва не подпрыгнула на своем стуле. Выходит, она ошиблась! Вероятно, Яну кто-то угрожал и сидящая напротив девушка в курсе дела. Недаром же она мгновенно просекла ситуацию.

– Нет, его не убили, – покачала она головой. – То есть никто не знает – убили или не убили. Просто Ян пропал. Исчез. Его милиция ищет.

– Пропал? Боже мой, когда?

– В понедельник. Весь день был на работе, а вечером не вернулся домой. Кстати, а ты сама когда его в последний раз видела? – Жене пришлось пересилить себя, чтобы последовать предложению Скобкиной и перестать «выкать».

– В воскресенье. – Та изо всех сил старалась взять себя в руки, но это ей плохо удавалось. – Ничего, если я покурю? Ты не хочешь?

Женя отрицательно покачала головой – любимый жест, который постоянно напоминал ей о том, какие у нее прискорбно жидкие волосы. При этом жесте они летали у нее перед глазами, практически не заслоняя вид.

– В воскресенье Ян провел здесь весь вечер. В этом кабаке, я имею в виду. Сидел за столиком, пока я работала. Один. Потом мы поехали ко мне, ну и, короче, он возвратился поздно. Да ты, наверное, знаешь, раз вы живете в одном доме.

– Мы живем в одном доме, но я за ним не слежу, – торопливо объяснила Женя.

– Ах да, я и забыла, какой большой ваш дом.

– А Ян ничем таким с тобой не делился? – спросила Женя. – Может, ему кто-то угрожал или еще что? Письма там анонимные, телефонные звонки?

– Да нет, – пожала плечами Скобкина. – В воскресенье Ян был таким, как всегда. И весь последний месяц тоже. Будь у него что на душе, я бы почувствовала. Может, ты и не веришь, но я действительно влюблена в твоего брата.

– Но если Ян был таким, как всегда, почему же ты тогда сразу подумала, что его убили? – не стерпела и поинтересовалась Женя.

– Ничего странного. Я всегда боялась за него. Он все-таки вице-президент фирмы. Большой человек. А бизнес сейчас знаешь какая штука.

– Но зато он приносит деньги, – безразлично заметила Женя. – Без денег сейчас никуда.

– Это точно. – Скобкина в последний раз затянулась и несколько раз прокрутила окурок в баночке из-под крема. – Я вот здесь под музыку вращаю задницей уже несколько месяцев. Думаешь, я не знаю, что у меня голоса нет?

Женя кинула на нее вопросительный взгляд.

– А! – с горечью махнула та рукой, показывая, что даже не хочет пускаться в длинные объяснения. – А раньше Ян никогда не уезжал надолго, никого не предупредив? – снова вернулась она к животрепещущей теме.

– Никогда. Дядя уверен, что с ним что-то случилось. По правде сказать, у него самые дурные предчувствия.

– Боже мой, а вот я ничего не чувствую! – с горечью и изумлением сказала Скобкина, склонив голову к плечу, как будто бы прислушивалась к своему неотзывчивому сердцу.

– Это хорошо, – поспешила заверить ее Женя. – Это значит, что Ян жив и у меня есть шансы его спасти.

– У тебя? – удивилась Скобкина.

– Дядя пообещал вознаграждение… – промямлила Женя, покраснев.

– Так ты сидишь без гроша! – воскликнула та. – Вот почему у тебя такая ужасная обувь! Судя по всему, у дяди ты ничего не просишь. Ну, понимаю, гордость.

Женя кивнула, а Скобкина покачала головой:

– И далась она тебе, эта гордость? Ну, чего тебе с нее? Ты давно живешь у дяди?

– Давно, – пробормотала Женя. – Он взял меня к себе, когда я закончила школу.

– Ну… душечка, – протянула Скобкина. – Это просто безумие какое-то. Живи я с богатым дядей… Впрочем, я тебя понимаю. В целом, – прервала она сама себя. – Однако я бы попросила у него нормальную одежду. И деньги на парикмахерскую.

– Я…. вот… тут… – промямлила Женя, испытывая непонятное доверие к Скобкиной.

Она достала из кармашка триста долларов и протянула ей. Собралась с духом и сказала:

– На самом деле Ян передал тебе пятьсот долларов, а не двести. Просто мне нужны деньги на расследование, а взять было негде. И я позаимствовала. Своровала, в общем.

– Боже мой! Бери этот конверт и распоряжайся! – велела та, вкладывая его в руки Жени. – Ян просто хотел пошутить. Он, конечно, время от времени делал мне подарки, но деньги в конвертике, как девушке легкого поведения, никогда не предлагал. Я убеждена, что это был своего рода прикол, понимаешь? Так что бери и не комплексуй. Я на эти деньги не рассчитывала.

– Но это не мои деньги! – возразила Женя.

– Ты что, не хочешь найти Яна? – возмутилась Скобкина. – Как ты сделаешь это с пустыми руками? Разве можно вести расследование, если не на что купить конверт и авторучку?

Женя вяло согласилась. «Да уж, – уныло подумала она. – Следователь из меня никакой. Первый же свидетель – и полное поражение сыщика».

– Слушай, не уходи, а? – попросила между тем Ира. – Я еще сорок минут пою, а потом сматываюсь. Дождись меня, мы что-нибудь сделаем с твоими волосами. И заодно вместе подумаем, где искать Яна.

– Я… – мяукнула Женя. – Дядя обещал…

– Ах да, вознаграждение! – вспомнила Скобкина. – Мне его не надо. Я хочу Яна обратно, понимаешь? Так ты дождешься меня?

– Но я не одна, – выдавила из себя Женя. И это было уже почти согласие.

– О, сопровождающий! Интересно посмотреть, кто не постеснялся твоих ботинок?

– Веня Лаптев, – тут же ответила Женя. – Интернатовский друг. Он, кстати, уже пал жертвой твоей красоты.

– Ладно, я ему подмигну во время выступления. Или для него это слишком?

Женя против воли хихикнула. Они вместе со Скобкиной вышли в зал, и каждая направилась к своему месту. Ира – к эстраде, а Женя к столику, где ее, сгорая от нетерпения, ожидал Веня Лаптев.

– Ну что? – с неподдельным любопытством спросил он. – Разговор состоялся?

– Состоялся. Представь себе, что Ира – любимая девушка моего кузена.

– Пардон, пардон, – наморщил лоб Веня. – У твоего кузена разве нет невесты?

– Есть, – кивнула Женя. – Но та – невеста по требованию дяди и общественного положения. А это – дама сердца.

– С дамами сердца у рыцарей были платонические отношения, – заявил начитанный Лаптев.

– Мне кажется, она его любит. Она очень хорошая.

– Поздравляю, – сказал Лаптев ехидно. – Ты ей все рассказала.

– С чего ты взял?

– Душа моя, в тебе есть одна удивительная черта. К тому человеку, которого ты считаешь хорошим, ты начинаешь испытывать поистине собачью преданность.

Женя вздохнула:

– Вот я тебя тоже считаю хорошим, разве я веду себя как собака?

– Я не в счет. Нас связывают детские воспоминания. А это нечто особенное.

– Ира отдала мне все деньги, – внезапно сообщила Женя.

– Молодец. Я сразу понял, что она – высший класс.

Лаптев развернул свой стул, чтобы ничто не мешало ему созерцать предмет своего восхищения.

– Она просила меня ее дождаться.

– Вас не надо проводить? – весело спросил Веня. – А то я бы не против.

– На чужой каравай… – сказала Женя, но тут у ее приятеля резко изменилось выражение лица. Вероятно, Скобкина подмигнула ему.

– Она обещала что-нибудь сделать с моими волосами, – зачем-то сказала Женя, допивая остывший кофе.

– М-гм, – пробормотал Лаптев.

– Это ничего, что ты поедешь домой один?

– Разве я девушка и меня нужно провожать?

– Но ты не обидишься?

– Женька, прекрати немедленно. Главное, сама не вляпайся в какую-нибудь историю. Кстати, можешь намекнуть своей Ире, что я знаю, с кем тебя оставил.

– Сначала ты облизываешь ее глазами, как шоколадку, – возмутилась Женя, – а потом даешь понять, что в чем-то подозреваешь! Это отвратительно!

– Да? – безразлично спросил Веня.

– Да! Мужчины вообще… – задохнулась Женя. – Сами тащатся от женщины, а потом говорят, что она такая-растакая, а они любят тех, что поскромнее.

– Я должен воспринимать твои слова как нагоняй?

Женя тут же смутилась и уже не знала, куда деть свои руки.

* * *

Точно так же она не знала, куда их деть, придя в гримерную Скобкиной и усевшись на стуле в углу.

– Фу, наконец-то, – сказала Ира, закручивая длинные волосы в узел и защелкивая их на макушке заколкой. – Сейчас смою с лица боевую раскраску.

Без макияжа она выглядела моложе и проще. Женя пожирала глазами ее платье, в конце концов не удержалась и осторожно потрогала ткань.

– Хочешь померить? – предложила Ира, переодеваясь.

– На мне оно будет висеть. У меня ни там, ни тут ничего нет, – привычно, без сожаления, констатировала Женя, показывая, где на ее теле отсутствуют необходимые выпуклости.

– Да, ты права, тебе нужен совсем другой фасон. Вот найдем Яна, я заставлю его о тебе позаботиться.

– Так ты думаешь, что исчезновение моего брата связано с его работой?

– Я не знаю, что и думать, – сказала Ира. – Ты ведь его секретарша. Если говоришь – бизнес вряд ли виноват, значит, так и есть. Но если не бизнес, тогда что?

– Личная жизнь, – тут же ответила Женя.

Ира хмуро взглянула на свое отражение в зеркале и заметила:

– Что ты думаешь о его невесте?

– Она ужасно противная, – тут же ответила Женя, причем совершенно искренне.

– И некрасивая к тому же, – подхватила Ира. – Она мне в подметки не годится.

– Согласна.

– Я надеялась, что Ян разорвет помолвку из-за меня, – призналась Ира. – Но… Влияние отца оказалось сильнее, чем мои чары. Впрочем, я до сих пор не теряю надежды. Слушай, может быть, Ян уехал, чтобы собраться с мыслями? Его отец настаивал на свадьбе, а Ян все тянул.

– Нет, – покачала головой Женя. – Если бы он уехал, то предупредил бы отца. Он бросил дела… Да и вообще это не в его духе. До сих пор не было ни одного прецедента.

– Я не верю, что с ним произошло что-то ужасное, – решительно сказала Ира. – Может быть, это какая-то тайна, но вряд ли она грозит Яну смертью. Если бы он во что-то влип, его бы убили сразу и не таясь. Ты со мной согласна?

– Я-то согласна. Кроме того, на фирме всеми делами заправляет дядя, – высказалась Женя. – Если бы дело было в бизнесе, дядя первым попал бы под колпак.

– Если только Ян не влез во что-то без ведома отца, – задумчиво проговорила Ира.

– Нет, Ян не стал бы за спиной дяди вести свою игру. Он не такой человек.

– Но просто сидеть сложа руки все равно не стоит. – Ира натянула на себя узкие брючки и эластичную кофточку, заплела волосы в косичку и сделалась похожа на хорошенькую старшеклассницу. – Я недурно сохранилась, – подмигнула она Жене. – На самом деле мне уже двадцать шесть. А ты вообще выглядишь как семиклассница. Слушай, я не стану предлагать тебе свою одежду, ведь ты даже у дяди ничего не берешь. Но с прической можно поколдовать.

– У меня волосы слишком короткие, – с сожалением сказала Женя. – Из них можно сделать только крысиный хвостик.

– Да их надо просто накрутить на бигуди. Или завить горячими щипцами.

– У меня ничего такого нет, – призналась Женя.

– Кто бы сомневался. Ладно, сегодня мы не станем ничего делать, но я обещаю всерьез подумать о твоем облике на досуге. Не бойся, не забуду. Не люблю бросаться пустыми обещаниями.

Женя ей сразу поверила и снова переключилась со своей внешности на кузена.

– У тебя есть какие-нибудь мысли относительно Яна? – спросила она.

– Ну… Стоит одна избушка на Азовском море. Мы иногда скрывались в ней пару-тройку дней. Может, Ян избрал ее в качестве временного убежища? Думаю, мне стоит это проверить.

– Ладно, – сказала Женя. – А я пока займусь коротышкой. Кстати, ты не знаешь, кто это? – спохватилась она и достала из своего туго набитого кармана моментальный снимок. – Я нашла эту штуку спрятанной в старинной вазе.

– Первый раз вижу, – пробормотала Ира, сосредоточенно разглядывая снимок. – А Ян разозлился. Смотри, у него белый нос. Когда он по-настоящему сердит, у него от носа кровь отливает. Значит, это не шутка и не розыгрыш. Он действительно сцепился с этим человечком. А кто, интересно, их фотографировал?

– Да! И, главное, зачем? – подхватила Женя. – Может быть, это шантаж?

– Боже мой! – Ира прикусила губу. – Кажется, я начинаю волноваться. Не знаю, почему мне казалось, что у Яна нет от меня секретов. Но, возможно, у него были серьезные проблемы, а он просто не подавал вида? Не хотел меня расстраивать?

– Можно, я тебе позвоню, когда ты узнаешь про избушку? Ту, на Азовском море? – робко спросила Женя.

– Конечно! Сейчас я тебе напишу свой телефон. – Ира достала из лаковой сумочки ручку и визитку – точно такую же, как та, на которой Ян нацарапал свою записку, – и красивым крупным почерком написала свой телефон.

«Какая она потрясающая, раскованная, свободная!» – подумала Женя, которая сама писала так, словно хотела сделать буквы вообще невидимыми: они были крохотными и угловатыми.

– Кстати, – сказала Ира. – У меня тоже есть брат. Родной, правда. И он крутой парень. Если ты не возражаешь, я с ним посоветуюсь. Если понадобится грубая мужская сила, можешь иметь его в виду.

– Да в общем-то, – робко возразила Женя, – Веня Лаптев поможет, если что.

Ира рассмеялась:

– Я ж его видела, твоего пресловутого Веню. Он симпатяга парень, но вряд ли может похвастаться развитой мускулатурой. А в любом расследовании когда-нибудь наступает критический момент.

– Ладно, – сказала Женя. Она чувствовала себя очень странно: такая девушка, как Скобкина, общается с ней на равных, предлагает помощь и вообще ведет себя как… ну, как подруга.

– У меня машина, – сообщила между тем Ира. – Подвезу тебя до дому. Я знаю, где это.

Ира вела машину соответственно своему характеру – легко, без всякого напряжения, но и без глупого лихачества. Всю дорогу они обсуждали возможные пути розысков Яна. Ира со своей стороны обещала обзвонить всех общих знакомых.

– Во двор заезжать не стану, боюсь твоего дяди, – криво усмехнулась она, затормозив поодаль от дома Ярославских. – Не забудь потребовать у него новые туфли! – крикнула она напоследок, открыв пошире окошко.

– Сейчас не время! – отозвалась Женя, махнув рукой. – Дядя очень расстроен, ему не до моих проблем.

Дом встретил ее неприветливой тишиной. Женя тут же застеснялась своего приподнятого настроения. Действительно, не слишком ли она оптимистично настроена? Как будто бы одно только ее решение отыскать двоюродного брата уже гарантировало ему скорое возвращение. А что, если все напрасно? Если Яна уже давно нет в живых? Пока Женя дошла до своей комнаты, по ее спине успела проползти целая армия мурашек. Атмосфера дома была мрачной, тут несколько дней сгущались пессимистические мысли и витали плохие предчувствия. Однако, несмотря ни на что, заснула Женя мгновенно.

* * *

Разбудили ее сдавленные стоны и женские всхлипы, раздававшиеся откуда-то снизу. «Неужели сбылись худшие ожидания дяди, – подумала Женя испуганно, – и милиция нашла тело Яна?» Она накинула на себя халат и выскочила в коридор, наткнувшись на приходящую уборщицу, которая уныло терла тряпкой перила.

– Что случилось? – метнулась к ней Женя. – Это… Из-за Яна?

– Невеста ихняя приехали, – шепотом сообщила та. – Плачут. А ваш дядя их успокаивают.

Вздохнув спокойнее, Женя возвратилась в комнату, привела себя в порядок и только тогда отправилась вниз. Картина, которую она застала в холле, была достойна кисти живописца. Ярославский, вперив влажные глаза в противоположную стену, похлопывал по спине Свету Шмелеву, которая безвольно висела на нем, обхватив руками за плечи. На ней было черное шелковое платье, туго обтягивающее некрасивые бедра, и длинные черные перчатки, какие Женя видела только в старых фильмах. «Хорошо, что не нацепила вуаль, – раздраженно подумала она. – Тоже мне потенциальная вдова».

Впрочем, грубить не хотелось.

– Здравствуйте, – поздоровалась Женя, стараясь изо всех сил проявить сочувствие.

Света, длинно всхлипнув, оторвала лицо от груди Георгия Николаевича и посмотрела на нее.

– Женечка! – крикнула она и, словно вспорхнувшая ворона, отлепилась от дяди и бросилась к ней на шею. Та едва устояла на ногах, когда Света повисла на ней.

– Спокойно, пока нет причин оплакивать Яна, – выговорила ей Женя. – Ведь ничего еще не известно! Может быть, он со дня на день возвратится домой.

– Ах, боже мой, ты просто пытаешься меня утешить! – протрубила Света в покрасневший нос. К слову сказать, она была вдвое массивнее утешительницы, но всем телом навалилась на нее.

«Хорошо бы не упасть вместе с ней на пол, – подумала Женя. – И не сломать себе что-нибудь. Иначе сцена преждевременного горя омрачится до невозможности».

– Тебе что-нибудь нужно, Женя? – спросил дядя, когда им удалось немного успокоить Свету и усадить ее за стол, чтобы напоить кофе и подсластить слезы пирожными.

Женя страшно удивилась такому вниманию с его стороны и сразу же подумала про свои ботинки, но не смогла преодолеть себя и заговорить о столь прозаической вещи в разгар семейной трагедии. Тем более в присутствии скорбящей невесты.

– Нет, дядя Георгий, ничего, – пробормотала она. – А у Карпенко нет новостей?

Все-таки Карпенко был профессионалом, докой по части всего, что касалось криминала. Жене хоть и хотелось получить вознаграждение, но она все же была не против увидеть Яна живым и невредимым бескорыстно. Однако дядя с сожалением покачал головой:

– Карпенко и его люди в недоумении. Они сейчас проверяют наших партнеров. Прочесывают все возможные связи Яна. Все впустую!

«Значит, я права! – подумала Женя возбужденно. – Исчезновение Яна не связано с бизнесом. Неужели я не смогу догадаться, что у него была за тайна?» Машинально жуя бутерброд, она пришла к выводу, что ее кузен мог попасть в переделку из-за женщины. Ира Скобкина, конечно, классная девушка. Но кто может гарантировать, что она у Яна одна? Допустим, их множество – «дорогих девочек» кузена? И какая-то, воспылав ревностью, подложила Яну свинью. А что, если у него, и того круче, есть внебрачные дети, о которых он не рассказывал отцу? Боже мой, но как все это выяснить?

Провожаемая убийственным взглядом экономки, Женя положила салфетку на стол и отправилась бродить по окрестностям. Все свои богатства она носила с собой. Кроме фильмов, обнаруженных в комнате Яна, которые спрятала под матрац. Она надеялась, что Пыгова после многолетних тщетных попыток найти в ее комнате что-нибудь эдакое навсегда отказалась от обысков. Если задуматься, это даже смешно: у Жени нет ничего, что следовало бы скрывать от посторонних глаз. Но тут Женя вспомнила о видеокассете, где она показывала стриптиз, и тяжело вздохнула. Да, теперь у нее в шкафу спрятан настоящий скелет.

Обернувшись на дом, она с грустью подумала, что, возможно, его скоро придется покинуть. Когда позвонят шантажисты и в последний раз потребуют свои две тысячи долларов, придется бежать от дяди без оглядки. Женя уже тайком покупала газеты и просматривала объявления о работе. Найти работу, наверное, было можно. Но предлагаемой зарплаты не хватит, чтобы снимать жилье и нормально питаться. Ведь никому не докажешь, что у нее есть опыт работы, – на нее в фирме дяди не завели трудовую книжку. Для общества Женя оставалась безработной. Итак, вопрос с трудоустройством пока что казался неразрешимым. Если бы только удалось отыскать Яна!

Блуждая среди особняков, изредка облаиваемая шарпеями, догами и другими породистыми сторожами, Женя не заметила, как дошла до самого края поселка. Дорога не вела ни к озеру, ни к лесу, поэтому она сюда никогда не заходила. Справа раскинулись кукурузные поля, слева медленно шевелилась в крутых берегах река.

Женя уже собралась было повернуть обратно, когда внезапно зацепилась взглядом за что-то, что заставило ее насторожиться. Забор! Боже мой, конечно! Это тот самый забор, кусочек которого попал на моментальный снимок, обнаруженный в вазе! Забор был заметным – сложенным из камня трех цветов, с полосой затейливых узоров понизу.

Дрожащими пальцами Женя расстегнула пуговицу на рубашке и достала из кармана фотографию, добытую в вазе. Не было никаких сомнений: именно к этому самому забору Ян прижимал растрепанного коротышку. И происходило это, судя по всему, внутри двора, потому что снаружи росли кусты шиповника, а в кадре их не было. «Провидение! – подумала Женя, трепеща. – Неужели я на верном пути и высшие силы мне помогают? Ведь никогда раньше я сюда не забредала, даже случайно».

Заинтересовавший ее дом был самым последним в ряду особняков и стоял на обрыве. Жене даже показалось, что, закладывая фундамент, строители пошли на риск. «А что, если Яна сбросили в реку из окна этого самого дома? – подумала она невольно. – Высота здесь просто головокружительная. Под покровом ночи в этом уединенном месте можно обделывать темные делишки, не опасаясь, что тебя поймают за руку». Соседний особнячок стоял довольно далеко, и вряд ли кто-то обратил бы внимание на звук падения тяжелого предмета в реку.

«Может быть, не стоит болтаться тут совершенно открыто? – всполошилась Женя. – Если хозяева причастны к исчезновению Яна, они могут знать меня в лицо – ведь дом дяди находится не так уж далеко!» Она попятилась, почувствовав себя букашкой, посаженной на любопытную детскую ладонь. Потом, круто развернувшись, едва ли не вприпрыжку бросилась восвояси.

* * *

В саду Ярославских садовник колдовал над парадной клумбой – дядя не одобрял вольно растущих цветов и даже от нарциссов и тюльпанов требовал повиновения. Жене пришло в голову, что садовник может знать что-нибудь об интересующем ее доме и его обитателях – он был местным и приходил сюда из деревни, раскинувшейся на другом берегу реки.

– Дом с каменным забором? – переспросил садовник, распрямляясь и потирая спину. – Так они тут почти все такие.

– Да я же говорю, – торопилась Женя. – Забор особенный, разноцветный. Камни выложены узором. Красный кирпич, белый и малиновый. И узоры идут такими полосками, а наверху у них ушки, как на кремлевской стене. Дом на обрыве стоит, там.

Она не хотела показывать фотографию. Существовала опасность, что садовник проговорится вездесущей Ирме Гавриловне, перед которой он трепетал, словно бандерлог перед удавом Каа.

– А-а! – Лицо старика внезапно осветилось пониманием. – Так это ж дом стоматолога Хрюкина!

При слове «стоматолог» Женя языком невольно потрогала пошатывающийся зуб.

– Хрюкин такой маленький, вечно растрепанный? – уточнила она, чувствуя зуд в коленях.

– Точно! А на кой он вам сдался? Я б ему не доверил зубы сверлить. Чудной он и шебутной. А как с женой ругается! Опера! Посуду бьют – звон стоит, аж на другом берегу слышно. А на что он вам? – снова спросил любопытствующий садовник.

– Он… – замялась Женя. – Он… задавил кошку. Я была свидетельницей. Видела его за рулем. Возмущенные хозяева требуют заплатить за ущерб.

– Ну, это они зря, – протянул старик. – Ни черта он им не заплатит.

Пунцовая Женя подумала, что в последние дни врет без продыха. Раньше у нее даже поводов не было придумывать невесть что. И, главное, как ловко из нее выскакивают враки! Она даже не подозревала в себе таких способностей.

«Итак, стоматолог Хрюкин, – мысленно поздравила себя Женя. – Представляю, как его, бедняжку, дразнили в школе». Именно с этим Хрюкиным произошел когда-то у Яна крупный разговор. И кто-то их в момент выяснения отношений сфотографировал. Да, но давно ли это было? И имеет ли отношение фотография к теперешним событиям? Женю распирало желание это проверить. Вот только как?

На пороге дома ее встретила экономка. Поскольку ее глазки возбужденно блестели, Женя поняла, что произошло нечто из ряда вон выходящее.

– Евгения, вы очень кстати. К вам пришли, – выпалила Ирма Гавриловна, часто дыша.

– Ко мне?! – Женя так удивилась, что даже отступила на несколько шагов назад. – А кто?

– Какой-то молодой человек.

«Ну, конечно, это Венька Лаптев! – решила Женя. – Только почему он приехал прямо сюда? Первый раз в жизни. Вероятно, что-то случилось». Подавив внешние признаки волнения, она торопливо вошла в холл вслед за экономкой, которая сказала: «Вон он!» – таким тоном, будто речь шла о мерзейшем из земных созданий, которое следовало немедленно уничтожить.

На небольшом диванчике, обитом светлой кожей, сидел незнакомый Жене молодой человек бандитского вида и поигрывал золотым перстнем, надетым на толстый палец. Правда, перстнем его личный золотой запас не ограничивался. На запястье поблескивал массивный браслет, а в вырезе рубашки виднелась жирная, словно змея, цепочка.

– Вы ко мне? – пискнула Женя, не смея прогнать экономку, застывшую за спиной.

Вместо нее это сделал незнакомец. Завидев Женю, он резво поднялся на ноги и, махнув рукой в сторону Ирмы Гавриловны, сказал:

– Свободна, тетя!

И, уже обращаясь к Жене, расплылся в идиотской улыбке:

– Здрасте. Я Петр, секете?

Поняв, что Женя явно «не секет», он пошевелил бровями и пояснил:

– Ну, это, Петр. Скобкин. Ирка сказала, вам надо подсобить.

– Но я даже не знаю… – испугалась Женя. – Сейчас еще ничего не требуется.

В этот момент мимо них с высоко задранным подбородком, чеканя шаг, прошла Ирма Гавриловна, всем своим видом выражая презрение слуги богатых хозяев к негодному посетителю.

– Выйдем, покалякаем, – предложил Скобкин, махнув рукой в направлении двери. – А то у вас тут людно.

Жене ничего не оставалось делать, как последовать за ним. Они вышли из дома и по мощеной дорожке прошли на дорогу. Здесь и Женя, и Скобкин почувствовали себя гораздо спокойнее.

– У меня сегодня свободный денек выдался, – пояснил он, доставая из кармана мятую пачку сигарет. – Я курну, ты не против?

– Курите, пожалуйста, – писклявым голосом разрешила Женя.

Черт знает что! Общаться с мужчиной, да еще распоряжаться им – такого с ней не приключалось даже во сне.

– Ты гляди не стесняйся, – заявил между тем добрый Скобкин. – Если надо чего расследовать, я подстрахую. Пушку с собой взял, так что все в ажуре.

В то время как он говорил, мимо них на приличной скорости пронесся серебристо-серый автомобиль, закидав обочину градом мелких камней. Женя успела разглядеть лысину шофера, обрамленную довольно длинными всклокоченными волосами. Ни с кем его не спутаешь. Хрюкин! «А что, если пойти ва-банк? – внезапно подумала она, воодушевленная присутствием Скобкина с пистолетом. – Напугать этого Хрюкина лобовой атакой? Он наверняка даже не подозревает о том, что кому-то стало известно о его связи с Яном. Я постучу, потом смело пройду в дом и потребую объяснений. Скобкин останется на шухере. Если Хрюкин накинется на меня, он придет на помощь».

Свой план она сбивчиво изложила брату новой подруги. Выслушав ее, тот хмыкнул и сказал:

– А пошли!

* * *

Между тем в доме Хрюкина поднялся настоящий переполох.

– Муж приехал! – сдавленно крикнула жена стоматолога, Маргарита Хрюкина. Это была красивая шатенка с глазами азиатского разреза и большим чувственным ртом, алчущим поцелуев. Мужчины пачками сходили от нее с ума. Если бы Маргарита была крепостью, желающих сидеть в осаде набралась бы целая армия. Однако, чтобы завоевать благосклонность красавицы, никаких особых усилий не требовалось. Сам стоматолог Хрюкин был всего лишь вывеской, призванной облагородить тот проходной двор, который Маргарита устроила из своей спальни. Однако вывеска время от времени воображала себя человеком и поднимала бунт.

– У моего мужа кризис среднего возраста, – объясняла своим любовникам, застигнутым на месте преступления, Маргарита, когда в их обнаженные торсы летели горшки с геранью или вазы чешского стекла, запущенные рукой Хрюкина и разбивавшиеся на великолепные цветные куски.

Сегодня в спальне Маргариты застряло лицо итальянской национальности, которое плохо понимало по-русски, но компенсировало этот недостаток южной необузданностью. Слова «муж приехал» для него ничего не значили.

– Муж! – повторила Маргарита, изобразив указательными пальцами над головой маленькие рога. – То самое чудовище, из-за которого я так страдаю! Вставай, Лоренцио, тебе надо бежать!

В этот момент на туалетном столике ожил телефон. Звонок его был так же пронзителен, как голос хозяйки. Недолго думая, Маргарита схватила трубку.

– Алло! – закричала она таким тоном, будто тушила пожар, а какие-то негодяи отвлекли ее от благородной миссии.

– Дорогусечка! – Низкий взволнованный голос влился прямо из трубки в нежное ухо Маргариты.

– Ты не вовремя! – рявкнула та. – Оставь меня в покое, Леонид!

– Не могу! – простонал невидимый Леонид. – Моя жена все знает! Она отправилась к тебе!

– Только этого не хватало! – Маргарита закатила глаза. – Муж приехал раньше, чем я предполагала. Если твоя благоверная налетит на него, будет вселенский скандал! И тогда мы не сможем больше встречаться!

– Нет, только не это! – вскрикнул Леонид.

– Ты должен был остановить ее! – попеняла ему Маргарита.

– Как?! Это ведь фурия! Это ураган! Это… это цунами!

– Ты говорил, что она маленькая и тощая, как глист.

– Это правда! Вся ее мощь заключена в бешеном нраве!

– Ладно, попробую ее напугать! – крикнула Маргарита и, бросив трубку, обернулась к итальянцу, который совершенно не владел ситуацией.

– Лоренцио! Ты полный кретин! – сказала она.

– Си! – ответил тот и широко улыбнулся.

– А как можно объяснить полному кретину, что ему необходимо вылезти в окно?

Между тем хозяин дома, потерявший массу времени на открывание и закрывание ворот, загнал машину в гараж и появился на крыльце. Едва он поднял руку, чтобы толкнуть дверь, как зазвонил мобильный телефон, прицепленный к его поясу.

– Да! – коротко бросил Хрюкин, у которого сегодня выдался весьма неудачный день. – Слушаю вас, говорите!

– Ах, Пал Семенович! – проворковал сдобный женский голос так нежно и одновременно страстно, словно задался целью соблазнить Хрюкина прямо по телефону. – Как поживаете?

– М-м… Неплохо, – соврал тот и замер, ожидая продолжения.

– Моя дочь уже приехала к вам?

Хрюкин хлопнул себя ладонью по лбу и выругался одними губами. Он совершенно забыл про пациентку, которая требовала особого подхода и намеревалась терзать его прямо на дому.

– Еще нет, – коротко ответил он, кое-как совладав с эмоциями.

– Не забудьте, что мое солнышко чрезвычайно впечатлительно. Она станет отвлекать вас разговорами, придумывать всевозможные уловки и отговорки. Может сказать, что ее тошнит и кружится голова. Вы не должны обращать на это внимания!

– Не буду! – пообещал Хрюкин.

– Тогда хорошо. И смотрите, не напугайте ее своей бормашиной. Сделайте все так, как мы и договаривались. Заговорите ей зубы!

Отключившись, Хрюкин топнул ногой.

– Разве я чертов заклинатель? – рявкнул он, адресуясь, вероятно, к мировому пространству. – Я стоматолог! Я лечу зубы, а не заговариваю их!

Через дорогу от дома Хрюкина начинались кукурузные поля. Залегший среди молодой кукурузы Скобкин в этот самый момент толкнул Женю в спину, чтобы придать ей необходимое ускорение. Она перебежала через шоссе, отворила резную калитку и оказалась прямо за спиной рассерженного стоматолога. Упасть в обморок ей не давала лишь мысль о благородстве собственной миссии. Внутренне она была полна решимости идти в атаку. Оставалось только разлепить склеившиеся от страха губы и прочистить горло.

Обернувшись на шум, Хрюкин увидел Женю, бледную словно привидение, и, решив, что это и есть та самая трусливая пациентка, о которой только что шла речь, широко улыбнулся. Сделал он это молниеносно, и со стороны казалось, будто улыбку со всего маху прилепили на его лицо.

Сказать по правде, Хрюкин был сегодня совершенно не в настроении заниматься частной практикой, однако за один вылеченный зуб своей доченьки мамаша обещала заплатить немыслимые деньги. Кроме того, у самой мамаши рот был девственно нетронут и сулил Хрюкину хороший заработок. И это обстоятельство никак нельзя было сбрасывать со счетов.

– Здравствуйте! – сказал он со зловещей, как показалось Жене, ухмылкой, подскочил к ней и запер калитку. – А я вас жду.

Увидев, что при этих его словах Женя отшатнулась, он, крепко схватив ее за локоть, стал заталкивать ее в дом.

«Он меня ждал! – в ужасе подумала Женя. – Значит, он следил за мной! Я для него нежеланный свидетель. Наверное, он хочет меня убить».

– Не троньте меня! – закричала Женя, и Петя Скобкин, оставшийся в кукурузе, мгновенно насторожился.

Захлопнув за собой дверь, Хрюкин запер ее на ключ, а ключ опустил в карман брюк. Тяжело дыша, Женя с ужасом смотрела на него.

– Вы думаете, это больно? – спросил Хрюкин, изо всех сил стараясь выглядеть добрым. – Ошибаетесь! Я сделаю все нежно, как мама.

– Меня тошнит, – сказала Женя, трясясь всем телом.

«Начинается!» – подумал Хрюкин. Женя же подумала совсем о другом. Черт дернул придумать такую глупость! Как Скобкин узнает, что ее убивают? И вообще, как он попадет в эту крепость со своим пистолетом? Было только одно средство дать ему знать о своих неприятностях – поднять шум до небес. Может, разбить окно? Но все окна в пределах видимости были зарешечены. Значит, придется визжать. И чем громче, тем лучше. Однако, прежде чем начинать визжать, надо все-таки хоть что-то выяснить. Заставить Хрюкина признаться, шокировав его.

– За что вы убили моего двоюродного брата? – спросила она, в упор глядя на стоматолога.

Хрюкин, намеревавшийся пригласить Женю в кабинет и уже открывший было для этого рот, от неожиданности лязгнул челюстью. Ему потребовалась целая минута, чтобы вновь обрести дар речи.

– Пардон! – возмутился он, когда наконец смог заговорить. – Я? Кого-то убил?

– У меня есть доказательства! – крикнула Женя и, достав из кармашка фотографию, сунула Хрюкину под нос.

Увидев снимок, хозяин дома тотчас же исполнился негодования.

– Мерзавец! – воскликнул он. – Так это и есть ваш двоюродный брат, чтоб ему пусто было?

Фотографию сделала Маргарита два месяца назад из окна своей спальни. После этого она размахивала ею перед Яном, приговаривая: «Да ты настоящий лев! Гляди, какой грозный! Как ты накинулся на него!» Это было после того, как Хрюкин столкнулся с запутавшимся в шелковых простынях Яном лицом к лицу в спальне неверной супруги. Поскольку Ян и Хрюкин были знакомы, сцена ревности получилась особенно отвратительной. После урагана, разнесшего полдома, Маргарита целых десять дней хранила верность супругу. Занятие это оказалось страшно утомительным, и теперь она изо всех сил старалась наверстать упущенное.

Женя тем временем решила, что пришло время блефовать:

– У меня есть сведения, что в понедельник вечером Ян вошел в этот дом и не вышел из него! – выкрикнула она.

– Если он не вышел, это означает только одно: что моя жена замучила его до смерти! – сообщил Хрюкин, ревность которого со временем не уменьшалась, а только закалялась в битвах. – У нее, у нее надо спрашивать! Маргарита! – завопил он.

Между тем Маргарите ценой огромных усилий удалось запихнуть Лоренцио в шкаф. Он ни за что не хотел лезть в окно и дико хохотал, когда она толкала его в спину, думая, что это такая игра. В шкаф, впрочем, он тоже лезть не желал.

– Не понимаю, почему ты сопротивляешься! – злилась Маргарита. – Шкаф раздвижной, в нем просторно и прохладно!

В конце концов она победила, и Лоренцио оказался, где и было задумано. Засунув туда же упаковку пива и пакет чипсов, Маргарита сдула с лица влажный локон и побежала вниз. Еще на лестнице она услышала крики мужа и вторящий им женский голос.

«Эта ведьма уже здесь! – ахнула про себя Маргарита, полагая, что в гостиной находится не кто иной, как жена Леонида. – Сейчас муженек снова примется колотить дорогие вазы. Мне тоже достанется». Однажды Хрюкин в неистовстве засветил супруге кулаком в глаз. В знак протеста Маргарита носила синяк целых две недели – придавая ему при помощи фиолетовых теней особо угрожающие размеры и очертания.

– Салют! – сказала она, влетая в гостиную. – Что за крики, что за шум?

Сказать по правде, сейчас Маргарите ужасно не хотелось скандалить. Ей казалось пошлым разбираться с женой одного любовника, когда ее постель еще хранила очертания тела другого. Но, увидев Женю, глаза которой горели фанатичным блеском, она поняла, что малой кровью не обойтись.

– Не понимаю, зачем вы нагрянули! – воскликнула Маргарита, делано всплеснув руками. – Между ним и мною все давно кончено.

– Он не вернулся домой, – сказала Женя, вперив пытливый взгляд в жену стоматолога.

– О господи, только этого мне не хватало! – простонала Маргарита.

– Куда он делся из вашей спальни? – холодно поинтересовалась Женя.

– Куда делся? В окно, естественно. В окно! – выкрикнула Маргарита.

– Он сорвался вниз? – спросила Женя. – И разбился?

– Разбился! Черта с два! – рассвирепела та. – Он мне только что звонил!

– Ян?! – воскликнула изумленная Женя.

– Ян?! – эхом повторила за ней Маргарита с той же самой интонацией.

Хрюкин, проявив необыкновенную проницательность, первым сообразил, что его супруга запуталась в своих любовниках.

– Эта девица утверждает, что Ян Ярославский не выходил из нашего дома с самого понедельника! – с нехорошей извилистой улыбкой поведал он жене причину появления Жени в их гостиной.

– Ян Ярославский? – продолжала удивляться та, пытаясь поскорее сообразить, что, собственно, происходит.

* * *

В доме Ярославских тем временем была объявлена тревога. Ирма Гавриловна, потрясенная до глубины души обращением с собой мужлана, незадолго до этого явившегося в дом, позвонила Георгию Николаевичу и обо всем ему доложила, объяснив свое наушничество, естественно, беспокойством о Жене, которая, как ей кажется, могла связаться с плохой компанией.

Старший Ярославский дал отмашку Карпенко, который уже через двадцать минут был на месте и отправился по следу парочки, ушедшей в сторону кукурузного поля. Их видел садовник, их видела старуха молочница, их видел пацан, катающийся на велосипеде. Не приложив особых усилий, Карпенко вскоре уверился в том, что Женя находится внутри дома с узорчатым кирпичным забором.

Прежде чем принимать какие бы то ни было решения, Карпенко обычно подсматривал и подслушивал. Поэтому вместо того, чтобы позвонить в звонок, он отправился в обход особняка, чтобы посмотреть, можно ли незаметно попасть внутрь. С тыла особняк был защищен естественным образом, и неприступный забор заканчивался на краю обрыва.

Бесстрашный Карпенко, улегшись на живот и цепляясь ловкими руками за камни и цветы, начал пробираться к задней стене. В какой-то момент ему показалось, что он не первый проделывает этот путь, – на глаза ему попадались пучки травы, вырванные с корнем, и следы пальцев, скребших грунт. Причем вывороченная земля была совсем свежей. Откуда он мог знать, что буквально за пять минут до него здесь прополз Петя Скобкин?

Окна первого этажа были зарешечены, поэтому ни Скобкину, ни следовавшему за ним по пятам Карпенко ничего не оставалось, как лезть на второй. Благо вся стена была увита плющом, который романтически настроенная Маргарита частенько предлагала использовать своим любовникам в качестве веревочной лестницы.

Первым в спальню Маргариты попал Скобкин. Замерев на месте, он достал пистолет и огляделся по сторонам. На первый взгляд в спальне никого не было. Впрочем, из шкафа раздавались ужасно странные звуки. Конечно, Скобкин не мог знать, что внутри сидит Лоренцио и поедает чипсы.

Простояв на месте достаточно долгое время и определив источник звука, он подкрался к шкафу и уже протянул руку, чтобы пустить дверцу вбок по желобку, когда услышал возню и чье-то натужное пыхтение под окном. Мысленно заметавшись, Скобкин рванул на себя маленькую дверцу в углу и очутился в кладовке, где Маргарита хранила утюг, гладильную доску, фен и множество всякой всячины. С трудом втиснувшись внутрь, Скобкин затаил дыхание и услышал, как кто-то легко спрыгнул на пол комнаты с подоконника.

Тем временем внизу в гостиной супруги Хрюкины, позабыв о Жене, вовсю выясняли отношения. Скандал вошел в ту фазу, когда в ход шла тяжелая артиллерия.

– Ты довела меня до такого состояния, что я был бы рад одному твоему любовнику! Но только одному! – вопил Хрюкин, размахивая руками перед носом жены. – У тебя же их десятки, сотни! Это какой-то дурдом! К нам уже стали приходить люди в поисках своих родственников, пропавших в твоей спальне!

– Моя спальня – не Бермудский треугольник! – кричала в ответ Маргарита, топая ногой в домашней туфле с помпоном. – Ты бесчувственный человек, Хрюкин! Ты просто глыба льда! Ты айсберг! Ты не в состоянии согреть мою постель!

– И именно поэтому там без конца оказываются горячие мужчины?!

Хозяин дома схватил со столика хрустальное блюдо и поднял его у себя над головой.

– Только посмей, обглоданная кочерыжка! – закричала Маргарита. – Я верна тебе, глупец!

– Ты?! Верна?!

– По мере сил!

– Ненадолго же хватает твоих сил!

– Клянусь, ты ошибаешься! – выкрикнула Маргарита уже более жалобно и потянула на себя блюдо. – Отдай, ушибешь ноги.

– Пусть! – едва не разрыдался безутешный Хрюкин. – Пока я надрываю живот на работе, в твоей спальне, словно тараканы, кишат любовники!

– Там никого нет! – с подкупающей искренностью соврала Маргарита. – Я весь день скучала одна. А ты, вместо того чтобы прийти и приласкать меня, хватаешься за хрусталь!

– Я не верю, что там никого нет! – с надрывом сказал обманутый стоматолог. – Убежден, что какой-нибудь бугай уже продавил новый матрац своей игривой задницей! Я вот сейчас поднимусь туда и посмотрю сам!

Он метнулся к ореховому комоду, рывком вытащил на себя ящик и выхватил оттуда маленький, но, без сомнения, настоящий пистолет. Подняв его дулом вверх, он, повеселев, скомандовал:

– Теперь все наверх! Будем веселиться!

– Я не хочу при этом присутствовать! – воскликнула Маргарита, проявляя слабые признаки беспокойства. И, повернувшись к Жене, пояснила: – Сейчас он примется раскидывать подушки и крушить мебель, а я этого не выношу. Отдай мне ключ от входной двери! – обратилась она к мужу.

Мстительно улыбаясь, тот достал из кармана брюк связку ключей и бросил ей. Маргарита метнулась к двери, потом к калитке и, открыв ее, нос к носу столкнулась с женой Леонида.

– Вы кто такая? – растерянно спросила она, пятясь.

Как и предрекал Леонид, его жена ураганом ворвалась в гостиную, но, увидев испуганную Женю и растрепанного Хрюкина с пистолетом на изготовку, прямо на ходу потеряла скорость.

Маргарита вбежала следом.

– Кого-то ищете? – задорно поинтересовался Хрюкин, бочком подвигаясь к ней. – Хотите сказать, что тоже потеряли в нашей спальне своего родственничка, а?

– Мужа, – сообщил ураган, быстро переходя в просто порывистый ветер. – Леонида.

– Леонида! – Хрюкин всплеснул рукой с зажатым в ней пистолетом, и все присутствующие как по команде отшатнулись от него. – Что ж, будем искать!

Он вихрем взлетел по лестнице на второй этаж, а женщины, мелко семеня, побежали за ним, словно жены за разгневанным султаном. Распахнув дверь спальни, Хрюкин ворвался внутрь и безумными глазами оглядел интерьер.

– Ха-ха! – крикнул он, указывая дулом на шкаф. – Вот то место, которое интересует меня больше всего!

– Дорогой, перестань! – гневаясь, закричала Маргарита и вцепилась всеми десятью пальцами в ту руку Хрюкина, которой он сжимал оружие. – Это просто глупо.

Лоренцио, сожравший к тому времени все чипсы и запивший их пивом, громко рыгнул в шкафу.

– Я же говорил, там кто-то есть! – Хрюкин залился радостным смехом и, подскочив к шкафу, оттолкнул дверцу.

Мягко отъехав в сторону, она явила взорам всех присутствующих обнаженного итальянца, прикрывающего чресла пустой банкой из-под пива.

– Ну что? – спросил Хрюкин, оборачиваясь к жене Леонида. – Это он? Леонид?

– Нет, – ответила та, нервно облизывая губы. – Этого я не знаю.

– Тогда можно его пристрелить, – решил Хрюкин, целясь Лоренцио в лоб. Поскольку тот никак не отреагировал на столь угрожающий жест, Хрюкин дополнительно поинтересовался: – Ты готов к тому, чтобы умереть?

– Си! – сказал Лоренцио и рыгнул еще раз.

– Ладно, хрен с тобой! – внезапно смилостивился Хрюкин. – Живи покуда. – Он одним резким движением задвинул дверцу шкафа обратно. – Что ж, значит, Леонид где-то в другом месте.

– Ты сказал, что одного любовника мне простишь! – тут же нашлась Маргарита. – Тем более что он очень важный иностранец и у него дипломатическая неприкосновенность. Кроме того, Лоренцио у меня один. Можешь больше не искать!

– Неужели? – Хрюкин уже вошел в азарт и не собирался сдаваться.

Маргарита, наивно полагавшая, что, кроме Лоренцио, ей больше ничто не грозит, сложила руки на груди и состроила презрительную гримаску.

– Значит, говорите, ваш муж не пришел домой? – пробормотал стоматолог, озираясь. – Посмотрим, где он мог задержаться!

Хрюкин подскочил к кладовке и дернул на себя дверь. Немедленно взглядам всех присутствующих предстал Петя Скобкин, сидящий в скрюченном виде на пуфике Маргариты. В одной руке у него был утюг, в другой – пистолет, причем размером гораздо больше хрюкинского.

– Ну че, народ, может, обойдемся без стрельбы? – предложил Петя примирительным тоном.

Маргарита изумленно вскрикнула, Женя зажала рот ладонью, а Хрюкин, ничуть не испугавшись, спросил, адресуясь, как повелось, к жене Леонида:

– Ну что? Это ваш благоверный?

– Нет, это тоже не он, – жалобно проблеяла та, отчаянно жалея, что ей вообще пришла в голову идея ревновать и ехать домой к любовнице мужа.

– Это… Это мой друг, – робко сказала Женя и встала так, чтобы защитить собой Скобкина.

– Посмотри, что ты сделала с бедной девушкой! – с укоризной сказал Хрюкин, обернувшись к онемевшей жене. – Сначала двоюродный брат, потом друг…

– При чем здесь я? – возмутилась Маргарита.

– Разве это не твоя спальня?

В словах Хрюкина определенно был резон, поэтому его жена воздержалась от возражений. Между тем Лоренцио надоело сидеть в шкафу. За неимением другой одежды он набросил на себя женский халат и стал корябать дверцу. Только отодвинул он ее не вправо, как это делал Хрюкин, а влево. Благодаря чему глазам изумленной публики явился Карпенко, заполнивший собой всю крайнюю секцию шкафа. В отличие от Скобкина, он не доставал оружия, решив, что это ни к чему хорошему не приведет.

– Здрасте! – сказал Карпенко, совершенно не представляя, как себя вести. Судя по тому, что он слышал, стрелять в потолок не имело никакого смысла.

– Костя! – воскликнула Женя, вытаращив глаза. – Что ты здесь делаешь?!

– Хороший вопрос! – громко, но как-то нехорошо рассмеялся Хрюкин. – Что ты здесь делаешь? А ты что здесь делаешь? – спросил он, обращаясь к лупающему глазами Лоренцио. После чего резво повернулся к Скобкину: – А ты?

Маргарита, все это время усердно морщившая лоб, неожиданно произнесла:

– Мне кажется, это воры.

– Отличная мысль! – обрадовался Хрюкин. – Лицо с дипломатической неприкосновенностью плюс шайка из дома Ярославского!

В этот момент позвонили в дверь.

– О! Кто-то еще пришел на поиски. Возможно, у этой спальни гораздо больший резерв, чем я предполагал! – воскликнул Хрюкин и скомандовал: – За мной!

Почему-то все сразу послушались и последовали за ним. Так что пациентка, которая до обморока боялась бормашины, увидела всю ораву разом. Взвинченного и растрепанного Хрюкина с красными глазами и дикой улыбкой на лице, мрачную Маргариту, пришибленную жену Леонида, ошалевшую Женю, сосредоточенного Карпенко, Лоренцио в женском халате, из-под которого сверкали кривые голые ноги, и в довершение всего Скобкина с утюгом в одной руке и большим пистолетом в другой.

– Здра-а-а-вствуйте! – радостно закричал Хрюкин. – Заходите, пожалуйста! И не бойтесь! Ничего страшного с вами здесь не случится.

– Это вы доктор? – спросила девица, от удивления позабывшая обо всех своих страхах.

– Я, я доктор. Пользую пациентов прямо на дому. У меня и бормашина есть! – Он показал в сторону кабинета рукой, в которой был зажат пистолет. – Она не страшная! Вы заходите, не стесняйтесь!

Трусливая пациентка переступила порог и словно сомнамбула направилась к двери, ведущей на второй этаж.

– Нет, в спальню не надо! – сказал Хрюкин и, понизив голос, пояснил: – Там, знаете ли, небезопасно. Люди там появляются и исчезают словно привидения. Причем совершенно бесконтрольно.

– Я, пожалуй, зайду в следующий раз, – пробормотала пациентка, отступая к выходу. – Мне что-то нехорошо.

– А кому тут хорошо? – не пожелал войти в ее положение Хрюкин. – Раз пришли, вам отсюда дороги назад нет. Я вас обязательно вылечу!

Пока стоматолог препирался с девицей, толпа в гостиной начала потихоньку рассасываться. Первой в приоткрытую дверь просочилась жена Леонида, затем Карпенко со Скобкиным. Шествие замыкала Женя. Рядом с Маргаритой остался один Лоренцио в ее расписанном вручную шелковом халате.

– Почему ты до сих пор здесь? – с мученическим видом вопрошала Маргарита любовника, толкая его двумя ладонями в грудь. – Ты выглядишь круглым дураком, ты понимаешь это?

– Си! – отвечал Лоренцио, и это было последнее, что слышала Женя, закрывая за собой дверь.

* * *

Женя довольно долго простояла пнем на краю кукурузного поля, пока Карпенко и Скобкин вели между собою мирные переговоры. Чувствовала она себя в данный момент прескверно. Неужели это она устроила весь тот тарарам, который происходил в доме Хрюкина? И что самое обидное, устроила его совершенно напрасно. Судя по всему, Ян после той знаменательной стычки со стоматологом больше с его женой не встречался. По крайней мере, наличие в спальне Маргариты Лоренцио и возмущенной жены Леонида говорило в пользу этой версии.

Удовлетворенный объяснениями, Карпенко наконец ушел, а Скобкин со скорбной физиономией объяснил Жене:

– Я ему сказал, что у нас… того… отношения…

– Что вы говорите? – пискнула Женя, не зная, что на это ответить.

– Да. Ты вроде как пошла к врачу зуб лечить, а я вроде как приревновал и отправился следом.

– Приревновал к стоматологу?!

– А че? Он богатый. И сосед к тому же.

– И Карпенко поверил?

– А что ему оставалось делать? Ты же видела этот карнавал! Он сыграл нам на руку. В общем, вот тебе телефон моего мобильника, звони, как только понадоблюсь.

– Спасибо, – весьма неуверенно пробормотала Женя. Она очень надеялась, что не попадет в ситуацию, когда ей снова понадобится Скобкин со своим большим пистолетом.

– Да чего там! Меня ведь Ирка просила. Младшая сестра!

Входя в дом, Женя была натянута как струна. Доносчица Пыгова демонстративно пронесла мимо нее поднос с фруктами и стаканом кефира, ничего при этом не сказав. Выходя из Жениной спальни, она захлопнула дверь прямо перед ее носом.

– Благодарю вас, Ирма Гавриловна, – вздохнула Женя.

– Не за что, не за что, – пропела экономка. – У вас, Евгения, теперь новая, интересная жизнь. Надо поддерживать силы. Вечером я принесу еще порцию провизии. Кстати, когда начнете перекусывать, не забудьте, что через пятнадцать минут обед.

К счастью, за обедом дядя ничего не сказал Жене по поводу ее сегодняшних приключений. Возможно, Карпенко вообще не докладывал ему подробностей происшедшего. Хотя Ирма Гавриловна так и шныряла вокруг стола, надеясь стать свидетельницей нагоняя, который дяде полагалось было задать племяннице за дружбу с ужасным Скобкиным.

Не прошло и получаса после обеда, как нервы Ирмы Гавриловны были в очередной раз травмированы, а любопытство понапрасну раззадорено. Телефон в холле внезапно зазвонил – громко и требовательно. Поспешив к аппарату, она схватила трубку и услышала незнакомый женский голос, который сказал:

– Позовите… э-э-э… сестру Яна Ярославского.

– Ждите, – ледяным голосом сказала экономка и неспешно отправилась на второй этаж.

– Вас к телефону, Евгения, – объявила она с обвиняющей интонацией, распахнув без стука дверь Жениной комнаты.

– Кто? – невольно спросила та.

– Как мне кажется, это похитители Яна. Почему-то они хотят поговорить именно с вами.

Женя на ватных ногах спустилась вниз и схватила трубку основательно вспотевшей ладонью. Она подумала, что звонят не похитители Яна, а те люди, которые ее шантажируют.

– Алло? – спросила она, стараясь дышать не слишком шумно. – Кто говорит?

– Это Маргарита Хрюкина, – сообщила трубка задушенным голосом. Судя по всему, жена стоматолога тщательно прикрывала ее ладонью. – Я вот что хотела сказать… По поводу Яна. Я действительно видела его в понедельник. Кажется, это вас так сильно интересовало…

Сердце Жени забилось с удвоенной скоростью. Если Ян пропал не по дороге домой, а прямо здесь, в поселке, круг поисков значительно сужался. Однако Маргарита следующей фразой остудила ее пыл.

– Я видела его в Москве, возле супермаркета. Не знаю, как называется эта улица, но могу подробно объяснить, как туда добраться.

Она громким шепотом описала место, где встретила тогда Яна.

– Было около восьми вечера, – добавила Маргарита. – Я посмотрела на свои часики. Примерно без пяти – без шести минут восемь.

– О чем вы с ним разговаривали? – отважилась спросить Женя.

– А кто вам сказал, что мы вообще разговаривали? Я к нему даже не подошла. Я как раз ловила машину на другой стороне дороги. И мне было не до него. Я… Я была с другим человеком.

– А этот другой человек тоже видел Яна? – на всякий случай поинтересовалась Женя.

– Возможно, видел. Но он ведь не знает его в лицо! Кроме того, он не говорит по-русски, – многозначительно добавила она.

Значит, Маргарита была с Лоренцио! А от него без переводчика, кроме «си», и впрямь ничего не добьешься. Обидно, конечно. Впрочем, грех сетовать. Какая-никакая, а это все-таки информация. Новая информация! Такой, пожалуй, нет даже у Карпенко.

– Я очень вам благодарна за звонок, – искренне сказала Женя. – Возможно, это поможет в поисках. Я просто уверена, что поможет.

– Ян мне очень нравился, – призналась Маргарита. – Хотя в последнее время мы стали уставать друг от друга.

Женя не нашлась, что на это ответить, и, еще раз поблагодарив Маргариту, положила трубку на место.

– Надо было поставить телефон на прослушивание, – заявила Ирма Гавриловна, проходя мимо Жени в кухню. – Я говорила этим людям из милиции, но они заявили, что требований выкупа не будет. Якобы для таких требований уже слишком поздно.

– Это не требование выкупа, – поспешила разуверить ее Женя. – Это частный звонок. Он совершенно не касается денег, понимаете?

– Понимаю, – зловещим тоном сказала Ирма Гавриловна. – Я все понимаю… И гораздо лучше, чем вы полагаете, Евгения.

Женя поторопилась уединиться в спальне, чтобы переварить информацию, полученную от Маргариты.

Итак, если Маргарита не врет, она была последней, кто видел Яна в роковой понедельник. Ян стоял рядом со своей машиной, припаркованной на стоянке возле супермаркета. Или собирался садиться и уезжать, или только приехал – Маргарита не поняла. Единственное, что она могла сказать, что Ян с кем-то встречался там. Или кто-то поджидал его, или он с кем-то прощался. Маргарита уверяет, что он улыбнулся и махнул рукой, глядя в сторону магазина. Ей очень хотелось узнать, кто это, но тут подъехала машина, и у нее не осталось на это времени.

Ян был в той же одежде, в какой уехал из офиса. После долгого допроса следователя Женя могла с точностью до минуты воспроизвести свои действия во второй половине дня понедельника. Она без колебаний подписала собственные показания, в которых говорилось, что Ян ушел с работы в половине восьмого. Хоть Женя редко раскатывала по городу в машине, да и то, если удавалось, в качестве пассажира, было ясно, что Ян из офиса сразу же отправился к тому самому супермаркету, о котором говорила Маргарита. Наверное, там должно было состояться свидание. Женя еще раз напомнила себе, что Ян – очень эффектный мужчина и поклонниц у него наверняка целая дюжина. Кроме того, вряд ли он назначил возле магазина именно деловую встречу. Нет-нет, конечно, личную.

«Надо будет съездить туда и сориентироваться на месте», – подумала Женя и запланировала поездку на завтрашнее утро. На сегодня и так было достаточно переживаний. Заодно она решила захватить с собой видеокассеты, зайти в первый подвернувшийся видеопрокат и спросить, могут ли там определить их принадлежность. В самом деле, допустим, ее муж уехал в командировку и забыл вернуть взятые фильмы. И ей не хочется платить за каждый день просрочки – ведь получится огромная сумма! А она не знает, в каком прокате муж брал кассеты.

Женя усмехнулась. Муж! Муж был для нее сплошной абстракцией. Она никогда не примеряла к себе эту абстракцию, даже в самых смелых мечтах. Так уж получилось, что в своей жизни она не нравилась никому – ни молодым мужчинам, ни старым, ни симпатичным, ни страшным, ни высоким, ни низким. Никто никогда за ней не ухаживал, не приглашал на свидания и даже не звонил по телефону просто так. Женя – страшно сказать! – ни разу не целовалась с парнем. Веня Лаптев с самого детства был только другом, и ничего, кроме дружбы, ему в голову не приходило.

Ночью Жене приснился странный сон. Будто Ира Скобкина сидит в рабочем кресле Яна и, грозя ей пальцем, повторяет голосом экономки:

– Люди часто лгут, Евгения, не забывай этого. Зачем тебе позвонила Маргарита? Вероятно, она преследовала какую-то цель! Не верь никому на слово!

Проснувшись на рассвете, Женя никак не могла прогнать назойливое видение. Может, это был вещий сон? И Маргарите Хрюкиной действительно не стоит верить? Что, если она придумала всю эту историю с Яном, которого она якобы видела возле супермаркета? Придумала для того, чтобы отвести от себя подозрения, а на самом деле это именно она встречалась с Яном в понедельник.

Женя не знала, что делать. Верить Маргарите или нет? Ехать в центр города к супермаркету или же остаться в поселке и следить за домом Хрюкиных? Честно говоря, ее мало прельщала перспектива пролежать полдня в кукурузе, поэтому она остановилась на первом варианте.

* * *

Прежде чем отправиться на описанное Маргаритой место, Женя решила заехать к Лаптеву на работу. После посещения ресторана они не виделись и не разговаривали. Веня вряд ли переживал по этому поводу. Он обладал потрясающей способностью выключаться из жизни, стоило только показать ему светящийся монитор. Однако Жене казалось, что будет некрасиво, если она, втянув Веню в расследование, не расскажет ему о том, как развивались события дальше.

– Что ты надеешься найти возле этого супермаркета? – скептически спросил Лаптев, после того как Женя сообщила ему последние новости.

– Не знаю, мало ли. Может быть, там платная стоянка и служащий запомнил автомобиль Яна. Или там есть киоск, торгующий сигаретами, а в нем работает любопытная девушка, которая обращает внимание на всех симпатичных мужчин, появляющихся в поле ее зрения. Я просто хочу посмотреть.

– А в пакете у тебя что? – поинтересовался подозрительный Лаптев. – Надеюсь, ты не стащила из дому какой-нибудь пугач, чтобы чувствовать себя крутой?

– Нет, там видеокассеты. – Женя потрясла пакетом в воздухе. – Правда, я не слишком хорошо представляю себе, что с ними делать…

– А когда ты снова встретишься со Скобкиной? – перебил ее Веня, напряженно глядя прямо перед собой. – Вы ведь договорились о следующей встрече?

– Ну… Как тебе сказать… У Иры сейчас гастроли.

– Так она уехала из Москвы?

– Да нет, она разъезжает со своими музыкантами по подмосковным Домам культуры. Такое турне местного масштаба. Я оставила ей дядин телефон, а она мне свой.

– Дай посмотреть!

– Веня, ты что, втюрился в эту девушку? Она ведь любит Яна!

– И пусть себе. Я, может, просто хочу с ней поболтать.

– Я от тебя этого не ожидала.

– Тебе-то что? – обиженно спросил Веня. – Если даже я ей позвоню, мир не разлетится на кусочки. Правда ведь? Чего ты надулась?

– Ян – мой двоюродный брат. Я не хочу, чтобы кто-то отбил у него девушку в столь трагический момент его жизни.

– Ладно, уговорила, не буду звонить, – махнул рукой Лаптев. – Тем более что я не уверен, захочет ли прима со мной разговаривать.

– Не думай, что она вся из себя! – бросилась защищать Скобкину Женя. – Она, наоборот, своя в доску.

– Кстати, могу дать тебе бесплатный совет, – сказал Лаптев, с ласковой иронией глядя на свою ощетинившуюся подругу. – Прежде чем ты начнешь бродить с видеокассетами по прокатам, обязательно посмотри, что на них записано.

– Но это просто художественные фильмы!

– Откуда ты знаешь?

Женя покраснела и не нашлась, что сказать. Действительно, откуда она знает? Боже мой, какая же она наивная! Почему ей в голову не приходят самые простые вещи? Наверное, сказывается отсутствие настоящего жизненного опыта. И она еще на что-то надеется! Почему Веня прямо не скажет ей, что идея самостоятельного поиска Яна совершенно нежизнеспособна? Наверное, он просто боится задеть ее самолюбие.

Женя быстро распрощалась с Лаптевым и отправилась в дядину фирму. У нее были ключи как от приемной, так и от кабинета двоюродного брата. А в его кабинете стоял видеомагнитофон. Сотрудники, попадавшиеся ей навстречу, ходили со скорбными лицами. Они тихо здоровались с Женей, словно уже начались поминки. По всей видимости, никто не верил в то, что Ян Ярославский до сих пор жив.

Оказавшись наконец в кабинете, Женя вытряхнула кассеты на стол и задумалась. «Вероятно, здесь собран компромат на Яна, – решила она, сосредоточенно хмуря лоб. – Ведь шантажисты мне тоже прислали видеокассету! А я даже не смогла сопоставить два этих события! Но от Яна, скорее всего, потребовали гораздо больше денег».

Женя уже абсолютно уверилась в правильности собственных умозаключений. Поэтому была страшно разочарована, когда вместо любительской видеосъемки увидела начало того самого художественного фильма, название которого значилось на коробке. Не желая признавать своего поражения, Женя просмотрела обе кассеты от начала и до конца. Потратила кучу времени и, разочарованная, снова засунула их в пакет. Вот тебе и раз! Фильмы. Просто фильмы. Зачем они Яну? Как попали на его стеллаж?

Настроение у Жени испортилось. И почему ей казалось, что она быстро и ловко разгадает загадку? Одно дело – читать детективы, и совсем другое – самой выступать в роли сыщика. В книжках всегда находились случайные свидетели и важные улики, которые можно было интерпретировать, у нее же не было практически ничего. Вернее, может, и было, но она не умела этим воспользоваться.

Понурая, Женя поехала к тому самому супермаркету, о котором ей рассказала Маргарита Хрюкина. Вера в свои силы у нее уже была подорвана, поэтому она довольно уныло оглядывалась по сторонам. Место, где, по словам Маргариты, стояла машина Яна, было ею обнаружено без затруднений. Чуть дальше автобусной остановки, прямо перед поворотом на стоянку. Интересно, почему Ян не повернул туда? Возможно, встреча, которую он тут назначил, была короткой? Ему что-то передали или кто-то просто подсел к нему в машину?

Маргарита сказала, что Ян обернулся и, поглядев через левое плечо назад, улыбнулся и помахал кому-то рукой. Женя перешла на другую сторону дороги, встала на том же месте спиной к магазину, обернулась через левое плечо и… наткнулась взглядом на вывеску «Видеопрокат». В ту же секунду ее плохое настроение улетучилось, как хмурая туча после дождя.

Здание супермаркета оказалось большим и новым. Строителями были учтены удобные подъезды и подходы к магазину, впускавшему и выпускавшему людей через множество стеклянных дверей. Перед входом находилась большая площадка с тележками на колесиках, которые покупатели оставляли после того, как загружали сумки в багажники машин. Слева в здании супермаркета располагалась американская химчистка, а справа – пункт обмена валюты и видеопрокат. Именно его вывеска произвела такое сокрушительное впечатление на Женю.

Она внимательно огляделась по сторонам. Никому не было до нее никакого дела. Дверь видеопроката была из затемненного стекла, однако на ней висела большая табличка: «Открыто». Медленно приблизившись, Женя обратила внимание на часы работы. Ежедневно с девяти до двадцати трех, без перерыва на обед.

Толкнув дверь, Женя очутилась в довольно большом помещении, стены которого занимали стеллажи с коробками из-под кассет. Несколько посетителей бродили по залу, вчитываясь в аннотации. За стойкой возле входа обнаружились две девицы, встретившие появление Жени приветливыми улыбками. Девицы были до того хорошенькими, что хотелось остановиться и любоваться на них. Может быть, это и есть та самая причина, которая заставила Яна выкинуть на ветер шестьдесят рублей?

Приняв от Жени кассеты и проверив их, одна из девушек с огорчением воскликнула:

– А у вас тут сильно просрочено!

Женя, слегка ошарашенная тем, что кассеты и в самом деле оказались из этого видеопроката, даже не сразу сообразила, чего, собственно, от нее хотят.

– Пять рублей за один день просрочки, – сказала та девушка, у которой были короткие волосы и улыбка гейши. – Сейчас подсчитаем.

– Ой! – испугалась Женя. – А у меня только доллары!

– Сходите разменяйте, дверь рядом, – добродушно посоветовала вторая, жгучая брюнетка с тщательно подрисованным ртом.

Пролепетав извинения, Женя выскочила из одной двери и ворвалась в другую. Операции по обмену валюты здесь также совершала девушка. В настоящий момент она разговаривала по телефону. Стрельнув в Женю глазами и увидев, что та копается в своем кармане, она решила закончить разговор. Через стеклянную перегородку ничего не было слышно, и Женя некоторое время наблюдала, как девушка шевелит губами. «И эта тоже очень хорошенькая, – уныло подумала она. – Такое впечатление, что мир просто кишит хорошенькими девушками. Или же судьба посылает их мне в насмешку».

Возвратившись в видеопрокат, Женя заплатила по счету и отправилась бродить среди полок. Она понятия не имела, что делать дальше. Может быть, показать работницам фотографию Яна? Впрочем, поразмыслив немного, она раздумала. Лаптев не раз говорил о том, что она наивна и действует по первому побуждению. Сыщик так поступать не должен. Разве стал бы настоящий сыщик сразу же раскрывать карты и выбалтывать повсюду, что ему нужно? Ведь тот, кто владеет информацией и хочет скрыть ее, тогда примет предупредительные меры. Уничтожит улики, например. С другой стороны, если ни у кого не спрашивать про Яна, как вообще сдвинуть с места расследование?

В конце концов Женя выбрала наугад какой-то фильм и подошла к стойке.

– Вашу карточку, пожалуйста, – попросила брюнетка, показывая ровные зубки.

– А у меня ее нету! – растерялась та. – Фильмы, которые я принесла, мой приятель попросил отдать. – Она моргнула и виновато добавила: – Он заболел.

– Тогда вам нужно завести свою карточку! – сообщила девушка и подвинула Жене типовые бланки договора. – Заполните, пожалуйста.

Выполнив все формальности и спрятав в нагрудный карман рубашки карточку видеопроката и экземпляр только что подписанного договора, Женя вышла на улицу и остановилась в нерешительности.

«Вероятно, про Яна надо расспрашивать не в самом видеопрокате, а в окрестностях. В магазине, например. Возможно, он покупал здесь что-нибудь. Впрочем, что? Он не курил, почти не пил и не заботился о хозяйстве. Продуктами холодильник загружала экономка. Что было делать Яну в супермаркете? Однако, – подумала Женя, – я ничего не знаю о частной жизни кузена и могу здорово ошибаться». Может, он покупал здесь шоколадные конфеты и шампанское для своих пассий?

Тут она вспомнила о девушке из пункта обмена валюты и о том, что Ян носил в бумажнике исключительно доллары. В ее голове помимо воли начал складываться некий план. Подкараулив девушку во время обеденного перерыва, Женя отправилась за ней в соседнее кафе и, купив себе кофе и пирожок, робко подошла к столику, за которым та уже капитально обосновалась.

– Простите, – спросила она нерешительно. – Можно я присяду?

Девица бросила удивленный взгляд на свободные соседние столики и пожала плечами:

– Пожалуйста.

– Извините, что я вас отвлекаю, – еще более жалобно и растерянно продолжила Женя, – но у меня тут такое дело…

И она принялась вдохновенно врать. Она говорила о любви, о чистых чувствах, растоптанных мерзавцем, который, соблазняя ее, такую юную и непорочную, забыл сообщить о жене и двух ребятишках.

– Я подумала, что вы можете мне помочь.

– Я?! – страшно удивилась девушка из пункта обмена валюты.

Женя ничуть не смутилась и быстро спросила:

– Кстати, как вас зовут?

– Оля. Так я не поняла: как я могу помочь?

– Я случайно узнала, что он женат. И когда он в очередной раз позвонил по телефону, спросила у него в лоб. И больше… – Женя правдоподобно всхлипнула, – …больше он ни разу мне не позвонил!

– А вы не знаете, где он живет?

– Не знаю! Ни как ему позвонить, ни как разыскать… Зато я знаю, что он отоваривается в этом супермаркете. И он богат. У него в бумажнике всегда полно долларов. Мне кажется, он часто к вам захаживает. В обменный пункт, я имею в виду.

Оля схватила предложенную фотографию и впилась в нее глазами.

– Точно, я его знаю. Сто раз менял у меня «зелененькие» на рубли. И всегда был с девицей. – Она бросила на Женю сочувственный взгляд. – Такая фифа, отпасть. Длинные белые волосы, ноги от ушей – ну, вы в курсе.

Женя нервно сглотнула.

– А родинка у нее на щеке есть? – спросила она, вспомнив личико Иры Скобкиной.

– Наверняка подрисованная! – фыркнула Оля.

«Вот это номер! – растерянно думала Женя, усевшись на парапет и уставившись на носки своих массивных ботинок. – Значит, Ира частенько встречалась здесь с Яном. Может быть, в понедельник с ним тоже была она? Чего ей стоило обвести меня вокруг пальца? Да ничего! Пара улыбок, вскользь брошенный комплимент – и я уже ее верная подруга. А на самом деле она что-то знает об исчезновении Яна. Возможно, даже принадлежит к банде похитителей!»

Итак, на что направить свою энергию? На слежку за Скобкиной или на наблюдение за видеопрокатом? Женя остановилась на видеопрокате. Правда, лишь потому, что понятия не имела, каким образом, не звоня Ире, узнать ее адрес. И вообще – как она может следить за человеком, который, в отличие от нее, ездит на автомобиле? К тому же Ира сейчас каждый вечер выступает то в Дмитрове, то в Серпухове. Разве Жене за ней угнаться?

Устроившись в тени на скамейке, где восседала пара молчаливых пенсионеров, Женя вновь впала в уныние. Сегодня новые факты будто сами идут ей в руки, но что с ними делать дальше? Может быть, записать на бумагу и попытаться сопоставить друг с другом?

Время тянулось медленно, однако возле видеопроката ничего стоящего не происходило. Женя поднялась и решила, что пора отчаливать восвояси. Завтра она снова отправится повидаться с Лаптевым… Не успела она додумать мысль до конца, как в тот же самый момент увидела Иру Скобкину. Она шла ко входу в магазин, придерживая локтем маленькую сумочку. На ней был красный брючный костюм, отделанный широким белым кантом. Светлые волосы струились по спине. Женя непроизвольно вжала голову в плечи, но Скобкина ее уже заметила.

– Женя! – воскликнула она, всплескивая руками и буквально кидаясь к ней. – Вот так встреча! Ты не меня случайно ждешь?

– Здесь? – растерянно переспросила Женя.

– Ах да, ты вряд ли в курсе, что это наш с Яном любимый магазин! – Ирина взяла Женю под руку и потащила за собой. – Пойдем, прошвырнемся по отделам. У тебя есть лишние полчаса?

– Есть, – не задумываясь, ответила Женя.

– Когда мы с Яном собираемся провести вечер наедине, то едем сюда, чтобы закупить провизию. Здесь отличные готовые салатики. Я люблю картофельный, а Ян сырный.

Навалив тележку продуктов, Ира ринулась к кассе, продолжая делиться с Женей подробностями своих взаимоотношений с ее кузеном.

– Еще Ян иногда брал на вечерок пару неприличных фильмов, – между прочим сообщила Ира. – Тут рядом есть видеопрокат, Ян знаком с тамошним хозяином. Тот ему всегда оставлял что-нибудь особенное, с перчиком. Ну, ты понимаешь, о чем я.

Женя тут же устыдилась своих прежних мыслей. Вот и логичное объяснение тому, зачем Ян захаживал в этот супермаркет и с какой стати записался в видеопрокат! И зря, выходит, она подозревала Иру. Устроила целое представление перед девицей из пункта обмена валюты, хотя могла бы все узнать у своей новой подруги.

– Ах да, вопрос на засыпку: у тебя мой брат не появлялся? – поинтересовалась Ира.

– Ой, я совсем забыла… – Женя принялась сбивчиво рассказывать о том, что случилось в доме Хрюкина. При этом роль Пети приукрасила до невероятности.

– Не может быть! – то и дело восклицала Ира. – Но эта Маргарита! Бывают же такие любвеобильные женщины!

– Извини, – пробормотала Женя, только теперь сообразив, что, рассказывая о связи Яна с женой стоматолога, задела нежные чувства Скобкиной.

Приятно ли той слышать, что у Яна была женщина на стороне? И это не считая официальной невесты. Традиционно покраснев до корней волос, Женя пролепетала что-то утешительное.

– Это все ерунда, – отмахнулась Ира. – Я легко отношусь к мужским шалостям. Главное, чтобы Ян был жив.

– Кстати, – вспомнила Женя, – Маргарита Хрюкина уверяет, что Ян был здесь в понедельник. И не один.

– Где? – удивилась Ира.

– Здесь, возле магазина. В восемь часов вечера. Его машина стояла вон там, – показала Женя рукой. – И он кому-то улыбнулся и махнул рукой.

Ира споткнулась на ровном месте. Тележка с провизией, скрипнув, отъехала в сторону. Женя удивленно посмотрела на подругу. Та стояла как вкопанная, глядя пустыми глазами в пространство.

– Что случилось?

– Очевидно, я слишком многое ему прощаю. Может, у него на каждый день недели – новая девица? – с болью в голосе спросила Ира.

– Не думаю, – неуверенно ответила Женя.

– Ему нравится этот супермаркет, и опять же порнушка под боком. Что, если он возил сюда всех девиц подряд? – Ира до крови прикусила губу. – Что, если я – всего лишь одна из многих?

– Ты действительно так думаешь? – спросила Женя.

– Я не хочу так думать! – с надрывом воскликнула Ира и вдруг без перехода спросила: – А что это у тебя на груди? Я имею в виду – в кармане?

– Это? Это деньги, документы, все самое необходимое.

– Ты прямо как мужчина. Переложи свое добро хотя бы в пакет: посмотри, на кого ты похожа!

Женя стала расстегивать пуговицу на кармане рубашки, а Ира ей помогала.

– Господи, да у тебя тут целый склад бумажек! – говорила она, укладывая все, что доставала, в целлофановый пакет. – Ты бы еще положила все это в стеклянную банку, как старуха, которая боится карманников!

Вечером, перед сном, Женя стала проверять свои сокровища и только тогда обнаружила, что карточка видеопроката, которую она только сегодня приобрела, бесследно исчезла.

* * *

На следующий день Женя снова поджидала Веню Лаптева в сквере возле офиса.

– Ты беззастенчиво срываешь мне обеденный перерыв, – без особых эмоций сообщил Веня, усаживаясь на облюбованную Женей скамью.

– Мы можем пойти перекусить вместе, – предложила она.

– Разумно, – сразу согласился тот, и они направились в кафе неподалеку.

– Веня, у меня проблемы, – сообщила Женя почти официальным тоном.

– Как будто я не знаю! – фыркнул тот. – Пропал твой кузен, ты хочешь уйти от дяди, поэтому задумала сама найти Яна, чтобы получить вознаграждение. Однако все оказалось гораздо сложнее и запутаннее, чем ты себе это воображала, лежа без сна на узкой кушетке в своей спальне.

– Откуда ты узнал о кушетке? – опешила Женя.

– Догадался.

Перед тем как войти в кафе, Лаптев пригладил двумя руками непокорные волосы и придержал Женю под локоть.

– Если ты хочешь втянуть меня в свое расследование, то знай сразу: этот номер не пройдет. Я терпеть не могу сидеть по кустам, особенно когда погода так неустойчива.

– Веня, не финти, на улице стоит жара.

– Зато к ночи обещают перепад атмосферного давления.

– Значит, ты не хочешь мне помогать?

– Я не считаю это разумным.

– А что, если я стану тебе все рассказывать, а ты ограничишься советами и замечаниями?

– Давай, – милостиво согласился Веня. – Такая помощь мне вполне по плечу.

Пока они ели, Женя выложила Лаптеву все в подробностях, о всех своих встречах, разговорах и подозрениях.

– Ну, и что бы ты стал делать теперь? – спросила она с неподдельным любопытством, когда рассказ подошел к концу.

Мужское мнение против женского – разве это не интересно? Что все-таки предложит Венька?

– Я бы занялся владельцем видеопроката, – пожал плечами Лаптев. – Надо выяснить доподлинно, какие его связывают отношения с твоим кузеном. Вдруг деловые? Что, если твой двоюродный брат вложил в организацию этого самого видеопроката энную сумму денег?

– Не думаю, – покачала головой Женя. – Ян – вице-президент процветающей фирмы. Отец не мешал ему работать.

– Господи, откуда ты такая умная? И отметаешь сразу все предположения. А их следует тщательно проверять!

– Ладно, как бы то ни было, я согласна, что владельцем видеопроката непременно надо заняться.

– Ты хотя бы узнала у Скобкиной, как его зовут?

Женя покачала головой, очередной раз обозвав себя в душе не слишком лестным словом. И почему она ничего не делает так, как надо? Упустить из виду столь простую вещь! Придется звонить Ире домой. Женя больно ущипнула себя за кончик носа, словно наказывая за то, что ее отношение к Скобкиной колеблется словно часовой маятник. То она ей верит, то нет. Вчера при расставании – верила. Но ведь только Ира держала в руках все ее бумаги! И после этого карточка видеопроката исчезла!

– Как ты думаешь, зачем было Скобкиной похищать такую безобидную вещь, как карточка? – вслух спросила она у Вени. – Ведь их можно приобрести сколько угодно.

– Есть только один ответ на этот вопрос: она подумала, что умыкнула карточку Яна, – ответил Лаптев, прожевав и с наслаждением проглотив особенно сочный кусочек мяса.

– А на глаз их разве не различить?

– Нет, их может различить только компьютер.

– Но я же не компьютер и не могла извлечь из этого кусочка пластика никакой информации. Зачем ей меня опасаться?

– Глупая ты, Женька! – вздохнул Лаптев. – От тебя эта карточка могла перекочевать в какие угодно руки: к дяде, к его прихвостням, к милиции, наконец! Ведь идет как официальное следствие, так и неофициальное. А ты живешь в доме дяди!

– Хочешь сказать, я проворонила важную улику?

– Вот уж чего не знаю, того не знаю. Что может быть в видеопрокате, в их компьютере? Только сведения о фильмах, взятых напрокат?

– А может быть, у них там база данных для шантажа?! – азартно воскликнула Женя.

– Ага, и четыре человека бесконтрольно шарят по ней с утра до вечера.

– Какие такие четыре человека?

– Работники, Женечка. Ты же сама сказала: когда ты туда пришла, за стойкой сидели две девушки. Но раз прокат работает без выходных, у девушек должны быть сменщицы. Итого, четыре штатные единицы.

– Мне требуется узнать и их подноготную тоже? – мрачно поинтересовалась Женя.

– Не думаю, что твои возможности распространяются так далеко.

– Я вообще не знаю, как мне подступиться к этому дурацкому заведению! – воскликнула Женя. – Ну, взяла я у них фильм напрокат, а что дальше?

– М-м… – сказал Лаптев. – Выясни, как зовут владельца, по каким дням он появляется в своем заведении, сколько проводит там времени и что делает. Эта работа должна оказаться тебе по зубам! А позже посмотрим.

* * *

Следующим утром Женя поднялась ни свет ни заря. Прокат открывался в девять, значит, на месте ей надо быть на всякий случай в начале девятого. Экономка уже не спала, а шуршала на кухне.

– Хотите сказать, что для вас одной необходимо сервировать стол? – с таким неподдельным возмущением спросила она, что Женя мгновенно потеряла аппетит.

– Мне бы просто чашечку кофе и бутербродик… – тем не менее попросила она.

– Ваш дядя не одобряет бутербродов утром. Мне придется бросить дела, встать к плите и готовить вам нормальный завтрак.

– У меня нет времени, Ирма Гавриловна! – тихо, но твердо возразила Женя, решив вообще отказаться от завтрака. Она повернулась и пошла прочь.

Экономка проводила ее ледяным взглядом, но ничего не сказала. «Опять я ей поддалась, – расстроилась Женя. – Когда же наконец у меня достанет пороху дать ей достойный отпор?» Если бы дядя держал себя с ней, Женей, как с настоящим членом семьи, ценил бы ее и баловал, Пыгова наверняка вела бы себя иначе.

Из дома звонить Ире Скобкиной Женя не решилась. Экономка наверняка подслушает разговор, и Женино расследование перестанет быть тайной. Добравшись до метро, она подошла к длинному ряду таксофонов и стала озираться по сторонам. Не прошло и минуты, как к ней подскочила старуха, промышляющая в переходе.

– Вам позвонить? – радостно поинтересовалась она, доставая из кармана телефонную карточку.

– Да, мне на два слова.

– Десять рублей, – твердо заявила та.

Женя кивнула и достала деньги. Потом отвернулась к стене и набрала номер Иры Скобкиной, надеясь, что та еще дома. Ира долго не отвечала, но в конце концов все-таки сняла трубку.

– Алло! – ответила она, длинно и сладко зевая. Однако, несмотря на то что ее внезапно разбудили, голос у нее был добродушным.

– Ира, это Женя.

– Женя? Привет! Что-нибудь новое про Яна? – взволнованно спросила та.

– Нет, пока ничего. Я на минутку. Хотела спросить о хозяине видеопроката. Ну, у которого Ян брал фильмы. Помнишь, ты говорила?

– Порнушки, что ли? Да, конечно, помню. Что ты хочешь знать про этого типа?

– Все, что знаешь ты.

– Так… – Ира, судя по всему, наморщила лоб. – Что я знаю? Во-первых, я знаю, что его фамилия Кокин. Ян зовет его Андрюшей. Ему около тридцати.

– Как он выглядит?

– Как неимущий студент. Нет, честно. Тощий, с выступающими лопатками. Нос хрящеватый, уши оттопыренные, стягивает волосы аптечной резинкой в хвост. При этом, не поверишь, в нем бездна обаяния.

– Он часто бывает в видеопрокате? – спросила Женя.

– Ну, по вечерам Ян всегда его там заставал. Хочешь с ним познакомиться?

– Пока не знаю, – проявила осторожность Женя.

– Ян всегда говорит: «Андрюша, а дай мне что-нибудь из твоего золотого фонда!»

– Но если я скажу так же, он наверняка спросит, откуда мне об этом известно.

– Скажи, что Ян Ярославский рассказал.

– Но если он знает, что Ян исчез, тогда сразу всполошится. Ведь я же как раз хочу сделать все тихо, – жалобно ответила Женя. – У меня расследование, а не просто анкетирование.

– М-да, – согласилась Ира. – Если Кокин знает что-то про Яна, про его исчезновение и если он в этом деле замешан, то твоего вопроса испугается, безусловно. Но тогда что ты будешь делать?

– Я еще толком не решила, – призналась Женя.

– А можно я тоже задам тебе вопрос?

– Конечно.

– Ты все в тех же ужасных ботинках?

Женя поглядела на свои ноги и уныло ответила:

– Да, куда они денутся?

– Я обещала, что займусь тобой, – сказала Ира. – Когда приступим?

– Давай, когда найдем Яна?

– Конечно, я допускаю, что твой сиротский вид помогает быть незаметной в толпе, – неуверенно сказала Ира. – Или ты просто привыкла не выделяться. Но поверь, чувствовать себя красивой не так уж плохо.

– Красивой? – переспросила Женя, а про себя подумала: «Неужели эта потрясающая девушка считает, что бигуди и ботинки сделают меня другой? На самом-то деле я останусь все той же серой мышью – только завитой и в новой обуви».

– Мне бы хотелось, чтобы Ян увидел тебя совершенно другой, – настаивала Ира.

– Тогда он меня не узнает. Кроме того, у меня пока нет никакого настроения для перемен.

– Ладно, – сдалась та. – Кстати, сегодня я буду знать про нашу избушку на Азовском море. Брат Петька обещал пробить это дело. Хочешь, я тебе позвоню вечером?

– Нет, – быстро ответила Женя. – Лучше я тебе.

Если ей будут звонить и дальше, экономка сама начнет прослушивать телефон в холле. Если бы следователи имели представление о ее рвении, они вполне могли бы поручить ей шпионскую миссию.

Видеопрокат еще не открылся. Добравшись до места, Женя уселась на широкий бетонный парапет, который тянулся вдоль супермаркета. Примерно в половине девятого она увидела Кокина. После красочного описания Иры Скобкиной его мудрено было не узнать. Тощий хвост, повисший между выступающими лопатками, и оттопыренные уши ярко-розового цвета были самыми характерными деталями его внешности. Кокин открыл дверь и, не оглядываясь, вошел внутрь. Женя прибавила шагу и проскользнула в помещение вслед за ним.

Дверь лязгнула. Женя остановилась на пороге и беспомощно осмотрелась по сторонам. Потому что Кокин уже куда-то исчез. Но лишь только она сделала первый шаг, как он словно Петрушка выскочил откуда-то из-под стойки.

– Ты кто такой? – голосом сердитого взрослого спросил он, недовольно глядя на Женю.

«Итак, я наконец узнала про себя всю правду, – пронеслось в Жениной голове. – Я вообще не похожа на женщину. Ни с какой стороны».

– Не такой, а такая, – отважилась возразить она.

– Тем более. – Кокин уже возвышался над стойкой, положив на нее руки с музыкальными пальцами. – Видеопрокат еще не открылся. Ты бы вывеску прочитала, – более добродушно добавил он.

– Мне надо узнать у вас… – уперлась Женя.

Кокин подумал, что имеет дело с одной из поклонниц кино.

– Что ты хочешь узнать, деточка? – Он словно повернул в себе какой-то винтик и весь залучился обаянием.

– Дадите ли вы мне фильм?

– Дам, только после девяти, дорогуша. Я же сказал: прокат открывается в девять.

– Но в девять здесь будут люди! А мне нужен необычный фильм – фильм из золотого фонда! – Женя пытливо смотрела в круглые и темные, словно две черничины, глаза Кокина.

Тот дернул бровью, больше ничем не выдав своего замешательства.

– Из золотого фонда?

– Да. Мне нравятся именно такие фильмы.

– Ну надо же, какая ты умница! Так, посмотрим, что там у меня припрятано. – Он снова нырнул под стойку. – «Человек дождя» Левинсона, «Американская ночь» Трюффо…

– Мне бы что-нибудь вроде Тинто Брасса. Или покруче. – Жене казалось, что она прекрасно владеет собой. – Я знаю, что такое золотой фонд.

– Я тоже знаю, – улыбнулся Кокин. – Это лучшие фильмы мирового кинематографа.

– Ну, нет, – уперлась Женя. – Я говорю о других фильмах.

– Что-то я тебя не пойму.

– Мне нужно порно.

– Это ты загнула, детка. У нас только эротика. Вон, посмотри, полка в самом конце. Все очень легкое и приятное. «Заблудившиеся в землянике», например. Думаю, тебе понравится.

Женя, не сводившая с Кокина глаз, шестым чувством поняла, что настаивать не имеет смысла. Все будет впустую. Он не даст ей порнуху.

– А Ян Ярославский говорил, что, если упомянуть про золотой фонд, вы не откажете, – звонко сказала она.

– Ян? – словно бы попробовав на вкус это слово, повторил Кокин. – Сказал тебе?

– Да. И еще он сказал, что у него с вами общие деловые интересы.

– Что ты говоришь? А когда это ты разговаривала с Яном? – вкрадчиво спросил Кокин, медленно выходя из-за стойки. – Сегодня утром? А? Или вчера вечером?

Женя попятилась. Вид у Кокина сделался совершенно злодейский. Особенно поражало хищное выражение его лица. Он подошел к ней и сильно тряхнул за плечи.

– А ну-ка, колись, детка! Откуда ты знаешь Яна Ярославского?

Женя испугалась. Ира не предупредила ее, что у Кокина такие темные глаза. Почти чернильные. Когда смотришь в них с близкого расстояния, становится по-настоящему страшно. Она тихонько взвизгнула и, вырвавшись, бросилась за один из стеллажей. Кокин побежал за ней.

В конце концов они стали лицом к лицу на приличном расстоянии друг от друга. Женя подалась влево, Кокин тоже. Он даже растопырил руки, показывая, что не позволит ей просочиться мимо него. И так, с растопыренными руками, начал наступать. Женя взвизгнула немного громче и побежала вокруг центральной стойки, Кокин вновь кинулся за ней. Когда погоня была в самом разгаре и Женя зашла на пятый круг, дверь видеопроката внезапно распахнулась и одна за другой внутрь впорхнули девушки, которые здесь работали. Кокин и Женя сразу же остановились как вкопанные и воззрились на них.

– Ой! – сказала одна из девушек, таращась на хозяина заведения. – Извините, Андрей, мы не знали, что вы здесь… ну, это… заняты…

– Может быть, нам подождать снаружи? – спросила вторая, потупясь. – Пока вы не закончите с мальчиком.

– Подождите, дорогуши, – забеспокоился Кокин. – Это вовсе не мальчик.

– Ну конечно, – с фальшивым энтузиазмом подтвердила брюнетка. – Ясное дело, не мальчик.

– Скажи им! – потребовал Кокин, вперив в Женю взволнованный взгляд. – Еще не хватало, чтобы мои служащие думали про меня невесть что.

– Меня зовут Женя, – сказала та дрожащим голосом.

– Тьфу, дура какая, – прошипел Кокин и повертел пальцем у виска.

Женя сглотнула и продолжила:

– Я – женщина.

– Очень убедительно, – закатил он глаза. – Ты должна доказать. Иначе…

– Вы меня очень обяжете, если обойдетесь без угроз!

– Мы все-таки подождем снаружи… – пролепетала одна из смущенных девиц.

– Нет, пусть она докажет свою половую принадлежность! – не согласился Кокин.

– Как это я докажу? – возмутилась Женя. – Сходить с ними в баню?

– Ща дошутишься. – Лицо Кокина сделалось по-настоящему неприятным. Куда только делось его недавнее обаяние?

Женя почувствовала, что ей придется уступить. Поэтому без дальнейших разговоров повернулась спиной к девушкам и Кокину и расстегнула на себе рубашку. Распахнув полы, она зажмурила глаза и рывком повернулась к публике, разведя руки в стороны и показывая довольно убогое нижнее белье.

– Вот, смотрите, довольны?

Глаза в этот момент она открыла, и слова тут же замерли у нее на устах. Потому что за полминуты до этого как раз пробило девять, и в дверях видеопроката появились самые нетерпеливые посетители – ватага мальчишек, которые остановились на пороге с открытыми ртами. Девушки, переместившиеся за стойку, нервно хихикали. Кокин пришел в себя первым. Схватив Женю за локти, он повел ее к двери в дальнем конце зала.

– Заходите, дети, не стесняйтесь, – проговорил он, оборачиваясь. – Тетенька рекламирует эротику. Это пока не для вас.

Затолкав «тетеньку» в другую комнату, Кокин отпустил ее и неожиданно рассмеялся:

– Да уж, это был стриптиз так стриптиз!

– Я хочу уйти, – сказала Женя и неожиданно для себя расплакалась.

– Чтоб я сдох! – Кокин поглядел на нее прищурясь.

В этот момент кто-то постучал в дверь. Кстати, комнатка, в которой они оказались, была обставлена совершенно по-домашнему. На окне висели шелковые занавески, из мебели было несколько мягких кресел и стульев, диван, громадные растения в кадках. Главенствовал над всем этим большой телевизор, безмолвно замерший в окружении двух колонок. «Наверное, здесь собирается особый контингент, чтобы смотреть развратное кино», – догадалась просвещенная Женя.

В дверь постучали громче. Кокин приоткрыл ее, и в щелку тотчас же просунулся наглый башмак с щеголеватым узким носом. Затем уже вошел и сам его обладатель – мужчина лет тридцати, с лицом небожителя, слегка приземленным толикой добродушного нахальства. Откинув каштановую челку картинным жестом, он мазнул взглядом по Жене и сказал:

– Давай выпроваживай девчонку, надо поговорить.

За то, что незнакомец не принял ее за мальчика, Женя тут же прониклась к нему невероятной симпатией.

– Ты же обещал, что дашь мне пару месяцев! – возмутился Кокин.

– У меня затык. Так что подсуетись.

– Где я тебе их возьму? Рожу? Ко мне ходит один и тот же контингент. И я не столь популярен, как зоопарк.

– Шутишь, да?

– Я просто не знаю, как еще тебе объяснять…

– Проводи девицу, – напомнил шатен.

– Иди, детка, – сказал Кокин, суетливо подталкивая Женю к выходу. – Топай.

Словно испуганная лань пронесшись по залу, Женя пробкой вылетела на улицу и заметалась перед входом. Потом взяла себя в руки и огляделась в поисках места, откуда можно незамеченной наблюдать за видеопрокатом. Впрочем, интересовал ее конкретно Кокин и никто другой.

Минут через пятнадцать вышел его посетитель, шатен. Сам Кокин появился примерно через час и, насвистывая, легкой походочкой прошел вдоль всего супермаркета. Потом свернул направо и вклинился в массив жилых домов. Перебегавшая от дерева к дереву Женя довела его до девятиэтажки с одним-единственным подъездом, но внутрь входить не решилась. Простояв час истуканом перед этим домом, она решила, что Кокин здесь, по всей вероятности, проживает. Организовал бизнес прямо возле места прописки. Квартиру, конечно, узнать не удалось. С другой стороны – зачем ей номер квартиры? Не станет же она ломиться к нему домой? После сегодняшнего происшествия лучше вообще не показываться ему на глаза.

Итак, Женя выяснила две вещи. Первая – Кокин всерьез обеспокоился, когда услышал имя Яна. Второе – в недрах видеопроката есть комната, где, судя по всему, устраиваются тайные просмотры чего-то недозволенного. Что, если Ян посещал эти просмотры? Возможно даже, он ходил туда не один, а со Скобкиной, например. Но она не захотела Жене в этом признаться.

Для того чтобы выяснить доподлинно, кто и когда наведывается в ту маленькую комнатку, необходимо было установить постоянное наблюдение за видеопрокатом. Женя понимала, что одна она с этой задачей не справится. Нужен по меньшей мере еще один человек. Может быть, обратиться к Пете Скобкину? Ира ведь предлагала. Да он и сам предлагал.

Женя почти сразу отвергла эту мысль. Вот пострелять или подраться его можно пригласить. А сидеть несколько суток на скамейке и глазеть на какую-то там дверь? Нет, это бесперспективно. Венька работает, Ира постоянно в разъездах. И больше никого на примете. Может быть, опять посоветоваться с Венькой? Он ведь обещал интеллектуальную поддержку.

Решив, что мысль хотя и не свежа, но достаточно разумна, Женя отправилась к своему дорогому другу, надеясь, по традиции, отловить его во время обеденного перерыва. Никогда раньше они не встречались так часто, как в последние дни.

– Значит, потайная комната? – задумчиво переспросил Веня, выслушав повествование о Жениных приключениях. – Это интересно.

– Ты думаешь, может обнаружиться связь между исчезновением Яна и этой комнатой? – с надеждой спросила Женя.

– Трудно сказать. Пока я не в состоянии даже вообразить, какая тут может быть связь. Порно, конечно, у нас официально запрещено, но ты же знаешь, что на него смотрят сквозь пальцы.

– Надо последить за теми, кто туда ходит! – высказала Женя взлелеянную по дороге мысль. – В эту комнату. Кто и когда. Я попробую посидеть на стреме…

– А мальчишки там есть? – неожиданно встрепенулся Лаптев. – У нас тут в округе полно мальчишек. Может быть, именно мальчишки согласятся подработать? Сейчас лето, они болтаются по дворам, словно бродячие собаки.

– Не думаю, что у меня получится нанять мальчишек, – неуверенно сказала Женя, которую и саму постоянно принимали за мальчика.

– У меня получится, – покровительственным тоном ответил Веня. – Предоставь действовать мне. Давай-ка растолкуй как следует, где этот твой видеопрокат. Я заеду туда после работы. А тебе советую отдохнуть. Кстати, тебе не жарко в этих ботинках? Лето все-таки.

Женя едва не завопила. В последнее время ее ботинки словно заколдовали. Лаптев не обращал на них внимания ни в прошлом году, ни в позапрошлом. И вдруг – на тебе. Может быть, потратить ту с трудом скопленную тысячу на обувь? Однако Женя боялась остаться в новых башмаках, но без всякого денежного запаса. Вдруг наступят черные дни? Впрочем, она смутно себе представляла, какие дни могут быть чернее этих. Ян исчез, ее шантажируют, а она не в состоянии откупиться. Кстати, скоро придет срок платить по счету. Что она будет делать? Вот если случится чудо, и она найдет кузена…

Вопреки собственным планам Женя отправилась домой и заснула, едва коснувшись головой подушки. Перед тем как лечь, она вычистила свои знаменитые ботинки, разглядывая их с определенной долей отвращения. Именно они заставляют ее в жару ходить в штанах. По крайней мере, в юбке ее не принимали бы за мальчика-подростка. Ведь это обидно. А с Жениным романтическим взглядом на жизнь обидно вдвойне.

Дядя целыми днями пропадал в офисе и встречался с племянницей только вечером за столом. За пять минут до ужина в комнату Жени ворвалась экономка и, застав ее спящей, бесцеремонно растолкала.

– Евгения! Ваш дядя уже спускается в столовую! Немедленно встаньте и причешитесь! Вы похожи на драную кошку.

– Спасибо за комплимент, – сказала Женя, еще толком не проснувшись.

«И почему я терплю все это?» – про себя подумала она. Приближение судного часа – появление шантажистов с кассетой – делало ее с каждым днем все смелее и смелее. По крайней мере, в мыслях. Время от времени эти мысли озвучивались ею просто помимо воли. Самое удивительное, что при этом ничего не происходило – дом не рушился и небо не падало на землю.

Всю ночь Женя ворочалась на своей узкой кушетке, словно постельное белье было раскаленным и не давало возможности полежать спокойно. Ей снились странные, сумбурные сны, и утро не принесло облегчения. Она проснулась взволнованной, словно первоклассница накануне первого сентября. Прокравшись к телефону в холле, сняла трубку и набрала домашний номер Лаптева. Ответил незнакомый мужской голос.

– А Веню можно? – напряженно спросила Женя, в одну секунду нагромоздив массу предположений по поводу того, кто снял трубку.

– Минутку.

– Веня, кто это у тебя в такую рань? – спросила Женя шепотом.

– Экая ты бесцеремонная! Приятель.

– Ты что-нибудь предпринял вчера? Ну, по нашему делу?

– Еще бы! Все, как договаривались. За отчетом отправлюсь завтра.

– Не забыл – прокат работает допоздна. Твои мальчишки не разбегутся до одиннадцати вечера? – с сомнением спросила Женя. – Все-таки у них есть родители…

– Не разбегутся. Я пообещал им хорошее вознаграждение. Кроме того, это такие мальчишки, которые сами себе хозяева.

– Деньги я тебе отдам, – поспешно сказала Женя. – Надеюсь, ты не намекнул этим мальчишкам, для чего все это делается?

– За кого ты меня принимаешь?

– Мне, как я понимаю, в видеопрокат путь заказан. Меня теперь знают в лицо и Кокин, и одна смена девушек.

– Так посиди дома, отдохни немножко.

– Но у меня нет времени сидеть! – возразила Женя. – Со дня на день…

– Что? – подбодрил ее Лаптев.

Женя хотела сказать: «Вновь появятся шантажисты», но прикусила язык.

– Я имела в виду: день ото дня шансы обнаружить Яна уменьшаются.

– Почем ты знаешь?

– Ну, мне так кажется. Если его украли, то могут заморить голодом, или оставить без медицинской помощи, или… Да мало ли что!

– Не надо думать о плохом.

Женя пообещала не думать о плохом и провела весь день в дядином саду, уничтожая старые запасы жевательной резинки. Этот процесс помогал ей успокаивать нервы. Экономка то и дело появлялась на садовых дорожках с инспекцией. «Зуб даю, – подумала Женя, – заберись я в камин, Ирма Гавриловна немедленно принялась бы прочищать дымоходы».

Когда наступил вечер, Женя закрылась в своей спальне и начала переодеваться в домашнюю одежду. Как водится, именно в этот момент экономка явилась в ее комнату.

– Евгения! – воскликнула она таким тоном, будто Женя прошлась по всему дому с ведром грязи и раскидала ее по полу. – Это переходит всякие границы! Вам снова звонят по телефону!

– А что вы так разволновались, Ирма Гавриловна? – спросила Женя, прикрываясь халатом. – Для телефонного аппарата звонки полезны. Если по нему хотя бы время от времени не звонить, он заржавеет.

– Приберегите ваше чувство юмора для молодых людей с золотыми браслетами, – повысив голос, ответствовала она, повернувшись к Жене спиной, в которой, как та подозревала, вместо позвоночника был спрятан негнущийся металлический прут.

«Боже мой, – думала Женя, сбегая по лестнице в холл, – я становлюсь совершенно другим человеком! Я стала возражать любимой дядиной экономке! Надеюсь, она не подожжет мою постель в глухую полночь».

На проводе была Ира Скобкина.

– Ты там как? – спросила она по-свойски. – Держишься?

– Держусь.

– А как твой дядя?

– Он… Он по-прежнему очень расстроен.

– Знаешь, я, кажется, тоже начинаю волноваться по-настоящему. Спать совсем не могу – приходится глотать снотворное. С утра башка от него словно тыква. А по вечерам нужно скакать в барах. Мой, мягко говоря, импресарио вопит, что я теряю форму. Я же думаю только о Яне. Тебе не надо помочь?

– Да вроде нет.

– Придумай для меня какое-нибудь дело, а? – жалобно попросила Ира. – Я не хочу сидеть сложа руки.

– Но ты же целый день занята!

– Не целый день, а целый вечер. Кроме того, если ты скажешь, я изменю расписание.

«Может быть, она хочет знать, чем я занимаюсь? Хочет выведать все о том, как продвигается расследование? Если она причастна к исчезновению Яна, нет лучшего способа стать шпионом в стане противника». Однако в душе Женя никак не хотела признавать Иру ловкой и хитрой обманщицей.

– Ладно. Завтрашний день мы пропустим, а послезавтра с утра, если не возражаешь, вдвоем сходим к Кокину. Боюсь, со мной одной он разговаривать больше не захочет.

– Мы ему скажем, что Ян пропал?

– Как раз это я и хочу сделать. И посмотреть, как он себя поведет. По крайней мере, если он хоть в чем-то солжет и позже мы это обнаружим, у нас появится козырь в руках.

Женя и сама не слишком хорошо понимала, как они смогут что-то обнаружить и получить козырь против Кокина. От Иры, однако, возражений не последовало.

– Когда мне нужно быть готовой?

– Давай в половине девятого. Думаю, это не рано и не поздно.

– Заметано. – Ирин голос слегка повеселел. – Послезавтра встречаемся в половине девятого возле супермаркета.

Женя провела еще одну тяжкую ночь. Утром, чтобы не сойти с ума от безделья, отправилась в кукурузу и часа два наблюдала за домом Хрюкина. Ничего невероятного ей узнать не удалось. Спустя полчаса после того, как стоматолог уехал на работу, к особнячку подкатила иномарка, из которой вышел человек с гвардейскими усами и букетом роз. Сидение в засаде потеряло всякий смысл. До вечера Женя ломала руки, раздражая экономку бесцельным блужданием по дому. Наконец стрелки часов смилостивились над ней, и настало время встречи с Венькой.

* * *

Каждый из мальчишек Лаптева оказался на голову выше Жени.

– Где ты их нашел? – шепотом спросила она, сделав большие глаза. – Я болталась возле этого проката бог знает сколько времени. Никаких праздношатающихся детей там не было!

– Я просто завернул во двор и обнаружил компанию на первой же скамейке, – важно заметил Веня.

Судя по физиономиям мальчишек, они очень серьезно отнеслись к поручению и сразу же зашуршали исписанными листами, вырванными из тетрадок.

– Вот, – сказал один, самый длинный и тощий, который представился Мишкой. – Тут все про хозяина заведения. Во сколько пришел, во сколько ушел, во что был одет.

– И во сколько он ушел? – поинтересовалась Женя.

– Десять минут первого, – охотно пояснил Мишка.

– Ночи?!

– Ночи. Я уже дома был, из окна смотрел в бинокль. Он всегда так поздно уходит после сеанса.

– Какого такого сеанса? – наморщил лоб Лаптев, опередив Женю с ее удивленным восклицанием на долю секунды.

– А вы разве не знаете? Здесь ведь еще и видеоклуб.

– На базе видеопроката?

– Ну да. Там внутри есть зальчик с телевизором.

– Да ведь я там была! – тут же воскликнула Женя. – В зальчике с телевизором.

– Расскажи-ка поподробнее, – потребовал Лаптев у Мишки.

Тот несколько раз кашлянул для солидности и по-мужски коротко объяснил:

– Ну, в восемь и в десять там кинопросмотры. Вечера, конечно.

– А кого пускают?

– На восьмичасовой всех. Плати деньги и заходи.

– А на десятичасовой кого пускают?

– Только членов видеоклуба.

Лаптев и Женя молча переглянулись.

– Но ведь в видеопрокате нет ни одного объявления о существовании этого самого видеоклуба! – не удержалась и возмутилась Женя.

– Ну, все и так знают, – пожал плечами Мишка. – Все, кто туда ходит. Местные.

– А если я захочу стать членом видеоклуба? – поинтересовался Веня.

– Там деньги нужно платить. За членство, – подал голос второй мальчик, загорелый до черноты. – Говорят, они там пьют кофе и пиво. Поэтому наверняка все дорого.

– Говорят! А кто говорит? – снова спросил Веня.

– Наши говорят, – пожал плечами тот.

– Отлично, – понизив голос, сказал Веня, обращаясь к Жене. – Это уже кое-что.

– Да? – непонимающе уставилась она на него.

– Вспомни: Ян подъехал сюда около восьми часов вечера. Если принять во внимание сведения Маргариты, кто-то ждал его возле видеопроката. Возможно, с этим кем-то он отправился на восьмичасовой просмотр.

– Это могла быть Скобкина! – тут же предположила Женя. – Это ей он махнул рукой и улыбнулся, выходя из машины!

– Но это мог быть и сам Кокин, – добавил Лаптев.

– Да вообще кто угодно.

– Согласен.

– И что теперь?

– Теперь нам надо выяснить, что в тот день был за просмотр в восемь часов и кто на нем присутствовал. Хотя бы в общих чертах.

– Как же мы это выясним?

– Уж как-нибудь. А вам никогда не было любопытно, – снова повернулся он к юным сыщикам, – что там, на этих видеопоказах? Может, что-то эдакое?

– Да вроде нет, – пожал плечами Мишка. – Наши говорят, что там обычные голливудские новинки.

Судя по всему, загадочные «наши» были неким собирательным образом.

– А вы не в курсе, – обратилась теперь уже Женя к мальчишкам, – хозяин заведения всегда присутствует на видеопоказах?

– На восьмичасовых нечасто, а на десятичасовых всегда, – уверенно ответили те. – Мы уже тут поговорили с нашими.

– Понятно, – одобрительно протянул Веня. – А девушки, которые раздают фильмы, остаются после восьми?

– Прокат же до одиннадцати работает! Они за стойкой и сидят, – напомнил Мишка.

– Ах, ну да, я забыл.

– Кстати, днем они все время куда-то ходят, – добавил третий парень, до сих пор не принимавший участия в разговоре и пробормотавший, что его зовут Павлом.

– В каком смысле? – нахмурился Веня. – Куда ходят?

– Я могу все рассказать, – оживился Павел, доставая из кармана записку. – Вы мне велели за ними наблюдать, я и наблюдал. Сначала ходила та, что со светлыми волосами. У меня тут записано время. И адрес. Даже с квартирой, я прокрался за ней в подъезд.

– То есть она ходила в какую-то частную квартиру? – уточнил Веня.

– Точно. Пробыла там примерно час, а потом вернулась на работу. Часа через два ушла вторая. Она на троллейбусе две остановки ехала.

– И тоже вошла в частную квартиру?

– Тоже. Но эта вышла очень быстро. А потом, к вечеру, она еще раз туда же ездила.

– Слушай, – сказал Лаптев, подмигивая Жене. – Этот прокат – весьма примечательное местечко.

– Как вы думаете, а я могу стать членом видеоклуба? – спросила Женя задумчиво.

– Если бабки есть, то сможете! – уверенно откликнулся Мишка.

– А к кому мне надо подойти, чтобы меня записали в члены?

– К хозяину или его помощнику.

– Какому помощнику? – хором спросили Лаптев и Женя.

– Так вы вообще ничего не знаете… – протянул Мишка и покровительственным тоном объяснил: – У хозяина еще помощник есть. Просто он сейчас болеет. Его Вованом зовут. Нормальный мужик. С ним можно договориться. Если чего поступит стоящее, всегда скажет.

– Слушайте, а между нами, девочками, – ухмыльнулся Веня, кое-как изобразив добродушие, – этот Вован вам не дает порнушку поглядеть? Из-под полы?

– Не-е-е… – хором протянули ребята. – Только то, что на полках. Там есть всякие такие фильмы… – Павел тихо хихикнул, покрывшись неровными пятнами румянца. Можно было предположить, что он уже пересмотрел весь эротический репертуар.

– Так, – подвел итог Лаптев. – Сдавайте свои записи и получайте деньги. Если что еще будет нужно, я позвоню. Вы готовы будете поработать сыщиками, коли придется?

– Да! Конечно! Заметано! – ответили все трое с энтузиазмом.

Женя и представить себе не могла, что уже на следующий день будет вспоминать о беседе с этими самыми мальчишками, стуча зубами от страха.

* * *

– Пойдем куда-нибудь, дернем по чашечке кофе или по бутылочке пепси, – предложил Лаптев, когда они наконец остались одни. – Надо обмозговать ситуацию.

– Информации слишком много для меня одной, – пожаловалась Женя, когда они устроились за столиком открытого кафе, обнаруженного неподалеку. – Как я буду все это проверять? Видеоклуб, ночные показы, отлучки девиц во время рабочего дня, еще этот Вован, который сейчас болеет…

– А знаешь, ты один раз уже сглупила, – неожиданно сообщил Лаптев.

– Когда это? – почти что обиделась Женя.

– Когда следила за Кокиным. Тебе надо было следить не за ним, а за тем шатеном, что приходил к нему, глупая ты голова. Ведь, судя по всему, он пришел, чтобы с Кокиным выяснить отношения.

– Судя по всему, да.

– А ты его упустила. Вот кто это такой? Может быть, Кокина самого кто-то шантажирует?

– Веня, – жалобно сказала Женя, – для меня все это слишком сложно. Я всего лишь безмозглая курица.

– Однако ты взяла на себя определенные обязательства. Человек не должен отказываться от своих слов и намерений, иначе в один прекрасный момент он перестанет себя уважать.

Женя была абсолютно убеждена, что не перестанет себя уважать из-за такой глупости, но вслух решила этого не говорить. Ах, если бы не шантажисты! Женя будто слышала, как тикают часы, отсчитывая последние минутки ее благопристойной жизни. «Интересно, где они ко мне подойдут? – думала она, незаметно озираясь по сторонам. – Это может случиться каждую минуту и буквально где угодно. Надеюсь только, Веня при этом присутствовать не будет».

– Завтра утром я встречаюсь со Скобкиной, – сообщила она Лаптеву, спохватившись, что до сих пор не рассказала ему про ее звонок. – Мы с ней вдвоем пойдем к Кокину выяснять отношения.

– Ну и глупо, – тут же заявил тот.

– Глупо – не глупо, но если Кокин виновен, наш визит его растревожит.

– Он же не пчелиный рой, – пробурчал Веня.

– Но если он замешан в деле о похищении, то засуетится! – азартно сказала Женя. – Куда-нибудь поедет, будет встречаться с людьми…

– У Кокина есть автомобиль? – тут же спросил Лаптев.

– Не знаю.

– Наверняка есть. Я просто убежден в этом. И когда он начнет, как ты выражаешься, ездить и встречаться с людьми, ты с разинутым ртом останешься стоять возле его подъезда.

– А вот и нет! – возразила довольная Женя. – Ира Скобкина всегда на колесах. А завтра мы пойдем на дело вместе с ней.


Женя приехала к супермаркету гораздо раньше, чем было условлено. Каждая ночь теперь была для нее испытанием. Она не спала, а время от времени впадала в полудрему и с каждым днем выглядела все бледнее и прозрачнее. Вот и на этот раз она вскочила ни свет ни заря, тем более что подвернулся повод: надо было выгладить одежду, которую она по заведенному давным-давно распорядку простирывала и высушивала с вечера к утру. Одеваясь, она машинально отметила, что воротничок рубашки истерся почти до дыр, а отвороты рукавов неаккуратно мохнатятся. Впрочем, у нее в шкафу висела еще одна похожая рубашка, сохранившаяся со времен интерната.

Супермаркет пока не открылся, но спешащих по делам людей вокруг было множество, на автобусной остановке и стоянке маршрутного такси стояли длинные очереди, частные автомобили, ночевавшие под открытым небом, то и дело трогались с места и выезжали на шоссе, чтобы до вечера раствориться на улицах Москвы. Женя блуждала взглядом по окрестностям, время от времени рассматривая пешеходов. Она вообще ни о чем не думала и даже тихонько насвистывала – привычка, от которой она поклялась себе избавиться, когда ее в первый раз приняли за мальчика.

Было восемь часов пятнадцать минут. Четверть часа до условленной встречи с Ирой. Именно в этот момент из-за угла супермаркета появился дядин прихвостень Костя Карпенко. Он шел прямо на Женю, но не видел ее. Лицо у него было таким сосредоточенным, словно он решал в уме интегральное уравнение. Женя поняла, что если сейчас развернется и побежит, то Карпенко мгновенно узнает ее. А если останется на месте, он машинально вскинет на нее глаза. Дело в том, что на дорожке перед еще закрытым супермаркетом они были одни. Ну, так уж получилось волею злой судьбы.

«Что делает здесь Карпенко в столь ранний час?» – пронеслось в ее голове. Затем мысль стала более конкретной: «Что вообще делает здесь Карпенко?» В Женином животе стало холодно и пусто. Надо срочно спрятаться. Но куда?! Она попятилась к стене магазина и вжалась в нее спиной. Карпенко неумолимо приближался. Причем довольно быстрым шагом. Еще минута – и он, конечно, ее увидит. Это совершенно не входило в Женины планы. Поэтому она ничтоже сумняшеся вытряхнула из захваченного с собой пластикового пакета все, что там было, и проворно надела пакет себе на голову. После чего села на корточки и затаила дыхание.

Прошло несколько страшных томительных минут. В пакете было темно и жарко. На всякий случай она досчитала до шестидесяти. По ее понятиям, Карпенко должен был уже пройти мимо. И он действительно прошел. Женя приподняла пакет и с жадностью вдохнула свежий воздух. Потом освободила глаза и убедилась, что Кости поблизости нет. Зато есть кое-кто еще.

Прямо перед ней стоял милиционер с квадратным подбородком и нахмуренными бровями.

– Токсикоман? – устало спросил он и ткнул Женю носком ботинка, как будто она была падалью, валявшейся на обочине.

Такое отношение к себе ее рассердило. Мало того, что никто не признает в ней девушку, так теперь ей еще приписывают всяческие пороки! В импровизированной шапке из пакета Женя вскочила на ноги и, выпятив грудь, довольно воинственно заявила:

– Я – женщина!

– О-о, как надышался-то! – пробормотал милиционер и зачем-то полез в карман. – Женщина, едрена вошь! Мерилин Монро!

Он протянул свободную руку и надвинул пакет Жене на глаза.

– У меня есть паспорт! – закричала та, шумно освобождаясь. Волосы, наэлектризовавшись, встали дыбом, и выглядела она, словно дикобраз, собравшийся в атаку.

В этот драматический момент провидение в качестве доброй феи послало Жене Иру Скобкину. Ира возникла в пятне солнечного света, прекрасная и недосягаемая, как мечта космонавта.

– Что здесь происходит, капитан? – пропела она мелодичным голоском и захлопала ресницами с таким усердием, словно собиралась поднять с их помощью ветер. – Моя младшая сестра снова шалит на улице?

Милиционер, которого Ира умышленно повысила в чине, окинул пристальным взглядом белокурую красотку в дорогой одежде и уже более мирным тоном переспросил:

– Младшая сестра? Вот эта вот? – Он большим пальцем через плечо показал на Женю. – Она валялась возле урны с пакетом на голове.

– Ну, да, да, валялась! – с энтузиазмом подхватила Ира, мазнув по Жене беспокойным взглядом. – Это она от отчаяния. Мать заставила ее сделать новую прическу. Вы только посмотрите на нее!

Милиционер несколько раз моргнул, словно подражая Скобкиной, и уставился на прикусившую язык Женю. Зрелище, конечно, было не для слабонервных.

– Хорошо, что она себе урну на голову не надела! – продолжала наседать Ира. – Я бы, наверное, сразу утопилась в реке. Возможно, она хотела покончить с собой? Хотела? – обратилась Ира к Жене.

Та, не в силах вымолвить ни слова, несколько раз энергично кивнула головой.

– Вот видите, как вовремя вы подоспели! – продолжала распинаться Ира. – Вы тако-ой профессионал! Просто невероятно! Надо написать про вас в газету.

Ира схватила Женю за локоть и потащила за собой.

– Не волнуйтесь, капитан, я о ней позабочусь! – напоследок пообещала она.

– Невозможно поверить, что у вас одна и та же мать, – пробормотал милиционер в спину удалявшейся парочке.

– Ну ты, детка, даешь! – закатила глаза Ира, когда им удалось скрыться с глаз блюстителя порядка. – Зачем-то села возле урны… И этот милиционер! Полный кретин! Хотя… выглядишь ты, конечно, почти как бомж. На каком месте находятся глаза у твоего дяди? Впрочем, Ян тоже хорош. Когда мы его найдем, я устрою ему хорошую взбучку.

Только теперь Женя поняла, что Ира взвинчена сверх всякой меры. Даже невооруженным глазом было видно, на сколь бледное лицо была наложена с утра дорогая косметика.

– Спасибо, что ты меня выручила, – сказала Женя, медленно приходя в себя. – Ты квартиру Кокина знаешь?

– Знаю.

Женя не стала рассказывать Ире про Карпенко, который появился как раз из-за того угла, куда они теперь свернули. Однако этот факт ее страшно беспокоил. Не нужно быть особо сообразительной, чтобы догадаться, откуда он шел. Может быть, Ян действительно тесно связан с Кокиным? У них общие дела и какие-то проблемы? И Карпенко в них тоже замешан по уши? Судя по всему, настроение у него после встречи с хозяином видеопроката было не ахти.

– Нам на третий этаж, – сказала Ира, нервно постукивая ногой в ожидании лифта. – Ты будешь разговаривать или я?

– Я начну, а там посмотрим, – ответила Женя, отчаянно мечтая выглядеть так, как Скобкина, – эффектно и раскованно.

Лифт наконец добрался до первого этажа, медленно и неприветливо раздвинул двери.

– Надо было идти пешком, – заметила Ира, отчаянно кусая губы. – Этот лифт внушает мне определенные подозрения.

– Чего это ты так волнуешься? – спросила Женя, пытливо глядя на нее. – Уж перед твоим-то носом Кокин дверь не захлопнет!

Ира ничего не успела ответить, потому что в этот момент лифт как раз допыхтел до третьего этажа. Как только потенциальные гостьи Кокина шагнули на площадку, они сразу же увидели женщину средних лет, в шортах и обвисшей футболке, которая собиралась войти в интересующую их дверь.

– Простите, вы тоже сюда? – вежливо, но при этом слегка надменно спросила Ира, в упор разглядывая незнакомку.

– Да вот, – довольно весело ответила та, – вышла мусор вынести, а у Дрюни дверь открыта. Я соседка, Наталья меня зовут.

Дверь в квартиру действительно была приотворена.

– Я звоню, кричу, а никто не отзывается, – все так же бодро добавила Наталья.

– Дрюня – это Кокин? – уточнила Ира.

– Ну а кто ж? Дрюня, Андрей то есть.

Женя с Ирой переглянулись. Ира была такая бледная, как будто ее только что отштукатурили.

– Может быть, зайдем? – робко предложила Женя, уже подозревая худшее.

– Конечно, зайдем! – с энтузиазмом подхватила соседка Наталья. – Чур, я первая.

Она широко распахнула дверь в квартиру Кокина и как слон затопала по коридору, громко выкрикивая:

– Дрюня, блин горелый, ты где?

Кокин обнаружился в большой комнате на ковре. Лежал он на спине, широко раскинув руки в стороны. На столе – аккуратно выведенная записка: «В моей смерти прошу никого не винить. Не смог рассчитаться с долгом чести». Рядом стоял пустой пузырек из-под таблеток с труднопроизносимым названием.

– Дрюня! – крикнула Наталья и кинулась проверять у Кокина пульс.

На проверку ушло совсем немного времени.

– Умер! – возопила она и, не поднимаясь с колен, рухнула рядом с телом, закатив глаза. Это было так неожиданно, что Женя, никогда воочию не видевшая покойников, даже не успела испугаться.

– Нам надо бежать, – дрожащим голосом сказала она и обернулась к Ире.

Та стояла, держась двумя руками за край стола. Цвет ее лица изменился с белого на серый.

– Мне, кажется, немножко не по себе! – пробормотала она и, качнувшись влево, а потом вправо, повалилась на пол следом за Натальей.

Первым Жениным порывом было кинуться к ней, но в этот самый момент в комнату ворвался здоровенный подвыпивший мужик в тренировочных штанах и красной боксерской майке. Морда у него была небритая и насупленная.

– Эй, Андрюха! – зычно закричал он, но, увидев три лежащих рядком тела, прервался на полуслове. Очередной крик застрял у него в горле и отчетливо булькнул там несколько раз.

– Кокина убили, – тонким голосом сообщила Женя свое собственное экспертное заключение и пальцем показала на труп.

Мужик перестал булькать и длинно, с чувством выругался, не сводя глаз с представшей перед ним картины. Потом не глядя нашарил на столе телефон и набрал «02».

«Боже мой! – в панике подумала Женя. – Сейчас сюда нагрянут милиционеры и заметут нас. Потом позвонят дяде. Придется объясняться с ним! Какой ужас!»

– Милиция? – завопил между тем мужик, услышав в трубке отклик. – Тут массовое убийство!

Он принялся путано объяснять, кто он такой и по какому адресу находятся многочисленные тела убитых. Женя почувствовала внезапную тошноту и поняла, что если наклонится, то ее тут же вывернет наизнанку. Оставшись стоять, она постучала своим массивным ботинком по ноге Скобкиной, надеясь, что та как-нибудь сама придет в себя.

– Эй, ребенок, не трожь труп! – пригрозил мужик в майке и добавил в трубку: – Так я же говорю – тройное убийство! Три трупа!

В этот момент Наталья открыла глаза и, закряхтев, начала подниматься на ноги. Мужик от неожиданности отпрыгнул от стола, а телефон полетел на пол.

– Ах ты, мать твою так! – закричал он и, торопливо подняв аппарат, пояснил в трубку: – Двойное, двойное убийство! Трупов только два! Один труп оказался живым. Вот он, встал, идет прямо на меня. Нет, я не пьян. Клянусь мамой!

Тем временем поднявшаяся на ноги Наталья, увидев бездыханную Скобкину, наклонилась и без всякого предупреждения влепила ей королевскую затрещину.

– Вставай, мать, – сказала она, – негоже рядом с покойником валяться.

Повинуясь этому призыву, Ира слабо зашевелилась, открыла глаза, полежала несколько секунд, глядя в потолок, потом перевела взгляд на Женю и, охнув, встала на четвереньки, после чего проворно приняла вертикальное положение. Мужик, который все еще разговаривал с милицией, снова громко помянул мать, сопроводив сие выражение другими, более витиеватыми.

– Эй, слышите, второй труп тоже ожил! – сообщил он. – Остался только один. Нет, признаков насильственной смерти нет. Нет, крови нет. Нет, я его не трогал!

– Нам всем надо выйти на воздух, – как могла, твердо заявила Женя и потянула Иру к выходу из квартиры.

– Сейчас, – говорил между тем обалдевший мужик. – Я попытаюсь привести его в чувство.

Он положил трубку на стол и уже было направился к Кокину, когда Наталья преградила ему путь.

– Умер Дрюня, – веско сказала она. – Я проверяла.

– Дай я сам посмотрю.

– Пошел ты!

Они начали толкаться и обзывать друг друга непристойными словами. Воспользовавшись этим обстоятельством, Женя с Ирой, взявшись за руки словно школьницы, быстро-быстро сбежали вниз по лестнице и выскочили из подъезда.

– Скорее к моей машине! – прошипела Ира.

– А где она?

– На платной стоянке, там, – Ира махнула слабой рукой.

Когда они наконец плюхнулись на сиденья автомобиля, Ира дрожащим голосом спросила, тупо глядя через стекло на улицу:

– Ты думаешь, его убили?

– А ты?

– Но ведь записка!

– Все очень странно, – сказала Женя. – Как только мы начали искать Яна через видеопрокат, Кокин решил покончить с собой. Да, все очень странно.

* * *

Эту же самую фразу вскоре повторил Веня Лаптев. После того, как Женя ему все рассказала, в том числе и о внезапном появлении возле супермаркета Кости Карпенко, Веня схватился рукой за подбородок и, помяв его, заявил:

– Все очень странно.

– Может быть, именно Карпенко убил Кокина?

– Как? Заставил написать записку, съесть горсть таблеток и подождал, покуда они подействуют? – задумчиво переспросил Лаптев и тут же добавил: – Впрочем, почему бы и нет?

– А смысл? – спросила Женя.

– Ну, ответить на этот вопрос – значит, раскрыть мотив убийства! – глубокомысленно заявил Веня. – Возможно, твой кузен уличил Карпенко в каких-нибудь неблаговидных поступках. Или в нечестной игре. Допустим, Карпенко собирал досье на твоего дядю. Внутренние службы безопасности самых разных фирм делают это сплошь и рядом.

– Ну, и дальше?

– Карпенко убил разоблачившего его Яна, а Кокин, как партнер Яна, каким-то образом узнал об этом. Поэтому Карпенко убил и Кокина тоже.

– Но Карпенко вряд ли стал бы убивать Кокина сам!

– Почему нет? Найми он исполнителя, пришлось бы расправляться с ним тоже. Лишние хлопоты! Профессионалы после себя «хвостов» не оставляют.

– А что, если это Ира? – ненавидя себя, высказала предположение Женя. – Возможно, она не хотела, чтобы я встретилась с Кокиным и говорила с ним о Яне? Ей лучше всех было известно, на какой день и час назначена эта встреча. Допустим, она обратилась за помощью к своему брату…

– Это к тому, что забрался в дом Хрюкина с большим пистолетом?

– Ну да.

– А что, если схема гораздо элегантнее? – внезапно оживился Веня. – Узнав, что ты собираешься вплотную заняться Кокиным, Скобкина позвонила Карпенко.

– То есть ты думаешь…

– А почему бы и нет? Карпенко мог ее соблазнить. Он мог ее шантажировать. В конце концов, никто доподлинно не знает, какие вообще у этой девицы были отношения с твоим кузеном. Та записка, которую ты нашла в конверте вместе с деньгами, еще ничего не доказывает.

– Но если Кокина действительно убили, кто бы ни был инициатором, – сказала Женя, разглядывая свои руки, – это может означать только одно: Яна тоже убили.

– Еще не факт. Это может также означать, что Ян вляпался в какое-то крупное дело. Возможно, он жив и отчаянно нуждается в помощи. Ведь бизнесменов убивают чаще всего открыто, без всякой конспирации.

– Может быть, тело Яна никто и не прятал, его просто не нашли! – возразила Женя. – Лежит оно в каком-нибудь овраге…

– Ерунда, – отмахнулся Веня. – Подмосковные леса кишат грибниками и алкоголиками. Не бери в голову. Ты настроилась найти кузена, так ищи его!

– Венечка! – Не выдержав наплыва чувств, Женя двумя руками вцепилась в неподвижную кисть Лаптева. – Но мы-то с тобой как засветились!

– С этими мальчишками? Н-да, это неприятно, но не смертельно. Кроме того, возле тела Кокина была найдена записка, указывающая на то, что хозяин видеопроката покончил жизнь самоубийством.

– Но ты ведь в это не веришь!

– Я не верю. А милиция может поверить. Ведь те милиционеры, которые расследуют дело об исчезновении Яна Ярославского, понятия не имеют о том, что Кокин был с ним знаком и покончил с собой именно в тот момент, когда мы на него вышли.

– Господи, да разве мы представляем для настоящего убийцы какую-то опасность?! – возмутилась Женя. – Убивать Кокина из-за того, что я решила с ним поговорить!

– Ты смотри на дело шире. Зацепились мы за эту связь, значит, могут зацепиться и другие!

– Хочешь сказать, мы спровоцировали убийцу?

– Держи себя в руках. После нашей милой беседы мне придется идти в аптеку за лейкопластырем.

Тут только Женя сообразила, что изо всех сил впилась ногтями в беззащитную ладонь Лаптева.

– Бог мой! – пискнула она. – Я тебя расцарапала! Чего же ты молчал?

– Тебе нужно было выплеснуть эмоции, соприкасаясь с живым телом, – глубокомысленно изрек Веня.

– А если милиционеры засомневаются в том, что Кокин покончил с собой? Начнут следствие и сразу же узнают, что два человека вынюхивали все про Кокина. Мальчишки дадут им отличное описание… Может быть, даже составят фотороботы.

– Ну и что? – пожал плечами Веня. – Подумай сама: какое ты имеешь отношение к владельцу этого видеопроката? Нет между вами связи! А уж между ним и мной и подавно! Так что нас не найдут.

– Действительно, – пролепетала Женя. – Я как-то об этом не подумала…

– Но светиться там больше, конечно, не стоит, – добавил Веня. – По крайней мере, в том же самом виде. – Он задумчиво поглядел на Женины ботинки.

– У меня нет другой обуви, – быстро отреагировала та.

– Ты знаешь, – совершенно неожиданно заявил Лаптев, – я в состоянии купить тебе босоножки. Просто по дружбе.

Женя почувствовала, что у нее на глаза наворачиваются слезы, и изо всех сил помотала головой, показывая, что относится к этому предложению резко отрицательно. Ей было стыдно.

– Ладно, замнем для ясности, – пробормотал Веня. – У меня на работе этап повышенного риска.

– Что это значит?

– Это значит, что, если мы не будем вкалывать как лошади, нас могут расформировать.

– Но ты ведь не останешься без работы! – горячо возразила Женя.

– Чтобы найти новую работу, надо будет вступать в контакт с социумом: увольняться, рассылать резюме, ходить по объявлениям… Меня это, честно говоря, не прельщает. Так что уж лучше я повкалываю.

– Это тонкий намек на то, что ты бросаешь наше расследование? – жалобно спросила Женя. – И я останусь один на один с дядей, с милицией и с Карпенко?

– Нет, я этого не говорил! – поспешно возразил Лаптев. – Все мое свободное время я торжественно отдаю тебе. Мы ведь друзья! И знай, Женька, если что случится… ну, по-настоящему серьезное, ты всегда можешь на меня рассчитывать.

* * *

Трогательные слова Лаптева согревали Женю всю дорогу до дома. Только они и отвлекали ее от воспоминаний обо всех тех ужасных вещах, которые произошли за последнее время. «Надо выудить из холодильника валерьянку, наглотаться и залечь до самого вечера», – решила Женя. Однако ее грандиозным планам не суждено было сбыться. Едва она перетащила ноги через порог, зазвонил телефон в холле.

Женя так привыкла бояться экономку, что среагировала тут же. «Если это мне, – пронеслось у нее в подсознании, – Пыгова просто сдохнет от злости». Пуганой мышкой шмыгнула она к аппарату и схватила трубку.

– Алло! – раздался из трубки высокий, слегка гнусавый и потому незабываемый голос шантажиста Пончика.

– Это я, – обреченно отозвалась Женя, не дожидаясь вопроса. – Говорите.

– Жду тебя у памятника Пушкину в шестнадцать ноль-ноль, – сообщил Пончик. – Деньги не забудь.

– Но я…

Однако телефон уже наполнял окружающее пространство коротким пиканьем.

Подняв голову, Женя увидела в дверях кухни Ирму Гавриловну, смотревшую на нее с мерзопакостной улыбочкой.

– Это мне звонил тот парень с золотыми цепями, – с деланой кротостью пояснила Женя. – Срочно хочет встретиться. Скучает.

Женя хамила. В сущности, ей нечего было терять. Сейчас она поднимется наверх, возьмет свой тюбик детского крема, смену нижнего белья и… Куда она пойдет? Конечно, Ира отдала ей деньги, найденные в конверте, но они вряд ли решат все ее жизненные проблемы.

Загвоздка, в сущности, была в том, что Женя привыкла считать себя беспомощной. Одинокой брошенной сироткой. И, что бы ни случалось с ней в жизни, она упорно играла эту роль, хотя давно могла бы все изменить. Эдакая разновидность самоистязания. Впрочем, в тот момент Женя не отдавала себе в этом отчета. Она считала, что не в силах изменить обстоятельства.

Идти к шантажисту без денег было страшно. Ах, лучше бы на встречу пришел тот тип, который прикалывался к ней в кафе! У него милое лицо, и сам он, вероятно, мог бы оказаться милым. Но, судя по всему, его главная задача – морочить головы доверчивым дурочкам. Когда операция входит в свою вторую фазу, в дело вступает партнер. До чего же неприятный тип!

Пончик действительно выглядел неаппетитно. Он был низеньким и довольно полным, но не до такой степени, чтобы вызывать отвращение. Главной его, так сказать, достопримечательностью было идеально круглое брюшко. При взгляде на него создавалось впечатление, что этому типу каким-то образом удалось проглотить сдутый футбольный мяч, который накачали уже у него в желудке. У всякого, кто общался с Пончиком, появлялось желание похлопать его по животу. Все остальное во внешности шантажиста было совершенно заурядным, включая бесцветные глаза и столь же бесцветную челку, висевшую над левой бровью.

Вспоминая Пончика, Женя содрогнулась. Боже мой, как не хотелось ей видеть эту физиономию! Может быть, выпить для храбрости? До сих пор это выражение было для Жени просто крылатой фразой. В своей жизни она пила всего пару раз, да и то шампанское. Более крепкий напиток делал ее неадекватной и вполне мог свалить с ног, что доказал эпизод с шантажистами. Однако, раз возникнув, мысль прочно засела в ее подсознании. Женя собрала свои пожитки в пластиковую сумку и, обняв ее, села на кушетку. Там же, в пакете, лежала и кассета с копией видеозаписи, которой ее, собственно, и шантажировали. Итак, жизнь кончена!

Под окном раздался резкий голос Ирмы Гавриловны. Нельзя было разобрать, что конкретно она говорила, но по интонациям было понятно – ничего доброго. «Вероятно, снова отчитывает бедолагу садовника, – подумала Женя и метнулась к окну. – Так и есть: прямо утро стрелецкой казни. Надеюсь, садовник однажды взбунтуется и повесит ее на яблоне».

Момент для того, чтобы разжиться спиртным, был самый что ни на есть подходящий. Женя стрелой пролетела через весь дом, ворвалась в библиотеку и кинулась к бару. К счастью, тот никогда не закрывался. Распахнув дверцы, Женя некоторое время рассматривала бутылки и в конце концов решила, что от водки она умрет на месте, коньяк повлечет за собой клиническую смерть, от вина ее развезет, а вот ликер, возможно…

Быстро приняв решение, Женя выудила из бара приземистую бутылку и бокал на низкой ножке и отправилась обратно на второй этаж. Усевшись на кровать, она налила в бокал на два пальца ядовито-желтой жидкости и опасливо понюхала. Ликер оказался банановым, его сладкий запах возбуждающе пощекотал нос.

Настроение у Жени поднялось после первой же порции. Однако она решила, что до Пончика этого ей не хватит, поэтому угостилась еще два раза. Вскоре ее организм перешел в новый тепловой режим – Жене стало жарко. Она расстегнула на рубашке еще две пуговицы и отправилась в путь.

В этот раз автобус почему-то был наполнен премилыми людьми, которым Женя рассказала массу забавных историй из своей жизни. Потом было метро со слегка качающимися колоннами на станциях и наконец памятник поэту, ставший в этот летний день страшно расплывчатым. Вероятно, от слишком яркого солнца. Как бы то ни было, но он явно напоминал мираж в пустыне.

Не успела Женя толком оглядеться, как прямо у нее над ухом раздался голос:

– Бабки принесла?

Медленно повернувшись, она увидела Пончика, который бегал глазками по сторонам и усиленно жевал резинку.

– Нету! – с надрывом ответила Женя, качаясь так, словно под ногами у нее была палуба корабля, попавшего в шторм. – Нету у меня бабок!

Пончик тут же перестал двигать челюстью и стрельнул в Женю глазками, похожими на две маленькие пульки.

– Ты чего, с ума сошла? Дура пьяная! Хоть какие-то бабки у тебя должны быть!

– Хоть какие-то – это пжалста! Почти пятьсот баксов. Они у меня есть, потому что я их украла!

– Давай сюда!

– На! – Женя достала из кармана конверт с деньгами и со всего маху хлопнула его на подставленную ладонь Пончика.

– Почему не украла больше, сколько я сказал? – пробормотал тот, воровато засовывая конверт в карман штанов. – Я ведь кассетку дяде вышлю!

– А высылай! – с пьяной удалью разрешила Женя и широко махнула рукой, заехав Пончику прямо в солнечное сплетение.

– Уй! – согнулся тот. – Прекрати! И можешь готовиться к головомойке! Твоему дяде предстоит эксклюзивный просмотр!

Пончик потряс в воздухе сумкой, в которой, как нетрудно было догадаться, лежала злополучная кассета.

– Отдай! – потребовала Женя. – Ты взял у меня баксы, так что кассета теперь моя!

– Ща, разбежалась! – Пончик собрался уходить, но Женя внезапно схватила его за грудки и с нечеловеческой силой притянула к себе.

– Да ты знаешь, – задохнулась она, наполняясь горестными слезами по самую макушку, – что ты мне жизнь сломал! У меня и так жизнь была – не приведи господи! А ты!!!

– Отцепись! – потребовал Пончик, стараясь не повышать голос. – И не ори, словно тебя убивают.

– Ты должен знать правду! – зарыдала Женя, продолжая трясти его изо всех сил, отчего несколько пуговиц с рубашки Пончика оторвались и запрыгали по асфальту.

На сцену начали обращать внимание. Пончик изрядно струхнул. Внимание ему было ни к чему. Поэтому он потащил Женю к скамейке, пытаясь на ходу освободиться от нее и бежать. Но у него ничего не выходило.

– Знаешь, почему я не принесла деньги? Знаешь? – приставала Женя, приближая к нему рот и опаляя его жарким банановым дыханием. – Потому что дядя меня не любит. О, если бы он меня любил! Он бы обратил внимание на то, какие у меня ужасные ботинки!

Пончик непроизвольно посмотрел на ее ботинки и моргнул.

– И еще у меня нет ни одного платья! – захлебнулась, всхлипывая, Женя. – На дядиной фирме я вкалывала как негр, но мне не платили ни копейки! Чтобы купить себе смену нижнего белья, мне приходилось мыть пол в соседнем магазине!

– Я тебе сочувствую, – осторожно сказал Пончик, предполагая, что сочувствие ее разжалобит и слегка расслабит.

Однако Женя накинулась на него с новой силой:

– А на хрен мне твое сочувствие! Ты мне лучше кассету отдай!

В любом другом случае Пончик отдал бы кассету от греха подальше и скрылся навсегда с Жениного горизонта. Но в настоящий момент у него были личные денежные затруднения, и он вдруг подумал, что можно попытаться запродать эту кассету самому Ярославскому. В прошлый раз девчонка излагала, что дядя страсть как не любит скандального поведения и порицает всяческие непристойные выходки. Может быть, чтобы сохранить честь фамилии, он заплатит Пончику жалкие две штуки баксов? А его партнеру даже знать об этом не обязательно.

По крайней мере, с кассетой он сейчас точно расставаться не собирался. Тем временем Женя продолжала цепляться за него, как утопающий за соломинку.

– Ой, гляди, кажется, твой дядя! – схитрил Пончик, ткнув пальцем в пространство. – Георгий Николаевич!

– Где? – Женя послушно повернулась, ослабив хватку, тут он и вырвался наконец из плена и пустился наутек.

Поискав глазами дядю, Женя сложила руки рупором и крикнула Пончику в спину:

– Нет никакого дяди! Ты ошибся! Возвращайся давай!

Но Пончик и не думал возвращаться. Ему потребовалась всего минута, чтобы смешаться с толпой и исчезнуть.

– Обобрал! – громко сообщила Женя всем, кто мог ее услышать. – Стырил мои денежки! Осталась я, как Буратино, с длинным носом.

Женя долго раскачивалась на скамейке и громко завывала. Потом, почувствовав, что окружающие ее горя не разделяют, поднялась на ноги и отправилась путешествовать по Бульварному кольцу. Через несколько часов довольно быстрой ходьбы хмель начал выветриваться из организма, и на нее напала апатия. «Что мне теперь делать? – обреченно думала она. – Дядя, наверное, уже садится ужинать. Скоро хватятся меня».

* * *

Вспомнив слова Вени Лаптева о том, что в критической ситуации она может на него положиться, Женя решила, что такая ситуация как раз наступила, и взяла курс на его квартиру. Возможно, Веня разрешит пожить у него недельку, пока она не найдет работу. И даже, может быть, даст взаймы на первый взнос за комнату, которую она рассчитывала снять в какой-нибудь коммуналке.

Но вот уж чего она совсем не ожидала, так это того, что свободные метры в квартире Лаптева окажутся заняты. Веня открыл дверь, не спрашивая, кто пришел. Увидев зареванную Женю, он отступил в сторону, коротко сказав:

– Давай заходи!

В этот момент она и не подозревала о присутствии в квартире посторонних. Еще на лестничной площадке она достала из пакета копию кассеты, посредством которой ее шантажировали, решив сразу рассказать Вене о себе всю правду. Кассета должна была доказать глубину той пропасти, в которую Женя пала. Конечно, она не собиралась демонстрировать Лаптеву саму запись. Рассчитывала просто дать подержать пленку в руках в качестве вещественного доказательства.

– Положи свои пожитки, и пойдем-ка на кухню – я там еду готовлю.

Женя послушно устроила пакет и злополучную кассету на тумбочке под зеркалом и, сбросив башмаки, осталась в белых пионерских носочках с желтой каймой по краю.

– Вкусно пахнет, – сказала она жалобно, устраиваясь на табуретке возле холодильника.

– Угощу тебя своим фирменным пловом, – гордо заявил Лаптев. – Чувствую, раз ты явилась с полным пакетом добра, случилось что-нибудь из ряда вон.

– Я ушла от дяди, – с места в карьер заявила Женя.

– Ага.

Веня повернулся к чугунку и начал колдовать над ним, ничего больше не добавив к сказанному.

– Меня шантажировали, – мрачно заявила Женя, уставившись ему в затылок.

Веня повернулся, держа длинную деревянную ложку на отлете. Глаза его сделались ужасно удивленными.

– Тебя? Боже мой, чем?

– Неужели я не человек, а просто грязь под ногами? Меня уже и пошантажировать нечем?! – рассердилась Женя, которая, как выяснилось, была основательно на взводе.

Именно в этот момент из комнаты донесся громкий раскатистый хохот. Мужской. Женя подпрыгнула на табуретке и испуганно воззрилась на Лаптева.

– Ты что, не один?

– Не один, – спокойно подтвердил тот. – Это мой приятель. Ему сейчас тоже негде жить.

– Какой приятель? – пролепетала Женя.

– Гена Мартынов, ты его не знаешь.

– А… А я думала…

Растерянность Жени тотчас же подсказала Лаптеву все, о чем она думала. Она думала о том, чтобы перекантоваться у него некоторое время. И теперь, прямо на глазах, ее надежды рушились. Выгнать из дому уже устроившегося Мартынова Веня не мог. Он понимал, что следует как-то примирить двух этих людей, чтобы они не разбежались, огорченные им и друг другом.

Вечером Вене предстояла рабочая смена. Она могла затянуться на двое, а то и на трое суток. Уезжая, ему хотелось бы знать, что Женя не отправилась скитаться по дворам, словно побитая дворняжка.

– Кто это – Мартынов? – спросила между тем Женя, которая уже сползла на самый краешек табуретки, намереваясь, вероятно, таким образом показать, что задержится совсем ненадолго.

– Ну… Он занимается трубами, канализацией…

«Дурацкий водопроводчик! – подумала Женя. – Надо же, как некстати у него образовались жилищные проб лемы».

– Ты можешь остаться пожить, – предложил между тем Веня. – Спать будешь в большой комнате на моей софе. Я, понимаешь ли, ухожу на пару ночей на работу. Ну а потом поглядим.

Женя представила себе поддатого водопроводчика, с которым она останется ночью один на один, и потрясла головой:

– Да нет, спасибо, я как-нибудь сама устроюсь.

– Где? – строго спросил Веня.

– Я еще не знаю…

– Ты и через час не будешь знать. А на улице уже темнеет. Кстати, что тебя напрягает? Мартынов?

– В общем-то, да. – Женя решила не темнить. – Я боюсь мужчин.

Взгляд Лаптева сделался отсутствующим. Так бывало всегда, когда он о чем-то усиленно размышлял. Женя терпеливо ждала.

– Он не будет к тебе приставать, – наконец выдал итог своих размышлений Лаптев.

– Почем ты знаешь? – живо отозвалась та. – Приятель приятелем…

– Он переживает большую личную драму. Ему сейчас не до тебя. Да и вообще женщины у него в последнее время не в чести. Сказать по правде, они ему опротивели.

– Как это так?

– Приелись.

– Все?

– Ну, кроме той, которая разбила его сердце.

Женя смягчилась. Водопроводчик с разбитым сердцем совсем не то, что обыкновенный водопроводчик.

– Так ты согласна остаться и разделить с ним, так сказать, кров? – спросил Веня.

– Согласна.

– Только, пожалуйста, держи язык за зубами. Ну, по поводу того, что я тебе про него рассказал.

– Конечно! Мог бы даже не предупреждать.

– Вот и ладненько.

– А он не будет выступать? Этот Мартынов? Из-за того, что я остаюсь?

– Конечно нет!

По правде сказать, Лаптев вовсе не был в этом так уверен. Мартынова ему еще предстояло умаслить. Наверное, тот все-таки будет недоволен. В общем, его можно понять: получить в соседки незнакомую особу, да еще такую специфическую…

В этот момент Гена Мартынов снова громко захохотал.

– С ним вообще все в порядке? – осторожно спросила Женя.

– В полном.

– А чего он так ржет?

– Не знаю, надо пойти посмотреть.

Они вдвоем отправились в комнату, причем Веня шел впереди, а Женя замыкала шествие. Они увидели кресло с высокой спинкой, из-за которой выглядывала встрепанная темно-русая макушка. Перед креслом стоял телевизор, и – о ужас! – на экране скакала голая Женя. В этот момент она как раз запела, отчаянно фальшивя, и Гена Мартынов, выступавший в качестве зрителя, снова громко захохотал.

– Выключи сейчас же! – завизжала Женя и кинулась к экрану, загородив его собой.

Мартынов опешил и медленно встал. Он был высок настолько, что Женя не доставала ему даже до подбородка. У него был рот дамского любимца и зеленые глаза обманщика. Он казался просто симпатичным до тех пор, пока не заговорил. Тогда стало понятно, что его тяжелая артиллерия – это обаяние. Женя никогда не видела таких потрясающе обаятельных водопроводчиков. Правда, сейчас ей было не до него.

– Выключи! – еще громче завизжала Женя.

– И вам тоже добрый вечер! – сказало воплощение мужского шарма и лениво потянулось к пульту. – А в чем, собственно, дело-то?

Когда экран погас, Женя наклонилась и вытащила кассету из видеомагнитофона. Потом прижала ее к груди и зажмурилась.

– Что это? – спросил Лаптев, пребывавший в полном недоумении.

– Кажется, я понял, – сказал Мартынов. – Это ведь были вы! Какая прелесть! Это что, пробы для кинокомедии?

– Я хочу побыть одна, – выдавила Женя. Она по-прежнему прижимала кассету к себе, присев при этом так, словно у нее схватило живот.

– Пойдем на кухню! – прошипел Веня и потянул приятеля за рукав. – Надо поговорить.

– Что это за чудо в перьях? – спросил Мартынов, усаживаясь на табуретку, где только что сидела Женя, и принюхиваясь к дымку, шедшему из чугунка. – О, как отпадно пахнет!

– Через пятнадцать минут будет готово, – пообещал Веня, чувствуя смутную вину оттого, что собирался навязать ему соседку. – Ты зачем кассету взял?

– Я думал, это кино какое-нибудь. Кассета лежала на тумбочке под зеркалом, на ней ничего не написано. Я даже не знал, что ты пришел не один, музыку слушал. В наушниках. Так что это за девица?

– Это моя подруга Женя Ярославская, – осторожно начал Веня.

– А чего она приперлась на ночь глядя? Ты ведь уходишь? Или у тебя в запасе еще часик есть? Я вам, наверное, помешаю?

– Это совсем не то, что ты думаешь.

– Ладно, убедил. Больше я ничего такого не думаю.

– Понимаешь, ей негде ночевать, и я хочу ее здесь оставить.

– Со мной?

– С тобой.

– Ну, ты даешь! – хлопнул себя по коленкам Мартынов и сделал большие глаза. – Я и так не знаю, куда от баб деваться. Она ведь будет ко мне лезть!

– Ни боже мой! – горячо пообещал Веня.

– Да ты не знаешь баб! – не пожелал успокаиваться Мартынов. – Особенно меня пугают именно такие, как эта!

– Чем это она тебя испугала?

– Она визжала, разве ты не слышал? Визжала, как резаная свинья!

– Она не будет к тебе приставать, – твердо сказал Лаптев.

– Надеешься, что, если проведешь с ней воспитательную беседу, от этого что-нибудь изменится? Ты просто не знаешь, как эти особы действуют! Я могу тебе рассказать! Через пять минут после того, как за тобой захлопнется дверь, она постучит ко мне в комнату и спросит, не хочу ли я чаю.

– Скажешь, что не хочешь.

– Потом она спросит, где сахар и заварка. Потом она полезет в ванну и у нее сломается кран или палец ноги застрянет в сливе. Или ей станет нехорошо, и она грохнется оземь, а я вынужден буду поднимать ее на руки и тащить в кровать…

Лаптев вытаращил глаза:

– Хочешь сказать, с тобой такое действительно происходит?

– Сплошь и рядом.

– Мне обычно приходится начинать с обеда. Или хотя бы с ужина в приличном месте.

– Это потому, что ты сам выбираешь себе женщин. В моем случае все наоборот. Они выбирают меня и преследуют. Будто я какая кинозвезда. Сестры говорят, во мне бездна обаяния и все из-за этого.

– Могу тебя уверить, – сказал Веня, поглядев на часы, – Жене это все равно.

– Ну да!

– Она… – начал Лаптев и вздохнул. Врать так врать! – Она не интересуется мужчинами. Вообще.

– То есть ты хочешь сказать…

– Именно.

– Слушай, это ее ботинки стоят в коридоре?

– Значит, ты обратил внимание!

– Чума, – коротко прокомментировал Мартынов. – В принципе, если бы я не видел ее голой, то мог бы принять за парня.

– Голой?!

– Ну, на этой кассете. Забавные у нее, я тебе скажу, развлечения.

– Еще раз обещаю, что она тебя не тронет.

– Раз так, пусть остается. Даже интересно.

– Надеюсь, ты не станешь ее соблазнять в качестве эксперимента?

– По-моему, она на меня зла. Сначала-то я был уверен, что прощение не заставит себя долго ждать, но после того, что ты сказал… Думаю, мы проведем тихий вечер, не тревожа друг друга разговорами.

– Ну… Нам еще предстоит всем вместе поужинать.

– Она не пырнет меня хлебным ножом? – поинтересовался Мартынов, сверкая изумрудными глазами.

– Сейчас узнаем.

Веня, продолжая миссию миротворца, направился в комнату.

– Его счастье, что он твой друг, – встретила его появление Женя. Она уже пришла в себя настолько, что смогла нормально разговаривать.

– Пойдем, я познакомлю вас, как полагается.

– А этот тип не станет рыдать и биться в истерике, оплакивая свою любовь?

– Ну, перестань. Ты относишься к нему предвзято. Что было на той кассете?

– Я там была. Без одежды, усек?

– Так именно этой пленкой тебя шантажировали?

– Да.

– Тебя что, снимали через окно ванной?

– Потом расскажу, – насупилась Женя. – Это так отвратительно!

– Гена сказал, что ему понравилось. Может, ты зря ушла от дяди?

– Дядя – не Гена, – обиженно ответила Женя. – Он бы запись по достоинству не оценил.

– Уверена?

– Уверена. У дяди не так сильно развито чувство юмора, как у твоего приятеля.

Тем временем они приблизились к кухонной двери.

– Входи, давай я вас представлю. Женя, это Гена Мартынов, мой друг. Гена, это Женя Ярославская, моя подруга.

– У вас красивая фамилия, – сказал Мартынов примирительным тоном.

– Надеюсь, вы раскаиваетесь в том, что произошло, – заявила Женя, вздергивая подбородок.

– Еще бы! – подтвердил Мартынов, скорчив скорбную мину. Однако глаза его жили отдельной жизнью и показывали, что он ни чуточки не раскаивается. От негодования Жени Мартынова спасло то, что она просто не смотрела ему в глаза.

Плов, который приготовил Веня, был действительно пальчики оближешь, поэтому обстановка за столом разрядилась сама собой. Все уплетали угощение, правда, Веня портил все тем, что постоянно смотрел на часы.

– За мной должен заехать коллега, – пояснил он. – Боюсь, не опоздать бы.

Мартынов с Женей начали его успокаивать. Наконец внизу прогудел сигнал. Веня подхватился и помчался надевать башмаки.

– Пока, братва! – крикнул он на бегу.

Когда за ним захлопнулась дверь, Женя, обсасывая косточку, спросила:

– Вас, кажется, Геной зовут?

– Я предпочитаю, чтобы меня называли Геннадием.

– Это чтобы людям на ум сразу не приходил крокодил Гена? Понимаю…

– А вы с Веней давно знакомы? – светским тоном спросил Мартынов.

– С детства. А вы?

– А я всего несколько лет.

– Он, наверное, относится к вам, как к старшему брату. Или к отцу. Вам сколько лет? Сорок? Сорок пять?

– Двадцать девять.

Мартынов усмехнулся. Ему нравились отважные попытки этой мужеподобной пигалицы задеть его за живое. Впрочем, сейчас он уже не стал бы утверждать, что она мужеподобна. Сказать точнее, она – неженственна. Причем это были чисто внешние проявления отсутствия женственности – одежда, годящаяся для стройотряда, волосы, не подозревающие о существовании парикмахеров, и короткие ногти, не ведающие, что такое лак. Мартынов упоенно искал в ней недостатки. Нашел, что ресницы у нее короткие и слишком светлые, чтобы сделать глаза хоть сколько-нибудь выразительными. Фигура ничего. Это Мартынов помнил по пленке. Такая, как ему нравится. Впрочем, о чем это он?

– Вы чай будете пить? – спросил он.

Ему совсем не хотелось уходить в свою комнату. Там его ждала всего лишь приключенческая книжка. А здесь сидело приключение собственной персоной. Мартынову приспичило узнать все о своей новой соседке. Что она предпочитает на завтрак? Боится ли мышей? Любит ли смотреть кино и кто ее любимые актеры? Нравится ли ей читать, и если да, то литературу какого жанра? Почему-то ему казалось, что она обожает фантастику. Ему безумно захотелось это выяснить.

– Буду.

– Что? – спросил Мартынов.

– Буду чай. Вы же сами только что спросили.

Мартынов вызвался приготовить его сам.

– Кажется, у Веньки только зеленый, – сообщил он, отыскав коробку. – Ничего?

– Сойдет для сельской местности.

От зеленого чая у Жени стало горько во рту. Такая же горечь наполняла и ее сердце. Судьба просто смеется над ней! Она случайно знакомится с совершенно потрясающим мужчиной, но как раз в тот момент, когда он сходит с ума от любви к неизвестной красотке!

Женя украдкой поглядела на Мартынова и вздохнула. Конечно, она в любом случае бы его не заинтересовала, но помечтать ей никто запретить не может. Да просто почувствовать рядом с собой живого, красивого, сильного, обаятельного мужчину – даже этого еще ни разу не выпадало на ее долю. И вот опять! Не выпало. Что за пропасть!

Судя по всему, водопроводчик не знал, о чем с ней разговаривать.

– Вы любите фантастику? – наконец родил он вопрос после нескольких громких глотков.

«Вероятно, у него низкий культурный уровень, – подумала Женя. – Так что выпендриваться не стоит».

– Обожаю, – ответила она.

«Так я и думал!» – обрадовался Мартынов, дивясь своей проницательности.

– А что конкретно?

Женя пыталась вспомнить что-нибудь попроще. Потом плюнула и сказала:

– Азимова.

– Гм, – сказал Мартынов. Он был уверен, что она назовет Шекли или Стругацких.

«Вероятно, Азимова он не осилил, – решила Женя, глядя на задумчивую физиономию Мартынова. – Но до чего ж хорош! Какого фига он пошел в водопроводчики? Ему надо было бы на сцену». Вопрос: «А вы не мечтали стать актером?» – так и вертелся у нее на языке. Но она решила, что задать его – значит, чертовски польстить новому знакомому. А она совершенно не желала проявлять свою симпатию. «Конечно, он мне симпатичен, – попыталась мысленно оправдаться Женя. – Да и кому бы он не понравился?»

Мартынов между тем чувствовал себя довольно странно. Он привык к тому, что девицы бросают на него томные взоры и придумывают всякие сногсшибательные штучки с целью его обольстить. От этой, конечно, нечего ждать восхищения. Что, собственно, ужасно непривычно само по себе.

Мартынов впервые испытал это новое чувство. Вечер с женщиной, которая на него не посягает. Потрясающе!

– А не хотите ли во что-нибудь сыграть? – спросил он, весь исходя вежливостью. – Шашки? Шахматы? Бизнес? Эрудит?

– Может быть, в морской бой? – предложила Женя, памятуя, что в этой игре важны не мозги, а удача.

– Отлично!

«Интересно, если бы она родилась мальчиком, то пошла бы в военное училище?» – подумал Мартынов, отправляясь за бумагой и карандашами. Он и сам не мог понять, с чего это его распирает желание знать всю подноготную Жени Ярославской, которая вовсе не интересуется мужчинами и сама выглядит словно мальчишка лет пятнадцати.

Как назло Женя попадала в корабли Мартынова с лету. Она понимала, что задевает его мужское самолюбие, и била в самые неправдоподобные места. Мартынов ставил крестик за крестиком на своем поле и улыбался все шире.

– А вы мастер! – похвалил он, когда третий тур завершился его полным разгромом. – Спать не хотите?

Женя посмотрела на него с откровенным сожалением и ответила:

– Хочу. Кто первый пойдет в душ?

– Уступаю вам эту честь.

– Правда, у меня нет халата, – с некоторым сомнением сказала она. – И полотенца тоже.

– Думаю, у Веньки найдется и то и другое. Поискать? Или вы сами?

– Поищите вы.

Вечер закончился тем, что вымытая Женя лежала на софе Лаптева и сквозь неплотно сомкнутые ресницы жадно наблюдала за тем, как полуголый Мартынов, обернув бедра полотенцем, на цыпочках пробирается в маленькую комнату. Он выглядел как герой-любовник и так взволновал Женино сердце, что она не выдержала и заплакала. Благо подушка была огромных размеров, и ее рыдания потонули в ней совершенно бесследно.

* * *

В доме Ярославских Женю хватились после ужина. Георгий Николаевич, в одиночестве съевший порцию курицы с жареной картошкой и овощным салатом, во время трапезы чувствовал определенный дискомфорт. Наконец, отложив салфетку, он поглядел на Ирму Гавриловну и с некоторой долей обиды спросил:

– А где моя племянница?

– Она еще не возвращалась, – ответила та, не поднимая глаз.

– Откуда?

– Думаю, она ушла на свидание.

– Думаете или знаете?

– Я почти уверена.

Ирма Гавриловна сначала сцепила руки внизу замочком, потом передумала и убрала их за спину. Но долго так не простояла и сложила их на груди.

– Она сказала, – задохнувшись, сообщила экономка, – что тот тип с золотой цепью на шее по ней соскучился. Он ей звонил. Прямо сюда, – добавила она трагическим тоном.

– Куда? – не понял дядя.

– Ну, прямо в ваш дом.

– В мой дом? Но это и Женин дом тоже, – раздраженно заметил Георгий Николаевич. – Раз у моей племянницы появился молодой человек, он, естественно, будет звонить туда, где она живет, не так ли?

Если бы Женя сейчас слышала его, то растаяла бы от счастья.

– Я думаю, это неподходящая пара для вашей племянницы, – попыталась защититься Ирма Гавриловна.

– А что вы о нем знаете? – полюбопытствовал Ярославский.

– О нем и не надо ничего знать! Достаточно его увидеть!

– Надеюсь, она вернется домой в приемлемое время, – пробормотал тот, будто бы ничего не слышал.

Когда перевалило за полночь, Ярославский обеспокоился всерьез и решил провести осмотр Жениной комнаты. Тут-то и были обнаружены початая бутылка и бокал с остатками ликера на дне.

– Она стащила ваш ликер! – вознегодовала Ирма Гавриловна, которая не могла упустить случая, чтобы хоть как-нибудь не унизить Женю перед дядей.

– Это любовные неприятности! – уверенно сказал Ярославский. – Серьезные молодые девицы напиваются только в одном случае: когда думают, что у них разбито сердце.

Он подошел к платяному шкафу и, распахнув уверенной рукой дверцы, удивленно воскликнул:

– Да не сбежала ли она из дому? Посмотрите: ее вещей нет!

Ирма Гавриловна сунула свой нос в шкаф и, дернув плечом, поспешила его успокоить:

– Да нет, все на месте, не беспокойтесь.

Ярославский примерно полминуты молча глядел на две вешалки, занятые обтрепанной рубашкой и коричневыми штанами, а также вылинявшей футболкой. Затем разворошил лежащие на полке два стираных-перестираных свитера и расползшуюся по шву юбку, по которой помойка рыдала уже лет пять как минимум.

– Вы хотите сказать, – с неподдельным изумлением спросил он, – что у моей племянницы есть только эта одежда?

– Вы же встречаетесь с ней каждый день, – осторожно ответила Ирма Гавриловна, которая до сих пор не решила, какая линия поведения будет в данном случае наиболее выгодной для нее.

– Да, но мне как-то в голову не приходило… Я думал, ей, по крайней мере, есть из чего выбирать! – Ярославский совершенно мальчишеским жестом взъерошил волосы и внезапно накинулся на экономку: – А вы что, не могли мне подсказать? Неужели так трудно проявить элементарное внимание к молодой девушке? Я не смог заменить мать родному сыну, но он все-таки родился мальчишкой. А что там в голове у молодых девиц… Как можно было такое допустить?

Он уселся в холле и уставился на входную дверь, ожидая появления Жени. Когда часы пробили половину третьего, Георгий Николаевич схватился за телефон и начал названивать Карпенко. Как назло того не оказалось в городе, и его мобильный телефон не работал.

В эту ночь Ярославский не ложился спать вообще. Он расхаживал по дому, пугая Ирму Гавриловну своим мрачным и неприступным видом. В голову ему лезли самые ужасные мысли. Утром Карпенко нашелся и был срочно вызван на ковер. Георгий Николаевич, волнуясь и путая слова, рассказал ему о внезапном исчезновении племянницы.

– Не могу поверить, что это случилось во второй раз! Сначала Ян, теперь Женя…

Узнав о початой бутылке ликера, обнаруженной в комнате племянницы хозяина, Карпенко немного помолчал, подумал, после чего оптимистично заявил:

– Она наверняка у Лаптева!

– У интернатовского приятеля?

– Наверное, она явилась к нему пьяная домой, и он не отпустил ее на ночь глядя.

– Но сейчас-то уже утро! Почему же она не возвращается? И этот Лаптев… Мог бы, в конце концов, позвонить, не так ли?

– Да он ведь компьютерщик! – возразил Карпенко таким тоном, словно компьютерщики – существа с другой планеты. – Кроме того…

Его фраза повисла в воздухе, потому что краешком натренированного глаза он заметил через большое окно в конце сада какое-то движение.

– Минуточку! Кажется, у нас непрошеные гости… – пробормотал он и на цыпочках метнулся к двери.

Пять минут спустя возле изгороди был пойман, скручен и доставлен в холл маленький невзрачный человечек с круглым брюшком. Документов при нем не оказалось. Во внутреннем кармане летней куртки была обнаружена видеокассета без опознавательных знаков.

– Итак, что ты здесь вынюхивал? – спросил Ярославский, принимая начальственную позу. Это вышло у него машинально, поскольку на самом деле он вовсе не собирался демонстрировать силу, а, напротив, был расстроен и даже слегка растерян.

– Меня послали, – жалобно соврал Пончик, кляня себя за предпринятую вылазку на чем свет стоит. – Велели кассету вам передать. Вот эту вот. Которую вы у меня из кармана вытащили.

Он придумал это, потому что понимал: рано или поздно кассету все равно просмотрят. И прижмут его к ногтю. Пончик решил, что будет отпираться до последнего. Скажет, что к нему подошел на улице незнакомый мужик и заплатил за доставку кассеты. Короче, он всего лишь курьер. А сам ни-ни. Никакого отношения к тому, что на ней запечатлено, не имеет.

Ярославский и Карпенко, услышав про мужика, велевшего доставить кассету, встревоженно переглянулись.

– Неужели это… это про Яна? – выдохнул Георгий Николаевич и вскочил на ноги.

В одну секунду он подлетел к Пончику и схватил его за горло сильными пальцами. Пончик тут же высунул язык, думая, что это заставит Георгия Николаевича не слишком жать на его кадык.

– Где он? – прокричал Ярославский прямо в нос глупому шантажисту. – Где мой сын?

– Почем я знаю? – прохрипел бедолага, пытаясь достать носками до пола. – Меня просто остановили на улице и велели передать пленку… Я же все объяснил. Я ни при чем! Я честный человек!

– Такие честные работают на лесоповале, – процедил Карпенко.

– Вызывай милицию! – повелел Ярославский, обращаясь к своему помощнику. – Срочно.

– Зачем милицию? – Пончику так поплохело, что он даже слегка сдулся. – Я просто прохожий! Вы обязаны меня отпустить! У вас нет лицензии на отлов граждан, гуляющих по обочинам! Я буду жаловаться прокурору! Я напишу Путину! Я буду жаловаться в ООН!

На его вопли никто не обращал внимания. Тогда Пончик попытался дать деру. Он укусил Карпенко за руку и в два счета доскакал до двери, словно и впрямь был резиновым.

– Запри его где-нибудь, – велел Ярославский, когда Карпенко, сделав рывок, догнал беглеца. – Пусть милиция с ним разбирается.

Приехавший следователь был возбужден событием и потому румян и оживлен сверх меры.

– Давайте сначала посмотрим кассету! – предложил он и, взяв ее бумажной салфеткой, потряс в воздухе. – Где у вас тут видеомагнитофон?

– Где у нас видеомагнитофон? – переспросил Ярославский у Кости Карпенко.

Тот виновато пожал плечами.

– Мне как-то не довелось обратить на это внимание.

Он никогда не замечал в доме ничего похожего. Тотчас же на импровизированное собрание была вызвана Ирма Гавриловна. Она вошла, чеканя шаг и задрав подбородок выше, чем обычно. Вероятно, она ожидала каких угодно вопросов, но только не того, который услышала.

– Где у нас видеомагнитофон? – едва сдерживая эмоции, спросил хозяин дома.

– Его нет, – трусливо ответила Ирма Гавриловна и пошла красными пятнами.

– Надеюсь, это шутка? – Ярославский выпучил глаза. Его кадык забегал по горлу вверх-вниз, как потерявший управление лифт по шахте. – Я получаю весточку о сыне и… и… – Он задохнулся от переживаний.

– У меня есть видеомагнитофон, – почти беззвучно проговорила Ирма Гавриловна, трясясь всем телом, словно только что избежала смерти. – В моей комнате.

К Ярославскому тотчас же вернулись его воля и энергия.

– Идемте в вашу комнату! – приказал он.

Все разом поднялись и потянулись за хозяином дома. Ирма Гавриловна, издав тихое повизгивание, обогнала резво идущую на второй этаж процессию. Однако ей удалось лишь сдернуть с кресла полотенце, все остальное осталось в первозданном виде, когда следователь, Ярославский и Карпенко вошли внутрь и расположились на кровати. К слову сказать, никто не обращал внимания на обстановку. А вот мечущаяся между предметами мебели экономка явно всем мешала.

– Ирма Гавриловна, вы можете пока приготовить нам чай, – велел Ярославский, недвусмысленно давая понять, что ее присутствие здесь ни к чему.

Ирма Гавриловна выскочила в коридор словно ошпаренная и побежала на кухню, моля бога, чтобы Георгий Николаевич не обратил внимания на кое-что лежащее прямо на трельяже. Как она могла так опростоволоситься! Как могла не спрятать эту вещь!

Между тем в ее спальне начался видеопросмотр. Первые же кадры заставили Ярославского дрогнуть. Лицо его вытянулось, а глаза выпучились. Карпенко, всегда отличавшийся потрясающей выдержкой, кинул на него быстрый взгляд, в остальном же оставался совершенно невозмутимым.

– Кто это? – с любопытством спросил следователь, не сдержав усмешки.

Женя на кассете прыгала и пела, с невероятным задором расставаясь поочередно с предметами своего нехитрого туалета.

– Выключи! – велел Ярославский, шаря рукой по кровати в поисках пульта. – Немедленно! Ну? Чего ты тянешь? Я же ясно сказал: выключи!

Карпенко послушно остановил запись.

– Фу, я даже вспотел, – признался следователь. – Если я не ошибаюсь, это ваша племянница, – наконец-то догадался он.

– Моя, – с трудом выговорил Ярославский и, повернувшись к Карпенко, сердито сказал: – Я тебя уволю! Я ведь просил узнать, все ли с ней в порядке. Как ты мог пропустить такое?

– Да я…

– Давайте сюда того человека, которого вы поймали в саду, – велел следователь.

– Я что-то ничего не понял, – потер лоб рукой Ярославский. – Кассета не имеет никакого отношения к похитителям. Значит, о моем сыне опять ничего. Но как исчезновение Жени связано с этой записью?

– Ну, нет еще уверенности в том, что она действительно исчезла, а не ушла по доброй воле. Возможно, она предвидела, что кассету принесут утром, и спряталась.

– От кого?

– От вас, Георгий Николаевич! Ведь для нее это стыдная запись.

– Представления не имею, как могло с ней такое произойти. Женя – скромная девушка! – принялся оправдываться Ярославский.

– Скромных подловить легче всего, – вздохнул следователь.

Тем временем в комнату привели Пончика, который от страха сильно напрягся и мелко дрожал. Надо было добыть денег каким-нибудь другим способом. И как теперь выпутываться?

– Кто сделал видеозапись? – без предисловий спросил его Ярославский.

– Не знаю, – быстро ответил Пончик. – Я только принес. За деньги. Я передатчик. Ну, то есть не в смысле приемник, а в смысле – курьер.

– Рассказывай все сначала, – велел следователь. – И учти: мы расследуем похищение человека. Это тянет… знаешь на сколько?

Пончик раскололся через полчаса после активного вмешательства Карпенко, который взял его в кладовку для приватной беседы.

– Да не похищал я ее! Это она ко мне лезла! Пьяная она была в дым! Осталась у памятника Пушкину!

– Я точно вам говорю: она у Лаптева, – шепотом произнес Карпенко, наклоняясь к самому уху Ярославского. – Зря вы волнуетесь.

– Ты туда звонил?

– К телефону никто не подходит. Но я знаю, что говорю!

– Ты мне уже много чего наговорил, – недовольно ответил Георгий Николаевич и снова воззрился на Пончика, держащегося за ребра. – Зачем запись сделал?

– Хотел денег слупить! – Пончик до сих пор не выдал, что работает на пару с партнером.

– Сколько?

– Две штуки баксов.

– Теперь я понимаю, почему она сбежала, – хлопнул себя ладонями по коленям Ярославский. – Если бы она попросила у меня такую сумму, я бы начал допытываться, для чего. Впрочем, у нее могло что-то скопиться…

– Она сказала, что у нее нет денег, – быстро добавил Пончик. – Сказала, что ей не платят зарплату и она для того, чтобы купить нижнее белье, подрабатывает в магазине уборщицей.

Следователь с трудом сдерживал ехидную усмешку, Карпенко вообще не подавал признаков жизни, сам же Ярославский покраснел, словно вареный рак.

– Не может быть, – с трудом выговорил он. – Моя племянница работает уборщицей?! Но зачем?! Она никогда, ни разу не просила денег! Работать уборщицей при моих-то доходах!

– Она сказала, – поспешно облизал губы Пончик, – что вы ее не любите. А без любви ей, мол, ничего не надо.

На глазах следователя и Кости Карпенко разыгрывалась большая человеческая драма. Ярославский менял цвета, словно хамелеон, попавший на дискотеку. Из красного он стал белым, потом серым, потом зеленым, после чего пошел пятнами.

– Вы забирайте его, – наконец выдавил он из себя, обращаясь к следователю и имея в виду Пончика. – А ты, – повернулся он к Косте Карпенко, – немедленно отыщи мою племянницу. Немедленно. У приятеля она или еще где. Если после Яна и она исчезнет…

– Она у Лаптева, – повторил словно заклинание Карпенко, поспешно выскальзывая в коридор.

Ирма Гавриловна топталась возле двери, изнемогая от желания попасть в свою комнату. Когда все ушли, она бросилась внутрь и с облегчением выдохнула: то, чего она так боялась, не произошло. Та вещь была на месте. «А эта мерзавка, – подумала Ирма Гавриловна про Женю, – возможно, все еще вынюхивает! Хоть бы она вообще не вернулась!»

* * *

– Ну, как там у вас? – спросил Веня, позвонив домой около семи вечера следующего дня.

– Отлично, – ответил Мартынов. – Можешь не волноваться.

– Женя дома?

– Да, только что пришла. Мы не виделись целый день.

– Она поделилась с тобой своими горестями?

– Нет, – несколько удивленно ответил тот. – А таковые имеются?

– В общем-то, да. И в немалых количествах.

– Я ничего не заметил, – хмыкнул Мартынов.

– Значит, Женька держится молодцом.

– Ладно, даю ее.

– Привет, – сказала Женя, которая весь день бегала по объявлениям, но никакой работы так и не нашла. Ведь у нее до сих пор даже не было трудовой книжки, и она никому не могла доказать, что секретарского опыта у нее хоть отбавляй. – Когда вернешься?

– Завтра. Переночую на фирме.

– Это из-за нас?

– Ну да! Это из-за работы. Поспать удастся часов пять, что вполне нормально. Кстати, у меня тут появилась идея насчет видеопроката.

– Да-a? – врастяжку спросила Женя, мгновенно насторожившись. Она ожидала от Лаптева только умных идей.

– В восемь там просмотр, пойду-ка я схожу, с людьми познакомлюсь.

– Ты что?! А мальчишки? Ведь наше с тобой описание наверняка есть у милиции!

Гена Мартынов, который беззастенчиво подслушивал разговор, даже головой тряхнул от неожиданности. Оказывается, Венька ввязался в какую-то криминальную историю. Причем вместе с этой пигалицей!

– Я бы на твоем месте рисковать не стала, – добавила Женя в трубку, понизив голос.

– Вот и оставайся на своем месте, – весело ответил Лаптев.

– Но это мое дело, а не твое! – горячо возразила Женя. – Я все затеяла!

– Мы друзья, и ты пришла ко мне, когда стало совсем невмоготу. Кроме того, я приверженец рыцарского отношения к женщинам. В том смысле, что мужчина должен держать удар.

– Но ты себя подставишь!

– Я позвонил только для того, чтобы предупредить, где буду. Чтобы ты знала, откуда ветер дует. Если вдруг что. Кстати, дядина безопасность тебя еще не нашла?

Женя закрыла трубку ладонью и спросила у Мартынова, который старательно делал вид, что разыскивает что-то на полке в коридоре:

– Меня никто не искал?

Тот отрицательно покачал головой.

– Нет, – сказала она в телефонную трубку. – Карпенко до меня еще не добрался.

– Странно. Но ты будь морально готова, скоро он объявится.

Женя тяжело вздохнула и положила трубку после короткого прощания.

– Простите, я стал свидетелем беседы… За вами кто-то охотится? – с неподдельным изумлением спросил Мартынов, не сумевший сдержать любопытства. – Что это за Карпенко?

– Вам лучше с ним не связываться, – поспешила заверить его Женя. – И вообще лучше ничего не знать.

– Здорово! А что, если на эту квартиру наедут? Ведь это я стану невинной жертвой.

– Обещаю, что вас не тронут.

– Могу ли я вам верить?

– Ну, Лаптеву вы верите?

– Лаптеву да.

– А я все равно что он.

– Ладно, – решил сменить тему Мартынов. – Я кое-что купил на ужин.

– Да? – довольно неопределенно отозвалась Женя.

– Кто будет готовить: я или вы?

– Готовить? – растерялась Женя, которая была совсем не сильна в кулинарии.

По дороге она съела пончик и запила его стаканом простой воды. Голод был утолен, и что-нибудь стряпать, возвратившись в квартиру Вени, она вовсе не собиралась.

– Надо договориться о готовке? – переспросила она.

– С одной стороны, этим должны были бы заняться вы, поскольку вы женщина, – заявил Мартынов менторским тоном.

– А с другой? – с надеждой спросила Женя.

– А с другой – вы целый день провели на ногах. Я верно понимаю?

– Верно, – вздохнула Женя. – В настоящий момент я ищу работу.

– Да? А какую, если не секрет?

– Секретарскую.

Мартынов быстро закашлялся, чтобы заглушить готовое вырваться восклицание. Да кто же возьмет такое чмо болотное в секретарши? Он еще раз критически обозрел Женю. Она, конечно, классно держится и вообще, судя по всему, человек с изюминкой, но фасад у нее – не приведи господи. Надо сказать Веньке, чтобы он ее просветил на этот счет. Они ведь друзья! Неужели он по дружбе не может подсказать дамочке, что таких секретарш в приемных давно не держат.

– В сущности, ужин уже ждет, – сказал между тем Мартынов.

– Вы прекрасно готовите, – похвалила голодная Женя, усаживаясь за стол.

Мартынов нажарил две сковородки полуфабрикатов. С одной он теперь снимал картофельные котлеты, с другой – бифштексы глубокой заморозки.

– О, у меня богатый опыт в этом деле!

– А что ваша жена? – с набитым ртом спросила Женя.

Вопрос как-то непроизвольно выскочил у нее. Она была уже готова провалиться сквозь землю или, по крайней мере, забраться под стол. Обещала же Веньке не проколоться и не поднимать щекотливых вопросов. Однако Мартынов, казалось, воспринял все спокойно.

– Жена? – переспросил он. – Ну… В настоящий момент у меня с ней сложные взаимоотношения. – Потом подумал и добавил: – С бывшей женой.

«Вероятно, жена выгнала его из дому, узнав о его сердечной тайне, – тут же подумала Женя. – Или он сам ушел. Вот почему у него нет жилплощади». Она и мысли не допускала, что сердце ему разбила законная супруга. С такой потрясающей физиономией невозможно быть однолюбом. По крайней мере, Женя в это не верила.

* * *

Веня Лаптев загодя размазал по своей голове специальную пенку, которая, как и было обещано продавщицей, придала его волосам рыжеватый оттенок, и причесался. На этом он посчитал маскировку законченной. Надо признать, что тщательно причесанного его действительно трудно было узнать.

– Мил. Чертовски мил, – сказал он своему отражению в зеркале и весело продул зубчики расчески.

Когда он ехал в метро, то несколько раз поймал на себе заинтересованные девичьи взгляды. «Может быть, для счастья достаточно тщательно причесываться по утрам? – подумал он с некоторой долей изумления. – Раньше на меня никто так не смотрел. Возможно, по мнению женщин, у парня с прилизанным чубом хорошие жизненные перспективы? Кажется, я похож на любимчика начальства». Размышляя таким образом, он незаметно для себя добрался до места.

Видеопрокат встретил его ярким люминесцентным светом и прелестными мордашками девочек, выдающих кассеты.

– Алло! – сказал Веня и постучал заранее приготовленной монеткой по стойке. – Красавицы! Говорят, в восемь у вас показывают кино. Я хочу поглядеть, это можно устроить?

– Отчего же нет? Платите, пожалуйста. Расценки перед вами. А потом проходите туда. – Губастенькая блондинка с густо нарумяненными скулами показала рукой, куда идти.

Веня залюбовался на нее и даже не сразу сообразил, что блондинка ждет денег. Наконец он пришел в себя, расплатился и неспешно прошествовал к широко открытой двери. Внутри уже сидели зрители. Они рассредоточились по комнате, устроившись кто на диванчиках, кто на креслах, кто на стульях перед небольшими круглыми столиками. Занавески в комнате были задернуты, создавая приятную полутьму.

– Добрый вечер! – громко поздоровался Веня, отыскав для себя подходящее местечко.

По дороге он споткнулся, чертыхнулся, потом сильно закашлялся. Он хотел, чтобы на него обратили внимание.

На его приветствие присутствующие ответили бормотанием разной степени внятности. Только один толстый и одышливый мужчина весело сказал:

– Салют!

Публика в видеоклубе собралась самая что ни на есть разношерстная. Две девицы лет семнадцати, угрюмый тип в спортивном костюме, пара деловичков, жарко обсуждающих какие-то свои проблемы, несколько дам среднего возраста, обменивающихся степенными замечаниями, да еще старик со старушкой, держащиеся за руки.

«Наверное, старикам и детям даются какие-то льготы», – мимоходом подумал Лаптев. Без двух минут восемь в комнату вошел человек среднего возраста, весь вид которого выражал уныние. У него были унылый рот, унылые глаза и даже унылые руки, безвольно повисшие вдоль туловища. Человек был невысок и довольно упитан, однако двигался легко и неслышно. Лаптев подумал, что это и есть Вован, помощник погибшего Кокина.

– Мы начинаем, – невыразительно предупредил тот публику и включил аппаратуру.

Веня, который последний раз смотрел кино много месяцев назад, с упоением отдался действию, происходящему на экране. Он мог себе это позволить, поскольку восьмичасовой сеанс его мало интересовал. На него приходили случайные люди. А ему нужны были завсегдатаи, те, что ходят в видеоклуб постоянно, а значит, составляют костяк десятичасовых просмотров.

– Говорят, сегодня будет еще кино? – спросил он, наклонившись к даме, оставшейся на своем месте после того, как прошли заключительные титры и в комнате включили свет.

– Да, будет еще один. Через… – Дама поднесла часики поближе к глазам. – Через пятнадцать минут.

– Чтобы посмотреть, надо заплатить еще столько же? – не отставал Веня.

Дама благосклонно кивнула головой. Несмотря на то что на вид ей было лет сорок пять, она все еще оставалась потрясающе красивой, ни один мужчина не посмел бы этого отрицать. Ярко-синие глаза с большими веками, крупный рот, точеный носик, узкий подбородок – все безупречно. Кроме того, у женщины была эффектная стрижка. Ее волосы были угольно-черными, что составляло приятный контраст с ярко-розовой помадой.

– А вы разве состоите в видеоклубе? – спросила она.

– Нет, не состою, но ведь я только что смотрел кино?

– Это был фильм из текущего репертуара, – пожала плечами брюнетка. – А в десять покажут новинку.

– Все равно я ничего не понял, – признался Лаптев. – Могу я заплатить за второй сеанс и остаться?

– А вы спросите у распорядителя, – посоветовала брюнетка и указала пальцем с длинным розовым ногтем на предполагаемого Вована.

Веня не стал медлить и подошел к нему.

– Я хочу остаться на следующий сеанс, – заявил он твердо. – Это можно устроить?

Унылый Вован вскинул на него водянистые глаза и безразлично пожал плечами:

– Пожалуйста. Платите девушкам еще за один просмотр и оставайтесь.

Когда Веня вернулся на свое место, брюнетка мимоходом улыбнулась ему, а еще одна дамочка, наверняка уже разменявшая полтинник, сказала, ни к кому конкретно не обращаясь:

– При Андрюше все было не так.

По всей видимости, она имела в виду усопшего Кокина. Вован бросил на нее раздраженный взор и отвернулся. Поскольку больше никакой реакции с его стороны не последовало, дамочка решила продолжить:

– Андрюша создавал традиции. – Опасаясь, что и это ее замечание останется без ответа, она добавила: – Правда, Эльза?

Эльза была та самая брюнетка, с которой Веня недавно завязал разговор.

– Что вы, Анна, какие традиции? – усмехнулась та. – Это все-таки не школа и даже не ресторан.

– Все равно. При Андрюше можно было быть уверенной в том, что с тобой рядом сидят подлинные ценители кинематографа.

Непримиримая Анна обладала внешностью, совершенно не соответствующей ее негативному отношению к окружающим. Это была типичная вдовушка – невысокая, пухленькая, с глубокими ямочками на щеках. Словно завершая образ, на коленях у нее лежала шляпка из соломки, украшенная ярко-желтой лентой.

– Здравствуйте все! – раздался между тем бодрый баритон.

Веня обернулся и с любопытством посмотрел на вновь прибывшего. Им оказался разболтанный парень лет двадцати пяти, который мгновенно отвращал от себя всякого опрятного человека длинными сальными волосами и прыщавым лбом. Как выяснилось позже, его звали Ильей Шумским, и он два-три раза в неделю приезжал в видеоклуб из Строгино.

Десятичасовой просмотр действительно сильно отличался от восьмичасового. Во-первых, отметил Веня, в комнате потушили не весь свет, а только верхний. Несколько светильников продолжало гореть, давая достаточно света для того, чтобы зрители могли видеть друг друга. Во-вторых, Вован обвязался накрахмаленным передником и стал усердно исполнять роль бармена. Запахло кофе, зрители активно зазвенели ложечками. Веня обратил внимание на то, что два деловичка тоже остались на второй сеанс. Они вообще не смотрели на экран, а активно обсуждали неведомые миру проблемы, приблизив друг к другу головы через столик.

Шумский, пользуясь статусом завсегдатая, положил ноги на свободный стул и время от времени позволял себе комментарии относительно достоинств картины и актерской игры. Очень кстати в сюжете встретился герой, пустивший себе пулю в лоб в результате банкротства.

– Видите, банкроты стреляются, – заметил Шумский, ни к кому конкретно не обращаясь, хотя было понятно, что он продолжает какой-то разговор, возникавший ранее. – Стреляются, а не травятся.

– Вы снова начинаете, Илья! – укоризненно сказала «вдовушка» Анна, носившая забавную фамилию Нетушкина.

– Но меня это волнует! Посмотрите, как у них там работает полиция! – Шумский махнул рукой в сторону экрана. – Все подозрительные смертельные случаи тщательно расследуются!

– Что же вам кажется подозрительным в случае с Андреем? – скучным голосом спросила красавица Эльза, не отрывая глаз от экрана.

– Самоубийство мужчины посредством отравления таблетками. – Шумский полюбовался своими ступнями, обутыми в растоптанные сандалии. – Настоящие мужики так не поступают. А Кокин был настоящий мужик. И у него наверняка имелся пистолет.

Веня украдкой посмотрел на Вована. Тот старательно делал вид, что ничего не слышит. Его взгляд упирался в пол, а руки выстраивали в аккуратные ряды баночки с пивом.

– Вы что же, думаете, его убили? – шепотом спросила Нетушкина, взволнованно развернувшись к Илье всем телом. Ее пышный бюст заволновался, сбив на сторону кулон на длинной цепочке.

В комнатке внезапно прекратились все разговоры и стали отчетливо слышны голоса героев, переживавших киношные страсти.

– Разве такого не может быть? – слегка стушевался Шумский. – У всех есть враги.

– Действительно, у Андрюши были враги, – кивнула головой Нетушкина, переходя на торжественный шепот. – Я даже видела одного. Такой шатен! – Она руками поводила возле своей головы. – Красавец, каких поискать. Но они с Андрюшей так ссорились!

– А вы рассказали о шатене и о ссоре милиции? – поинтересовался Шумский.

– А милиция меня об этом не спрашивала!

– Милиция полагает, что Кокин совершил самоубийство, – прервала их Эльза. – Нет ни одного повода сомневаться в заключении специалистов.

Веня так внимательно слушал, что даже приоткрыл рот.

– Молодой человек, ворона залетит! – довольно недоброжелательно заметила Нетушкина, поудобнее устраивая свою шляпку на коленях. – Смотрите лучше на экран, пропустите самое интересное!

– Разве это не новинка? – поинтересовался Веня невинным тоном. – Откуда вы знаете, когда будет самое интересное?

Эльза, откинув голову, негромко рассмеялась.

– Анна пересмотрела все новинки до того, как они появились в прокате, – сообщила она.

Веня чувствовал, что из троих обнаруженных им «старичков» только Эльза относится к нему достаточно терпимо. Этим стоило воспользоваться. Но сегодня, пожалуй, он уже не успеет. Не увязываться же за женщиной, которая старше его лет на двадцать? Она не поверит в его интерес к себе. А то еще почувствует неладное. Действовать надо тоньше.

«Придется прийти сюда еще раз, – решил Веня. – А может быть, даже два раза или три». Сеанс закончился около полуночи, и Веня ушел, не успев посмотреть, как будут расходиться завсегдатаи. Прятаться и выглядывать из кустов не хотелось. Мало ли кто может наблюдать за ним? Пока стоит оставаться чистеньким.

Веня зашел в круглосуточный магазин и запасся провизией, после чего поспешил возвратиться на службу. Ему предстоял довольно короткий сон, поэтому он решил, что все расскажет Жене при встрече. А пока просто позвонил, чтобы она не волновалась.

* * *

– Там собираются занятные личности, – признался он, когда взволнованная Женя схватила трубку. – Ты еще не ложилась?

– Да разве я заснула бы, зная, что ты рискуешь собой? – взволнованно ответила та.

– В последний момент меня заинтересовала блондинка, которая выдает кассеты. Когда второй сеанс закончился, прокат уже не работал. Но она все еще сидела на своем месте и, когда я уходил, о чем-то шепталась с Вованом.

«Нет, определенно в этом месте обделываются какие-то темные делишки», – подумала Женя и решила, что завтра, вместо того чтобы тратить время на бесплодное обивание порогов негостеприимных фирм, снова переквалифицируется в сыщика. Как там говорил Веня: если человек что-то решил сделать, он должен довести это что-то до конца, дабы уважать себя. Она собиралась разыскать Яна. Неужели первые же трудности выбьют ее из седла?

Из-под двери соседней комнаты пробивалась полоска света. Мартынов не спал – очевидно, развлекал себя попсой. Женя уже заметила, что он обожает слушать плеер и вечно ходит в наушниках. Собственно, так и было. Гена лежал на кровати, закинув руки за голову, и меланхолично наблюдал за тем, как ветер колышет занавеску, прикрывавшую открытую дверь на балкон.

Именно в это время Костя Карпенко решил воочию убедиться в том, что Женя находится в квартире Лаптева. Ему показалось недостаточным просто позвонить по телефону или в дверь. У него была внутренняя потребность все увидеть своими глазами. Что она там делает? Предоставил ли ей Лаптев свободную комнату или же они спят в одной постели? Карпенко больше не желал садиться в калошу, докладывая Ярославскому о результатах своих изысканий.

Днем у него было множество своих дел, и он ограничился при розысках Жени звонками по телефону, но к вечеру работодатель снова сильно заволновался о племяннице, поэтому Карпенко поспешил к дому Лаптева, чтобы иметь свеженькие данные для отчета. Забраться на балкон искомой квартиры для него не составило никакого труда, учитывая отличную пожарную лестницу, бегущую вверх до самой крыши.

Мартынов как раз погасил свет, но наушники не снял. Ему захотелось посмотреть на звезды и помечтать под музыку. Однако мечты разлетелись, словно вспугнутые бабочки, когда в проеме двери за занавеской появился темный силуэт. Мартынов с младых ногтей занимался спортом и обладал отличной реакцией. Сдернув наушники, он одним быстрым движением сел на кровати, потом сполз на пол и устроился на корточках возле тумбочки.

Незнакомец приблизился к занавеске вплотную. Вероятно, пытался рассмотреть, что происходит в комнате. Поняв, что кровать пуста, он отвел занавеску в сторону и шагнул внутрь. В этот момент Мартынов хлопнул по выключателю, бросился к противнику и атаковал его, ударив правой в челюсть. Вернее, попытался ударить. Карпенко тоже был не лыком шит. Он отклонился в сторону и, в свою очередь, набросился на Мартынова. После недолгой молчаливой схватки оба упали на пол и часто задышали друг другу в лицо. Каждый прикладывал все силы, чтобы победить противника, но ни одному это не удавалось.

– Кто ты такой? – наконец прохрипел Мартынов.

– Никто, – точно таким же придушенным голосом ответил Карпенко. – Кажется, я просто забрался не на тот балкон. Моя дама живет в соседнем подъезде.

– Ври больше! – не пожелал попасться на его удочку Мартынов. – Дама, которая тебя интересует, спит в соседней комнате!

Женя между тем вовсе не спала. Слух у нее был что надо, поэтому она сразу услышала мужские голоса. Каким образом в соседней комнате образовался еще один мужчина? И как, интересно, можно было пробраться к Мартынову, минуя входную дверь? Она встала с кровати и подкралась поближе к источнику звука. В этой двери не было замочной скважины, только ручка. Зато внизу имелась большая щель, через которую и проникали голоса.

Снедаемая любопытством, Женя сначала встала на четвереньки, а потом легла на живот и подползла поближе. То, что она увидела, буквально парализовало ее. На полу дрались Мартынов и дядин прихвостень Костя Карпенко! Как этот гад ползучий здесь оказался? Почему он напал на друга Вени? Может быть, они знакомы? Или Карпенко, расследуя исчезновение Яна, выследил Мартынова? Может быть, Венька преувеличил, и Мартынов ему никакой не друг, а просто знакомый? Опасный знакомый? Или Карпенко явился по ее душу? Это, конечно, вероятнее всего! От изумления и неожиданности Женя не сдержалась и издала короткое восклицание. Испугавшись того, что нашумела, она уткнулась лбом в пол и замерла.

Противники в соседней комнате мгновенно среагировали на ее вскрик и разомкнули объятия. Мартынов первым вскочил на ноги и, не обращая внимания на Карпенко, распахнул дверь. Взору его предстала облаченная в старенькую ночную рубашку Женя, лежащая лицом вниз на полу. Ноги и руки ее были широко раскинуты.

– Матерь божья! – воскликнул Мартынов и пал на колени. – Что случилось?!

– Это у тебя надо спросить! – злобно прошипел Карпенко. – Я как раз пришел за ней.

– А говорил: в соседний подъезд!

– А ты мне так и поверил!

Когда Женю перевернули на спину, она как раз успела достаточно расслабиться, чтобы имитировать обморок.

– Отойди, я сам отнесу ее на кровать! – заявил Карпенко, пытаясь оттолкнуть Мартынова.

Женя, невзирая на свою осведомленность относительно разбитого мартыновского сердца, все же успела помечтать о нем. Поэтому она готова была ожить и засветить противному Карпенко в глаз. В кои-то веки зеленоглазый красавец собирается подержать ее на руках, а эта гнида лезет! К невыразимому ее восторгу, Мартынов Карпенко не уступил.

– Пшел вон! – сказал он. – Убери свои лапы. Девушка не хочет тебя видеть.

– Это она сказала?

– Сказала.

Мартынов осторожно подсунул под Женю руки и, поднявшись, прижал ее к себе. Сердце у нее заколотилось с такой силой, как будто бы кровь в ее венах внезапно сменилась чистым адреналином. Мартынов наверняка должен был услышать, как оно бьется о ее ребра.

Когда Женю осторожно опустили на кровать, она внезапно вспомнила, что на ней надето. Ей стало так стыдно, что она поторопилась прийти в себя.

– Слава богу! – в один голос воскликнули мужчины, в то время как Женя поспешно забиралась под одеяло.

– Какого черта ты здесь делаешь? – спросила она, впившись взглядом в Костю Карпенко. – Как ты попал сюда ночью?

– Дядя беспокоится, – лаконично ответил тот.

– Поэтому ты лазишь по чужим квартирам?

– Вернемся домой, – предложил Карпенко своим любимым вкрадчивым тоном. – Если плохо чувствуешь себя, завернись в одеяло, я отнесу.

– Ты ей кто – папаша? – рассердился Мартынов, неохотно отрывая взгляд от Жени. В своей детской ночнушке она выглядела такой беззащитной, что он даже рассердился на нее за это. Девица, не интересующаяся мужчинами, не имеет права выглядеть столь трогательно.

– Разрешаю тебе вызвать милицию, – сказала Женя, обращаясь к Мартынову. – Я совершеннолетняя и могу жить, где захочу. А этого, – она указала подбородком на Карпенко, – сдадим ментам как хулигана. Пусть потом излагает в отделении свои лучшие намерения.

– Ладно, ухожу, – недовольно проворчал Костя. – А что передать Георгию Николаевичу?

– Передай ему… что я сожалею. – Голос Жени сорвался.

– Кстати, я поймал того парня, – небрежно заметил Карпенко уже возле двери в коридор.

– Какого парня?

– Который тебя шантажировал.

Женя схватилась руками за горло, а Карпенко безжалостно добавил:

– И пленочку мы посмотрели. Я, Георгий Николаевич и следователь. Неслабо веселишься, подруга.

– А Ирма Гавриловна тоже видела пленку? – выдавила из себя раздавленная Женя.

Карпенко был немало удивлен ее вопросом. Однако предпочел на него не отвечать. Он только пошевелил бровью и гордо вышел на лестничную площадку. Мартынов молча запер за ним дверь и накинул цепочку.

– Может, расскажете, что происходит? – спросил он, возвратившись в комнату и присев на краешек ее кровати. – По вашему разговору я, конечно, кое-что понял, но очередных визитеров хотелось бы встретить во всеоружии.

– Это не имеет к вам никакого отношения, – ответила Женя бескровными губами, помимо воли представляя себе, что она – блондинка, похожая на Иру Скобкину, и на ней не хэбэшная ночнушка, а шелковое неглиже, украшенное атласными бантиками. А Мартынов напрочь забыл о своем разбитом сердце и, главное, о той, которая его разбила…

– Значит, не пускаете меня в свою жизнь? – с иронией переспросил Гена, поднимаясь на ноги.

Только теперь Женя сообразила, что он полуголый.

– Идите, – сдавленно сказала она, словно героиня какого-нибудь душераздирающего сериала.

В самом деле, она влюблена в мужчину, а он… Он, как водится, сохнет по другой. Какая трагедия! Женя не сразу поняла, что в ее голове промелькнуло очень странное слово: влюблена. Неужели за один день можно влюбиться? Впрочем, романтичная Женя верила, что можно влюбиться и за одну минуту.

Мартынов, уходя, несколько раз оглянулся. «Интересно, что он обо мне думает? Нет, лучше не знать». Несмотря на все происшедшее, заснула она мгновенно и проснулась только в половине десятого утра. В квартире было тихо и пусто. Мартынов куда-то подевался, не оставив после себя ни записки, ни знака. Она сунула нос в маленькую комнату, чтобы убедиться, что его вещи на месте. Плеер валялся на покрывале. Успокоившись, Женя достала из тумбочки связку ключей, которую приготовил для нее Лаптев, и отправилась к знакомому видеопрокату.

В самом деле, раз милиция считает смерть Кокина самоубийством, значит, никакого расследования не ведется и можно не опасаться, что ее поймают и поведут на допрос. За стойкой сегодня дежурила та брюнетка, которая оформляла для Жени исчезнувшую при странных обстоятельствах карточку видеопроката. Пару ей составляла блондинка, по всей видимости та, что так сильно заинтересовала Лаптева. Все это Женя разглядела, болтаясь снаружи и заглядывая в дверь, когда туда входили посетители.

Она не провела и получаса на своем посту, когда блондинка выпорхнула из помещения и соблазнительной походочкой направилась в сторону шоссе. Женя, недолго думая, пристроилась у нее в хвосте. Блондинка исчезла в подъехавшем маршрутном такси. Женя торопливо влезла следом и уселась напротив, исподтишка разглядывая объект слежки. Блондинка отлично знала себе цену. Она сидела свободно, не сжимая, подобно Жене, коленок, поигрывая пальцами, лежащими на подоле короткой юбочки. Ногти у нее были такой длины, что ими вполне можно было пользоваться как палочками для бутербродов-канапе.

Они проехали всего пару остановок, когда блондинка велела водителю притормозить возле подземного перехода. Женя молча вылезла следом и, конспирируясь, принялась перешнуровывать свои ботинки, стоя на краю тротуара. Потом, чтобы не отстать, ей пришлось бежать бегом, потому что блондинка прибавила шаг и свернула за угол жилой девятиэтажки.

Женя успела заметить, в какой подъезд она вошла, буквально за секунду до того, как дверь захлопнулась. «Только бы внизу не было кодового замка!» – взмолилась про себя Женя. Замка не было. Недолго думая, она ворвалась внутрь и побежала вверх по лестнице, рассчитывая если не опередить, то догнать мерно гудящий лифт. Бежать, к несчастью, пришлось далеко. Лифт остановился на шестом этаже. Когда блондинка вышла, Женя уже была на четвертом. Стараясь отдышаться, она поднялась еще на пролет и встала на цыпочки, чтобы лучше видеть.

– Кто там? – глухо спросили из-за двери, когда девица несколько раз нажала на кнопку звонка.

– Видео на дом! – мелодично пропела та.

«Господи, это у них просто такая услуга!» – пронеслось в голове у Жени. Она была разочарована.

– Придите попозже! – сказал клиент все тем же приглушенным голосом. – Я сейчас не могу открыть.

Блондинка фыркнула и, развернувшись, принялась раздраженно давить на кнопку лифта.

– Козел! – выразительно сказала она, прежде чем покинуть этаж.

«Вероятно, живущим поблизости клиентам фильмы разносят по домам, – размышляла Женя, не торопившаяся удалиться. – Интересно, и много они на этом зарабатывают?» Впрочем, догадка требовала элементарной проверки.

Судя по раздражению блондинки, возвращаться в квартиру под номером двадцать два она в ближайшее время не собиралась. Женя тут же решила выждать полчаса и повторить попытку вместо нее. Правда, для антуража ей потребуется какая-нибудь кассета. После того, как вероломный Пончик обчистил ее, денег не осталось в принципе. Только та тысяча, которую Женя заработала на поприще уборщицы. Двести рублей из этой тысячи сейчас лежали в ее кармане. Что ж, дело есть дело.

Она выскочила из девятиэтажки и пошла вдоль шоссе, надеясь отыскать магазин, где торгуют видеокассетами. Долго искать не пришлось. Правда, попался ей не магазин, а киоск. Женя выбрала самый дешевый фильм и, вздохнув, расплатилась своими кровными денежками. Потом отправилась в обратный путь.

– Кто там? – спросил из-за двери тот же самый голос. Только теперь он звучал гораздо веселее и, главное, отчетливей.

– Видео на дом! – громко ответила Женя и подняла кассету на уровень груди. Если этот тип посмотрит в глазок, то сразу увидит фильм в ее руках.

Судя по всему, тип в глазок не посмотрел. Потому что, когда он распахнул дверь и увидел Женю, на лице его появилось выражение полнейшего изумления.

– Вы ко мне? – недоверчиво спросил хозяин квартиры и дернул щекой.

– Видео на дом! – уже менее уверенно повторила Женя, потрясая перед собой кассетой.

Она решительно не представляла, что делать дальше. Вероятно, мужик должен взять фильм и где-нибудь расписаться. И, возможно, даже заплатить за прокат. Женя не знала технической стороны дела и тут же пожалела, что не стала следить за блондинкой дальше. Тогда удалось бы выяснить все детали.

Клиент продолжал стоять на пороге, словно большой гвоздь, который уже один раз шарахнули молотком по шляпке. Был он свеж, розовощек и имел в числителе большие голубые глаза, а в знаменателе – весьма заметную лысину, опушенную вьющимися волосами. Одет в халат и шлепанцы.

– Вы, наверное, перепутали адрес, – снова попытался отпереться клиент и несколько раз хлопнул глазами словно филин.

– Ничего подобного! – жестко сказала Женя. – Квартира двадцать два.

– А вы что, новенькая? – по-прежнему не двигаясь, спросил клиент. В его голосе отчетливо проскользнула жалобная нотка. Почувствовав слабину, Женя тут же решила ею воспользоваться.

– Да, я новенькая. Может быть, пустите меня внутрь? – жестко спросила она.

– Ладно, – неохотно сказал клиент и посторонился.

Женя вошла в комнату и остановилась посредине. Она увидела музыкальный центр, из которого неслась красивая романтическая мелодия.

– Нате, – сказала она лысому и подала купленную кассету. – И не забудьте деньги.

– Сразу? – испуганно спросил тот.

– В каком смысле сразу?

– Ну… Я имел в виду…

– Я ведь уже пришла, – раздраженно сказала Женя.

Лысый взял со стола конверт и протянул ей. Не заглядывая внутрь, Женя спрятала его в карман штанов. Чего заглядывать, когда она все равно не знает тарифа! Лысый тем временем попятился и сел на диван. «Интересно, что он на самом деле заказывал?» – подумала Женя, чувствуя себя довольно неловко посреди комнаты.

– Ну, давайте, делайте это, – сказал лысый и сложил руки на груди. – Хотя, сказать по правде, мне кажется, произошла какая-то путаница.

«Что, интересно, я должна делать? – лихорадочно размышляла Женя, озираясь по сторонам. – И как он догадался, что я не та, за кого себя выдаю?»

– Давайте, давайте, двигайте попкой! – поощрил ее лысый, повышая голос.

«Танцевать, что ли?» – недоуменно подумала Женя и спросила вслух:

– Танцевать?

– Это уж как вам нравится!

«Во вляпалась!» – подумала Женя, топчась на месте. Танцевать она категорически не умела, поэтому решила показать лысому комплекс физических упражнений, разученный прошлым летом по картинкам в женском журнале. Стараясь попадать в такт музыке, Женя начала медленно приседать, разводя руки в стороны. Мах левой ногой, мах правой. Вращение плечами. Увлекшись, она закрыла глаза.

– Что это вы делаете? – напряженным голосом спросил лысый через пару минут.

– В каком смысле? – Женя распахнула глаза и удивленно посмотрела на него.

– В смысле, что это просто наглость со стороны Кокина! Он что, считает, у меня какие-то отклонения?!

– Вы разве не знаете, что Кокин умер? – выпалила Женя, не успев придержать глупый язык.

Лысый мгновенно застыл, словно пораженный молнией. Волосы вокруг лысины встали дыбом.

– Умер? – наконец смог он произнести побелевшими губами. – А как же тогда?.. Почему вы?..

– Но дело его живет и процветает! – жизнерадостно ответила Женя на незаконченный вопрос.

– Я уже понял это, глядя на вас, – обреченно сказал лысый. – Знаете что? Вычеркните меня из списка, ладно?

– Почему это? – расстроилась Женя, чувствуя, что ее гордость задета. – Чем я вам не потрафила?

– Ничем, – быстро ответил лысый. – Все было просто здорово! Особенно глубокие приседания на четыре счета. А теперь, прошу вас, идите!

В его призыве слышалась неподдельная мольба, поэтому Женя решила послушаться. Она гордо вышла из квартиры на лестничную площадку и услышала, как лысый лихорадочно запирает за ней засовы. «Ну, и что я выяснила? Да ничего! – подумала самокритичная Женя. – Все-таки с этим видео на дом что-то не так! Может быть, я должна была принести ему не художественный фильм, а порно, которые Кокин, как известно, раздавал друзьям и знакомым? А что, это мысль! Если Вован продолжает делать это вместо него, можно будет его пошантажировать. Информация о врагах Кокина в обмен на молчание!»

Женя со всей возможной скоростью возвратилась к видеопрокату и храбро вошла внутрь. Блондинки все еще не было, брюнетка же улыбнулась ей видавшей виды улыбкой:

– Добрый день!

– Простите, как вас зовут? – спросила Женя прямо с порога.

– Таней.

– Таня, помните меня? – без предисловий спросила Женя и сделала поворот вокруг своей оси для более полной демонстрации.

Поскольку та никак не отреагировала, Женя добавила:

– Ну, вы тогда еще пришли на службу и застали здесь Кокина, который гонялся за девицей. Так вот я и есть та самая девица!

– Да, конечно, я вас не забыла! – наморщила лоб Таня, что ей, к слову сказать, чрезвычайно не шло.

– Ага! – обрадовалась Женя. – Значит, вы не станете спорить, что Кокин был от меня без ума! – снагличала она.

– И чего вы по этому поводу хотите? – Брюнетка растеряла уже половину своей благожелательности, и, по всей видимости, этот процесс еще шел полным ходом.

– Кокин обещал взять меня в дело. «Видео на дом».

– Вас?! – Таня вытаращила глаза, некоторое время постояла так, потом вздрогнула и рассмеялась. – Да не может быть!

– Почему это? – насупилась Женя.

– Андрей был странным типом, и, возможно, вы ему нравились! – заявила брюнетка. – Но он не мог не понимать, что девяносто девять и девять десятых процентов мужчин на вас не то что не клюнут, а даже и не плюнут в вашу сторону!

– Почему мужчин? – тупо переспросила Женя.

– Я уже видела ваш стриптиз! – не обращая внимания на ее вопрос, заявила брюнетка. – Это просто пародия какая-то! Мало того что вы не умеете раздеваться, так вам еще и показывать нечего!

– Раздеваться? Так вот чего ждал от меня лысый! Кстати, он сказал, чтобы вы вычеркнули его из списка клиентов.

– Какой лысый?

– Из квартиры двадцать два.

– Бог мой, как вы там оказались?!

– Кокин еще при жизни дал мне несколько адресов. Но приступила я только сейчас.

– Юханов! – пронзительно и совершенно неожиданно для Жени закричала брюнетка. – Иди сюда! У нас тут неприятности!

– Где? – спросил, появляясь из-за стеллажей, помощник Кокина Вован.

– Вот они! Во всей своей красе! – Таня указала перстом на насупленную Женю. – Это чудовище ходило по клиентам и всех распугало.

– Как это так? – опешил Юханов. – Зачем она ходила?

– Кокин ее взял.

– Но Кокин умер!

– Этой… этой… – Таня не смогла подобрать слова. – Ей, кажется, все равно!

– Послушайте, нам надо поговорить, – сказал Вован Юханов и осторожно взял Женю за локоть. – Пойдемте.

Он потянул ее в сторону комнаты для видеопоказов, но Женя не желала оставаться с ним один на один. Наверняка он не расскажет ей ничего такого, чего бы она и сама уже не выяснила.

– Никуда я с вами не пойду!

– Да не бойтесь вы!

– Я и не боюсь. Просто не пойду – и все! У вас тут целая шайка. И я выведу всех на чистую воду! Я все про вас знаю! – возвысив голос, отчаянно соврала Женя.

– Что вы знаете?

– Знаю, почему вы, Юханов, так страстно желали смерти Кокина! Я знаю вашу маленькую хорошенькую тайну!

Если Женя и рассчитывала на какой-то эффект от своих слов, то уж точно не на такой сильный. Юханов отшатнулся от нее с лицом, исказившимся от ужаса. Словно Женя превратилась в монстра, готового откусить ему руку или ногу, а то и голову.

– Кто вы такая? – тонким голосом переспросил он. – Что вам надо?

– Ничего мне не надо, кроме как уйти! – гордо ответила Женя и быстро ретировалась.

Боясь, что Юханов немного остынет и побежит догонять ее, она бросилась к шоссе и ворвалась в первый попавшийся троллейбус. Он повез ее в ту сторону, где жил лысый. Женя вспомнила про конверт, который тот ей дал, и, достав его из кармана, заглянула внутрь. Там лежало три тысячи рублей. Женя истерически расхохоталась. Щедрая плата за несколько приседаний! Лысый был ей, конечно, омерзителен, но она не могла присвоить чужие деньги. Поэтому сошла на следующей остановке и отправилась по знакомому маршруту.

По дороге она во всех деталях восстановила в памяти сцену с Юхановым. Она хотела его испугать, и он испугался! Что же это за маленькая хорошенькая тайна? Может быть, Юханов действительно приложил руку к так называемому самоубийству Кокина? Но Ян! При чем здесь Ян? Каким боком его можно присобачить к этому видеопрокату? Это последнее место, где видели кузена, чего, конечно, нельзя сбрасывать со счетов! Кроме того, наводила на размышления и внезапная смерть Кокина. Как только Женя на него вышла, он взял и покончил с собой.

Женя допускала, что тайна Вована не имеет к Яну никакого касательства. Но если бы удалось выяснить эту тайну, Юханова можно было бы заставить выложить все, что он знает про Яна. Хотя бы пусть расскажет, какие у Яна и Кокина были на самом деле отношения.

Хорошо еще, что ей удалось убежать! Ведь если Юханов действительно замешан в убийстве Кокина, он мог бы погнаться за Женей, затащить ее в комнату для видеопоказов, стукнуть по голове, а потом, под покровом темноты, вывезти бездыханное тело в лес и там закопать. Брюнетка Таня ни о чем не догадалась бы. Юханов просто сказал бы ей, что взбалмошная девица давно ушла.

Напряженно размышляя, Женя добралась до знакомого уже дома, поднялась на шестой этаж и надавила на кнопку звонка. Дверь открыла мощная мадам в пятнистых лосинах и топе, неприлично облегавшем ее телеса. Лысый маячил сзади.

– Чего надо? – грубо и неприветливо спросила мадам, осмотрев Женю с ног до головы.

Лысый умоляюще сложил руки перед собой и потряс ими под подбородком, показывая, как сильно умоляет он Женю не выдавать его тайны.

– Это ваш муж? – спросила та, ткнув в лысого пальцем.

Лысый безвольно уронил руки.

– Ну? – спросила мадам. В этом ее «ну» ясно слышалось утверждение.

– Он выносил сегодня мусор и бросил свой мешок в неположенном месте. Пусть выйдет и уберет.

– Ты это сделал? – спросила мадам, обернувшись к лысому.

Тот мелко и часто закивал головой, не произнося ни звука.

– Иди, убирай, тоже мне, помощник по хозяйству!

Когда лысый оказался на лестничной площадке, Женя сунула ему в руки конверт.

– Возьмите свои деньги. Мы с вами не поняли друг друга.

– Боже мой, как я вам благодарен! – зашептал сладострастник, хватая конверт. – Но было бы нечестно оставить вас без гонорара. Возьмите хотя бы что-нибудь!

– Мне ничего не надо! – гордо отказалась Женя. – Лучше бы вы с женой были поласковей.

– Если я стану еще ласковее, она раздавит меня тем каблуком, под которым держит все эти годы!

Женя не стала ему сочувствовать, просто повернулась и побежала вниз по лестнице. Надо было возвращаться к видеопрокату – именно там находилась ближайшая станция метро. Прибыв на место, Женя двинулась в нужном направлении, оглядываясь на знакомую дверь. Она была закрыта, и нигде в обозримом пространстве не бегал Вован Юханов, размахивая бармалейским ножом. Улыбнувшись, Женя шагнула на дорогу, которая вела с платной стоянки на шоссе, и…

И в этот самый момент ее оглушил рев автомобиля. Он был так близко, что Женя даже не успела до конца повернуть голову, лишь краем глаза она увидела, что автомобиль мчится прямо на нее! Крик замер у нее в горле, когда она изо всех сил отпрыгнула назад. И все равно удар настиг ее – он был такой силы, что она отлетела на тротуар и прокатилась по нему, не успев сгруппироваться.

Через минуту, оглушенная, она поднялась на ноги, пытаясь прийти в себя и перестать шататься.

– В рубашке мальчишка родился! – сказал кто-то из прохожих, которые моментально образовали толпу на месте происшествия.

– Милицию кто-нибудь вызовите! А парнишку надо в больницу!

Женино подсознание все сделало за нее. Подсознание активно не хотело ни в больницу, ни в милицию, поэтому она скрылась с места происшествия. Ей это легко удалось, несмотря на то, что она раскачивалась во все стороны словно пьяная. Пожалуй, еще в метро не пустят. А денег на машину у нее после покупки кассеты для лысого уже не хватит. Может быть, Венька после своего аврала пришел домой?

Женя неохотно рассталась с последними деньгами, купив в кассе метро телефонную пластиковую карту. Для нее это очень, очень дорого! Однако выхода не было: в голове стоял неприятный звон, и ладони ободраны до крови. Кроме того, Женю тошнило.

– Алло! – ответила трубка голосом Мартынова.

– Это я, Женя, – сказала она. – А Веня еще не пришел?

– Нет, и даже не звонил.

– Уж-жасно, – сказала Женя и громко, отчаянно заревела.

– Что случилось? – рявкнул Мартынов.

Женя рыдала и не могла вымолвить ни слова. Мартынов что-то кричал, аллокал, дул в трубку, грозил ей страшным наказанием и даже ругался матом. В конце концов он добился своего, и Женя отозвалась.

– Вы где? – коротко спросил Мартынов, когда она сказала «Алло!» на середине его особенно замысловатого ругательства.

Женя, заикаясь, объяснила, где она.

– Сейчас я вас оттуда заберу. Стойте, где стоите. Возле кассы.

Женя не знала, сколько прошло времени. Она слонялась туда-сюда по подземному переходу и время от времени протяжно всхлипывала. Прок от ее хождения был очевидный – ее перестало тошнить, и в голове вроде бы все стало на место.

Появившийся Мартынов был злой как черт.

– Прелестно! – сказал он, увидев Женю. – Вам набили морду, не так ли?

Она отрицательно помотала головой:

– Я… Я упала!

– С водонапорной башни?

– На меня наехали!

– Что, мафия?

– Нет, машина!

– Вы перебегали шоссе зигзагами?

Мартынов схватил Женю под локоть и отнюдь не нежно повлек за собой на поверхность. Оказалось, что он приехал за ней в красивом серебристом автомобиле с затемненными стеклами.

– Пристегнитесь! – велел он, дождавшись, пока она усядется. – Может быть, отвезти вас в больницу?

– Не надо, я уже в порядке.

– Ох, мне сегодня и везет! – с неприкрытой иронией сообщил Мартынов, трогаясь с места. – Сначала явился ваш дядя…

– Дядя Георгий? – испуганно переспросила Женя.

– Вот уж не знаю, Георгий или нет, он не представился.

– И что он вам сказал? – пролепетала Женя, боясь повернуть голову и взглянуть на своего добровольного шофера.

– О! Он много чего сказал!

– Но при чем здесь вы?

– Ваш дядя принял меня за Лаптева, – лаконично сообщил Мартынов.

– Наверное, он сильно сердился, – предположила Женя.

– Он сказал, что после исчезновения Яна ваш побег – просто удар под дых. Кстати, а кто такой Ян?

– Я все вам расскажу, – пообещала Женя. – Дайте только добраться до ванны. Я… Я должна смыть с себя грязь и выпить чего-нибудь горячего.

– Горячительного, вы хотите сказать?

– Нет, – испугалась Женя. – Просто чаю. Сойдет даже зеленый.

– Я купил обыкновенный, – хмуро заметил Мартынов.

– Пусть будет зеленый.

– Почему?

– Не могу же я постоянно пользоваться вашими продуктами!

– А у вас есть свои? – ехидно поинтересовался Мартынов.

К счастью, Жене не пришлось отвечать, потому что они уже прибыли на место.

Ворвавшись в квартиру, она схватила полотенце и промчалась в ванную комнату. Мартынов сел в кресло и скрестил руки на груди. Нет, он обязательно все выскажет Лаптеву, дайте только срок! Он начал придумывать, как будет выглядеть это «все», прокручивая в голове каждую мелочь в отдельности.

В этот момент из ванной донесся отчаянный женский крик. Мартынов подскочил в кресле. Женя вопила, как индеец.

– Что там у вас случилось? – Мартынов в два прыжка очутился возле ванной комнаты и уже хотел прижаться ухом к двери, но она оказалась не заперта. Он открыл ее и ввалился внутрь. И тут же поскользнулся, попав ногой в лужу воды. Чтобы не упасть, ему пришлось схватиться за пластиковую занавеску. Все кольца с треском поотрывались, и взору Мартынова предстала голая Женя, в руке у которой был душ с оборванным шлангом. Откуда-то из стены прямо в нее под большим напором била вода с большим радиусом разбрызга. Женя визжала.

– Надо было просто повернуть переключатель, – сказал Мартынов, протянув руку в указанном направлении. – Чтобы вода снова шла из крана. Всего-навсего.

Он мгновенно промок, но до крана все же дотянулся. Женя продолжала самозабвенно вопить. Вода попадала ей и в лицо, поэтому она ничего не видела и, вероятно, не слышала тоже.

Как выяснилось, переключатель на смесителе сломался. Мартынову потребовалось минут пять, чтобы перекрыть воду в квартире. Дабы Женя не мешала, он взял ее под локти и, вытянув из ванны, поставил на коврик, после чего тут же о ней забыл. Когда она перестала вопить, тишина показалась просто блаженством.

Переодевшись в сухое, Мартынов нашел малиновую от смущения и уже одетую в халат Женю на кухне. Судя по всему, она готовила оправдательную речь, но он не дал ей даже начать.

– Второй раз вы попадаетесь мне на глаза в голом виде! – раздраженно сказал он. – Обнаженка – это что, ваше кредо?

– Нечего на меня наезжать! – мгновенно ощетинилась Женя. – Кассету вы взяли без разрешения, а когда сломался кран, я не знала, что вы войдете без стука!

– Да что вы говорите! Значит, я должен был слушать ваши вопли до тех пор, пока вы не захлебнулись бы?

– Я… Я бы сама в конце концов догадалась поискать стояк.

– Ну, думаю, к тому времени в ванной уже завелись бы бегемоты. Могу представить себе степень вашей догадливости!

Женя была в ярости. Какой-то вшивый водопроводчик еще будет насмехаться над ее способностями!

– Да вы! – закричала она. – Вы мне и в подметки не годитесь! Если бы у вас в голове были мозги, вы бы выбрали себе другую специальность, посложнее!

– Что это вы на меня орете? – рассердился Мартынов, оскорбленный в лучших чувствах. – И еще прыгаете тут! Неблагодарная маленькая макака! Я из-за вас столько сегодня претерпел!

От ярости у Жени потемнело в глазах. Она вдохнула раз, другой, третий, но дыхания почему-то не хватало. Кухня поплыла перед ее глазами, и она, не успев и охнуть, провалилась в черноту.

* * *

Лаптев, насвистывая, достал из кармана связку ключей и через минуту был уже в коридоре. Здесь его встретил Мартынов, который стоял, опершись о косяк и странно улыбаясь.

– Ну, у вас тут все в порядке? – спросил Веня. – Нашли с Женькой общий язык?

– А то как же!

– Ну что, я был прав насчет нее? Она не падала в обморок?

– Еще как падала, – ответил Мартынов. – Целых два раза.

– Врешь!

– Она и сейчас в обмороке валяется. Если нашатырь не поможет, придется «неотложку» вызывать.

Веня, сделав страшные глаза, кинулся в комнату. Женя и в самом деле лежала на кровати, закатив глаза. Оттянув ей веко, Лаптев ахнул:

– И давно это с ней?

Мартынов поглядел на часы:

– Минут десять.

– И ты ничего не предпринимаешь! – возопил Веня.

– Почему? Я пару раз ударил ее по физиономии. Но, как видишь, совершенно напрасно.

– Не понимаю, почему ты так спокоен! Надо срочно что-то делать! Звони сейчас же врачам!

– О! – воскликнул Мартынов, останавливая засуетившегося Веню. – Кажется, твоя подружка приходит в себя.

Женя и в самом деле порозовела и открыла глаза. Увидев над собой взволнованное лицо Лаптева, она скривила губы и сказала:

– Он обозвал меня макакой!

Веня растерянно обернулся к Мартынову, но тот только пожал плечами:

– Спроси ее, почему.

– Почему?

– Потому что он грубиян и… и…

– Сейчас у нее кровь к голове прильет, и она опять брякнется без чувств, – равнодушно заметил Мартынов.

– Но почему ей стало плохо?!

– На нее наехал автомобиль.

Женя тем временем раздумала снова терять сознание. Обида на бессердечного Мартынова придала ей сил. Она приняла сидячее положение и уронила две горячих слезы на покрывало.

– Меня кто-то хотел задавить! – пожаловалась она Вене. – Там, возле видеопроката. Это было уже после того, как я уличила Юханова в том, что он желал Кокину смерти, и после того, как отдала лысому из двадцать второй квартиры деньги.

– Подожди-подожди, я не успеваю за тобой, – остановил ее Веня. – Кто такой Юханов?

– Вован.

– Ясно. А лысый кто?

– Лысый – это клиент службы «Видео на дом». Правда, когда я к нему пришла, он сразу отказался быть клиентом…

– Как я его понимаю! – пробормотал Мартынов.

Женя бросила на него уничижительный взор и снова обратилась к Вене:

– Я тебе сейчас расскажу все с самого начала!

– Хорошо. И Гена пусть послушает. Ему от нас, кажется, здорово досталось. Только сначала я бы хотел, чтобы вы помирились.

– Я согласен, – сказал Мартынов, умиравший от любопытства. – Простите, что я обозвал вас макакой. Просто вы так верещали и скакали, что это сравнение невольно пришло мне на ум.

– И вы меня тоже простите, – ненатурально добрым голосом сказала Женя, – за то, что дядя накричал на вас, и еще за то, что вам пришлось ездить за мной к метро и слушать мои вопли, когда сломался душ…

– Хочешь сказать, – подозрительно перебил ее Веня, – что, когда ты полезла мыться, у тебя сломался душ?

– Да, сломался! – кивнула Женя. – Это было ужасно. Спасибо Геннадий пришел, сама бы я не справилась.

Веня почесал в затылке и, посмотрев на Мартынова, встретил его победный взгляд.

– Ему, конечно, не сладко пришлось, – вошла в раж Женя. – Вчера через балкон в квартиру проник Карпенко. Я увидела его, испугалась и упала в обморок. Геннадию пришлось поднимать меня с ковра и нести в кровать…

Взгляд Мартынова сделался победным в квадрате.

– Я же говорил тебе, – прошептал он, наклонившись к Вене, – они все себя так со мной ведут. Теперь я знаю, что из этого правила не бывает исключений.

Веня покраснел. Сейчас ему было страшно стыдно оттого, что он вчера наговорил этим двоим друг про друга. Впрочем, несмотря на стыд, он совершенно не собирался каяться. Кроме того, его волновало все, что приключилось с Женей, гораздо больше каких-то врак. Потом все разъяснится. Как-нибудь. И, может быть, даже без его участия.

Женя тем временем во всех подробностях рассказывала о происшествиях сегодняшнего дня.

– Вот только я не понял, почему ты не захотела заявить в милицию о наезде? – спросил Веня, когда рассказ подошел к концу.

– Не знаю. У меня прямо в животе сидит страх перед милицией. Ведь что бы со мной ни случилось, тут же позвонят дяде. А мне не хочется доставлять ему лишние неприятности.

– Ты и так уже их доставила выше крыши. Шантажисты, побег из дому – это тебе не неприятности?

– Я здорово ударилась головой, – стала защищаться Женя. – Просто ничего не соображала. Если бы у меня было время подумать…

– Теперь ни свидетелей, ни шансов найти того, кто это сделал, – встрял Мартынов.

– Это мог быть Юханов, которого ты напугала, – предположил Веня.

– Надо узнать, какая у него марка машины.

– Узнаем. А ты в курсе, что конкретно на тебя наехало?

– «Опель», – ответила Женя. – Темно-синий «Опель».

– Откуда ты знаешь? – изумился Веня. – Ты ведь не разбираешься в марках машин!

– Не разбираюсь, – согласилась Женя. – Но «Опель» от других могу отличить. У Яна вторая машина – «Опель». И, кстати, тоже темно-синий. Он стоит в гараже.

Лаптев и Мартынов уставились друг на друга. Женя сказала: машина, как у Яна. Но таких машин ведь не пруд пруди. Возможно, это как раз была машина Яна!

– Это мог быть Карпенко, – первым сказал Геннадий. – Мне его морда сразу не понравилась.

– Это мог быть любой человек, имеющий отношение к дому Ярославского.

– О чем это вы? – недоуменно спросила Женя, глядя то на одного, то на другого.

– О темно-синем «Опеле».

– Вы считате, что это и в самом деле была машина моего двоюродного брата?!

– Надо бы поглядеть на нее. Если, конечно, она на месте. Может, ее где-то бросили.

– Тут два варианта. Ее или угнали и бросили, или позаимствовали на время и незаметно вернули назад.

– Говоришь, тебя сильно стукнуло?

– Очень сильно, – кивнула Женя. – Прохожие сказали, что я, дескать, родилась в рубашке.

– Ага, и до сих пор в ней и ходишь, – не удержался и сыронизировал Мартынов, впрочем, так, чтобы она его стопроцентно не услышала.

– В общем, вот что я тебе скажу, – хлопнул в ладоши Веня, ставя точку в разговоре. – Завтра ты должна помириться с дядей. Хотя бы по телефону. И попроси, чтобы он сходил в гараж и проверил, на месте ли темно-синий «Опель». Если на месте, пусть он осмотрит его. Скажи, что видела автомобиль на улице. Скажи, что уверена в этом. Скажи, что он поцеловался с деревом и получил незначительные повреждения.

– Да ведь дядя Георгий сам не станет ничего осматривать! – возразила Женя. – Он не привык по мелочам суетиться. Пошлет Карпенко. А тот все следы тут же уничтожит!

– Это в том случае, если за рулем был именно Карпенко. А если нет…

– Стоит только сказать дяде о том, что мне угрожает опасность, как я буду заперта в комнате его особняка на ключ!

– А что, это мысль! – снова пробормотал сам себе под нос Мартынов.

– Чего ты там бормочешь? – спросил Веня.

– Вырабатываю тактику.

– Вы тут совершенно ни при чем! – горячо сказала ему Женя и обратилась к Лаптеву: – Веня, твой друг не должен страдать из-за того, что пропал мой двоюродный брат.

– Я не собираюсь страдать, – живо возразил Мартынов. – Но жизнь под одной крышей с вами заставляет меня быть любознательным.

– Намекаете на то, что мне стоит убраться из-под одной с вами крыши?

– Вот еще! Это не мой дом, и я здесь такой же гость, как и вы.

Веня не слушал их перепалку, он сидел, глубоко задумавшись.

– Знаете что? – наконец выдал он вслух итог своих размышлений. – Схожу-ка я еще разок на вечерний просмотр в видеоклуб!

– Зачем? – хором спросили Женя с Мартыновым.

– Хочу поближе познакомиться с Вованом. То, что ты, Женька, рассказала, наводит на размышления.

– А я что буду делать в это время? – спросила Женя. – Не могу же я отлеживаться в тот момент, как ты рискуешь шкурой?

– Ну, мы же договорились! Тебе надо все выяснить про «Опель». Если думаешь, что по телефону информацию не получить, поезжай к дяде лично и постарайся узнать, кто вчера мог взять машину. Сама пойди в гараж и посмотри, нет ли на ней вмятин.

– Посмотреть без помех получится только в одном случае – если предварительно я убью экономку!

– Ах да, экономка! Женя мне про нее много рассказывала, – пояснил Веня для Мартынова.

– Это такая… противная женщина! – подтвердила та. – Она следит за каждым моим шагом!

– Но одной Жене выходить из дому нельзя, – напомнил Мартынов.

– Почему это? – Она воинственно посмотрела на него.

– Тебя ведь хотели убить, дурочка! – рассердился Веня.

Женя сначала вздрогнула, но тут же отогнала от себя мрачные мысли.

– Что означает только одно: я докопалась до чего-то стоящего.

– И это касается видеоклуба, – подхватил Мартынов, а Веня подытожил:

– Значит, мы на верном пути.

– И еще. Это не бандиты, а кто-то из простых.

– Из каких простых?

– Из простых, обыкновенных людей, которые не убивают направо и налево. Потому что, будь это бандиты, они бы Женьку пристрелили – и дело в шляпе. Наезд – это доказательство непрофессионализма. Тем более неудавшийся наезд.

– Но как мы можем выяснить, кто брал «Опель»? Представляешь, приезжаю я к дяде, а машинка стоит себе в гараже как ни в чем не бывало. Заявления об угоне не сделаешь, отпечатки пальцев с руля никто снимать не станет…

– Но вывести машину бесшумно невозможно!

– Никто и не говорит, что бесшумно. Только вряд ли даже Пыгова обращает внимание на шум двигателя. К дяде сейчас постоянно кто-то приезжает. Вся фирма стоит на ушах. Милиция опять же, его собственная безопасность, его друзья. Автомобили так и снуют туда-сюда. К сожалению, ты не видел, какая там подъездная дорога и как легко можно вывести «Опель» из гаража.

– И все равно. Если это «Опель», значит, круг поисков сужается. За рулем мог сидеть только человек, который знает обо всем том, что ты нам сейчас рассказала. Человек, близкий дяде.

– Ладно, с этим выяснили, – подытожил Мартынов. – А что там с любителями кино?

– Послушай! – Женя внезапно хлопнула себя по лбу. – Венька, ты ведь компьютерщик!

– Ну и что?

– А в видеопрокате есть компьютер! Может, там какие-нибудь засекреченные файлы? Ты ведь гений! Ты можешь взломать любой код!

– Ну, не любой, – ответил польщенный Веня. – Я не профессиональный хакер. Однако в твоих словах есть некоторая доля правды.

– Давай залезем ночью в прокат, и ты все проверишь!

– Вы что, с ума сошли? – возмутился Мартынов. – Знаете, что с вами будет, если вас поймают?

– Нас не должны поймать! – горячо заверила Женя. – Почему-то мне кажется, в этом ужасном месте нет сигнализации. Вряд ли какому-нибудь вору придет в голову грабануть кассетохранилище. Выносить фильмы долго, тяжело, к тому же кассеты гремят и занимают много места. И стоимость у них совсем не та, чтобы затевать масштабную операцию.

– А если сигнализацию поставили от алкашей, которые готовы украсть даже старые тапочки, чтобы потом обменять их на бутылку?

– И все-таки мне кажется, что сигнализации там нет, – уперлась Женя.

– Когда кажется, надо креститься, – рассердился Мартынов.

– Ну, давай хотя бы попробуем! – взмолилась Женя, игнорируя его замечание и обращаясь только к Вене. – Ты ведь и сигнализацию можешь отключить, если что.

Лаптев уставился в потолок и замер.

– Ты думаешь или спишь?

– Сказать по совести, я никогда не вступал на скользкий противоправный путь.

– Ну, завелся! – рассердилась Женя. – Ты расследуешь дело или нет?

– Я тебя сразу предупредил: моя помощь может носить лишь вспомогательный характер. Я привык работать головой. Я могу придумывать нетривиальные ходы, строить версии и логические цепочки…

– Короче, ты струсил.

Веня на несколько секунд закрыл глаза, потом открыл их и смело посмотрел на Женю.

– Ладно, я согласен пойти туда и изучить все на месте.

– Ночью? – уточнила та.

– Ночью.

– Все, я умываю руки, – сказал Мартынов и встал. – Если вы попадете в предвариловку, можете мне не звонить. Адвоката вам назначит государство. Я не собираюсь тратить по́том нажитые деньги для того, чтобы исправлять ваши глупости.

– Ладно, Ген, считай, что ты ничего не слышал, – примирительно сказал Веня.

– Считаю.

Мартынов ушел в маленькую комнату, демонстративно хлопнув дверью. Женя сказала:

– Не надо было ему вообще ничего рассказывать.

– Это ты мне говоришь?

– Послушай, Веня, ты действительно думаешь, что меня хотели убить?

Лаптев пожевал губами, потом неохотно признался:

– Я этого боюсь. Потому ты завтра позвонишь дяде и попросишь, чтобы он прислал за тобой Карпенко. Даже если он преступник, то по дороге с тобой ничего не сделает, побоится. Пожалуй, с ним ты будешь даже в большей безопасности, чем это можно предположить с самого начала.

– Хорошо. Только пообещай мне, что если дядя применит силу и захочет запереть меня в доме, ты меня освободишь.

– Обещаю. А теперь мне пора на работу.

– Как? Опять на ночь глядя?

– Да, я ведь предупреждал: у нас наступила горячая пора. Надеюсь, вы с Генкой не подеретесь?

Женя пренебрежительно фыркнула:

– Он для этого слишком положителен.

* * *

Женя поднялась рано и набрала знакомый номер. К телефону подошла Гестаповка. Как Женя ни готовилась к этому морально, ее все равно прошиб пот.

– Ирма Гавриловна? – спросила она слегка дрогнувшим голосом.

– Это вы, Евгения! – явственно ахнула та. – Что это вы себе позволяете? Георгий Николаевич из-за вас…

– Позовите, пожалуйста, его к телефону.

– Не знаю, свободен ли он, – мстительно сказала экономка. – Погляжу, но не уверена.

Она со стуком положила трубку на столик, который Женя тут же представила себе зрительно, и удалилась. По стуку ее каблуков Женя поняла, что она не очень-то торопится.

– Женя! – раздался через некоторое время взволнованный голос Ярославского. – Почему ты до сих пор не дома? Я ждал тебя еще вчера! Как ты могла убежать, не поговорив со мной? Как тебе вообще пришла в голову мысль убежать?

– Дядя Георгий, – перебила его Женя. – Я действительно хотела бы встретиться и все тебе объяснить. Не мог бы ты прислать за мной Костю Карпенко? А то из-за всех этих событий мне как-то не по себе. Не хотелось бы ехать одной.

– М-м… – сказал Ярославский. – Кости сейчас нет в Москве. Он прорабатывает одну линию… Я сам за тобой приеду. Можешь пока собираться.

– Нет, дядя Георгий, не надо! – испугалась Женя.

Если за ней действительно кто-то охотится, то дядя рядом с ней тоже будет в опасности.

– А Костя давно уехал?

– Сегодня рано утром.

– На машине?

– Да.

– На своей?

– Ну конечно. А почему он тебя так интересует?

– Просто… Просто… Мне хотелось бы с ним поговорить. Знаешь что, дядя Георгий, я приеду к тебе завтра, – решила Женя. – Или послезавтра. Кстати, не мог бы ты оказать мне одну услугу?

– Говори, – приказал Ярославский.

– Вторая машина Яна, тот темно-синий «Опель»… Мне кажется, я вчера случайно видела его на улице, и он попал в маленькую, просто крошечную аварию. Зацепил дерево и, как мне кажется, поцарапал бок.

– Но сейчас на «Опеле» никто не ездит!

– Я тоже удивилась!

– Да ты, наверное, перепутала!

– Может, и перепутала. Но для спокойствия не мог бы ты посмотреть, есть там какие-то повреждения? Для меня это важно. Я тебе потом объясню. Пожалуйста, дядя Георгий!

– Подожди у телефона! – велел Ярославский. – Я прямо сейчас и посмотрю. Зачем откладывать?

Он положил трубку и поспешно удалился. Женя на своем стуле приплясывала от нетерпения. Когда дядя вернулся, голос его был совершенно другим.

– Что это значит, Женя? Это имеет какое-то отношение к исчезновению Яна?

– Нет же, нет, – соврала Женя. – А что там с «Опелем»?

– С левой стороны на машине действительно есть вмятина. Расскажи толком, что случилось? И кто был за рулем?

«Я бы и сама очень хотела это знать», – подумала Женя.

– Дядечка, я не знаю, кто был за рулем. И почему «Опель» без хозяина ездил по городу, тоже не знаю.

Она клятвенно пообещала дяде в скором времени возвратиться домой. Умоляла его не волноваться и простить ее за поспешное бегство.

– Причины не жить дома больше не существует, Евгения! – сказал напоследок Ярославский. – Пленку у шантажиста отобрали и уничтожили. И… И, кроме того, у меня больше никого не осталось. Я… Я скучаю без тебя.

– Я тоже очень скучаю!

Женя положила трубку и расплакалась. Может быть, она сама виновата в том, что жила в доме дяди как бедная родственница? А всего-то надо было вести себя по-другому. Не только ждать проявления любви от дяди и кузена, но и самой проявлять любовь? Впрочем, не все еще потеряно.

Конечно, рассвет, загоравшийся в Женином сердце, чертовски омрачала пропажа Яна. Если Ян не отыщется, живой и здоровый, в их с дядей проявившейся симпатии друг к другу навсегда останется горечь.

* * *

– Ты когда-нибудь носил траур? – спросила Женя, глядя, как Лаптев натягивает тренировочные штаны.

– Не носил. Хотя мой единственный родственник, дядя, уже умер. Осталась только тетка Ксения в Туле, а она жива и невредима. Ну, не родная тетка. Бывшая дядина жена. Он с ней развелся незадолго до смерти. Поэтому квартира досталась мне. Думаю, тетка Ксения дяде этой подлости до сих пор так и не простила. Кстати, почему ты заговорила о трауре?

– Нам надо одеться во все черное. Я и подумала, хватит ли у тебя вещей подходящего цвета. На двоих.

– Зачем нам одеваться в черное? Этот дурацкий супермаркет отлично освещен. И во что бы мы ни вырядились, нас все равно будет видно.

– Но мы пойдем в видеопрокат с черного хода!

– Вижу, у тебя весьма мрачное настроение: черная одежда, черный ход…

– Надеюсь, ты уже придумал, как будешь открывать замок?

– Я полагал, ты сама это придумаешь. И скажешь мне, что для этого потребуется.

– Я считаю, потребуется ломик. Есть у тебя ломик?

– Может быть, взять весь ящик с инструментами? – задумчиво спросил Веня. – А там, на месте, разберемся?

– Ты что! Вдруг придется убегать от милиции? А ты будешь громыхать своим ящиком. Бросать ведь на месте преступления его нельзя – улика!

– Надо было заранее посмотреть, что там за замок на двери черного хода. Мы плохо подготовились, вот что я тебе скажу!

– Веня, но нам очень надо забраться в этот компьютер!

– Может, попросить у Гены машину напрокат? Удирать будет сподручнее.

– Он не даст, – уверенно сказала Женя. – Испугается, что, если нас поймают, его честное имя окажется замаранным.

– А мы в милиции скажем, что я машину угнал!

– Ага, у своего собственного друга и жильца. Кто тебе поверит?

– Ладно, поедем на метро, – вздохнул Веня. – А не странно мы будем выглядеть? Все в черном, как из преисподней.

– Если что, сделаем вид, что мы спортсмены. Побежишь трусцой, локти назад, а я за тобой.

– Ладно.

Лаптев направился к шкафчику, где у него лежали разные хозяйственные принадлежности, и стал греметь гвоздями и отвертками. Женя примеряла лаптевский спортивный костюм. Гена Мартынов из своей комнаты не показывался.

– Он демонстрирует свое к нам отношение, – поджав губы, заметила Женя.

– Не к нам, а к нашей затее, – поправил ее справедливый Веня. – И чем ближе к ночи, тем мне все больше кажется, что мы действительно совершаем глупость.

До Жени это стало доходить только тогда, когда они уже приехали на место. Площадь перед супермаркетом, как напомнил Веня еще дома, была ярко освещена, словно тут готовилось массовое гуляние. Кроме того, на платной стоянке в будочке сидел человек в синей форме, а в маленьком круглосуточном магазинчике скучали двое продавцов – их отлично было видно через стекло.

– Пойдем во дворы, – предложила Женя, нервно комкая в руках черную шапочку, которую она нашла в одном из лаптевских шкафов. – Именно там должен быть черный ход.

Они свернули во двор, обогнув площадь по самому краю.

– Наверное, черный ход в палисаднике, – предположил Веня, зорко вглядываясь в темноту. – Видишь, дверь и приступочка?

– А если это тыл пункта обмена валюты? – смутила его Женя. – Тогда там тридцать три сигнализации, и нас заметут с такой скоростью, что мы даже пикнуть не успеем.

Вместо ответа Веня крепко схватил ее за руку и потянул в кусты.

– Тихо! – шикнул он. – Слышишь, кто-то идет?

Действительно, какой-то человек появился на асфальтированной дорожке. Он двигался неспешно и как-то вкрадчиво. По фигуре и шагам можно было сразу понять, что это мужчина. Приблизившись к фонарю, он старательно обошел круг света, держась ближе к густой растительности, разведенной старухами в палисадниках. Под ногой струхнувшей Жени хрустнула ветка, и незнакомец тут же замер. Впрочем, терпения его хватило ненадолго, и через несколько секунд он снова двинулся вперед. И дошел прямо до того места, где прятались доморощенные сыщики.

Здесь незнакомец остановился, и Женя смогла по достоинству оценить его рост. А вот лица в темноте было совсем не разглядеть. Между тем мрачная фигура направилась через газон прямиком к двери, которую Веня с Женей намеревались вскрыть. Проходя мимо, незнакомец отодвинул ветви кустарника возле их носа. Лаптев изо всех сил сжал Женину руку, призывая ее быть храброй и ничем их не выдать. У нее даже косточки хрустнули, и ей изо всех сил пришлось сдерживаться, чтобы не завопить.

Перешептываться было категорически противопоказано – вокруг стояла та особенная тишина, которая бывает в городе лишь в течение нескольких благословенных, самых темных часов. Незнакомец между тем подозрительно быстро справился с дверью и, приоткрыв ее, скрылся внутри. Тогда Лаптев наклонился к самому уху Жени и сказал:

– Наверное, у него есть ключ.

– Кто это? – тоже шепотом спросила Женя. – Может быть, кто-то знакомый?

– Кто бы он ни был, но он нас опередил.

– Рассматривай это как подарок судьбы. Возможно, ты вообще не справился бы с замком. А теперь у нас есть возможность войти внутрь, как белым людям.

– Войти внутрь? Прямо сейчас? Полагаю, ты шутишь? Он нас сразу же услышит!

– А мы разуемся! Я знаю, куда ведет эта дверь. Прямо перед ней стоит стеллаж с кассетами. Наверняка этот тип уже в глубине комнаты и не увидит нас, когда мы просочимся.

– Как ты думаешь, что он там делает?

– Понятия не имею. Поэтому считаю, нам надо поторопиться, чтобы это увидеть. Помни: если он начнет возвращаться по правому проходу, мы бежим в левый. И наоборот.

– Но ведь он закроет за собой дверь, когда будет уходить! – сообразил Лаптев.

– Значит, мы останемся и дождемся утра. Когда девочки откроют прокат, мы просто затеряемся среди публики. Кстати, как это мне раньше не пришло в голову? – удивилась Женя. – Надо было с вечера спрятаться внутри. Ах, какой хороший план! Как я могла так лажануться!

– Хватит болтать! – одернул ее Веня. – А то не успеешь глазом моргнуть, как этот тип выскочит наружу. Вот и придется тебе осуществлять свой план. Тоже, кстати сказать, небезопасный.

– Слушай, а что, если парень вскроет сейф с выручкой? Тогда, оставшись внутри до утра, мы попадем под подозрение.

– А там разве есть сейф?

– Не знаю.

– Нету там никакого сейфа. Что может за день выручить видеопрокат? – пробурчал Веня.

– Слушай, может быть, все-таки не пойдем, а осуществим мой план, который мне только что в голову пришел?

Веня вместо ответа ткнул ее указательным пальцем между лопаток, и Женя, приседая от волнения и страха, двинулась к черному ходу. К счастью, дверь ходила туда-сюда без скрипа, и сыщики с ботинками в руках практически бесшумно проникли в помещение видеопроката. Женя тут же прокралась к концу стеллажа, который и в самом деле загораживал дверь, и осторожно выглянула.

Незнакомец стоял за стойкой, наклонившись к включенному компьютеру. Лицо его было скрыто монитором. Лаптев видел ту же сцену, только с другой стороны стеллажа. Прошла пара минут, и тип зашевелился. Он принялся стучать по клавишам с поразительной скоростью, одновременно довольно покряхтывая. И в какой-то момент поднял голову.

Женя его тотчас же узнала. Это был тот самый шикарный мужик, который при ней явился к Кокину. Шатен с густой челкой. Даже сейчас, в полутьме, нельзя было не заметить, что он до обалдения красив.

Женя повернулась к Лаптеву и замахала руками, чтобы привлечь к себе его внимание. Когда тот заметил эти знаки и уставился на нее, она, активно разевая рот, произнесла одними губами:

– Я его знаю!

Лаптев ничего не понял, поэтому на цыпочках направился в ее сторону. На полдороге они встретились.

– Я знаю, кто это! – еще раз просигналила Женя.

В следующий миг произошло невероятное. Лаптев, который по губам так ни черта и не понял, решил наклониться к Жене, чтобы она прошептала свою новость ему в ухо. Он не мог знать, что накануне вечером, перед самым закрытием заведения, Вован решил сделать небольшую перестановочку и именно этот стеллаж открепили от пола, чтобы утром перенести к другой стенке. Поэтому сооружение с пустыми коробками из-под кассет оказалось шатким. Веня же без всякой задней мысли облокотился на него.

Производя страшный грохот, стеллаж полетел на пол. Вслед за ним полетел Веня. Ухнув животом на фанерные руины, он здорово стукнулся подбородком и от боли и негодования закричал нечеловеческим голосом. Одна из его кроссовок, которые он держал в руках, отлетела в сторону, попала резиновой подошвой прямо на косяк следующего стеллажа, срикошетила и со всей доступной ей скоростью полетела дальше.

Женя, оставшаяся на ногах, стала свидетельницей того, как красавчик-шатен при первых же звуках катастрофы резко вскинул голову и, увидев падающий стеллаж, подпрыгнул от неожиданности. Когда стеллаж с Веней наверху завалился на пол, шатен разинул рот и вытаращил глаза. Через пару секунд Венина кроссовка, повисев долю секунды под потолком, рухнула вниз, прямо на голову незваному гостю.

Шатен еще некоторое время постоял, глядя перед собой безумным взором. Жене показалось, что он смотрит прямо на нее. Вряд ли он различал подробности – монитор давал слишком мало света. Однако Женя на всякий случай взмахнула руками, в которых держала по ботинку, и провыла так, как, по ее мнению, могла бы выть собака Баскервилей:

– А-у-у-у!

Взгляд шатена окончательно остекленел. Не меняя выражения лица, он медленно качнулся, после чего внезапно рухнул на пол.

Лаптев тем временем издал еще один басистый стон и попытался подняться.

– Это тот тип, который ссорился с Кокиным! – поспешила пояснить Женя, двумя руками хватая его за шкирку и пытаясь тянуть вверх. – Кажется, мы напугали его до обморока.

Она бросилась к стойке и заглянула за нее. Шатен лежал на полу в позе оловянного солдатика.

– Ну и мужики пошли! – заметила Женя. – Я просто тащусь!

Лаптев, не обращая внимания ни на лежащего, ни на Женю, торопливо прокостылял к компьютеру и ногой отодвинул конечности шатена.

– Он себе шею не сломал?

– Нет, он в порядке! – ободрила его Женя. – Просто испугался.

Веня тем временем взглянул на монитор, пошевелил «мышкой» и сказал:

– Фильмы, фильмы, фильмы. Кажется, нам попался чокнутый киноман. Он разыскивает любимую мелодраму.

– Не может быть!

Женя присела на корточки перед отключившимся шатеном и быстро его обыскала.

– Так, – сказала она, извлекая из внутреннего кармана пиджака документы и небольшой, но толстенький органайзер, – сейчас мы узнаем, что это за тип.

– Узнавай скорее, а то он может прийти в себя!

– Так-так-так… – Женя открыла паспорт. – Анатолий Игоревич Луканов.

– Ты прописку посмотри!

– Пожалуй, адресок надо записать. Только куда? Вырвем-ка у Анатолия Игоревича чистый листочек. Ох ты, блин, сколько адресов и телефонов! Может быть, он агент по продаже недвижимостью? Или страховой агент? Или он торгует гербалайфом?

– Перепиши несколько адресов и фамилий, – предложил Веня. – Просто на всякий случай. Вдруг этот тип живет не там, где прописан. Останутся хотя бы ниточки, ведущие к нему.

Женя лихорадочно стала делать записи. Лаптев по-прежнему не отрывался от компьютера.

– Ничего! – в отчаянии сказал он. – Скорее всего, этот тип действительно искал какие-то кассеты. Может быть, на них записано не порно, а что-то другое?

– Может, и порно, но только с реальными людьми, не с актерами? – предположила Женя.

Ей страшно понравилась ее догадка. Продолжая сидеть на корточках, она уставилась в пространство, быстро прокручивая в голове возможности, которые могут открыться благодаря ее сообразительности.

– Черт! – пробормотал Веня. – Мне лично это даже в голову не приходило.

– А мне пришло, потому что меня саму на видео снимали!

– Что будем делать? Дождемся, пока он очнется, и начнем его пытать? Справимся вдвоем, как ты думаешь? Нервная система у него, кажется, ни к черту.

– Думаю, он ничего не скажет, – засомневалась Женя. – А то еще возьмет и полезет драться. Комплекция у него о-го-го.

В этот момент Луканов тихо застонал.

– Тогда предлагаю по-быстрому смотаться, – сказал Веня, которому сама мысль о драке претила. – Думаю, если мы начнем просматривать все кассеты подряд, то на это у нас уйдет не одна ночь.

Женя склонна была с ним согласиться.

– Пойдем скорее, – велела она. – Если мы скроемся прямо сейчас, этот тип, очухавшись, вообще не поймет, что произошло. Думаю, ни тебя, ни меня он не разглядел как следует.

Веня подхватил кроссовку, окончившую свои приключения на голове Луканова, и первым заспешил к выходу.

– Обуемся на улице!

Вновь очутившись в темном палисаднике, они начали лихорадочно завязывать шнурки на обуви.

– Сейчас дворами пройдем некоторое расстояние, – прошептал Веня, – потом выйдем на шоссе и поймаем машину.

– Думаешь, поймаем? – засомневалась Женя. – Выглядим, как два гангстера.

– Ну, если ты не будешь надевать шапочку…

– Шапочка! – воскликнула Женя. – Кажется, я ее потеряла!

– Невелика беда, – отмахнулся Веня.

– Надеюсь, ты не вышил на подкладке свои инициалы?

– Кончай трепаться! Давай выходи на дорожку и изображай спортсменку. Итак, быстрым шагом, вперед… арш!

Женя припустила бегом, смешно вскидывая ноги. Минут через пятнадцать им удалось-таки поймать частника на старом «запоре», болтавшегося ночью по улицам в поисках пассажиров, и с дребезжанием добраться до своего квартала. Для конспирации остановились, не доезжая до Вениного дома. Когда подходили к подъезду, Женя сказала:

– А Геннадий-то не спит!

Мартынов действительно не спал. Он даже вышел в коридор, втайне радуясь благополучному возвращению экспедиции.

– Погони нет? – все же довольно ехидно поинтересовался он, запирая за «гангстерами» дверь. – Итак, вы все-таки сделали это! Поверить не могу! Сигнализация не сработала или дверь оказалась незаперта?

Женя высокомерно промолчала и стянула через голову черный свитер.

– Ген, одолжи завтра машину! – попросил Лаптев, также поспешно стаскивая с себя куртку. – Мы там одного мужика застукали, надо за ним завтра последить.

– Можете ехать в качестве пассажиров, – милостиво согласился тот. – Но за рулем буду я. Во-первых, ты водишь плохо, а во-вторых…

– Ну?

– А во-вторых я еще не придумал.

– Если ты готов потратить свое время – я не против.

– Тогда быстро есть и спать.

– Да, и встанем пораньше, потому что мне в обед снова на работу, – сообщил Веня.

– А если мы до обеда не успеем ничего путного выяснить? – подала голос Женя.

– Тогда будете следить за красавчиком вдвоем. Что, не справитесь?

Мартынов искоса посмотрел на Женю. Она же на него даже глаз не подняла, только пожала плечами.

– Справимся, – ответил тот за двоих. – Когда в команде есть хоть один человек, не предрасположенный к авантюрам и обморокам, она практически непобедима.

* * *

Женю разбудили яркие и жаркие солнечные лучи, отыскавшие щель между занавесками. Хозяин дома спал на полу возле софы, словно большая сторожевая собака. Поглядев на него, Женя, как всегда, испытала чувство неловкости. Она терпеть не могла стеснять кого-либо или напрягать. А тут вытеснила хозяина из собственной постели.

Из ванной слышался шум воды и бодрое фырканье. Мартынов накануне заменил смеситель и теперь наслаждался горячим душем. Женя была просто убеждена, что горячим. Судя по физиономии и повадкам Геннадия, он себя слишком любит, для того чтобы шокировать холодной водой.

Она свесила ноги с кровати и сладко зевнула. Потом наклонилась и пощекотала Веню пальцем под подбородком.

– Вставай, нам на дело пора.

Веня нехотя открыл глаза и потянулся.

– А завтрак ты уже приготовила?

– Нет еще.

– Чем тогда пахнет?

Женя принюхалась. Из кухни действительно доносились упоительные ароматы. Она их, конечно, почувствовала при пробуждении, но как-то не задумалась об их происхождении.

– Наверное, Генка постарался, – удовлетворенно заключил Веня. – Он любитель пожрать.

– Какая же дура бросила такое сокровище? – не удержалась от вопроса Женя.

– Ну… Нашлась одна.

У Вени не было никакого желания посвящать Женю в перипетии мартыновской личной жизни. Последнему женщины опротивели до такой степени, что очередной разрыв с какой-нибудь из них мог бы его только порадовать. По мнению самого Мартынова, на него было наложено какое-то заклятье. Потому что подходящих женщин он просто не встречал. Ему попадались всякие разновидности: безмозглые, заумные, привязчивые, скандальные, истерички, тихони и так далее. Не было только ни одной нормальной. Такой, чтобы в ней всего оказалось в меру. И при этом на нее можно было бы смотреть без отвращения.

– Я разогрел в духовке булочки с чесноком, – сообщил предел женских мечтаний, выходя из душа.

Вместо того чтобы поспешно отвести глаза от его влажного торса и голых ног, Женя охватила всего Мартынова жадным взглядом. Проходя мимо нее в комнату, он понимающе усмехнулся. У Жени на щеках мгновенно вспыхнули два пятна клюквенного цвета.

Веня, рассеянно посмотревший на нее, тут же сказал:

– По-моему, у тебя диатез. Не ешь много ягод.

Женя ничего не ответила, а только прижала ладони к щекам.

– Уступить тебе очередь в ванную? – спросил Веня.

– Нет, иди ты.

Жене потребовалось некоторое время, чтобы справиться с эмоциями.

Мартынов появился на кухне в темно-синих джинсах и трикотажной рубашке, застегнутой на все пуговицы. Готовый к труду и обороне.

– Итак, обрисуйте мне задачу, – попросил он, впиваясь в булочку крепкими зубами.

Масло потекло у него по подбородку, и Женя быстро моргнула. Он был таким красивым, так волнующе пах свежестью, что она, словно Каштанка, готова была вылизать его с ног до головы. «Попробовала бы я это сделать, – тут же одернула она сама себя. – Мартынов тотчас же вырвал бы мне язык. Я по сравнению с ним – просто дворняжка».

Она не знала самого ужасного. Того, что Мартынов думает о ней примерно то же самое. А благодаря лаптевским вракам считает ее, помимо всего прочего, женщиной с сексуальными отклонениями.

– Задача предельно проста, – между тем сообщил Веня, взмахнув ножом с повисшим на нем кусочком масла. – Нам нужно выяснить, чем занимается человек по имени Луканов Анатолий Игоревич и какие отношения связывали его с Кокиным.

– А теперь связывают с Вованом, – поддакнула Женя.

– Думаю, с Вованом его никакие отношения не связывают, – возразил Мартынов. – Иначе вряд ли вы встретили бы его ночью в видеопрокате. Будь Луканов и Вован друзьями, тот копался бы в компьютере легально, сколько его душе угодно.

– Логично, – кивнул Веня. – Значит, они не друзья, а нам надо попытаться понять, зачем Луканов шарил в компьютере.

– Ты планировал справиться с этим за полдня? – делано беспечным тоном поинтересовался Мартынов. – Тебе, кажется, в обед на работу?

– Ну… Что-нибудь мы должны за это время выяснить. Хотя бы где этот Луканов работает. Вдруг нам повезет? Допустим, он парикмахер, можно будет Женьку постричь. Или вдруг он врач? Можно будет Женьку полечить.

– Или вдруг он гробовщик? – мрачно подхватила она. – Можно будет Женьку похоронить…

Мартынов усмехнулся:

– А если он тунеядец?

– Вряд ли, – не согласился Веня. – В его органайзере записей больше, чем в дневнике девицы по вызову.

– А с чего мы начнем? – не отставал тот.

– Будем действовать просто, без выкрутасов, – уверенно сказал Веня. – Остановимся возле его подъезда и подождем, пока он выйдет. Потом сядем ему на хвост, ну и… Разживемся какой-нибудь информацией.

– Вы прямо как дети, – усмехнулся Мартынов, сбрызгивая себя одеколоном.

– Ну, а как бы поступили на нашем месте взрослые? – поинтересовалась Женя, дожидаясь, пока ей отдадут рожок для обуви.

Поглядев на ее ботинки, Мартынов скроил кислую мину.

– Мы, взрослые, поговорили бы со следователем, который ведет дело об исчезновении нашего двоюродного брата.

– Ой, боже мой, он его так ведет! – возмутилась Женя.

– Как – так?

– Неправильно!

– Вы убеждены?

– Нет, но я должна попытаться все сделать сама.

– Дядя обещал ей вознаграждение, – пояснил Веня, шевельнув бровями. – Это ее шанс начать новую жизнь.

– Неужели старая была столь ужасной?

– Даже и не спрашивайте! – буркнула Женя.

Когда вышли на улицу и Мартынов открыл дверцы автомобиля, она без раздумий уселась на заднее сиденье, словно ребенок, уверенный, что впереди мама с папой ему все равно ехать не позволят.

– Дама обычно ждет, пока мужчина придержит для нее дверцу, – съехидничал Мартынов.

Веня тут же ткнул его кулаком под ребра.

– Черт, все время забываю, что она все равно что мужик, – раздраженно пробормотал тот и уселся за руль.

– Итак, нам на Сущевский Вал, – сообщил Веня. – Дом красавчика должен быть где-то возле Рижской. Ген, ты знаешь этот район?

– Не слишком хорошо. Однако не думаю, что нам придется петлять по закоулкам. Если только ваш красавчик не заподозрит, что за ним следят. А он что, действительно так уж красив? – ревниво спросил Геннадий.

– Безумно! – тут же воскликнула Женя, благоговейно складывая перед собой руки, как восхищенная фанатичка. – От него просто глаз не оторвать! Один раз поцеловать – и умереть.

– Хм-м…

– Он шатен, – не унималась та. – У него такая густая челка и орлиный нос!

– Он что, кавказец?

– Я хотела сказать – орлиный взор.

– Ага. Это разница.

– И еще он такой потрясающе высокий! – захлебывалась Женя.

– Насколько высокий? Будет выделяться из толпы?

– Ниже тебя, – вскользь заметил Веня.

– Неправда! – возмутилась Женя так, словно ее оскорбили в лучших чувствах. – Геннадий как минимум сантиметра на полтора ниже. А то и на все два!

* * *

К вящему Жениному удовольствию, Луканов появился из подъезда в прекрасно скроенном костюме цвета беж и в красивых плетеных туфлях, ступая мягко и легко. Трепетно описанная Женей челка вздрагивала над бровью и слегка отлетала назад при дуновении ветерка.

– Ну, разве он не душка? – пискнула Женя.

Мартынов вопросительно поглядел на Веню. Тот пожал плечами и шепотом сказал:

– Она просто дурачится!

Луканов ездил на новеньких «Жигулях», белых, словно кусок пломбира. Их мытые бока хорошо просматривались в потоке машин, движущихся в сторону центра города. Не прошло и получаса, как последовала первая остановка. Луканов приткнул автомобиль к обочине и торопливо прошествовал к двери с надписью «Светлячок».

– Может, он собирается купить люстру? – предположила Женя.

– Вряд ли, – возразил Мартынов. – Если бы он намылился ездить по магазинам, то не надел бы такой дорогой костюм. Я знаю, что он дорогой.

– В этом «Светлячке» и витрин никаких нет, – удивился Веня. – Может, это и не магазин вовсе?

– А что? – спросила Женя.

– Столовка или закусочная. Возможно, Луканов не любит завтракать в одиночестве.

– Или не умеет делать в духовке булочки с чесноком, – подхватила Женя.

– Надо пойти и узнать, – менторским тоном заявил Мартынов, доставая сигарету и всем своим видом давая понять, что он этим заниматься, конечно же, не станет.

– Ладно, я пойду, – согласилась Женя. – Авось Луканов на меня не обратит внимания!

Едва она захлопнула дверцу, как вредный Мартынов, выдохнув дым после первой затяжки, сквозь зубы сказал:

– Не бойся, не обратит.

– Ну, ты уж… – застеснялся Веня.

– Может, станешь утверждать, что твоя подружка из тех, на кого мужики пялятся на улицах?

– Она хороший друг, – мрачно заявил тот.

– Я разве против? Я ведь не про это сейчас говорю, а про внешний вид.

– Ну, с этим… да, у нее всегда были проблемы. Я давно хотел с ней поговорить… Только боюсь, как бы она не обиделась. У женщин с этим просто: надулась – и враги на всю жизнь.

– Думаю, намекать бессмысленно. Врожденное отсутствие вкуса не лечится точно так же, как дальтонизм.

Охаянная за глаза Женя тем временем вошла в дверь неведомого заведения. Попала она в длинный коридор, где, кроме заявленного на вывеске «Светлячка», размещались пейджинговая компания, маленький магазин канцтоваров и бюро добрых услуг с прейскурантом цен, предусмотрительно вывешенным снаружи во избежание недоразумений. Прямо возле входа за конторкой, похожей на кафедру, стоял человек в униформе и зорко наблюдал за входящими и выходящими гражданами.

Женя тотчас же увидела Луканова через самые ближние стеклянные двери. Он стоял возле увенчанного компьютером офисного стола и переговаривался с теткой, хищно закусившей в зубах сигарету.

– «Светлячок» – это магазин, где лампами торгуют? – спросила Женя у охранника, наивно хлопнув глазами.

– Да нет, это вроде как издательство, – охотно пояснил тот. – А тебе чего?

– Интересуюсь.

– Они книжечки выпускают с кроссвордами, головоломками и ребусами. Для детей тоже, – зачем-то добавил он.

– А этот потрясающий мужчина в бежевом костюме – их начальник? – Женя продолжала изображать из себя дуру, указав пальцем на Луканова.

– А тебе зачем? – нахмурился охранник.

– Работу ищу, – ответила та. – Может, курьером возьмут. А он вроде добрый. Лицо у него замечательное. Такое редко встретишь. Обычно начальники надутые, словно индюки. И разговаривают, не разжимая губ.

Охранник усмехнулся детскому Жениному мировосприятию:

– Кроссвордист это ихний. Кроссворды составляет, никакой не начальник. Директорша у них женщина. Только ее сейчас нет, вечером приходи. Она обычно после обеда появляется.

– Ах, так! – разочарованно сказала Женя. – Всего лишь кроссвордист! Вот как я ошиблась. Ну что ж, спасибо за информацию.

Женя выскочила на улицу и побежала к машине.

– Выяснила! – радостно сказала она, дергая дверцу двумя руками. – Луканов – кроссвордист! «Светлячок» – это издательство, выпускающее кроссворды.

– Отлично! – потер руки Веня. – Значит, большую часть времени этот парень проводит дома за крестословицей.

Однако он ошибся. Луканов вышел из «Светлячка» примерно через полчаса и, вместо того чтобы отправиться домой, поехал в кондитерский магазин на Арбате. Там он углядел дверь, куда вход посторонним запрещен, и поспешно скрылся за ней. Женя довольно долго пускала слюни, шныряя между прилавками, разглядывала конфетные обертки и нюхала пряники. Наконец довольный Луканов вышел на улицу и двинулся дальше. Путь его лежал в бар «Крик павлина», где, как гласила вывеска, готовилась еда на вынос и двадцать четыре часа работали игровые автоматы.

В этом баре Жене удалось увидеть гораздо больше, чем в кондитерской на Арбате. Потому что Луканов не пошел в подсобные помещения, а направился прямиком к стойке. Перегнувшись через нее, он горячо расцеловался с теткой в белом накрахмаленном кокошнике, которая, по Жениному разумению, годилась ему в мамаши.

– Может быть, это и есть его мамочка? – предположил Мартынов, изрядно утомленный переездами и долгим ожиданием.

Через некоторое время сие предположение было категорически отвергнуто. До трех часов дня Луканов успел перецеловать еще четверых мадам, работавших в самых разных местах и по возрасту превосходивших его как минимум в два раза.

– Разврат какой-то, – заявила Женя, возвратившись из очередной вылазки. – Он воркует с ними, как голубь. Улыбается, прикладывается к ручке, к щечкам – фу!

– Мне надо на работу, – с сожалением сказал Веня. – Никак не могу прогулять.

– Неужели полдня пролетело? – изумилась Женя. – Я даже не заметила. А нам что теперь делать? Продолжать следить? Может быть, дождаться, пока Луканов выйдет из бара, и потрясти тетку, его пассию?

– Сколько же у него пассий? – пробормотал Веня.

– Не думаю, что этот тип столь любвеобилен, – возразил Мартынов. – Скорее всего, его шашни имеют под собой какое-то иное обоснование, нежели просто флирт.

– Согласна! – кивнула Женя.

– А это значит, – продолжал Мартынов, – что тетки нам ни в чем не признаются. Ну, сами подумайте: станут они выворачивать душу перед незнакомыми людьми? Вы их ничем не подкупите и не запугаете.

– Может, послать к ним вас, чтобы вы их очаровали? – спросила Женя задумчиво.

– Ну уж нет! Я вызвался быть шофером и свое слово сдержу. Но выступать в качестве приманки для престарелых матрон…

– Ладно-ладно, – сказал Веня, – не ругайтесь. Сейчас высадите меня, а сами будете вести наблюдение дальше. Завтра все обмозгуем. Утро вечера мудренее.

– Я думаю, умнее всего будет действовать через самого Луканова, – сказал Мартынов. – К нему надо клинья подбивать, а не к его бабам.

– Каким же это образом мы можем подбить к нему клинья? – высокомерно спросила Женя.

– Ну, самый быстрый и надежный способ – подослать к нему женщину.

– Меня? – быстро спросила та.

– Лучше такую, которая сможет покорить его сердце.

– Да, Женька, – поддержал Мартынова Веня, – ты на эту роль не годишься.

– Да я знаю, – звонким голосом ответила Женя. – Чай, не дура.

– Соблазнительная женщина, – продолжал безжалостный Мартынов, – могла бы все из него вытянуть.

– Вы в этом абсолютно уверены? – спросила Женя.

– Как дважды два.

– Что ж, – вздохнула та. – Такая женщина у нас есть.

– Ты, конечно, имеешь в виду Скобкину? – спросил Веня после небольшой паузы.

– Конечно, кого же еще?

– Скобкина – это кто? – поинтересовался Мартынов.

– Давайте отпустим Веню, и я вам все расскажу.

– Не забудьте, вы, оба, – напомнил Лаптев, уже выбравшись на улицу и всунув свою физиономию в открытое окно. – Женьку, судя по всему, кто-то хотел прикокошить. Кто-то, вхожий в дом Ярославских. Поэтому туда ей лучше пока не ездить и визитеров из этого дома не принимать. Карпенко в первую очередь. И дверь никому не открывайте, – добавил он напоследок.

* * *

Выбравшись из машины, Веня нырнул в метро и отправился на место своей постоянной работы. Поработать ему, однако, удалось не слишком плодотворно. Около семи вечера во всем районе отключили электричество, и компьютеры встали. Выяснилось, что света не будет до самого утра – авария. Веня позвонил домой, но там никого не оказалось.

«Самое время еще раз посетить видеопоказы в известном нам местечке», – подумал он. Подспудно Веня надеялся, что брюнетка по имени Эльза, которая в прошлый раз была настроена по отношению к нему довольно дружелюбно, тоже будет там. Однако восьмичасовой сеанс его надежд не оправдал.

Из знакомых лиц здесь был один Вован Юханов, который уныло смотрел на клиентов и не стал отвечать даже на самые простенькие вопросы Вени. Сделал вид, что страшно занят.

Веня боком-боком обошел тот самый стеллаж, вместе с которым накануне ночью полетел на пол. Губа, которую он при этом прикусил, до сих пор болела.

Только к десяти часам подтянулась та троица, которая в прошлый раз бурно обсуждала смерть Кокина. Первой пришла «вдовушка» Анна Нетушкина. Веня радостно с ней поздоровался и от избытка чувств даже привстал на своем стуле. Судя по всему, у Нетушкиной сегодня было совершенно другое настроение, чем в прошлый раз. Она оказалась благожелательно настроена и решила облагодетельствовать Веню своим вниманием.

– Вы, молодой человек, живете тут поблизости? – спросила мадам, обмахиваясь шляпой.

– Нет, поблизости работаю, – ответил Веня, который заранее придумал себе легенду. Как настоящий шпион. – А вы?

– Я была прописана тут прежде, – томно махнула рукой с ямочками Нетушкина. – Потом я развелась с мужем, который страшно меня утомлял, продала квартиру и осталась жить за городом. Знаете, по Савеловской дороге полчаса на электричке. Ближайший пригород. – Она назвала станцию и поселок.

– Надо же, – сказал Лаптев, не имевший никакого опыта в обращении с дамами старше двадцати пяти. – Вы храбрая женщина!

Нетушкина удивленно посмотрела на него, и тот поспешно пояснил:

– Одна в пригороде!

Нетушкина неожиданно хихикнула и прикрыла рот ладошкой. Подоспевший Шумский, который, судя по всему, так ни разу и не вымыл голову с тех пор, как они виделись последний раз, наклонился к его уху и тихо сказал:

– Врет она все! Это не она мужа бросила, а он ее. Бежал к другой. Предложил экс-супруге на выбор: квартира или загородный дом. Она выбрала дом, но до сих пор не может успокоиться. Мотается сюда постоянно. И то и дело «случайно» попадается на глаза своему бывшему. Чтобы тому жизнь медом не казалась.

– А где ее подружка? – тоже шепотом спросил Веня, ужасно рассчитывая на болтливость нового знакомого.

– Какая такая подружка? – удивился тот.

– У нее такое необычное имя. Эльза, кажется?

– А, да. Она немка по папе. Эльза Унт. И никакая она Нетушкиной не подружка. Гусь, как говорится, свинье… Эльза – птица высокого полета. Народная артистка!

– Народная артистка чего? – поинтересовался Веня.

– Балерина! – Шумский поднял кверху указательный палец. – Поехала однажды в турпоездку, полезла на развалины и ногу себе повредила. Все, карьера – коту под хвост. Но не сдалась. Характер железный. Преподает. Детишек учит.

– От нее тоже муж сбежал? – спровоцировал новый приступ словоохотливости у Шумского Веня.

– От нее? Да ты чего? Ты ее внимательно рассмотрел? Да к ней любой мужик прилипнет – не отлепишь! Красивая ведь! Или не в твоем вкусе?

Веня хотел было сказать, что дамы после тридцати вообще не в его вкусе, и тут же замер с открытым ртом. Кроссвордист! Может быть, есть какая-то связь между ним и пожилыми посетительницами видеоклуба? Впрочем, нет. В прошлый раз Нетушкина описывала Луканова во всех подробностях как врага Кокина. Она явно не знала, как его зовут. Или… Веня прищурился. Или хотела создать такое впечатление.

Эльза Унт появилась за две минуты до начала сеанса. Веня закрыл глаза, представил себе Мартынова, от улыбки которого женщины падали, словно сбитые кегли, и попытался изобразить такую же на своем лице. Вероятно, ничего сногсшибательного у него не получилось, но Эльза тем не менее довольно охотно улыбнулась в ответ.

Когда верхний свет погасили, Веня вдруг отчетливо понял, что его хождение сюда может длиться годами. Если не сказать или не сделать ничего провокационного, эти дамочки и этот хлыщ с немытыми патлами будут трепаться и трепаться. Среди их словесной трухи, может, когда и отыщется жемчужное зернышко. Но Веня не мог рассчитывать только на удачу и не располагал запасом времени. Действовать нужно быстро. Еще есть вероятность того, что Ян Ярославский жив. Но Женя совершенно права: с каждым днем его шансы вернуться домой уменьшаются.

Почти весь текст фильма Веня пропустил мимо ушей. Он тупо глядел в экран телевизора и думал о своем. Когда кино закончилось, план был выработан. Простенький до невероятности. Встав так, чтобы его слышал и Вован Юханов тоже, Веня, поправляя воротничок рубашки, неожиданно для всех сказал:

– Я вообще-то не просто так сюда пришел. Я друга ищу. Яна Ярославского. Может, знаете? Он, понимаете, какое дело, исчез. И последний раз его видели как раз в этом самом видеоклубе. В вашем видеоклубе, я имею в виду.

– О господи! – сказала Эльза, приложив руку к горлу.

– Пропал? – переспросила Нетушкина. – Не может быть! Такой милый молодой человек!

– Мы все знакомы с Ярославским! – заявил Илья Шумский и с опасливым смешком уточнил: – Значит, вы из милиции?

Юханов смотрел на Веню исподлобья, напряженно ожидая, что тот ответит.

– Да я просто его друг! – отмахнулся тот. – А вы когда в последний раз видели Яна? Я имею в виду всех вас.

– Дайте-ка вспомнить, – первой откликнулась Эльза. Даже при электрическом свете было видно, какие ярко-синие у нее глаза. – Кажется, это было…

Она высказала первую идею по поводу того, когда это было. Шумский тотчас ее опроверг. Они не слишком жарко, но все-таки заспорили.

– А вы что скажете? – спросил Веня у Юханова, который уже выключал технику.

– Я ничего не знаю. В то время я болел.

– В какое время?

– Все последнее время. В больнице лежал.

Эльза с Шумским никак не могли прийти к соглашению.

– Это был понедельник. Ян пришел с каким-то типом, и они весь сеанс проговорили. Сидели вон там, в самом углу, – рассекая воздух ребром ладони, говорил Шумский.

– Во вторник он тоже приходил, – не согласилась Эльза. – Только на сеанс не остался. Посмотрел поверх голов, вроде бы не нашел того, кого искал, и отчалил.

Веня не сразу обратил внимание на то, что Нетушкина не участвует в споре. Тем не менее и уходить не спешит.

– А вы что скажете? – обратился к ней Веня.

– Я? – Нетушкина облизала губы острым кончиком языка. – Я вообще очень плохо запоминаю даты. События помню хорошо, но когда случилось то или другое…

Вене не понравился ее вид. Из цветущей самоуверенной «вдовушки» она в один момент превратилась в даму суетливую и нервозную. Таких явных признаков беспокойства Веня пропустить, конечно, не мог. «Надо остаться с ней один на один, – подумал он. – Когда вся орава не будет давить на нее своим присутствием, возможно, удастся вытянуть из нее какую-нибудь невероятную подробность. Возможно даже, она даст ключ к разгадке тайны, куда делся Ян». Пока же Веня решил насесть на Шумского. Именно он уверял, что Ян в последнее свое посещение видеоклуба был не один, а с неким типом, которого Шумский, впрочем, помнил очень смутно.

– Ну, скажите про него хоть что-нибудь, – настаивал Веня. – Толстый он или тонкий?

– Средний, – тотчас же отозвался Шумский.

– Высокий?

– Не знаю, он сидел, когда я его видел.

– Маленькие люди даже сидя выглядят маленькими.

– Ну не скажите! – неожиданно подал голос молчаливый Юханов. – Иногда сидит чувак да так держится, что думаешь, будто он о-го-го. А встанет – сморчок сморчком.

– Он был лысый! – высказал предположение Веня.

– Постойте! – сказала Эльза Унт, взмахнув рукой. – Кажется, я тоже вспомнила. Это был молодой человек в светло-коричневом костюме и полосатом галстуке. А на галстуке у него была забавная булавка в виде лиры.

– Профессионал! – похвалил Шумский, кивая на Эльзу, как будто та была не балериной, а специалисткой по запоминанию мелких деталей туалета. – Потрясающая зрительная память!

– А как он выглядел? – привязался к ней Веня.

– Несимпатичным, – поморщилась Эльза.

Нетушкина делала вид, что ищет в сумочке срочно понадобившуюся ей вещицу. Дышала она неглубоко, но шумно, словно еж.

– Мне надо закрывать, – нетерпеливо сказал Юханов, потерявший, казалось, всякий интерес к разговору.

– Уходим, уходим, – сказал за всех Веня. – Кстати, а раньше вы когда-нибудь видели с Яном этого человека в коричневом костюме?

– Никогда, – уверенно помотал головой Шумский. – До того вечера никогда.

– Они не ссорились? – не отставал Веня.

– Ничуточки, – покачала головой Эльза. – Казалось, оба были страшно заинтересованы в разговоре.

– Ну, до свидания всем, – сказала Нетушкина и быстрой походкой двинулась к метро.

– Ей ехать в такую даль! – покачал головой Шумский. – И охота была мотаться!

– Вам тоже не ближний свет, – возразил Веня.

– Я на машине!

– Синий «Опель»? – от фонаря спросил Веня.

– «Опель»! – хохотнул Шумский. – Это вы загнули! «Запор». Всего-навсего.

Эльза Унт остро взглянула на Веню.

– Вас проводить? – мгновенно откликнулся он, словно взгляд ее был материальным и кольнул его.

– Да уж не стоит! – усмехнулась та. – Я живу вот в этой башне.

Она подбородком указала на торчащий в двух шагах от супермаркета дом.

– У вас и окна выходят на эту сторону? – весело спросил Веня. – Угадал?

– Угадали.

– Что ж, пока! – торопливо попрощался он, заметив, что Нетушкина уже подошла ко входу в метро на опасно близкое расстояние. – Еще встретимся!

«Вдовушкины» босоножки были на довольно высокой танкетке, поэтому она продвигалась вперед достаточно медленно. «Ножки у нее все еще красивые», – признал про себя Веня, догоняя ее на лестнице и пристраиваясь в хвосте.

Следить за Нетушкиной оказалось проще простого. Она не озиралась по сторонам и уж тем более не оглядывалась назад. «Конечно, времени-то уже – страшное дело сколько! – подумал Веня. – И не боится же она шляться по ночам!» Те же мысли посетили его и на железнодорожной платформе, где было практически пустынно, если не считать двух подвыпивших мужиков, певших нестройным дуэтом «Хмуриться не надо, лада!».

Нетушкина, кажется, вообще не обращала внимания на окружающее. Она была погружена в себя, что было заметно невооруженным глазом. И еще – здорово расстроена. «Неужели это я так задел ее нежные чувства?» – думал Веня, совершенно не представляя, как будет возвращаться домой, если сейчас сядет вслед за «вдовушкой» в электричку. Сначала-то он хотел подойти к ней еще в вагоне метро и попробовать поговорить по душам, но потом шестым чувством понял, что это не возымеет на нее никакого действия. Она замкнется, и все. Возможно, ее надо напугать. Сильно напугать. Дать ей доехать до дома, а потом неожиданно постучать в дверь и, когда она откроет, жестко настоять на разговоре.

Веня все еще придумывал, что лучше будет сказать Нетушкиной, когда подошла электричка, и он совершенно машинально вошел в пустой вагон, соседний с тем, куда села «вдовушка». Вслед за ним ввалились поддатые мужики. «Противно, – подумал Веня. – Я, конечно, мужчина и, конечно, не должен испытывать страха. Но все равно ночью в почти пустом пригородном поезде чувствуешь себя довольно неуютно. Хоть бы какой-нибудь наряд милиции прошел, что ли».

Он подошел к схеме, висевшей на стене, и, внимательно изучив ее, высчитал, на какой по счету остановке выйдет Нетушкина. Промелькнуло несколько станций. Веня считал их, загибая пальцы.

– Давай, – сказал между тем один из мужиков, которые присели у выхода за спиной у Вени. Стук вагонов заглушил его голос.

– Думаешь, прямо сейчас? – засомневался второй.

– Я сказал: давай!

– Ладно.

Его приятель встал и медленно направился к беззащитной Вениной спине, спрятав руку в карман.

* * *

– По-моему, он лег спать, – выразил надежду Мартынов, указав подбородком на потухшие окна Луканова.

– Я бы на его месте упала прямо возле выключателя, – заметила Женя. – Обить столько порогов!

– Перецеловать стольких женщин! – подхватил Мартынов.

– Как раз это только заряжало его дополнительной энергией.

– Вы так думаете? – переспросил Мартынов тем самым тоном, который должен был ясно дать понять собеседнице, что ее считают некомпетентной. – Каждая женщина требует уймы сил! Ухаживать за ними – тяжелый труд.

– Что вы говорите? – не поверила Женя.

– Уж кому и знать, как не мне! – Мартынов полагал, что Женя не будет отрицать того, что и у него самого внешность далеко не ординарная и опять же обаяние… Его сестры вряд ли врут насчет этого самого обаяния. Иначе чем еще и объяснить тот ажиотаж, который вокруг него создавала прекрасная половина человечества? У Венькиной подружки просто не было случая увидеть его в деле.

«Надеюсь, я себя ничем не выдала? – обеспокоенно подумала Женя, которая, была бы ее воля, глаз не сводила бы с Мартынова, так он ей нравился. – Надо дать ему понять, что меня он ничуточки не интересует».

– Да, у вас хороший рост, – сказала она. – Действительно, есть чем гордиться.

– При чем здесь рост? – не понял Мартынов.

– А что еще? – спросила наглая Женя. – Ваш острый ум? Да вы наверняка последнюю серьезную книжку прочли в четвертом классе.

Получивший два образования Мартынов никак не мог понять, чем спровоцировал такое пренебрежительное к себе отношение какой-то там потенциальной секретарши. Она, выходит, не только не любит мужчин, но и презирает их? Всех? Изначально?

– Кажется, сейчас вместо вас говорили гормоны, – довольно злобно ответил он. – Вот мы и приехали. Стойте тут, в подъезд я войду первым. А то вдруг там кто-нибудь притаился? Треснет вас по башке, а я потом отвечай.

Когда он довольно бесцеремонно отодвинул ее в сторону и вошел в подъезд Вениного дома, Женя твердо решила потратить все свои деньги на одежду, приличествующую девушке. Если поторговаться на рынке, можно приглядеть себе даже какую-нибудь симпатичную бижутерию. «Первым делом расстанусь с этими ботинками», – решила она и, повинуясь знаку Мартынова, вошла в подъезд.

– С чего вы взяли, что я не читаю книг? – внезапно спросил тот, рассматривая ее из-под насупленных бровей.

– Ну, мне показалось, что вы больше любите слушать музыку, – пожала плечами Женя. – Кто у вас там любимый исполнитель? Децл?

– Музыку я действительно слушать люблю. Но книги идут вне конкуренции.

Ему почему-то хотелось доказать этой пигалице, что он не лыком шит. Кажется, она вообще о нем не слишком высокого мнения. Какова наглость!

За ужином, состоящим из бутербродов с сыром, он принялся разглагольствовать о литературе, мировой философии и истории. Сначала с целью выпендриться. Но потом благодаря Жениному неподдельному интересу так увлекся, что о своей главной цели напрочь забыл. Женя была потрясена, и это подогревало его еще сильнее. Они говорили, говорили и говорили. Шли часы, уже защебетали птички, а они все никак не могли остановиться.

– Послушайте, вы не выспитесь, – наконец робко сказала Женя, поднимаясь. – А ведь вам завтра снова сидеть за рулем.

– Почему мы до сих пор на «вы»? – весело спросил Мартынов, поднимаясь вслед за ней. – Перейдем на «ты»?

– Перейдем, – охотно согласилась Женя.

– Хорошая была ночь! Теперь я понимаю Веньку. Он сказал – ты классный парень.

Наполненная эмоциями Женя почувствовала, что воздушный шарик ее настроения лопнул. Классный парень! Интересно, если бы перед ним сидела длинноногая блондинка, сказал бы он и ей то же самое?

Она повалилась на кровать, но заснуть не могла, потому что была перевозбуждена. Мартынов трепался с ней обо всем на свете! Временами он так смотрел на нее, что сердце Жени ухало куда-то вниз. Она, конечно, показала себя с лучшей стороны, заинтересовала его. Но разве сможет он хоть на секундочку забыть о том, как она выглядит?

Часа на полтора ей удалось задремать, после чего Мартынов, который, надо сказать, спал как убитый и еще задорно храпел при этом, бодрым голосом сообщил, что пора подниматься.

– Может, наш кроссвордист сегодня поспит подольше? – спросила она, не желая покидать теплую постель.

– Может, поспит, а может, нет. – Мартынов бесцеремонно стащил с нее одеяло.

«Чего никогда не сделал бы, – подумала Женя, – интересуй я его как женщина». От недосыпа на нее напала жалость к себе и ненависть к обстоятельствам, сделавшим ее именно такой, и никакой другой. Ненависть эта сегодня прицельно была направлена на ботинки. Женя то и дело опускала глаза и разглядывала их, понимая, до чего они отвратительны.

– Нет! Не может быть! – простонал Мартынов, когда Луканов, выскочивший из дома свежий как огурчик, сделал первую остановку возле парикмахерской и принялся обласкивать одну из мастериц. – Это просто невероятно! Это ненормально, в конце концов!

– Думаю, ездить за ним бессмысленно, – откликнулась Женя. – Кроме адресов новых пассий, нам ничего не светит.

– Давай позвоним Веньке и посоветуемся, – предложил Мартынов. – Возможно, нам действительно стоит подключить эту вашу… как ее?

– Скобкину, – подсказала Женя.

– Вот-вот.

– У меня есть телефонная карточка, – сообщила Женя, когда они остановились возле автомата.

– А у меня есть мобильный.

– Нет, я лучше позвоню из автомата. Надо же ее использовать, а то пропадут такие деньги!

Мартынов недоуменно пошевелил бровями. Такие деньги? Сорок пять рублей?

– Ну ладно, – согласился он. – Как скажешь.

После вчерашних ночных откровений он явно чувствовал к Жене большое расположение и вел себя с ней гораздо свободнее. Как со своим парнем.

– Слушай, может, ты позвонишь? – спросила Женя, наморщив нос. – Там у него такая противная тетка отвечает…

Гена хмыкнул и набрал номер.

– Добрый день! – радостно крикнул он в трубку, когда на том конце ответили. – Лаптева попросите, пожалуйста!

– Нет вашего Лаптева! – раздраженно ответила тетка. – Не пришел.

– Как это так? – поразился Мартынов. – Он еще вчера на работу отправился.

– Вчера был. Потом у нас свет отключили, авария случилась в районе. Всех распустили. Ну, и он куда-то смылся. А утром не пришел.

Мартынов тут же напрягся.

– Веньки на работе нет, – встревоженно сообщил он Жене, выскочив из будки. Его зеленые глаза стали темными, словно прошлогодняя хвоя.

– Давай не будем паниковать раньше времени, – дрогнувшим голосом сказала Женя. – Венька – личность увлекающаяся. Может, он просто забыл про то, что утро наступило? Или спит где-нибудь. У него есть подружка?

– Такой, которая пустила бы его на ночь, нет, – уверенно ответил Мартынов. – Ладно, ты права, паниковать еще рано. Давай будем решать проблемы по мере их поступления.

– Пока мы не отъехали от автомата, позвоню-ка я Скобкиной! – сказала Женя.

– Она что, тунеядка? Вообще не работает?

– Работает, но только по вечерам.

– Понятненько, – пробормотал Мартынов.

– Ничего тебе не понятненько. Ира – певица.

– Надо же, с ума сойти. Только что-то я не слышал о певице с такой фамилией – Скобкина.

– Во-первых, ее сценический псевдоним – Селеста. А кроме того, она еще не прославилась.

– А шансы есть?

– Полно. Впрочем, сам увидишь.

– Мы что, поедем слушать, как она поет? – удивился Мартынов.

– Не обязательно слышать, как она поет, достаточно взглянуть на нее, чтобы понять, что у этой девушки есть перспективы. Публика просто валяется, когда она выходит в зал.

– Не думаю, что я морально готов валяться.

Женя набрала номер, который еще раньше выучила наизусть. Ира ответила после первого же звонка. Когда она поняла, кто звонит, то повысила голос почти до крика.

– Женя, что с Яном?!

– Я не знаю, – пролепетала та. – У меня никаких новостей.

– Наверное, его все-таки убили, – без всякого вступления зарыдала Ира. – Я не могу поверить, что он жив и не подает о себе никаких вестей! Я больше никогда его не увижу!

В душе Женя была с ней согласна. Конечно, Яна убили, и стоит ли прятать голову в песок? Она уже давно настроилась на то, что ищет не кузена, а его убийц. Нет, даже не так. Она в первую очередь ищет причину, по которой с Яном случилась беда.

– Мы с моими друзьями, Лаптевым, помнишь, и еще с одним – ты его не знаешь – расследуем это дело и бросать не собираемся. Расследование идет полным ходом. И нам нужна твоя помощь.

– Господи, чем я могу помочь? – прорыдала безутешная Ира.

– Но учти, это опасно. – Женя решила, что рыдания прекратятся, если Иру чем-нибудь шокировать. – Меня уже один раз хотели убить.

Как Женя и предполагала, Ира тотчас же перестала плакать, только время от времени шмыгала носом.

– Ты ничего не приукрашиваешь? А твой дядя знает?

– Не думаю, что это хорошая идея – рассказывать ему всякие страсти. Он и так находится в ужасном состоянии. Кстати, я пока живу не дома.

– А экономка ничего мне не сказала! – пожаловалась Ира. – Я тебе тут звонила пару раз. Она просто говорила, что тебя нет.

– Еще бы! Она блюдет честь семьи! Не выдает никаких семейных тайн посторонним.

– Я ведь Яну никакая не посторонняя, – грустно заметила Ира. – Только об этом никто не знает.

– Я же знаю, – сказала Женя.

– Ты просто поверила мне на слово. И я тебе за это очень благодарна.

Когда Женя возвратилась к Мартынову, который успел выкурить две сигареты, тот спросил:

– А вы с Венькой случайно не эту Иру подозревали в том, что она стырила у тебя карточку видеопроката?

– Эту, – кивнула Женя.

– Как же так? Мы обращаемся за помощью к человеку, который находится под подозрением?

– Это еще не все, – скорбно покачала головой Женя. – Владельца видеопроката Кокина убили как раз в то утро, когда я попросила Иру сходить со мной к нему домой, чтобы порасспрашивать о Яне. У нас появилась версия, что Ира связалась с Карпенко и заблаговременно сообщила ему о нашем визите.

– С Карпенко?

– Ну, мы подумали, что она могла быть связана с Карпенко. И играла с ним в одной команде против Яна.

– Ну ты даешь! О чем же ты думаешь?

– Не знаю почему, но я ей верю, – ответила Женя. – Мне кажется, она действительно влюблена в моего двоюродного брата.

* * *

Не прошло и десяти минут с того момента, как они встретились с Ирой, а по лицу Мартынова уже стало ясно, что он ей тоже безоговорочно верит.

Ира ждала их за столиком открытого кафе, которое находилось прямо возле ее дома. Ветер трепал салфетки, прижатые тарелками, Ирины пушистые волосы весело летели назад. Попав в ее общество, Мартынов мгновенно переменился. Женя не могла бы точно сказать, что с ним стало не так, однако это «не так» страшно ее задевало.

– Рад познакомиться, – сказал Мартынов, пожимая Ире руку.

Он не заигрывал с ней, не подобострастничал, не выпендривался, однако у него изменилась осанка и уж совершенно точно изменился взгляд. Короче, он стал вести себя как всякий нормальный мужчина в присутствии красивой женщины.

– Какое вы мне хотите дать задание? – поинтересовалась между тем Ира.

Она восприняла появление Геннадия как нечто само собой разумеющееся и, в отличие от него, вела себя как обычно.

– Тебе надо познакомиться с одним типом, – не боясь шокировать ее, сказала Женя. – И вызнать всю его подноготную. Вывернуть его наизнанку. Я уверена, тебе удастся.

Мартынов был убежден, что Ира тотчас же начнет отказываться со словами: «Ты с ума сошла? Как я буду это делать?» и так далее. Вместо этого Скобкина лениво отбросила волосы за спину, достала из сумочки записную книжку и ручку и спросила:

– Что за тип? Давай говори его координаты.

– Луканов Анатолий Игоревич. Кроссвордист. Сотрудничает с издательством «Светлячок».

– Сколько ему лет?

– Он молод и красив, – сказал Мартынов делано беспечным тоном.

– Черт, это плохо. – Ира постучала ручкой по передним зубам.

– Почему? – удивилась Женя, полагавшая, что потрясающий внешний вид Луканова хоть немного примирит Скобкину с заданием.

– Почти все красивые мужики до невероятности эгоистичны. С ними трудно, как с капризными детьми.

Говоря это, она даже мельком не взглянула на Мартынова. Давала понять, что либо не причисляет его к категории красивых мужиков, либо что ей вообще наплевать на его реакцию.

– Я уверена, ты преодолеешь все трудности! – вдохновенным тоном завзятого борца за коммунизм сказала Женя.

Ира захлопнула записную книжку и убрала ее в сумочку.

– Сколько мне отводится времени на обольщение? – спросила она.

– Ты сама знаешь, как мы торопимся. Так что сама решай.

– Значит, это должен быть блицкриг, – задумчиво сказала Ира. – А теперь, пожалуйста, поподробнее обо всем, что мне следует знать.

После того как Женя выложила Ире все о месте и роли Луканова в предстоящем расследовании, они начали прощаться. Воспользовавшись тем, что Мартынов отправился протирать автомобильные стекла, Женя схватила Скобкину за руку и умоляюще ее сжала.

– Послушай, – прошептала она и покраснела. – Гена… Он мне нравится.

Ира бросила быстрый взгляд в сторону Мартынова и сказала:

– Сочувствую.

– Почему?

– Этот тип избалован женщинами. Я бы даже сказала, у него неправдоподобно завышена самооценка.

– А как ты думаешь, если мне привести себя в порядок… я смогу, ну… на что-нибудь рассчитывать?

Женя с такой надеждой смотрела Ире в рот, что со стороны это выглядело даже жалко.

– Черт побери, мне начинает нравиться этот мужик! – воскликнула Скобкина. Женя зашикала на нее, а Ира добавила: – Если он станет тем стимулом, который заставит тебя сменить одежду и прическу, я его, пожалуй, даже зауважаю.

* * *

– Ну, как тебе Ира? – жизнерадостно спросила Женя у Мартынова, едва только села к нему в машину.

– Что – как?

– Правда, она красивая? – спросила Женя тоном ребенка, который задумал женить одинокого папу.

– Правда, – неохотно признался тот.

– И еще она умная, – не унималась Женя.

– Вот кому-то будет радость! – проворчал Мартынов сквозь зубы.

Женя надулась было, но тут же вспомнила про исчезновение Лаптева и проявила беспокойство.

– Давай еще раз Веньке на работу позвоним! – предложила она.

Мартынов согласился. Они с трудом припарковались возле метро и отправились на поиски телефона.

– Далась тебе эта телефонная карточка! – ворчал он.

– У нее есть определенный срок использования, после которого она пропадет.

– Да пусть себе пропадает!

– Ты что? – искренне возмутилась Женя.

– Слушай, а хочешь, я у тебя ее куплю?

– Тоже мне миллионер нашелся!

– Ладно, вон телефон, давай сюда свою карточку.

– Он по-прежнему не появлялся, – расстроился Мартынов, переговорив с кем-то из лаптевских коллег. – Вот дурак! Неужели не понимает, что мы переживаем за него?

Звонок домой тоже ничего не дал – длинные гудки только действовали на нервы.

– Послушай, может быть, он отправился в видеопрокат? – проявила проницательность Женя. – Давай туда съездим!

– Не надо меня пугать, – проворчал Мартынов, который, впрочем, совершенно не казался испуганным. – Ты что, предполагаешь, что Венька тоже исчез вслед за твоим двоюродным братом? И случилось это с ними обоими в одном и том же месте?

– Я не думаю, что Венька исчез, – затрясла головой Женя. – По крайней мере, пока не думаю. Вот лучше скажи, у кого я буду про него расспрашивать?

– Там посмотрим.

Пока они ехали, Женя мечтала о том, как она, совершенно преображенная, появляется перед Мартыновым. В шикарном платье и в черных лодочках. Он смотрит на нее и не узнает. «Кто эта потрясающая стройная девушка?» – спрашивает он у Лаптева. А тот ему отвечает: «Ха! Это же Женька! Неужели не узнаешь?» А я им головой кивну, как королева подданным…

– О чем это ты грезила всю дорогу? – спросил Мартынов, заехав на стоянку перед супермаркетом.

– Так, ерунда.

– Ну, где этот ваш зловещий видеопрокат? – спросил Мартынов.

– Вон он. Только прошу, держи себя естественно.

Гена снисходительно поглядел на нее. А у нее сердце замирало от близости его локтя. Вот он, идет рядом, разговаривает с ней, смотрит на нее… Но этого, к сожалению, для полного счастья вовсе не достаточно.

Девушка Таня, хлопотавшая за стойкой, увидев Мартынова, поспешно освежила свою улыбку.

– Добрый день! – пропела она и тут увидела Женю.

Лицо ее мгновенно помрачнело. Она уже набрала в легкие воздуха, чтобы громко позвать Юханова, но в этот момент к стойке подошла чертовски красивая женщина средних лет.

– Ох! – сказала она, уставившись на Женю. – Здравствуйте! С вами все в порядке?

Таня раздумала кричать, а Женя и Мартынов недоуменно воззрились на незнакомку.

– Ах да, вы ведь меня не знаете! – спохватилась та. – Эльза Унт.

Она никому не стала протягивать руки, а снова обратила полный сочувствия взгляд на Женю.

– Я видела, как вы попали под машину! – сказала она. – Все обошлось?

– Да, спасибо, – растерянно сказала Женя. – Все хорошо.

– Той лихачке, надеюсь, досталось как следует?

– Какой лихачке? – быстро спросил Мартынов.

Эльза Унт перевела на него спокойные синие глаза:

– Той, что сидела за рулем, естественно!

– Так за рулем была женщина? – переспросила Женя, едва справившись с голосом.

Страшное подозрение мгновенно пронзило ее. Судя по всему, Мартынов подумал о том же самом. Он повернулся к Жене и сказал:

– А не с ней ли мы только что обсуждали наши дальнейшие действия?

– Судя по вашим словам, – задумчиво сказала Эльза, – женщина, сидевшая за рулем, осталась безнаказанной?

– Да, ее не поймали, – ответила Женя так, будто бы ее вообще ловили.

– Ужасно. Неужели никто не запомнил номера машины?

– А вы не запомнили? – тут же подсуетился Мартынов.

– Нет, я даже не посмотрела. Но женщину я бы узнала.

– У нее были длинные светлые волосы? – трепеща от дурного предчувствия, спросила Женя.

– Вот уж нет! – живо возразила Эльза Унт. – Волосы у нее были короткие каштановые. Завитые. Но самое главное – злобное-презлобное выражение лица. Послушайте! – Эльза взволнованно коснулась пальцами Жениного локтя. – Мне только сейчас пришло в голову. Может быть, она специально наехала на вас?!

– Мне кажется, вы ошибаетесь, – трусливо сказала Женя. – Представления не имею, кто бы это мог быть.

– Это уже пожилая леди, – тут же пояснила Эльза. – Худощавая, с узкими губами. Глаза она сощурила…

– О господи! – непроизвольно воскликнула Женя. – Это же… Это же…

– Да?

– Это наша экономка!

– Вы запишите мой телефон, – предложила взволнованная Эльза. – Если я ее увижу второй раз, то обязательно узнаю.

Женя не возражала. Она застыла, напряженно глядя, как Эльза пишет на страничке из записной книжки свои координаты.

– Неужели у вас настолько сложные отношения с экономкой? – спросила та, протягивая листок. – Из-за чего можно так возненавидеть свою работодательницу, чтобы пытаться раздавить ее машиной?

– Ну… я… наследила в коридоре, после того как она вымыла пол. И вылила остатки кофе прямо в ее любимый кактус… Возможно, не отстиралось то пятно, которое я посадила на новую скатерть. Иногда я рано просыпаюсь и ей приходится готовить для меня завтрак в неурочное время…

– Послушайте, – перебил ее лепет Мартынов, обращаясь к Эльзе Унт. – Вы случайно не встречали тут нашего друга? Его Веня зовут. Я предполагаю, что он вчера вечером побывал на видеопоказах в клубе…

– Да, он действительно там был, – нахмурилась Эльза. – Так это ваш друг? Он ушел примерно минут через десять после второго сеанса, было уже довольно поздно.

– Один ушел?

– Один. Направился в сторону метро, я сама видела.

– А что он делал на видеопоказах?

– Как что? Смотрел фильмы, разумеется.

Эльза ни словом не обмолвилась о разговоре, который затеял Лаптев касательно Яна Ярославского. Вован Юханов, давно уже стоявший за стеллажом, удивленно подвигал бровями. Интересно, почему она промолчала? Какой у нее был резон? Могла бы все выложить – ей-то что? Высовываться со своими комментариями Юханов, естественно, не стал. Тем более что стеллаж, в тот момент когда он чуть сильнее облокотился на него, угрожающе накренился. «Надо срочно прибить гвоздями к полу эту хреновину», – раздраженно подумал Вован и попятился. Не дай бог, его втянут в разговор. Его бесила эта девчонка, похожая на подростка, он отчетливо видел, что она опасна.

– Мне надо немножко подумать, – сказала между тем Женя, стиснув руками виски. – Немножко побыть одной.

– Благодарю вас, – учтиво сказал Мартынов, обращаясь к Эльзе. – Если потребуется свидетель наезда, мы с вами свяжемся.

Он взял Женю под руку и, приподняв ее за локоть, отчего она здорово скособочилась, силой повел к выходу.

– Для меня это слишком, – бормотала она, не делая даже слабой попытки вырваться. – Я все понимаю, но чтобы собственная экономка задумала черное дело! Я и не знала, что она меня так ненавидит! Возможно, она мстила мне за то, что я ушла из дома? Дядя нервничал, а Пыгова боготворит дядю…

Едва они уселись в машину, как салон заполнили длинные низкие гудки.

– Что это? – испугалась Женя. – Сигнализация сработала?

– Нет, это мобильный телефон, – пояснил Мартынов, который при Жене еще ни разу им не пользовался. – Алло? – спросил он в трубку, достав ее откуда-то из-под сиденья. – Кто, простите? Ах, Ира!

Он повернулся к Жене и пояснил шепотом:

– Это Скобкина.

Женя потрясла головой. Несмотря на то что разговор со Скобкиной состоялся в ее присутствии, она даже не заметила, когда это Мартынов ухитрился сунуть новой знакомой свой номер телефона. Мужчины только притворяются тугодумами и увальнями. Когда в них просыпается основной инстинкт, они становятся проворными, словно ящерицы. И этот тип уверяет, что женское внимание ему претит! Какое коварство!

Коварный Мартынов отключился и сообщил:

– Луканов от нее ускользает.

– Быть того не может! – наигранно всплеснула руками Женя. – Подумать только, какая свинья! Ускользать от такой девушки!

– Ира Скобкина хочет, чтобы мы ей посодействовали.

– Как? Гнать Луканова на нее с помощью рогатины будто кабана?

– Не знаю, надо что-нибудь придумать.

– Где он сейчас? – спросила Женя. – И где сама Скобкина?

– У Иры выступление в баре «Круглый апельсин», а Луканов поехал домой.

– «Круглый апельсин»! – восхитилась Женя. – Интересно, это просто прикол или еще один шедевр человеческой глупости?

– Мы можем как-нибудь выманить из дома этого типа?

– Можем, – кивнула головой Женя. – Я могу.

– Ты в этом абсолютно уверена?

– Я позвоню ему по телефону и скажу, что знаю о его опасной ночной вылазке. Ну, о той, во время которой он вскрыл видеопрокат и копался в тамошнем компьютере. Скажу, что это я была там, когда он потерял сознание. И назначу ему встречу в «Круглом апельсине». А дальше уже все будет зависеть от Иры.

– Ты действительно хочешь поехать в бар и подойти к нему?

– Не знаю. А ты как думаешь, стоит?

– Мы не владеем никакой информацией. Зачем ему нужно было совершать взлом? Что он искал в этом компьютере? Думаю, ты его вряд ли испугаешь предположениями. Нет, подходить к нему не стоит. Пусть Ира действует сама.

– Ей не понадобится много времени, – заверила его Женя. – Он затащится уже через пару минут.

А сама подумала: «Интересно, сколько ей потребуется времени на тебя? Если она, конечно, захочет тебя приручить».

– Не злобствуй, – усмехнулся Мартынов. – Тебе это не идет.

Женя послушно вернулась в шкуру «своего парня» и широко улыбнулась.

– У тебя хорошая улыбка, – тут же сказал Мартынов. – Как у Одри Хэпберн. Широкая и ослепительная.

Женя на эти слова решила никак не реагировать. Она боготворила Одри Хэпберн и считала всякое сравнение себя с ней кощунственным.

– Телефон Луканова записан у меня на отдельном листочке, – сообщила она. – Кроссвордист был так любезен, что подробно заполнил первую страницу своего органайзера, где указана даже его группа крови.

– Похвально, что он встречает каждый новый день во всеоружии. Ну что, поедем домой или позвоним ему по мобильному?

– Позвоним из автомата, – решила Женя.

– Ах да, карточка! Как я мог забыть!

– Заодно проверим, не вернулся ли Венька, у него вечерняя смена.

Они оба не хотели признаваться друг другу в том, что волнуются о Вене. Поэтому, несмотря на то что в подсознании каждого из них сидела заноза, ни один не хотел развивать эту тему, надеясь, что Лаптев вот-вот появится и она закроется сама собой.

Однако Веня по-прежнему не появлялся на работе.

– Мы, знаете, уже волнуемся, – сказали Жене на работе.

– А мы как будто нет, – пробормотала она, повесив трубку. – Ну что, набираю номер Луканова?

– Наверное, он уже разделся и лежит с газетой на диване, – предположил Мартынов. – Трудненько будет выманить его из дому.

– Я запугаю его, – пообещала Женя, стараясь казаться тертым калачом.

Сверяясь с бумажкой, она отважно набрала номер красавчика-кроссвордиста.

– Хэлло! – почти сразу же ответил он приятным тягучим голосом.

– Хэлло! – передразнила его Женя. – Слушай сюда, придурок!

Присутствовавший тут же Мартынов закатил глаза.

– Что за шутки? – возмутился Луканов на том конце провода.

– Это не шутки, а вполне серьезное предупреждение.

Женя надеялась, что ее голос звучит достаточно грозно. Однако Мартынов почему-то отвернулся в другую сторону, поэтому она не могла следить за выражением его лица.

– Когда ты забрался в видеопрокат и включил компьютер, мы тебя засекли!

– А! – оживился Луканов. – Так это вы кричали: «А-у-у!»

– Теперь-то вы шутите! – язвительно сказала Женя. – А тогда хлопнулись в обморок.

– Я упал от предательского удара. Кроме того, зачем поминать старое? – осторожно спросил кроссвордист. – Скажите лучше, с какой целью вы позвонили? У вас ведь есть цель, не так ли?

– Нам нужно встретиться и кое-что обговорить.

– Что, например?

– Например, как сделать так, чтобы Вован Юханов ничего не узнал о вашей ночной вылазке.

Кроссвордист покашлял, вероятно выгадывая время, после чего неохотно сказал:

– Уговорили. Мы встретимся. Где и когда?

– Сегодня. Сейчас. Приезжайте в бар «Круглый апельсин», мы к вам подсядем.

– Господи, где это? – всполошился кроссвордист.

– Двигайте в сторону кинотеатра «Прага», там найдете.

– Я не знаю, где «Прага»! – запротестовал было Луканов, но Женя безжалостно повесила трубку и довольным голосом сообщила Мартынову: – Он приедет.

– Собственно, мы можем отправляться домой, – сказал тот. – Теперь, надеюсь, Скобкина его не упустит.

– Нет, – не согласилась Женя. – Нам надо отследить процесс. Все-таки Ира в настоящее время работает, мало ли что? Вдруг придется его задержать на некоторое время?

– Слушай, а тебя пускают в бары в таком виде? – небрежно спросил Мартынов, усаживаясь за руль.

– Конечно! – махнула рукой Женя. – Меня принимают за парня. А мужчинам, как ты знаешь, прощается самый убогий внешний вид.

«Значит, она в курсе, что выглядит убого, – подумал Мартынов. – В чем же дело? Даже если у нее мужские наклонности, можно иметь гардероб совершенно другого качества». Впрочем, распространяться на эту тему вслух он не стал. В голову ему пришла новая мысль: «Откуда, интересно, Венька узнал, что его подруге не нравятся мужчины? Возможно, он сам это проверял?» Мысль ему не понравилась, поэтому он постарался от нее отмахнуться.

– Вон бар, видишь? – подпрыгнула на сиденье Женя. – Поворот проехали!

– Не беда, вернемся. Все равно мы явились раньше жертвы.

– Это Луканов-то жертва? – возмутилась Женя.

– Правильнее сказать, дичь. На него ведь Скобкина собирается охотиться.

– Только потому, что мы ее попросили! – вступилась за Иру Женя.

– Ах, ну да, прости! Она ведь почти твоя родствен ница!

– Это не так. – Женя скорбно опустила уголки губ. – Дядя Георгий ни за что ее не признает.

– Это тот самый дядя, который устроил мне выволочку?

– Тот самый. Кроме того, у Яна есть официальная невеста.

– Почему она его не ищет вместе с тобой?

– Кто, Шмелева?! Да глаза б мои ее не видели!

– А у невесты не было желания избавиться от женишка? Может быть, она влюблена в другого, а злой папа заставляет ее сделать хорошую партию?

– Да ты что! С такой-то внешностью и отказаться от Яна?!

– Любовь зла, – предупредил Мартынов. – Возможно, ваша Шмелева положила глаз на своего шофера или телохранителя. Папаша ведь у нее богат?

– Да-а…

– Богатые наследницы обожают путаться со своими шоферами и телохранителями.

– Ты думаешь, Яна убили из ревности?! Какой-то вшивый шофер или не менее вшивый телохранитель?

– А что, тебе такой вариант не приходил в голову? Ведь ты сама говорила, что к бизнесу исчезновение твоего двоюродного брата не имеет никакого отношения!

– Версию со Светой Шмелевой надо хорошенько обдумать, – пробормотала Женя. – Напомни мне заняться этим завтра.

Они одновременно выбрались из машины и плечом к плечу двинулись в направлении «Круглого апельсина».

– Мне как, держать тебя под руку, или ты изначально будешь изображать мальчика? – спросил Мартынов, глядя на Женю сверху вниз.

– Можешь держать меня под руку, – разрешила Женя. – А там пусть нас принимают за кого хотят.

– Ну уж нет, – возмутился Мартынов. – Еще не хватало, чтобы на меня косо смотрели!

Он демонстративно засунул руки в карманы и первым протиснулся в дверь. В баре оказалось на редкость уютно и вкусно пахло кофе.

– Хочешь есть? – поинтересовался Мартынов.

Женя, которая по пьянке отдала Пончику все свои сбережения, неопределенно пожала плечами. Ей не хотелось заводить разговор о деньгах и извиняться за то, что платить придется Мартынову. Однако тот мгновенно обо всем догадался.

– Я угощаю, – примирительным тоном сказал он. – Нам ведь надо как-то маскироваться! Не можем же мы просто пялиться друг на друга!

Женя ничего не имела бы против подобного времяпрепровождения. Она могла пялиться на Мартынова сколь угодно долго, и это вполне заменило бы ей ужин. «Кажется, я начинаю понимать, отчего влюбленные худеют, – подумала она. – Им просто не до еды».

Впрочем, когда принесли заказанный Мартыновым кофе и целое блюдо сладостей, у Жени мгновенно потекли слюнки.

– Я сладкоежка, – призналась она. – Теперь меня вряд ли остановишь.

– Я не собираюсь тебя останавливать! – покровительственно улыбнулся Мартынов. Кажется, ему нравилось выступать в роли благодетеля.

– Тогда прошу тебя: лишь только почувствуешь, что я не отвечаю на вопросы, бей меня по рукам.

В тот момент, когда впервые тренькнула гитара и Ира Скобкина появилась на сцене, в зал как раз вошел красавчик Луканов. Сейчас он был в вельветовых брюках и темно-коричневом свитере.

– Внимание! – предупредил Мартынов. – Объект занимает столик неподалеку. Надеюсь, музыка помешает ему нас слышать.

Ира Скобкина начала первую песню, не сводя глаз с порученного ей кроссвордиста. Он же как назло вообще не смотрел в ее сторону. Курил и то и дело поглядывал на часы.

– Надо что-то делать! – забеспокоилась Женя. – Тут такая высокая сцена, что Ира не сможет спуститься в зал во время пения, чтобы обнять его или заглянуть в глаза. А этот тип не обращает на нее никакого внимания!

– Ладно, – заговорщическим тоном сказал Мартынов. – Придется исправить положение.

– Что ты хочешь сделать?

– Создать вокруг певицы ажиотаж, – подмигнул тот. – Жди меня здесь, никуда не уходи. Не хватало мне еще о тебе беспокоиться.

Женю словно толкнуло в грудь мягкой волной. Он будет о ней беспокоиться! Это просто волшебство какое-то…

Ира Скобкина пропела еще одну песню, изо всех сил стараясь произвести впечатление на публику. Мало кто остался равнодушен к ее телодвижениям. К сожалению, среди этого малого количества мужчин был и Луканов. Он по-прежнему смотрел попеременно то на вход, то на часы.

Женя положила в рот еще одно рассыпчатое пирожное, слизнув с пальцев крем, когда услышала ропот, прошедший по залу. Подняв голову, она увидела Мартынова, который свалил к ногам певицы неправдоподобно огромный букет цветов. Публика зааплодировала. Раздались одобрительные возгласы.

Луканов наконец-то соизволил обернуться. Сначала повернулась только его голова, потом и весь корпус. Женя поняла, что увиденное его заинтересовало. Он даже развернул стул, чтобы без помех наблюдать за сценой.

– Победа! – шепотом заявила Женя, когда Мартынов возвратился за столик. – И как эта идея с букетом пришла тебе в голову? Гениально!

– Ну… Мне просто захотелось преподнести Ире цветы, – небрежно ответил тот. – Она, безусловно, заслуживает поощрения. Я подумал, что, порадовав ее, заодно привлеку к ней внимание кроссвордиста.

– Что ж, поздравляю, – чуть холоднее сказала Женя. – Кажется, этот тип уже забыл о том, зачем он сюда пришел. Мы спокойно можем двигать домой.

– Подожди, – не согласился Мартынов. – Мне хочется послушать весь репертуар.

Пирожные больше не казались Жене такими вкусными, как в самом начале. Она вяло отметила, что Луканов, едва только музыканты собрали инструменты, подошел к Скобкиной и стал усердно ей улыбаться, о чем-то оживленно болтая. Потом, активно поощряемый, нырнул следом за ней за бархатную портьеру.

«Ах, как ловко справляется она со своим заданием! – с завистью подумала Женя. – Мужчины словно привязаны за нитки к ее рукам. Одно движение нежным пальчиком – и они делают то, что она захочет».

– Надо пойти на улицу и немного понаблюдать из машины за тем, как будут развиваться события, – сказал Мартынов, прерывая Женин поток сознания.

– Ты сомневаешься в Ирине?! – искренне возмутилась она. – Сам же видишь – она высший класс!

– Я не то чтобы в ней сомневаюсь, я просто опасаюсь того, что Луканов слишком измучен поездками и сбежит раньше времени просто от недостатка сил. Кроме того, ты ведь помнишь, он обожает старых теток. Ира же молода и прелестна.

«Неужели никто никогда не скажет так обо мне: молода и прелестна»? – подумала вдрызг расстроенная Женя. Она пристегнулась ремнем безопасности и уставилась в переднее стекло.

– Давай поиграем в города, чтобы не скучно было, – предложил Мартынов, очевидно считавший Женю ребенком-переростком.

«Сама виновата! – подумала она. – Резалась ведь с ним в морской бой почем зря».

– Ладно, – вслух сказала она. – Играем. – А про себя подумала: «Ты еще будешь корчиться в конвульсиях в самом финале». – Я начинаю. Алма-Ата.

* * *

Скобкина и Луканов вышли из бара в одиннадцатом часу вечера.

– Послушай, он садится в ее машину! – забеспокоилась Женя.

– Ну и что? Сейчас они поедут к ней и до утра не вылезут из постели.

– Надеюсь, Ира не будет поминать меня недобрым словом, – пробормотала Женя, когда они тронулись с места и выехали на шоссе.

– Недобрым словом? – вскинул брови Мартынов. – Ты же восхищалась этим хлыщом!

– Да, но восхищалась абстрактно.

– Думаешь, он окажется никудышным любовником?

– Не знаю, – промямлила Женя и принялась смущенно теребить край рубашки, потом спрятала руки под себя.

В салоне повисла тишина, и Мартынов включил радио. Женя отвернулась к боковому окну, разглядывая рекламные щиты, бегущие вдоль дороги.

– Почему-то мне кажется, – с некоторым беспокойством сказал Мартынов спустя некоторое время, – что машина движется по направлению к Кольцевой.

– Что это может значить? – всполошилась Женя.

– Да что угодно.

Через полчаса не осталось сомнений, что парочка рванула за город.

– Куда их несет? – возмущался Мартынов, прибавляя скорость, чтобы не потерять из виду преследуемую машину. – Может быть, плюнем и вернемся? Они наедине, и, думаю, Скобкина верховодит.

– Это смотря какую она избрала тактику, – пробормотала Женя. – А если она решила кроссвордисту во всем угождать? Судя по его повадкам, он еще тот фрукт.

– Ну так поедем домой?

– А вдруг с Ирой что-нибудь случится? – не согласилась Женя. – Этот Луканов может оказаться проницательней, чем мы думаем. Вдруг он понял, что против него ведется какая-то игра? Нет, мы должны убедиться, что Ира в безопасности.

Вскоре им представилась возможность в этом убедиться. Машина, съехав с Кольцевой, минут десять мчалась мимо погруженных во тьму деревенек, потом совершенно внезапно остановилась возле новенького одноэтажного коттеджа, стоящего прямо возле шоссе. Заурчав мотором, она въехала на зеленый участок и погасила фары. Мартынов приткнулся к обочине и тоже заглушил мотор. Парочка тем временем выбралась на волю и принялась целоваться, навалившись на капот.

– Можно возвращаться, – поспешно сказала Женя, жалея, что ни одна паршивая ветка не заслоняет вид.

– Ладно, – согласился Мартынов и повернул ключ в замке зажигания. Мотор взвыл и заглох.

– Этого еще не хватало!

Он снова повернул ключ, и снова безрезультатно.

– Кажется, у нас поломка, – рассердился он и обеими руками саданул по рулю.

– А ты разбираешься в моторах?

– Увы.

– Значит, только в унитазах, – разочарованно пробормотала Женя, когда Мартынов вылез наружу.

Впрочем, мысль провести ночь наедине с ним в салоне автомобиля внезапно показалась ей привлекательной. Раз мотор не работает, не будет работать и обогрев. Следовательно, рано или поздно им станет холодно и они вынуждены будут греться друг о друга. Возможно, они даже обнимутся…

– Провались все пропадом! – выругался Мартынов, стукнув ногой по колесу. – Если нам придется ночевать здесь, мы замерзнем! А у меня нет ни термоса с кофе, ни глотка спиртного. Что прикажешь делать?

Женя дипломатично промолчала. В коттедже тем временем зажегся свет, и на траву упали бледно-желтые отражения окон.

– Пойду посмотрю, что там происходит! – сказал Мартынов и нырнул в сад, прилегающий к дому.

– Я с тобой! – Женя поскакала за ним по траве словно козленок. – Ну, что они там делают?

– Едят! – раздраженно ответил Мартынов. – Судя по всему, эта дачка принадлежит Луканову. Он держится хозяином. Интересно, откуда у кроссвордиста средства на подобную постройку? Обрати внимание, как отделан этот домик внутри! Видишь? Обои, мебель. А люстра с сотнями подвесок?

– Красиво, – шепотом восхитилась Женя, привстав на цыпочки.

– Мне ли не знать, сколько это стоит! Я перебывал в стольких местах! Уверен, что у него мраморная ванна размером с прудик. И унитаз с музыкой.

«Да, конечно, он ведь сантехник! – вспомнила Женя. – Профессия накладывает свой отпечаток. Наверняка он считает, что унитаз – это лицо дома».

Ира Скобкина вела себя естественно, и только когда Луканов отворачивался, на ее лбу морщинками проявлялись признаки некоторого беспокойства.

– Все, мы их проверили, – шепнул Мартынов. – Пойду вызову техпомощь. В конце концов, именно для таких случаев и придуман мобильный телефон. Связь в наши дни – это жизнь, это скорость, это праздник души.

Женя осталась у окна, с трепетом подсматривая за тем, как Луканов, вытерев губы салфеткой и отбросив ее в сторону, направился к неискренне улыбающейся Ире, плотоядно глядя на нее.

– Ты знаешь, что случилось? – спросил Мартынов, неожиданно возвратившийся назад.

– Что? – вздрогнула Женя.

– Праздник жизни отменяется. Телефон не работает. Наверное, на счету закончились деньги.

– Что же теперь будет? – спросила Женя, изо всех сил стараясь, чтобы голос ее звучал тревожно.

– Что будет? – Мартынов закинул руки за голову и поглядел в небо. – Будет чертовски романтичная ночь на свежем воздухе.

– Мы замерзнем, – напомнила Женя. – Мне уже холодно! Ты знаешь какой-нибудь способ согреться? – с затаенной надеждой спросила она.

– Конечно! И ты наверняка знаешь такой способ. Когда совсем окоченеем, поиграем в салочки.

«Ну, это уже не лезет ни в какие ворота! – расстроилась Женя. – Если так дело пойдет и дальше, ему придется покупать сборник популярных детских игр. Интересно было бы взглянуть, как он ведет себя с девушкой, которая ему по-настоящему нравится».

Они посидели в салоне и порассуждали о том, что Веня, должно быть, уже вернулся на работу и жаль, что нельзя это выяснить тотчас же. Потом Мартынов немного помолчал и неожиданно признался:

– Я хочу есть. Надо поймать попутку и поехать за техпомощью.

– Но мы недавно ели в баре!

– Я пошел ловить машину на Кольцевую, а ты как хочешь. Не собираюсь тут умирать с голоду.

– Если ты такой обжора, надо возить с собой холодных кур, завернутых в пергаментную бумагу!

– Я не рассчитывал на ночную погоню! – возразил Мартынов.

Препираясь, они вылезли из машины и, добравшись до шоссе, долго ловили попутку. Когда наконец им удалось остановить «жигуль», на их счастье, у хозяина оказался мобильник, по которому они вызвали помощь. Только к утру им удалось выбраться из пригорода. Когда они подъезжали к дому Вени Лаптева, часы показывали начало восьмого.

– На завтрак я сделаю себе омлет с помидорами, – мечтал Мартынов, взлетая по лестнице с легкостью белки, штурмующей дерево. – Нарежу красный лук толстыми кольцами, обжарю его в сливочном маслице… – Он внезапно оборвал фразу и остановился, словно наткнулся на препятствие.

Поняв, что он замолчал не просто так, Женя поторопилась подняться вслед за ним на лестничную площадку. Дверь в квартиру Вени Лаптева была опечатана.

– Черт, что бы это могло значить? – пробормотал Мартынов и пятерней почесал затылок.

– Давай… Давай кого-нибудь спросим! – дрожащим голосом предложила Женя. Страшное подозрение уже проникло в ее мозг, и она тряслась от ужаса.

Ни слова не говоря, Мартынов надавил на звонок соседской двери. Почти тотчас же им открыла старуха, которая вечерами сидела на лавке возле подъезда и все про всех знала. Знала она и то, что Женя с Мартыновым временно поселились у Лаптева.

– Ой, касатики! – запричитала бабка, всплескивая руками. – Где ж вы были, голубчики? Горе-то какое! Веню вашего убили!

Мир начал медленно вращаться вокруг Жени. Мартынов поймал ее двумя руками и, прижав к себе, продолжал разговаривать с соседкой. Женя плохо понимала, о чем идет речь. В ее голове билась только одна мысль: «Веня мертв. И убила его – я».

* * *

– Я убила его! – рыдала Женя спустя несколько часов, уронив голову на деревянный стол простенького питейного заведения, где Мартынов накачивал ее спиртным. – Если бы я не просила его помогать мне, с ним бы ничего не случилось!

Мартынов надеялся, что водка станет для нее своеобразной анестезией. Однако Женя никак не желала отключаться. Она напилась как сапожник, но продолжала тем не менее рвать на себе волосы от отчаяния.

Веню убили прошлым вечером на пороге собственной квартиры выстрелом из пистолета. Он уже открыл дверь и шагнул внутрь, когда убийца, подкравшийся сзади, выстрелил несколько раз ему в сердце и в голову. Лицо было изуродовано выстрелом. Пистолет убийца бросил тут же, на лестничной площадке. Соседи опознали тело по волосам и одежде. Утром позвонили Вене на работу, и сотрудники занялись похоронами.

– Я поеду к дяде и все ему расскажу! – рыдала Женя. – Он должен знать, что пропажа Яна – дело страшное. Из-за этого убивают людей, как ворон! Он должен что-то предпринять! А то, не ровен час, убьют и его самого!

– Думаю, тебе нужно сначала немного прийти в себя, – заметил Мартынов. – А потом уже отправляться в путь.

– Нет! Я хочу к дяде! – завопила Женя, поднимая к нему зареванное лицо.

Следующие полчаса она так буянила, что Мартынову не оставалось ничего другого, как выполнить ее просьбу.

– Вот, – сказал он, подвозя ее к особняку Ярославского, – это номер моего мобильного телефона. Я немедленно внесу деньги на счет, и он всегда будет включен. Надеюсь, завтра ты мне позвонишь. И попробуй только забыть об этом! Я не собираюсь сидеть сложа руки. Поэтому ты будешь мне нужна. Я начинаю собственное расследование.

Женя его не слышала. Она брела, еле-еле передвигая ноги, к зеленой изгороди. Садовник увидел ее первым и позвал на помощь. Когда Георгий Николаевич выбежал на порог, Мартынов резко нажал на газ и рванул машину с места.

– Оставьте меня! – велела Женя, когда дядя и оказавшийся тут же Костя Карпенко попробовали взять ее под руки.

– Ты упадешь и разобьешь голову! – попенял Георгий Николаевич, переставший в последнее время чему бы то ни было удивляться. Не удивился он и пьяной вдрызг племяннице.

– Пусть! – сказала Женя. – Веня умер, и мне теперь все равно.

– Веня? Лаптев? – с тревогой в голосе переспросил Ярославский.

– Разве у меня был еще хоть какой-нибудь друг по имени Веня? Вообще какой-нибудь друг? – зарыдала Женя.

– Узнай подробности, – коротко приказал Георгий Николаевич Карпенко.

Тот кивнул и выскочил из дома.

– А где эта змея с тощей задницей? – громко вопросила Женя, оглядываясь по сторонам в поисках экономки. После чего рухнула на диванчик.

– Это вы про меня говорите, Евгения? – холодно спросила Пыгова, появляясь в холле.

– Про тебя, про тебя! – подтвердила пьяная Женя. – Думаешь, я не знаю, что ты хотела меня раздавить? Я все знаю!

Она погрозила Ирме Гавриловне пальцем, и в этот самый момент зазвонил телефон на столике.

– Это меня! – Женя остановила движением руки окружающих. – Разрешите!

Она с трудом поднялась с диванчика и протянула руку к трубке. Сняла ее с аппарата и старательно приложила к уху. Громко выдохнула и сказала:

– Я оч-нь внимательно вас с-ушаю.

– Женька! – раздался в трубке до боли знакомый, далекий и ужасно взволнованный голос. – Женька, мне срочно нужна помощь! Срочно!

Связь внезапно прервалась, и Женя, некоторое время еще слушавшая короткие гудки, аккуратно положила трубку на рычаг.

– Дядя! – стараясь не свалиться на пол, торжественно сообщила она, обернувшись к Георгию Николаевичу. – Это был Ян. Ян, который твой сын и мой двоюродный брат. Он жив, так что теперь я могу сказать вам про ботинки.

– Ян?! – побледнел Ярославский, схватившись за сердце. – Это звонил Ян?!

Женя важно кивнула.

– А при чем здесь твои ботинки?

– Ну, понимаешь ли, я стеснялась попросить у тебя новую обувь в столь трагический момент. – Женя икнула. – Но теперь, когда я знаю, что убийцы не прикончили Яна, я прошу, нет, я просто требую денег на приличную обувь!

– Дорогая, – дрожащим голосом сказал Ярославский, хватая ее за плечи, – я дам тебе столько денег, сколько ты попросишь. Только умоляю тебя, повтори все, что сказал тебе мой сын!

– Он сказал, – Женя махнула рукой, словно речь шла об игре в карты с трехкопеечными ставками, – что ему срочно нужна помощь.

– Ну! А дальше?!

– А дальше – все. Короткие гудки.

– Зачем же ты положила трубку? – взвыл Ярославский. – У нас были все шансы узнать, откуда он звонил!

– Дядя Георгий! – Женя попыталась что-нибудь сделать со своими глазами, чтобы к ним вернулась резкость, и потянула уголки вверх и в стороны, сделавшись похожей на китаянку. – Обещаю вам, что я найду своего двоюродного брата. Клянусь.

Она покачнулась и начала падать на пол, вытянувшись в струнку. Ярославский едва успел подхватить ее.

– Немедленно позвоните Карпенко, пусть возвращается, – велел он Ирме Гавриловне. – Появилось кое-что срочное. Суперсрочное.

* * *

Женя проснулась в своей спальне много часов спустя. Был уже поздний вечер, и снизу, с первого этажа, доносились мужские голоса. Она потянулась за своей одеждой, но не нашла ее. Голова болела так, словно в ней медленно катались булыжники, сотрясая свое вместилище. Ко всему прочему, язык стал огромных размеров и еле-еле умещался во рту. Женя высунула его наружу и быстро подышала, надеясь освежить дыхание.

Тут она заметила, что пол возле ее кровати весь уставлен картонными пакетами с толстенькими ручками, скрученными из шелка. Из пакетов высовывались разноцветные тряпки. Боясь наклониться, чтобы не отвалилась голова, она потянулась к первому пакету и достала оттуда шикарную ночную рубашку, точь-в-точь подходящую ей по размеру. Женя приложила ее к себе и вместе с ней упала на кровать. Новая одежда!

Ей не хотелось преображения. Веньку убили из-за нее. Это ужасное событие на корню сгубило Женино желание стать похожей на нормальную девушку, полную надежд и желаний.

Дядя, конечно, постарался, ей не хотелось его огорчать. Кроме того, старого барахла в комнате не обнаружилось. Возможно, экономка, повинуясь дядиному приказу, сожгла его на костре, который садовник разводил из опавших листьев. Женя, постанывая, вывалила на кровать содержимое всех пакетов по очереди и принялась рыться в вещах, которые расплывались перед ее глазами. Наконец нашла спортивный костюм и кроссовки и медленно оделась.

– Дорогая! – воскликнул Ярославский, завидев ее на пороге библиотеки. – Как ты себя чувствуешь?

– Как трезвенница, накануне упившаяся водкой, – с трудом выговорила Женя.

– Значит, это была водка, – сказал сидевший тут же Костя Карпенко. – А я готов был прозакладывать голову, что портвейн.

В библиотеке находились еще какие-то люди. Возможно, это была милиция, возможно, подчиненные Карпенко, занимавшиеся безопасностью на фирме. Жене было на это наплевать. Впрочем, кто бы они ни были, они желали слышать из первых уст, что сказал ей Ян Ярославский, когда позвонил по телефону.

Женя тридцать три раза повторила все в подробностях, припоминая интонации и последовательность слов.

– Прости, дядя, что я положила трубку, – тихо сказала она. – Я была в таком состоянии…

– Понимаю. – Георгий Николаевич похлопал Женю по плечу. – Я не сержусь на тебя.

– Как ты думаешь, Ян звонил с улицы? – спросил Карпенко, придвигаясь к Жене поближе. – Ты слышала шум машин или гудки? Может быть, звучала музыка?

– Нет, – сказала она убежденно. – Никакого фона там не было. Просто помехи на линии.

– Но ты совершенно уверена, что это был Ян? – еще раз переспросил Георгий Николаевич.

– Дядя Георгий! Я несколько лет была его секретаршей. И голос его по телефону узнаю сразу и при любых обстоятельствах.

Ярославский обессиленно откинулся в кресле. Женя посмотрела на него и сказала:

– Кстати, у меня есть к тебе приватный разговор.

– Хорошо. – Георгий Николаевич поднялся на ноги. – Пойдем ко мне в кабинет.

Когда они вышли в холл, Женя тронула его за рукав:

– Дядя Георгий, давай лучше выйдем в сад.

– А, я понимаю, тебе нужен свежий воздух.

– Дело не в этом. Просто я боюсь, что твой кабинет прослушивается.

– Ради бога!

– Я почти уверена.

– Кем он прослушивается?

– Карпенко или Ирмой Гавриловной.

Ярославский некоторое время шел молча, потом хмуро спросил:

– С чего ты это взяла?

– Понимаешь ли, я вела собственное расследование, – начала Женя.

– Ах, дорогая! – воскликнул Ярославский. – Ты ведь так рисковала!

– Это точно. Только я заподозрила одного человека в том, что он знает, где Ян, как этого человека убили. За несколько минут до того, как я обнаружила труп, на месте преступления побывал твой любимый Карпенко. А пару дней спустя Ирма Гавриловна пыталась переехать меня на «Опеле» Яна, который она взяла в гараже.

– Ты говоришь ужасные вещи! – пробормотал Ярославский. – Можешь рассказать мне все подробно?

– Конечно, могу.

Женя взяла дядю под руку и повела его по садовым дорожкам, придирчиво следя за тем, чтобы садовник всегда оставался от них на приличном расстоянии.

– Да, и вот еще что, – в заключение сказала она. – На твоем месте я бы проверила Свету Шмелеву. Вдруг она влюблена в своего телохранителя или шофера? Один умный человек сказал мне, что богатые наследницы частенько этим грешат.

– Почему ты действовала одна? – спросил Ярославский, обняв Женю за плечи. – Ведь в самом начале у тебя не было причин не доверять Карпенко!

Женя помолчала, потом вскинула на дядю глаза.

– Я хотела получить вознаграждение.

Ярославский, всегда отличавшийся завидной выдержкой, в который уже раз покраснел.

– Теперь я знаю, дорогая, что тебе нужны и деньги, и любовь тоже. Я постараюсь дать тебе и то и другое. Деньги тебя ждут в новеньком кошельке на столике. Это на первое время. А любовь… На самом деле я всегда относился к тебе как к родной. Просто не умел этого показать.

– Спасибо, дядя Георгий! Если бы не последние события, я была бы по-настоящему счастлива. Раньше я мечтала уйти из твоего дома и жить самостоятельно, но теперь все изменилось. Я уйду только в одном случае.

Ярославский вскинул брови в немом вопросе, и Женя храбро закончила:

– Если мне удастся выйти замуж.

* * *

Весь следующий день Женя думала о гибели Лаптева и о Мартынове. Мартынов не звонил. Она тоже не звонила. Потому что пока была не готова к новым подвигам и к продолжению расследования. И, кроме того, ждала каких-нибудь вестей от дяди, который обещал во что бы то ни стало выяснить всю правду об экономке и Косте Карпенко.

Еще рано утром Женя позвонила Ире Скобкиной, чтобы сообщить о гибели Вени и о весточке, которую подал о себе Ян.

– Главное, он жив, а вот Веня убит, – заключила она.

Ира тут же заплакала:

– Только сейчас я поняла, как люблю Яна! Как Веню жалко!

Где-то рядом с ней зазвучал сердитый мужской голос.

– Успокойся, это я о брате, у него друг погиб! – поспешно соврала Ира.

– Ты там с кем? – напряженно спросила Женя.

– Догадайся с двух раз.

Ясное дело, с кроссвордистом. «Неужели они так и перемещаются из постели в постель?» – подумала Женя, чувствуя себя в какой-то мере ответственной и за этот разврат.

– Удалось что-нибудь узнать? – поспешно спросила она.

– Ну, не так чтобы очень, но я над этим работаю.

– Отлично, я тебе еще позвоню.

– Надеюсь, твой кузен никогда не узнает подробностей своего освобождения, – прикрыв трубку ладонью, шепнула Ира.

– Можешь быть абсолютно спокойна, уж я-то не проболтаюсь!

Женя отхлебывала холодный кофе, приготовленный собственноручно, из огромной кружки и разбирала новую одежду. Ее поразило невероятное количество коротеньких юбочек и открытых топов. «Может быть, дядя гонял по магазинам Карпенко, – думала она, – и это он так изощрился? Не Пыгова же, в самом-то деле!»

Едва Женя затворила шкаф, снизу раздался зычный крик Ярославского:

– Женя, дорогая, ты где?

– Я здесь, дядя Георгий! – крикнула она, распахивая дверь.

– Спустись, пожалуйста!

Женя замелькала ногами вниз по лестнице. Дядя выглядел чрезвычайно взволнованным.

– Тут кое-что выяснилось, – сказал он, усаживая ее на диванчик в холле и садясь напротив. – Ты ведь знаешь, у меня есть кое-какие связи.

Женя смотрела на него во все глаза. По тону и по лицу дяди она чувствовала, что сейчас он выдаст что-то из ряда вон выходящее.

– Вот что мне сообщили… – Ярославский сцепил руки вокруг колена. – Твой друг Веня Лаптев был убит из пистолета, принадлежащего моему сыну.

Женя открыла и тут же закрыла рот.

– Как же это может быть? – спустя некоторое время растерянно спросила она.

– Допустим, вот как. Некто похищает Яна и отбирает у него пистолет. Ян все время возил его с собой в автомобиле. Далее этот некто зорко следит за тем, чтобы Яна не нашли.

– Но почему?! – воскликнула Женя.

– Этого я, к сожалению, не знаю. Итак, – продолжал Ярославский, пристально глядя на племянницу, – похитителю стало известно, что Лаптев узнал нечто, что может его выдать. Получил на руки некую улику или информацию… Ты должна крепко подумать, Женя, и сказать: что это могло быть?

– Перед тем как исчезнуть, – задумчиво проговорила она, – Веня был в этом растреклятом видеопрокате… Может быть, потом он отправился следить за кем-то…

– Поговори с той женщиной, которая обвиняет Ирму Гавриловну.

– Обвиняет?! – задохнулась Женя. – Да ты что, дядя Георгий?! Она описала ее тютелька в тютельку!

– Возможно, это ее бывшая подруга, у которой наша экономка отбила кавалера, – не согласился Ярославский.

– Да ты просто не видел эту Эльзу! Она красива, как… как… – Женя не смогла подобрать слов. – Кроме того, она бывшая балерина, у нее осанка и фигура! Пыгова по сравнению с ней – Квазимодо, получивший очередную инвалидность. Никого бы она у нее не смогла отбить!

– Ну, это просто допущение. Возможно, Ирма Гавриловна раньше работала экономкой у этой Эльзы, и они возненавидели друг друга. Вариантов могут быть сотни. Так что свяжись с этой женщиной и попроси ее приехать сюда. Якобы для опознания.

– Почему якобы?

– Ну, хорошо-хорошо, для опознания.

– А милиция здесь будет?

– Пока еще рано об этом говорить. Ирма Гавриловна живет в нашем доме семнадцать лет. Я не могу сбрасывать это со счетов. Итак, ты свяжешься с Эльзой и попытаешься выяснить у нее, что делал твой Лаптев в тот последний раз, когда был в этом видеопрокате.

– Она уже сказала: ничего особенного!

– Насколько я понял, ваш разговор продолжался не более пяти минут, – заметил Ярославский.

– Хорошо, я позвоню ей.

– Лучше встретиться с глазу на глаз, – быстро сказал дядя.

– Ладно, я назначу ей свидание. А ты проверял Костю?

– С Костей пока еще не все ясно, – туманно объяснил Ярославский. – Я тебе обязательно расскажу, как только будут какие-нибудь результаты.

* * *

Часы с боем, украшавшие холл, бомкнули три раза. Женя проснулась, терзаемая неясным предчувствием чего-то плохого. Прижав к груди одеяло, она прислушалась. Тишина в доме была какой-то особенной. Женя выбралась из кровати и на цыпочках прошмыгнула к двери. С момента возвращения Жени Ирма Гавриловна перестала попадаться ей на глаза. Женя была уверена, что это есть не что иное, как признание вины. Впрочем, обвинять экономку в покушении на убийство, не имея на руках никаких доказательств, Женя считала преждевременным.

Она вышла в коридор и тут же поняла, что ее так насторожило. Где-то внизу разговаривали двое мужчин. Разговаривали вполголоса, точнее говоря, громким шепотом. Женя не могла допустить, чтобы какая-то важная информация прошла мимо нее. Она была босиком, поэтому спустилась вниз практически бесшумно.

Дядя и Карпенко стояли друг против друга в библиотеке. Дверь была приоткрыта, именно из-за этого Женя и услышала их сверху. Она прижалась спиной к стене, не доходя нескольких шагов до двери, и жадно впитывала каждое произнесенное слово.

– Ты абсолютно уверен? – спросил дядя напряженным голосом.

– На сто процентов.

– И позже я об этом не пожалею?

– Разве я когда-нибудь вас подводил? Если завтра она выйдет из дома, я ее… ну, скажем так, нейтрализую.

– Она тебе не доверяет.

– Знаю, – хмыкнул Карпенко. – У нее характер!

– Она ведь моя племянница, – раздраженно ответил Ярославский.

– Но я могу быть уверен в вашей поддержке? – переспросил Карпенко.

– На все сто.

– Итак, завтра я ее устраняю.

Потрясенная Женя не стала дожидаться, пока заговорщики выйдут в холл. Она на цыпочках пробежала к дивану и спряталась за ним. Производя минимум шума, дядя выпустил Карпенко из дома и запер за ним дверь. Потом, мягко ступая, скрылся в своей комнате.

В мгновение ока Женя взлетела по лестнице и, нырнув в постель, с головой накрылась одеялом. Ее била дрожь. Неужели дядя хочет избавиться от нее? Судя по тому, что она услышала, Карпенко получил задание ее убить. Значит, она все не так понимала!

Это дядя был инициатором похищения собственного сына! Такая версия объясняла все. Сделал он это с помощью Карпенко, конечно же! И не стоит даже задаваться вопросом, каким образом Ирма Гавриловна оказалась за рулем «Опеля». Она боготворила дядю и ради него готова была пойти на все, даже на убийство. Но первая попытка провалилась, и теперь планируется вторая. Только на сей раз исполнителем будет профессионал.

Вероятно, это дядина служба безопасности ликвидировала Кокина, а затем и Веньку. Вот только зачем они взяли пистолет Яна? Чтобы подставить его? Возможно, Ян, как вице-президент фирмы отца, узнал о ее деятельности что-то ужасное. Допустим, большие боссы, заставляющие дядю делать что-то незаконное, приказали ему устранить собственного сына. Но тот не послушался и спрятал его. Без согласия Яна, разумеется. И когда они с Венькой вышли на правильный путь и запросто могли бы отыскать ниточки, ведущие к организаторам преступления, дядя их безжалостно обрубил.

Невозможно поверить в то, что ее дядя – убийца. Или, правильнее сказать, заказчик убийств. Он пошел даже против собственного сына! Не стоит забывать, что Ян просил у нее помощи! Именно у нее! Надо исхитриться и позвонить Мартынову! Она засунула кулак в рот, чтобы заглушить стон. Кроме Мартынова, на свете больше не оставалось ни одного человека, на которого она могла бы положиться на все сто.

* * *

Веня Лаптев брел по улице, задумчиво просчитывая в уме варианты решения очередной компьютерной задачки. Люди удивленно смотрели на него. Некоторые даже оглядывались. Действительно, посмотреть было на что. На Вене были надеты розовые махровые шаровары, по всей видимости, от женского спортивного костюма, синяя вылинявшая майка и заскорузлые сандалии, обнаруженные им на свалке неподалеку от маленькой пригородной станции. Кроме того, был он небрит, нечесан и как будто бы не в себе.

Настроение у Вени было хуже некуда. Сегодня утром он впервые осознал, что прогулял несколько рабочих дней, и впал по этому поводу в дикую тоску. Начальник вряд ли посмотрит сквозь пальцы на подобное разгильдяйство.

«Интересно, сумела ли Женька приручить Мартынова?» – вяло подумал Лаптев, подходя к своему подъезду. День уже клонился к вечеру, значит, оба, скорее всего, сидят дома. Небось волновались за него – куда он подевался. Веня чувствовал себя немножко виноватым, но, несмотря на это, очень и очень рассчитывал на теплый прием. Он был голоден, грязен, и, ко всему прочему, у него не было ключей от квартиры.

На скамейке у подъезда сидели две старухи. Издали завидев Веню, они сделали ладошки козырьком и стали разглядывать его с неприятной пристальностью. Когда Веня подошел совсем близко, бабки как по команде начали бормотать и креститься.

Спустя минуту кое-что прояснилось. К подъезду на велосипеде подкатил шкет Колька Браткин и, заложив лихой вираж, остановился в непосредственной близости от Вени, преградив ему путь.

– Привет! – сказал тот, попытавшись выдавить из себя бодрую улыбку.

– Ты сто, вампил? – спросил Колька, глядя на него сквозь прищуренный глаз, спрятавшийся в веснушках.

– С чего ты взял? – натужно удивился Веня, неохотно останавливаясь.

– Завтла тебя холонить будут! – выпалил Колька. – Тебя убили! Пах-пах!

Через голову шкета Браткина Веня задумчиво поглядел на старух. Они забормотали еще истовее.

– Баба Настя! – позвал Веня.

– Сгинь! – выплюнула та сочным басом, поднялась и, подобрав юбки, нырнула в подъезд.

Вторая старуха, которая самостоятельно передвигаться не могла, просто крепко зажмурилась.

– Так-так, – сказал Веня и снова посмотрел на Кольку. – А где же мое бренное тело?

– В молге! – страшным голосом сказал тот и, вскочив на велосипед, что есть силы закрутил педалями.

– Ага! Кажется, я кое-что начинаю понимать! – вслух сказал Веня. – Кого-то шлепнули вместо меня. И я, по-моему, даже знаю, кого именно.

Он вошел в подъезд и начал подниматься по лестнице. «Возможно, меня не уволят, – думал Веня. После того, что он узнал, к нему вмиг вернулось хорошее настроение. – Босс наверняка придет на мои похороны, поскольку считает, что начальник должен быть человечным. Если появиться в подходящий момент на кладбище, можно запросто избежать неприятностей. Однако прежде хотелось бы поточнее узнать, кто и за что меня ухлопал».

Дверь его квартиры оказалась опечатанной, и на звонки, ежу ясно, никто не отвечал. Веня вспомнил, что в прошлом году отдал одну связку ключей соседке справа – симпатичной молодой девице, к которой он упорно подбивал клинья целых полгода, до тех пор пока поганка не выскочила замуж. Сейчас она уже обзавелась крикливым младенцем и в связи с этим обстоятельством большую часть дня проводила дома.

– Кто там? – веселым голосом спросила молодая мать из-за двери.

– Я бы сказал правду, да боюсь, ты хлопнешься в обморок, – ответил Веня, ковыряя носком сандалии плитку на полу.

– Еще раз и помедленнее, – напряженным голосом сказала соседка, не делая попытки открыть дверь.

– Не смотри в глазок, – предупредил ее Веня. – Сначала попытайся узнать меня по голосу.

За дверью раздалось тихое попискивание.

– Может, муж твой дома?

Раздался щелчок, потом еще один, и дверь начала медленно приоткрываться.

– Меня не убили, – поощрил ее Веня. – Я жив-здоров и ужасно хочу попасть в собственное жилище. Но ключей у меня нет. Зато они есть у тебя. Вынеси, пожалуйста!

Прошло минуты две, прежде чем в образовавшуюся щель, которую Веня предусмотрительно даже не пытался расширить, просунулась нежная ручка, державшая двумя пальчиками кольцо с прицепленными к нему ключами.

– Вот спасибо! – возликовал Веня.

Ответных слов он не дождался, но сейчас ему было не до разговоров. Он кинулся к своей квартире и быстренько открыл дверь. Ничего ужасного внутри не обнаружилось, только запах здесь стоял какой-то затхлый и неприятный. Веня пооткрывал все окна и ненадолго задумался. «В первую очередь, – решил он, – я должен привести себя в порядок и выспаться. А потом уже заниматься собственным воскрешением».

* * *

Машина посигналила фарами, и Женя вприпрыжку помчалась к ней.

– Это ты или не ты? – спросил Мартынов, с удивлением ее оглядывая.

На Жене были черные джинсы и новенькая трикотажная кофточка. Впрочем, она знала, что изменилась не слишком сильно, да и в голосе Мартынова не особо бурлили эмоции.

– То, что я тебе сейчас расскажу по поводу расследования, – не ответив, сообщила Женя, – будет почище всего, что мы воображали.

– Почему ты мне не позвонила раньше, а только теперь, когда почувствовала опасность? Я ведь просил.

– Сейчас все поймешь. Кстати, а тебе что-нибудь удалось выяснить о смерти Вени?

– К сожалению, мне пришлось заниматься срочной работой, – нахмурился Мартынов.

– Я думала, ты в отпуске.

– Стал бы я проводить отпуск столь бездарно!

Чувствовалось, что настроение у него никудышнее.

– Тебе прямо по дороге рассказывать или подождать, пока приедем? – поинтересовалась Женя.

– Сейчас четыре утра. Давай лучше когда приедем.

– Кстати, а куда мы едем?

– Ко мне, естественно. Разве есть еще варианты?

– Но ведь у тебя нет жилплощади! – растерялась Женя.

– Кто это тебе сказал?

– С какой же целью ты тогда теснился у Веньки?

– У меня в квартире ремонт. Всего-навсего. Правда, сейчас уже почти все готово. Осталась недоделанной только одна комната.

– Ты не волнуйся, – успокоила его Женя, – я тебя не стесню. Дядя выдал мне кучу денег, и я прихватила их с собой. Так что могу снять себе жилье без проблем.

– Вот и отлично, – хмуро пробормотал Мартынов, не сводя глаз с дороги.

Он подвез ее к роскошному дому, где наличествовали платная стоянка, клумбы и консьерж. Квартира, в которую они вошли, скорее всего, была авторской работой какого-нибудь дизайнера, обожающего классические формы и линии.

– Ты что, получил наследство? – от неожиданности ляпнула Женя.

– Чего это вдруг? – обиделся Мартынов. – Сам заработал.

– Ты ведь водопроводчик! – обвиняющим тоном сказала она.

– Ну, это не вполне соответствует действительности. Я владелец фирмы, которая занимается проведением водопроводов.

– И канализации?

– И ее тоже.

Вот тебе и раз! Женя поджала губы. Обижаться на Лаптева она уже не могла.

– Предлагаю сразу лечь в постель, – сказал Мартынов, сбрасывая куртку.

Женя сделала круглые глаза, и он раздраженно пояснил:

– Я имею в виду, что нам срочно надо лечь. В разных комнатах. Лечь и выспаться. Потом мы сходим куда-нибудь пообедать и тогда поговорим.


Под «куда-нибудь» Мартынов подразумевал хороший ресторан, и Женя подумала, что вполне могла бы войти туда королевой, – у нее были деньги и на одежду, и на парикмахерскую, но… Но она боялась, что Мартынов решит, будто она выпендривается исключительно ради него. Ну, для того, чтобы его завлечь. А он, как отметила Ира Скобкина, чертовски пресыщен дамочками, которые стремятся завоевать его сердце. У нее ни так, ни так нет шансов. Поэтому и торопиться ни к чему. Она выглядит вполне пристойно… Кроссовки, конечно, не обувь для ресторана, но, по крайней мере, они новые и, судя по качеству, безумно дорогие.

– Итак, – начал Мартынов, – меня в первую очередь интересует Венькина смерть. Кстати, нам надо решить вопрос, пойдем мы на похороны или потом отправимся на кладбище только вдвоем?

– Лучше вдвоем, – тут же сказала Женя. – Мне сейчас вообще нигде нельзя светиться, потому что дядины люди наверняка будут искать меня во всех мыслимых и немыслимых местах. В том числе и на кладбище.

– Дядины люди? – удивился Мартынов.

– Я готова тебе все рассказать прямо сейчас.

Рассказывая, она так разволновалась, что забыла о еде и принялась дирижировать вилкой. При этом здорово повышала голос. Мартынов, который терпеть не мог, когда на него обращают внимание окружающие, только поднял вверх краешек рта. Любой другой своей спутнице он давно бы уже сделал замечание. Но Женя была так непосредственна, что ему не хотелось ее задеть. Тем более из-за такого пустяка. Мартынов вообще с удивлением отметил, что простил бы ей многое из того, что не прощал ни одной из своих подружек. Благо она таковой не является. Она не такая штучка, которая во время дождя думает о качестве туши для ресниц, а всякий солнечный день начинает с активного втирания в кожу крема от загара. В ней есть нечто настоящее, что не хочется травмировать пустяковыми замечаниями.

– Итак, судя по последним событиям, мы на верном пути, – подытожил Мартынов. – Я считаю, надо продолжать начатое, только гораздо более осторожно, чем прежде. Ты, конечно, останешься у меня, это будет разумно.

– Хорошо, – после паузы ответила Женя.

Однако Мартынов на ее нерешительность не обратил никакого внимания.

– Предлагаю сегодня ночью сделать вылазку и посетить квартиру Вени, – заявил он. – Возможно, там отыщутся какие-нибудь следы. Такие, которые милиция в силу определенных причин не смогла правильно оценить.

Женя не сводила с Мартынова преданных глаз. Она была так рада его рассудительности, тому, что он готов взять на себя роль командира в этом деле! И он не обвинял ее в том, что случилось. Это было самым главным.

«Такие мужчины – просто жемчужины в безбрежном море подделок», – восторженно думала она, не подозревая о тысячах возражений, которые могла бы услышать от его бывших подружек.

Они провели день, строя планы и обсуждая все возможные ходы.

– Боюсь, что дядина безопасность будет ловить меня в этом самом видеопрокате. Как ты думаешь, этой женщине, Эльзе, ничего не угрожает? Я, как дура, рассказала дяде о том, что она может опознать экономку.

– Пока я не слишком хорошо понимаю, как вообще надеется выпутаться из ситуации твой дядя. Если, конечно, она такова, как ты вообразила.

– Но другого объяснения просто не найти! – воскликнула Женя.

– Это тебе сейчас так кажется. Может быть, к этому делу нужен совсем иной подход.

– У тебя есть по этому поводу какие-нибудь мысли?

– Одна мысль меня просто распирает, – усмехнулся Мартынов. – Как там Скобкина, отданная на растерзание кроссвордисту?

– Господи! – воскликнула Женя. – Я совершенно забыла про нее!

– Ты и мне забыла позвонить, – с ноткой обиды в голосе напомнил Мартынов.

– Тебе я не забыла, просто не могла. В доме ведь происходило такое…

– Ладно, сейчас уже вечер, так бери телефон и звони. Авось ей повезло, и нам в руки попадет что-нибудь стоящее.

– Ира? – опасливо спросила Женя, когда Скобкина ответила на звонок. – Узнаешь?

– Еще бы! Только о тебе и думаю, – ответила та с иронией.

– Что, все так плохо?

– Не плохо, а бессмысленно. Если хочешь, приезжай, я отчитаюсь, как студентка на экзамене.

– А можно мы с Геннадием приедем? – спросила Женя, кинув на Мартынова опасливый взгляд.

Мартынов хмыкнул.

– Да с кем хошь! – разрешила Ира.

– Тогда мы скоро у тебя будем!

Женя положила трубку, и Мартынов тут же влез со своим комментарием.

– Спасибо, что спросила про меня, – с преувеличенной любезностью сказал он.

Внутренний голос Жени мгновенно ответил: «Не за что». Но ее старое «я» вслух залепетало:

– Понимаешь, сейчас все-таки вечер, мало ли какие у нее там обстоятельства! Может, неудобно приезжать с мужчиной и…

– Проехали, – махнул рукой Мартынов. – Ты готова? Предлагаю после Скобкиной сразу отправиться в квартиру Вени.

– Я согласна, – быстро сказала Женя.

Когда они спустились вниз, она по-хозяйски уселась на сиденье рядом с водителем и подумала, как быстро человек привыкает к хорошему. Совсем недавно любая поездка на автомобиле казалась ей настоящим развлечением.

* * *

Ира распахнула дверь после первого же звонка. На ней был домашний брючный костюм, ткань которого струилась вокруг тела, намекая на все то великолепие, которое скрывала. Небрежно закрученные волосы хозяйки казались Жене верхом роскоши.

– Заходите, – Ира сделала широкий жест рукой. – Не знаю, смогу ли я вас хоть чем-то порадовать, но всю подноготную Луканова вы узнаете.

– Расскажи нам все по порядку, – азартно попросила Женя, избавляясь от кроссовок.

– Ну, стоит ли играть в испорченный телефон? Пусть Луканов все вам сам расскажет. Он у меня тут, на кухне сидит.

Женя и Мартынов изумленно переглянулись.

– Не волнуйтесь, ребята, все тип-топ. Наш красавчик будет держать рот на замке. За это я вам ручаюсь. Толик! – крикнула она, обернувшись. – Выйди, поздоровайся с гостями!

Из комнаты тотчас же появился Луканов.

– Здрасте! – почти прошептал он.

Глаза у него были глумливыми и одновременно виноватыми, как у кота, который с остервенением драл диван и был застигнут на месте преступления.

– Это мои друзья: Гена и Женя, – сообщила ему Ира королевским тоном. – Веди себя с ними вежливо, иначе попадешь в тюрьму. Пойдем в комнату, именно там ты будешь исповедоваться в своих грехах.

Луканов повесил голову и послушно поплелся за ней.

– Живее! – приказала Ира и, взяв его за галстук, изо всех сил потянула за собой.

Луканов был в костюме, но без ботинок. Он сел на диван и уставился на свои носки. Потом метнул вороватый взор на Мартынова. Тот тоже разулся, но выглядел без обуви более пристойно в вытертых до белизны джинсах и простом пуловере.

– Начинайте допрос, господин следователь! – шутовски предложил Луканов, подняв наконец голову и сложив руки на груди.

Ира подбадривающее потрепала его рукой по затылку и села рядом.

– Вы знакомы с Яном Ярославским? – задал первый вопрос Мартынов, пытливо глядя на допрашиваемого.

– Увы, – ответила вместо него Ира. – Не только не знает, но даже и не слышал о нем.

– Могу с уверенностью сказать, – подал голос Луканов, – что Ян Ярославский не имеет никакого отношения к интересующему вас видеопрокату. Серьезного отношения, я имею в виду. Возможно, он особый клиент и ему перепадала порнушка, но никаких деловых связей ни с Кокиным, ни тем более с Вованом у него не было. Иначе я бы знал.

– Почему вы бы знали? – полюбопытствовала Женя.

– Кокин был мне должен. Не деньги, – поспешил пояснить он. – Услуги. Я имел на него влияние.

– Говоря по-русски, он его шантажировал, – добавила Ира, закидывая ногу на ногу.

– Вы знаете, кто убил Кокина? – спросил Мартынов.

– А разве его убили? – Луканов так искренне изумился, что Мартынов сразу же посчитал тему закрытой.

– Что вы делали в видеопрокате ночью? – снова вылезла Женя. – Когда вскрыли замок черного хода?

– Боже мой, это не имеет никакого отношения к вашим поискам!

– Ну вот, опять раскапризничался, – покачала головой Ира и толкнула его локтем в бок. – Сейчас же расскажи занятым людям о том, чем ты промышляешь. Через минуту вам все станет ясно, – обратилась она к Жене и Мартынову. – У нашего котика чертовски доходный бизнес. Ну, давай, говори сам!

– Я… – Луканов облизал губы не столько нервно, сколько задумчиво. – Я неустанно отыскиваю не удовлетворенных жизнью женщин и одариваю их своим вниманием.

– Он обирает их, – поправила его Ира.

Луканов обезоруживающе улыбнулся. Женя не могла поверить в то, что столь потрясающая внешность тратится на такое безобразие.

– Полагаю, – шевельнул бровями Мартынов, – не удовлетворенные жизнью женщины старше вас по возрасту.

– Естественно, – не стал отпираться тот. – Только дамы, изрядно иссушенные жизнью, охотно делятся своим добром.

– С привлекательными молодыми негодяями, – добавила Скобкина. – А этот к тому же каждый раз обещает жениться.

– Вы не представляете, какой это адский труд! – патетически воскликнул Луканов совершенно неожиданно для присутствующих.

– Отчего же? Очень хорошо представляем, – усмехнулся Мартынов. – Мы следили за вами, когда вы словно егерь объезжали свои угодья. Так сказать, раздаривали себя…

– Так что вы делали ночью в видеопрокате? – вернулась к своему вопросу Женя.

– Как что? Искал новые адреса.

– Боже мой! – Женя хлопнула себя ладонью по лбу. – Когда покупаешь карточку видеопроката, заключаешь договор с владельцем. В договоре нужно указать паспортные данные, телефон…

– Соображаете! – одобрил Луканов.

– Если я правильно понимаю, Кокин снабжал вас новыми адресами? – спросил Мартынов.

– Конечно. Но я хотел получать от него не просто адреса. Он проводил для меня предварительный отбор кандидаток, так сказать. К нему на вечерние просмотры какие только личности не залетали! Кокин был чертовски обаятельным, умел заводить знакомства, морочил бабам головы разговорами. В общем, выяснял, где есть для меня лужайка с сочной травой.

– Так вот на чем вы тогда настаивали! – воскликнула Женя, вспомнив ссору, свидетельницей которой она была.

– Кажется, теперь я вас тоже припоминаю, – сощурился Луканов. – Только тогда вы выглядели немного младше.

Женя сочла ниже своего достоинства вступать с ним по этому поводу в полемику.

– А что там с этим… как его… «Видео на дом»? – со всей возможной жесткостью спросила она.

– Так вы и об этом знаете?! – удивился Луканов.

– Мы знаем обо всем, кроме одного: куда мог деться взрослый человек после видеопросмотра? – сказал Мартынов.

– Ну, это вы, ребята, загнули! Куда мог деться? Да куда угодно! А почему вы считаете, что его исчезновение как-то связано с видеопрокатом? – полюбопытствовал он.

– Знают, – неопределенно мотнула головой Скобкина и еще раз толкнула кроссвордиста локтем под ребра. – Давай отвечай на вопрос.

– Я буду вознагражден? – с надеждой спросил Луканов.

– Я же обещала! – ответила Ира, бросая на него взгляд, полный скрытого коварства.

– Ну… В этом «Видео на дом» нет ничего особенного, – пожал плечами Луканов. – Просто там работают четыре стриптизерки. У Кокина были проверенные клиенты, которые готовы платить деньги за стриптиз.

– Три тысячи рублей за один сеанс? – подтвердила Женя.

– Фу! – сморщился Луканов. – Вы все знаете. С вами неинтересно.

– А ты не за интерес стараешься, – напомнила ему Скобкина, придав лицу гневное выражение. – Говори правду.

– Ну, не только один стриптиз, – послушно сказал правду Луканов. – Чем это может вам помочь?

– Я же говорила! – махнула рукой Скобкина. – Он совершенно бесполезен. Пустая порода.

– А что вы знаете про Юханова? – спросил Мартынов. – Может быть, у него есть слабые места?

– Конечно, есть. Я бы сказал, какие, да при дамах неудобно.

– Прекрати острить, – не на шутку рассердилась Ира. – Если знаешь, чем ему можно прищемить хвост…

– Уже ничем, – пожал плечами Луканов. – Со смертью Кокина умерла и его тайна.

– Какая? – с жадным любопытством спросила Женя, которая не верила в то, что нераскрытой тайной нельзя воспользоваться.

– У Кокина и Юханова была одна и та же любовница, – сообщил Луканов. – Тата Качалина.

– Что вы про нее знаете?

– Ну… Знаю, что эти двое – исключения в ее списке поклонников. Тата любит иностранцев. Арабов, негров, не брезгует даже вьетнамцами. Собственно, это все.

– Как найти эту Тату? – тут же спросил Мартынов.

– Вам телефончик, что ли, написать?

– И адрес.

Ира схватила со столика блокнот и ручку и сунула их в руки Луканова.

– Пиши, – потребовала она.

Тот беспрекословно принялся исполнять приказ. Глядя на то, как Ира им распоряжается, Женя просто глазам своим не верила. Что нужно сделать с мужчиной, чтобы довести его до такого состояния? Повиновение с первого кивка – невероятно!

– Вы, конечно, пробовали подкатиться к тем дамочкам, которые постоянно ходили к Кокину на видеопросмотры, – утвердительным тоном сказал Мартынов. Видимо, он не хотел давать Луканову шанс увильнуть от ответа.

– Кто конкретно вас интересует? – по-деловому закинув ногу на ногу, спросил тот.

– Расскажите, о ком знаете.

– Ну, там всего две подходящие кандидатуры. Немка Эльза и некая Нетушкина – страшная дура, скажу я вам.

– Если можно, поподробнее, – велел Мартынов.

– Да я особо ничего не знаю. Эльза живет одна, у нее взрослая дочь, с мужем она развелась много лет назад, у него другая семья. Бывшая балерина. В семейном шкафу имеется скелет. Родной брат Эльзы получил пожизненное, сидит в тюрьме за убийство жены. В пылу семейной ссоры пырнул ее ножом в живот.

– Варварство, – сказала Скобкина и потрясла головой. – Да уж, у этой Эльзы плохая родословная. Может быть, она тоже подвержена приступам неконтролируемой ярости? Что, если Ян наступил ей на ногу, она за это убила его и зацементировала на кухне? Впрочем, – перебила она сама себя, – как бы Ян попал к ней на кухню…

Вспомнив Маргариту Хрюкину, Женя сильно покраснела. Благо Ира смотрела не на нее, а на Луканова и ее очевидной реакции не заметила.

– Ну, – велела она Луканову, – продолжай дальше.

– Про Нетушкину я знаю меньше, – вздохнул тот. – Она живет в пригороде и по весне выращивает укроп на продажу.

– Понятное дело, тебя такая кандидатура не вдохновила.

– Могу сказать только, что ее легко поймать на удочку, – добавил Луканов. – Она легковерна, впечатлительна и эмоциональна. Ее можно взять на понт, на слезу и на испуг.

– Ты брал? – подозрительно спросила Ира.

– Говорю же: не брал, но мог бы. Просто у меня глаз наметанный.

– То есть если и подозревать кого в страшном злодействе, то только немку? – поставила вопрос ребром Скобкина.

– Она умна, – кивнул головой Луканов. – Впрочем, что такое ум женщины, ослепленной страстью? – философски заметил он.

Мартынов не пожелал задумываться над этим философским вопросом.

– А какое отношение вы имеете к бывшей любовнице Кокина?

– Никакого, – пожал плечами Луканов. – Просто я всегда стараюсь вызнать всю подноготную того человека, с которым имею дело. Своего рода страховка канатоходца.

– Что ж, – пробормотал Мартынов, вопросительно глядя на Женю, – кажется, вы ничего не скрыли.

– Не скрыл? – пытливо спросила у Луканова Ира.

– Не-а, – покачал тот головой. – Тем более они и так все знали.

– Я же говорила, что ты никчемный человек, – вздохнула Ира. – Кстати, не хотите ли поужинать? – обратилась она к Мартынову и Жене.

– Нет-нет, у нас еще куча дел, – отмахнулся Геннадий.

– Может быть, просто чайку? Много времени это не займет.

Мартынов отказался, а Женя сообщила, что с удовольствием выпила бы чашечку.

– Я быстро, – пообещала она.

Мартынов раскланялся и отправился к машине, рассчитывая выкурить в одиночестве сигарету и хорошенько обмозговать состоявшийся разговор.

– Ты сиди в комнате, – приказала Ира Луканову. – Мы посекретничаем.

Соорудив по чашке чая, Ира сказала:

– Ты, я вижу, прибарахлилась.

– Угу, – сказала Женя.

– Но для обольщения мужчины этого недостаточно.

– Я знаю. Я не для него старалась. Я вообще еще не старалась. Просто дядя выкинул мою старую одежду.

– Ну, слава богу, дозрел!

– Он не сам дозрел, я намекнула. Вообще у нас сейчас сложные отношения, так что ты меня в особняке Ярославских не ищи.

– Что, неужели этот тип, я имею в виду Геннадия, разрешил тебе у него поселиться?

– Даже настаивал.

– Вот это да!

– Что – да? – неожиданно скривилась Женя. – Он считает, что я ему товарищ. Камрад. Дер Фройнд.

– Я же говорю: тебе надо действовать по сказочному сценарию. Была Золушка – стала Златовласка.

– Это ты что-то путаешь, – не согласилась Женя. – Золушка так и осталась Золушкой.

– Но когда она сильно захотела замуж, то вымыла рожу и прилично оделась. И еще крестная что-то сделала с ее волосами. Я умираю, так хочу выступить в роли твоей крестной.

– Но я не могу так сразу! – с надрывом сказала Женя. – Геннадий сразу поймет, что я к нему неровно дышу! Веня ему наверняка сказал, что я всегда была замарашкой.

– Да, – мрачно заключила Ира. – Я никогда не смогла бы быть психоаналитиком. Я не понимаю людей даже тогда, когда они объясняют мне причины своих поступков открытым текстом.

– Если я выряжусь, мне будет стыдно показаться ему на глаза! – в отчаянии воскликнула Женя.

– Может быть, для тебя это станет откровением, но у женщин обычно бывает все наоборот.

– Я знаю, что не такая, как все! – У Жени на глаза навернулись слезы. – Я червь, я гадкий утенок, я серая мышь, я одежная моль…

– Меня, конечно, трогают твои зоологические сравнения, – осторожно сказала Ира, – но я все-таки считаю, что тебе необходимо пересмотреть свою позицию. Причем чем скорее, тем лучше.

– Как бы мне хотелось быть такой, как ты! – зарыдала Женя, зажимая рукой нос. – Вон как ты с мужчинами обходишься! За галстук водишь!

– Думаешь, мне это нравится? – опечалилась Ира. – Я мечтаю о настоящем мужчине, который ни в чем мне не уступит.

– О таком, как Ян? – продолжая лить слезы, спросила Женя.

– Не о таком, как Ян, а о самом Яне, дурочка!

– Мне надо идти! – прорыдала Женя. – Мартынов будет сердиться.

– Не рассыплется, если немного подождет, – махнула рукой Ира. – Никогда не веди себя как раба. Не заискивай и не извиняйся. Если ты ему нужна, он прождет и час. А если не нужна, то твои извинения вообще теряют смысл, не так ли?

В качестве комментария к ее словам Мартынов внизу дважды нажал на клаксон.

– Вот! – сказала Ира. – Он демонстрирует свое нетерпение. Что ты должна сделать?

– Что? – эхом откликнулась Женя.

– Помаши ему рукой из окошка и задержись еще минут на пятнадцать.

– Я не могу сейчас играть в эти игры, – вытирая лицо поданной салфеткой, заявила Женя. – Все складывается ужасно. Веню убили, мой дядя может оказаться преступником…

– Я все понимаю, дорогая, но это не игры. Это твой новый образ мышления. По крайней мере, я надеюсь.

– Ты обещаешь выступить в роли крестной Золушки, когда это понадобится?

– Клянусь! – сказала Ира.

Спускаясь по лестнице, Женя подумала, что в ее сказке принц вполне мог бы влюбиться в крестную и все бы его поняли. «Мою же физиономию, судя по всему, в силах изменить только пластический хирург», – обреченно подумала она.

– Вижу, ты плакала, – хмуро заметил Мартынов, отшвырнув окурок в сторону. – Надеюсь, ничего серьезного?

– Так, сбрасывала нервное напряжение, – криво улыбнулась Женя.

«Если мы и дальше будем проводить вместе столько времени, – подумала она про себя, – то я начну рыдать прямо в твоем присутствии. Может быть, даже брошусь тебе в ноги». Воображаемая унизительная сцена ей до такой степени не понравилась, что она решила поскорее перестать думать об этом.

– Итак, суши глаза, мы идем на дело, – полушутя велел ей Мартынов.

– Ты не забыл, что квартира Вени опечатана? – напомнила ему Женя. – Милиция все-таки расследует это дело.

– Не думаю, что кто-то охраняет ее ночью. А чтобы не оставлять следов, я взял с собой две пары резиновых перчаток. Ключи у нас есть, так что никаких особых сложностей я не предвижу.

– Давай на всякий случай оставим машину в соседнем дворе, – предложила Женя.

– А что, если за нами погонятся и надо будет срочно уносить ноги? – не согласился тот.

Женя так испугалась, что не нашлась, что сказать в ответ. Всю оставшуюся дорогу они не разговаривали. Только когда автомобиль мягко затормозил возле дома Лаптева, Мартынов снова подал голос:

– Достань из бардачка наше снаряжение. Там все, что может понадобиться: ключи от квартиры, фонарь, перчатки, флакончик спирта…

– А это еще зачем?

– Стирать следы, если вдруг что.

– А фотоаппарат ты не догадался взять? – спросила Женя.

– Да у меня дома только мыльница. В темноте она все равно что кусок пластмассы. Да и что нам фотографировать? Надо будет все осмотреть и как следует обдумать увиденное.

Женя надеялась, что обдумывать Мартынов будет сам. Она так боялась заходить в квартиру, на пороге которой по ее вине оборвалась Венина жизнь, что несколько минут не могла попасть пальцами в перчатку.

– Что с тобой? – спросил Мартынов шепотом, когда они подошли к подъезду. – Ты так дышишь, как будто бы тебя душат.

– Мне страшно, – выдохнула Женя.

– Думаешь, мне не страшно?

Это его признание буквально деморализовало Женю. Она схватила Мартынова сзади за пояс джинсов, чего бы никогда себе не позволила в нормальном состоянии. Он, впрочем, не протестовал. Так, паровозиком, они и поднялись по лестнице.

Как назло на лестничной площадке не было света. Мартынов посветил фонариком на дверь и, наклонившись к Жениному уху, тихо прошептал:

– Кто-то сюда уже лазил. Видишь, тут все нарушено? – Он сунул ей в руки фонарик, предлагая поработать осветителем.

– Что могли искать в этой квартире? – выразила недоумение Женя, водя лучом по двери.

– Может быть, Венька не просто раздобыл компромат, а откопал вещественное доказательство? Именно за ним идет охота?

– А вдруг там кто-нибудь сейчас есть? – указала дрожащим пальцем на дверь Женя.

– Глупости, – успокоил ее Мартынов. – Уверяю тебя, в квартире нет ни одной живой души.

Он осторожно вставил ключ в замочную скважину и повернул сначала один раз, потом другой. Дверь дрогнула под его натиском и бесшумно пошла внутрь.

– Давай, – кивнул Жене Мартынов.

– Я первая не пойду! – пискнула она.

– Тогда отдай мне фонарик.

Они гуськом вошли в коридор, потом Мартынов обошел Женю и запер дверь на задвижку.

– Блеск, – уже немного громче сказал он. – Никто не откроет, даже будь у него сто отмычек.

Женя слегка расслабилась.

– Свет можно включать? – спросила она.

– Сейчас задернем шторы и включим.

Мартынов бодро направился в гостиную. Расшатанные паркетные доски поскрипывали под его ногами.

– Все, можешь включать! – скомандовал он Жене, проверив, чтобы между шторами не осталось даже самого ничтожного зазора. – Только не люстру, а ночник.

Женя послушно выполнила приказание и застыла в позе часового.

– Пойди проверь маленькую комнату, – велел Мартынов.

– А что там проверять?

– Просто окинь взглядом обстановку. Если что не так, ты сразу заметишь. Возможно, в квартире что-то искали. И только мы с тобой, как жильцы, сможем это определить. Я пока схожу на кухню.

На кухне он тоже устроил светомаскировку и лишь тогда включил лампу над столом. Прошелся придирчивым взором по всем поверхностям. Делал он это, медленно поворачиваясь вокруг своей оси. Когда круг завершился, в дверях он увидел Женю. Вид у нее был престранный: глаза выпучены и смотрят в одну точку, руки висят вдоль тела, а рот то открывается, то закрывается, причем совершенно бесшумно.

– Ты похожа на зомби, – поделился с ней своим впечатлением Мартынов. – Случилось что?

Женя перевела на него безумный взгляд и выдавила из себя звук, похожий на предсмертный хрип.

– Понимаю, – сказал Мартынов, – тебе страшно и ты хочешь поскорее убраться отсюда.

Женя энергично закивала головой и снова исторгла из себя что-то нечленораздельное. При этом она вяло махнула рукой в направлении комнаты.

– Да-да, сейчас я приду туда.

Мартынов перестал обращать на нее внимание и начал лазить по ящикам стола. Женя завозилась за его спиной и вдруг басом сказала:

– Там!

Мартынов подпрыгнул и уставился на нее.

– Боже, что с твоим голосом?

– Там! – снова повторила Женя и громко икнула.

– Ну уж это ни в какие ворота! – расстроился Мартынов. – Я и представить себе не мог, что ты так впечатлительна. Впрочем, памятуя о твоих вечных обмороках, мне надо было оставить тебя в машине.

– Там! – снова сказала Женя все тем же ужасным басом.

– Что – там? – почти рассердился Мартынов. – Что ты там увидела? Привидение?

Женя еще сильнее выпучила глаза и снова закивала головой.

– Отлично! Оно висит под потолком или нырнуло в шкаф?

Увидев, что Мартынов все-таки обратил внимание на ее призывы, Женя нашла в себе силы выговорить:

– Там Веня.

Мартынов так и подпрыгнул.

– Милочка, ты что-то путаешь, – мрачно сказал он. – Веню сегодня похоронили.

– Он лежит на кровати, – возразила Женя, к которой с трудом вернулся голос. Был он, правда, странно скрипучим и неприятным.

Мартынов тут же перестал иронизировать и быстрым шагом направился в спальню. Глазам его предстало поистине кошмарное зрелище: Веня Лаптев лежал на кровати в позе полнейшего умиротворения – руки сложены на груди, глаза закрыты, губы улыбались. Он был в пижаме и белых махровых носках, волосы его выглядели влажными и были аккуратно зачесаны набок. От него яростно пахло шампунем и одеколоном.

Неяркий свет ночника, проникавший из большой комнаты в спальню, не достигал постели, зато через окно туда падал отблеск большой синей вывески на соседней башне. Из-за этого Веня казался синим.

– Матерь божья! – прошептал Мартынов, невольно отступая. – Я не большой специалист по покойникам, – пробормотал он, – но, насколько мне известно, спустя несколько дней после смерти человек должен выглядеть как-то не так.

– Надо подойти к нему поближе, – предложила осмелевшая Женя. Шок Мартынова почему-то придал ей храбрости.

В этот момент ей показалось, что труп пошевелил пальцем левой ноги. Женя вздрогнула, но вслух ничего говорить не стала. Если бы нога была голой – другое дело. А так… Может, это блик на носке.

Не смея включить верхний свет, Мартынов медленно двинулся в сторону кровати.

– Почему он в пижаме? – шепотом спросила Женя, неслышно ступая за ним.

– Спроси что-нибудь полегче, – пробормотал тот и обежал лучом фонарика стены и мебель.

– Балкон закрыт, – заметила Женя.

Мартынов ничего не ответил и направил свет фонарика на лицо предполагаемого трупа.

– Выглядит очень хорошо, – сказал он и повел лучом вниз. – Я бы сказал: невероятно хорошо.

В это время труп открыл глаза и некоторое время тупо смотрел в потолок. Потом сделал видимое усилие и начал медленно подниматься.

Мартынов выронил фонарик и громко, с выражением произнес непечатное слово. «Господи, дай мне возможность упасть в обморок!» – подумала похолодевшая Женя. Господь откликнулся на ее призыв, и в тот момент, когда труп широко улыбнулся, она сделала глубокий выдох и отключилась.

* * *

– Один приставил мне острие ножа к печенке, а второй велел немедленно раздеваться.

Голос Вени Лаптева доносился из кухни. Сама Женя располагалась на софе, укрытая пледом. Под носом у нее лежал кусочек ваты, воняющий нашатырем.

– Они забрали у меня все, вплоть до штанов, ты представляешь? Бумажник, документы, даже дискету с моим любимым вирусом!

Женя довольно быстро сообразила, что Лаптев на самом деле жив и в настоящий момент рассказывает Мартынову историю своего невероятного воскрешения. Она хотела было встать и сообщить им о том, что пришла в себя, но сил не было. Поэтому продолжала лежать и слушать.

История оказалась простой и подходила Лаптеву идеально. Пожалуй, ни с кем больше не могло случиться ничего подобного. Раздетый до трусов в пригородной электричке, которая проскакивала без остановок станцию за станцией, он долго бился в дверь к машинисту, но ему никто не открыл. Нетушкина, за которой он следил, сошла как раз в тот момент, когда его грабили. В конце концов Веня оказался один на темной незнакомой платформе. Вокруг были лес и полное безмолвие. Не работала даже билетная касса, и только где-то вдали виднелись едва заметные огоньки.

Полуголый Веня двинулся по тропинке, задолго до него протоптанной пассажирами. Она вела от окончания лестницы в мрачную неизвестность. Через полчаса быстрой ходьбы он оказался в поселке, где имелись асфальтовые дороги и даже горело несколько фонарей. Поселок спал. Все окна в двухэтажных кирпичных домах были погашены, кроме одного. Веня двинулся туда, позвонил в квартиру, где не спали, и попытался объясниться. Пожилая женщина, впустившая его в дом, сказала, что рада помочь, но телефонная линия в настоящее время занята.

В квартире, кроме женщины, находился ее двенадцатилетний внук, привезенный родителями из города вместе с лэп-топом, оснащенным модемом. В момент вторжения Лаптева в квартиру ребенок сидел в Интернете.

Дальше Веня мог бы ничего не рассказывать. Вместе с этим самым ребенком он пару суток блуждал по сети, пока сердобольная женщина не напомнила ему о том, который сейчас день недели. Тут-то Лаптев и вспомнил о работе и куче других сопутствующих обязательств. Женщина дала ему кое-что из одежды, вот только с обувью пришлось туго.

– Но убийство все-таки произошло, – донесся до Жени голос Мартынова. – Правда, вместо тебя убили вора, который в твоей одежде, с твоими документами в кармане открывал твоим ключом твою квартиру.

– Да, я уверен, он посмотрел, где я прописан, и решил чем-нибудь поживиться.

– Но он здорово рисковал!

– Не уверен. Думаю, он следил за квартирой целый день и точно знал, что там никого нет.

– Но соседи тебя опознали!

– Тот тип внешне несколько походил на меня, а здесь лежал лицом вниз и в моей одежде. Он моего роста, такой же цвет волос, а лицо, по словам соседки, обезображено выстрелом.

– Давай еще по одной, – предложил Мартынов.

– Давай.

Они на какое-то время замолчали. После небольшой паузы Мартынов, набив рот едой, сказал:

– Нам нужно как можно быстрее сматываться отсюда.

– Зачем? – полюбопытствовал Веня.

– Ты и вправду не понимаешь?

– Ну… Я просто еще не пришел в себя до конца.

– Так как ты думаешь, убийство этого парня было случайным?

– Маловероятно.

– И кого же хотели убить на самом деле?

– Ты полагаешь, что меня?

– Этот тип был в твоей одежде. И застрелили его на пороге твоего дома. Из пистолета, принадлежавшего Яну Ярославскому.

– Ну, с фактами не поспоришь.

– Значит, в настоящий момент убийца уверен, что ты мертв. Если он узнает, что это не так, то поспешит исправить свою ошибку.

– Хочешь, чтобы я продолжал скрываться? А моя работа?

– Можешь скрываться на работе, – разрешил Мартынов. – Воскресни для своих коллег и для начальника. Все остальные пусть остаются в неведении. Ты ведь, случается, проводишь в офисе по две недели кряду?

– Ну, в общем, ты недалек от истины.

– Если ты не будешь светиться по месту жительства и в видеопрокате, я могу гарантировать твою безопасность.

– Но я не могу бросить свою лучшую подругу на произвол судьбы! Ее ведь тоже хотели убить, не забыл? А она вовсю показывается на людях!

– Я помогу ей завершить дело, – серьезно сказал Мартынов. – И буду прятать ее столько, сколько понадобится.

У Жени даже слезы на глаза навернулись от глубокой к нему признательности. Она уже хотела подать голос, даже встала во весь рост на кровати, когда Мартынов добавил:

– Вообще она мне нравится. Даже не верится, что она – мужчина в юбке.

Воскресший Лаптев в ответ промычал что-то нечленораздельное.

– Мужчина в юбке? – одними губами, но весьма выразительно переспросила Женя, встретившись взглядом со своим отражением в зеркале.

– И даже это определение к ней не подходит, – продолжал между тем Мартынов. – Она принципиально не носит юбок. Только штаны.

Женя была до такой степени потрясена услышанным, что даже забыла сесть. Так и осталась стоять на софе, уставившись в зеркало. «Ира была права на все сто процентов! – в панике подумала она. – Почему я ее не послушалась?»

Она на цыпочках пробежала через всю комнату и схватила трубку телефона. Быстро набрала номер и забралась под одеяло.

– Ира? – страшным шепотом спросила она. – Это я, Женя. Мы можем встретиться завтра утром?

– Тебе что, угрожает опасность? – встревожилась Скобкина, пытаясь разогнать остатки сна.

– Нет, просто Золушке срочно нужна крестная с ее советами.

– Золушка в курсе, сколько сейчас времени? – мрачно спросила Ира.

– Ну, извини, извини. Просто он считает, что я не женщина!

– Он уже проверял?

– Нет, он упомянул об этом в разговоре с Лаптевым!

– Вы что, на кладбище? – с подозрением спросила Ира.

– На каком кладбище? Венька жив!

– Могла бы с этого начать, – обиделась та. – Только людей пугаешь!

– Ну, извини, извини. Понимаешь, все так запуталось! Но Мартынов только что заявил, что я – мужик в юбке. И даже не в юбке, а в штанах!

– Он, конечно, сильно заблуждается на твой счет, – зевнула Ира. – Скоро мы ему покажем. Заехать за тобой?

Женя принялась сбивчиво объяснять, где им лучше всего встретиться. Она подозревала, что мужчины не захотят выпустить ее из дому без сопровождения. Но ей просто необходимо срочно сменить шкурку лягушки на что-нибудь более привлекательное!

Дождавшись, пока захмелевшие мужики проберутся мимо нее в маленькую комнату и закроют за собой дверь, Женя выскользнула из дома, оставив на софе коротенькую записку. Ей, конечно, очень хотелось обнять Веньку, но она сдержалась. Пусть его обнимет уже совершенно другая Женя!

* * *

– Начнем, конечно, с фактуры, – заявила Ира, оглядывая Женю взглядом повара, приценивающегося к кроличьей тушке. – Сначала волосы, кожа, руки и ноги. Оберткой займемся позже.

– Меня будут стричь? – спросила Женя взволнованно. – И вымажут лечебной грязью?

– Не знаю, не знаю. Я отдам тебя в руки опытных людей, они решат на месте.

Опытным людям непрезентабельный Женин вид почему-то чрезвычайно понравился. Они стали вертеть ее из стороны в сторону, словно она была манекеном с пластмассовой головой, и радостно обсуждать те зверства, которые уготовили ей судьба и они.

В душе Женя не верила, что из нее получится что-нибудь действительно достойное Мартынова. Особенно сильно напрягал ее парикмахер. У него был отсутствующий вид, и Женя про себя решила, что он наркоман. Парикмахер щелкал вокруг ее головы ножницами, и жидкие Женины волосы летели в разные стороны, словно пух из разорванной подушки.

– Ой, только, ради бога, не стригите меня под мальчика! – жалобно попросила она. – Хотелось бы что-нибудь женственное!

Парикмахер усмехнулся, как голодный людоед, поймавший третьего, самого глупого царского сына.

– Боже мой! – потрясенно воскликнула Ира Скобкина, роняя на пол журнал, когда осоловевшую Женю под руки вывели в холл.

– Вуаля! – сказала хозяйка заведения, широко улыбаясь. – Уверена, что каждый мужчина захочет испортить эту прическу. Только переоденьте ее во что-нибудь дразнящее.

Глядя в зеркала, которыми были увешаны все стены, Женя не верила в то, что столь потрясающий продукт получился именно из ее убогой фактуры. Стрижка была короткой, элегантной и слегка шаловливой. Освобожденные скулы сразу же показали, насколько они высокие, а шея – насколько она изящная. Черты лица сделались как будто крупнее. Кроме того, новый цвет волос, который парикмахер назвал «огненный красный», создал потрясающий контраст с цветом глаз. Глаза были яркими и влажными, как подтаявшие кусочки серо-голубого льда.

Кроме того, Жене торжественно вручили сумочку, доверху наполненную косметикой. Предварительно ее почти час обучали, как правильно накладывать макияж.

– Может быть, мне тоже постричься? – задумчиво произнесла Ира, спускаясь по ступенькам к машине. – Глядя на тебя, страшно хочется перемен.

– Я чувствую себя как-то странно, – призналась Женя, то и дело отрывая зад от сиденья, чтобы заглянуть в зеркальце.

– Ничего, – успокоила ее Ира. – День-другой – и ты научишься всем этим наслаждаться.

– Куда мы теперь? – робко поинтересовалась Женя.

– Теперь в магазины! Наступает заключительный этап преображения. Начнем с нижнего белья.

– В общем-то я не думала о том, чтобы… – залепетала Женя.

– Это не для мужчин, – тотчас же возразила Ира, – это для себя. Белье – глубоко личное дело каждой женщины.

– Правда?

– Сущая правда. Белье характеризует твою истинную натуру.

– Не может быть! – изумилась Женя, втайне стыдясь собственного исподнего.

– Удачный бюстик – это удачное туловище, – сообщила Ира. – Или, по крайней мере, половина туловища. Нам сюда.

Они вошли в застекленный павильон, где вертелось множество молоденьких кокеток, с жаром обсуждавших достоинства белья и цены на него.

– Какой цвет ты предпочитаешь? – спросила Ира. – Сиреневый, белый, персиковый? Может, красный?

– Я не знаю, – пролепетала Женя, совершенно растерявшись.

– Попробуем терракотовый и черный, – решила Ира, навешивая на Женю то, что ей приглянулось. – Надеюсь, ты доверяешь моему выбору?

– Зачем мне столько всего? – недоумевала Женя, встряхивая гигантским пакетом, когда они наконец завершили вояж. – Здесь хватит на целый женский батальон.

– Подожди, скоро войдешь во вкус, – туманно ответила Ира. – Теперь одежда и обувь.

За следующие два часа Женя устала так, словно все это время поднимала штангу и отжималась на перекладине. Она осматривала свое отражение в каждой встречной витрине и все больше утверждалась в мысли, что теперь, останься она с Мартыновым наедине, он не предложит ей играть в морской бой. В салочки, пожалуй. Но уж, конечно, не для того, чтобы согреть руки.

Ей нравилось ее новое состояние. Нравилось, как цокают ее каблуки, как взлетает подол короткой широкой юбки, как путается от ветра челка.

– Уши не хочешь проколоть? – спросила Ира, придирчиво оглядывая новую Женю.

– Только не сегодня!

– Ладно, обойдемся клипсами. Потерпи, осталось совсем чуть-чуть.

– В записке я поклялась Мартынову, что появлюсь до обеда. Иначе он будет волноваться.

– Надеюсь, тебе не придет в голову обсуждать с ним свою внешность. Не вздумай рассказывать, где ты была и как все происходило. Пусть принимает нынешнюю тебя как данность.

– Мне кажется, я все равно не смогу произвести на него впечатление, – высказала свое тайное опасение Женя. – Я не умею красиво ходить на шпильках и когда сажусь, мне хочется изо всех сил сжать колени, и…

– Ерунда! – перебила ее Ира. – Это пройдет так быстро, что ты не успеешь испугаться. Некоторые люди думают, что одежду надо уметь носить. Это неправда. Хорошая одежда сама учит тебя вести себя ей под стать.

Женя взглянула на новенькие часики и вздрогнула:

– Как бы эти двое не побежали в милицию!

– Ну, учитывая ситуацию, думаю, ты можешь им позвонить, – смилостивилась Ира.

– Забыла спросить: как там кроссвордист?

– Мы расстались без взаимных упреков.

– Алло! – рявкнул Мартынов, когда Женю наконец соединили с нужным номером.

– Я еду, – коротко сказала она, мгновенно вжав голову в плечи.

– Где ты шляешься?! – закричал тот. – Это ж надо было улизнуть из дому, даже не обнявшись с чудом спасенным другом!

– У меня были дела, – надменно ответила Женя, повинуясь напряженному взгляду Иры, сделавшей страшные глаза. – Теперь, когда я их уладила, я готова спасенного друга не только обнять, но и поцеловать.

Положив трубку, она пояснила для Скобкиной:

– Я оставила им записку. Пока они пили за встречу, я смылась.

– Я бы пошла с тобой, чтобы поддержать в трудную минуту, но, боюсь, у меня осталось время только на то, чтобы переодеться и доехать до очередного рабочего места, – с сожалением сказала Ира. – Хотелось бы мне посмотреть, как эти типы тебя встретят!

* * *

Типы ее не узнали. Она специально изменила голос, когда сказала: «Хэлло, мальчики!», позвонив в дверь и дождавшись, когда ей откроют. Правда, долго она не выдержала.

– Венька, если бы ты знал, как я счастлива, что ты жив!

Она кинулась на шею онемевшего Лаптева и расцеловала его в обе щеки, оставив на них темно-розовые следы и сделав его похожим на статиста из ролика, рекламирующего губную помаду.

– Женя? – с недоверием в голосе спросил тот. – Почему ты… такая?

– Не обращай внимания, это маскировка! – бодро ответила она, проходя в комнату. При этом она даже и не подумала расстаться с обувью.

Мартынов молча шел за ними, хмурый, словно безнадежный пессимист.

– Надеюсь, пока меня не было, вы придумали какой-нибудь стоящий план действий?

– Придумали, – подал наконец голос Мартынов, старательно избегая смотреть на ее колени. – Нам надо идти ва-банк. Надо выманить преступников из тьмы на свет. Для этого придется их спровоцировать. Раньше я полагал, что мы спрячем Веньку у него же на фирме. Но потом понял, что в этом случае дело может растянуться на месяцы. Не знаю, как вы, а я лично не могу себе это позволить – я человек занятой.

– Как же мы спровоцируем преступников? – сделала большие глаза Женя.

– Опять отправим Веньку в видеоклуб.

– Хорошая мысль, – покладисто сказала Женя. – Однако, думаю, в видеоклуб лучше отправить меня. Если именно я буду приманкой, на подстраховке окажется целых двое мужчин. Кроме того, Веньку могут просто застрелить. Сразу. Потому что знают, кто он и чего добивается. А меня при случае не узнает ни Карпенко, ни даже собственный дядя. Вы не согласны?

Мартынов и Лаптев ушли спорить на кухню. Сначала Женя хотела броситься за ними и подслушивать, но потом решила, что теперь она должна быть выше этого, и осталась на месте.

* * *

Ирма Гавриловна в третий раз выглянула в окно и обвела глазами сад. Садовника по-прежнему не было видно. Пошевелив ноздрями, она расправила плечи и отправилась на разведку. Если старик снова перепил и спит в жасминовых кустах, она его разжалует. Вернее, сделает так, чтобы его разжаловал Георгий Николаевич.

Она спустилась вниз и вышла на улицу. Летний вечер был тих, свеж и приятен всякому, кто ценит маленькие радости жизни. Ирма Гавриловна не обратила на красоты природы никакого внимания – в ее жизни было слишком много разочарований, отчего душа ее усохла, из нежного плода превратившись в сухофрукт.

Неторопливой походкой надсмотрщика Ирма Гавриловна прошла по мощеным дорожкам вокруг особняка, но никаких следов садовника не обнаружила. После чего направила свои стопы в сторону шоссе. Сделав несколько шагов, она внезапно остановилась. На дорожке что-то привлекательно зеленело. Сделав еще полшажка, экономка обнаружила, что это десятка, свернутая пополам. Она подхватила ее с земли и, держа двумя пальцами, двинулась вперед. Через некоторое время изумление ее возросло, потому что она увидела еще одну десятку. Бумажка, оброненная дальше, имела другой, более ценный цвет. Это был полтинник.

Ирма Гавриловна не знала, что и подумать. Может быть, садовник был настолько пьян, что, уходя, оставил за собой шлейф из своей получки? Впрочем, сегодня было вовсе не то число, когда ему выплачивали деньги. Через пять минут в руках у Ирмы Гавриловны скопилась такая куча мятых денег, что она была вынуждена остановиться и сложить их в аккуратную стопочку. Самое удивительное, что деньги не кончались!

Экономка миновала живую изгородь и вышла на дорогу. Внимательно обшарив глазами песок под ногами, она заметила краешек очередной купюры, валяющейся на обочине. Нагибаясь часто, как удачливый грибник, экономка шла по дороге, ныряя пальцами в придорожную траву. Купюры лежали все ближе и ближе друг к другу – так близко, что надобность разгибаться вскоре отпала вовсе. Пожалуй, в момент сбора денег Ирма Гавриловна совсем ни о чем не думала. Это занятие изрядно щекотало ей нервы. Еще пара купюр, и голова ее уперлась в чей-то живот.

Перед ней стояли ноги в мужских ботинках. Она подняла голову и моргнула.

– Все, Ирма Гавриловна, вы пришли, – сказал Мартынов и, не таясь, намочил большой носовой платок какой-то неприятно пахнущей жидкостью из большого флакона.

– Куда? – глупо спросила экономка, не зная, как спрятать руки, полные смятых купюр.

В этот момент дверца машины открылась и из нее появилась миниатюрная девица в ярко-красном платье, которое тесно облегало ее симпатичную фигурку.

– Куда? – переспросила она насмешливо. – На поле чудес, Ирма Гавриловна.

Надо сразу заметить, что Пыгову не пришлось усыплять. Потому что, узнав Женю, она, что называется, без посторонней помощи выпала в осадок. И это было хорошо. В противном случае могли бы возникнуть проблемы с ее транспортировкой от машины до квартиры Мартынова.

В вышеупомянутой квартире их встретил энергичный Петя Скобкин. Рукава его свитера были закатаны по локоть.

– Помню эту тетку! – весело сказал он. – Она мне тогда сразу не понравилась.

– Петя, что ты тут навалял? – возмутилась Женя. – Тебя просили соорудить стол для пыток, а ты устроил уголок для столярных работ!

На столе, накрытом белой клеенкой, лежали вещи, после Жениных слов показавшиеся Ирме Гавриловне страшными. Были здесь плоскогубцы, молоток, отвертки разных размеров, а также штопор, разовый шприц и, в довершение всего, итальянский нож для нарезки сыра.

– Послушайте, Евгения, – начала экономка, облизав сухие губы острым кончиком языка. – Я понимаю, что вы не испытываете по отношению ко мне нежных чувств…

Женя обидно рассмеялась и, упав в кресло, закинула ногу на ногу, а руки за голову. В этот самый момент в комнате появился Лаптев в марлевой повязке, оставшейся у него с прошлогодней эпидемии гриппа, и в желтых резиновых перчатках с логотипом «Добрая хозяюшка» на раструбах.

– Что вы собираетесь со мной делать? – не на шутку струхнула Ирма Гавриловна.

– Пытать, голубушка, – безразличным голосом ответил Петя Скобкин.

– А может, я скажу все, что вы хотите, без пыток? – с надеждой спросила экономка.

– Чтоб такая сволочь… – начал Петя.

Женя остановила его движением руки.

– А как вы думаете, Ирма Гавриловна, что мы хотим знать?

– Думаю, – нервно озираясь по сторонам, поспешила ответить та, – узнать причину, по которой я хотела напугать вас.

– Напугать?

– Ну да, когда наехала на вас автомобилем.

– Дорогая моя Ирма Гавриловна, – проникновенно сказала Женя. – Если бы я не отскочила в сторону, вы бы меня переехали насмерть.

– Это была случайность! – горячо заверила ее экономка, сложив руки на груди. – Я давно не сидела за рулем и, вероятно, немножко не рассчитала!

Мартынов, усевшийся на стул, громко поцокал языком.

– Какая безумная неприятность! Вениамин, ты готов?

– Подождите, молодые люди! – взвилась Пыгова. – Вы что, думаете, это сойдет вам с рук? Когда я, покалеченная, возвращусь в дом Георгия Николаевича…

– А кто вам сказал, что вы туда возвратитесь? – с интересом спросила Женя, достав из сумочки пудреницу и поправляя помаду на верхней губе оттопыренным мизинцем. – Не думаю, что вас будут искать с таким же усердием, как Яна.

– Но вы же не убийца, Евгения! – заявила Ирма Гавриловна.

– А вы?

– Я клянусь…

– Вас послал дядя? – захлопнув пудреницу, внезапно спросила Женя. – Убить меня?

– Георгий Николаевич?! – Перманент на голове Ирмы Гавриловны зашевелился и встал дыбом. – Да как вам только в голову могло такое прийти! Да как вы…

– Петя, Геннадий, прикрутите ее к столу! – велела Женя.

Когда ее с обеих сторон схватили за руки, экономка завизжала:

– Хорошо, я вам все расскажу, все! Всю правду, всю подноготную! Это мои происки! Только мои! Я ни за что не должна была допустить вас, Евгения, до Кокина и его видеопроката! Ни за что!

– Ого, это уже интересно, – кивнула головой Женя. – Отпустите-ка ее ненадолго. Итак, почему же я не должна была общаться с Кокиным?

– Потому что он мог рассказать вам кое-что про меня, – сказала Ирма Гавриловна. Лицо ее стало землисто-малиновым и напоминало теперь цветом порченую свеклу. – Я не знала, какие у вас с ним дела, но чувствовала себя в опасности. Вся моя жизнь, моя карьера была под угрозой!

– Карьера? Что-то я не понимаю…

– Вы ведь знаете, как Георгий Николаевич относится к сексуальной разнузданности, ко всякого рода непристойностям и всему такому?

Мартынов, Веня и Женя обменялись изумленными взглядами.

– Если бы Георгий Николаевич узнал, что я увлекаюсь специальными фильмами…

– Вы хотите сказать, что Кокин снабжал вас порнухой?

– Однажды Ян, – принялась взахлеб рассказывать Пыгова, – принес домой пару кассет и бросил их в холле на столике. У меня есть видеомагнитофон, мой собственный, купленный на трудовые сбережения. Я обожаю кино! А больше нигде в доме видео нет. Поэтому я знала, что могу спокойно взять эти пленки: до утра Ян их не хватится. Я была уверена, что это просто слегка фривольные художественные фильмы, потому что на них было написано: «Прокатный экземпляр». Однако содержание не соответствовало обложкам. Это было круче эротики. Когда я начала смотреть…

Ирма Гавриловна тяжело сглотнула и стала мять в руках краешек своего жакета. Женя слушала ее, недоверчиво выгнув бровь и покачивая ногой.

– На меня фильмы произвели большое впечатление, – с трудом выговорила экономка. – Я решила выяснить, где Ян их взял. Когда я это выяснила, то поехала в прокат.

– Пардон, – перебила ее Женя, которая отлично помнила свои попытки выяснить то же самое. – По коробкам нельзя узнать адрес проката!

– Да, но я нашла прокатную карточку Яна! На карточке есть и адрес, и телефон…

– Каким образом, – удивилась Женя, – вы добыли карточку?

– Обыскала его вещи, – жарко пояснила экономка.

– Но вы ведь не могли ссылаться на Яна, правда? – спросила Женя. – Как же вы подкатились к Кокину?

– Пришлось подобрать к нему ключик. Сначала я выследила Яна. Я ведь не знала тогда, кто конкретно дает ему эти фильмы…

– Понимаю, – сказала Женя. – Потом вы стали следить за Кокиным и…

– И выяснила, что в прокате у него работают стриптизерки. Я сразу же выставила условия.

– Интересно, какие?

– Ничего особенного. Он давал мне фильмы бесплатно.

– Ирма Гавриловна, неужели вы считали, что дядя выгонит вас из дому после семнадцати лет верной службы, если прознает, что по вечерам вы развлекаетесь порно?

– Не порно, а жестким порно, – тихо поправила Ирма Гавриловна.

– Итак, когда вы увидели меня вместе с Кокиным, то сразу решили убить? – спросила Женя.

– Да не убить, не убить! Испугать! Чтобы вы перестали шляться вокруг проката. Сначала я украла вашу карточку, надеясь, что вы найдете себе новый видеопрокат. Я ведь не знала, зачем вам нужен именно этот. Но позже, когда убедилась, что любовь к кинематографу не влияет на ваш выбор, я решила вас отвадить от него раз и навсегда. Я знала, что вы ищете Яна, и сделала вывод, что свои поиски вы начали именно с этого места. Если бы вы подумали, что похитители Яна объявили на вас охоту, то спрятались бы. Я блефовала.

– Каким же образом, Ирма Гавриловна, я могла бы, общаясь с Кокиным, прознать про ваши специфические пристрастия? Ведь Кокин понятия не имел, что вы – экономка в доме моего дяди. И, уж конечно, он не рассказывал своим клиентам друг о друге.

– Страх застил мне глаза! – горячо воскликнула Ирма Гавриловна. – Когда я видела вас рядом с Кокиным, сердце мое начинало биться с утроенной скоростью! Когда я чего-то боюсь, то просто не владею собой. Вот вам пример из недавнего прошлого. Когда Костя Карпенко поймал в саду человека с пленкой, все присутствующие отправились ко мне в спальню эту пленку смотреть, думая, что она о Яне. – Женя даже не покраснела, хотя и почувствовала себя при этих словах очень неуютно. – А у меня прямо на самом видном месте лежал порнографический фильм. Правда, без обложки. Но я подумала: вдруг произойдет какая-нибудь путаница, и Георгий Николаевич или Костя возьмут эту кассету? Я дрожала как осиновый лист все то время, пока они находились в моей комнате. У меня подскочило кровяное давление и поднялась температура. После происшествия я несколько часов вынуждена была приходить в себя. Теперь вы видите, что мой организм просто не мог позволить вам узнать мою тайну!

– Значит, вы шастали вокруг проката, пренебрегая своими служебными обязанностями! – хмыкнула Женя.

– Послушайте, Евгения, – побледнев, сказала Ирма Гавриловна. – Я не вчера родилась и знаю, как заключаются сделки.

– Какую же сделку вы хотите мне предложить?

– Очень простую. Вы отпускаете меня и ничего не говорите дяде. А я оказываю вам ту услугу, о которой вы меня попросите. Любую услугу. В любое время.

– Ладно, – медленно сказала Женя. – Я вас отпущу. И вот чего потребую взамен. В этом самом видеопрокате есть видеоклуб, может быть, вы в курсе?

– Да-да, – кивнула Ирма Гавриловна. – Но у меня никогда не возникало желания там побывать.

– Считайте, что теперь оно возникло. Меня интересуют три человека, которые постоянно приходят смотреть кино по вечерам. Это некая Эльза Унт… Кстати, Ирма Гавриловна, чтоб вы знали, она может опознать вас как водителя, который едва меня не угробил. Поэтому вам придется немножко изменить внешность и быть готовой к отпору.

Вторая кандидатура – это Анна Нетушкина. Живет за городом, но с завидным постоянством появляется по вечерам в Москве. И еще там есть некий тип по имени Илья Шумский. Нет, Шумский, пожалуй, вами не заинтересуется. Вам я поручаю Нетушкину и Унт. По возрасту они вполне годятся вам в подруги. Так попробуйте с ними подружиться!

– А смысл? – мрачно спросила экономка.

– Какая-нибудь из них может иметь информацию о Яне. Ян исчез после того, как побывал на сеансе в видеоклубе. Эти две дамочки тоже были там. Могли что-то заметить, но не признаются. Возможно, боятся. Возможно, у одной из них рыльце в пушку.

– Но не станут же они откровенничать с едва знакомой женщиной! – не желала соглашаться Ирма Гавриловна.

– Так я же вас и прошу завязать знакомство и, насколько возможно, углубить его. Вы должны будете внимательно слушать их разговоры друг с другом и отмечать все, что покажется вам странным.

– Долго? – спросила Ирма Гавриловна.

– Пока не отыщется Ян. Я буду вам звонить каждое утро, чтобы вы отчитывались о прошедшем вечере.

– Но Георгий Николаевич не сможет обходиться без меня по вечерам!

– Что это вы хотите сказать? – сделала негодующее лицо Женя.

– Ну… Вдруг ему что-то понадобится? – жалко сказала экономка.

– Насколько я помню, за последний год ему ни разу от вас ничего не понадобилось после ужина.

Петя Скобкин внезапно пошевелился на своем стуле, и Ирма Гавриловна поспешно сказала:

– Хорошо, хорошо. Я согласна. Надеюсь, теперь вы меня отпустите?

– Разумеется. Можете идти.

Экономка изо всех сил рванулась к выходу.

– Кстати, Ирма Гавриловна, – остановила ее Женя. – Те деньги, что вы собрали в саду и его окрестностях, можете оставить себе. В качестве компенсации за моральный ущерб.

* * *

Тата Качалина открыла дверцу автомобиля и поежилась – ночь выдалась прохладная, а Тата была в открытом платье. Ее кавалер заглушил мотор и выбрался на улицу следом за ней. Это был тощий негр, одетый в белые штаны, белые ботинки и темный пиджак. Когда он улыбнулся, Тата засмеялась. Его зубы белели в темноте отдельно от всего остального: так, словно висели в воздухе. В паре с белыми штанами и обувью это выглядело ужасно забавно.

– Что ж, Абу, мне пора, – вздохнула Тата.

Абу обнял ее, и парочка начала самозабвенно целоваться. Когда негр наконец отлип, Тата весело махнула ему рукой и отправилась через газон к своему подъезду. Подобраться к нему не мог ни один автомобиль из-за глубокой лужи, в которую не решались въезжать даже грузовики.

Не успела Тата поравняться с плотно растущими кустами боярышника, как на дорожке словно из-под земли вырос мужчина. В руках у него ничего не было, они свободно висели вдоль тела. Тата так испугалась, что едва не закричала.

– Тата? – между тем вежливо спросил мужчина. – Не бойтесь, я не причиню вам вреда. Я знакомый Юханова.

– Господи, как вы меня напугали! – рассердилась Тата и топнула ногой. – Так можно и разрыв сердца получить!

– Я ведь сразу с вами заговорил. Потому что нам не нужно, чтобы у вас прямо сейчас случился разрыв сердца. Думаю, мы отложим это на потом.

– Не пойму, о чем вы тут толкуете, – пробормотала Тата, трусливо отступая на несколько шагов. – Зачем вас Вован прислал?

– Понимаете ли, он вступил в наше общество и больше не желает терпеть, чтобы вы встречались с мужчинами, имеющими… м-м… другой цвет кожи.

– Надеюсь, вы шутите, – сказала Тата уже совершенно нормальным голосом. – В какое еще, блин, общество?

– В ку-клукс-клан.

– Если хотите линчевать того красавца, который меня привез, бегите, догоняйте его. Я-то тут при чем?

– Абу уже у нас, – небрежно сообщил незнакомец. – Но мы не станем ежедневно устраивать облавы на ваших любовников, а сразу разберемся с вами. Это гораздо продуктивнее, вы так не считаете?

Мужчина завозился в темноте, и Тата с ужасом увидела, что он надел на голову треугольный колпак с дырками для глаз. Любому человеку зрелище это было знакомо по картинкам и фотографиям, поэтому сердце Таты снова зашлось от страха.

– Я буду кричать! – срывающимся голосом сообщила она.

– Не будешь! – сказал ей в ухо другой голос, на этот раз женский.

– Послушайте! – Тата обернулась и увидела еще одну фигуру в колпаке, только поменьше. – Вован сам не знает, чего хочет. Мы встречаемся с ним раз в месяц, разве это свидания?!

– Он не может простить, что одновременно с ним ты встречалась и с другими. – Надев колпак, мужчина перешел на «ты» и стал разговаривать более грубо и жестко.

– Только с представителями стран «третьего мира»! – живо возразила Тата. – Для него это не обидно. Он всегда был для меня самым-самым! Он всегда такой бледный, такой милый!

– Да? А Кокин? – проявил ужасную осведомленность человек в колпаке.

«Боже мой, он знает про Кокина! Что же делать?» – подумала Тата, кусая губы. Дом был совсем рядом, но, если она закричит, ей сразу заткнут рот, так что никто из соседей и понять ничего не успеет.

– Скажите, чего вы от меня хотите? – простонала Тата, дав себе страшную клятву, что если выкарабкается из этого кошмара, то навсегда переключится на финнов, шведов и датчан.

– Нашей организации нужна самая различная информация. Если ты нам предоставишь кое-какие сведения, мы тебя отпустим.

– Предоставлю, – охотно согласилась Тата. – Все, что есть у меня в голове, – ваше.

– Знакома с Яном Ярославским? – спросил «ку-клуксклановец».

– Впервые слышу, – ответила Тата и испуганно зачастила: – Ну честное слово, я бы запомнила эти имя и фамилию, если бы слышала их хоть разочек!

– Ты часто бываешь в том самом видеопрокате, где работает твой любовник?

– Сейчас я там вообще не бываю. Когда мы с Дрюней только познакомились, я оттуда не вылезала. Но потом мне надоело.

– Знаешь кого-нибудь из тех, кто ходит на вечерние просмотры фильмов?

– Только двух теток, которыми Дрюня почему-то страшно интересовался.

«Куклуксклановцы» отлично знали, почему. Интерес Кокина был спровоцирован кроссвордистом, который искал новые «пастбища» и заставлял владельца видеопроката подыскивать для него подходящих дойных коровок.

– Расскажи про них все, что слышала.

– Ну, Дрюне обе они не слишком нравились. Одна – наивняк в чистом виде. А вторая, наоборот, себе на уме. Я не помню, как их зовут.

– Анна и Эльза. Анна – наивняк, а Эльза – себе на уме. Ну а какие-нибудь подробности?

Тата повозила по губам сухим языком и глубоко вздохнула:

– Я не помню никаких подробностей. Знаю только, что обе эти тетки отчаянно флиртуют с мужчинами, несмотря на возраст. Не хотят признать, что молодость тю-тю. Да, кстати! Вот что я вспомнила! Та мадам, которую Дрюня считал простушкой, – Анна, вы говорите? – иногда брала себе жильцов, чтобы поправить материальное положение. Несколько раз находила приезжих прямо на вечерних просмотрах. Одно время он думал, что это и есть истинная цель ее любви к кинематографу. А как-то, – разошлась Тата, – Дрюня мне рассказал вот какую историю. Будто бы эта Анна раньше жила поблизости, а потом развелась с мужем и уехала в пригород. А муж ее женился во второй раз на молоденькой. Так вот. Эта молоденькая однажды попала под машину и здорово покалечилась. Дрюня сказал, ее кто-то столкнул с тротуара возле светофора прямо под колеса. Сразу после происшествия Анна прибежала в прокат белая, как молоко, и примерно час торчала возле полок, выбирая фильмы. Дышала при этом как астматик.

– Это все?

– Все.

– А как насчет предположений о смерти Кокина?

– В каком смысле? – Тата уже не знала, куда деваться. Она говорила и говорила, а ее все не отпускали и не отпускали. Что, если после всех разговоров ее все-таки убьют?

– Вы верите в то, что это было самоубийство?

– А разве нет? – Голос Таты становился все тоньше и жалобнее.

– Что за «долги чести», о которых он упоминает в своей записке?

– Даже вообразить себе не могу!

– Закройте глаза! – велел женский голос.

– Зачем это? Здесь и так ни черта не видно! – возразила Тата, но глаза все-таки закрыла. – И сколько мне так стоять? Не знаю, что вы задумали, но имейте в виду: меня ждут дома. Уже, наверное, беспокоятся и выглядывают в окна. Если я прямо сейчас не появлюсь…

– Таточка, почему ты разговариваешь сама с собой? – внезапно раздался поблизости голос соседа Гоги, который вот уже год как снимал квартиру на той же лестничной площадке, где проживала Тата.

– Это ты, Гоги? Гоги, держись от меня подальше! – Тата открыла глаза и стала озираться по сторонам.

– Э? – спросил Гоги, которому отзывчивая соседка в начале знакомства позволяла скрашивать свои одинокие ночи.

– Хоть ты не негр и даже не араб, внешне все равно отличаешься от коренных жителей Москвы.

– У меня только нос большой! – хохотнул Гоги.

– Твой нос может привести меня к огромным неприятностям. У нас тут появился Ку-клукс-клан!

– Он же против негров! – проявил осведомленность Гоги.

– Это он в Америке против негров. А у нас приобрел свой национальный колорит. В боярышнике прячутся люди в капюшонах, они ловят нерусских любовников белых женщин и глумятся над ними.

Гоги мгновенно развернулся и потрусил домой, далеко обежав заросли боярышника. Тата тоже поплелась к своему подъезду, решив раз и навсегда порвать с Юхановым. «Скандинавы, только скандинавы! – пообещала она себе. – Конечно, в городе их не слишком много, но если заняться этим вопросом вплотную…»

* * *

Без пятнадцати минут восемь Женя вошла в помещение, где собирались любители посмотреть кино тесной компанией. Между Эльзой и Нетушкиной сидела прямая как жердь Ирма Гавриловна. Чтобы Эльза не узнала в ней автомобильную преступницу, она обесцветила волосы и надела большие очки.

Женя прошла мимо, небрежно оглядывая народ. Илья Шумский, который в ожидании начала фильма лениво накручивал на палец свои космы, мгновенно оживился. «Интересно, почему страшные и неухоженные мужики считают, что хорошенькие девушки должны радоваться вниманию с их стороны?» – недоуменно подумала Женя.

Со вчерашнего дня она уже думала о себе как о хорошенькой девушке и ночью, перед сном, мысленно благодарила Иру Скобкину за свое чудесное превращение. Она бы благодарила и дядю, но с него еще не были сняты все подозрения. Хотя экономка сильно пошатнула ту стройную версию, которая была изобретена накануне ее допроса.

В самом деле, если это не дядя велел ей наехать на Женю, так, может быть, не по его указке убили Веню? То есть того человека, которого приняли за Веню? Впрочем, оставалось еще одно «но». Она ясно слышала, как Карпенко сказал дяде: «Завтра я ее устраню».

– Какие люди! – восхитился Шумский, подсаживаясь поближе к Жене. – Неужели не нашлось парня, который пригласил бы вас в настоящий кинотеатр, леди?

– Отвянь, провинция! – тихо сказала она.

Больше всего Женю интересовала Нетушкина. То, что рассказала о ней Тата Качалина, заставляло взглянуть на «вдовушку» с особым интересом. Шумский, пожалуй, только помешает своей болтовней.

– Да будет вам известно, я коренной москвич, – с обидой сообщил тот. – Дом моих родителей стоял на Мясницкой улице. Я из Москвы вообще не выезжал, только в пионерский лагерь.

– Хотите сказать, вы ни разу не были в Париже? – состроила гримаску Женя. – Тогда нам с вами вообще не о чем говорить.

Эльза Унт, чье прошлое было обременено не только братом-убийцей, но и многочисленными зарубежными гастролями, насмешливо улыбнулась.

– Я здесь не просто так, – достаточно громко сообщила Женя, разглаживая складки на юбке. – Пришла посмотреть на вашу гоп-компанию.

– Какую-какую компанию? – раздраженно спросила Нетушкина, как будто обратились конкретно к ней.

– Гоп, – охотно повторила Женя. – Я знаю, что Ян Ярославский бесследно исчез после того, как посетил ваш дурацкий видеоклуб. Потом убили Кокина, а вы все продолжаете ходить и глазеть на голливудских актрисок и актеришек!

– Это вы со мной разговариваете? – уточнил Шумский, блестя глазами.

– А хоть бы и с вами. Мне все равно. Среди вас есть кто-то, кого я собираюсь вывести на чистую воду.

– Какая нахалка! – возмутилась Нетушкина.

Вован погасил верхний свет и нейтральным тоном сказал:

– Мы начинаем!

– Хороший способ заткнуть мне рот! – воскликнула Женя. – Кстати, Тата просила передать, чтобы ты катился ко всем чертям.

Юханов недоуменно моргнул и замер с кассетой в руке.

– Видите, как он испугался? – обрадованно сообщила Женя, ткнув пальцем в Вована. – Я про каждого из вас уже знаю кое-что пикантное.

– Прекратите, вы смущаете наших гостей! – очухался наконец Юханов.

– Молчу, молчу, – пообещала Женя. – Но не уйду. В конце концов, я заплатила денежки из собственного кармана.

Весь сеанс она не сводила глаз с троицы, от которой сидела в непосредственной близости. Ирма Гавриловна ужасно нервничала, но все-таки время от времени обменивалась репликами то с Нетушкиной, то с Эльзой Унт. Глядя ей в затылок, Женя усмехнулась. Да уж, трудно заподозрить в Ирме Гавриловне интерес к американскому семейному кино, после того как она призналась в пристрастии к жесткому порно.

В принципе, Женя уже осуществила задуманное. Если в этом болоте действительно есть дичь, она ее вспугнула. Теперь оставалось только ждать. Ну и, конечно, придется появиться тут еще раз, откровенно выставив себя в качестве приманки. Ей уже и сейчас было не по себе. Чтобы убедиться, что ее охрана на месте, она, не дожидаясь конца сеанса, встала и направилась к выходу.

– Надоело? – шепотом спросил Шумский, все полтора часа косивший на нее хищным глазом.

– Да нет, захотелось выкурить сигаретку, – махнула она рукой и быстрым шагом проследовала к выходу.

Мартынов и Лаптев были на месте. Один сидел на автобусной остановке, под прозрачным козырьком, второй разгуливал перед входом в еще работающий супермаркет. Заметив Женю, оба насторожились. Она махнула им рукой, показывая, что все в ажуре. В это время из проката вышел Шумский, держа наготове зажигалку.

– А вы вовсе не курите! – уличил он Женю, оглядывая ее так придирчиво, словно собирался купить.

– Отстаньте. Я курю, но только в потайных местах. Не люблю, когда на меня смотрят в тот момент, когда я разрушаю собственные легкие.

Чтобы подтвердить свои слова, она прошла до конца дома и свернула за угол. Здесь остановилась и позволила себе потянуться и зевнуть. Не успела она опустить руки, как из-за угла возник Шумский со зверской физиономией. Совершенно неожиданно для Жени он кинулся на нее и обхватил руками. Она завизжала изо всех сил.

Недолгая борьба окончилась тем, что парочка повалилась на землю и скатилась в ближайший палисадник. Если бы схватку судил арбитр, он не успел бы сосчитать и до шестидесяти, когда оба подстраховщика, громко тормозя подошвами на повороте, влетели за угол. И тут же увидели лежащего на земле Шумского, из-под которого высовывались дрыгающиеся Женины ноги. Мартынов дико вскрикнул и, схватив Шумского за шиворот, рванул вверх.

– Сволочь! Негодяй! – закричал Веня Лаптев, когда насильника поставили на ноги и прислонили к стене дома.

Он бил его руками в живот и пританцовывал на месте.

– Вы что? Вы что? – испуганно спрашивал Илья, защищаясь всеми доступными способами. – Я хотел только поухаживать за хорошенькой девушкой! За что вы меня колотите? Я теряю свое достоинство!

– Еще нет, – процедил Мартынов, прижимая к себе обалдевшую Женю. – Но такой исход вполне вероятен.

– Где Ян Ярославский? – гневно сдвинув брови, спросила Женя, велев Лаптеву остановиться.

– Да вы что, очумели со своим Ярославским?! Я понятия не имею, куда подевался этот расфранченный индюк!

– Да?! Чего же ты на меня набросился, как только услышал всякие намеки?

– Какие, к черту, намеки? Мне плевать на них! А набросился я, потому что возжелал!

– Чего? – оторопело спросил Лаптев.

– Чего, чего? – передразнил его Шумский, гордо отбрасывая за плечи сальную прядь. – Женщину, вот чего.

– Это меня, что ли? – недоверчиво поинтересовалась Женя. – Возжелал меня?

– Кажется, я выразился достаточно ясно.

– Эй, отпусти его, – велела Женя Лаптеву. – Хватит его валтузить. Слышишь ведь, это было не нападение. Вернее, нападение, но с оправданной целью.

– И ты ему веришь?! – возмутился Мартынов, засовывая руки глубоко в карманы.

– А что? – гордо вздернув подбородок, спросила Женя. – Меня нельзя возжелать? Я косая или у меня на теле столько веснушек, что хочется наглухо зашить вырез на моем платье? Или у меня нет передних зубов и язык то и дело вываливается изо рта? Что со мной не так?

Мартынов, не ожидавший подобного наскока, растерянно молчал.

– Можно было просто сказать, что у вас есть мужчина, который только и ждет, чтобы дать вам прикурить, – обиженно сказал Шумский. – Даже двое мужчин.

– Что он имеет в виду? – поинтересовался Лаптев у Жени.

– Ничего особенного. Просто он начал заигрывание с зажигалки.

– Пожалуй, я пойду, – заявил Шумский.

Голова его была гордо поднята, но походка не могла скрыть, что он трусит.

– Ты ему веришь? – снова спросил Мартынов у Лаптева.

– Ему верю я, – встряла Женя. – Ладно, вы пока тут обмозгуйте происшествие, а я вернусь в любимый киноклуб.

Она едва ли не вприпрыжку бросилась обратно. Шумский маячил уже где-то возле остановки, и Женя поняла, что сегодня они больше не увидятся. Впрочем, решить, хорошо это или плохо, она не успела, потому что, отворив дверь, услышала в глубине помещения громкий гул голосов и отдельные истеричные выкрики.

– Вдруг там очередное убийство? – трепеща, вслух подумала Женя, прибавляя шаг.

В помещении горели все лампы, а народ толпился вокруг диванчика, на котором корчилась бледная Нетушкина.

– Может, все-таки вызвать «Скорую»? – предложил Юханов, беспомощно оглядываясь.

– Не надо! – простонала «вдовушка», вцепившись побелевшими пальцами в края своей шляпы. – Сейчас все пройдет, и я уеду домой.

– Что она пила? – резко спросила Женя, и перед ней все сразу расступились. – Кофе или колу?

– Кофе, – поспешно ответила Ирма Гавриловна, которая с давних пор смотрела на Женю с определенной долей подобострастия. – Я сама принесла ей чашечку.

– Это плохо, – констатировала Женя. – В черный кофе можно подмешать что угодно, особенно в такой плохой, какой здесь подают. Кстати, а где эта чашка?

– Кажется, вот она! – Эльза показала пальцем на почти полную чашечку кофе, стоявшую на бумажной салфетке.

– Я отпила только глоточек! – сообщила Нетушкина слабым голосом.

– Пахнет не хуже, чем обычное пойло, – вынесла приговор Женя, понюхав. – А почему вы не хотите вызвать врача?

– У меня нет страхового полиса! – простонала жертва предполагаемого отравления. – Кроме того, я боюсь врачей! Мой отец был врачом, поэтому я знаю их методы, что называется, из первых рук. Мне бы немножко отлежаться!

– Знаете что? – неожиданно предложила Женя, повернувшись к Эльзе Унт. – Вы ведь живете здесь поблизости? Давайте отведем вашу подругу к вам домой. Она часок полежит на диване, выпьет чашку чая с лимоном и отправится на электричку.

Даже если Эльзе эта мысль и не понравилась, она ничем не выдала своего неудовольствия. Наоборот, тотчас же просияла:

– Конечно, это отличная идея!

– А я вам помогу! – безапелляционно заявила Женя и схватила Нетушкину за вялую руку. – Обопритесь на меня! – велела она.

Никто даже возражать не осмелился, как будто Женя имела право на все, что взбредет ей в голову. «Интересно, почему все молчат? Или это моя новая внешность, или никому неохота связываться с прихворнувшей дамой, вечер с которой не обещает быть интересным». Эльза тоже приняла участие в транспортировке Нетушкиной. Она обняла ее за талию с другой стороны и всю дорогу заботливо спрашивала:

– Ну, как ты там? Ничего?

Вблизи от Нетушкиной пахло розовой водой и дешевой пудрой.

– Благодарю вас! – простонала «вдовушка», когда ее наконец доволокли до квартиры и свалили на диван.

– Сейчас я сделаю лекарство по рецепту моей бабушки, – пообещала Эльза. – Вода, мед и яблочный уксус. А вам чашечку чая, – обратилась она к Жене. – Если не возражаете, конечно.

«Еще бы я возражала! – подумала та. – Оказаться один на один с двумя подозреваемыми сразу!»

Пока хозяйка хлопотала на кухне, а Нетушкина вертелась с боку на бок, испытывая на прочность мягкую мебель, Женя быстро осмотрела комнату. На комоде, на трельяже, на стеллаже стояло множество фотографий, и везде была запечатлена одна и та же хорошенькая девочка с вьющимися волосами и огромными голубыми глазами. Если бы Женя снимала кино, она предложила бы ей роль Белоснежки или в крайнем случае Мальвины. Фотографии запечатлели ее взросление примерно лет до двенадцати.

– Это моя дочь Катенька, – пояснила Эльза, внося в комнату сервированный поднос. – Сама на нее налюбоваться не могу. Такой был очаровательный ребенок! Все мальчишки сходили по ней с ума. Сейчас ей уже двадцать четыре, она замужем. Муж у нее архитектор. Катенька говорит, его считают талантливым. Но я, если честно, не особенно ей верю. Пока что она идеализирует свой брак.

– Вы считаете, он бесперспективен? – спросила Женя просто для того, чтобы поддержать беседу. Больше всего ее интересовала обстановка, поэтому она продолжала шнырять глазами по сторонам.

– Брак или Катенькин муж?

– И тот и другой.

– Бесперспективен брак из-за того, что слишком хорош муж. – Эльза улыбнулась, как будто бы речь шла не о ее дочери, а о героине только что просмотренного фильма.

– Слишком хорош? – Женя так удивилась высказанной мысли, что перестала озираться и сосредоточилась на своей чашке.

– Чтобы брак сложился удачно для женщины, муж должен хоть в чем-то ей уступать: быть менее удачливым в карьере или менее красивым, нежели она. У Катеньки же муж – настоящая картинка. И на работе у него все на редкость успешно. Ну, впрочем, она сама выбрала свою участь.

Нетушкина, пришедшая в себя настолько, что смогла донести чашку до рта, не расплескав содержимого, жадно пила и хлюпала при этом. Жене хотелось придушить ее. «Я никогда не смогла бы работать в столовке, – подумала она с отвращением. – Только в дорогом ресторане. Там даже невоспитанные люди, напуганные количеством приборов и манерными официантами, начинают вести себя за столом пристойно».

– Судя по всему, вы считаете, что женщина может быть счастлива только с подкаблучником, – заметила Женя и поморщилась.

Поморщилась потому, что Нетушкина добралась до вафельных трубочек, и теперь чаепитие сопровождалось смачным хрустом.

– Боже мой, зачем вы едите? – не выдержала и вслух возмутилась она. – Вам сейчас противопоказано набивать желудок! Его надо промывать, а не забивать дрожжами.

– Извините, – пролепетала Нетушкина и покраснела. – Просто мне стало гораздо лучше. Хотя не представляю, как я буду чувствовать себя в электричке… Знаете, о чем я подумала? Тут поблизости живет мой бывший муж. Если я позвоню ему и объясню ситуацию, возможно, он не откажется подвезти меня до дома. Как вы считаете, стоит попробовать?

– Конечно! – поощрила ее Эльза. – Иди в маленькую комнату, найдешь телефон на тумбочке.

– А вы не боитесь, что ваш бывший муж, увидев вашего жильца, поймет все неправильно и рассердится? – быстро спросила Женя.

– Какого такого жильца? – пискнула Нетушкина. – У меня никого нет, я никого не пускаю. В наши дни это так опасно!

– А мне сказали, что вы постоянно заняты поисками жильцов, которые вас кормят.

– Кто это вам сказал? – рассердилась «вдовушка». – Не верьте, это наветы завистливых людей. Им всегда кажется, что у других пол в доме медом намазан.

Женя задумалась над ее красочной метафорой, а Нетушкина, дробно стуча пятками, убежала звонить.

– Я думаю, – понизив голос, сообщила хозяйка дома, наклонившись к Жене поближе, – она затеяла все это специально. Ну, чтобы у нее был повод лишний раз повидаться со своим Владиком.

– Да неужели?

– О! Вы не представляете, на что может пойти женщина ради мужчины! – Эльза завела свои красивые глаза в потолок. Женя подумала, что именно такие экземпляры позируют художникам для их лучших картин. – Впрочем, мужчина ради женщины должен идти на гораздо большее.

– На что же? – спросила Женя без особого, впрочем, интереса. Она уже поняла, что Эльза самолюбива и обожает командовать.

Впрочем, та не успела ответить, потому что в комнату возвратилась Нетушкина, к которой вернулся теперь уже не только аппетит, но и здоровый румянец. Женя хотела посоветовать ей припудрить его, но потом раздумала и вместо этого сказала:

– Если не ошибаюсь, ваш бывший муж женился снова?

– Да, а что?

– Ну, я подумала, может быть, это не слишком удобно – звонить ему в такое время и вытаскивать из постели? Что скажет его нынешняя жена?

– Вы что, меня осуждаете? – рассердилась Нетушкина.

– Не то чтобы осуждаю… Какое я имею право, не так ли? Но все-таки это выглядит неэтично – так бегать за бросившим тебя человеком.

Нетушкина тут же приняла воинствующий вид.

– А вы сами, – победным тоном воскликнула она, – разве не бегаете за мужчиной?

– Кого это вы имеете в виду?

– Яна Ярославского, разумеется! Признайтесь, вы влюблены в него, как приблудная кошка в выставочного перса! Ян Ярославский красив как бог!

– Успокойся, Анна, – велела Эльза довольно жестким тоном. – Не так уж он красив, как ты вообразила. У него довольно средненькая внешность. Не думаю, что такая потрясающая девушка могла потерять из-за него голову. Не правда ли? – обратилась она к Жене.

– Я не потеряла, – согласилась та, не желая объяснять, что и как. – Кстати, раз уж зашел о нем разговор… Когда Ян был на том последнем сеансе, как он выглядел?

– Как всегда, – пожала плечами Эльза. – Держался надменно, подкалывал женщин со своей мерзопакостной улыбочкой…

Пожалуй, такого Женя о своем кузене еще ни разу не слышала. Значит, он подкалывал женщин. Интересно.

– А вы с ним лично общались?

– Да уж, – усмехнулась Эльза. – Я никогда не даю спуска нахалам и ему спуска не дала.

– Помнится, он сказал что-то по поводу молодящихся старух, – встряла Нетушкина.

– И я его отбрила, – подхватила Эльза. – Не помню точно как, но он сразу же стушевался. А он вам кто, любовник?

– Упаси бог! – ответила Женя. – Он мой должник. Я вложила в его дело все свои сбережения. Теперь вы понимаете мой пристальный интерес?

– О, теперь понимаю!

В этот момент в дверь позвонили. Нетушкина в приступе явно притворного недомогания повалилась на диван, а Эльза отправилась открывать дверь.

– Анна! Почему ты не вызвала «неотложку», если тебе так плохо? – громко спросил довольно симпатичный худощавый мужчина, стремительно входя в комнату.

Он потерял еще не все волосы и в целом выглядел довольно импозантно.

– Я ничего не соображаю, Владик! – простонала Нетушкина.

– Мне ты сообразила позвонить среди ночи! – прокряхтел тот, пытаясь поднять ее маленькую пухленькую тушку с дивана.

– Что ж, наверное, я тоже пойду, – сказала Женя, поднимаясь из-за стола. – Спасибо за чай.

– Не за что, – вежливо улыбнулась Эльза. – Буду рада, если вы зайдете еще.

Столь стерильная фраза не содержала в себе даже намека на истинное радушие, и Женя тут же представила себе физиономию хозяйки, вздумай она воспользоваться приглашением. Пока бывший муж загружал Нетушкину в лифт, Эльза наклонилась поближе к Жениному уху и вполголоса сказала:

– Она слишком распустила себя, хотя еще довольно молода. И тем не менее думает, что ее бывший муж может к ней вернуться. Всеми способами пытается его разжалобить. Разве это не жалкое зрелище?

По всей вероятности, Нетушкина все прекрасно слышала, потому что, когда Женя присоединилась к ней и ее мужу в лифте и тот тронулся вниз, она безразличным тоном заметила:

– Очень гостеприимная женщина. Очень. Я ей так благодарна! Кажется, Ян Ярославский тоже так считал. Она вам не рассказывала?

– О чем? – тут же сделала стойку Женя. – Он что, к ней заходил?

– Ну… Откуда мне знать – заходил или нет? У них были какие-то личные дела, разговоры… Они старались говорить так, чтобы их никто не слышал. Впрочем, когда я спросила об их отношениях, Эльза отшутилась. У нее потрясающее чувство юмора! – со сладеньким выражением на лице закончила доброжелательница.

Бывший муж Нетушкиной, выслушав ее монолог, громко хмыкнул. Чтобы окончательно не выйти из образа, она застонала, но схватилась не за живот, а за сердце. Вероятно, чувства волновали ее сейчас гораздо больше, чем состояние желудка после обжорства.

Лаптев, как выяснилось, торчал где-то на верхних этажах Эльзиного подъезда, потому что появился на улице сразу после Жени и компании. Мартынов сидел в машине и дымил. Судя по всему, он здорово нервничал, потому что асфальт возле водительской дверцы был закидан изжеванными окурками.

– Есть что-нибудь стоящее? – спросил он, когда Женя плюхнулась на соседнее сиденье.

– Ну, по крайней мере, одна моя мысль не получила подтверждения.

– Какая именно?

– Я полагала, что дамочки действуют заодно. Они похищают мужчин, издеваются над ними, а тела закапывают на сельском кладбище.

– Или делают из них пирожки и продают на видеосеансах в качестве закуски, – добавил Лаптев, умостившийся сзади.

– Меня сейчас вырвет! – пробормотала Женя.

– Звучит не слишком правдоподобно, – хмыкнул Мартынов. – Ни про кладбище, ни про пирожки.

– Дамочки наезжали друг на друга. По-моему, у них своего рода соперничество. Они примерно одних лет, только Эльза изо всех сил молодится, а Анна охотится за своим бывшем мужем, ничуть себя не приукрашивая при этом. Каждая пытается доказать другой, что имеет все шансы на успех у противоположного пола. Только если Эльза женщина умная и тонкая и действует соответственно, то Нетушкина проста, словно ржаная горбушка.

– Вы говорили о твоем кузене?

– Немного. Эльза ясно дала понять, что Ян произвел на нее скорее отрицательное впечатление. Кажется, он нагрубил ей.

– Возможно, она строила ему глазки? – предположил Мартынов.

– Возможно. Но вряд ли Ян в ответ сказал гадость. Обычно он весьма галантен.

– Не забывай: ты видела, как он общается с женщинами, только на работе. Все-таки это совсем другое дело. Не то что какой-то там вшивый видеопрокат.

– Меня больше всего волнует тот персонаж, который до сих пор остался, так сказать, неопознанным, – подал голос Лаптев.

– Это какой же?

– Тот тип в коричневом костюме, с которым Ян разговаривал накануне своего исчезновения. Мы никогда не отыщем его, имея только расплывчатые словесные описания, не так ли? А ведь вполне вероятно, что именно с этого человека все и началось. Свидетели говорят, что Ян и этот тип о чем-то говорили весь сеанс. Это почти два часа. Может быть, какие-то тайные сделки?

– Действительно! – воздела руки вверх Женя. – Все может быть! Мы до сих пор ничуть не продвинулись вперед. Вышли на этот дурацкий видеопрокат, тут-то нас и заклинило.

– Мы ведь не профессионалы, – примирительно заметил Мартынов. – Не стоит расстраиваться. Мне вообще кажется, что твой кузен скоро объявится сам.

– А мне почему-то кажется, что нет, – возразил из-за его спины Лаптев. – Не забудь, он просил о помощи! И это был короткий звонок, который, скорее всего, прервали.

– А куда мы едем? – спросила Женя, озираясь по сторонам.

– Везем Веньку на работу прятаться.

– А сами?

– А сами вернемся ко мне. Уверен, что твой любимый Карпенко не смог меня вычислить. Он, конечно, знает меня в лицо, но дальше этого вряд ли дело пошло. Венькины соседи, возможно, сказали, как меня зовут. Однако, кто я и откуда взялся, остается тайной.

– Разве вы не близкие друзья? – поинтересовалась Женя.

– Довольно близкие. Но у нас, к вящей радости, нет общих знакомых. Кроме тебя, конечно. Мы не учились вместе, не работали вместе, вообще вместе почти нигде не бывали.

– Как же вы сошлись? – ехидно поинтересовалась Женя. – Знакомство по Интернету?

– Нет, это для меня слишком! – хмыкнул Мартынов. – Мы встретились на пляже. Когда были в отпуске в Крыму. Вот так все банально. Иногда перезванивались, оказывали друг другу услуги. Венька мне – компьютерные, я ему – свои, профессиональные.

– Канализационные, понимаю, – серьезно кивнула Женя.

– Короче говоря, – обиделся Мартынов, – Карпенко меня не вычислит. Ты можешь не возить ногами?

– А что? – спросила Женя, глядя в боковое окно.

– Ничего, просто мешает.

– С каких это пор тебе стали мешать мои ноги? – надменно спросила Женя. – Я и раньше так делала – привычка.

Мартынов не посчитал нужным объяснять, с каких конкретно пор ее ноги стали ему мешать. Дураку было бы ясно, что с тех самых, когда она перестала прятать их под ужасными мешковатыми брюками.

– Думаю, тебе надо позвонить дяде, – сказал Лаптев. – Узнать обстановку в стане противника.

– Теперь я уже не уверена, что дядя в чем бы то ни было виновен. Но домой я позвоню. Хотя бы ради Ирмы Гавриловны. Не зря же она сегодня страдала! Мы договорились, что с раннего утра она будет караулить возле телефона.

– Скоро станете лучшими подругами! – сыронизировал Мартынов.

Женя решила не отвечать на этот выпад. В конце концов, именно Мартынов давал ей кров. И то, что он ополчился на нее с тех пор, как она чертовски похорошела, тоже было объяснимо. Теперь она слишком сильно напоминала ему тех женщин, которые его одолевали. Подспудно он опасался, что, изменив облик, Женя тут же бросится ему в ноги или начнет напропалую кокетничать. Однако, несмотря на массу других вариантов, он почему-то вез ее к себе домой. Хотя можно было снять ей номер в гостинице или поселить у одной из своих сестер.

Высадив Лаптева и подождав, пока он не скроется за дверью своего любимого офиса, Мартынов нажал на газ и с веселой улыбкой сказал:

– Ты подумала о том, чем мы будем ужинать? Или у тебя теперь на уме только тряпки и карандаши для подводки? Что вы там подводите: глаза, губы, родинки, ноздри?

– Как ты мог обратить внимание, – елейным голоском ответила Женя, – у меня не было возможности позаботиться о продуктах. Я была в самой гуще событий. В отличие от некоторых ворчунов, что весь вечер сидели в автомобиле рядом с магазином и не догадались купить еды.

– В гуще событий? Ах да, ты ведь валялась на газоне вместе с этим прыщавым недомерком Шумским!

– Вот-вот.

– Мне показалось, ты получила от этого удовольствие. А у Эльзы на квартире, сама рассказывала, пила чай. Так что гуща событий на деле выглядит как приятно проведенный вечер. Ты ведь и кино посмотрела в видеоклубе?

– Не до конца.

– Неважно. Главное, тебе удалось полюбоваться на своего любимого Ди Каприо.

– С чего ты взял, что я его люблю? – удивилась Женя.

– Ну, по нему ведь сходят с ума старшеклассницы. Ты на них ужасно похожа.

– Я рада, что выгляжу моложе своих лет.

– Намного моложе. Иногда мне хочется взять тебя за руку, когда мы переходим улицу.

– Ну, если ты возьмешь меня за руку, я не буду против, – улыбнулась Женя уголком рта.

Мартынов тут же надулся и перестал к ней приставать.

* * *

– Алло! – взволнованно сказала Женя в трубку и повалилась в кресло.

Мартынов и Лаптев стоя обсуждали проблемы мировой компьютеризации, однако то и дело кидали на нее заинтересованные взоры. Мартынов отметил, что, несмотря на домашний вид и встрепанные волосы, выглядит Женя довольно сносно. Очень сносно для человека, который плохо спит ночами.

– Ирма Гавриловна! – воскликнула Женя. – Я утром не могла позвонить.

– Неважно, – страшным шепотом отозвалась экономка. Голос ее звучал так, словно она говорила в кастрюлю. Наверное, прикрывала трубку ладонями. – Я не узнала ничего эдакого. Так, всякие сплетни.

– Давайте сплетни, – потребовала Женя.

– У Шумского несколько лет назад друг пропал без вести. Я подумала…

– Я буду думать сама, – невежливо оборвала ее Женя.

– Про Нетушкину ничего нового. А еще Шумский знает что-то скандальное про дочь Эльзы, представляете? Он любит напускать туману. Противный молодой человек и со мной, конечно, ничем делиться не захотел.

– Понимаю… – пробормотала Женя.

– И вот что я еще скажу, Евгения. Они никогда не возьмут меня в подруги.

– Почему это?

– Они, конечно, вслух этого не говорили, но я и так догадалась.

– Да?

– Они считают, что я выгляжу как старуха! – возмущенно зашелестела Ирма Гавриловна. – И поэтому якобы у них со мной нет ничего общего.

– Вы что, расстроились?

– Я?! Да видала я таких цац! Особенно противная эта Нетушкина. Так задирает нос, а сама похожа на дрожжевой блинчик.

Женя знала, до какой степени экономка ненавидит блины, поэтому посчитала подобное сравнение очень ярким.

– И еще, Евгения. Ваш дядя спросил меня, что с моими волосами. Я едва сквозь землю не провалилась!

– Это вы зря, – уверенно ответила Женя. – Найдите в происшедшем положительный момент. По крайней мере, он обратил на вас внимание.

Ирма Гавриловна громко сглотнула и поспешила распрощаться. Вероятно, Женя задела больной для нее вопрос.

– Ну? – спросил Мартынов, когда она положила трубку. – Чего новенького?

– Есть намек на какую-то тайну дочери Эльзы Унт. Тайной владеет Шумский. Но мы не знаем, где он живет.

– Где-то в Строгино.

– «Где-то» меня не устраивает.

– Это что, срочно? – поинтересовался Веня.

– Надеюсь, что да.

– Генка, у твоего компьютера есть модем? – спросил он.

– Естественно.

– Мне надо зайти в Интернет и запустить поиск людей по электронным адресам и домашним страничкам.

– Не думаю, что у этого хмыря есть своя электронная страничка, – с отвращением сказал Мартынов.

– Тогда я запущу поиск одноклассника. Там база данных на пятьдесят тысяч человек. Авось Шумский попал в эти тысячи.

Они удалились, оживленно обсуждая реальность полученного задания.

Оставшись одна, Женя принялась бродить по комнате, где после ремонта все выглядело таким стерильным, что непроизвольно хотелось что-нибудь испортить. Нарушить дурацкую симметрию. Особенно раздражали Женю бабочки, заправленные под стекло и развешанные по всем стенам на идеальном расстоянии друг от друга. Бабочки были всего двух видов – малиновые и шоколадные – и шли через одну. Наверное, дизайнер решил, что подобные цвета идеально гармонируют с джентльменским набором холостяка – сигарами и сосисками.

– А вот и данные на твоего хмырика! – возвестил Мартынов, через некоторое время входя в комнату и небрежно помахивая исписанной бумажкой. – Тут и телефончик есть. Думаю, он будет рад услышать твой голос.

– Не смешно, – сказала Женя, выхватывая листочек из его рук.

Как ни странно, Шумский торчал дома.

– Здравствуйте, Илья! – медоточивым голосом пропела Женя, и Мартынов скривился так, словно в нос ему ударил запах тухлой рыбы. – С вами говорит Евгения. Мы встречались в видеоклубе. У вас еще вышла небольшая размолвка с моими друзьями.

Она засмеялась противным, как показалось Мартынову, смехом и сделала губки бантиком. Нет, сам он уже давно не покупается на подобные уловки. Шумский же, словно глупая рыбина, покорно наживился на крючок. Похоже, он из тех, кому нравится, когда всякие фифы водят его за губу, а потом резко подсекают.

– А я по важному делу! – сделав глазки щелочками и неизвестно кому показывая зубы, говорила Женя. – Только вы знаете страшную тайну Эльзы Унт! Не поделитесь? Какую тайну? Ну, ту, что касается ее дочери.

Она некоторое время слушала, вращая на пальце ноги свою сногсшибательную босоножку без пятки, потом принялась ахать:

– Ах, не может быть! Ах, это так волнующе! Ах, это просто потрясающе!

– Меня сейчас стошнит, – сказал Мартынов Вене и ушел на кухню.

Когда Женя наконец положила трубку, с ее лица мгновенно сползла гамма сладостных чувств.

– Мне кажется, – задумчиво сказала она, – я начинаю что-то понимать.

– А я так ничего и не понимаю, – признался Веня. – Почему нас должна интересовать тайна дочери Эльзы Унт? Фу, звучит-то как мелодраматично!

– Мы не можем упускать на своем пути к Яну ни одной тайны.

– Если тебя интересуют тайны Шумского, – встрял Мартынов, появляясь в комнате, – то ты низко пала.

– Похоже, женщины испортили тебя окончательно, – пренебрежительно сказала Женя. – Они задали твоему мозгу определенный уровень, он так и вертится на нем.

– А что такое? – обиделся тот.

– Шуры-муры здесь ни при чем.

– Но, согласись, ты пользуешься тем, что ему понравилась!

– Конечно, пользуюсь, – гордо сказала Женя. – Где ты видел женщин, которые игнорировали бы свою привлекательность?

– Ты сама еще недавно ее игнорировала.

– Еще недавно я не была привлекательна настолько, чтобы пользоваться этим, – парировала Женя, ничуть не смутившись.

– Итак, тайна дочери Эльзы Унт! – торжественно провозгласил Веня, повалившись на диван и далеко вытянув длинные ноги. – Мы тебя внимательно слушаем.

– Даже не знаю, чья конкретно это тайна – дочери Эльзы или самой Эльзы. Ее Катенька, как я вам уже рассказывала, нынче девушка взрослая. Год назад она вышла замуж за перспективного архитектора. Но незадолго до свадьбы встречалась с другим молодым человеком. Имени его Шумский не знает, что, вероятно, не суть важно.

– Ну? – спросил Веня. – И где тайна? В чем она заключается?

– А заключается она в том, что Эльза Унт увела жениха у собственной дочери! После чего они рассорились и больше не общаются.

Мартынов длинно присвистнул:

– Вот так тайна! Какой-то разврат.

– Такое разве бывает? – недоверчиво спросил Веня. – Я бы не удивился, случись все наоборот. То есть если бы Катенька увела жениха у своей мамы.

– Что ж, в этом-то и состоит пикантность происшедшего, она и делает тайну тайной, – нравоучительно ответила Женя.

– Не вижу, чем может нам помочь копание в грязном белье одной из молодящихся теток, бывающих в видеоклубе! – скривился Веня.

– Может, и ничем. Может, ты и прав. Но все-таки я бы хотела переброситься с Катенькой парой словечек по этому поводу.

– Сейчас! – усмехнулся Мартынов. – Станет она перед тобой исповедоваться! Ты ей кто?

– Согласен с Генкой, – тут же влез Веня. – Тема для девицы наверняка слишком болезненная.

– Значит, к ней нужно будет найти особый подход. Пожалуй, я воспользуюсь тем, что мама с дочкой порвали друг с другом отношения.

– Что же ты сделаешь?

– Навру что-нибудь! Раз Катенька с мамой не общается, вранье не всплывет.

– «Навру что-нибудь» – это еще не план действий, – заявил вечно недовольный Мартынов.

– Я люблю импровизировать, – уперлась Женя. – Вот только как мне узнать Катенькин адрес?

– Что, опять? – недоверчиво воскликнул Мартынов.

– Мы не знаем нынешней ее фамилии, – напомнил Веня. – Поэтому поиск по сети отпадает.

– Давайте я еще раз позвоню Шумскому и попрошу у него содействия. Может, он узнает для меня адресок и телефончик за… скажем, небольшое вознаграждение.

– Начинаешь повышать цену на свое тело? – ехидно спросил Мартынов.

– Я еще об этом не думала, – повела бровью Женя, – но раз ты считаешь, что пора…

– Ладно, хватит вам выпендриваться друг перед другом, – не выдержал Веня. – Женька, бери телефон и звони Шумскому.

– Прямо сейчас?

– Я хочу как можно быстрее вернуться к нормальной жизни – хочу спать в собственной постели и не волноваться о том, что кого-нибудь из моих друзей прихлопнули на улице.

– Второй звонок заставит Шумского питать надежды, – неопределенно заявила Женя.

– Каждый сам выбирает для себя источники информации, – тут же откликнулся Мартынов.

– Да прекратите вы или нет? – возмутился Веня. – Учтите, вечер у меня занят, так что к Катеньке вам придется отправиться вдвоем.

– Ну и что? – надменно спросил Мартынов.

– Ничего. Просто боюсь, что когда вы останетесь один на один, то сойдетесь в рукопашной.

* * *

Катенька Унт получила от мужа менее изысканную фамилию Пенькова. Сказать по правде, в свои двадцать четыре она мало чем отличалась от детских фотографий – тот же капризный пухлый рот, те же глаза Белоснежки, правда чудовищно избалованной. Чувство собственного превосходства мог прочесть в них даже очень нечуткий человек. Густые блестящие волосы цвета темного янтаря были переброшены вперед через одно плечо, что придавало ей кокетливый вид.

Женя подстерегла свою жертву в огромном двухэтажном супермаркете, где Катенька убивала время, катая тележку между стеллажами, заполненными соблазнами. Взглянув на ее покупки, Женя обратила внимание, что там все – только для себя. Ничего для мужа или для дома. Занятно.

Встав так, чтобы загородить Катеньке проход, Женя уперла одну руку в бок и воинственно посмотрела на грядущую жертву допроса.

– Разрешите! – послала та Жене очаровательную улыбку, даже не глянув на нее.

Не получив ответа и почувствовав, что ей все же не уступили, она удивленно вскинула глаза.

– Салют! – сказала Женя тоном пробивной и нахальной девки, которая может, если что не по ней, пустить в ход ногти и зубы. – Твою мамашу зовут Эльза?

– Дайте, пожалуйста, пройти, – голосом оскорбленной скромности ответила Катя. – С маман я давно не общаюсь. Так что, если она вас чем-то обидела, вы обратились не по адресу.

– Обидела? Она увела у меня парня. И я, черт побери, хочу знать, чем это может закончиться!

– К сожалению, я не могу вам помочь. – Катенька попыталась обогнуть нахалку и развернула тележку, но Женя снова загородила ей дорогу.

– Я тебя, детка, целый день выслеживала. Кроме тебя, у твоей мамаши родственников нет. Так что уж помоги мне. Хотя бы советом.

– Тебе нужен совет? – сощурилась Катенька, тоже переходя на «ты». – Так вот он. Купи пистолет, пойди и застрели мою маман. Иначе не видать тебе парня как своих ушей.

– Что, все так скверно? – понизив голос, спросила Женя. – У нее и раньше бывали подобные закидоны?

– Еще как бывали! – кивнула Катенька. – Отбивая кавалеров у молоденьких, она самоутверждается.

– Откуда ты знаешь?

– Со мной она тоже это проделала.

– Но ты ведь ей дочь!

– Ну и что? Для нее главное – чувствовать себя молодой. Все остальное может катиться ко всем чертям.

– Я хотела устроить ей темную, – закидывая в рот пластинку жвачки, сообщила Женя по-свойски, – но потом подумала, что лучше спросить совета у знающего человека. Может быть, темная ее только раззадорит. Ну, ты дашь мне совет?

– Я не расчувствовалась от твоей истории, – сказала Катенька, нервно озираясь. – Так что ты только напрасно потратила время.

– Почему же так?

Женя давно уже заметила, что как только они с Катенькой остановились поболтать, в просветах между стеллажами, спереди и сзади замаячили две выбритые башки. Братки были нацелены на них словно радары.

– Твои? – спросила Женя, показывая на них глазами.

– Не знаю, о чем ты, – нервно ответила Катенька. – Давай закончим разговор. Я своего парня себе так и не вернула. Думаю, и тебе не удастся.

– Кстати, кто он, твой бывший парень? Может, я его знаю? – спросила обнаглевшая Женя. – Как его зовут?

– Зовут его Андрей Куницын, – понизив голос, сказала Катенька. – И я уверена, что ты его не знаешь.

– Действительно не знаю. Когда Андрей бросил твою мамашу, он не пытался снова завязать отношения?

– Я даже не уверена, бросил ли он ее! – сказала Катенька, дернув плечиком.

– Бросил, бросил. Раз она перекинулась на моего ухажера.

– А твоего как зовут? – проявила неожиданный интерес Катенька.

– Ян Ярославский, – без запинки ответила Женя.

В глазах Катеньки отразилось какое-то сложное чувство. Она хотела было что-то сказать, но потом передумала и только быстро облизала губы. Женя поняла, что та или знакома с Яном, или слышала о нем.

– Ну? – спросила она. – Что скажешь?

– Ничего. – Катенька снова дернула плечом.

– Если хочешь, – предложила Женя, – я попробую узнать, что поделывает в настоящий момент твой Куницын. Дай мне его номер телефона и адрес!

– Зачем тебе это? – насторожилась Катенька. – Своих дел не хватает?

– Баш на баш, – тонко улыбнулась Женя. – Ты мне скажешь все, что знаешь про Яна, а я узнаю кое-что для тебя. Мне не в облом.

Катенька думала секунд пять.

– Где ты схлестнулась с моей маман? – спросила она, покусывая нижнюю губу.

– В видеоклубе.

– Нашла же маман развлечение! – процедила Катенька. – Ходит туда, как на работу. Видимо, там она на твоего Яна и набросила лассо.

– Так мы заключаем соглашение или нет? – спросила Женя, демонстрируя нетерпение.

– Ладно, заключаем. Только, думаю, это ни к чему не приведет. Вот телефон и адрес Андрея. – Она достала из сумочки и протянула Жене карточку, на которой крупным почерком были записаны координаты Куницына. – Последний адрес, где я с ним встречалась. Но теперь моего приятеля там нет.

Женя молча ждала продолжения.

– Мой муж – очень хороший, но очень скучный человек. Мне… ну, мне захотелось немного встряхнуться, и я вспомнила об Андрее. Попыталась его разыскать, но на старом месте его не оказалось.

– Где же он? – нетерпеливо воскликнула Женя.

– Не знаю. В то время, когда мы встречались, он снимал квартиру.

– Ты пыталась что-нибудь выяснить у хозяев?

– Не только у них. – Катенька нервно бросила в корзину упаковку влажных салфеток. – Я ездила даже в этот дурацкий видеоклуб. Хотела прижать маман к ногтю.

– И что она сказала? – Женя от всей души надеялась, что Катенька не заподозрит никакого подвоха в ее яростном интересе к Куницыну.

– Она сказала, что перед тем, как они расстались, Андрей снимал жилье где-то в пригороде.

– Когда же они расстались? – не отставала Женя.

– Еще в прошлом году. – На лицо Катеньки легла тень. – Маман разговаривала со мной по-хамски. Кстати, в тот раз я и видела твоего Яна.

– Когда это было? – Женя еле удержалась, чтобы не схватить свою визави за руку и не сдавить изо всех сил. Ей хотелось, чтобы она отвечала быстрее. Однако бритоголовые, которые по-прежнему находились в зоне видимости, заставили ее воздержаться от рукоприкладства. Наверное, муж-архитектор достаточно богат для того, чтобы нанять для своей женушки охрану.

Катенька тем временем принялась загибать холеные пальчики. Выходило, что Яна она видела в тот самый понедельник, когда он исчез. Женя пришла в ярость. Они с Лаптевым и Ирмой Гавриловной в придачу толклись в этом идиотском видеопрокате, и ни одна сволочь не проболталась, что в тот вечер заведение посетила дочь Эльзы Унт. Даже Шумский! И он еще на что-то рассчитывал!

– Я не заходила внутрь, – словно отвечая на ее мысли, пояснила Катенька. – С маман мы разговаривали на улице.

– А когда ты познакомилась с Яном? – нетерпеливо спросила Женя.

– Я с ним и не знакомилась. Просто видела его. Он был с мужиком…

– В коричневом костюме?!

– Точно. И тот называл его Яном. Это редкое имя, вот я и подумала, что ты именно этого Яна имеешь в виду.

– Послушай, – Женя сделала проникновенное лицо, – не подумай, что я зануда или что еще… Но я про своего парня хочу знать всю правду. Мне всегда не нравилось, что у него от меня слишком много секретов. Этот мужик в коричневом костюме постоянно попадается мне на пути. Я думаю, может, они того…

– Фу! Совсем не того, – брезгливо сморщила носик Катенька. – Между ними наверняка только бизнес.

– Ты слышала, о чем они говорили?

– Слышала.

У Жени появилось чувство, которое испытывает полудохлая лошадь, добравшаяся до речки. Вот она уже протянула морду к воде…

– Ну? – дрогнувшим голосом спросила она.

– Они говорили о… о… какой-то сделке, которую собирается заключить какая-то фирма. Человек в коричневом костюме настаивал, чтобы Ян уговорил отца подписать контракт именно с его хозяевами.

Женя едва не завопила от огорчения и растерянности. Неужели все так примитивно просто? Неужели она ошиблась и Яна где-то держат как гарантию того, что дядя подпишет контракт с тем поставщиком, какого ему назовут?

– А ты не видела, они уехали вместе?

– Кажется, да, – махнула рукой Катенька.

Ей надоело отвечать на Женины вопросы, и она демонстративно посмотрела на свои вычурные часики.

– Ну, вот что, – заключила Женя. – Я свое слово сдержу. Узнаю для тебя что-нибудь стоящее о твоем Куницыне.

– Записать для тебя мой телефон?

– Не надо, я его уже знаю.

Катенька не стала спрашивать, где Женя разжилась ее телефоном. Она повернулась к ней спиной и торопливо пошла по проходу. Братки тут же испарились. «Интересно, – подумала Женя. – Как собиралась Катенька возобновить отношения с бывшим дружком, когда ее «пасут» люди ее мужа? Или… Или это не люди ее мужа? Тогда кто?»

Женя выскочила на улицу и спряталась за кстати подвернувшийся киоск. Достала из сумочки карандаш и нацелила острие в пустую страничку блокнота. Вот наконец показалась нагруженная покупками Катенька. Она села в красивый белый автомобиль, предварительно побросав пакеты на заднее сиденье, и тронулась с места. Братки нырнули в менее приметное транспортное средство, и Женя быстро записала его номер. А уже через полчаса диктовала его по телефону Лаптеву. Уж раз Венька отыскивает в компьютере людей, то отыщет и автомашину.

* * *

– Я же говорил, что бизнесмены исчезают только из-за денег! – заявил Веня, расхаживая по мартыновской кухне, отделанной под мрамор.

Женя сидела тут же, невольно любуясь начищенными сковородками, сверкавшими на декоративных крюках. Вокруг был развешан заплетенный косами репчатый лук. Судя по запаху – настоящий. Впрочем, если Мартынов постоянно питается полуфабрикатами, можно считать его частью декора.

– Выходит, Ян жив и особо волноваться за него нечего, – грустно сказала Женя, чувствуя смутную вину от того, что заварила такую кашу на пустом месте.

– Да? – удивился Мартынов. – А как тогда укладываются в эту схему покушение на тебя и убийство Веньки?

– Покушение на Веньку, – поправила Женя.

– Нет, убийство! – не сдавался Мартынов. – Ведь вместо него убили какого-то бомжа! Загубили человеческую жизнь.

– Действительно, – пробормотал Лаптев. – Как оно укладывается?

– Похитители не хотели, чтобы мы раньше времени нашли Яна, – промямлила окончательно павшая духом Женя.

– Да, а почему тогда они не выдвигают никаких требований?

– Возможно, они выдвинут их позже, в тот момент, когда дядя должен будет заключать контракт. Вероятно, это произойдет прямо на переговорах. Ему передвинут через стол фотографию связанного Яна и потребуют каких-нибудь уступок…

– Какая-то чепуха! – не выдержал Мартынов. – Я сам бизнесмен и прекрасно понимаю, что это полная чушь. Это не криминал, а какая-то пародия на него.

– Ты можешь через дядю узнать, что это за тип в коричневом костюме? Его надо прижать к ногтю! – заявил Веня.

– Зачем через дядю? Я сама могу все узнать. Достаточно съездить в офис.

– Неужели ты прихватила с собой ключи от офиса? – не поверил Мартынов.

– А что тут такого? Прихватила. Все-таки это была моя первая и единственная служба.

– Но ты не в штате, – не отставал тот.

– Какая разница!

Было ясно, что настроение у Жени ниже среднего.

– Но как ты сможешь определить, кто конкретно встречался с Яном в тот вечер? – все еще хмурясь, спросил Мартынов. – Ян наверняка не оставил никаких пометок в ежедневнике: встречаюсь, мол, с Ивановым Иваном Ивановичем. На рандеву он придет в коричневом костюме.

– У меня есть описание этого типа. Я позвоню паре секретарш и все выясню. Если учитывать контракт, здесь есть только два враждующих лагеря. Думаю, мне удастся узнать, к какому из них принадлежит этот тип. Однако выглядит все это странно, – добавила она.

– Что выглядит странно?

– То, что Костя Карпенко не вышел на него раньше нас.

– Откуда ты знаешь, что он не вышел? – пробормотал Мартынов. – Может быть, выяснив, кто этот парень, ты обнаружишь, что на прошлой неделе в его машину подложили гранату.

– Карпенко сначала должен вернуть Яна, – покачала головой Женя, – а потом уже взрывать похитителей.

– Тогда, может быть, Карпенко следит за этим типом в коричневом костюме? – высказал предположение Веня.

– А вдруг Карпенко в сговоре с типом в коричневом костюме? – тем же тоном спросил Мартынов.

– Должно же что-нибудь вывести нас на след! – воскликнула Женя.

– Выходит, версия по поводу виновности самого Георгия Николаевича отпадает окончательно?

– С одной стороны, вроде бы отпадает, – энергично кивнул Веня. – С другой стороны, Женька ясно слышала, как дядя обсуждал ее устранение со своим помощником.

– Боже мой, я знаю! – неожиданно вскочил с места Мартынов. – Это все объясняет! Они имели в виду не убийство!

– Я все хорошо слышала! – обиженно возразила Женя.

– Они хотели не убить тебя, дурочка, а спрятать! Ведь ты тогда рассказала дяде про наезд, он впервые узнал, что убили твоего приятеля… Он испугался за тебя! Но просто запереть тебя дома вряд ли удалось бы. Да и не считал он свой дом безопасным после того, как ты сообщила, что есть свидетельница, утверждающая, что за рулем автомобиля-убийцы сидела заправляющая в нем экономка. Вот он и дал задание Карпенко умыкнуть тебя в тот момент, когда ты будешь за пределами особняка. Чтобы Ирма Гавриловна понятия не имела, куда ты делась. Чтобы никто понятия не имел!

Женя молитвенно сложила руки перед собой, внимая его словам, как песне.

– Ты думаешь, все так и было?

– Я просто убежден!

– Кому это ты собираешься звонить? – подозрительно спросил Веня, глядя на то, как Женя отправилась с телефонной трубкой в комнату.

– Дяде. Я волнуюсь за него.

– Ты уже перестала его подозревать?

– Гена абсолютно прав. Как я могла не доверять дяде Георгию? Как я могла подумать, что он хочет причинить мне зло? Я должна его морально поддержать, хотя бы по телефону.

– Она звонила ему каждый день и до этого, – сообщил Веня Мартынову. – Если ты не в курсе.

– Как же она объясняет ему свое отсутствие?

– Говорит, что влюбилась, – пожал плечами Веня, – и живет, мол, у парня, за которого вскоре надеется выйти замуж.

Мартынов, как раз отхлебнувший чай из чашки, подавился и, с шумом выплюнув всю жидкость на пол, судорожно закашлялся. Веня сделал вид, что ничего не заметил.

– У нее потрясающие актерские способности, – добавил он. – Никогда не догадаешься, врет она или нет.

* * *

На Василии Ишутине сегодня не было светло-коричневого костюма. Зато полосатый галстук с булавкой в виде лиры лежал на груди, хотя совсем не подходил к полосатой же рубашке. Почему-то это было ясно всем, кроме самого Василия. Ему такое сочетание виделось вполне сносным. Он вообще любил пеструю одежду, которая, по его мнению, компенсировала его невзрачную внешность.

Был Василий мелок, тщедушен и выбрал для себя самую неудачную прическу из всех возможных. Длинный тощий чуб он зачесывал слева направо и тщательно его прилизывал. Женя с первого взгляда определила, что он труслив и упорен в своей трусости. Такого, пожалуй, сразу не расколешь. Надо показать, что за ней стоит сила – большая и безжалостная, против которой у Василия нет шансов устоять.

Вот уже полчаса он выбирал себе ботинки в роскошном магазине, где караван предупредительных девушек подносил ему пахнущие кожей коробки. Женя подошла к Василию в тот момент, когда он стоял на коврике в одних носках. Она полагала, что мужчина в носках уязвим во всех отношениях.

– Привет, – понизив голос, сказала она, глядя в противоположную стену. – Знаете, кто я?

Василий удивленно приподнял брови, повернулся и посмотрел на нее. После чего тихо квакнул и медленно кивнул головой.

– Так знаете?

– Секретарша Ярославского-младшего, – выдавил из себя тот. – Кажется. Вы выглядите… по-новому.

– Это маскировка. Дело в том, что я пришла предупредить вас об опасности. Выслушайте меня.

– Я… Я сейчас, – растерянно сказал Василий. – Только закончу примерку…

– Не торопитесь. Лучше поговорим прямо здесь. Садитесь.

Она безжалостно толкнула его на банкетку и устроилась рядом.

– Служба безопасности моего дяди считает, что вы украли Яна и держите его в заложниках, – сказала она.

– Я?!

– Ну, не вы лично, конечно. Ваши хозяева. Однако лично вы понесете за это