Не последний волшебник (fb2)

Не последний волшебник [СИ]   (скачать) - Юрий Борисович Салов

Не последний волшебник

Миллионер Владислав Морозовский с помощью ряда артефактов намеревается осуществить коррекцию всей человеческой цивилизации. Для реализации этой цели он нанимает экстрасенса Антона Лернера. Антон соглашается помочь и вступает в противоборство с тайными оккультными обществами, ФСБ и черными магами.

Салов Юрий Борисович


Пролог

— Что там у нас?

— Они ждут звонка с предложением встречи. Я все приготовил.

— Надо подстраховаться. — внимательно посмотрел на охранника Морозовский. — Какой — то он задерганный, нервный. Тебе не показалось?

— Да. — улыбнулся тот. — показалось, мне тоже не понравился этот господин Рихтер.

Трое людей сидело в просторном офисе неприметной фирмы на окраине Москвы. Охранников было двое, один постарше, другой помладше. Первый лицом походил на американского актера Дольфа Лундгрена, только еще более мощного. Второй из телохранителей ни на кого особенно похож не был. Просто крепкий амбал под два метра ростом; широкие плечи, перебитый боксерский нос и простая деревенская улыбка, которая явно контрастировала с послужным списком бывшего кадрового офицера девятого управления КГБ.

Третий человек, мужчина лет пятидесяти в отлично сшитом бежевом костюме, решительно набрал длинный номер.

Трубку взяли сразу же. Его ждали.

— Вас слушают! — напряженно сказал чей‑то баритон. Это был голос не какой — нибудь шестерки на побегушках, а настоящего шефа. Хозяйна. Босса, как выразился бы один из телохранителей Владислава Юрьевича, Роман.

— Я насчет встречи.

— Так, значит, это вы…

Босс, взявший трубку, судя по голосу, успокоился. Морозовский подумал, что они наверняка боялись, что он не позвонит. Сейчас они будут вычислять, откуда говорит похититель. Ну что ж, потрудитесь.

— Да, это я, — подтвердил Владислав Юрьевич. — Поговорим об обмене?

Он просто почувствовал, как там, на другом конце провода, его собеседник облегченно вздохнул. Видимо, он принял Морозовского за обычного вымогателя. Ну, не вполне обычного — удачливого. Который знал, где и что красть.

— Сколько вы хотите за артефакт? — тут же поинтересовались на том конце провода. — Полмиллиона евро?

Морозовский промолчал.

— Мало? Миллион?

Легкость, с которой этот Рихтер назвал такую сумму, означало одно из двух. Либо Морозовскому в руки действительно попало что‑то серьезное, либо платить они все равно не намерены, а надеются просто отобрать похищенное. Но, скорее всего, верны все‑таки сразу оба этих варианта. Человека, который имеет что — то подобное, невозможно оставлять в живых. А покойнику деньги без надобности.

Собеседник на том конце провода посчитал молчание за знак несогласия с последней цифрой.

— Хорошо, полтора миллиона в мелких купюрах — и вы отдаете артефакт. Согласны? Да отвечайте вы!

В голосе Рихтера Морозовскому послышалось заметное раздражение. Как видно, ему сообщили, что отследить телефон не удалось. Замечательно.

Морозовский выдержал еще одну паузу и произнес:

— Хорошо, полтора миллиона.

— Где и когда хотите произвести обмен? — покорно ответил голос в трубке.

— Завтра, — коротко сказал Морозовский. И в деталях объяснил место встречи. — В двадцать ноль–ноль.

— Это невозможно! — взвыл голос в трубке. — Там всегда полно народа!

— Совершенно точно, — подтвердил Владислав Юрьевич. — Но там, где мало народа, у вас может возникнуть искушение меня прикончить. А это не входит в мои планы.

— Да, но… — начал было собеседник. Морозовский не дал ему закончить.

— И не надо глупостей, — предупредил он. — Не вздумайте меня кинуть. Вам же будет хуже. Я смогу проверить подлинность денег. Вам ясно, господин Рихтер?

На другом конце провода тяжело вздохнули:

— Да кто вы такой, в конце концов?

Немного подумав, Морозовский ответил врезавшейся в память цитатой из классика:

— Я — часть того зла, которою вечно на вас не хватает…

У Гете эти слова звучали немного иначе, однако ему нравилось именно так.

Здание спортклуба «Русь», центра спортивной жизни в районе Южного порта и мекки качков всея Москвы, издали сильно смахивало на супермаркет. Однако именно эта неказистая трехэтажная махина из стекла и бетона внутри имела вполне европейский вид. Вначале несколько лет подряд «Русь» вела поистине жалкое существование: соревнований в нем почти не проводилось, по просторным коридорам здания гуляли сквозняки. Но во второй половине 90–х спортсмены сперва взяли в аренду, а затем и вовсе откупили у прежних хозяев спортклуб со всеми потрохами. Здание, плохо рассчитанное на публичные выступления, прекрасно сгодилось для тренировок; отныне здесь было почти все, что выходило в стране для культуриста или тяжелоатлета. Здесь сам Морозовский нашел людей для своей службы безопасности. За последние два–три года он не один раз финансово помогал «Руси». Здание спорткомплекса состояло из трех этажей, а также одного подземного. На первом располагались спортзалы и лечебные палаты, на втором — массажные комнаты и обширный бар, в подвале — собственно сауна, занимавшая триста квадратных метров площади. Третий этаж на данный момент ремонтировался, там должно было расположиться казино.

Когда Морозовский вышел из машины, часы показывали шесть вечера. Вместе с ним вышло несколько его телохранителей. На мгновение Морозовский ощутил странное, чуть ли не физическое неудобство от того, что он не занимался спортом достаточно времени. Очнись, Владик, сурово приказал он самому себе. Не время. Останешься в живых — потом натренируешься столько, сколько душа пожелает. Ну, а если не повезет — некому будет разминаться даже на тренажерах, что стоят у тебя дома. Впрочем, о печальном для него исходе сегодняшней встречи он не думал. Такой вариант и так уже наверняка просчитали люди, разговаривавшие с ним сегодня по телефону. Ладненько, пусть напрягут свои мозги. Если конечно, они у них есть.

— Салют, бойцы, — проходя, поприветствовал он знакомых охранников.

— Приветствуем, Владислав Юрьевич, — с почтительной фамильярностью ответил один из охранников. Другой в это время сосредоточенно водил металлоискателем вокруг сумки, показавшейся ему подозрительной: после взрыва здесь год назад боялись повторения эксцесса.

Внутри в коридоре мирно покуривали с газетами в руках два его славных приятеля, брюнет и блондин. Они же — начальники охранной службы спорткомплекса «Русь».

— Добрый вечер! — сказал Морозовский, обращаясь к ним. Оба начальника разом подняли глаза от своих газет, увидели его и дружно закивали.

— Мое почтение, Владислав Юрьевич, — сказал блондин.

— Приветствую, — проговорил брюнет. Трое телохранителей Морозовского стали поодаль. Он обменялся рукопожатиями с обоими начальниками и тоже достал сигарету.

Блондин и брюнет имели внешнее сходство, и при желании их можно было бы принять за братьев–близнецов: оба невысокие, плотные, коренастые, с крепкими плечами; оба пострижены были просто, но со вкусом. Даже выражение лица было схожим: умные глаза обоих шефов охраны глядели на тебя одинаково пронзительно и цепко, а их губы словно застыли в едкой иронической усмешке. Между тем никаких родственных связей между ними не было: блондина звали Иван Ельцов, а брюнета — Юрий Минасян. Ельцов и Минасян, хоть и руководили десятком охранных гоблинов, сами были людьми вполне интеллигентными. Ельцов закончил МГТУ им. Баумана и чуть было не поступил в аспирантуру, имея перспективу вскоре сделаться лаборантом в Дубне. Минасян играючи получил красный диплом на юрфаке МГУ и собирался идти в адвокатуру, где ему сразу давали место. Однако в это самое время группа бывших спортсменов наконец получила в свое владение «Русь».

Ельцов с Минасяном, синхронно наплевав на блестящую карьеру, кинулись в водоворот бизнеса. Оба с детства были фанатами восточных единоборств, обоих грела мысль самим организовать в Москве некий Центр Боевых Искусств и обоих не пугали соображения, что сначала работать придется далеко не в белых перчатках. Как‑то так сложилось, что оба они взялись перво–наперво за охрану «Руси» — да так и не смогли потом остановиться, затянуло. Часто встречающееся, кстати, явление. Быстро привыкаешь, что у тебя в подчинении много крепких парней, а потом уже нет сил отказаться. Ваня Ельцов и Юра Минасян, организовав в «Руси» очень хорошую систему охраны, из спортсменов стали специалистами в своем деле — и удовлетворились этим. Внутренний механизм спорткомплекса отныне работал, как швейцарские часы. Теперь можно было, не торопясь, покуривать, тренировать новое пополнение, изредка устраивать учебные тревоги. И еще — со вкусом читать газеты. Точнее, одну газету.

— Что новенького пишут? — спросил Морозовский у Ельцова с Минасяном, хорошенько затянувшись своим «Кэмелом». Ответ ему был известен заранее.

— Дурость, как всегда, — иронично улыбаясь, ответил Ельцов.

— Как и следовало ожидать, — согласно кивнул Минасян.

— А все‑таки? — полюбопытствовал Морозовский. Необходимо было полностью соблюсти ритуал.

— Дутые сенсации, — констатировал Ельцов.

— Вах, какую ерунду, — радостно провозгласил Минасян.

— Пол–на–я де–гра–да–ция! — со смаком проскандировали оба.

Подобную забавную сценку эта троица разыгрывала уже неоднократно. С тех самых пор, когда оба начальника охранной службы «Руси» стали, ради развлечения, прилежными читателями «Экспресс–газеты». Удовольствие, которое они от этого получали, было нездорового свойства. Оба ловили только им понятный кайф, вчитываясь буквально в каждый материал этого бульварного столичного издания. Главному редактору «ЭГ», должно было икаться каждую неделю, когда Ельцов с Минасяном разворачивали очередной номер. Парочка острила над каждым заголовком.

Морозовский обратил в дым одну сигарету и сразу же взял вторую. Перед подобным делом необходимо было снять стресс, если он был. И, кроме того, меньше двух сигарет его обычная болтовня с двумя охранными шефами никогда не продолжалась. Если бы он откланялся раньше, это бы показалось подозрительным. А так — все, как обычно. Владислав зашел в «Русь» обсудить ближайшие планы и переговорить с партнерами по бизнесу. Обычное дело.

Морозовский сделал последнюю затяжку. Итак, на сегодняшней встрече с сильным противником у него будет целых три преимущества. Первое — что он отлично знает здание спортклуба, а они нет. Второе — что здешние охранные гоблины примут их за обычных обнаглевших бандитов. Каковыми эти господа, конечно, и были. Что касается третьего преимущества…

Он вытащил из кобуры свой «Магнум» и показал его шефам охраны.

— Да ладно, — раздвинул губы в улыбке Минасян. — Неужели ты будешь здесь стрелять.

— Мы и так не беспокоимся, Владислав Юрьевич, что вы при оружии, — подтвердил Ельцов. — у вас сегодня здесь что‑то намечается?

— Черт его знает, — задумчиво сказал Морозовский. — Человек я вспыльчивый, а люди здесь ходят разные. Вдруг не сдержусь и пущу кому‑нибудь пулю в лоб? В общем так, ребята. Сегодня может быть стрельба, — серьезно проговорил он. — думаю, справлюсь своими силами. Но если бы вы смогли меня подстраховать…

Кратко объяснив обоим охранным начальникам возможную ситуацию, Морозовский поднялся в бар, где было сравнительно много народу. Встреча должна была состояться через полтора часа на третьем этаже, и он обязан был, не спеша обойти все здание в поисках чего‑то подозрительного. Чисто теоретически он допускал, что Рихтер с помощниками уже тут и оценивают место будущей встречи.

Так в раздумьях прошли следующие полчаса. Расставив телохранителей в заранее намеченных точках спорткомплекса, Морозовский протолкнулся из бара к лестнице и, обуреваемый мрачными мыслями, стал обдумывать план действий на ближайшее время: что он будет делать, если и на втором этаже не будет ничего подозрительного. Но, как часто случается, о его планах подумали без него. Он все еще стоял в задумчивости возле лестницы, когда за спиной знакомый баритон произнес:

— А Владислав Юрьевич уже здесь.

Морозовский тут же хотел повернуться на голос, но ему ткнули в спину что‑то твердое и приказали:

— Не оборачиваться…

Имевший опыт с подобными штуковинами, он определил твердый предмет как пистолетный глушитель. Еще через секунду он сообразил, откуда ему знаком этот голос. Это был именно господин Рихтер. Лихо работают, подумал Морозовский.

— Артефакт, быстро! — проговорил голос за спиной, и глушитель с силой вдавился под лопатку.

Обойдешься, приятель, подумал Владислав Юрьевич. А вслух сказал, стараясь сохранять спокойствие:

— Немедленно уберите пистолет. Я ведь не идиот, чтобы носить такую вещь с собой. За кого вы меня принимаете?

На самом же деле артефакт скрывался у Морозовского в потайном карманчике широкого плаща. Но если эти ребята откуда‑то узнали, что Морозовский — это и есть таинственный похититель, то они обязаны были кое‑что слышать о нем и его прошлом. Вот случай, когда репутация работает на тебя, даже если ты облажался. Так и оказалось.

Глушитель исчез, и Морозовский смог повернуться.

За его спиной стоял невысокий изысканно одетый человек лет сорока, в отлично сшитом костюме и очках с дымчатыми стеклами. На правой руке у него висел весьма дорогой плащ, из‑за которого высовывался серый ободок глушителя. Лихие черные усики шли ему. По–видимому, это было начальство низшего ранга. Не шестерка, конечно, но… десятка.

— Простите, с кем имею честь?… — поинтересовался Морозовский.

— Для покойника вы выглядите отлично, Владислав Юрьевич, — усмехнулся усач. — И потому черезчур любопытны… Впрочем, в ближайшие десять минут можете называть меня… например, Куртом.

— А через десять минут как мне вас называть? — с любопытством спросил Морозовский. — У вас каждые десять минут новое имя? Тогда это, извините, очень странно.

Рихтер чувством юмора обладал и тонко улыбнулся.

— А через десять минут мое и вообще чье‑либо имя будет для вас уже без надобности, — произнес он. — оглянитесь‑ка по сторонам. Только не делайте резких движений. Хорошо?

Морозовский неторопливо огляделся. С четырех сторон на близком расстоянии он был окружен такими же «красавцами». Они делали вид, что прицениваются к новым американским тренажерам, а сами внимательно буравили обоих глазами. Вся четверка была вооружена. Как Морозовский и предполагал, все они и не подумали оставить свое оружие на входе. Что ж, дело ваше. Морозовскому остается теперь только вынудить их пустить эти пистолеты в ход. Конечно, не здесь, а именно на третьем этаже. Здесь шальной пулей могло зацепить кого‑то из посторонних; на третьем же, пока хорошенько не отремонтированном, находились в основном склады. Там были и его охранники. Нужно было направить их туда.

— Убедились? — спросил его Рихтер. — Бежать вам некуда. Итак, где артефакт?

Морозовский равнодушно пожал плечами:

— Кажется, мы договаривались насчет обмена. Будут полтора миллиона — будет и артефакт…

Рихтер с нажимом переспросил.

— Так где артефакт?

— На третьем этаже спрятан, — ответил Морозовский заготовленной заранее фразой. Весьма убедительное, кстати, вранье. Он ведь действительно мог его там спрятать. Для последующего обмена. — Но без меня вы эту штуку все равно не найдете.

Рихтер сделал нетерпеливый знак рукой, и пара элегантных мужчин мгновенно закрыла Морозовского от посторонних взглядов своими спинами, а четыре руки быстро обхлопали его карманы. Кроме потайного, естественно.

Морозовский усмехнулся.

— Смешно? — удивился один из тех двоих, кто наводил шмон.

— Щекотно, — объяснил Владислав Юрьевич. — Работай–работай, видишь, начальник нервничает.

Обыск карманов Морозовского не принес никаких результатов.

— Шеф, — вполголоса проговорил второй помощник. — У него и оружия‑то нет. Только документы, блокнот, бумажник и шариковая ручка…

— И ключи, — добавил Морозовский предупредительно. Курт покачал головой:

— Как же так, Владислав Юрьевич? Идете на такую ответственную встречу — и без оружия. Как‑то даже не согласуется со всем тем, что мы о вас узнали.

— Ваши сведения устарели, — сказал Морозовский. — Я уже давно пацифист. Кроме того, я и не собирался в вас стрелять. Совершим обмен и разойдемся по–хорошему…

Услышав эти слова, двое мужчин, проводившие личный досмотр его имущества, синхронно рассмеялись. Словно им тоже вдруг стало щекотно.

— Хорошо, — не стал больше спорить Курт. — Обмен — так обмен. Поднимаемся на третий. Только не вздумайте бежать, — предупредил он. — Мои подчиненные — нервные ребята. Чуть что — хватаются за пистолеты, за ними не уследишь.

Прекрасно, подумал Владислав Юрьевич. И незачем следить. Зигмунд Фрейд, кажется, учил, что комплексы не надо загонять вглубь. А раз их вообще нет — то просто превосходно. Кто хочет, пускай стреляет.

Курт (еще в течение шести с половиной минут) сделал знак оставшимся своим элегантным оруженосцам, и те, взяв Морозовского в плотное кольцо, стали конвоировать, ведя вверх по лестнице. Надо отдать им должное, маневр свой они совершали профессионально и красиво. Обыватель наверняка решил бы, будто по лестнице поднимается компания самых близких друзей.

На третьем этаже никого не было. У ремонтной бригады сегодня был выходной, а потому огромные жестяные листы, предназначенные для декоративной отделки перекрытий, в беспорядке валялись на полу и были прислонены к стенам. Зеркальная плитка, которой должен был быть уложен пол, ждала своего часа в больших пластиковых кузовах с подпорками. Месяца через полтора здесь должно будет располагаться казино, и когда это произойдет, на третьем тоже будет полно народу. Сейчас же здесь было полным–полно свободного места. Только к лучшему.

— Владислав Юрьевич, — сказал предводитель вооруженных джентльменов, осмотревшись и вполне довольный увиденным запустением. — теперь вам уж точно деваться некуда. Умейте проигрывать. Верните пентакль, ответьте на пару наших вопросов… а там посмотрим.

— Сначала вы ответьте, — попросил Морозовский, осторожно смещаясь в сторону жестянок и плитки.

Рихтер взглянул на часы и проговорил:

— Спрашивайте, но только быстро.

— Одну минуту! — согласился Морозовский. — Каким же образом вы меня вычислили? Если, конечно, не секрет.

— Какие же от вас теперь секреты? — проговорил Курт. — Все элементарно. Ваш трюк с телефоном был недурен… кстати, как вы это сделали?

Морозовский развел руками: дескать, сам не знаю, как‑то получилось…

— Ну, неважно, — махнул рукой Рихтер. — Это уже не имеет значения. У нас, видите ли, прекрасная записывающая аппаратура. Плюс к тому наши люди уже знали область ваших интересов…

— Артефакты? — уточнил Морозовский.

— Вот именно, — согласился Курт. — Ваша деятельность в сфере нетрадиционной медицины… Я понятно излагаю? — неожиданно прервал себя собеседник.

— О да, — искренне ответил Морозовский, выигрывая еще шажок.

— Ну, довольно. — строго сказал Курт. — Я потешил вашу любознательность. Теперь удовлетворите мое любопытство. В принципе, мы уже знаем, кто именно вас послал и чего хотят эти люди. Мы просто хотели бы получить от вас подтверждение. Так, для порядка.

Морозовский сказал, тщательно выговаривая слова:

— Имена этих лиц, извините, сообщить не могу. Права не имею. А мне просто нужно полтора миллиона евро. Так что, меняемся?

Ему надо было раздразнить эту публику, и он своего добился.

— Где пентакль, черт побери?! — повысил голос Рихтер.

Морозовский сделал еще один шаг в сторону и в секунду извлек из потайного карманчика артефакт, столь необходимый этим сектантам. Если бы он еще мог знать, для чего!…

— Вот! — сказал он, делая еще шажок так, чтобы оказаться между запасами жести и плитки. — А теперь давайте деньги.

Курт произнес почти равнодушно:

— Вы меня окончательно разочаровали, Владислав Юрьевич. Вы повели себя как наивный дилетант. Неужели вам с самого начала не было ясно, что ни на какой обмен — тем более такой нелепый! — мы не пойдем? На ваше несчастье, по таким вещам мы не торгуемся… Уберите его, он мне надоел, — приказал он своим помощникам, вяло кивнув в сторону Морозовского. — А потом заберите то, что он украл.

Четверка выхватила свои пистолеты. В обычных условиях пальбы бы никто не услышал. Но здесь…

— Не надо стрелять, — честно предупредил Морозовский этих самоубийц, но только, похоже, их раззадорил.

Сам Рихтер снял с руки плащ и прицелился. Пора! Дальше будет поздно. Действуй, Владик.

— Оружие на землю! — крикнули охранники Морозовского с трех сторон.

Джентльмены опешили: они не ожидали увидеть перед собой столько вооруженных противников. С первого выстрела Роман уложил бойца четверки, стоявшего прямо у стены. Морозовский стремглав бросился в узкую щель между жестянками и стеной.

Кто‑то из четверки дважды выстрелил ему вдогонку, но тут же выстрелили и в него — у Дмитрия были хорошие результаты по стрельбе. Джентльмен, падая на пол с простреленной грудью, все же успел нажать курок своей «беретты» и всадить пулю в лоб третьему охраннику. Курт же выстрелил в самый последний момент, когда Морозовский уже скрылся. У него был пистолет с глушителем. Охранники же обыкновенными пистолетами системы Макарова производили больше шума, нежели слон в посудной лавке. На помощь спешила охрана спорткомплекса.

Сбегая вниз, на второй, Морозовский уже знал, что вслед за грохотом наверху мгновенно заработает охранная сигнализация, завоют сирены в трех караулках, расположенных по периметру, а все входы и выходы в «Русь» окажутся перекрытыми. Команда этих сектантов совершенно напрасно приняла предложение Морозовского встретиться именно здесь и вломилась в чужой монастырь со своим уставом. B этом случае начинал действовать совершенно другой устав — гарнизонной и караульной службы, обогащенный боевым опытом коммандос Ельцова и Минасяна. Морозовскому однажды довелось присутствовать на учениях, которые оба охранных шефа проводили по меньшей мере раз в два месяца. Тогда на его глазах разрабатывался очень сложный сценарий — обезвреживание террористов, засевших на первом этаже и в подвале. Сегодня же их задача здорово облегчилась, так как противники собрались на малонаселенном третьем этаже.

Нырнув под лестницу, Морозовский стал ждать скорой развязки. Как он и предполагал, все произошло очень быстро, буквально за считанные секунды. Эти дилетанты, понеся потери от телохранителей Владислава Юрьевича, скатываясь вниз по ступенькам, не догадались даже припрятать поскорее свои огромные пушки. Напротив, увидев выскакивающих из своих укрытий ельцовско–минасянских бойцов, они инстинктивно открыли стрельбу из своих стволов.

Бежавший первым джентльмен, спрыгнувший на площадку второго этажа, получил очередь в грудь и умер, не успев понять, в чем дело. Другой вздумал посоревноваться с охраной в меткости, но силы оказались слишком неравными: одиночка против десятка — самоубийство. Через несколько секунд он уже лежал неподвижно, сделав в общей сложности не более трех выстрелов. Морозовский знал, что по законам «Руси» эти люди безоговорочно попадали в разряд террористов и заслуживали немедленного уничтожения.

Тут он вспомнил о Рихтере и, пригнувшись, бросился к дверям основного хода: тот мог спуститься только по основной лестнице. Лестница, однако, была пуста: валялись лишь обрывки картонных упаковок, огрызки бечевок, разный строительный мусор… И все же он был здесь! В том месте, где располагалась тесная подсобка с пожарным гидрантом, Морозовский услышал слабый шум. Оружия у него по–прежнему не было, однако в данном случае оно ему было без надобности. Вжавшись в узкую щель подсобки с гидрантом, Курт Рихтер умирал. Очевидно, его зацепило пулей, когда он еще был наверху и когда попал под перекрестный огонь охранников Морозовского. Но он еще смог одолеть один лестничный пролет и попытался спрятаться.

Когда Морозовский подбежал, сил у него уже не было, чтобы поднять свое оружие. Однако он еще был жив, он еще был способен узнать его.

— До–во–лен?… — с колоссальным напряжением проговорил Рихтер. Тоненькая струйка крови стекла изо рта и стала заливать элегантный пиджак.

— Нет, — сказал Морозовский правду. Вид умирающего человека, даже врага, никому бы не смог доставить большой радости. Ненависти он уже не испытывал.

— Какой же ты дурак… любитель древностей… — прохрипел Рихтер. — Тебя убьют… обязательно… Впутался зря… Кретин… Слишком много поставлено на «Час Ч»…

— На что? На что?! — быстро спросил Морозовский умирающего. Он вдруг осознал, что теряет шанс узнать, как действует артефакт.

А–а… — удивленно прошептал Рихтер. — Ты… не знаешь?… Тогда тем более… дурак.


Часть 1

— По большому счету, в физиологии я не слишком большой специалист, — улыбнулся Антон. Сейчас он работал с полной отдачей сил, но в последние несколько месяцев это уже не мешало ему работать. Он стал уже на порядок сильнее и с каждым днем все профессиональнее пользовался своими способностями.

Его руки плавно двигались вдоль живота пациентки на расстоянии нескольких сантиметров от тела. «Думаю, у меня получиться в будущем обходиться без помощи рук, — подумал Антон. — главное не распугать клиентуру. Экстрасенс, который производит загадочные пассы, выглядит убедительнее. А если ты напряженно сидишь как статуя, с умным видом, то это ненатурально».

— Неужели? — удивилась женщина.

— Пока да… Если по–простому, то у вас прекрасно функционирующие почки. Вот здесь, чуть ниже. Печень, тоже замечательная, вот примерно здесь, в животе. Отлично работающее сердце. Тоже один экземпляр. Теперь женские дела… В этой области я почти специалист. Не сомневайтесь, у меня мама гинеколог. Я все приведу в порядок, не волнуйтесь. Для обывателя это просто — печень, сердце, почки, щитовидка… А для меня совершенно иначе.

— А как вы видите человека?

— Это непросто описать. Человек очень сложная структура. Намного сложнее любого компьютера. Казалось бы, какой пустяк — бац по клавише, буковка пропечаталась. А сколько микросхем задействовано… Вы ведь почувствовали в улучшение самочувствия после того сеанса?

— Да, Антон, это было так прекрасно…

— Ну вот… Да, я сосредоточился на вашей конкретной проблеме. При этом сумел воздействовать на все структуры в целом. Поэтому, когда одному органу стало лучше, организм освободил больше сил для того, чтобы подтянуть остальные. В организме человека все взаимосвязано. А я‑то всего–навсего стараюсь сделать ваше биополе здоровым.

— Скажите, Антон, а какое оно у меня?

— Здоровое биополе я вижу в желтом и оранжевом цвете. У каждого человека эти цвета разной интенсивности. Как у большинства людей. Но это я так вижу человеческий организм. Не исключено, что у каждого биоэнергетика своя палитра. Мы не похожи друг на друга. А я стараюсь отличаться от других. Я не общаюсь с другими экстрасенсами. И не люблю афишировать свою деятельность.

Aнтон убрал руки от пациентки, сильно потер ладони в воздухе, так сказать, «умывая руки» и медленно, через все уровни своего пси–восприятия, начал возвращаться к действительности. Секунд через пятнадцать он сложил руки на коленях, открыл глаза и расслабленно откинулся на спинку стула.

— Все хорошо, — сказал он. — Теперь жду вас в четверг, в семь вечера. Еще пара сеансов, и все.

— Я так вам благодарна. — сказала женщина, садясь и одевая маечку. На Антона она смотрела с неподдельным восхищением.

— Спасибо, — улыбнулся Антон. — Вот когда у вас родится крепкая здоровая девочка, тогда приходите с благодарностями. А пока лучше деньгами.

— Девочка? — удивилась женщина.

Антон замялся.

— Не знаю… — пробормотал он, краснея. — Столько я всего ощущаю, что иногда сам удивляюсь. Будто в океане знаний. Но скорее всего.

Женщина рассмеялась и вдруг протянула руку и провела ладонью по его пышной светло–коричневой шевелюре, доходящей до плеч.

— Мне все равно, — сказала она мягко. — только бы получилось. Мы с мужем так хотим ребенка… Вы не представляете, у скольких врачей мы побывали…

— Я надеюсь… — Антон окончательно растерялся. — Я тоже не всемогущ. Да, я расту, совершенствую свое мастерство, но процессы в природе тоже не стоят на месте. Экология сейчас намного хуже. Тут мне один целитель–биоэнергетик жаловался, что в последние годы в Москве что‑то нарушилось. Он уверен, что его терапия перестала быть такой эффективной, как раньше. Симптомы он снимает по–прежнему превосходно, но саму болезнь уже не лечит. Полагаю, это очень серьезное предупреждение для многих и для меня в том числе.

— Воздух грязный? — спросила женщина, открывая сумочку.

— Все вокруг грязное, — вздохнул Антон, принимая деньги. — Спасибо. Воздух грязный, вода, продукты…А главное, на мой взгляд, что мысли у людей грязные. Кстати, о грязи. Если все получится, рожать постарайтесь за границей. Или подыщите себе заранее надежную клинику здесь.

— Да, мы сможем…

— Все у вас будет в порядке. Родится нормальный здоровый ребенок.

Женщина рассмеялась.

— Я поняла, — сказала она. — в таком случае я вас приглашу, Антон. По–моему, вы лучше, чем любой врач. Во всяком случае, мне о вас говорили…

— Кто говорит, тот не знает, — отрезал Антон.

Десять утра. Завтрак. Каша уже почти дошла до кондиции, и Антон, обжигая губы, рискнул ее попробовать. Надо бы посолить… Ничего, сойдет. Пока он возился со стряпней, автоответчик преподнес несколько коротких сообщений. Антона настоятельно приглашали на юбилей его бывшего преподавателя Володи Сафонова (придется идти, тоскливо подумал Антон), информатор из Львова односложно уведомил о том, что есть возможность выступить с оздоровительными сеансами в местном ДК (так–так…), какой‑то мутный тип скороговоркой сообщил о существенной задолженности за аренду помещения (оплатить Антону задолженность тип, слава богу, не предложил), секретарь Московской ассоциации целителей известил, что некая тусовка состоится в Крекшино в следующее воскресенье и Антон в списке (какого черта, чуть не взвыл Антон, тоже мне, нашли целителя! Все равно пустая трата времени. Такие сборища иногда заканчивались попойками и драками, в результате которых у некоторых экстрасенсов появлялся синяк под третьим глазом). Последним вчера звонил Сергей Леонченко с медицинского- просил, по возможности, заглянуть на факультет.

Так, с сообщениями разобрались. Можно кушать.

Больше клиентов на сегодня не было.

Скоро одиннадцать. Надо выйти, встретиться с Ринатом. Антон вышел из дома, зацепив своими метр восемьдесят пять дверной косяк.

Искомый обьект после непродолжительных поисков нашелся на Кутузовском проспекте. Рядом с магазином одежды курил друг — Ринат Темиров.

— Что нового в Павлодаре?

Начинал свою карьеру Темиров как переводчик юридических текстов с казахского языка на русский, затем переехал в Москву. Устроился юрисконсультом в одну коммерческую структуру, где продержался уже два года. Там он познакомился с Антоном, консультируя его по юридическим аспектам частной целительской практики. Ему исполнилось двадцать семь лет и он был полон желания сделать карьеру в столице.

— Ничего хорошего, — сказал Темиров, пожимая Антону руку, — каждый день там за два. Тоска. Ой, пардон! — И он отошел от двери из — за входившей юной особой выдающихся форм.

— Меня опять предупредили насчет задолженности за аренду помещения. — сообщил Антон.

— Когда ты научишься зарабатывать на своем таланте? Ты знаешь, что деньги тебе сейчас ой как пригодятся. — Темиров ловким щелчком выстрелил окурок в урну.

— Ты знаешь, мои способности нестабильны. Пока не получается раскрутиться.

— Антоныч, — недовольно сказал Ринат. — Как там дела с той клиенткой, на которую я тебя навел? Волшебник — недоучка?

- Cправился. Слушай, ты сам‑то в это дело веришь?

— Что — то опять не так? Сделать хотел утюг, жираф получился вдруг?

Темиров рассмеялся.

— Прости меня, но у тебя такие шансы. Ты экстрасенс от бога, а не можешь найти клиентуру. А всякие мошенники деньгу гребут.

Антон почесал в затылке. Темиров был резкий, прямой, но доброжелательный. И пытался помочь Антону. Сам себя фактически сделал на новом месте и вертелся как белка в колесе. Тут станешь нервным, черт побери! Его манера держаться, совершенно не по–восточному, тем не менее располагала к себе самых разных людей. Да и школу он прошел хорошую, прекрасно научился использовать слабые струнки собеседника, прожив уже столько времени в мегаполисе.

— Кстати, ты сначала с банком расплатись. — продолжил он.

Темиров как в воду глядел.

— Вот определение суда, и на основании статей 48 и 51 федерального законодательства судебные приставы — исполнители проведут опись и арест имущества фирмы — должника. Антон, вы я так понимаю, директор этой фирмы, Антон Александрович Лернер. — В данный момент в офисе находились судебные приставы. Мужчина держал в руке папку: тяжёлое красноватое лицо с презрительной складкой губ, глазки–буравчики, приплюснутые уши, короткие черные волосы, синий служебный костюм. Женщина была помладше, тоже в служебном костюме, с чёрными вьющимися волосами и прозрачными глазами.

— Да, вы знаете, я просил об отсрочке, мне обещали расмотреть… истец и банк не против. — Почему — то Антон сразу окрестил женщину «юристом».

— Это все делается в целях сохранности вашего имущества.

— Ну какое здесь имущество! Это просто смешно! Здесь же ценностей никаких нету. Посмотрите. — Антон открыл пустой сейф. — Мой адвокат сейчас придет, он немножко задерживается.

— А чего же это тогда вы дрожите над этим? — удивилась женщина.

— Так я же не над этим трясусь. Понимаете, арест имущества повлияет на репутацию фирмы. У меня некоторые трудности, я неправильно провел рекламную кампанию. — Антон листал определение суда.

— Ну это вы напрасно. Реклама в подобных делах половина успеха. — заметил пристав.

— А что вы неправильно сделали? — женщина перебирала карты таро. — Вот это что такое?

— А это карты таро. Я правду написал в рекламе.

— Ну Антон Александрович, вы даете, — засмеялся пристав. — правду в рекламе!

— Ну так я теперь это понимаю. Я просто не хотел писать банальные вещи. Порчу снимаю, привораживаю мужей, питаю космической энергей…

— Вы питаете космической энергией? — удивилась пристав.

— Ну в общем то… — замялся Антон.

— А что вы делаете?

— Много. В моих силах найти человека или вещь потерянную.

Приставы переглянулись.

— А клады?

— Не знаю, не пробовал, но вора могу. — уверенно ответил Антон.

— А этих, ну которые… взятки берут. Можете? — не отставал мужчина.

— Нет. Это очень трудно. — пожал плечами Антон.

— Маловато у вас способностей, маловато. — разочарованно протянул пристав. — Вот мы недавно были у этой целительницы…

— Бабы Лиды. — добавила женщина.

— Да. Баба Лида. Кстати, ваша коллега. — мужчина присел на стул посередине комнаты.

— Описывали имущество. Да? — поинтересовался Антон.

— Да нет, это ей наоборот должны все. Она вообще у нас феномен. — с уважением произнесла «юрист».

— Феномен. Ну пусть так.

— Именно что феномен. И ясновидящая, и порчу снимает, и карму выправляет, и энурез, и каналы чистит, я сам видел. Она пашет по двенадцать часов, по фотке ставит диагноз. Вот так проведет рукой и говорит — все, не жилец человек, не жилец. Ну потом сама, естественно, этому человеку помогает.

— Импотенцию еще. — добавила женщина.

— Да, и за ту же цену. — пристав что‑то записал в блокнот.

— А–а… скажите, вы можете венец безбрачия снять? — шепотом поинтересовалась «юрист», подойдя вплотную к Антону.

— Нет… не знаю, где он находится. — покачал головой Антон.

— А вот Баба Лида знает и легко, за двадцать минут снимает. И вообще у нее все эти не как у вас, для красоты, а функционально у нее все как — то. — пристав положил карты таро назад в стол.

— Вы знаете, вы вряд ли сможете вернуть кредит банку. — добавила его коллега.

— У меня действительно реальные способности в области гипноза, телекинеза и телепатии. Просто клиентуры маловато. — Антон уперся руками в стол.

— Тарелки двигать всякий умеет. Вы покажите, что вы мани–мани можете заработать. — мужчина сделал характерный жест пальцами.

— Ну и потом как вы покажете, посетителей — то нет. — добавила пристав.

— Пустая приемная. — мужчина развел руками.

Входная дверь открылась и вошел Ринат. Он был одет в бежевый плащ современного и элегантного покроя. Плащ был распахнут, несмотря на отвратительную погоду, под ним был строгий темно–зеленый пиджак и узковатые черные джинсы. Воротник плаща был поднят так, что закрывал щеки. Черные волосы модно пострижены под длинное элегантное «карэ». В руках классический дипломат.

— Я адвокат фирмы «Мебиус» Ринат Темиров. — начал он без предисловий. — Вот моя визитная карточка. Мы решительно протестуем против ареста имущества. Мы подали апелляцию и она была принята. Вы его не слушайте, он человек творческий. — он показал на Антона.

— Способности у него конечно есть, но… — пристав положил визитку в карман пиджака.

Оба пристава направились к дверям.

— Подождите, это все случайность. — задержал их Ринат. — Вы знаете, он конечно нестабилен, но иногда он выдает нечто фантастическое.

— Да все мы уже видели.

— Нет–нет–нет, подождите, вы еще ничего не видели. — Темиров клещом впился в обоих.

— Нет, товарищи уже все видели. — успокаивающе произнес Антон.

— Вот скромняга. А вы слышали, как он на древних языках говорит? — не унимался Ринат, загородив приставам путь.

— Нет. — пожала плечами женщина.

— Перестань ты! Ну… не надо. — замялся Антон.

— Ха! А вы видели, как он мысли читает?

— Нет! Серьезно?

-A чего же нет.

-Hе надо. — Антон уже делал знаки глазами Ринату.

— Надо, надо, Антон. Видишь, народу интересно. — не обращал на это никакого внимания Темиров.

— Вы что, хотите на нас сейчас?

— Конечно. Вот Антон, скажи, о чем сейчас думает девушка.

— Ой нет, не надо, не надо. — замялась пристав.

Антон, уже подключившийся к энергетическому полю женщины, застыл в нелепой позе, потом оглянулся, глаза его расширились.

— Нет, стыдного ничего нет, вы просто хотите ребенка к бабушке отправить.

— Какого ребенка? Ты же говорила… — пробормотал мужчина, шокированный этой информацией.

— Извини, я хотела тебе все сказать, ну не здесь и не сейчас… не надо ничего здесь устраивать. — юрист побледнела.

— Ну ты даешь. Скажи, предсказатель, что я о ней думаю, а то у меня сил больше нет.

— Пожалуйста, не надо.

— Нет, он хорошо думает сейчас, нежно повторяет так: Света моя, родная.

— Даже я слышал. — в замешательстве поддакнул Ринат.

— Света моя, Света? — внезапно вскипела пристав.

— Кого ты слушаешь? Он же нестабильный. — ее напарник побледнел.

— Света, значит? — женщина побелела, буквально испепеляя своего коллегу бешеным взглядом.

— Ну ведь же… но… это совсем не то… Инна постой! Инна! А наша работа сегодня! Инна!

Мужчина схватил фуражку и куртку и бросился за ней следом.

— Что — то ты не те мысли читаешь, — буркнул он, поравнявшись с Антоном.

Ринат схватился за голову.

— Знаешь, Антон, с одной стороны это конечно плохо, что ты всегда говоришь людям в открытую, что они думают на самом деле, но с другой стороны, у тебя порой получаается гениально. — сказал он уже во дворе, косясь на запечатанную дверь.

— У меня был шанс с ними обо всем договориться. Они могли дать отсрочку, и тут пришел ты.

— Что же, извини. Я тоже сожалею, что имущество фирмы арестовали. — Ринат с тоской посмотрел на печати, наклееные на дверях.

— Все что ни делается, все к лучшему.

— Нет, я имел в виду…

— Что нужно искать другой выход?

— Довольно читать мои мысли.

— Ты мне надоел. Я знаю наизусть все что сейчас скажешь.

— Ты тоже не идеален.

— Что я скажу Наде, нам не на что жить. — вздохнул Антон.

— Но она поймет.

— Что она поймет? Что она поймет?

— Главное, она верит в тебя! Если бы кто‑нибудь также верил в меня, я бы горы свернул. Ну ладно, завтра чего — нибудь придумаю. Еще с твоими…

— Только не говори мне про мои способности! Я не знаю, что мне уже делать с моими способностями. Зачем я им нужен. Где мое место?

— Антон, ты как древний философ. Знаешь, я тоже иногда задумываюсь, зачем нужны люди и вообще жизнь на Земле. И однажды пришел к выводу, что космосу по барабану, есть мы или нет. Но мы, тем не менее, существуем. И не надо здесь париться. Думать кто я, откуда. Где мое место. Где бабки взять. Знаешь, что я тебе скажу, братан?

— Не говори, что богатые тоже плачут. — с досадой ответил Антон.

— Да еще как! Причем плачут навзрыд. Потому что им есть что терять. И вообще, перестань читать мои мысли.

Антон рванулся с места и зашагал под моросящим дождем. Темиров последовал за ним.

— Позовите ко мне в кабинет, пожалуйста, майора Мальцева. Это срочно.

Полковник Виктор Кочиев пришел на должность начальника отдела по делам тоталитарных сект из штаба Министерства обороны, показав себя хорошим аналитиком и грамотным тактиком. Шел ему уже пятьдесят девятый год, но его опыту и уму, а больше всего — волевому характеру могли позавидовать многие специалисты. Худой, с виду нескладный, с узким лицом, на котором выделялись тонкие губы, он выглядел рафинированным интеллигентом, постоянно смущенным своими успехами на высоком посту, но те, кто работал с ним раньше, знали его и как великолепного бойца, мастера самбо, способного постоять за себя, а также как опытного стратега, обладающего тонкой интуицией.

В десять утра Мальцев вошел в кабинет полковника и как обычно, увидел его поглощенным работой.

Майор Алексей Васильевич Мальцев был по натуре порывист и суетлив, за что получил кличку Волчок. Он и обликом походил на свое прозвище — рост сто семьдесят восемь, с неширокими плечами, простым лицом с достаточно резкими чертами, синеватыми глазами, которые изредка становились серыми. В отделе по предотвращению деятельности тоталитарных сект он был вторым человеком после непосредственного начальника полковника Кочиева, именно с ним полковник советовался по большинству оперативных вопросов, ему давал самые сложные задания.

— Сегодня я хочу определиться с приоритетностью наших дел, — сказал Кочиев, наливая себе и предлагая Алексею стакан минеральной воды. — Что вы разрабатываете в первую очередь?

— Свидетели Иеговы, Белое Братство… — Алексей покосился на стопку книг на столе, среди которых находились труды Гермеса Трисмегиста, Лосева, Блаватской, Успенского, Андреева, Рериха и многих других философов и эзотериков современности, а также древних времен, пожал плечами.

— Месяц назад произошла перестрелка в спортклубе в Южном порту, которым по информации из наших источников, владеют бывшие спортсмены, мастера восточных единоборств. Пять трупов, все покойные не засвечены ни в каких базах. Местная милиция не горит желанием лезть в эту разборку. Они маринуют это дело. Но вот что интересно, по оперативным данным, убитые были членами секты «Путь к свету», разгромленной ФСБ пару лет назад. Меня же интересует участие во всем этом деле Владислава Юрьевича Морозовского. Слышал о таком?

— Говорят, он бизнесмен, инвестор в нашу экономику.

— Он выпускник физтеха Новосибирского университета, кандидат наук, долго работал в закрытом институте при минобороны, занимавшимся проблемами психотронного оружия, руководил лабораторией в Подмосковье. Так вот, в последнее время Владислав Юрьевич, ставший некоторое время назад гражданином Германии, вышел на связь с оставшимися на свободе членами секты.

— Зачем?

— Неизвестно. Ведь они личности совершенно разного круга. Зачем ныне солидному бизнесмену связывать себя с сектантами? Вот это тебе и предстоит выяснить.

— Ну мало ли чего их может связывать, — задумался Мальцев. — а где сейчас Морозовский?

— Как раз здесь в Москве. Остановился в гостинице «Спорт–Лайт». Предлагаю усиленно поработать с той «ниточкой паутины», которая зацепила уважаемого Владислава Юрьевича. Я набросал примерные варианты. Вот они.

Кочиев поманил пальцем Мальцева, пробежался пальцами по клавиатуре. Экран компьютера мигнул, стал синим и плоским, затем словно обрёл глубину, и в нём выплыла объёмная конструкция связей, объединившая около пятнадцати фамилий.

Алексей присвистнул.

Ничего себе «ниточка» — целая сеть!

— А ты что думал? У Морозовского существуют обширные связи как в Москве, так и по всей России. Итак, начнём очень аккуратно. Сосредоточимся пока на его контактах в столице. Вот примерная схема.

Ноутбук отобразил новую систему связей, утыканную красными и синими стрелочками векторов.

Они оба углубились в изучение схемы…

Звонок мобильного поднял Морозовского с постели.

— Владислав Юрьевич, здравствуйте, это Арвид. — знакомый голос деловито прозвучал в трубке.

— Здравствуйте, Арвид. Я собирался вам позвонить.

— Вы это говорили еще на прошлой неделе. — в голосе собеседника слышалось недоумение.

— Простите, не помню.

— Вы не отвечаете больше месяца. Вы его достали?

— Да. Вещь у меня.

— Так что же? Мы ждем с нетерпением.

— У меня есть проблемы. Нужно некоторое время. — после паузы произнес Морозовский.

— Мы можем помочь?

— Вам придется набраться терпения. Я вам перезвоню.

— А как долго придется…

Морозовский выключил телефон. Затем он достал из чемодана футляр, похожий на футляр для очков, открыл его и достал странный крупных размеров медальон, состоящий как — будто из двух половинок — белой и черной. Он долго держал его в руках, крепко сжимая. Затем положил его назад в футляр.

Ринат бодро поднялся по лестнице обычной московской многоэтажки. Потерев руки, он позвонил в дверь квартиры ? 94.

— Ты что трезвонишь? Второй час ночи! — возмущенно выскочил из дверей квартиры Антон.

— Да ну брось, детское время. — Ринат облокатился о лестничные перила.

— Надя спит. Она весь вечер работала. — было видно, что Антон не настроен для ночных разговоров.

— А–а… это святое. Ты рассказал про наши успехи?

— Какие успехи? — отмахнулся Антон. — Она переводит статьи по биохимии, днем уроки дает. Ты знаешь, как она устает.

— По этому поводу гениальные идеи и будоражат кору моего головного мозга. — Ринат вынул из кармана куртки газету и развернул ее. — меня осенило и я сразу к тебе. Надо ковать железо пока горячо.

— Что это такое? — Антон кивнул на очередную рекламную газетенку, десятками наименований которых увешаны все киоски, а некоторые регулярно заполняют почтовые ящики граждан.

— Читай, читай!

— Демократическая общественность вновь… ты что, с ума сошел?

— Нет, ниже. Смотри. Известный бизнесмен Владислав Морозовский, владелец компании «Азон», представительства которой открыты в десятках стран мира, собирается открыть в нашей столице восточноевропейский филиал компании.

— Нам‑то какая радость?

— Смотри дальше. Они объявляют конкурс на замещение вакантной должности топ — менеджера — аналитика с заработной платой от десяти тысяч долларов с бонусами и соцпакетом.

— Ты мне это предлагаешь? — Антон вернул газету Ринату.

— Ну а кому же еще?

— А почему не токарь, не автомеханик, не балетмейстер?

— С твоими способностяи к внушению ты можешь работать везде! — убеждал Антона Ринат.

— Ты серьезно?

— Ну конечно! Резюме я тебе изготовлю. На собеседовании запудришь им мозги. Продержишся какой месяц. Получишь один раз зарплату и свалишь!

Антон ударил кулаком по перилам лестницы, затем пошел назад в квартиру и хлопнул входной дверью.

— Все ясно. — пожал плечами Ринат.

— Я понимаю, ты из лучших побуждений, но запомни: с нашими авантюрами покончено раз и навсегда! Ты понял меня? — отрезал Антон, высовывая голову из‑за двери.

— Мне только Надю жалко! — Ринат свернул газету. — Сам потом прибежишь ко мне.

Затем Ринат оставил газету в дверях.

Надежда спала за столом в окружении раскрытых словарей и компьютера. Антон подошел, мягко поцеловал ее в макушку и взяв на руки, перенес на диван.

— Проснулась все‑таки? Ринат приходил.

— Мне все равно к утру надо закончить. Там меньше абзаца осталось. — она устало взглянула на него.

— Давай помогу.

— Ты конечно владеешь многими языками, но ни одним из них до конца. — она погладила Антона по щеке. — А перевод должен быть точный.

— Увы, здесь я совершенно бесполезен.

— Брось, ты самый лучший… и не переживай так. Это все ерунда. — Надежда прижалась к Антону и обняла его, стала гладить его по голове своими длинными тонкими пальцами.

— Что ерунда?

— Ну крах великой фирмы «Мебиус». Я же по глазам все поняла. — Она уткнулась в его теплую спину, но ее рука обняла только подушку.

— Затея провалилась. — помрачнел Антон.

— Ну ты же не перестал бороться, правда?

Она начала вставать. Антон поддержал ее под руку.

— Нет–нет. Не надо, я сама должна.

Надежда, опираясь на костыль, добралась до стола.

— Не смотри на меня так, ладно? — строго сказала она.

— Я люблю тебя. У меня скоро будет работа. Очень хорошая, денежная работа.

— Хорошо. Иди спать.

— Да.

Лицо у Надежды Дроздовой было одухотворённое, пальцы порхали над клавиатурой компьютера, словно над клавишами рояля. Или органа. Или чего‑то ещё музыкально–возвышенного. В детстве Надежда подавала большие надежды в самых разных областях, и умиляла своих и чужих родителей исполнением Бетховена на школьных вечерах. Те годы давно прошли, и из‑под бойко порхающих пальчиков рождались отнюдь не волшебные звуки сонат — а переводы по химии и биохимии.

Времена расцвета НИИ и науки давно прошли, зарплата учителя прокормить никак не могла — и Надежда Дроздова подрабатывала переводами. Крутясь как белка в колесе…

Ее сбил автомобиль, ехавший на красный свет. Из шокового состояния она вышла относительно легко и оправилась быстро, но через некоторое время оказалось, что у нее проблема с ногой. Результат не замедлил сказаться: комплекс неполноценности и психологический срыв, надолго определивший ее состояние.

Антон обил пороги многих частных и государственных клиник, консультировался с ведущими хирургами столицы, но помочь Надежде не удавалось. В последнее время она, похоже, смирилась со своим положением, и тоска сменилась грустью, но разговаривала она мало, все чаще уходила в себя, стала худеть и таять на глазах. Антон понимал, что без операции не обойтись. Он уже знал, что на операцию подруге потребуется около восьми тысяч евро.

Запищал «горячий» телефон. Мальцев, эти несколько дней находившийся в управлении почти круглосуточно, снял трубку — звонил шеф:

— Алексей Васильевич, зайди.

— Слушаюсь, товарищ полковник. Что произошло?

— По твоей части. В номере гостиницы «Спорт–Лайт», где остановился Морозовский, жуткий шум, как — будто десять человек мебель ломают. Сьезди, посмотри, что там. Только аккуратно. Милиция только испортит дело.

Мальцев положил трубку, помассировал сонное лицо, зевнул, допил холодный кофе и взяв со спинки стула пиджак, быстро вышел из кабинета.

Кочиев еще раз открыл файл с наименованием «Морозовский». Лицо полковника приняло озабоченное выражение.

— Черт бы его побрал! — выругался он, щелкнув пальцами.

Шофер служебного авто, молодой человек спортивного вида, с ежиком светлых волос, с веселым и открытым лицом, которое несколько портили только настороженные, цепкие, колючие глаза, при виде севшего рядом хмурого Алексея пошевелился:

— Неприятности?

— Наверное, будут. К гостинице «Спорт–Лайт»!

— Кто?

— Морозовский и его секьюрити. Дьявол! Устроят что‑то среди ночи. Ладно, управимся. Все, поехали.

Шофер, а это был капитан Власов Иван, наклонил голову, пряча насмешливые огоньки в глазах, но Алексей ничего не заметил.

Алексей и Иван вылезли из машины и пошли к центральному входу в гостиницу. Алексей чувствовал, что предстоит драться, только не знал — с кем. Вызов поступил неожиданно, но ощущение опасности только раззадоривало майора.

— Морозовский в триста семнадцатом. — сообщил ему человек из группы наружки.

— Уже началось? — озабоченно спросил Алексей.

— Да. Непонятный шум, свист, нечленораздельные голоса.

— А мы вас не вызывали. — в ответ на предьявленное удостоверение пожал плечами подошедший здоровяк из службы охраны гостиницы. По комплекции он походил на сумоиста.

— Иногда мы приходим сами. Прошу нас не сопровождать. — отрезал Алексей, рукой отстранив бдительного стража.

Толстяк на входе убрал мобильный и поплелся назад на пост.

Просторный современный лифт бесшумно поднял их на пятый этаж. Алексей подергал дверь номера. Оттуда раздавался звон разбивающейся посуды и грохот мебели.

— Не понимаю, кого он там может бить.

— Они же там… у них же там еще эти два… телохранителя. — вспомнил Иван.

— Он нас бьет по выходным. — подошел Роман. Агрессивность так и читалась на его лице. Он сверлил их недоброжелательным взглядом, в котором угадывалась решимость любой ценой защитить хозяйна.

— А сегодня вторник. — Дмитрий также приблизился к переглядывающимся Мальцеву с напарником. Намерения его по всей видимости были схожими. Он даже расстегнул пиджак, обнажив кобуру с пистолетом.

— Так, очень хорошо. — попытался скрыть волнение Алексей, поглядывая то на одного телохранителя, то на другого. — Что там происходит?

— Частная жизнь. — хмыкнул Дмитрий, становясь на всякий случай на пути майора.

— Имеет право человек отдохнуть как ему нравится. — добавил Роман, готовясь в любой момент приступить к действиям.

За дверьми номера снова раздался шум, похожий на повторяющееся однообразное песнопение, а затем звон разбитого стекла.

— Слушайте, над кем он там издевается?

— Хозяин выкупил весь этаж, он никому не мешает. — Дмитрий был непреклонен.

— Не мешает? — изумился Иван.

— Морозовский, откройте, милиция! — Мальцев прошел вперед и загрохотал кулаком в дверь.

Дмитрий и Роман угрожающе приблизились нему.

— Будете вмешиваться, вызову ОМОН и арестую. — Никогда раньше Мальцев не чувствовал такого подъема, как сейчас, и никогда не переживал такого странного состояния легкости и удальства, не отменяющих, однако, чувства опасности и концентрации воли. В данный момент он был уверен, что может все, и поэтому не сомневался в успехе операции, построенной не на трезвом расчете, а на внезапности, быстроте и наглости.

— Ради бога, нам хозяин запрещает туда входить. — тон Дмитрия сменился с агрессивного на насмешливый.

— Мы и вам не советуем, — добавил Роман.

— Только не надо нам указывать. — встрял в разговор Иван, которому надоели эти препирательства.

— А–а, это вы опять? — открыв дверь, с иронией проговорил Морозовский.

— Владислав Юрьевич, помочь вам?

— Нет, не надо, я сам справлюсь. Хотите осмотреть комнату?

— Не мешало бы.

— Пожалуйста.

— У них наверняка нет постановления на обыск. — Роман преградил им путь. Он властно встал перед пришедшими, играл под рубашкой мускулами, показывая видимое презрение к органам.

— А вы идите, ребята, спать. — все в том же расслабленном, успокаивающем духе протянул Морозовский.

— Но Владислав Юрьевич!

— Нет идите, идите, а то гости мои нервничают.

— Как‑то вы в этот раз поскромнее гуляете. — Алексей посмотрел в разбитое покосившееся зеркало, поправил и без того аккуратно повязанный светло — синий галстук. Вся комната носила следы погрома, как будто по ней пронесся ураган. Стулья были опрокинуты, этажерка повалена. Одежда из шкафа валялась на полу по всему номеру.

— Специально выбрали номер попроще. Все бьющееся спрятали. Зеркало, правда, не устояло. — Морозовский повесил зеркало назад на стену, отчего, правда, оно не улучшило свой внешний вид. В нем отразился поваленный набок стол и другие предметы.

— Вы заранее значит, готовились?

— Что делать. Присаживайтесь, — кивнул Морозовский на кожаный диван возле столика. Одет он был в мятые джинсы и рубашку. — Это ваши люди ведут за мной наблюдение? — Он посмотрел на нервно шепотом матерящегося Ивана веселыми глазами.

— Ладно, Владислав Юрьевич, что у вас тут происходит? Вы больной человек или вы… ? — озабоченно изучал лицо собеседника Алексей.

— Понимаю. Обе ваши версии предполагают, что я больной человек.

— Да. В первом случае вы сами тут беситесь, в другом варианте кто‑то еще вам составляет компанию. — Майор медленно, собранно окинул взглядом комнату в поисках возможного сообщника. Разгромленную, но уже спокойную комнату. Никаких логических объяснений тому, что здесь было у него не находилось.

— Очень логично.

— Куда вы спрятали тело? — очень тихо спросил Алексей.

— Я его съел по — быстрому, пока вы в дверь стучали… — апатично ответил Морозовский.

— Что…

— Хотите увидеть, что тут происходит? — тем же тоном предложил бизнесмен.

— Очень. — В голосе Алексея послышалось облегчение.

— Вы все равно не отстанете, а ваше усердие достойно всяческого пооощрения.

— Скажите это моему начальству.

— Хотите провести со мной ночь? Ненадолго, часов до семи утра. Серьезно, я не шучу.

— И что? — с интересом спросил Мальцев.

— Сами все увидите. — спокойно сказал Морозовский.

— Вы думаете, я откажусь? — Алексей оживился, он почувствовал прилив сил. — Я принимаю ваше предложение. Но уверен, вы надо мной прикалываетесь.

— Не понял, что вы говорите?

— Вы шутите?

— Вам будет не до шуток, когда вы все увидите. Интересно, как вы потом рапорт составите начальству.

— А мне тоже можно? — спросил Иван.

— Нет, ты обожди снаружи. Каждый час звони на мобильный.

— А я не разбужу?

— Нет. Давай–давай. — Алексей выпроводил коллегу за дверь.

— Пошел.

Мальцев поставил стул, присел на него, посидел с минуту, потом так же стремительно вскочил и прошелся по комнате.

— Вы не курите? — спросил он, не зная, что спросить в данной ситуации и что нужно делать вообще.

— Нет, бросил. — равнодушно ответил Морозовский.

— Я тоже.

— Тогда зачем спрашиваете?

— Да так. Может кофеечку выпьем? — чтобы как‑то сгладить неловкость, предложил Алексей.

— Нет, я специально спрятал кофеварку и чашки.

— Жалко.

— Вот пожалуйста, в шкафу, закрыто. Но я вас предупреждал. — глаза Морозовского бывшие обманчиво пустыми и равнодушными, окрасились в цвета иронии.

— Кофе у нас профессиональный напиток. — довольно сказал Алексей, доставая банку и чашки.

— А не водка? — хмыкнул Морозовский.

— Нет. Вам тоже сделать?

— Нет, ни в коем случае.

— Напрасно. От кофе еще никто не умирал.

— Ну–ну. — невозмутимо заметил Морозовский.

Над городом поднимался рассвет. Дмитрий тихо и незаметно выскользнул из здания гостиницы и направился к служебной «Волге» наружного наблюдения ФСБ, явно терявшейся на фоне остальных машин стоявших рядом — «Форд — Фокуса» Морозовского, шикарных иномарок и джипов постояльцев гостиницы. Он осмотрел глубоко посаженными серыми глазами салон машины, пробуравил взглядом спавшего за рулем с мобильным телефоном в руке напарника Мальцева Ивана. Наконец он потряс спящего за плечо.

— Эй, вставай рыбак, путину проспишь. — в его голосе слышались веселые нотки.

— В чем дело? — Иван разом проснулся и резко схватил Дмитрия за руку.

— Пойдем, поможешь своему. — равнодушно бросил тот, смеясь в душе над верным служакой.

Вскоре из дверей гостиницы двое санитаров вывели совершенно ничего не соображающего, бессвязно бормочушего Алексея. Его костюм был в нескольких местах порван, один рукав пиджака висел лохмотьем. В волосах сидели перья из подушек.

— Все в порядке, все позади. Сейчас поедем, ляжем в кроватку. — ласково проговорил Морозовский, похлопав по плечу Алексея.

— Что? Что вы с ним сделали? — ошеломленно произнес Иван, разглядывая бессмысленную физиономию напарника.

— Да ничего страшного. Пил кофе, обжегся немного. — отозвался невозмутимый Морозовский.

А Мальцева уже аккуратно усаживали в машину «Скорой помощи».

— Владислав Юрьевич, у мента этого ни перстней, ни медальонов никаких нет. — Дмитрий подошел поближе к шефу, смотревшему куда‑то вдаль.

— Я видел его документы, отвезите в приличную клинику. — отозвался Морозовский.

— В дурдом? — понимающе спросил Дмитрий.

— Нет. К невропатологу. Все оплатите.

— Понятно. — телохранитель стал что‑то обьяснять на ухо подошедшему врачу, седому старикану с мешками под глазами.

Через пять минут «Скорая» набрала ход, завывая сиренами.

— Сегодня презентация у префекта, а вы как — то странно выглядите. — осторожно подощел к Морозовскому другой телохранитель, Роман.

— С каких это пор мы стали избегать презентаций? — удивился Морозовский.

Зазвонил телефон.

— Да, я слушаю. — Морозовский поднес трубку к уху. — Арвид, я повторяю, что я перезвоню.

— Владислав Юрьевич, нам очень важно знать, что с вами присходит. — голос на другом конце был настойчив и тверд.

— Когда я выясню сам, я все вам сообщу. — Морозовский опустил телефон в карман.

— Шеф, вы только скажите, что нам делать. — вмешался Роман.

— Спасибо тебе, конечно, но мне ничего не нужно. Мне нужен специалист.

— Какой?

— Колдун, экстрасенс, что‑нибудь в этом роде. Да, и подыщите тихое место где‑нибудь не слишком далеко от центра. Мы переезжаем.

Роман поднял брови, не понимая интереса шефа к деятельности колдунов, но ничего не сказал.

Владислав Юрьевич Морозовский без проблем вписался в среду властного истеблишмента страны, был постоянным участником значительных светских раутов, запросто общался с людьми из окружения президента, дружил с мэром столицы и другими представителями власти, в том числе с генералами МВД, ФСБ и Министерства обороны. Поэтому устойчивость корпорации Владислава Юрьевича была весьма высока. Однако большинство коллег по бизнесу шарахались от него, как от чужого, хотя уважали и побаивались. Считалось, что Морозовский своими экстравагантными идеями только увеличивает интерес правительства к предпринимателям. Кроме того, Владислав Юрьевич слыл меценатом, так как охотно поддерживал, будучи официальным владельцем приличного состояния, театр «Современник», ряд творческих Союзов художников и писателей, а особенно — ветеранов спорта. В глазах же спецслужб, знавших подноготную Морозовского и особенно то, каким путем было нажито его состояние, он был циничным и расчетливым дельцом, классической «акулой капитализма» российского смутного времени 90–х, нужного и удобного всем — от представителей легального бизнеса и политики до теневиков криминального капитала. Он часто вел себя экстравагантно, а многие его коллеги вовсе не хотели быть настолько меценатами, они хотели, чтобы им давали возможность спокойно развивать бизнес.

В последнее время у него стали возникать навороченные и детально проработанные странные концепции. В частности, он был одним из основателей «Центра Нетрадиционной Медицины», где в свое время «повышал квалификацию» и Антон.

Владислав Юрьевич мог бы подняться и выше, возможно, стать даже советником президента, только это ему было не нужно. Ему удалось войти в круг людей, чьи жизнь и смерть не зависели от слепого случая, амбиций или претензий конкретного лица, даже наделенного влиянием и полномочиями.

Утром Антон с Надеждой были у врача.

— И да, и нет. Есть кое–какие шансы… Необходима тщательная проверка. Вам придется привезти ее ко мне еще раз, я проверю свою гипотезу с помощью приборов.

— Здесь есть такие аппараты?

Панарин, высокий, поджарый, сухой, с молодым энергичным лицом, на котором горели светлые — не голубые и не серые, но и не бесцветные, с металлическим блеском — глаза, снова улыбнулся.

— Мои личные разработки в области хирургии. На основе аппарата Илизарова.

— Уговорю. А что за ваши разработки? Вы сказали, что она может поправиться.

— Какие у нее шансы избавиться от хромоты, я вам скажу после детального исследования. Посмотрим. Приходите завтра вечером, часов в семь.

Антон пожал руку врачу и вышел в коридор поликлиники, где его ждала на диванчике безучастная ко всему Надежда. Глянула на него снизу вверх, и, видимо, что‑то в выражении его глаз поразило девушку.

— Ну что, плохо?

Антон опустился рядом на колени, не обращая внимания на оглядывающихся посетителей, и поцеловал Надежде руку.

— Все будет в порядке, Надя. Главное, что мы вместе!

А через полтора часа его уже ждало собеседование в фирме Морозовского.

Фирма занимала два этажа в новом шестнадцатиэтажном здании на Кутузовском проспекте, в центре престижного жилого массива, где селились преимущественно «хозяева новой жизни» и располагались деловые конторы других фирм.

Нужный кабинет Антон нашел на втором этаже и назвался секретарше в приемной.

— Садитесь, пожалуйста, — только и сказала она.

Антон опустился на виниловую банкетку, которая выглядела так, словно ее вытащили из семидесятых. Плакат у него над головой восхвалял преимущества терпения. Напротив красовалась яркая фотография с выбрасывающимися на пляж китами, а внизу затейливым шрифтом провозглашалось, что успех приходит к тем, кто рискует ломать преграды. На низком столике передо ним лежали зачитанные финансовые журналы и свежий «Профиль». За пальмами в горшках по обоим концам банкетки прятались скрытые камеры — в дополнение к встроенным в потолок. Антон убивал время, делая вид, будто листает «Профиль», а сам внимательно изучал камеры, которых ему не полагалось видеть. И заодно отмечал про себя мелкие движения секретарши. Держалась она с безжалостной деловитостью и на звонки отвечала очень лаконично.

Телефон мягко замурлыкал. Она сняла трубку, ничего не сказала и снова ее положила.

— Вон в ту дверь, — бросила она в сторону Антона и вернулась к своим делам.

— Входите, господин Лернер. — Голос был скрипучим от курева и каким‑то пыльным.

Толкнув дверь, Антон переступил порог. Кабинет оказался большим и светлым, словно проникающий из окна солнечный свет накачивал его красками. Антону навстречу из‑за стола встал человек, плотный и с крупной головой.

— Спасибо, что пришли, Антон Александрович. Меня зовут Андрей Кулаков.

Он протянул Антону руку. Кожа у него была сухая и холодная. Антон не понял, было это его настоящей фамилией и именем либо просто он назвал первое, что пришло ему в голову.

— Садитесь, пожалуйста.

Антон двинулся к столу, по ходу осматривая комнату. На столе ничего, кроме компьютера, включенного в розетку. На полке журналы и книги по экономике. Грифельной доской никогда не пользовались. Камер не обнаружилось. Антон сел на прямой деревянный стул перед столом. Офисное кресло Кулакова громко скрипнуло, когда он последовал примеру Антона.

Взяв со стола какой‑то листок, он сделал вид, будто читает.

— Почему по дороге сюда вы поднялись по лестнице? Не такого начала я ожидал.

— Люблю быть в форме, — сказал Антон, умолчав, что у лифта стояли два типа, чей вид ему не понравился. Он пришел в обычное офисное здание, тут неприятностей не ждешь, но лифт не самое подходящее место, чтобы убедиться, что излишне доверял ближнему.

— Да, Антон Сергеевич, резюме, прямо скажем, у вас потрясающее. Бизнес школа при Йелльском университете, работа в серьезных компаниях, стажировка в США, рекoмендация от «Цюрих Файнэншиал». Сертификаты «ДМС Финанц–Hетцверк» и Cи–би–ай.

-Eще я могу вывести вас на Aй–эф–си. — добавил Антон.

— Спасибо большое. — покачал головой Кулаков.

— Пока не за что, но я могу. — уверенно сказал Антон, полагая, что уверенность — самое главное в такой момент.

— Что вы говорите! А вы знаете, Антон Александрович, что специалистов с такими характеристиками в стране меньше, чем пальцев на одной руке. — Кулаков медленно выговаривал каждое слово.

— Меньше пяти?

-Hеплохо для финансиста: их меньше пяти и каждого я хорошо знаю.

- Pинатыч… — Aнтон весь вскипел внутри.

— Что?

— Может я один из тех, кто вам нужен. — Антон решил рискнуть. Или сейчас продемонстрировать свои умения, или ему тут не место.

— Ну вы меня несомненно заинтриговали и позабавили. — Кулаков улыбнулся, в глубоких складках бесцветного лица залегли тени.

— Но это самое легкое, что я могу.

— Да?

— Да. Я незаурядный, талантливый, с неожиданно свежим взглядом на проблему. Я не боюсь невозможного и всегда ставлю перед союой максимальные задачи. — Антон начал гипнотизировать собеседника.

— Это неплохо… Что можете рассказать о расстановке сил на европейском рынке? — Кулаков начал плыть, он был на крючке.

— А зачем вам скучные клерки, от которых нечего ждать? Вам нужен прорыв, смелость, энергия. Если я смогу убедить вас, я смогу убеждать и других людей. Даже если я не знаю, что такое Ай–эф–си, я поддержу и увеличу его. А ваша фирма с опытом работы поддержит меня в случае ошибки. Через пару месяцев вы поймете, чего я стою.

— Да. Как раз такой человек мне нужен. — Кулаков смотрел на него расширенными глазами.

— Это не я. — Антон решил остановиться.

— Кхм… что значит не вы?

— Я не тот человек. Который вам нужен.

— Что это было? Гипноз? — Кулаков мелко потряс головой, как будто стремясь сбросить некую пелену.

— Да. Извините. Я не смог.

— Что не смогли?

— Обмануть вас. Мне нужна работа, на месяц. Заработать восемь тысяч евро.

— И смыться?

— Да, я не разбираюсь в финансах.

— Это я понял сразу. Тут другое поразительно. Я не поддаюсь гипнозу, я проверял. Как у вас получилось? — с интересом спросил Кулаков.

— Вызовете милицию?

— Да бросьте вы… скажите, а почему вы остановились? Ведь я уже был ваш, с потрохами? — внимательно глянул на гостя Андрей.

— Я увидел, вы человек порядочный. Делом своим болеете. Я могу вам все испортить.

— Вы или редкий аферист или сумасшедший. — пробормотал Кулаков.

— Я аферист.

— Тогда возможно вы действительно нам пригодитесь.

— Вы серьезно?

— С вашими талантами… будущее предвидите?

— Нет.

— Жаль. — Кулаков зашагал по комнате. — Прогноз в нашем деле залог успеха. Что вы еще можете?

Антон взглядом придвинул к себе стакан.

— Вот. — добавил он. — Только вряд ли это вам нужно.

— Забавно, забавно. — усмехнулся Кулаков. — Да шеф меня на смех поднимет. — Потом добавил: — Вы, Антон Александрович, оторвите что — нибудь господину, который вам резюме составил.

— Это обязательно.

— Он тут еще написал… Что вы знаете, шесть языков или семь…

— Сорок семь.

— Как?

— Это единственная правда во всем резюме. — улыбнулся Антон.

— Я ничему не удивляюсь. Или вы все‑таки ненормальный?

— Нет, когда я служил в Чечне и наша колонна попала под обстрел, я получил осколок в левое полушарие.

— И что?

— Врачи сказали, что будут сложности с изучением иностранных языков. Вышло наоборот.

— Неужели сорок семь?

— Да, но я их не учил, они сами приходят ко мне.

— Час от часу не легче. — безмерное удивление не проходило на лице Кулакова.

— Стоит мне прикоснуться к чему либо, связанному с этим языком или культурой, я начинаю слышать, понимать…

— Вы разыгрываете меня?

— Нет, и в мыслях не было.

— Вы не преувеличиваете?

— Нет. Я не говорю, что знаю языки, я говорю, что знаю их основу.

— Да нет, вы больше сумасшедший, чем аферист, — задумчиво протянул Кулаков. — извините, вы не подходите нам.

Антон кивнул, как будто заранее ждал этого ответа.

Прием, устроенный новым замминистра по культуре, был великолепен и длился до самого вечера, шампанское лилось рекой, женщины были одна привлекательнее другой, и Владислав Юрьевич получал настоящее удовольствие.

— За тех людей, наших людей. Которые правильно поставили себя там на западе. А теперь несут в Россию свой опыт, знания. Свои миллиарды. — тостующий помощник префекта был громок и пьян.

— Господа! Я прошу всех внимание и неудивительно, что именно сегодня, при этом президенте, при нашем правительстве начался такой важный… — другой оратор изливал свое красноречие не менее обильно.

— Сегодня в фирму приходил устраиваться один странный парень, — тихо сказал несколько разомлевшему Морозовскому подошедший Кулаков. — внушил мне, что знает сорок семь языков… Он сумел меня загипнотизировать. Но вдруг он остановился, чудак.

— Что, на самом деле загипнотизировал?

— Профессионально внушал, я все смогу, я тот кто вам нужен. Кашпировский просто отдыхает.

— И что, подействовало? Он тебя смог загипнотизировать? Ведь ты не поддаешься гипнозу. — Морозовский пока не принимал информацию близко.

— В том — то то и дело, что он сумел это сделать. Внешность заурядная … неброская. Но, судя по способностям, профессионал он великий. Он, я думаю, нам пригодится. У меня есть его координаты. Его зовут Антон Лернер.

— Интересно. Так уж и 47 языков?

— Ну да, ему когда то попал осколок в левый череп.

— Левое полушарие.

— Да, и после этого на него якобы снисходит. Даже продемонстрировал какой‑то кеталанский…

— Кетагаланский?

— Да. есть такой язык?

— Существовал 2 тысячи лет назад в Юго–Восточной Азии. Найти надо, — поставил бокал на поднос посерьезневший Морозовский. — Попытайтесь уговорить его встретиться со мной. Я хочу посмотреть на него. Такие спецы мне нужны, так что овчинка стоит выделки. Если удастся его найти и предложить сотрудничество…

— Я поднимаю этот бокал за тебя, Владислав Юрьевич! Прости, что так просто и без церемоний! — замминистра готов был заключить в обьятия Морозовского. — За тебя начинателя, за первую ласточку, так сказать!

Морозовский покосился на Кулакова.

— Дмитрия сюда, — приказал он шепотом.

— Увы, опять не получилось… — пробормотал Антон, входя в квартиру и бросаясь на диван. Он откинулся на спинку, взялся было за телефон, но передумал. Поднялся, открыл холодильник, сделал из горлышка хороший глоток коньяка и некоторое время сидел, уставившись невидящим взглядом за окно.

— Надя! — позвал он свою подругу. — Ну что, скотина, где твоя хозяйка Надя! — покосился он на пушистого серого кота, Надиного любимца. — Вот так сидишь три часа, думаешь что сказать. А ее и нет. Эх, Гомер, и ты не любишь меня. Ну и правильно делаешь.

Кот мяукнул и выскочил на балкон.

Антон взял вырванный тетрадный лист со стола с наспех написанным черным фломастером текстом.

«Прости. Я не могу больше с тобой тянуть. Я не могу больше с тобой обьясняться.»

— Hе может быть… Надя! — Антон задумался на минуту, крепко помял шею ладонью, снова взялся за записку.

«Я ушла… не знаю, надолго или навсегда, но мне надо побыть одной. Не переживай, пожалуйста и не ищи меня… виновата только я и все проблемы только мои…» Каждое слово било Антона в самое сердце.

— Этого не может быть. — вскочил на ноги Антон, но его ждало разочарование. Шкаф был отперт и пуст. Надиных вещей не было вовсе.

— Куда она пошла? Куда она пошла? Я могу ее найти! — Антон сел за письменный стол и держа записку в руках, ужасно сконцентрировался. — Я могу ее найти… Гомер, ты тоже осуждаешь меня? Почему она не взяла тебя? Она не ушла и не уйдет! — Радость высветилась на его лице. — Ты где, Гомер? Ты куда подевался, Гомер! Черт побери. Ты видишь, что я из‑за тебя сделал.

Антон вышел на балкон, случайно опрокинул стоявшее в углу пластмассовое ведро с пустыми бутылками, пара из них разбилась.

— Она вернется, а тебя нету. Тебя велели беречь. Ты куда пошел? — он осмотрелся по сторонам. — Вернись. Что же делать с тобой, а?

Антон далеко высунулся с балкона и посмотрел наверх. Кот сидел на крыше и нагло мяукал.

— Гомер! Скотина. Без меня не убегай. — Антон осторожно перелез с балкона на пожарную лестницу и стал медленно карабкаться по ней вверх. — Иди сюда. Подонок. Вот сволота.

Руки его не слушались, плохо приваренная лестница угрожающе раскачивалась.

— Мы на месте. — телохранители Морозовского остановились у дома Антона.

— Ну что там?

— Какой‑то придурок лезет по пожарной лестнице на крышу. Может упасть. Внешне похож на нашего клиента, но отсюда трудно разобрать.

— Это может быть он. Да, это точно он. — в голосе шефа чувствовалось волнение.

— Вперед. — небрежно бросил Дмитрий.

Антон едва не сорвался вниз с крыши, когда мощные руки Романа и Дмитрия схватили Лернера за рукава рубашки. Они с силой потащили его назад и его голова показалась над листами железа. Тогда Роман достал другой рукой из кармана пиджака сложенный вчетверо лист бумаги, раскрыл его и поднес к лицу Антона:

— Читай…

Антон посмотрел на рисунок на бумаге и невольно дернулся, едва не выпав из цепких рук охранников Морозовского: буквы, скорее напоминавшие символы или китайские иероглифы, как будто ползли по странице сверху вниз, как ровные ряды жутковатых насекомых! Тем не менее Антон с трудом узнал рисунок, хотя символы не напоминали буквы какого — либо алфавита.

— Читай!

— Я… не понимаю!

— Попытайся.

Антон напрягся, пытаясь зафиксировать ползущие буквы, и на одно мгновение это ему удалось.

— Человек, познай себя… — прочитал он слова, готовясь «остановить» следующие, но этого оказалось достаточно.

— Вытаскиваем. — немедленно произнес второй охранник, блондин, похожий на Дольфа Лундгрена. Они втащили Антона назад на гладкую поверхность крыши и помогли встать на ноги.

— Пройдемте назад в дом! — произнес холодным голосом блондин.

Некоторое время все трое молчали, изучая друг друга. В глазах брюнета мелькнуло любопытство, и Антон улыбнулся в душе: редко кто угадывал в нем профессионала.

— Присаживайтесь, — кивнул на кресло в углу комнаты Антон. У него даже после пережитого сохранялся интеллигентный баритон. — вы из фирмы «Азон», как я понимаю?

— Да, это так.

— И приехали по мою душу.

— Да, наш шеф, Владислав Юрьевич хочет с вами встретиться.

Антон равнодушно махнул рукой и после пережитого стресса как следует приложился к оставленной на столе бутылке коньяка, а Роман стал названивать шефу. На помятой, неброской с виду, но бронированной «Тойоте» с тонированными стеклами Морозовский приехал к Антону минут за двадцать.

Спустя час они входили в здание «Интеллект–банка», где Владислав Юрьевич не был ни президентом, ни даже служащим банка, но он имел свой кабинет на самом верхнем — тринадцатом этаже здания, откуда открывался чудесный вид на столицу.

Морозовского здесь уже ждали. Оставив внешнюю охрану — троих мускулистых парней с табельным оружием у дверей офиса, он прошел в сопровождении Антона и телохранителя Романа в кабинет.

Обставленный современной итальянской мебелью, кабинет с деревянными панелями из карельской березы на стенах, с новейшими видео и аудиокомплексами японских фирм «Касио» и «Панасоник», поражал размерами, роскошью и функциональной гармонией. Его убранством, сверкающим стеклом, металлом, кожей, великолепными картинами, встроенным баром и керамикой стоило восхищаться. Владислав Юрьевич, раскинувшись в кресле напротив, кивнул Антону на тележку–поднос из толстого стекла, где стояли бутылки и бокалы. Антон налил себе немного сухого вина — крепкого ничего не хотелось, — пригубил и сел у стены.

— Красота. Всегда любил этот город. Да оставили бы вы вашего зверя в машине. Не мучайте животное.

— Сбежит опять.

— Не, ну мои парни присмотрят.

— Я им не доверяю.

— А вы знаете, что вы из‑за этого кота могли получить очень престижную премию имени Чарльза Дарвина? — усмехнулся Морозовский.

— Какую премию? За что? — удивился Антон.

— За самую нелепую смерть.

— Нелепая смерть для кого‑то трагедия. — сказал негромко Антон. — Это не смешно.

— А вы не думали, почему люди часто смеются над смертью? — спросил Морозовский, изучая собеседника.

— Им страшно. Страх свой прячут. — буркнул Антон.

— От страха. Может быть. От страха перед чем? — не отставал Морозовский.

— Перед неизвестностью. Вы же не такой циник, как все богачи.

— Мысли мои читаете? — наклонил голову Владислав Юрьевич.

— Не все. До сих пор не могу понять, что вам от меня нужно. — индифферентно произнес Антон.

— Я про вас навел справки в интернете. О вас писали «Аргументы и Факты». Вы знаете, а мне сначала показалось, что вы просто мошенник.

— Так и есть. — Антон допил шампанское, хрустнул орешками, налил себе еще.

— Нет, если бы были мошенником, вы бы сделали себе уже потрясающую карьеру.

— Вы преувеличиваете мои способности. — ухмыльнулся Антон.

— Нет. Вы знаете, что за пиктограмму вы расшифровали?

— Нет.

— Это фрагмент так называемого Фестского диска. Ему четыре с половиной тысячи лет. До cих пор не прочитан. Считается самым загадочным текстом на планете.

— Откуда вы знаете, что я прочитал его правильно?

— Совпало с вариантом перевода, который вы никак не могли знать. — Морозовский опустошил свой бокал.

— Вы меня за деньги хотите показывать? — сухо резюмировал Антон.

— Нет. Я вас нанимаю на работу. Пять тысяч евро в неделю вас устроят?

Антон молчал.

— Десять тысяч в неделю. Я знаю, это пройдет ты еще захочешь получить эти деньги. Ты человек настроения, сейчас настроение у тебя паршивое, ты хочешь найти свою девушку, я тебе ее найду за сутки. — давил Морозовский.

— Не надо. — бросил Антон.

— Почему. Я видел записку.

Антон «припал» к биополю Морозовского и увидел ярко светящееся нечто. Этакую звезду, из которой энергия так и хлестала во все стороны, и конца–края энергии не было. По ощущениям Антона, Морозовский черпал ее прямо из Матери–Земли, с которой состоял в каких‑то непростых отношениях.

— Я сам бы мог ее найти.

— Так сделай это! — Морозовский нагнулся вперед, глаза горели задорным молодым огнем. — Разлука это как смерть. Нет ничего ужаснее не видеть тех, кого ты любишь.

— Я знаю.

— А ты знаешь, почему она ушла от тебя?

— Нет. — нехотя ответил Антон. — Для проще прочитать этот Фестский диск, чем понять ее психологию.

— Какой великий дар скрыт в тебе. Ты не читаешь слова, ты проникаешь сразу в суть сказанного. — поразился Морозовский, успокаиваясь.

— Вы такой же безумец как и я. — усмехнулся Антон. — Ладно, поехали к вам. Вы меня просто достали.

Морозовский принял его в доме на окраине нового массива, в зеленой зоне Щелкова. Дом был окружен лесом, а обрабатываемый участок с плодовыми деревьями и огородом не превышал пяти–шести соток, зато был тщательно ухожен и содержался в идеальном порядке, как и дом недавней постройки, больше смахивающий на коттедж финской планировки. В доме было пять комнат и кухня, но Морозовский их не показал, проводив гостя в большую гостиную, от убранства которой Антон буквально обалдел.

По привычке до начала беседы Морозовский приготовил кофе, и несколько минут оба молча смаковали ароматный бразильский напиток, поглядывая друг на друга. Потом Антон отставил чашку из тончайшего китайского фарфора.

— Кто вы? Я имею в виду, что обыкновенному человеку не нужны такие письмена, как это.

— Сейчас поясню. — Морозовский промокнул губы салфеткой, жестом отказался от второй чашки кофе. — Только прошу выслушать все внимательно, без восклицаний и определений, какой бы удивительной ни показалась вам моя речь. Я не сумасшедший, я просто много знаю. Дело в том, дорогой Антон… э–э… Александрович, что я как бы побывал в будущем и вернулся и теперь знаю почти все, что будет происходить. С вами, со мной, с миром вообще. За примерами долго ходить не будем, я представлю доказательства сразу после рассказа. А теперь слушайте. Вы случайно не читали кое–какую эзотерическую литературу? Что такое артефакты, знаете? Вот с этого и начнем…

И Антон услышал самую невероятную и захватывающую из историй, когда‑либо прочитанных или услышанных им в жизни.

Рассказ Морозовского длился больше часа, с перерывами на кофе и умывание; Антон дважды бегал в ванную и лил на голову холодную воду, не скрывая уже своих чувств. Затем настал черед беседы.

— Не верю! — заявил Антон после того, как Морозовский закончил повествование.

— Знакомься, великий пентакль Пара–Брахмы. — Морозовский достал медальон из сейфа.

— Что это значит?

— Он сделан из сплава, котрый невозможно получить в нынешних условиях на Земле. Найден в древних развалинах городов вблизи Дели. Один экземпляр исчез в тридцатые годы, но вот, нашелся.

— Как это сделано?

— Непонятно, его изучали эксперты, по их заключению, внутри половинок содержится какое‑то вещество, но все попытки их вскрыть оказались безуспешными. Структура такая вообще невозможна по всем законам физики.

— Как вы его нашли?

— Купил в Германии у одного собирателя древностей, — Морозовский ухмыльнулся. — за миллион. В тридцатые годы за ним охотились гитлеровские агенты, наверное, они его и украли.

— А зачем?

— А… это длинная история. Вся эта мистика третьего рейха. Сейчас это не так важно.

— А известно его предназначение?

— Так, догадки. Один раз в тысячу лет, — продолжал Владислав Юрьевич, — при определенном расположении звезд наступает время «Ч», момент благоприятный для того чтобы сделать добро необратимым. — Он сделал жест рукой. — В этот момент можно вмешаться в диалектику взаимоотношений добра и зла. Изменить их взаимосвязь, столь порочно сложившуюся. — он распрямил свою сутулую фигуру.

— В нем столько энергии. — заметил Антон, сжав пентакль в руке.

— Ты чувствуешь? Впрочем, не в этом суть. Силы зла считают, что этот талисман, этот великий пантакль и есть та последняя, седьмая печать, о которой говорится в Апокалипсисе. — Морозовский четко произносил фразы.

Антон внимательно смотрел на него.

— Черные маги убеждены, — продолжал тот, — что талисман это детонатор вселенского коллапса, именуемого в просторечьи конец света. Белые маги имеют противоположное суждение. Мы считаем, что эта вещь есть корректор цивилизации, что тоже конечно условно. Откуда взялся этот корректор никто не знает, — продолжал Морозовский. — может быть он имеет внеземное происхождение, а может быть это наследие одной из прошлых земных цивилизаций, которая не сумела воспользоваться своим открытием и сама стерла себя с лица планеты. Мы можем открыть вход в параллельные миры. А это можно сделать при помощи артефактов — наследия предыдущих цивилизаций: Книги Судьбы и «пентакля Пара–брахмы», то есть корректора будущего. С их помощью я и собираюсь скорректировать развитие нашей цивилизации.

— Глобальные у вас масштабы, — сказал Антон, отпивая глоток кофе.

— Для реализации своих планов я ищу людей, овладевших экстраординарными возможностями тела и разума. К сожалению, многие знают, что я ищу подступы к параллельным мирам. Такова ситуация на данный момент, и нет смысла давать ей эмоциональную оценку. Я иду своим путем, — вздохнул Морозовский. — К тому же мне помогли.

— Кто помог?

— А вот это еще одна история. Несколько лет назад я читал лекцию в МАИ о присмертном опыте и о людях, переживших такое состояние. Тогда я увидел Арвида. Непонятно откуда он появился на лекции, словно вырос из воздуха. Среднего роста сухощавый мужчина средних лет в очках и с темной шевелюрой. Во время дискуссии после лекции он поднял руку и поведал о своем опыте. Остальные была захвачены его занятной историей. Он рассказал, что покинул свое тело после того, как был «убит» молнией, и отправился в царство духа, где все пропитано любовью, а знание так же доступно, как воздух. Слушая его, я внезапно понял, что это тот самый человек, который может мне помочь.

— О, простите. Я наверное, не должен был подходить. — Одет он был во всё черное, с обычной папкой в руке. На белой коже явственно синели вены. Худощав, чуть выше моего телохранителя, Романа. Длинные волосы волной лились на плечи. Свободный художник — понял я. Лицо его было как глыба льда на солнце: менялось каждый миг, и в памяти оседало лишь искристое сверкание.

Зачем я остановил его? Мне нужно было поговорить, все равно с кем. А этот человек, возможно знал ответ или какую‑то его часть.

— Вас так интересует предмет моей лекции? — я посмотрел ему в глаза: они казались тусклыми, подёрнутыми серым туманом, пустыми. Но это были тяжелые глаза. Глаза древнего моря. «Глаза медиума!» — подумал я.

Впоследствии я договорился с ним о встрече и выслушал его историю. Присмертный опыт Арвида является и поныне одним из самых замечательных среди всех, которые мне известны. Он дважды видел свое мертвое тело — когда покинул его и когда вернулся назад, — а в промежутке побывал в параллельных мирах, населенном необычными и могущественными созданиями, которые позволили ему взглянуть на собственную жизнь в полном объеме и самому оценить свои успехи и неудачи. Потом он прикоснулся к энергетическому полю Земли, которое наполнило его знаниями.

Это были удивительные знания. Арвид утверждал, что в присутствии этих существ ему было позволено заглянуть в будущее.

Арвид рассказал мне, что именно он видел, и я счел это полной чушью, бредом человека, пострадавшего от удара молнии. Например, он заявлял, что наступит момент, когда времени уже не будет. Как я уже сказал, я счел эти предвидения полнейшей чепухой. Какое — то время я всего лишь кивал и записывал, что говорил мне Арвид. Долгое время мне казалось, что его мозг пострадал от несчастного случая. В конце концов, любой человек вел бы себя несколько странно после удара молнией.

Со времени нашей первой встречи в МАИ я стал его близким другом. За эти годы еще одно открытие невероятно поразило меня. Оказалось, Арвид умеет читать чужие мысли!

Он проделывал подобное со мной много раз — просто жал мне руку, смотря в глаза и говорил, что происходит в самых личных областях моей жизни. Самое поразительное то, что я был свидетелем того, как он читает мысли совершенно незнакомых людей, говорит им, что они получили сегодня по почте, кто звонил им по телефону или что они испытывают по отношению к своим мужьям, женам, детям и даже самим себе.

— Вы экстрасенс?

— Непрофессиональный. Я не зарабатываю этим на жизнь, я ученый.

— В какой области?

— Биохимия, медицина. История. Математика. Лингвистика. Наука будущего воспринимает мир как единое целое. Все наши души связаны воедино. Жизнь и смерть неразделимы, нужно только знать вход и выход.

— Абсолютный разум…

— Да–да. но вы читали теоретиков, а я практик.

— Экстрасенсы все практики.

— Как высокомерно называют они себя — «экстрасенсы». А ведь на самом деле они — недоучки.

Он так же вдруг успокоился и усмехнулся.

— Любимое их занятие — зарабатывание денег. Когда такой человек перебирает свои желтяки, он даже свой страх забывает.

— А чего ж ему бояться?

— А того, чего боится любой недоучка. В любой час, минуту, миг может появиться маг, который знает в азбуке жизни на три буквы больше, и полный человек, повинуясь жесту, или звуку, или взгляду, сделает то, что этому магу нужно. А магу не нужны деньги, магу нужна власть. Власть и повиновение. От поклонения и славы он тоже не откажется.

— А как же закон?

— Это и есть закон нашего мира.

— Мне кажется, этот мир прекрасен!

— Да, этот мир прекрасен, пока не сталкиваешься с этими безмозглыми тварями, называющими себя «венцом творенья». Как точно об этих «венцах» было сказано — «ленивы и нелюбопытны». И что самое страшное, они и думать не хотят, что заперты в своем маленьком мирке, словно крысы в клетке. Ведь существуют другие миры, невообразимо более прекрасные и богатые. А самым прекрасным был первозданный хаос.

— А откуда это известно?.. — поинтересовался Морозовский.

— Да всем это известно. Все знают эту легенду. Когда‑то давно наш мир был большим и сильным. В нем было много морей, много рек, озер, лесов, городов. Только однажды, не знаю, за какую уж провинность, могучие маги отгородили нас от этого мира горами, морем и пустынями. А ведь мы умели ходить морем! Но скалы и мели погубили наши корабли. А здесь люди, и маги, все смирились с крошечностью своего мира и не хотят другого. Но это можно изменить!.. — Арвид грохнул кулаком по столу. — Наступит время Ч, когда будет открыт проход! Я трижды уходил в астрал и трижды мне приходилось возвращаться, но я уже узнал заклинания, как вернуться оттуда. Я все равно пройду весь путь! Потому что я — исследователь.

Это были отнюдь не неопределенные заявления. Напротив, он был в высшей степени конкретен. При близком контакте с людьми он мог назвать подробности личной жизни каждого из них! Его описания были настолько точны и детальны, что многие слушали, раскрыв рты, а некоторые не могли удержаться от слез. Должен заметить, что он никогда раньше не разговаривал ни с кем из этих людей. Все они были ему абсолютно незнакомы.

Я столько раз видел, как Арвид «читает мысли» посторонних людей, что это стало для меня почти обыденным явлением.

— Вы кто, дьявол?

— Я только учусь. Предлагаю вам вполне серьезно посетить будущее. Я докажу вам, что это реально.

— И что, доказал? — не веря, спросил Антон.

— Он это сделал и очевидно мог сделать больше. Это было интересно!

— Поиски Великих Артефактов продолжают как белые, так и черные маги, — продолжал Морозовский. — приближается время Ч, когда с помощью этих ключей можно будет повлиять на ход цивилизации. К сожалению, нынешняя цивилизация — такая же тупиковая, как и тысячи до нее, потому что общая направленность человеческого мышления ведет не к истине, а от нее! Гомо бонис — человек добрый — миф, как и гомо сапиенс.

Три года я финансировал его исследования. Доставал редкие материалы, книги, рукописи, артефакты. Они обещали, что научатся переходить туда и обратно. Сотрут границу времени и пространства, жизни и смерти. Они продвинулись так далеко, что возможно остался один шаг. Я с помощью Арвида стал способен защититься от физического и психологического воздействия в более сложной реальности мира. Изучив труды древних мудрецов и современных философов я пришел к выводу, что человек утратил подлинное видение Вселенной и владение ее законами не окончательно.

— А они… их сколько?

— Двое. Они носят магические имена. Арвида зовут Фауст, другого — Янус. Я не знаю, кто из них главный.

— Мы ждем кого — то из них?

— Нет.

— Все это потрясающе интересно, но… — Антон посмотрел на часы. — уже одиннадцать, и я совсем не могу понять, зачем вам нужна моя скромная персона. На вас работают такие монстры — Фауст, Янус.

— Вот это и страшно.

— Угу… за столько лет ничего страшного не произошло.

— Всему свое время. — Морозовский подошел к столику у зеркала и выпил какую — то таблетку. — Я пока вам не предлагаю.

— Вы меня простите, Владислав Юрьевич, я послушаю в другой раз. Вдруг Надя правда вернется. Я думаю, без меня здесь ничего интересного…

Ложка в чашке сдвинулась.

— Не произойдет. — закончил Антон.

— Зря надеешься. — ухмыльнулся Владислав Юрьевич.

— Это вы сделали? — насторожился Антон, вслушиваясь во все нарастающий странный звук.

— Если бы. Ну теперь держись. — помрачнел Морозовский.

— Что это?

— Началось. Я когда отсоединил части пентакля, видимо выпустил наружу демона, охранявшего его. Теперь как видишь, две недели не могу уснуть. Регулярно ко мне является, будь он неладен. Где бы я не останавливался, не дает мне покоя.

- A я в таком случае вам зачем?

— Мне нужна ваша помощь. Мне нужен переводчик при контакте с ним. Иначе я его никогда не пойму.

— Я не переводчик. Если вы хотите, чтобы я читал его мысли, я этим тоже не занимаюсь.

— А мы с вами договоримся. Захотите — будете переводить, не захотите — не будете. Но от нас он так просто не отстанет.

— Что это? — взметнувшаяся книга ударила Антона по голове.

— Хэмингуэй. Забыл убрать. Бутылку возьми. Посмотри, какой вихрь!

— Сейчас поймаю… — произнес Антон и тут же осекся, стеклянная бутылка больно ударила его по затылку.

— Я же предупреждал, будь начеку! — Морозовский сноровисто оттащил Антона за рукав в угол комнаты.

Звук превратился в какое‑то настойчивое бормотание на языке, который Антон не мог узнать. Это был какой‑то удивительно навязчивый ритм, бесконечно повторяющиеся, режущий слух звук; от этого он неожиданно почувствовал приступ тошноты. В комнате становилось все теснее и теснее, и было уже невозможно вдохнуть воздух, который не был бы пропитан смрадом демона. Антон вытер внутренней стороной рукава со лба пыль, пытаясь сохранять напряженными мышцы желудка, чтобы не вырвало.

Сначала не было ничего, кроме этого непрерывного, монотонного бормотания. Но затем у Антона появилось странное чувство, что‑то вроде звенящей металлической пустоты. Он осознавал, что температура опускалась все ниже, ниже и ниже; ему казалось, что дальняя стена комнаты исчезла, и там не было ничего, кроме леденящей пустоты.

Теперь казалось, что стены комнаты испарились и сквозь них дул холодный астральный ветер. Казалось, что Владислав Юрьевич и Антон парили в пространстве без времени и воздуха, и Лернер не мог сообразить, где находился верх и где низ или как далеко или близко располагался к нему тот или иной предмет.

Дух, однако, пока не появлялся. Снова и снова он бубнил свое заклинание грубым голосом насекомых; Антон чувствовал, что он был все ближе. Приближалось что‑то неведомое, вызываемое этой странной песней, которую не слышали на земле с незапамятных времен. Антону показалось, что он слышал крик Морозовского, но этот звук был подавлен гулом, вызываемым демоном и бесконечной пустотой, окружавшей их.

Наконец появилось неясное существо, выглядевшее как гигантская обезображенная раздувшаяся кобра. Его появление из воздуха сопровождалось резким звуком, тысячедецибельным свистом, и сам воздух был искажен, подобно тому, как искажает его тепло, поднимающееся с дороги. Несколько бесконечных минут демон из пантакля стоял и крутил головой, с высокомерной злобой озирая Антона и Морозовского.

— Мне надо понять, что он от меня хочет. — прошептал Морозовский.

«Подойди поближе», — прошелестел бестелесный хрупкий голос.

Никак не ожидавший подобной встречи Антон безропотно шагнул вперед. Опомнившись, сбросил с себя гипнотическое оцепенение.

— Кто вы?

Существо проигнорировало вопрос. «Я знаю, что ты ищешь. Но этого здесь давно нет».

— Я знаю, что ты ищешь. Но этого здесь давно нет, — процитировал полтергейста Антон.

Морозовский опешил.

— Вы не можете знать, ради чего я…

«Ты ошибаешься. Хочу предостеречь тебя, незавершенный. С недавних пор ты научился преодолевать порог выхода в астрал и ментал и создавать устойчивый канал передачи запрещенной информации. Эти походы уже заставили нас предпринять защитные меры. Однажды Закон равновесия уже был тобой нарушен…» — продолжал хрупкий голос.

— Кто вы? Я не заказывал встреч с полтергейстом. — Морозовский пытался лучше разглядеть демона.

«Догадайся сам. Мы не можем позволить пройти на следующий уровень.».

Раздался тяжелый грохот, а свист стих до негромкого завывания. Стены комнаты начали снова материализовываться. Демон исчез.

— Гермес пытался донести потомкам тайну артефактов, но в закодированном виде. В свою очередь египетские жрецы, владевшие фрагментами учения Гермеса, для сокрытия его от всех непосвященных разработали систему троякого изложения мысли. Любое слово имело обычный смысл, образный — символический и священный, трансцендентный. Их тексты мог прочитать лишь тот, кто владел ключом — системой связи смыслов в одно целое. На Земле таким ключом мог пользоваться только один человек… — Морозовский сидел на кровати. В одной руке у него был наполненный фужер с коньяком, в другой — платок, которым он вытирал лоб.

— Христос?

— И он тоже, но до него — Моисей. Про цивилизацию Атлантов я ничего не знаю. Кстати, учение Моисея также изложено в трех уровнях понимания, а третий уровень еще и закодирован. Арвид, по его словам, пытается много лет уже решить эту проблему.

— Трогать этот каркас не рекомендуется. Так мне дал понять полтергейст.

— Если я захочу воспользоваться Знаниями, моих сил не хватит. Нужен экстрасенс с сильным полем — как у тебя.

— Я его слышал.

— Что?

— Я слышал его. Он назвал свое имя. Тот, кто подает голос.

— Ну что же, будем знакомы. Хотя я уже слышал это имя. — улыбнулся, как–будто услышав чего‑то знакомое, Морозовский.

На следущее утро они завтракали на веранде, которая выходила в прекрасно ухоженный сад, навевающий покой и дрему. Лишь высокий сетчатый забор и установленные видеокамеры несколько диссонировали с природой, подчеркивая значимость владельца дачи.

После завтрака и неспешного обсуждения событий прошедшей ночи Владислав Юрьевич блаженно растянулся в кресле–качалке. Он чувствовал себя в прекрасной боевой форме.

— Ты же меня не бросишь, Антон? — он с надеждой посмотрел на Лернера.

— Вам стоит обратиться к Вашим специалистам. — задумчиво бросил Антон.

— Я им не доверяю. Мастера найдутся, а надежных пока нет. Я не доверяю этим двоим, Фаусту и Янусу. А известные мне маги на западе пока не дотягивают до супервысоких кондиций. — Морозовский глянул на него сквозь сентябрьское солнце, как ленивый кот, но впечатление это было обманчивое: в лености Владислава Юрьевича никак нельзя было упрекнуть.

— Три года доверяли? — Антон поднялся с кресла и стал собираться.

— Три года не было ничего похожего на то, что произошло сегодня ночью. Кстати, что это был за язык, на котором вы общались? — с интересом спросил Морозовский.

— Похож на халафский, довольно древняя форма.

— Я должен знать, что он хочет, я должен узнать! — Морозовский тоже встал из‑за стола.

— Почему вы мне доверяете? Мы пол–суток знакомы. — Антон напялил кепку.

— Но какие пол–суток! Это не случайность. Мы живем в математическом мире, где случайностей не бывает. Кто снял тебя с крыши? Значит, ты тоже меня искал! Люди платят миллионы, чтобы залезть в чужие мозги, чужие письма. Тебе этот дар дала природа, ты ни разу не заработал ни копейки. Никого не предал, не обманул, не использовал свою силу во вред ближнему. Антон! — Морозовкий поспешил вслед за Антоном, шедшему к воротам.

— Вы хотите сказать, что я неудачник? — обернулся Лернер.

— Ты дурень, Антон. — улыбнулся Владислав Юрьевич. — Вот поэтому ты мне и нравишься.

— Вы меня не случайно нашли и я неслучайно отказываюсь. — сдержанно ответил Антон, открывая заднюю дверь «Форда», за рулем которого находился Роман.

— Ты чего‑то боишься?

— Да. Но я буду думать. — Антон захлопнул дверцу.

— Отвезите его домой, — махнул рукой помощнику Морозовский.

Из‑за своего относительно молодого еще возраста Антон мало в чем был до конца уверен. Точнее, до конца он не сомневался только в одном: каждый живой человек во что‑то верит. В бога, в дьявола, в научно–технический прогресс, в светлое будущее, в то, что все будет хорошо, в то, что ничего хорошего не будет, в то, что ему не изменяет жена, или ее муж — отпетый бабник… Человек верит!

Не пытайтесь его разуверить! Если вам это не удастся, он будет над вами смеяться. Если удастся, то вы наживете себе врага. Встреча с Морозовским лишний раз укрепила это мнение в Антоне.

Антон не знал, сколько было времени, когда он добрался до своей кровати, но спать ему, похоже, пришлось не слишком долго. Он вынырнул из сна, почувствовав, как по нему прошлись нежные ладони, а затем раздался милый и такой родной голосок Надежды:

— Я все понимаю, конечно, но ты так натоптал по всей квартире. Бросил куртку на полу, Гомеру воды не налил.

— Прости. — Антон проснулся. — Прости, мы только что пришли. — схитрил он.

— Понятно. Два кота вместе отправились гулять. — она погладила его по голове.

— По крышам. — подхватил он.

— С кем ты опять дрался?

— С одним демоном. — Антон отреагировал на тон подруги адекватно, несмотря на смятение чувств. Всё‑таки события прошедшего дня и поступившее предложение работы от Владислава Юрьевича дали ему новые надежды.

— Я тоже сражалсь с демоном. Он меня победил. И я не смогла уйти. — Надя выглядела странно потухшей.

— Что?

— Антон, только не надо читать мои мысли. Они такие глупые.

— Как всегда.

— Послушай, я разговаривала с врачом, там ничего нельзя сделать. Там осложнения, воспаление кости, в общем моя нога умирает.

— Что ты говоришь? Немедленно прекрати! Сейчас это лечат. — потрясенно шептал Антон.

— Слишком поздно. врачи определили, в лучшем случае останусь хромой. Тебе нужна хромая жена?

— Если это будешь ты, то нужна.

— А я нет. Нет, я не хочу.

— Ну что ты, ты сейчас такая.

— Не ври.

— Я не вру. — настаивал Лернер.

— Не ври, я не такая. Я почти не могу ходить. Понимаешь, я приехала на Белорусский вокзал, стою и шага сделать не могу.

— Как ты вернулась?

— Он привез. — она кивнула на Рината, стоявшего в прихожей и чистившего щеткой свой забрызганный грязью плащ.

— Ринат!

— Я уж полчаса жду, пока вы тут обрыдаетесь. — он вошел к ним в комнату, посмеиваясь, остановился у окна, подышал на стекло и нарисовал на нем рожицу.

— Ладно, не издевайся.

— Будь великодушен. — Надежда протянула к нему руки.

— Ну я же ангел. Всю ночь искал сначала тебя. Потом ее. Пока она сама не позвонила.

— Как ты узнал? — недоумевал Антон.

— Ну я же ангел, а у вас все демоны, духи. А то что просто есть друзья, не предполагал?

— Я твой должник. — Антон обнял Надежду.

— Вечный. Сидел вчера один, клял себя за эту дурацкую идею с банком, — начал Ринат, раскачиваясь на стуле.

— С каким банком? — насторожилась Надежда.

— Слушал любимого Мика Джаггера, и вдруг так за душу схватило, решил поехать к вам. У вас тут открыто, на полу валяется роковая записка, у меня же личной жизни нет, вот и занимаюсь вашей. И поехал искать. Кстати, Антоныч, женщин надо искать. Это я тебе как бывший химик — любитель говорю.

— А я искал кота.

— Ну и правильно сделал. Это мое священное животное. — Надежда взяла кота на руки.

— Кстати, геном домашней кошки ближе всего к геному человека. — заметил Ринат.

— Я знаю, я все про кошек знаю. — заметила Надежда.

Антон и Ринат переглянулись и направились в коридор.

— Вы куда? — встрепенулась Надежда, сбросив Гомера на пол.

— Сейчас придем. — Антон поцеловал подругу.

— Есть у меня один светило, — зашептал Ринат, закрыв плотно дверь. — в институте ортопедии и травматологии. Завтра же покажу. Только нужны средства. — он сделал характерный жест рукой.

— Деньги будут. — задумчиво пробормотал Лернер.

— Что, банк ограбишь?

— Нет, есть работа связанная с барабашкой.

— Нет–нет, Антоныч, только не это. — замотал головой Ринат.

— Я для нее и это и все что угодно… — шептал Антон.

— Ну что вы там шепчетесь, — раздался голос Надежды. — это просто неприлично. Так что, ребята, если вы ищете каких‑то дорогих врачей, то это бесполезно. Мне сказали определенно, — она продолжала механически поглаживать кота. — никто уже ничего не сделает.

— Да нет, — успокаивающе начал Антон, — мы говорили совсем о другом.

— Антон, а правда ли что люди произошли от кошек? — скороговоркой поддержал тему Темиров.

— Неправда. Кошки намного более совершенные создания. — вздохнула Надежда.

— Вот поэтому мы получается у них в услужении. — улыбнулся Ринат.

— Зато они охраняют дом от злых духов.

— А зачем тогда Антоныч? Oн же у нас охотник на барабашек! — пихнул друга Ринат.

-Hе знаю как охотится Антон, но если в дом с барабашкой привести кошку, барабашка убегает. — отметила Надежда.

— Правда?

— Давно установленный научный факт. Они видят то, чего не видит человек. — в этот момент Надежда как–будто читала лекцию.

— Первый раз слышу. Слушай, Антоныч, а ты умеешь читать кошачьи мысли? — у вас был бы неплохой дуэт.

— Отстань ты! — Антон присел на диван рядом с подругой. — Больно? — участливо спросил он.

— Нет. Ничего не страшно. — она приложилась ладонью к его щеке.

Антон на глазах у друга расцеловал Надю, укрыл ей ноги пледом и вышел на кухню. Постоял в задумчивости у окна, склонив голову набок, и наконец решительно достал из кармана телефон.

— Антон, дорогой, не перечисляй условий. Я все принимаю списком. В одиннадцать за тобой заеду. Настроение боевое. Я кажется смог поспать. Спасибо тебе. — Морозовский, было видно, был очень рад звонку Антона.

— Очень богатый и очень хороший? — приблизившись, тихо спросил Ринат.

— Да, очень богатый и очень хороший человек.

— Либо ты заблуждаешься, либо этот хороший человек очень несчастен. — продумав с полминуты, заключил Темиров.

— Ты как юрист заявляешь?

— В библии сказано, хорошему человеку деньги счастья не принесут.

— Слава богу, нам это не грозит. — Антон глотнул заварки из чайника.

— Жаль.

Морозовский в сопровождении верного Романа шел из отеля к машине. Он был очень доволен, что нашел такого помощника в своем деле. Он не привык предаваться унынию и хандрить. Характер его требовал действия. Но решить проблему с пентаклем сразу не представлялось возможным, поэтому Владислав Юрьевич с радостью был готов предоставить Антону любые условия для работы. Но тем временем телефон в его кармане заверещал мелодию еще раз.

— Владислав Юрьевич, это Арвид. — раздался тот же беспокойный голос.

— Да мне нечего вам сказать, Арвид. — буркнул Морозовский, желая побыстрее отделаться от навязчивого компаньона.

— Тогда скажу я. Вы очевидно. Решили разорвать наш договор. — в голосе собеседника слышалось раздражение.

— Я этого не говорил.

— Не в этом дело. Я хочу предупредить вас о беде, которую вы сами себе накликали. То что оказалось в ваших руках, слишком опасно. Может произойти катастрофа. Прислушайтесь, Владислав Юрьевич, пока не поздно. Если что‑то случится, даже мы не сможем вам помочь.

— Спасибо, я приму к сведению.

— Я могу приехать сегодня вечером? — настойчивость Арвида насторожила Морозовского.

— Нет, не надо, завтра я проясню ситуацию.

— Хорошо, до встречи.

— До моего звонка. — Морозовский сел в машину, неожиданно для себя самого резко хлопнув дверцей.

Когда Мальцев вошел в кабинет, полковник с совершенно разбитым видом сидел в кресле, уставившись в окно, где за чисто отмытыми стеклами тускло серело сентябрьское небо.

Мальцев сел без предисловий — полковник не любил формализм с подчиненными, а тем более с ним, ощущая, как по ногам дует холодный ветер, и внезапно подумал, что Виктор Петрович знает слишком много о происшедшем в гостинице.

— Вот об этом человеке я хотел с вами поговорить. — Алексей ткнул в черно — белую фотографию, сделанную, по — видимому, в метро.

— А я вот хотел бы поговорить вот об этом человеке. — полковник Кочиев повернулся в кресле и аккуратно положил наверх фотографию с изображением самого Мальцева с бессмысленным взглядом и высунутым языком.

— Да нет же, товарищ полковник, в этом все дело. — Алексей перекрыл эту фотографию новой, цветной, где Арвид стоял рядом с Морозовским. — в нем. Ну смотрите.

— По моему, дело все таки вот в этом, а не в том. — полковник ткнул пальцем в фотографию, где ошалевшего, глядящего в одну точку Алексея ведут в машину двое дюжих санитаров. — Ты смотри внимательно. Наши сотрудники сняли. У них слов нехватало, чтобы описать твое состояние. Кроме того, — генерал налил воды из графина в стакан. — это лучшая иллюстрация к твоему рапорту. Так читаешь рапорт, непонятно. Смотришь кто рапорт написал — все становится на свои места. — он протянул полный стакан воды Алексею.

— Ну да, да, конечно. — вздохнул Мальцев, сразу почувствовав властную силу полковника.

— Как себя чувствуешь? — неожиданно бросил Кочиев.

-Hичего. Вот, транквилизаторы прописали.

— Какие у тебя? — оживился Виктор Петрович.

— Вот. — Морщась и виновато улыбаясь, Алексей достал лекарство.

— О–о, — полковник сравнил оба пузырька. — а у меня другие. Помогает?

— Не знаю. — засмеялся Алексей, стараясь говорить бодрым тоном.

— А что там было на самом деле, знаешь? — уставился на него полковник.

— Я все написал.

— Ну да, летала мебель. Ты хоть понимаешь, что стал жертвой гипноза?

— Синяки мне тоже гипнозом поставили? — отпарировал Алексей.

-20 лет назад известный психотерапевт Анатолий Кашпировский провел сенсационный телемост «Киев — Тбилиси» — дистанционно обезболил сразу двух пациенток, от которых его отделяли две тысячи километров. Обе дамы были успешно прооперированы без наркоза: первая провела под скальпелем минут пятьдесят, а вторая — аж три часа. Вот что с человеком делает гипноз. — важно ответил полковник, стремясь показать свои знания.

— По вашему, я сумасшедший?

— Тебя сейчас откуда привезли? — Виктор Петрович насмешливо глянул на майора.

— Из психоневрологического. Но товарищ полковник, а до этого Морозовский сам себя гипнотизировал?

— Ты не знаешь кто такой Морозовский?

— Довольно крупный инвестор, благотворитель, меценат.

— Вот так. И если он хочет себя колотить по морде — пожалуйста. В этом мы ему не будем препятствовать. В этом плане у нас очень свободная страна.

— А что было делать?

— Тебе было приказано наблюдать, а ты что устроил? Вербовать известного бизнесмена, которого мэр назвал своим другом?

— Непредвиденная ситуация, надо было срочно принимать решение. — несколько подрастерялся Мальцев.

— Как? Без моей санкции? — было видно, что полковник поражен самодеятельностью Алексея.

— Пять утра, вы были недоступны.

— Скажи спасибо, что Морозовский не стал шум поднимать. Раскусил тебя как двоечника. Кстати, еще документы твои видел.

— А не подозрительно, что он шум не стал поднимать?

— Подозрительно.

— А как погиб его секретарь? В перестрелке в Южном Порту! — перешел в контратаку Алексей.

— Очень подозрительно! — выжидательно поглядел на своего подчиненного Кочиев.

— А вот это вы видели? — Мальцев снова вытащил из вороха фотографий ту самую, с Морозовским. На фотографии, сделанной в метро, был ясно виден сам бизнесмен, но фигура человека, идущего чуть сзади, была совершенно размыта, как будто двигалось человекообразное облако.

— Это еще кто? — всмотрелся в фотографию Кочиев.

— Не смогли вычислить фигуранта. От слежки они ушли совершенно непонятным образом.

— Ну это же брак! Что ты показываешь! — отмахнулся полковник.

— А это тоже брак? — Алексей вытащил из кармана пиджака новое фото. На нем чуть поодаль от Морозовского стоял высокий мужчина. Лицо его было также странным образом засвечено.

— И это брак. Это технический момент. Посоветуйся с нашими экспертами. — полковник отодвинул снимки.

— Но не подозрительно разве?

— Подозрительно.

— А работа Морозовского в закрытом НИИ под Зеленоградом в середине 80–х? Там ставились опыты по внедрению в чужое сознание и программированию психики.

— Значит так: на все наплевать и растереть. — подытожил Виктор Петрович.

— Как наплевать? А чем же мы тут занимаемся?

— Нас интересует связь тоталитарных сект с международным терроризмом. С иностранными спецслужбами. Клиенты наши это «Аум Сенрике», папаша Мун, а всякие там сатанисты, толкиенисты — это все к МВД.

— Вы что хотите сказать — тайные эзотерические знания не касаются государственной безопасности?

— Нас и так сократили. Бюджет урезали. Вон шпионы толпами по Москве ходят. А ты хочешь, чтобы мы с тобой шамбалу искали?

— Товарищ полковник. Ну вы же лукавите. Вон у вас картины Николая Рериха. Не просто же так. А портреты Леонардо Да Винчи, Жюля Верна, Александра Дюма. Гете, наконец. А великие чекисты?

— Великие романтики. — поправил Алексея полковник.

— Все были членами тайных оккультных орденов.

— Ну а кто ж спорит. Брахмапутра. Люблю эту картину. Так успокаивает, лучше всяких лекарств. — Кочиев восхищенно смотрел на картину. — А портреты эти держу для антуража. Зайдет начальство — а я им про все наши чудеса впариваю. И вроде бы как мы с тобой при деле. — глубокомысленно произнес полковник.

— Подождите, а экспедиция Рериха в 1925 году? ГПУ не участвовало в этом? Шамбалу не искали? — Кочиев улыбнулся. — Духовный центр планеты?

— Видишь ли Алеша, перестань читать желтую прессу. И передачи по ящику про исторические темы не смотри. Они ради рейтинга маму не пожалеют.

— И про Шамбалу выдумки?

— Ну… Николай Константинович прекрасный художник. Он искал в Гималаях свою Шамбалу, а ребята из ГПУ собирали разведданные на территории сопредельных государств. Материалисты они были, Алеша, материалисты. К войне готовились.

— Ну а после войны?

— Ничего особенного. Ну Джуна, Кашпировский там, Чумак. А там и Союз развалился.

— А Нинель Кулагина? Вольф Мессинг; его способности к телепатии это тоже вранье? — не отставал Алексей.

— С Мессингом не вранье. Но это не значит, что надо все принимать всерьез. Время было такое, боролись две системы, две империи. Я вообще считаю, что все эти утечки информации, опровержения и разоблачения являются скорее всего делом рук самого КГБ, стремившегося создать видимость активных работ по разработке психотронного оружия, дезинформировать Запад и направить его тем самым по неверному пути. Пусть деньги тратят на бесплодные исследования. Некоторые были уверены, что «самиздат» посыпали радиационной пыльцой, чтобы выяснить круг читающих. Ты что, этим предлагаешь заняться?

— Ну как же, ну не были же они идиотами. Я сам читал, что на исследования, которые проводил институт «Аненербе», Третий Рейх потратил столько же, сколько американцы на атомную бомбу.

— Ну и дураки! Вот войну то и проиграли. Наши деревенские ребята без всякой чертовщины сломали хребет всему третьему рейху. — беззаботно махнул рукой полковник.

— Я этому не верю. Товарищ полковник, если информация засекречена, так прямо и скажите.

— А не скажу. Архивы министерства госбезопасности изучай, на здоровье. В государственном военном архиве. Допуск я тебе оформлю.

— А они не изучались? — удивился Алексей.

— Кому это нужно? Да не принимай ты все так близко к сердцу. — успокаивающе произнес Виктор Петрович. — Вон, прими лекарства. Хочешь свое, хочешь — мое.

— Я просто тогда не понимаю, зачем существует наше направление — контроль за деятельностью тайных оккультных обществ. Зачем?

— Ты знаешь, как возникло наше направление? — Кочиев задумчиво повертел в пальцах брелок в виде олимпийского мишки.

— Наверное возникла потребность и…

— Дочка бывшего президента посмотрела американский сериал. «Папа, а почему у нас ничего такого нет?» «Как нет? У америкосов есть и у нас будет». А как ты сюда попал, знаешь? Мама твоя хлопотала, тебя переростка устроить. В память твоего дяди, референта товарища Подгорного.

— Ну сколько можно мне глаза колоть.

— Да перестань, Алеша. Я искренне восхищался Вадимом Яковлевичем, царство ему небесное. Вот кто умел решение в кратчайшие сроки принимать. Дипломат был от бога, и империя была — не чета нынешней.

— Вы меня совсем прямо в порошок стерли. — криво улыбаясь, проговорил Мальцев.

— Да уж, тебя сотрешь. Вон, зубами скрипишь. Думаешь про себя — пусть старый хрен тут языком мелет.

— Товарищ полковник, вы родной для меня человек. — скромно потупился Алексей.

— Ага! Думаешь, думаешь. А старый хрен между прочим, тебя от увольнения спас.

— Спасибо. Что теперь с Морозовским делать?

— Дожимать. Если человек не жалуется, шум не поднимает, значит что — то там не так. Значит рыльце у него в пушку. — тем же будничным тоном произнес полковник.

— Вы же материалист. Вы же не верите. — хитро посмотрел на начальника Алексей.

— Я в родину верю, Алеша.

— Понимаю.

— Родине надо помочь, избавить ее от забот и от нас с тобой.

— То есть?

— Самим о себе позаботиться. Теперь скажи мне искренне, как родному человеку. Правду я все равно узнаю. Скажи, ученик: Морозовский предлагал тебе деньги?

— Нет.

— Верю. Потому что мы с тобой пока плохо работаем.

— Он же меня расколол, — удивился Мальцев. — как же теперь?

— Слушай старших. Это ничего, что он сделал из тебя лоха, как сейчас говорят. Ты подойди к нему как лох, с распахнутым сердцем.

— Он не поверит.

— А я тебя научу. Ты положи все это на настоящие чувства: на любовь, на страх, на восхищение. Это — высшее мастерство. Тебе еще самому понравится. — убеждающе напутствовал Кочиев.

Они раскланялись, не подавая друг другу руки, и Мальцев вышел из кабинета.

— Так… ну кто у нас здесь. — полковник задумчиво положил перед собой две фотографии, где были изображены люди с засвеченными лицами. Затем, вдоволь насмотевшись на них, убрал фотографии в стол. Постояв в глубокой прострации несколько минут у окна с видом на Лубянскую площадь, он сел за компьютер.

Был уже вечер, когда Антон вошел в просторный, но скромно обставленный гостиничный номер. Морозовский усадил Антона в кресло против себя и сразу приступил к делу.

— Я очень рад, что ты решил мне помочь, — начал он, расхаживая по номеру, — вместе мы сможем горы свернуть. Я тебя отблагодарю по–царски. В его голосе зазвучали мягкие, почти отеческие нотки.

Антон окинул взглядом стол с высоким кофейником и графином с плещущимся на дне коньяком.

— Еще одно, последнее условие. Скорее, сначала просьба. — задумчиво протянул он.

— Не смущайся. — Владислав Юрьевич раскрыл записную книжку. — я со своей стороны обещаю тебе всестороннюю поддержку.

— У меня друг ученый, талантливый химик. А занимается всякой ерундой, мелким бизнесом, но не слишком удачно, зарплата вы знаете… — Антон запнулся.

— Да, знаю, можешь не говорить. чем он занимается?

— Экологией морей. Все время за границу на симпозиумы приглашают.

— Экология это хорошо. — Морозовский чиркнул несколько слов. — Пусть завтра позвонит мне между десятью и одиннадцатью. Ты знаешь, я финансирую кое–какие научные проекты здесь.

— Зачем вам это?

— Для души. Знаешь, она все‑таки у меня есть. Еесли бы не было, стал бы самодовольным идиотом. К тому же я к науке имел непосредственное отношение. Ты плохо выглядишь — не спал? — Морозовский заметил у Антона покрасневшие глаза и синеву под ними.

— Нет. — признался Антон.

— А я отключился на целых шесть часов. Впервые за все дни.

— Я подготовился. Перелопатил гору литературы.

— Молодец. — Морозовский налил себе полный фужер.

— Я подготовился, Владислав Юрьевич, и у меня еще одно, самое главное условие. Задам вам вопрос и от вашего искреннего ответа будет зависеть, останусь я с вами или уйду.

— Спрашивай.

— Заодно вы узнаете, почему я вам отказал сегодня утром.

— Давай без прелюдий. Если он начнет прямо сейчас, ты ничего не успеешь. — Владислав Юрьевич стоял с фужером в руке, как будто изучая напиток на свет.

— Хорошо. Сегодня утром я впервые прочел ваши мысли.

С треском разбилась одна из лампочек на люстре. Захлопнулась с шумом антресоль на шкафу.

— Все. Ты опоздал. — мощный белый свет прорезал всю комнату ослепляющим сиянием и так же внезапно исчез.

— На полчаса раньше. — удивился Антон.

— Даже выпить не успели. — Морозовский с досадой поставил фужер на стол.

Раздался тяжелый грохот, а начавшийся свист был похож на негромкое завывание.

— Это ты, тот кто подает голос?

Cтул опрокинулся.

— Глупый вопрос я задал. Юмор ему не изменяет. — пробормотал Морозовский, пятясь к стене.

— Мы не договорили. — остановил его Антон, хотя летающие по воздуху предметы могли запросто его задеть.

— Поздно, он тебя не выпустит.

— Без вашего ответа я ничего не стану делать.

— Отступаем, — Морозовский с необычайной легкостью ринулся в момент затишья к двери в соседнюю комнату. — давай–давай.

В комнате резко похолодало и воздух снова пропитался как и в прошлый раз смрадом демона.

— Антон! Брось этот ящик, брось. — Морозовский ткнул в коробку под мышкой у Антона.

— Я не могу! — вихрь, вызванный демоном, поднял Антона в воздух, он парил посередине комнаты, лишенный возможности за что‑либо зацепиться. Но картонную коробку он не выпускал из рук.

И тут наступило временное затишье. Антон упал на пол плашмя, раздался странный звук — не то всхлипывание, не то вой, и Морозовский буквально втащил его в другую комнату.

— Прошу тебя, сделай что‑нибудь.

— Я пытаюсь.

— Я думал, что сегодня будет как‑то поприличнее. Мы вчера с ним договорились. Ну скажи ему что‑нибудь.

— Я не буду ничего делать, пока вы не выслушаете меня. — упрямо стоял на своем Антон.

— Так выкладывай, или ты ждешь, когда он сюда ворвется? — Морозовский смотрел на него непонимающими глазами.

— Я знаю, что все очень плохо для вас кончится. — заключил Антон со всей серьезностью.

— Откуда ты знаешь, ты же не видишь будущее? — что‑то шевельнулось в душе Владислава Юрьевича.

— Не вижу, но чувствую.

— И мысли мои тоже тебе недоступны.

— Не всегда. Когда вы нервничаете, я кое‑что улавливаю. — Алексей глянул на занервничавшего Морозовского.

— Да?

— Да. Я будущее не вижу. Но вам оно известно из ваших опытов. Я конечно не Нострадамус. Но… — Морозовский вдруг стал совершенно открытым для пси — сканирования. — вот это и есть ваша цель? — тихо спросил Антон.

— Что моя цель? Говори яснее.

— Внедрение в сознание чужого человека.

— Нет, ты не прав. В этот раз ты не прав.

— Опять нервничаете?

— Да.

— Вы знаете, что мое участие в вашем деле может привести к вашей смерти. Я этого не хочу.

— Я знаю, знаю. Это мой выбор, моя судьба. Ты не должен себя ни в чем винить. К тому же ты еще ничего не сделал.

— Вы правда верите, что можно изменить нашу цивилизацию?

— Я не верю, друг мой. Я знаю.

Таким наверное был Джордано Бруно, — подумал Антон и в этот момент совсем недалеко из воздуха проявилась снова эта эфемерная субстанция, точнее, дракон с разинутой пастью и четырьмя длинными, суставчатыми, когтистыми лапами. Лишь на мгновение Антон принял эту тварь за галлюцинацию. Потом пришло понимание ситуации. Он сумел, зная цену промедлению, почти мгновенно перестроить свою энергетическую сферу эгрегора. Именно поэтому первый ментальный удар, нанесённый демоном, был отражён, а второй он нанести ему не дал, ответив контратакой на уровне пси–восприятия. И дракон–демон отлетел назад, распадаясь на несколько зыбких силуэтов, не успев защититься.

— Он здесь! Антон, надо с этим покончить. Ты знаешь, как. Что ему нужно?

— Я сейчас. — Лернер распаковывал принесенную с собой картонную коробку.

— Ну! Не тяни, пожалуйста! Сделай что‑нибудь! Умоляю!

— Не бойтесь, вы не должны бояться.

— Я не смерти боюсь. Боюсь бессмысленной смерти. Уйти, так ничего и не сделав. Вот что страшно, — жался к стене Морозовский. — а это еще тебе зачем? — он кивнул на выскочившего из коробки кота.

— Коты нейтрализуют полтергейста. Сейчас мы его скрутим. — пообещал Антон.

Кот выбежал на середину комнаты и усевшись, уставился большими желтыми глазами в увеличивающееся невероятным образом пространство помещения. Плавающие в нем силуэты в форме пресмыкающихся задвигались со все большей скоростью, распадаясь и вновь сливаясь в замысловатые рисунки.

— Он не собирается на нас напасть? — всматривался в эти скачущие фигуры Морозовский.

— Да нет же, смотрите! Демон говорит!

— Красота…красота… кто — нибудь кроме нас видел такое? Читай, Антон, читай.

— Когда тот кто видит, видит меня, а тот кто слышит, слышит меня, я говорю тому, кто не видит, не слышит, но знает — мы запрещаем тебе…

— Что?

— Запрещаем идти дальше, запрещаем прикасаться к великому пентаклю Пара–Брахмы.

Демон заревел и комната содрогнулась. По стенам пошли трещины, с потолка посыпалась штукатурка.

— Запрещаем тебе! — Антон ловил раз за разом появляющиеся из воздуха символы.

Через несколько минут почти все закончилось. Буквы постепенно исчезали, пока от них не осталось лишь бесформенное воспоминание на раздраженных слизистых оболочках глаз Морозовского и Лернера. По помещению пронесся холодный ветер, который, казалось, унес пыль и смрад демона. Кот пронзительно мяукал и выгибал спину.

Рядом с отелем стоял автомобиль. Это был синий «Мицубиси–Галант». Такие машины как правило, приобретали преуспевающие бизнесмены средней руки и чиновники, сделавшие свои первые приобретения на деньги, вырученные от коррупции. Но в этот раз за рулем сидел и ждал Арвид Тальвинг, черный маг.

Сержант из службы охраны увидев машину, почувствовал легкую досаду. Навязали сегодня дежурство, да еще и старшим поставили. Но он внешне ничем не выдавал своего раздражения, а стал следить за простоявшим всю ночь у гостиницы «Мицубиси». Водитель кого‑то ждет? Внешне не примечательный тип. Номера собственные, обычные.

Водитель по–прежнему сидел в автомобиле, ни на что не реагируя. Он лишь видел, как сержант пристально посмотрел на него, и теперь лениво ждал, когда тот к нему подойдет.

Сержант на всякий случай отдал честь и громким голосом представился:

— Старший лейтенант Золотов. Ваши документы, пожалуйста.

Водитель достал из кармана красную книжку и протянул ее Золотову. Сержант, явно смутившись, нехотя взял документы. Все произошло совсем не по тому сценарию, как он для себя наметил. Так и есть, товарищ из органов.

— Доброе утро, — улыбнулся «чекист». У него были неприятные, рыбьи, какие‑то немигающие, холодные глаза.

— Доброе утро, — хмуро ответил Золотов, глядя на водителя. — извините, обычная проверка.

Он быстро вернул книжечку, лишь мельком взглянув в нее.

Водитель спокойно посмотрел на Золотова.

— Ничего страшного, — сказал, улыбаясь, «чекист». — у вас своя работа, у нас своя. — Глаза у него по–прежнему не улыбались. Они, не мигая, смотрели на сержанта.

— Извините, — растерянно пробормотал тот и отошел. «Но почему у этого водителя такие неприятные холодные глаза?» — вертелось у него в голове.

Арвид так же спокойно положил календарик в карман куртки. Загипнотизировать сержанта было пустяковой задачей.

Площадь перед гостиницей прекрасно просматривалась из окна коридора. Дмитрий уселся возле окна и осторожно отодвинул занавеску, чтобы видеть лучше, но тут же подумал, что тогда и его могут увидеть, и быстро задернул окно. Он накинул плащ и спустился вниз.

— Ну кто там сидит? — спросил он нетерпеливо.

— Кто‑кто? Кто надо, тот и сидит, — проворчал сержант, он отвел автомат, так мешавший ему работать, в сторону. — не понимаешь, что — ли?

Дмитрий торопливо поднялся наверх, в номер Морозовского. Без предисловий он подошел к шефу и зашептал ему на ухо.

Владислав Юрьевич откинулся на спинку кресла.

— Пусть следят, вынюхивают, высматривают. Меня это уже не волнует. Да, скажите, пусть расплатятся по счетам. Здесь больше никого принимать не будем. Ночные кошмары кончились, я надеюсь.

— Демон так сказал. — Антон устал, это по нему было заметно. — Он больше не вернется. Путь очень трудный, дороги разрушены. он пришел, чтобы предупредить вас.

— А ты за меня беспокоился. — улыбнулся Морозовский. — Видишь, никакая гибель мне не грозит. Они запретили мне двигаться дальше. — внезапно лицо его посуровело.

— Я думаю по той же причине, по которой разрушены дороги.

— Ты правильно думаешь. Раньше мы общались с ними свободно, мы были с ними единым целым, теперь общение прекратилось, знания утрачены, остались только мифические легенды и странные находки.

— Да когда было это раньше. — с сомнением произнес Антон.

— Ты знаешь, что наука до сих пор не может определить, когда возник человек разумный.

— По последним данным, триста пятьдесят тысяч лет назад. — Лернер отыскал в глубинах памяти информацию из периодической печати.

— Всего–навсего? Но в 1927 году в штате Невада рабочие, строившие дорогу, обнаружили в скальной породе отпечаток ноги человека в ботинке, который был совершенно ясен и выглядел так, как будто владелец его случайно ступил в мягкую грязь. Следует отметить, что возраст скальной породы более 20 миллионов лет.

— Что сказала наука?

— Ничего. Как и золотая цепочка, которой 300 милиионов лет, а железный молоток, найденный в известняке возрастом порядка 140 миллионов лет? Мы не первое человечество, друг мой, и надеюсь, не последнее. Они запрещают мне… что они знают про меня, чтобы запрещать?

— Наверно, многое.

— Наверно. Они не дают нарушать правила игры. Если связи разорваны, так оно и должно быть. Ты видишь, как близко я подобрался.

— Великий пентакль, это тот, который вы показывали?

— Тот самый. Арвид говорил, что ему нужен источник энергии. Но вот еще что: по другой легенде, этот артефакт может исполнить любое твое желание. То есть он исправит то, что ты считаешь ошибкой, несчастьем для тебя и твоих ближних. Но взамен он заберет что‑то другое.

— Проверяли?

— И не собираюсь. С меня хватит этого вырвавшегося демона. Приближается время «Ч» — продолжал размышлять Морозовский. — Когда оно наступит, нужно в течение одной минуты соединить обе части пентакля, повернуть знак Инь–Янь особым образом по движению планет и тогда…

— А что, если правы черные? — внезапно спросил Антон. — и корректор — это детонатор?

— Многое зависит от двух обстоятельств, — ответил Морозовский. — во первых, в момент коррекции символ должен находиться на человеке нравственно чистом и правдивом, а во вторых нужно знать, каким именно образом повернуть части пентакля. Ошибка гибельна. Но что мне с ним сейчас делать? До наступления времени «Ч» еще около полутора месяцев. Фауст с Янусом найдут его где угодно. Они могут войти в Лувр, в Эрмитаж, ты не представляешь, на что они способны.

— Тогда на дно морское?

— Нет, ни в коем случае. Три года поисков, надежд, утром, днем, вечером, ночью. Надо осуществить задуманное.

— Может отдать его кому‑то из ваших?

— Нет. В этом случае я могу довериться только тебе. Дай мне слово, что ты его не используешь до часа «Ч». Все наши договоренности остаются в силе.

— Что я должен сделать?

— Возьми его пока к себе. Не отдавай его мне ни под каким видом. А в нужный момент мы его используем. К тому же тебе ведь нужны твои деньги?

— Как все сложно! — Антон вырвался из рук Морозовского. — Почему я?

Владислав Юрьевич залпом выпил бокал вина.

— Потому что именно ты уже совершил это деяние в известном мне варианте будущего, — выдохнул он. — мне оставалось только найти тебя и поставить на верный путь.

Антон задумался, закусив губу. С одной стороны, не помочь Владиславу Юрьевичу было бы уже некрасиво. С другой — материально он будет обеспечен. А при поддержке Морозовского с Надеждой все будет в порядке.

Внизу бибикнула машина.

— Ладно, забирай. — Морозовский отошел от Антона, чтобы лишний раз не думать, правильно ли он сделал, отдав Антону пентакль.

— До свиданья.

Было около четырех часов дня. Постепенно день подходил к концу, вечер вплывал в сентябрьский город.

— Ну вот. Слышь, а правда все? Кончилась ночная фиеста? — припарковав машину, спросил Роман.

— Да. — Антон смотрел куда‑то вдаль, опутанный своими мыслями.

— Как тебе удалось? — удивился охранник.

— Ну я имею, по — видимому некоторые способности.

— В таком случае, от хозяина наличные. — Роман полез во внутренний карман пиджака и достал пухлый конверт. — Давай, бери. От нас большое спасибо. А то в конец надоел полтергейст проклятый.

— Антон! Антон! — Надежда бросилась с порога Лернеру на шею. — он сказал, можно побороться, можно побороться!

— Кто сказал? — не понял Антон.

— Ну профессор же. Хирург! Мы ведь ходили сегодня.

— Правда? Он вылечит?

— Он сказал что и ногу спасти можно и хромоту вылечить.

— Здорово! Я же говорил, Надя! Я же верил! Правда — правда? — еще не до конца веря в сказанное ею, Антон взял подругу на руки и прошествовал в комнату.

— Да правда, правда. — Надежда охнула, когда Антон положил ее на устланный журналами диван. — Ты у Ринатика спроси, он с врачом разговаривал.

— Слава триумфатору над барабашками! — поприветствовал Рината вошедший Темиров. Он видимо, сидел на кухне, так как в руке у него была полная кружка кофе. — Как у тебя?

— Все хорошо, я тебе потом обьясню. Ринатик! Я тебе поставлю памятник или пирамиду, что ты хочешь. — восторженно потряс за плечи Темирова Антон.

— Ну когда я превращусь в мумию, сделай мне мавзолей. — Ринат поставил кружку, смущаясь достал из джинсов мятую пачку сигарет.

— Слушай, ты же не курил совсем. — заметил Антон.

— Да, два года. Вот чего — то захотелось.

— Профессор твой гений. — Антон сиял. — Надя опять ожила. Слушай, ты с врачом сам разговаривал?

— Да, сам. — Ринат бросил взгляд на Надежду и легонько потянул за рукав Антона.

— Надя, мы пойдем с Ринатом в магазин выйдем. — понял друга Лернер.

— Вы купите что — нибудь, а я обед приготовлю. — Надежда излучала счастье и понимание.

— Купим, купим! — Ринат взмахнул рукой, убеждая, что он ничего не забудет. Антон обернулся.

— Я могу. У меня не болит совсем. — успокоила она обоих.

Антон и Ринат вышли из подъезда и направились в близлежащий магазин. Они остановились в подворотне; достав сигареты, Темиров дал Антону прикурить. Тот благодарно кивнул, задрал голову, осмотрел надписи на стенах и поежился.

— Антоныч, ты можешь из меня сделать мумию прямо сейчас. А что я мог сделать? Ведь если сказать ей правду, она либо с ума сойдет, либо руки на себя наложит. — начал Ринат.

— А на самом деле что? — выпустил облако дыма Антон.

— Ее можно спасти только от ампутации. Но медики не дают никаких гарантий. А ложиться нужно завтра или послезавтра. Иначе будет поздно.

— Надо сказать, что это не смертельно. что с этим можно жить, люди живут и работают.

— Причем здесь люди — то? Она не люди, она женщина, которая тебя любит. Она не хочет становиться тебе обузой.

— Для меня ничего не изменится.

— Не зарекайся, Антон. Ты не знаешь будущего. — внимательно посмотрел на друга Ринат.

— Я имею право хотя бы верить?

— Слушай, сейчас конечно не время, но спасибо тебе. — пепел с сигареты Рината упал в лужу и зашипел.

— За что?

— Морозовский звонил, согласен финансировать мои исследования. Это дело всей моей жизни, я тебе никогда этого не забуду.

Антон вошел первым, тщательно вытер ноги о коврик, причесался перед зеркалом, потом повернулся к Надежде и ласково поцеловал её в лоб.

— А вот и мы, и очень голодные.

— Так. А вы же ничего не купили. — удивилась Надя.

— Елки — палки! Так, я сгоняю сейчас; за секунду куплю и потом сами что — нибудь приготовим. Антон будет чисить картошку, а я вскипячу воду. — спохватился Ринат.

— Не надорвись.

— Да ладно.

— Странные вы какие — то. О чем вы там говорили?

— Его лаборатория получает грант от какого‑то международного фонда на экологические исследования. В общем Ринат возвращается в институт.

— Как здорово. А про врача он ничего нового тебе не говорил? — Надежда внимательно взглянула на Антона.

— Ничего.

— Я иногда завидую твоему дару. — она улыбнулась.

— Зря. Мой дар никому не нужен. И вообще есть вещи, которые не стоит доверять людям.

Морозовский с криком ужаса вскочил с постели. Нет, его поднял не сон… Большое черное пятно приближалось к нему. Оно вдруг стало серым, но ему от этого не стало легче. Он старался отдалиться от пятна, но оно настигало его урезая дистанцию. Морозовский почувствовал тошноту, но чуть ли не сразу же она сменилась головной болью.

Он вдруг обнаружил, что ноги не касаются пола. Он попал в нечто подобное невесомости. Рывками он добрался до двери и выскочил в ванную.

Морозовский вдруг заметил, что вернулась гравитация и в ту же секунду обернувшись увидел, что черное пятно поглощает дверь его комнаты. он выбежал в коридор, а все пятна резко остановились. Он быстро помчался по дорожке и только заметил, что последнее пятно осталось за его спиной, как услышал жужжание и целый рой пятен погнался за ним. Может быть это сон? — подумал Морозовский, сворачивая к лестнице и старательно щипая себя. Боль показалась довольно реальной.

Одно пятно помчалось за ним, но сразу же отскочило от него, прямо как от стекла. Сразу же все пятна разлетелись в разные стороны.

— Что я сделал, старый идиот. — пробормотал еще не отошедший от пережитого во сне Морозовский и набрал номер телефона.

— Да, — ответил на другом конце сидящий на кухне Антон. — да, не сплю, я собираюсь.

— Антон, дорогой, извини, мне нужно забрать срочно свою вещь.

— У меня никакой вашей вещи нету.

— Не придуривайся. Это серьезно. Мне не нужно было тебе ее отдавать. Это моя ошибка. Верни мне ее прямо сейчас. Немедленно.

— Хорошо, я не придуриваюсь, я вам ее не отдам, как мы договаривались.

— Все договоренности отменяются, я сам разберусь, без тебя. Иначе будут проблемы. Ты слышишь меня?

-Kажется, наркоман просит своей дозы?

— Да я не про себя! Ты не дал мне слова, подлец такой! Обвел вокруг пальца! Сейчас приедут мои люди, и не дай бог…

— Послушайте, я вызову сейчас милицию, пожарных и … Жириновского! И вручу ему этот пентакль как знак высшей власти. Владислав Юрьевич, я это всерьез, я уже звоню.

— Ты забыл, кто я такой? Да я всех куплю. Разнесу твой дом к чертовой матери.

— Все! Поздно уже. Владислав Юрьевич, все кончилось.

— Как, уже все? — Морозовский опешил.

— Не знаю. Если все это легенда, боятся нечего. А если…

— А если твое желание сбудется?

— Я не пожалею.

— Уверен? Возможно будешь проклинать меня.

— Все равно расхлебывать вместе.

— Сукин ты сын. Прости, что накричал на тебя. — Морозовский отошел так же быстро, как вскипел.

— Вы очень грубый.

— Только я во всем виноват. Пустил козла в огород. Но кто бы устоял на твоем месте.

— Да никто не виноват. Это судьба.

Антон отключил телефон.

Хорошо чувствовать себя владыкой если не мира, то хотя бы собственного тела. Для Нади это пока была мечта. Но как бы она ни выглядела, Антон смотрел на нее не умом, а сердцем, и видел ее прежней — здоровой, красивой, милой…

Поэтому он одел на шею и соединил обе половинки медальона. Никаких особенных перемен он не ощутил.

— Не знаю, как тебя просить, возможно ты сам уже все понял. Может быть ты… образец внеземного творчества, как бы то ни было, сделай это. Клянусь, я не заплачу. Ты же слышал, я не даю слова, если не могу его выполнить. — Антон протянул вперед раскрытую ладонь. И он увидел, как откуда‑то из воздуха в эту ладонь прыгнул маленький оранжевый мячик. «Энергия высвободилась», — догадался Антон и невольно вздрогнул. А затем он взял пентакль в кулак, крепко прижал к груди и как‑то весь съежился, опустив подбородок и плечи, словно хотел свернуться вокруг него, закрыв его своим телом от окружающего мира…

Антон проснулся в девятом часу — за стенкой гудело радио «Эхо Москвы» — и некоторое время сидел, зажмурившись и вспоминая события минувшей ночи. Совершенно реальные во всей своей невообразимости. «Все‑таки я попытался изменить судьбу. Это здорово. Но я так ни черта и не понял. Это плохо. Интересно, получилось ли у меня что‑нибудь. Но я так надеюсь». Затем он заглянул в спальню Нади. Постель была пуста. Одеяло было отброшено, а палка валялась под кроватью.

Желание Антона исполнилось.

— Надя! — в приступе бурной радости Антон ринулся в ванную, но там никого не было, только журчала вода из незакрытого крана. Он дернул занавеску в душе — никого.

Набросив плащ, он выскочил из квартиры.

— Надя! Надя, подожди! — Антон выбежал на улицу и остановился посередине пустого двора. Наконец он увидел стремительно удаляющуюся девушку.

— Надя! Надя! Бегу за тобой от самого дома. Ты куда, Надя?

Девушка обдала его холодным взглядом.

— Да, я Надя. А вы кто?

— Я? Кто я? — безмерно удивился Антон.

— Простите, я вас не помню. Я очень спешу.

И она направилась ко входу в метро. Мгновение — и она уже скрылась из виду.

Антон звал Надежду, но она не отзывалась на его зов, и даже в астрале — первом уровне энергоинформационного поля планеты не сохранились следы ушедшей. Что‑то надо было предпринимать самому…

Он направился к Ринату. Уже с порога ему показалось, что вся квартира Темирова была обставлена «по последнему слову», и вокруг просто витал неуловимый запах денег. Это невероятно контрастировало с увиденной Антоном в прошлый раз более чем скромной обстановкой.

В его комнате был легкий беспорядок, но даже он не мог скрыть роскоши.

На полу великолепно расшитый ковёр. В одном углу компьютер, в другом корейский телевизор, видео, музыкальный центр с колонками. Еще есть тренажер, на котором висит модная рубашка, куча фотографий по стенам (на них Ринат во время пребывания в разных странах) и пара поблескивающих золотом дипломов в красивых рамках. Может из‑за пышного ковра, может из‑за украшенного орнаментом потолка, комната напоминала восточные декорации (если, конечно, можно представить дворец какого — нибудь эмира с компьютером).

— Здорово. — по лицу Рината было видно, что он не очень жаждал гостей.

— Здорово.

— Я же просил тебя, не приходи сюда без звонка. — Ринат оглянулся на двери спальни.

— Прости, не подумал.

— Думают у нас люди только средних способностей. Гении себя этим не утруждают. Ну ты хоть башмаки сними. Ну паркет ведь затопчешь.

— Да–а… — Антон с восхищением оглядывал музыкальную коллекцию Рината.

— Вот тапки.

— Темирыч, а это… — Антон взял диск с «Пинк Флойд», положил, взял два других, посмотрел на обложку.

— Я сколько раз тебя просил, не фамильярничай. Ну нам не 15 лет в конце концов. — Ринат взял диски из рук Антона.

— Слушай, я у тебя хотел спросить… — Антона потрясла разительная перемена в быте друга, произошедшая менее чем за пару суток.

— Сколько? — вздохнул Ринат.

— Что? — поднял брови Антон.

— Можешь не обьяснять, все понятно. Ты бы ограничил себя немножко.

— Как? — Антон вопрошающе двинул подбородком.

— За 2 дня взял 150 баксов, в субботу 200, ну что мне взять тебя на содержание, усыновить тебя?. — Темиров открыл ящик стола.

— Ринат, я не за деньгами пришел.

— Ты вроде не пил сегодня. — принюхался Ринат.

— Вчера тоже. Ты больше ничего не хочешь у меня спросить?

— А о чем я должен тебя спросить? Cто раз уже спрашивал, когда ты за ум возьмешься. Тысячу раз работу предлагал. Я устал это делать.

— Про Надю.

— Про Надю? Что я должен спросить про Надю? Это кто? — проговорил Ринат с выражением. Антон бросил на него взгляд и увидел в его глазах полное непонимание.

— Ты вообще не знаешь Надю? — удивился он.

— Нет, ну если ты мне напомнишь, — с лица Рината по прежнему не сходило недоумение.

— О ней надо напоминать? — произнес Антон, ставя ударение на каждом слове.

— Так что я о ней должен знать? Это твоя подруга или моя?

— Ты тоже любил ее, иногда настолько сильно, что мне даже становилось не по себе. Я немного ревновал.

— Я любил твою Надю? — Темиров еще больше удивился.

— Ты познакомил меня с ней, ты потом не мог смотреть ни на кого больше. — убеждал друга Антон.

— А ты ее увел. Вот это как раз возможно. Это как в «Гамлете»: однако этот бред не лишен логики… нет, Антоныч, это все‑таки бред. Это все бред какой‑то. — убежденно покачал головой Ринат. — Антоныч, ты завязал с водкой и теперь начал принимать что‑то покруче. Да? — спросил он вкрадчиво.

— Я просто вспоминаю.

— То, чего не было.

— Да, то чего не было. Джаггера ты уже не слушаешь. — В ауре Рината Антон не обнаружил никаких аномалий. Силясь установить, что же произошло, Антон настолько разволновался, что на миг пустил в ход руки, пытаясь мягкими пассами нащупать инородные кластеры в его волновой структуре. Безрезультатно. Перед ним стоял совершенно здоровый Ринат, спокойный и уверенный, с биополем сочных оранжево–желтых тонов.

— Никогда не слушал. Знаешь что, Антон, ради бога, уйди ты отсюда. Не морочь ты мне голову, мне некогда. Я никуда не успеваю. — отмахнулся Ринат.

— Ринатик! — раздался звонкий девичий голосок. — Иди сюда! Ты чего там спрятался?

Антон усмехнулся. Девушек у Рината было достаточно что в этой, что в старой жизни. А вот следов его старой жизни Лернер не видел. По видимому, после вчерашнего использования пентакля изменилась судьба всех, кто окружал Антона. Тоже интересное открытие. Хорошо бы над ним поразмыслить, только нужно спешить. Выйти на контакт с Владиславом Юрьевичем. Он хочет изменить ход цивилизации — пусть делает. А мне нужно вернуть Надю. — подумал Антон.

Он, наскоро попрощавшись, выскочил из квартиры и быстро побежал вниз по лестнице.

Было около полудня. С седьмого этажа двор был как на ладони. Антон сидел на балконе cвоей квартиры, лениво «сканируя» пространство вокруг боковой аллеи, начинавшейся менее чем в ста метрах впереди, по другую сторону проспекта. На коленях Антон держал початую банку пива. Напиваться сейчас, конечно, не стоило, но немножко принять для успокоения нервов он себе позволил. Из‑за его спины через открытую балконную дверь можно было видеть спящего кота.

И все же телефонный звонок застал его врасплох. Поставив банку на пол, Антон взял мобильный.

— Антон? — раздался знакомый голос.

— Да.

— Я рад, что ты жив. И здоров.

— Вполне. — Лернер покосился на пустую банку.

— Как твоя девушка? — поинтересовался Морозовский.

— Какая?

— Ну Надя по–моему, или у тебя их много? — удивились на том конце.

— Она тоже здорова.

— Ну слава богу. Так ты не станешь меня проклинать?

— Нет.

— Але.

— Потому что на всем белом свете только вы и я знаем, что она была, Надя. Это что‑то значит.

— Да, это многое значит. Ты меня слышишь? Але, Антон? Але!

Но Антон уже отключил телефон.

— Началом принято считать серию исследований наркомата обороны под руководством Леонида Васильева, с 1932 года возглавившего группу в Ленинградском институте мозга, которой до этого руководил академик В. М. Бехтерев. Они экспериментально исследовали телепатию с целью выяснить ее физическую природу. Исследования велись в течение почти пяти с половиной лет. За рабочую гипотезу они решили принять электромагнитную теорию «мозгового радио». Испытуемых сначала помещали в металлические камеры, потом опыты проводились вне камер. В роли индуктора, то есть человека, посылавшего мысленные задания, нередко выступал сам Леонид Леонидович. Он был отличным индуктором. Прошли даже два успешных опыта из… Севастополя, на расстоянии 1 700 км! — Архивариус занимал свою должность давно, поэтому привык и любил, когда посетители относились к нему вежливо, уважительно и даже заискивали перед ним.

— Ну а Сталин что? — Мальцев чувствовал себя скверно, ощущая, насколько много материала предстоит перелопатить. Нечего и думать, что ему, непоседе, удастся много наработать за столь короткое время. Невеселые размышления майора разбавлялись возможностью увеличить свои знания, которые были ограничены несклькими интернет–публикациями.

— В 1938 году опыты по телепатии были запрещены. — Архивариус ничуть не удивился, его насчет Алексея предупредили, и он решил блеснуть своими накопленными за долгие годы работы знаниями. Но, увидев перед собой уставшего немногословного человека, понял, что от стратегии пользы не будет ни на грош. — А вскоре началась война, — продолжал он. — только в 1958 года в Институте биофизики АН СССР состоялось обсуждение вопросов о биологическом воздействии сверхвысокочастотных электромагнитных колебаний (СВЧ) и о целесообразности возобновления работ по исследованию телепатии. Обсуждалась возможность возобновления работ по исследованию феномена телепатии в военном и военно–медицинском аспектах. Достоверно известно весьма немногое, что было действительно сделано в Советском Союзе в направлении разработки психотронного оружия. Так в 1974 году Государственный комитет СССР по делам изобретений и открытий зарегистрировал «Способ вызывания искусственного сна на расстоянии с помощью радиоволн».

— В чем суть изобретения? — внезапно спросил Мальцев.

— Это генератор сверхвысокочастотных электромагнитных колебаний. Аппарат был неоднократно испытан на военных–добровольцах. Расчеты, сделанные в 1974 году, показали, что генератором «Радиосон» можно было эффективно «обработать» город площадью около ста квадратных километров, жители которого будут погружены в глубокий сон.

— Его испытывали?

— На солдатиках в местной войсковой части.

— И каковы были результаты?

— Положительные. Специалисты отмечали, что воздействие может быть самым разнообразным — от искусственного сна до полного перерождения клеток человеческого организма.

— А что было дальше? — Мальцев записал услышанное в блокнот.

— Дальнейшая история установки была весьма странной. Несмотря на успешные испытания, комитет по делам изобретений и открытий под совершенно неубедительным предлогом отложил рассмотрение заявки и дальше простого любопытства дело почему‑то не пошло. Но это, увы, самые точные сведения, более конкретно, я вам помочь не смогу.

— А кто‑нибудь сможет?

Архивариус пожал плечами.

— Ну настоящих специалистов по этой тематике почти нет.

— Может я сам? — подумав, спросил Мальцев.

— Сами? — вытаращился на него архивариус.

— Знаете, я если что‑то надо, носом рыть буду.

— Значит, сами хотите? — Старикан закрыл альбом с фотографиями, переплел пальцы одной руки с пальцами на другой и сложил их аккуратной стопкой на краю стола. Этот жест должен был олицетворять озадаченность. — Ну что же, таким и должен быть истинный архивист.

— Да. — майор важно кивнул головой, будучи, однако, совсем не уверенным в успехе.

— Обычно мы сюда никого не пускаем. Но учитывая важность вашей миссии… — Архивариус повел его в хранилище — даже взял Алексея под руку, но тут же убрал руку, чувствуя нелепость положения. Он повел его в глубь хранилища, из — за высоких стеллажей напоминавшего затейливый лабиринт.

— Спасибо, у меня из головы не идет никак. Скажите, а разработка психотронного оружия в СССР не ограничивалась работой над генератором?

Архивариус пожал плечами:

— Никоим образом. В 1991 году профессор Виктор Седлецкий, вице–президент Лиги независимых ученых СССР, выступил с сенсационным заявлением, что в Киеве, в институте проблем материаловедения АН Украины было серийно начато производство психотронных генераторов и их испытание. Он утверждал, что именно киевские генераторы использовались во время путча. Вот то, что вы искали. — он показал рукой на стеллажи, уходившими вдаль, полки которых были забиты картонными коробками и ящиками.

— Вот это все? — ужаснулся Алексей.

— Это еще что, — с хитрой улыбкой протянул старик. — в 1990–1991 годах, сюда были вывезены документы архивов МВД и КГБ с территорий бывших союзных республик, которые могли бы представлять угрозу госбезопасности России. Десятки вагонов документации.

— Да, сам я конечно вряд ли… — Мальцев в некоторой растерянности посмотрел на невозмутимого архивариуса. Окинув взглядом сотни коробок с материалами, Алексей тяжело вздохнул и направился вслед за архивариусом, не зная, с чего начать. Тем не менее, одна мысль у него возникла.

— Вы сказали, специалистов почти нет. Значит, кто‑то есть? — с тайной надеждой спросил он.

— Ваша профессия предусматривает вашу редкую проницательность. — архивариус поднял авторучку перед лицом Мальцева и немного понизил голос. — К счастью этот кто‑то наш сотрудник. Игорь Смирнов, кандидат наук. Да где же он… и уже кажется докторскую по этой теме готовит. Игорь Сергеевич!

— Аюшки! — раздался молодой звонкий голос.

— Мы здесь! У фондов частей МВД в Прибалтике! — тем же тоном отозвался архивариус.

— Спешу к вам, спешу. — тот же голос стал громче, видимо расстояние между ними сокращалось.

— Тогда оставляю вам Алексея Васильевича. Пожалуйста, помогите ему, Игорь!

— Все будет нормально, Александр Иванович!

— Ну вот, вы в надежных руках. — на лице старикана читалась радость. — А я тогда…. поспешу. Удачи!

— Алексей Васильевич! — Игоря нигде не было видно, но по голосу можно было определить, что он где‑то близко.

— Да!

— Я тут кое‑что на место верну и к вам сразу.

— Я жду. — Алексей топтался в ожидании.

— А может… раз уж мы слышим друг друга, чтобы время не терять, вы мне тему обозначите?

— Психотронное оружие в СССР. Опыты над людьми.

— У них было много опытов, но в основном они занимались контролем над психической деятельностью человека с помощью радиоволн.

— Опыты в Зеленоградском НИИ.

— А–а! — донесся понимающий голос. — Это был научный центр психотроники. Опыты конечно, проводились, только мало что об этом известно.

— Над чем там работали?

— Это самый засекреченный раздел.

— Но ведь с распадом Союза кое–какие документы открылись? — майор ловил каждое слово, стараясь ничего не упустить.

— Многое было уничтожено, в КГБ ведь тоже не дураки сидели.

— Во всяком случае, не должны были быть.

— Может, я к вам подойду? — Алексей вертел головой по сторонам.

— Уже и встретились. — Игорь Смирнов, высокий человек средних лет с длинными черными волосами, собранными в хвостик, одетый в красивый черно–белый свитер, стоял, облокатившись плечом на стеллаж. Он крепко пожал протянутую руку Алексея. Правда, выглядел он типично для архива: на носу очки, синие джинсы с протертыми коленями, а на ногах кроссовки.

— У вас как в джунглях. — отметил Алексей.

— Мы называем это лабиринтом. — поправил его Игорь. — А нашего старика минотавром. Он страшно свирепеет, когда пьют чай в рабочее время и любит нас отлавливать в этих закоулках. — он вытащил с полки одну из одинаковых пронумерованных темно–зеленых коробок, за которой стоял желтый литровый термос и объемный промасленный кулек из плотной бумаги с бутербродами.

— Так чем там занимались в Зеленограде? — Алексей присел на табуретку у стола, напротив Игоря, распаковывавшего кулек.

— Там работали над созданием сверхвысокочастотного оружия. Как известно, радиочастотные излучения могут нарушать работу головного мозга и центральной нервной системы человека, временно выводить из строя, вызывать ощущение тяжело переносимых шумов и свиста, поражают внутренние органы. А скажем, инфразвуковое оружие при малом уровне мощности способно вызвать безотчетное чувство страха и создать в толпе панику… его собирались использовать против личного состава войск противника, находящегося в убежище.

-Hу это я слышал. — чтобы не ударить в грязь лицом, соврал Алексей.

— Там была задействована группа специально подготовленных экстрасенсов. — задумался Игорь.

— Откуда?

— Из разных городов СССР. Наиболее часто привлекались к работам в Зеленоградском НИИ четверо: В. Авдеев, Е. Дубицкий, М. Перепелицын и А. Чумак.

— Который воду заряжал? — Алексей вспомнил заголовок в «Мегаполис — экспрессе», который он листал несколько месяцев назад.

— Да, Алан Владимирович — мастер, а не шарлатан. — Смирнов выложил бутерброды на вытащенную из ящика стола широкую тарелку. — Прошу вас, будьте любезны.

Алексей взял один.

— Хотите чаю?

— Не откажусь.

— Игорь Сергеевич! — симпатичная женщина лет тридцати пяти помахала рукой сидевшим. Их разделяло два стеллажа, но Алексей отметил хорошую фигуру, подчеркнутую стильным серым брючным костюмом.

— Тута! — все в том же беззаботном тоне отсалютовал Игорь.

— Обедать идете? — Алексей прищурился: в следующий раз неплохо было бы установить с ней контакт. Он не ожидал, что в архивах могут встречаться такие замечательные особи женского пола.

— Спасибо, я тут перекушу.

— Смотрите, минотавр вам всыплет.

— А мы невидимками прикинемся, он нас и не заметит. — Игорь ловко говорил и умудрялся одновременно поглощать бутерброд за бутербродом.

— У вас получится. — уважительно отметила женщина.

— Далеко в столовую топать. — Игорь налил Алексею чай в кружку с отбитой ручкой.

— Кстати в том же Зеленограде проходили эксперименты по воздействию на сознание человека. — продолжил он, вытерев пальцы платком. — Обладая этой методикой, с людьми можно было сделать все что угодно. Даже стать для них невидимкой.

— И у вас есть эти документы? — бросил взгляд на него Алексей.

— Кто знает. Многие записи до сих порзасекречены. Кое–какие материалы в начале 90–х попали к американцам; говорят, они были похожи на скандально знаменитых проекты типа «Монтаук»; ну это в 70–е годы.

— Скажите, вы знакомы с проектом «Обезличивание»? — Алексей положил раскрытый блокнот на стол, предварительно отставив кружку.

— А… что‑то из третьего рейха? — налил себе ароматного горячего чаю Игорь.

— Ну… похоже на наш проект.

— Нет… не помню. А где вы про это слышали?

— Это должно быть там же, в Зеленограде.

— Осторожно, горячий. — протянул дымящуюся кружку майору Игорь. — А вы не могли спутать название?

— Нет.

— А что‑нибудь еще, какие‑то вводные?

- 1984–й год, разработка методов и макетов средств дистанционного управления психофизическим состоянием человека, воздействия на механизм принятия решений.

— Нет, к сожалению, никаких данных не сохранилось. — протянул Смирнов.

— Как же вы уверены, если столько информации не расшифровано, непонятно?

— Да–да, вы правы. Я не могу так категорично. — покачал головой Игорь. — Скажите, а мы раньше не встречались?

— Нет, вроде бы. — удивился Мальцев. — давно здесь работаете?

— Почти 8 лет.

— Что закончили?

— Историко — философский. — снял очки Игорь. — Нет, мы с вами точно встречались. — в глазах его появился блеск.

— Вы путаете. Я вас не помню. — Мальцев посмотрел на стеллаж сбоку от него. Все поплыло перед глазами майора, зрение его расфокусировалось, тело ослабело, стало студенистым и рыхлым, в голове зашумело, как от удара.

— Также как я не помню проект «Обезличивание».

Алексей оттер‑таки лицо, поднял взгляд и уставился в ярко–карие глаза собеседника.

Черный маг Арвид Тальвинг сидел напротив и смерял Алексея хитрющей улыбкой.

В том, что перед ним очень мощный противник, у Алексея не было сомнений. Но оценить, чего тот стоит в деле, он адекватно не мог. Остатки его сознания растворились в каком‑то киселе, когда он разговаривал с магом. Оставалось тупо смотреть неповоротливыми глазами и ворочать непослушным языком.

— Не бойтесь. Мы совершенно одни. Нас никто не увидит и не услышит. Да. Лабиринт. — Еще раз посмотрев в глаза Алексею, маг махнул рукой. Легкая улыбка по–прежнему играла у него на губах, когда он наполнил свою кружку. Но вдруг, словно какая‑то очень неприятная мысль посетила его голову и он нахмурился.

— А минотавр здесь все‑таки я. — продолжал Арвид, отпивая глоток дымящегося чая.

Алексей попытался встать, но маг подавил его волю.

— Не стоит. Расслабьтесь.

Мальцев с тяжелой, словно налитой свинцом головой смотрел на него.

— Давайте скажем друг другу правду. Откуда вы знаете об этом проекте?

— Я…я знаю… — тела майор не чувствовал совсем, будто его не было. Голова существовала отдельно, как голова профессора Доуэля из романа Беляева, распухшая до пределов гигантской пещеры, в которой он лежал без движения целую вечность. Мысли же в этой голове текли несвязные, необычайно легкие, как струйки дыма, не задерживаясь ни на одном конкретном воспоминании.

— Ужас как болит голова. Кровяное давление. Я могу устроить в вашем черепе маленький взрыв. — пошевелил ладонью Арвид.

— Не надо… — ватным языком пробормотал майор.

— Тогда скажите правду. Для какой служебной надобности я вам потребовался?

— Подождите… я же ничего не соображаю. Мне плохо… у вас получается…

— Не отвлекайтесь. Я подам вам пример сотрудничества. Это действительно был проект дистанционного управления сознанием человека. Его курировал полковник КГБ Волков, ныне покойный.

— Ни за что бы не догадался…

— Давайте догадываться вместе. Вы следили за Морозовским или за мной? — легким движением руки маг умудрялся причинять неимоверную боль Алексею.

— Я за ним следил, не за вами. Только не делайте мне больно… — Мальцеву казалось, что голова вот–вот лопнет.

Тем не менее, поистине неисчерпаемы резервы человеческого организма: изо всех оставшихся в самых глухих местах организма сил Алексей выхватил пистолет.

— Вот видите, с вами нельзя быть ласковым. — ничуть не испугался маг. — Aх Алексей Васильевич, какой же вы упрямый. Хотите благородную офицерскую смерть? Нет, сначала предохранитель. Затвор… смелее.

Потупившись, Алексей машинально передернул затвор, а затем стал медленно подносить пистолет к виску.

Как в театре — в третьем акте висевшее на стене ружье или в данном случае пистолет должен был выстрелить.

Но именно в этот момент левая рука Алексея, двигавшаяся по столу, как у слепого, зацепила термос с чаем.

Сосуд упал, пробковая крышка вывалилась и обжигающий ароматный напиток вылился наружу. Арвид, охнув, отдернул руку и его внимание переместилось на вылившийся чай. В ту же секунду, сеть, опутавшая сознание Мальцева, исчезла, и он, движимый по–видимому, исключитеьно инстинктом самосохранения, двинул пистолетом вперед, в лицо Арвиду.

Маг грохнулся со стула, кровь потекла из его носа и рта, смешавшись на полу с пролившимся чаем.

— Ах ты сволочь… ах ты гад… Хоттабыч хренов… за тебя пристрелить надо сразу! — закричал на него Алексей, тряся пистолетом. — Мне же тебя живым ни за что не взять! Не могу… сволочь! Руки! Руки в стороны! Лучше не дергай меня.

— Спокойно, спокойно. — Тальвинг сплюнул кровь и стал приподниматься на локтях.

— Лучше не дергайся, гад! Я же нечаянно могу. — Мальцев целился в лоб мага.

— Нет…нет…нет! — стонал маг, одновременно фокусируя свой взгляд на полке с каталогами.

Объемный фолиант свалился с полки прямо на руку Алексея, державшую пистолет. Грянул выстрел. Арвид взвыл от боли, на штанине выступило кровавое пятно. Но неимоверным усилием воли собрав нервы в кулак, он завладел упавшим на пол оружием.

Обессилевший Мальцев отполз куда‑то в сторону.

— Иди ко мне. — с заметным напряжением выговорил Арвид, прикасаясь к месту, куда вошла пуля.

— Не смотреть… главное не смотреть… — блуждал по лабиринтам хранилища Алексей, стремясь ступать как можно тише.

— Ну давай же… давай… — шипел Арвид.

Маг напрягся и пуля сама вышла у него из ноги.

— Не смотришь на меня? Попробуй еще не слышать. — он удовлетворенно подбросил на ладони свинцовый кусочек.

— Говори сколько хочешь, одноногий. — в ужасе вслушивался в пространство старавшийся ступать как можно тише Алексей.

— Контроль сознания другого человека великая вещь. А как у вас со здоровьем, Алексей Васильевич? — поинтересовался маг.

— Здоровее тебя. — прошипел Алексей.

— А по–моему, у вас плохо с ногами. По моему они отказывают вам. Нет? — вкрадчиво спросил маг и выбросил вперед левую руку.

Мальцев упал.

— Обе. Обе ноги. — тем же обыденным тоном добавил Арвид.

— Нет… — Беда свалилась неожиданно, как наваждение. Алексей не предчувствовал ничего подобного. Его ноги одеревенели и будто отнялись, он упал на живот, конечности неестественно и неуклюже торчали по сторонам. Когда он приподнялся на локтях, то он не чувствовал своих ног.

— Дождитесь меня, Алексей Васильевич. Далеко не уходите. — ласковый голос Тальвинга донесся откуда‑то совсем близко.

— Не слушать… не смотреть… не слушать… не смотреть… — Алексей из последних сил полз между стеллажами.

Спасительные двери были все ближе.

— О. — усмехнулся вышедший из‑за стеллажа Арвид. — Неплохая скорость. Теперь без вопросов к делу.

Он достал пистолет.

— На помощь! на помощь! Не смотреть… нет… на помощь! — Алексей в отчаянии застучал ладонью по стеллажу.

— Что с вами, Алексей Васильевич? — старик архивариус подбежал к лежащему майору.

— Охрану, быстро! Охрану сюда! — завопил, еще не осознавая спасение, Алексей.

— Что с вами? Что случилось? — удивленно тряс его за плечо архивариус. — Да что вы лежите, встаньте же!

— У меня ноги…

— Что ноги?

Алексей, опираясь на стену, медленно поднялся. Он удивился, не ощущая никакого дискомфорта в ногах. Тело прекрасно его слушалось.

— Ну замечательно. А я уж испугался.

— Ваш сотрудник Смирнов опасный преступник! Охрану сюда! — Алексей лихорадочно доставал мобильный.

— Игорь Сергеевич? — недоумевающе переспросил архивариус.

— Перекрыть все выходы их хранилища! — скомандовал Алексей прибежавшему охраннику. — Не позволяйте Смирнову ни смотреть на вас, ни говорит с вами. Ты все понял? — Алексей обратился к пожилому, но крепкому мужчине в свитере с эмблемой частного охранного предприятия.

— Да. — пожал плечами охранник.

— Рацию врубай, что стоишь. — Алексей вытаращился на него.

— Второй пост говорит. Перекрыть все выходы. — засуетился тот.

День выдался теплым. Пожалуй, в последний раз температура в этом году перевалила за отметку в 20 градусов. Слякоть в один момент безвозвратно пропала, школьники с ленцой плелись к своим учебным заведениям, офисные работники, как всегда, неслись, ничего не замечая, на свои копеечные работы, дворники давно уже убрали мусор, а Лернер и Темиров встретились в сквере.

— Ну что, уважаемый? — Ринат прохаживался в тонком бежевом плаще, осеннее солнце его не грело. — С утра медитируешь?

— Помнишь это место?

— Нет.

— Как же ты меня нашел, eсли не помнишь?

— А кто два часа ищет, тот всегда находит. Я уж дома побывал у тебя.

— Куришь все‑таки?

— С восьмого класса. — Ринат небрежным жестом вскрыл пачку «Винстона» — A что, в той жизни не курил?

— Бросил.

— Это ты меня закодировал?

— Да нет. Сам сказал, что бросишь и бросил.

— Черт, я наверное в той жизни был ангелом с крылышками. — усмехнулся Ринат.

— Нет, не сказал бы. Ты что меня ищешь то?

— Ну как, ты же у нас товарищ порывистый, вот я и боялся что или свихнешься или из окна выбросишься. Но таких глюков я от тебя не ожидал.

— Ты насчет Нади?

— Про нее.

— Что у тебя за работа‑то? — решил перевести стрелки разговора Антон, его привлек весьма респектабельный внешний вид друга.

— Родину продаю. Ее газовую часть. Кстати, шеф тебя уже целый год приглашает.

— Стелла Михайловна? — имя начальницы Рината само собой всплыло в голове Антона, как будто он ее знал всю жизнь.

— Она самая.

— Что надо делать?

— На переговорах читать мысли партнеров. Во время бизнес–встреч. Их у нее по пять в неделю.

— Вот я так с Надей познакомился. Ты меня уговаривал читать ее мысли.

— Да успокойся уже с этой Надей! Нет, ей–богу, ты какой‑то больной. Как будто фильм мне какой‑то рассказываешь, который я не видел и не хочу смотреть. — отмахнулся Ринат.

Антон молчал.

— Ну и как? — после паузы Ринат решил поддержать затухающий разговор. — Где мы с ней познакомились?

— На боулинге.

— На боулинге? Да я никогда не любил боулинг.

— В той жизни любил. — как будто что‑то вспоминая, протянул Антон.

… Они так и шли втроем: девушка, рядом с ней Ринат, а позади — как будто конвоирующий их Антон. Со стороны казалось, будто двое настырных молодцов пристают к идущей девушке, но они оба не задумывались о том, как выглядят в глазах других. Антон думал только об идущей рядом с ним девушке, которая ему очень нравилась. Все его чувства и убеждения подчинялись этому, и отзывались в голове задорными мыслями. Девушка шагала спокойно, даже иногда вырывалась вперед, и им поневоле приходилось ускорять шаг.

— Вот у меня правило такое. Если это судьба, то мы должны встретиться в третий раз. Вот тогда точно познакомимся. — смеялась девушка.

— Но как же, девушка? Мы уже третий раз с вами встречаемся. — Ринат обольщал и увлекал, включив восточную обходительность.

— Ну а меня вы не помните? — засмеялся подошедший Антон.

— Вы наверно считать не умеете. — продолжал Ринат.

— Случайная должна быть встреча, случайная. А вы меня нарочно караулите, потому что я часто сюда хожу. — девушка откинула голову и засмеялась.

— Клянусь, случайно. — прижал руку к сердцу Темиров.

— Мы вообще к другой девушке шли. — добавил Антон.

— Да? Ну и чудненько. Тогда идите, идите.

— Мой друг шутит. Я тоже случайно проходил здесь в это же время.

— Он всегда ходит вон в то кафе. — Антон кивнул головой.

— Это поликлиника. — весело сказала девушка.

— А я как раз в это время хожу на уколы. — Ринат улыбнулся чуть виновато, словно она могла воспринять его слова всерьёз.

— Ему колят… огромным шприцем… — подтвердил Антон.

— Прямо в сердце. Прямо в сердце колят.

— Так вы что, больной? — Она засмеялась, оценив их творческий подход к уличным знакомствам.

— Нет, он не заразный. Его лечат от любви?

— Безуспешно. — кивнул Ринат.

— От любви к кому, интересно?

— К природе. К природе. Он между прочим ученый. Эколог. Печатается за границей, кандидатскую пишет.

Они шли втроем, очень стараясь не привлекать внимания, но пестрый наряд девушки бросался в глаза, и ее украдкой многие провожали заинтересованными взглядами. Они свернули на соседнюю улицу, но снова вокруг были люди… Ринат положил руку на плечо девушки, призывая остановиться.

— Причем без ошибок.

— Да вы что?

— Правда — засмеялся Ринат.

— Это так. Он чистит моря от ядовитых отходов, спасает дельфинов…

— А вы кто?

— А это спасенный мною дельфин, совершенно ручной. — Темиров положил руку на плечо Антона.

— Ем прямо из рук. — закивал Антон. — Ну правда, не похожи на людей?

— Угу. Немножко. Ай ну ладно, вы добились своего. Меня зовут Надя.

— Ринат.

— Антон. Друзья зовут меня Антоныч. — протянул руку Лернер.

— Мне пора. До следующего раза. — Надежда искоса глянула на него, веселые огоньки зажглись в ее синих глазах.

— До следующего. — Ринат поцеловал руку Наде, то же проделал и Антон.

— Всегда повторяет за хозяйном. — пошутил Ринат.

«Каждый день в это же время. Запомни.» — Антон, прикасаясь к ее руке, прочитал мысли Нади.

— Запомнил. — пробормотал он.

— Что? — Надя резко отдернула руку.

— Что запомнил? — не понял Ринат.

— По поводу хозяйна запомнил. — нашелся Антон, улыбаясь.

— Ути, мой славный… — дружески приобнял его Темиров.

— Ах, мой автобус. — Надежда перекинула сумку через плечо и побежала к замызганному «Икарусу». — ну ладно, Ринат, потренируйте его, он способный! — крикнула она уже перед дверьми автобуса, обернувшись.

— Ну что? — наскочил на Лернера Ринат после того, как автобус скрылся изз виду.

— Что? — не понял друга Антон.

— Ну так да или нет?

— Что да или нет?

— Ну увидел, что она думает про меня? — не унимался Ринат.

— Нет, не вышло. — равнодушно бросил Антон.

— Так, только не ври мне. — Темиров ткнул указательным пальцем Антона в грудь. — Не ври, как друга прошу. Ты не можешь мне врать. Так да или нет? — он не отставал.

— Да, но не тебя. — нехотя ответил Антон.

— Я тебя просил не врать?

— Что ты хочешь? Вы всего пару раз встречались.

— Ну не жена она мне. — вздохнул Ринат.

— Все еще изменится, что ты взбесился?

— Так, подожди, а у тебя тоже, да? — насторожился Ринат.

— У меня… тоже. — кивнул Антон.

— Слушай, ну какой же ты гад. Я убью тебя! — театрально, с долей досады воскликнул Темиров. Он всплеснул руками.

— Это я такое говорил? — от души смеялся Ринат. Сигарета потухла в его пальцах.

— А потом целый месяц со мной не разговаривал. — отметил Антон.

— Какая ты скотина! Вот специально мне сейчас все это говоришь, чтобы выглядеть поприличнее. Это я три года по ней страдал? Да нет, это ерунда какая‑то получается. — задумался Темиров. — Ну месяц, ну 2 месяца. Вот интересно на нее взглянуть.

— Здесь у тебя все классно. Это там ты был неудачником, одиноким и нищим. Все что у тебя было, это мы с Надей и работа на тему уничтожения диоксина в бассейне Белого моря.

— А я продолжал работать? — обдал дымом друга Ринат.

— По ночам писал и закончил.

— Ну чего ты мне опять сейчас гонишь? Я прекрасно все помню. Я даже не начинал. А материалы эти я уничтожил.

— Это здесь. А там это у тебя было главным делом твоей жизни. Все, я пошел домой. — резюмировал Антон.

-Aнтон, подожди, постой. — Темиров как–будто боялся упустить что‑то важное.

— Долг я тебе отдам, деньги у меня есть.

— Так чего ты тогда… скажи, а что, опять можно вернуть? — интерес прорезался в голосе Рината.

— А ты поверил?

— Нет. Считай, что я изучаю твою болезнь.

— Я не знаю, возможно ли это вернуть.

— Но кто‑то должен знать, кто‑то наверняка должен знать! — задумчиво воскликнул Ринат.

Ресторан «Якорь» представлял собой современный ресторан со всеми удобствами, включая диванчики с разноцветными подушками, на которых можно было устроиться полулёжа. Местная кухня ориентировалась на блюда из рыбы и морепродуктов. Ресторан не считался элитным, так как охрана не уделяла особого внимания VIP–клиентам, довольствуясь визуальным наблюдением за входом и залом.

— Крабовый суп, морское ассорти и водички минеральной. Пока все. — отчеканил Морозовский, передавая меню подошедшему официанту.

— А вашему гостю? — учтиво спросил официант.

— Гостю серной и соляной кислоты. — хмыкнул Морозовский. Но увидев опешившее лицо официанта, поспешил добавить: — Шучу–шучу, конечно. Он сам закажет.

— Владислав Юрьевич, нам здесь или снаружи? — поинтересовался Роман.

— Снаружи. Когда он придет, будьте внимательны. Вы знаете, что это за человек.

— А может его серебряной пулей? У меня есть.

Морозовский вздохнул и задумчиво провел по столу пальцем.

— Можно и обычной. Но это в крайнем случае.

— Все ясно.

Зал ресторана был заполнен наполовину, в основном молодёжными компаниями, но Арвида ещё не было. Бросив взгляд на часы, Владислав Юрьевич движением бровей отправил телохранителей за соседний столик.

Телохранители вышли и уселись за столик напротив в углу за ажурной стеночкой, через два ряда, откуда весь зал был как на блюдечке.

— А ты это прикололся насчет серебряной пули? — наблюдая за посетителями ресторана, поитересовался Дмитрий.

— Конечно. Юрьевич любит, когда я шучу.

— А по–моему, он не понял.

— Это ты не понял. Мы же с шефом всегда фишку рубим. — невозмутимо отозвался Роман.

— А вдруг этот тип и правда бессмертный?

— Ты перегрелся? — вопросы напарника стали раздражать Дмитрия.

— Да почему же? Я верю в бессмертие и загробную жизнь. Я читал…

— Чего ты читал‑то кроме букваря. Да ладно, начитанный, скажи, если есть загробный мир, почему оттуда никто не возвращался?

— Ну ты сам то мозгами поработай. Если все будут знать, что у них там еще одна жизнь, все же работать перестанут. Даже немцы. Бардак начнется.

— Ну ты же работаешь. — констатировал Роман.

— Ну это я верю. А жена с тещей материалисты. Вот и приходится работать. А так клянусь, бросил бы это дело. — пробурчал Дмитрий.

Владислав Юрьевич неторопливо ждал своего заказа, когда перед ним объявился еще один гость. Он появился как будто ниоткуда, но это был эффект, наработанный годами: майор Мальцев умел подходить незамеченным. Подошел, коротко поклонился, не подавая руки. Морозовский сделал приглашающий жест:

— Не ожидал, не ожидал. Рад видеть вас здоровым и вполне вменяемым. — с холодным высокомерием произнес он.

— Спасибо. Я знаю, вы не меня ждали, то есть не не нас.

Сутулясь, подошел полковник Кочиев.

— Здравствуйте, приятного аппетита. Полковник Кочиев. — он опустился на стул напротив Морозовского.

— Да уж какой теперь аппетит, — развел руками Морозовский.

— Я не собирался так быстро с вами знакомиться, Владислав Юрьевич, но обсстоятельства торопят.

— Я что, арестован? — Морозовский бросил взгляд на телохранителей.

— Нет–нет, более того, я лично пришел вам принести извинения. — засуетился полковник. — За своего подчиненного, который…

— Да он ничего… — протянул Морозовский. — он парень хороший.

— И объяснить причину проявленного к вам интереса.

— Да денег у меня много, вот и весь интерес.

Полковник засмеялся.

Такси остановилось перед рестораном, худой темноволосый человек в костюме расплатился с водителем и направился ко входу. Судя по виду наблюдателей ФСБ, державших под контролем вход в ресторан, они даже не восприняли его. Впрочем, это было неудивительно, так как Арвид умел отводить взгляд.

И он уже вошел в зал.

— Два года назад Раменское ФСБ предприяло попытку ареста членов секты «Путь к свету». — Кочиев был похож на преподавателя, читающего студентам лекцию. — Убийства, ограбления, но при помощи нестандартных методов. Гипноз, зомбирование. Причем их интересовала не столько добыча, а отработка самих методов. Трое преступников покончили с собой, двум главарям удалось скрыться. При весьма загадочных обстоятельствах. Дом был окружен двойным кольцом, уйти было практически невозможно, а они ушли. Личность одного была установлена, это некий Арвид Тальвинг, недоучившийся студент–заочник из Тарту. Тогда не нашли ни одной его фотографии. Он все изъял и мы бы до сих пор не знали, кто ваш собеседник, если бы наш герой не столкнулся бы сегодня утром с ним нос к носу.

— То‑то я смотрю, у него нос распух. — усмехнулся Морозовский.

— Да. Арвид Тальвинг опять испарился из блокированного здания, только пальчики свои оставил на термосе и мы его наконец идентифицировали.

— А кто этот второй? — бросил на них взгляд Морозовский.

— Неизвестно, — развел руками Кочиев. — от него ни отпечатков, ни фотографий.

— Янус. — протянул Морозовский утверждающе.

— Фауст и Янус. — подтвердил Мальцев.

— Сколько жизней на счету секты?

— Известно шесть, но как мы убедились, они могут убивать, не оставляя следов.

— У меня от его взгляда чуть сосуды не лопнули в башке. — добавил Алексей.

— По видимому он способен остановить сердце, прервать дыхание. — продолжал полковник.

— Вы считаете меня соучастником?

Глаза Морозовского сверкнули острым холодком.

— Нет–нет, уверен, что вы скорее жертва преступника. — поспешил заверить собеседника полковник. — Но ведь как‑то они заставили вас работать с ними. Кстати, в документах секты обнаружено целое досье на вас, подробно: биография, увлечения, адреса. И такая пометка: Зеленоград, институт, 1984 год.

— Это трудно объяснить. Многие обстоятельства могут оказаться вам не вполне реальными.

— Ничего страшного, — махнул рукой полковник. — я атеист и верю в разум. Но я допускаю, что на свете еще столько всего необъяснимого, что и не снилось нашим мудрецам.

— И такая трактовка имеет право на существование. — слабо улыбнулся Морозовский.

— Мы с молодым коллегой вас поняли. Но поймет ли следствие вашу связь с сектой?

— Я готов оказать вам полное содействие.

— Это как минимум.

— Но вы же и максимум хотите?

— Безусловно. Алеша, выйди, проверь, как там снаружи.

Майор встал, направился к выходу из зала.

— Отдыхайте, веселитесь. Но: когда он появится, дайте нам сигнал! Как угодно! Да вы не волнуйтесь. — Полковник усмехнулся. — У нас в ведомстве и не с такими справлялись. Договорились?

Он откланялся и направился следом за Алексеем.

— Все в порядке, ребята. — по–отечески успокаивающе произнес Кочиев, поравнявшись с телохранителями бизнесмена. — Учись, как надо работать, — шепнул он Алексею. — Кстати, вызови оперов. Этот боевой маг может появиться с минуты на минуту. Может он уже здесь.

— Разрешите, я сам приму участие?

— Упаси тебя бог. Ты же опять в дурдом попадешь. А мне счет представят. А смотри, кабак‑то недешевый. Нет, брат, пусть этим делом займутся профессионалы. Они справятся. А мы с тобой уходим тихо, как мыши.

Сказано это было таким уверенным будничным тоном, что Алексей сразу поверил: не стоит вмешиваться.

— Вы будете делать заказ? — подошел к Арвиду, сидевшему за столиком на втором этаже, официант.

— Еще буквально пару минут, — ответил тот.

Морозовский встал из‑за столика и подошел к сидевшим в полной готовности телохранителям. Вдруг он остановился так внезапно, что сидевший ближе к нему Роман вскочил со своего стула. Показалось, в зале похолодало. Пришло знакомое раздражающее ощущение подглядывания.

— Чёрт побери! — с расстановкой проговорил Морозовский.

— Что проис… — заикнулся Роман.

— Закройтесь!

— Что?!

— Заблокируйте сферу сознания!

— Как?!

— Представьте, что голова окружена зеркальным экраном, отражающим свет и любой материальный предмет, даже пулю!

Роман послушно представил вокруг головы зеркальный шар, и в тот же момент его с силой ударили по затылку! Точнее, он почувствовал удар, хотя никто его, конечно же, не бил.

В глазах потемнело, завертелись огненные колёса, ноги ослабли. Но всё же сознания он не потерял, хотя голова гудела, как колокол от удара билом, а по телу разлилась волна странной слабости. Затем он увидел, что творится вокруг, и встряхнулся, озираясь.

Посетители ресторана повели себя необычно. Люди безвольно опускались на пол, глядя перед собой ничего не видящими глазами. Многие из них теряли сознание, некоторые хватались за голову, дико осматриваясь, но потом тоже садились на пол, ложились и замирали. Через несколько секунд весь зал ресторана была заполнен сидящими и лежащими телами. Ни криков, ни стонов, ни разговоров, ни шума шагов, полная тишина, если не считать гудения вентилятора.

Роман перевёл взгляд на шефа.

Морозовский стоял, подняв руки над головой ладонями вверх. Пальцы рук светились, и по ним стекали вниз лёгкие струйки электрических искр, образуя нечто вроде зонта — над самим Морозовским и его охранниками.

— Что происходит?!

— Арвид здесь, — процедил сквозь зубы Морозовский.

— Что он вытворяет!

— Психотронный удар большой мощности. Уходим отсюда.

Они торопливо выбрались из ресторана через черный ход, видя и около ресторана — сидящих и лежащих в безвольной прострации людей. Сели в серебристую «Ауди».

— На их месте могли бы быть и мы с вами. — Дмитрий перевел дух.

— Это точно. Поехали.

— Еще минуту, Владислав Юрьевич. — раздался голос шофера. Он повернулся к ним, и все трое увидели довольно улыбающегося Арвида.

Дмитрий и Роман, как по команде, приставили оружие к голове мага.

— Тише, тише, я пришел с миром. Мы договорились о встрече. Но нам помешали.

— Я узнал о вас кое‑что новое. — обронил Морозовский.

— Вы же видели, что я умею. Не рискуйте жизнью своих людей.

— Владислав Юрьевич, только скажите, я ему башку разнесу. — не удержался Роман, ища поддержку в глазах шефа.

— Уберите оружие! Уберите. — процедил сквозь зубы Морозовский.

— Вот это правильно. Я давно понял, что вы разрываете наш контракт.

— Это так.

— Верните пентакль и мы вас отпустим.

— А если нет?

— Мы возьмем его любой ценой. И мы не прощаем предательства. Лишняя тренировка навыков. — усмехнулся маг.

Он резко открыл дверь и через мгновение растворился в вечерних сумерках.

— Его сейчас надо убрать. Его нельзя отпускать. — упорствовал Роман.

— Мы его сделаем. — поддержал коллегу Дмитрий.

— Мы сейчас выйдем за ним.

— Не сейчас. И не так. Найдите водителя. — у Морозовского созрел какой‑то новый план.

В гостиной загородного дома Морозовского Владислав Юрьевич сидел вместе со своими телохранителями.

— Не уходите, скоро поедем. — Владислав Юрьевич занял своё рабочее вертящееся кресло с высокой спинкой, охранники расположились на стульях.

— Кофе?

— Да нет, что — то сердце шалит. — покачал головой Морозовский.

— Врача?

— Нет. Невроз. Пойду прилягу. Чайку сделайте. — бизнесмен снял пиджак.

— Сейчас будет. — Дмитрий зашумел чашками.

— Кто‑нибудь из вас в интернете разбирается?

— Я в чатах постоянно сижу. У меня даже ник есть «Эршоссен» — меткий. — Роман деловито подсел к шефу.

— Ну давай, Эршоссен, меткий, нужно текст составить и письмо отправить.

— В этом я пас. — с досадой протянул охранник.

Вошел Дмитрий с подносом, терпкий запах мятного чая заполнил комнату.

— Я могу. — заметил он.

— Что, французский текст набрать можешь? — безмерно удивился лингвистическим способностям охранника Владислав Юрьевич.

— Хоть японский. — невозмутимо отвептил тот.

— Ты знаешь французский? — Роман, судя по выражению его лица, удивился еще больше. — И японский?

— Про японский шучу, французский нормально знаю. — Дмитрий подал чашку с чаем шефу.

— Марку Абельсону, командору ордена тамплиеров нового света. Мессир, наступил момент, который заставляет меня просить о немедленной встрече с вами…

Дмитрий деловито застучал пальцами по клавиатуре.

Черный маг, погруженный в раздумья, стоял перед домом, неподвижно уставившись на его светящиеся окна, за которыми скрывалась будничная жизнь людей. Рядом никого не было, за исключением двух кошек, мирно спавших на сырой скамейке у подъезда. Он вытащил зигруну, которую использовал как компас в поиске артефакта, целиком овладевшим его душой. Он держал кусочек железа в форме черепа на весу в вытянутой руке, пытаясь определить направление поиска; за каждым окном находились люди со своими проблемами, желаниями, страстями и мыслями. Но зигруна улавливала не биополе живых существ, а пси — энергию пентакля. Легкая отдача в руку вывела Арвида из задумчивости: седьмой этаж, второе окно справа.

Тальвинг с удовлетворением посмотрел на подъезд дома и горящие окна в нем и быстро набрал номер телефона.

— Янус, друг мой, — тихо проговорил он. — я нашел его. Да, я возьму его. Свидетелей не будет.

Он отключил телефон и посмотрел наверх, чтобы удостовериться еще раз. Все сходилось.

Ринат и Антон уединились на кухне квартиры Лернера. Разговор длился уже два часа.

— Лучше не трогай, — предупредил Антон Рината, пытавшегося соединить обе части медальона. Лернер на всякий случай снял пентакль после исчезновения Нади.

— Почему? — Темиров осторожно покосился на него.

— Ничего хорошего из этого не получится, — Антон сквозь занавеску смотрел в окно в вечернюю даль.

— Так ты жалеешь? — допытывался Ринат.

— Не знаю. — Антон отошел от окна. — Тогда я не мог по другому.

— Давай я тоже попробую. — вопросительно взглянул на него Ринат.

— Убери руки. — обернулся Лернер.

— Ну чего терять — то? — Ринат отдернул руки с виноватым выражением лица. — Я же про себя загадаю, мне теперь терять нечего. По твоим словам, пентакль отнимает самое дорогое, так а я даже не знаю, что в моей жизни было такого дорогого, о чем бы я потом сожалел.

Он уставился на Антона.

— Я тоже так считаю. — тот о чем — то глубоко задумался.

— Я только… — Ринат уставился на пентакль. — я только попрошу его вернуть его все обратно. Ну давай, а вдруг?

— Ну зачем тебе? — накинулся на него Антон. — Ринат, это не рулетка.

— Ты мою жизнь изменил, а меня даже не спрашивал.

— Я не знал, я все это придумал в белой горячке, все это бред. — Антон вертел обе части пентакля в своих руках. — У нас с тобой одна жизнь и ее не обманешь.

Он положил обе части на стол.

— Это не моя жизнь. — потер руки Ринат. — Я и без тебя знал, я подозревал это. А ты только подтвердил.

Антон взял и сжал в кулаке обе половинки.

— Замолчи. — ответил он. — Я отдам его хозяину, он скоро придет.

Раздался звонок в дверь.

— О, легок на помине. — заметил Ринат.

— Кстати очень интересный человек. Он знает про тебя. — Антон сложил обе части пентакля в полиэтиленовый пакетик.

— Про меня какого? Того или этого? — Темиров покосился на Антона.

— Ты несильно изменился. — Антон встал из‑за стола, чтобы открыть дверь.

Ринат проводил его взглядом и грустно уставился на пакетик.

Мигнув, экран показал получение электронной почты, на нем медленно показался текст файла. Глаза Дмитрия загорелись. «Копирование файла!» — скомандовал он, открывая файл и перенося содержимое на жесткий диск.

Наконец на экране компьютера высветился рисунок в виде пентаграммы и текст. Оба помощника взглянули на Морозовского.

— Пришел ответ, Владислав Юрьевич, — Дмитрий нажал на кнопку «Print».

— Читай. — Морозовский налил вторую чашку чая.

— Господин Морозовский, так…так… как я и предполагал, ваши игры зашли слишком далеко и ситуация требует моего немедленного присутствия. Завтра к полудню буду в Москве и свяжусь с вами. Тут еще картинка. — он нажал кнопку вниз. — Печать подчинения алхимика Эпилоха.

— Распечатайте немедленно. — Морозовский подошел к столу. — То что я просил у него год назад, — пробормотал он, уставившись в компьютер. — кто — нибудь из вас рисовать умеет?

— Дима, наверное, кто же еще. — хмуро уставился на напарника Роман.

— Красками или тушью? — Дмитрий взял лист бумаги.

— Главное быстро. — ответил шеф.

Звонок был долгий и настойчивый. В такое время так звонить мог только Владислав Юрьевич. Антон схрумкал дольку лимона, чтобы отбить запах спиртного, нащупал ногами тапки под столом и пошел открывать прямо в тренировочном костюме. Пока он шел из комнаты в коридор, звонок прозвенел еще раза три.

Антон открыл входную дверь.

— Добрый вечер. — незваный гость в очках и темном плаще окинул его веселым взглядом.

— Здравствуйте. — Антон не ожидал визита подобного гостя.

— Я от Владислава Юрьевича. — гость улыбнулся.

— А–а, проходите. — Антон сделал приглашающий жест рукой.

— Благодарю. — гость вошел в квартиру, плотно прикрыв за собою дверь. — Извините что поздно, но дело неотложное. — он тщательно вытер ноги о коврик.

— А вы… — начал было Лернер.

— Его новый секретарь. — кивнул головой вошедший. — недавно вступил в должность.

— Антон. — Лернер пожал протянутую руку и улыбка постепенно сошла с его лица. Он почувствовал, что представляет из себя пришедший к нему незнакомый человек. Антон почувствовал опасность.

У пришедшего не была привычная аура человека или животного: ощущение было, что смотрит пещера из глубины гор — как бы со всех сторон сразу, или бездна у ног, или небо над головой; так мог смотреть таинственный и жуткий иероглиф с листа пергамента или мрак преисподней.

— Так вот ты какой, — прошелестело где‑то глубоко в черепной коробке.

Ринат незаметно выглянул из — за угла.

Незнакомец словно рентгеном, прощупывал своими бесцветными, спрятанными за очками глазами Антона. Лернер постепенно разжимал рукопожатие.

Темиров, улыбаясь, подошел к ним.

— Здравствуйте, — он весь сиял. — разрешите представиться, Ринат Темиров. А вы, получается, и есть тот самый интересный человек, — Ринат оглядел так и стоявших друг против друга Антона и гостя. — а может… коньячку не желаете?

Он показал рукой на комнату. Маг и Антон не двигались. На мгновение Антон ощутил страх: тот, напротив, наполненный магической силой, сканировал его биополе, его мысли, как–будто снимая капустные листья с кочана.

— А — а… понимаю…я вижу, у вас тут своя жизнь. Что же, я не буду мешать. Если что, — он шепнул на ухо стоящему неподвижно Антону, — то я рядом.

Темиров ушел. Маг засмеялся.

— Ну что, коллега, — он снял очки. — хватит тратить зря энергию. Мы не прочитали друг друга, — он кивнул Антону. — ничья? отдохнем?

— Вы Арвид, — произнес Антон.

— Я был уверен, что вы меня знаете, — Арвид оглянулся в сторону ушедшего Рината.

— Антон. — Лернер после некоторого раздумья решил представиться.

— Поговорим, так сказать, без оружия? — предложил маг.

— Поговорим. — Антон пригласил гостя вы комнату.

Вернувшись на кухню, Темиров взял начатую бутылку коньяка и пустой бокал.

— Как я понял, Морозовский вас нанял, — начал маг, прохаживаясь по комнате. — вы ему помогли?

— Помог.

— Странный человек, — усмехнулся Арвид, рассматривая книги на полке. — он прошел такой путь и на самом финише не выдержал, свернул работу. Он даже восхищал меня такой неистовой прихотью, — маг пожал плечами.

— Изменить цивилизацию? — спросил Антон.

— Да, и сделать ее другой, избавить от нынешних пороков, — маг ходил вокруг Антона. — такое вот милое человеческое желание.

— Вы считаете, это невозможно? — Лернер взглянул на мага.

— Я никогда не обманываю партнеров, — отрезал Арвид. — я знаю, что он говорил про меня, но я не колдун, не маньяк, я исследователь. Ученый без границ, никаких ограничений в познании.

— Берете все, что вам нужно?

— Иначе нельзя, — задумчиво произнес маг. — иначе вообще ничего не дадут. — Здесь кажется, был кто — то еще? — он вопросительно посмотрел на Антона.

Ринат подошел к двери.

— Мой приятель, — доносился голос Антона. — вы его не разглядели?

— Пришлось сосредоточиться на вас целиком. У вас неплохо получилось.

Темиров взял бутылку со стола.

— И все — таки вы мне не соперник, — продолжал маг.

— Понимаю.

— Вот и хорошо. У вас действительно, неплохие способности. Но я мог бы разорвать вас на части, остановить вам сердце, не хочу этого делать, — он убрал ладонь от груди Лернера. — уважаю избранных. Отдайте мне артефакт, — тихо произнес он. — Морозовский может уйти в сторону, я останавливаться не могу.

— Я вас остановлю. — При этом Антон усилил речь мысленно–волновым потоком, соответствующим смыслу сказанного.

— Не советую. — Арвид резко обернулся. — Я сверну шею вашему приятелю, потом вам.

Ринат, прислушавшись к диалогу за стенкой, залпом выпил фужер коньяку. Затем он вынул из пакетика обе части пентакля и попытался соединить их.

— У вас тоже неплохие способности. — отметил Антон, заранее входя в измененное состояние психики, выстраивая защиту от энергетических пробоин.

— Просто я больше вас знаю, — улыбнулся маг.

Половинки медальона выскальзывали из рук Рината.

— Он где — то здесь, — у Арвида загорелись глаза. — я его чувствую!

— Вы его не получите.

— Любопытно, — Арвид провел рукой по воздуху. — может я вас недооценил?

Между ними возникла стена как будто из воздушного вихря.

— Я думаю, что вам опять придется сосредоточиться целиком. — произнес Антон, выстраивая блок.

Не тратя время на произнесение заклинаний, Арвид нанес удар. Энергетическая волна пошла вперед, прижав Антона к стенке. Вокруг сосредоточенного, пусть извивающегося под энергетическим прессом оставалось еще полое пространство — видимо, так сработало защитное кольцо, сотканное Лернером.

Следующая минута состояла сплошь из яростного единоборства. Арвид взмыл в воздух от напряжения, приземлившись, отступил на шаг — и подпитывал силой свою атаку, лишь временами позволяя себе короткий промежуток.

— Лучше чем я думал, — сказал он наконец, переведя дух.

Антон, держась за батарею, тяжело дышал.

— К барьеру, сударь! — Арвид начертил в воздухе очередное заклинание.

Этим заклинанием, которое применил маг, оказался огненный удар. Антон был готов к этому и несмотря на сильный жар, невозмутимо продолжил ставить блокировку, вызвав духа водной стихии.

— Я все — таки круче, — прошептал Арвид. — мы с ним — он ткнул пальцем в стенку, — единое целое.

Комбинация из огненного удара и заклинаний, разрывающих энергетическое поле все же действовала — Антон уже стал терять силу.

— Вы трижды соединяли великий пентакль, — продолжал маг. — и каждый всплеск энергии делал меня все сильнее. — он разрушал защитную оболочку Антона. — Хочешь стать одним из нас?

Он был накачан энергией сверх всякой меры… заряд пси–энергии на сверхвысокой частоте, выключающий сознание… сил у Лернера уже не было.

— Нет! — хрипло выкрикнул Антон. — Еще не кончено! — он напрягся, вспоминая свои опыты, попытался защитить ментальное поле экранирующим слоем.

Маг усилил нажим.

— Не понимаю, — пробормотал он. — ты загадочный зверь. Не понимаю…

— Сейчас поймешь! — Антон ухитртился высвободить руку из энергетического блока и попытался нарисовать очередной знак защиты.

Мощный удар как — будто заставил стены ходить ходуном. Это Ринат, прокравшись в комнату, нанес сильнейший удар по голове Арвиду бутылкой из‑под коняька. Бутылка разлетелась стеклянными брызгами, а маг свалился без сознания посередине комнаты.

Антон медленно сполз по стене на пол.

— Ты живой? — прошептал ошеломленный Ринат.

— Живой вроде, — медленно, опираясь на стул и батарею, Антон поднялся на ноги. — ты что так долго?

— Так я же… — Ринат не мог прийти в себя. — он же…

Лернер уселся на стул.

— Хорошо, что он на тебе сосредоточился. — продолжал Темиров.

— Я только на тебя и рассчитывал. — стер пот со лба Антон.

— А… а кто это? — окинув взглядом лежащего, спросил Ринат. — Это что за терминатор?

— Демон, — тяжело дыша, выговорил Антон. — надо его связать и чем скорее, тем лучше.

«Форд Фокус» ехал на большой скорости на юго — запад Москвы. В машине находился Владислав Юрьевич со своими телохранителями. Звонок Антона о появлении на горизонте Арвида заставил их действовать немедленно.

— Я убедительно прошу, приказываю, — в голосе Морозовского слышалась тревога. — никакой стрельбы, никакой крови.

Охранники переглянулись.

— Может ему еще и больно не делать? — спросил сидящий за рулем Роман.

— Что? — резко переспросил бизнесмен.

— Простите, сорвалось. — Роман тут же смягчил голос.

— Ты уж следи за своей речью, — Морозовский закрыл глаза. — распустились.

— Владислав Юрьевич, а вы уверены, что эта бумажка сработает? — Роман переключил тон на деловой.

— Сработает. — уверенно ответил Дмитрий.

— Пуля надежнее. — в голосе Романа слышалось сомнение.

— Сработает. — кивнул Дмитрий со всей определенностью.

— Я не тебя спрашиваю. — огрызнулся напарник.

Цепкий взгляд Морозовского наблюдал за ними обоими. Владислав Юрьевич отметил сильно выросшую неприязнь между телохранителями за последние недели.

Антон заматывал руки Арвида скотчем. Физическая деятельность шаг за шагом убирала его страх перед ночным гостем.

— Я его не убил? — Ринат подошел совсем близко, но не помогал.

— Пульс проверить надо. — Антон не жалел скотча.

— Ага, — в руке у Темирова до сих пор находился осколок бутылки. — но я не хочу к нему прикасаться. Может ты сам проверишь?

— Вроде есть. — Антон приложил руку к горлу мага.

— Так чего теперь, — не унимался Ринат. — осиновый кол?

— Вопрос актуальный, — поднялся на ноги Антон. — запереть его надо где — то.

— Лучше закопать. — Ринат ткнул лежащего мага.

— Ты вроде не был кровожадным. — поддел приятеля Антон.

— Откуда ты знаешь, что я делал этой новой жизни?

— Вряд ли ты стал маньяком.

— Да? Ты так уверен? — Темиров никак не мог взять себя в руки. — У меня нервы вообще сгнили от этого бизнеса, потом твой медальон, потом этот… интересно, он один или с дружками? — он подошел к стоящему у окна Антону.

— Медальон? Почему он сказал, что половинки соединяли трижды? — Антон задумался.

— Что соединяли?

— Части великого пентакля, для воплощения задуманного, ну я тебе рассказывал.

— Антон, извини, у меня башка чего — то… — Ринат притворно схватился за голову. — …не варит. Уже двенадцать часов ночи, а у меня завтра в девять совещание и….

— Но ты ведь не бросишь меня с ним? — вскинул брови Антон.

— Нет что ты, у нас на кухне где — то была вторая бутылка. И вообще, где твой Морозовский?

— Я совсем про другое. Было только два случая использования артефакта: один итальянец в Неаполе, другой я. — что‑то считал про себя Антон.

— Ты бы лучше придумал, что с этим вот делать. — Ринат показал на лежащего Арвида.

— Не отвлекай меня! — Лернер броился на кухню.

Ринат устремился за ним.

— Ты что сделал? — уставился на него Антон, держа в реках соединенный пятиугольный медальон.

— Антон, я… — Ринат развел руками.

— Ты что, развлекаться с этим решил? — разъярился Антон.

— Дружище, клянусь, я нечаянно… — залепетал Ринат.

— Ты знаешь, что теперь будет? — Антон вертел пентакль в руках.

— Нет. — Ринат покачал головой и положил осколок бутылки на полку.

— Вот и я не знаю. Никто не знает! — воскликнул Антон. — давно надо было уничтожить эту штуку, если каждый козел будет соваться со своими желаниями, это будет… полный армагеддон!

— Конечно, тебе, величайшему экстрасенсу можно, — пробормотал Ринат. — а все остальные козлы, да?

— У меня свои причины были, я тебя просил, я как человека тебя просил! — кипятился Антон.

— Ты прости, послушай меня, успокойся. — Ринат присел рядом.

— Сам виноват, — качал головой Антон. — вообразил себя творцом!

— Ну, дружище, ну я тебе клянусь, это случайно получилось. Когда тебя этот урод приплющил, я думаю все, мне тоже трындец. Ну схватил этот проклятый медальон, соединил обе половинки, вот так все и получилось.

— Как ты их соединил? Черную половинку вдел в белую или наоборот?

— Не знаю, но я загадал вернуть меня назад в ту самую жизнь.

— В какую?

— Про которую ты мне все уши прожужжал. С моей химической карьерой.

— Ты так и сказал, вернуть тебя?

— Да, а что?

— Ты уверен, что ты правильно сформулировал? — продолжал допытываться Антон.

— Не совсем, времени — то мало было.

— А зря, — донесся тихий голос. Друзья подняли головы и увидели стоящего в дверях кухни мага. — эта штучка, как правило, понимает команду буквально.

— Все зависит, — он продолжал сдирать налипшие на рукава плаща обрывки изоленты. — от четкости рекомендаций хозяина. — он сбросил свисавшие куски на пол.

Антон и Ринат сидели, ошеломленно раскрыв рты. Сзади сбоку на голове мага был виден кровоподтек. Кровь частично пропитала шевелюру. Маг немножко морщился от боли.

— Как вы себя чувствуете? — первым пришел в себя Темиров.

— Лучше, — приложил руку к затылку Арвид. — лучше. — он присотрелся к крови на своих пальцах.

— Послушайте, — начал Антон. — Арвид, мы все очень устали, давайте не будем начинать все заново.

— что начинать?

— Амнезия. Сотрясение мозга. — зашептал Ринат.

— Да, кажется, сотрясение. Сейчас поправим, — пробормотал маг, пошатываясь. — кто — то говорил про вторую бутылку, — добавил он и бутылка коньяка, перелетев по воздуху, оказалась в его руке.

— Нет, ну если для вас это принципиально, то пожалуйста, — Ринат как зачарованный глядел на мага.

Арвид сорвал пробку и опрокинул содержимое себе в горло.

— Вам вредно. — задумчиво произнес Антон.

— Зачем я здесь? — спросил маг, поставив бутылку на холодильник.

— А… мы с другом шли по улице, — начал Ринат. — а вас нашли в подворотне с разбитой головой.

— Вы уверены? — покачал головой маг. — Так, пентакль… кажется, он где‑то здесь…

Он показал пальцем на стол.

— Вы что, хотите опять драться? — удивился Антон.

— Драться не будем, — покачал головой маг. — просто нет времени.

Он сделал жест рукой и медальон оказался у него в руке. Антон бросился вперед, но наткнулся как — будто на невидимую стенку.

— Назад, — маг выставил ладонь. — и скажите спасибо, что пришел я, а не Янус.

Он повернулся и вышел в коридор. Дверь кухни как будто ветром захлопнуло за ним. Ринувшемуся к двери Лернеру дорогу преградил упавший стенной шкаф.

Арвид, смеясь, открыл входную дверь. Охранник Морозовского Дмитрий одним прыжком припечатал его к стенке коридора, но тут же отлетел назад, отброшенный энергетической волной. Роман кинулся на подмогу, он прыгнул сзади магу на плечи и мгновения их единоборства позволили Дмитрию подняться.

— На тебе, — подскочил он к магу и приклеил ему на лоб бумажку с печатью абсолютного подчинения.

Спустя мгновение Арвид обмяк и как подкошенный, съехал на пол.

— Руки ему держите, руки! — вскричал вошедший Морозовский.

— Вот так, — Дмитрий надел на мага наручники. Вместе с Романом они вернули его в вертикальное положение.

С трудом отодвинув тяжелый шкаф, из своего заточения вышли Антон и Ринат.

— Он сломает наручники. — Антон подошел к держащим глупо улыбающегося мага помощникам Морозовского.

— Не сломает. — ответ был пропитан уверенностью.

— Однозначно, — поддакнул Дмитрий, крепко держащий Арвида за воротник плаща.

— Ему больно? Как это работает? — спросил Антон, изучая рисунок.

— Он теперь просто человек. На время. — Владислав Юрьевич вытащил пентакль из сжатого кулака Арвида.

— А раньше кем он был? — Роман держал мага мертвой хваткой.

— Здрасте, — мышью мимо проскочил Ринат.

— В машину его. Быстро. — заторопил телохранителей Морозовский.

Дмитрий открыл железную дверь подъезда и осторожно выглянул на улицу. Снаружи ветер утих и шел мелкий дождик. Двор был пуст, не было никаких признаков появления какой‑либо живой души. Затем они с Романом вывели находящегося в полубессознательном состоянии мага и затолкали его в машину.

После всего Морозовский отослал своих телохранителей и остался в квартире у Антона.

— Так значит, ушла твоя Надя?

Они сидели у Антона на кухне и пили чай. Обстановка в квартире была поправлена общими усилиями Антона и Владислава Юрьевича.

— Да, осталась в той, моей старой жизни. В этой ветви она меня не знает.

— Ни одной фотографии, — удивлялся Владислав Юрьевич. — ни шпильки, ни заколки. — он прошел мимо не пришедшего до конца в себя Антона гостиную.

— Совершенно ничего. Никаких материальных следов. — медленно выговорил Антон.

— А переводы? — спросил Морозовский — Литература на английском и немецком, словари?

— Как будто ничего не было. — вздохнул Антон.

— Вот, тоже материальный след. — Морозовский открыл дверцы шкафа. — А это что это такое?

Он держал в руках порванные женские колготки.

— Это не ее. — равнодушно заметил Антон. — я даже не знаю, чье это.

Владислав Юрьевич достал картонную коробку из тумбочки.

— Ты не собирался в этой жизни покончить с собой? — спросил он.

— Неужели там уже все готово? — спросил Антон, закрывая шкаф на ключ.

— Тут снотворного на слона хватит. — Морозовский перебирая упаковки с таблетками. — Извини что я роюсь, просто интересно. Повестка к следователю, — он поднял какую — то бумажку.

— Я там никого не убил? — спросил Антон, глядя в окно.

— Штраф за ущерб в результате хулиганских действий, — продолжал читать Морозовский. — смотри, тут даже стоимость порванного платья и унитаза разбитого. Не понимаю, как это можно одновременно.

Антон со вздохом открыл дверь на балкон. Два десятка пустых бутылок в красном пластиковом ведре, сломанный стул, раскладушка. Полный набор свободного художника. Антон подумал, что для полноты картины не хватает только мелкого болезненного штриха — чего‑нибудь вроде мольберта или макета вечного двигателя.

Владислав Юрьевич присвистнул.

— Я неумеренно пил в обеих жизнях. — развел руками Антон.

— Да, Антон, ты жил наполненной жизнью, — похлопал по плечу парня Морозовский. — но ты не волнуйся, мы найдем ее, обязательно найдем. Она же не испарилась, не исчезла куда — нибудь.

— Она исчезла, — задумчиво проговорил Антон. — ведь мы были с ней знакомы только в моей предыдущей жизни.

— Ерунда, — напутствовал его Морозовский. — снова познакомишься с нею. Уверен, вы созданы друг для друга.

— Нет–нет, я был другой и все было совершенно другим.

— Президент тот же? — Морозовский показал на экран телевизора.

-Hу вроде.

— Значит мир на месте, ничего по сути не изменилось.

— Опять шутите, Владислав Юрьевич? — Антон уселся в кресло напротив. — Я принял все как есть, руки на себя накладывать не собираюсь. У меня работа и вообще…

— Ты в порядке? — Морозовский прищурился.

— Да вроде.

— Ты что, смирился?

— Совсем. — Антон кивнул.

— А я нет. — Морозовский встал с кресла. — Равновесие нарушено как минимум дважды. Я не знаю точно, как поведет себя эта штучка в час Ч — тут он показал на лежащий на столе пентакль, — но использовать этот шанс я обязан.

— Во — первых, трижды. — Антон взглянул на собеседника. — А во–вторых, вряд‑ли пентакль может действовать на всю цивилизацию. Он воздействует на судьбы отдельных людей.

— Почему? Арвид допускал глобальные изменения сознания миллионов людей с помощью воздействия на информационное поле земли. Я теперь могу посвятить себя осуществлению с твоей помощью своих замыслов. Жаль, в наших руках нет книги Судьбы, мы бы корректировали наши действия.

— Ну уж без меня. От наших усилий все только хуже.

— Что хуже? Что мы с тобой теряем? — взвился Морозовский. В этот момент он напоминал двадцатилетнего энтиузиаста, а не пятидесятилетнего солидного мужчину.

— Вы говорите как Ринат. — проронил Антон.

— Ринат? Я не знаю, кто такой Ринат. Но он прав, мы не обязаны жертвовать теми, кого мы любили. — Глаза Морозовского сузились, вспыхнули. — Наше счастье в наших руках.

— Я догадываюсь, как это работает. Он не корректирует, он просто заменяет одну программу другой. — Антон?

— С тобой, скептиком, не так — то просто.

— С вами тоже. Пентакль теперь опять у вас и вы думаете, что поймали джинна, и он исполнит все ваши желания.

— Да, пентакль у меня. И я поймал джинна. А завтра приедет еще один джинн — Марк Абельсон, парапсихолог, специалист по прониканию в самые затаенные углы человеческого мозга.

— Удачи вам и вашим джиннам. — откинулся на кресле Антон.

— У нас с тобой одна удача. Эта вещица. Отдохни. Сделай так, чтобы я хотя бы два дня не беспокоился о тебе. Навести маму, друга, он у тебя химик, так?

— Ринат? Да я вас сейчас познакомлю. — Антон встал с кресла. — Ринатыч!

Морозовский нервно теребил медальон.

— Ушел?

— Да.

— Не страшно, в другой раз.

— Страшно. За него как раз страшно. — задумался Антон.

Ринат ехал в своем «Ауди» по окраинам ночной Москвы. Он вел машину по пустой серой улице, фонари горели вполнакала, скупо. В салоне он был один, дымилась сигарета меж пальцев. Впереди из‑за поворота вывернула машина. Точечки фар увеличивались. Встречный водитель включил дальний свет. Ринат поморщился и усмехнулся. Поравнявшись с Ринатом, машина притормозила. Темиров заметил напряженное лицо водителя, открытый рот, расхохотался. Не торопясь, проехал еще с полсотни метров и свернул на заправочную станцию. Выйдя из машины под накрапывающий дождик, заскочил в магазинчик при заправке.

— Девушка, у вас нет «Пинк Флойд»? — спросил он у молоденькой продавщицы.

— Кого? — не поняла та.

— «Пинк Флойд» — Ринат перебирал диски один за другим, но знакомая обложка не бросалась в глаза.

— Есть, — озорно улыбнулась продавщица, — сегодня завезли.

Он вставил новенький диск в магнитолу и под плавные звуки устремился на машине в ночь. Поглощая километры, он остановился у своего дома на улице Радищева, почти напротив здания Сбербанка. Теряясь в догадках, что за «демон» пришел к Антону и откуда он взялся, Ринат поставил «Ауди» в ряду других крутых машин и поднялся по ступенькам в свою квартиру. Там он разделся, лег под душ и вскоре уснул.

— Ну как домик изнутри, Владислав Юрьевич? — Роман показал рукой на мощные стены дома и маленькие окна.

— Хорошее убежище нашли. Главное подальше от любопытных.

— Да тут все тихо по норам сидят. Територия охраняемая. Ни журналистов, ни милиции.

— Как он? — спросил Морозовский у сидевшего на стуле у дверей подвальной комнаты Дмитрия.

— Еще немного и точно концы отдаст, — устало ответил тот, поправляя кобуру с пистолетом.

— Ты что, доктор, что — ли? — насмешливо отозвался Роман.

— Сами посмотрите. — облокотился на угол двери Дмитрий.

Они втроем вошли в комнату. Маг лежал на кровати, прикованный наручниками к спинке, с полузакрытыми глазами. Листок бумаги с нарисованной печатью подчинения, находившийся у него на лбу, очевидно высасывал у него все соки, он даже не отреагировал на вошедших.

— Рисунок побледнел вроде. — тихо указал Морозовский.

— Это он надышал, — предположил Роман, пристально глядевший на мага.

— Знак силу теряет, — Дмитрий пожал плечами. — кормить его?

— Ничего, — Роман посмотрел на напарника. — пусть потерпит.

— Арвид! — громко произнес Морозовский. — Вы слышите меня?

— Сни — и — ми — те это с меня… — простонал маг.

— Обойдешься. Мы тебе еще жирнее нарисуем. — встрял Роман.

— Погодите, — успокоил его шеф. — тише. Вы кажется, хотели мне жестоко отомстить?

— Это он не помнит. — пробурчал Роман, насупясь.

— Замолчите. — оборвал его Морозовский.

— Извините. — охранник отступил на шаг от кровати.

— Вы же не знаете, как действует это… хватит, давно уже… хватит… — продолжал стонать Арвид. Лицо его было покрыто испариной.

— Не врет. — заметил Дмитрий.

— Кто такой Янус? — Владислав Юрьевич протянул руку к голове Арвида. Возможно, что это вопрос был не самым актуальным на данный момент, но это было первое, что пришло Морозовскому в голову и он решил воспользоваться моментом полного подчинения мага.

— Ч–че–человек. — казалось, что Арвид прямо сейчас начнет разлагаться.

Роман сзади хмыкнул. Морозовский приказал жестом снять бумажку с рисунком со лба мага.

— Да — а, — протянул он, глядя на приоткрывшего глаза Тальвинга. Действие магического знака его просто потрясло.

— Вот это сработало. — Роман удивился не меньше шефа.

— Я же говорил, вам нужен врач. — внимательно осмотрел Арвида Морозовский.

— Нет, не надо, врач не поймет. — слабо отозвался маг.

— Как вам помочь?

— Надо просто отлежаться и все. Если систему резко обесточить, она может забарахлить.

Морозовский обернулся к охраннику, сказал что‑то негромко, глянул на недвижно лежащего узника: — принесите ему поесть.

— Он что, киборг что‑ли, отключили его, подключили. — удивился Роман, доставая тарелку на кухне.

— Ты не врубился в проблему. — спокойно ответил Дмитрий, нарезая хлеб.

— Что?

— Он магическим кодом связан с этой системой, от нее питается энергией. Поэтому такой крендель в кабаке и отмочил. Скажи спасибо шефу, на нас не подействовало. Эта бумажка с печатью — она ему весь кислород перекрыла. Чем больше у него было вот этой самой энергии — тем круче отходняк.

— Погоди, а если если на меня приклеить? — не унимался Роман.

— Нулевой эффект будет. — снисходительно заметил напарник.

— Почему?

— Какой человек, такой и эффект.

— Это намек такой?

— Да нет же, нет. Система дает тебе силу, но она если что, тебя же и квакнет. Вон у меня родственники в Азербайджане подключили дом к газовой магистрали. Довольные, все нахаляву. А потом как рвануло… — и Дмитрий сделал взмах руками.

— Ну да. Я думал, что это примерно так и действует. — Морозовский присел на угол кровати, Арвид даже не пошевелился.

— Да никто до конца не знает, как эта штука действует. Пентакль — это какая‑то кнопка, какая‑то энергетическая точка глобальной информационной системы. Когда‑то созданной и разрушенной.

— Зачем?

-A зачем был всемирный потоп? — маг с видимым напряжением поднял голову от подушки. — Предыдущие люди наверное злоупотребляли могуществом и высший разум решил все начать сначала.

— Что же нам с вами делать? — Морозовский встал и отошел к стене.

— Отдайте меня ФСБ. — предложил Арвид. — Я же преступник. В розыске.

— Ну да, я сдам вас ФСБ, вы там отлежитесь, а потом пройдете скврозь стены Лефортовской тюрьмы. — усмехнулся Владислав Юрьевич.

— Что, поймали медведя? — Арвид не мог настроить ни одной клетки своего энергетического поля. — Я никого не убивал.

— Это что, моральный принцип? — поинтересовался Морозовский.

— У меня их нет. Я не притворяюсь, для мня любая жизнь это программа великого мирового компьютера, я не люблю портить чужую работу. Пока сам в ней не разобрался.

— Очень интересный взгляд.

— И вашего друга я не убил потому, что он уникален. Ни один ученый не уничтожит неизученный экземпляр.

— Кто же убивал?

— Брат мой, Янус. У него иной, не менее интересный взгляд. Он мнит себя равным мировому компьютеру. И даже не прочь подхалтурить программистом. — задумчиво сказал маг.

— Избавьтесь от него! Тогда мы с вами сможем… — Морозовский воскликнул и запнулся, вопросительно глядя на Арвида.

— Сможем что? Вы еще не отказались, ну признайтесь честно? Вы нарочно отдали этому молодому человеку артефакт, вы хотели подсознательно нарушить этот запрет, ведь так? Ну правда? — наступал Арвид. Облокатившись локтем на кровать, он смотрел на Морозовского в упор.

— Ужин, Владислав Юрьевич! — Дмитрий вошел с подносом, на котором была тарелка с макаронами с тушенкой и стаканом апельсинового сока.

Морозовский кивнул головой на Тальвинга.

В комнате было жарко, душно. Роман взял несколько книг с полки. Их он чаще всего видел в руках у напарника. Это не были детективы или фантастика. Он полистал одну из них — история, религия, эзотерика. Полистал следующую. То же самое. Странно. Он встал, положил книги на место. Человек, еще совсем недавно путавший Рембрандта с Риббентропом, в кратчайшие сроки так повысил cвой интеллектуальный уровень?

Рывком распахнулась дверь. На пороге стоял Дмитрий. У него было такое лицо, что излишне было спрашивать «что‑нибудь случилось?». Но также быстро это выражение лица улетучилось и он снова стал равнодушным увальнем.

— Я тут взглянул, извини. Ты что, все это читаешь?

— Уже прочел. — лениво ответил Дмитрий.

— А я в первый раз такое вижу. Некрономикон, тайны рунических знаков, магический треугольник чисел, «Двор люцифера»; когда ты успел все прочитать?

— Я по ночам люблю читать. С детства.

Недоверие Романа к напарнику увеличилось еще больше, но он предпочел промолчать.

Тальвинг, уже совсем бодрый, сидел на кровати и увлеченно поедал макароны с тушенкой. Эту пищу богов он запивал соком, и ему было хорошо.

— Янус соратник мой по духу. Каким бы он ни был, я его не предам. И помочь вашему другу я не смогу.

— Так помогите Антону! Я отдам вам великий пентакль.

— Переписывать судьбы не моя специализация. Да и кощунственно тревожить высший разум из‑за того, что мужчина потерял женщину.

— А из‑за чего же еще? — не унимался Морозовский.

— У меня одна страсть — открывать неведомое. Верните пентакль. Он вам все равно в тягость. Верните, а то за ним придет Янус.

— А что, если я скажу своим людям пристрелить вас прямо здесь? На пол–пути к неведомому? — прищурился Морозовский. Невозможно было понять, шутит он или нет.

— Что ж, еще одно путешествие. Только и всего. — Арвид внешне был совершенно спокоен.

— Стало быть, Янус придет за артефактом. Зачем он ему?

— Бессмертие. Слияние с биополем вселенной. Контроль чужого сознания. — ответил Артур, допивая сок. — Высвободить энергию пентакля в час «Ч», вселенский коллапс — стирается грань между временами, между жизнью и смертью. Не знаю, как это будет выглядеть. Еще другой артефакт — книга Судьбы нужна. Но она здесь, в России и я уверен, она вскоре появится на горизонте.

— С самого начала вы все про меня знали. — протянул Владислав Юрьевич.

— Я узнал о вас 5 лет назад. Просочилась информация о неком собирателе артефактов, причем из России. Тогда же я вычислил и наконец разыскал вас. Но искал вас не я один. Искали многие, думаю, что и сейчас вас ищут. Но не рассчитывайте, что они лучше нас.

— Завтра прилетит человек, который поможет нам разобраться. — Морозовский резко встал и вышел из комнаты.

Пожилой мужчина в плаще появился в зале ожидания. Вертя головой по сторонам, он оглядывал толпу. Где же встречающие?

Вот встречающий. Мощный блондин, одет хорошо, цепкий взгляд. Сидит один у выхода из терминала. Именно там, где и должен быть.

— Мистер Абельсон? Марк Абельсон? Первый раз в России? — Дмитрий знал, что гость говорит по–русски.

— Да.

Продолжая пристально смотреть на него, Дмитрий слегка наклонил голову.

— Я от Владислава Юрьевича. — Он протянул руку. — Я приехал, чтобы отвезти вас к нему. Прошу.

— Благодарю вас.

Абельсон с облегчением перевел дух, на лице его появилась легкая улыбка.

Хороший костюм, отметил встречавший гостя Дмитрий, неплохо разбиравшийся в одежде. Консервативный, но дорогой. Под расстегнутым пиджаком виднеется серая рубашка, облегающая худощавый торс с внушительными плечами. Длинные ноги, обуты в мягкие кожаные туфли. Ухоженные руки держат дипломат, пальцы сложены, создавая впечатление, что человек собран в любую секунду.

Густые волосы цвета горького шоколада с серебристыми нитями в аккуратно подстриженных висках. Кожа загорелая и гладкая, с чуть коричневатым отливом на расслабленной челюсти.

— У вас была тяжелая ночь? — бодро поинтересовался Дмитрий, намереваясь начать разговор. Им предстоит полтора часа езды. Наихудшим времяпрепровождением было бы только неодобрительное молчание.

Марк вопросительно вскинул брови, но не заговорил. Немногословный человек, заключил Дмитрий.

— Вы плохо спали?

— Долгий перелет, — короткий ответ сопровождался продолжительным взглядом.

— Из Нью–Йорка?

Он коротко кивнул.

— Рейс задержался. А перед этим рейс из Ванкувера.

— Глазки рубиновые, знакомая вещица. Ценная. Зигруна. Ею награждались особо отличившиеся офицеры СС. — вертел вещицу в руке Морозовский.

— Откуда у него такая гайка? — после отъезда утром напарника Роман передал свою находку, обнаруженную накануне в сумке у Дмитрия, шефу. Он подозревал предательство. Роман недолюбливал напарника, казавшегося ему невежественным и самоуверенным. Разительная перемена, которую он ощутил в поведении Дмитрия в последние дни, не давала ему покоя. Он решил поделиться наблюдениями с шефом.

— Мало ли… ты что, его в чем‑то подозреваешь?

— Откуда она у него? Он никогда не интересовался ранее подобными вещами. А французский язык? Он же раньше только кулаками умел размахивать. — перечислял Роман.

— Ну мало ли, самообразованием занимается человек. — протянул Морозовский. — сейчас главное встретить нашего заокеанского гостя. А потом уже все и выясним.

Марк Абельсон пригладил ладонью волосы, затем прищурился, от чего из уголков глаз побежали лучики морщинок.

— Добрый день. — Его голос был глубоким, ленивым. Акцент был, но не американский, а скорее похожий на прибалтийский.

— Не ожидал, что вы так быстро откликнетесь на мою просьбу. — Морозовский подощел и приобнял приехавшего, Дмитрий положил чемодан гостя в угол комнаты.

— Я как раз ожидал, что ситуация может сложиться самым неприятным образом. Все‑таки, почему вы так долго отказывались от нашей поддержки? Какое то предубеждение против западных специалистов?

— Совсем наоборот, впервые я получил помощь коллег из‑за океана еще в 1993 году, когда интересовался опытами с разработкой психотронного оружия в США. Я получил весьма квалифицированные консультации, и мне в том числе порекомендовали вас.

— У меня одесские корни.

— Я впервые получил от вас печать Меркурия.

— Вам известна магическая гексаграмма Меркурия? — удивился Абельсон.

— Я писал вам об этом.

— Ах, да–да. — Абельсон откинулся назад и заложил руки за голову.

— Прошу вас. — Морозовский указал на столик с напитками.

— Да–да, конечно. Вы пожалуй, единственный в России, кому известны две защитные гексаграммы Меркурия. Скажите честно, как вы собираетесь их использовать?

— Это потом. Я не хотел связывать себя с тайными оккультными обществами.

Дмитрий осмотрел из окна второго этажа местность перед особняком. Невдалеке стоял белый «рафик» с матовыми стеклами по бортам. За рулем сидел какой‑то бородатый тип и читал газету. Тогда Дмитрий быстро спустился вниз на первый этаж.

— Мне нужно поговорить с шефом. — бросил он на ходу, увидев своего напарника Романа, сидевшего на стуле за ширмой, разделявшую гостиную на две половины.

— Так поговори со мной. — сжав как клещами руку Дмитрия, Роман окинул его взглядом и кивнул на соседний стул.

— Да уж лучше потом. — Дмитрий едва удержался от того, чтобы послать напарника подальше, но поймал сверлящий взгляд Романа, полный уверенности в себе, и промолчал.

— Да, лучше. — кивнул Роман и добавил: — Подожди здесь, а я пока поработаю официантом.

— Прошу вас. — В уголке Роман заканчивал накрывать стол. На яркой скатерти, мгновенно превративший офисный стол в обеденный, уже стояли тарелки с обедом и бутылки с вином.

— Шашлык из баранины, утка по пекински. — показал он на тарелки.

— Шашлык. Люблю кавказскую кухню. — развалился в кресле Абельсон.

— Какое вино — учтиво продолжал Роман.

— Бон Суар.

— Бон Суар, — охранник взял в руки бутылку. — девяносто девятый год.

— Отлично…

Роман уверенно справлялся с работой официанта и даже Морозовский отметил про себя эту интересную метаморфозу.

— Существуют три основные гексаграммы Меркурия. Для защиты от проникшего в сознание демона. Печать забвения, которая сковывает на время магическую силу, печать спасения, которая не дает демону овладеть человеком и печать отрицания. Которая изгоняет его из сознания раз и навсегда. Может наносится на тело или носится как амулет, так что… против демона у нас есть кое–какие средства. Не терпится его увидеть… — Абельсон пригубил вино. — никогда не слышал о «Пути к свету» кто это? Потомки сатанистов?

— Иногда они называли себя математиками. — озадаченно произнес Владислав Юрьевич.

— Математиками… интересно. Если математики достигли таких результатов, они должны быть очень опасны.

Внизу Дмитрий принес еду для Арвида. Маг лежал на кровати, внимательно глядя на своего стража. Тот молча поставил поднос с едой на стол. Посмотрел на мага, поморщился. Неприятный какой‑то. Вроде и прикован надежно, но… Тальвинг посмотрел на ложечку в чашке с кофе, сосредоточился, попробовал ее подвигать взглядом, потом перевел взгляд на Дмитрия. После вчерашних приключений организм еще плохо слушался мага. Но и Дмитрий был начеку. Уловив что‑то во взгляде Арвида, он выхватил пистолет.

— У меня рука быстрее, чем твои мозги. — в его взгляде было больше страха, чем неприязни.

— Простите, я по привычке.

— Еще раз попробуешь — разнесу весь твой внтренний мир. — чувствовалось, что Дмитрий храбрится.

— Я понял. — маг снова стал сонно–расслабленным.

— Энергетической силой великого пентакля пользовались только избранные жрецы Древней Индии. Цепочка была разрушена, так как система стала доступна непосвященым. Этот артефакт очень важное звено в цепи. Кнопка включения. Что касается книги, то папа Пий VI считал, что в ней зашифрованы знания древних о параллельных мирах, ее называют книгой Судьбы.

— Значит помочь моему другу невозможно?

— Ну, я уверен, что он может сам себе помочь.

— Каким образом?

— Это долгий разговор. Для начала, я думаю, нужно встретиться с вашим другом.

— Это возможно.

Дмитрий выглянул из‑за портьеры. Он сделал знак глазами шефу.

— Извините, я должен оставить вас. — ровным тоном произнес Морозовский. — Мне нужно сделать кое–какие распоряжения.

— Конечно.

— Владислав Юрьевич, надо срочно поговорить.

— Да–да. Нам всем надо поговорить. — подскочивший внезапно Роман как–будто ждал этого момента.

— Отойдем отсюда. — Морозовский поманил их в холл, где их не мог услышать гость.

— Владислав Юрьевич, тут не все в порядке. — твердо сказал Дмитрий.

— Мягко выражаясь — Роман подступил к нему.

— Знаю. — задумался Морозовский. — Сколько у нас охраны?

— Я и двое у ворот. — Дмитрий вытащил пистолет.

— Нет, я и двое у ворот. У меня на понтах не проедешь, землячок. — Роман схватил напарника за руку.

— Слушайте вы, оба. Мне не до ваших разборок. У меня в гостиной сидит человек, это не Марк Абельсон. Это мерзавец, который выдает себя за него. — Морозовкий клином встал между ними.

— Как вы поняли? — спросил Роман.

— Абельсон старше и не ест мяса ни в каком виде, не пьет спиртного. Но он в курсе моих дел, я проверял специально. Он в курсе моей переписки с Абельсоном за последние полгода.

— Теперь ясно. — протянул Дмитрий, отпихивая напарника.

— Еще как ясно. Владислав Юрьевич, или мы с ним сейчас разберемся или будет поздно. — Роман прижал Дмитрия к стене.

— Ну, говори. Только быстро и честно. — Морозовский достал зигруну из кармана брюк.

— Откуда у тебя это? — вторил ему Роман.

— Ты же знаешь, откуда. — перешел в контрнаступление Дмитрий.

— Я знаю? — Роман изумился и несколько побледнел.

— Я не знаю. Просветите меня. — выдохнул Морозовский.

— Да из твоего плаща месяц назад.

— Ты у меня нашел? — переспросил Дмитрия Роман.

— Да. — повторил тот, стискивая зубы.

— Ах ты сука… что ж ты шефу не рассказал? — отступил, меняясь в лице, Роман.

— Я разобраться хотел. — бил в одну точку напарник.

— Разобрался?

— Да.

— Владислав Юрьевич, он в компьютерах рубит, он по французски заговорил — взывал к разуму шефа Роман. — откуда все это? — Говоря эту фразу, он выхватил свой пистолет. Его рука двигалась мягко и быстро.

— Убери пистолет! Прекратите немедленно! — С таким же успехом Морозовский мог разговаривать со стенкой.

— Владислав Юрьевич, бегите, бегите! — Дмитрий стоял будто монолит, глядя, как пистолет появляется перед носом и направляется в его сторону. Роман не выхватывал оружие до последней секунды. Но дальше он действовал молниеносно. Только что его пистолет был в кобуре — и вот уже смотрит прямо в лоб Дмитрию. Тяжелое, грозное оружие, дуло рябое от частого пользования.

— Куда, зачем? — Ничего не понимая, пролепетал Морозовский.

— Не слушайте его. Аккуратно кобуру сними. — произнес Роман ледяным тоном.

— Владислав Юрьевич, бегите, парни прикроют. — в голосе Дмитрия похоже, перемешалось волнение за шефа и желание выиграть время.

— Молчать, крыса! Кобуру на пол или без руки оставлю!

— Они за вами пришли. Там микроавтобус за забором. — Дмитрий понимал, что ему не жить, если он будет держать свой пистолет еще хоть мгновение. И он осторожно опустил руку. Роман держал свое оружие так же играючи, как выхватил его.

— Болтай–болтай…

— Микроавтобус шел за нами следом. Прямо из Шереметьево. И морда была знакомая. Где — то я его видел… — Дмитрий подавил ярость и швырнул пистолет под ноги, чтобы у Романа не было соблазна выстрелить.

— Молчать!

— Господи боже мой… кто из вас кто? — Морозовский пытался сообразить, что происходит.

— Стойте. Без паники. Стойте, Владислав Юрьевич. Все будет нормально. Только слушайте меня. Или делайте, что я говорю.

Роман шагнул к ним ближе, держа обоих под прицелом. Должно быть, видок у него при этом был тот ещё, потому что Морозовский попятился к двери, прижав руку к сердцу.

А потом Морозовский вскрикнул, потому что Дмитрий, незаметно проведя ладонью по рукаву второй руки, дернулся и почти без замаха метнул в напарника нож.

Роман тяжело, будто мешок с картошкой, завалился на пол.

— Что случилось? — Гость выглянул из‑за портьеры. Он видимо услышал шум падающего тела. Увидев лежащее тело, он вздрогнул, а затем покосился на стоявшего рядом Морозовского со своим телохранителем.

— На место. Вернитесь на место! — приказал ему Дмитрий, помахивая пистолетом. — Во двор. Скорее. — добавил он, преданно глядя на Морозовского.

— Неужели он… шесть лет вместе… — Владислав Юрьевич ошеломленно смотрел на труп охранника.

— Скорее, нельзя терять время.

В дом вбежало двое охранников, охранявших территорию снаружи.

— Кто стрелял? — они покосились на мертвого Романа. — Что тут было? — задал вопрос один из них, в бейсболке.

— Все в порядке, вызовите скорую! — Дмитрий вооруженной рукой указал на труп напарника.

— Конечно–конечно… — охранники, пораженные не часто виданным зрелищем нагнулись на телом Романа. Они не были профессиональными телохранителями, а были наняты из обычного охраннного агенства.

— Стреножьте там заморского гостя и заприте где‑нибудь! — оттолкнув от себя до сих пор не пришедшего в себя после перестрелки Морозовского, Дмитрий вскинул руку с пистолетом и двумя меткими выстрелами в голову уложил обоих помощников Владислава Юрьевича.

— Вот теперь порядок. Дверь откройте. — он снова вскинул оружие.

Дуло пистолета «Глок» смотрело в лоб Морозовскому.

— Дверь откройте.

Морозовский обреченно нажал на кнопку.

Бородатый шофер подошел к закрытым воротам, вставил в белый ящичек слева какой‑то стержень, и ворота стали медленно открываться.

— Заезжай, — махнул рукой Дмитрий.

«Рафик» въехал в ворота и покатил по аллее к дому. В дом вошел помощник заморского гостя — бывший сотрудник антитеррористического управления лейтенант Сушков Сергей Михайлович. Он был молод — шел ему всего двадцать восьмой год, — энергичен и сжат, как пружина, готовая в любой момент распрямиться с бешеной силой. После ухода из органов он предпочитал изысканные гражданские костюмы, поэтому выглядел всегда щегольски изящным и в то же время стандартно–деловым, как банковский служащий. Смугловатое лицо его с горбатым носом, узкое и хищное от природы, волевое, издали казалось по–мужски красивым, если бы не глубоко посаженные глаза, коричневые, с неприятным блеском отчуждения и недоброжелательства.

Они приветствовали друг друга классическим жестом — взмахом руки.

— Все в порядке? — Сушков покосился на трупы в прихожей.

— Все проблемы решены. — Дмитрий спрятал оружие в кобуру.

— Все‑таки достали, черти… — сокрушенно смотрел в пол Владислав Юрьевич, затем переведя взгляд на убитого Романа, лежавшего, раскинув руки, на паркете.

— Мы всех достали. — спокойно ответил Абельсон.

— Переводчика тоже? — Сергей окинул взглядом помещение, что‑то прикидывая в уме.

— Да нет, переводчика здесь нет. Но мы его найдем без проблем. — гость покосился на трупы охранников у своих ног.

Сон пришел неожиданно, как и другие подобные сны. Антон уже научился предчувствовать — это был странный сон, который хотелось понять и смысл которого не давался, как Антон потом ни мучился, пытаясь соотнести его с реальным течением жизни.

Он увидел Надю.

Она уселась в вагоне электрички напротив него. Ее фигура была в сиреневой курточке, из‑за которой была видна синеватая кофточка. Кожаная миниюбка удивила Антона — он никогда не видел такой на ней. Ноги Надежды утопали в сапожках, а небрежно надетый берет был ей великоват.

Она листала какую‑то старинную книгу, страницы которой были все испещрены непонятными знаками. Антон не мог уследить за ними, и знаки таяли, исчезали, унося с собой тайное знание, отчего ему хотелось плакать и звать кого‑то.

Антон прищурился, словно пытаясь разглядеть Надежду детально и улыбаясь, спросил:

— Ты меня знаешь?

— Первый раз вижу. Ты что, следишь за мной? — раздался знакомый и такой приятный голос.

— Я первый сел в этот поезд. Я еду к маме.

— А я не видела, как ты сел. И это я еду к твоей маме.

— С какой стати?

— Она болеет.

— Она никогда не болеет. Я сразу бы узнал об этом.

— Это в той жизни. А в этой она болеет. Ей очень одиноко в своем городе Фрязино. А у тебя все время нет возможности ее навестить.

— А что я сейчас делаю по твоему? Нет, ты меня знаешь. Ты меня знаешь. — утверждающе произнес он.

— Я даже не помню того времени, когда бы я тебя не знала. — сбросила маску отчуждения Надежда.

— Ринат! Это все Ринат! У него получилось! Это он загадал, чтобы все вернулось! — у Антона перехватило дыхание — от нежности, волнения и других, более глубоких чувств.

— Он все не так загадал.

— Не, так это все неважно. Что ты читаешь?

— Ты знаешь.

— Нет. — Когда Антон присморелся, то оказалось, что он не ошибся. Действительно, в пакете находилась книга. Но какая! Старинная, в черном–пречерном переплете из настоящей кожи, местами потрескавшейся и изъеденной какими‑то жуками. А через трещины и дырки проглядывали потемневшие от времени дощечки, на которые была наклеена кожа. В дощечках тоже какие‑то жуки или червяки прорыли извилистые ходы.

Ни названия, ни фамилии автора, ни каких‑либо украшений на переплете. Тогда он подумал, что название может быть где‑то внутри написано, и перелистнул страницу. Рунические письмена. Какие‑то нечитаемые…

— Ты знаешь, знаешь. — повторяла она.

— Да нет же, нет.

— Ты знаешь… ты… тебе надо прочесть…ты должен прочесть…

— Надо? — удивился Антон.

— Да.

— Это девятка?

— Ты знаешь… — она монотонно повторяла одну и ту же фразу.

— Девятка. — он зацепил взглядом один значок в книге.

— Ты знаешь… знаешь…, — долетел сожалеющий шепот спутницы.

— Эй, молодой! Вставай, приехали, уже Фрязино! — кто‑то теребил его за плечо, пробуждение вышло весьма некстати и не особенно приятным. За окном на перроне слышались голоса прибывших пассажиров.

— Девятка… — шептал он, еще не отойдя от сна.

— А то обратно уедешь… — бросила проходившая мимо бабка в пестром платке и неопрятной фуфайке, пахнущей нафталином и перевязанной на поясе.

Антон выскочил из электрички. Предстояло заехать к матери и передать ей часть аванса, полученного от Морозовского.

К микрорайону, где жила его мать, Антон решил пройти кратчайшим путем — через сквер и переулок. Времени хватало, и хотелось хоть минуту подышать природой.

Аллеи и скамейки сквера пустовали по причине холодного сентябрьского ветра, лишь служитель сквера подметал пятачок возле палатки напитков да спешили по делам редкие прохожие. Солнце слабо проглядывалось над крышами домов и вершинами деревьев, сквер был исполосован тенями и напоен ароматами осенних трав, хотя рядом, в сотне метров, текла асфальтовая река автомагистрали.

Свернув с аллеи к выходу из сквера, Антон наткнулся на поддатого работягу, красившего темно–зеленой краской бетонную стену забора.

— Еще одного принесло. — пробурча тот, обдав Аннтон мощным выхлопом перегара.

— Помешал что‑ли? — вежливо поинтересовался Антон, поправляя очки.

— Тут старикан один, до тебя интересовался тем же, так он не пожадничал. — в голосе работяги чувствовалась злость на то, что осталось еще до хрена работы и острое желание выпить.

— Какой старик?

— С палочкой такой. Чудной.

— С палочкой? — Антон вспомнил пожилого странноватого человека, шедшего за ним сегодня утром от дома до вокзала и вытащил из бумажника несколько сторублевок. — На, держи.

— Вполне. — повеселел работяга. — Короче, тут псих один черепушку нарисовал.

— Просто череп?

— Нет. Череп с лавровым венком. Ну с понтом якобы, что он чемпион. И надпись. Не по–русски, английскими буквами. — важно сообщил работяга.

— А что написано? — у Антона спонтанно пробудился интерес к этому событию.

— Я врать не буду. Мент один говорил — по латыни написано.

— А–а… — Антон расстегнул пуговицу на куртке, переваривая новую информацию.

Пришедшие прошли в гостиную. В камине весело потрескивал огонь — для сентября день был на редкость холодный. Абельсон и Сушков удобно устроились в креслах, а Дмитрий встал спиной к камину. Его серые глаза блестели от возбуждения. Сергей и Дмитрий усадили Морозовского на высокий стул и прикрутили руки к спинке.

— Ну вот, что это… Настоящие раритеты! Какая прелесть! — Лицо Абельсона засияло от восторга, когда он стал рассматривать предметы холодного оружия, висевшие на стене гостиной.

— Я думал, что вас давно уже нет. — с трудом выговорил прыгающими губами Морозовский.

— Благодаря стараниям спецслужб, мы почти исчезли в Европе. — кивнул приезжий равнодушно.

— На весь мир меня нехватило. — глаза Морозовского яростно сверкнули.

— Ну что же…

— Вы неистребимы, как упыри. Да… — глаза Морозовского плотно зажмурились, рот скривился в гримасе, затем смягчился. Пальцы левой руки сжались вокруг подлокотника. Когда Абельсон вновь взглянул на его лицо, то заметил, что веки сидящего поднялись, но из‑за склоненной головы он смотрел на его ноги.

— Скорее как страсть человека к познанию, — вздох, который сорвался с губ Абельсона, уже не имел ничего общего с прежним тоном. — на самом деле меня зовут Феликс Ульман, я шеф заокеанского отделения «Аненербе». — продолжил он.

— Откуда вы беретесь? Из каких щелей выползаете? — пробормотал сраженный Владислав Юрьевич.

— У нас мало общего с научным институтом третьего рейха. Сегодня «Аненербе» один из многих тайных союзов, мы сохранили название, «наследие предков», сохранили и все. Что тут предосудительного? Мы сохранили некоторые традиции, а главное знания наших предшественников. Почему вы не хотите с нами сотрудничать?

— Потому что я вас ненавижу. — Морозовский остро глянул на Феликса.

— Вы меня даже не знаете, а я всего лишь хочу вам помочь.

— Какая вы помощь? Вы проклятие.

— Мы работаем в России под прикрытием различных сект. Те люди, которых вы уничтожили, чтобы завладеть пентаклем, работали на нас. Не я находил эти артефакты. Все решила судьба. А вы побывали в будущем и стали частью эксперимента, который изменит судьбу цивилизации. Мы нашли вас в тот момент, когда вы развернули деятельность здесь, в России.

— Так значит и книга у вас.

— Да. Вы участвовали в эксперименте по внедрению в сознание. Под Москвой, в середине восьмидесятых, — Ульман очень внимательно изучал пентакль, даже не утруждая себя любезностью посмотреть Морозовскому в лицо. — вы добились определенных результатов. И вы еще не хотите сотрудничать? На что вы надеетесь?

— Меня будут искать мои друзья, полиция, спецслужбы.

Ульман скептически скривил губы.

— Кто вас будет искать, какие службы? Поверьте, они давно уже разучились это делать. — Ульман вынул из чемодана средней толщины ветхую книгу в деревянном переплете, обтянутом черным пергаментом. Будем работать. — добавил он.

— Да–а… сам все подбирал. По тону, по цвету. — кабинет полковника Кочиева был невелик и уютен и был увешан картинами. Алексей хорошо знал страсть полковника к живописи, особенно восточной тематики. Из четырех картин, висевших у шефа в кабинете, особенно ему нравилась «Брахмапутра».

— Заберете, Виктор Иваныч? — погружаясь в созерцание картины, произнес Алексей.

— Не могу. Казенное имущество. Теперь ты тут сам пользуйся, сам распоряжайся, вот так. 25 лет беспорочной службы и в 1 день все коту под хвост. Упустил опасного преступника, полуоборотень, понимаешь, в погонах.

— Да, не ценят у нас людей. — протянул Мальцев.

— Не в этом дело. Кто же ожидал, что он такой фортель выкинет. Ну совсем невероятно. Весь ресторан в отключке оказался…

— Психотронный удар.

— Да. Определили наши специалисты.

— Не повезло.

— Монстр. Хорошо, они там все с ума не сошли.

— Да и наших из наружки он здорово приложил.

— Ну тут мы ничего поделать не могли, не в этом дело, в рапорте я прокололся, вот где засада была! — разочарованно вздохнул полковник.

— А что вы написали?

— Ну как как было, так и написал, что мне оставалось делать?

— Про психотронный удар?

— Ну да! Ну ты же видел запись, что он с ними сделал. Почище Кашпировского.

— Да, видел.

— А ты что написал?

— Как было, только без того, что мы покинули ресторан, оставив все на откуп группе захвата.

— Как? — ужаснулся Кочиев.

— Ну вы же сами меня учили дозировать информацию. — смущенно заявил Алексей.

— Да уж! Научил на свою голову!

— Ну простите, товарищ полковник. Я же не нарочно. Надо было как‑то договориться.

— Да у меня потом зуб на зуб несколько часов не попадал, не знал на каком свете живу. Пережить такое.

Мальцев виновато молчал.

— Да ладно, расслабься. Мне было все равно не выкрутиться. — спокойно продолжал полковник. — С голоду не помру, работу высокоплачиваемую предлагают в юридической фирме. Теперь все грамотные, теперь все учатся, как правильно законы нарушать. — он разложил на столе папки с делами, часть сложил стопкой и перевязал веревкой, пару дел положил в сейф.

— Не терзайте себя, товарищ полковник.

— Послушай, Алеша. Стыдно. Что родным скажу? — полковник перебирал бумаги из ящика стола, некоторые записи разорвал и смяв, бросил в мусорник.

— Ну хотите, я скажу.

— Да сиди уж. Одно не пойму: если мы все правильно делали, почему весь отдел не закрыли, у нас ведь обычно как что‑то толковое, так обязательно прикроют. — покачал головой Кочиев и повертев глобус спросил: — а тебе генерал что сказал?

— Да ничего особенного, вот только…

— Что только? — насторожился полковник.

— Морозовский пропал.

— Как пропал?! — Кочиев от изумления допил кофе одним глотком.

— Не знаю. ну выехал в тот же день из отеля и с концами. Мы же наружку сняли. На звонки не отвечает. Но эта весть не станет достоянием средств массовой информации.

— Факт действительно тревожный. Я уже не при делах, но дам тебе одну папочку, — тут Кочиев передал майору тонкую картонную папку. — я когда то помог одному хорошему человеку, специалисту в области психиатрии Михаилу Володину. Он в Волгограде жил, там же преподавал, занимался судебной психиатрией, сейчас может вышел на пенсию, не знаю. В общем, он отдыхает на даче, в Подмосковье.

— Чем он пожет помочь? — мысли Мальцева были уже заняты предстоящей самостоятельной работой в отделе. Новую информацию он пока не воспринимал.

— Он когда — то работал вместе с Морозовским в лаборатории по изучению воздействия психотронного оружия на людей, — Кочиев надевал пиджак, стоя перед зеркалом. — имеет определенные способности такого же плана, что нам демонстрировал этот барабашка… ну Арвид. А такой человек в нашей работе уж точно не будет лишним.

Полковник взял дипломат, набросил на плечо небольшую спортивную сумку и направился к дверям.

— Если не удастся сохранить отдел, постарайся найти свое место, а не разгребать помойку. — напутствовал он Алексея и выйдя, плавно закрыл за собой дверь.

Следующие несколько часов Алексей ждал распоряжений сверху, но его не беспокоили. Он просмотрел бумаги, оставшиеся от его прежнего начальника, в том числе еще раз материалы про Михаила Володина. Прокрутив в уме ситуацию с Морозовским, Алексей ощутил беспокойство и странное нетерпение. Он уговаривал себя, что исчезновение — это ничего особенного, полно времени, чтобы принять меры, но нетерпение росло. Хотелось одного — ясности.

Зазвонил телефон. Это прозвучало настолько неожиданно, что Алексей замер, затем вздохнул и деловито взял трубку.

— Мальцев слушает. Вы уверены? Да, я так и знал. Немедленно выезжаем.

— Строгого контроля у нас нет, но видео работает и память на номера машин у меня профессиональная. Как только сообщили, я сразу… — лейтенат патрульно–постовой службы бежал рядом с майором и пятеркой бойцов СОБРа, двигавшихся перебежками один за другим.

— Спасибо. Это мы учтем.

Подготовка операции заняла минуты, место и цель каждого были определены четко, действия согласованы и пути отступления в непредвиденной ситуации оговорены. Мальцев решил проникнуть в составе первой группы. Полчаса они наблюдали за особняком, пользуясь биноклями.

По периметру щелковской дачи Морозовского не было замечено никакого движения, ни единого звука. Дом как–будто вымер.

Подбежавшие бойцы отряда снаружи взломали мощные двери входа на территорию дачи и мелкими перебежками стали двигаться вперед, к дому.

Здесь, в доме, Алексей обнаружил только два тела в серо–зеленой форме частного охранного предприятия. Оба парня были застрелены. Появившиеся следом в холле остальные бойцы молча смотрели на убитых, переводя взгляды с их тел на лицо командира, потом рассредоточились по всему дому.

— В гостиной лежит еще один, — сказал Алексею кто‑то из группы захвата. — работа профессионалов.

Мальцев сорвался с места, преодолел коридор и заглянул в гостиную, где увидел труп Романа. Этот был убит с помощью метательного ножа.

— Я его знаю, он был телохранителем Морозовского.

— Больше никого в доме нет. Судя по данным камер видеонаблюдения, остальные уехали около часа назад. Хотите посмотреть запись? — командир отряда ждал дальнейших распоряжений.

На записи было видно, как в микроавтобус садятся несколько человек, в том числе Морозовский, которого вели в наручниках, а Алексей мрачнел все больше, увидев на пленке Арвида. Номер «Рафика» был заляпан грязью и разглядеть его было невозможно.

— Вызовите бригаду, пусть снимут отпечатки в доме, в том числе и у трупов. — ничего лучшего не придумал Алексей.

Затем он обыскал карманы одежды покойного Романа, но безрезультатно. Не было ничего, что могло бы указывать, куда могли увезти бизнесмена.

— Обыщите все помещения, — сказал он, доставая рацию. — Двойка, я Первый, как слышите?

— Первый, вас слышу.

— Микроавтобус «РАФ» белого цвета. Нет, номер не знаю. Задействуй план «Перехват». Шансов мало, но вдруг повезет.

Мальцев был достаточно опытным специалистом в такого рода делах, чтобы не понять, что шансов обнаружить транспорт преступников практически нет. Вскоре в доме остались только эксперты и сам майор, все еще надеявшийся отыскать какие‑либо следы. Однако оживить компьютер, стоявший в кабинете экспертам не удалось, он был безнадежно выведен из строя.

— Ринат, я все помню. Часа через два буду у тебя в кабаке. Давай, я знаю где. Жди. — Лернер стоял в тамбуре электрички, мчавшей его в столицу.

— Антон, не подвели меня. Жду. — в голосе Рината чувствовалось волнение.

— Стелла Григорьевна, через полтора часа он будет.

— Ты говорил, он пьющий.

— Был, в другой жизни.

— Что ты все заладил, в другой жизни, в другой жизни.

— А у меня завтра начинается другая жизнь.

— Что? До завтра еще дожить надо. — начальница Рината очень волновалась. — Отвези документы Давиду, я буду ждать его в ресторане. И давай своего ясновидящего как можно скорее, я без него ничего сегодня не подпишу. Коотик! А как я выгляжу?

— Богиня! — восхищенно заметил Ринат.

Официально Игорь Смирнов, он же Арвид Тальвинг имел одну двухкомнатную квартиру — на востоке столицы, в старом пятиэтажном доме, построенном по типовому проекту в шестидеятые годы. На самом деле у него было три квартиры в разных концах города и дача — в Голицино, в сосновом бору, недалеко от Минского шоссе. Дача представляла собой двухэтажное строение, приобретенное по дешевке на подставное лицо. Дача ничем не выделялась среди остальных и Арвид чувствовал себя здесь в безопасности. Он усовершенствовал систему охраны дачи, удлинил подземный ход, выходящий в лес, и окружил коттедж особой «печатью отталкивания», не позволяющей приближаться к нему чужим.

— Прошу.

— Осторожнее. — Дмитрий и Сергей аккуратно вели по ступенькам Морозовского.

— У вас уютно. — Ульман сел в кресло — качалку. — Где же ваш друг Янус?

— Он здесь не живет. Но появится в свое время. Я нашел место для вашего пленника. Вниз по лестнице.

— Хорошо, хорошо.

— Да–а… те еще застенки Лубянки. — крохотная каморка без окон с низким потолком произвела впечатление даже на Дмитрия. Но это длилось не более минуты. Затем он приковал бывшего шефа наручниками к батарее отопления.

— А ты не боишься, что я тебя хуком снизу, апперкот в челюсть, а? Зря улыбаешься. Я в студенческие годы был чемпион Ленинграда по боксу в полусреднем весе. Почти. — пытался острить Морозовский. — Как же это я в тебе так просчитался. Вроде хорошо в людях разбираюсь. Интересно, что же они тебе пообещали?

— А вы не ошиблись. Во мне. Я вас очень уважаю. — Дмитрий невозмутимо делал свою работу.

— Наручники снял хотя бы.

— Да нет, серьезно, Владислав Юрьевич. Я бы вам верой и правдой. Но ведь вы не туда энергию тратите. Нет. Ну я понимаю, на благо цивилизации, начитались книг… но с такой же силой, я не знаю, можно же весь мир перевернуть.

— А что, по твоему, он недостаточно перевернут?

— Недостаточно. — твердо сказал Дмитрий.

— А ты не боишься, что тебя абсолютный разум накажет?

— За что?

— За друга, тобою убиенного.

Дмитрия передернуло, он плотно закрыл за собой дверь, постоял немного, собираясь с мыслями.

Остальные собрались в жарко натопленной гостиной. Возле камина стоял задумчивый Феликс.

— Фауст, насколько далеко простираются ваши амбиции? — аккуратно начал разговор он.

— Можете называть меня Арвид. — маг потянулся к бутылке шампанского, наполнил два фужера, залпом выпил свой.

— Должен признать, Арвид, что я давно не встречал гипнотизера вашего уровня. — уважительно сказал Феликс.

— Это, как говорится, я пока еще не в форме. — Арвид расправил плечи, самодовольно улыбнулся.

— Да… а давно вы изучаете архивы министерства обороны?

— Почти восемь лет. Я получил полный доступ к информации.

— Чтобы избежать непонимания, хотелось бы понимать, как вы понимаете наше сотрудничество. — Феликс сделал несколько глотков, поставил фужер на стол.

— Мы плоды одного дерева. Мы единомышленники. Наша цель познание, но мы смертны. Отведенный нам отрезок слишком ничтожен, вместе мы ускорим шаги.

— Банальные вещи говорите. Демагогия, это когда совсем нечего возразить. Так, магистр? — вмешался до этого тихо стоявший у стенки Сушков.

— Воистину так.

— Вам нужны гарантии моей искренности? — промолвил Арвид.

— Что‑то вроде этого.

— У нас есть Великий Пентакль.

— И Книга Судьбы. А что вы нам можете предложить? — Ульман свысока взглянул на Арвида.

— Насколько я понял, книга переведена лишь на треть. — маг внимательно посмотрел на Феликса.

— Про переводчика нам тоже известно. Мы им еще займемся.

— Хорошо. Вы приехали в Россию, чтобы завершить работу «Аненербе» над перемещением в чужое сознание.

— Да, час «Ч» самое подходящее для этого время. Не хочется ждать еще тысячу лет. Для этого нам нужен только Морозовский. Он участвовал в схожем эксперименте в 1984 году в лаборатории под Зеленоградом. Нам удалось добыть только крупицы информации, но даже из этого можно сдежать вывод, что советским ученым удалось пойти намного дальше третьего рейха.

— Вы даже не можете заставить его работать на себя. Вы не знаете, как повторить успехи 1984 года. Как через сознание перейти в другого человека.

— А вы знаете? — недоверчиво спросил Сергей.

— Да. Мы кое–чего достигли.

— То есть, вы работаете над той же проблемой. — отметил Феликс.

— Мы уже делаем это. — отчеканил Арвид.

Феликс и Сергей переглянулись. Арвид был вольной птицей, он мог вести свою игру. Хотя весь вопрос был в том, работал ли он по внедрению в сознание в действительности. Возможно, он просто морочил голову. Но, скорее всего, нечто подобное все же имело место, как же иначе объяснить его информированность. Конечно, он сам, несомненно, представлял интерес для их структуры. Тут как раз все ясно. Но вот не блефует ли этот человек, не выдает ли желаемое за действительное? Намеки его были недвусмысленны, да и свои возможности он продемонстрировал весьма эффектно. Как же поступить? Можно, конечно, взять в дело… работать вместе… Но где гарантии? Где гарантии, что у него нет собственных интересов? Есть лучший путь — избавиться от него.

— Вы упоминали переводчика? Я достану вам Антона Лернера. Я знаю как это сделать. Легко и безопасно. Прошу вас.

Выйдя с вокзала и взявшись за ручку натиравшей плечо сумки, Антон вдруг почувствовал знакомое покалывание левой ладони, дискомфорт в одежде, будто джинсы и рубашка стали ему малы. Это было явное нарушение его внутренней гармонии, и виной этому ощущению были внешние обстоятельства. Так глубокое «я» Лернера реагировало на появление опасности.

Антон увидел некольких мордоворотов, на крутых плечах которых едва не лопались кожаные куртки «бомберы». Один поигрывал концом толстой стальной цепи, намотанной на ладонь, у второго из‑под мышки торчали нунчаки.

Остальные трое были вооружены, скорее всего, посерьезней и держали руки в карманах брюк.

«Ко мне?» подумал Антон с досадой и приготовился.

— Чему обязан?

— Ты, что ль, лезешь не в свои дела? — пришел в себя мордоворот c цепью, наверное старший банды. — Бляху снимай и давай сюда.

— Да вы чего? — удивился Антон. — Какую бляху?

— Т–ты, с–сука, к–кончай п–прикалываться! — заговорил второй мордоворот, умело выхватывая нунчаки. И Антон понял, что достучаться до остатков разума в головах этих качков можно лишь с помощью дубины. Он решил разыграть стандартный вариант энергетической защиты, мимолетно подумав, что армейские навыки ему тоже пригодятся.

— Если у вас есть что сказать — говорите, если нет — расходимся. И побыстрее, пожалуйста, я тороплюсь.

— Т–ты, н–недоносок, р–решил, что с–сильно к–кру–той? — Верзила с цепью шагнул вперед, с размаху опустил цепь на голову хозяина. Только головы в этом месте не оказалось.

Антон сделал шаг вправо, принял удар цепью вдоль левой руки, захватил ее вращательным движением кисти, дернул противника на себя и от души врезал ему в лоб открытой ладонью, использовав руку как поршень. Парень с выпученными глазами отлетел к тумбе электрощита и уплыл в океан бессознания. Второй амбал в атласной куртке тут же сделал стремительный выпад, вращая нунчаки вполне профессионально, почти не моргая, но встретил град шариков сжатой пси–энергии. Он упал навзничь, кровь полилась к него из носа, ушей, рта.

Трое оставшихся бандитов проводили глазами с грохотом рухнувшее тело приятеля, перевели взгляды на Антона, спокойно рассматривающего цепь, и бросились на него с ножами. В ответ Антон швырнул в них несколько белесых шариков сконцентрированной энергии. Первый тут же получил удар в лицо, едва не сломавший ему челюсть, второй согнулся пополам, заработав удар в пах, а третий, вооруженный посерьезнее — итальянской «береттой», почувствовал страшную боль в плече, будто ему оторвали руку, заорал и потерял сознание.

Антон нагнулся над одним из бандитов и фыркнул: у них у всех над головой висели астральные черные метки управляемости.

— Кто меня пасет?

— Он т–тебя в п–порошок… — начал было заикатый, на лбу которого лиловела огромная припухлость.

Антон щелкнул его в эту припухлость, парень взвыл, пытаясь отодвинуться.

— Так все таки кто вас послал, а, фраер?

— Мы п–получили приказ…

ОМОН прибыл на удивление быстро, Антон не успел даже узнать причину нападения. Старший группы, вооруженный автоматом, привел в чувство одного из нападавших, пошептался с ним и подошел к Антону.

— Ты, что ли, устроил тут дебош?

— Лейтенант, — проникновенно ответил Антон, — шел мимо, ничего не делал, а эти тут наехали. Я пытался им объяснить, что они не правы, но ребята не поняли, а когда мне в лицо суют пистолет, я очень огорчаюсь.

Омоновец оглядел Антона с ног до головы, чуть довернул автомат, чтобы ствол его смотрел в грудь спокойно стоящего Лернера.

— Я вижу, ты тоже парень не промах. Документы есть?

— А как же? — усмехнулся Антон. — Только если я ее тебе покажу, ты не обрадуешься.

— А ты покажи.

— Ну не здесь же. — Антон в драке потерял много энергии, у него не получалось загипнотизировать омоновца.

— Махни чем‑нибудь, мы и отстанем, — растянул губы в улыбке узкоглазый омоновец.

— Стеллочка, рыбка моя. Подписать сегодня, подписать завтра — с точки зрения теории относительности это значения не имеет. А вот с точки зрения теории больших чисел это огромные убытки. — Давид, одетый в отлично сшитый летний костюм, был, конечно, смугл, усат и красив, как истинный кавказец, но волосы имел совершенно седые, несмотря на молодость.

— Наоборот, неуч. Давид, я в отличие от тебя чему‑то училась.

— Ты у меня умная женщина, вот я и хочу на тебя произвести впечатление. Стелла, кого ждем? Деньги надо ковать, пока они не остыли. — Давид лгал, это было видно по его равнодушно–пустому взгляду.

— Ну почему моя подпись сегодня, а мои деньги завтра? — оценивающе глянула на него Стелла.

— А ты догадайся. Мне же никто не даст такие деньги без твоей подписи. Столько денег наликом. Носильщика нанимать придется.

— Ну не знаю. Шустрый ты какой‑то. — скулы Стеллы уже сводило от трепотни с претензией на юмор.

— Не я. Темперамент виноват. Потом на дворе капитализм, не дикий совсем, ручной стал. Солнышко, я тебе что, кидала с Черкизовского рынка?

— Посиди поплачь без меня. Я сейчас.

Темиров, в стильном белом костюме, сидел в баре с мобильным телефоном в руке, когда к нему подошла Стелла.

— Ну что, где твой телепат хренов? — прошипела сквозь зубы она.

— Я его всего три секунды слышал. — грустно покачал головой Ринат. — Он в ментовку попал по какой‑то ерунде.

— Все ясно. — разочарованно протянула Стелла Григорьевна.

— Простите, виноват.

— А ничего. Двум смертям не бывать, одной не миновть. — Меланхолически произнесла она и как‑то по домашнему добавила: — Ринатик, отвези меня на дачу сегодня, ладно.

— У меня колесо спустило.

— На моей поедем.

— Ну солнце мое, скажи мне да. Скажи да. Как я тебя люблю…

Стелла взяла сумочку и равнодушно направилась к выходу.

— Куда–куда а отметить? — остановил ее на пол–пути Давид.

— Перестань. Выпьешь один.

— Только с тобой. Чуть–чуть. Немножечко. Посиди со мной. Очень прошу. Сейчас… с тобой… — Давид мягко, но цепко брал ее под руку и пытался увести назад.

Ринат стоял у припаркованного «Мерседеса» Стеллы. Он курил уже вторую сигарету и мысли его были очень далеко.

— Вот и все. Никакого колдовства. Другая жизнь начинается… и я приму ее, какой бы она ни была. Я там не президент, не кинозвезда, любовь и та безответная… но она нужна мне наверное потому, что просто она другая… и я счастлив оттого, что есть такой шанс.

Ринат смотрел на автомобиль, и подсознательно крутилась мысль: «Я не хочу, чтобы у нее это проходило». Но больше он не успел ни о чем подумать, потому что после поворота ключа зажигания раздался раскат грома небывалой силы. Стелла выбежала из ресторана. На месте, где стоял ее «Мерседес», бесновалось огромное желто–синее пламя.

— Лернер, на выход. — Дверь со скрежетом открылась, и в камеру вошел дежурный милиционер. Был он высокий, худой; лицо землистое, под глазами темные круги — его донимала печень, и каждый, кто хоть сколько‑нибудь здесь просидел, об этом знал; он сам вечно всем жаловался. Милиционер громко кашлянул. Человек, сидящий на нарах, посмотрел на него выжидающе.

— Разобрались? — с облегчением спросил Антон, надевая очки.

— Делать нам нечего. никто тобой не занимался. — хрипло ответил тот. — Вперед идем, за мной.

Из камеры его вывели в длинный, как туннель метро, коридор.

— Вы думали, что это я на них напал? — Антон на ходу растирал замерзшие в камере руки.

— В глазах уже рябит от этих отморозков, — буркнул конвойный. — скажи спасибо, что приехали за тобой. — Выражение лица у него было страдальческое, с самого утра он чувствовал, что вот–вот прихватит печенку.

— Кто?

— Вперед. — конвоир ткнул его в спину.

Майор Мальцев приехал из столицы час назад и сразу же потребовал освобождения задержанного Антона. Затем он остался с глазу на глаз с начальником отдела, Бывшевым Владимиром Алексеевичем. Высокий, но сутулый, с лошадиным лицом и залысинами, Бывшев не любил сидеть и ходил кругами по кабинету, выкуривая сигарету за сигаретой.

— А вы, извините, тоже в хоккей играли? — полюбопытствовал он.

— Нет, не играл никогда. Я не родственник известного хоккеиста. — поморщился Алексей, помяв бледное лицо ладонями; он устал и был зол, но сдерживался.

В дверь кабинета постучали.

— Мы тут. — милиционер с Антоном появились на пороге.

— О, давай. — начальник отдела махнул рукой. — Это ваш Лернер?

— Он. Здравствуйте. — Алексей встал и протянул руку помятому и невыспавшемуся Антону.

— Здрасте.

— Вы меня не знаете? — майор взглянул на Антона.

— Вы из ФСБ, меня ищете. — Антон не выпускал ладонь Мальцева.

— Ух ты! — восхищенно воскликнул Бывшев.

— Да вы садитесь.

— Пришлось розыск обьявить, чтобы вас найти.

— Зачем?

— Вы не все мысли читаете? — удивился Алексей.

— Все пока не успел. — ответил Антон и получив новую волну информации, изменился в лице. — Морозовский? Что с ним?

— Ох, здорово! — Бывшев потер руки.

— Он в беде. Хотите ему помочь?

— Да, конечно.

— Тогда едем. Надеюсь, гражданин Лернер свободен? — Мальцев сказал это неожиданно даже для себя таким резким тоном, что у начальника ОВД даже пропала охота спорить.


Часть 2

Служебная «Волга» остановилась у автобусной остановки в районе Новых Черемушек. Здесь Алексей заглушил мотор, положил руки на руль и стал ждать. Ждать пришлось под нудное накрапывание дождя, бьющего в стекла автомобиля. Антон посмотрел на часы: кошмар какой‑то, всего прошло двадцать пять минут, а казалось, он сидит здесь по крайней мере часа два.

Но пришлось еще ждать. Наконец Алексей потянулся и сказал:

— Так, который час. Пора. — он вышел из машины и ему повезло: дождь прекратился. — А Морозовский загадочный человек?

— Я не смог прочитать большую часть его мыслей. Наверняка это специальная защита, он умеет это делать. — Антон устал за день, ему хотелось спать.

— И часто вы встречаете таких людей?

— Например сегодня утром. Увидел невероятно странного человека. Он шел за мной до самого вокзала, и я почувствовал…

— А теперь даже шагов не услышали? — раздался голос сзади.

Друзья обернулись и увидели подошедшего к ним сутулого мужчину в кепке и темно — зеленом, застегнуом наглухо плаще. Лицо его, с чисто выбритыми щеками, украшали очки в дорогой оправе.

— Знакомтесь, Михаил Володин, — Мальцев улыбнулся и кивнул Антону. — Я думаю, вы должны быть наслышаны о нем, представлять не надо?

— Не надо, гений психиатрии, как же там, лауреат премии… — Антон запнулся, искоса глядя на Володина. Это был тот человек, чье наблюдение за собой он ощутил в городе.

— Да не трудитесь вспоминать, главное, кафедру дали, — спокойно ответил тот. — а в миру будьте попроще, Михаил Евгеньевич Володин, доктор медицинских наук, врач — психиатр.

— Антон. — Лернер протянул ему теплую руку.

— Я знаю, — доктор крекпо пожал ее. — вы думали, сумасшедший какой‑то вас высматривает. А я просто изучал человека, с кем придется работать.

— Почти. — весело сказал Антон. — Как они вас нашли? — он кивнул в сторону Мальцева.

— Я их сам нашел.

— Михаил Евгеньевич узнал об исчезновении Морозовского, ну и предложил компетентым органам свое содействие. — майор оглянулся по сторонам.

— Потому что компетентности им как раз и недоставало. — едко заметил доктор.

— Все уже затыркали меня своими едкими замечаниями. — слабо отбивался Алексей.

— Ну извините, — выдохнул доктор. — переживаю. На склоне лет сотрудничаю с комитетом.

— А я с ведущим экспертом страны по маньякам. Так?

Психиатр усмехнулся.

— Хорошая компания. — засмеялся Антон.

Володин покачал головой.

— Ну все в сборе, поехали. — предложил майор.

— Да нет, нет. — Михаил взглянул на часы. — Еще не все.

— Михаил Евгеньевич! Я здесь.

Как будто ниоткуда возникла светловолосая девушка, на вид лет двадцати — двадцати двух, выйдя из — под козырька остановки.

— А вот и она, — усмехнулся Володин и взял трость в руку. — вот знакомьтесь, моя ученица Валентина Бажова.

— Валентина, — смущенно улыбаясь, она протянула руку с длинными пальцами лодочкой.

— Алексей. — несколько смутившись, пожал девушке руку, глядя ей в глаза, Мальцев.

Антон внимательно оглядел девицу.

Лёгкие темные хлопчатобумажные брюки, закрытая кофточка явно великовата — висит погасшим куполом парашюта. Несовременная барышня? Предпочитает одежду, не подчёркивающую очертания фигуры? Есть и такие, не до конца вымерли — стесняются своих форм, даже если формы имеются… У этой имелись.

На плече болтается бездонная сумка. Плеер, крохотные наушники. Девушка с плеером, подумал Антон. Почти как девушка с веслом…

Стоит познакомиться даже в такой компании. Вероятнее всего работает вариант начитанной, старательной, исполнительной девушки, но скучающей без мужского общества.

С девушками он знакомился по заветам Рината просто. Как Серый Волк с Красными Шапочками.

— Здравствуйте. Антон Лернер.

— Лернер? — переспросила она. — У вас что, предки из Германии?

— Мои предки из восточной Пруссии, ныне Калининградской области. Вот оттуда и идет мой род.

Блондинка Валентина посмотрела с интересом. Выключила плеер. А обаятельная улыбка Антона действовала в таких случаях безотказно.

— Понятно. Вы простите меня, я всегда задаю дурацкие вопросы. Вынуждена вас поправить, Антон: самые опасные люди вовсе не те, которые вы, Антон, можете почувствовать, а те, чьи мысли вы читаете вполне свободно, но это их не настоящие мысли.

— Как это? — подошел к ней вплотную Мальцев.

— Подождите, вы таких встречали? — удивился Антон.

Она сняла с головы наушнички и повесила их на шею.

— Я встречал, — вмешался в разговор доктор. — Валентина учится в аспирантуре академии им. Сеченова. Специализация психодиагностика и психотерапия. В этом году Валечка защитила дипломную работу по суицидологии. Кстати, она в числе других отличившихся студентов получила айфон из рук президента. В июне этого года.

— Было дело, — ответила Валя. — нас тогда со всех вузов собирали.

— Я не о том. — ответил Алексей. — Валентины и близко не было, когда мы об этом говорили.

— А у Вали, выражаясь языком музыкантов, абсолютный слух, — совершенно не удивился Володин. — Она звуковые волны воспринимает как антенна.

— Это же какой шум в ушах должен быть, — удивился Алексей.

— Я фильтрую, — пожала плечами девушка.

— Да и потом прислонившись к оконному стеклу она может по вибрации узнать, о чем говорят внутри помещения. — добавил психиатр. — вот так. Моя ученица.

— У нас такой прибор есть для прослушивания. — ошарашенно заметил Мальцев.

— Я дешевле. — засмеялась Валентина. Ее пости детский смех никак не соответствовал создавашемуся в сознании Антона образу книжного червя.

— Товарищи чародеи, вы представляете, что нам надо сделать? — вздохнул Мальцев.

— Нет. — ответил Володин.

— Во первых, мы должны найти нашего Владислава Юрьевича. Как это сделать.

— Ну это я. Попробую. — кивнул головой Антон.

— Во — вторых, надо понять, сколько там злодеев и где они его держат.

— Ну это Михаил Евгеньевич, — предложила Валентина. — я тоже подсоблю.

— Наконец надо блокировать возможности этого боевого мага. — майор расхаживал кругами по остановке. Он ощущал себя генералом, готовящим сражение.

— Получается, что кроме меня, опять — таки некому. — Антон пожал плечами.

— Ну так что? Мы едем? — спросил Володин.

— И как можно скорее. — кивнул Алексей. — смешную я сказку вспомнил.

— Да? Расскажите. — доктор с Валентиной о чем‑то переговаривались.

— Короче, собрались они то ли всемером, то ли вдевятером и каждый имел какой — то особый талант. Скороход, силач или море мог выпить в общем, другой победитель…

— Один из них вседа был бесполезный. — сказал Володин, открывая дверцу служебной машины Алексея.

— Да уж, — засмеялась Валентина. — седьмой или девятый.

— Пусть хотя бы отвезет нас. — пробурчал Антон.

— Вот–вот.

— Да едем уже, едем. — Мальцев сел за руль.

Сидя в машине, Антон физически чувствовал, как внутри его начинает всплывать выпускник истфака шестилетней давности. А Валя со своей солнечной, открытой улыбкой показалась ему очень обаятельной. На контакт пошла охотно, и пошлости её, видимо, не пугают, отметил про себя Антон. Истосковалась среди учебников и пациентов.

Служебная «Волга» держала путь в центр города.

Хмурым осенним утром Арвид, оглянувшись по сторонам, подошел к ничем не примечательной, с увитыми плющом стенами даче. Осторожно отворив неприметную, но мощную дверь, он вошел во двор.

— И это называется доверие, — спросил он, когда ему в спину уткнулся ствол пистолета Макарова.

— Если бы я тебе не доверял, ты бы уже мозги расплескал по дорожке. — не сводил прицела Дмитрий.

— Вам не надо меня боятся.

— Это тебе надо меня боятся.

— Я помню. Ваша пуля быстрее мысли. Я боюсь. Можете не сомневаться, я очень боюсь. — голос мага был полон не страха, а иронии.

Арвид не спеша поднялся по лестнице в дом, застав врасплох Сергея и бородатого водителя, потягивавших пиво в холле. Они были уверены в своей безопасности. Неожиданностей здесь никто не ждал.

Феликс сидел за столом в гостиной и работал за портативным компьютером.

— Я получил послание от моего друга по электронной почте, мы готовы составить вам компанию. — Арвид сел напротив.

— А как же иначе, — оторвался от экрана компьютера Феликс. — мы обладаем двумя половинками одной банкноты. Каждая в отдельности бесполезна.

Он встал и подошел к камину. Усевшись на корточки, он протянул руки совсем близко к бушующему в камине огню.

— Вам не жарко? — полюбопытствовал Арвид.

— Я люблю огонь. Мне необходиимо его потрогать. — Феликс опустил руки прямо в огонь.

— Дом не сожгите, я сам строил, жалко.

— Ничего вам не жалко. Зачем вам дом, Арвид, у вас же другие цели? — Феликс говорил со знанием дела, хотя и осторожно.

— Интересно какие.

— Открывать запретные двери. Дальше, дальше и дальше.

— Есть такое ощущение.

— Я могу ошибаться, но похоже, вы этакий террорист, бросающий вызов высшему разуму.

— Вы как будто уже донос пишете, герр Ульман. — сверкнул глазами Арвид.

— Да–а, правда вот не знаю кому. — протянул тот.

— А мы не знаем, кого встретим за первой же дверью. Мне тоже интересно, куда стремитесь вы и все ваше новое Аненербе.

— А наши интересы здесь, на бренной земле.

— А именно? — поднял брови Арвид.

— Создание нового общества. Мы гуманизируем сознание человечества начиная с правящих кругов.

— Влезаете в мозги президентов и делаете мир счастливым.

— Грубая формулировка, правда верная.

— Третья мировая война без бомбежек и концлагерей?

— Еще более грубо…

— Зато еще более верно. Но вселенский разум накажет вас еще быстрее, чем нас. — заметил маг.

— Посмотрим. — Ульман всегда уверенно чувствовал себя в условиях вызова.

В подвале, привалившиь к стене, как раздавленный жучок, лежал Морозовский. Под боком матрас, а под головой грязная жёсткая подушка. Планов не было никаких — взгляд его впустую бродил по стенам. Он был прикован наручниками к батарее. В подвале было холодно. Оставалось только сидеть и ждать. полулежа на полу, он с трудом разжимал запёкшиеся губы и смачивал их шершавым языком.

Сквозь стёкла пробивался солнечный свет. На усталом лице играли радужные краски. Странный был у Владислава Юрьевича вид при этом освещении. Подвал походил на заклятую пещеру с великим грешником, обречённым на муки от сотворения мира до страшного суда.

Но вот дверь подвала открылась и вся компания окружила его.

— Вы, черное братство, рыцари духа. Держите пожилого человека в наручниках. — сердито бросил Морозовский.

— Это мы плоть держим, дуща наша вам неподвластна. — заметил Феликс.

— Вы и до души доберетесь.

— Только с вашего на то позволения.

Сергей сел на корточки рядом с Морозовским и открыв маленький чемоданчик, достал шприц и ампулу с буроватым содержимым. Он без лишних слов отломил кончик ампулы и набрал в шприц её содержимое.

— Во–о–т, наконей‑то приступаем к пыткам. Я все никак не мог дождаться. — мрачно проговорил Морозовский.

— Ну что вы. Это препарат, раскрывающий подсознание. В Америке его называют эликсир зомби.

— Это что, я стану зомби?

— Нет. Вы защитили себя от гипноза. Мы введем вам его внутривенно. Уснете, увидите сон. — деловито проговорил Феликс.

-Cладкий сон. — добавил Сергей.

— Я проснусь? — полюбопытстовал Владислав Юрьевич.

— Да.

— Ну хоть на том спасибо. — Морозовский дернулся, когда игла прикоснулась к сгибу руки.

— Пожалуйста, не сопротивляйтесь, — нервно выговорил Сергей, убирая руку со шприцем.

— А если рискну?

— Я должен вести вам 2 кубика, не больше. Иначе вы можете умереть. Пожалуйста, не сопротивляйтесь.

— И что это вам даст?

— Мы все же надеемся склонить вас на нашу сторону.

— Расскажете, что произойдет в час «Ч» — вот и все. Ведь вам удалось побывать в будущем, какие‑то варианты вам известны.

— Я лучше усну. — отрезал Морозовский.

Состояние человека, путешествующего по астралу и менталу, крайне сложно описать словами, мирской язык слишком беден для этого и не в состоянии отразить всю палитру ощущений даже приблизительно. Пейзаж астрала, как и ментала, многомерен, сложен, разнообразен, полон пропастей и бездн, способных засосать неопытного путешественника, и заснеженных горных пиков неподвластной ему информации, грозящих засыпать лавинами и селями чужеродных понятий. Ориентироваться в вечно меняющемся «болоте» астрала очень трудно, все время натыкаешься на причудливые «кочки» и «островки» чьих‑то индивидуальных информационных владений, проваливаешься в «ямы» и «колодцы» недоступных понятий, увертываешься от «пуль» и «метеоритов» направленных сообщений. Только человек со здоровой психикой и сильной, тренированной волей способен сохранить свое сознание и душу в этой растворяющей все и вся хаотичной многомерной структуре и найти то, что ему нужно, — потоки, кольца и скопления информации, не исчезающей здесь никогда.

Но астрал — лишь первая и самая хаотичная ступень энергоинформационного поля Земли. Структура ментала иная, схожая с кристаллической решеткой какого‑нибудь минерала, невероятно сложную, но упорядоченную, снабженную «указателями» — каналами получения информации из информационного поля, и ориентироваться там легче, вот только перейти на уровень ментала труднее.

Морозовский сумел пройти потенциальный барьер, отделяющий астрал от ментала, и очутился в стремительно мчащемся энергетическом потоке, напоминавшем могучую горную реку! Забарахтался изо всех сил, пытаясь не захлебнуться в «воде», с трудом «вынырнул» из взбаламученной пенистой субстанции, заработал «руками и ногами», стараясь удержаться на плаву. И немедленно оказался внутри странной черной сферы, пронизанной лучиками света от бесчисленных черных звезд, в полной тишине и неподвижности, и в то же время сохраняя ощущение несущейся с дикой быстротой горной реки…

Успокоив дыхание, ощущая огромное внутреннее напряжение — он попал в слой информполя, хранящего все тайны Вселенной, и мог получить исчерпывающий ответ на любой вопрос в тот же момент, — чувствуя, что надолго его не хватит, он вызвал нужное знание и через мгновение получил его — он увидел вариативные линии далекого будущего и пересечений с его собственной линией. Теперь он понимал, как изменить будущее из настоящего. Однако в голову вдруг пришла рискованная мысль пойти еще дальше, увидеть мир в час «Ч», достигнув уровня сверхбыстрого сгорания психики.

Но он ощутил оглушающий удар по голове, рывок — и он как по канату стал подниматься словно из глубин океана наверх, минуя структуры тонкого мира, назад в свое бренное тело…

Открыв глаза, он увидел тревожный взгляд Феликса и остальных.

— Я же говорил, нельзя возвращать так резко. — Феликс вгляделся в лицо пленнику.

— Я не возвращал, я пульс… проверил. — пробормотал Сергей.

— Владислав Юрьевич, как вы себя чувствуете, нормально? — сзади донесся голос Дмитрия.

— Да… — слабо проговорил Морозовский, будучи еще под сильнейшим впечатлением от увиденного.

— Ну что вы поняли, что это не просто иллюзия? — заметил Феликс.

— И там от вас никуда не деться…

— Мы можем повторять это сколько угодно.

— Нет, не нужно. Я сделаю все, что вы хотите.

— Мы просто хотим знать, как правильно произвести выброс энергии в час «Ч» для контроля над цивилизацией. — Феликс листал какие‑то бумаги на столе.

С трудом повернув голову, Морозовский увидел в дверях Арвида.

— А… весь шабаш в сборе. Я не хочу никаких перемещений. Вообще не хочу.

— Придется.

— Вы что, хотите, чтобы я рассказал вам, как воздействовать на будущее из настоящего?

— Именно так.

— Сначала вы снимете защиту. — добавил Сергей.

— Защиту. Не лукавьте, мы знаем, что вы применили защитную магию. — добавил Феликс, создавая впечатление, будто ему все известно.

— А–а… черт с ней. Это все?

— Еще одно маленькое одолжение. — не отставал Феликс.

— Да.

— Вы позвоните вашему юному другу Антону Лернеру.

— Нет. — Морозовский решительно затряс головой.

— Нам нужен переводчик.

— Нет, нет, нет и не заикайтесь об этом. Я и так испортил ему жизнь. Если вы будете настаивать, я вообще от всего откажусь. — отрезал Морозовский.

Через час Арвид, Сергей и Феликс сидели на втором этаже в кабинете Арвида. Они обсуждали варианты использования Антона.

— Это очень опасно. Лернер телепат и может элементано просчитать наши планы. К тому же не исключено, что его контролирует полиция и ФСБ. — задумчиво произнес Феликс, глядя на Арвида.

— Вы правы, маэстро. Надо искать другой вариант. — поддержал его Сергей.

— Мы теряем время. — заметил Арвид. — Я спровоцировал его на выброс пси–энергии, я смог запеленговать его, так сказать. Он в городе и я выйду на него. Вы же хотите прочесть книгу Судьбы? — он всмотрелся в сидевшего напротив Ульмана.

-Tак же, как и вы. — с вызовом ответил тот.

В стороне, шагах в пяти от могилы, стоял человек средних лет в джинсах и куртке с длинными черными волосами… за двадцать минут он ни разу не шевельнулся, не приподнял низко опущенной головы…

При взгляде на него казалось, что он об чем‑то глубоко задумался или старается припомнить что‑то забытое и очень важное… Но странное производили впечатление эти глаза, неподвижно устремленные в одну точку и ничего не видящие, эта глубокая, суровая складка, неожиданно за две ночи прорезавшаяся между бровями.

К нему подошла женщина средних лет, держа в руке вычурной формы блестящий кейс. У нее было тяжелое неприятное лицо. Чуть поодаль от нее стали двое людей с фигурами спортсменов. По той любопытной и осторожной внимательности, с какой они относились к человеку в куртке, можно было заключить, что у их шефа предстоит важный разговор с этим человеком.

— Я вернулась. Я поняла, что это ты и вернулась.

— Кто вы? — вяло произнес Антон.

— Неважно. Ты опять опоздал. Если бы ты приехал, он бы остался жив.

— Наверно.

— Скажи, а ты действительно читаешь чужие мысли?

— Бывает.

— Зачем, зачем тебе этот дар скажи, что я про тебя думаю. Ну? — в голосе женщины послышались истерические нотки.

— Вы хотите услышать правду? Вы хотите убить меня, потому что вините меня в его смерти. Но убьете другого, а меня пожалеете, потому что сами много раз не приезжали к тем, кому это было нужно. Вы это помните, хотя прошло много лет. А стоило только приехать или позвонить, все могло бы…

— Хватит! Хватит… — резко оборвала его женщина и направилась в сопровождении охраны к выходу с кладбища.

А Антон все стоял и стоял, обдуваемый ветром…

Он шел, не глядя по сторонам, слишком взволнованный, чтоб связно думать, и старался разобраться в своих впечатлениях. Все до такой степени спуталось в его голове, что он не мог ясно представить себе плана дальнейших действий. Его жизнь раздваивалась или, во всяком случае, разом сильно изменялась. Одна минута неуверенности, один неправильный шаг могли разрушить все его планы. Антон хотел бросить все и убежать от всех.

Недалеко от него на другой стороне улицы тихо остановилась машина. Разминувшись с ними, он даже не обернулся. В машине сидели Мальцев и Михаил Евгеньевич с Валентиной. Психиатр, глядя на его удаляющуюся фигуру, сказал негромко:

— Гуляют люди и не подозревают, как они необходимы другим. Какой же все‑таки дар у этого парня…

— Он нас даже не видит. — буркнул майор.

— Да он вообще никого не видит.

— Слишком большое потрясение для него — он сможет теперь работать?

Алексей вздохнул, покачал головой и вышел из машины.

— По вашему… — произнес Мальцев, вглядываясь в уходящего Антона, — ваш абсолютный разум хочет нам все испортить?

— Ну как знать, может и наоборот. — задумалась Валентина. — иногда система работает прямо, иногда сложно. Доверьтесь мастеру. Она кивнула в сторону удаляющегося вслед за Антоном Володина.

— Антон! — окликнул Лернера профессор. — если бы я не позвал тебя, ты бы ушел на край света.

— А где мы? — спросил Антон. Вокруг них была типичная березовая роща, характерная для средней полосы России, но он плохо знал этот район. Он приткнулся спиной к разлапистой сосне. Не было никакого настроения разговаривать. Следовало поразмыслить, да и по его мнению, его интересы не совпадали с планами майора и компании. Осмотревшись вокруг, ничего такого особенного он не увидел — стену деревьев рощи из которой он вышел, приличное пространство покрытое пожухлой травой и еще одну березовую рощу вдали.

Это еще Москва. Знаешь, я в студенческие годы увлекался туризмом.

— Надо было позвать меня пораньше. Как теперь отсюда выберемся?

— Ты прошел столько, сколько должен был пройти. — невозмутимо заметил доктор.

— Я опоздал на похороны моего единственного друга. Что интересно, он был им в обоих вариантах моей жизни.

— Твой друг жив. Он просто переместился.

— Для меня он умер.

— Нет. Это он на время. Только переместился. Во времени. Знаешь почему? Потому что ты сам временное недоразумение. Результат временного наложения, можно сказать — вирус. Вирус- вирус. — кивнул головой Володин, глядя на удивленного Антона. — Ты заразил своего друга, убедил его в существовании параллельной жизни. Вот система и удалила его, как зараженный участок.

— Почему он, а не я?

— Любопытно. — задумался психиатр. Я не знаю, что будет с тобой. Самому интересно.

— Мы заблудились.

— Нет, это ты заблудился во времени.

— Мы заблудились сейчас, здесь. Антон с досадой отбросил ногой с протоптанной дорожки упавшую сосновую ветку.

— Ерунда. Просто ищем свой путь!

— В этой жизни мы заблудились. Совершенно потеряли дорогу.

— Я о поиске духовного пути. Сосредоточься, остальное приложится. Так я тренирую Валю. Вот как ты думаешь искать Морозовского?

— Я совершенно разбит. Позавчера на меня напали хулиганы, я потратил много энергии, нервов.

— Я тебя спросил, как ты думаешь искать Морозовского, а не о том, разбит ты или нет.

— Обычно я думаю об искомом человеке, потом иду на автомате. Вот как теперь.

— Ну?

-Hу сейчас я думаю про Рината.

— Это любопытно. А вот если человек находится сейчас в другом городе или вообще на другом континенте?

— Был один случай. Мы поссорились с Надей, вы ее не знаете. Она ушла из дома и ничего мне не сказала. Я пошел на вокзал и назвал в кассе первый попавшийся город.

— Дальше, дальше. — не отставал Володин.

— Приехал туда, там опять пошел куда‑то…

— На автомате?

— Да.

— И нашел ее?

— Нет.

— Вот те раз. А я то его как дурак слушаю. — протянул доктор.

— Она уже уехала оттуда, обратно ко мне.

Володин повернулся, в глазах его заблистала радость.

— И ты еще сомневаешься в своих способностях? Подумай о Морозовском. Я тебя прошу. Очень прошу.

— Сейчас я попробую. — Антон взялся за виски. — Господи, зачем я вспомнил про Надю. Зачем я вспомнил про нее. Глупо искать человека, когда мы сами заблудились.

— Я сейчас побью тебя вот этой палкой! — рассвирепел Володин. — Ты можешь сделать хотя бы одно дело!

— Я все сделаю, не кричите. Что вы делали тогда, во Фрязино? Почему вас интересовали эти убийства?

— Да, меня интересовали эти убийства и рисунок.

— Рисунок в виде двух половинок, сливающихся друг с другом.

— Да, но это потом, потом. Сейчас думай о Владиславе! Иначе ты все время будешь опаздывать!

— Я думаю, думаю… ничего не получается. все какая‑то пустота. — Анттон совершенно не мог сосредочиться.

— Этого не может быть. Этого просто не может быть. Ты куда‑то идешь, ты хочешь идти.

— Я иду, я хочу идти…

— Куда, куда? — торопил его доктор.

— По кругу. Я хочу идти по кругу.

— Стой! Стоять, я сказал! Стой, так нельзя. — Володин схватил его за куртку.

Арвид все‑таки обнаружился. Вычислил его Антон, выглянув в астрал и отыскав наиболее темное облако пси–поглощения. Правда, таких облаков на территории Москвы и области было много, однако Лернер помнил характерные особенности Арвида, с которым он однажды уже боролся, и вскоре вышел на его личную «пси–дыру», способную высосать душу любого человека, рискнувшего заглянуть в нее.

Поэтому он не удивился, когда зазвонил телефон.

— Але.

— Вы узнали меня? — раздался знакомый мягковатый голос.

— Да, узнал.

— Вам уже известно про Владислава Юрьевича?

— Что именно?

— Он исчез.

— Как исчез?

— Да, если помните, я был вместе с ним.

— Вы его похитили?

— Нет, что вы. Возникли новые, весьма неожиданные персонажи. Дело в том, что я не меньше вашего заинтересован в освобождении Владислава Юрьевича и кое–какого артефакта.

— Да, я помню. Нужна моя помощь?

— Да, не мешало бы. Вам — Морозовский, мне пентакль и книга. И никакого государственного вмешательства.

— Сам, сам… — шептал Антону Володин.

— Нам нужно встретиться. Завтра утром. В одиннадцать. На платформе Голицино.

— Договорились.

— Это Арвид? — нетерпеливо спросил Володин.

— Да. Странный звонок. Он не лгал, хотя это не может быть правдой.

— А он понял, что ты солгал?

— В том‑то и дело. Он сделал вид, что не понял.

— Ой, как я люблю эти моменты. Антон, ты не зря трудился, ты его нашел. Антон, ты его нашел! — доктор восхищенно ткнул кулаком в плечо Антона.

— Хотя это может быть подвох. — заметил Антон.

— Подвох, конечно подвох. — странно улыбнулся Михаил Евгеньевич. — Но это лучше, чем ничего. Гораздо лучше.

— Он поверил? — напряженно спросил Феликс, прикидывая в уме какие‑то варианты.

— Абсолютно. — Арвид встал и прошелся по комнате.

— Мы слишком рискуем. Слишком. — нагнувшись, шепнул на ухо Феликсу Сергей. Затем он вплотную подошел к магу: — где гарантия, что мы можем доверять вашим ощущениям?

— Арвид показал нам свои возможности. — спокойствие вернулось к Ульману и он вновь чувствовал себя шефом, лидером.

— Бесспорно, бесспорно. Но у меня ощущение, что это не он, а мы у него в заложниках.

— Вам стало обидно? — хладнокровно произнес Арвид.

— Вопрос доверия есть вопрос интересов. А интересы у нас совпадают, не так ли?

— Еще как совпадают.

— Только если что, вы опять вырубите с десяток человек. Нам рассказывали о ваших подвигах в ресторане.

— Этот трюк чрезвычайно энергозатратен, он сильно отражается на здоровье. Так что буду мыкаться с вами.

— Почему?

— На данный момент силенок нехватит. И имейте в виду, почтеннейший, что в случае ареста вам предъявят максимум похищение человека, а на мне вся кровь «Пути к свету». Я давно в розыске.

— Я знаю про ваши подвиги. Но в одном Сергей прав: вы феноменально сильны, Арвид. Однакo нашли вас в незавидном положении, вы были совершенно беспомощны…

— Морозовский поймал вас как мелкого воришку. — усмехнулся Сергей.

— Да, вы правы. И на старуху бывает проруха. Но в этом доме господа, все предусмотрено. Прямо как в бункере Гитлера. Даже еще лучше. Потому что Гитлер не выбрался, а мы с вами выберемся. При любых обстоятельствах.

— Подземный ход? — догадался Сергей.

— Вы его видели?

— У меня нет ваших талантов. Зато я логически мыслю.

— Хотите взглянуть?

— Хочу.

— Прошу.

Они спустились вниз, в подвальный этаж. В небольшом помещении между труб Арвид остановился возле крепкой на вид кирпичной стены с закрытой, рыжей от ржавчины железной дверью, оглядел ее, потянул за ручку на себя. Дверь со скрипом отворилась. За ней располагался замаскированный вход в бетонный колодец со скобами, который выводил наружу за пятьдесят метров от дачи в овраг. Сергей восхищенно цокнул языком.

— Нет, я никому не верю, кроме одного человека. — Арвид концентрировал внимание на предметах в комнате, проверяя, вернулись ли к нему способности в полном объеме.

— Вы о своем друге Янусе? — поинтересовался Феликс.

— Да.

Феликс сосредоточенно изучал магические трактаты, посвященные выходу в астрал и действиям в измененном состоянии сознания. Его терзали смутные сомнения, что где‑то он уже натыкался на описание чего‑то походящего на то, что происходило утром, но вот где — Феликс в упор не мог вспомнить. Пролистав до конца еще одну книгу и убедившись, что в ней ничего подходящего нет, он в раздражении отшвырнул трактат в сторону. Он сомневался, удастся ли заставить Морозовского работать на них.

— И все же я его сломаю, — пробормотал Ульман себе под нос, извлекая из недр багажа ту самую книгу в черном потрескавшемся от времени переплете, книгу Судьбы. — если Морозовский будет не в состоянии, то придется самим.

— К этой вещи мы прикоснемся не раньше, чем приедет Антон Лернер. — Арвид положил худую руку на обложку.

— Хорошо.

— Завтра он будет здесь. — успокоил его маг.

— Что у нас с ужином? — поинтересовался Сергей.

— Уже несу. — отозвался Дмитрий, без возражений примеривший на себя роль повара и официанта. Он принес ужин: густое баранье рагу с картошкой и луком, отварной рис и сыр.

— А Янус это… мужчина или женщина? — полюбопытствовал Феликс, потягивая грузинский коньяк.

— Я знаю только, что ему не нужны ни мужчины, ни женщины.

— Он что, вообще не человек?

— Из общения с ним у меня создалось впечатление, что он никогда им и не был. Сверхсущество в человеческой оболочке.

— Довольно дискуссий. — Дмитрий открыл крышку кастрюли, вкусный запах молниеносно распространился по гостиной. — Ужин. Перекусите, господа колдуны. Завтра тяжелый день.

— Внимание, я второй. Вижу обьект.

— Третий, пятый, четвертый. Готовьтесь принять обьект.

— Третий готов.

— Четвертый готов.

— Пятый готов.

— Дальнее наблюдение. Держать дистанцию.

Антона вели прямо от железнодорожного вокзала, где он встретился с Арвидом, появившегося на перроне как по волшебству. Это были бойцы спецназа ФСБ, так и не успевших захватить мага и остальных в доме Морозовского. Мальцев уже командовал людьми, направляя их действия и расставив нескольких агентов на территории вокзала, что давало возможность контролировать весь путь Антона и Арвида. Тем не менее после случая в ресторане он сомневался, что все закончится благополучно. Сам он находился в неприметном фургончике «Мосэнерго» возле дачи Арвида вместе с Михаилом Юрьевичем, Валентиной и командиром группы. Майор не находил себе места от нервного перенапряжения.

Арвид с Антоном шли от вокзала, минуя несколько многоэтажек, по направлению к дачному поселку, расположенному в отдалении, рядом с сосновым бором.

— Морозовский сломался. Сегодня с утра ему вколят очередную дозу препарата. А затем в измененном состоянии сознания он все расскажет. — буднично доложил маг.

— Не верю, что он сломался. — убежденно ответил Антон.

— Это так. Они его достали. Старая школа. Потомки «Аненербе» очень опасны.

— Они потомки «Аненербе»?

-A вы не знали? — эти субчики хотят контрлировать сознание людей. А мы работаем только на науку. В крайнем случае, на себя. — асфальтовая дорожка кончилась и они сошли на гравий.

— Они вам доверяют?

— Они уверены, что у нас общие интересы.

— Как вы меня нашли?

— Я ощутил выброс пси–энергии в пространстве. Очень мощный. Оставалось только уловить его и настроиться на эту волну.

Прошло около двадцати минут, когда они появились в сотне метров от дачи мага, окруженной глухим и высоким деревянным забором. Никто не встретился им на пути, обитатели дачного поселка, одного из самых красивых в округе, как будто растворились.

Мальцев весь извелся от ожидания.

— Вы знаете, что этот тип может с ним сделать?

— Угу… — задумчиво бросил Володин.

— Вы хоть дали ему что‑нибудь для защиты?

— Я дал ему освященный крест тамплиеров.

Мальцев рывком сел, так что закружилась голова и уставился на доктора.

— А поможет?

— Нет, конечно.

— Да вы что. — ужаснулся майор.

— Но он думает, что поможет. Это главное, что он так думает. — Володин посмотрел на экран телевизора, на котором дача отображалась с нескольких сторон.

Мальцев едва удержался от возгласа удивления, недоверчиво глянул в безмятежное лицо Володина, хотел выразить сомнение в целесообразности столь оптимистичных действий (крест?! Против магов и вооруженных охранников?), но поймал сверлящий взгляд доктора, насмешливый, ироничный, полный уверенности в себе, и стал молча смотреть в бинокль.

Феликс с помощником незаметно следили за всеми, кто приближался к даче. Дорожка, ведущая к ней, просматривалась очень хорошо.

— Не волнуйтесь, Сергей Михайлович. Когда мы получим все, что нам нужно, мы избавимся от Арвида. — отойдя от окна, промолвил Феликс.

— Прекрасно. А то уж я боялся, что вы ему доверяете. — помощник взглянул на часы.

— Таким доверять нельзя, это люди без идеалов.

— Главное — не упустить момент. — со знанием дела отчеканил Сергей.

— Идите к Морозовскому. — на ладони Фелиска появился маленький огненный шарик. Я сейчас приду.

Арвид и Антон были уже совсем близко.

— Договор тот же, вам Морозовский, мне артефакты. — Арвид быстрым шагом шел по дорожке к дому.

— Без меня не справитесь.

— С двумя я разберусь. С Феликсом могут быть проблемы.

— Морозовского надо вытащить сегодня же…

— Сейчас! — негромко отрезал Арвид. — мы идем туда сейчас или будет поздно.

Антон еще раз внимательно прошелся внутренним взором по территории дачного поселка, определил наблюдателей, оперативников группы захвата и понял, что они не одни. Поэтому предлагать магу другие варианты Антон не стал. Идея влезть в драку с непредсказуемым исходом стала его завораживать. В таких делах часто решает азарт и натиск… И кое–какие идеи появились.

Это действительно был шанс вытащить Морозовского прямо сейчас. Ладно, пора действовать.

— Первый, первый, я пятый. — застрекотал голос в наушниках у Алексея. — объект следует к дому на южной окраине. Улица Одинцовская, 7.

— Вас понял. Внимание, бычки, бычки.

— Бычки на связи. — проклокотал голос в рации.

— Внимание, выдвигаемся по адресу. Дальнее наблюдение. Себя не обнаруживаем.

— Вас понял, первый. Выдвигаемся.

— Что там? — шепнула Валентина.

-Oни идут туда. — Мальцев держал связь с группой спецназа, обосновавшейся неподалеку.

— Ни в коем случае не пускайте туда своих людей. Я буду действовать самостоятельно. — произнес Володин, загоревшимися глазами глядя на взволнованное лицо Мальцева.

Валентина кивнула.

— Хорошо, — сказал Алексей, сняв наушники. — Только вы вдвоем и я. Остаешься на связи. — кивнул он спецназовцу, сидевшему в машине.

Алексей, доктор и Валентина вышли из фургончика.

— Как вы самонадеянны, — Володин опирался на трость. — иди. — указал он Валентине.

Арвид и Антон вощли на территорию дачи.

Незаметно дом был целиком под наблюдением. Целиком. Все фиксировалось на видео, из подъехавшего собровского автобуса выскочил с десяток здоровенных лбов в камуфляже, отпугивая единичных прохожих одним своим видом. Кроме этого было две легковушки, — одна явно начальственного вида. Упомянутый фургончик «Мосэнерго». Операция по спасению Морозовского вступала в завершающую фазу…

— На сей раз перемещение будет безпроблемным. — Сергей набирал буровато — коричневую жидкость в шприц.

— Вы обещали. — пробормотал бизнесмен. — два кубика и не больше. А то я могу и не вернуться оттуда.

— Я помню.

Морозовский поморщился, схватившись за сердце.

— Вам плохо? — спросил подошедший Дмитрий.

— Что, сердце? — обернулся Сергей.

— Нет, просто спина затекла. — бизнесмен неуклюже попытался приподняться. — Снимите эту железку.

Он указал на наручники.

— Я руку не чувствую. — добавил он, потряся закованной кистью.

— Пока не стоит. — заметил Сергей.

— Владислав Юрьевич, я сниму. — решился Дмитрий.

— Я же сказал, нет. — возразил насторожившийся Сергей.

— Мы одном звании, я разберусь. — стал возиться с наручниками экс–телохранитель.

— Черт с вами. — положил шприц на стол Сергей.

— Вот и все. — Дмитрий стал аккуратно приподнимать стонавшего Морозовского. Пустые наручники болтались на батарее. — Теперь лучше.

— Да. — Морозовский потирал затекшее запястье.

Арвид и Антон обогнули дом по периметру. Неброско отодвинулась занавеска. Феликс кивнул головой. Арвид кивнул в ответ, поднимаясь по ступенькам.

— Без меня ничего не делай, я начну первым. — тихо сказал он Антону.

— Первый, первый. Дом блокирован, снайперы на позициях.

— Вас понял, бычки. Ведите наблюдение. — Мальцев шел за Михаилом Евгеньевичем и Валентиной, на ходу координируя действия спецназа.

— Стойте, вы куда? — попытался он их остановить, когда до дачи оставалось метров пятьдесят.

— Алексей, вам лучше туда не идти. — отчеканил Михаил Евгеньевич.

— Ну а кто же будет командовать этим войском? — Валентина подмигнула Мальцеву.

— Первый, первый. — снова раздался голос в рации.

— Да подождите же! Ну так же нельзя! Я вас не пущу! — майор попытался урезонить лихую парочку, но те как–будто растворились впереди.

— Первый! — нетерпеливо раздалось в рации.

— Да понял вас. Понял. — от досады майор едва не уронил рацию на сырую, покрытую первой опавшей листвой землю.

— Первый. Двое подходят к дому.

Подразделение, ведомое Володей Сергеевым, уже зарекомендовало себя в высшей степени профессионально. Генерал Шумилин, мастер спецопераций и ликвидации террористических группировок, готовил их со знанием дела. Поэтому первая фаза, начавшаяся со взятия в плотное кольцо дачи Арвида, заняла считанные секунды.

— А, не ожидал, что вы так сразу зайдете. — Феликс добродушно пожал руки вошедшим Арвиду и Антону.

— А чего тянуть? Bот сразу все и обсудим. Это шеф заокеанского бюро «Aненербе» Феликс Ульман. — маг представил Феликса и Антона друг другу; правда при упоминании своей организации Ульман не выказал особой радости.

— Антон.

— Рад вас приветствовать, господин Лернер. Прошу.

Антон ощутил только странное фиолетовое энергетическое поле нового знакомого.

— О, новая доза. — Морозовский переменился в лице.

— Вам лучше прилечь. — заметил Дмитрий.

— Так, колите, потом лягу.

— Один вопрос, Владислав Юрьевич. Препарат должен был заладеть вашим сознанием полностью. Как вы защитились? Какую магию вы использовали? — полюбопыствовал Сушков.

— Классический ключ Соломона. Если вам это о чем‑то говорит. — просто ответил Морозовский.

Дмитрий усмехнулся. Сергей наклонился к столику, беря шприц.

Его Морозовский с невероятной силой ударил кулаком в челюсть, тот грохнулся на пол, опрокинув столик. Дмитрий, высокий и мускулистый, подскочил слева, выбрасывая правую руку. Внезапно пригнувшись, Морозовский уклонился от удара, крепко обхватил Дмитрия и швырнул его в стену.

— Чемпион области, а ты не верил. — удовлетворенно заметил Морозовский, давя ногой шприц. — Если надо, могу добавить.

Через несколько секунд он понял, что поспешил, что до занавеса ещё далеко.

Сергей застонал, приоткрыв глаза и потирая ушибленный затылок. Бизнесмен краем глаза заметил, что и Дмитрий приходит в себя и пытается достать пистолет. Он бросился наутек. Рванул первую попавшуюся дверь — подсобка. Ведра, мешки с песком, огнетушитель, дрова. Он спрятался за штабелем сложенных дров и замер.

Антон повесил куртку на вешалку, сел в одно из старинных, из темного дерева кресел. Тальвинг принес на деревянном подносе чашки из качественного китайского фарфора, кофейник, сахар, сыр ломтиками, разлил кофе по чашкам. Отпив по глотку, Антон с Феликсом оценивающе глянули друг на друга, похожие непоказным спокойствием и глубинной уверенностью в себе, основанной на опыте и знании.

— Все таки вы нас предали, Арвид. — мягко заявил Феликс.

— Скорее опередил. — улыбнулся Тальвинг, беря чашечку.

— Не надейтесь, молодой человек, что он ваш союзник. — Феликс показал рукой на улыбающегося Арвида.

— Он не надеется. Ему деваться некуда. — Тальвинг налил ароматно пахнущий кофе Антону. — А–а… может вы любите вестерны? — он указал на сидевших друг против друга Антона и Феликса.

— Мне нужен Морозовский. — будничным тоном утвердил Антон.

— Не все так просто, господин Лернер. Вам нужен Морозовский, Арвиду нужны артефакты, мне нужны вы. — молвил Феликс. Как тут разобраться?

Антон выжидал, чувствуя нарастающее напряжение.

Михаил Евгеньевич и Валентина шли друг за дружкой вдоль задней стены дома.

— Они готовы убить друг друга. Совсем готовы. Надо спасать Антона. — Валентина стояла под окном. Мельчайшие обрывки человеческой речи находившихся в помещении людей отдавались в ее голове гулким эхом.

— А остальные? Ты все верно чувствуешь?

— Еще трое внизу. Один спит или умер. Не могу понять. Неясно. — она уставилась на профессора.

— Они не тронут Антона. Он для них такой же артефакт, как и пентакль. Ладно, я начну. Не вздумай ходить за мной. — жестко остановил Володин Валентину.

— Да мне и в голову это не пришло. — удивилась девушка.

Феликс бросил один острый взгляд — выпад воздействия на психофизическом уровне, воспринимаемый как парализующий удар по воле, но Антон легко отвел удар «закрытием психики» и ответил «пощечиной» — отрезвляющим пси–уколом на частоте гашения сознания. Феликс откинулся на спинку кресла, бледнея, он не ожидал владения пси–полями на таком уровне.

— Если дом окружен полицией, нам надо договориться.

— Да. Дом окружен.

— Он тянет время. Он ждет своих людей. — насторожился Арвид.

Феликс проглотил ком в горле, силясь отвернуться от пронзительно–сверлящих глаз Антона, не смог и протянул:

— Пока есть время, надо договориться.

— Как в телевикторине. Минута на размышление. — не сводил с них глаз Арвид.

— Даже меньше. — кивнул Антон.

— Я отдам Морозовского, если вы сейчас не шелохнетесь. — заявил Феликс.

Арвид вопросительно посмотрел на Антона. Лернер застыл, ожидая, ято будет дальше. Какое — то движение последовало у него за спиной. Дмитрий стоял в дверном проеме и держа пистолет с глушителем, целился в Арвида. Маг ударил под столом по ноге Антона, затем провел перед собой ладонью — тяжелая дверь с грохотом захлопнулась перед Дмитрием, выстрел, еще выстрел прошили дерево, но не мага. Арвид, отпрыгнув, упал на ковер.

…Феликс вскочил, огненный шар появился у него на ладони, но выбросом энергии Антон опрокинул на него тяжелый стол и шар растял в руках у упавшего на спину мага. Сейчас Лернер выглядел грозным бойцом, каким еще не был сутки назад. Арвид попытался схватить книгу, освободившийся от груза Феликс мощным волевым усилием поджег ему ноги. Тальвинг запылал как полено в камине… Антон чиркнул заклинание в воздухе — Ульман отлетел метров на десять. Арвид кружился на месте весь в огне.

Лернер протянул ему руку.

Маг схватился за нее как утопающий и огонь погас на нем так же стремительно, как и появился. Пошатываясь, весь в лохмотьях сгоревшей одежды и ожогах он прошептал:

— Морозовский внизу. Он твой.

Антон рванулся к двери и остановился, ощущая незримую опасность. А за дверьми уютно расположился Дмитрий, держа пистолет с глушителем на взводе. Арвид тоже почувствовал его.

Он бережно взял книгу и завернул ее в то, что осталось от дорогого костюма. Антон вопросительно уставился на него. Маг подошел к двери и сделал резкий выпад рукой. Дверь как будто ураганом снесло с петель и она влепила в стену не ожидавшего ничего подобного охранника. Тот без сознания растянулся по полу.

— Вниз по лестнице. Он в подвале. — указал путь Тальвинг.

Дмитрий, кряхтя, начал выбираться из — под разбитой двери. Яростно отбросив мешавшие обломки, он схватил валявшийся на полу пистолет.

Арвид обернулся.

— Ну, — его буквально пробирал азарт. — что быстрее: мысль или пуля?

— Лови! — Дмитрий выпустил в мага шесть пуль.

Пули шлепнулись об невидимую стенку. Маг засмеялся и исчез.

Охранник ошеломленно стоял, всматриваясь в пустоту. Метался взглядом по коридору, не зная, чего ждать дальше…

— Ты сам виноват. Ты так меня разозлил, что мне пришлось выйти из себя. — раздался голос за спиной.

Тальвинг материализовался за спиной охранника. Умения создавать зрительные фантомы было ему не занимать — Дмитрий, не веря своим глазам, уставился на него. И резким движением маг свернул охраннику шею.

Арвид мельком подумал, что тот, скорее всего, даже не успел понять, что произошло. Завалился без звука.

Феликс, отряхнувшись, поднялся с пола — и услышал знакомый ему по телевизионным передачам голос.

— Да–а, маги так всемогущи и так беззащитны.

Пожилой человек в старом выцветшем плаще стоял рядом, у стены.

— Михаил Володин… товарищ доктор, так вас величали кажется в тринадцатом отделе? — задумчиво спросил Феликс. — Я угадал?

— Я тоже знаю, кто вы. Да, Феликс, вы совсем не изменились. — осматривая разбитую мебель, произнес Володин.

— Вы конечно, не дадите мне уйти. — Феликс был наслышан о способностях доктора.

Психиатр покачал головой.

— Я превращу вас в горсточку золы… — Феликс весь напрягся, собирая энергию.

— Да вы просто ходячий крематорий, уважаемый. — ничуть не испугавшись, ответил Володин.

Несколько спецназовцев во главе с Мальцевым двигались цепью к дому.

— Подождите! Подождите еще минуту! Еще нельзя. — навстречу им выскочила взволнованная Валентина.

— Что там происходит? Готовьте штурм. — игнорируя ее, приказал майор.

— Готовность ?1. — донеслось сзади.

— Подождите. Подождите, еще минутку. — не унималась Валентина.

— Некогда ждать, — хладнокровно сказал Мальцев, руководя операцией и не желая дискутировать. Приказывать в данный момент имели право те, кто лучше разбирался в обстановке.

Два бойца шмыгнули в подземный гараж Арвида, обнаружив видеокамеры контроля, заклеили объективы скотчем. Алексей тронул Валентину за плечо, она кивнула головой. Мальцев вытащил табельное оружие, произнес решительно:

— Трое со мной, остальные через окна. А ты останешься здесь, а то еще под пули попадешь. — он остановил девушку.

Подбежавшие бойцы вместе с ним скрылись в дверях, ведущих из гаража в дом. Здесь, на первом этаже, они никого не обнаружили, только тарелки на столе с остатками завтрака.

— Они наверху, — пробормотал Алексей, прислушиваясь к чему‑то с закрытыми глазами.

Он набрал воздуха в грудь и, спрятавшись за угол, громко произнес:

— Внимание! Говорит майор федеральной службы безопасности Мальцев! Дом окружен! Выходите с поднятыми руками! В случае сопротивления вы будете уничтожены! Вам дается минута на размышление! — последней фразе, произнесенной в духе ведущего игры «Что? Где? Когда?», Алексей сам улыбнулся.

Он подождал, затем они вчетвером поднялись на второй этаж, выглянули в коридор.

Никого. Тишина.

Выстрелы раздались, когда они спускались вниз, ища помещение, где могли держать Морозовского. Это Сергей, спеша на пути к подземному ходу и увидев выскакивающих из укрытия спецназовцев, инстинктивно открыл стрельбу из своего пистолета. Для того чтобы пришить выстрелом в затылок непокорного бизнесмена, этот пистолет был, безусловно, незаменим. Но вот сравнение со спецназовскими автоматами машинка проигрывала…

Спрыгнув на первый этаж, он получил очередь в грудь и растянулся, окрасив стену за ним алыми брызгами.

Алексей подошел ближе и вгляделся в лицо покойного.

— Интересно! — проговорил он. — А это еще кто?

Он переглянулся со старшим группы. Обходя первый этаж дачи, у выхода с лестницы в коридор они наткнулись на труп Дмитрия. Лихо свернутая шея, вывалившийся посиневший язык. Мальцев мрачнел все больше, подозревая, что и Владислава Юрьевича уже нет в живых.

— Так, — качнул головой Мальцев. — Это бывший телохранитель Морозовского. Ищите еще двоих.

Появившиеся следом в холле бойцы спецназа молча смотрели на убитых, переводя взгляды с их тел на лица командиров, потом рассредоточились у окон и дверей, готовые к поискам остальных обитателей дома.

— Обыщите все помещения, — сказал Мальцев, доставая рацию. — Двойка, я Первый, как слышите?

— Первый, я Ястреб–два, больше никого не нашли.

— Ищите, должен быть подземный ход.

Снова заверещала рация у Мальцева.

— Ваш человек найден. Он в подсобке, без сознания.

— Как?

Мальцев глянул на командира группы слепыми от нервного перенапряжения глазами, и тот, скрипнув зубами, бросился вниз выяснять.

— Они его накачивали чем‑то. Вот и реакция организма на наркотики.

А где второй?

— Не нашли.

— Как?..

— Больше никаких следов.

— Продолжайте искать. Срочно вызывайте «Скорую».

— Не мог пошире сделать, лентяй. Рабский труд. — злился на самого себя Арвид, протискиваясь по узкому лазу, который должен был выводить за пределы дачи.

Он какое‑то время всматривался вперед в вырытый проход, чувствуя какой‑то подвох, потом, услышав доносившийся откуда‑то сверху шум, все же решился ползти, и ему показалось, что рядом кто‑то злобно и презрительно рассмеялся.

Мальцев с двумя спецназовцами ворвался в гостиную.

-Bот жалко. — досадовал Володин, рассматривая сломанную трость.

— Как вы это сделали? — удивился майор. — Мне говорили, он людей поджигал, как солому. У вас какое‑то магическое оружие?

— Не то чтобы магическое, но сработало надежно. У меня одно оружие — ни капли страха перед тем, что они умеют.

— Арвид ушел. Мы ищем подземный ход.

— Сейчас найдем. Это несложно.

— В наручники его. — медленно сказал Алексей низким ровным голосом, указывая на лежавшего ничком Феликса.

Михаил Евгеньевич ударно привёл себя в состояние боевой готовности. Он прошёлся по всему этажу, прикасаясь к стенам. Затем вместе с Алексеем спустился по лестнице вниз, трогая каждую дверь, время от времени останавливаясь, словно пытаясь что‑то уловить.

— Здесь мы уже были… здесь. Точно здесь.

Один из спецназовцев отодвинул неожиданно легко поддавшийся кажущийся громоздким стенной шкаф. За ним оказалась запертая покрытая поржавевшим листовым железом дверь.

— Это здесь. Ломайте.

Напрягая все силы, Арвид полз вперед. Проход становился все уже, а воздуха по мере продвижения все меньше и меньше. Арвид протискивался как мог, задевая стены прохода и деревянную крепь. Теперь он ничем не напоминал черного мага Арвида Тальвинга, тихо работавшего когда — то рядовым сотрудником отдела редких фондов государственного военного архива.

— Уже половина. Еще столько же. — подбадривал он сам себя.

На стенах прохода неожиданно появились один за другим магические знаки. Ощущение ловушки и заколдованного круга росло и крепло. Маг испуганно озирался. Знаков, переливавшихся огнем, было все больше.

— Чертовщина какая‑то… как же это я вас накликал? — бормотал маг, ощущая заложенную в них энергию. — Нет… этого не может быть… — прохрипел Арвид. — откуда…кто это мог? Янус? — убийственная догадка промелькнула у него в голове. — Как же… Будь ты проклят, Янус!

Он в отчаянии ударил кулаком по бетонному полу прохода. Маг понимал, что он обречен.

— Будь ты проклят, Янус!

Знаки загорелись еще ярче. Они стали проецировать лучи на мага.

— Выход! — из последних сил выкрикнул Тальвинг. — Свет! Скорее… свет…

Выделившиеся из знаков белесые сгустки энергии ударили со всех сторон в Арвида словно пули. Маг упал ничком. Тишина. Только взвилось облако пыли.

Трое спецназовцев вели оклемавшегося и закованного в наручники Феликса к машине — только дверца захлопнулась. Двое сели по бокам, один напротив.

Старший группы внимательно осмотрел Феликса, кивнул удовлетворённо.

— Предупреждаю, при малейшей попытке сопротивления — огонь на поражение. Его бойцы производили впечатление глухонемых, ловящих каждый жест начальства — оба сдавили плечами экстрасенса. Старший целил в лоб Феликсу. Каждый из них знал свою область ответственности, поэтому вопросов — кто и что будет выполнять — не возникло.

А ведь он меня боится, догадался Феликс. Даже темные очки одел — от моего взгляда‑то… Впрочем, им без разницы, у них приказ. А что пристрелят — отпишутся, не впервой…

— Вам понятно?

— Это вы не понимаете, — маг был на удивление спокоен. — мы смерти не боимся.

— Мы тоже. — запальчиво ответил один из бойцов.

После этой реплики наступила тишина. Феликс собирался с ответом.

— Вы не могли бы попросить ваших ребят, — вымолвил он через секунду–другую. — чтобы так не сидели близко ко мне.

— Жарко?

— Боюсь, будет жарко.

Старший приказал жестом отсесть. Феликс понял, что офицер тоже оценил опасность внезапного возгорания для них. И возгорание будет. Магнитно–резонансное поле ослабло — это чувствовалось физически… Но полностью не исчезло. Тем временем машина тронулась в путь…

Генерал Шумилин разочарованно разглядывал картины в кабинете.

— Он даже попросил охрану отсесть от него подальше, — доносился голос Мальцева. — а потом вот.

Майор протянул Шумилину несколько фотографий. Обугленный труп не прибавил генералу настроения.

— Какая гадость, — пошелестел фотографиями тот. — Кто — нибудь еще пострадал?

— Незначительные ожоги, — продолжал Алексей. — охрана сразу выскочила из машины. Ну а он за десять секунд сгорел.

— Проверили, что это было? — спросил генерал. — Пиропатрон, гранаты, бензин?

— Ни бензина, ни гранаты, — ответил Мальцев. — подозреваемый был пироген.

— Кто?

— Экстрасенс, способный воспламенять окружающие предметы.

— Майор, вы понимаете разницу между вами и мной? — спросил Шумилин. — Она совсем маленькая. Вы можете нести эту чушь, а я нет.

— Это не чушь. Эксперты не обнаружили горючих веществ. — отбивался Алексей.

— Так, — произнес Шумилин, перебирая фотографии. — хорошо. Как у вас складно получается, на все есть ответ. Чего же вы это не предусмотрели?

— Ну а как я мог, — сказал майор, разведя руками. — в бочку с водой его положить?

— Шутите, майор?

— Никак нет. — подобрался Мальцев.

— У вас все подозреваемые — трупы. — генерал снова стал перебирать фотографии. — Все четверо. Смешно. — он осуждающе покачал головой.

— Так точно. Смешно. Нет.

— Этот, как вы выразились, пироген сгорел, этот был застрелен нашими сотрудниками, этот… почему голова неправильно?

— Этот вот так… — Мальцев перевернул фотографию.

Володин мельком глянул на недоумевающего генерала, снова с хитрецой во взгляде погладил бородку.

— А–а… ну да–да–да… — пробормотал Шумилин, вертя в руках фотографию трупа Дмитрия. — жуть какая — то. Садись.

— Так! Ну а этого кто так постарался? — раздраженно пробормотал генерал. Помолчал немного, разглядывая фото мертвого Арвида, покрытого пылью и землей.

— Множественные внутренние кровотечения. Предположительно удары были нанесены в энергетические узлы.

— Ну вот, кто их нанес — то. — Шумилин наконец перестал разглядывать фотографии и пристально взглянул на майора.

— Затрудняюсь с ответом.

— Неужели? Так ловко на все отвечали и… может ваш эксперт нам скажет? — сказал он, блеснув насмешливыми глазами.

— Я как раз по этому вопросу, — Мальцев указал на доктора. — пригласил Михаила Евгеньевича.

— Не знаю, пригодится ли вам моя помощь, — неопределенно проговорил Володин. — там на стенах покажите.

Майор снова достал из кармана пиджака фотографии.

На стены были заранее нанесены гексограммы, вот видите, — он указал пальцем на фотографии. — это можно сказать, магические ловушки. Они были в нужный момент активированы и дали такой эффект.

— Вроде как мины.

— Очень верно. С точки зрения юридической, то есть по факту события, это можно назвать убийством.

— Не слышал, чтобы для убийства использовались подобные вещи.

— Этот сконцентрированный комок энергии, — объяснил Володин. — Очень опасная в умелых руках штука. В нормальном состоянии к человеку не пристает, но если его направить… За секунду может сожрать почти всю энергию. Обморок на несколько часов обеспечен. А при грамотной настройке, как в этом случае — смерть. Внутренние органы перестают функционировать. Лопаются сосуды. А сам направляющий эти удары может быть далеко от объекта. Понятно?

— Михаил Евгеньевич, — бросил Шумилин с досадой. — ну вы же серьезный человек, академик, лауреат, материалист.

— Вам что, представляется невероятным, что энергетиеские удары могут быть смертельными? — тихо спросил Володин.

— Ну хорошо, — Шумилин взял доктора под локоть. — предположим, грубо говоря, если я намалюю этот значок на стенке туалета соседа или там, коллеги, и что с ним приключится?

— Ну для большего эффекта вам надо обладать некоторыми способностями, — отмахнулся Михаил Евгеньевич. — потом надо внести имя жертвы в гексограмму, поставить дату и… — он загадочно посмотрел на генерала.

— Жаль, сложновато. — хмыкнул Шумилин.

Володин молчал.

— Скажите, Михаил Евгеньевич, вы тоже владеете чем — то таким убийственным? — голос генерала был тихий, хрипловатый.

— Я не люблю магию разрушения. Я врач, целитель.

— Ну а кто все — таки мог владеть такой техникой убийства? — допытывался генерал.

— Покойный Арвид, ну и…

— Янус. — вмешался в разговор Мальцев.

— Кличка? — оживился генерал.

— Да, магическое имя.

— Так, что о нем известно: только все откровенно. Личность, отпечатки пальцев, приметы.

— Ничего не известно. — развел руками майор.

— Что, совсем?

— Совсем. Ни возраст, ни даже мужчина он или женщина.

— Так, Мальцев, — Шумилин разозленно бросил фотографии на стол. — мне сегодня докладывать министру внутренних дел об успешно проведенной операции.

— Я не говорил, что она успешная. — пожал плечами Алексей.

— Я говорил. — сквозь зубы процедил генерал. — Я докладывал предварительно. Я не могу сказать министру, что все подозреваемые мертвы, заложник — один из самых известных российских бизнесменов в больнице в тяжелом состоянии.

— Ну это не так. — протянул Алексей.

— А как?

— Через несколько дней пойдет на поправку. Они накачали его всякой дрянью.

— Уже лучше. — буркнул генерал.

— Правда психика его сильно травмирована. Возможно придет в себя нескоро. — майор искоса посмотрел на Шумилина.

— Как? — прошипел тот.

— Ну, выглядит вроде лучше, но душевная травма достаточно тяжелая.

Генерал взглянул на Володина. Тот кивнул.

— Отлично, отлично, лучше некуда. — ядовито произнес Шумилин. — Да вы понимаете, что опозорили фирму?

— Понимаю. — отстраненно заявил Алексей.

— Последствия понимаете?

— Понимаю.

— Да нет, вы себе даже представления о них не имеете. — скептически заметил Шумилин.

— Мы можем потерять человека.

— Вот именно! Который доверился вам, дилетанту и авантюристу. — генерал произнес это таким тоном, что Мальцев внутренне сжался.

— Вы о ком?

— Это я о себе говорю. Если я доложу все как есть, тут же я стану безработным.

Мальцев вздохнул.

— Очень жаль.

— Ну ты наглец! — Вспыхнул генерал. Ему жаль. Это мне вас будет очень жаль. — он достал затрубивший веселую мелодию мобильный телефон. — Шумилин. Слушаю. Да. Ну вот как раз с этим разбираюсь. — он взглянул на переминающегося с ноги на ногу майора. — да. Да не до них сейчас! — выдохнул он с досадой. — никаких новых комментариев не будет. Так и скажи! — он сердито выкрикнул в телефон.

— Попробую его успокоить. — очень тихо бросил Володин в спину Алексею.

— Заложник пережил нервный стресс, но жизнь его вне опасности. Как только пройдет курс реабилитации, сразу же встретится с прессой. — оптимистично закончил Шумилин и убрав телефон от уха, тяжелым взглядом уставился на Мальцева и академика.

— Если я скажу правду, — выдержав взгляд генерала, не спеша произнес Михаил Евгеньевич, — вы не поверите. Проанализируйте данные и придете к выводу о полной логичности событий.

— Уже проанализировал, — вздохнул Шумилин, выключив мобильный. Он жестом предложил Володину сесть обратно за стол. — Но вы имейте в виду, — он обратился к Алексею, — если Морозовский не придет в себя через три дня, вы пойдете под суд. А если бы не уважаемый эксперт, то я бы сделал это немедленно. Все свободны.

У себя в кабинете Мальцев рухнул в кресло, будто у него отказали ноги. Доктор подождал, пока он успокоится, откатил свое кресло подальше от стола, сел, закинул ногу на ногу и тут понял, что его новый знакомый совсем плох. Майор явно не спал последние ночи.

— Ну я думаю, все не так безнадежно. — Володин налил кофе из кофеварки, кинул в чашку три кусочка сахара. Майор смотрел на это совершенно отстраненно.

— Вы думаете?

— Конечно. Во — первых, вас наверняка не отдадут под суд, в самом худшем случае вас просто уволят.

— Как вы не понимаете, мне все равно. Суд, увольнение, четвертование. Позор, одно слово которое меня убивает.

— Вы что, никогда не проигрывали?

— Да постоянно. Но я больше не могу. Не могу я. Ну есть какой‑то предел неудачам.

— Да, но я еще не сказал во–вторых. Морозовский придет в себя, я уверен.

— После того, что ему вкалывали?

— Он человек крепкий, двоих охранников уложил.

— Что нужно сделать?

— Эликсир «Зомби» сильная штука. Но я примерно знаю его химический состав.

— И что?

— Дам ему противоядие из своих запасов.

— А оно подействует?

— Риск конечно есть. Если в течение суток после применения наш Владислав Юрьевич не умрет, то выздоровеет. Вы же понимаете, я же не стал при вашем начальстве.

— Правильно. Что, экспериментальный препарат?

— Вот именно.

— Час от часу не легче. — бросил Мальцев. — А другого выхода нет?

Володин пожал плечами.

Валентина сидела за компьютером в комнате снимаемой ею квартиры на Знаменке. На столе кроме компьютера было еще несколько старинных книг. Мягким светом горела лампа. Она усталыми глазами напряженно вглядывалась в экран.

Оконное стекло задрожало от горсти песка, метко направленного снизу, со стороны улицы. Валентина вздрогнула. Накинув кофту, она подошла к окну. Немного приоткрыв окно, она посмотрела вниз.

— Кто там? Владислав Юрьевич, это ваши проделки?

Володин выглянул из‑за козырька.

— С вами еще кто‑то, я знаю. — продолжала беспокоиться Валентина.

— Антон. — Лернер вышел вслед за Михаилом Юрьевичем, нахлобучив старомодную кепку на лоб.

— Зачем же так подкрадываться? — Валентина медленно отходила от неожиданной встречи.

— К тебе подкрадешься. — заметил доктор.

— А что вы так перепугались? — удивился Антон.

— Ваше биополе я улавливаю. А к нему еще не привыкла. — она показала на Антона.

— К тебе можно, Валентина? Мы с Антоном хотели бы кое‑что обсудить с тобой.

— Ну ладно. Все равно у меня завтра свободный день.

— Помни про ее абсолютный слух, — напомнил Володин Антону на лестнице. — Не стоит при ней шептаться.

Квартира Валентины была обставлена стандартно: импортный телевизор и музыкальный центр занимали свои положенные места, так что скучать гостям не пришлось бы. Да они и так не скучали. Включив музыкальный центр и выбрав первое попавшееся радио, она занялась готовкой еды. То, что она готовила, вобщем‑то, было довольно незамысловатым для еды, но для закуски, да ещё и на фоне купленных Антоном в магазине двух бутылок вина, смотрелось вполне неплохо.

Она тоже справлялась быстро, так что вскоре они уже сидели на диване в обществе стоящей рядом на журнальном столике бутылки, блюдца с нарезанным лимоном и большой тарелки бутербродов с сыром и копчёной ветчиной. Где‑то на фоне бубнил и моргал телевизор, создавая вполне удовлетворительный «белый шум» к их разговору. Только разговор был не совсем обычный для такого антуража.

— Вы нам как будто не рады. — Володин обратил внимание, как Валентина резко, со стуком кладет тарелки на стол.

— Что с вами? — поддержал его Антон.

— Проверьте, узнаете.

— А–а, эти дела… — протянул Володин, как о чем‑то несущественном. — ну на это у нас Антон, он приведет твое состояние в норму.

— Не надо.

— А вот это неправильно. — Антон «щелкнул» и выбросил в сторону Валентины энергетический луч–щупальце. Обвил ее им вокруг живота и мягко повел вниз. Она замерла. Антон провел осторожное сканирование, разобрался, что к чему, и принялся вычищать из ауры поврежденные клетки. Тонкая, ювелирная работа.

— Сейчас тебе станет лучше. Я занимался подобными вещами.

— Это еще добавился стресс после событий, связанных с освобождением нашего Владислава Юрьевича. — успокаивающе сказал Володин.

— Чем больше я вас улавливаю, настолько сильнее и пугаюсь. — сказала Валентина, прислушиваясь к ощущениям. — У меня был вступительный экзамен в аспирантуру в тот день, когда произошло это побоище. Я еле успела на него.

— Забавно.

— Валя, а что тебе там надо сдавать? — взглянул на экран компьютера доктор.

— Латынь и философию.

— Забавно. Студентку — потенциального экстрасенса не допустили до экзамена по медицине. А что за специализация у вас? Чем такую девушку привлекла психодиагностика и тем более суицидология? — полюбопытствовал Антон.

— А вы действительно хотите это знать? — парировала она. — Люблю копаться в человеческих душах. А что вы такие торжественные на ночь глядя? — заметно пободревшим тоном спросила она.

Антон щелкнул биополе Валентины — ярко — желтое облако напомнило ему растекшийся яичный желток. Искренность и открытость.

— Я хочу с вами обоими поделиться своей идеей. — потер руки Володин.

— Дайте я угадаю сходить вместе с вами на тот свет и привести Морозовского за ручку обратно. Кажется так? — она сверкнула глазами.

— Да, я не хочу применять на нем свои препараты, это слишком рискованно.

— Ничем хорошим такие походы не кончатся.

— Не хотите участвовать?

— Это не поездка за город на шашлыки.

— Если кому и надо туда пойти, то только мне. — снял очки Антон.

— Слишком опасно, как вы не понимаете. Хорошо, Михаил Евгеньевич, вы преследуете высшие цели, вы у нас энтузиаст, преданный делу. Но я то здесь причем? — не унималась она.

— Ваша лучшая ученица. — вздохнул Антон.

— Увы. Вырастил на свою голову.

Валентина сочувственно посмотрела на Володина.

— Можете ругать меня сколько угодно, но я считаю эту затею безумной авантюрой. А вам я просто удивляюсь, маэстро.

— Валя конечно, как все мы, не боится смерти.

— Как говорится, «мы здесь сегодня — а завтра будем там». — ухмыльнулась Валентина.

— Валя работает под моим руководством над вычислением единого алгоритма распознавания магических знаковых систем. Если будет ключ, мы сможем прочесть любые виды рун, например. Я же забыл сказать, она специалист по семиотике. И результаты уже есть.

— Ну, до полной дешифровки еще очень и очень далеко. — отстраненно ответила Валентина.

— Даже мне не показывает. — расхохотался доктор.

— Потому что вы опять обрежете крылья. Скажете, что главное условие алгоритма это его недоступность. А программа перевода будет, это вполне реально.

— Да, я так считаю. — Володин стучал по клавишам.

— Вы за то, чтобы все узнавать, но ничего не трогать. Зачем же вы хотите идти туда, откуда не возвращаются?

— Затем, что среди нас есть человек, который заблудился в закоулках времени. — Володин указал на Антона.

— Не он заблудился, а ваш друг Владислав Юрьевич. — поправила его Валентина.

— Отыщем с помощью вот этой книжки… — Володин достал грязноватый фолиант. Обложка его была темно–бордовой, только казалась черной от налипшей за столетия грязи.

Валентина склонились над книгой. От её волос сладковато пахнуло календулой. И — молодостью. Рядом с доверчивой Красной Шапочкой Антон чувствовал себя Волком седым, покрытым шрамами старых схваток…

— Уж не древнеегипетская книга ли Судьбы перед нами? — искра интереса появилась в глазах Валентины и тут же угасла. — Магическая книга. Подарок от Морозовского?

— Скорее от «Аненербе». Можете это перевести? — Антон взглянул на доктора.

— Понятия не имею.

— Зашифрованный текст? — поинтересовалась Валентина.

— Название на шумерском. Надо прогнать текст через твою программу, Валя. — доктор осторожно разлипал желтоватые, трескающиеся под пальцами страницы.

— Давайте, я попробую. — взял книгу в руки Антон.

— Антон, если вы это прочтете, мы нарушим один из самых страшных запретов, как утверждали древние египтяне.

— Так… путь через запретные двери… всегда был скрыт. И только посвященным будут даны ключи и указан путь. — Антон прочел несколько строчек на первой странице.

— Отлично. Пока достаточно.

— Как я завидую твоему дару. — Валентина положила голову на плечо Антона.

— Да, это древнеегипетская книга Судьбы. Она посвящена различным способам связи — земным и неземным. — подтвердил Володин.

— Мне стыдно, но я ничего не знаю об этой книге. — пробормотал Антон.

— Она считалась утерянной. Еще она называется книга Тота. Она посвящена возможностям перемещения в потусторонний мир и обратно. Рассказывает, как проходить по этому пути. А чтобы другие не могли использовать знания древних для убийств, сражений, войн, мудрецы скрыли эти знания. Все технологии заключены в этой книге. Я надеюсь, мы все здесь приличные люди и помыслы наши бескорыстны.

— А кроме книги, нам ничего не нужно?

— Да, нам нужен практик, специалист. И мы найдем лучшего в этой области.

— Откуда?

— Вы его знаете. — невозмутимо продолжал доктор.

— Маэстро, что вы нас морочите? — спросила Валентина.

— Откуда у вас есть такой человек? — удивился Антон.

— Есть, есть. Я думаю, что ему очень нужна эта книга.

— Янус. — догадался Антон.

— Да, Янус. Вот кто нам нужен. Вы спрашивали, почему меня интересовали эти убийства во Фрязино. И почему убийца на месте преступления оставлял рисунок с изображением именно нашего пентакля. Рисунок из двух частей. Инь и янь.

— Ну да, наш пентакль. Я видел этот рисунок.

— Судя по рисунку, убийца чувствует приближение часа «Ч». Он усиливается этими убийствами. Вывод, кто убивает?

— Янус.

— Элементарно, Ватсон, как говорил Шерлок Холмс.

— Как мы его найдем?

— Я думаю, он сам хочет, чтоб его нашли.

— И поэтому оставляет эти автографы? Получается, он ведет себя как банальный маньяк.

— Так ведь маньяк как–будто уже пойман. По телевидению сообщали, около месяца назад. — перебила Антона Валентина.

— Тогда совсем ничего не понятно. Этот Арвид…

— Которого он предал. — отметил Володин.

— Да, Арвид, которого он предал, пусть земля ему будет пухом, он не убийца. Он тогда говорил, что любая человеческая жизнь написана великим мировым компьютером. Он считал, что нельзя портить эту жизнь. У него было убеждение. Но Янус, зачем ему убивать? Kакой‑то расчет или он сумасшедший? Что он за человек? — вслух рассуждал Антон.

— У меня есть предположение, — протянула Валентина. — я думаю, что он не совсем человек.

— Согласен, с одной поправкой. Он думает, что он не совсем человек.

— Как любой параноик. — пробормотал Антон.

— Конечно.

— А если он параноик, как вы хотите с ним договориться?

— Я предложу ему сделку.

— Предложение, от которого он не сможет отказаться?

— Не сможет. Янус хочет открыть все двери потустороннего мира. Стать повелителем снов. Значит, ему нужна наша книга. Ключи и двери. Так пусть берет и уходит.

— Вы собираетесь его ловить на живца? То есть на нас? Что мы просим взамен? — протянула Валентина.

— Он вернет Антона в его измерение и он вернет Морозовского к жизни.

— По вашему, он джинн из бутылки?

— Ну если ты думаешь, что он не совсем человек, значит, почти джинн.

— Сомнительно. Такой риск.

— Я готов. — с чувством сказал Антон. — Я переведу для него книгу.

— Ты переведешь и Янус прикончит нас всех. Меня не устраивает такой финал. — посерьезнела Валентина.

— Не забывай, Валя, чтобы попасть в потусторонний мир, нужно самому умереть. Только и всего. — коротко и емко ответил Володин.

— Ну да. Надеюсь, что Янус так и сделает. — пробормотала она.

— Где же его искать? — вздохнул Антон.

— Маэстро наверняка знает.

— Пока нет. Только город, улицу и номер дома.

— Как так? — на лице Валентины отобразилось удивление.

— Потому что преступник пойман. Этот серийный убийца пойман.

— Так почему вы не знаете его имя?

— Я не уверен, что это именно тот человек.

С утра они ушли в город, оставив Валентину одну, выбрались на параллельную улицу и по ней быстрым шагом спустились вниз. Антон и Михаил Евгеньевич предпочли на этот раз воспользоваться общественным транспортом. Выйдя к автобусной остановке, они продолжали обсуждать события последних дней. По привычке Антон сканировал эфирное поле окружавших его людей, но это были обычные граждане, спешившие на работу. Михаил Евгеньевич же был задумчив, но разговорчив.

Подошел длинный сочлененный автобус. Они встали на центральной площадке, где их закрывала от возможных глаз с улицы резиновая «гармошка» и продолжили разговор.

Автобус на подъеме едва тащился, и Михаил Евгеньевич разок–другой взглянул на часы.

Лернер был недоволен.

— Вы просто напугали вашу ученицу и никакого толку. — Антон облокатился на поручни.

— Нет, она просто лучше соображает, когда у нее стресс. Скоро будет четыре года, как я с ней работаю, у поверьте мне, я знаю, о чем говорю.

— Оставьте ее в покое, она же сказала — у нее нет причин рисковать.

— А любопытство чем не причина? В двадцать два года только и надо познавать неведомое.

— Вы что‑то скрываете. — Антон ощупал куртку, проверил, на месте ли проездной.

— Да, я до сих пор скрывал, насколько опасен наш враг.

— Я представляю.

— Нет, вы не представляете. Его сила безмерна. Его знания, тренировка, его врожденный дар, он исключительный. Беда в том, что он убивает. И убивает затем, чтобы повысить свою силу, как это не дико.

— Может он действительно не человек?

— Других мы не знаем, да и Фауст, то есть Тальвинг, сказал ведь, что Янус человек. — доктор оглянулся, чтобы удостоверится, что их никто не слушает. — Мы и человека толком не знаем, но только человек, приобретя безмерную силу, воображает себя богом. Причем злым и капризным.

— И с таким типом вы хотите мирно договориться?

— Ну во всяком случае, ему нужна книга. Книга и твой пентакль. Ему нужен ты, чтобы ее прочесть и он придет за тобой.

— Ничего себе. Так чего же он ждет?

— Я думаю, он ищет способ, как вас заставить. Да, он выберет самое надежное, самое жесткое средство. Но он придет, неожиданно и ниоткуда. Даже если будет мертвым, это не имеет никакого значения. Он все равно придет. И мы доложны быть готовы к этому. Вот я предложу ему сделку.

— Бережете меня. — протянул Антон.

— Не хочу отдавать ваш божественный дар на сьедение. А потом мне есть что вам предложить. — Володин повеселел и перестал сутулиться.

— Что?

— Пива свежего. С сухариками. А?

— Вы любите пиво?

— Вы не только Януса, вы и меня за человека не считаете.

Они, расхохотавшись, вышли на следующей, прошли метров сто, вошли в подворотню. Круглосуточный бар горел неоновой вывеской даже днем. Напротив стояла синяя «Хонда» с поднятым капотом, в моторе «Хонды», запаркованной неряшливо, копался какой‑то человек.

В пивной оказалось на удивление тихо и просторно.

— Я хочу, чтобы вы со временем заняли мое место, Антон. — профессор пил смакуя, с расстановкой.

— Я же не психиатр, я же только целитель. — Лернер меланхолично прихлебывал из кружки.

— Я больше не занимаюсь психитарией. — озадачил его Володин.

— Вас что, уволили?

— Нет, официально я занимаюсь научной деятельностью, читаю лекции… не хочу быть бюрократом. Я исследователь по духу.

— Что все это значит?

— Люди верят в бога, потому что ощущают себя его частью. Малой или великой. Частью великой тайны. Верят потому, что сомневаются. Мне вас надо многому научить, Антон.

— А если я вернусь в свое измерение? — процедил Антон. Все же пиво с утра в него не слишком‑то шло.

— Вам чего, барышня? — спросил Володин у подошедшей официантки, полной пятидесятилетней женщины с уложенными волосами, в потасканном дешевом фартуке.

— А–а… — промямлила она.

— Что делать, если молодой человек вернется в свое измерение? — настаивал Володин у совершенно постороннего человека, не по–профессорски напирая.

— А чего, он молодой. Все дороги перед ним открыты. — официантка смерила удивленным взглядом Антона.

Лернер засмеялся.

— Найдете меня в любом измерении. — ободряюще заметил профессор. — Просто расскажите все, что здесь было, я вам поверю.

— Обещаю. Так что… учите меня, маэстро, как победить Януса.

— Сначала вам надо научиться видеть сны.

— Какие сны?

— Надо научиться управлять своей волей в сновидениях. — прикончил кружку Володин.

Антон стал незаметно оглядывать зал. Через столик от него сидела примечательная пара: молодая скучающая женщина, бросающая призывные взгляды на него, и невысокий, темноволосый, с ранними залысинами парень, увлеченно уплетающий свиную отбивную. Видно было, что он очень голоден, хотя и опустошил уже пару тарелок с салатом. Запивал он все это тем же пивом.

Антон глянул на едока и почувствовал некоторое отвращение. Потом поспешно перевел взгляд на его спутницу, заметил ее брезгливость по отношению к спутнику и усмехнулся про себя. В это время ее парень увлеченно жрал, жмурясь от удовольствия и не глядел по сторонам. Он был совершенно самодостаточен.

Девушка, также прихлебывавшая пиво, с иронией поглядывавшая на спутника, поймала взгляд Антона и озадаченно заморгала, когда он подмигнул ей.

— Что с вами? — тихо спросил Володин.

— Это она. — прошептал Антон.

— Кто она? — не понял Михаил Евгеньевич.

— Моя Надя. Из другой жизни.

— Та самая Надя? — оживился профессор, бросив взгляд на девушку, которая, смеясь, теперь разговаривала по мобильному.

— Да.

— Так… интересная девушка. Честно признаться, я давно за ней наблюдаю.

— Она где — то рядом снимает квартиру. — шепотом предположил Антон.

— Попробуйте с ней снова познакомиться.

— Ну это будет уже в третий раз… — прыснул Антон.

— Какой третий?

— Ну как, я уже пробовал два раза с ней знакомиться. Два раза. А здесь парень ее. Как бы чего не вышло. — окинув взглядом соседний столик, промолвил Антон.

— Парня я беру на себя. Похулиганим немножко. Как современные барышни любят пиво. Ну так не ждите, а то уйдет. — подал знак доктор.

Антон встал и подошел к соседнему столику.

— Надя, здравствуйте. — растерянно произнес Лернер.

Девушка обернулась.

— Ой, как вы меня напугали! — воскликнула она. — Вы кто?

— Вы меня не помните?

— Нет. Не помню.

— Мы с вами встречались недавно.

— Слышь, паря, ты чего здесь вообще? Ты че к ней пристаешь, фраер? — бросив вилку, шатен начал подниматься из‑за стола, но внезапно опустился на стул с отсутствующим взглядом и раскрытым ртом. Впечатление было, что он в обмороке. Это Михаил Евгеньевич мягко, но решительно положил ему свою огромную ладонь на макушку и Антон поразился, что его спутник обладает сверхспособностями не хуже приснопамятного Арвида.

«Ничего себе… вот бы мне такое умение.» — пронеслось у него в голове.

— Молодой человек, я сюда не знакомиться пришла, так зачем же вы пристаете? — совершенно не испугалась девушка.

Антон пожал плечами.

— Ну мы же были когда — то знакомы.

— Вы мне не встречались. Отойдите, а то я на помощь звать буду. Буду — буду. И моего друга не трогайте.

Она вновь засмеялась и принялась за пиво.

Антон обернулся, но Михаила Евгеньевича уже не было. Барменша убирала со столика пустые бокалы.

— А где… — осекся он, ища глазами Володина.

— Парень, совсем ты один остался. — она с улыбкой забрала поднос.

— И никаких шансов нет. — произнес совершенно по другому поводу подвыпивший фанат в фанатской шапке с рогами, сидевший в углу перед висящим под потолком телевизором. Он ссыпал в рот остатки сухариков и положил тарелку на поднос.

Девушка тем временем встала и направилась к выходу. Ее парень остался сидеть за столиком, он как–будто спал.

Антон еще раз удивленно оглянувшись по сторонам в поисках Михаила Евгеньевича, бросился вслед за ней.

Что‑то изменилось вокруг, словно тень гигантского крыла мазнула стекло окна, на миг прервав поток света. Чья — то тень прильнула за занавеской к окну и отступила.

Антон выскочил из бара. Увидев уходящую девушку, он бросился ей наперерез, обнял и посмотрел в глаза взглядом, полным нежности и сожаления.

— Милая, — пробормотал он. — не уходи. Это же я, Антон…

— Антон… — Надежда погладила его по волосам и привычно задохнулась от восторга, такой густой и пышной оказалась его грива под ее пальцами.

— Ну все, Антон, тебе пора. Это сон… — она попыталась отстранить его от себя.

— Я не хочу просыпаться. — сказал Антон, отступая на шаг, чтобы Надежда могла хорошенько рассмотреть его. Он понимал, что даже сейчас, в этой странной реальности, он для нее дороже всех на свете.

— Ты должен проснуться. Уходи, уходи. — Надежда высвобождала руки. — Уходи.

— Они здесь, здесь, скорее! — странный парень, сидевший в баре рядом с ней, очнулся и показался на крыльце бара.

— Уходи немедленно! — Надежда со страхом обернулась и стала отталкивать от себя Антона. — Немедленно, иначе останешься здесь навсегда.

— Скорее, сюда! — кричал парень, не приближаясь к ним.

— Он идет, слышишь? — испуганно произнесла Надежда. — ах… он уже за тобой… — она, уставившись куда‑то вдаль, задрожала всем телом.

Волна холода, вдруг плеснувшая в спину, была Антону хорошо знакома. Еще ребенком, не понимая своего дара и не умея управлять им, он научился бессознательно распознавать свои ощущения. И сейчас ему под лопатку уперся враждебный холодный взгляд.

Все, что случилось дальше, уложилось в одну–единственную невероятно долгую секунду. Антон обернулся, чтобы встретить опасность лицом к лицу. Он просто не мог поступить иначе, им управлял наработанный с детства условный рефлекс. На него быстро надвигадась высокая черная фигура, как будто состоящая из клубков черного дыма. Антон не понимал, что это такое, что происходит. Что‑то горячее и черное пронеслось мимо, очень близко, обжигая ему грудь. И с треском ударилось в живую плоть совсем рядом.

Наверное, Антон закричал. А может быть, и нет. Но безумная неконтролируемая ярость заполнила все его существо. И тут же с резким щелчком развернулся его контур пси, и радужными отсветами залил пространство вокруг полный спектр принадлежащих ему энергетических полей.

Мир стал нормальным.

И он проснулся.

Почти минуту Антон лежал, прислушиваясь, контуженный отдачей. Вокруг царила тишина, вот только в голове что‑то булькало и шипело. Антон закрыл глаза, спрятал лицо в ладони и «принюхался». Наконец он, тяжело дыша, вскочил с раскладушки, отбросив одеяло. Михаил Евгеньевич, хитро улыбаясь, пил ароматный кофе из крошечной чашечки.

— Доброе утро.

Антон, кряхтя, надел очки.

— Тяжелый сон? — участливо спросил Володин.

— Да… как я заснул — то? — морщился и тер лоб Антон.

— Вы вчера проболтали с Валей до трех часов ночи.

— Вы любите пиво? — внезапно спросил профессора Антон.

Изумлению Володина не было предела.

— Пиво? Ненавижу. — сказал он, допивая кофе.

— Странный сон, — пробормотал Антон.

— И о чем мы говорили? — Михаил Юрьевич поднялся с кресла.

— Я не сказал, что вы были в моем сне.

— Вы спросили меня о моем отношении к пиву, — Володин прошелся мимо Антона. — простая логика.

— Вы сказали, что я должен занять ваше место, — Антон уставился на Володина. — извините. Так мне приснилось.

— Когда вы спали, я накрыл вас пледом, — задумчиво произнес доктор. — и вероятно, коснулся вашей руки.

Он думал и хмурился.

Открылась дверь и в комнату вошла мило улыбающаяся Валентина. Валя была одета, как и вчера — в спортивную курточку с надписью «Россия» и джинсики. Она встала рано утром; в ней, видимо, бурлила энергия. И как это она все успевает, — подумал Антон.

— Доброе утро, Валя, — бодро сказал Антон. — И добрый день тоже. У меня тут сны всякие…

— Доброе утро, — нежно прощебетала она. — давайте завтракать.

Антон замотал руками, что означало: я не пришел в себя. Заспанный, слегка небритый, он еще не созрел для полноценного завтрака. Вглядевшись повнимательнее, Валя ужаснулась.

— Что случилось? — широко раскрыв глаза, прошептала она.

— Антон видел правдивый сон, — честно признался Володин.

— Меня там не было? — вытерла руки о передник Валентина.

— Нет.

— А это хорошо. Хочу быть тихой и незаметной.

— Вас не было, но про вас говорили.

— Что именно?

— Что вы принесете еще много пользы.

— На встрече с президентом нам говорили то же самое. — заметила Валентина.

— Она приготовила завтрак. — вмешался в разговор Михаил Евгеньевич.

— Прошу, — открытая веселая улыбка снова появилась у Вали на лице.

Она и Антон принялись за еду.

— Хорошо! — что‑то обдумав, произнес Володин. — Старый хрыч будет вам полезен. — он достал из сумки и включил портативный компьютер.

— Что за картины? — поинтересовалась Валентина, увидев странные яркие рисунки на экране.

— Пока вы спали, я почти нашел Януса. — удовлетворенно заметил Михаил Евгеньевич.

— Как нашли? — изумился Антон.

— Вот, интернет. — Володин указал на экран. — Сейчас это самый великий маг нашего времени. Он даст ответ на любой вопрос.

— Художник Виктор Балинов, — прочитала надпись Валентина, отставив пустую чашку. — аукцион «Кристи» в Лондоне. Мрачновато. — заметила она.

— Да. Выставлено восемь картин. Организаторы намерены получить не менее четырехсот тысяч евро. — ухоженные докторские пальцы быстро бегали по клавиатуре.

— У–у… известный художник? — спросил Антон.

— Это же наш пойманный маньяк. Целый сюжет по телевидению сняли. — неожиданно заметила Валентина. — Пять, кажется, жертв. Сейчас находится в институте Сербского в ожидании экспертизы.

— Какой же вопрос вы, Михаил Евгеньевич, задали великому интернету? — спросил Антон.

— Соединение стихий. Инь–Янь, как на нашем пентакле. Я ввел эту фразу в систему поиска и вот результат. — oн указал на рисунок в правом верхнем углу картины.

— Интересно, а в милиции про это знают? — Антон вгляделся в экран.

— Думаю, что нет. — усмехнулся профессор. — Ни к чему им это, они же живописью не интересуются. Это визитная карточка маньяка, он использовал ее в своем творчестве.

— Не уверена, что нужно искать Януса, — пожала плечами Валентина. — как говориться, не буди лиха.

— Да уже разбудили, — обронил Антон. — можете сделать рисунок покрупнее?

— Пожалуйста, — Володин навел стрелку мыши на рисунок.

— Мне знакомо это изображение. — Лернер указал карандашом на экран.

Алексей вел машину уставший, разбитый, вдруг стал опасаться, что врежется во что‑нибудь. Скверно. Припарковался у ресторана. Здесь светло, шумно, улыбки. Осмотрелся. Все вымученным, фальшивым показалось. Но все‑таки жизнь. Взбодрился. Среди хаоса звуков различил музыку, веселую, бесшабашную. Это в ресторане. Уезжать расхотелось. За окнами мрачный, враждебный ветер, дома тоска. Зашагал к ресторану. Тепло. Привычные запахи. На лицах отдохновение, плевать, что пьяное, ненастоящее. В зале полумрак, серебристо–фиолетово поблескивают вертящиеся светильники под потолком. Подошел к стойке бара, взобрался на табурет. Бармен тут как тут. Молодой, холеный, руки белые.

— Отдыхаем? — спросил как родного.

— Ищу истину.

— А истина, как известно, в вине, — засмеялся бармен.

— В коньяке, — уточнил Алексей.

— Понял, — откликнулся бармен.

Алексей выпил, жестом показал повторить. Посвежело в груди. Все ерунда. Разберемся. Надо жить. Еще выпил. Совсем хорошо. Много интересных женщин в зале. Просто россыпь. Такое не часто бывает. Надо воспользоваться. Расправил плечи, нацепил насмешливую полуулыбочку, сразу почувствовал, заметили, поглядывают игриво, кошечки. Можно выбирать.

Он опрокинул залпом еще рюмку. Повело. Зацепил взглядом одну. Хорошенькая. Носик короткий. Рот большой, пухлый, движения нежные, естественные. В компании, но вроде как и одна, без кавалера. То что надо. Сейчас музыка заиграет, и надо идти. Он элегантно и проворно проберется между столиков, раскованный, спортивный, шагая, будет ловить ее взгляд, она непременно его заметит, как только начнет он свой путь, и будет поглядывать чуть настороженно, скрывая любопытство и зарождающийся интерес…

Его опередили.

— Что же вы делаете, Алексей, что же вы творите. — Володин подсел рядом, в строгом сером костюме, в галстуке. Он казался моложе своих лет.

— А вы что, не видите, что‑ли? — усмехнулся Алексей.

— Мы тут все пытаемся спасти вашу карьеру, а вы куролесите.

— Не надо спасать то, что обречено.

— Вам все равно, что будет с Морозовским, с вашим другом Антоном?

— Нет, мне от души жаль их всех и себя тоже. Мне очень плохо сейчас.

— Я вижу.

— И что? Я могу сделать только то, что не делать ничего. Самое мудрое — Алексей жестом показал бармену налить еще.

— Вы на «Брахмапутру» смотрели?

-Cмотрел, не успокаивает. Я продал ее сегодня утром.

— Казенную картину?

— Плевать мне. На все плевать.

— Вас под суд отдадут. — удивился Михаил Юрьевич.

— Но сначала я погуляю. — Алексей обдал его коньячными парами.

— Алексей, у вас есть пистолет?

— Есть. Как офицер, я наверно, должен застрелиться, но я не буду.

— Отчего же.

— Буду пить, развратничать и опускаться. Я попробовал — мне нравится. Это тоже повод, тоже жизненный выбор.

— Как мне нехватает моей трости. — досадливо протянул доктор. — Жаль. Я очень на вас рассчитывал.

— Ну зачем я вам нужен? Что я могу сделать?

— Что предусматривает ваша профессия.

— Убить Януса? Что, я?

— Довериться больше некому — загрустил Володин.

— Что за чушь! Kому это нужно?

— Так вы едете сo мной или нет?

— Я никого убивать не собираюсь. Морозовского вы не спасете и змея этого вы не поймаете. Если он хочет быть богом — пусть, флаг ему в руки.

Однофамилец хоккеиста посмотрел на профессора с таким раздражением, что тот вполне прочувствовал врожденную неуживчивость характера, помноженную на опьянение.

Он вышел в вестибюль и зашел в туалет. Володин двинулся следом. Мальцев сунул голову под кран.

— И потом Михаил Евгеньевич, вы меня пугаете. Вдруг вы и есть Янус. — оторвался от умывальника Алексей.

— Алеша, он может быть мной, тобой или кем‑нибудь еще. А может быть всеми нами вместе.

— Так что ему нужно? — несколько пришел в себя Алексей.

— Самое страшное, что он сам не знает, что ему нужно. Он силен ради самой силы.

— А как же ваш абсолютный разум? Чего же он дремлет — то?

— Он не дремлет. Он ждет. Что из нас с вами получится.

— А–а. — Алексей махнул рукой. Он сейчас казался безликим, никаким. Вошел в зал, выпил рюмку, скрипуче ткнулся головой в руки, покоящиеся на столе.

— Я уверен, и я все ещё не теряю надежды, что мы раздобудем портрет нашего Януса. Но, надеюсь, Антон, что ты мне в этом поможешь.

— Как?

— Попытаемся разговорить Балинова.

«Так нас к нему и пустят» — подумал Антон и представил выражение озадаченного лица Володина, столкнувшегося с охраной клиники.

— Видишь ли, Антон, — сказал Володин, как бы отвечая на его мысли, — ты просто загипнотизируешь охрану. Я тоже приложу свои паранормальности… Наша работа, я имею в виду — наша нынешняя работа, — найти и обезвредить Януса. — Он сказал это так значительно, как будто делает гениальное открытие. — Люди имеет право быть под защитой от вторжения в их мысли. Представь себе, тобой кто — то управляет извне; а Янус если осуществит задуманное, сможет проникнуть к тебе, ко мне, к каждому из нас…

Володин посигналил фарами впереди ехавшему, обогнал его, затем свернул налево.

Антон прочистил нос, повернулся к окну, с полминуты смотрел на обгоняющие друг друга автомобили. Наконец он услышал тихий голос Михаила Евгеньевича.

Мы едем к Балинову в институт Сербского. Маньяк — убийца, Виктор Балинов содержится там в ожидании комплексной психолго — психиатрической экспертизы. Это моя главная надежда прищучить Януса. Я подробно ознакомился с делом Балинова по своим каналам. Подробно, но надо поработать с Балиновым на месте. Этот человек, по моему мнению, действовал по приказанию Януса. Янус, по–видимому, дал ему программу убивать, ради того чтобы повысить свой уровень, свою силу. У меня большие сомнения, что Балинов действовал сам, по собственной инициативе. Он был художником, иногда выставлялся, не пил, имел отличную характеристику. Ему никто не поверил, что настойчивый голос в голове приказывал ему убивать. Дело в том, что я участвовал в подобнах операциях — внедрялся в подсознание человека, понуждал совершать его определенные действия. Балинов никак не может объяснить свои преступления, с жертвами не был знаком, изнасилований жертв не было. Он напирает на то, что не мог противиться внутреннему голосу, иными словами, в него вселялся другой человек. Почему я предполагаю, что в него мог вселяться Янус? Вот эти рисунки, найденные на месте убийств, точнее один и тот же рисунок, это части пентакля, который есть у нас. Янус набирает силу, он должен достичь достаточной мощи, когда наступит время «Ч», чтобы открыть все двери потустороннего мира. Поэтому сейчас я обязательно должен увидеть Балинова, понять, что стоит за его словами о контролировавшем его голосе и откуда он знает про этот рисунок. И поможешь мне в этом ты.

Честно говоря, никакой Америки Михаил Евгеньевич для Антона не открыл, он уже был подготовлен к чему‑то в этом роде. У Антона появилось ощущение, что он знает профессора уже очень давно, лет десять, по крайней мере, а ведь не прошло ещё нескольких дней, как они встретились.

Казалось, длинный черный коридор уходил в бесконечность. Неизвестную и манящую.

Холодная тьма стелилась по бетонному полу, некогда покрытому разноцветной мозаикой, а теперь — исшарканному тысячами ног.

Бронированные стекла в оконных проемах и обитые толстыми листами железа двери заглушали все звуки.

Неизвестная пугающая бесконечность — и в одну, и в другую сторону. А посередине, словно спасительный свет путеводного маяка — настольная лампа под красным абажуром.

Антон зябко поежился.

Днем было еще терпимо. Да и по ночам, в общем‑то, не холодно — он до сих пор открывал форточку, если спал дома. Но здесь дуло…

Коридоры в третьем корпусе института социальной и судебной психиатрии имени Сербского казались ему очень холодными. Интересно почему…

- Hе нервничай перед этой встречей, дружище! Жизнь гораздо проще и прозаичнее. — напутствовал его доктор.

-Hу да, так‑то он спокойный. Вы Эльбруса, cанитара видели?

За столом, в конусе яркого света возникла фигура, облаченная в защитного цвета униформу, и Антон увидел Степана — худого молодого охранника с тонкими рыжеватыми усами.

Лицо его было усеяно светлыми разнокалиберными веснушками. Для охранника такого заведения хиловат, подумал Антон. Профессор же без всяких церемоний уселся напротив.

— Видели. — ответил он весело.

— Здоровый мужик. Мастер спорта по вольной борьбе. Так вот, этот художник во время припадка Эльбруса и его напарника такой же комплекции раскидал как котят. Ладно электрошоком вырубили, а так все — трупы. Ему то что, он за себя не отвечает.

— А как же Марина Дмитриевна к нему заходит?

— Она доктор, это ее работа. Нарушает, конечно, но…

Володин открыл папку, лежавшую сверху, достал ручку и склонился над листами. Маринины записи были видны сразу — четкие, сделанные округлыми разборчивыми буквами, внизу- понятная роспись с расшифровкой. Не то, что многие врачи: не почерк, а какие‑то неразборчивые каракули. Нередко и сами не могут разобрать, что написали.

— Нам необходим контакт с этим пациентом. — коротко бросил Володин.

— Исключено. — отрезал охранник.

— А если мы попробуем вас убедить? Правда, Антоша? — подмигнул Лернеру доктор.

— Мы отнимем всего минуточку вашего внимания. — Лернер снял очки, уставившись в охранника.

В конце коридора послышался негромкий отрывистый стук, и потом — металлический скрежет замка. Санитары, медсестры и врачи, открывая двери, обязательно сначала предупреждали о себе условным стуком. Это было нечто вроде системы опознавания «свой–чужой» — незыблемое правило, введенное еще прежним заведующим.

Как‑то раз оно помогло предотвратить побег. Один хитроумный пациент, мастерски симулировавший психическое расстройство, выкрал у санитарки ключи и выбрался из палаты, но дальше общего коридора уйти не сумел: то ли в спешке, то ли от радости позабыл, что необходимо стучать, и угодил прямо в руки двум дюжим охранникам.

В дверь стукнули трижды: сначала одиночный стук, а затем два раза — почти без паузы. Механизм замка подался звучно, как лязг ружейного затвора, дверь захлопнулась, и Володин с Антоном услышали быстрые шаги.

— Ну чего… — непонимающе пробормотал охранник и отключился под влиянием энергетического удара Антона, отключающего сознание.

От этого подошедшей Марине Дмитриевне стало не по себе.

Она отодвинулась от стола, чтобы свет лампы не бил в лицо, и присмотрелась.

— Михаил Евгеньевич!

— Да? — насторожился Володин.

— Михаил Евгеньевич!

— В чем дело?

Она ткнула указательным пальцем на охранника.

— Нас за это по головке не погладят!

— Да ничего страшного. Проснется, ничего не будет помнить. — пояснил Антон.

Врач покачала головой, словно хотела сказать нечто, не слишком пристойное, но вовремя спохватилась. Чтобы отвлечься, она придвинула стопку историй болезни и выбрав нужную, решилась:

— Идемте.

Володин мгновение колебался, раздумывая, идти ли втроем, но потом решил, что пока не стоит. Его задачей было сначала изучить историю болезни маньяка.

Антон решительно встал. Стул едва не опрокинулся на бетонный пол.

— Пойдемте. Показывайте! — сказал он. Отделение, где лежал Балинов, располагалось на минус первом этаже, или, проще говоря, в подвале.

Там, в четырех изолированных комнатах, со стенами, обитыми мягким войлоком, содержались самые опасные пациенты.

Бандиты. Насильники. Убийцы, чье психическое состояние вызывало наибольшие опасения.

Дежурные врачи без особой необходимости не спускались на минус первый этаж. Да и лечащие появлялись только один–два раза в день. По дороге Марина говорила, что в подвале царит неповторимая атмосфера, пропитанная едким запахом ужаса.

Возможно, она и сейчас не отважилась бы спуститься в боксовое отделение сопровождать Антона, если бы не знала наверняка, что почти все боксы пустуют.

Балинов содержался в самом дальнем, расположенном в конце коридора, четвертом боксе.

Марина шла первой. Она старалась держать себя в руках — врачу не пристало выказывать беспокойство в присутствии посторонних.

Антон напевал под нос какую‑то веселую мелодию.

«А он не боится!» — подумала врач.

Она выпрямила спину и напрягла ягодицы: походка стала уверенной и твердой. Каблучки четким ровным ритмом стучали по бетону.

Они вместе миновали просторный холл, озаренный лишь тусклыми лампочками дежурного освещения, и подошли к широкой лестнице с истертыми ступенями. Лестница была однако тщательно вымыта, казалось, даже с мылом.

— Осторожнее, Антон! — тихо сказала врач. — Скользко!

Лернер поблагодарил ее кивком головы, положил руку на деревянные перила и начал спускаться. Он дошел до нижней ступеньки и, повернув налево, оказался в узковатом коридоре с низким потолком.

Сделав несколько шагов вперед, они уперлись в мощную решетку. Каждый прут был толщиной в руку, а расстояние между ними настолько узким, что взрослый человек не смог бы протиснуть голову.

Из боксового отделения еще не случались побеги, да и нападения на санитаров или охранников были исключительным случаем, но Антон почувствовал себя не в своей тарелке. Аура этого места явственно ощущалась.

Марина Дмитриевна вставила ключ в замочную скважину. Ей пришлось обхватить ключ обеими руками, чтобы сделать два оборота. Засов с тяжелым стоном вышел из проушины, и решетка подалась.

Антон помог врачу; пронзительный скрип петель разрезал висящую тишину.

Он ступил в коридор. Доктор шла за ним следом; Лернер ощущал ее горячее дыхание на своей шее.

До глухой стены, которой заканчивался коридор, оставалось немногим более пятнадцати шагов. Все здесь было маленьким и тесным; но никакого уюта в этой тесноте не было.

Марина остановилась и замерла, но не услышала ни звука. Впрочем, это было понятно: бокс и коридор разделяла прозрачная стена из плексигласа, служившего хорошим звукоизолятором. С целью безопасности с наружной стороны бокса плексиглас усиливала стальная решетка — хоть и не такая толстая, как на входе, но вполне способная противостоять натиску сборной команды тяжелоатлетов.

Они двинулись дальше, Антон озирался по сторонам. Они почти дошли до стены…

Балинов появился из глубины бокса внезапно. Он кинулся на прозрачную пластиковую стену, и Марина от неожиданности вскрикнула, а Антон отшатнулся.

Балинов засмеялся, положив руки на стекло. При желании можно было прочесть линии на его ладонях.

Темные спутанные волосы закрывали лицо маньяка словно озерная тина. Балинов откинул голову: плотная пелена темных волос раздвинулась, и Марина с Антоном увидели худое нервное лицо с узкими, искусанными в кровь губами. Но больше всего поражали глаза — огромные, черного цвета, застывшие и пронизывающие насквозь. Казалось, они поглощали любой, даже самый яркий, неистовый свет.

Марина подумала, что эти глаза напоминают вход в параллельное измерение, откуда нет возврата.

— Балинов!

Пациент молчал.

— Не хотите говорить?

Врач придала голосу надлежащую строгость, хотя и понимала, что интонацию украдет толстый плексиглас.

-C вами хочу. А другие мне не нужны.

-Hу я очень прошу.

— Вы тоже не всегда выполняли мои просьбы.

Если бы врач сочла уместной аналогию с животным миром, то сравнила бы его с тигром, не пригодным к дрессировке.

— Что они хотят знать? — после паузы произнес он.

— Рисунок, почему вы нарисовали его?

— Я это придумал.

— Неправда.

Пациент молчал и продолжал смотреть на врача.

— Это неправда.

Марина прекрасно знала, что за время, проведенное Балиновым в лечебнице, он редко когда шел на контакт. Она и не ожидала ответа: хотя бы жеста, знака, — чего угодно.

Балинов убрал ладони со стекла и отошел в угол. Запахнул на себе мешковатую темно–зеленую одежду, продолжил рисовать. Он был худоват — Антон отчетливо это видел- но был налит силой. Мускулы на ногах выдавали бывшего спортсмена.

— Кто здесь? Кто с вами? Пусть подойдет. — насторожился он.

— Доброе утро. — Антон вдруг понял, что в нем проснулся интерес целителя к неизвестному обьекту.

— А–а… ты тоже хочешь знать про рисунок?

— Да.

— Так спроси меня.

— Этот рисунок… вы оставляли на месте преступления. Откуда вы его взяли? — торопливо начал Антон.

— Ты не так спроси. Ты войди ко мне. — Балинов закрыл глаза, сел на кровать и крепко обнял себя обеими руками.

— Нет. Его не пустят. — Доктор испуганно посмотрела на Балинова.

— Пустят. Я уже обо всем договорился.

— Нет, я против. — Марина ни на секунду не забывала, что Балинов смертельно опасен.

— Да не волнуйтесь, все будет нормально. — Антон хотел узнать о рисунке любой ценой.

— Как вы себя чувствуете? — не нашла лучшего вопроса врач.

— Прекрасно. Я жду его, но без вас.

— Идите сюда. — она поманила пальцем Антона. — Не нравится мне эта мысль. Он явно что‑то задумал.

— Что бы ни случилось, не поднимайте панику. — тихо сказал Лернер.

— Только осторожно.

Она медленно открыла дверь бокса, оставив Антона один на один с маньяком. В смятении, озираясь, она дошла до конца коридора. Затем Марина Дмитриевна заперла за собой решетку.

Володин сидел за столом и читал историю болезни, пытаясь найти новые, ранее ускользнувшие от его внимания подробности.

Врач, в чьем ведении находилось это отделение, был бывшим учеником Михаила Евгеньевича. «Балинов Виктор Романович», — значилось на обложке истории. И рядом — три вопросительных знака. Далее — «год рождения — 1965». И снова — вопросительные знаки.

Достоверным было только одно: Балинов обвинялся в пяти убийствах. Он резал свои жертвы бритвой.

Он не сопротивлялся, когда его привезли в институт и поместили в четвертый бокс. Он тогда находился в ступоре и не отвечал на вопросы.

Но когда Антон без страха вошел в бокс, он ловко прыгнул ему на спину и повалив на пол, принялся душить цепкими холодными пальцами.

— Попался! Я всех обманул. У меня такая жуткая боль в голове, что я ничего не могу с собой поделать! Попался, сынок! Ха–ха! Я убивал, но это был не я. Я не помню ни одного лица. Для меня эти лица — одна сплошная невыносимая боль! Если бы меня казнили, было бы счастье. Ну, сынок, ты еще хочешь узнать об этом рисунке? — он клокотал, заливался безумным смехом.

— Вы что? Не видите, что происходит? — Моментальный и совершенно непредсказуемый переход из полного покоя в состояние неконтролируемой агрессии напугал даже видавшую всякие виды Марину Дмитриевну. На обложке истории болезни Балинова красовался красный треугольник — условный знак, свидетельствующий о крайней опасности больного.

— Все нормально, Марина Дмитриевна, ничего страшного не произошло… — мычал в гипнтотическом полудреме охранник.

— А это что? — она показала на экран, где Балинов яростно прижимал Антона к полу.

— Не обращайте на него внимания. — Володин мельком взглянул на экран, закрыл историю болезни. — Я сейчас все улажу. Присядьте.

— Все нормально, ничего страшного не происходит… — механически вторил охранник.

— Тот, кого ты ищешь, вошел в мой мозг. Он хотел управлять мной. Но я его не пускал. Я на стороне добра. — пациент изо всех сил стремился перекрыть доступ воздуха в легкие Антона.

— Кто он?

— Я его не выдам. Я не могу, он контролирует меня даже сейчас. Не ищите его. Он заставит тебя страдать! — истерика подступала к Балинову.

— Кто он? — хрипел Антон из последних сил.

— Это не к спеху, Виктор Романович. — мягко заметил вошедший Володин. — Может, поступим по другому?

— Ну убейте меня! Убейте меня! Или я его удушу!

— Причина ваших проблем — то, что в вас вселилось чужое духовное существо. Авеша на санскрите. Оно вас и контролирует. Я освобожу вас от него.

— Это невозможно!

— Для меня возможно. Да отпустите вы парня то, отпустите! А то правда задушите.

Балинов отступил вглубь бокса и сел на полку, привинченную к стене. Тело его сотрясала мелкая дрожь.

— Я не уйду отсюда, пока вам не станет легче. — доктор помог Антону подняться.

— А если не станет?

— Тогда душите меня, сколько душе угодно. Ух ты, каламбур получился.

— И все?

— Нет, не все потом вы мне скажете, кто заставлял вас убивать. Вы ведь знаете, кто.

Маньяк обмяк. Правая нога медленно разогнулась и коснулась пола.

— Ну что? — нетерпеливо спросил профессора Антон уже на улице, огибая стоящие на стоянке перед клиникой машины.

— Типичный авеша. Кукла на ниточках. Им управляли, хотя убивал он сам.

— Получилось снять блокировку?

— Посмотрим. Раньше всегда получалось. — Володин прислушался к своим ощущениям и удовлетворенно улыбнулся.

— Как вы себя чувствуете, вы неважно выглядите.

— Устал. Подобная операция требует больших затрат организма.

— Вы великий человек. Я то сказать ему ничего не успел.

— Ну если бы я первый вошел, я бы тоже ничего не успел. — рассмеялся Михаил Евгеньевич.

— Да уж.

Странные рисунки не давали покоя. Володин решил, что в следующий раз обязательно осмотрит их повнимательнее. К тому времени Балинов должен был выйти из‑под гипнотической кодировки. Он думал, что растормаживание психики пациента было проведено правильно, и ничего страшного не случится.

Во всяком случае, так ему казалось.

— Можем поехать ко мне на дачу на Клязьме, отдохнуть. Там и Валентина будет.

— Я пойду проведать Морозовского. Может ему лучше.

— Ну что ж, тогда… созвонимся. Я надеюсь, что мы скоро поймаем Януса за хвост.

— Не боитесь?

— Интерес к личности нашего фигуранта намного перевешивает мой страх. — улыбнулся Володин.

— Перво–наперво Антон поехал в больницу, где лежал Морозовский. Неожиданно для него, по пути к нему прицепился «хвост». За автобусом шла машина — черного цвета «БМВ» с затемненными стеклами с московскими номерами. Антон примирился с этим.

Он нашел психотерапевтическое отделение, спросил у проходящей медсестры, где находится палата ? 4, и предстал пред светлые очи Владислава Юрьевича, который лежал в халате на койке за пультом телевизора и разговаривал с медсестрой. Увидев Антона, он кивнул головой.

— Нет, нет, в больнице мне только хуже. Я лучше в гостинице отлежусь.

— Напрасно, у нас хорошая больница. Я вам выписываю кардерон и валокордин. Я напишу, как принимать.

— Спасибо. Скажите, а в больнице я мог бы вас видеть чаще?

-Bот этого я никак вам не желаю. Я вообще работаю в реанимации.

— Смотрю на вас и думаю, как же мне хочется жить.

— Ну и что же вы будете делать, когда я уйду?

— А вы уйдете?

— Сейчас допишу про лекарства и уйду. У меня много пациентов.

— Побудьте еще немного. Пожалуйста. Я не знаю, как эти лекарства, но ваше присутствие действительно помогает.

— Хорошо.

— А вы верующий? — улыбнулась медсестра.

— Где‑то верующий, где‑то знающий. Но больше всего мечтающий. Смотрю на вас и думаю, как же можно не любить эту жизнь. И не восхищаться ею.

— Это вы за мной так ухаживаете? — тонкими ухоженными руками она поправила ему подушку над головой.

— Искренне выражаю свои эмоции.

— Ну вот, вы скоро поправитесь. Повезло людям, работающим с вами.

Медсестра ушла.

— Как видишь, несмотря ни на какие дозы вколотой мне химии, я держусь. — шутливо заметил Морозовский, расхаживая в «Адидасовском» тренировочном костюме по палате.

— Как эти люди вышли на вас? — думая о чем‑то своем, спросил Антон.

— Мои люди выкрали этот пентакль, что у тебя сейчас на шее, из сейфа одной мелкой московской фирмы. У нас была информация, что эта фирма заполучила пентакль от некоего швейцарского коллекционера, мутная история. Мы не знали, что за этой фирмой стоит Феликс и компания, новое «Аненербе». Пришлось пережить несколько неприятных минут, при встрече с этими ребятами тет–а–тет, так сказать. Мой бывший охранник, Дмитрий, оказался предателем, так они нашли меня. Интересно, что они ему пообещали? Вечную жизнь?

— Кстати насчет вечной жизни, — заметил Антон. — я ознакомился с книгой Судьбы. Из того, что мне удалось перевести, не следует, что пентакль может изменить ход цивилизации. Он изменяет судьбы отдельных людей. А вот устроить с его помощью в час «Ч» схлопывание времен, Апокалипсис, можно. Нужные ключи есть в этой книге.

— Антон, ты выходил в ментал за это время?

— Да, но мне трудно ориентироваться в этом потоке энергии.

— При попадании в информполе Вселенной, этот высший разум, ты должен высвободить энергию пентакля. Это делается с помощью команд высшему разуму, которые есть в этой книге. Соответственно будущее изменяется. Если произнести ему другие команды — можно попасть внутрь информационных владений других людей, контролировать их мысли и поступки. Янусу нужно именно это.

— Вы собираетесь меня использовать в роли живца? — ухмыльнулся Антон. — Это что, тоже из уважения к моему дару?

— Антон, ты сейчас обладаешь могуществом почти божественным. — уселся на кровать Морозовский. — А не хочешь даже найти свою девушку. И потом, если ты сейчас не используешь данные тебе возможности, черные маги заставят тебя работать на них.

Назавтра Антон сидел в кафе и уже двадцать минут дожидался чашки «эспрессо», чувствуя себя неуютно. Новых известий из института Сербского, где содержался Балинов, не поступало. И заняться бы Антону поисками Надежды, но вместо этого он только и думал о том, что кофе все не несли.

— Какого черта вы ни хрена не делаете? — показывал он всем своим видом. — Вы что, слишком заняты, чтобы заняться своими прямыми обязанностями?

— Мы вас не видим, мы слишком заняты, чтобы смотреть по сторонам, — демонстративно отворачивались официанты. Хотя аншлага в кафе не было. В другой день он бы наверняка что‑то им сказал. Или вообще удалился бы из кафе. Но ему именно сейчас надо было где‑то посидеть и подумать. Поэтому Антон сегодня сидел молча. У него пересохло во рту, что если бы ему пришлось что‑то сказать сейчас, получился бы только петушиный крик, а не членораздельная речь. Хорошо, что Михаила Евгеньевича рядом нет, подумал он. Не стоит ему знать, что мне скверно.

Антон перекинул ногу на ногу, подпер подбородок кулаком и взглянул направо. Интересно, кто сидит за этим пустующим столиком? Кофе и пирожные на месте, а хозяйна нет. Тянет почему‑то туда. А если подойти? Нет. Все это ерунда. Это как минимум. А все‑таки я подойду. Тут что‑то есть.

— Не трогайте здесь ничего. Отошел человек. Сейчас вернется. — к Антону подошел долговязый паренек–официант, забавно обмотанный фирменным длинным фартуком.

— Вы меня ждете? — Валентина вынырнула из двери слева и приветливо уселась напротив. Она выглядела типичной студенткой, но из обеспеченных: кожаная куртка, на голове кепка, светлые волосы прядями опускались на плечи.

— Нет. — покачал головой Антон.

— А кого же тогда? — она снова принялась за дымящийся ароматный капучино.

— Не знаю. Я… Михаил Евгеньевич поехал в институт Сербского.

— Антон, ты всегда мне можешь говорить «ты», — улыбнулась Валентина. — к чему такие церемонии?

— Давай. Я автоматически.

— Как ты меня нашел?

— Я видел это заведение во сне. И решил зайти в реальной жизни.

— У–у… все тот же сон?

— Да.

— Кто‑то видит красивых девушек, кто‑то экзотические страны, а ты значит, обычное московское кафе?

— Причем в том сне были те же самые люди. — до Антона донесся голос болельщиков, критикующих футбольную сборную.

— Вот с этими людьми?

— Да, и они говорили те же самые слова.

— Кто был на моем месте? Наш маэстро?

— Да, Михаил Евгеньевич.

— Рассказывал насчет своих планов, когда прочитает книгу Судьбы?

— Ну я тогда тебе примерно рассказал. А что? — Лернер машинально отметил, что рука у него немного дрожит.

— Сон многослойный, это серьезно.

— А что это значит?

— Похоже, что в твоем случае это предупреждение.

— Предупреждение о чем?

— Чтобы ответ не стал для нас неожиданностью, нам лучше поскроее уйти отсюда. Если ты не занят, поедем на дачу Михаила Евгеньевича. У меня и ключи есть.

Пасмурный осенний день навевал тоску, когда Антон и Валентина сели в электричку на Савеловском вокзале. Она коротала время не за чтением газеты или книги, а задумчиво глядела на проплывающий за окном скучный пейзаж, окутанный легким туманом. Антона привлекли ее руки, лежащие поверх темной сумочки, — тонкие длинные пальцы будто точеные из фантастически прозрачного белого камня, излучали таинственный свет. Антон заметил, что у бугорочков, где выпирали костяшки указательных пальцев, сквозь тонкую кожу просвечивали голубые жилки. Он начал первым.

— А ты серьезная девушка.

— Почему ты так считаешь?

— Элементарно. По музыке, которая звучит у тебя в наушниках.

Она улыбнулась.

— И что, по–твоему, у меня звучало?

— «Энигма», конечно.

Улыбка сползла с её лица.

— Не понимаю, как это можно было услышать… Я не включаю плеер так, чтобы рвал перепонки.

— Ну я же тоже кое‑что улавливаю. Что ты слушаешь, кроме Энигмы? — сменил он тему. — Более современную музыку?

Выстрел был наугад — и угодил точно в десятку.

— Не слишком часто… Да и что слушать? Попсу? , — невозмутимо пожала плечами Валя. — Как ты к ней относишся?

Про попсу Антон знал многое, но предпочёл промолчать.

— Валя, — как ни в чем не бывало уточнил он после паузы. — ты давно знакома с Михаилом Юрьевичем?

— Года четыре. Он читал нам лекции по психиатрии, затем я ходила к нему на факультатив. Он помог мне развить мои способности, тренировал меня.

Беседу прервал раздавшийся металлический голос сверху.

— Долгопрудный, нам выходить.

Открыв двери дачи, они прошли через обширный холл, с высокого потолка которого свисала прекрасѓная старомодная люстра из кованого железа с настояѓщими стеариновыми свечами. У одной из стен находилѓся большой открытый камин. Пол около него был такѓже устлан коврами. На низком журнальном столике около большой тахты Антон заметил несколько фотоальбоѓмов. В доме было темно, лишь в отдельных местах сквозь плотные ставни пробивались полоски света.

Поднявшись по лестнице, они оказались, по–видиѓмому, в гостиной, которая была обставлена качественной дороѓгой мебелью — не то, что можно обычно видеть в летѓних дачах. Валентина включила свет. На полу лежал толстый ковер. Обстановка свидетельствовала о хорошем вкусе хозяйна и наличии у него приличных средств.

Обстановка дачи произвела на Антона большое впечатление.

— Михаил Евгеньевич всерьез думает, что этот психопат скажет кто пробрался в его мозги?

— Обещал сказать.

— Ну ладно ты, ты еще многого не понимаешь. Но маэстро, ну он почему так наивен?

— Ну почему же наивен?

— Представь себе, психически нездоровые люди очень часто обладают чудовищной физической и внутренней силой. Что Аненербе, что КГБ пробовали управлять их сознанием, но у них ничего не получилось. Поэтому и Янус не смог подчинить себе Балинова.

— Зачем он вообще был им нужен?

— Он экспериментиреует только на тех, у кого ослаблено энергетическое поле. Не может ему противостоять. Не вызовет подозрений. Ты как целитель, наверное, представляешь. Наш маэстро вылечил психопата. А вот теперь представь себе такую картину: приходите вы к Балинову и спрашиваете где должок? Где тот самый злодей Янус? А отвечает вам…

— Сам Янус.

— Именно. Вот он говорит он устами Балинова. Рядом с вами, Михаил Евгеньевич! Молодой, симпатичный, делает вид что удивлен.

— Но это не обязательно.

— Обязательно. Янус играет по своим правилам. У него преимущество в классе, а это значит, что он устроит нам такой сюрприз, такой шикарный розыгрыш, что одним махом уберет нас всех.

— И что нам в таком случае делать? — Антон уставился на Валентину.

— Ну вот это и делать, бежать, пока есть возможность. — Валентина взяла Антона за руку.

— Вот так просто?

— Конечно. Как ни странно, пока демон не закодировал кого‑нибудь из нас, мы можем от него драпануть. Хорошо, что ты книгу захватил.

— Ты говорила об этом маэстро? И вообще как понять, закодирован я или нет?

— Ну смотри, я тебе все обьясню.

— Подожди, давай. Я жду звонка.

— Давай сейчас решим.

— Не сейчас, а завтра. Я…

— Ну как хочешь. Только завтра меня здесь уже не будет.

— В смысле?

— Завтра я уеду отсюда. Оформлю академку и гуд бай. Не хочу ждать сюрпризов. Если хочешь оставайся на свой страх и риск.

Морозовский и Володин встретились у автовокзала.

— Без охраны, Владислав Юрьевич?

— Да, я думаю бояться нечего. Наш майор обещал помочь в случае, если возникнут какие‑либо проблемы. Так значит, в психушку?

— Ну, поехали уже.

Валентина включила компьютер.

— Это что? — удивился Антон выскочившим рядам значков и символов.

— Это мое изобретение. Нечто вроде периодической системы магических знаков. Когда она будет закончена, я смогу обмениваться с информационным полем Земли любой информацией. Таким образом, магические знаки — это всего–навсего язык программирования! — Валентина улыбнулась широкой белозубой улыбкой.

— Ты хочешь управлять мировым разумом?

— Управлять я бы не решилась, скорее использовать.

— Какое отношение это имеет к Янусу?

— Моя система для него дороже, чем книга Судьбы. С Янусом надо не договариваться, его надо опередить.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты выходил уже в астрал и ментал?

— Да. но ненадолго.

— Это достаточно легко представить. Ты в коридоре, там много дверей. Каждая дверь это другой человек. Ты можешь войти в него, поговорить с ним и выйти. Тогда он только увидит тебя во сне.

— Допустим.

— Да. Но если ты знаешь систему, знаешь как ею управлять, ты можешь войти в любую дверь и пробыть там сколько тебе угодно. — Валентина нарисовала ладонью знак в воздухе.

— И что будет?

— Заходишь.

— Дальше что?

— Ты станешь этим человеком, на какое‑то время. Но в этом коридоре только те, кого ты знаешь, с кем общаешься, на кого можешь повлиять. Если ты знаешь больше, если ты сильнее, то в твоем распоряжении будет не коридор, а целый дом, потом город, множество городов. Однажды ты сможешь открыть сразу сотню, миллион дверей и все они станут одним человеком. Все они станут тобой.

— Ты уже пробовала, это работает?

— Нет, еще не пробовала. Мне одной страшно.

— Чего ты боишься?

— Кто его знает, чего. Надо не одному, надо с кем‑то. Мне нужен ты.

— Наш маэстро подходит?

— Только ему ни слова. Ты намного сильнее, как маг. А он боится прогресса.

— Тогда кто тебе нужен?

— Ты. Мы вместе с тобой могли бы войти туда.

— Зачем?

— Тоже не понимаешь… нам не нужна власть как Янусу. Не надо строить из себя бога. Эта гигантская система нуждается в присмотре. Мы могли бы стать ее новыми жрецами, новыми избранными. Мы могли бы вершить судьбы мира, не прибегая к насилию. Ты же хочешь вернуть свою любовь, мы могли бы это сделать. Мы будем наделены гигантской силой и сможем использовать ее во благо. Там нет ни пространства ни времени, на Марс не надо лететь, Марс он рядом. Понимаешь?

— Мы это сможем, ты уверена?

— Подумай сам, почему мы наделены таким даром? Почему мы способны видеть, слышать и понимать лучше любого смертного? Почему ты годами не мог понять, кто ты есть на этой земле? — не унималась Валентина.

— Дай мне руку. — после раздумья промолвил Антон.

— Что, ты согласен?

— Я этого не сказал. Просто дай мне руку.

Валентина протянула руку ладонью вверх.

— Ты знаешь все мои мысли, ты видел меня насквозь, что тебя останавливает? — мягко спросила она, глядя в глаза.

— Допустим я соглашусь, что изменится? — Антон сел за компьютер. — Ты же не испытывала эту систему. Это твои догадки.

— Янус наверняка уже знает кто мы, а мы еще не знаем, кто он. Мы должны опередить его здесь, — Валентина приложила палец к голове. — книга и моя система помогут нам в этом. Мы должны уничтожить его в сознании.

— Ты знаешь как?

— Все же есть в книге. — уверенность читалась в ее лице.

— Так уж и найдем, что нам нужно. Я полистал, понятно что‑то только в первой половине, а потом уже…

— Ну давай попробуем! — не унималась Валентина. — Прямо сейчас!

На экране высветилось три символа, похожих на руны.

— Вот, — прошептала она. — эти команды я вычислила сама. Что это?

Антгн приблизил ладонь к экрану.

— Только экран не трогай. — предупредила Валентина.

— Первый символ означает ключ от первого предела.

— Значит, я вхожу в первый предел.

— Я говорю, ты просишь, чтобы тебя впустили.

— Хорошо. Дальше.

— Второй символ означает, ты просишь у сознания человека остаться в его астральном теле.

— Как, опять просить? Ты уверен?

— Да. Ты просишь, причем в самой почтительной форме.

— Да нет же, я вхожу и остаюсь.

Появились следующие три символа.

— А вот эти прочитай.

— Так, это символ подчинения сознания. Ты хочешь перейти на ментальный уровень.

— Каким образом? — спросила его Валентина.

— Это может тебе разрешить тот, у кого ты просишь позволения. Данный человек, его сознание.

— Он должен мне разрешить?

— Именно так. — отрезал Антон. — И вообще, нам не стоит это делать без Михаила Евгеньевича.

— А, я так и знала, что ты испугаешься. — раздосадованно заметила Валентина.

Антон незаметно набрал номер Володина.

Такси остановилось перед воротами института имени Сербского. Володин положил на пассажирское сиденье пятисотрублевую купюру.

— Мы скоро вернемся. Через пять минут. Водитель, не оборачиваясь, пожал плечами.

— Дело ваше…

Володин вышел, поздоровался с ждавшей его напротив входа в институт Мариной Дмитриевной. Морозовский шел последним. Они вошли через проходную, и тут врач вспомнила, что пропуск остался дома. Правда, он и не потребовался: охранник узнал ее. Сегодня дежурил тот самый, который легко подвергся гинозу Антона. Он, кряхтя, вылез из своей будочки, расправил кустистые светлые брови. Из кончика носа потешно торчали короткие жесткие волосы.

— Марина Дмитриевна! Это ваши коллеги?

Врач кивнула. Очки она снимать не стала — темные стекла скрывали фиолетовые круги под усталыми глазами.

— Замечательно выглядите, — сказал охранник и заговорщицки подмигнул Володину. — Прямо красавица, правда?

— Правда.

— Вы сегодня дежурите? — продолжал охранник, снова обращаясь к врачу.

— Нет. Я… должна проконсультироваться с коллегами. Мы ненадолго…

Володин внимательно посмотрел на охранника. Мысленный приказ прошел в сознание стража как сквозь масло.

— Проходите, — роботом промямлил ошалевший охранник и разблокировал турникет. — Все равно никого из начальства нет. В субботу всегда тихо.

В отделении было пустынно. Марина забежала в ординаторскую, взяла из ящика стола ключи. Вместе с Володиным они спустились на минус первый этаж, в боксовое отделение. Скрипнула тяжелая решетка; доктор и Марина оказались в узком полутемном коридоре.

— Вы считаете, он сможет вспомнить? — Марина все еще колебалась.

— Я считаю, это вполне реально. У меня есть опыт в подобных вещах, — сказал Володин.

— Может, потом? После проверки всех анализов?

Он покачал головой.

— Будет слишком поздно.

За толстым плексигласом не было никакого движения.

— Э… посмотрите, что это с ним? — встрепенулся психиатр.

— Откройте палату Балинова. — упавшим голосом пробормотала врач, что‑то предчувствуя.

Володин возбужденно схватил ключи и направился к двери бокса.

Он отодвинул тяжелый засов, вставил ключ в замочную скважину и дважды повернул.

— Давай, давай…

Они вместе вошли в бокс.

— Ничего себе…

Балинов лежал на полу. Посреди комнаты. В крови…

Кровь была повсюду, на полу и вокруг него самого.

В кармане плаща Володина заверещал телефон.

— Слушаю. Антон, ты где? Нет, оставайтесь там. Тут кое‑что произошло. Да, я боюсь, мы так ничего и не узнаем. Я… я вам позже перезвоню. — оптимизм и нахальство Володина вмиг улетучились.

— Ну и как это произошло? — спросил подошедший Морозовский.

— Кровоизлияние в мозг. — Володин нагнулся над бездыханным телом маньяка. — Такое впечатление, что у него лопнули все сосуды в головном мозгу.

— Лопнули сосуды?

— Да, видите, из ушей кровь потекла. Как будто у него в мозгу произошел маленький взрыв.

— Он ничего не оставил? — собрался с мыслями Морозовский.

— Оставил… — деловито произнес доктор, раскладывая сложенные в углу рисунки Балинова.

— Что там?

— Одна фраза «Оставь меня». Вам это ничего не говорит?

— Нет. — вздохнула Марина Дмитриевна.

— А мне говорит. Блок, — разочарованно развёл руками Володин. — Сработала программа защиты памяти от допроса под гипнозом. Защита информации. Самоуничтожение.

— Какая еще блокировка?

— Янус запрограммировал Балинова именно на такой случай, чтобы тот не назвал того, кто управлял им, не назвал настоящее имя.

— Разве это возможно?

— В наше время всё возможно. — Володин тронул склонившегося над Балиновым Владислава Юрьевича за плечо. — Янус не щадит никого ради исполнения своих планов, он всадил ему программу самоуничтожения.

— А вы говорили, что выздоровел. — разочарованно протянул тот.

— Ну кто же знал. Смотрите, Владислав. Это портреты жертв.

— Интересно. Вы больше ничего не нашли?

— Нет…

— А записку оставил? — врач до сих пор не могла прийти в себя.

— Оставил.

— «Оставь меня»; а ведь если подумать… что он этим хотел сказать? А если с другой стороны посмотреть… — размышлял Морозовский, расхаживая по боксу, стараясь не наступить в кровь.

— С другой стороны… — Володин перевернул верхний рисунок и вгляделся ближе. — он еще кое‑что для нас оставил.

— Что там?

— Портрет Януса. — хмыкнул Володин.

— Который оставил его.

— Оно оставило… — прошептала Марина Дмитриевна и закрыла руками лицо.

— Да нет, — сказал Володин, приближая изображение Януса с неумело нарисованной желтой краской женской прической с синим бантиком на затылке к себе и ошеломленному Морозовскому. — она.

Тот долго, очень долго смотрел на портрет окаменевшим взглядом.

— На них с листа мелованной бумаги смотрела Валентина.

— Вы опять не видели, что происходит? — распекала врач безучастно смотревшего на экран телевизора охранника.

— Марина Дмитриевна… все хорошо… — безразличным голосом монотонно отвечал охранник.

— Вы видели, что произошло? — настаивала она.

— Ничего не происходит… — многозначительно улыбался охранник.

— И этот рехнулся. — бросил Морозовский.

— Все хорошо…

— Ой, простите, я виноват, совсем забыл про этого парня. — спохватился доктор.

— Все хорошо, все нормально… — продолжал парень, бессмысленным взглядом блуждая в пространстве.

— Слушай меня внимательно. На счет три ты проснешься и будешь чувствовать себя прекрасно. Один, два, три…

Охранник очнулся. Он обвел всю троицу ошалелым взглядом.

— Что будем делать? — неуверенно проговорил Морозовский.

— Я знаю, где она. Мне надо позвонить. Владислав, найдите нашего майора.

Валентина листала книгу Судьбы. Лернеру сильно хотелось спать. Он расправил плечи, сделал глубокий вдох. Он чувствовал себя бесконечно усталым и с тяжелой головой. Больше всего ему хотелось сейчас уткнуться в плечо Надежды и заснуть. И спать, спать, спать, пока не очистится перепачканное биополе. А тогда — Антон это знал — никакой Янус ему не будет страшен.

Антон отошел от Валентины, сел в кресло у стены напротив. На него свинцовой тяжестью наваливалась усталость. Не хотелось думать, хотелось закрыть глаза и отключиться…

Он вдруг ощутил смутное беспокойство.

— Почему я не читал твои мысли? — он усилием открыл глаза.

— Помнишь, когда мы познакомились, я сказала тебе, что нужно опасаться не тех, чьи мысли ты не можешь почувствовать, а тех, чьи мысли ты читаешь вполне свободно, но это их ненастоящие мысли. Михаил Евгеньевич, как и ты, ничего не понял. — улыбнулась Валентина. — Может ты и не обычный человек, но ты человек. — она посмотрела на часы.

— Кто ты? — Мысли Антона никак не хотели собираться в единое целое. Его пси просто отказывалось работать.

— Моя мать, моя бабушка, моя прабабушка, все мои предки, могли убивать или исцелять одним усилием мысли. Моя сила не оттого, что кусок железа пробил черепную коробку. Я потомок вот ее. — она достала карту таро из ящика стола.

— Лилит?

— Да. И не трать время, чтобы назвать меня сумасшедшей.

— Это был код… ты закодировала меня, зачем? Что дальше? — Антон злился на себя за расслабленность. Все закончилось как у того Серого Волка в старой сказке — вспоротым брюхом.

— Мы с тобой стали единым целым. Ты никуда без меня, а я без тебя. И мне не нужно даже твоего согласия. Но я предлагаю тебе не рабство, а дружбу.

— Арвид был твоим другом.

— И любовником. Но он себя исчерпал. Ты нужен мне. Твой дар вечен. А вот он мне совсем не нужен. — она прислушалась к шуму за окном.

Антон попытался поднятся с кресла, но невидимая сила отбросила его назад. Он чувствовал себя как будто в оковах.

— Не пытайся. — Валентина начертила рукой знак в воздухе. — Это бессмысленно. — Антон еще пытался дернуться, но безуспешно. — Закрой глаза. Мы встретимся там, по ту сторону. Совсем скоро. — она с хитрой усмешкой помахала ему рукой.

Энергетический удар буквально вырубил Антона.

Володин вошёл в режим «силы», «раскрыл сознание» и включил себя в энергетическую систему Матери–Земли. Он почувствовал мощный ответ и едва не утонул в нахлынувшем на него океане простых, но невероятно сильных эмоций. Теперь прямо в его теле дышала целая планета, теплая, добрая, живая. Он захватил магическую «печать неуязвимости», защищавшую обладателя от любых видов оружия. Поднявшись по ступенькам дачи, он мягко справился с замком и шумно, не таясь, нырнул внутрь.

В гостиной горел яркий свет, шторы были задернуты. Вошедший Володин увидел в кресле находящегося без сознания Антона.

— Он жив. Я его усыпила. — Валентина сидела за ноутбуком, узкие очки придавали ей вид типичной лаборантки. Но главное было в другом: ее с ног до головы покрывало голубоватое с прожилками свечение, напоминающее кокон.

Володин подошел и пощупал пульс Антона.

— У тебя ничего не выйдет. Он будет сопротивляться.

— Посмотрим. Достаточно сильное заклинание. Вы знали, доктор, что я это я?

— Что‑то в этом роде я подозревал, но чтобы такое…

— Почему же вы так опоздали? — задумчиво произнесла Валентина.

— Я дал тебе шанс, девочка. Но ты его упустила.

— Мне дали шанс? — недоуменно взглянула она.

— Да, ты могла уйти, а теперь мы тебя уничтожим.

— Я без него не уйду. — жесткость появилась у нее в глазах. — У меня слишком длинный путь впереди, кто‑то должен читать надписи на указателях.

— Кому ты там нужна? — Володин шептал заклинания над Антоном.

— Я открою все двери. Я дойду до самого сердца мирового разума. И может быть займу его место. Ведь есть версия, что пентакль это недостающая седьмая печать. Устрою вам небольшой апокалипсис. Вот смеха то будет.

— Тогда уходи одна.

— Пентакль нужен. Эту бляху может снять только сам Антон.

Она встала и подошла к Володину. Прозрачный голубоватый энергетический кокон обволакивал контуры ее тела с головы до пят.

— Думала, я скручу тебя, как Феликса? — пожал плечами Володин.

Валентина хихикнула.

— Тлен! — выкрикнула она, выбрасывая руку в направлении Михаила Евгеньевича.

Володин зашатался. Потом медленно стал оседать на пол. Глаза закатились. Наконец он распластался на полу без чувств.

— Да. Все как я задумала. Спокойно. Остановится сердце, тихая смерть… вы ведь не боитесь смерти, маэстро.

Она мягко положила ладонь на грудь доктора. Затем пристально вгляделась в Антона.

И в этот момент она повернула голову в сторону входных дверей, прислушиваясь к чему — то.

Служебная «Волга» съехала с шоссе на проселочную дорогу и погасив фары, вьехала в дачный поселок. Алексей припарковался за сто метров от дачи, стараясь не привлекать внимания.

— Выходим, — скомандовал он и Морозовский послушно нажал на ручку двери. Вылез. Алексей тоже выбрался из машины.

— Взвод ОМОНа было бы неплохо. — заметил Морозовский. — так сказать, для силовой поддержки.

— А отвечать за два десятка трупов тоже мне? — резко бросил в ответ майор. — Если по словам нашего уважаемого доктора, она сильнее Арвида. Я и так в управлении на тоненькой ниточке подвис, того и гляди, дело возбудят.

— Ну пойдете после увольнения ко мне в службу безопасности. — пожал плечами Морозовский. — Кажется здесь. — он остановился у дома ? 12.

— Вы уверены, что пули не должны быть серебряными? — Мальцев вынул табельное оружие.

— Седьмой раз спрашиваете. Ну что звонить или ломать?

— Звонить, конечно. У нас ведь нет санкции прокурора.

Тишину нарушил резкий звонок. Валентина подняла голову. Она заканчивала обводить человеческий силуэт на полу.

— Теперь можно и ломать. — Мальцев отступил на пару шагов.

— А прокурор уже в курсе? — иронично поинтересовался Морозовский.

— Надо быстрее, а то…

Мальцев эффектно выбил ногой дверь.

— Супер. — похвалил его Владислав Юрьевич. — Теперь наверх.

— Оставайтесь здесь, на всякий случай. — майор, перекрестившись, побежал наверх.

Антон оказался в странном мире, состоящем из одних белых толстых стен, которые соединялись в красивый и сложный лабиринт. Сила тяжести в этом мире была равна земной, дышалось здесь легко, почти как на Земле, разве что к знакомым запахам — бетона, асфальта, нагретого камня и плесени — добавлялись незнакомые, щекочущие язык. Небо высоко над головой светилось розовато–серым оттенком, и в нём проглядывали контуры двух планет: побольше — фиолетовый, поменьше — желтоватый. А солнца не было, хотя света хватало.

— Тот самый коридор… и двери… я умер или я во сне? Может это правда одно и тоже? Я в плену… нет выхода… надо искать выход, надо искать!

Антон шел по длинному коридору, а тот казался бесконечным. Двери с номерами по обеим сторонам. Цифры против цифр.

— Надо же, здесь тоже можно устать. — Антон ходил по одинаковым коридорам, сворачивая влево–вправо, пока не очутился в крепких объятиях Володина.

— Тихо–тихо–тихо, куда ты разбежался. — с одышкой выговорил доктор.

— Хорошо, что вы здесь. — обрадовался Лернер.

— Для меня ничего хорошего. — покачал головой Володин.

— Почему?

— Если вы спите, то в состоянии клинической смерти. У вас дела ненамного лучше. Еше чуть–чуть и Янус займет ваше место. Конечно ненадолго, но неизвестно, что он успеет натворить. Так что просыпайтесь, просыпайтесь и ищите выход, выход! — воскликнул он.

— Где?

— Где вход, там и выход. Смотрите сюда. Это не цифры. Ищите. Быстрее. Ищите, ищите быстрее! — он заставлял Антона думать, в считанные мгновения принимать решение.

— Это имена. — догадался Антон.

— Вот именно. Быстрее, быстрее ищите. Быстрее. — Володин бледнел и слабел на глазах, голос превратился в хрип.

— Вот!

— Что ты остановился, иди! Иди и делай мне прямой массаж сердца! — доктор с силой впихнул Антона в приоткрывшуюся дверь.

Дверь в гостиную распахнулась от сильного толчка, в проеме появился Мальцев, похожий на привидение, бледный, с вытаращенными глазами, с пистолетом в руке. Направил ствол на Бажову, которая стояла улыбающаяся посередине комнаты.

— А ну лежать, стерва! Лежать! Лежать! — Валентина послушно улеглась на пол, точь–в–точь в нарисованные ею на полу контуры.

— Ух ты… молчи, стерва! Пристрелю! Что ты с ними сделала! — Мальцев продолжал кричать на пустое место, фантом на полу, пока настоящая Валентина стояла у него за спиной.

У нее появилась на ладони пси–граната, представляющяя собой свернутое в кокон сильное заклинание, дезорганизующее психику любых существ.

— Оглянись! — крикнул очнувшийся Антон Алексею.

Мальцев резко развернулся и отпрыгнул. Валентина метнула пульсирующий злой мощью кокон, который ударился в стену и взорвался огненной вспышкой. Алексей вытрелил в нее трижды. Но пули отскочили как об невидимую стенку. Магическая защита превратила ее одежду в магическую броню. Алексей и Антон бросились к ней, но оба отскочили, наткнувшись на невидимую преграду. Следующие два выстрела майора снова не принесли результата. Пути срикошетили в оконное стекло, которе рассыпалось осколками. Валентина схватила книгу и бросилась к окну.

Морозовский увидел прыгающий из окна человеческий силуэт, который резво соскочил на землю и бросился бежать.

Антон стал делать массаж сердца лежащему Володину.

— Там же Владислав! Беги за ней и держи мой пистолет. У тебя больше шансов ее задержать. Тебя она так просто не скрутит. А я постараюсь привести старика в чувство. — заторопил Антона майор.

— Ладно, побежал!

Сознание возвращалось постепенно: Володин медленно открыл глаза и тут же закрыл их опять. В ушах стоял монотонный, пульсирующий гул, временами срывающийся на визг. Он заставил себя снова открыть глаза. Ярко горела электрическая лампа сверху. Его взгляд некоторое время блуждал по стенам комнаты, потом остановился на темном пятне часов. Часы и оклееные обоями стены. Тишина и покой. Все казалось мертвым. Даже время исчезло. Его охватил страх.

— Есть тут кто‑нибудь? — выдавил он.

— Михаил Евгеньевич! Михаил Евгеньевич! Вы слышите меня? — отвечал гулкий, знакомый голос.

Алексей неумело крупными ладонями делал Володину массаж сердца, так что хрустели ребра. Капли пота с его лба падали на лицо доктора.

— Вы слышите меня? — майор почти кричал.

— Алексей… — прошептал доктор, приходя в себя.

— Стоять! — крикнул Антон убегающей зигзагом спине. Безрезультатно. Упускать Валентину не хотелось, но и гнаться за ней едва стоящий на ногах Антон не мог. Пребывая в легкой растерянности, он был одернут Морозовским. Владислав Юрьевич сообразил, что делать.

— Бегом в машину! — крикнул он.

Спотыкаясь и матерясь, они бросились к «Волге» майора.

— Хорошо, он ключ зажигания оставил. — бросил Морозовский, садясь за руль.

Выскочив через минуту на дорогу вдоль берега, они подскакивали на ухабах и чуть было не навернулись в кювет. Антон держал пистолет на коленях.

«Волга» нарезала виражи, как заправский горнолыжник; Mорозовский управлял машиной не в пример хуже своих телохранителей.

Метров через двести они остановились. Пробежав вперед почти к самому берегу, в этом месте достаточно круто возвышавшемуся над водой и напрягая все силы, Антон до предела «щелкнул». Сзади подбежал Морозовский, но от него не было никакого проку. Валентину, находящуюся где‑то рядом, они по–прежнему не видели.

— Ну давай же, включай свои паранормальности. Вы же, маги, должны чувствовать друг друга. — запыхавшись, пробормотал бизнесмен.

Пси–восприятие подсказывало Антону, что энергетический удар возможен в любую минуту. Но измененное состояние сознания не фиксировало ничего. Только пустоту. Волны энергетического прощупывания, проходили сквозь пространство навылет. Антон как–бы сканировал местность и на это тратилось много энергии. А счет шел на минуты. За себя Антон был спокоен — пентакль защищал его на астрально–ментальном уровне. А вот Морозовского вряд‑ли.

— Антон, сними пентакль, намотай на пистолет, в общем стреляй через эту штуку. Может поможет… — шептал Морозовский.

Антон с трудом расцепил части медальона.

— Верую, ибо невозможно… — услышал он слова Морозовского и смех Валентины ниоткуда.

Идеально экранированный человек.

Подняв оружие на уровень глаз, Антон через пентакль увидел, как полупрозрачный силуэт остановился на берегу Клязьмы и переливаясь странным голубоватым оттенком ударил коконом: две пси — гранаты величиной с куриное яйцо вонзились в тело Морозовского и тот упал.

— Нет! — крикнул Антон и в два прыжка покрыв разделявшее его с Морозовским расстояние, пригнувшись, разрядил в силуэт оставшиеся три патрона.

Силуэт начал становиться все более отчетливым, различимым, наполняться и секунд через двадцать Валентина Бажова приобрела человеческий вид.

Она удивленно смотрела на Антона и одной рукой прижимая к груди книгу, другой почему‑то держалась за скулу. Затем она неуклюже сделала несколько шагов назад и упала в воду. Раздался всплеск.

Антон подбежал к реке, но темные воды Клязьмы не позволяли ничего разглядеть. Затем он подошел к лежавшему ничком на берегу Морозовкому. Энергетический разряд сделал свое дело, поэтому по одному виду можно было определить — Владислав Юрьевич был мертв. Антон обхватил голову руками.

Шел четвертый час расследования обстоятельств стрельбы на даче доктора медицинских наук Володина, гибели популярного бизнесмена, друга столичного мэра и руководителя корпорации «Азон» Морозовского и покушения на убийство майора ФСБ Мальцева. Уже было допрошено несколько свидетелей, в том числе граждане Лернер и Мальцев, собраны доказательства. Уже отбыли восвояси оперативники из местного отделения милиции. Следственно–оперативная группа ФСБ произвела осмотр места происшествия. И тело Морозовского отвезли в ближайший морг Долгопрудненского мединститута. Высказаны предположения следователями различных ведомств — милиции, ФСБ — и экспертами разных профессий. А вот тела Валентины обнаружено не было…

Светало. Антон с раздражением воспринимал то, что происходило на даче Володина, ставшей местом нашествия ряда крупных и мелких чинов из разношерстных ведомств. Люди толпились в холле и около дачи. Мальцев с кем‑то переговаривался, кивал в сторону Антона, подбодрял.

— Осторожно…

Четыре человека подняли носилки с Володиным и понесли их вниз к двери. Они вынесли его в ночную тьму к поджидающей машине «Скорой помощи».

Его осторожно подняли и стали задвигать носилки в глубь машины, и в этот момент Антон совершенно случайно коснулся рукой Володина. Тот открыл глаза и прошептал.

— Антон…

— Перехватим… взяли!

— Не спи… не надо спать…

— Что? — не понял Антон.

— Вот–вот еще. Хорош. — санитары буднично делали свою работу, затаскивая бледного недвижимого Михаила Евгеньевича.

— Что он имел в виду? — спросил Антон у Мальцева, помогавшего грузить доктора в машину, а теперь курившего рядом.

— Не спи, говорит, замерзнешь. Чего непонятно? — бросил он устало.

— Поехали! — крикнул один из санитаров и «Скорая» ринулась с места.

…Как во сне, он слушал Алексея — это его конторе вести дело, — ему, конечно, жаль Морозовского, но сейчас главное — найти его убийцу, а для этого надо прочесать этот район Клязьмы и ее окрестности. Лишь через час с лишним на пороге снова возникает знакомая фигура Мальцева. Он объясняется со следователем и чинами из ФСБ, и те, наконец, уезжают.

Антон подошел к майору и тихо сказал:

— Я убил Валентину…

— Ее не так просто убить. Пока в розыск будут объявлять.

— А у меня получилось. А Морозовский погиб. Что теперь делать?

— Ничего. Отдыхай. Если будут проблемы с милицией — обращайся.

Мальцев спустился вниз на улицу, пошел к служебной «Волге», тихо завел мотор, и вот уже Антон остался совсем один.

Так прошло четыре дня.

— Идете на поправку, Михаил Евгеньевич? — раздалося голос Антона.

Володин поднялся с кровати. Перед ним, мягко улыбаясь, стоял Антон с пакетом апельсинов.

— Глядя на тебя, я думаю, как мне все‑таки хочется жить.

— У вас сильный организм. — улыбнулся Антон.

— Что следователь по этому делу?

— Безнадежен. Я его только разозлил. Я коснулся его руки. Столько гадости в одном человеке. Все идет к тому, что мне будут шить соучастие в убийстве Морозовского. Он считает, что мы все члены какой‑то секты.

— Уверен, до этого не дойдет. Алеша еще подключит свои каналы. Правда, до наступления часа «Ч» я должен успеть тебя защитить.

— Кстати, Алексей звонил сегодня. Говорит, раз Янус мертв, значит дело сделано. У него сейчас какие‑то проблемы на работе, будет временно недоступен.

— Смерть Януса ничего не решает. Спать хочется?

— Да. Часа два дремал.

— Терпи. Стоит тебе уснуть, Валентина тут же займет твое место.

— Войдет в мой мозг? Hе могу в это поверить.

Володин, не отвечая, сверлил Антона взглядом. «До чего же он перспективен! А почему, собственно и нет? Если отбросить некоторые личные недостатки, которые легкоустранимы? Да стихийный он, вот и все. Не разложил еще свою силу по полочкам. Порывистый. А из него может получиться высочайшего уровня сенс, если поработать с ним немного».

— Так что за человека ты встретил сегодня? Ты мне позвонил и сказал, что видел странного человека, заходившего утром в подъезд дома, где жила Валентина.

— Он был в моем сне вместе с Надей и вами.

— Ты его когда‑нибудь раньше встречал?

— Никогда.

— Во всяком случае ты видишь во сне то, что уже состоялось. — глубокомысленно произнес Володин.

— Состоялось, значит избежать невозможно? — задумался Антон.

— Всегда есть точка отсчета. Момент выбора. Вот этого действительно не избежать.

Володин потер виски, медленно вдохнул–выдохнул несколько раз.

— Вроде полегчало. Книги Судьбы у нас нет, но мы сейчас поедем в академию Сеченова, там в соседнем с моим кабинете, в тайнике, лежат тетради с записями, там и про час «Ч» есть.

— Сон пропал. Может вы полежите чуть–чуть?

— Нет–нет. Ждать нельзя. Сейчас я переоденусь и в путь. — доктор снял тапки и стал надевать ботинки.

— Лекарства забыл купить. — Антон вертел в руках листок бумаги с рецептом. — Здесь где‑то аптека. Сейчас я приду.

— Постой! — осадил его Володин. — Есть правило: перед тем, как расcтаться с другом…

— Не сейчас, 10 минут всего.

— Постой, все равно. — доктор стал очень серьезным. — Перед тем, как расстаться, скажи самое главное.

— Я вас тоже очень люблю. — Антон не понимал, почему он должен терять время.

— Слушай меня внимательно. Садись. Я действительно хочу, чтобы ты продолжил мою работу. Как двадцать лет назад, в Зеленограде.

— Каким образом?

— Прочтешь записи опытов по внедрению в чужое сознание. Как ставить защиту от этого.

— Я же целитель, телепат. С этим я не справлюсь.

— Прочтешь мой архив. Он зашифрован, для тебя это не проблема. Там связи, имена, инструкции. Ты разберешься.

— И какая будет у меня задача?

— Хранить эти знания, доставшиеся нам от древних. Не дать им распространиться преждевременно по миру. Распознавание и изоляция опасных диссидентов, вроде Януса. Ничего сложного.

— И все?

— Ты продолжишь заниматься целительской практикой. А мой архив предоставит тебе еще большие возможности.

— Вы, Маэстро, говорите так, как будто мы уже не увидимся.

— Увидимся. Через 10 минут. Но время понятие условное. Древние говорили, завтра может и не быть.

— Я понял. Странно, что вы не спрашиваете, хочу ли я.

— А ради чего мы с тобой встретились? — оживился Володин. — В ином случае ты давал бы концерты где‑нибудь в Париже. Сеанс телекинеза и телепатии на глазах у почтенной публики.

— Я все хотел спросить, — пробормотал Антон. — Вы же были научный руководитель проекта в 1984–м, Владислав Юрьевич работал под вашим началом. Почему вы ушли в психиатрию? Не развили проект?

— Я врач, а не экстрасенс. Я решил лечить своих пациентов с помощью методов, обкатанных там, в Зеленограде. И ты знаешь, довольно успешно. А переустройство мира это не мое, — продолжал Володин. — Такие как мы только корректируют.

— А я? — завелся Антон.

— Пентакль дает тебе невиданную силу. Ты был бесконечно добрым, таким ты и остался. Ты — лучший. Поверь мне, я знаю это. В любой реальности ты останешься человеком. — Володин замолчал и похлопал себя по карманам в поисках лекарства.

— Сердце, Михаил Евгеньевич?

— Валя здорово обесточила меня. Так что беги в аптеку.

— Я мигом. — пообещал Антон.

— Самое главное я сказал. — с чувством произнес Володин.

На ступеьках гостиницы Антон остановился, пересчитвая деньги в кошельке. Наличности должно было хватить с лихвой и он переложил кошелек во внутренний карман куртки.

— Здравствуйте, Антон, — раздалось сзади.

Лернер вздрогул от неожиданности. От резкого выброса адреналина его буквально затрясло.

— Не ожидал, что вы такой нервный… — спокойно произнес незнакомец. — Извините, пожалуйста. Я не хотел вас пугать. Вы меня не знаете, я сам нашел вас. Давайте пройдем вот на ту скамейку напротив, Антон? Поговорим. Меня зовут Александр.

Это был среднего роста парень, моложе Антона, кудреватый шатен с ухоженной бородкой. У него был вид типичного студента последних курсов или менеджера. Лернер автоматически просканировал его энергетическое поле. Однако пси не фиксировало ничего. Только пустоту.

Парень, мягко улыбаясь, присел на скамейку. Антон несколько раз глубоко вздохнул, осторожно подошел и уселся слева.

Этот тип был, на взгляд Антона, совершенно незапоминающейся личностью. Самой яркой чертой его внешности казались ранние залысины. Обычный такой невзрачный паренек. Весьма уверенный в себе. Но это был именно тот парень, которого Антон видел в своем сне вместе с Надеждой.

— Мы давно хотели с вами встретиться, Антон, — сообщил Александр, по–прежнему улыбаясь.

— Польщен вниманием, — скривился Лернер. — Только очень уж оно у вас… э–э… навязчивое.

— Разве? — удивился тот. — Не знаю. последнее время мне казалось, что вы, Антон, сами форсируете события. Стремитесь найти свою Надежду. Иногда даже излишне агрессивно стремитесь, я бы так выразился. А свои способности при этом не используете…

— Так получилось, — объяснил Антон вполне искренне. — я стараюсь обойтись без ненужных демонстраций силы. А вот мне хотелось бы узнать, кто вы.

— А знать свое место вы не привыкли в этом мире? — перебил его парень. В голосе его прорезался металл, и Антон понял — так просто его разговорить не удастся. Антон пренебрежительно хмыкнул. Подобные интонации могли бы произвести впечатление на запуганного черной магией новичка. Но Антон, побывав в командировке в Чечне, хамского тона не боялся.

— Свое место я определяю сам, — ответил он неожиданно жестко. — Вот, кажется, я этого и добился. Ко мне на встречу пришел человек, состоявший в организации «Путь к свету».

Шатен дернулся, и Антон понял, что попал в точку.

— Если вы от Валентины, то пентакль я вам не отдам. — продолжал он. — Так что вы ведите себя правильно.

— Не надо меня пугать, Антон. — попросил, именно попросил шатен. Он уже взял себя в руки. Видимо, ему придавало уверенности то, что Антон его не «унюхал».

— А вы меня зачем пугаете? Арвида нет, Валентины нет, кто там у вас еще остался?

— Вы должны сотрудничать с нами, тогда получите свою Надежду.

— Надежда у вас? Будете шантажировать? А ведь я могу и рассердиться. — между сложенными ладонями Антона появился шарик из сконцетрированной энергии.

— Не стоит, Антон. Моя гибель вам ничего не даст.

— Вы думаете? — Антон послал Александру шарик в область солнечного сплетения. — Я не такой, как ваши люди во главе с Феликсом. Но с вами я смогу побыть садистом, если вы не скажете, где Надя.

— Значит наша беседа не состоится. — усмехнулся Александр.

Энергетический удар не произвел на него никакого эффекта. Антон был поражен, хотя сумел не подать виду.

Александр встал, собираясь уходить. Он достал пачку сигарет, достал одну, вставил в рот…

И резко щелкнул зажигалкой в направлении головы Антона.

В воздухе порхнула зеленоватая молния и ударила Лернера в висок. Антон застонал и схватился за виски, тяжело дыша, и затряс головой, стремясь убрать дикий звон в ушах. Он был в нокдауне.

— Ну что, Антон, ближе к делу? — Александр держал зажигалку на уровне головы Антона. На самом деле это был мощный генератор высоких частот, Антон его просто не «определил». — Итак, я опять тебя переиграла… — голос Александра стал намного тоньше, он стал женским. — все таки тебе еще учиться и учиться.

— Валентина… — простонал Антон.

— Конечно. А Александр — моя временная оболочка. Я заставлю тебя работать со мной.

И еще один разряд излучателя… Тогда Антон отключился и ничего больше не ощущал. Все вокруг изменилось. Мир стал розово–туманным. Туман закручивался в конус и устремлялся в высоту бесконечного купола. Неземной розовый свет струился с небес и звучал печальной мелодией одной минорной ноты, как безысходный стон затерянного в тумане маяка. Тела у Антона больше не было, в потусторонний мир переселялась только одинокая душа Антона Лернера. Без удивления он снова увидел бесконечный коридор с многочисленными помеченными цифрами дверьми.

— Что я делаю? Куда я иду? — сокрушался Антон, блуждая по этому лабиринту и тыкаясь в закрытые двери. — Мне ведь надо срочно проснуться, срочно прийти в себя. Именно прийти в себя! Я же знаю что делать, знаю. Надо найти выход. Так же, откуда вошел. Просто смотреть на номера и найти свой. Вот он, как быстро! Так–так–так. Здесь все по ее правилам. Янус придумал этот коридор и вложил в мое сознание. Надо выйти из коридора, найти свой путь. Так нельзя, ничего не выйдет. Надо искать своих, только своих. К каждой двери должен подходить свой ключ.

Антон замотал головой и попытался расслабиться, создать измененнное состояние сознания. Что‑то знакомое было в цифрах на двери слева, Антон не открыл, распахнул ее.

— Как ты вовремя, дорогой мой. Как мне тебя не хватало!

Он распахнул двери, ступил на порог — и увидел Рината. Но уже в его потустороннем воплощении.

Ринат выглядел несколько моложе, чем при последней встрече. Те же аккуратно подстриженные черные волосы и рубашка с джинсами. Диски «Пинк Флойд», шикарная обстановка в квартире. Японская стереосистема, гитара на самом видном месте. И присутствие, незримое присутствие кого‑то еще, ощущаемое за дверьми спальни.

— Ну вот. Только Антоныч может вломиться в любое время дня и ночи!

— Ринатик. Ты!

— Ну а с кем ты хотел поговорить, а?

— Слушай. Ради этого стоило заснуть.

— Ты с кем сейчас разговариваешь?

— С тобой, дружище!

— Со мной?

— В том то и дело, что с тобой!

Они обнялись.

— Слушай, мы конечно давно не виделись, но такой любви, признаться, я не ожидал. — Ринат оперся на секретер, представлявший собой дорогую конструкцию из стекла и дерева.

— Да.

— Ну что же. Растроган до невозможности. Проходи!

— Я думал, после того, что с тобой случилось. Сказал себе — все отдам, лишь бы увидеть тебя вот таким вот. Живым, веселым.

— Ну слушай. Ты поосторожнее с такими словами. Ты не забыл. Кто знает, что придется отдать. — хитро взглянул на друга Ринат.

— Не забыл… а? — Антон перебирал валявшиеся на столе диски.

— Да–да, «Пинк Флойд».

— Как у тебя работа? Связанная с химией, про диоксины, кажется?

— Я руковожу отделом по этой теме. — похвастался Ринат.

— Слушай, у тебя все классно. Ты женат?

Темиров призадумался.

— Ну… как говорили в старину, счастливо женат.

— Я был уверен, что в другом измерении все будет как ты хотел.

— Ну так и есть. Что ты стоишь, давай, присаживайся.

— Не могу понять, это ты или мое представление о тебе.

— А в чем разница?

— Это мой сон. Ты мне снишься, понимаешь? — задумался Антон. — Ты мой друг, о котором я часто думаю, вспоминаю. Скажи, было бы бестактностью сообщить тебе, что ты умер?

Ринат даже не погрустнел.

— Хочешь испортить мне настроение? Шучу. Ладно. Если говорят, что я умер, стало быть, так и есть.

— Ты погиб по моей вине.

— Угу. Понял. Ты боишься, что во сне ты видишь, то что тебе хочется увидеть. Что я счастлив, у меня все в порядке, да?

— Да.

— Да забей и не парься. У меня все в ажуре. — Ринат включил музыку.

Раскрылись двери спальни и вышла Надежда.

— Все, я готова. Ой, здрасьте.

— Знакомься, это Надежда, моя супруга.

— Надя.

— Антон. — как она сюда попала, пронеслось в голове у Лернера.

— О, это вы, очень приятно. А то Ринат про вас столько рассказывал.

— Ну я как‑то… — замялся Антон.

— Антон у нас находится в творческом поиске. Ему не надо мешать.

— Ну и как успехи?

— Пока никак.

— А помнишь, я звал тебя с собой, показать девушку, которую каждый день вижу на набережной. Ты не пошел.

— Значит ты был таким неуверенным, да товарища на помощь звал? — лукаво улыбнулась Надежда.

— Просто я не был уверен, живая ты девушка или призрак. А Антоныч у нас большой специалист по всему сверхестественному.

— Он каждый день бомбил меня цветами, письмами, стихами. Ни одна женщина такого напора не выдержит.

— Я хочу проснуться. Мне надо проснуться. — пробормотал Антон, помня об оставленном им на растерзание врага Володине.

— Антон! Ты уже не рад нашей встрече? — удивился Ринат.

— Нет, я рад, рад, правда. Я не жалею. — вздохнул Антон.

— Останься. Побудь еще немного с нами. Надя, давай возьмем Антона с собой!

— Ну конечно, я как раз хотела предложить.

— Сегодня как раз год нашего знакомства. Отмечаем в ресторане. Поехали. А то я не поверю, что ты рад. — Ринат не отставал.

— Никогда еще во сне не был в ресторане.

— Только во сне и надо ходить в рестораны. Столько всего вкусного.

Ринат пропустил Антона вперед. тот открыл дверь и… снова оказался в том же кафе, в котором он пил кофе с Валентиной четыре дня назад и где еще раньше побывал вместе с Володиным.

— Господи. Опять все то же самое. — пробормотал Антон.

Он подошел к столику у окна, где в его сне сидели Надежда и тот парень с бородкой, Александр. Столик пустовал, но Антон ощутил на себе пристальный взгляд и обернулся.

За другим столиком у стенки, сидела Валентина и пила свой кофе. Рядом на тарелке лежало несколько шоколадных пирожных.

— Времени мало, — сказала она вызывающе. — того парня нелегко контролировать. У меня к тебе все тот же вопрос. Уговаривать долго не буду, буду заставлять.

— Будешь мучать меня кошмарами?

— Придется, причем такими, каких ты еще не видел. Ты хотя бы понял, что бессмертие существует?

— Ты мертва?

В ответ Валентина повернула к нему правую сторону лица. Под скулой была практически незаметная дырочка.

— Радуйся, Ворошиловский стрелок, — усмехнулась она. — пуля вошля мне в скулу и вышла в затылке. Почти мгновенная смерть. Ты знаешь, никаких светящихся тоннелей не было. Ничего не было. Теперь вот лежу на дне Клязьмы под слоем ила. Холодно, мокро, рыбы кусают. Водолазы меня не найдут.

— Это и есть бессмертие?

— Я жива, как видишь. А теперь самое интересное. Я покажу тебе, что такое власть.

— Не стоит, я верю, что ты сильная.

— Ну если бы ты верил, то стал бы моим другом. — улыбнулась она. — Я не умею читать скрытые письмена, а это ключ ко всем входам и выходам. Хочешь вместе со мной стать богом? Время «Ч» совсем скоро. Два бога на целый мир не так много.

-Tы знаешь, что не хочу.

— Даже если я верну твою девушку? Видишь, я совсем не ревную.

— Да, даже.

— Ты не достоин своего дара. И девушки тоже. Ладно, у тебя будет время подумать. А сейчас мне пора.

Она положила купюру под кофейную чашку и взяв сумочку, вышла в приоткрытую дверь. Антон выскочил за ней. На этот раз никакого коридора не было. Он погрузился в зыбкое болото астрала, вынырнул, ухватился за канат информации, подтянулся на нем и начал идти вперед. Информационный колодец показался прямо перед ним.

И Антон прыгнул в него.

Он проснулся на скамейке парка напротив гостиницы.

— Да, его видели рядом с гостиницей, с каким‑то человеком. — доносился из номера голос Михаила Евгеньевича. — Возможно, понадобиться ваша помощь. Да, есть к сожалению о чем волноваться, беспокоиться. Я жду в гостинице или мне подъехать? — поинтерeсовался он.

Дверь номера медленно открылась. Володин обернулся. На его лице появилось удивление, которое затем сменилось досадой от догадки.

— Неужели это ты…

Два выстрела раздались сразу же. Глушитель превратил их в неслышные хлопки.

Одна пуля ударила в грудь стоящего человека, вторая ударила в голову. Володин с коротким стоном завалился на пол. Незнакомец исчез так же внезапно, как и появился.

Антон побежал назад к Володину. Сигнал тревоги раздался у него внутри в тот момент, когда он входил в гостиницу. Кто‑то издали наблюдал за ним, скрытый и опасный, как ядовитое насекомое. Антон запустил программу требуемой концентрации за несколько секунд, и уже входя в здание, он был готов к действию.

Не раздумывая, он рванул по лестнице вверх, на третий этаж. Дверь номера была открыта. Михаил Евгеньевич лежал ничком возле кровати, в углу комнаты, освещенной настольной лампой. Антон закрыл дверь на ключ, торчавший в замке с внутренней стороны, присел рядом на корточки, охватывая взглядом обстановку. Коснулся шеи Володина — пульса нет. Впрочем, это было ясно по ранениям.

Крови вокруг было достаточно. Антон сидел на корточках над телом друга и ни о чем не думал, просто смотрел на его разгладившееся лицо. Смотрел до тех пор, пока дверь номера не слетела с треском с петель и сзади не раздалась команда:

— Встать! Руки за голову!

Антон оглянулся через плечо, не сразу разглядев говорившего. Это был мощного сложения человек, одетый в самый обыкновенный джемпер и джинсы, но пистолет, казавшийся в его огромной руке игрушечным, смотрел на Лернера весьма красноречиво. Антон встал, обхватив руками затылок.

Номер Антона заполнили быстрые парни в пятнистой форме спецназа.

— Кто вы? — полюбопытствовал Антон.

— МУР, — ответил квадратнолицый и круглоплечий, массивный, как банковский сейф, мужчина, в свою очередь разглядывая Лернера. — Полковник Леонов. Нам сообщили, что здесь совершено убийство, и описали твои приметы. Не повезло тебе, парень. Ну что, Слава? — обратился он к парню в форме.

— Мертв, — ответил тот. — Проникающее ранение в грудь и еще одно в голову.

Антон вскинул голову — это мог сделать только этот человек, Александр… точнее Валентина в оболочке Алекандра.

— За что ты его? — поинтересовался болезненного вида худой опер, из‑за спины Антона проведя руками по его карманам.

— Я не убивал, — тихо ответил Лернер, и вдруг что‑то сдвинулось в его сознании, прояснилось, озарилось дрожащим светом. Показалось, кто‑то рядом и в то же время далеко дыхнул на него запахом тления и ненависти, вздохнул удовлетворенно, сказал: «вот теперь порядок» — и отключился.

— Пошли, — бросил Леонов, опуская пистолет. — Только не трепыхайся, мои орлы не любят субчиков твоего типа и любое движение могут счесть попыткой к бегству.

Его поместили в Лефортово. Сначала в камеру, где сидело около двадцати уголовников, ожидающих решения суда. Некоторые из них провели здесь уже по четыре–пять месяцев, пока шло следствие; российская Фемида торопиться не привыкла. Однако после двух инцидентов между «блатными» и новеньким, в результате чего полкамеры пришлось приводить в себя, лечить, а кое–кого и реанимировать, Антона перевели в одиночку, где отбывали предвариловку трое «тихих», подозревавшихся в мошенничестве. Здесь он провел девять дней.

Дважды его вызывали к следователю, вечно небритому, с трехдневной щетиной мордовороту, внешне похожему на депутата Митрохина. Здесь Антон узнал, что на него заведено дело об убийстве Михаила Володина и похищении Валентины Бажовой. Ни на один вопрос Антон ответить правду не мог и лишь тянул время, ожидая, когда наконец Алексей предпримет меры к его освобождению. Однако шло время, а никто выручать Лернера не спешил, и по мере приближения часа «Ч» Антон решил бежать, используя свои паранормальные способности, в частности вспомнив знаментиые подвиги Вольфа Мессинга. Готовился Антон недолго, сутки, разработав план побега из следственной камеры, расположенной хоть и на территории тюрьмы, но за ее техническим изолирующим периметром, в административном корпусе.

За время, прошедшее с момента заключения, он трижды пытался найти Михаила Евгеньевича через ментальное поле, помня свои опыты с пациентами, и все три попытки закончились безрезультатно. В лабиринтах параллельного мира Володина он не нашел.

В ту ночь Антон не мог успокоиться, прогнать мысли о гибели Володина и хоть на время забыть о проблемах, сон никак не хотел приходить. Гибель доктора потрясла Антона, заставила пересмотреть многие правила внутреннего распорядка, а также нормативы контакта с внешним миром. Жизнь требовала изменить стандарты поведения, привести их в соответствие с новыми реалиями, в частности, откорректировать навыки экстрасенса. Правда, выйти на новый уровень сил никак не удавалось, сам по себе психофизический тренинг не давал нужного эффекта.

Дождавшись, пока уснут сокамерники, Антон стал вгонять себя в состояние транса, пытаясь снова выйти на ментальный уровень. Он погрузился в энергетический поток, раз за разом выныривая, и наконец добрался поймал нацеленное сообщение. Антон прикоснулся к этому информационному заряду и снова очутился в той же самой гостинице. Он побежал по этажу к номеру 302 и распахнув дверь, увидел живого и невозмутимого Михаила Евгеньевича.

— Простите меня, я сделал ошибку, я погубил вас. — с горечью сказал Антон, ощущая вину перед Володиным; он не мог простить себе, что оставил доктора один на один с врагом.

— Ты ничего не мог изменить. — спокойно ответил Володин.

— Неужели она победит? Я ничего не могу сделать, она загнала меня в угол. Она приходит оттуда, когда захочет. Я не единственный ее проводник. Она погубит всех нас. Я сейчас в тюрьме и ничего не могу сделать. Помогите мне. Помогите, вы же знаете как.

— Есть одна трудность. Мы с тобой не пересекаемся в зазеркалье. Так получилось. Ты говоришь не со мной, а со своим представлением обо мне.

— Тогда какой в этом смысл? Почему я вас вижу?

— Иногда полезно поговорить и самим собой.

— Я только это и делаю.

— Вспомни все, что я тебе говорил. Вспомни и ты найдешь выход.

Антон вышел из гостиничного номера доктора и оказался за столиком кафе вместе с Валентиной. Она с любопытством окинула его взглядом, листая какой‑то журнал.

— Ты уже понял, что я могу с тобой делать все, что захочу и не только с тобой? — сказала она со снисходительной улыбкой.

— А если я покончу с собой, что тогда? — разозлился Антон.

— Я тебя воскрешу. И учти, кроме тебя у меня есть еще два проводника. Через них я смогу выходить в мир каждую ночь. Александра ты уже знаешь.

— Кто третий?

— Пусть это будет для тебя сюрпризом.

— Как тебе удалось подчинить себе Балинова?

— Проще простого. Он бегал кроссы напротив нашего студенческого общежития. Познакомились, общались несколько раз. Физически развитый, спортсмен. У него было слабое энергетическое поле, поддающееся влиянию. Мне оставалось только задать ему нужные команды. А мне требовалось усиление, чтобы стать сильнее Арвида.

— Ты жуткий человек, можешь из любого сделать маньяка.

— Ну не из любого, с тобой, наверно, это не прошло бы. Ты должен понять, что человеческая жизнь ничего не стоит. До встречи в час «Ч». Ты мне поможешь.

Она вместе с окружающей обстановкой растворилась в пространстве, а Антон погрузился в очередной сон, то и дело просыпаясь, пока, измочаленный, не встал на рассвете с кровати.

Его вызвали к следователю в пятницу, четырнадцатого октября, когда он и сам собрался передать через надзирателей, что «готов дать показания».

В кабинете следователя, кроме небритого, как всегда, хозяина, находился еще один человек, в котором Антон с радостью узнал Алексея. Судьба на моей стороне, отметил Антон.

— Что же это вы, гражданин Лернер, молчите, как рыба? — с иронией сказал следователь, оглядывая онемевшего заключенного. — ваше дело передается в ведение ФСБ. За вами уже приехали.

Мальцев и Иван вывели Антона в наручниках из кабинета.

Они прошли на склад, где Лернеру выдали его вещи, преодолели три контрольно–пропускных пункта, вышли за ворота и сели в поджидавший их мини–автобус «форд–транзит» с затененными стеклами. Иван сел за руль. Мальцев негромко бросил Антону:

— Все в порядке.

Несколько долгих мгновений они всматривались друг в друга, потом Мальцев засмеялся и снял с Антона наручники. Машина тронулась в путь.

— Невероятно! — обрел голос Антон. — А я уже бежать собирался. Все ждал, что ты поможешь.

— Все еще не так просто, — Алексей перебирал бумаги в дипломате. — нашлись свидетели, которые видели как в предполагаемое время убийства нашего Михаила Евгеньевича к нему заходил какой‑то человек, непохожий на тебя. Этого пока недостаточно, но уверен, что с тебя снимут все подозрения. Так как в деле об убийстве Володина фигурирует гражданин Германии Владислав Морозовский, я добился, чтобы это дело передали нам. Меру пресечения мы тебе изменили задним числом, — тон Алексея перешел с делового на расслабленный. — постараюсь вскоре вообще тебя вывести из этого дела.

Машина выехала на Волоколамское шоссе, остановилась возле выхода станции метро «Сокол».

— Час «Ч» через 3 дня. — сообщил Антон. — Валентина сказала, что она заставит меня работать на себя.

— И что, устроит Апокалипсис? — Алексей изучающе поглядел на усталое лицо друга. — Ты вот что; отдохни, а там придумаем что‑нибудь. Тебе есть, куда идти?

— У меня есть где остановиться.

— Да, водолазы выловили старинную книгу, посмотри, может тебе пригодится.

— А… — протянул Антон, но Алексей его понял без слов.

— Нет, ее не нашли.

— И не найдут. — убежденно произнес Антон.

Антон сорвал печать с двери, вошел в свою квартиру. Он улегся на диване в гостиной, неухоженной и одинокой, и закрыл глаза. Он верил, что сможет обнаружить следы Надежды в информационном поле земли. Пока же он попытался максимально сконцентрироваться.

Антон прошел астрал спокойно, в режиме сканирования энергетических полей других людей вокруг, поддерживаемый установленным защитным блоком для психики. Чья‑то мощная волевая структура пыталась остановить скольжение мысли Антона, но была отклонена, повернута к себе самой с помощью эффекта пси–зеркала, и Антон не стал разбираться, чей интеллект ждал его в засаде.

Скольжение в глубь ментала закончилось у «железобетонной» стены потенциального барьера, за которым начинались информационные следы других людей, и Антон задержался здесь, перестраивая свое эфирное пси–волевое тело. За считанные мгновения он превратился в мощнейший, отточенный до молекулярной толщины бур и вонзился в «стену», преодолевая ее противодействие. И тотчас же превратился в сверхсущество с колоссальной нервно–психической системой, простирающейся в бесконечность.

Он смог ощутить Бездну! Бездну человеческих эмоций, переживаний, мыслеформ, заполнявших Вселенную. Он искал среди миллионов нитей человеческих судеб ту единственную, нужную ему …

И он уловил след Надежды.

Посланные Антоном невидимые иглы и нити погрузились в сознание девушки, устанавливая связи на клеточном уровне. Более трудной задачей было настроиться на массив целевой информации, принадлежащей энергетическому полю Земли. Но и с этим Антон справился, сумев послать мысленный раппорт Надежде, «зовя ее». Он почувствовал мощный ответ и едва не захлебнулся в нахлынувшем на него океане простых, но невероятно сильных эмоций. После чего пора было возвращаться из астральных широт на грешную землю и делать земные дела. Антон верил, что Надежда его услышала.

За окном шел дождь. Антон выходил из состояния транса долго и трудно, но он все‑таки ухватился за ускользающий канат сознания и заставил прийти в себя.

Так прошло два часа.

Повернулся ключ в замке.

Антон вышел в прихожую и увидел в дверях свою любимую. Надежда устало прислонилась к стене. Он почувствовал безумную радость и ощущение огромного, вселенского счастья.

— Ура! — вырвалось у него, когда он подошел к Надежде.

— Ты чего… — она подняла глаза и остановилась.

Антон взял ее руки в свои, поднес к лицу и поцеловал сначала одну, потом другую. Надежда устало потрепала его по голове, и тогда он ее крепко–крепко обнял, ткнулся носом ей куда‑то в шею и затих.

— Антон… — повторила она.

В квартире она сначала натыкалась на мебель, бесцельно переходя в молчании из комнаты в комнату, пока Антон не усадил ее и не спросил:

— Где ты пропадала?

— Я же работаю, переводчиком. Ты что, забыл?

Она увидела, что с Антоном, наверное, что‑то случилось. Он был очень странный, не похожий на себя. Его роскошные густые каштановые волосы, на которые Надежда часто смотрела с завистью, почему‑то совсем потеряли цвет, повсюду сквозь шевелюру пробивались седые пряди. Антон был какой‑то помятый, и лицо у него было серое, и казался он на удивление слаб.

— Да, родная, — сказал Антон. — Все правильно. Как твоя нога?

— Какая нога? — удивилась Ольга. — Ты совсем с ума сойдешь со своей магией. Ты лучше скажи, почему ты совсем седой стал?

— Не совсем, — пробормотал Антон, глядя в зеркало. — наполовину.

Надежда протянула руку, но так и не нашла в себе сил коснуться его густой шевелюры. Эта привычная длинная грива выглядела как–будто тронутая инеем. Она не совсем потеряла цвет, но Антон был прав — повсюду виднелись пепельные проплешины.

— Что ты с собой сделал… — прошептала Надежда, чувствуя, как дрожит подбородок и на глаза наворачиваются слезы.

— Ради тебя, — чуть слышно прошептал Антон. — только ради тебя.

Весь вечер Антон переводил книгу Судьбы. Несмотря на длительное пребывание в воде, страницы книги выглядели практически сухими и неповрежденными, что только укрепило Лернера в мысли, что перед ним артефакт, наделенный огромной магической силой. Сон сморил Антона только под утро. Из сна, где он был вместе с Надеждой, он почти сразу же перепрыгнул в другой, в последние дни гораздо более привычный.

Первое, что он увидел, очутившись все в том же кафе, — Валентину, пристально разглядывавшую его. Ему показалось, что этот кошмар никогда не кончится.

— Книга у меня, я перевел все, что тебе нужно.

Валентина вскочила, кофе пролился на стол.

— Откуда ты знаешь, что мне нужно?

— Я укажу тебе ключ.

— И что?

— Ты уйдешь, как все умершие души.

— Не хочешь быть богом? Как жаль. — удивилась она.

— Извини. Я думаю, я буду смешон в этой роли.

— Наверное, та жизнь еще не показалась тебе кошмаром?

— Кошмар, что надо. Но я никогда не променяю свой кошмар на твою вечность.

— Значит, если дружба не вышла, придется мне отправить тебя сюда навечно. Ты стал опасен. Сейчас ты где‑то мирно спишь, я даже знаю где. — хихикнула она.

Зал вокруг качнулся, искривился, сжался до размеров обыкновенной комнаты в стандартной городской квартире. Антон проснулся. Он, накинув халат, вышел из спальни и осторожно заглянул в гостиную — Надежда переводила очередную статью.

Антон мыл посуду на кухне, как зазвенел телефон. Обычный, не мобильный. Лернер взял трубку.

— Здравствуйте. С вами говорит Иван Власов, я из ФСБ, мы с Алексеем вывозили вас из Лефортово. Алексей хочет встретиться с вами через сорок минут у Главпочтамта. Сможете приехать?

— Я буду, — сухо ответил Антон и положил трубку на рычаг.

Oн наспех оделся, поцеловал Надежду, захлопнул дверь, вышел из подъезда…

Что‑то резко ударило его в висок, он мгновенно перестал что‑либо видеть; множество каменных рук взяли его за плечи, бока, грудную клетку; рот заволокло странной сладковатой массой. Ноги Антона подкосились, он судорожно пытался вдохнуть в себя воздух, пропитанный запахом бензина.

Он очнулся на заднем сидении черного «БМВ» с тонированными стеклами. С внутренней стороны не оказалось рукоятки открывания замка. Александр сел за руль и завел мотор. Он вполоборота повернулся к Антону и улыбнулся.

— Раз ты не сотрудничаешь с нами, мы все что надо возьмем силой. Пентакль мы снимем вместе с головой. С твоей глупой головой, — мягко, но доходчиво объяснил он.

Голова у Антона раскалывалась, но он смог ощутить у Александра черное пятно управляемого сознания. Перед ним был зомби. Как и те гопники на вокзале две недели назад.

Александр быстрым движением достал высокочастотный генератор, направил отверстием на Антона и нажал кнопку. Аппарат щелкнул. Антон закрыл глаза и безвольно откинулся на спинку сиденья. Александр удовлетворенно хмыкнул и отвернулся. Машина тронулась.

…Антон снова сидел за столом в номере 302 гостиницы «Восход». Напротив него сидел Михаил Евгеньевич. Все было как в тот день гибели доктора, один в один.

— Я дам тебе простую формулу защиты, — невозмутимо продолжал Володин, выставив ладонь над головой Антона. Это магический круг Данте. Когда тебе будет угрожать опасность, проведи мысленно вокруг себя круг и скажи «Я свободен!». Это очень сильное заклинание.

— Я свободен, — мысленно прошептал Антон.

Он открыл глаза. Машина шла на большой скорости по Горьковскому шоссе. В считанные секунды родилась комбинация. Он понимал, что задумал авантюру. Опасный трюк, при исполнении которого оставаться в наручниках — значит, подвергать себя смертельному риску. Но, все равно появлялся хоть небольшой, но шанс на спасение.

Антон вспоминал поездки за город. Местность снаружи оказалась знакомой, и впереди должен был быть поворот, крутой и опасный левый.

Навстречу очень некстати катило несколько рефрижераторов.

Зомби уверенно направил машину в поворот, так что на грани заноса взвизгнули шины. Антон выждал благоприятный момент…

И скованными руками, не хуже любого фокусника, рванул на себя ручной тормоз.

Александр заорал и ударил его локтем, но опоздал.

Следующие мгновения отпечатались в сознании Антона одним общим сливающимся фоном.

Яростный визг покрышек, когда машина встала боком и заскользила через осевую линию под рефрижератор.

Глухой жуткий удар, скрежет металла и стекла, безумный рев тормозящего многотонного грузовика с десятиметровым трейлером.

А потом только тишина.

Абсолютная обморочная тишина.

— Что за дурацкие штучки? Мастер успел! Успел тебя инициировать! — в коридоре астрала бил яркий белый свет. Теперь Антон увидел, как чудовищно переменилась Валентина. Ее лицо, руки, тело были в синевато — черных пятнах. Глаза запали, а белки превратились в два желтоватых овала. Все движения Валентины были исключительно выверенными.

— Успел. Под гипнозом. Я сам сначала не знал.

— А–а… поэтому ты такой смелый. Думаешь, это все?

— Ты плохо выглядишь, Янус. Тебе наступили на хвост. Истлеваешь без энергетической подпитки.

— Может подумаешь над моим предложением?

— Успею.

— Чтоб ты знал, хвост у змеи всегда отрастает. А время «Ч» неумолимо приближается. Мастер помог тебе закрыть от меня свою душу. Запер ее печатью. Ну да, я лишилась своей силы. Но через сутки я буду в норме. У меня есть другие двери.

— Александра уже нет, пентакль тебе не получить.

— Я знаю. Обойдемся без него. Но есть еще другие проводники. Я успела закодировать двоих. Чтобы расправиться с тобой, мне хватит.

— Кто второй? Кому ты еще успела показать свои дурацкие картинки?

— Боюсь когда ты догадаешься, будет слишком поздно! — Валентина бросилась в дверь напротив. Антон не успел ей помешать.

— Нет. Как же это! — Лернер загрохотал кулаками в так же молниеносно захлопнувшуюся дверь.

Он очнулся от невыносимого холода, скрюченный в неестественной позе, с пересохшим горлом. Голова гудела, словно от удара доской по уху. Над Антоном безучастно серело блеклое осеннее небо, вокруг рос бурьян. Антон перекатился на бок и пополз в сторону чахлой березовой рощи, как можно дальше от дороги.

Правые плечо и бедро нестерпимо ныли. Джинсы были в двух местах порваны, и в дырках виднелись ссадины. Модная итальянская куртка буквально расползалась по швам. Один рукав треснул, другой болтался на честном слове. Ощупывая себя, Антон то и дело морщился от боли. Держась за березу, с трудом встал. Так или иначе, он остался жив, и за ним не было погони. Лернер нащупал в куртке чудом уцелевший мобильный и набрал номер майора.

— Это ты? Привет! — бодрым тоном отозвался Мальцев. — Ты где сейчас?

— Где то под Москвой. В наручниках и в ссадинах. Запеленгуешь?

И Антон оставил включенным мобильный.

— Да, дела! — услышав рассказ Антона об утренних событиях, воскликнул Алексей за рулем своей служебной «Волги». Он достал из бардачка бутылку дорогого коньяка и Антон мгновенно присосался к бутылке, снимая стресс. — Но я тебя уверяю, Иван тут не причем, я его лет пять знаю, да не могла она его загипнотизировать. Она же не пересекалась с ним никаким боком, никогда.

— Звонил Александр, это ясно. Просто Валентина подключилась к единому информационному полю земли и черпает оттуда информацию о тебе, обо мне и других. Затем действует через своих проводников.

— Дай сумку, сзади лежит. — после продолжительной паузы промолвил майор.

Антон дал черную спортивную сумку Алексею и тот одной рукой достал оттуда пистолет Макарова.

— Возьми. Тебе пригодится. — убежденно сказал он.

— В тех краях это мне не пригодится. — протянул Антон, разглядывая оружие.

— Держи. Все равно ничем больше помочь не могу.

Москва жила воскресным днем, то есть жрала водку и непонятно чему радовалась. Напряженным мысленно–волевым усилием Антон просканировал пси вокруг и ощутил что его «ждут». Пришлось срочно выходить обратно, отстраиваться от чужого пеленга и вытряхивать из мысленной сферы проникших туда «нитей слежения». Выход ему дался нелегко, и некоторое время Антон отдыхал, блокируя работу мозга по всем пси–векторам, пока не почувствовал себя лучше. То, что сеть информационного поля оказалась под чужим контролем, могло говорить только об одном.

— Время «Ч» — пробормотал Антон, почти физически ощущая хаотические энергетические выбросы.

Антон решил поехать в Академию Сеченова за архивом Володина. Сбросив последние оковы сна, он потянулся и посмотрел на спавшую и прижавшуюся к стенке Надежду. Задумавшись о словах Валентины в своем сне, он дернулся и уронил на пол ложку. Надежда проснулась.

— Я думала, ты уехал. — вяло сказала она.

— Я должен отлучиться ненадолго. — Антон надевал рубашку.

— Позвони, если будет желание. — она потянулась.

Антон обернулся. Последняя фраза подруги звучала необычно для нее.

И он автоматически щелкнул ее энергетическую среду, проверяя пси–контуры поля Надежды.

Черная точка над головой. Авеша. Управляемое сознание. Так вот о ком говорила Валентина.

Выражение лица Антона не скрылось от Надежды.

— Что, ты кажется передумал? — она поднялась с постели.

Лернер выхватил из ящика стола пистолет.

— Интересно, это что‑то новенькое. С каких пор ты стал играть в войну?

— Ты права. Она бы не испугалась. Но не так, как ты. — Антон отступил на шаг и держал пистолет у корпуса.

— С кем ты говоришь? — голос Надежды был мягкий, но в то же время чудной, ненастоящий.

— С тобой, Янус. Есть то, чего ты не можешь подделать.

— Ты что, будешь стрелять? — все явственнее чувствовалось, что с Антоном говорит не настоящяя Надежда, а ее оболочка.

— Да. Буду. — Антон сам от себя не ожидал такой резко набежавшей твердости.

— Ты убьешь ее, а не меня.

— Это все, что я могу для нее сделать.

— Я вернусь завтра, через неделю или через месяц.

— А я не уйду. Я буду рядом. И через неделю и через год. Я не спущу с нее глаз. Я найду способ как вытравить тебя! — злости Антона хватило бы, чтобы поразить даже не огнестрельным оружием, а энергетическим ударом, но он боялся убить Надежду.

— Ну давай, попробуй!

— Давай. Боль почувствуешь ты, а не она. Изыди! — Антон вычислил направление, «щелкнул» до упора и начал медленно перебирать частоты в поисках нужной волны. Сейчас, плотно заряженный энергией, он вполне мог «унюхать», что происходит с его женщиной. Расстояние здесь роли не играло. Важна была мощность сигнала, исходящего от абонента. А сигнал от Надежды всегда был не ахти… Антон напрягся, «принюхиваясь».

И нашел. Он увидел, как взгляд Надежды, а точнее ее оболочки стал беспокойным. И ее правая рука пошла с колен вверх, словно защищаясь. Антон среагировал мгновенно.

— Я–иххъ! — выдохнул он.

Энергетический поток врезался в защиту Януса и черная точка отскочила от головы Надежды как горох от стены.

Хлоп! Мягкий удар в энергетические узлы.

Иногда приходится любимым делать больно, чтобы потом им было хорошо.

Надежда рухнула на кровать без чувств.

Антон пощупал ей пульс, сходил в ванную, налил стакан воды, принес, побрызгал на девушку.

Прошло секунд двадцать. А когда Надежда очнулась, то ничего не понимала.

— Ты меня напугал. Ты уже давно здесь что‑то случилось — она вертела головой, словно пытаясь вспомнить что‑то.

— Нет. — заверил ее Антон.

— Не слишком тактично смотреть, как спит другой человек. — Надежда натянула футболку и выглянула за окно.

— А никто не храпел. — сказал Антон спокойно.

— Очень смешно.

— Я себя имел в виду.

— Я что‑то я не уверена.

— Мне такой странный сон приснился.

— Какой? — поинтересовался Антон.

— Очень странный. Такой, когда принимаешь все за реальность. — Надежда прижалась к Антону.

— Знаю. — он погладил ее по голове.

— Я проснулась и чуть не заплакала. — Надежда схватила и прижала к груди бесконечно любимую лохматую голову.

— Все у нас будет хорошо. И мне кажется, что сейчас я понял кое‑что… Во всяком случае, я тебя больше никуда от себя не отпущу.

Тем не менее Антону пришлось еще раз нарушить свое обещание. Войдя в здание Академии, он легко подчинил себе охранника и взял ключи с кафедры психиатрии.

Быстро подойдя в просторном кабинете к несгораемому шкафу, открыл его — ключи все так же болтались в замке — и ощупью прошелся по полкам. Под газетной оберткой одного из свертков он ощутил жесткость клеенки. Антон вытащил из клеенки толстую пачку бумаг и засунул вместо нее ворох старых журналов…

Над Москвой неслись тяжелые иссиня–черные тучи. Автобус тащился как катафалк, каждую минуту замирал перед светофором. Черный язык обложивших Москву туч и не думал рассеиваться, а наоборот, только увеличивался. Как только Антон выскочил из автобуса неподалеку от своего дома, хлынул ливень. Будто в тучах проделали огромную дыру и оттуда вырвались потоки воды. Ливень переходил в настоящий потоп, наводнение. Автомобили обдавали его осколками брызг. Антон бегом направился к своему дому. Дождь дробью бил в лицо, но он уже успел скрыться в подъезде.

Он распахнул дверь и ввалился в прихожую. Мигом скинул кроссовки, сбросил на пол куртку, джинсы и рубашку — все было мокрое насквозь. В ванной он вытерся насухо, контрастный душ смыл усталость и грязь. Вот только времени на отдых не было.

Надежда бросилась ему на шею и поцеловала его.

За окном продолжался тропический ливень. Повсюду валялись сорванные рекламные щиты, ветки, листья и целые деревья, вырванные с корнем или сломанные пополам. Вразнобой гудели сирены — у стоящих возле домов автомобилей сработала сигнализация.

Антон разложил бумаги Михаила Евгеньевича в гостиной.

— Как все просто и ясно… — бормотал он, водя ладонью над зашифрованным текстом.

Удар молнии пришелся в балкон. Окна распахнулись и ветер расбросал листы докторского архива по комнате. Антон почувствовал, как пространство перед ним зашаталось и через мгновение он вновь очутился в бесконечных коридорах лабиринта потустороннего мира.

— Проклятый тупик, — сердилась Валентина, сидя на полу коридора. — я еще найду способ вернуться. Что это значит?

— Что, Валечка, — сказал вдруг Антон с удивившим даже его самого сочувствием, — хочется побыть богом? Здесь, в астрале, ты открыла некоторые двери и теперь экспериментируешь, как хочешь? Это, кстати, я перевел для тебя: «Позволь мне войти из первого предела во второй». А вообще один умный человек сказал мне, что все эти знаки не имеют никакого смысла. Они указывают тебе дорогу, которую ты уже выбрала.

— Ты будешь скучать без меня, Антон. — Валентина исподлобья глянула на Лернера.

— Вряд ли.

— Будешь подыхать. Никчемный больной старикашка. Вспомнишь меня.

— Надеюсь, не раньше.

— Все равно это только цифры. Я вычислю все сама, ты мне не нужен. Я открою все двери прямо сейчас! Тянет иногда к родным пенатам, как когда‑то Лилит.

Антон сплюнул и зашагал куда‑то вперед и вверх по этому искривленному пространству, где не действовали закон притяжения и гравитации. Он ориентировался по появлявшимся словно из воздуха знакам, тут же мгновенно рассыпавшимся. Валентина время от времени останавливалась и открывала книгу Судьбы, чтоб свериться с написанным там. Наконец они оказались на странном, сделанном как–будто из бетона плато, которое заканчивалось черным, кажущимся бездонным провалом, отуда доносились режущие слух, похожие на шепот множества голосов, звуки.

— Второй предел. Дальше мне хода нет. — присел на корточки Антон. — с минуты на минуту наступит время «Ч», если расчеты древних верны. Так что действуй, если хочешь.

Валентина стояла в нерешительности перед темной бездной.

— Я жду тебя!! — она вознесла руки вверх. — Мой божественный хаос.

— Боюсь, ты провалишь экзамен. — скептически бросил Антон. Здесь, в глубинах потустороннего мира, их слова звучали приглушенно, как в вакууме.

— Да, боюсь у меня нет иного выхода, кроме как самой сесть в президиум. — храбрилась Валентина, но уверенности не было в ее голосе. — Пойдем вместе. Если захочешь, мы можем потом вернуться. Пойдем, а? Быть человеком это так скучно.

— Мне кажется, я еще не был человеком. — Антон задумчиво–сосредоточенно глянул на нее, потом вспомнил Надю и Рината, мягко улыбнулся, отчего вокруг сразу посветлело.

— Тогда прощай, — Валентина прислушивалась к шорохам вокруг. — и помни: я все еще у тебя в голове.

Наконец она решительно пошла вперед и скрылась в темноте. Антон снял с шеи пентакль и рассоединив две половинки, соединил их наоборот: черную вдел в белую под углом в 90 градусов. Пространство прорезали несколько ярких молний. Он прошел вперед и бросил медальон в провал.

Звуки из бездны постепенно нарастали и медленно превращались в клокочущий рев, стремившийся наружу.

— Бездна зовет, — прошептала она. — ты всматриваешся в бездну и если это продолжается долго, то и бездна начинает всматриваться в тебя.

Она шла по черному непроницаемому коридору. Под ее ногами словно хрустел песок.

— Клянусь живущим во веки веков, который сотворил небо и все что на нем, землю и все что на ней, море и все что в нем, клянусь, что времени уже не будет. — эту ключевую фразу, которую надо сказать для открытия канала к вселенскому разуму, она помнила наизусть еще со времени секты «Путь к свету».

Она начала вслушиваться в пространство. В этот момент время на часах в квартире Антона, как и повсюду в других местах, начало чудить, выписывая самые невероятные цифровые выкрутасы. Наконец часы пикнули, показав 00.00.

— Остановись, — раздался голос откуда‑то сверху.

Темнота раздвинулась словно занавес в театре. Валентина оказалась внутри некой пирамиды. Она со всех сторон была почему‑то окружена зеркальными стенами.

— Кто это? — вырвалось у нее. — Кто ты?

— Я тот, кто подает голос.

— Сет, бог Хаоса. Приветствую тебя! — восхищенно произнесла она, гордясь собой.

— Готова ли ты увидеть мое лицо? — вкрадчиво прдолжал голос.

— Да! — Валентина положила книгу перед собой, затем обернулась и увидела отделившегося от стены и смеющегося Тальвинга.

— Арвид? — безмерно удивилась она.

— Да. Твой единственный друг, которого ты предала. А кого ты рассчитывала увидеть, Янус, друг мой? Античных богов? Люцифера? Никого не будет. Мы заперты в этой зеркальной шкатулке. Так что я — это то что ты увидишь в ближайшую, — здесь он засмеялся мелким неприятным смешком. — вечность.

И он обнял переменившуюся в лице Валентину.

— Не может быть, — прошептала она, высвобождаясь из объятий Арвида. — это все Антон! Ненавижу!!

Все, что случилось дальше, могло вызвать глобальные изменения в обычном мире, но не здесь. Валентина собрала всю свою знергию в комок. Она просто не могла поступить иначе, ею управлял наработанный с детства условный рефлекс. Вокруг стало горячо, очень близко, обжигая ей грудь.

Валентина закричала. Но безумная неконтролируемая ярость заполнила все ее существо. И она нанесла по зеркальным стенам такой страшный энергетический удар, что картинка на внутреннем экране ее сознания зарябила и перекосилась.

Больше минуты она стояла, пошатываясь, контуженная отдачей. Вокруг царила тишина, стены зеркальной клетки были нетронуты, вот только Арвид шатался как после нокдауна и недовольно шипел. Валентина наклонила голову, спрятала лицо в ладони и зарыдала.

Время начало свой новый отсчет.


Эпилог

В Москву пришла зима. Холодное малиновое солнце стояло над Воробьевыми горами. Шел снег, было около пяти градусов мороза. И хотя ветра не было, серая гладь Москва–реки дергалась серебряной рябью от падающего снега.

Антон и Алексей стояли и курили, глядя на темную воду.

— Ну что, война закончена? — первым спросил Алексей. — Ты победил?

— Война окончена для тебя, Алексей, а для меня она не закончится никогда. Я запечатал Валентину в так называемой «зеркальной шкатулке», откуда ей не выбраться. Способ нашел в архиве Михаила Евгеньевича, так что она вышла из игры.

— Не понял.

— Там она бессильна, вся ее мощь ударяет по ней самой. Эффект зеркала. Все пути оттуда закрыты.

— И она не выберется?

— Может быть, ее освободит следующая цивилизация. Не знаю. Рецепта в книге Судьбы нет, может это и к лучшему. А то последователи Феликса и компании накачали бы меня всякой дрянью и узнали бы способ. А так, никто ничего не узнает.

— Фээсбэшники вывезли все бумаги из ее квартиры, компьютер, все диски, флэшки, в общем все, даже одежду. В ее бывшей комнате в общежитии тоже шухер устроили, — скинул пепел в воду Алексей. — видимо тоже хотят узнать, как управлять сознанием. И вот еще что: никаких следов ее до поступления в Академию Сеченова не обнаружено, вообще никаких упоминаний, откуда она, есть ли у нее родственники и прочее. Возможно ей не двадцать два года и никакая она не Бажова.

— Она потомок Лилит, — протянул Антон, натягивая воротник на шею. — ей может быть и тысяча лет. Это просто ее очередное воплощение.

— Теперь по делу нашего Михаила Евгеньевича, — деловито сообщил Алексей серыми с вкраплениями кровяных прожилок от усталости глазами, рассматривая панораму столицы. — отпечатки пальцев в его номере в гостинице «Восход» принадлежат Александру Бауму, члену секты «Путь к свету», находившемуся в розыске по подозрению в разбоях и вымогательстве. Хоть после той аварии на Горьковском шоссе от него мало что осталось, его удалось дактилоскопировать. Далее, есть запись камеры видеонаблюдения из холла гостиницы, как этот человек за несколько минут до приблизительного времени смерти доктора проходит мимо администратора и поднимается вверх по лестнице. Ты же, как я понимаю, в это время еще гулял по параллельным мирам, — улыбнулся он.

— Там, в секте он и пересекался с Валентиной, — пробормотал Антон. — соответственно его сознание стало для нее доступным.

— А отдел наш все‑таки расформировали, — с сожалением продолжал Алексей. — в спущенном сверху постановлении утверждалось, что наш отдел затратил миллионы рублей на лженаучные и антинаучные разработки по «экстрасенсам и колдунам». Быстро последовали крутые оргвыводы, наш главный, генерал Шумилин был переведен в хозяйственное управление; других сотрудников рассовали по разным местам. Ну а я… уволился.

— Неужели? Чем же ты будешь заниматься? — Антон сунул в рот новую сигарету.

— На накопленные сбережения я приобрел путевку в Тибет. Хочу понять, в чем моя миссия на этой земле, — гордо сказал майор. — то, с чем я столкнулся за последние месяцы, требует осмысления. Весной поеду.

— Удачи, — отстраненно, думая о чем‑то своем, бросил Антон.

Снег повалил больше, крупными хлопьями.

A ты… продолжишь практику? — вкрадчиво спросил уже бывший майор.

— Да, снова открою частную практику. — ответил Антон.

И он с пронзительной ясностью осознал, что его путь «хранителя знаний» в этой реальности только начинается. Да, Володин был прав: хранение и использование знаний древних это его миссия. Но пока добро бессильно, его надо защищать, давать отпор насилию и злу, и делать это легче человеку владеющему информацией, а не вечно сомневающемуся интеллектуалу.

— Пока, — твердо сказал он, снова поежился и поднял воротник.

— Удачи, волшебник. — Мальцев сунул руки в карманы пальто и зашагал в противоположном направлении.



Оглавление

  • Пролог
  • Часть 1
  • Часть 2
  • Эпилог