1941. Работа над ошибками (fb2)

1941. Работа над ошибками [CИ]   (скачать) - Иван Петрович Байбаков

Байбаков Иван Петрович

1941-Работа над ошибками Книга 1





1941-Работа над ошибками

(Малой кровью, на своей территории)




Глава 1


Сергей Иванович очнулся от боли в голове. Кровь стучала в висках, дышалось с трудом. И еще почему-то было очень жарко. Он тяжело заворочался, готовясь к привычной боли во всем теле при вставании, но тело слушалось неожиданно легко. Открыв глаза, Сергей Иванович с изумлением огляделся вокруг.

Еще вчера, холодным ноябрьским вечером 2014 года, он заснул у себя - в однокомнатной клетушке на окраине Москвы - после очередной жаркой дискуссии на одном из форумов о Великой Отечественной Войне. Обсуждали начало войны, Белостокский котел, долго и упорно спорили о том, как бы оно было, если бы было по-другому. Сергей настаивал на том, что командование Западного Особого Военного Округа, суматошными и бестолковыми метаниями войск по Белостокскому выступу для контрудара под Гродно, раздергало соединения 3-й и 10-й армий, и это не позволило войскам построить оборону. Ну и много чего еще вчера обсуждали. И традиционные "причины неудач на первом этапе войны", и технику, вооружение, и т.д., и т.п. Засыпая, Сергей все прокручивал в голове мысли о той войне.

А сейчас вокруг него было жаркое лето, пыльный проселок возле небольшой речушки, и трупы в форме красноармейцев вокруг. И его тело, тоже в красноармейской форме. Стоп, его тело в красноармейской форме?! Но это вовсе не его тело! Его - старое, израненное, тело 68 летнего военного пенсионера - осталось там, в далеком теперь 2014 году, а взамен он получил это - молодое и относительно здоровое тело в форме командира Красной армии, с двумя лейтенантскими "кубарями" в петлицах.

- Ну, вот вам и здравствуйте. - Это что же, выходит, я на эту войну попал? И могу не в разговорах, а в реальности - вот здесь и сейчас - попытаться исправить то, что хотел исправить в той, прошлой жизни? И проваливаясь в забытье от вдруг накатившей слабости, Сергей Иванович успел подумать - "Ну вот - сбылась мечта идиота".

Сергею Ивановичу Иванову, 1946 года рождения, стать военным было, что называется, "на роду написано". Его родители оба были военными, отец командир танковой роты, мама военный врач, встретились на войне, потом вместе служили и защищали Родину там, где это было Родине нужно. Вместе и погибли при подавлении контрреволюционного переворота в Венгрии в 1956 году - мама погибла при нападении озверевших "сторонников демократизации" на военный госпиталь в период, когда войскам была дана команда "не поддаваться на провокации, огня не открывать", отец чуть позже сгорел в танке при штурме Будапешта. Десятилетнего Сергея переправили в Союз, и определили в суворовское военное училище, а после него Сергей поступил в Московское высшее военное командное училище, где готовили офицеров мотострелковых войск. Окончив его в 1967 году, Сергей Иванов долго служил Родине, помотался по миру, воевал и учил воевать "братские народы". Египет, Йемен, Сирия, Мозамбик, Ангола, Эфиопия. А потом Афганистан - все десять лет, с 1979 по 1989. Причем не в штабах и на теплых местах, куда попасть можно было на год-два-три и по большому блату, а в самых горячих и опасных местах, служить и воевать в которых, желающих было немного. Много ранений, несколько тяжелых. Боевые награды, но выше должности командира отдельного десантно-штурмового батальона и звания подполковник не поднялся, поскольку не прогибался под начальство и говорил, что думает. Спутницу жизни при такой службе не встретил, детей не завел. Дослужил до распада Союза, потом армию начали "реформировать" и Сергея уволили на пенсию. Дали маленькую квартирку в пригороде Москвы, мизерную пенсию, и Родина посчитала, что сделала для Сергея Ивановича Иванова все, что должна. Правда, к тому времени и Родины, которой служил и за которую воевал Сергей Иванович, уже не было. Пытался преподавать военное дело в школах и на военных кафедрах институтов, но ясно видел, что это не нужно ни тем, кого учил, ни государству, для которого учил. В последние годы вместе с несколькими такими же, как и он сам, ветеранами старой школы, организовали военно-патриотический клуб, возились с подростками, пытаясь воспитать их мужчинами и патриотами России, а не "общечеловеками" - с правами, но без обязанностей. И для души, в минуты отдыха - История Второй мировой, форумы в Интернете по ее событиям и вариантам, общение с единомышленниками и споры с оппонентами. А еще, помимо исторической и документальной литературы о той войне, увлечение литературой в жанре альтернативной истории. И вот, читая и осмысливая как факты, так и альтернативные версии событий Великой отечественной, Сергей Иванович в последнее время все чаще задумывался - а что бы он сам сделал тогда, в июне сорок первого - чтобы изменить ход войны, уменьшить трагедию разгрома Красной армии. И все чаще ему хотелось попасть туда, в то тяжелое, но светлое и честное время, когда люди его страны строили для себя и своих потомков светлое будущее, мечтали о новой жизни и своими руками создавали эту жизнь. Когда Советский народ - весь советский народ, единый народ единой страны, не жалея себя защищал свою общую Родину от врага. Теперь, похоже, его мечты обрели материальность, и у Сергея Ивановича появился шанс.

Вновь очнувшись, Сергей (в связи с резким омоложением отбросивший Отчество) почувствовал себя гораздо лучше, и осмотрелся внимательнее. Судя по положению солнца, было раннее утро. Он находился в небольшом и не очень густом кустарнике, на границе перелеска и большого луга, по которому проселочная дорога изгибалась к протекающей рядом речке с небольшим деревянным мостом. До дороги было метров 50, и она была усеяна трупами. Очевидно, маршевую колонну пехоты накрыла авиация. Солдаты ринулись от бомбежки в лес, но добежать, судя по количеству трупов, успели немногие. Сам Сергей, судя по боли в голове в момент прихода в себя, получил контузию от взрыва авиабомбы. Потом выжившие остатки взвода ушли, сочтя мертвым и своего командира.

- А может, он уже и был мертвым, или умирал, пока я не "подселился", - Подумал Сергей. Вот и последствия "его" контузии я с каждой минутой ощущаю все меньше.

- Кстати, а кто я? Из нагрудного кармана гимнастерки Сергей достал документы на имя Иванова Сергея Николаевича, 1913 года рождения. Командира стрелкового взвода стрелковой роты 239-го стрелкового полка 27-й стрелковой Омской дважды Краснознамённой дивизии имени Итальянского пролетариата. Сергей помнил, что 22 июня 1941 года части дивизии находились на границе в районе Августова, Граево, Сухово. Там дивизия приняла первый бой с 256-й и 162-й пехотными дивизиями вермахта. Дивизия вступила в бой разрозненно, её части сражались изолированно друг от друга, без единого управления, взаимодействия и связи. Основная часть дивизии была вынуждена без боя под угрозой окружения отступать в направлении реки Бобр, где заняла рубеж обороны, который был прорван вечером того же дня. На 23 июня 41 года дивизия прикрывала район Сокулка, часть её подразделений сделала неудачную попытку отбить Домброво. 24 июня дивизия, в которой уже насчитывалось около 60 % состава, получила приказ на контрнаступление. На 25 июня 41 года дивизия заняла рубеж на реке Свислочь, получив приказ "стоять и сражаться насмерть", прикрывая отходившие части армии, где и была уничтожена. Вот, скорее всего, во время беспорядочного отступления подразделений дивизии от границы, его взвод в составе отступающей ротной колонны и попал под бомбежку.

- Повезло, что фамилия и имя совпали, - порадовался Сергей. - Проще будет адаптироваться к окружающей обстановке. Теперь выяснить бы, где я конкретно, и какое сегодня число?

Увы, с этим были проблемы. Планшета с картой у него не было, спросить не у кого.

- Ладно, пока это оставим, надо вооружаться и двигать отсюда.

Лежавший у него в кобуре ТТ (Тульский, Токарева, обр. 1933г.) Сергей за серьезное оружие не считал, но и брать "мосинку" (7,62 мм винтовку образца 1891/1930гг., конструктора Мосина), которыми были вооружены убитые бойцы, не хотел. Да, надежная и безотказная в любых условиях, большая живучесть ствола и затвора, хорошая баллистика и высокая мощность патрона. Знаменитая винтовка, прошедшая три войны, и модернизацию только через 40 лет, что говорит о совершенстве изначального варианта. Но - тяжелая, с длинным и крайне устаревшим игольчатым штыком, крепящимся на стволе, а не на ложе. И совершенно не подходящая для неожиданных, скоротечных схваток, возможно, предстоящих Сергею при блуждании в поисках советских войск.

- Эх, мне бы пулеметик, грустно бормотал Сергей, быстро осматривая оружие погибших бойцов, но сам при этом понимал, что ручные пулеметы, положенные по штату на взвод, выжившие вряд ли бы оставили.

Пулемета не было, но на обочине дороги, чуть в стороне от убитых, были сложены кучкой несколько СВТ-40. Видимо, выжившие бойцы оставили свои "светки", взяв взамен у убитых мосинские винтовки. И Сергей понимал - почему.

7,62-мм самозарядная винтовка системы Токарева (образцов 38 и 40 г.г.) в Красной Армии заслужила славу не слишком надёжного оружия, чувствительного к загрязнению и морозам. Большинство солдат, имея низкий уровень образования и подготовки, не понимало ни устройства винтовки, ни необходимости тщательно следить за ней, и соблюдать правила смазки. Частые проблемы также были связаны с неправильной установкой положения газового регулятора. Поэтому, такие бойцы старались при любой возможности поменять СВТ на привычную и простую в обслуживании мосинскую трехлинейку.

Но Сергей знал и другое. Многие подразделения и отдельные солдаты Красной армии, имевшие достаточную подготовку, в частности -- морская пехота, весьма успешно применяли СВТ вплоть до конца войны. Кроме того, и финны, и немцы весьма ценили трофейные СВТ, - немцы даже приняли эту винтовку в качестве оружия ограниченного стандарта и выдавали захваченные в виде трофеев СВТ своим войскам. И в войсках противника СВТ использовали гораздо грамотней, что позволило сгладить её врождённые недостатки. А основное ее достоинство - существенно большая, чем у обычных винтовок, огневая мощь. Боевая скорострельность СВТ 20-25 выстрелов в минуту. Тогда как у немецкой винтовки Mauser 98k (основная винтовка Вермахта во Второй мировой) скорострельность 12-15 выстрелов в минуту практически при той же дальности стрельбы. А у винтовки Мосина - всего 10 выстрелов в минуту.

Поэтому Сергей без раздумий вооружился наиболее ухоженной, по внешнему виду, СВТ-40. Затем, быстро перетаскав в перелесок, метров на 100 от дороги, все оставшиеся "светки" в количестве 11 штук, все найденные патроны и несколько шинелей, а также пехотную лопатку, Сергей сделал захоронку, куда сложил все лишнее оружие и патроны. Себе оставил пехотную лопатку, СВТ без штыка и запас патронов в вещмешке. Собравшись, Сергей двинулся по лесу вдоль дороги на восток, рассудив, что так он быстрее встретит своих. Да, Сергей уже перестал рефлексировать по факту своего попаданства, и готовился приложить все силы, чтобы хоть немного изменить расклады первых дней разгрома Красной Армии. И все, кто воевал с немцами, для него однозначно стали своими.

Но первыми он увидел - а вернее, услышал - чужих. Пройдя примерно полтора километра до места, где дорога была стиснута с одной стороны лесом, а с другой - рекой, Сергей услышал немецкую речь. Скинув поклажу, Сергей с СВТ в руках пополз к дороге. Аккуратно выглянув из придорожных кустов на уровне земли, Сергей увидел идиллическую картину: "непобедимые солдаты Вермахта на отдыхе". В 30 метрах по другую сторону от дороги, на берегу реки, в тени нескольких деревьев, стоял тяжелый армейский мотоцикл Цюндапп (Zundapp KS 750) с уперевшем ствол в небо пулеметом МГ-34 на коляске, и доносился веселый гогот, перемежаемый немецкой речью. Увидев эту картину, Сергей предвкушающе оскалился.

- Так, что у нас тут? Скорее всего, немецкий патруль, освежиться решили, сволочи. Так я вам в этом деле помогу. Исходя из того, что мотоцикл один, вас там никак не более трех.

- Интересно, они дозор оставили, или сразу все в воду полезли, - Думал Сергей, ползком преодолев дорогу и пробираясь к мотоциклу в высокой траве.

Подобравшись ближе, Сергей с мрачным удовлетворением убедился, что, легкая война в Европе, и успехи первых дней боев в Белоруссии, сыграли с хваленой немецкой педантичностью злую шутку - дозор немцы не выставили. Конечно, и все втроем в речку они не полезли - одного оставили на берегу, но этот солдат был больше кулинаром, чем дозорным. Довольно пожилой худощавый немец сидел возле костра, лицом к реке, и увлеченно жарил курицу, насаженную на ветку, время от времени весело переговариваясь о чем-то с двумя радостно плескавшимися здоровенными молодыми парнями.

- Ты посмотри - прямо белокурые бестии с пропагандистских плакатов Геббельса, - Зло пробормотал Сергей. - Пикник себе тут устроили. Курочки им, видите ли, захотелось. А оружие где?

Свои автоматы купальщики аккуратно сложили метрах в трех от кромки воды, а винтовка кулинара лежала у костра рядом с ним. Там же, рядом с автоматами, любители водных процедур по-немецки аккуратно сложили свою форму. Кулинара первого, пехотной лопаткой, а купальщиков из автомата, решил Сергей. Надо только успеть добежать до этих автоматов. Почему так? Ведь у него из оружия и винтовка, и пистолет были. По одной простой, но важной причине - Сергей не знал, есть ли поблизости еще немцы, и если есть, то где они, и сколько их. Поэтому не хотел привлекать их возможное внимание, устраивая стрельбу из своего оружия - опытное ухо легко различит, что выстрелы не из немецкого оружия. А две-три короткие очереди из немецкого пистолета-пулемета не должны насторожить, возможно находящихся поблизости, немцев - скорее всего подумают, что их товарищи развлекаются, гоняя местное население в процессе отъема домашней живности. Конечно, учитывая полное отсутствие информации о нахождении поблизости противника, возможно, стоило вообще отказаться от попытки уничтожения "отдыхающих", но Сергею очень хотелось прибрать к рукам мотоцикл и остальные трофеи с расслабившегося немецкого патруля.

Пехотная лопатка при умелом обращении - страшное оружие в рукопашной. Сергей обращаться с ней умел. Немец у костра, с почти перерубленной шеей, умер мгновенно. Немцы-купальщики сначала застыли на пару секунд, увидев, как из-за мотоцикла выскочил грязный непонятно кто, и чем то рубанул их товарища, после чего тот беззвучно завалился на бок, а потом ринулись на берег, к оружию. Но им не повезло - Сергей успел первым. Три быстрых шага, и он, схватив автомат, передернул затвор, перечеркнул двумя кроткими очередями обоих противников, а затем обессилено опустился на траву, жадно хватая ртом прохладный от близости реки воздух.

- Десять секунд отдыха, - Сказал он сам себе. - А потом надо сматываться с трофеями - вдруг кто из любопытных камрадов все-таки решит посмотреть, во что стреляли его товарищи.

Сергей отдавал себе отчет, что затея с мотоциклистами была во многом авантюрой, и то, что он жив, а немцы мертвы, можно объяснить не только большим превосходством Сергея в подготовке и военном опыте той - "прошлой жизни", но и большой толикой везения. Авантюрой, да - но мотоцикл с пулеметом и трофеи от немцев в нынешней ситуации уж больно лакомый кусок был, грех не рискнуть.

Чуть отдышавшись, Сергей, как попало, запихал в коляску все, что лежало на берегу. Хотел и кашевара раздеть, но потом передумал - время поджимало, да и форма у немца была вся в крови из рубленой раны на шее. Поэтому только наскоро снял с него снаряжение, да выгреб все из карманов, бросил в коляску, и сел за руль. Немецкая техника не подвела, мотоцикл легко завелся и покатил в сторону леса, где Сергей забрал свой вещмешок, а потом по проселку, снова на восток. Отъехав на три километра, Сергей увидел небольшую тропинку, ведущую в глубину леса и, проехав по ней, примерно через километр заглушил мотоцикл на небольшой полянке.

Убедившись, что вокруг тихо, Сергей полез в трофеи.

Мотоцикл "Цюндапп" КS750, почти новый. Тяжелый, специально разработанный для Вермахта мотоцикл, с приводом на колесо коляски и задним ходом. По узлам и деталям был почти на 70% унифицирован с другим тяжелым мотоциклом Вермахта - ВМW R 75 (лучшим тяжелым мотоциклом Второй мировой). При боевой массе с коляской в 400 кг., имел допустимую максимальную нагрузку в 600 кг. Слева и справа на кузове крепились сумки с боеприпасами, а в передней части коляски - установка для пулемета. Максимальная скорость 95 км/час, запас хода 300 км. Мотоцикл окрашивался в темно-серый цвет и не имел ни одной блестящей детали.

- Зверь-машина, - С удовольствием подумал Сергей, осмотрев мотоцикл. И почти новый. Теперь бы еще экипаж ей найти, Я то и за руль смогу, и за пулемет - обучен, но один надвое не разорвусь же.

Пулемет MG-34. Один из лучших пулеметов Второй мировой (лучшим стала его модификация MG-42). Первый единый пулемёт, когда-либо принятый на вооружение. В нём воплотилась выработанная Вермахтом на опыте Первой мировой войны концепция универсального пулемета, способного выполнять роль как легкого - ручного пулемета, используемого с сошек, так и станкового, используемого с пехотного или зенитного станка, а также танкового, используемого в спаренных и отдельных установках танков и боевых машин. Подобная унификация упрощала снабжение и обучение войск, обеспечивала высокую тактическую гибкость. Пулемет имел высокий темп стрельбы (800-900 выстрелов/мин.), комбинированное ленточное и барабанное питание, возможность быстрой замены ствола (не более 7 сек.), - все это в совокупности и обеспечивало его высокие тактико-технические характеристики. В частности, по скорострельности МГ-34 превосходил своего основного конкурента в советских войсках - ручной пулемет Дегтярева (500-600 выстрелов/мин.) - почти в два раза. Таким образом, пулемет MГ-34 был  способен в самом буквальном смысле создавать "шквал огня", и, тем самым, с его помощью удавалось достигать, кроме всего прочего, мощного психологического воздействия на противника. И еще один немаловажный бонус - на эти пулеметы можно было устанавливать оптический прицел! В комплекте к пулемету, помимо шести 50-ти патронных барабанов и четырех коробок с 250-ти патронными лентами, в мотоцикле нашлась даже машинка для снаряжения пулеметных лент. Но вот оптического прицела, к огромному сожалению Сергея, не было.

Магазинная винтовка Mauser 98k. Неплохая винтовка, по своим боевым характеристикам практически одинаковая с винтовкой Мосина (ну, может, самую малость получше). Для целей и задач Сергея никакой ценности не представляла, хапнул, что называется, из жадности.

Два автомата (пистолеты-пулеметы MP 38/40). Сергей знал, что правильно называть их пистолетами-пулеметами, поскольку для стрельбы они использовали пистолетный патрон, но, для удобства, именовал их по принципу действия, т.е. по способности вести огонь очередями в автоматическом режиме. Так вот, автомат МП-38/40. Его достоинства - компактность, удобство в использовании, хорошая управляемость оружия, сравнительно высокое останавливающее действие 9-мм пули на дальностях до 100--200 м. Имея скорострельность 500 выстрелов/мин., эти автоматы были очень эффективны для боя на ближней дистанции. А еще к ним прилагались удобные подсумки для магазинов, сгруппированные по три, которыми можно было хоть обвешаться (крепления подсумков позволяли их соединять).

Все оружие Сергей разложил возле мотоцикла, рядом разложил немецкую форму и снаряжение, включая непромокаемые прорезиненные плащи мотоциклистов, каски с защитными очками-масками и перчатки с раструбами-крагами, и снова полез в коляску, потрошить ранцы.

Все три ранца порадовали запасными ботинками с шерстяными носками, сухарями, НЗ в виде мясных консервов, принадлежностями для чистки оружия, наборами для бритья и умывальными принадлежностями, а также сменным нижним бельем и наборами для шитья.

Помимо типового снаряжения пехотинцев, Сергею с почивших мотоциклистов достался стандартный 6-ти кратный бинокль вермахта, фонарик с тремя светофильтрами, отличные швейцарские наручные часы (и еще двое часов похуже), три комплекта индивидуальных перевязочных пакетов (малый 5м. и большой 7м.), а также планшет с картой, и полевым компасом в комплекте. Последняя находка порадовала особенно - теперь он мог определиться на местности.

Сориентировавшись по карте, Сергей понял, что он, как говорится "туда попал - куда надо попал". А попал он на Белостокский выступ, почти в центр неправильного четырехугольника, ограниченного автомобильными и железными дорогами по линиям (от границы) Граево - Белосток - Гродно - Августов -Граево. Дорога, на которой разбомбили его взвод, шла из Осовца в Домброво, и их застали примерно посередине, километрах в 15 от перекрестка с поворотом на Суховолю.

- Весело, - Подумал Сергей. - Это значит, сейчас самое начало, наверное, первая неделя войны. Командование армий в панике дергает войска, связи и достоверных данных об оперативной обстановке нет, транспорта и снабжения нет. Буквально через несколько дней, в конце июня, немцы окружат 3, 4 и 10 армии в Белостокско - Минском котле - первом котле этой войны. В результате сражения основные силы советского Западного фронта окажутся в окружении и будут разгромлены, 28 июня немецкие войска возьмут Минск. В ходе наступления противник добьется серьёзных оперативных успехов: нанесет тяжёлое поражение советскому Западному фронту, захватит значительную часть Белоруссии и продвинется на глубину свыше 300 км. Из состава 3-й армии будут полностью разгромлены 4-й стрелковый и 11-й механизированные корпуса, в 10-й армии, самой мощной из трех, будут уничтожены ВСЕ соединения и части армии! 8 июля 1941 года бои в Белостокско-минском котле будут завершены. По итогам боев немцами будет взято в плен около 300 тысяч человек, в том числе несколько старших генералов, захвачено более 3000 танков, около 2000 орудий, порядка 250 неповрежденных самолетов и другие многочисленные военные трофеи. Безвозвратные потери советских войск составят 341 тысячу человек, плюс почти 77 тысяч раненых. Общие потери более 417 тысяч человек.

Сергей вспоминал подробности и обстоятельства возникновения Белостокско-Минского котла, одновременно переодеваясь в немецкую форму. И почти закончил, но тут в глубине леса послышался треск сучьев. Вскинувшись, он подхватил автомат и залег за дерево на краю поляны - так, чтобы в случае стрельбы не повредить мотоцикл. Шум приближался, стал различим шорох ног по земле и тяжелое дыхание до предела утомленных людей. И вот на поляну осторожно вышел пограничник в запыленной, местами порванной гимнастерке с кубиком младшего лейтенанта в петлицах, и с ручным пулеметом ДП-27 (Дегтярев пехотный) в руках. Увидев немецкий мотоцикл и разложенные возле него трофеи, пограничник замер, внимательно оглядывая поляну.

Сергей вначале напрягся - младший лейтенант НКВД приравнивался к старшему лейтенанту в армии - неизбежно командовать начнет, но, к своему облегчению, почти сразу вспомнил, что на погранвойска это не распространялось, и старший по званию именно он.

Потом, пока пограничник обследовал глазами поляну, в голове у Сергея возникли сразу две мысли.

- Ну вот, похоже, и экипаж мотоцикла появился - не думал, что так быстро.

И вторая.

- А вот переодеваться в немецкую форму я, пожалуй, поторопился.

- Ты пулеметик то положи, - Тихо сказал Сергей. - Свои.

- Кто Вы? - Назовите себя.

Младший лейтенант настороженно повернулся на голос, и поудобнее перехвалил пулемет для стрельбы от пояса.

- Немецкий шпион, кто же я еще могу быть, - Отозвался Сергей из-за дерева.

- Шпионю вот помаленьку, вас дожидаюсь.

И уже зло.

- А то ты не знаешь, кто сейчас по лесам бродит, а кто по дорогам ездит.

Пограничник устало присел, но пулемет не опустил, указав глазами на мотоцикл.

- А это откуда?

- А это? - Это немецкий патруль бдительность потерял, - Ответил Сергей, вставая и подходя к коляске.

- Вас там сколько идет?

В глазах пограничника вновь плеснулась подозрительность, но ничего ответить он не успел - раздвигая подлесок, на поляну начали выбредать усталые и грязные пограничники, четверо из которых несли на плечах носилки с раненым, а двое тащили винтовки СВТ - свои и остальных. Это они трещали сучками - сил выбирать, куда ставить ноги, уже не было. За ними был виден еще один пограничник, с ППД в руках и несколькими тощими вещмешками на плече. Увидев на поляне мотоцикл и незнакомца, все остановились и замерли. Немая сцена продолжалась несколько секунд, потом Сергей взял контроль ситуации в свои руки.

- Так, бойцы. - Вон там лежат консервы и сухари, берите. Что с раненым?

- Это наш командир заставы, контузило его сильно, - Ответил младший лейтенант, в то время как остальные старались расположить носилки с раненым поудобнее.

- От самой границы в себя не приходит. - Второй день уже.

- Значит, сегодня 23 июня 1941 года, - Решил Сергей. К самому началу войны попал.

- Кто старший остался?

- Я старший. - Младший лейтенант погранвойск НКВД Петров, Августовский погранотряд, - Поднялся пулеметчик, и с ожиданием уставился на Сергея, по-прежнему не выпуская из рук пулемет, и держа его так, чтобы, лишь слегка довернув ствол, можно было стрелять в Сергея.

Ты гляди, с восхищением подумал Сергей. Усталые, грязные, голодные, второй день волокут на себе раненого командира, но оружия не бросили и не сломались, вон как остальные зыркают искоса. Пора, пожалуй, им свою легенду рассказывать, а то ведь птенцы Лаврентия Павловича могут и пристрелить, для сокращения количества факторов неопределенности в окружающей обстановке.

- Лейтенант Иванов. - Командир стрелкового взвода стрелковой роты 239-го стрелкового полка 27-й стрелковой дивизии. Дислоцировались возле границы, в районе Граево.

- А здесь как оказались? - И почему один? - Петров все еще смотрел подозрительно.

- Дивизия 22 июня приняла бой с наступающими немецкими войсками, понесла большие потери от артиллерийского огня и бомбежек. Потом, под угрозой окружения, отступала к Сокулке, часть подразделений, включая мой взвод в составе стрелковой роты, командование направило для атаки Домброво, занятого немецкими войсками. Двигались пешим маршем, по пути ротную колонну разбомбила авиация противника. Я был контужен, когда очнулся - вокруг только трупы. Наверное, выжившие бойцы сочли и меня мертвым, поэтому оставили на месте бомбежки. Двинулся по дороге в сторону Домброво, хотел догнать своих бойцов. По пути встретил немецкий мотоциклетный дозор, они возле реки отдохнуть решили. Ну, я и помог им... отдохнуть навечно. А мотоцикл и остальное забрал - им-то уже не нужно. Вон даже курочка от них досталась - слегка недожаренная, правда - так что милости просим всех к столу.

Младший лейтенант Петров, кажется, поверил Сергею - во всяком случае, пулемет опустил, а его усталые и голодные пограничники с удовольствием потянулись к еде.



Глава 2


Во время еды Петров подсел рядом и тихо сказал:

- Командир совсем плох, боюсь, не доживет до врачей. - Может, на мотоцикле быстрее будет? Помочь можешь?

Сергей задумался. Командир заставы вторые сутки без сознания, значит, контужен сильно, к врачам его действительно надо срочно, но транспортировать нужно бережно, на боку, а в мотоцикле растрясет, и он может захлебнуться рвотными массами. До ближайшего госпиталя в Домброво километров тридцать пять, но там, скорее всего, уже немцы, либо бои за город, так что этот вариант отпадает.

Попробовать отвезти в Сокулку? Там перед войной была дислоцирована 33-я танковая дивизия 11 механизированного корпуса . А это по штатам:

-- два танковых полка;

-- мотострелковый полк;

-- гаубичный артиллерийский полк;

-- разведывательный батальон;

-- отдельный зенитно-артиллерийский дивизион;

-- отдельный батальон связи;

-- моторизованный понтонно-мостовой батальон;

-- автотранспортный батальон;

-- ремонтно-восстановительный батальон;

-- медико-санитарный батальон;


Серьезная сила, с такой силой можно мощную оборону построить. Особенно с учетом использования в этой обороне отступающих от границы к Сокулке частей и подразделений. Да и медсанбат есть - вот туда контуженного командира заставы и повезем. А повезем на чем?

- Значит, так. - Озвучил Сергей плоды своих размышлений, когда все немного перекусили, разделив сухой паек трех мотоциклистов и курицу на девятерых.

- Командира вашего на мотоцикле не довезем - помрет. Нужна машина, и везти его нужно в лежачем положении, на боку - чтобы рвотой не захлебнулся. Повезем в Сокулку, там медсанбат должен быть, а немцы еще вряд ли. Судя по карте, километрах в десяти перекресток. Там будем ловить для вашего командира такси. Поэтому, -

- Бойцы, кто из вас умеет водить автомобиль?

Из шести пограничников водить автомобиль умели трое, а мотоцикл все - окончили курсы во время службы. Сергей в очередной раз мысленно сплюнул. Ведь смогли в НКВД организовать подготовку личного состава срочной службы, почему же в РККА такой бардак перед войной устроили?

Сергей злился, хотя прекрасно знал - почему. В той жизни читал в Интернете, что в СССР, согласно переписи населения 1937 года, проживало почти 30 миллионов неграмотных граждан возрастом старше 15 лет, или 18,5% всего населения! В 1939 году только 7,7% населения СССР имели образование 7 классов и больше, а высшее образование имели только 0,7%. У мужчин возраста 16--59 лет эти показатели были выше - соответственно 15% и 1,7% - но все равно были недопустимо низкими. До Великой отечественной войны две трети населения СССР проживало в сельской местности, и, уровень образования и навыков обращения с техникой призывников из сел и деревень, в подавляющем количестве случаев был удручающе низок. В большинстве своем до прихода в армию они никогда не пользовались даже велосипедом, а некоторые о нем даже никогда не слышали! Так что говорить об опыте вождения мотоцикла или автомобиля вообще не приходилось.

- И вот с такими солдатами, необразованными и технически неграмотными, наш народ сумел выстоять, а потом сломать и уничтожить великолепно образованную, технически подготовленную, отлично вооруженную и снаряженную немецкую армию, - Вдруг успокоился Сергей. - Правда, и цена победы в человеческих жизнях оказалось непомерно высока. Но ничего, я теперь здесь, и я все силы приложу, чтобы соотношение потерь изменилось.

- Младший лейтенант Петров! Ты, я вижу, пулеметчик. Одень сверху немецкий плащ и каску с очками, в коляске за пулеметом поедешь. Кто лучше всех водит автомобиль - третьим с нами, сядешь за мной. Надень немецкую форму и возьми автомат.

- Остальные, наломайте веток, и, когда мы уедем, заметите следы от колес. Потом один в дозор, остальные достаньте из моего вещмешка патроны, и набейте магазины к "светкам" и "Дегтярю". Потом возьмите пехотные лопатки, вырубите просеку, чтобы грузовик можно было загнать хотя бы метров на сто, и приготовьте ветки для его маскировки.

Сам Сергей взял второй автомат, уселся за руль мотоцикла, и на малом газу вывел его на дорогу.

До перекрестка доехали минут за двадцать, никого по дороге не встретив. Собственно, на это Сергей и надеялся. Клинья Вермахта сейчас рвутся от Гродно и Граево частью на Минск, а частью к Белостоку, готовя окружение, на второстепенных направлениях их сейчас еще не так много. Но за пару километров до перекрестка остановился, опять загнал мотоцикл в подлесок, и отправился с пограничниками к перекрестку. По пути объяснил свою идею.

- Если на перекрестке пост, постараемся снять без особого шума. Потом ждем одиночный автомобиль, лучше грузовик без тента на кузове, или легковой . Когда такой появится, я его остановлю.

- Если это грузовик, я беру на себя тех, кто в кабине, вы двое в кузов с разных сторон. Если там никого, быстро ко мне, оттаскиваем трупы. Если в кузове кого найдете - трупы оставите там, потом водитель ко мне. Именно поэтому грузовик берем без тента, а то в кузове можно нарваться на взвод солдат и смертельно удивиться.

- Если это легковушка, то я ее останавливаю, вы атакуете с двух сторон чуть сзади, офицера постарайтесь взять живым. Трупы оставляем в машине, сами в нее. Отъедем - обыщем, - закончил инструктаж Сергей, заметив, как переглянулись между собой пограничники, уважительно глянув на него.

Перекресток порадовал тем, что поста на нем не было, а движение было, причем довольно интенсивное. Но достаточно долго ничего подходящего не попадалось - шли армейские колонны с охранением из мотоциклов с пулеметами. Наконец, ближе к вечеру, на дороге появился одиночный грузовик "Опель-Блитц" - стандартная трехтонка, рабочая лошадка немецкой армии. Увидев, что кузовной тент сложен, и из кузова не торчат головы немецких солдат, Сергей вышел на дорогу и замахал руками. Автомат висел у него на груди, а свой пистолет он заранее сунул сзади за пояс. Опель остановился метра за три до Сергея, и водитель, который в кабине был один, не глуша мотор, высунулся в окно, что-то дружелюбно забормотав по-немецки. Сергей с улыбкой быстро сделал пару шагов к кабине, опуская руки, выхватил из-за спины ТТ и выстрелил водителю в голову, краем глаза заметив, как Петров запрыгнул в кузов с его стороны. Тут же выглянув из кузова, Петров выдохнул.

- Никого, командир.

- Ты в кузове, водителя давай за руль, я в кабину рядом.

Сергей открыл водительскую дверь, подхватил выпадающий труп водителя, стараясь не запачкаться в крови, и оттащил его на обочину. Потом наскоро обыскал, забрал документы и запрыгнул в кабину, где за рулем уже осваивался водитель пограничник, после чего Опель тронулся и запылил по проселку к месту, где они оставили мотоцикл.

Возле мотоцикла остановились, не выключая мотор, и Сергей заглянул в кузов, уткнувшись в довольную улыбку младшего лейтенанта Петрова. Тот за время пути от перекрестка до мотоцикла успел пошарить в ящиках, что были в кузове, и сходу зачастил:

- Командир, в ящиках два новых пулемета, еще в заводской смазке, станки и патроны к ним, ручные гранаты, мины - противопехотные и противотанковые. И пара ящиков с консервами.

- Это мы удачно зашли, - Непонятно для пограничника пробормотал Сергей.

Скорее всего, им попался интендантский грузовик ротного снабжения Вермахта, который спешил в свою наступающую роту со склада снабжения, поэтому и был один.

- Ладно, давай, лезь в мотоцикл - к пулемету. - Я за руль, а Опель за нами.

- Поехали.

До места, где оставили командира заставы и остальных пограничников, доехали, по-прежнему, никого не встретив. Дозорный показал, куда загнать грузовик, после чего общими усилиями замели ветками следы и замаскировали машину. Мотоцикл закатили чуть дальше, после чего дозорный остался, а остальные направились на поляну, захватив с собой консервы.

Там Сергей, которого пограничники уже воспринимали, как командира, предложил свой план дальнейших действий.

- Ну что, бойцы. - Транспорт у нас теперь есть. Командира вашего предлагаю везти ночью - немцы ночью не ездят, и на дороге будет свободно. Поэтому, вы сейчас ужинаете и пару часов отдыхаете, а я пока на грузовике съезжу к месту гибели моего взвода, соберу оружие и боеприпасы, которые там спрятал. Только мне в помощь кто-нибудь нужен.

В помощь вызвался младший лейтенант Петров - как догадывался Сергей - чтобы окончательно подтвердить или опровергнуть свои подозрения. Ну, тут ничего не поделать, это у сотрудников НКВД типа рефлекса - всегда все до последней возможности проверять (кстати, хорошая привычка, по мнению Сергея). Прибыв на место и убедившись, что Сергей не соврал насчет гибели под бомбами маршевой колонны советской пехоты, Петров, похоже, окончательно разрешил свои сомнения и активно включился в погрузку. Пользуясь тем, что теперь их двое, и у них грузовик, Сергей с Петровым погрузили в кузов не только наспех собранные и спрятанные СВТ и патроны, но и вообще все, что можно было собрать и забрать. То есть - все винтовки, еще патроны к ним, тогда в спешке не замеченные Сергеем, шинели и снаряжение, пехотные лопатки, сапоги и элементы обмундирования. И все вещмешки, в том числе пустые. Пока собирали и грузили, познакомились поближе - младшего лейтенанта Петрова звали Игорем, и он оказался простым в общении парнем, без часто встречающегося высокомерия и снобизма сотрудников НКВД. Он в процессе сбора вещмешков удивился, зачем их все собирать, даже пустые, и Сергей объяснил, как из пары вещмешков, и вообще любых мешков, набитых землей или песком, можно быстро соорудить импровизированный бруствер для защиты от вражеского огня, а из большего количества мешков - быстровозводимый блокпост или пулеметное гнездо. Или, можно еще технику ими обкладывать - для создания полузакрытых позиций и усиления защиты, а также для орудий и минометов защитные укрытия делать. В общем, много чего придумать можно. Судя по задумчивому лицу Игоря, для него все то, что рассказал Сергей, было откровением.

Вернувшись, Сергей засадил пограничников за чистку и смазку всех СВТ (для "светок" это никогда лишним не бывает), а сам взял Игоря с двумя бойцами, назначенными пулеметчиками, и пошел с ними готовить к бою новые немецкие пулеметы, что лежали в кузове Опеля в консервационной смазке. Попутно обучил всех троих разборке, сборке и смазке МГ-34, замене ствола в боевых условиях, ну, и теорию пулеметной стрельбы им объяснил, в том числе особенности стрельбы с зенитного станка по воздушным целям. Благо, за время службы "в той жизни" сам настрелялся вволю из разных пулеметов, от ручных до крупнокалиберных и зенитных. В конце обучения достали, собрали и закрепили в кузове Опеля возле кабины доставшийся вместе с пулеметами зенитный станок. Потом на него можно будет быстро установить МГ-34 - в качестве аргумента для немецкой авиации или встреченных на дороге немецких патрулей.

Наконец, первый для Сергея, и очень длинный, насыщенный событиями день его "новой жизни" в другом времени подошел к концу - сгустились сумерки, все было готово к выезду. Контуженого командира разместили в кузове на боку с максимальными удобствами, на мягком ложе из шинелей и травы. Сергей ехал впереди на мотоцикле, с ним в коляске за пулеметом Игорь. Два новых пулеметчика с МГ-34 стерегли тыл у заднего борта грузовика. Еще один, с ДП, занял позицию у кабины, для стрельбы вперед. Остальные разместились в кузове и кабине Опеля.

К Сокулке подъехали на рассвете, никого по дороге не встретив, и Сергей остановил колонну за полтора-два километра. Город и железнодорожная станция были освещены огнями пожаров после бомбежки, которые не успели или не смогли потушить.

- Соваться сейчас в город на немецкой технике - не самая лучшая идея, - Подумал Сергей. - Мама не успеешь сказать, как из всех стволов встретят. Но контуженный совсем плох, все-таки растрясло его по дороге.

- Вот что, бойцы. - Берите носилки, и плавно тащите командира к городу. К оборонительным постам подойдете уже по светлому, там должны помочь его в госпиталь определить. Младший лейтенант Петров, ты с ними - старший. Плащ и каску немецкие сними, на посту бойцы сейчас нервные. Мне оставьте одного бойца, мы с ним тут технику замаскируем, и оборону займем.

- Игорь, вас, скорее всего, сразу к особисту отведут - расскажешь ему, что мы остались немецкую технику стеречь, пусть кого-нибудь для сопровождения пришлет, чтобы ее на въезде в город не расстреляли. И скажи, что грузовик лучше отсюда забрать побыстрее - скоро немцы могут появиться.

С Сергеем остался боец, который вел грузовик. Вдвоем они вырубили пехотными лопатками кустарник и молодые деревца на обочине дороги, чтобы получился карман, загнали туда грузовик и замаскировали срубленными деревцами. Мотоцикл в лес загонять не стали, только закатили в кусты и замаскировали ветками. Затем стали готовить оборонительные позиции. Поскольку оставшийся с ним боец пулеметчиком не был, оба пулемета - свой и его - Сергей расположил рядом, в лесу за придорожными кустами, на расстоянии примерно пяти метров друг от друга и метрах в 20 от грузовика в сторону возможного появления немцев. Пока готовили позиции, провел с бойцом краткий ликбез на тему "что такое пулемет, и как из него стрелять". Потом Сергей переоделся в свою форму лейтенанта РККА, и улегся за пулемет, ждать, гадая - кто появится раньше - наши, или немцы.

И хотя Сергей надеялся, что первыми появятся все же наши, после чего "Опель-Блитц" можно будет спокойно гнать в город, его надеждам не суждено было сбыться. Только рассвело полностью, как на Сокулку волнами пошли немецкие бомбардировщики, а затем, около 8 утра, на дороге послышался треск мотоциклетных моторов, а чуть позже показался довольно резвый передовой немецкий дозор в составе мотоциклов с пулеметчиками в колясках.

- Хорошо, что без броневика, - С облегчением подумал Сергей. -А то бы мы тут и остались.

- Боец, стрелять начнешь только после меня. Твой мотоцикл головной. Сначала пулеметчик, потом водитель. Как стрелять, помнишь? Постарайся не повредить мотоцикл. И не спеши, все у нас получится.

Сергей дождался, пока дозор приблизился до 100 метров, после чего двумя короткими очередями уничтожил обоих пулеметчиков в двух последних мотоциклах, и перевел прицел на водителей. Первого из них снял чисто - тот выпал на дорогу и его мотоцикл, плавно сбрасывая скорость, покатился дальше по дороге. А второй водитель успел пригнуться и попытался развернуть мотоцикл на полной скорости. В результате мотоцикл предсказуемо пошел кувырком, слетел с дороги и заглох, влетев в кустарник на обочине. Сергей воткнул туда, где, из-за лежащего на боку мотоцикла, торчали ноги водителя, пару коротких очередей, и кинул взгляд на первый мотоцикл. Боец со своей задачей справился успешно - пулеметчик был убит, а водитель, видимо, тяжело ранен, потому что упал на руль мотоцикла и сбросил скорость, после чего мотоцикл свернул влево и уперся в кусты, урча двигателем на малых оборотах.

- Лови второй мотоцикл, крикнул Сергей бойцу, а сам, выхватывая из кобуры свой "Тульский Токарев", бросился к убитым немцам - делать контрольные выстрелы в голову. Тяжелораненый водитель первого мотоцикла был явно не жилец, а вот резвый немец, который кувыркался на последнем мотоцикле, на удивление был жив, только получил ранение бедра, и, когда Сергей, "проконтролировав" остальных, подбежал к нему, уже вяло шевелился, пытаясь ползти в сторону леса. Сергей немного ему помог, оттащив на пару метров в сторону от мотоцикла, но не к лесу а, наоборот - к дороге. Перевернул резвого и удачливого немца на живот, связал руки сзади его же ремнем, потом перекатил на бок и перетянул рану на бедре ремнем его мертвого товарища-пулеметчика.

- Молись, чтобы наши подъехать успели, - Тогда плен. Ну, а если не успеют - значит, не судьба - грохнем тебя при отходе.

Немец что-то забормотал по-своему, но Сергей не стал его слушать - все равно немецкого языка не знал. Однако, отходя, мысленно сказал сам себе, что это непорядок - язык противника надо бы подучить, хотя бы в объеме, необходимом для полевого допроса. Ладно - это сейчас не главное.

А главное сейчас - трофеи. Вдвоем с бойцом они подогнали к грузовику и заглушили два неповрежденных мотоцикла, затем вытащили из кустов кувыркнувшийся туда третий, и сняли с него пришедший от этого в негодность пулемет. Сам мотоцикл, к удивлению и радости Сергея, почти не пострадал, легко завелся и бодро затарахтел на холостых оборотах. Сергей подогнал его к остальным мотоциклам, заглушил мотор и услышал шум со стороны Соколки. Шум создавали пушечный бронеавтомобиль БА-10, и шедшая за ним шла полуторка ГАЗ АА с бойцами стрелкового взвода в кузове.




Глава 3


Маленькая колонна подъехала и остановилась возле трофейной техники. Первым из кузова полуторки, еще на ходу, выскочил и подбежал к Сергею младший лейтенант Петров со своим неизменным ДП.

- Успели товарищ лейтенант, в госпитале врачи сказали - раз до сих пор не умер - жить будет.

Затем, восхищенно осматривая картину "мотоциклетного побоища", Петров отошел к своему бойцу выяснять подробности боя.

А из кабины остановившейся полуторки, не особо торопясь, вылез военный в форме политрука с ромбом в петлицах, за которым из кузова выпрыгнули и пристроились рядом еще двое в форме политруков, со шпалами в петлицах. Этот эмоции сдерживал, но было видно, что и он впечатлен увиденным.

- Ну вот, кажись, особый отдел по мою душу пожаловал, - Подумал Сергей, который знал, что перед войной сотрудники особых отделов носили форму политсостава и пользовались званиями политсостава.

- Ничего себе - ромб в петлице - целый бригадный комиссар пожаловал, со свитой. Неужели сам начальник особого отдела дивизии?

Думая так, сам Сергей в это время подбежал и представился главному особисту.

- Бригадный комиссар Трофимов, начальник особого отдела 33 танковой дивизии, - подтвердил тот предположение Сергея.

- Лейтенант, доложите обстановку.

- Товарищ бригадный комиссар! Только что огнем из двух пулеметов нами был уничтожен передовой мотоциклетный дозор в составе шести мотоциклистов на трех мотоциклах с пулеметами. Два мотоцикла и их пулеметы не повреждены, третий мотоцикл имеет легкие повреждения, но на ходу, его пулемет сильно поврежден и к стрельбе не пригоден. Пять мотоциклистов уничтожены, шестой ранен, но пригоден для допроса - он вон там лежит. Вероятно, скоро здесь появятся основные силы немцев. Хорошо бы успеть эвакуировать технику. Водитель грузовика со мной, нужны водители на мотоциклы. Кроме того, хорошо бы собрать с убитых оружие, форму и снаряжение, это все потом может пригодиться.

Было видно, что начальник особого отдела дивизии в первые секунды разговора слегка опешил от напора Сергея, но тут же собрался, и отдал нужные приказы. Бойцы под руководством его помощников посыпались из кузова и разбежались в разные стороны, выстраивая технику в колонну для следования в Сокулку. Трофимов осматривал поле боя, а Сергей, стоя чуть в стороне, лихорадочно обдумывал идею, которая крутилась у него в голове с того момента, как он увидел броневик, а точнее, пушечный бронеавтомобиль БА-10.

Этот бронеавтомобиль серийно производился с 1938 по август 1941 года. Всего за этот период удалось собрать более 3000 бронеавтомобилей БА-10, что автоматически сделало его самым массовым советским бронеавтомобилем довоенной постройки, а также самым массовым средним бронеавтомобилем. Боевая масса машины составляла чуть больше пяти тонн, что позволяло БА-10, оснащенному 50-сильным двигателем М-1, развивать по шоссе скорость до 53 км/ч. Бронеавтомобиль отличался хорошей проходимость, а благодаря низко подвешенным, свободно вращающимся запасным колесам мог спокойно преодолевать даже траншеи.

В качестве основного вооружения БА-10 использовалась 45-мм пушка 20К обр. 1934 года и спаренный с ней 7,62-мм пулемет ДТ, установленные в двухместной башне. Пушка служила для борьбы с бронетехникой противника. Для 30-х годов ее бронепробиваемость была более чем достаточной. На расстоянии в 500 метров по нормали снаряд, выпущенной из этой пушки, мог пробить 43-мм броню. Обладало орудие и возможностями борьбы с пехотой. Для этого оно оснащалось осколочной гранатой. 45-мм осколочная гранта при взрыве образовывала около 100 осколков, которые сохраняли свою убойную силу при разлете в глубину на 5-7 метров и по фронту на 15 метров.

Этот бронеавтомобиль достаточно успешно применялся советскими войсками в боях на Халхин-Голе, во время зимней войны с Финляндией, а также практически на всем протяжении Великой Отечественной. При этом, по опыту применения в боевых действиях БА-10 еще на Халхин-Голе, было отмечено, что, бронемашина не очень эффективна против танков в открытом либо встречном бою, но превосходит по боевой эффективности танки при ведении боя в обороне с полузакрытых позиций, либо из засад. Но, как обычно, высокие чины от полученных результатов отмахнулись, и бронемашины в тактических схемах боя продолжали использовать в качестве "танков на колесах", в результате чего большинство их было потеряно в первые месяцы войны. А Сергей сейчас собирался использовать БА-10 самым эффективным способом - для засады и стрельбы с полузакрытой позиции.

Увидев, что Трофимов закончил осмотр поля боя и направляется к нему - явно с вопросами, Сергей решил перехватить инициативу.

- Товарищ бригадный комиссар! - Как Вы отнесетесь к тому, чтобы здесь немного задержаться, и еще немного немцев уничтожить?

- Вот смотрите. У нас здесь есть хороший пушечный бронеавтомобиль. Загоним его в лес задним ходом на место Опеля, замаскируем - вот Вам и защищенная противотанковая огневая точка. Снимем три немецких пулемета с мотоциклов, да в кузове Опеля еще два МГ-34 лежит. И еще в кузове несколько ящиков мин, в том числе противотанковые. Устроим минную ловушку для бронетехники, а потом будем расстреливать их из пушки и пулеметов. Должно получиться!

А сам при этом подумал, что, может быть, после совместного боя отношение к нему со стороны начальника особого отдела станет более дружественным. Ну, или менее подозрительным - тоже неплохо будет.

Бригадный комиссар пару секунд подумал, внимательно посмотрел на Сергея и сказал.

- Командуй, лейтенант!

- Слушаюсь, товарищ бригадный комиссар! - Ответил Сергей, и тут принялся командовать.

- Младший лейтенант Петров!

- Я!

- Возьми людей, пулеметы с мотоциклов и из грузовика к бою, определи пулеметчиков и готовьте позиции по обеим сторонам дороги. Задача - не дать пехоте противника развернуться для боя.

Сам Сергей бросился к броневику и стукнул по броне.

- Сержант Гаврилов! - козырнул высунувшийся из башенного люка боец с петлицами бронетанковых войск.

- Сержант, видел, где грузовик стоял? Загоняй туда задом свою броню, так, чтобы дорогу на 500 метров мог простреливать, маскируйте срубленными деревьями и ветками. Стрелять начнешь, когда головная броня на мине подорвется. Потом все танки твои, не промахивайся. И вот еще что. В кузове Опеля лежат пустые вещмешки. Возьмите, сколько нужно, набейте землей, и выложи перед машиной полукруглый бруствер, чтобы только башня торчала. Это для твоей брони и защита дополнительная, и маскировка.

Последнее, что сделал Сергей, пока остальные готовились к бою - лично установил на дороге за 300 метров до огневых позиций засады пять немецких противотанковых мин в шахматном порядке по всей ширине дороги. Хороших, мощных немецких мин для немецких захватчиков.

Потом проконтролировал, как окопались бойцы, как расставлены пулеметы, внес пару изменений. После чего залег со своим МГ в придорожном кустарнике на левом фланге.

Бригадный комиссар Трофимов за то время, пока Сергей готовил засаду, по рации, установленной в БА-10, связался со штабом дивизии и обрисовал обстановку. Потом отправил трофейные мотоциклы и пленного с одним из своих помощников в Сокулку, организовал маскировку Опеля и полуторки, которые бойцы перегнали по дороге метров на 200 назад, к городу. Сам Трофимов взял СВТ Сергея и тоже залег в кустарнике, рядом с ним. И сразу спросил, откуда Сергей взял идею про бруствер из мешков с землей. Сергей, не ожидавший, что его начнут потрошить прямо сейчас, немного растерялся под пронзительным взглядом особиста, и сказал правду. Что, мол, это же вариант старых добрых габионов, - фортификационного, а позже инженерного сооружения. В эпоху Наполеоновских войн габион представлял собой плетеную корзину, наполненную землей. Из таких корзин воздвигали оборонительные сооружения, ими же обкладывали орудийные расчеты. Подобное укрепление габионами применялось и русскими войсками, в Крымскую и Русско-Турецкую войну. Использовались мешки с песком как элементы создания защитных укреплений и во время Первой мировой. У немцев даже в Наставлении от 1912 года был описан способ усиления защитных свойств стрелковых окопов от  ружейно-пулеметного огня и от шрапнели противника при помощи мешков с песком, а также были указаны способы и порядок их укладки. Использовались мешки с песком для создания защищенных огневых позиций и во время Гражданской войны.

Трофимов выслушал, хмыкнул и вернулся к наблюдению за дорогой, а Сергей подумал, что идея завязать более дружественные отношения с начальником особого отдела дивизии, пожалуй, не так уж и хороша, больно он цепок к деталям. Но, что сделано - то сделано - уже не исправишь.

Немцы не особо спешили, и появились в пределах видимости около 10 часов утра. В ста метрах впереди колонны, как и рассчитывал Сергей, шел авангард из пары мотоциклов с пулеметами, за ними пылили друг за другом два немецких легких танка Т-2 с 20 мм орудиями, потом шел полугусеничный бронетранспортер с двумя пулеметами МГ-34 установленными на зенитных станках спереди и сзади. Замыкали колонну пять грузовиков "Опель-Блитц" с закрытыми брезентовыми тентами кузовами.

Сергей по собственному опыту знал, что все планы боя идеально работают только до начала боя, а потом неизбежны случайности и непредсказуемые действия противника, поэтому, при виде немецкой колонны, его охватило нешуточное волнение. Все-таки первый в его новой жизни серьезный бой.

Но засада удалась идеально. Головная "двойка" удачно напоролась гусеницей на мину и встала, чуть развернувшись и подставив борт, в который тут же поймала бронебойный снаряд из пушки броневика. Вторая "двойка" попыталась объехать ее и тоже поймала в борт снаряд, да так удачно, что после этого сразу загорелась и чуть позже взорвалась - вероятно, от детонации боекомплекта. Бронетранспортер объезжать танки не стал, но деваться ему было некуда - сзади дорогу заблокировали грузовики, из которых начала высаживаться пехота. Через минуту и два попадания он тоже задымил, после чего наводчик БА-10 перенес огонь на грузовики, грамотно начав с последнего в колонне Опеля, который уже пытался развернуться. Но не успел, снаряд в кабину прекратил его маневры, после чего броневик спокойно добил остальные грузовики. Пехоте развернуться для боя не дали пулеметы. Пять немецких скорострельных пулеметов, замаскированные в придорожных кустах по обеим сторонам дороги, обеспечили высокую плотность огня и, сначала легко расстреляли мотоциклистов в голове колонны, а потом выкосили солдат, пытавшихся занять оборону. Бой продолжался не более 10 минут, после которых немецкая колонна как активная боевая единица перестала существовать. У нападавших потерь не было - только несколько легкораненых шальными пулями.

Сергей дал команду прекратить огонь и наблюдать, принял рапорт о потерях, затем обратился к Трофимову с докладом.

- Товарищ бригадный комиссар! Боевая задача выполнена. Колонна противника уничтожена. С нашей стороны потерь нет, несколько легкораненых. Разрешите выяснить потери противника, а также собрать трофейное оружие и боеприпасы.

Получив добро, Сергей озадачил прибывших с особистами бойцов сбором вооружения и патронов, а сам, пока Трофимов по рации докладывал в штаб о разгроме немецкой колонны, отвел Петрова в сторону и негромко сказал:

- Игорь, возьми пару-тройку бойцов, и внимательно осмотрите бронетранспортер. Скорее всего, он был командирской машиной. Соберите документы, карты. Зенитные станки с пулеметами снять, сложить в кузов Опеля, а на его зенитный станок дай команду установить пулемет - и будет у нас свое ПВО. Потом пройдитесь по колонне, соберите все нужное и полезное. Особенно часы, бинокли, медикаменты, снаряжение. В общем, тащите все, что можно - ненужное потом выбросим. Обязательно соберите немецкую форму, какая не сильно залита кровью. Идти аккуратно, раненых добить - выжившие враги нам не нужны. Перед самым отъездом, когда все наши уже отойдут - подожжете грузовики с конца колонны. Танки и бронетранспортер не трогайте - это я сам организую.

Петров козырнул и убежал, а Сергей направился к броневику, который уже выбрался на дорогу и развернулся в сторону города. Из башенного люка счастливо улыбался сержант Гаврилов, а подойдя ближе, Сергей услышал внутри бронемашины смех и радостные возгласы экипажа, обсуждавшего бой и победу.

- Сержант Гаврилов!

- Я!

- Экипажу к машине!

- Слушаюсь! - Экипажу к машине! - Гаврилов как то странно глянул на Сергея, но команду экипажу повторил, а Сергей с досадой подумал, что где-то ошибся в словах.

- Молодцы, отлично воевали. - Благодарю за службу!

- Служим Трудовому народу! - Радостно рявкнул экипаж. Видно было, что они очень рады, но до сих пор не могут до конца поверить в свою удачу. Уничтожить одним броневиком 8 единиц техники, из них три бронированных, и не понести потерь! И это в первые дни войны, когда превосходство Вермахта казалось подавляющим.

Поблагодарив экипаж броневика, Сергей отправил механика-водителя снять исправные пулеметы с подбитых танков, и если там что еще нужное и полезное найдет - тоже снять. Потом танки и бронетранспортер сжечь.

Потом проверил, как на зенитный станок в кузове Опеля установили пулемет, и руководил погрузкой в его кузов трофеев, чтобы бойцы на радостях не завалили подходы к зенитному пулемету.

Трофеи с немецкой колонны оказались богатыми.

Мотострелковая рота вермахта, ехавшая в первых трех грузовиках, имела на вооружении 47 пистолетов, 16 автоматов, 132 винтовки и 12 пулеметов МГ-34, три 50-мм миномета и три противотанковых ружья (ПТР). Приятным сюрпризом стало наличие на 6 пулеметах оптических прицелов.

Ну, и с мотоциклистов пара пулеметов досталась, да еще один с подбитого танка сняли.

Помимо этого, как оказалось, в двух последних грузовиках ехала приданная роте в качестве усиления батарея тяжелых 81-мм минометов, а все оставшееся место было забито минометными боеприпасами. Последнее обстоятельство порадовало Сергея особенно, потому что эти мины подходили и к советским 82-мм батальонным минометам БМ-37. Из трех тяжелых минометов два не пострадали при обстреле колонны и были готовы к бою.

Кроме оружия, бойцы натащили к Опелю большую кучу снаряжения, в том числе немецкие ранцы и сапоги.

Поняв, что все не увезти, Сергей дал команду грузить только пистолеты, автоматы, пулеметы, ПТР, минометы и боеприпасы.

Потом доложил Трофимову об окончании погрузки, и уговорил того разрешить бойцам переодеть немецкие сапоги, - многие сапог не имели, ходили в ботинках с обмотками. Мотивировал это морально-психологическим эффектом для остальных бойцов по приезде в город. Вот, мол, в трофеях ходим, а трофеи в бою взяли, немцев много побили, а сами целы. Значит, немца бить можно и не так уж сложно.

Бригадный комиссар с интересом посмотрел на Сергея, хмыкнул, но разрешил. Причем разрешил бойцам взять не только сапоги, но и элементы снаряжения, ранцы (они гораздо удобней вещмешков), а оставшееся снаряжение и сапоги погрузить с собой - сколько места хватит.

Наконец, часа через полтора после боя, тяжело нагруженная маленькая колонна тронулась к городу. Впереди шла полуторка с бойцами, сзади - бронеавтомобиль, Сергей устроился в кузове Опеля у зенитного пулемета - "ПВО, однако".

В город колонна въехала около полудня. Встретили ее с триумфом. Об успехе боя знали, кажется, уже все бойцы передовых оборонительных позиций. Слух о том, что один стрелковый взвод и один пушечный броневик уничтожили больше роты немцев, да еще и два танка, и бронетранспортер, принес на передовые позиции особист, помощник Трофимова, прибывший из штаба дивизии, чтобы встретить колонну. Немногочисленные красноармейцы радостно махали руками и кричали ура, их глаза горели восторгом и решимостью. Они, собраннее из разных частей и соединений, прибывших в Сокулку в результате отступлений первых дней войны, отступлений под бомбежками, без связи, без грамотного командования, надломленные этими тяжелыми отступлениями, - вдруг узнали, что немца можно бить. Да еще как бить, - при его численном превосходстве больше, чем один к трем. На фоне неудач и растерянности первых дней войны, разгром наступающей немецкой колонны малыми силами и без потерь выглядел чудом, непонятным и необъяснимым. И это чудо вызывало в них душевный подъем, решимость зубами вцепиться в этот рубеж обороны.

Да уж, рубеж обороны...

Сергей махал рукой в ответ, а сам внимательно осматривал этот рубеж обороны. Увиденное его, мягко говоря, не радовало. Перекресток двух сходящихся дорог на въезде в город. Впереди примерно с километр чистое поле, за ним небольшой лесок. Сзади до ближайших деревянных домов метров 150-200. Следы неоднократной бомбежки. Ну и, собственно, сам оборонительный рубеж. Сергея учили, что оборонительный рубеж - это позиция на местности, удобная для ведения боевых действий в течение необходимого времени, или участок местности, подготовленный в инженерном отношении для ведения войсками оборонительных боевых действий. Ни удобства для обороны, ни инженерной подготовки местности, Сергей не увидел.

Противовоздушной обороны нет, блиндажей нет, траншей с ходами сообщения нет, ДЗОТов (деревоземляных огневых точек) тоже нет. Станковых пулеметов, и то ни одного нет.

Есть пара стрелковых взводов, вооруженных трехлинейками, несколько ручников ДП. И пара противотанковых "сорокопяток", толком не зарытых в землю и не замаскированных. Их сами артиллеристы с юмором окрестили "Прощай, Родина", потому что из-за слабого бронебойного действия снарядов по лобовой броне часто приходилось немецкие танки подпускать ближе 500 метров, а потом пара выстрелов, и конец расчету.

- Ну конечно, - "...И на вражьей земле мы врага разобьем - малой кровью, могучим ударом...", - зло матерился в душе Сергей. Зачем нам толковая оборона? Мы же сходу опрокинем любого врага, тут же перейдем в наступление на его территорию, а там нас радостно встретит классово близкий пролетариат, который мы сразу распропагандируем, и войне конец. Ура, товарищи!

- А что теперь? Нормальной обороны нет, линии снабжения перерезаны, немцы выполняют свои любимые прорывы и охваты танковыми клиньями, связи нет, командование не знает реальной обстановки и отдает идиотские приказы.

- Ладно, это все лирика. Что можно сделать здесь и сейчас?

Сергей застучал по кабине Опеля и попросил водителя посигналить передней машине, а потом остановиться. Сзади остановился бронеавтомобиль. Сергей вылез из кузова и подбежал к полуторке, к Трофимову.

- Товарищ бригадный комиссар, а где наш броневик дальше воевать будет?

- Да здесь и будет, я его отсюда для усиления взял, когда через пост к вам ехал. - А в чем дело?

- Разрешите здесь на часок задержаться, немного оборону улучшить?

Трофимов снова внимательно посмотрел на Сергея, и кивнул. Потом тоже вылез из кабины, отправил полуторку с бойцами дальше, а сам остался наблюдать за действиями Сергея.

Сергей чувствовал, что, своим поведением и действиями вызывает у начальника особого отдела все больше вопросов, но решил ничего не менять. Пока он будет с ним в прятки играть, здесь и сейчас будут гибнуть люди, которым он мог помочь выжить, и не помог. Вызвав командира БА-10, Сергей вместе с ним нашел старшего оборонительного рубежа. Им оказался молоденький пехотный лейтенант, необстрелянный, судя по тому, как он подчеркнуто по уставу представился и восторженно глядел на Сергея.

- Слушай сюда, лейтенант, - Сергей достал из планшета лист бумаги и карандаш, и несколькими штрихами набросал схему оборонительной позиции.

- Орудия в стороны, на фланги переставь - так, чтобы танки, атакуя одно, другому борта подставляли - да замаскируй хорошенько, и запасные позиции для них оборудуй. Для защиты от огня противника орудия чуть закопай, а землю в пустые вещмешки засыпь, и из них полукругом брустверы сложи перед орудиями.

- Дальше. - Ближайшие к тебе с тыла дома пустые?

- Да.

- За ними оборудуй несколько сменных позиций для броневика, чтобы только башня была видна. - Кроме того, найдите сарай, куда он сможет заехать - при бомбежке пусть там прячется. И запомни, лейтенант. Броневик сейчас твое самое сильное оружие, береги его.

- Как у тебя с боеприпасами?

- Плохо, - Вздохнул лейтенант. По 20 снарядов на орудие, по 2 диска к ручным пулеметам. И по 50 патронов на винтовку.

- Ага, ну - это дело поправимое. Мы с товарищем бригадным комиссаром тут недалеко немного немцев поубивали, ну и, по случаю, понабрали всякого. Бери бойцов и пошли, поделимся.

Из кузова Опеля Сергей передал бойцам шесть МГ-34 с тройным боекомплектом в пулеметных лентах, еще несколько ящиков пулеметно-винтовочных патронов, 30 карабинов 98к, все три 50мм миномета и весь боезапас к ним. Узнав у артиллеристов, что те смогут управиться с немецкими 81мм минометами, оставил им один из двух, честно поделив боеприпасы. Тяжелый миномет посоветовал поставить в огородах брошенных домов и стрелять с закрытой позиции, а для корректировки огня презентовал лейтенанту бинокль. И пару оптических прицелов на немецкие пулеметы выделил, проведя короткий инструктаж и объяснив, насколько облегчает ведение боя тактика выбивания у наступающих командиров, унтер-офицеров и пулеметчиков.

- После боя посылай людей, пусть оружие и боеприпасы собирают, авось продержишься. Главное, активно маневрируй орудиями и броней, потеряешь их - сомнут. Пулеметы тоже чаще перемещай на запасные позиции, дольше их сохранишь. И учти, лейтенант - немецкий МГ-34 - пулемет очень хороший, по скорострельности и прочим характеристикам наш ДП легко за пояс заткнет. Но - он весьма чувствителен к грязи и требователен к уходу. Поэтому - чаще чистить и смазывать не забывай, а то в самый разгар боя отказы пойдут.

Потом рассказал, как из скорострельных немецких пулеметов портить жизнь и прицел немецким летчикам при бомбежке. Выгрузил из кузова и помог установить, а потом замаскировать зенитный станок, показал, как ставить и снимать пулемет.

- И еще. Блиндажи и ДЗОТы сделать не успеешь, да и не из чего тебе хорошие перекрытия сделать, но щели от бомбежки и артиллерийского огня обязательно оборудуй.

Сергей на отдельном листке набросал эскиз простейшей открытой "Г-образной" щели размерами три на три метра и глубиной полтора метра, с полуметровым бруствером.

- Твои бойцы часа за два - три выкопают 4 щели, вам хватит с запасом. - И сверху их замаскировать хорошо бы. Например, сетка рыболовная с навязанной травой хорошо подошла бы, или полотнище под цвет ландшафта натянуть, да травой и пылью присыпать, или, к примеру, кусок крыши или забора сверху закрепить, как будто при прошлых бомбежках отлетели. В общем, подумай над этим.

Напоследок сам установил на танкоопасных направлениях по несколько противотанковых мин.

- Ну, удачи тебе, лейтенант, - Закончил давать советы по обороне Сергей, и хлопнул того по плечу. - Главное, помни - немцев бей, а своих людей береги, зря под пули не подставляй.

Окрыленный лейтенант побежал укреплять оборону, а Сергей подошел к Трофимову и доложил, что можно ехать.

Всю дорогу до штаба дивизии начальник особого отдела задумчиво молчал, периодически искоса поглядывая на Сергея.

А Сергей напряженно думал сразу о нескольких вещах

Думал о том, что особый отдел вторгся в его новую жизнь слишком рано. Ведь он не только реалий этого времени не знал, но даже биографии настоящего лейтенанта Иванова. Кто, откуда, где служил. Лейтенант в 28 лет - почему только лейтенант? Поздно попал в училище? А почему поздно? Или разжалован - опять-таки - почему? Аморалка? Попал под каток репрессий? Сплошные вопросы, и ни одного ответа. Если выдумывать - достаточно любому особисту после допроса запросить данные личного дела, и все - прощай, лейтенант Иванов Сергей Николаевич, 1913 года рождения, здравствуй, немецкий шпион... Сергей вообще не планировал встречаться с "органами" до выполнения своей программы-минимум. А это - в первые же дни войны, из окруженцев и пленных, создать на захваченной немцами территории что-то типа партизанского отряда, устраивать засады и минные ловушки, громить коммуникации снабжения. По мере обучения бойцов создавать отдельные группы и накрывать диверсиями все большую площадь. Конечная цель - парализовать снабжение и затормозить немецкий Блицкриг. Ну а потом можно было и с командованием связаться. Эх, если бы не контуженый командир заставы...

Думал о том, что жизнь внесла свои коррективы, и он, судя по всему, сумел заинтересовать начальника особого отдела дивизии, расквартированной в Сокулке. Причем не только сумел заинтересовать, но еще и подставился сегодня по полной со своими тактическими "находками" - сейчас Красная Армия так не воевала. Хотя об этом Сергей не жалел. Каждый убитый сейчас фашист, каждая уничтоженная единица техники - капельки на весы Победы. Эти солдаты уже никого не убьют, не будут грабить и насиловать мирных жителей, не дойдут до Москвы. Да и на "непобедимых солдат Великой Германии", что рвутся сейчас на нашу землю в составе танковых и моторизованных клиньев, такие потери должны произвести отрезвляющий эффект "холодного душа".

Думал о том, что начальник особого отдела дивизии в текущих условиях - это ну очень, очень большая величина. И теперь, с помощью бригадного комиссара Трофимова, - если удастся его убедить помочь, - можно попытаться решить задачу посерьезней, способную существенно изменить ход войны. А именно - предотвратить окружение и уничтожение войск Западного фронта в Белостокском, а потом в Минском котле. Сергей в той, прошлой жизни, изучил множество источников о Великой отечественной войне, от документальных до художественных, и от официальных версий до частных мнений. И нигде он не нашел однозначных доказательств того, что, попытка армий Белостокского выступа оставить Белосток и отступать к Минску, была объективно необходима, а окружение наших войск в котлах и их уничтожение было неизбежным. А значит, это можно попытаться изменить.

Думал, наконец, и о том, какую линию поведения выбрать на допросе, чтобы не только его пережить, но и суметь привлечь для выполнения своего замысла Трофимова, - в том, что его будет допрашивать именно начальник особого отдела, а не его помощники, Сергей почему-то не сомневался. Сложность была в том, что рассказывать Трофимову всю правду никак нельзя - тот просто не поверит, а значит, потом - подвал, камера, наручники, пара особистов и очень больно проходящая дискуссия на тему "кому, гад, Родину продал?". Но и попытаться просто выкрутиться из неудобных вопросов негоже - тогда начальник особого отдела просто потеряет к нему интерес, и шанс привлечь его для помощи будет потерян.



Глава 4


Предчувствия его не обманули. По приезду в штаб дивизии бригадный комиссар отправил Сергея с сопровождением ждать у своего кабинета, а сам куда-то ушел, наверное, отправился узнать оперативную обстановку. Вернулся он не скоро и растерявший свое приподнятое после успешного боя настроение. Войдя в кабинет, жестами указал Сергею на стул, а сопровождающему на выход, сел за свой стол и задумался о чем-то явно неприятном, закрыв глаза и подперев голову руками. Так прошло около минуты, потом он взял себя в руки, встряхнулся и начал допрос.

Взяв в руки документы Сергея, Трофимов даже анкетные данные уточнять не стал, сразу в лоб спросил.

- А скажи-ка мне, лейтенант Иванов из 239-го стрелкового полка 27-й стрелковой дивизии. - Где ты так воевать научился? - И когда?

- Так я, товарищ бригадный комиссар, недавно из отпуска возвращался, со мной в одном купе товарищи командиры ехали. Из их разговоров я понял, что они и на Халхин-Голе воевали, и на Финской. Один даже в Испании был. Ну вот, они всю дорогу опытом делились, и бои обсуждали, а я слушал, интересно же. Вот кое-что и запомнил.

- Халхин-Гол и Финская война, говоришь? - Слегка усмехнулся особист. - И кое-что запомнил?

- Видишь ли, в чем дело, лейтенант. Я тоже воевал - и на Халхин-Голе, и на Финской. Кое-что из того, что ты сегодня вытворял, там, может, и было, но далеко не все. И кто тебя, простого пехотного лейтенанта, учил бронетехнику использовать? Причем не просто использовать, а во взаимодействии с пехотой. А военно-инженерному делу и устройству инженерных сооружений тебя тоже "товарищи командиры" в купе за несколько часов обучили? Опять же, команды ты не всегда по уставу отдаешь, слова интересно используешь. Так кто ты и откуда?

- Немецкий шпион? - вздохнул Сергей.

- Шпион, значит. - Трофимов снова поставил руки локтями на стол, и положил подбородок в на сложенные в замок кисти.

- На стратегического шпиона глубокого внедрения ты не похож, с таким то воинским званием и поведением. А если ты полевой шпион Абвера (немецкой военной разведки и контрразведки), внедренный в войска для добычи разведданных и диверсий, так только за сегодняшний день ты уничтожил усиленную танками моторизованную роту Вермахта, и ни одного бойца не потерял. Это не считая других твоих "подвигов", о которых Петров на допросе рассказал. Не стоит это тех разведданных, которые ты смог бы собрать.

- Да и какие разведданные, - отступаем по всем направлениям, полная неразбериха, - Трофимов тяжело вздохнул и поиграл желваками.

- Кстати, о разведданных. - Сказал Сергей. - Сегодня ведь 24 июня?

- Да, - Удивленно ответил Трофимов, и явно собирался задать какой-то вопрос, но не успел.

- Вы, товарищ бригадный комиссар, сейчас вернулись из штаба с изрядно ухудшившимся настроением. - Думаю, там Вы узнали, что 33 дивизия 11 механизированного корпуса ведет тяжелые бои под Гродно и имеет большие потери, части дивизии и всего корпуса разбросаны, единого управления нет, постоянно бомбит вражеская авиация, боезапас и горючее на исходе.

- Допустим, это так. - Взгляд начальника особого отдела снова стал острым. - Дальше?

- Сейчас дивизия в составе 11 мехкорпуса ведет бои в районе Гродно. Туда же, под Гродно, направлен и 6-й мехкорпус и 6-й кавкорпус 10 армии в составе конно-механизированной группы под командованием заместителя командующего фронтом генерал-лейтенанта Болдина. Но результата они не добьются. Господство в воздухе немецкой авиации, плохая организация удара, атака на подготовленную противотанковую позицию и разгром тылов приведут к тому, что немецким войскам удастся остановить наши войска. Потом 5-й, 6-й и 8-й немецкие корпуса 9-й армии продолжат охват наших войск в Белостокском выступе. Ввиду неудачи контрудара и фактическим началом окружения завтра, 25 июня, войска 6-го и 11-го мехкорпусов, а также 6-го кавкорпуса начнут отступление.

Трофимов слушал Сергея с посеревшим лицом. Когда тот закончил, снова спросил, почти не разжимая губ.

- Дальше?

- Около полудня 25 июня расположенные в Белостокском выступе 3-я и 10-я армии получат приказ штаба фронта на отступление. 3-я армия будет отступать на Новогрудок, 10-я армия - на Слоним. 27 июня советские войска оставят Белосток.

Потом Сергей рассказал Трофимову об окружении и разгроме трех армий в нескольких "котлах", полном разгроме 10-й армии и уничтожении 11-го мехкорпуса 3-й армии, в том числе и входившей в него 33-й танковой дивизии. Рассказал о том, что, советские войска в условиях обороны имели превосходство в артиллерии (16,1 тыс. против 15,1 тыс.), танках (3,8 тыс. против 2,1 тыс.) и самолетах (2,1 тыс. против 1,7 тыс.). И при этом потери немцев в наступлении составили всего 20 тыс. ранеными и 6,5 тыс. убитыми, а советские войска потеряли почти 77 тыс. ранеными и более 341 тыс. убитыми и пленными, причем пленными гораздо больше, чем убитыми.

- И что потом? - Видно было, что Трофимов сдерживается из последних сил, его взгляд не обещал Сергею ничего хорошего.

- Потом? - Потом четыре тяжелейших года войны, снова окружения и котлы, где будут гибнуть наши войска, немцы под Москвой, Сталинград, Курская дуга. Потом Победа и наши войска в Берлине весной 45-го. Потом подведение итогов этой войны - 15млн. военнослужащих убитыми и умерших от ранений, еще 555 тыс. умерших в результате не боевых потерь, и 4,5 млн. попавшими в плен и пропавшими без вести. Общие демографические потери (включающие погибшее мирное население на оккупированной территории и повышенную смертность на остальной территории СССР от невзгод войны) -- 26,6 млн. человек. И в наследство от этой войны - огромная послевоенная разруха, которую потом страна преодолевала много лет, - Тяжело вздохнув, ответил Сергей.

- Победим, значит. Но какой ценой, - Тихо сказал Трофимов, устремив застывший взгляд куда-то мимо Сергея.

Только через минуту бригадный комиссар пришел в себя и опять воткнул острый взгляд в Сергея.

- Откуда информация? Ты что, ко всему, еще будущее предсказываешь? Как Вольф Мессинг?

- Товарищ бригадный комиссар, вам что нужно, шашечки, или ехать?

- Что? Какие шашечки? - не понял Трофимов.

Сергей вспомнил, что шашечки на такси в СССР появились только после 48 года. Анекдота про шашечки Трофимов не поймет.

- Я говорю, какая Вам разница, откуда у меня информация, если это достоверная информация? Я просто знаю, что это будет. И знаю, что окружения в котлах при отступлении не избежать. Но я также знаю, что можно сделать, чтобы немцы кровью умылись со своим "Блицкригом". Да Вы утром сами видели, как мы с Вами этих "непобедимых солдат Великой Германии" на ноль помножили.

- Что за "Блицкриг", уцепился за новое слово особист.

- Блицкриг, дословно, молниеносная война - прорывы и охваты мощными клиньями на флангах, разрыв коммуникаций, окружение и добивание растерянных, дезорганизованных частей. Сейчас на Белостокском выступе как раз это и происходит.

- И что делать теперь с тобой? - задумчиво спросил Трофимов, снова глядя куда-то мимо Сергея. На самый верх докладывать надо.

- Товарищ бригадный комиссар! - Докладывать наверх, как минимум, рано. Да и какой смысл в этом сейчас? Ну, знаю я, как немцы почти до Москвы дойдут. Знаю про "котлы", окружения и ошибки командования. Ну, доведу информацию до, допустим, начальника Генерального штаба. Но, ведь от этого ничего не изменится. С нынешним уровнем подготовки наших войск и старшего командного состава Красной Армии, и ошибки командования, и отступления войск, неизбежны. Наверху сейчас изменить ничего не смогут. Или не захотят. Или не успеют.

В качестве примера Сергей рассказал Трофимову вычитанную в мемуарах Г.К. Жукова историю о Белостокском выступе.

- У нас ведь сейчас, а точнее с февраля 1941 года, начальник Генерального штаба Красной армии - Г. К. Жуков? - Так вот - еще до войны Жуков знал, что, текущее расположение 3-й, 4-й и 10-й армий Западного округа в Белостокском выступе создает угрозу глубокого охвата и окружения их со стороны Гродно и Бреста путём удара под фланги. Он знал, что 10-я армия при этом занимает самое невыгодное расположение. Он знал, что, дислокация войск фронта на Гродненско-Сувалковском и Брестском направлениях, была недостаточно глубокой и мощной, чтобы не допустить здесь прорыва и охвата Белостокской группировки. И - ничего не сделал для исправления ситуации. А что он может сделать сейчас, когда три армии дезорганизованы и фактически неуправляемы?

Сергей не стал рассказывать Трофимову о том, что, на должность начальника Генерального штаба Жукова выдвинул лично Сталин, по итогам проведенных в январе 1941 двух двухсторонних оперативно-стратегических игр на картах на тему "Наступательная операция фронта с прорывом укрепленных районов". В этих играх, в качестве ответа на агрессию, рассматривались действия крупной ударной группировки советских войск с государственной границы СССР в направлении (соответственно) Польша -- Восточная Пруссия и Венгрия -- Румыния. (Вот оно - малой кровью, могучим ударом, на чужой территории).

- Какая-то стратегия у наших появится только через год отступлений и потерь, летом 1942-го, - Печально закончил свой рассказ Сергей, имея в виду Сталинградскую битву.

- Я, собственно, поэтому и не хотел раскрываться. - Думал собрать из окруженцев мотоманевренную группу, устраивать засады и диверсии у немцев в тылу. Но тут контуженного командира погранзаставы надо было в госпиталь везти. А потом ребят на въезде в город увидел, их оборону - вернее - отсутствие обороны. Жалко стало, погибнут ведь не за грош.

- А если тебя с твоей информацией к командующему Западного фронта, генералу армии Павлову?

- К Павлову - это было бы хорошо, тем более что на него, меньше чем через месяц, возложат всю вину за тяжелое поражение войск фронта в Белостокско-Минском сражении - и расстреляют. Так что он, как никто другой, будет заинтересован в изменении хода войны. Но здесь есть две большие проблемы.

- Во-первых, Павлов мне сразу просто не поверит, а пока я буду его убеждать, время будет упущено.

- Во-вторых, даже если удастся быстро убедить Павлова, и он, вместо приказа армиям на отступление, попытается сейчас организовывать оборону - управление войсками потеряно, они отступают неорганизованно и без взаимодействия, сами по себе, по пути бросая технику и тяжелое вооружение. И сейчас организовать эти хаотически отступающие войска для обороны из Минска - без устойчивой связи, без постоянного знания оперативной обстановки на местах - задача крайне сложная, практически невыполнимая.

- Ну, хорошо, тогда можно обратиться к командующим армиями, - Предложил Трофимов.

- Товарищ бригадный комиссар. В Белостокском и Минском котлах останутся более 300 тысяч пленных бойцов. Но Командующий 10-й армией и начальник артиллерии армии выйдут из окружения в конце июня в составе сводной группы 86-го Августовского пограничного отряда НКВД СССР. А Командующий 3-й армией со своим членом Военного совета армии выйдет из окружения в конце июля севернее Рогачева, при этом выведет с собой аж целых 498 вооружённых красноармейцев и командиров частей 3-й армии. Остальные останутся погибать и попадать в плен в котлах...

- Так что же, сложа руки сидеть, окружения ждать? - Вскипел Трофимов.

- Окружения ждать надо, а вот сидеть, сложа руки - нет, - Ответил Сергей.

- Это как? - Объясни.

- Товарищ бригадный комиссар! - Сейчас есть две самые важные - первоочередные задачи. Причем, обстоятельства складываются так, что обе эти задачи взаимосвязаны, и дополняют друг друга.

- Первая - любыми способами сбить темп прорыва немецких войск на нашу территорию. И в первую очередь для этого - парализовать снабжение, ибо без горючего танки не поедут, а без боеприпасов им нечем будет стрелять. Для снабжения любых войск, но особенно наступающих, всегда необходимы транспортные коммуникации. Это могут быть железные и автомобильные дороги, водный и воздушный транспорт. В нашем случае коммуникации снабжения наступающих танковых групп - это, в первую очередь, ветки Брест-Литовской железной дороги. Если совместить карту движения немецких войск и карту Брест-Литовской дороги - это видно отчетливо. Отсюда следует, что для срыва снабжения наступающих войск диверсии на "железке" - самое то. И здесь все средства хороши, абсолютно любые - вплоть до того, чтобы разбирать железнодорожное полотно вручную, если нет взрывчатки и саперов.

- И вторая - не дать немцам уничтожить наши армии в "котлах" при отступлении. А значит, остановить беспорядочное отступление, собрать разрозненные войска для их перегруппировки, снабжения и организации продуманной обороны. Создать как бы точки кристаллизации, или узлы обороны - с грамотным командованием, четкой организацией и обеспечением обороны - где проходящие мимо битые и обескровленные остатки частей и соединений будут собираться, перегруппировываться и вливаться в оборонительные порядки. Где усталые, голодные и растерянные бойцы смогут отдохнуть, поправить обмундирование и вооружение, кое-чему подучиться, но главное - почувствовать, что они не одиноки и брошены командованием, а снова бойцы регулярной армии, имеют четкий приказ и ясную боевую задачу. Почувствовать, что они снова - не бегут неизвестно куда, а обороняют свою Родину от врага, ощущая локоть боевых товарищей.

- Уверен, что, оставлять Белостокский выступ и пытаться отвести войска ни в коем случае нельзя - что из этого выйдет, я Вам уже рассказал. Поэтому, необходимо собирать разрозненные и рассеянные части в район Белостока, Сокулки и прилегающих населенных пунктов, а затем, используя эти части и ресурсы расположенных здесь же, в местах предвоенной постоянной дислокации частей, баз снабжения, организовать укрепленный оборонительный район.

- Почему именно здесь?

- В Сокулке развернута 33 танковая дивизия. Следовательно - запасы горючего, боеприпасов, ремонтная база. Здесь также остались ресурсы расквартированных вспомогательных подразделений дивизии, в частности, отдельного батальона связи, моторизованного понтонно-мостового батальона, автотранспортного батальона, ремонтно-восстановительного батальона, медико-санитарного батальона.

- В Белостоке же находятся базы снабжения 6-го механизированного и 1-го стрелкового корпусов. Там же развернуты 4-я танковая и 29 моторизованная дивизии. И 10-й отдельный инженерный полк. Сколько там имущества, боеприпасов, горючего - вообще всего нужного и полезного - даже представить сложно.

- Все это при отступлении будет брошено и достанется врагу, а при обороне поможет создать мощную систему полевых инженерных укреплений (что-то типа укрепрайона) и устроить немецким войскам веселую жизнь с постоянной угрозой флангам их танковых клиньев.

- Кроме того, Белосток - крупный железнодорожный узел, оставив который, мы подарим фашистам готовую транспортную сеть снабжения своих войск на первоначальном этапе блицкрига.

Сергей приводил Трофимову доводы, а сам думал о том, что сейчас, для успешного выполнения озвученных им задач, на Белостокском выступе ресурсов - людей, техники, боеприпасов, горючего, снаряжения и всего-всего остального - просто завались. Здесь и базы снабжения развернутых частей, и запасы укрепрайонов, и мобилизационные склады... Здесь, наконец, развитое сельское хозяйство, большое поголовье мясного и молочного скота, запасы на объектах сельского и промышленного производства... Если не все (война и противодействие врага, все-таки) но хотя бы часть всего этого добра собрать, не дать уничтожить при отступлении или захватить врагу, - тогда этих ресурсов хватит такой узел обороны создать, куда там Сталинграду, а тем более Ленинграду.

- Таким образом, организацией Белостокского узла обороны можно решить сразу несколько задач - сохранить боеспособные части, организовать эффективную оборону и перемалывать немецкие войска, а также базу обеспечения, из которой проводить рейды по немецким тылам для уничтожения их коммуникаций и срыва темпа наступления вермахта.

- И Вы, товарищ бригадный комиссар, используя свои полномочия начальника особого отдела дивизии, можете очень многое из перечисленного организовать здесь, в масштабах Сокулки. А если Вам удастся связаться со своими коллегами в отступающих частях, и убедить их в том, что войска надо отводить к Белостоку для организации обороны, - очень многое в этой войне можно будет изменить.

- А я займусь организациями диверсий на коммуникациях немецких войск. - В первую очередь надо перерезать линии снабжения 3-ей танковой группы Гота, которая рвется к Минску от Гродно, и 2-й танковой группы Гудериана, которая наступает от Бреста, своим левым флангом атакуя в направлении Белостока, а правым флангом прорываясь опять-таки к Минску, и далее на Москву.

- Считаю, что сейчас, в неразберихе и сутолоке первых дней войны, для проведения диверсий на железнодорожных путях не нужны крупные силы. Достаточно несколько маневренных групп с саперами в составе. Думаю, сейчас оптимальным решением будет группа из сапера и четырех-пяти бойцов на двух немецких мотоциклах с пулеметами. Это и скорость с маневренностью, и высокая огневая мощь. Тогда помимо диверсий на железной дороге, по пути можно на дорогах сюрпризы немцам оставлять, мелкие посты уничтожать. А чуть позже, если все получится и удастся организовать несколько полноценных мотоманевренных групп - только диверсиями дело не ограничится. Тогда можно будет в немецких тылах полноценные боевые операции проводить, но сейчас пока рано об этом говорить.

- Предлагаю выехать уже сегодня ночью. - С собой на первый раз возьму группу пограничников Петрова, ну и сапера, конечно. Собирать полноценную боевую мотоманевренную группу - просто нет времени. К утру будем на перекрестке возле Суховоля, очень мне этот перекресток в прошлый раз приглянулся. Там на день замаскируемся, а может, и пару небольших немецких колонн снабжения уничтожим, если шанс подвернется - они сейчас еще без серьезной охраны идут. Ну а потом пройдусь вдоль железной дороги Сувалки - Августов - Домброво - Гродно, песочка в механизм снабжения вермахта добавлю. И там посмотрим, как танки 3-й танковой группы Гота без бензина ехать смогут.

- Ну, хорошо, допустим, твоей информации о том, что отступать в направлении на Минск плохо, а строить оборону здесь - хорошо, верю. Постараюсь эту мысль до командования дивизией донести. И я очень хорошо знаю начальника особого отдела 6-го мехкорпуса 10 армии. Мы с ним еще на Финской друг другу спину прикрывали. Если твои слова о завтрашнем приказе армиям на отступление подтвердятся, - попробую с ним связаться.

Сергей, услышав слова Трофимова о возможности выхода на командование 6-го мехкорпуса, сначала даже не поверил такой удаче.

Ведь 6-й механизированный корпус 10-й армии на момент начала войны - единственный из всех танковых корпусов 3-й, 4-й и 10-й армий Белостокского выступа, который был укомплектован танками полностью по штату, а остальной техникой - почти по штату. Для сравнения - всего в трех армиях их было 4 - 11-й мехкорпус в 3-й армии, 14-й мехкорпус в 4 армии, 6-й и 13-й мехкорпуса в 10 армии. Так вот, если:

- в составе 11мехкорпуса 3 армии - всего 237 танков и 141 бронеавтомобиль;

- в составе 14 мехкорпуса 4 армии - всего 520 танков и 44 бронеавтомобиля;

- в составе 13 мехкорпуса 10 армии - всего 294 танка и 34 бронеавтомобиля,

То, в составе 6 мехкорпуса 10 армии - всего 1021 танк (по штату 1031) и 229 бронеавтомобилей (по штату 268).

То есть, количество танков 6 мехкорпуса было практически равно общему количеству танков во всех остальных мехкорпусах, а бронеавтомобилей было даже больше, чем у остальных, вместе взятых! И какие танки! Треть из них - новейшие КВ и Т-34 (114 и 238 соответственно, всего 352 машины). Помимо 6 мехкорпуса, только 11 мк имел такие танки, но в количестве всего лишь 31машина (3 КВ и 28 Т-34).

Помимо этого - корпус почти полностью укомплектован минометами, и полностью по штатам - артиллерией, в том числе гаубичной (40 122-мм и 36 152-мм гаубиц).

Для обеспечения мобильности корпус имел в своем составе 294 трактора и почти 5000 автомобилей, а также 4-й мотоциклетный полк (1042 мотоцикла). Огромный по нынешним временам транспортный ресурс!

Правда, с личным составом было хуже - на начало войны корпус насчитывал порядка 24000 человек, (67% от штатной численности). Тем не менее - он единственный из 4 механизированных корпусов на Белостокском выступе, полностью (ну почти) оснащенный техникой и тяжелым вооружением. Даже свою корпусную авиаэскадрилью имел.

Сейчас этот - единственный на три армии полностью оснащенный мехкорпус - с боями, под постоянной бомбежкой, пробивается в направлении на Гродно, где его уже ждет подготовленная противотанковая оборона, расходуя по пути горючее и боезапас, которые ему негде будет пополнить. Потом, после тяжелых потерь, без связи и единого командования, этот корпус будет в беспорядке отступать - опять под бомбежками и без ПВО, и, в конце будет полностью разбит, а командир корпуса погибнет в бою. Техника будет частью уничтожена, а частью брошена без горючего, и достанется немцам.

И вот только что Сергей услышал от Трофимова, что есть шанс попытаться спасти если не весь корпус, то хотя бы его большую часть вместе с командиром, которого можно будет попытаться убедить возглавить Белостокский оборонительный узел. Получится ли?

- Товарищ бригадный комиссар, если Вы хорошо знаете начальника особого отдела 6 мехкорпуса, передайте ему, чтобы он постарался донести до командира корпуса следующую информацию. После неудачного контрудара под Гродно отводить корпус по направлению Крынки - Волковыск - Слоним нельзя. Без запасов горючего и боеприпасов, без надежной связи между подразделениями корпуса, в результате чего они будут отходить несогласованно, - такое отступление обречено на провал. А эшелон с горючим, посланный командующим Западным фронтом Павловым навстречу корпусу, не дойдет - застрянет, где то под Барановичами. Из окружения они все равно не вырвутся, но корпус будет полностью разгромлен, а сам комкор погибнет. Ему нужно корпус обратно в Белосток отводить, через Сокулку, принимать командование и создавать узел обороны. А почему именно ему узел обороны создавать - я расскажу при встрече, когда он прибудет в Сокулку.

- То есть мне и сейчас не скажешь, - набычился Трофимов.

- Товарищ бригадный комиссар, ну поверьте - не время сейчас об этом. - Да и не верите Вы мне пока до конца. Если получится корпус спасти - тогда да, тогда мой рассказ будет смысл иметь. А сейчас многие знания - лишние печали.

- Давайте лучше, я Вам сейчас тезисы по вопросам организации боевых мотоманевренных групп набросаю, чтобы, пока в рейде буду, Вы могли эти материалы посмотреть, обдумать и прикинуть, где обеспечение для них брать. А по результатам моего рейда можно будет внести коррективы, если понадобиться, и готовый план создания таких групп командованию нести.

Получив согласие Трофимова, Сергей наскоро обмылся, перекусил и, усевшись за стол временно выделенного ему кабинета, принялся готовить материалы по созданию мотоманевренных групп. Стараясь при этом не слишком отрываться от текущего уровня техники и тактики Красной Армии.

За основу взял два бронеавтомобиля, лучше, если оба - средние пушечные БА-10, но можно и один средний пушечный, а один легкий пулеметный БА-20. Но два обязательно - это не только огневая мощь, но и возможности маневра огнем, и возможности буксировки друг друга, на крайний случай.

К ним - два мотоцикла, лучше трофейных, с пулеметами МГ-34 в колясках. Сейчас в Сокулке как раз четыре трофейных Цюндапа есть - на две мотоманевренные группы хватит, а там наверняка еще трофеи будут. Про достоинства немецких пулеметов - отдельно расписать. По два бойца на мотоцикл, один из них пулеметчик (Трофимову - озаботиться поиском хороших пулеметчиков), личное оружие у обоих автоматы, опять-таки лучше немецкие - снимается вопрос обеспечения боеприпасами, да и поухватистее они в ближнем бою, чем наш ППД (пистолет-пулемет Дегтярева).

Еще из транспорта - грузовик, опять-таки лучше немецкий, и лучше "Опель Блитц". Надежная и неприхотливая машина - настоящая рабочая лошадка этой войны. Или нашу трехтонку ЗИС-5, этот грузовик получше полуторки будет. В него запас бензина, инструменты, средства маскировки, инженерное имущество, шанцевый инструмент, в том числе возимый, и т.д.

В грузовик - еще два пулеметных расчета с МГ-34, по нормам Вермахта, т.е. по три человека на пулемет. Второго и третьего номера можно без опыта - за время рейда первый номер их заодно пулемету обучит. Личное оружие у всех также немецкие автоматы. Хотя бы один из пулеметов в кузов грузовика на зенитный станок нужно монтировать, они тоже в трофеях есть.

Туда же, в грузовик - два расчета противотанковых ружей, опять же трофейных - наши ПТР сейчас еще сырые, да и мало их. И две снайперские пары, эти лучше с СВТ - у них меткость похуже, зато скорострельность гораздо выше, чем у мосинской винтовки. И тем, и другим - обязательно запас бронебойно-зажигательных патронов. Снайперам в качестве личного оружия немецкие парабеллумы (пистолет Люгера P08, знаменит своей точностью и малой отдачей).

Почему всех огневых средств по два? Так для качественных засад же, с ведением огня либо с двух флангов, либо с фронта и фланга, либо с головы и хвоста колонны, либо всем вместе, для создания плотности огня - вариантов еще много можно придумать, были бы ресурсы под рукой.

Обязательно в каждую группу сапера поопытней - чтобы из любых подручных средств мог средство подрыва сделать, инженерные заграждения и фортификацию знал, ну и маскировку мог обеспечить. Ему автомат не нужен, пистолета хватит.

Ну, и пару хороших механиков с навыками оружейников, чтобы могли и технику ремонтировать, и трофеи с нее снимать. Кстати, одной из задач мотоманевренным группам надо ставить сбор трофейной немецкой техники, для этого в группы включать пару-тройку сменных водителей, чтобы подменить или на трофеи сесть. Водителям в качестве личного оружия можно пистолеты и СВТ выдавать, причем "светки" для удобства на потолке кабины крепить. Водители народ технически грамотный, с уходом и регулировкой СВТ разберутся. Да и закрепленная на крыше кабины, она мешать не будет, а в бою хорошую плотность огня добавит, если что.

Ко всем СВТ - обязательно глушители. На отдельном листке Сергей набросал эскиз и пояснения к изготовлению "Глушителя звука выстрела к СВТ-40", полигонные испытания которого прошли еще в апреле 1941 года. Он был спроектирован для стрельбы обычными винтовочными патронами со сверхзвуковой скоростью пули, а не под специальные патроны с уменьшенной скоростью пули (позднее такие глушители назвали "тактическими"). Тогда испытания показали, что глушитель практически не изменял начальную скорость пули и кучность боя, но и довольно слабо влиял на погашение звука и вспышки при выстреле. И по результатам его не стали дорабатывать. Но Сергей, вооруженный знаниями и опытом использования тактических глушителей в будущем, добавил в эскиз глушителя для СВТ несколько усовершенствований, которые позволят серьезно увеличить его эффективность.

Тактика действий таких групп - минные и огневые засады на дорогах, диверсии на железнодорожном полотне, уничтожение тыловых частей и баз снабжения, и многое другое - подробнее об этом Сергей собирался расписать позднее, после возвращения из рейда, и используя его результаты в качестве примеров.

Причем, для массированного уничтожения немецких эшелонов даже пути рвать не надо. Для этого Сергей, снова отдельном листке, набросал эскиз нехитрого устройства, придуманного в его истории талантливым железнодорожным инженером Тенгизом Евгеньевичем Шавгулидзе, боровшимся с фашистами в одном из партизанских отрядов в Белоруссии. Зимой 1942/1943 года в условиях острого недостатка взрывчатых веществ, испытываемого партизанами, этот умелец придумал и осуществил на практике идею пускать под откос эшелоны врага при помощи специального приспособления, действующего по принципу железнодорожной переводной стрелки, и названого впоследствии клином. Это приспособление представляло собой металлическое устройство весом около 18-20 кг. Оно состояло из клина и откосной рейки, закрепленных на одной основе, строго подогнанной к размеру железнодорожного рельса. На его установку и крепление к рельсам болтами требовалось лишь несколько минут. Наезжая на клин, переднее колесо паровоза накатывалось на наклонную плоскость, поднимаясь по ней, буртик бандажа выходил из соприкосновения с рельсом, сдвигаясь в сторону, и колеса паровоза и вагонов по откосной рейке переводились с внутренней на наружную сторону рельса. Эшелон противника шел под откос. Клинья Шавгулидзе, изготовлявшиеся в большом количестве партизанскими мастерами, стали грозным оружием диверсионных групп, и наносили фашистам немалый урон. Диверсии показали, что применение "переводной стрелки Шавгулидзе" давало лучшие результаты, чем употребление взрывчатых веществ. Дело было в том, что в момент взрыва мины под паровозом нарушалась линия воздушных тормозов, которые автоматически срабатывали, и последние вагоны эшелона оставались невредимыми. Наскочив же на клин, состав разрушался полностью, особенно если насыпь была высокой, а скорость движения большой.

В качестве личного состава мотоманевренных групп Сергей предложил максимально полно использовать бойцов пограничных войск НКВД. Они и подготовку имеют более высокую, чем бойцы стрелковых частей, и, как правило, более образованы, в том числе технически, и решительность действий в них развита гораздо больше, чем во вчерашних крестьянах, призванных в армию из глухих деревень.

Подготовив материалы, Сергей передал их Трофимову для осмысления и подготовки необходимых ресурсов, как материальных, так и людских. Потом успел часа четыре поспать в казарме при штабе дивизии, так что, ко времени выхода в ночной рейд, был отдохнувший и готовый к новым свершениям на этой войне.

Интерлюдия

Заместитель командира заставы 86-го Августовского погранотряда младший лейтенант пограничных войск НКВД СССР Игорь Петров сидел в оружейной комнате в здании штаба 33-й танковой дивизии, механически, по второму разу, разбирал и смазывал свой верный ручной пулемет ДП, но мыслями был далеко. Он думал о лейтенанте Иванове. И о том, что изменилось в его, Игоря, жизни с тех пор, как они встретились на лесной поляне. Там, на поляне, в первый момент, Игорь его за вражеского диверсанта принял. Ну а как иначе, - новенький немецкий мотоцикл, вокруг много опять же немецкого оружия и снаряжения, и лейтенант - вот он я, в одиночку немецкий патруль уничтожил. Подумал, что Абвер (немецкая военная разведка и контрразведка) своего агента внедряет. Про помощь контуженому командиру заставы наудачу спросил, особо ни на что не надеясь. Но когда лейтенант Иванов, чтобы их командира к врачам побыстрее доставить, организовал нападение на немецкий грузовик, и сам взял на себя наиболее рискованную роль, Игорь подумал - нет, он не немецкий шпион. И он, пожалуй, действительно мог в одиночку уничтожить немецкий патруль. Но он и не обычный "Ванька-взводный", как говорит - совсем нет. Тот бы не то, что трех немцев, один на один с подготовленным немецким солдатом выйдя - не факт, что однозначно победил бы. А потом вместе с ним к месту бомбежки стрелковой роты съездил, убедился, что и про это лейтенант Иванов не соврал. Тогда Игорь окончательно поверил, что лейтенант Иванов - свой, советский, но вопросы все равно остались.

И подчинился он лейтенанту Иванову легко. И не потому, что тот был старше по званию - пограничники, подчиняясь НКВД, были в армии особой кастой, и Игорь, при желании, мог отговориться своей особой задачей и не идти под командование к Иванову, причем без особых для себя последствий. А потому, что Игорь, блуждая с раненым командиром на руках по немецким тылам, не знал, что делать и как его спасти, а лейтенант Иванов - знал. И не просто знал, а быстро принял решение, разработал план и грамотно организовал его выполнение.

Только благодаря лейтенанту Иванову, он со своими бойцами и контуженого командира вовремя в госпиталь доставили, и сами без новых потерь до своих в Сокулке добрались. Там Иванов его с бойцами и командиром на носилках пешком вперед отправил, а сам трофейную технику стеречь остался - как знал, что дальше будет.

Как только они донесли носилки до передовых постов, и рассказали, что прибыли из немецких тылов - командира заставы сразу в медсанбат отправили, а их - как положено - в особый отдел. И когда Игорь на допросе у дежурного особиста рассказал, как лейтенант Иванов для раненого машину добыл, тот не поверил, побежал к начальнику особого отдела дивизии бригадному комиссару Трофимову. Вместе они решили, что лейтенант Иванов немецкий шпион, и таким образом внедриться хочет. Поэтому-то Трофимов с двумя своими помощниками сам за Ивановым поехал, да еще взвод солдат и броневик с собой взял. И Игоря с собой прихватили, мол, смотри, как мы шпионов ловим и разоблачаем.

Но когда они доехали до места, там как раз увидели заключительные действия лейтенанта Иванова по разгрому немецкого мотоциклетного дозора, и освоению трофеев. А потом, по инициативе того же лейтенанта Иванова, в устроенной засаде одним стрелковым взводом и одним броневиком уничтожили немецкую моторизованную роту, да еще вместе с танками.

Тогда, распределяя бойцов по позициям, и расставляя пулеметы, Игорь не особо задумывался о будущих результатах боя, как и о том, чтобы выжить в этом бою. Он, уцелевший с несколькими бойцами после разгрома заставы, считал, что свой долг по охране границы выполнил не до конца, и позволил немецкой сволочи прорваться на охраняемую ими территорию Родины. Но тогда застава лежала в руинах, кончились боеприпасы, и было разбито все тяжелое вооружение. И нужно было спасать тяжелораненого командира. Тогда Игорь с уцелевшими бойцами ушли, унося командира, и оставив своих убитых боевых товарищей непогребенными, потому что на развалины заставы уже входили немецкие танки.

И вот сейчас можно было поквитаться с врагом. Поэтому Игорь не задумывался об исходе боя и том, чтобы уцелеть в этом бою - он хотел только самого боя. И потом, уже в бою, со злобной радостью расстреливая выпрыгивающих на землю - его, советскую землю - вражеских солдат, хотел только одного - уничтожить их как можно больше.

А когда бой закончился, с удивлением узнал, что из бойцов засады не погиб никто. И раненых всего несколько человек, да и то легко. Но как?


Игорь видел, что и начальник особого отдела дивизии впал в сильную задумчивость, вероятно, задавая себе тот же вопрос. Трофимов даже по рации в штаб о результатах боя не сразу сообщил, а примерно через полчаса - наверное, в первые минуты после боя сам себе не мог поверить.

Игорь не знал, какие указания бригадный комиссар дал своим особистам после того боя, но, после возвращения его в Сокулку, особисты словно забыли про отступление Игоря с пограничниками с заставы и их блуждание по немецким тылам. Они продолжили допрос его и его бойцов, но только про лейтенанта Иванова. Где и как встретились, кто и что сказал, кто и что сделал при захвате грузовика, как Иванов ставил задачу, как держался, и т.д. Игорь отвечал на вопросы, а в голове его снова крутилась мысль - кто же он такой, лейтенант Иванов?

После допроса Игоря и его бойцов отправили в баню, потом накормили и выдали со складов дивизии новое обмундирование - Игорь заметил, что этого добра там было много. Оружие им оставили свое, и, только пограничники отправились в оружейную комнату его чистить, как Петрова вызвали к Трофимову.

Бригадный комиссар выглядел очень уставшим, но одновременно сильно возбужденным, с каким-то нездоровым блеском в глазах. Игорь не знал, что, после беседы с лейтенантом Ивановым, Трофимов долго и тяжело думал, осмысливая информацию и решая, как ему поступить с Сергеем. Отпустить в рейд по немецким тылам? Погибнуть тот вроде не должен - Трофимов лично видел, как Сергей, фатально для немцев и без потерь для своих, организует засады. Но на войне случайности неизбежны. А если лейтенант Иванов попадет в плен? Что тогда?! Но не пускать Иванова в рейд против его желания - значит разрушить создавшийся доверительный контакт. И тогда где гарантии в полноте и достоверности дальнейшей информации от него? А ломать потом силой - не выход. Потому что он в результате, может, и будет отвечать на те вопросы, которые ему зададут, причем с неизвестной степенью достоверности. А на вопросы, которые ему не зададут? Да и немецкие коммуникации снабжения повредить - оно тоже сейчас самое своевременное дело - это бригадный комиссар понимал отлично. И потому вызвал младшего лейтенанта Петрова.

Усадив Игоря на стул, он снова стал задавать вопросы, выясняя мельчайшие подробности встречи и общения того с лейтенантом Ивановым, хотя на столе у Трофимова лежали протоколы допросов Игоря и остальных пограничников. Когда вопросы закончились, Трофимов неожиданно спросил.

- Скажи-ка мне, младший лейтенант Петров. - Вот ты с лейтенантом Ивановым почти сутки вместе был, грузовик захватывал. Как считаешь - ему верить можно?!

Игорь сначала немного замялся, вспомнив свои сомнения относительно того, что лейтенант Иванов не тот, за кого себя выдает, но потом посмотрел в глаза Трофимову и твердо ответил.

- Товарищ бригадный комиссар! Мне тоже кажется, что лейтенант Иванов что-то скрывает. Не может простой пехотный командир взвода такие вещи, как он с немцами, вытворять. Тут и подготовка нужна другая, и опыт. Причин этого не знаю. Но я убежден - верить лейтенанту Иванову можно - он не враг, он наш - советский человек, и Родину не предаст!

- Наш значит? Советский? - задумчиво протянул Трофимов, словно принимая решение. И в разведку ты с ним пойти готов?

- Готов, товарищ бригадный комиссар!

- Ну что же. Так тому и быть. Сегодня в ночь ты с тремя своими бойцами - их сам выберешь, с приданным сапером и лейтенантом Ивановым в рейд пойдете, снова к немцам в тыл. Иванов старший. Твоя задача, помимо общих для вашей группы задач - внимательно наблюдать за лейтенантом Ивановым, подмечать малейшие детали. По возвращении - подробный отчет, как у нас в НКВД заведено. И еще - к немцам лейтенант Иванов живым попасть не должен - ни при каких обстоятельствах. Ты понял, младший лейтенант - ни при каких обстоятельствах!

- Вопросы?

- Нет вопросов, товарищ бригадный комиссар, задачи понял.

И вот теперь, вместо того, чтобы поспать пару часов перед рейдом в немецкие тылы, младший лейтенант пограничных войск НКВД СССР Игорь Петров сидел в оружейной комнате, по второму разу разбирал и смазывал свой верный ручной пулемет, и думал о лейтенанте Иванове. Так кто же он такой, лейтенант Иванов?




Глава 5


Выехали, как Сергей и планировал, ночью, на двух трофейных Цюндапах, под завязку набитых взрывчаткой и противотанковыми минами. Ехали проселками, к рассвету были в километре от знакомого перекрестка. Здесь остановились, и Сергей выслал пару бойцов с биноклем на разведку, а сам отозвал Петрова в сторону.

- Смотри, Игорь. - На перекрестке, скорее всего, уже пост стоит. А это, как правило, мотоцикл с пулеметом и три мотоциклиста. Они сейчас, скорее всего, сонные будут. Ты со своими бойцами постарайся их снять тихо, без стрельбы, чтобы форму не повредить. У нас, конечно, немецкая форма, чтобы переодеть, есть, но вдруг повезет, и на перекрестке будет не просто пост, а пост немецкой фельджандармерии. Это у немцев военная полиция такая, у них в задачах контроль дорожного движения, поддержание воинского порядка и дисциплины, проверка документов и многое другое. Для нас особенно важно то, что фельджандармы имеют право следовать через запретные зоны, блокпосты, караульные посты и так далее, а также при необходимости проводить розыск военнослужащих и военного имущества. Поэтому их никто на постах и КПП не останавливает и не проверяет - боятся связываться. Как раз то, что нам надо, для наших диверсионных дел.

- А как их отличить от обычных постовых? - загорелся Игорь.

- У них на шее поверх формы такие специальные бляхи на металлической цепи висят, фельджандармов поэтому в войсках еще "цепные псы" называют.

- Сделаем, командир! - Только бы они нам попались.

В это время вернулись разведчики, и сообщили, что на перекрестке действительно стоит пост - три человека, мотоцикл с коляской и пулеметом в ней. Двое дремлют в мотоцикле, а один сонно прохаживается рядом, вроде как дозорного изображает. Вооружены все трое автоматами. На вопрос Сергея бойцы ответили, что да, у немцев на шее висят какие-то бляхи на цепи, которые поблескивают в свете уходящей луны.

Радости младшего лейтенанта Петрова не было предела. Взяв трех своих бойцов, и оставив в мотоциклах все лишнее, он растворился в поднимающемся утреннем тумане.

Минут через сорок, уже перед самым рассветом, Сергей с сапером завели мотоциклы, и на малой скорости подъехали к перекрестку. К тому времени пост фельджандармерии уже был ликвидирован, трупы оттащили в лес, а Петров и его пограничники радостно сопели, осматривая трофеи. Группе достался новенький тяжелый мотоцикл BMW R 75 с коляской и пулеметом МГ-34 в ней, 3 автомата МП-38/40, 3 пистолета Люггер Р08 (Парабеллум), плащи, снаряжение, патроны и консервы. Но самый важный для группы трофей - форма и специальные бляхи трех фельджандармов, которые здесь и сейчас в качестве пропуска были покруче, чем "вездеходы" депутатов государственной думы во времени Сергея.

И теперь, пока пограничники и сапер деловито осваивали трофеи, Сергей застыл в нелегких раздумьях. С одной стороны, он собирался днем подорвать и уничтожить пулеметным огнем пару небольших колонн на дороге, а ночью двигаться дальше, к железной дороге между городами Августов и Домброво. С другой стороны, неожиданный бонус от лица немецкой полевой жандармерии давал возможность не ждать ночи, и днем спокойно доехать до "железки", а потом и вдоль нее, выбирая наиболее удобное для подрыва место, после чего и подорвать, а чем раньше подорвать, тем оно лучше.

После нескольких минут таких терзаний, Сергей решил положиться на удачу. Если первую колонну, которая подойдет к перекрестку, можно будет быстро разгромить наличными силами, они это сделают, а потом двинутся дальше. Если нет - тогда сразу дальше. Успокоившись на этом, Сергей распределил бойцов в засаду, и они стали ждать начала движения по дороге.

Удача сегодня определенно была на их стороне. С первыми лучами солнца на дороге со стороны границы показалась небольшая колонна из трех грузовиков "Опель-Блитц" со сложенными тентами и солдатами в кузовах, и идущего впереди грузовика Kfz.70 - транспортного варианта легкого трехосного Крупповского тягача Krupp L2H 43 с бортовым кузовом и пулеметом на зенитной турели. За характерный вид сильно скошенного вниз капота, он получил у немецких солдат прозвище "шнауцер" (нем. Schnauzer, от Schnauze -- морда).

Скорее всего, моторизованная рота вермахта на марше.

- Ты посмотри, какая замечательная машина, и как вовремя попалась! - Радостно воскликнул Сергей, рассмотрев "шнауцер" в бинокль. - Пожалуй, "мордастенький" немецкий грузовичок-тягач очень хорошо подойдет нам в качестве транспорта для группы.

Этот удачный трехосный (6х4) грузовик производился фирмой "Крупп" с 1930 года, в 1936 году был модифицирован. Брал полторы тонны груза, и мог дополнительно буксировать прицеп либо орудие до тонны весом. Имел односкатные шины и настолько удачную развесовку по мостам, что легко проходил даже по мягким грунтам, где вязли более легкие автомобили.

Сергей, приняв решение захватить артиллерийский тягач, быстро отдал необходимые команды, после чего залег за крайний из трех пулеметов, установленных и замаскированных лесу, метрах в 70 от дороги.

Колонну уничтожили практически мгновенно. Сначала два пограничника в форме фельджандармов вышли на дорогу, и остановили ее. Затем они обошли "шнауцер" с двух сторон, якобы для проверки документов, из пистолетов перебили сидевших в его кабине, и ринулись в кузов. Солдат, стоявший в кузове за зенитным пулеметом, растерялся на мгновение, и это стоило ему жизни. Больше в кузове тягача никого не было.

В это же время пулеметы, установленные в лесу, во фланг колонне, отработали по грузовикам длинными очередями, от кабины до заднего борта. Учитывая темп стрельбы МГ-34 до 800 выстрелов в минуту, у сидевших в кабинах и кузовах солдат просто не было никаких шансов. Меньше минуты - и боеспособных врагов на дороге не осталось. Пора было собирать трофеи и уносить ноги.

Подхватив пулемет, из которого расстреливал последний в немецкой колонне грузовик, Сергей потащил его обратно к мотоциклу, на ходу раздавая команды.

- Игорь! - Трупы из "шнауцера" - на дорогу, и пусть твои "фельджандармы" их обыщут, все, что найдут - в кузов. Мундиры тоже в кузов, состояние не важно, потом разберем. Сам отгони тягач с дороги на обочину и проверь его зенитный пулемет. Потом наблюдай дорогу в обе стороны - вот, держи бинокль. А они пусть соберут с расстрелянных грузовиков запасные канистры с бензином, потом, перед отходом, грузовики подожгут - нечего немцам ремонтопригодную технику оставлять.

- Остальные! - Автоматы к бою, и добейте раненых. Потом осмотрите грузовики - боеприпасы, оружие, снаряжение, форму - словом, все нужное и полезное волоките в кузов "шнауцера".

- Товарищ лейтенант! Но добивать раненых... - Начал было сапер.

- Молчать! - вызверился на него Сергей.

- Ты, земляная твоя душа, хочешь, чтобы эти раненые немецкие солдаты выжили, и снова пришли на нашу землю убивать, причем убивать не только солдат, но и женщин, детей, стариков?! Чтобы они жгли села, издевались над ранеными и пленными, а потом фотографировались на фоне трупов и сгоревших домов?! Чтобы они угоняли мирное население в концентрационные лагеря, и на рабскую работу в Германию?! Мы их сюда не звали!!! А раз они сами пришли к нам с войной - чем больше мы их уничтожим здесь и сейчас, тем меньше они напакостить успеют на нашей земле!

- Выполняй приказ, - Скомандовал Сергей, беря себя в руки после внезапной вспышки ярости.

- Есть выполнять приказ, - Побледневший сапер сглотнул, снял автомат с предохранителя и пошел к немецкой колонне, где уже раздавались выстрелы остальных бойцов.

Еще через двадцать минут, когда бойцы добили раненых и собрали трофеи, Сергей дал команду к отходу, и колонна, покинув перекресток с весело горевшими на нем грузовиками, двинулась по дороге в сторону Августова. Сергей стоял за зенитным пулеметом, контролируя небо. Несмотря на то, что вся техника в колонне немецкая, и бомбить ее немецкая авиация вряд ли будет, но береженого бог бережет.

Через десяток километров свернули на узкий проселок, почти тропинку, между лесом и заболоченным лугом, немного проехали по ней, затем с километр за поворот, скрывающий дорогу, и Сергей остановил колонну, загнав ее под деревья. Послав пару бойцов к повороту, наблюдать за дорогой, Сергей, позвал Петрова и сапера, чтобы оценить трофеи.

От немецкой стрелковой роты группе снова достались 12 пулеметов МГ-34 и более 20 тысяч патронов к ним, 3 50-мм миномета и 150 мин, 16 автоматов и 47 пистолетов, более 3 тысяч патронов к ним, три ПТР и 300 бронебойно-зажигательных патронов. Бойцы - хомячьи натуры - подобрали даже 20 новеньких немецких винтовок Маузера, совершенно не нужных группе в данный момент. Кроме того - сапоги, снаряжение, ракетницы, бинокли, несколько оптических прицелов к пулеметам, часы, планшеты с картами, медикаменты и прочая полезная в хозяйстве мелочевка, вроде бритвенных приборов и наборов для шитья. И это не считая "шнауцера" с зенитным пулеметом, в кузове которого нашелся запас бензина в двухсотлитровой бочке, уложенной горизонтально на специальной подставке возле кабины.

Пока бойцы разогревали трофейные консервы, Сергей определился с местонахождением группы по карте. Сейчас они находились возле реки Бебжа (другое название Бобр), которая дальше по течению пересекала железную дорогу как раз примерно посередине перегона Августов - Домброво. И, судя по ширине реки, мост там должен быть немаленький, если его рвануть, немцы не скоро восстановят. Конечно, можно и пути в нескольких местах взорвать, как Сергей раньше хотел, но мост - это проблемы немецким ремонтникам совсем другого порядка. Решено, идем смотреть мост, подумал Сергей, и присоединился к жующим бойцам.

После привала Сергей разделил группу. Пограничников с Петровым во главе оставил на месте привала с задачами:

- хорошенько замаскировать тягач и мотоциклы;

- организовать наблюдение за дорогой, составить график движения колонн;

- разведать окрестности, выяснить, куда ведет лесная грунтовка.

В ходе постановки задачи Сергей вспомнил, что методы маскировки в Красной Армии практически не развивались, поскольку не вписывались в наступательную доктрину войны.

- Кстати, Игорь. Если найдете местных жителей, постарайтесь купить или выменять у них старые рыболовные сети. Чем больше, тем лучше. На обмен возьмите пару карабинов и патроны.

Сам Сергей с сапером отправились к железнодорожному мосту. От места их стоянки до моста по прямой, т.е. по берегу реки, расстояние было примерно 5 километров. Со всеми предосторожностями, дошли за полтора часа, затем немного доползли и залегли метров за 600, наблюдать. Мост действительно был солидным, порядка 200 метров длиной, два его пролета опирались на опору, установленную посередине реки. И охранялся он тоже солидно. С двух сторон, помимо пулеметных гнезд, стояли скорострельные 20-мм зенитки. На дальней стороне моста, через реку, рядом с постом, - казарма, не менее чем на пару взводов солдат. Рядом с казармой Сергей заметил снятую с путей мотодрезину на 6 человек с двумя пулеметами на турелях.

Сергей посмотрел на сапера. Тот задумчиво жевал травинку, оптимизма на лице не наблюдалось.

- Что думаешь? Осилим? - Спросил Сергей у сапера.

- Боюсь, что нет. Чтобы мост качественно вывести из строя, надо взрывать центральную опору. А как ее минировать, при такой охране?

- Сколько тебе нужно времени на минирование опоры?

- Минут 20 - 25, если все приготовить заранее. И если немцы мешать не будут.

Сергей снова направил бинокль на мост. Движение железнодорожных составов через него было довольно интенсивным - за 40 минут наблюдения в сторону наступающих немецких войск прошли два состава с топливными цистернами и эшелон с боеприпасами. Судя по всему, немецкие снабженцы сейчас напрягаются изо всех сил, стараясь как можно более интенсивно использовать захваченные на приграничных железнодорожных станциях паровозы, вагоны и топливные цистерны для организации снабжения своих войск на захваченной территории . Колея-то у нас и у них разной ширины, немецкие паровозы и вагоны не подходили без переделки, а это время и потеря темпа наступления. И не зря первые удары немецких войск на Белостокском выступе были нацелены на крупные железнодорожные станции - Гродно и Брест. Особенно Брест - от него железнодорожная магистраль через Барановичи прямо на Минск идет. И Сергей их отлично понимал. Транспортные коммуникации, особенно железнодорожные - артерии войны. Без них невозможно организовать снабжение и ротацию войск. И не зря основоположник военной логистики (а это перевозки, планирование, управление и снабжение войск, определение места их дислокации, а также строительство мостов и дорог) Антуан Анри Жомини называл логистику третьей составляющей системы управления войсками, наряду со стратегией и тактикой. Сергею даже пришел на ум афоризм - мол, тупые изучают тактику, умные изучают стратегию, а самые умные - логистику. И сейчас, видя, как немцы с успехом организовали интенсивное снабжение своих наступающих войск, Сергей был склонен согласиться с неизвестным автором афоризма.

Но увиденная интенсивность движения железнодорожных составов и подсказала Сергею идею уничтожения моста, после чего он дал команду на возвращение. По возвращению Сергей убедился, что "шнауцер" и мотоциклы замаскированы ветками, один боец в охранении, один с биноклем наблюдает за дорогой, остальные разошлись на разведку.

Ожидая разведчиков, Сергей приказал саперу готовить подрывные заряды, а сам взял наиболее ветхие части немецкого и советского обмундирования, и ножом стал распускать их на треугольные лоскуты примерно 5 на 15 сантиметров. К возвращению разведчиков у него были готовы две охапки лоскутов - оттенков хаки и фельдграу (желто-зеленого и зелено-серого оттенков). Осталось нашить эти лоскуты на большую рыболовную сетку с крупными ячейками - и готова маскировочная сеть для техники.

Петров с напарником вернулся из разведки, когда солнце перевалило за полдень. Из его доклада Сергей узнал, что проселок идет дальше в лес еще примерно на семь километров, заканчивается у небольшого хутора на 6 домов. Рядом небольшая речка. Немцев на хуторе еще не было. Зато там есть раненый советский летчик, сбитый в первый день войны, и упавший в лесу недалеко от хутора. Местные его подобрали и выхаживают, как могут, но лекарств у них нет, а ранение серьезное, дело близится к нехорошему концу.

На два немецких карабина и двести патронов к ним, разведчики выменяли у хуторян целую охапку старых рыболовных сетей, и приличный мешок свежих продуктов, включая даже окорок. Но, зачем Сергею старые сети, не поймут до сих пор. В ответ на последнюю фразу Сергей усмехнулся, и отправил разведчиков "разведать вон тот луг и принести по большой охапке травы каждый", а сам в это время послал дозорного вернуть наблюдателя от дороги, и отрезал от сетей шесть кусков размерами примерно полтора на два метра. Когда все, кроме дозорного, собрались возле Сергея, он показал, как из травы делать пучки и привязывать эти пучки к кускам сетки крестом. Затем Сергей взял один кусок сетки, зашел за кусты, чтобы бойцы его не видели, лег на землю и накрылся сеткой, а затем позвал бойцов. Когда бойцы, идущие вглубь леса на его зов, прошли мимо практически в двух шагах, и не заметили Сергея, тот счел испытания маскировочной сети успешными, сбросил ее с себя до пояса и тихо сказал им в спины - "Ку-ку". Надо было видеть изумленные лица бойцов, когда они обернулись и увидели Сергея, сидящего за их спинами!

Дав группе время, чтобы восторг от такой замечательной и нужной каждому разведчику вещи, поутих, и каждый научился маскироваться своей сеткой не только на месте, но и в движении, Сергей собрал группу и поставил боевую задачу.

- Поскольку немцев на мосту слишком много, пусть в их уничтожении нам помогут сами немцы. Идея такая. Делимся на три двойки. Первая берет два противотанковых ружья с бронебойно-зажигательными патронами, залегает у моста в направлении на пост и казарму через реку. И ждет состав с цистернами, там будет бензин для немецкой техники. Когда состав поравняется с казармой и постом, расстреливает цистерны из ПТР. Думаю, взрыв состава с горючим снесет и пулеметный пост, и зенитку, и казарму.

- Вторя двойка берет два пулемета, залегает у моста в направлении пулеметного поста на ближнем к нам краю моста. После взрыва состава расстреливает пост, и контролирует свой конец моста.

- Третья двойка - сапер и боец с автоматом. Сапер минирует центральную опору, боец его охраняет. Если все получится, должны управиться, пока немцы на соседних постах не спохватятся и не приедут с подкреплением выяснять, что случилось.

Потом Сергей распределил бойцов по двойкам и назначил старших в них. Себе взял ПТР и состав с горючим на дальнем конце моста, Игорю оставил пулеметы и пост на ближнем конце моста.

Нагрузившись ПТР, пулеметами и взрывчаткой, группа двинулась к мосту. За километр до моста нацепили маскировочные сетки, дальше ползком. Позиции заняли за триста метров от немецких позиций, затаились. Нужный им состав из паровоза и пяти цистерн появился уже в начинающихся сумерках. Пропустив его по мосту на дальний берег, к казарме, Сергей вполголоса скомандовал своему напарнику бить по паровозному котлу, а сам прицелился в последнюю цистерну. И убедился, что хвалебные отзывы о высоких характеристиках немецких патронов к противотанковым ружьям 7,92х94 Маузер вовсе не преувеличены. Цистерна взорвалась после второго выстрела, почти одновременно с взрывом паровозного котла, после чего последовала детонация и взрывы остальных цистерн с бензином.

Взрывная волна была такой силы, что снесла не только казарму, зенитку и пулеметный пост на своем конце моста, но и достала немецкие посты на противоположном. Даже группу Сергея чуть встряхнуло. И пока уцелевшие, но контуженые солдаты на ближнем конце моста приходили в себя, Петров со своим напарником в два пулемета выкосили их практически в одно мгновение, а сапер со своим помощником уже бежали к мосту.

В этот раз Сергей дал команду собрать только патроны к пулеметам, - сердце кровью обливалось оставлять остальные трофеи, но больше они не уже не утащат. Поэтому, когда сапер закончил минировать опору, все остальные уже были готовы к движению, и, увидев его довольное лицо и поднятый вверх большой палец, вся группа быстрым шагом двинулась от моста в ночь. Успели отойти примерно на полкилометра, когда их догнал воздушный удар и звук от взрыва моста. Обернувшись, увидели упавшие в реку пролеты моста, освещенные заревом пожара от расстрелянного состава с горючим. На душе у Сергея потеплело. Впервые с момента, как он попал на эту войну, Сергей почувствовал, что смог реально что-то сделать для замедления танковой лавины немцев, рвущейся сейчас к Минску.

- Благодарю за службу, бойцы, - негромко сказал Сергей, оглядывая группу.

- Большое дело мы с вами сделали. Немцам теперь этот мост не меньше месяца восстанавливать. И все это время снабжение топливом и боеприпасами наступающей от Гродно на Минск танковой группировки - только автотранспортом, по автомобильным дорогам.

- А там уже мы, - сидим, ждем - С улыбкой закончил Сергей и подмигнул бойцам, которые от этого радостно загомонили.

К месту стоянки техники прибыли уже ближе к полуночи, - сказалась темнота и усталость при движении. Перекусили, и бойцы, распределив караулы, улеглись спать. К Сергею сон не шел, он все думал, что делать с раненым летчиком. Если его не забрать - неизбежно умрет. Если забрать - его надо сразу в госпиталь, и тогда несколько немецких колонн безнаказанно пройдут к фронту. Что выбрать? Принести человеческую жизнь в пользу стратегической необходимости? Выбрать меньшее зло? Так это как раз в настоящее время уже делают местные правители на всех уровнях, от "вождей" и "отцов нации" до всяких "уполномоченных", затыкающих живыми людьми свои ошибки и просчеты. И армейские чины от них не отстают, посылая необученных и вооруженных устаревшими винтовками солдат против пулеметов, артиллерии, танков и самолетов противника. А уж как простых людей приносили в жертву различным идеям и просто интересам чиновников всех уровней в той, прошлой жизни Сергея!

- Нет, я - не они. И обречь на смерть человека ради идеи я не могу.

- Но забрать летчика - много немцев живыми доберется до передовой. - Так что же делать?

Не спал и младший лейтенант Игорь Петров. Он лежал тихо, имитировал дыхание спящего человека, но, сквозь полуприкрытые веки, наблюдал за лейтенантом Ивановым. Сегодняшний день опять принес массу подтверждений того, что Сергей не тот, за кого себя выдает. Его неизвестные и необычные знания, потрясающие по эффективности тактические приемы уничтожения фашистов - все указывало не только на высокий уровень разведывательной и диверсионной подготовки, но и на большой опыт проведения таких дерзких операций. Но где пехотный лейтенант, командир заурядного взвода заштатной стрелковой роты обычного стрелкового полка мог получить такие знания и такой опыт? И что писать в отчете для начальника особого отдела по возвращении?

Игорь видел, что Сергей тоже не спит, и догадывался, что он думает о том, что делать с умирающим летчиком, - видел сегодня его изменившийся взгляд, когда доложил о раненом. И сам для себя решил, что то, как лейтенант Иванов поступит с летчиком, будет последней проверкой. Пограничники своих раненых не бросали - никогда. И если Сергей бросит беспомощного раненого летчика умирать, или того хуже - ждать немецкого плена - тогда он, конечно, советский командир, но он один из тех - идеологически правильно подкованных, колеблющихся вместе с генеральной линией партии командиров, что для выполнения громких лозунгов и своих карьерных замыслов никого вокруг не жалеют - трупами себе дорогу наверх устилают. Но тогда он - не свой, и верить ему до конца Игорь уже никогда не будет. С этой мыслью Игорь задремал.

За два часа до рассвета Сергей окончательно решил, что оставить раненого летчика умирать или дожидаться неизбежного плена просто не сможет, и разбудил Петрова.

- Игорь, возьми тягач и бойца за пулемет, съездите на хутор и заберите раненого летчика. Хуторянам еще патронов оставь, взамен продуктов возьми. Возвращайтесь сюда и ждите нас. А мы с сапером сходим к мосту дальше по дороге, на которой вчера немецкую колонну уничтожили - глянем, что к чему.

Когда "шнауцер" уехал, Сергей разбудил сапера, и они вдвоем отправились сначала к дороге, а потом вдоль нее по подлеску к автомобильному мосту. До него от места, где группа Сергея съехала с дороги в лес, было не больше трех километров, добрались за час, как раз к рассвету. Дойдя до моста, Сергей понял, почему по дороге от Августова на Домброво идут только небольшие колонны без бронетехники. Сам мост был деревянным и даже визуально выглядел настолько ветхим, словно его не ремонтировали лет десять. Очевидно, немцы знали об этом, вот при наступлении и использовали дорогу только как вспомогательную. Охранялся мост традиционно - патрулем из трех солдат на мотоцикле с пулеметом в коляске, причем мотоцикл был гражданской модели, привода на колесо коляски не имел. Все три патрульных сладко спали возле мотоцикла, наверное, решив, что они в тылу, а война ушла далеко вперед. Осмотрев в бинокль дорогу, и убедившись, что она пуста в обоих направлениях, Сергей всего тремя выстрелами из пистолета превратил сладкий сон патруля в вечный. Затем Сергей вместе с сапером полил мост бензином из мотоциклетной канистры и поджег его. Когда, сложив в коляску мотоцикла оружие и трофеи с немцев, они отъезжали от моста, тот уже вовсю разгорелся и весело гудел сильным пламенем.

Вернувшись к месту стоянки техники, Сергей убедился, что Петров на "шнауцере" уже успел вернуться с раненым летчиком, а остальные собрались и готовы к выезду. То, что летчик плох, было сразу видно при взгляде на него. Летчик тяжело, с хрипом, дышал, временами теряя сознание. Идущий от него тяжелый запах недвусмысленно указывал на скорую близость процесса отмирания тканей в области ранений.

Сергей задумался, глядя на карту. Чтобы спасти летчика, придется ехать в Сокулку по наиболее короткому маршруту, это через Домброво, а там уже немцы. Но у нас трофейная техника и форма фельджандармерии, авось проскочим. Решено, двигаться будем в сторону Домброво, там, не заезжая в город, поворот на Сокулку и дальше 30 км по прямой. Приняв решение, Сергей распределил бойцов по технике. Впереди БМВ, в нем боец за рулем и Игорь Петров за пулеметом - оба в форме фельджандармов. За ним "шнауцер", в кузове за зенитным пулеметом Сергей. Остальные мотоциклы с бойцами за рулем замыкают колонну.

- Готовы? - Поехали!



Глава 6


Прошли почти сутки с того момента, когда начальник особого отдела 33-й танковой дивизии бригадный комиссар Трофимов в сопровождении взвода бойцов на полуторке забрал с поста на северо-западном въезде в Сокулку, под командованием лейтенанта Ковалева, единственный бронеавтомобиль БА-10, и направился в сторону границы.

Лейтенант Ковалев провожая взглядом уходящую колонну, тогда еще подумал, что единственную броневую машину, с помощью которой у него была хоть какая-то надежда удержать оборону, забрали, а значит, скоро его бойцам, да и ему самому - конец. Строго говоря, бойцы на переезде не были его, и вообще не были боеготовым подразделением - так, собранные с бору по сосенке, солдаты из различных разбитых подразделений, попавших в город в ходе отступления от границы, наскоро организованные в два стрелковых взвода и направленные оборонять въезд в город. Боевой дух соответствующий - в сторону вероятного появления немецких войск косились с плохо скрываемым страхом.

Да и сам лейтенант Ковалев испытывал липкий холодный мандраж, ибо настоящим командиром еще не был. Только из училища, был направлен для дальнейшего прохождения службы в 8-ю стрелковую дивизию, что дислоцировалась возле границы между Граево и Ломжей, но доехать не успел - началась война. Застрял в Соколке, на второй день войны получил под командование два наспех собранных взвода, две противотанковые пушки и пушечный же бронеавтомобиль, и боевую задачу - сменить почти уничтоженный регулярными бомбежками заслон на въезде в город и удержать оборону любой ценой. И вот теперь, провожая взглядом уходящий броневик, лейтенант Ковалев готовился к своему первому - и, наверное, последнему бою. Потому что на "сорокопятки" особой надежды не было - суетливый вид, и резкие, дерганные движения артиллеристов выдавали в них таких же необстрелянных новичков, каким был и сам Ковалев.

А потом начались странные, но приятно волнующие неожиданности. Сначала со стороны ушедшей колонны в город въехали 4 мотоцикла с колясками, которые оказались немецкими - трофеи с уничтоженного мотоциклетного дозора. Причем в одной из колясок везли пленного немца. Потом до поста донеслись звуки недалекого боя. А потом на позиции, встречать своего начальника Трофимова, вернулся старший политрук, который командовал проехавшей в город ранее колонной мотоциклов. Он находился в благодушно-приподнятом настроении и рассказал, что, примерно в километре-полутора от города стрелковым взводом и броневиком, взятым с поста, была уничтожена шедшая на их оборону моторизованная рота вермахта и несколько танков. И что сейчас он прибыл встречать победителей с трофеями. Бойцы, окружившие особиста и жадно слушавшие его рассказ, оживали на глазах. И к моменту возвращения в город полуторки с бойцами и броневика, к которым добавился трофейный немецкий грузовик, восторг и боевой дух бойцов лейтенанта Ковалева был высок, как еще никогда на этой войне.

Но на этом приятные для оборонительного рубежа новости не закончились. Неожиданно трофейный грузовик остановился, из него вылез пехотный лейтенант, о чем-то переговорил с начальником особого отдела, а потом позвал командира броневика и вдвоем они нашли лейтенанта Ковалева.

Последующие полчаса показались Ковалеву приятным сказочным сном. Лейтенант Иванов, скупыми, точными фразами рассказал, где и как расставить и замаскировать противотанковые орудия, которые неопытные артиллеристы поставили в чистом поле и почти рядом. Где и как оборудовать запасные позиции для них. Как наиболее эффективно использовать броневик и прятать его от авиации. Как оборудовать основные, запасные и отсечные позиции для пулеметов, в том числе немецких, которые выдал из трофеев. Вообще много чего из трофеев выдал, даже тяжелый миномет артиллеристам оставил, с приличным запасом мин. Рассказал, как бойцам от бомбежек спасаться, и еще много ценных для необстрелянного новичка советов дал.

Потом они с Трофимовым уехали, а для бойцов оборонительного рубежа началась насыщенная боевая учеба, совмещенная с радостями физического труда на свежем воздухе. Благо, немцы, потеряв на этом направлении целую роту и несколько танков, до следующего утра никак действий не предпринимали, и дали Ковалеву время для реализации советов лейтенанта Иванова по улучшению обороны, а также своих мыслей, родившихся под влиянием общения с Ивановым, и в результате прироста трофейного вооружения. Хотя и неопытный, необстрелянный, но учеником лейтенант оказался способным, да и сам по себе был далеко не дурак, в военном училище учился старательно и на совесть. Окрыленный резко изменившимися в лучшую сторону перспективами будущего боя, он не только выполнил все советы лейтенанта Иванова, но и сам придумал несколько достаточно интересных в тактическом плане вещей.

Щели приказал выкопать не только на позициях, но и неподалеку от вынесенных вперед и в стороны от флангов противотанковых "сорокопяток", чтобы их расчеты тоже могли прятаться от бомбежки. Ближние к домам щели оборудовал перекрытиями из бревен и досок от развороченных бомбами домов, сверху замаскировал строительным мусором. Послал бойца в город, приказав хоть из-под земли достать куски рыболовных сетей - а потом доставленными сетями с привязанными пучками травы замаскировал "сорокопятки" и щели возле них.

Возле орудий - чуть в стороне и позади - дополнительно расположил по пулеметному расчету в замаскированных пулеметных гнездах - для стрельбы во фланги наступающей пехоте.

Закончив фортификационные работы, артиллеристы провели обучение бойцов стрельбе из немецких 50-мм минометов, потом из наиболее способных организовали 3 минометных расчета и подготовили для каждого по несколько запасных позиций.

Аналогично лейтенант Ковалев организовал обучение бойцов обращению с немецкими МГ-34, и комплектование пулеметных расчетов.

А утром, 25 июня, немцы устроили лейтенанту Ковалеву и его бойцам жесткую проверку стойкости и боевого духа.

Сначала традиционная бомбежка, которую бойцы Ковалева переждали в щелях. Потери были минимальны - пара легких контузий от особенно близких разрывов. Потом традиционный передовой дозор на двух мотоциклах с МГ-34 - его подпустили поближе и расстреляли в упор - сказалось превосходство в огневой мощи благодаря 6 трофейным пулеметам. После уничтожения дозора Ковалев послал несколько наиболее проворных бойцов, и те, до подхода основных сил немцев, успели докатить до позиций один целый мотоцикл и дотащить второй, поврежденный, а также трофеи с убитых - вдохновленный советами и опытом Иванова, лейтенант приказал тащить на свои позиции все, что можно дотащить. А поврежденный мотоцикл, может, потом на запчасти сгодится. После этого короткого боя задор и боевой дух его бойцов еще усилился, хотя казалось, что больше уже некуда. С горящими глазами, весело перешучиваясь, они ждали следующих врагов, готовясь уничтожить и их.

Но первыми на оборонительных позициях появились не враги, а вчерашний старший политрук-особист. Прибыв на позиции со своей СВТ, он сообщил лейтенанту Ковалеву, что тот по-прежнему командует обороной, а он здесь для наблюдения и сбора информации по обороне, после чего попросил определить ему место в боевых порядках. А пока, пользуясь затишьем, зарисовал схему конфигурации обороны, подробно расспросил Ковалева, что и как было сделано, особо интересуясь советами от лейтенанта Иванова, затем расспросил о ходе первого утреннего боя и осмотрел трофейные мотоциклы, пулеметы с которых уже сняли и сейчас готовили дополнительные позиции для них. Своей дотошностью особист так вымотал Ковалева, что тот даже с радостью услышал доклад наблюдателя о появлении основных сил немцев, и схватил трофейный бинокль.

До конца дня бойцы лейтенанта Ковалева на усовершенствованном оборонительном рубеже отбили 4 атаки танков и пехоты вермахта, перемежаемые бомбежками и артиллерийскими обстрелами. Уничтожили 3пушечных Т-2 и 2 легких пулеметных "единички", и до роты пехоты. Потери обороняющихся на фоне немецких потерь выглядели мизерными - лейтенант Ковалев потерял 12 человек убитыми, еще 5 тяжелоранеными. Были еще 9 легкораненых, отказавшихся уходить в тыл и оставшихся на боевом рубеже. Особист, кстати, во время боя проявил себя очень неплохо. Он оказался настоящим снайпером, и из своей "светки" - даже без оптического прицела - лихо выбивал немецкие пулеметные расчеты и командиров.

Из вооружения обороняющиеся потеряли обе "сорокопятки" и 4 трофейных пулемета. Но зато добыли отличный трофей - практически неповрежденный немецкий легкий разведывательный бронеавтомобиль "Leichte Panzerspaehrwagen" (Sd.Kfz.222), вооруженный 20-мм автоматической скорострельной пушкой, к тому же с оптическим прицелом. Тут, надо сказать, им просто повезло. В последней атаке у немцев кончились танки, а у обороняющихся красноармейцев были разбиты обе противотанковых пушки. И снаряды у БА-10 тоже кончились, а подвезти не успели. Поэтому немцы для поддержки своей пехоты отправили в атаку легкий броневик, а уцелевшие советские артиллеристы начали обстрел наступающей немецкой пехоты и броневика из трофейного 81-мм миномета. И одна из мин удачно прилетела в башню немецкой машины. А башня у этого броневика открыта сверху, поэтому вместо крыши у нее стальной каркас с натянутой на нем проволочной сеткой (защита от гранат). Вот в эту сетку и попала мина, после чего экипаж в составе 3 человек практически мгновенно умер, а броневик заглох посреди поля. И после того, как последняя атака была отбита, уцелевшие немцы, почему-то, не стали, на ночь глядя, устраиваться в обороне, свернули свои боевые порядки и отошли. Вот тогда, в ходе сбора трофеев с убиенной немецкой роты под прикрытием пулемета БА-10, его механик-водитель в темпе осмотрел немецкий броневик и выяснил, что он, за исключением экипажа, практически не поврежден. Наскоро отчистив сиденья от останков предыдущего водителя, Sd.Kfz.222 завели и перегнали в один из сараев за линию обороны. А потом экипаж БА-10 в несколько ходок дружно выпотрошил подбитые немецкие танки, сняв оттуда еще 9 пулеметов с боекомплектом, и притащив немалый запас снарядов для пушки немецкого броневика - пушка-то у него была одинаковой с "двойками". Да еще с немецкой пехоты бойцы приволокли 1 целый и 5 поврежденных МГ-34, два 50-мм миномета, запас мин и патронов к ним. Ну, и конечно немецкие автоматы, пистолеты, патроны к ним. А немецкие винтовки Ковалев даже не считал - их излишки грудой свалили за одним из домов после того, как бойцы перевооружились трофеями и сдали остатки мосинских патронов расчетам с ДП.

Ни лейтенант Ковалев, ни особист-наблюдатель, да и сами бойцы, не ожидали настолько успешных результатов первого дня оборонительных боев. Практически на ровном месте, без капитальных инженерных оборонительных сооружений - только за счет плотности и маневра огнем, неожиданных для фашистов, два неполных взвода бойцов сумели нанести им чувствительные потери в живой силе и технике. И при этом - за счет трофеев - практически не потеряли в огневой мощи, а по пулеметам так и значительно усилили ее. Лейтенант Ковалев, когда особист все, что хотел, зарисовал, подсчитал и выяснил, и собрался ехать в штаб дивизии на немецком мотоцикле, захваченном утром, набрался наглости и попросил его прислать для захваченного немецкого броневика экипаж, чтобы использовать его в завтрашнем бою. А своим бойцам дал команду выставить дозоры и отдыхать. Так закончился для него первый день войны - его собственной войны.

А старший политрук поспешил в штаб дивизии - доложить бригадному комиссару Трофимову результаты своих наблюдений.

Трофимов, ознакомившись с отчетом своего помощника, которого он направил проверить эффективность идей лейтенанта Иванова по улучшению обороны на въезде в Сокулку, высказанных им вчера, а также степень понимания и реализации этих идей лейтенантом Ковалевым, серьезно задумался. То ли молоденький и еще ни разу не бывший в бою лейтенант Ковалев оказался очень способным учеником, то ли лейтенант Иванов - очень способным учителем. А скорее всего - и то, и другое вместе. Иначе как объяснить потрясающую эффективность первого для молодого командира дня боев, четыре отбитые атаки, низкие потери в живой силе и технике? И это под регулярной бомбежкой и артобстрелом! А еще богатые трофеи, которых бойцы Ковалева - ну хомяки, право слово - за день боев столько насобирали, как бы ни больше, чем у них было до этого!

Да, трофеи... Трофимов, сам воюя давно и на разных фронтах, знал, что сбор трофейного оружия и техники, и последующее их использование в боях, в Красной армии не только не поощрялось, но и прямо запрещалось под угрозой наказания. Согласно действующей идеологии - сбор и использование трофейного оружия были показателем признания того факта, что оружие врагов Красной армии (и Советской власти, соответственно) является более лучшим, чем собственное оружие Красной армии. Не говоря уже об остальных трофеях - с ними было еще строже. Трофимов с такой точкой зрения на сбор и использование трофеев был не согласен, считал это глупостью и перегибами, но молчал.

А вчера утром, в ходе засады и последующего расстрела маршевой колонны немецкой роты - собственными глазами увидел и убедился, как использование трофейных немецких скорострельных пулеметов помогает сохранить жизни советских бойцов и увеличить количество уничтоженных врагов. После этого он молчаливо разрешил лейтенанту Иванову оставить на въезде в город трофейные пулеметы и минометы, чтобы усилить оборону, а сам послал одного из своих помощников оценить эффективность и целесообразность использования трофейного оружия неподготовленными бойцами Красной армии. А также, выслушав просьбу и несколько неуклюжую аргументацию лейтенанта Иванова, разрешил бойцам использовать более удобное немецкое снаряжение, включая ранцы, и поменять свои ботинки с обмотками на качественные немецкие сапоги.

И вот теперь, ознакомившись с отчетом своего помощника, бригадный комиссар глубоко и надолго задумался.

Пожалуй, целесообразность использования трофейного оружия - особенно автоматического и тяжелого - для усиления огневой мощи советских войск можно считать доказанной. Особенно его образцов, превосходящих аналогичные наши образцы по своим характеристикам. И даже особого обучения для этого не обязательно.

Кстати, что там лейтенант Иванов написал про вооружение этих своих мотоманевренных групп? Ну да, точно - почти все вооружение трофейное предлагает использовать, за исключением СВТ. И его доводы очень хорошо подтверждаются результатами сегодняшнего боя.

Начальник особого отдела 33 танковой дивизии снова глубоко и надолго задумался, готовясь принять, пожалуй, самое нелегкое в своей жизни решение и внести наконец, свой, персональный вклад в изменение хода этой войны.

Потом вызвал дежурного по отделу, и продиктовал тому три распоряжения:

-- Командирам, Начальникам всех частей и подразделений 33 танковой дивизии. По результатам анализа сложившейся оперативной обстановки, оценки соотношения огневых сил и средств в передовых порядках немецких и советских войск, особый отдел дивизии направляет рекомендации о необходимости сбора трофейного вооружения, боеприпасов и техники с целью последующего их использования в боях с немецко-фашистскими захватчиками. Особое внимание уделить сбору и использованию трофейных немецких пулеметов и противотанковых ружей. Командирам частей и соединений в журналах боевых действий вести отдельный учет количества трофейного оружия и эффективности его использования. Рекомендовать провести с личным составом частей и соединений политические беседы с привлечением сотрудников особых отделов, в которых разъяснить целесообразность использования оружия врага против него самого для защиты Советской Родины и скорейшей победы над фашистами. Сотрудникам особых отделов усилить наблюдение за состоянием дисциплины и боевого духа личного состава в подконтрольных подразделениях. Строго пресекать разговоры о превосходстве немецких войск, их техники и вооружения, выявлять и изолировать инициаторов таких разговоров.

-- Сотрудникам особых отделов 33 танковой дивизии в течение суток собрать данные о количестве и номенклатуре трофейной техники, находящейся в подконтрольных подразделениях, обобщенные списки работоспособной трофейной техники с указанием технического состояния и наличия боекомплекта представить в особый отдел дивизии.

Отдельно представить списки наличия поврежденной и поломанной трофейной техники с заключениями воентехов о возможности и целесообразности ее ремонта, с использованием технических возможностей ремонтно-восстановительного парка дивизии в г.Сокулка.

Отдельно представить указанные данные по поломанной и поврежденной советской технике, в том числе других частей и подразделений РККА, находящейся в расположении частей дивизии.

-- Сотрудникам особых отделов 33 танковой дивизии в течение двух суток принять все возможные меры к установлению местонахождения массовых скоплений техники дивизии, оставленной при отступлении в результате поломок или без топлива.

Собрать и представить в особый отдел дивизии списки техники - отдельно поломанной, с указанием вида и степени поломки, возможности ремонта на месте при условии доставки запасных частей - отдельно исправной, оставленной без топлива.

Отдельно собрать и представить в указанный срок данные о местах скопления брошенной артиллерии всех калибров и систем, с указанием технического состояния орудий, наличия боеприпасов.

По возможности, собирать и представлять в особый отдел дивизии по мере готовности данные о местонахождении массовых скоплений техники, артиллерии, других частей и подразделении РККА, оставленной при отступлении по аналогичным причинам.

Сотрудникам особых отделов при проведении установочных и контрразведывательных бесед с вышедшими в расположение частей дивизии бойцами и командирами других частей и подразделений РККА, в обязательном порядке собирать данные по наличию и расположению оставленных при отступлении складов, баз и мест хранения вооружения, снаряжения, боеприпасов, и иных материальных ценностей. Собранные данные по мере готовности направлять в особый отдел дивизии с приложением материалов об обстоятельствах оставления врагу материальных ценностей.

Отправив дежурного шифровать и рассылать свои распоряжения, бригадный комиссар вызвал одного из своих сотрудников и отправил того с эскизами глушителя для СВТ и "клиньев Шавгулидзе" к заместителю командира дивизии по тылу - организовать скорейшее изготовление и обеспечить режим секретности.

Потом Трофимов вызвал командира ремонтно-восстановительного батальона дивизии, и приказал готовить все ремонтно-восстановительные мощности к возможному наплыву неисправной и подбитой техники, причем не только советской, но, возможно, и трофейной. И предупредил, что низкая скорость восстановления техники может быть расценена "органами" как саботаж, чем опечалил того до невозможности. Но потом, глядя на вмиг поникшего головой комбата, дал ему разрешение использовать для ремонтно-восстановительных работ не только ресурсы своего батальона, но и все производственно-ремонтные мощности города, включая ресурсы локомотивного и вагонного депо железнодорожной станции, автомастерских, и вообще всего ремонтного потенциала города, до которого тот сможет дотянуться. И еще дал совет, где брать рабочие руки.

- Сейчас в городе уже скопилось много беженцев, а скоро их может быть еще больше. И всем им надо что-то есть и где-то жить. А бежать дальше скоро может оказаться некуда, да и не на чем, если немец в наши тылы прорвется и дороги под контроль возьмет. Поэтому - обратись к военному коменданту города, я дам команду - и он тебе предоставит возможность выбрать из них инженерный, технический и рабочий состав. Шпионов и пособников фашистов среди них сейчас особо искать не будем - не до этого, да и нет у тебя там ничего секретного. Оплату труда этих работников организуем продуктами, поможем с жильем. Желающих без специальности и женщин - тоже бери - им ведь податься некуда, а есть и где-то жить тоже нужно. А так будешь их на подсобных работах использовать, своих специалистов для более серьезных дел высвободишь.

Отпустив изрядно повеселевшего "главпотеха", начальник особого отдела с хрустом потянулся и посмотрел на часы - приближалась полночь. Надо бы хоть несколько часов поспать. Но поспать не получилось - в дверь постучали, и дежурный сообщил, что пришел приказ из штаба Западного фронта.




Глава 7


Ранним утром 26 июня 1941 года небольшая колонна из мотоцикла фельджандармерии, тягача, и трех замыкающих мотоциклов, неслась по дороге, стараясь поддерживать максимальную скорость - выходило примерно 45-50 километров в час. И, наверное, только высокая скорость спасла экипаж головного мотоцикла от смерти - пулеметчик из леса неправильно взял упреждение, в результате короткая очередь прошла мимо. Передовой мотоцикл затормозил и пошел юзом, чуть не слетев с дороги. Сергей сразу догадался, что это, скорее всего, свои - немцам еще рано по лесам засады устраивать, это у них позже, ближе к 43-му году начнется. Поэтому он из кузова "шнауцера" дал длинную очередь в сторону лесного стрелка, на уровне пары метров от земли, чтобы не задеть, и крикнул водителю грузовика тормозить, после чего схватил МП, выпрыгнул из кузова грузовика и, пригибаясь, бросился в лес, где присел за деревом и замер, прислушиваясь. Игорь, вломившись в лес метров на тридцать дальше, тоже замер. В наступившей тишине слышался слабый треск веток, ведущий в глубину леса. Подбежавшим бойцам Сергей дал команду отвести транспорт на обочину и выставить боевое охранение, а они с Игорем осторожно пошли вглубь леса, по следам незадачливого истребителя немецко-фашистских захватчиков.

Пройдя вглубь метров триста, услышали бормотание, изредка прерываемое горестным женским голосом. Осторожно подобравшись к источнику шума, увидели небольшую полянку, на которой находились пятеро бойцов погранвойск НКВД различной степени побитости и явно истощенных, на самодельных носилках лежал раненый командир погранвойск НКВД с эмалевым прямоугольником (шпалой) в петлицах. Завершала картину красивая статная девушка в некогда белом, а сейчас довольно грязном гражданском платье и жакете, сидевшая возле раненого с тощей медицинской сумкой и сердито выговаривающая бойцу с ручным пулеметом Дегтярева в руках.

- Ну, зачем ты стрелял?! Последние патроны истратил, а транспорт не добыл. И что теперь? Как мы раненого командира к своим, в госпиталь, будем транспортировать? У нас медикаментов нет, бинты кончаются. Не донесем ведь, умрет.

Оружие остальных бойцов, - четыре винтовки СВТ-40, были кучей сложены в углу поляны. Боец с пулеметом виновато оправдывался.

- Не смог я сдержаться. Как увидел, что они по нашей земле, как у себя дома раскатывают - такая злоба меня взяла, что опомнился, только когда стрелять начал. Жаль, не попал...

Сергей слушал этот диалог и невольно улыбался. Девушка, отчитывающая молоденького пограничника, почему-то напоминала ему кошку-маму, что сердито шипит на своего котенка-несмышленыша, воспитывая его.

- Раненого капитана я знаю. Это начальник 3-ей пограничной комендатуры нашего погранотряда, она в городе Августов находилась, - еле слышно выдохнул Игорь Сергею.

Сергей посмотрел на Игоря, шепнул, чтобы тот сдвинулся в сторону и страховал, а сам, тоже сдвинувшись на пару-тройку метров в противоположную от Игоря сторону, негромко кашлянул из-за дерева.

Девушка на поляне осеклась и громко ойкнула, боец с "Дегтярем" повернулся и поднял пулемет, остальные вскочили и напружинились, развернувшись на звук.

- Стоять! - Сергей лязгнул затвором автомата и вышел на поляну. Тем более, что патронов у вас, как я только что услышал, все равно нет.

Он посмотрел на побледневшую от страха девушку и улыбнулся ей, затем на подобравшихся для броска бойцов, с ненавистью глядевших на его немецкую форму, и сказал, не опуская автомат.

- Где то я это уже видел. - Лес, пограничники, раненый командир на самодельных носилках. Только красивой девушки там не было. - Так, товарищ младший лейтенант пограничных войск?

- Так точно, товарищ лейтенант, - Ответил ему Игорь, выходя на поляну в с другой стороны от Сергея и тоже не опуская автомат.

Когда Игорь вышел на поляну, обстановка слегка разрядилась, потому что один из пограничников его узнал - видел в лицо, когда младший лейтенант перед войной приезжал в 3-ю комендатуру по делам своей заставы. Но разрядилась не до конца. Старший из боеспособных пограничников на поляне - и по возрасту, и по званию - седоусый сверхсрочник лет сорока с четырьмя треугольниками в петлицах, который и узнал Игоря, встал, оправил форму и четко доложился.

- Старшина пограничных войск НКВД Авдеев, 3-я пограничная комендатура Августовского погранотряда. Прошу представиться и объяснить, что вы тут делаете в немецкой форме.

- Игорь, принимай под командование своих коллег, объясни им, кто мы, и что мы тут делаем, только коротко, - Отдал команду Сергей.

Потом повернулся к девушке, снова улыбнулся и спросил, заглянув в ее большие зеленые глаза, на дне которых страх боролся с надеждой.

- Вы врач? А как Вас зовут?

И на ее кивок, а потом тихое "Таня" - облегченно улыбнулся.

- Это очень хорошо, что Вы врач, потому что у нас тоже есть раненый, и весьма серьезно. - Посмотрите его?

Девушка снова кивнула, Сергей подал ей руку, помог встать, и, не отпуская руку, поторопил остальных.

- Собирайтесь и выходите к дороге. И побыстрее - наш раненый тоже плох, и мы спешим его доставить в госпиталь. А мы с товарищем врачом пойдем вперед, может быть, она ему прямо сейчас как-нибудь помочь сможет.

Когда пограничники со своим раненым командиром отряда вышли к дороге, и увидели количество захваченной у немцев техники, они явно были поражены. Конечно, товарищ младший лейтенант Петров коротко рассказал, как их специальная мотоманевренная группа под командованием лейтенанта Иванова захватила грузовик, мотоциклы, и уничтожила железнодорожный мост. Но, после горечи боев и отступлений первых дней войны, увидеть белым днем, в тылу у немцев, солидную колонну техники, захваченной у врага, а рядом с ней решительных и уверенных в себе бойцов, не особо обращающих внимания на возможность появления немцев, они явно не ожидали. И Сергей видел, как на глазах расправляются усталые плечи, взгляды истощенных и измученных неопределенностью людей твердеют, вновь наливаются осознанием своей нужности и причастности к Великой армии Великой страны.

К тому времени на кузов "шнауцера" уже натянули тент, туда поместили второго раненого, врача и всех "найденышей", после чего колонна тронулась, по пути глазами передового дозора подыскивая удобное место, чтобы остановиться на привал.

Найдя подходящее место с протекающим поблизости ручьем, колонну загнали метров на двести в перелесок, замаскировали и выставили охранение. Здесь Татьяна занялась обоими ранеными уже всерьез. Летчику снова - уже тщательно - почистила раны, профессионально перевязала и вколола лекарства, что были в трофеях от почившей немецкой роты. Раненого капитана-пограничника тоже перевязала, и тоже обколола лекарствами. Теперь шансы довезти до госпиталя живыми обоих раненых значительно возросли. Сергей издали наблюдал за ее уверенными движениями, и сам себя хвалил, что при сборе трофеев уничтоженной роты вермахта не забыли захватить медицинское имущество.

Пока шла перевязка, Сергей занимался пополнением. Выяснение их воинских специальностей порадовало - еще один пулеметчик и один снайпер (тот самый седоусый старшина-сверхсрочник). Правда, патронов к его СВТ-40 с оптическим прицелом у группы в закромах не было, но Сергей особо не расстроился. Ведь снайпер - это сам по себе меткий стрелок. А у них есть немецкие противотанковые ружья PzB-39, вот одно из них снайперу и выдали. Пулеметчику, конечно же, МГ-34, ну а остальным бойцам немецкие автоматы. Немецкой формы хватило только на трех новеньких, поэтому после обеда Сергей переформировал состав колонны. Сам он в форме фельджандарма сел за пулемет в коляску передового мотоцикла. За ним шли остальные мотоциклы, а "шнауцер" последним. Петров сидел в кузове у заднего борта в немецкой форме, контролируя тыл. Пулеметчик и старшина с ПТР, которым не хватило формы, лежали на полу кузова в готовности открытия огня с заднего борта. Также в кузове ехали раненые и врач. Остальных бойцов в немецкой форме Сергей рассадил за пулеметы в коляски мотоциклов. И колонна снова на максимальной скорости понеслась в сторону Домброво.

По дороге старшина Авдеев, все еще находясь под впечатлением от груды трофейного оружия, лежащей в кузове грузовика, вновь принялся расспрашивать Игоря Петрова о подробностях боевого пути мотоманевренной группы, и о том, какой лейтенант Иванов командир.

- Какой лейтенант Иванов командир? Что я тебе могу сказать, старшина. Лейтенанта Иванова я и мои бойцы увидели на второй день войны, он в одиночку немецкий патруль из трех человек уничтожил, мотоцикл с пулеметом добыл, ну и трофеи с них. И при этом рассказывал об этом, как о каком-то пустяке, незначительном эпизоде. Вот скажи, много ты командиров или бойцов знал, чтобы они сами, в одиночку, могли такое сделать? А он - как о пустяке. А про наш боевой путь так скажу. Два дня назад под его командованием взвод солдат и один броневик немецкую моторизованную роту и два танка за 15 минут боя уничтожили, причем из наших ни одного убитого, только несколько легкораненых. День назад наша группа из шести человек, чуть дальше к границе по этой дороге, еще одну роту немцев уничтожила, за пять минут боя. От них нам этот грузовик и трофеи достались. Пять минут - и немецкая рота умерла вся. И снова без наших потерь. В тот же день мы мост железнодорожный уничтожили, недалеко от места, где вас нашли. Не меньше двух взводов охраны, пулеметы, даже зенитки по обоим концам моста стояли. Я, когда увидел, подумал:

- Все, конец нам. - И сами поляжем, и задачу не выполним.

-А лейтенант Иванов так все придумал, что мы в живых остались, а все немцы там умерли, мост капитально разворотило, да еще и эшелон немецкий с топливом для техники уничтожили. - Да если бы все командиры так войну вели, думаю, немцы бы до сих пор на границе кровью умывались, а не разъезжали бы на своих танках по нашей земле. Вот и соображай, какой он командир. Еще вот что тебе скажу, старшина. Чувствую, неспроста ты этот разговор затеял, думаешь со своими пограничниками к нему прибиться. И мой тебе совет - проситесь к лейтенанту Иванову, и держись за него. С ним и немцев славно бить будете, и головы понапрасну не сложите.

- А Вы, товарищ младший лейтенант?

- И я тоже к нему проситься буду, даже если рядовым бойцом.

Старшина уважительно покивал головой, и разговор затих, дальше каждый думал о своем.

Сергей убедился в высокой репутации немецкой фельджандармерии, когда их колонна, без остановок и проверок документов, миновала все армейские посты и контрольно-пропускные пункты в районе Домброво, и выехала на дорогу в сторону Сокулки. На постах им никто даже ни одного вопроса не задал!

Сергей уже было подумал, что их приключения в первом рейде закончены, но, как оказалось, он ошибался.

До Сокулки оставалось километров семь, по краям дороги уже потянулись пригородные поля, когда Сергей услышал впереди звуки боя и остановил колонну. Вскинув бинокль, Сергей увидел в двух километрах впереди типичную для первых дней войны картину - немецкая часть со средствами усиления в виде танков и тяжелых батальонных минометов, по всем канонам "правильной войны" добивала пойманную при отступлении "сборную солянку" из частей Красной Армии.

Обстановка поля боя Сергея ну очень не порадовала.

Итак, примерно в двух километрах от них, прямо на дороге, дымили два легких танка Т-26 и полуторка, дальше в поле горели еще два стоявших боком Т-26 и пушечный бронеавтомобиль БА-10, чуть в стороне догорал легкий пулеметный БА-20. Два оставшихся целыми броневика - один БА-10 и один БА-20 активно маневрировали под огнем минометов и танковых пушек немцев, изредка огрызаясь пулеметным огнем. Помимо двух броневиков, бой вел еще один Т-34 с 76 мм пушкой. Пехота, численностью до роты, залегла прямо в поле и не успела окопаться, сейчас немцы методично обстреливали ее из пулеметов и минометов.

Скорее всего, пару Т-26 передовые немецкие танки подбили в корму еще на марше, до того, как немцев заметили. Потом танки расстреляли полуторку, и из своих скорострельных 20-мм пушек добили остальные Т-26 при попытке развернуться и рассредоточиться для боя, затем оттянулись за боевые порядки немецкой пехоты и тяжелых минометов, оттуда сейчас вели огонь по бронетехнике. Судя по воронкам от авиабомб на поле, в уничтожении колонны советских войск приняла участие и авиация.

Три взвода полнокровной стрелковой роты вермахта были развернуты на расстоянии 500 метров от позиций красноармейцев обратными клиньями - три стрелковых отделения с ручными пулеметами впереди, одно стрелковое отделение с пулеметом на станке и взводный 50 мм миномет во второй линии. Расчеты противотанковых ружей разместились на стыках взводов. В тылу, примерно в 100 метрах от боевых порядков роты, были развернуты три расчета тяжелых 81мм батальонных минометов. Также в качестве усиления присутствовал танковый взвод - 3 легких "двойки", рассредоточенные по фронту.

Управление боем, очевидно, велось из командирского полугусеничного бронетранспортера Sonderkraftfahrzeug 251  (Sd.Kfz. 251), со штыревой антенной и двумя пулеметами (один впереди, с бронещитком, второй на заднем борту, на зенитной турели), стоявшего примерно в 200 метрах от переднего края боя. Вероятно, командир роты не хотел лезть ближе к переднему краю, под огонь "тридцатьчетверки". Возле него сосредоточились хозяйственные и вспомогательные подразделения роты, в том числе автотранспорт в виде трех грузовиков "Опель-Блитц".

Судя по всему, немцы давно должны были добить обескровленную в прошлых боях колонну советских войск. Но, как говориться - не все скоту масленица. Им не повезло в одном - у отступающих красноармейцев, помимо легких танков, оказался Т-34, который в лоб не брали ни противотанковые ружья, ни малокалиберные танковые пушки немецких "двоек", ни мины тяжелых минометов. "Тридцатьчетверка" несокрушимым утесом возвышалась на поле, изредка постреливая по немецким танкам. Один Т-2 уже горел, оставшиеся два пока спасались за счет подвижности при маневрах.

- Дело плохо, - Подумал Сергей. - Судя по темпу стрельбы "тридцатьчетверки", снаряды у них на исходе. Скоро они закончатся, а все остальные для немцев не противники. Он смотрел на панораму боя, а в душе толчками поднималась тяжелая, удушливая злоба вперемешку с ненавистью. Вот так вот, значит, летом сорок первого, - полнокровные, отлично обученные, вооруженные и экипированные немецкие части в тесном взаимодействии между пехотой, артиллерией, танками и авиацией, - громили недоукомплектованные, недостаточно вооруженные и растерянные, без грамотного командования и связи, части Красной Армии, загоняя их в "котлы", окружая и уничтожая поодиночке. Когда от злобы и ненависти стало трудно дышать, Сергей взял себя в руки. Об этом можно подумать потом, а сейчас самое время вмешаться.

Сергей собрал всех бойцов, кроме раненых и быстро, но четко, поставил задачи каждому, особо напирая на эффект неожиданности за счет четкого выполнения каждым своей задачи, и высокую огневую мощь группы за счет использования трофейных пулеметов. Раненых перенесли в небольшую ложбину метрах в двухстах в сторону от дороги и замаскировали, с ними же оставили девушку-врача и одного бойца с автоматом - на всякий случай. Затем, убедившись, что каждый твердо усвоил "свой маневр", Сергей повел группу в бой.

Когда из дорожной пыли к арьергарду немецкой стрелковой роты выкатил "шнауцер" в сопровождении четырех мотоциклов с пулеметами, командир роты решил, что прибыла батальонная разведка и боеприпасы. Мельком оглянувшись на подъехавший и ставший чуть позади бронетранспортера грузовик, он дал команду пулеметчику, открыть задние дверцы и впустить старшего прибывшей колонны для доклада, а сам вернулся к наблюдению за боем. Это была последняя в его жизни команда. Выстрелы парабеллума в руке Сергея на фоне канонады боя и уханья тяжелых немецких минометов были почти не слышны и никого вокруг не насторожили. Быстро закрыв дверцы бронетранспортера изнутри и заблокировав их, Сергей встал к переднему пулемету с бронещитком, и кинул взгляды по сторонам.

К этому времени бойцы Сергея с автоматами уже уничтожили тыловые подразделения и водителей грузовиков, а теперь помогали пулеметчикам снимать с колясок мотоциклов пулеметы и готовить их к стрельбе по пехоте с тыла. Бойцы с противотанковыми ружьями уже занимали позиции для стрельбы по немецким танкам, а за пулеметом в кузове "шнауцера" уже изготовился к стрельбе Игорь Петров. Довольно кивнув, Сергей приник к своему пулемету и взял на прицел расчеты немецких тяжелых минометов.

Минометчики первого расчета умерли, не успев даже понять, что правила войны немного изменились. Второй расчет, попав под пулеметный огонь, прекратил стрельбу, но спастись не успел, - на нем скрестился огонь пулеметов Сергея и Игоря, который к тому моменту уже уничтожил "свой" - третий минометный расчет. Дав пару длинных очередей в спины пулеметным расчетам немецкой пехотной роты, и уничтожив соответственно два из них, Сергей снова оглядел поле боя.

- Так, тяжелых минометов у немцев больше нет, один танк в корму подбили мои бронебойщики, последний отвлекся на нас и поймал снаряд "тридцатьчетверки". Со средствами усиления покончено. И это есть гут. Осталась только пехота. Пожалуй, ее добьют и без меня.

Сергей перешел к пулемету, закрепленному на заднем борту бронетранспортера, и убедился, что он готов к бою, а затем в бинокль внимательно осмотрел тылы, - не едет ли кто на помощь добиваемой роте вермахта. Убедившись, что сзади все чисто, вернулся к кабине и стал разбираться с управлением, собираясь прихватить бронетранспортер с собой.

Сергей знал, что немецкий средний полугусеничный бронетранспортер Sd.Kfz. 251, часто называемый в войсках просто "Ханомаг" (по названию создателя - немецкой фирмы Hanomag), был одним из самых массовых и удачных образцов германской бронетехники. С июня 1939 по март 1945 года было изготовлено 15 252 машины. Эти машины действовали всю войну и на всех фронтах, внеся огромный вклад в дело блицкрига первых военных лет. Они хорошо зарекомендовали себя как в наступлении, так и в обороне. Выпускались в различных модификациях, от чисто пехотных до самоходных зениток и артиллерийских установок. Часто использовались в качестве средства огневой поддержки моторизованных частей вермахта. Все бронетранспортеры оснащались радиостанциями, что значительно облегчало управление подразделениями и отдельными машинами в бою. Бронетранспортер был рассчитан на перевозку и огневую поддержку в бою отделения гренадеров. Его боевое отделение было выполнено открытым сверху, крышей накрывались только места водителя и командира. Вход и выход в боевое отделение обеспечивала двустворчатая дверца в комовой стенке корпуса. В боевом отделении по всей его длине вдоль бортов монтировались две лавки. В лобовой стенке рубки были устроены два наблюдательных отверстия для командира и водителя со сменными смотровыми блоками. Внутри боевого отделения имелись пирамиды для оружия и стеллажи для иного военно-личного имущества. Для защиты от непогоды предусматривалась установка над боевым отделением тента. В каждом борту имелось по три смотровых прибора, включая приборы командира и шофера. По шоссе бронетранспортер развивал скорость до 50 км/ч, а бак емкостью 150 л позволял проехать без заправки до 300 км.

Лучшего бронетранспортера в годы Второй мировой войны не имелось ни в одной другой армии мира. Именно поэтому Сергей решил, что бросать такую технику, да еще и почти новую, будет неоправданным расточительством. Имея по "прошлой жизни" инженерное образование со специализацией по эксплуатации авто и бронетехники, а также большой личный опыт вождения различной техники, в том числе многоколесной и гусеничной, Сергей довольно быстро разобрался с управлением и снова полез наверх к пулемету - оценить обстановку.

Вот теперь обстановка поля боя Сергея радовала.

Наша пехота, увидев прекращение огня тяжелых минометов и уничтожение танков, бросилась в атаку под прикрытием пулеметного огня своих бронемашин. Немецкая стрелковая рота, буквально полчаса назад, бывшая хозяином положения, а теперь зажатая пулеметным огнем с двух сторон, не выдержала натиска и в панике побежала. Побежала в тыл. На пулеметы бойцов Сергея. Естественно, до пулеметов не добежал никто. Вернее, никто из немцев, - красноармейцы добежали, и остановились в замешательстве.

Сергей вылез из бронетранспортера и направился к красноармейцам, крича на ходу:

- Не стрелять! Свои!

Подойдя ближе, он представился и выкрикнул старшего.

- Старший лейтенант Микульченко, командир стрелковой роты 345-го стрелкового полка 27 стрелковой дивизии, - представился усталый командир с окровавленной бинтовой повязкой на голове. Командую сводной колонной из остатков полка и бронетехники 29 танковой дивизий 11 мехкорпуса, а также примкнувших по дороге частей. Идем с боями от самой границы. Сегодня вот даже в боевые порядки развернуться не успели. Так что если бы не вы, это был бы наш последний бой. Но кто вы, и откуда здесь, да еще в немецкой форме?

- Выполняем особое задание штаба дивизии, - слегка приукрасил действительность Сергей. Делаем жизнь наступающих немцев ярче и насыщенней. Вот что, товарищ старший лейтенант. Нужно быстро собрать трофеи и убираться отсюда, у нас два тяжелораненых и их надо срочно в госпиталь. Давай разделим задачи.

- Сейчас врач подъедет, наших раненых осмотрит - собирайте их пока к немецким грузовикам. Ты сам как, еще держишься? Тогда командуй своим людям собрать все оружие, боеприпасы и снаряжение с немцев. Раненых немцев тоже пусть сносят, но отдельно - вон туда, потом врач и их посмотрит. Все собранное пусть грузят вон в те два грузовых Опеля, а этот - под раненых, водителей из своих бойцов, думаю, найдешь. Особое внимание пулеметам, пусть грузят даже поврежденные, потом оружейники разберутся. Артиллеристов, пулеметчиков, саперов и вообще всех специалистов собери отдельно, я сейчас подойду, и мы с тобой им дело найдем.

Потом Сергей созвал своих бойцов.

- Игорь, принимай командование группой. Соберите вокруг все нужное и полезное. Особое внимание биноклям, планшетам с картами, часам. Ну, ты уже опыт имеешь. Немецкую форму, которая поцелее и почище, тоже соберите, и документы убитых. Потом выстави в тыл боевое охранение, и готовьте нашу технику к движению. Пулеметы обратно на мотоциклы, боекомплект пополнить, в них же догрузить малогабаритные трофеи, чтобы в кузовах грузовиков место освободить. Шнауцер отправь забрать и привезти сюда наших раненых и врача. Потом с его кузова снять тент, и зенитный пулемет готовьте к бою, сам определишь, кто за ним встанет. Я поведу бронетранспортер, он полугусеничный, сложный в управлении. Мне в него бойца на зенитный пулемет тоже подбери. Саперу - готовь минную ловушку на дороге, в трехстах метрах позади нас. Как закончишь - доложишь.

Поставив задачи своим, Сергей проверил, как идет перевязка раненых, сказал несколько ласково-ободряющих слов Татьяне, и направился к собранной возле бронетранспортера группе военных специалистов, со старшим лейтенантом Микульченко во главе. По итогам короткого опроса здесь были потерявшие технику танкисты, артиллеристы, нашелся даже зенитчик, что сильно обрадовало Сергея - с минуты на минуту могли налететь вражеские самолеты.

- Значит так, товарищи командиры и бойцы. - Слушай боевой приказ.

- Зенитчик. - Бегом к "шнауцеру", проведи короткий инструктаж бойцу у зенитного пулемета, он ни разу не зенитчик. Потом в бронетранспортер и осваивай его зенитный пулемет, готовься к отражению атаки с воздуха. Там уже боец должен быть, его переставь за передний пулемет, и, если время будет, тоже инструктаж по борьбе с самолетами проведи.

- Артиллеристы. - Осмотрите немецкие тяжелые минометы. Какие не повреждены - грузите их в кузова грузовиков, весь боекомплект туда же, людей в помощь просите у лейтенанта Микульченко.

- Танкисты. - Осмотрите немецкие танки. Снимите с них пулеметы и боекомплект, - они конструктивно, после небольших доработок, могут использоваться, как ручные. Если что еще ценного найдете, тащите все в грузовики. Проверьте танковые орудия и наличие снарядов, потом мне доложите. Затем проверьте наши подбитые танки и броневики. Если они ремонтопригодны и их можно буксировать, - готовьте к буксировке. Если нет, снимайте все, что можно быстро снять. По готовности - доклад.

Разослав специалистов выполнять поставленные задачи, и отправив Микульченко на перевязку, Сергей направился к замершим неподалеку Т-34 и двум уцелевшим броневикам, экипажи которых сейчас суетились у своих машин. Танк был исправен и не имел повреждений, за исключением мелких сколов лобовой брони от вражеского огня. Но топлива было в обрез - только доехать до Сокулки, а снарядов к орудию осталось всего пять. Броневики тоже были технически исправны, и с топливом у них было нормально - успели слить бензин из танковых баков подбитых Т-26, там же пополнили боекомплект к пулеметам, а пушечный БА-10 загрузился еще и 45-мм снарядами к орудию.

Теперь у Сергея, для выполнения задуманного им плана, из бронетехники на ходу были пулеметный и пушечный броневики, и трофейный бронетранспортер. А задумал Сергей на месте недавнего боя устроить засаду следующей колонне наступающих немецких войск, используя для этого также подбитые танки с исправными орудиями, но не подлежащей ремонту ходовой частью. Причем как советские, так и немецкие танки. Потом на бронетранспортере, под прикрытием броневиков, догнать своих.

Тем временем, к Сергею стали поступать доклады о выполнении отданных им приказов.

Артиллеристы уже погрузили все три неповрежденных немецких 81мм миномета и все мины в грузовики. Также, уже по своей инициативе, они осмотрели и погрузили в грузовики 3 неповрежденных легких 50мм миномета с запасом мин, оставшихся от пехотной роты.

Танкисты осмотрели подбитые танки и броневики. Один из трех немецких танков (подбитый в корму бронебойщиками Сергея) ехать не мог, но мог стрелять и имел половинный боекомплект. Второй и третий танки, получившие приветы от тридцатьчетверки, стрелять и ехать не могли - они пополнили боекомплект снарядов первого. Два советских Т-26 на дороге сгорели полностью, стоявшие в поле два Т-26 буксировке не подлежали, но стрелять тоже могли. Со всех танков сняли пулеметы и патроны к ним, собрали уцелевшие снаряды. С поврежденными броневиками ситуация была получше. Пушечный БА-10 имел сильно разбитую башню, но мог ехать сам, а легкий БА-20 получил снаряд в двигатель, но был пригоден к буксировке. Его уже прицепили к Т-34.

Все, что можно было собрать с поля боя, было собрано и погружено в кузова грузовиков, сапер доложил о готовности минной ловушки. Раненые были перевязаны и также размещены в грузовиках.

Раненые немцы также были перевязаны, и отдельной группой лежали недалеко от дороги в тени пары придорожных деревцев. В этот раз Сергей решил их не добивать по двум причинам. Во-первых, раненые будут отвлекать на себя сначала здоровых бойцов для переноски, транспортировки, потом ресурсы на лечение и уход. Во-вторых, раненые своим видом и рассказами будут подрывать боевой дух "непобедимых солдат вермахта", заставляя их задуматься о том, что легкая прогулка по Европе закончилась, подкрадывается толстый и пушистый полярный лис по имени "Песец".

Кстати, во время перевязки раненых немцев, произошло одно неприятное событие, повлекшее за собой два очень полезных для последующих планов Сергея следствия. Неприятное событие заключалось в том, что легкораненый немецкий офицер - командир только что уничтоженной стрелковой роты - не смог удержать в себе чувства разочарования от результатов боя и выплеснул свои эмоции сверхчеловека на мирно перевязывающую его Таню Соколову. Дальше начались приятные следствия.

Во-первых, выяснилось, что Таня в совершенстве знает немецкий язык, причем понимает, говорит, читает и пишет на нем свободно, включая идиомы. Попутно выяснилось, что точно также она владеет еще английским и французским, но главное - здесь и сейчас язык противника в совершенстве. После чего, весьма обрадованный вновь открывшимися обстоятельствами, Сергей, конечно же, привлек Татьяну к допросу пленных в качестве переводчика. И заодно напросился позаниматься с ней немецким на потом.

Во-вторых, разозленные оскорблениями в адрес девушки и остальных унтерменшей, советские недочеловеки под каким-то предлогом отвели Таню в сторону, а сами выразили свое несогласие с оценками немецкого офицера в наиболее доступной и для них, и для него форме. После чего и сам офицер, и видевшие процесс обмена мнениями по расовой теории остальные немцы, резко изменили свое мнение по вопросам добровольного сотрудничества со следствием. И при ведении допросов в присутствии Тани не только не пришлось применять методы убеждения - немцы даже не ругались по-своему, а на все вопросы отвечали быстро и с явной готовностью сотрудничать, при этом почему-то косясь на своего - теперь уже тяжелораненого - командира роты, лежащего неподалеку. Поскольку тот в ходе предыдущей дискуссии потерял способность членораздельно выражать любые мысли (а также целостность зубов и ребер), его Сергей решил забрать с собой для последующей беседы, когда его немного подлатают в госпитале.

Сергей отметил время - с момента окончания боя прошло не более сорока минут - и пошел искать старшего лейтенанта Микульченко. Тот, выслушав идею Сергея, сначала решил, что это шутка. Для него, несколько дней подряд отступавшего с боями в надежде догнать своих, а сегодня уже потерявшего эту надежду в последнем неравном бою, желание Сергея остаться, и уничтожить еще одну немецкую воинскую часть группой из нескольких человек, пусть и при поддержке броневиков, казалось самоубийством. Но мешать Сергею не стал и построил весь свободный личный состав. Когда тот стал вызывать двух добровольцев, умеющих стрелять из танковой пушки Т-26, и двух заряжающих в помощь им, вперед вышли все "безлошадные" танкисты, все артиллеристы, и еще пара десятков бойцов, которые не умели стрелять из танковой пушки, но хотели прикрыть отход своих боевых товарищей. Сергей смотрел на осунувшихся, усталых добровольцев, только что вышедших из тяжелого боя, и вновь готовых идти в бой за Родину, за своих товарищей, и в душе его поднималось давно забытое в той жизни чувство. Чувство гордости за этот народ, наравне с пониманием того, почему и как был сломан хребет лучшей в мире на этот момент военной машине в его истории.

Выбрав среди добровольцев нужных, Сергей сказал остальным.

- Товарищи бойцы. Братцы. Сегодня Вы вызвались добровольцами в бой, чтобы прикрыть своих товарищей, чтобы еще раз бить врага, который вторгся на нашу землю. Сегодня не все из Вас оказались нужны в предстоящем бою. Но вы по-прежнему нужны своему народу, своей Родине. Нужны здоровыми, сильными, смелыми и умелыми бойцами, чтобы Вы били фашистов всегда и везде - летом и зимой, в обороне и в наступлении - а сами при этом оставались в живых. Да, в живых - потому, что Ваши жизни также дороги и нужны Родине, как и Родина нужна и дорога Вам. Поэтому, сейчас мы останемся, а вы в составе колонны, пойдете дальше, в Сокулку. И там, отдохнув, набравшись сил, кое-чему подучившись, Вы еще много раз будете бить врага, защищая Родину. Но помните, что я сказал Вам сейчас. Мы, те, кто сейчас остается, тоже не собираемся умирать. Мы разобьем врага и догоним Вас. И мы еще повоюем вместе!

Сергей и сам не мог понять, с чего это его вдруг потянуло на столь пафосную речь. Но вот накатило, когда он глядел в глаза людей, только что вышедших из неравного боя и снова готовых идти в неравный бой.

И теперь, глядя, как не только добровольцы, но и весь строй от его слов будто обрел второе дыхание, Сергей не жалел об этом. Более того, подошел к старшему лейтенанту Микульченко и попросил того без шума составить список тех, кто вызвался сейчас добровольцем, намереваясь по возвращении в Сокулку найти их и забрать к себе. А еще попросил Микульченко, если вдруг Сергей с бойцами не догонит их на марше, найти в штабе 33 танковой дивизии начальника особого отдела бригадного комиссара Трофимова, рассказать о бое и передать просьбу Сергея, чтобы их встретили у передового поста на въезде в город. Это - для сбережения трофейной техники от уничтожения и ускорения процедуры выяснения личностей.

С отходящей колонной Сергей отправил всех своих бойцов, и технику группы, за исключением Игоря (тот напросился в бронетранспортер за пулемет). Зенитчика, как тот не упирался, тоже отправил с колонной, - там он в качестве ПВО был важнее и нужнее. Но, когда колонна уже отправлялась, из кабины "шнауцера" вдруг выскочила Таня, подбежала к нему, на ходу заливаясь румянцем смущения, и порывисто схватила за руку, вновь затянув его взгляд в омут своих широко распахнутых зеленых глазищ. Постояв так пару секунд, Таня сжала руку Сергея и тихо прошептала, еще более пунцовея,

- Пожалуйста, возвращайся живым!

И побежала обратно, оставив Сергея с глупой улыбкой на губах.

Интерлюдия

Татьяна Соколова родилась и выросла в Москве, в интеллигентной учительской семье. Отец - преподаватель математики на физико-математическом факультете Московского университета, мама - выпускница Московского Александровского женского института - преподавала в гимназии литературу, словесность и иностранные языки, коих знала пять. Родившись в 1915 году, она, благодаря опеке и заботе родителей, почти не видела ужасов революции и гражданской войны. С детства будучи, опять же благодаря родителям, умным и развитым ребенком, Таня рано пошла в школу и с удовольствием училась, успевая помимо школьной программы изучать дома с мамой, и по ее примеру, одновременно французский, английский и немецкий языки, которые давались ей удивительно легко. Окончив школу с отличием, также легко поступила на лечебный факультет 1-го Московского медицинского института. Врачом она твердо решила стать с детства, лет с 10-ти, когда подобрала на улице котенка со сломанной лапкой, и родители отвели ее с котенком на руках к участковому доктору. Тот, хорошо знавший их семью, не отказал, не послал их к ветеринару, а сам занялся жалобно пищащим котенком. Тогда-то Таня, наблюдая за уверенными движениями доктора, накладывающего гипс на кошачью лапку, решила, что самое лучшее занятие на земле - лечить. Котенок, кстати, вырос в огромного, но доброго и ласкового кота, совсем не хромал и очень любил громко урчать, лежа у Тани на коленях. Его смерть от старости стала для Тани первой большой трагедией. Окончив медицинский институт в июне 1941 года, Татьяна Соколова получила направление на работу в городскую больницу города Августов. Туда и ехала на поезде 22 июня, когда началась война...

Поезд попал под бомбежку часов около 7 утра, уже почти на подходе к городу. Один из пролетающей мимо группы немецких самолетов, идущих со стороны границы, как-то лениво отвернул, и в пикировании сбросил бомбы на их поезд, хотя четко было видно, что это не военный эшелон. А потом сделал еще пару заходов, расстреливая мечущихся в панике безоружных людей из скорострельных пушек и пулеметов. Там, возле разбитого состава, пытаясь скромными ресурсами своей медицинской сумки помочь раненым, Татьяна впервые познала щемящее чувство бессилия, когда у нее на руках люди умирали от тяжелых ран, а она понимала, что ничем не может им помочь.

Пока Татьяна возилась с тяжелоранеными, уцелевшие пассажиры поезда разбрелись кто куда, и она осталась одна. Что делать? Куда идти? Впервые в жизни Таня совершенно растерялась, привычный мир рассыпался осколками под немецкими бомбами и пулеметами, а новая реальность пугала своей неизвестностью. И она, взяв свою медицинскую сумку, да пару вещей из чемодана, побрела от страшной железной дороги в лес, куда, как она успела заметить, пошли и некоторые пассажиры поезда.

На второй день блужданий по лесу Татьяна набрела на какой-то хутор, где и встретилась с пограничниками, тащившими своего раненого командира по немецким тылам. Попросилась с ними, и вот, второй день вместе с ними шла от границы вслед за отступающими советскими войсками, ухаживая за раненым. Но раненый был плох. Да, она, как и все врачи, проходила в институте военную подготовку по направлению военно-полевой хирургии, и видела, что ему нужна операция - несколько осколков засели глубоко внутри. Она даже могла бы сама сделать эту операцию, но без инструментов, с ее небольшим набором медикаментов и перевязочных средств, это было невозможно, поэтому только меняла повязки да чистила раны от нагноения. Об этом и сказала остальным - или командира нужно срочно на операционный стол - или день, два, и летальный исход.

Вот тогда один из пограничников взял пулемет с остатками патронов, и направился к дороге - наблюдать обстановку и искать транспорт. Когда он вернулся и сообщил, что стрелял по немецкой колонне, но не попал, а сейчас нужно уходить, потому что немцы могут организовать преследование, Татьяну вновь охватило отчаяние. Еще один человек умирает у нее на руках, и она снова не может помочь. И она стала сердито и горестно выговаривать бойцу, хотя разумом понимала, что боец не виноват - так складываются обстоятельства этой проклятой войны.

А потом на полянку вышел человек в немецкой форме и тепло, по-доброму, улыбнулся ей. И оказалось, что это не немцы, а свои, советские бойцы, которые выполняют особое задание в немецком тылу, и у них есть транспорт, и они всех заберут с собой, к нашим... И пока она, бережно поддерживаемая под локоть их командиром с удивительно доброй улыбкой, шла по лесу к дороге, а потом осматривала и наскоро обрабатывала раненого летчика, в душу ее постепенно возвращались покой и ощущение того, что теперь все будет хорошо.

Позже, на привале, уже по-настоящему обрабатывая раны и вкалывая лекарства, Таня иногда, искоса, бросала быстрые взгляды на этого, как она слышала, лейтенанта Сергея Иванова. И каждый раз почему-то легонько вздрагивала, наткнувшись на его спокойный, чуть улыбчивый взгляд. И не могла понять - да что же это с ней такое? А потом был бой. И она сидела с двумя ранеными в небольшой замаскированной ложбине в километре от места боя, слушала звуки разрывов, и боялась. Боялась за него. И очень-очень хотела, чтобы с ним ничего не случилось. А когда ее с ранеными забрали и привезли к месту боя, выскочила из кузова и первым делом отыскала взглядом его. Живой! И не ранен! Таня почувствовала, как в ее душе поднимается светлая радость, и, покраснев, быстро отвернулась, сосредоточившись на осмотре и обработке раненых. А Сергей заметил, что раненых много, и ей с непривычки тяжело, подошел, похвалил и сказал пару ласковых слов. И ей сразу как-то легче стало, будто второе дыхание открылось.

Закончив с ранеными красноармейцами, которые хвалили ее легкие руки и тихо благодарили, Татьяна устало разогнулась, и, пару минут отдохнув, перешла к раненым немцам.

Немцы оказались разными. В большинстве своем простые солдаты, отрезвленные от сладкой патоки геббельсовской пропаганды болью собственных ранений, и уже успевшие понять, что для них легкая победоносная война с унтерменшами на просторах России закончена, начинаются тяготы и смерти, называли Таню "фроляйн", и тоже тихо благодарили по-немецки за облегчение страданий. Таня, сосредоточившись на работе, также тихо шептала им по-немецки что-то ласково-ободряющее, чем врачи обычно успокаивают пациентов.

Но были и такие раненые, которые смотрели на нее с плохо скрываемой ненавистью, а после перевязки тихо шипели вслед ругательства. Таня старалась не обращать на эти ругательства внимания. Пока не наткнулась на раненого офицера. Тот, будучи довольно легко ранен навылет в мягкие ткани ноги, уже пришел в себя, и смотрел на Таню со смесью ненависти и высокомерия. А когда Таня начала делать перевязку, сначала осыпал ее грязными ругательствами, самым приличным из которых было "грязная русская свинья", а потом перешел к угрозам и описанию того, что с Таней сделают победоносные немецкие солдаты, когда разобьют Красную армию и придут на эту землю хозяевами. В ответ, Татьяна ядовито прокомментировала результаты боя победоносных немецких войск на вот этом конкретном поле боя, а также нынешний социальный статус немецкого офицера. Поскольку в диалоге обе стороны не сдерживали голос, произошло несколько значимых и для Тани, и для немецкого офицера вещей.

Для Тани - новость о том, что она хорошо понимает и говорит по-немецки, быстро достигла ушей Сергея, который после перевязки попросил ее помочь с допросом пленных. А после восхитился многогранностью ее талантов, и, полушутя-полусерьезно, попросил позднее позаниматься с ним немецким, на что Таня с радостью согласилась.

А вот для немецкого офицера его монолог послужил причиной трагичных изменений в судьбе и состоянии здоровья. Бойцы, видевшие, как Таня бережно возится с ранеными, и уже признавшие ее своей, сразу после разговора с немецким офицером столпились вокруг и настойчиво попросили перевести, что сказал немец. Таня при переводе постаралась смягчить исходный монолог - ей было стыдно переводить такое. Но бойцам хватило и отредактированной версии. После этого самый сообразительный из бойцов ласково попросил Таню отойти и еще раз осмотреть одного раненого советского бойца - самого дальнего от лежащих немцев. А когда Таня проверила этого бойца, который очень удивился, когда узнал, что ему стало хуже и вновь нужна медицинская помощь, и, вернувшись закончить с немцами, мельком бросила взгляд на надменного немецкого офицера - она его сначала не узнала. Теперь уровень его здоровья и физического состояния был тяжелым, и уверенно стремился к критическому. Кроме того, немца, судя по его теперешнему взгляду, полному боли и печали, мучили также и душевные страдания. Таня не смогла пройти мимо, и снова взялась за него. К ее удивлению, немец, с трудом шевеля сломанной челюстью и шепелявя выбитыми зубами, попросил прощения за оскорбления, и даже нашел в себе силы сказать спасибо после перевязки.

Пока Татьяна возилась с потерпевшим немецким офицером, а потом переводила при допросе пленных, суматоха на поле недавнего боя закончилась. Бойцы закончили сбор трофеев и подготовку техники к маршу, начали рассаживаться по машинам. Вот и ее зовут в этот маленький грузовичок, который все бойцы Сергея почему-то называют смешным немецким словом "мордастенький". А где Сергей? Он почему-то никуда не спешил, стоя чуть в стороне и что-то объясняя группе бойцов лейтенанта Микульченко. Уже сев в кабину, Таня услышала, что лейтенант Иванов не едет, а остается в какой-то заслон. И тогда она выскочила из кабины "шнауцера", подбежала к нему, на ходу заливаясь румянцем смущения, и порывисто схватила за руку, глядя в глаза и не находя слов. Постояв так пару секунд, Таня сжала руку Сергея и тихо пожелала ему вернуться живым, а потом побежала обратно, чувствуя, как горит от смущения лицо, снова спрашивая себя - да что же это с ней такое?

Глава 8

Когда изрядно увеличившаяся в размерах сводная колонна под командованием лейтенанта Микульченко покинула место боя и двинулась к Сокулке, Сергей стер с лица улыбку и созвал всех оставшихся, включая экипажи броневиков.

- Внимание, товарищи командиры и бойцы. Для тех, кто не понял, повторяю - наша задача не геройски погибнуть, а геройски поубивать всех врагов, кого сможем, и живыми догнать своих на бронетранспортере, оставленном специально для этого. И сохранить приданные броневики, поэтому на рожон не лезть, огонь вести из-за укрытий, в качестве которых очень хорошо подойдут корпуса уничтоженных танков.

После чего разъяснил диспозицию и поставил задачи каждому экипажу. Сам Сергей полез в башню немецкой "двойки", убедился, что автоматическая 20мм пушка заряжена и готова к бою, а магазины по 10 снарядов к ней расположены удобно и доступны для бвстрой перезарядки. Потом высунулся в люк с биноклем, и потекли минуты ожидания.

Не прошло и часа, как терпение засады было вознаграждено с лихвой. Показалась колонна, при виде которой у Сергея даже дыхание перехватило от радости и злобного предвкушения. Наверное, где-то в отлаженной немецкой машине оценки обстановки и планирования движения войск произошел сбой. Как иначе объяснить то, что по дороге, даже без традиционного мотоциклетного дозора, бодро пылили полугусеничные 9-ти тонные артиллерийские тягачи Sonderkraftfahrzeug 6 (Sd Kfz 6/1) со 105 миллиметровыми легкими полевыми гаубицами (10,5 cm leFH 18) на буксире. Расчеты орудий ехали в тягачах, в них же, в оборудованных в кормовой части зарядных ящиках, перевозились боеприпасы к буксируемым орудиям. Всего Сергей насчитал 12 тягачей с гаубицами - полный артиллерийский дивизион трехбатарейного состава моторизованной дивизии вермахта. И за ними хвостом - такой же полугусеничный 9-тонный Sd Kfz 6, но не артиллерийский тягач, а машина для инженерных войск, с немного другим типом кузова, предназначенным только для перевозки личного состава, и с буксируемым прицепом, в котором находилось инженерное оборудование. Ни боевого охранения, ни зенитного сопровождения у колонны не было. Сергей, как это увидел, сначала не поверил, а потом пробормотал сквозь зубы.

- Это что же, после успехов первых дней войны немчики так обнаглели, что уже без охранения и зенитного прикрытия колонны отправляют? Или думают, что Красная Армия уже далеко? Опасное заблуждение, сейчас мы им это докажем.

И приник к прицелу танковой пушки.

Подрыв первого тягача на мине послужил сигналом к общему избиению колонны. И автоматическая пушка немецкого танка при этом оказалась вне конкуренции. Пока 45 мм пушки двух Т-26 и БА-10 уничтожали технику в голове колонны, Сергей начал с конца, и успел сначала аккуратно расстрелять кабину последнего (инженерного) тягача, чтобы не повредить прицеп, а затем, не особо торопясь, расстрелял еще шесть тягачей с конца колонны. Затем, пока его танкисты и броневики добивали остальные тягачи, выскочил из немецкого танка и метнулся к борнетранспортеру, где за пулеметом подпрыгивал от нетерпения и жажды убийства немцев Игорь. Залез на водительское место и вывернул бронетранспортер носом вдоль немецкой колонны, с той стороны, где залегли расчеты орудий. Загрохотал скорострельный МГ-34, и под его злыми очередями стали поспешно умирать хорошо обученные, опытные, прошедшие войну в Европе немецкие артиллеристы. С другой стороны колонны свою лепту в воздаяние немцам по делам их вносили пулеметы броневиков.

Через 15 минут после начала боя полный артиллерийский дивизион моторизованной дивизии вермахта лишился всех своих артиллерийских расчетов. Настала очередь техники. У Сергея сердце кровью обливалось - уничтожать эти надежные и простые в обслуживании немецкие гаубицы, имевшие к тому же высокую живучесть ствола (8-10 тыс. выстрелов). Утащить их с собой, да еще с полным боекомплектом - это был бы "просто праздник какой-то". Но все тягачи избиваемой артиллерийской колонны при атаке были настолько сильно повреждены, что без серьезного ремонта ходовой части, а то и двигателей, никуда ехать и ничего тащить не могли. Здесь Сергей в очередной раз - и очень сильно - пожалел об отсутствии радиосвязи - тогда можно было бы организовать расстрел артиллерийской колонны так, чтобы сохранить хотя бы несколько тягачей. Но делать нечего, сейчас имеем то, что имеем. Единственное, что смог придумать Сергей в этой ситуации - прицепить одну, самую новую, гаубицу к бронетранспортеру, в него же загрузить боезапас осколочно-фугасных, бронебойных и зажигательных снарядов и зарядов к ней - сколько поместится. У бронетранспортера мощность двигателя, конечно, слегка поменьше, чем у артиллерийского тягача, но на малой скорости должен дотянуть, да тут и недалеко, меньше десяти километров.

Для гарантированного уничтожения остальных вражеских гаубиц Сергей решил применить способ необратимого повреждения ствола орудия при попытке выстрела заранее заклиненным в стволе снарядом. Чтобы не попасть под взрыв и осколки, к орудиям цепляли длинный трос, дергая за который, производили выстрел. Трос, как и материалы для заклинивания снарядов в стволах, нашли в прицепе с инженерным имуществом, а сам прицеп Сергей дал команду прицепить к броневику БА-10 - инженерное оборудование в хозяйстве всегда пригодится.

Полное уничтожение артиллерийских тягачей вообще не представляло проблемы - двигатели у них бензиновые, бак пробил, бензином хорошенько полил, горящую ветошь бросил - и все дела. После хорошего пожара отремонтировать эти машины уже не получится, даже на запчасти они не пойдут - только на переплавку. Жалко, конечно, эти надежные, тяговитые машины с отличной проходимостью уничтожать, но делать нечего. С собой их забрать не получится, а немцам оставлять, чтобы отремонтировать смогли - да ни в коем случае. Поэтому Сергей приказал собрать с тягачей запасные канистры с бензином, и залить бак бронетранспортера под пробку, а тягачи перед отходом сжечь.

Бойцов скорость уничтожения колонны, а также простота и эффективность показанного Сергеем способа превращения орудий в металлолом весьма впечатлила, во взглядах читалось восхищение командиром и азарт продолжения боя. Танкисты даже стали просить Сергея задержаться и уничтожить еще немного следующих фашистов. Но Сергей понимал, что везение сегодняшнего дня не может продолжаться вечно, поэтому дал команду поджечь тягачи и оставляемые танки, которые так помогли, а потом отходить. И отходить побыстрее - сейчас боеприпасы рваться начнут. Весело обсуждающие прошедший бой танкисты погрузились в бронетранспортер, броневики пристроились впереди и сзади, и маленькая колонна, под грохот начинающих рваться в горящих тягачах артиллерийских боеприпасов, на средней скорости потащила честно добытую в бою гаубицу в сторону Сокулки.

Начальник особого отдела 33 танковой дивизии бригадный комиссар Трофимов только что вернулся в свой кабинет с совещания, проведенного командиром дивизии после возвращения его с уцелевшими частями дивизии в Сокулку. Вернулся раздраженный и злой.

Оперативная обстановка была неутешительной. Да что там - она была пугающей. И в точности такой, как предсказывал этот странный "оракул" - лейтенант Иванов. Танковые клинья вермахта все сильнее вгрызались в советскую территорию, охватывая Белостокский выступ. Его 33 танковая дивизия под командованием полковника Панова действительно 23-24 июня вела тяжелые бои под Гродно в составе 11 мехкорпуса, в разгар боев осталась практически без запасов горючего и боеприпасов, командир дивизии хотел отводить ее на Новогрудок, где дивизия и погибла бы вся. Благодаря информации Иванова, Трофимов успел вмешаться, послал шифрограмму, что там уже немцы, и вчера Панов смог вернуть сильно потрепанные части дивизии на базу дислокации в Сокулку. Здесь, имея хорошую ремонтную базу и запчасти, часть поврежденных танков и бронемашин за день-два удастся полностью восстановить. А остальным залить топливо и загрузить боекомплект из запасов дивизионных складов. То есть снова привести дивизию, пусть и потерявшую за два дня боев почти треть состава, в боевую готовность.

Трофимову бы радоваться - дивизию удалось спасти от разгрома - но вчера же, 25 июня, уже поздней ночью - пришел приказ по 3-й и 10 армиям об отступлении советских войск с полным оставлением Белостокского выступа. И бригадный комиссар до утра продумывал, как убедить командира и руководство дивизии в том, что отступление - смерти подобно. Потом напряженный день, руководство организацией передовых оборонительных рубежей дивизии по новым принципам, с применением инженерных сооружений и бронетехники для усиления пехотных подразделений.

А вечером 26 июня, на совещании, командир дивизии полковник Панов зачитал этот приказ штаба Западного фронта об организации отступления и предложил штабу готовить план оставления Сокулки и движения в сторону Минска.

Начальник особого отдела дивизии взял слово. Он попытался указать на бесперспективность и пагубность отступления, предупреждал о том, что, по якобы имеющейся секретной информации по линии особого отдела (а на самом деле информация лейтенанта Иванова) немецкие войска уже глубоко прорвали оборону на флангах Белостокского выступа, и готовят окружения отступающих войск. Говорил о том, что на отступление не хватит горючего, боеприпасов и ресурса техники, а очень много ценного, нужного имущества, снаряжения, и вспомогательной техники, придется бросить. Пытался доказать целесообразность организации узла обороны на основе ресурсов Белостока и Сокулки. Приводил данные о соотношении немецких и наших потерь при организации оборонительных порядков по новым принципам, с использованием высокой огневой мощи бронетанковой техники, установленной в качестве неподвижных огневых точек, на защищенных полузакрытых позициях. Ну, или подвижных огневых точек - если для них готовить несколько позиций. Ссылался на опыт подразделения лейтенанта Ковалева, который вторые сутки успешно перемалывал отборную немецкую моторизованную пехоту при минимуме своих потерь. Да еще в промежутках между атаками и трофеями прирастал. Даже намекал на возможную ответственность перед Родиной и соответствующими "органами" за поспешное выполнение приказа, который может оказаться ошибочным. Ошибочным потому, что даже на уровне их дивизии оперативная обстановка недостаточно изучена и быстро меняется, вовремя отследить эти изменения трудно и не всегда получается. А что тогда можно сказать о полноте и своевременности данных, поступающих в штаб фронта!

Но его никто не услышал. А может, не захотели услышать. Все остальные участники совещания, упрямо ссылаясь на приказ штаба фронта, активно поддержали идею отступления. Поэтому Трофимов вернулся с совещания раздраженный и злой. И подумал о том, что, похоже, интенсивные атаки немецких войск в соединении с постоянными бомбежками, да еще в условиях отсутствия эффективной ПВО, могут надломить боевой дух не только рядовых бойцов, но и командиров весьма высокого уровня. И что лейтенант Иванов может снова оказаться прав, говоря о том, что командование выйдет из окружения, а бойцы и техника останутся в нем.

Единственная хорошая новость этого дня в том, что его старый друг и боевой товарищ, начальник особого отдела 6-го мехкорпуса, дивизионный комиссар Титов, прислал ответное сообщение, что смог убедить своего комкора. И тот отводит потрепанный в боях под Гродно корпус не по направлению Крынки - Волковыск - Слоним, а под Белосток через Сокулку. И совсем скоро Титов с командиром корпуса будут здесь, в Сокулке. Чтобы Трофимов объяснил свою странную просьбу. Но что им сказать, Трофимов не знал. Это знал лейтенант Иванов, который должен был вернуться еще утром. Но не вернулся. А сейчас уже вечер. И где его черти носят?

От этого не спавший и разочарованный итогами совещания Трофимов еще больше злился. Поэтому, когда дежурный по особому отделу доложил, что к Трофимову просится командир прибывшей час назад в Сокулку "сборной солянки" из отступающих частей старший лейтенант Микульченко, тот встретил старшего этого самого Микульченко очень неласково.

- Кто такой?! - Чего надо?!

- Товарищ бригадный комиссар, разрешите доложить! Старший лейтенант Микульченко, командир стрелковой роты 345-го стрелкового полка 27 стрелковой дивизии, дислоцировались у границы в районе Августова. С первого дня войны полк отступал от границы без связи со штабом дивизии, ведя тяжелые оборонительные бои с превосходящими силами немцев. По пути отступления в состав полка вливались отступающие и разбитые части различных родов войск. Я, как старший по званию, принял командование над остатками полка вчера вечером, после смерти от ран командира батальона капитана Никифорова. По состоянию на утро сегодняшнего дня под моей командой были сосредоточены 4 легких танка Т-26, один Т-34, 2 средних пушечных и 2 легких пулеметных бронеавтомобиля из отступающих частей 29 танковой дивизии 11 мехкорпуса. Кроме того, до роты пехоты с 2 пулеметами ДП и примкнувшие по дороге специалисты военно-технического состава (танкисты, артиллеристы и т.п.) общей численностью до взвода. Пехота передвигалась на полуторке и на броне танков.

- Скажи ка, старший лейтенант - Ты это к чему мне сейчас рассказываешь? - Начал закипать Трофимов.

- Меня об этом просил лейтенант Сергей Иванов, - устало ответил Микульченко, и слегка пошатнулся.

- Лейтенант Сергей Иванов? - Сразу подобрался Трофимов.

- С этого надо было начинать! - Не стой столбом, садись и рассказывай.

- Дежурный! Принеси старшему лейтенанту чаю, и пожевать чего-нибудь.

- А ты, давай, рассказывай дальше.

- Слушаюсь, товарищ бригадный комиссар. Утром в составе сводной колонны мы проселками обошли Домброво - там уже немцы - и двинулись по дороге в сторону Сокулки. Примерно в 4 часа дня, в семи-восьми километрах от Сокулки, нас догнала моторизованная рота вермахта, усиленная тремя танками, тяжелыми минометами и бронетранспортером. Нам пришлось принять бой без предварительного развертывания и подготовки.

- И сколько вас выжило после того боя? - спросил Трофимов, внутренне холодея. Он, прошедший Испанию, Халхин-Гол и Финскую, знал, что в таких ситуациях - когда противник ловит и расстреливает походную колонну на марше - процент потерь всегда очень велик.

- Знаете, товарищ бригадный комиссар ... - Я в том бою уже думал, что не выживет никто из нас. Немцы сходу уничтожили половину легких танков и грузовик, потом налетела их авиация, потом начали долбить тяжелые минометы. Через час боя у меня из брони только одна "тридцатьчетверка" осталась, почти без снарядов, да один пушечный БА-10, но уже совсем без снарядов. Ну, и один легкий пулеметный броневик. От роты пехоты осталось чуть больше половины, патроны к ручным пулеметам закончились. Хотел уже людей в рукопашную поднимать - так и так помирать, но, хоть сколько-нибудь фашистов с собой захватить.

- Но тут, вдруг - кто-то ударил немцам в тыл. Да так ударил, что через несколько минут у них уже не было ни танков, ни тяжелых минометов. Бронетранспортер тоже прекратил стрелять. И по немецкой пехоте с тыла немецкие же пулеметы стрелять начали - я по звуку определил. За пару минут половину немецких пулеметных расчетов уполовинили. Ну, я моментом воспользовался, своих бойцов в атаку поднял. Немцы не выдержали и в тыл побежали. А в тылу - пулеметы тех неизвестных. В общем, когда мы до немцев добежали, у них в живых только раненые были. А чуть дальше, за пулеметами, бойцы лежат, в нашей и немецкой форме - вперемешку - но не стреляют. И всего их чуть больше десятка. А потом командир их вперед вышел, тоже в немецкой форме. Представился лейтенантом Ивановым, Сергеем. Меня к женщине-врачу, из гражданских, что с ними была, отвел на перевязку - и давай моими людьми командовать, я поначалу растерялся даже. За полчаса, пока моих раненых перевязывали - а у него даже не ранен был никто - мои и его бойцы под руководством Сергея немцев так на трофеи ободрали - как голодная собака кость. Технику нашу, что починить можно, с собой забрали - тоже лейтенант Иванов придумал. Да еще и свои трофеи - легкий немецкий грузовик, мотоциклы, много оружия и боеприпасов, снаряжение - Сергей к нам в колонну пристроил, вместе со своими бойцами и двумя ранеными, что они по дороге подобрали.

- А меня просил к Вам зайти, про бой рассказать и попросить, чтобы его у передовых постов обороны встретили. Ну, я сразу, как прибыли, и нас в особый отдел отправили, к Вам попросился.

- Как встретили? - вновь напрягся Трофимов. - Разве он не с вами прибыл?

- Нет, товарищ бригадный комиссар. Он из танкистов четырех добровольцев вызвал, и с ними, да со своим младшим лейтенантом Петровым, остался в засаде, следующих немцев ждать. Еще, правда, оба исправных броневика себе оставил, а в БА-10 снаряды из разбитых танков Т-26 загрузил. И еще полугусеничный бронетранспортер командира немецкой роты себе оставил, почти новый. Из-за него и просил на передовых постах встретить, чтобы бойцы за немцев не приняли, и не обстреляли.

Трофимов слушал пехотного лейтенанта, и не мог поверить своим ушам. Маленькой группой бойцов обеспечить разгром полнокровной немецкой роты, да еще со средствами усиления, а потом, снова - еще более маленькой группой - остаться в засаде и ждать следующую немецкую часть, чтобы уничтожить и ее...

- Да кто он такой, этот лейтенант Иванов? - Где и когда он научился так воевать? - в очередной раз задал сам себе вопросы Трофимов.

- Значит, так, старший лейтенант Микульченко. Сейчас допивай чай, потом разместишь своих людей - я дам команду. Потом медсанбат, баня и столовая. А потом напишешь подробнейший рапорт о сегодняшнем бое, передашь дежурному - и только потом отдыхать.

Трофимов вызвал дежурного, отдал распоряжения по обустройству прибывших, и добавил.

- Допросы по выявлению шпионов и пособников начинать завтра с утра, пусть сегодня бойцы отдохнут. Отдельно и максимально подробно - про последний бой, и что было после боя - особенно действия лейтенанта Иванова. Но палку не перегибать - люди с боями от самой границы к своим вышли, а не к врагам попали.

- Да, еще вот что. - Всю трофейную технику, что в городе есть, собрать и загнать в технический парк возле штаба дивизии, выставить охрану. И потом организуй - пусть ее ремонтники посмотрят, подремонтируют, если нужно. Чувствую, она нам скоро понадобится.

- И пошли кого-нибудь на передовые посты у въезда в город со стороны Домброво - встретить лейтенанта Иванова. Он, возможно, тоже будет на трофейной технике. Как встретят - его сразу ко мне, трофеи - ты уже знаешь, куда. Но учти - встретить, а не арестовать.

Колонна из броневиков и бронетранспортера дотащила трофейную гаубицу к передовым оборонительным укреплениям на северо-восточном въезде в Сокулку уже почти в сумерках. Сергей, который действительно боялся, чтобы по ошибке его бронетранспортер не разобрали на запчасти бдительные артиллеристы противотанковой обороны, за километр от поста остановил колонну, велел всем зажечь фары, а бронетранспортер с гаубицей переставил последним. И колонна медленно-медленно потянулась к въезду в город. Но, к его несказанному облегчению, все обошлось. На посту их встретил особист, быстро проверил документы и сопроводил колонну к штабу дивизии. Там он отправил всех, кроме Сергея, в казарму, потом в медсанбат, в баню, в столовую - и отдыхать. А Сергея проводил прямиком в кабинет Трофимова. Бригадный комиссар, при виде живого и здорового лейтенанта Иванова, не смог скрыть облегчения.

- Ну, здравствуй, пропащий лейтенант Иванов, - Шутливо приветствовал он Сергея. - С самого утра тебя жду. Много немцев настрелял?

- Ой, много, товарищ бригадный комиссар, - в тон ему ответил Сергей, и попросил карту.

- Вот тут, на железнодорожной линии Августов-Домброво-Гродно, по которой у немцев организовано снабжение 3-ей танковой группы, мост был. Хороший такой мост, большой, двухпролетный. А теперь этого моста нет, и, как минимум, месяц не будет, мы его ну так качественно обиходили - не только фермы моста в реку уронили, но и среднюю опору хорошо так повредили. Как теперь танкам генерал-полковника Гота, что к Минску рвутся, бензин будут доставлять - ума не приложу. Да и Белостокский котел со стороны Гродно им теперь сложнее организовать будет, без топлива то. Кстати о топливе - по мосту как раз состав с топливом проходил, так мы его случайно тоже - того, как он горел - любо-дорого. Ну и охрану, само собой , при этом убили.

Дальше Сергей оставил шутливый тон и коротко рассказал о боевом пути группы за два дня, показывая его на карте. Трофимов слушал, смотрел на карту, и, тихо балдея от услышанного, пытался убедить себя, что это ему не снится. На фоне разгромов корпусов и дивизий, отступления на грани паники десятков тысяч солдат, сотен единиц разбитой, и просто брошенной техники - группа бойцов из шести человек, используя трофейное оружие, которое они сами же себе и добыли, за два-три дня уничтожила почти половину моторизованного полка вермахта. И это не считая танков и артиллерии, особенно артиллерии. И, под конец своих похождений, спасли от неминуемой смерти добиваемую немцами колонну людей и бронетехники. А это два взвода обстрелянных солдат и почти 40 опытных воентехников различных специальностей.

- Сергей, - Перешел на доверительный тон Трофимов. - Ну, объясни мне, как так получается, что ты, с горсткой бойцов - обычных бойцов, каких сейчас очень много отступает, а некоторые и просто бегут - умудряешься так немцев бить, как не каждый полнокровный батальон сможет. В чем здесь секрет?

- Видите ли, товарищ бригадный комиссар. На моем, нижнем уровне, все видится довольно просто. Многим великим людям в разных вариациях приписывается фраза: "Для успешной войны нужны всего при вещи - Деньги, Деньги, и еще раз Деньги".

- Адаптируя эту, несомненно, глубокую мысль, для наших конкретных условий, можно сформулировать ее так:

- Для успешной войны нужны средства (ресурсы) на организацию армии, вооружение армии, подготовку армии.

Если эти средства или ресурсы найдены, вовремя и с умом использованы - мы имеем хорошо организованную, вооруженную и обученную армию, способную действовать с максимальной эффективностью и в обороне, и в нападении, и комбинируя в любых пропорциях эти две основные составляющие военного искусства.

И чем выше развиты эти три фактора, относительно аналогичных в армии противника, тем лучше результаты любых боев и соотношение потерь, причем потерь не только в людях, но и в технике, ресурсах, и т.д.

- Возьмем, для примера, немецкую армию. Ее организация, вооруженность и обученность в целом сейчас явно превосходят аналогичные показатели Красной Армии, поэтому Красная Армия - повторяю, на данном этапе войны - терпит поражения.

- Теперь возьмем мою группу. - Мы, в сравнении с обычными частями вермахта:

- Лучше организованы. Мы используем элементы тактики малых боевых групп, которая особенно эффективна в немецком тылу и на их транспортных коммуникациях. Фактически - это тактика диверсий и засад, позволяющая нанести противнику большие потери в живой силе и технике за счет использования эффекта неожиданности, и неготовности противника к бою.

- Лучше вооружены. Мы используем трофейное оружие вермахта. Это снимает вопрос снабжения боеприпасами в тылу врага. Но мы для уничтожения живой силы используем наиболее эффективное на сегодняшний день оружие - пулеметы, причем насыщенность этим оружием нашей группы намного выше, чем в обычных немецких частях на то же количество бойцов. Я уж и не говорю про оснащенность обычных стрелковых частей Красной Армии. На бумаге, то есть по штатам, они должны быть вооружены лучше, чем аналогичные немецкие части. А по факту вооружены гораздо хуже - ну где Вы видели хотя бы по 4 ручных пулемета ДП на стрелковый взвод? И это притом, что они по характеристикам сильно уступают немецкому единому пулемету МГ-34.

- Лучше обучены. Во-первых, группа изначально была укомплектована пограничниками, а их уровень образованности, подготовки и мотивации в принципе выше, чем у рядовых бойцов Красной Армии. Во-вторых, в ходе выполнения боевых задач члены группы и примкнувшие специалисты проводят обучение остальных по своим специализациям, - пулеметчик, сапер, зенитчик, - и так далее. Ну, и, в-третьих, я тоже, по возможности, провожу обучение личного состава группы.

- Вот-вот, ты тоже проводишь обучение, - Уцепился за последнюю фразу Сергея бригадный комиссар.

- Причем проводишь обучение тому, чего никто раньше не знал и не использовал. Доложили мне уже про твои маскировочные сети и накидки из рыболовных сетей. И про рельсовый клин, чтобы немецкие эшелоны под откос пускать, прочитать успел. И даже уже изготовление организовал. Подозреваю, что ты очень много полезного еще знаешь и умеешь.

- Но я повторяю свой вопрос, на который ты не ответил в прошлый раз.

- Так откуда же ты это знаешь? И кто учил этому тебя?

Вместо ответа, Сергей спросил Трофимова.

- Приказ на отступление наших 3-й, 4-й и 10-й армий с Белостокского выступа уже пришел?

- Да, - Помрачнел тот. И в штабе дивизии все уже готовятся к отступлению. Я пытался это отступление хотя бы приостановить, чтобы подготовить технику и запасы к маршу, но меня никто не поддержал. В том числе и командир дивизии. Хорошо еще, я успел сообщение отправить, и он от Гродно дивизию сюда отвел, а не на Новогрудок, как хотел. В результате сейчас в Соколке примерно две трети от штатной численности людей и техники сосредоточено, через два дня они все будут в исправности и боевой готовности. Но, боюсь, сегодня-завтра дивизия все-таки оставит Сокулку и начнет отступление, бросив здесь много всего того, что потом с удовольствием будут использовать немцы - все, как ты и говорил.

- Плохо, - Вздохнул Сергей. - Если дивизия начнет отступление - ее уже не спасти. И главное - погибнет она бездарно, ослабив этой потерей наши войска и усилив немецкие своей брошенной техникой, ресурсами.

- А что с 6 мехкорпусом и его командиром, генерал-майором Хацкилевичем? - Удалось Вам связаться со своим другом, и передать информацию?

- Связался, информацию передал, - Оживился Трофимов.

- Недавно получил ответ, что комкор Хацкилевич информацию получил и в ее правдивость поверил. Сейчас он отводит корпус от Гродно в район Белостока, и уже сегодня ночью или завтра утром они вместе с начальником особого отдела корпуса, дивизионным комиссаром Титовым, прибудут в Сокулку. Прибудут за разъяснениями моей странной просьбы к Титову, между прочим, а ты продолжаешь темнить!

После этих слов, у Сергея, словно гора с плеч свалилась. Если 6-й мехкорпус, пусть и сильно потрепанный в боях, возвращается под Белосток, на свои базы снабжения и ремонта, и если удастся убедить комкора Хацкилевича, используя ресурсы корпуса, взять на себя организацию оборонительного узла, то возможность срыва немецкого блицкрига и изменения хода этой войны в лучшую для СССР сторону становится очень реальной.

- Тогда, потерпите еще немного, товарищ бригадный комиссар. - Они прибудут, и я Вам, всем троим сразу, на вопросы отвечу. Но только Вы, я и они. Секретность этого разговора должна быть высочайшей. Позже Вы сами поймете - почему.

- А сейчас, пока их еще нет - можно мне тоже в баню?



Глава 9


После бани, где Сергей с наслаждением отмыл с себя всю грязь полевого выхода, и оставил в стирку свою пропыленную немецкую форму, он вышел в предбанник. Там его уже ждали новый комплект обмундирования с нашитыми знаками различия, и новые же сапоги, уже кем-то начищенные. И старшина погранвойск НКВД Авдеев.

- Товарищ лейтенант, разрешите обратиться.

- Обращайся, старшина. - Чего хотел?

- Так ведь это, товарищ лейтенант - ходит слух, что завтра с утра нас особисты допрашивать будут, а потом - распределять по подразделениям, что оборону на окраинах города держат. Вот я и хотел у Вас узнать, а можно как-нибудь решить, чтобы мне и пограничникам, что вместе со мной были, к Вам в группу попасть?

Сергея просьба старшины очень обрадовала, хотя он и постарался это не афишировать. Обрадовала по двум причинам.

Во-первых, старшина и найденные вместе с ним бойцы-пограничники - первые люди, которые захотели к нему в боевую группу самостоятельно, а не по приказу того же Трофимова. И это после того, как все они видели, что группа не отсиживается в стороне от войны, а постоянно участвует в боях, причем со значительно превосходящими силами противника. И даже сами участвовали в последнем совместном бою, выручая людей старшего лейтенанта Микульченко, где, кстати, проявили себя очень неплохо - особенно старшина Авдеев. И уж если этот хитрый, тертый жизнью и службой старшина-сверхсрочник с простецкой улыбкой и умным, цепким взглядом, несмотря на явный риск и опасности для членов группы в ходе будущих операций, хочет со своими бойцами влиться в нее - значит, эти люди верят Сергею, и хотят воевать вместе с ним. А это, в свою очередь, означает, что Сергей уже не один в этом мире - не одинокая песчинка в жерновах истории, участь которой незавидна, а возможности ничтожны. Теперь он лидер пусть пока и небольшой, но сплоченной и решительной группы бойцов, опираясь на которую, он сможет гораздо раньше в этой истории воплотить идею создания армейских десантно-штурмовых и диверсионных подразделений.

И во-вторых, такой ушлый и опытный хозяйственник, как бывший старшина комендатуры погранотряда - наверняка в иерархии хозяйственников имеющий почетную степень отличия "самый замечательный и выносливый хомяк" (все, что заметит - вынесет и к себе утащит, не корысти ради, а пользы для) - будет очень полезен их группе, а в перспективе отдельному подразделению, в деле организации закромов со всем необходимым для войны, а также для организации быта на этой самой войне.

- Хорошо, старшина. До утра подготовь список твоих бойцов, утром пойду с ним к начальству.

После этих слов Сергей убедился, что его предварительно высокое мнение о способностях старшины Авдеева не только не преувеличено, но, быть может, даже и слегка преуменьшено.

- Вот список, товарищ лейтенант.

Авдеев тут же достал из кармана бумаги со списками своих бойцов, причем оказалось, что список он подготовил не один - списков было два. Первый список - для начальства, в нем было обычное перечисление бойцов с указанием фамилии, имени, отчества, года рождения и воинского звания в порядке убывания оного, а также номера воинской части. А вот второй - лично для Сергея - помимо этого содержал достаточно много дополнительной информации по каждому новому члену группы, начиная с самого Авдеева. Там были указаны воинские специальности и умения, а также дополнительные способности бойцов, например - снайпер, пулеметчик, хороший наблюдатель, ловкий разведчик, далеко и точно метает гранаты, хороший механик и слесарь, хорошо готовит, и тому подобные сведения о новых подчиненных Сергея. Кроме того, в этом списке старшина Авдеев дополнительно указал также личностные характеристики своих бойцов - этот горяч, в бою может иногда терять осмотрительность, тот слегка тугодум, но зато исполнителен и старателен - и так далее, по каждому. Сергей, пробегая глазами листок и выхватывая отдельные характеристики, не переставал восхищаться столь ценным для него приобретением как этот немолодой старшина, благодаря предусмотрительности которого каждого нового бойца сразу можно будет использовать с максимальной эффективностью.

С особым и вполне понятным интересом Сергей зацепился взглядом за то место в списке, где Авдеев указал информацию о себе. Старшина-сверхсрочник пограничных войск Авдеев Павел Егорович, 1900 года рождения, родом из донских казаков. Воюет еще с Гражданской, когда вся его семья померла от тифа, а он сам выжил и в ходе бело-красной казачьей междоусобицы прибился к пулеметной команде в конной армии Буденного. Потом остался на сверхсрочную службу, окончил с отличием пулеметные курсы, успел послужить в кадровом составе частей особого назначения (ЧОН), боролся с басмачами в Средней Азии. Потом снова курсы - на этот раз снайперов - и служба в войсках НКВД. Не обошла его и "Зимняя" война с белофиннами в 1939-1940 годах. Там успел послужить в частях НКВД по охране тыла, потом в железнодорожных войсках НКВД, ловил вражеских разведчиков и диверсантов. Был неоднократно ранен, награжден медалью "За отвагу" и двумя медалями "За боевые заслуги". После войны был направлен в 3-ю пограничную комендатуру Августовского погранотряда. Практически всю службу совмещал выполнение боевых задач и обязанности хозяйственно-материального обеспечения личного состава подразделений, где служил.

- Отлично Павел Егорович, - Сергей назвал старшину по имени-отчеству, подчеркивая уважение. - Ты молодец, особенно второй список меня порадовал. Тогда сейчас отдыхайте - завтра будет напряженный и суетный день.

Распрощавшись с Авдеевым, Сергей направился в казарму, думая перед встречей у Трофимова еще раз, уже вдумчиво, изучить умения и личные склонности своих новых бойцов, а потом немного поспать, но жизнь внесла свои коррективы. Примерно на полпути в казарму Сергея встретил младший лейтенант Петров, и тоже попросил переговорить наедине. Разговор, к легкому удивлению и большой радости Сергея, тоже пошел о сильном желании Игоря и его пограничников войти в группу лейтенанта Иванова на постоянной основе. Здесь, правда, с организацией процесса интеграции было похуже - после согласия Сергея, вместо списка бойцов он увидел только широкую радостную улыбка Игоря, очень довольного результатом разговора. Поэтому, в качестве первого поручения в новом качестве постоянного заместителя командира группы, младший лейтенант Петров получил указание найти тоже уже постоянного старшину группы Авдеева, и дать тому указание подготовить новый общий список группы для начальства. Судя по недоуменному виду, Игорь не совсем понял столь сложно сформулированное название списка, но Сергей успокоительно похлопал его по плечу - мол, старшина поймет, что нужно сделать. После того, как Петров, все еще сияя довольной улыбкой, умчался искать Авдеева, Сергей, уверенный, что на сегодня все встречи и разговоры окончены, снова направился в казарму, предвкушая короткий отдых. Однако ему предстояла еще одна встреча. И это была встреча с Татьяной, которая окликнула его из темноты у входа в казарму, еле-еле освещенного в целях светомаскировки.

Татьяна Соколова плохо помнила дорогу до Сокулки - все было как в легком тумане, сердце то сжималось, то беспокойно билось от тревоги за Сергея, который остался там, в заслоне. В городе немного отпустило - навалились новые заботы и хлопоты, связанные с обустройством привезенных раненых, которые временно вытеснили личные переживания. Потом, когда, в ходе приема раненых, в медсанбате дивизии узнали, что Таня дипломированный врач и имеет хирургическую подготовку, ее сразу оставили в операционной, и она до позднего вечера ассистировала уставшим хирургам при операциях. За это время ее расспросили, где училась, что еще умеет, какой опыт лечения - и из операционной медсанбата Татьяна вышла уже штатным врачом хирургического отделения в звании военфельдшера, что соответствовало армейскому лейтенанту. Только форму получить не успела - сказали, завтра утром выдадут. И снова все мысли о нем - где он, что с ним? Оставив свои немудреные пожитки в выделенной ей комнатке общежития, где был расквартирован весь медперсонал, Таня, преодолевая смущение, отправилась в комендатуру - ей сказали, что всех прибывших в город регистрируют там. Оттуда в штаб дивизии, к дежурному, где, наконец, узнала, что лейтенант Иванов вечером прибыл в город и его можно найти в казарме при штабе дивизии, которая расположена вон там, и в которой на первом этаже размещен рядовой и младший начсостав, а на втором этаже - командиры и военные специалисты. Надо сказать, в ходе поисков Таню здорово выручало новенькое удостоверение военфельдшера местного госпиталя - иначе вряд ли бы она продвинулась в своих расспросах дальше комендатуры, и хорошо еще, если бы обошлось без особого отдела. Вот возле входа в казарму Татьяна и ждала появления Сергея, узнав у дневального, что он еще не подошел. Ждала и боялась встречи, потому что совершенно не знала, что же ему сказать. Знала только, а вернее, чувствовала, что ей тепло и спокойно рядом с ним, и хотела, чтобы это чувство продолжалось подольше. Потом Татьяна увидела Сергея у входа, и окликнула его, а потом замерла, так и не решив, что сказать или сделать дальше.

Когда Сергей услышал оклик и увидел в полутьме статную женскую фигурку все в том же светлом платье и жакете, он тоже испытал, противоречивые чувства. Его с первой встречи в лесу очень тянуло к Татьяне, но каждый раз, заглядывая в ее красивые зеленые глаза, доверчиво и без малейших признаков кокетства, смотрящие на него, Сергей очень боялся сделать что-нибудь не так, ненароком обидеть ее. Ведь он из другого времени, где отношения между мужчинами и женщинами уже давно совсем другие, чем здесь и сейчас. Тем не менее, он поспешил ей навстречу с широкой улыбкой, потому что, несмотря ни на что, хотел ее видеть, и был очень рад, что Таня сама его нашла.

- Здравствуйте, Танечка! - Доехали Вы нормально, я уже знаю, а как устроились?

Начиная разговор, Сергей ненавязчиво проводил Татьяну к пустующей сейчас курилке и усадил на небольшую скамейку рядом с ней.

- Спасибо, хорошо. - Я вместе с ранеными сразу в медсанбат направилась, там и осталась помогать, а потом, как узнали, что я дипломированный врач и хирургическую практику имею, меня сразу в штат и зачислили, я теперь фоенфельдшер. А у Вас все удачно сложилось? И где Вы теперь будете?

- Пока не знаю, завтра утром будет видно, после разговора с начальством. - Если все получится, буду командовать отдельным подразделением из тех бойцов, что в рейде встретили - они все ко мне в подчинение просятся.

- Вот, кстати, про всех бойцов под Вашим командованием. А можно и мне к Вам перейти - Вам ведь, наверное, в подразделении медик нужен будет?

Сергей, не ожидавший такой просьбы, сначала даже опешил. К нему в группу, которую Сергей изначально создавал для организации боев и диверсий в немецком тылу, молодую красивую женщину? А если окружение и героическая гибель группы? А если - что гораздо хуже - плен? С другой стороны, Татьяна же не знает, что это будет за группа, и где она будет воевать. А он собирается группу расширять и организовывать на ее базе весьма значительное по штатам подразделение, где штаб и службы обеспечения в тыл врага ходить не будут. А собственный медик, да еще квалифицированный, который сможет организовать медподготовку всего личного состава подразделения, а нескольких наиболее способных подготовить, как санинструкторов - это на войне вещь очень нужная и полезная. Да и организовать ей максимально возможную безопасность на войне Сергей уж постарается. Решено - надо брать. И Сергей, в задумчивости машинально беря Татьяну за руку, которую она не отняла, проникновенно сказал.

- Понимаете, Танечка, вот прямо сейчас точно нет. - Сейчас у нашей группы предполагается напряженный график визитов в немецкие тылы, а подвергать Вашу жизнь дополнительной опасности я категорически не согласен. Но в будущем я что-нибудь придумаю, обещаю Вам.

Таня слушала Сергея и улыбалась. Как он смешно строит фразы - "график визитов в немецкие тылы"! Так иронично о столь серьезных вещах никто сейчас не говорит. И главное - Сергей ей не отказал, обещал подумать, как решить вопрос с переводом в свое подразделение!

- Спасибо. - Но если я чем-нибудь могу помочь прямо сейчас - только скажите.

Сергей не успел ответить - из казармы выскочил дневальный и позвал его к начальнику особого отдела дивизии. Сергей пожал Татьяне руку, которую она так и не отняла во время разговора, перед этим легко, чуть заметно, погладив ее, и сказал, прощаясь.

- Спасибо Вам, Танечка, и за этот разговор, и за желание помочь. Я подумаю, чем Вы можете помочь, и утром забегу к Вам в медсанбат, хорошо?

Получив в ответ ее улыбку и приглашение заходить в любое удобное время, радостный Сергей быстрым шагом направился к Трофимову. Бригадный комиссар встретил его на входе в особый отдел дивизии, возле стола дежурного, что само по себе указывало на степень его волнения. Отойдя так, чтобы их никто не мог услышать, Трофимов остановился, и глядя Сергею в глаза, негромко произнес.

- Ну что, лейтенант Иванов. - Только что в штаб дивизии прибыли командир 6-го механизированного корпуса генерал-майор Хацкилевич и начальник особого отдела корпуса дивизионный комиссар Титов, которого я уговорил передать твою информацию комкору. Сейчас они оба у меня в кабинете, ждут ответов на свои вопросы. Ты готов дать эти ответы?

Сергей тяжело вздохнул. Вот он, момент истины. Если ему не поверят, если он не сможет убедить Хацкилевича не оставлять Белосток, его появление в этом мире окажется бесполезным. И история Великой Отечественной Войны пойдет по своей колее - с котлами, окружениями, десятками миллионов погибших советских людей и ужасающей послевоенной разрухой. От осознания важности предстоящего разговора у Сергея застучало в висках и слегка перехватило дыхание. Но Трофимов ждал, все также испытывающее глядя в лицо Сергея, и Сергей утвердительно кивнул.

- Готов, товарищ бригадный комиссар.

Войдя в кабинет начальника особого отдела, Сергей увидел двух сидящих на диване у дальней стены кабинета военачальников, от которых сейчас зависело столь многое.

В более высоком военном, со знаками различия генерал-майора, двумя орденами Красного Знамени и орденом Красной Звезды на груди, Сергей сразу узнал командира корпуса Хацкилевича - в прошлой жизни видел его фото в интернете. Второй, более кряжистый, со знаками различия дивизионного комиссара и тяжелым, пронизывающим почти насквозь взглядом, который он сразу воткнул в лицо вошедшего Сергея, не мог быть никем иным, кроме как начальником особого отдела корпуса.

Поздоровавшись, и заняв указанный стул, предложенный ему в преддверии долгого разговора, Сергей начал свой рассказ.

- Товарищ генерал-майор! Это я просил товарища бригадного комиссара Трофимова, через его друга, товарища дивизионного комиссара Титова, уговорить Вас отступать и отводить части корпуса обратно в Белосток, к месту постоянной дислокации Вашего корпуса. Вы ведь хотели отводить части корпуса в направлении Крынки, потом Волковыск, и далее по шоссе Волковыск - Слоним?

- Да, - Кивнул Хацкилевич. И я очень удивился, когда мой начальник особого отдела корпуса попросил меня не делать того, что я только обдумывал, и никому об этом не говорил. Он просил на правах старого друга, которому я верю как себе, мы не раз спасали друг друга от смерти. Сказал, что все объяснит в Сокулке.

- Ну, тогда он еще раз спас Вам жизнь, товарищ генерал-майор. - Потому что, если бы Вы его не послушали, и стали отводить корпус, как планировали, Вы бы погибли еще вчера, 25 июня 1941 года, а сейчас немцы добивали бы остатки корпуса, без горючего и боеприпасов, в районе Волковыска, который они возьмут через два дня, 28 июня.

- Да ты что, лейтенант!... - Начал вставать Титов, но Хацкилевич успокаивающе махнул ему рукой, и с интересом посмотрел на Сергея.

- Вы знаете будущее?

- Скорее прошлое, - Вздохнул Сергей, - Начиналась самая тяжелая часть разговора.

- Я из другого времени. Там я тоже был Сергеем Ивановым, только отчество другое. И возраст - там мне было уже 68 лет. Всю свою сознательную жизнь служил, в разных местах и частях. Последние должность и звание - командир отдельного десантно-штурмового батальона, подполковник. Как и зачем попал сюда, к вам - я не знаю. Но в моем времени тоже была война с фашистской Германией, которая тоже началась 22 июня 1941 года. А закончилась только в мае 1945-го, в Берлине - нашей Победой. И первые два года войны - тяжелые бои и потери Красной Армии, практически постоянное отступление наших войск и оккупация немцами значительной части территории. В конце 41-го бои шли под Москвой!

- И в той войне, в моей реальности, 6-й мехкорпус 23 июня тоже начал выдвижение из района Белостока в направлении Гродно, для участия в контрударе. По ходу движения части корпуса постоянно несли потери от ударов немецкой авиации - ПВО у корпуса не было вообще, потому что дивизионы ПВО, на момент начала войны, находившиеся в 120 км восточнее Минска, по пути на соединение с корпусом были отняты, и использованы как противотанковые соединения.

- 4-я и 7-я танковые дивизии вышли на рубеж развертывания к полудню 23 июня, где были встречены сильным противотанковым огнем и постоянными ударами авиации. В результате ожесточенного боя им удалось отбросить прорвавшиеся юго-восточнее Гродно части вермахта и к вечеру выйти в полосу обороны 27-й стрелковой дивизии 3-й армии. На следующий день, после захвата немцами Гродно, 6-й мехкорпус наносил удар в северном направлении. Натолкнувшись на мощную противотанковую оборону, корпус понес большие потери. Во второй половине дня 24 июня танковые дивизии 6-го мехкорпуса были перенацелены на юго-восток от Гродно, где вечером вступили в бой с соединениями 3-й танковой группы Гота, пытаясь остановить ее продвижение на Минском направлении. Введя в сражение 8-й и 20-й армейские корпуса, 25 июня противнику удалось расчленить дивизии 6-го мехкорпуса, которые были вынуждены вести разрозненные, не связанные общим замыслом бои. Командующий Западным фронтом Павлов вечером 25 июня отдал Вам, товарищ генерал-майор, приказ: "Немедленно прервать бой и форсированным маршем, следуя ночью и днем, сосредоточиться в городе Слоним" (который еще 24 июня был захвачен 17-й танковой дивизией генерала фон Арнима).

- Вы, товарищ генерал-майор, после бессмысленного и безнадежного контрудара 6-го мехкорпуса из Белостока под Гродно, отводили его через Крынки и Волковыск на Слоним, при отступлении погибли сами, корпус был полностью уничтожен, а немцам досталось очень много техники, часто даже не поврежденной, брошенной без горючего и боеприпасов.

- Это возможно, - Медленно сказал Хацкилевич после небольшой паузы. - И приказ об отходе на Слоним пришел, и горючего да снарядов после боев под Гродно у нас действительно осталось крайне мало, без пополнения запасов полноценно воевать не смогли бы.

- Что было дальше в Вашей Истории?

Сергей рассказал, как в его истории немецкие войска во взаимодействии танков с пехотой, артиллерией и авиацией, громили отступающие в беспорядке, без связи и командования, части 3 и 10 армий, как они организовали Белостокский, а затеи и Минский "котлы", как в этих котлах были уничтожены 11 стрелковых, 2 кавалерийские, 6 танковых и 4 моторизованные дивизии, погибли 3 комкора и 2 комдива, попали в плен 2 комкора и 6 командиров дивизий, ещё 1 командир корпуса и 2 командира дивизий пропали без вести.

- 8 июля 1941 года бои в Белостокско-Минском котле были завершены. По итогам боев немцами было взято в плен около 300 тысяч человек, в том числе несколько старших генералов, захвачено более 3000 танков, около 2000 орудий, порядка 250 неповрежденных самолетов и другие многочисленные военные трофеи. Безвозвратные потери советских войск составили 341 тысячу человек, плюс почти 77 тысяч раненых. Общие потери более 417 тысяч человек.

Сергей в полной тишине закончил свой рассказ о том, как это было в его истории, и добавил.

- Именно поэтому я хочу, чтобы в вашей Истории такого не было. В моем времени, после войны и сейчас, многие исследователи рассматривали, так и этак, неудачи первых дней войны, неорганизованное отступление и огромные потери первых месяцев войны. Потери солдат - убитыми и пленными, потери уничтоженной и захваченной врагом боевой техники, потери снаряжения, оружия, боеприпасов, продовольствия и много чего еще, уничтоженных при отступлении, либо брошенных, и доставшихся в результате немецким войскам. И почти все сходятся во мнении, что все плохое для нашей армии начиналось здесь и сейчас - в первом в этой войне, Белостокском котле.

- Вот потому, товарищ генерал-майор, я, через товарища Трофимова, просил Вашего друга товарища Титова донести до Вас мысль - вернуть части корпуса под Белосток, в места постоянной дислокации, к базам снабжения и ремонта. Чтобы сам корпус уцелел, и не погиб бесполезно, без топлива и боеприпасов, под ударами авиации и артиллерии противника, а Вы бы выжили, и смогли бы, вместо Белостокского "котла", организовать из отступающих и частично разбитых частей 3-й, 4-й и 10-й армий Белостокский узел обороны.

- Но почему я? - глухо спросил Хацкилевич, явно подавленный рассказом Сергея о масштабах поражения и страшных потерях первых дней войны. Есть же командующие армиями, командующий Западным Особым Военным Округом генерал армии Павлов, наконец. Они имеют опыт командования большими соединениями, и наверняка смогут организовать оборону лучше. Почему Вы не пошли к ним?

- Ну, командующий Западным округом Павлов - по нему отдельный разговор, товарищ генерал-майор. К нему обязательно обращаться придется, но, как бы это поточнее сформулировать - только за подтверждением Ваших полномочий, не более того позже. Расчитывать на другую помощь от него сейчас бессмысленно - не сможет Павлов оттуда ничем помочь организовать оборону здесь - разве что свой приказ об отступлении отменит, но отступающие, а кое-где уже и просто бегущие войска, он уже не остановит. Это придется делать здесь, на месте, причем в ряде случаев, для остановки отступающих и бегущих, скорее всего, к отдельным командирам придется применять давление, а может и насилие.

- Командармы? - Командующий 3-ей армией, генерал-лейтенант Кузнецов и командующий 10-й армией, генерал-лейтенант Голубев. Их потолок боевого опыта - командование стрелковым полком во время Гражданской войны. Весь остальной карьерный рост - в условиях мирного времени.

- А теперь - почему Вы. - На то есть несколько причин, товарищ генерал-майор.

- Вы в прошлом кавалерист, прошли боевой путь от командира эскадрона до командира полка, потом командовали кавалерийской дивизией, затем кавалерийским корпусом. Следовательно, хорошо знаете принципы и тактику ведения маневренных боевых операций.

- Год назад Вы приняли под командование 6-й механизированный корпус, и смогли за короткое время организовать его боевую подготовку, выведя перед войной корпус на лидирующие позиции по показателям боевой учебы в округе.

- Вы готовы к современной, маневренной войне. - Вспомните свой доклад на совещании высшего руководящего состава РККА 23-31 декабря 1940 г. Все, что Вы говорили о реорганизации штатов корпуса, его снабжения, организации боевого применения и взаимодействии с авиацией, - все это сейчас необходимо срочно внедрять и использовать при ведении боевых действий.

- Как бывший кавалерист и командир кавкорпуса, Вы должны знать генерал-майора Никитина, командира 6-го казачьего кавалерийского корпуса "имени Сталина", что перед войной дислоцировался в городе Ломжа, недалеко от границы. И именно Вам, товарищ генерал-майор, будет проще всего убедить его вместо отступления использовать кавкорпус при организации системы активной обороны на базе Белостокского узла. Кроме того, имея соответствующий опыт, Вы сможете грамотно использовать его кавалерийские части в боевых операциях.

- Кроме того, за год командования корпусом Вы хорошо изучили театр военных действий Западного округа, и Белостокского выступа в частности. Следовательно, сможете организовать систему активной обороны Белостокского оборонительного узла с учетом использования особенностей местности, гражданской и военной инфраструктуры.

Сергей закончил приводить свои доводы, и оглядел присутствующих. Судя по виду Хацкилевича и Титова, сидевших с крайне изумленными, обескураженными, но недоверчивыми лицами, - словам Сергея они пока не верили. Предчувствуя, что надежда на изменение хода войны становится все более призрачной, Сергей решил привести свой последний довод, использовать который он очень не хотел, опасаясь возможных трений среди высокого командного состава в будущем.

- Ну, и последняя причина, - Медленно сказал Сергей, глядя прямо в глаза генерал-майору Хацкилевичу, и видя в них, как недоверие и колебания потихоньку уходят из них, уступая место ожесточенной решительности.

- Она не имеет отношения к материальным доводам, но для меня она самая главная.

- Вы, товарищ генерал-майор, в моей Истории погибли в танке, лично ведя своих бойцов на прорыв из окружения. А командармы 3-ей и 10-й армий... Они оба вышли из окружения, а солдаты их армий остались в котлах, после чего были уничтожены или взяты в плен немецкими войсками.

- Теперь Вы понимаете, почему я решил обратиться именно к Вам?

- Понимаю. - Медленно и задумчиво сказал Хацкилевич, судя по его виду, находясь сейчас мыслями где-то далеко отсюда.

И тут, пользуясь возникшей в результате задумчивости комкора паузой, в разговор вмешался Титов, который, не скрывая своего недовольства и подозрительности, спросил Сергея.

- Но почему оборону нужно строить именно здесь, под Белостоком? - Вы, лейтенант, предлагаете организовывать оборону в окружении! А как же снабжение, взаимодействие с другими частями и соединениями?! Ведь можно же, используя информацию о ближайших действиях немецких войск из Вашей истории, организованно отвести наши войска, влиться в общий фронт обороны и там дать немецко-фашистским захватчикам достойный отпор?

После этих слов Титова Сергей увидел, что Хацкилевич снова надолго задумался, вероятно, осмысливая слова Титова, и почувствовал, как его охватывает холодное бешенство. Для кого он тут битый час распинался, рассказывая о потере командованием управления частями и соединениями, о неорганизованном отступлении-бегстве советских войск под постоянными бомбежками, наконец, о том, что немецкие танковые и моторизованные клинья уже ведут бои почти под Минском! Куда и как сейчас можно "организованно отступать"?! Ну ладно Москва, ну ладно Минск, где сейчас оперативную обстановку воспринимают искаженно и фрагментарно - но как могут быть столь слепы и наивны реальные участники тяжелых приграничных боев и неуклюжих, неподготовленных и неудачных в результате контрударов?!

Чувствуя, что уже почти не контролирует себя от злости и разочарования, Сергей резко встал со стула, и попросил у Трофимова крупномасштабную оперативную карту Западного особого военного округа, причем чистую, без штабных отметок о текущей оперативной обстановке. Когда, по указанию Трофимова, принесли новую карту ЗОВО, Сергей, к тому времени чуть успокоившийся, расстелил ее на столе, взял в руку карандаш в качестве указки, и пригласил всех подойти поближе.

- Итак, товарищи военачальники. Я специально попросил чистую карту, чтобы Вы потом могли проверить мои слова на карте с нанесенной оперативной обстановкой.

- Сначала к вопросу о том, почему именно Белосток. - Вот смотрите. Как я уже говорил, немецкие войска в Белоруссии взрезали своими танковыми и моторизованными клиньями фланги Белостокского выступа. Вот здесь - на участке Брест-Гайновка-Бельск, с общим направлением на Барановичи и далее на Минск. И вот здесь - на участке Гродно-Меркине-Алитус, далее разделяя наступающий клин в двух направлениях - на Минск, и на Слоним, замыкая кольцо окружения войск Белостокского выступа. На флангах обоих наступающих клиньев вермахта, предвидя попытки контрударов, немцы разворачивают мощную противотанковую оборону. Вы товарищ генерал-майор, только что участвовали в таком контрударе и, как немцы организуют ПТО на своих флангах, отлично видели сами. Таким образом, через день-два немецкие войска замкнут кольцо окружения 3-й, 4-й и 10-й армий Белостокского выступа в районе населенных пунктов Мосты-Волковыск-Слоним, создавая столь излюбленные ими во время всей летней кампании 1941 года "двойные клещи", и образуя первый на этой войне "котел" - Белостокский. Для нас в этой ситуации очень важно то, что немцы, интенсивно атакуя на направлениях главных ударов, чтобы быстрее замкнуть кольцо окружения, на фронте нашей 10-й армии ведет отвлекающие действия, не отличающиеся большой интенсивностью и мощью атакующих действий. В результате, сейчас на территории Белостокского выступа напряженные и жестокие бой идут только на его флангах, где атакуют войска немецких механизированных клиньев - в глубине территории, в районе населенных пунктов Замбров, Ломжа, Стависки, Осовец, Хорощ, Сокулка, и собственно Белосток - пока сильных наступательных действий немецких войск нет - так, позиционные бои невысокой интенсивности. Именно это обстоятельство сейчас может позволить восстановить управление войсками в кольце окружения, собрать разрозненные отступающие части и перегруппировать их для организации оборонительных порядков, наладить сбор и централизованное снабжение распределенных для обороны частей. Тогда, вместо планомерного и постепенного разгрома отступающих от Белостока на Волковыск частей наших армий, немцы, когда начнут сжимать кольцо окружения, найдут здесь не растерянные, разрозненные и небоеспособные из-за отсутствия боеприпасов и всего остального части, а заблаговременно и грамотно организованную активную оборону, обеспеченную всем необходимым.

- Теперь о снабжении. Я ранее уже рассказывал товарищу бригадному комиссару, что ресурсов для организации обороны, снабжения боеприпасами, снаряжением, продовольствием и всем остальным, здесь - на Белостокском выступе - сейчас даже в избытке.

- Смотрите сами.

- Вот тут, в 50 километрах от Белостока в сторону границы, находится крепость Осовец. Знаменита эта крепость еще с Первой мировой войны, но к этому я вернусь чуть позже. Сейчас крепость Осовец - составная часть 66-го укрепрайона (Осовецкого). Строительство его началось недавно - с лета 1940 года, и к началу войны была построена только десятая часть оборонительных сооружений (59 из 594, из этих 59 - только 35 боеготовых). Гарнизон укрепрайона к началу войны составляли восемь пулемётно-артиллерийских батальонов и четыре артиллерийские батареи. И еще две танковые роты, вооружённые танками Т-18. Сейчас подразделения укрепрайона влились в состав 2 и 8 стрелковых дивизий, дислоцированных соответственно в Осовце и Стависки, и как раз сегодня 26 июня, все эти части в составе 2 и 8 дивизий начинают отступление в направлении Белостока. По пути будет брошено все тяжелое вооружение, о боеприпасах и остальном я уже и не говорю. А теперь представьте, сколько оружия, боеприпасов и всего остального на дивизионных складах в Осовце и Стависки? А сколько и чего было уже завезено и хранилось на складах обеспечения Осовецкого укрепрайона?

- Далее, Замбрувский (или Замбровский, польск.) укрепрайон, также построенный всего на десятую часть. Там была дислоцирована 13-я стрелковая дивизия, и соответственно, дивизионные склады с ее ресурсами. Сейчас там чехарда, части дивизии сегодня получили приказ на отступление к Белостоку, и далее в район Супрасельской пущи, но ряд гарнизонов укрепрайона останутся и будут вести бои в окружении, без связи с командованием и внешним миром. А сама дивизия на марше от Белостока в сторону Супрасельской пущи будет полностью уничтожена немецкой авиацией. Так что задержать дивизию здесь - значит спасти ее от бесславной и бесполезной гибели под немецкими бомбами.

- Затем - Ломжа. Там была дислоцирована одна из двух дивизий 6-го казачьего кавалерийского корпуса "им. Сталина" - 6-я кавалерийская дивизия. Соответственно - вся база снабжения этой дивизии. Эта дивизия вместе с Вами, товарищ генерал-майор, принимала участие в контрударе под Гродно, а сейчас разрозненными частями отступает в сторону Волковыска, где была дислоцирована вторая дивизия кавкорпуса - 36-я кавалерийская дивизия. Позднее дивизия полностью погибнет в Белостокском "котле". Вот эту 6-ю кавалерийскую дивизию надо бы обязательно задержать под Белостоком и снова собрать в единый кулак - эта дивизия одно из самых подготовленных соединений Красной Армии. А для маневренных действий в тылу врага, в условиях болотисто-лесистой местности - сейчас лучше не придумаешь. Особенно после нескольких тактических нововведений. Ведь люди и их лошади, даже с навьюченным на них тяжелым вооружением типа пулеметов, минометов и противотанковых ружей, легко пройдут по лесам и местности без дорог - там, где техника будет застревать или вообще не пройдет.

- И, наконец, ресурсы Вашего - 6-го механизированного корпуса, склады снабжения которого расположены Вы и сами знаете, где. Также Вы лучше меня знаете, чего и сколько там есть, и насколько этого хватит при грамотном использовании.

- Кстати, здесь, товарищ генерал-майор, я хотел бы сразу ответить на вопрос товарища дивизионного комиссара Титова - "Ведь можно же ... организованно отвести наши войска, влиться в общий фронт обороны и там дать немецко-фашистским захватчикам достойный отпор?" - Вспомните свое выступление на совещании высшего руководящего состава РККА 23-31 декабря 1940 г. Вспомните Ваши же слова о том, что один боекомплект танкового корпуса -- это, примерно, 100 вагонов. О том, что боеприпасов надо брать много, так как в оперативной глубине без них делать нечего. О том, что горючего тоже надо брать в количестве не менее трех заправок. И какой нужен тыл, чтобы за собой это все тянуть, тем более, если иметь три с половиной боекомплекта . Вспомните Ваши слова о том, что корпусная артиллерия имеет небольшую подвижность и отстает от колесных машин и от танковых соединений, чем сдерживает движение всего корпуса. А теперь соотнесите Ваши высказывания с текущей оперативной обстановкой. И представьте, товарищ генерал-майор, как, чем и на чем Вы это все будете тащить за собой, "организованно отводя корпус, чтобы влиться в общий фронт обороны". И как Вы будете тащить за собой артиллерию, которая будет сильно тормозить движение корпуса. А не тащить за собой все это нельзя, ибо без боеприпасов, топлива и артиллерии организованный отход снова превратится в беспорядочное отступление с бросанием техники - и все повторится, как было в нашей Истории. И потом, если эти ресурсы за собой не тащить - они достанутся немцам. Или их надо уничтожать. И в том, и в другом случае - это потерянные ресурсы. А ведь наша страна и вес советский народ с потом и кровью, отрывая от себя последнее, создавали эти ресурсы, чтобы Красная Армия могла их использовать для борьбы с врагом. А мы, получается - так или иначе их потеряем, отступая?

- Теперь - последняя сторона вопросов товарища дивизионного комиссара. Как можно воевать в окружении, без взаимодействия с другими частями и соединениями фронта.

- Практика хода и Первой мировой войны, и этой войны, которую в моем времени назвали Великой отечественной, убедительно показала - можно. Причем, можно именно здесь, в этих местах. Совсем недавно я говорил Вам про Крепость Осовец, что была построена еще до Первой мировой. Место строительства оборонительных сооружений этой крепости было выбрано так, чтобы перекрыть агрессорам основное магистральное направление на восток. Обойти крепость в этой местности было невозможно - на север и на юг располагалась непроходимая болотистая местность. Так вот, во время Первой мировой войны крепость была осаждена и трижды атакована имевшими многократный численный перевес немецкими войсками, в том числе, с применением химического оружия. Русский гарнизон крепости отразил все попытки штурма, выдержал осаду многократно превосходивших войск противника в течение полугода и отошёл лишь по приказу командования - после того, как стратегическая целесообразность дальнейшей обороны отпала. В Историю подвиги русского гарнизона при обороне крепости Осовец вошли под именем "Атака мертвецов". Почему такое название? Потому что тогда, 6 августа 1915 года, в 4 часа утра, одновременно с открытием артиллерийского огня, германские части применили против защитников крепости отравляющий газ - смесь хлора с бромом. Газовая волна более 10 метров в высоту и шириной около 8 км проникла на глубину до 20 км. Средства индивидуальной защиты, только начинавшие разрабатываться в России к тому времени, были малоэффективны, а может, и вовсе отсутствовали у обороняющихся. Считая, что оборонявший позиции крепости гарнизон мёртв, немецкие части перешли в наступление. В атаку пошли 14 батальонов ландвера - не менее семи тысяч пехотинцев. Когда немецкая пехота подошла к передовым укреплениям крепости, навстречу им в контратаку поднялись оставшиеся защитники первой линии - остатки 13-й роты 226-го пехотного Землянского полка, чуть больше 60 человек. Русские сотрясались от дикого кашля, вызванного химическими ожогами легких, лица солдат были обмотаны окровавленными тряпками. Неожиданная атака и вид атакующих повергли немецкие подразделения в ужас и обратили в бегство.

- Теперь пример уже из этой войны - и снова это здесь, в Белоруссии. Вот тут, юго-восточнее Минска, в городе Пуховичи, дислоцирован 4-й воздушно-десантный корпус, который сейчас входит в состав второго эшелона Западного фронта. В его составе три воздушно-десантные бригады, при этом только одна - 214-я воздушно-десантная бригада - была сформирована на базе 47-й авиадесантной бригады особого назначения, а остальные бригады воздушно-десантного корпуса были сформированы на базе обычных стрелковых дивизий. Так вот, речь пойдет именно об этой 214-я воздушно-десантной бригаде, которая была сформирована в 1938 году и принимала участие в Польской кампании, Зимней войне и походе в Бессарабию. В моей Истории, в этой войне с самого ее начала 214-я бригада действовала в отрыве от сил корпуса. С июня 41-го, в течение двух месяцев бригада самостоятельно вела боевые действия в тылу вражеских войск в районе Минска. И только в конце августа бригада пробилась к своим войскам и вышла в расположение 21-й армии. Затем снова бои и диверсии в тылу врага. Известен, например, такой факт из истории этой бригады в моем времени. В ходе десанта в декабре 1941 года к западу от города Клин был выброшен один батальон 214-й воздушно-десантной бригады (415 человек). Десантники в течение 9 суток нападали на двигавшиеся колонны, уничтожали небольшие гарнизоны, взрывали мосты, поджигали автоцистерны с бензином для танков и грузовиков. Всего десантники взорвали 29 мостов, сожгли 48 автоцистерн, подбили 2 танка, уничтожили не менее 400 вражеских бойцов. Действуя небольшими диверсионными группами по коммуникациям противника в обширном районе, десантники вынудили врага бросить тяжёлое вооружение.

- Следующий пример - это происходит прямо сейчас, совсем недалеко от Белостока - по прямой 116 км, а по трассе - 136 км, за 3-4 часа можно доехать, правда, без учета немецких войск на пути. - Вот он, на карте - пограничный город Брест, крупный железнодорожный узел и Брестская крепость в нем. К 22 июня 1941 года в Брестской крепости дислоцировалось 8 стрелковых и 1 разведывательный батальоны, артиллерийский полк и 2 артиллерийских дивизиона (ПТО и ПВО), некоторые спецподразделения стрелковых полков и подразделения корпусных частей, подразделения 17-го Брестского пограничного отряда, 33-го отдельного инженерного полка, часть 132-го батальона конвойных войск НКВД, а также штабы дивизий и управления 28-го стрелкового корпуса. Всего около 9 тысяч бойцов и командного состава. С немецкой стороны штурм крепости был поручен 45-й пехотной дивизии (около 17 тысяч человек) во взаимодействии с частями соседних соединений 12-го армейского корпуса 4-й немецкой армии. По плану крепостью следовало овладеть к полудню первого дня войны. И действительно, в первые же часы войны массированным артиллерийским огнем в крепости были уничтожены склады, водопровод, прервана связь, нанесены крупные потери гарнизону. Потом немецкие войска начали штурм. Но они просчитались - дезорганизованный в результате больших потерь и нарушения связи, разбитый на несколько очагов обороны, гарнизон Брестской крепости оказал ожесточенное сопротивление, вплоть до штыковых атак, когда все было совсем плохо. Сейчас защитники крепости отбивают по 7-8 атак в день, причем в условиях применения немцами огнеметов. Их силы тают с каждым часом, но они не сдаются и сражаются в полном окружении, без помощи извне, без снабжения, без надежды на прорыв и отход. Под ударами немцев остатки гарнизона постепенно выдавливаются к центру крепости в ее Цитадель. И будут оборонять ее до конца июля 1941 года. После войны в казарме 132-го отдельного батальона конвойных войск НКВД СССР на стене найдут надпись "Я умираю, но не сдаюсь. Прощай, Родина. 20/VII-41".

Сергей закончил свой рассказ о защитниках Брестской крепости, и тихо сказал присутствующим в кабинете.

- Вдумайтесь, товарищи военачальники. Прямо сейчас, в полном окружении, без медицинской помощи и почти без боеприпасов, сражаются и умирают за нашу Родину остатки гарнизона. У них тоже была возможность бросить позиции обороны, отойти или сдаться в плен. Но они сражаются и погибают в окружении, сковывая немецкие войска и уничтожая фашистов - сколько смогут. И в плен по-прежнему не сдаются - немцы берут их в плен только раненых или потерявших способность сопротивляться. По некоторым данным, в моей Истории последний защитник брестской крепости был взят немцами в плен только в апреле 1942 года!

- И, наконец, последний пример. Город Ленинград, колыбель Октябрьской революции. Второй по значению город в СССР, с населением более трех миллионов человек. Он перед войной давал стране почти четверть от всей продукции тяжелого машиностроения и треть продукции электротехнической промышленности, в нём действовало более трехсот крупных промышленных предприятия, а также большое количество заводов и фабрик местной промышленности и артелей. Принимая во внимание важность промышленного и политического значения этого города для всей страны, немецкое командование при захвате Ленинграда могло бы решить ряд важных задач, а именно:

- овладеть мощной экономической базой Советского Союза, дававшей до войны около 12% общесоюзной промышленной продукции;

- захватить или уничтожить Балтийский военно-морской, а также огромный торговый флот;

- обеспечить левый фланг группы армий "Центр", ведущей наступление на Москву, и высвободить большие силы группы армий "Север";

- закрепить свое господство на Балтийском море и обезопасить поставки руды из Норвегии для германской промышленности.

- Для выполнения этих задач немецкое командование нацелило на Ленинград отдельный ударный кулак своих войск - 4-ю танковую группу. С другой стороны город осаждали финские войска. В результате героического сопротивления советских войск, немцам не удалось овладеть городом с ходу, и они окружили советские войска под Ленинградом, начав массированные бомбежки и артиллерийские обстрелы города и оборонительных позиций. Общая площадь взятых в кольцо Ленинграда и пригородов составляла около 5000 кв. км. Началась Блокада Ленинграда, которая в моей истории длилась с 8 сентября 1941 года, когда была прервана сухопутная связь со страной, по 27 января 1944 года - 872 дня.

Дальше Сергей рассказал о том, как немцы целенаправленно бомбили Ленинград зажигательными бомбами и обстреливали его из тяжелых орудий, стараясь в первую очередь уничтожить склады с продовольствием. И они своей цели достигли, уже 10 сентября уничтожив бомбежкой знаменитые Бадаевские склады, где находились значительные запасы продовольствия.

Рассказал о скудном блокадном пайке, о том, как в окруженном городе умирали сотни тысяч людей от голода и холода, о Дороге жизни через Ладожское озеро, по которой летом на катерах, а зимой на грузовиках по льду, под постоянными бомбежками и огнем артиллерии, в город везли продовольствие, а обратно вывозили истощенных и больных блокадников, в том числе голодающих детей.

Рассказал о том, что за время Блокады боевые потери составили 332 059 убитых, 111 142 пропавших без вести, 24 324 небоевыми потерями. А потери гражданского населения - 16 747 убито при артобстрелах и бомбардировках, 632 253 погибли от голода. Но город не сдался на милость врага, истощенные люди, падая в обмороки от голода прямо за станками, продолжали выпускать продукцию для обороны города. И войска, оборонявшие город в полном окружении больше двух лет, не сдались, и честно выполнили свой долг до конца.

К концу рассказа Сергей говорил уже тихо, с трудом преодолевая ком в горле от нахлынувших воспоминаний. Закончив, обвел взглядом всех трех военачальников, и столь же тихо сказал.

- Поймите, товарищи командиры, организация немцами Белостокского "котла" и окружение в нем войск трех армий Белостокского выступа произойдет в любом случае. Собственно, оно уже происходит, и через пару дней будет завершено. И только от Вас сейчас зависит, будет ли это Белостокский "котел", в котором немецкие войска будут бомбить, уничтожать артиллерией и брать в плен разрозненные и разбитые советские войска. Или это будет Белостокский оборонительный узел, где те же войска, под грамотным управлением, перегруппированные и обеспеченные тяжелым вооружением, инженерными средствами обороны, будут громить атакующие немецкие войска, может быть частью и погибая, но не сдаваясь - как тот безымянный защитник Брестской крепости, который сражается там сейчас. Или как гражданское население и защитники Ленинграда, которые и в Вашей истории будут погибать в Блокаде от голода и вражеского огня, если Вы сейчас ничего не сделаете для изменения хода войны.

Сказав последнюю фразу, Сергей устало опустился на стул - говорить он больше не хотел.

Неожиданно для всех, в разговор вмешался Трофимов, до этого тихо сидевший в углу и делавший по ходу разговора какие-то пометки в своем блокноте. Он встал и подчеркнуто по уставу обратился к старшим военачальникам.

- Товарищ генерал-майор, товарищ дивизионный комиссар! Учитывая исключительность ситуации и необходимость осмысления информации лейтенанта Иванова, может быть, имеет смысл отпустить его отдыхать после рейда по тылам врага, и вернуться к разговору утром?

Хацкилевич переглянулся с Титовым и согласно кивнул Трофимову, после чего Сергей, сильно утомленный разговором и напряженным поиском подходящих аргументов для убеждения в своей правоте, получил от того команду следовать в казарму отдыхать и утром ждать вызова для продолжения разговора.

Вернувшись в казарму, и поднимаясь к себе на второй этаж, где размещался начальствующий состав, Сергей услышал явственный гул голосов из спального помещения рядового состава. Заинтересовавшись, он спустился обратно на первый этаж, и, жестом приказав дневальному молчать, тихо приоткрыл дверь в спальное помещение. Там, несмотря на то, что была уже полночь, никто не спал. Почти в полной темноте бойцы комендантской роты сгрудились в несколько групп возле временно размещенных тут же бойцов Сергея и старшего лейтенанта Микульченко, и слушали рассказы об их приключениях в немецком тылу, тут же громким радостным шепотом обсуждая наиболее яркие моменты, и при этом создавая тот самый гул, привлекший Сергея. Послушав с минуту гордо-восхищенное обсуждение того как "наши наваляли немцам, а скоро и мы наваляем", Сергей счел это ночное обсуждение полезным для поднятия морального духа личного состава, и не стал его прерывать, также тихо прикрыл дверь и поднялся наконец к себе на этаж. При этом он думал, что, все-таки, уже хоть что-то полезное сделал на этой войне, чувствуя, как раздражение и разочарование медленно уступают место решимости продолжить убеждение комкора Хацкилевича в рациональности организации оборонительного узла именно под Белостоком.

Последнее, что сделал Сергей перед сном - это растолкал разместившихся в этой же казарме, и уже спящих, старшего лейтенанта Микульченко и младшего лейтенанта Петрова. Забрав у Микульченко подготовленный тем список добровольцев, пожелавших тогда в поле остаться с Сергеем в заслоне, Сергей передал его Игорю Петрову. С указанием завтра утром, сразу после подъема, разыскать их всех и предложить перевод к ним в группу. Потом доставить согласных к старшине Авдееву, и попросить подготовить часам к восьми утра третий список для командования - дальше Павел Егорович сам разберется.



Глава 10


После ухода лейтенанта Иванова в кабинете на пару минут повисла гнетущая тишина. Комкор и его начальник особого отдела молчали каждый сам по себе, даже глядели в разные стороны, а Трофимов снова сел на стул и затих, чтобы не отвлекать их от размышлений. Наконец, Хацкилевич очнулся от дум и перевел взгляд на Трофимова.

- Ну, что скажешь, бригадный комиссар? - Давно тут у тебя этот лейтенант Иванов будущее предсказывает? Откуда он вообще взялся?

- С 24 июня, товарищ генерал-майор. Сейчас 26-е, трое суток, получается. А откуда взялся - он сам, с группой пограничников и их раненым командиром, из немецких тылов к Сокулке пришел. Вернее, не пришел, а приехал - на трофейном грузовике, который он же и захватил, чтобы тяжело контуженного командира погранзаставы быстрее к врачам доставить. И еще он с пограничниками несколько немецких мотоциклов пригнали - тоже трофеи. Причем сам в город не пошел - пограничников с раненым вперед отправил, а сам технику остался охранять. Я его сначала за немецкого шпиона принял, даже лично арестовывать поехал - очень уж рассказы пограничников невероятными были. Но потом, на месте, убедился, что немцев лейтенант Иванов уничтожает - только успевай считать. Причем воюет очень эффективно, изобретательно, и при этом бережет своих бойцов, организуя наибольший урон врагу при минимуме либо отсутствии собственных потерь. А еще - довольно оригинально сочетает известные тактические приемы с новыми идеями - я специально одному из членов его боевой группы задачу поставил, все фиксировать, и по результатам его отчета их отдельно записал. Если хотите - я эти записи Вам предоставлю.

- И ты ему веришь - тому, что он из будущего? - И его информации об этой войне?

- Товарищ генерал-майор, пока все сведения, которые лейтенант Иванов сообщил о текущей оперативной обстановке, полностью подтверждались впоследствии.

- Кроме того, помимо информации о ходе первых дней войны, лейтенант Иванов предложил несколько идей, которые действительно могут реально увеличить огневую мощь и возможности наших войск здесь и сейчас, при организации обороны на Белостокском выступе.

Трофимов достал свои записи, и рассказал Хацкилевичу об идее Сергея со сбором и использованием трофейного немецкого оружия. О результатах опробования этой идеи в войсках на примере действий лейтенанта Ковалева, который со своими бойцами до сих пор успешно отбивался от немецких атак и уже практически полностью перевооружил своих бойцов трофеями (благо боеприпасов немцы после своих неудачных атак оставляли изрядно), в том числе изрядно сверх штата - немецкими пулеметами. Обеспечивая, за счет этого, при обороне запредельную для обычных войск РККА плотность огня.

Потом Трофимов рассказал, что он, после разговора с лейтенантом Ивановым и осмысления полученной информации, разослал в части и подразделения дивизии по линии особых отделов руководящие указания:

- о сборе и использовании трофейной техники и вооружения, в первую очередь пулеметов и противотанковых ружей;

- о сборе сведений по местонахождению скоплений поврежденной, неисправной и брошенной без топлива советской техники и тяжелого вооружения, для их сбора и восстановления;

- о сборе сведений по наличию и расположению оставленных при отступлении складов, баз и мест хранения вооружения, снаряжения, боеприпасов, и иных материальных ценностей.


- В результате проведенной работы, товарищ генерал-майор, в особый отдел дивизии уже начали поступать сведения о местах скопления нашей техники на территории Белостокского выступа, причем в ряде случаев полностью исправной - заливай топливо, загружай боекомплект - и можно сразу в бой!

- И данные по оставленным при отступлении складам и базам хранения вооружения, боеприпасов, топлива и имущества - потихоньку начинают поступать. В том числе о складах и хранилищах, находящихся на уже оставленной войсками наших армий территории. Теперь мы хотя бы знаем о них, и можем попытаться либо вывезти хранящиеся там ресурсы, либо уничтожить их. А ведь если бы не Иванов со своими идеями - в суматохе отступления все это было бы просто брошено, и досталось бы врагу.

- Поэтому - да, товарищ генерал-майор - я лейтенанту Иванову и его информации верю. - Да Вы и сами видели, что творилось при ударе Вашего мехкорпуса под Гродно и после, а лейтенант Иванов все эти события за день до того, как они случились там, у Вас, мне рассказал, сидя в этом кабинете.

- Ладно, бригадный комиссар, прикажи принести крупномасштабную оперативную карту Западного округа, но уже с нанесенной оперативной обстановкой и отметками движения немецких войск.

Когда карту доставили, Хацкилевич и оба особиста сначала долго и придирчиво сверяли отметки на обеих картах, постепенно убеждаясь в том, что известные в штабе дивизии отметки о движении немецких войск полностью совпадают с отметками лейтенанта Иванова на чистой карте. Потом изучали проставленные Сергеем отметки о движении немецких войск, еще не известные штабистам. И снова убеждались, что развитие наступления немецких танковых и моторизованных колонн от флангов Белостокского выступа вполне логично может завершиться окружением отступающих советских войск в "котле" под Белостоком.

После этого в кабинете снова на пару минут повисла тишина. Потом Хацкилевич энергично встал с дивана, оглядел обоих особистов, и решительно сказал.

- Ну что, товарищи командиры?! По всему выходит, что этот лейтенант Иванов прав - отступление приведет к разгрому наших войск, а в обороне какие-то у нас шансы еще есть. Значит, так тому и быть - придется, видимо, все-таки мне на себя сбор отступающих войск и организацию оборонительного узла на Белостокском выступе принять - больше пока некому.

Приняв решение, генерал-майор Хацкилевич, в полном соответствии с вольным переводом высказывания Гёте (решись - и ты свободен), вновь превратился в собранного и деятельного военачальника, и начал сыпать указаниями. Первым делом он вызвал "хозяина" гарнизона Сокулки - командира 33-й танковой дивизии полковника Панова, и, используя свои более высокие должность и звание, в приказном порядке переподчинил Панова вместе с его дивизией себе. Приказал Панову отставить готовиться к отходу, вместо этого собирать все части дивизии к местам их дислокации и базам снабжения, там восстанавливать технику и готовить оборону. Потом связался по защищенной ВЧ-связи со своим непосредственным начальником - командующим 10-й армии Западного фронта генерал-майором Голубевым, и сообщил тому, что, выполнить приказ штаба армии об оставлении Белостокского выступа и отступлении 6-го мехкорпуса в направлении на Волковыск-Слоним и далее на Минск не может, мотивируя невозможность выполнения этого приказа двумя причинами. Первая причина - состояние материальной базы и снабжения мехкорпуса после неудачного контрудара под Гродно не позволяют сейчас осуществить организованный отвод частей и подразделений корпуса по такому длинному маршруту. И вторая причина - он имеет достоверные разведданные о том, что, наступающие немецкие войска уже замкнули кольцо окружения войск Белостокского выступа от его от флангов к центру, и сейчас готовы к уничтожению советских войск, отступающих в район населенных пунктов Мосты-Волковыск-Слоним. Далее Хацкилевич сообщил командарму, что начинает мероприятия по сбору разрозненных отступающих войск под Белосток с цель их перегруппировки и организации Белостокского оборонительного узла, и предложил Голубеву, как командующему самой мощной армией на Белостокском выступе, принять командование войсками этого оборонительного узла. И тут же убедился, что лейтенант Иванов оказался прав в оценке действий армейского командования при отступлении войск в своей Истории - Голубев не хотел слушать никаких доводов, в категоричной форме требуя немедленного исполнения приказа на отступление. Тогда Хацкилевич уведомил Голубева, что, принимая во внимание высокую вероятность уничтожения корпуса как боевой единицы - по совокупности двух указанных причин - он оставляет за собой право обратиться напрямую к командующему Западным фронтом генералу армии Павлову.

Павлова Хацкилевич знал достаточно близко, чтобы обратиться к нему напрямую, минуя промежуточные уровни штаба фронта. Будучи оба танкистами и энтузиастами танковых войск, они и раньше общались вне службы, но близко сошлись во время подготовки и проведения совещания высшего руководящего состава РККА в декабре 1940 г. На этом совещании Павлов, только в июне 40-го назначенный на должность командующего войсками Западного особого военного округа, представил свой доклад "Использование механизированных соединений в современной наступательной операции и ввод механизированного корпуса в прорыв", а Хацкилевич помогал Павлову в подготовке доклада, и потом на совещании выступал в прениях в поддержку идей Павлова. И если бы не это - достаточно близкое - знакомство, и личная приязнь, возникшая на почве одинаковых взглядов на использование мехкорпусов, разговор с командующим фронтом, так же как и разговор с Голубевым, мог закончиться крахом всех планов.

Этот разговор и так начался совсем не просто. Сначала Хацкилевич долго и терпеливо выслушал гневный начальственный монолог по поводу неисполнения им, Хацкилевичем, приказов штаба фронта и командующего 10-й армии. Потом, когда Павлов выплеснул раздражение, тихо спросил того.

- Товарищ генерал армии, Вы хотите, чтобы Вас расстреляли?

- Что? Расстреляли?! - За что? - как то растерянно спросил сбитый с толку неожиданным вопросом Хацкилевича Павлов.

- Ну, например, "За трусость, самовольное оставление стратегических пунктов без разрешения высшего командования, развал управления войсками, бездействие власти", - слово в слово процитировал Хацкилевич решение военного трибунала из времени Сергея, записанное Трофимовым при рассказе Сергея о судьбе Павлова.

И, не дожидаясь от Павлова вспышки гнева на такую унизительную формулировку вины, перехватил инициативу в разговоре, перейдя на доверительный тон.

- Подождите пока, Дмитрий Григорьевич, меня ругать, и вспомните свой доклад об использовании механизированных соединений в современных наступательных операциях, который Вы делали в декабре 1940 года на совещании высшего руководящего состава РККА.

- И посмотрите, что сейчас делают немецкие танковые и моторизованные клинья вермахта здесь - на флангах Белостокского выступа. Ведь они, в лучших традициях "правильного применения мехкорпусов" то есть смешанных танковых и моторизованных соединений, прорвали фланги и сейчас режут коммуникации , громят наши тылы, организуют окружения наших войск - словом, делают все то, что Вы тогда описали в своем докладе в качестве задач мехкорпуса после ввода его в прорыв обороны противника.

- А теперь посмотрите, как сейчас действуют наши войска, и в частности мой, 6-й механизированный корпус. В первый день войны он был направлен для организации контрудара под Гродно. Без артиллерии, которая была оставлена в местах дислокации, потому что не могла двигаться со скоростью танков. Без ПВО, которая где-то затерялась в суматохе войны. Без связи и координации с другими частями, также идущими под Гродно для контрудара. Без организации снабжения топливом и боеприпасами. Без взаимодействия с авиацией и вообще, без какого либо авиационного прикрытия. А ведь все это должно было быть, и об этом Вы упоминали в своем докладе, как о необходимом обеспечении действий мехкорпуса. В частности, обеспечение частей мехкорпуса топливом Вы предлагали организовать при помощи авиации - путем сброса бочек с топливом вблизи движущихся колонн техники. И где же была эта авиация с топливом при прорыве под Гродно?

- Да, вчера вечером я получил Ваш приказ "Немедленно прервать бой и форсированным маршем, следуя ночью и днем, сосредоточиться в городе Слоним". Но к тому времени корпус понес большие потери от Немецкой авиации и артиллерии ПТО, почти закончились боеприпасы и топливо. По пути на Слоним корпус потерял бы не менее половины оставшейся техники - причем не в бою, а по техническим причинам и без топлива. А сколько в бою - даже не знаю, потому что - повторю - корпус был введен в бой совсем не так как это должно было быть сделано по предвоенным планам.

- Теперь, Дмитрий Григорьевич, о текущей оперативной обстановке. - Я уже докладывал командарму Голубеву, что, по имеющимся у меня разведданным, немецкие танковые и моторизованные клинья прорвали оборону на флангах Белостокского выступа, а сейчас замкнули или вот-вот замкнут кольцо окружения войск Белостокского выступа в районе населенных пунктов Мосты-Волковыск-Слоним, организуя "котел". И куда в такой ситуации отводить войска с Белостокского выступа - в подготовленную немцами ловушку?

- И вот представьте, Дмитрий Григорьевич, что все, что я сказал - правда. И отступающие в беспорядке части 3-ей, 4-ой и 10-ой армий Белостокского выступа немцы сначала будут безнаказанно бомбить по пути отхода - нашей-то авиации не видно - а потом добьют в "котле". И кого назначат виноватым за это, товарищ командующий Западным фронтом? Ведь приказ на отход войск с Белостокского выступа давали вы? Так что формулировка военного трибунала может оказаться еще более унизительной, - Хацкилевич, зная незаурядную личную смелость и решительность Павлова, его щепетильность в вопросах чести, намеренно сгущал краски и давил на эмоции командующего фронтом.

- Вот поэтому, Дмитрий Григорьевич, чтобы не отводить войска в ловушку, теряя их по дороге, а потом в окружении, я и предлагал командарму 10-й армии генерал-майору Голубеву остановить беспорядочное отступление и попытаться организовать на основе баз снабжения дислоцированных в Белостоке и окрестных населенных пунктах частей узел обороны. Но он меня не поддержал, поэтому я буду пытаться сделать это под своим командованием и прошу Вас дать мне необходимые полномочия.

Хацкилевич закончил свой монолог, и в трубке телефона ВЧ-связи на некоторое время воцарилась тишина. На том конце Павлов обдумывал слова Хацкилевича, и понимал, что все, сказанное им, вполне реально и с высокой степенью вероятности может оказаться правдой. И тогда только за Белостокский "котел" его вполне могут назначить виноватым и расстрелять - а ведь немцы активно режут оборону Западного фронта не только там - бои идут уже на подступах к Минску. Так что Белостокский выступ вполне может быть уже отрезан.

И в душе ругал последними словами всех. Свой штаб - за то, что они предложили отвод войск, не зная толком оперативной обстановки. Своих командармов - за то, что те поспешили отводить войска с Белостокского выступа, не задумавшись о возможности их окружения и попадания в ловушку, организованную немецкими войсками. Да и себя тоже - ведь он командующий военным округом, а теперь Западным фронтом - должен был предусмотреть возможность прорыва обороны и немецкие танковые клинья в глубину Белоруссии. Так нет же, увлекшись модной в руководстве РККА в последние годы наступательной доктриной "войны малой кровью, на чужой территории", сосредоточился сам и ориентировал своих подчиненных на выработке планов решительных контрударов и наступательных действий по территории врага в случае войны. В пылу подготовки наступательных планов про необходимость организации обороны как-то все забыли. И в первую очередь он - командующий Западным особым военным округом. А теперь - пожалуйста. На третий день войны немецкие танковые клинья ведут бои уже под Минском. А столь хорошо выглядевший на бумаге контрудар советских механизированных частей под Гродно в реальности обернулся полным провалом и большими потерями. И не штаб фронта, не командармы отступающих с Белостокского выступа трех армий, а всего лишь командир корпуса, пусть и механизированного, сообщает ему об угрозе попадания отступающих войск в "котел", и предлагает вместо бессмысленного и опасного отступления организовать узел обороны. Но как Хацкилевич будет создавать оборону в окружении? А снабжение? А координация с остальными частями фронта?

Об этом Павлов и спросил у комкора после долгого молчания. Хацкилевич облегченно улыбнулся сам себе - если начались вопросы по организации обороны - значит, Павлов внутренне согласился с этой идеей, и сейчас рассматривает детали. И Хацкилевич в общих чертах пересказал командующему фронтом идеи по обеспечению Белостокского оборонительного узла ресурсами, необходимыми для ведения боевых действий. Те идеи, которые они с лейтенантом Ивановым обсуждали пару часов назад.

И добавил, уже от себя, что, если удастся воплотить все задумки в жизнь и организовать мощную оборону в районе Белостока и окрестностей, то и здесь, под Минском, тоже полегче обороняться будет - немцы между Белостоком и Минском как между двух огней окажутся. Ну и заодно набрался наглости, и попросил Павлова, чтобы тот, пока еще обстановка позволяет, перебросил в Белосток 214-ю воздушно-десантную бригаду, со всем ее имуществом и техникой, из состава 4-го воздушно-десантного корпуса, дислоцированного в Пуховичах, во втором эшелоне Западного фронта. Причем именно 214-ю бригаду - Хацкилевич запомнил рассказ Сергея из его Истории о героическом боевом пути этой бригады в тылу врага в начале войны. И решил, что для проведения диверсий в немецких тылах под Белостоком эта бригада с ее опытом подходит как нельзя лучше.

Павлов, еще раз, взявший долгую паузу после рассказа Хацкилевича о планах по обеспечению оборонительного узла ресурсами, наконец, принял нелегкое для себя решение.

- Хорошо, Михаил Георгиевич. Будут тебе полномочия. Жди приказа об организации оборонительного укрепрайона на территории Белостокского выступа, и о назначении тебя командующим этим укрепрайоном с правом переподчинять себе все отступающие воинские части, вплоть до корпусного уровня. И приказ об отступлении войск с Белостокского выступа я отменю, как не соответствующий изменившейся оперативной обстановке. Так что дерзай, генерал-майор.

- И еще. 214-ю воздушно-десантную бригаду со всем ее хозяйством я тебе переброшу в ближайшее время. - А ты не подведи меня, чтобы это все не оказалось зря.

Попрощавшись с командующим Западным фронтом, Хацкилевич облегченно выдохнул - удалось! Теперь бы еще здесь, при организации обороны ошибок не наделать. И тут очень пригодится лейтенант Иванов со своими знаниями и умениями из другого времени. Но это уже утром, а сейчас - где там Трофимов со своими записями?

И когда Трофимов принес свои материалы по Иванову, Хацкилевич сразу поставил того в известность, что Павлов одобрил организацию оборонительного укрепрайона и назначил его командующим этого укрепрайона, что штаб он планирует организовать в Белостоке, и что лейтенанта Иванова у Трофимова забирает с собой, в Белосток, чтобы в дальнейшем переправить лейтенанта в Москву.

Трофимов, который за эти несколько дней успел изучить Сергея лучше остальных, и понимал сложности держания его "на коротком поводке", вздохнул и осторожно ответил Хацкилевичу.

- Видите ли, товарищ генерал-майор, тут есть одна сложность. Насколько я успел понять мотивы и устремления лейтенанта Иванова - у него сформирована устойчивая позиция по его месту и действиям в этой войне. Эта позиция с его стороны предусматривает максимально возможную помощь Красной Армии, и нам, как представителям этой Армии - помощь информацией о ходе и ошибках войны, знаниями о новых тактических приемах, помощь в обучении и подготовке войск. Но, помимо этого, позиция лейтенанта Иванова предусматривает его прямое участие в боевых действиях - именно для этого он с первого дня, как оказался здесь, собирает вокруг себя людей, обучает этих людей и проводит вместе с ними боевые операции. А люди эти потом просятся и дальше с ним воевать - имел я недавно беседу с одним младшим лейтенантом-пограничником, которому поручил за Ивановым присмотреть в его вчерашнем рейде по тылам. И я уверен, что лейтенанта Иванова категорически не устроит роль "придворного предсказателя" или "ходячего справочника" при штабе любого уровня. Он ведь не обычный армейский служака, для которого приказ - безусловный императив, и не наш современник-патриот, воспитанный в идеологии безусловного подчинения своих интересов интересам общества и руководства страны. Нет - он, конечно, не предаст, перебежав к врагу, и, скорее всего, не станет саботировать выдачу информации по запросам командования. Но его отношение к нам, в результате ограничения его планов и намерений, однозначно ухудшится, а эффективность работы с ним неизбежно снизится. Поэтому, с учетом вышеизложенного, я бы хотел предложить Вам не диктовать лейтенанту Иванову свою волю жестко, без учета его интересов, а попытаться найти некий компромисс - баланс между необходимостью получения командованием дальнейшей информации из будущего, и желанием лейтенанта лично участвовать в уничтожении фашистских захватчиков.

Хацкилевич, выслушавший тираду бригадного комиссара с мрачным выражением лица - он по иному представлял себе роль Иванова в своих планах - тем не менее, воспринял объективную достоверность его доводов, и пообещал Трофимову их обдумать, а завтра утром обсудить вопросы дальнейшего сотрудничества с лейтенантом на совместном совещании.

До утра Хацкилевич, подстегиваемый ощущением катастрофического дефицита времени, успел прочитать все записи Трофимова по Иванову и его информации из будущего, продублировать на уровне командования мехкорпуса шифрограммы Трофимова о необходимости сбора и использования трофейного вооружения, а также сведений о брошенной технике и ресурсах. Направил приказы о движении и сосредоточении войск корпуса в местах дислокации и немедленном начале мероприятий по восстановлению технической и боевой готовности всех частей и подразделений. И потом даже поспать пару часов успел - день предстоял тяжелый. А потом наступило утро. Первое утро Обороны Белостока.



Глава 11


Утро началось хлопотно.

Сергей, на удивление хорошо выспавшийся за выделенные ему несколько часов сна, вскочил по подъему бодрый и с ясной головой, в которой уже окончательно сложились фрагменты плана его действий на сегодняшний день - весьма обширного плана. Не зря говорится, мол "утро вечера мудренее" - сегодня поутру ситуация с вчерашней нерешительностью командования 6-го мехкорпуса в вопросах обороны против отступления уже не вызывала у Сергея столь тяжелых эмоций. Да, вчера он сделал все, что мог, всеми силами стараясь доказать Хацкилевичу и остальным, что их действия как в его истории - путь к повторению трагедии с окружением и уничтожением трех армий. Если его поняли и поверили - просто отлично, значит, высоки шансы эту трагедию предотвратить. Но если его не смогли или не захотели понять, поверить - тогда он просто вернется к своему первоначальному плану организации на территории оккупированной Белоруссии партизанско-диверсионного движения. В любом из вариантов, первое, и самое главное, что следовало сделать с утра - решить вопрос по людям, что доверились Сергею и захотели воевать вместе с ним. И чем скорее этих людей закрепят за его группой, тем лучше - а то мало ли какие у командования на них планы. Поэтому, умывшись и приведя в порядок свой внешний вид, Сергей, разыскал старшину Авдеева и уточнил про списки бойцов. И снова был приятно удивлен. Старшина не стал готовить на новых бойцов из отряда старшего лейтенанта Микульченко отдельный, третий список. Вместо этого он, за час с небольшим, прошедший с того момента, как Игорь Петров привел к нему бойцов от Микульченко, подготовил новый общий список, причем по всем правилам делопроизводства - с указанием воинских званий в порядке убывания, а фамилий по алфавиту. Начинался список с самого Сергея, номер части которого старшина указал тут же, в заранее оставленной графе, и смотрелся гораздо более выигрышно по сравнению с ворохом листков по отдельным группам бойцов, пожелавших перейти под командование лейтенанта Иванова. Сергей от души поблагодарил Павла Егоровича, забрал у него список, и, оставив завтрак на потом, ринулся на поиски Трофимова, с которым, из трех посвященных в тайну, у него сложились наиболее доверительные отношения. Нашел того в своем кабинете, с красными от постоянного недосыпа глазами, но чем то очень довольного. На немой вопрос в глазах Сергея, тот ответил широкой улыбкой и энергичным утвердительным кивком.

- Да, лейтенант, получилось! - Хацкилевич поверил тебе, и согласился с твоими доводами. Он принял решение взять на себя организацию Белостокского оборонительного узла. Более того - вчера ночью он связался с командующим Западным фронтом Павловым и смог убедить того в пагубности неорганизованного отступления наших войск с Белостокского выступа. В результате - сегодня утром из штаба Западного фронта пришли два приказа.

- Первый приказ - об организации Белостокского оборонительного укрепрайона с возложением на генерал-майора Хацкилевича полномочий командующего этим укрепрайоном, в том числе права останавливать и использовать для этой цели любые части и подразделения, находящиеся на территории Белостокского выступа.

- Второй приказ - отменяющий ранее поступивший приказ об отступлении войск 3-й, 4-й и 10-й армий, как не соответствующий изменившейся оперативной обстановке. И предписывающий командованию всех частей и соединений вплоть до корпусного уровня прекратить отвод войск, связаться с командующим Белостокским укрепрайоном и далее действовать в соответствии с его приказами.

Трофимов остро, с прищуром взглянул на Сергея и добавил.

- Второй приказ, конечно, скорее, для проформы издан, чтобы командование фронта реабилитировать. А бегущие войска этой бумажкой уже не остановить. Но он и для нас полезен - теперь действия Хацкилевича по остановке и использованию отступающих частей законную силу имеют.

- Все это на совещании обсудим, примерно через час. - А ты, кстати, чего нарисовался в такую рань - тебе же вчера сказано было вызова в казарме дожидаться?

Сергея новости обрадовали до невозможности - не зря, выходит, он полночи себе и людям души теребил. Значит, есть шанс избежать позорного разгрома наших войск и пленения сотен тысяч советских солдат хотя бы здесь и сейчас - в Белоруссии, в первый месяц войны - а дальше, как говорится, мы будем посмотреть. А за час до совещания он много еще чего сделать успеет. Но главное - решить вопрос по людям для его группы. И для скорейшего решения вопроса Сергей применил тактический прием ошеломления начальства неожиданностью.

- Товарищ бригадный комиссар! - Прибыл для уточнения боевой задачи на разведку и деблокирование, в случае возможности, окруженных советских частей и подразделений, ведущих оборонительные бои в тылу врага.

Затея удалась - Трофимов на пару секунд завис, вспоминая, когда и кто успел поставить лейтенанту Иванову такую задачу. А тот, не дожидаясь ответа Трофимова, продолжил развивать успех.

- Вчера на совещании об этом как раз говорилось. Сейчас, конечно, многие части ведут бои, в том числе и в окружениях, по всей протяженности границы Белостокского выступа и на разных расстояниях от нее - там, где смогли закрепиться, или где их окружили немецкие войска. И в ближайшем будущем необходимо будет обязательно разыскать все эти части, помочь им всем, чем сможем. Но мы сейчас определенно знаем два места, где это происходит точно. Я говорю о Замбруве и Бресте. Сейчас защитники нескольких гарнизонов Замбрувского укрепрайона и Брестской крепости ведут бои в окружении. У них скоро закончатся боеприпасы и уже сейчас проблемы с тяжелым вооружением, вернее, с его отсутствием. В результате этого, в скором времени боевая эффективность их действий резко снизится, а сами защитники будут уничтожены или взяты в плен. А у нас, товарищ бригадный комиссар, есть возможность эту ситуацию изменить - тем или иным способом. Можно, например, прорваться к ним и подбросить боеприпасов, людей, вооружения, усилив тем самым оборону и сделав ее более долговременной. А можно прорваться к ним и вывести людей, сохранив опытных и решительных воинов для последующих боев в других местах. Какой вариант выбрать - это на усмотрение командования, а я вижу свою задачу в проведении разведки и сборе сведений об обстановке в тех местах. Ну, и пару диверсий по пути устроить планирую. Ведь от Бреста на Барановичи, и далее на Минск идет мощная железнодорожная магистраль, сейчас ее немцы очень активно для снабжения своих наступающих войск используют, а это нехорошо - неправильно это.

- Но пришел я к Вам, товарищ бригадный комиссар, с этим вопросом так рано потому, что людей у меня для таких операций маловато. На разведку и диверсии хватит, а вот случись встречный бой, или, к примеру, подвижную засаду организовать - уже не получится. А тут так удачно сложилось, что найденные вчера в лесу пограничники, и почти два десятка бойцов из сводного отряда старшего лейтенанта Микульченко хотят ко мне в группу перейти и дальше в ней воевать. Да и младший лейтенант Петров со своими пограничниками тоже просится дальше со мной воевать. Всего вместе со мной 28 человек получается - по штату меньше стрелкового взвода РККА. Но эти люди хотят и не боятся воевать по-особому - сражаться не в боевых порядках, а в тылу врага, в засадах, может быть даже в окружении, если придется. Получается, эти бойцы - люди с авантюрной жилкой, по натуре скорее охотники, чем простые солдаты - и им удобнее, и для дела лучше, если их использовать не в обычных стрелковых подразделениях, а вот так - в составе разведывательных и диверсионных групп. Пограничникам то проще, их так и так по линии НКВД, для интересных дел определят. А остальных сегодня, после допросов у особистов, могут по разным частям раскидать, и там, в общий строй поставить. Они, конечно, и там воевать на совесть будут, но не так эффективно как у меня могли бы. А если все они у меня соберутся, то и пограничники скучать не будут, и из простых бойцов я приличных диверсантов подготовлю. И получится у меня по штату фактически та же мотоманевренная группа, про создание которых я Вам перед рейдом материалы готовил.

И вот поэтому, товарищ бригадный комиссар, я к Вам прямо с утра с двумя просьбами.

- Первая - помогите решить вопрос с приданием моей группе официального статуса, а потом с переводом в нее желающих - вот общий список.

- И вторая просьба - помогите с выделением для группы техники и вооружения, в том числе трофейного. Особенно было бы хорошо, чтобы это было в особом порядке - то есть, чтобы можно было посмотреть то, что из техники имеется, и отобрать нужное.

Трофимов отошел от неожиданного начала лейтенантом Ивановым разговора про разведку и с интересом слушал Сергея, внутренне поздравляя себя с тем, что правильно просчитал его устремления - ну не ищет лейтенант Иванов спокойной жизни, снова его тянет в бой. И ведь как излагает, пройдоха - заслушаться можно. И все в русле обсуждаемых ночью вопросов, тут не придерешься. Да Трофимов и не хотел особенно придираться - дело то лейтенант предлагал нужное и важное. Надо только его идею чуть-чуть подправить - в рамках соблюдения ранее оговоренного с Хацкилевичем баланса интересов - и можно идти к генерал-майору, воплощать ее в жизнь. И там, кстати, нужно будет напомнить Хацкилевичу, чтобы он обдумал вопрос о реальном звании и статусе Иванова. Вчера, в ходе сумбурного разговора и торопливого осмысления информации из будущего, как-то не до этого было, но подполковник и командир отдельного батальона в своей Истории на лейтенантской должности и в таком же звании здесь - это надо осмыслить, обсудить с самим Ивановым, и как то менять. А пока менять стиль общения не будем и на просьбы Иванова ответим так.

- Хорошо лейтенант, я тебя понял. - Давай сюда список, и отправляйся в казарму, жди вызова на совещание. После него все окончательно и решим, думаю, Хацкилевич возражать не будет. А людей из этого списка после проведения с ними контрразведывательных мероприятий пока оставят в резерве, в том числе пограничников - я распоряжусь.

После ухода Иванова, Трофимов додумал его идею в контексте совмещения с интересами командования. Создать отдельное подразделение с функциями разведки и диверсий не проблема - пока не решен вопрос по созданию мотоманевренных групп, по штатам это можно провести как разведвзвод при штабе дивизии, или при штабе укрепрайона - если Хацкилевич будет настаивать. Перевести в штат людей по списку Иванова - еще легче. Обеспечить вооружение и оснащение нового подразделения техникой в особом порядке - тоже ничего сложного. Сам Трофимов этот вопрос решит легко, а уж Хацкилевич то, да еще с новыми полномочиями, и подавно.

А теперь интересы командования. Ну, сразу - не одна разведгруппа или разведвзвод, а два, а лучше отдельный разведывательный или диверсионный батальон - точность названия сейчас не особо важна, даже вредна, в интересах секретности. И туда, помимо людей Иванова, сильно добавить отборного младшего командного и начальствующего состава - для обучения и стажировки по методикам будущего. Для этого, по предложению самого Иванова, широко использовать пограничников, и про сотрудников особых отделов тоже не забывать - им и для основной работы полезно будет. Потом организовать ротацию приданного личного состава, создавая из обученных и готовых к самостоятельной работе командиров новые подразделения подобного рода. И если в немецком тылу будет действовать не одна группа, подобная по боевой эффективности группе Иванова, а несколько таких групп - немцам плохо придется. Пока хотя бы здесь, под Белостоком, плохо, а потом опыт подготовки таких групп по новым методикам можно будет и дальше распространить.

Да и Иванова таким способом легализовать в статусе и звании проще всего можно будет, но это уже вопросы компетенции Хацкилевича, Трофимов ему доложит свои соображения, и пусть тот принимает решение.

По привычке записав в блокнот тезисы идей Иванова и свои дополнения к ним, Трофимов созвонился с Хацкилевичем, и попросил принять его до утреннего совещания, чтобы сообщить новую информацию по Иванову.

Хацкилевич пригласил Трофимова сразу же, в кабинете вместе с ним находился и дивизионный комиссар Титов, который пил с комкором чай и обсуждал планы действий особого отдела корпуса в связи с изменением оперативной обстановки и организацией Белостокского укрепрайона. Когда дивизионный комиссар услышал, что речь пойдет о лейтенанте Иванове, он еле заметно поморщился, чем подтвердил вчерашние подозрения Трофимова о почему-то возникшей у Титова неприязни к Иванову. А это было нехорошо - им всем еще, и работать, и воевать вместе.

Поэтому, после доклада Хацкилевичу идей Иванова, а потом совместного обсуждения вопросов его легализации и статуса в этом мире, Трофимов, выйдя вместе с Титовым из кабинета Хацкилевича, в пустом коридоре слегка придержал старого друга и боевого товарища за рукав. И в лоб спросил того о причинах негативного отношения к Иванову - время поджимало, а до совещания этот вопрос желательно было успеть прояснить. И, к своему облегчению, выяснил, что легкая неприязнь Титова не имеет под собой объективных причин, а вызвана его профессиональными заморочками. Ведь начальник особого отдела корпуса и по натуре был человек недоверчивый, плюс выработанная с годами профессиональная подозрительность, а тут - фантастичность появления Иванова из другой реальности и большой объем новой информации от него, достоверность которой быстро проверить невозможно или очень сложно. И это все на фоне сумасшедшего напряжения первых дней войны, резко возросшей нагрузки на особые отделы по борьбе с диверсантами и шпионами Абвера в прифронтовой полосе и ближних тылах.

Успокоенный бригадный комиссар отправился в свой кабинет готовиться к совещанию, по пути обдумывая пришедшую в голову идею, как помочь Титову убедиться, что лейтенанту Иванову из будущего можно доверять.

Сергей, обрадованный согласием Трофимова помочь, отправился в казарму. Там, найдя младшего лейтенанта Петрова и старшину Авдеева, довел последние новости, а затем принялся руководить.

- Я только что от Трофимова, сегодня после совещания вопрос с группой и Вами всеми в ее составе будет решен, и скорее всего, положительно. До этого момента, вас после допросов по частям распределять не будут, оставят в резерве. Чтобы время зря не терять, слушайте первоочередные задачи.

- Игорь, на тебе сегодня вопросы обучения и боевого слаживания. Пока все вы будете в резерве после допросов особистов, проведешь с бойцами занятие по вооружению - тактико-технические характеристики, конструкция, разборка-сборка, обслуживание и смазка. Оружие советское и трофейное, обязательно СВТ и пулеметы. После обеда проведешь стрельбы на полигоне - тоже из всего, патронов мы в трофеях набрали достаточно. Результаты и предпочтения бойцов по видам оружия фиксируй, для этого возьми у старшины немецкий офицерский планшет из наших трофеев, и чтобы потом он всегда при тебе был. Потом пусть отдыхают - ночью или рано утром в новый рейд пойдем.

- Теперь ты, Павел Егорович. У тебя на сегодня основная задача по твоему профилю - с интендантами общаться, знакомства заводить, да разведывать, где какое добро, для нас полезное, лежит. Желательно к обеду мне список того, что нам положено по штату, и того, что еще интересного у них тут есть, включая трофеи. Для облегчения процесса знакомства зайди сначала в госпиталь, найди там нашего врача Танечку Соколову, попроси у нее немного медицинского спирта. Чем запивать и закусывать, я думаю, найдешь.

Увидев хитрую и довольную физиономию старшины, Сергей сначала осекся, а потом догадливо предположил.

- Что, уже?

- Так точно, товарищ лейтенант, уже. - Старшина, продолжая довольно улыбаться, и смотря на Сергея честными глазами, ловко открыл свой вещмешок, с которым он, кажется, никогда не расставался, и показал несколько полных фляжек, одну из которых тут же переложил в ящик тумбочки Сергея, сказав при этом:

- Пусть тут полежит, товарищ лейтенант, вдруг понадобится, а меня рядом не будет.

- Ну, Павел Егорович, вижу - ты настоящий старшина, - Рассмеялся Сергей, понявший, что пройдошистый старшина вряд ли нуждается в указаниях по организации снабжения группы. Но кое-что все же уточнить надо.

- Ладно, Павел Егорович, я понял, что учить тебя, как и что делать, не надо. - Но в своих сегодняшних изысканиях учти несколько дополнительных важных моментов.

- Обязательно заведи знакомства в ремонтных подразделениях дивизии и в станционных ремонтных депо. Крайне желательно найти там местных "Кулибиных", которые нам технику не только быстро и качественно ремонтировать смогут, но и модернизировать ее, а то и значительно переделать - есть у меня несколько идей.

- Найди, где можно раздобыть мешки - много, чтобы их не жалко и бросить было их на позициях, в случае чего. Мешки ищи сразу с завязками, чтобы потом не возиться пришивать. Нужны также шнуры различной толщины и тонкие тросы, чем больше, тем лучше - они нам для многих вещей пригодятся.

- Найди также швейный цех или мастерскую, узнай, какая оплата за работу их устроит, потом с тобой вместе сходим, закажем для нашей группы разгрузочные жилеты.

- И последний, но важный вопрос. Очень хотелось бы знать, есть ли сейчас на складах дивизии крупнокалиберные пулеметы ДШК. Если есть, сколько из них пока ни за кем не зарезервировано. И кто ведает их распределением.

Разогнав своих помощников, сам Сергей, пока оставалось время до совещания, достал чистый лист бумаги и принялся вспоминать содержание "Памятки по сбору трофейного вооружения и имущества", в его реальности выпущенной Военным издательством НКО СССР в 1943 году. Там, правда, речь шла о сборе трофейного вооружения и имущества, а здесь сейчас самый насущный вопрос - это сбор собственной техники и имущества, брошенного при отступлении, но ничего - основные принципы те же.

В результате адаптации текста памятки из его реальности к современным условиям, у Сергея получилась следующая "Инструкция по правилам поиска, осмотра и транспортировки найденной техники и имущества":

Осмотр найденной, обнаруженной или захваченной техники и имущества необходимо производить с соблюдением всех мер предосторожности, так как они могут быть заминированы.

Меры предосторожности заключаются в следующем:

- При осмотре машин, орудий, танков и иного имущества обязательно присутствие специалистов-минёров. В особенности тщательно должна проводиться минная разведка танков, подорвавшихся на минных полях.

- Двери кабин брошенных автомашин, если они закрыты, и откидные крышки капотов надлежит открывать лишь после тщательного осмотра. При подозрении на установленные мины ловушки ("сюрпризы"), двери кабин и крышки капота открываются при помощи верёвки длиной не менее 25 м. Признаком ловушек будут служить тонкие проволочки, которые при внимательном осмотре можно обнаружить через окно кабины или если осторожно открывать капот автомашины, при наличии проволочки чувствуется небольшое сопротивление открыванию.

- Обнаруженные на поле боя мины, снаряды, гранаты и взрывчатые вещества можно собирать только после тщательного их осмотра и обезвреживания артиллерийским техником. Он же устанавливает порядок сбора боеприпасов.

- Найденные автомашины, имеющие исправный задний скат и неисправный передний, можно транспортировать на места сосредоточения на задних колёсах, погружая переднюю часть транспортируемой машины на кузов транспортирующей. Таким способом можно транспортировать легковые и грузовые машины весом до 2,5 -3 т.

Всё обнаруженное имущество сортируется на следующие группы;

- исправное или требующее мелкого ремонта;

- требующее среднего ремонта;

- требующее заводского ремонта или негодное;

- Исправным считается такое вооружение и имущество, которое сразу же может быть пущено в эксплуатацию (например, автомашины, танки, тракторы и мотоциклы на ходу, орудия, пулеметы, автоматы, без повреждений и в полной комплектности ).

- Под имуществом, требующим мелкого ремонта, следует понимать имущество, которое может быть отремонтировано на месте силами приданного разведгруппе техника (например, автомашины с простреленными баллонами, со снятыми аккумуляторами, карбюраторами или другими мелкими частями).

- Требующим среднего ремонта является вооружение и имущество, для восстановления которого необходимо ремонтное оборудование и квалифицированная рабочая сила. Если такой ремонт не может быть произведен прямо на месте, силами приданного группе специалиста и с использованием имеющихся запасных частей - с такой техники и вооружения, особенно с транспортных средств, обязательно должны сниматься годные детали и агрегаты, которые потом могут быть использованы как запасные части при ремонте и восстановлении других единиц техники, транспорта и вооружения. Также в обязательном порядке с оставляемой техники следует демонтировать ее вооружение и снимать боекомплект.

Сергей едва успел закончить с инструкцией, как появился посыльный, и сообщил, что его ждут на совещании.

Бригадный комиссар Трофимов снова встретил Сергея на входе в особый отдел дивизии, и пока они вместе шли к его кабинету, вполголоса сообщил Сергею о существующей негативной окраске в восприятии того со стороны начальника особого отдела 6-го мехкорпуса Титова, а потом, также тихо, дал совет, как прямо на совещании выправить ситуацию.



Глава 12


Прибыв на совещание в знакомый кабинет начальника особого отдела дивизии, Сергей застал там Хацкилевича и Титова, уже сидевших за столом для совещаний, и с облегчением убедился, что от вчерашних сомнений и неуверенности Хацкилевича сегодня не осталось и следа. Сегодня генерал-майор излучал спокойную решимость и уверенность в своих силах. Увидев Сергея, он указал ему на место за столом напротив себя и сходу, что называется, взял быка за рога.

- Ну, здравствуй, "Нострадамус". - Шутливо поприветствовал Хацкилевич Сергея. - Как видишь, все по-твоему получилось - приказ об отступлении отменен, вместо этого образован Белостокский укрепрайон, командующим с самыми широкими полномочиями Павлов меня назначил. В Белостоке на базе штаба 10-й армии по указанию Павлова уже штаб укрепрайона организовывается, сегодня мы с дивизионным комиссаром Титовым туда выдвинемся. Все, как ты хотел. Более того, по моей просьбе Павлов направил в мое распоряжение 214-ю воздушно-десантную бригаду из состава 4-го воздушно-десантного корпуса. Сегодня-завтра бригада со всем своим имуществом и техникой сюда, в Белосток, самолетами переброшена будет. Ну, что - доволен?

Сергей, услышав, новость про 214-ю бригаду, еле сдержался, чтобы, по примеру известного сказочного персонажа, не воскликнуть "Это просто праздник какой то!".

214-я воздушно-десантная бригада, да еще полностью укомплектованная обученными и опытными людьми, вооружением, техникой, и особенно применяемая здесь, в немецких тылах, по ее прямому назначению - для разведки, диверсий, террора противника - это на сегодняшний день, настоящее "вундерваффе", как наверняка потом скажут потерпевшие от действий этой бригады немцы. Созданная летом 1938 года из 47-й авиадесантной бригады особого назначения Белорусского военного округа путем переформирования, 214-я воздушно-десантная бригада использовалась для проведения боевых операций в Польской кампании, Зимней войне и походе в Бессарабию. Где неоднократно вводились в бой в самые критические моменты обстановки, в результате приобрела значительный боевой опыт и высокий уровень подготовки командного состава всех уровней.

На сегодняшний день, после всех реорганизаций, бригада имела по штату 1689 человек личного состава и включала в себя:

- три парашютных батальона по 500 человек;

- один мотомеханизированный батальон - 189 человек, 24 малых плавающих разведывательных танка Т-37А (первый серийный плавающий танк в мире!), 9 легких разведывательных пулеметных бронеавтомобилей Д-8, 32 автомобиля и 6 мотоциклов, а также 6 пушек (45-мм) и 18 миномётов (82-мм).

Сергей настолько замечтался, вспоминая характеристики и боевые возможности 214-й воздушно-десантной бригады, что даже слегка выпал из разговора, поэтому на вопрос Хацкилевича ответил только после того, как Трофимов слегка толкнул его под столом коленом.

- Конечно, доволен, товарищ генерал-майор! - То, что отступление остановлено и здесь будет организована оборона, может при удачном стечении обстоятельств весь ход начального - неудачного для нас - этапа войны изменить. А, то, что сюда 214-я бригада перебрасывается - так это просто отлично, с ней можно таких дел в немецких тылах наворотить - весь их Генеральный штаб и все службы организации снабжения горючими слезами умоются.

- Вот-вот, как раз об этом сейчас речь и пойдет, - Сказал Хацкилевич, внимательно глядя на Сергея. Потом выдержал паузу, и снова уставился Сергею прямо в глаза.

- Ты же понимаешь, что теперь, когда Командование Западного фронта согласилось с твоими идеями по изменению хода войны, и даже оказало не только организационную поддержку, но и помогло самыми боеспособными войсками - мы с тобой должны приложить все силы, сделать все возможное - и невозможное тоже - чтобы все это оказалось не зря. Чтобы оправдать оказанное нам доверие, и предотвратить те страшные для армии и страны последствия, о которых ты вчера ночью рассказывал.

- Да, благодаря твоей информации и идеям, уже многое делается. Удалось почти полностью сохранить мой механизированный корпус и более половины 33-й танковой дивизии. По линии особых отделов начат сбор сведений об оставленных при отступлении ресурсах, технике, вооружению, продовольствии и иным материальным ценностям. Ты и здесь оказался прав - если у нас получится все это собрать - Белостокскому укрепрайону этих ресурсов на полгода, а то и на год хватит, без всякого дополнительного снабжения. Уже сегодня все отступающие войска начнем останавливать и оборону строить. И по сводкам из штаба Западного фронта, 39 моторизованный корпус из состава немецкой 3-ей танковой группы генерал-полковника Гота, вышедший к Минску и завязавший бои на его подступах, ощутимо снизил темп и огневую мощь наступательных боев. Вероятно, прекращение, в результате уничтожения моста, движения по железной дороге из польского города Сувалки, где у них база снабжения, серьезно снизило темпы подвоза топлива и боеприпасов. Так что твоя идея и тут тоже доказала свою эффективность - я уже дал команду направить несколько групп подрывников на коммуникации железнодорожной магистрали Брест-Барановичи.

- Но все это, к сожалению, пока полумеры - так ни войну не выиграть, ни немецкое наступление на Минск, и далее на Москву, не остановить. И поэтому у меня к тебе сейчас три основных вопроса.

- Как быстро ты сможешь подготовить информацию о ходе и основных ошибках войны хотя бы на ближайшее будущее, до конца 41-го - для отправки в Минск и Москву? - И сразу дополнительный вопрос по этой теме - необходимо как можно скорее подготовить не схематичную, как ты вчера набросал, а максимально подробную карту Западного фронта с указанием расположения, состава и действий немецких войск в твоей Истории.

- Что еще, из знаний и опыта твоей реальности, а также твоего собственного опыта, ты можешь предложить для организации эффективной обороны Белостокского укрепрайона?

- Как ты видишь наше с тобой дальнейшее сотрудничество и взаимодействие?

Сергей задумался, мысленно определяя приоритеты. Стратегическая информация для Москвы пока может подождать - день-два все равно ничего не решат. А для Минска прямо сейчас такая информация уже вряд ли актуальна - немцы ведут бои на подступах к городу, советские войска дезорганизованы, грамотно выстроенной обороны нет. Минск в любом случае не удержать. Но сильно порадовать немцев в уличных боях, заставив их заплатить за взятие города слишком высокую цену - можно. Для этого как нельзя лучше подойдет тактика уличных боев, выработанная советскими войсками при обороне Сталинграда в его реальности. А для уничтожения бронетехники - очень хорошо зарекомендовавшие себя еще на Финской войне коктейли Молотова, но в более позднем - советском варианте.

Предложения по улучшению организации обороны Белостокского укрепрайона? Как говорят в Одессе - их есть у меня! Причем предложения конкретные - по организации и подготовке войск, использованию техники и вооружения. Уж столько на эту тему было думано-передумано, обсуждено и проведено споров там, в той жизни!

А вот сотрудничество и взаимодействие - тут все не просто. Сергей догадывался, что его планы по организации мобильной диверсионно-штурмовой группы и личного участия в боевых действиях вряд ли устроят командование. Тут и режим секретности, и боязнь потерять источник тактической информации по текущей обстановке, и ответственность перед Ставкой в случае утраты ценного для страны информационного ресурса из будущего. Он и сам, на месте Хацкилевича, постарался бы как можно скорее переправить такой ценный информационный ресурс наверх, в Москву - в распоряжение руководства страны.

Но Сергея такое развитие событий именно сейчас категорически не устраивало. И причины были, на его взгляд, веские. Нет, не желание лишний раз доказать свой героизм и непременно убить лично сколько-то там врагов - враги от него никуда не денутся. А понимание того, что здесь и сейчас только он обладает знаниями о том, как наиболее продуманно и эффективно использовать имеющиеся ресурсы для организации обороны Белостокского укрепрайона. И если его сейчас отсюда отправят - все равно, куда - как он сможет в нужный момент подсказать решение или предупредить об ошибке? А ведь организация обороны здесь - в тылу врага, в условиях возможного скорого окружения - его идея! И все эти военачальники, что сидят сейчас за столом вместе с ним, поверили ему и его идеям по организации обороны здесь, а потом, в свою очередь, убедили в необходимости организации укрепрайона в тылу врага командование Западного фронта. И теперь готовы приложить все свои силы, и свои жизни, чтобы нанести врагу как можно больший урон и затормозить его победное наступление к сердцу страны - на Москву. И как он, после того, как столько людей - от генералов до простых солдат - будут воевать, а некоторые и погибать здесь, отстаивая его идеи, может оставить их и отправиться в безопасность, тыл?

Помимо этих оснований, был у Сергея и еще один резон пока не отправляться в Москву. Ведь, появись Сергей там сейчас - кто он такой был бы для руководства страны? Никому не известный и очень подозрительный субъект "из будущего", что-то там предсказывающий о ходе войны и поражениях Красной Армии - ведь всем Советским людям известно, и даже закреплено в Полевом уставе РККА 1939 года (ПУ-39), что:

В силу исторически сложившихся условий Красная Армия существует как непобедимая, всесокрушающая сила. Такой она является, такой она всегда будет.

И как он - этот подозрительный неизвестный, а может и шпион - будет рассказывать руководству страны об ошибках в организации, подготовке, стратегии и тактике Красной Армии, когда, в 3-ем пункте 1-ой главы (Общие основы) того же Устава прямо указано:

Великая мощь и несокрушимая сила Рабоче-Крестьянской Красной Армии заключаются в ее беззаветной преданности великому делу Ленина-Сталина, Родине и большевистской партии; в морально-политическом единстве с народом и тесной связи с ним; в высокой революционной воинской дисциплине; в смелости, решительности, отваге и героизме всего ее личного состава; в постоянной боевой готовности; в отличной боевой выучке и в богатом оснащении самым современным и самым совершенным вооружением...

Другое дело - попасть к руководству страны после успешной операции по организации Белостокского укрепрайона и срыва темпов немецкого наступления, как автор и непосредственный участник воплощения этой идеи и сопутствующих ей новых методов организации и обучения войск, использования техники и вооружения. Тогда и первое впечатление о нем, и отношение к его словам будет иным - по крайней мере, Сергей на это очень надеялся.

Поэтому, прервав повисшее в кабинете во время его размышлений молчание, Сергей, в порядке заданных вопросов, ответил Хацкилевичу так.

- Товарищ генерал-майор. - По первому вопросу - информацию по немцам на подготовленную Вашими штабистами карту нанесу сразу после совещания - думаю, часа хватит. Информация стратегического характера о ходе и ошибках начального периода войны для Москвы, как мне кажется, может немного потерпеть - день-два, а то и неделя ничего не решат. А время на ее подготовку можно с толком потратить здесь и сейчас, для решения более насущных проблем.

- Для командования Западного фронта готовить информацию об ошибках начального периода войны сейчас бессмысленно - все действия командования округа, а теперь фронта, с первого дня войны - одна большая ошибка. Справедливости ради нужно отметить, что виноват не только Павлов - он действовал строго в рамках Полевого устава РККА 1939 года, где во втором пункте первой главы Устава (Общие основы) четко указано:

-- На всякое нападение врага Союз Советских Социалистических Республик ответит сокрушающим ударом всей мощи своих вооруженных сил.

-- Если враг навяжет нам войну, Рабоче-Крестьянская Красная Армия будет самой нападающей из всех когда-либо нападавших армий.

-- Войну мы будем вести наступательно, с самой решительной целью полного разгрома противника на его же территории.

- Отсюда и торопливый, неподготовленный и не обеспеченный ПВО, авиационным прикрытием, разведкой, снабжением - в результате неудачный контрудар под Гродно, в котором Вы, товарищ генерал-майор, принимали участие, и результаты которого, а также эффективность его организации и проведения, можете оценить сами.

- Отсюда и пренебрежение вопросами построения и укрепления эффективной, эшелонированной и насыщенной инженерными средствами обороны, и как следствие - отсутствие навыков ее быстрой организации. Это Вы сейчас можете увидеть и оценить по поступающим сводкам о прорывах немецкими войсками наших оборонительных порядков, высоких потерях обороняющихся войск и беспорядочном отступлении разбитых частей.

- Так что Минск, товарищ генерал-майор, в любом случае придется оставить. Но вот сделать так, чтобы немцы брали Минск долго и максимально кроваво - в наших силах. Материалы по организации уличных боев при обороне Минска, потребных для этого силах и средствах, я смогу подготовить и передать Вам к утру, перед выходом моей группы в разведпоиск. Единственное, что можно и нужно сделать прямо сейчас - заранее, организованно планомерно начать вывод из Минска населения, предприятий и производств, а также вывоз имущества и материальных ресурсов - все это во время уличных боев будет уничтожено полностью или достанется врагу.

Сергей дождался согласного кивка Хацкилевича, и продолжил.

- По второму Вашему вопросу, товарищ генерал-майор. - Организация эффективной обороны. Здесь можно предложить очень многое - по тактике построения и инженерному обеспечению обороны, организации войск, их обучению и подготовке, использованию и модернизации техники, вооружения. Правда, не все из этого можно будет сделать быстро, и не все можно будет применить сейчас - в наших условиях. Поэтому пока буду говорить только о самых важных и неотложных вещах.

- Начать, как мне кажется, стоит с максимально быстрого сбора ресурсов для организации этой обороны - куда только дотянемся, иначе немцы на них первыми лапу наложить могут. Я имею в виду брошенную поврежденной, или без топлива, технику и вооружение - транспорт, танки, обязательно артиллерию и минометы, пулеметы, в том числе крупнокалиберные и станковые, а также боеприпасы - все это сейчас первоочередные для поиска и сбора цели. Вы, товарищ генерал-майор, сейчас упомянули, что сведения о скоплениях такой техники и вооружения в немецких тылах уже начали поступать - можно начинать организацию ее доставки на подконтрольную нашим войскам территорию. При этом необходимо учитывать, что брошенная техника может быть заминирована или специально повреждена до состояния невозможности транспортировки, либо использования. Для облегчения решения этих проблем я, на основе памятки по сбору трофейного вооружения и имущества из моего времени, подготовил небольшую инструкцию, где изложены правила осмотра найденной техники, а также некоторые методы ее восстановления и транспортировки. Соблюдение изложенных в ней правил поможет избежать потерь наших специалистов при выполнении задач по сбору техники и вооружения.

Сергей передал рукописные листы с текстом "Инструкции ..." Хацкилевичу, подождал, пока тот бегло их просмотрел, затем вызвал порученца и дал команду размножить, и продолжил.

- Еще несколько слов о методах поиска различных ресурсов - не только техники и вооружения. Для целей предварительной разведки местонахождения этих ресурсов, а также попутного проведения общих и самых широких разведывательных мероприятий, предлагаю использовать части 6-й кавалерийской дивизии - я вам вчера об этой дивизии, а также о методах и преимуществах использования кавалерии в наших условиях вчера рассказывал.

- И еще. Информация из той же "Памятки...". Большую и ценную помощь в сборе техники, вооружения и имущества, может оказать местное население. В сельских местностях население, наблюдавшее наступление немцев и отход частей Красной Армии, часто знает, где отступающие войска бросили или спрятали вооружение и имущество, которое они не смогли забрать с собой. В особенности хорошо осведомлёнными об этом бывают дети 10 -13 лет - со свойственной всем детям энергией и наблюдательностью, они подчас лучше взрослых замечают, где, что оставили или спрятали отступающие, и часто могут сообщить исключительно ценные сведения.

- Теперь - кто будет заниматься вывозом техники из немецких тылов. Мотоманевренные группы, материалы по составу, вооружению и примерному оснащению техникой которых я передал товарищу бригадному комиссару, в полном объеме и с максимальной эффективностью заниматься массовым вывозом техники, особенно танков, не смогут - не для тех задач состав и оснащение группы прорабатывались. Прихватить по случаю одну-две единицы трофейной или нашей техники на ходу, или после проведения мелкого ремонта, снять пулеметы, может даже легкую танковую пушку или какие-то агрегаты - это да, это предусматривалось. Но массово восстанавливать ходовую часть и потом вывозить танки - для этого необходимы команды специалистов-ремонтников с запасными частями и специальным инструментом. Эти команды можно формировать из специалистов ремонтно-восстановительных частей, в свою очередь, замещая этих специалистов на их рабочих местах привлеченными специалистами с гражданских предприятий и из числа беженцев.

Сергей снова прервался, заметив, как Трофимов, который, в соей обычной манере, стенографировал ход совещания в своем блокноте, довольно кивнул. Почувствовав взгляд Сергея, Трофимов прервался и коротко сообщил присутствующим, что он, после общения с Сергеем, уже организовал в ремонтных частях дивизии привлечение инженерного, технического персонала и рабочих из числа гражданских специалистов, а также неквалифицированной рабочей силы из беженцев на подсобные работы. Результаты положительные, вся имеющаяся техника уже восстановлена и находится в полной боевой готовности, а паника и напряженность среди беженцев, которые застряли в Сокулке без надежды на эвакуацию, ощутимо снизились. Хацкилевич с интересом выслушал Трофимова и что-то себе пометил в блокноте, а Сергей продолжил.

- Если восстанавливать ходовую часть и вывозить брошенную технику будут специалисты-ремонтники, на мотоманевренные группы можно будет возложить задачи боевого охранения на месте проведения работ, а также уничтожения помех со стороны немецких войск на пути вывоза техники.

Сергей закончил излагать свои мысли по вопросу вывоза из немецких тылов техники и вооружения, мельком взглянул на Титова, сидевшего по другую сторону стола рядом с Хацкилевичем с отсутствующим и по-прежнему хмурым видом, и приступил к реализации на практике совета Трофимова.

- Еще одна проблема, связанная с организацией обороны Белостокского укрепрайона косвенно, но, тем не менее, очень важная, и требующая скорейших действий по ее решению. Эта проблема - немецкие шпионы и диверсанты в наших войсках и тылах.

Сергей увидел, как при его последних словах Титов резко напрягся и пристально уставился на него - от былой отстраненности не осталось и следа.

- Много говорить об этом не буду - этим интересовался не особо глубоко, да и товарищи Титов и Трофимов знают свою работу гораздо лучше меня. Но кое-что из опыта борьбы с диверсантами и шпионами Абвера во время этой войны в моем времени, могу рассказать.

Сергей рассказал особистам про то, как легко выявлять немецких агентов при проверке удостоверений - в удостоверениях Красной Армии скрепки ржавели и оставляли следы на бумаге, а в изготовленных немцами фальшивых удостоверениях скрепки были из нержавеющей стали и следов не оставляли (Исторический факт!).

Про печально знаменитый диверсионный полк "Бранденбург-800", устроивший в первые дни войны настоящую эпидемию террора и диверсий в наших тылах, и практически полностью уничтоживший систему проводной связи советских войск, что немало способствовало успехам наступления вермахта.

Видя заинтересованность в глазах особистов, рассказал также о косвенных признаках, помогающих выявить вражеских засланцев внедряемых Абвером в отступающие части под видом окруженцев и отбившихся от своих подразделений. В частности, при медицинских осмотрах проверять наличие либо отсутствие следов от укусов вшей, определять различную степень чистоты тела и белья у группы бойцов. Даже запах кожи и белья от хозяйственного мыла у наших бойцов и от душистого банного у немецких агентов разный. Опять же, проверять состояние зубов и степень их лечения, наличие опрелостей, ссадин и повреждений кожи ног, состояние ногтей и кожи рук. Словом, отслеживать комплекс признаков, различных у людей, несколько дней отступающих в пыли и грязи, под огнем и бомбежкой, и у людей, только недавно выброшенных поблизости и внедрившихся в группы отступающих. Все эти методы выявления на начальном этапе войны работали потому, что руководство Абвера, нацеленное на скоротечную войну, не уделяло особого внимания тщательности подготовки, как самих диверсантов, так и их легенд, возмещая низкое качество агентов их количеством. Подход изменился только после поражения под Москвой. Еще момент - разница в наработанном автоматизме движений при ношении пистолетов у нас и у немцев. У нас правила ношения оружия предусматривали штатное положение кобуры с пистолетом на правом боку или даже справа-сзади - почти над правой ягодицей. У немцев штатное расположение кобуры с пистолетом - на поясе впереди, рядом с бляхой ремня. При этом большие кобуры с армейскими пистолетами носились слева от бляхи ремня - так было удобнее вытаскивать длинный пистолет. А малые, которыми пользовались большей частью старшие офицеры и генералы, а также тыловые чины, могли носится и справа, но все равно впереди - не на боку и не сзади. Соответственно, снижение автоматизма и ловкости движений при извлечении оружия из кобуры у немцев, перевесивших кобуру в непривычное для себя положение, будут заметны, и это можно выявлять. Как - товарищи особисты и сами придумают. Кроме того, в реальности Сергея были случаи, когда немецкие агенты, вероятно, из числа особо одаренных, после внедрения по привычке носили кобуру с пистолетом на немецкий манер - на ремне спереди. И, пожалуй, самая наглядная и наиболее легко выявляемая ошибка Абвера - в экипировку своих агентов немцы часто включали папиросы. А в Красной Армии папиросы были положены только старшим офицерам - всем остальным - махорка.

- Вот товарищи военачальники, вкратце, все, что я знаю по этой теме. Если что еще вспомню - сообщу дополнительно.

Наблюдая, как подозрительность в глазах Титова при взгляде на него сменяется заинтересованностью, и даже некоторой приязнью, Сергей в душе в очередной раз поблагодарил Трофимова за удачный совет перед совещанием - помочь Титову в повышении эффективности работы особистов, и продолжил.

- По шпионам и диверсантам - все, а вот по особистам - нет. В контексте организации Белостокского укрепрайона, и привлечения для его обороны отступающих войск, есть еще один вопрос, помочь решить который, как я думаю, смогут только они. А именно - восстановить контроль над отступающими и бегущими частями, подчинить их командиров руководству укрепрайона и обеспечить прибытие этих частей к Белостоку, для вливания в общую систему обороны. Для этого я предлагаю включать в каждую мотоманевренную группу, отправляемую в тыл врага, уполномоченного сотрудника особого отдела, которого снабдить:

-- Копией приказа командующего Западным фронтом Павлова об отмене ранее изданного приказа на отступление.

-- Копией приказа Павлова об организации Белостокского укрепрайона, назначении генерал-майора хацкилевича его командующим и подчинении всех частей и подразделений отступающих от границы войск.

-- Копией приказа самого Хацкилевича командирам отступающих частей, об их отводе под Белосток для отдыха, переформирования и дальнейших действий в системе обороны Белостокского укрепрайона.

-- Копией распоряжения Начальника особого отдела Белостокского укрепрайона - а это, я думаю, будет товарищ дивизионный комиссар Титов - об ответственности командования и старшего комсостава этих частей по законам военного времени в случае прямого невыполнения или саботажа этих приказов.

- После обнаружения отступающей части, уполномоченный сотрудник особого отдела проводит мероприятия по ее переподчинению командованию укрепрайона, а дальше самостоятельно принимает решение - остаться с этой частью, контролируя ее подчинение новым приказам и попутно проводя контрразведывательные мероприятия, или следовать дальше по тылам противника со своей группой в поисках следующей отступающей части.

После этих слов от Титова, который с неослабевающим интересом слушал предложения Сергея и был по этой теме заинтересованным лицом, сразу последовал вопрос.

- Опять эти твои мотоманевренные группы. Читал я твои материалы по ним - мысль интересная, можно будет попробовать. - Но почему особистов в тыл только с ними отправлять? Будут же еще разведгруппы, диверсгруппы, группы по вывозу техники, наконец. Почему и не с ними тоже?

Сергей с трудом подавил довольную улыбку - зацепило Титова, вон как оживился и фронт работ себе расширяет. Но придется его трудовой энтузиазм слегка остудить - слишком хорошо не всегда хорошо.

- Видите ли, товарищ дивизионный комиссар. И диверсионная, и разведывательная группы - это узкоспециализированные формирования, основной функцией которых является тихо пройти по тылам, никак себя не обнаруживая, выполнить поставленную задачу, и также тихо вернуться. Это в идеале. Члены таких групп имеют соответствующую подготовку и опыт, которых у особистов просто нет, и быть не может - у них совсем другие задачи и специфика службы. Соответственно, включение особиста в состав таких групп будет их демаскировать в тылу врага с риском провала основного задания и гибели всей группы. Или плена, что для них всех еще хуже. Кроме того, выполнение диверсионной или разведгруппой, помимо своей основной задачи, еще поисковых мероприятий по обнаружению, может быть находящихся поблизости, частей Красной Армии, с большой степенью вероятности может привести к провалу обоих заданий - поговорка насчет "за двумя зайцами погонишься ..." как раз эту ситуацию и описывает. Включение же особиста в группы специалистов по вывозу из немецких тылов техники и вооружения будет излишне - такие группы все равно должны будут работать под охраной и сопровождением все тех же мотоманевренных групп - иначе слишком велик риск уничтожения техники и гибели ценных специалистов в результате нападения противника.

- А мотоманевренная группа, организованная так, как я описал ее состав и оснащение, это, по сути, достаточно мощно вооруженное и мобильное подразделение, способное выполнять весьма широкий круг задач. Что-нибудь разведать по мелочи - сможет. Диверсию в тылу врага учинить - легко. Засаду на дороге или еще где организовать - не проблема. Погоню отсечь, или уничтожить, или задержать - тоже сможет. Даже небольшой штурм чего-нибудь не очень крупного может организовать - ну, или его имитацию, в случае необходимости отвлечения внимания и сил противника. - Вот именно поэтому я и предлагаю широкое использование таких мотоманевренных групп, в том числе для поиска отступающих и разбитых частей Красной Армии.

- Что, лейтенант, и к себе в группу особиста возьмешь? - С легкой иронией спросил Титов.

- Конечно, возьму, товарищ дивизионный комиссар, а лучше сразу двух - рейд планирую достаточно длинный, может быть, по пути одного из них где-нибудь оставить придется.

- Про тебя и твою группу позже, лейтенант, - Подвел черту под обсуждением вопроса Хацкилевич, снова что-то помечая в своем блокноте. - Еще что-нибудь по организации обороны укрепрайона предложить можешь?

- Могу, товарищ генерал-майор. Собственно, все, что мы сейчас обсуждали - это не оборона, а подготовка и обеспечение обороны. Теперь о самой обороне.

- В качестве основополагающего нормативного документа по организации и ведению как оборонительных, так и остальных видов боевых действий, в Красной Армии служит все тот же Полевой устав РККА 1939 года, конкретно обороне в нем посвящена 10 глава (она так и называется - Оборона). Все, изложенное там, перечислять не буду - уверен, что ПУ-39 вы все знаете гораздо лучше меня. Но вот отдельные положения 10 главы хотел бы прокомментировать и дополнить.

Итак: Оборона не может считаться обеспеченной, если она не предусмотрела отражения авиации противника всеми средствами, имеющимися у нее для этой цели, и если она не приняла мер к сокрытию своего расположения.

- Могу сказать, что организация мощной и надежной системы ПВО - это сейчас наша и самая главная задача, и самая главная проблема. Если не получится создать мощные и мобильные части ПВО - любую наземную оборону противник легко с воздуха уничтожит. Теперь вторая плохая новость - поскольку корпусную ПВО у Вас, товарищ генерал-майор, забрали еще в первые дни войны, а на нашу авиацию никаких надежд нет - господство в небе прочно держат немцы - сейчас все наши оборонительные порядки будут беззащитны и обречены на полный разгром с воздуха. Поэтому первая и основная задача при организации собственно оборонительных позиций Белостокского укрепрайона - сначала обеспечить надежную ПВО. Как это сделать? Я сейчас вижу только два пути - всеми силами собирать разбитое и брошенное зенитное вооружение по немецким тылам, и одновременно пытаться создать мобильные зенитные средства здесь, на месте, используя для этого подручные материалы и вооружение. И уделять особое внимание выявлению среди бойцов вливающихся в оборону укрепрайона войск специалистов-зенитчиков - обычные пулеметчики и артиллеристы без дополнительного обучения не подойдут.

- Еще из той же главы Устава: Сила обороны заключается в сочетании организованной системы огня, контратак из глубины и искусного использования местности, усиленной инженерным оборудованием...

- Искусное использование местности, усиленной инженерным оборудованием, для нашего оборонительного укрепрайона крайне важно, особенно здесь, в условиях лесисто-болотистой местности, где дорог, а также местностей, пригодных для массового движения техники и войск, не так уж и много. Сами понимаете, что создавать инженерные заграждения и укрепления надо начинать оборудовать в первую очередь на танкоопасных, то есть, в нашей транскрипции, танкопроходимых направлениях. И для этого у нас в распоряжении уже сейчас есть немалые силы. Я имею в виду инженерные батальоны стрелковых и танковых дивизий, а также отдельный мотоинженерный батальон 6-го мехкорпуса. А если удастся разыскать и приспособить к делу по его прямому назначению 10-й инженерный полк из состава 10-й армии, что сейчас отступает вместе с остальными войсками армии и иначе будет просто уничтожен при попытке вырваться из "котла" - маленькую "линию Мажино" можно будет соорудить.

- Организация системы огня - это к Вашим специалистам, товарищ генерал-майор. Со своей стороны могу только посоветовать активно использовать танки и бронеавтомобили в качестве подвижных, с возможностью смены позиции, огневых точек. Причем позиции для них обязательно нужно делать полузакрытые, лучше в виде окопа с возможностью выезда для смены позиции, технику и орудия обязательно маскировать, как от обнаружения с земли, так и с воздуха.

- А вот контратаки из глубины обороны у нас не пройдут - нет сейчас у нашего оборонительного укрепрайона особой глубины и нескольких эшелонов обороны. Поэтому пусть у нас будут контратаки из глубины - но из глубины немецких тылов. И в организации таких боевых действий нам как раз пригодится 214-я воздушно-десантная бригада, которую Вы, товарищ генерал-майор, так удачно передислоцировали в Белосток.

- На этом по второму вопросу пока все, товарищ генерал-майор. Обсуждать сейчас другие идеи и предложения, а также распылять силы и средства на их решение, до момента достижения положительных результатов по вопросам, рассмотренным на совещании, считаю бессмысленным и даже вредным.

- Хорошо, - Отозвался Хацкилевич, и слегка прихлопнул ладонью по столу. Нам пока и этого хватит выше крыши.

- Теперь последний на сегодня вопрос - по нашему с тобой дальнейшему сотрудничеству и взаимодействию.

- Огласите весь список, пожалуйста! - Невольно и со смешком вырвалось у Сергея в ответ.

Видя недоуменные и неодобрительные взгляды присутствующих, он быстро извинился, сославшись на нервное перенапряжение и усталость последних дней, а потом кратко и четко обрисовал Хацкилевичу, что вот прямо сейчас, то есть сегодня, он хочет утверждения приказом статуса и штата его мотоманевренной группы, легализации самого Сергея в качестве командира группы в звании лейтенант, перевода в эту группу добровольцев по списку, переданному утром Трофимову, и предоставления ему возможности подобрать технику и вооружение, в том числе из трофеев, чтобы завтра выдвинуться во главе этой группы в новый рейд для разведки обстановки в районах Замбрува и Бреста.

Хацкилевич в процессе монолога Сергея немного посопел, очевидно, внутренне перебарывая несоответствие планов Сергея своим желаниям, но, к его чести, давить и угрожать не стал. А по окончании перечисления хотелок Сергея резюмировал.

- Ну, теперь слушай, как будет, лейтенант Иванов. Группу твою в штаты оформим как разведывательный взвод при штабе Белостокского укрепрайона, ты командир взвода в звании лейтенант. Пока лейтенант. Соответственно, дислокация и база снабжения взвода в Белостоке. Это первый слой легенды. Второй слой, объясняющий для особо наблюдательных твой частые посиделки с командованием - ты старший лейтенант госбезопасности (соответствует армейскому майору) и порученец из Москвы, из Главного управления государственной безопасности (ГУГБ) НКВД СССР с особыми полномочиями. На крайний случай дивизионный комиссар Титов - ты правильно догадался, он теперь начальник особого отдела укрепрайона - выдаст тебе удостоверение-"вездеход" с этими самыми особыми полномочиями, но учти, силу это удостоверение будет иметь только в границах Западного фронта.

- Теперь по штатам твоей группы. Надеюсь, ты понимаешь, что людей, в том числе начсостава и особистов, в ней будет значительно больше, чем ты себе думал? Вот и хорошо, что понимаешь. Всех их ты будешь обучать и задействовать в боевых операциях вместе со своими, пусть их звания и должности тебя не смущают - они у тебя в полном подчинении будут. Твой куратор по всем вопросам и проблемам - бригадный комиссар Трофимов, его я с собой в Белосток забираю. Вооружение и оснащение подразделения в особом порядке - одобряю, это тоже на контроле у Трофимова будет.

- Рейды и участие в боевых действиях - не одобряю, но разрешаю с условием, что на рожон лезть не будешь, под твое слово. Боевую деятельность подразделения будешь, помимо Трофимова, согласовывать с дивизионным комиссаром Титовым, все операции в немецких тылах только с его одобрения. Разведку Замбрува и Бреста разрешаю, но не завтра, а через сутки - к тому времени тебе людей для обучения подберем, да и оснащение группы без спешки проведешь. И после нее сразу в Белосток возвращаешся.

- Вопросы? - Нет вопросов? - Тогда все, совещание закончено, как только лейтенант Иванов подробно нанесет на карты Западного фронта текущую оперативную обстановку и ее изменение в обозримом будущем, мы с Титовым выдвигаемся в Белосток. Трофимов пока здесь останется - теперь он к тебе и твоей группе крепко привязан.




Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12