Шанакарт. Тайны сумрака (fb2)

Шанакарт. Тайны сумрака [СИ] (Шанакарт-1)   (скачать) - Белая Лилия Альшер

Белая Лилия Альшер
Шанакарт. Тайны Сумрака

Посвящается

Сильвии Шейн, Анастасии Акриловой, Алазару Маевскому и ЛН.


Начало всего

Мы помогаем людям, чтобы они, в свою очередь, помогли нам; таким образом, наши услуги сводятся просто к благодеяниям, которые мы загодя оказываем самим себе.

Франсуа де Ларошфуко.

В доме было холодно.

Хотя, назвать это жалкое сооружение домом стоило значительных затрат фантазии: дыры в стенах, полу и потолке были едва ли не больше окон… А в последние месяцы лачуга совсем опустела: даже крысы не показывались — издохли от голода.

Многолетняя война меж людьми и нелюдями необычайно затянулась и безжалостнее всего ударила по таким мелким, затерянным среди полей, деревушкам, как Сая.

Девочка, лет семи, перемазанная сажей и оборванная, сидела у давно уже мёртвого очага, тщетно пытаясь развести огонь. Снова и снова кресало в её грязных руках ударялось о камни и слабо искрило, но ничего путного у неё не выходило. Тонкие прутики и сырые ветки разгораться никак не желали. И на тёмно-синих, как драгоценные сапфиры, глазах уже дрожали капельки солёной росы.

С тех пор, как исчезла мать девчушки, жить стало почти невозможно…


— Селяне, други мои… — откашлявшись, начал сельский голова, Виркас. — Удача совсем отвернулась от нас: урожая в этом году не было вовсе, холода совсем рано пришли, да и ельфы снова наступают!..

Голова обвёл соколиным взором полуголодную аудиторию в старых тулупах, мрачно поддакивающую толстощёкому оратору.

— Много горя мы вкусили! — продолжил он под заунывный вой чьего-то желудка. — И надобно с этим покончить!

Виркас многозначительно замолчал. В повисшей тишине прошуршала пара шёпотков, что покончить надо с личными запасами головы, кои были основным горем села. Но у того мнение оказалось иное.

— Селяне, честные трудяги! Я нашёл истинную причину наших бедствий! — тихое покашливание слева вдруг обнаружило рядом с Виркасом местного священника. — Вернее, отец Кизим наставил на путь ист… тьфу!.. на врага указал!

Святой отец смущённо кивнул, украдкой почесав позолочённую ранее ладошку.

— Сожжём ведьму! — рявкнул вдруг басом голова, яростно сверкнув очами.

— Да! — ошарашено подхватило идею стадо селян, вываливаясь из тесного прихода на улицу и начиная тупо озираться в поисках жертвы.


— А какую ведьму-то? — спохватилась толстая тётка с лиловым носом и в котовой шапке.

— Ту самую! — пискляво взвизгнул священник и повёл возбуждённую паству к обители греха, уныло притулившейся в конце деревни.

— Ломай дверь! — величественно отдал приказ Виркас, но едва приступил к исполнению, как дверь рухнула сама от первого же удара, будто сдалась без боя.

Священник времени тоже даром не терял, и теперь, доведённая им до необходимой степени ярости, толпа ворвалась в хлипкую хибар, которая по его словам была едва ли не очагом Преисподней. Кизим в нужный момент вынырнул на первый план и завопил, сколько позволяли голосовые связки:

— Ве-е-едьма!

Его пухленький коротенький указательный пальчик впился в скрученную фигурку синеглазки у печи. Та, уже догадываясь, чем может обернуться этот дружеский визит, забилась в угол за печкой, прижав к груди маленькую соломенную куколку. Сельский голова решил взять инициативу в свою правую руку и выудил девчонку из укрытия. Увидев перепуганную насмерть, худющую «ведьму», народное ополчение дрогнуло.

— Это ж ребёнок! Не может эта пичуга ведьмою быть! — здоровенный детина лет сорока недоверчиво заозирался.

— Может-может! Возраст роли не играет! — авторитетно заорал Кизим и переходя на истеричный фальцет, добавил. — И не смущай народ, еретик!

Детина махнул рукой, плюнул для верности и вышел вон.


Воздух был морозный, свежий, под ногами похрустывал ледок…

— Вот, и готово всё! — протянул Кизим, стоя рядом с Виркасом и улыбаясь, как блаженный.

Большая площадь деревни, служащая и рыночной и судебной, уже целилась в небо позорным столбом, до середины скрытым кучей из веток и соломы: селяне, скрипя сердцем, отдавали драгоценное топливо для печей на благо местной инквизиции. Девочку же пока посадили в грубую деревянную клеть, в каких обычно возили коз на продажу. Там она и ждала часа сожжения, безнадежно сжимая куклу.

Кизим уже начал очередную проповедную и обличительную речь. Толпа ведьмосжигателей возбуждённо рокотала. Обстановка накалялась, мороз крепчал…

Внезапно просчитанный до мелочей план Виркаса с треском провалился! Какой-то пацанёнок примчался в стоптанных сапогах, отцовской куртке и шапке набекрень. Уткнувшись с разбегу в мамкину юбку, он задохнулся криком:

— Эльфы! Эльфы идут!!

Повторять клич даже не понадобилось. Побросав факелы, народ разбежался по домам, ставни и двери затворились. Как будто это могло их защитить. Настала холодная тишь в деревенском предвечерье с ярким разгорающимся костром. Девочка, клетка которой уже горела с одного края, истошно завопила от ужаса, вжимаясь в другой угол.

На площадь неспешно въехала вражеская конница…


— Почему они хотели тебя сжечь? — осмелилась, наконец, спросить Тисса, статная человеческая женщина, пришедшая с конницей нелюдей.

Она была женой лейб-медика и отправилась на фронт с ним. Пусть ей и претила война с людьми, но муж был важнее и нужнее, и она ему старалась помочь, чем только могла.

Тисса помогла найденной девочке вымыться, накормила и теперь расчёсывала ей волосы, угощая яблоками и диковинным виноградом. Девчушка, кутаясь в длинный лиловый халат знахарки, тяжело вздохнула и ответила:

— Они сказали, что я ведьма.

— Почему?

— Моя мама была травницей и лечила селян.

— А где сейчас твоя мама? — Тисса взяла ножницы и подровняла кончики отросших чёрных волос.

— Мама заболела и уехала в соседний город, — девочка вздохнула так тяжело, как умеют только дети, — а потом не вернулась.

— А у тебя красивые волосы, — с улыбкой заметила Тисса, пытаясь отвлечь ребёнка от грустных мыслей.

— А вы не оставите меня тут? — девочка повернулась, её тёмно-синие глаза глядели с влажной надеждой.

— О, дорогая… Нет, я не могу тебя оставить, к сожалению, — Тисса расстроенно нахмурилась. — Тем более, тебя нужно передать твоим родным.

— Мама говорила, у неё есть брат, но он живёт далеко, на Белых Холмах.

— Тогда придётся тебя проводить, — улыбнулась знахарка, доплетая девочке косу.

Тут в комнату вошёл Светлый эльф в серебристо-сером костюме медика. Он плавно, чуть устало, подошёл к жене, сев рядом, приобнял за плечи.

— Дорогая, мне передали, что Эль-Ризар желает поговорить с тобой и с ребёнком.

Тисса кивнула, взяла девочку на руки и вышла. Подходя к шатру главнокомандующего, она шепнула малышке:

— Ничего не бойся. Эль-Ризар на вид грозный, но справедливый. Сейчас вместе решим, что с тобой делать.


Эль-Ризар оказался высоким, выше любого из виденных девчонкой мужчин, нелюдем с прямыми золотистыми волосами, длиной ниже пояса. Его крепкая, жилистая фигура была затянута в необычный военный костюм: брюки и безрукавка из зеленовато-серой змеиной кожи, и белая рубашка из тончайшего муслина.

Сейчас он сидел на подушках за низеньким раскладным столиком, боком ко входу, и просматривал разложенные свитки с картами местности. Когда Тисса вошла, он повернулся и кивнул.

На вид ему было лет тридцать пять, но это лишь по человеческим меркам. Черты его лица были довольно тонкие, типично эльфийские, но имели яркую особенность — были немного заострёнными, хищными, напоминающими соколиные. В этом лице, в этих резких чёрных бровях, непоколебимая решительность и спокойная сила. А в зелёных глазах — мудрость веков и усталость от долгой войны. При появлении гостей он перевёл взгляд на девочку, и та невольно вздрогнула — его чёрные зрачки сузились и стали почти неразличимыми вертикальными щёлками. Знахарка оказалась права — на вид Эль-Ризар был весьма грозен!

— Доброй ночи, Тисса. Надеюсь, печальных вестей нет? — воин слабо, одним уголком губ, улыбнулся, затем сделал приглашающий жест.

— Доброй ночи, Повелитель, — склонила голову Тисса и ответила на улыбку. — В лагере всё спокойно, дурных вестей нет. Раненые идут на поправку.

Мужчина кивнул и вновь перевёл взгляд на ребёнка.

— Как твоё имя, дитя?

Девочка от этого вопроса сжалась в комочек и спряталась за юбку новой подруги. Та обняла её плечики и ответила:

— Сир, она сказала, что не знает своего имени. Мать и окружающие обращались к ней ласковым прозвищем, а когда мать умерла, с ней уже никто не говорил.

Знахарка нежно обнимала несчастного ребёнка, думая про себя, что древняя традиция скрывать имя ребёнка от всех и вся жива ещё в глухих людских селениях, несмотря на весь прогресс. Суеверия…

— А где живут твои родные? Сейчас у нас есть возможность отправить с тобой сопровождающего. Будет нехорошо, если ты отправишься куда-либо одна.

— Мои родные живут далеко, в Белых Холмах, в настоящем замке, — ответила малютка, немного подумав.

— В Белых Холмах… — эхом повторил он, касаясь остриём пера одноимённого места на карте. — Это не так далеко, как ты думаешь. Можно доехать за два дня. Я отправлю с тобой Тиссу и одного офицера. Они проводят тебя и вернутся в лагерь.

— Спасибо, — скромно отозвалась девочка и украдкой зевнула.

— Тисса, уже очень поздно, отведи нашу гостью спать.

Женщина услужливо кивнула, поднимая на руки малышку. Та сонно обняла свою няню и пробормотала:

— Спокойного сна, господин.

Эль-Ризар невольно поймал себя на мысли, что спокойного сна у него уже давно не было…


Уложив ребёнка спать, Тисса вернулась в шатёр Эль-Ризара, заодно прихватив с собой ужин для Повелителя.

— Ваше Величество, Вам нельзя так много работать, — тихо, но с твёрдым убеждением в голосе, заметила знахарка, поставив поднос прямо на карты, схемы и письма.

— Ну, что ты делаешь? — недовольно, но устало зароптал Его Величество. — Я нажалуюсь твоему мужу.

— Да, и он в наказание залечит меня до смерти! — иронично парировала женщина.

— То, что ты жена моего друга, не даёт тебе права так со мной говорить, — арши погрозил ей пишущим пером. — Как он?

— Веллерис ещё работает: латает того офицера, что мы освободили из плена вчера. Иногда мне кажется, что их двое. Он работает в две смены и никогда не устаёт, — Тисса говорила с улыбкой, но глаза оставались грустными. Затем, тяжело вздохнув, она прошептала: — Но я всё же чувствую, как ему тяжело.

— Тисса, я всё понимаю… Но необходимо ещё немного подождать, скоро война закончится, мы вернёмся в Шанакарт. Человеческие государства уже начинают сдавать позиции, пройдёт несколько месяцев, и они будут готовы подписать Соглашение о мире, — Эль-Ризар, наконец, приступил к трапезе. — Но ты хотела поговорить о чём-то другом?

— Да. От Вас ничего не скроешь. Я пришла посоветоваться. Нашей гостье, девочке, нужно дать имя. Я думаю, что раз Вы спасли ей жизнь, то будет правильно, если Вы дадите ей его. Как крёстный отец.

— Это сложно. Я уже давно не силён в таких простых мелочах. Примерно со дня рождения Шейлирриана, — арши усмехнулся, припомнив тот день. — Прошло столько лет… Мой сын давно наследный Принц, а я до сих пор с ужасом вспоминаю, как перерыл весь архив в поисках подходящего имени.

— Да, Шейлирриан оправдал своё имя, это сразу видно, — Тисса улыбнулась. — И ещё видно, как сильно Вы любите его и гордитесь им. Быть может, Вы назовёте девочку в его честь?

— И как ты себе это представляешь? — развеселился арши.

— Пока не знаю… Хотя… В упрощённой и девичьей версии, это имя может звучать, как… Шейларра!

— Неплохо. Но она всё же человек. Пусть будет Шелара.

— Ваше Величество, это то, что нужно! Вы всё ещё сильны в простых мелочах! — Тисса счастливо улыбнулась и встала с подушек. — С Вашего позволения…

Эль-Ризар кивнул, отпуская её, но когда женщина была уже у выхода, окликнул её.

— Тисса, постой! По старой традиции, давший имя ребёнку, принимает его в свой Дом… — арши поднялся и подошёл к ней. — Передай ей это, когда привезёшь к Белым Холмам.

С этими словами он отколол от ворота брошь с фамильным гербом и вложил в ладонь Тиссы.


Глава 1 Семейные ценности

Если вы сообщили кому-то, что оставляете ему наследство, то, как честный человек, вы должны немедленно умереть.

Самюэл Батлер.

Шелара несмело приоткрыла дверь и вошла в сумрачное, прохладное помещение ломбарда. Над головой тренькнул колокольчик, нарушая почти библиотечный покой, обосновавшийся в этих стенах. Пока закрывалась дверь, взгляд неосознанно скользнул по убранству. И не остался разочарованным.

Всё здесь дышало стариной, респектабельностью и чужими тайнами. На полу, на стенах, на роскошных столиках с гнутыми ножками было расставлено и разложено несчётное количество самых разных вещей. Табакерки, шкатулки, подсвечники, пресс-папье, кинжалы, сабля… А возле окна стоял целый диван, чуть обшарпанный, но величественный, из тёмной мягкой кожи, и Шелара даже на секунду задумалась — это мебель или товар? Но больше всего места здесь занимали большие покатые витрины с ювелирными изысками, временами переходящими в ювелирные извращения. Вереницы колец, серёг, браслетов и прочих украшений на любую из частей тела и одежды. Они призывно блестели металлом и переливались каменьями, без слов упрашивая их разглядеть ближе. Девушка готова была поставить последний золотой, что в этих стеклянных гробах, затянутых капризным алым бархатом, хранится немало вещиц с тёмным прошлым. Что ж, одной больше, одной меньше…

Приняв окончательное решение, она уже смелее шагнула вперёд, спускаясь с широкой ступени на пол.

— Добрый день… леди, — полувопросительно поприветствовала Шелару тоненькая девушка, только что, как видение в белом переднике, выплывшая из-за витрины.

— Добрый, — согласилась Шелара, не спеша обозначать, насколько она «леди». За последние месяцы она привыкла жить инкогнито, обнаружив, что это бывает весьма удобно. — Я хотела бы переговорить с оценщиком.

Девица услужливо кивнула, но предупредила, что оценщик занят и освободится только через полчаса, и что лучше всего его будет дождаться здесь, на диване. «Значит, не товар», — усмехнулась про себя Шелара, подходя к кожаному монстру, её шаги мягко скрадывал тяжёлый густой ковёр с коротким ворсом. Пообещав принести свежего чаю, видение в переднике исчезло в служебных дверях. Шелара поудобнее устроилась в углу дивана и принялась скучать, глядя через окно на оживлённую солнечную улицу мрачного столичного города. Мимо прогрохотала по мостовой карета, увитая свадебными лентами, из неё на миг показалось заплаканное личико брюнетки в белом и обречённо скрылось снова в недрах несчастливого брака. Шелара с содроганием подумала, что, если бы не причуды любимого дядюшки, то подобная участь уже постигла бы её саму. Зацепившись, как репей, за эту мысль, память услужливо вернулась в оставленное за спиной прошлое.


Тихая майская ночь пропитала воздух над землями лорда Карриана терпкими и сладкими ароматами трав и цветов. Луна серебряной монетой, подброшенной неведомым великаном, зависла над замком, освещая окрестности и грозя упасть прямо на черепичную крышу. Где-то в травах и кустарниках стрекотали жучки, шуршали неведомые маленькие звери, шёл своим ходом быт ночных обитателей Алессано. Люди уже спали, ничто не нарушало покой.

Шелара по-кошачьи потянулась всем телом и села. Красно-коричневая черепица была жёсткой и ребристой, лежать на ней, впрочем, как и сидеть, было то ещё удовольствие, но вид, открывавшийся взору, и чувство близости неба того стоили. Девушка откинула прядь волос, упавшую на лицо и защекотавшую щеку, вдохнула поглубже запах цветущих яблонь, который донёс ленивый ветерок из садов лорда, и сделала глоток обжигающей жидкости из бутылки зелёного стекла.

— Как думаешь, почему все легенды складываются о королях? — голос её прозвучал нетвёрдо в сонной прохладе.

Темноволосый парень в бархатном жилете и белой рубашке с родовой вышивкой, полулежавший рядом, пожал плечами и забрал бутыль из её рук.

— Не все.

— Но большинство!

— Наверное, им чаще приходится быть героями, — парень тоже сел и удостоил внимания горлышко бутыли, хранившей ещё касание её губ.

— Лоренс, — с улыбкой протянула она.

— Что?

— Я тоже хочу быть героем!

Её заливистый смех прозвенел над крышей как-то непростительно громко. Ночная хищная птица с шумом снялась с места, зашуршав крыльями и листвой пышного дуба. Лоренс покачал головой и взъерошил непослушные каштановые пряди.

— Тебе не грозит.

— А что мне грозит? — весело подначивала Шелара.

— Дай-ка подумать… Замужество тебе грозит. С Леопольдом Верно, — с горькой усмешкой просветил парень, прикладываясь к бутылке.

— Что?! С какой такой радости?!

Шелара протрезвела мгновенно. Новость была из тех, что сравнимы с ушатом ключевой воды за шиворот. Она смотрела в лицо юноши, молчаливо требуя объяснений. Тот подобрался и повернулся к ней всем корпусом.

— Отец уже договорился со старшим Верно, тот получает для семьи вход в высшее общество через твой титул, а отец получает хорошую прибавку к казне лордов Карриан.

— Меня продали?

— Думаю, отец рассудил, что…

— С паршивой овцы хоть шерсти клок! — зло прошипела Шелара, с ненавистью глядя на недавнего собутыльника. — И когда мне собирались сообщить?

Лоренс поджал губы, признавая поражение.

— Я позвал тебя сюда сегодня именно за этим. Не хотел, чтобы всё стало неожиданностью.

Шелара в сердцах выругалась так, что покраснел бы и бывалый матрос из порта Розового моря.

— Слова, не достойные уст леди, — мягко прошептал Лоренс.

— Имела я в виду! — ершисто отмахнулась леди.

Лоренс засмеялся и, схватив её в охапку, порывисто прижал к себе, оказавшись лицом к лицу с растерянной Шеларой. Его губы прочертили горячий след по щеке, выдавая тёплое дыхание:

— Давай сбежим! Оставим навсегда Алессано и отца.

— Э-э-э… — Шелара изогнулась, отстраняясь от парня и отталкивая его ладонью. — Лоренс! Хватит с меня потрясений на сегодня! Ты пьян!

Он выпустил её, в серых глазах читалась досада и лёгкое раздражение.

— Ты мне даже не сестра! Почему ты не хочешь ничего замечать?!

Шелара поднялась на ноги и отряхнула налипший к брюкам мусор, который копили на крыше дожди и ветры, забредавшие сюда ежедневно.

— Зато ты мне брат. И ничто этого не изменит.

— Ты же не выслушала меня!

— Потому что я заранее знаю, что ты хочешь сказать. А я не хочу портить отношения. Спокойной ночи! — резко проговорила девушка, понимая, что спокойной ночь уже не будет. Ни для него, ни для неё.

С крыши захотелось уйти немедленно, желательно даже просто исчезнуть. Но магией она не владела, и уходить пришлось по старинке — через башенное окно, возвышавшееся над красно-коричневой чешуёй крыши на три фута. Она раскрыла ставни движением, в котором поселилась привычка, положила ладони на подоконник и, легко подтянувшись, скрылась в узком проёме.


— Леди?

Шелара вздохнула, сознанием возвращаясь в настоящее, в ясный майский денёк в каменной серой столице, и подняла взор на служанку. Не зная наверняка, как вести себя с гостьей, та решила вести себя вежливо. Достойное решение. Шелара улыбнулась ей.

— Ваш чай, леди.

На столик, что тоже больше был похож на трофей антиквара, опустился серебряный поднос с чашками, блюдечком с пирожными и пузатым чайником, от которого шёл ароматный терпкий пар. Чашек было две. Не дожидаясь вопроса, служанка пояснила, что оценщик, возможно, присоединится к чаепитию.

— Он так много работает! — посетовала девица, наливая ей чаю до краёв.

Шелара невольно подивилась такому искреннему радению за работодателя. И уже собиралась похвалить девушку за добросердечие, когда в зал вышел господин оценщик. Вопросы отпали сами собой, а гостья усмехнулась своей наивности. В высоком длинноволосом блондине неопределённого возраста с прозрачными голубыми глазами легко угадывался потомок эльфийской расы. Именно потомок. Возможно, во втором, либо в третьем поколении. Человеческие черты немного разбавили кровь Древнейших, добавили лёгкой массивности в фигуру, сделали грубее и мужественнее лицо, чуть менее заострёнными уши, но мужчина получился всё равно впечатляющий. У служанки, вон, и вовсе, дыхание перехватило. Шелара спрятала очередную ухмылку за глотком чая.

Тем временем, оценщик подошёл совсем близко.

— Доброго дня, леди, — слегка поклонился полуэльф, вызывая очередной восхищённый взгляд своей работницы. — Я владелец этого скромного заведения, Люцианель Сурриаль. Мне сообщили, Вы желаете видеть меня. Чем могу быть полезен?

— И Вам доброго дня, господин Сурриаль. Я желаю продать Вам одну вещицу. Притом, довольно необычную.

— Не сомневаюсь, — иронично кивнул Люцианель, присаживаясь рядом на диван. То есть, он очень старался не подать вида, что его позабавило предупреждение гостьи, но ирония всё равно проскользнула в мягкий голос. — Показывайте Вашу драгоценность.

Шелара отставила чашку и вытащила из нагрудного кармана куртки маленький свёрток. Распутав комок из белого льняного платка, она протянула его на раскрытой ладони оценщику. Люцианель прищурился и осторожно захватил пальцами блестящее тельце броши. Изумлённое молчание было вполне удовлетворительной наградой её самолюбию за его преждевременную иронию. Ювелир широко раскрытыми глазами рассматривал брошь со всех сторон, явно мысленно уговаривая себя поверить, что это не сон.

— Откуда это у Вас? — наконец озвучил он вопрос, давно висевший в воздухе.

Шелара усмехнулась:

— Наследство.

— Какое интересное у вас наследство! — он продолжал нетерпеливо крутить в руках украшение, словно что-то искал.

— Я же говорила.

Излюбленная всеми женщинами фраза прошла мимо длинных ушей полуэльфа. Всё его внимание поглотила новая игрушка, он исследовал её линия за линией (*=2.11 мм), невнятно что-то бормоча под нос. Рассудив, что временно разговаривать с ним бессмысленно, Шелара неторопливо допила свой чай и закусила пирожными. Когда она уже отирала бумажной салфеткой пальцы, в реальный мир вернулся Люцианель. Довольный и готовый к диалогу. Оценщик откашлялся.

— Итак. Вы знаете, что это? — торжественно начал он, с некоторым превосходством глядя на Шелару. Та в ответ только пожала плечами.

— Смутно представляю. Неужели, брошь?

— Брошь! Но какая! Видите, какая тонкая работа? — с этими словами полуэльф сунул ей под нос украшение.

Красивая вещь, сильная. Брошь представляла собой изображение тонкого клинка, пронзающего снизу вверх распустившийся цветок водяной лилии. Девять лепестков, которые угадывались в тонком контуре их создававшем металла, плотно усыпали небольшие, искусно огранённые бесцветные камни, они же, только ещё меньше, обозначили мелкую сверкающую дорожку по центру меча. Их игра была непередаваема. В каждом маленьком осколочке сверкали сотни малюсеньких солнечных зайчиков, стоило свету заблудиться в этих камнях, как те вырывались на свободу и прыгали яркими песчинками по стенам. Время не оставило на броши ни одного следа, ни одной царапины, белый металл отсвечивал так, словно только вчера был отлит и отполирован до зеркальной гладкости.

Но всё это Шелара уже видела. И не раз. Решение же продать брошь далось очень нелегко, и не хотелось лишний раз травить себе душу. Девушка вздохнула и отвела от себя руку Люцианеля.

— Я на неё уже насмотрелась.

— Вы и представить себе не можете! Это же работа арши!

Восторги ювелира почему-то совсем не трогали Шелару. Она только снова выдала тяжёлый вздох, как бы напоминая, что, если это — её наследство, то о такой мелочи она, конечно, знает, и спросила будничным тоном:

— Сколько?

— Что?

— Сколько дадите за неё?

— Сорок золотых.

Тон оценщика сразу сменился на деловой, ни ноты былого восхищения. У девушки начали закрадываться подозрения, что спектакль с приступом восторга рассчитан на усыпление бдительности. Что ж, торговаться, как она считала, она умеет.

— Семьдесят!

Полуэльф округлил глаза, будто она его душу потребовала.

— Дам сорок пять.

— Семьдесят.

— Вы требуете невозможного! Пятьдесят и не медяшки больше!

— Я требую не невозможного, а семьдесят золотых за шикарную работу ювелиров таинственных арши.

— Дам пятьдесят пять, — поджал губы скряга-оценщик.

Шелара ни на йоту ему не верила. Раз первой суммой предложил сорок, значит, на витрину потом выставит за все двести. Девушка потянулась за брошью, и, забрав из-под голодного полуэльфийского взгляда, начала медленно заворачивать обратно в льняной кокон.

— Хорошо, — раздражённо и отрывисто кивнул Люцианель. — Даю шестьдесят. И это последняя цифра!

— По рукам! — улыбнулась Шелара, озарившись сразу же простым меркантильным счастьем.

Ювелир, хмурясь так, словно у него внезапно голова разболелась, встал и быстро ушёл в подсобное помещение. Там что-то зашуршало, потом металлически лязгнуло, и в зал вернулся Люцианель. Руки его были нагружены увесистыми мешочками с золотыми монетами. При ходьбе они слабо мелодично позвякивали, снова рождая удовлетворённую улыбку на устах Шелары. Она стала ещё шире, когда на стол перед девушкой, вместо отодвинутого подальше подноса, опустились два пузатых холщовых мешка.

— Будете пересчитывать?

— А вот, буду, — и её пальцы споро распустили ленту на первом.


Пересчёт длился недолго, но приятно. Ювелир не обманул, и старая вместительная сумка Шелары стала тяжелее ровно на шестьдесят золотых монет. Это целое состояние, даже для Лерды, стольного града Ольреды, Третьего королевства Объединённой империи. На эти деньги можно было бы спокойно здесь просуществовать пару лет, ни в чём особенно себе не отказывая. Но покой Шеларе пока только снился. Короткими урывками, когда удавалось ненадолго прилечь в промежутках между работой, белой и чёрной, дневной и ночной.

Затянув потуже тесёмки, она перекинула через голову длинную кожаную лямку сумы и, расправив по плечам волосы цвета воронова крыла, удалилась, пообещав заглядывать к ювелиру в гости. На чай с золотыми монетами. Люцианель кисло заверил, что будет несказанно счастлив видеть её вновь.

Как только колокольчик над дверью прощально прозвенел ей вслед, оценщик перестал фальшиво улыбаться и задумчиво подкинул на ладони свою покупку.

— Каруна?

— Да, господин Сурриаль? — в зал торопливо вернулась влюблённая по уши девчонка.

— На сегодня ты свободна. Я сам всё закрою, мне нужно уйти.

— Как скажете, — она смиренно опустила глаза в тёмный ковёр.


Шелара быстро шагала по мостовой, зажав в ладони ремень сумки. Каблуки, обитые железом, мерно цокали по покатым некрупным булыжникам, а рассеянный взгляд плавно переходил от дома к дому, но видел лишь одно: май в самом разгаре. Точно как и два года назад, когда она уехала из родового замка. Алессано прекрасен в это время года, интересно, как там семья? Мысли вновь утекли в прошлое…


В тот день утро всё не хотело начинаться. Вернее, за окном-то оно началось уже давно, да только Шелара ещё не вылезла из постели. Богатая на события ночь оставила о себе напоминание в виде головной боли и отвратительного настроения. И девушка лежала, бездумно глядя в обшарпанный потолок, хранивший блёклые следы некогда яркой росписи с пасторальными сценами, перебирала пальцами спутанные чёрные волосы и следила, как полоса света, пробивающаяся сквозь занавески, ползёт по стене.

Стук в дверь, торопливый и какой-то очень услужливый, прервал любование.

— Войдите! — она поморщилась от звука своего голоса.

Дверь открылась так, что пространства пройти не хватило бы и кошке, и в комнату проскользнула, как рыбка, тихая служанка с большим медным кувшином, одетая в серое платье и белый чепец. Двигаясь резко и вместе с тем очень стесненно, девица поставила кувшин у зеркала, резво раздвинула тяжёлые шторы на окнах, всколыхнув медленно кружащуюся в воздухе пыль, открыла рамы, впустив весенний воздух, и неловко встала перед ложем Шелары, сцепив перед собой ладошки.

— Госпожа, Вы должны встать. Ваш дядя будет очень недоволен, если Вы пропустите обед.

Да, была у лорда Валея Карриана такая привычка — обедать в кругу семьи. К сантиментам это, правда, отношения не имело, он просто любил устраивать «малый семейный совет», как сам смеялся.

Шелара только вздохнула, откидывая одеяло.

— Поверь, Марта, сегодня он будет ещё больше недоволен моему присутствию!

Позволив служанке помочь умыться и причесаться, Шелара надела неприметное голубое платьишко под цвет глаз, приколола любимую брошь к округлому вороту и пошла воевать с дядей за свою свободу. Молчаливая Марта последовала за ней тенью: в Алессано было очень мало челяди, и прислуживать за столом предстояло тоже ей.

Когда девушки спустились в столовую, там собрались уже все. Во главе стола восседал лорд Карриан, по правую сторону от него сидел старший сын, Вельмир, по левую — Лоренс. Возле стены стояли с постным видом похожий на лисицу молодой лакей и старик-дворецкий, которого Шелара втайне считала ровесником замка. Юркая Марта сразу очутилась возле них и замерла, в ожидании указаний.

— Доброго дня, лорды! — скупо кивнула Шелара и села за стол рядом с Вельмиром, лисица-лакей расторопно приставил ей стул и снова отступил.

— Какие церемонии! — усмехнулся Валей, делая знак слугам начинать кормить господ. — Наша маленькая леди встала не в настроении?

— И лёгла тоже!

Она поджала пухлые губы, чтобы казаться рассерженной и серьёзной. Воздействия не возымело. Только рядом заулыбался Вельмир:

— И спала, наверное, не в настроении?

— Нет!

Старший брат пожал плечами:

— А говорят, вечерние прогулки для сна полезны.

— Это, смотря, с кем гулять! — Шелара недружелюбно посмотрела на Лоренса, обречённо жующего хлеб напротив. Парень едва не подавился.

Лорд Валей всё пропустил, занимаясь воспитанием прислуги.

— Ну, чего ты мне компота льёшь, Марта? Я что, маленький? Вина, вина мне налей. Как нет? Принеси! — девушка кивнула и исчезла из виду, а лорд крякнул, разламывая свой хлеб. — Так, кто обидел тебя, дитя моё?

— Ты и обидел!

— Когда это я успел?

Шелара отодвинула тарелку и откинулась на высокую спинку стула. Аппетит пропал без вести.

— Может, когда согласился на мою помолвку с сыном купца Верно?

— Знаешь уже?

— Дядя, как ты мог?!

— Шелли… Он богат, ты будешь счастлива.

— Мы все будем счастливы, — усмехнулся Вельмир, откидывая со лба длинные тёмные волосы.

— Ты меня продал!

Лицо лорда Карриана помрачнело в предвестии грозы. Взгляд сделался тяжёлым и строгим. Ладонь его напряжённо легла на стол.

— Не говори так, девочка. Я думаю прежде всего о тебе! Тебе уже почти восемнадцать, тебя уже нужно было выдать замуж, да только из обеспеченных лордов нашего круга тебя никто не возьмёт из-за выкрутасов твоей матери, а за нищего маркизика я тебя сам не пущу! Хотя, и они сейчас нос воротят от твоего сомнительного происхождения! Так что, сын самого успешного купца в графстве — отличная партия для тебя!

— Ты делаешь меня несчастной!

В её голосе прозвучали слёзы обиды и обречённости. Никто уже не ел, за столом воцарилась неприятная тишина, Лоренс смотрел на сцепленные руки под столом, Вельмир крутил в пальцах вилку, сжав челюсти. Валей устало потёр лоб.

— Я сделал тебя слишком избалованной. Детка, поверь, страдать лучше в достатке.

— А если повезет, сведёшь бедного Леопольда в могилу раньше срока своими страданиями, — с наигранной веселостью подбодрил Вельмир. Шелара только отвернулась от него, ей было тошно и противно.

— Извините, что-то мне дурно, — подал голос бледный, как приведение, Лоренс и, встав из-за стола, быстро вышел вон из столовой.

— Это мне, это мне дурно, — закрыла глаза девушка. — Я не пойду замуж!

— Шелара, хватит! Ну, чего тебе ещё надо?! Взаимной любви, о какой менестрели поют? Так она позволительна только простолюдинам!

— Свободы!

Слово повисло в воздухе, заставив снова всех погрузиться в размышления и молчание. Шелара даже не догадывалась, какие мысли занимают сейчас брата и дядю, но сама она жалела себя, отчаянно жалела, почти уже горевала по своей загубленной за золотыми монетами жизни. И смотреть не хотелось в лица родных людей, которые так бесчувственно толкают её на погибель. Вдруг тёмная столовая затуманилась, размылась, превращаясь в смутные разводы, а потом потекли по щекам горячие маленькие потоки солёных девичьих слёз.

— Так, — весомо проронил Валей, разрушая тишину. Затем махнул рукой слугам. — Ну-ка, вон все!

После того, как челядь с поклонами удалилась и плотно прикрыла за собой двери, он устало развалился на стуле и тихо, так, чтобы его услышали только присутствующие, сказал:

— Я отпущу тебя.

— Что?

Лорд спокойно наблюдал, как изумление, прозвучавшее в вопросе Шелары, в тот же момент отразилось и на лице старшего сына. Валей вспомнил про вино, принесённое услужливой Мартой, и пригубил тёмной влаги из кубка. Его собственное горло пересохло от решения, которое он принял.

— Я дам тебе коня и денег. Поезжай в столицу. Повезёт — устроишься там, как пожелаешь. Нет — вернёшься домой, я приму. Только пиши мне письма, деточка.

Шелара вспорхнула со стула, как синица, и крепкими объятиями отблагодарила лорда за подарок. Она прижималась к нему, как ребёнок и шептала, не переставая:

— Спасибо, спасибо, дядюшка! Спасибо тебе! Я буду, буду писать! Каждый день! Обещаю!

Шелара вдруг отстранилась, не выпуская из кольца рук широкие плечи постаревшего лорда, и заглянула ему в глаза тревожно.

— Что, Шелли?

— А как ты объяснишь всё Верно?

Он медленно, словно через силу, поднял руку и погладил по щеке приёмную дочь.

— Я просто всем скажу, что на время отправил тебя в монастырь Холодных звёзд, чтобы образумилась и больше не перечила.

— Это же далеко на севере.

Валей улыбнулся:

— Вот именно. Никто не поедет проверять!

Девушка счастливо рассмеялась, от души чмокнув дядю в щёку.

— Даю тебе день на сборы.


— Шелара! Шелара!

Громкий окрик был верхом неприличия на улицах Лерды. Люди и нелюди оборачивались и с неудовольствием смотрели на бегущую по мостовой рыжеволосую девушку в форменном одеянии охранника — чёрные брюки, заправленные в высокие сапоги, и распахнутую кожаную куртку с жестяным ярлыком, под которой виднелась белая свободного покроя рубашка. Девушка бежала быстро, лавируя среди редких прохожих и рассыпая извинения налево и направо. Её кудрявые волосы флагом развевались от порывов ветра, которые рождало движение. Наконец она догнала худенькую брюнетку в таком же форменном костюме и обрушилась ей на плечи.

— Попалась!

— Кайра! — брюнетка слегка согнулась под ношей её объятий. — Напугала же!

— Ха! Не расслабляйся!

Она одной рукой прижала к себе подругу за плечи и придвинулась плотнее, так, чтобы её шёпот вливался прямо в ухо Шелары:

— Тебя Марвелл искал, даже в особняк заглядывал. Ну, дальше ворот, конечно, не прошёл, я не пустила, понятное дело. Но из меня даже через решётку чуть душу не вытряс, где ты.

Шелара обречённо застонала. Марвелл был ещё той головной болью. Он был новым заместителем главы воровской общины Лерды. Наглый, бессовестный и не в меру энергичный. Парень был ещё очень молод, но быстро выбился в правящий слой, потому как не гнушался ни откровенно грязными заданиями, ни откровенно грязными средствами.

— Что ты сказала ему?

— Сказала, что не видела тебя с утра. И заметь, даже не соврала! Правда, у него такое лицо было, будто он сейчас город перероет в поисках тебя.

— Ой, как он надоел! В мой единственный выходной! Не говорил, что ему надо?

Кайра только покачала головой. И легче от этого не стало. Ничем хорошим интерес, тем более такой нездоровый, обернуться не мог. От Марвелла могли исходить только неприятности.

— Ладно, зайду к нему позже.

— А где ты была-то?

— В «Золотое яблоко» ходила. От вещички одной избавится.

— О-о-о, — протянула подруга, — этого точно лучше Марвеллу не говорить. Он Люциана терпеть не может.

— Потому что тот работает только с главами Домов и на своих условиях, и нашей акуле не по зубам! — расхохоталась Шелара, сворачивая в арку с каменными стенами.

— Он ещё и на нелюдей работает.

— Не суть, — она остановилась и повернулась лицом к Кайре. — Подожди меня тут, ладно? Я быстро до гномьего банка сбегаю и вернусь.

— Опять в банк? Скоро ты станешь самой богатой жительницей города, и мы пойдём грабить тебя.

— Ха-ха, — кисло ответила Шелара, склоняя набок голову. — Так подождёшь?

— Конечно. Иди уже, — рыжая охранница нетерпеливо махнула ей рукой.

Девушка кивнула и быстро ушла вглубь арки. От округлого свода объёмно отражалось эхо её каблуков. Обернувшись напоследок, Шелара увидела, как Кайрина прислонилась к серым камням и смотрит на улицу. Солнечный свет превращал её фигуру в тёмный силуэт на фоне гудящего города. Шелара прибавила шагу.


Закрыв резную дверь за своей бесконечно прощающейся помощницей, Люцианель Сурриаль повёл рукой вдоль изгибов узора на тёмном гладком дереве, и со стороны улицы золотыми буквами на ней проявилась надпись «Закрыто». По самим же дверям и стёклам пробежала узенькая переливающаяся волна магии, запечатывая от недоброжелателей вход в сокровищницу полуэльфа. Он легонько прикоснулся к косяку, проверяя силу заклинания: от пальцев, как по воде, пошли затухающие круги, а подушечки начало слегка покалывать. Сегодня, в этот волнительный день, он немного перестарался, впрочем, мгновенное испепеление отлично излечивает от воровства. Переделывать он ничего не стал и, удовлетворённый своей работой, задёрнул тяжёлые портьеры на окнах и выключил свет. Ломбард погрузился в таинственный сумрак, но Сурриаль, пресыщенный видом этого места, остался равнодушен и вышел из зала, заперев его на ключ.

Во внутреннем коридоре, где он оказался, царила непроглядная темнота, глаза ещё не привыкли, и полуэльф споткнулся. Пришлось вызвать маленький волшебный фонарик, который материализовался на ладони и воспарил ввысь, освещая дорогу на несколько шагов. Из тьмы вырисовались два массивных металлических сейфа, в дверцах торчали ключи. Люцианель нетерпеливо вытащил их, спрятал в карман камзола и стал подниматься по лестнице на второй этаж. Ступеньки слабо, уютно поскрипывали, и под их ворчание полуэльф в мыслях сочинял текст письма, что должен был сейчас отправить.

Кабинет свой Люцианель Сурриаль любил бесконечно. За многие годы работы он превратился, а по сути, и во многом заменил дом не обременённому семьёй мужчине. Просторное помещение, находившееся прямо над самим ломбардом, поражало размерами и радовало обстановкой. Книжные полки, уставленные редкими, подчас антикварными (всё-таки, часть работы) томами, окружали удобный стол, так и манивший заняться делами. Кожаное кресло, обещавшее чудесные минуты раздумий, царственно возвышалось над глянцевой столешницей. А на ярком красном ковре расположились гостевые кресла и диван, прятавший внутри хитрый механизм, превращавший его мгновенно в кровать.

Полуэльф рухнул в любимое кресло, шумно кинув ключи на столешницу. Пару минут он просто сидел, задумчиво разглядывая брошь, потом прищурился и полез в ящик стола. Оттуда он вытащил на свет божий странный стеклянный матовый прямоугольник, прихваченный по краям резной костяной рамой. От угла рамы тянулся шёлковый шнурок, на конце которого висел тонкий, длиной в ладонь, стержень. Перехватив поудобнее вещицу, Сурриаль нажал кнопочку активации, и поверхность стекла осветилась приглушенными радужными всполохами. Теперь она не была матовой, на ней чётко был виден чистый лист. Мужчина взял в руки костяной стержень и стал выводить им по стеклу то, над чем так усердно мыслил по дороге в свою обитель. Из-под пера стержня выходили чёрные, контрастные строки. И их было совсем немного.

«Доброго времени суток, господин Шерри. Сегодня мне принесли одну вещь из списка, который Вы дали мне девять лет назад. Если вопрос для Вас ещё актуален, жду скорейшего ответа. Л. С.»

Закончив, он перечитал написанное, затем несколько раз коснулся пальцами стекла, и сообщение растаяло, чтобы появиться у адресата. На переливающейся поверхности остались только мигать два новых письма, Люцианель поочерёдно открыл их и пробежал глазами. Обычная деловая переписка.


Возвращаясь к арке, Шелара испытывала некоторую внутреннюю тревогу. Дела задержали её дольше, чем планировалось, и у Кайры были все основания уйти, не дожидаясь, ещё полчаса назад. Поэтому, едва увидев в каменном своде знакомый силуэт, она вздохнула с видимым облегчением. Воспоминания, нахлынувшие сегодня, принесли с собой щемящую ностальгию, и оставаться в одиночестве было невыносимо.

— Ты долго! — приветствовала Кайра, отлипая от стены. — На меня уже городовой начал подозрительно коситься, и пару раз подходили знакомиться с целью организации досуга.

— Прости, я не специально. Там очереди, как в ад. Там даже есть очередь, чтобы занять очередь!

Кайрина поморщилась, прекрасно представляя, что представляет собой один из крупнейших банков в середине дня. Но всё равно осталась неумолима.

— Даже не пытайся меня разжалобить! Я голодная и злая.

— К счастью, я знаю, как смягчить твоё сердце! Пошли в «Сытый кот», — она лукаво улыбнулась и взяла подругу под руку.

— Ого! Прямо-таки в «Кота»? Шикуешь. Нам есть, что праздновать?

— Есть.

— А что?

— Секрет!

— Ну, если платишь ты, то я готова праздновать всё, что угодно.

Болтая ни о чём, подруги отправились по узким улочкам в центр города, где и располагалась одна из самых дорогих таверн Лерды. Солнце проделало уже больше половины пути по небосклону, медленно начинало вечереть, поднялся ветерок, и город остывал. Воздух почти неуловимо давил на виски.

— Кажется, будет дождь, — Кайрина с сомнением посмотрела в чистое пока небо.

— Первая в этом году гроза!

— Кто сказал?

— Городские маги-погодники.

— И ты им веришь? Да в нашем государстве даже король столько не врёт, сколько погодники! На прошлой неделе они обещали засуху и открытие купального сезона. И что? Ливнями чуть пристань на реке не смыло!

Шелара пожала плечами.

— Но купальный сезон-то мы открыли.

— Под дождём не считается!

— Ну, не скажи! Лужи такие стояли, я чуть не утонула.

— Да ну тебя! Я по-настоящему лето хочу! Загорать хочу! Что б не ходить бледной немочью, как ты. Тебе бы, кстати, тоже позагорать не мешало, то белая, как вампир.

— Кайра, всё лето впереди, ещё даже май не закончился.

Так, за разговорами, они незаметно для себя, вышли на Главную площадь и окунулись в один из эпицентров городского шума. Несмотря на то, что круглая, как монета, площадь занимала нескромно много места и была довольно просторной, пресловутому яблоку пришлось бы попотеть, чтобы упасть. Всю центральную часть занимал большой мраморный фонтан, пускающий выше крыш тугие широкие струи прозрачной воды. Вокруг фонтана с визгами бегали разновозрастные дети, брызгаясь и улюлюкая, пугая друг друга и стаю голубей, извечных обитателей площади. Толпы гуляющих бесцельно бродили здесь кругами, лениво рассматривая фонтан. Кто-нибудь изредка бросал туда монетку, которую, стоило им отвернуться, резво вытаскивал кто-то из ребят. При этом на них как-то очень привычно и ни капли не страшно ругались местные торговки с лотками, курсирующие между людьми и нелюдями Лерды и навязывающие свой ненужный никому товар, вроде старых конфет и вчерашних пирожков.

Шелара покрепче сжала руку Кайры, дабы не потерять её в пучине столичной площади, и уверенно пошла сквозь толпу. Где-то там, по ту сторону людского океана, в одном из богато отделанных особнячков, притаилась таверна «Сытый кот», где готовят самые вкусные на свете пирожки и пирожные, где всегда есть фруктовое мороженое, изысканные закуски и двадцать сортов чая. Место было настолько популярно, особенно у тех, у кого водились деньги, и у тех, кто желал, чтобы все думали, что у них водятся деньги, что одного зала владелице было мало, и летом она ставила лёгкие столики под цветными зонтиками прямо на улице. В городе эту идею быстро оценили и назвали летним кафе.

— Займи пока место, я схожу, заказ сделаю, — Шелара выпустила руку подруги и, лавируя между столиками, направилась к большим двустворчатым дверям с цветной мозаикой с сытыми на вид котами.

Таверна встретила изумительными ароматами свежей выпечки. Хозяйка всегда выносила в зал, за витрины, остывать свежеиспечённые сдобы, чтобы создавать атмосферу уюта и домашнего очага. И, заодно, заставлять раскошелиться даже самых прижимистых клиентов. На голодный желудок заходить сюда было мучительным испытанием. Шелара тихо порадовалась, что не подвергла ему без того «голодную и злую» Кайрину.

Девушка взяла со стойки меню в кожаной обложке с золотым тесненным названием и бегло пролистала глянцевые страницы с рисунками. Она уже была готова сделать заказ, как вдруг на плечо ей легла тяжелая ладонь явно недружелюбного человека. Эта ладонь, нещадно сжимая нежную мякоть девичьего плеча, повелительно увлекла её в укромный угол возле самого входа, где стоял разлапистый цветок с мясистыми листьями. Мужчина развернул Шелару к себе лицом, раздражённо сощурился и навис над ухом.

— Вот ты где! Я видел на улице Кайру. Она что, не доложила тебе, что я ищу тебя?

— Что-то такое упоминала, — девушка нетерпеливо смахнула руку ненавистного Марвелла с плеча.

— И что ты делаешь здесь?! — теперь вместо плеча он вцепился в предплечье, продолжив мерзко шипеть на ухо.

— Праздную.

— Что?!

— Вообще-то, тебя это не касается!

— Меня касается всё, что делают мои люди!

— Ой, Марвелл, ты смешон! Прекращай строить демонического злодея, тебе не идёт. Я не одна из твоих шавок и отчитываться не намерена.

— Забыла, на кого работаешь?!

— Прекрасно помню! На Приама. У меня с ним договор подписан и истекает, кстати, в следующем месяце. Продлевать вряд ли буду. А теперь просто убирайся.

Шелара вырвалась из рук нахала, который даже одним своим видом раздражал её до крайней степени негодования, и шагнула к кассе. От неё так и исходили волны чернейшего гнева. Казалось, стоит поднести зажжённую лучину, как сам воздух вспыхнет неумолимым пламенем.

— Через два часа чтобы была в моём кабинете! — крикнул напоследок замдиректора теневого сообщества Лерды и вышел, хлопнув дверью так громко, как только мог.

— Что будете заказывать? — ласково улыбнулась вышколенная кассирша, поднося острый карандашик к чистому листу маленького блокнота.

«Марвелла. Марвелла бы я заказала», — пронеслось в голове у Шелары, рождая на губах улыбку и исправляя настроение на сносное.

— Две порции лимонного торта, две — торта с клубникой, корзиночки с малиной и чай. Чай лучше с чабрецом. Да, с чабрецом.


Хрустальный перезвон переговорного стекла не предвещал ничего хорошего. По крайней мере, срочных дел сейчас у Шерри не было, поэтому, если зазвонило Стекло, значит, где-то приключились проблемы. Мужчина без особого энтузиазма приподнялся в рабочем кресле и подтянул к себе чёрный матовый прямоугольник с рамой из костяных «морозных» узоров. Шершавая приятная поверхность озарилась светом, радужно оповещая о новом сообщении. На экране высвечивалось имя человека, а точнее, полукровки, которого наёмник не видел уже очень давно, что, безусловно, интриговало. Не ожидая ничего особенного, Шерри открыл письмо и приготовился погрузиться в чтение. Пара скупых строк, присланных ювелиром из далёкой Лерды, заставила его брови непроизвольно взлететь вверх. Даже сердце чуть быстрее погнало по жилам кровь — долгожданная новость словно пришпорила чуткую мышцу. Медлить больше не хотелось, он вытащил костяное перо и быстро начертал ответ. Сегодняшняя ночь вполне может изменить ход истории, если он постарается, как следует. Стекло отправило письмо адресату и угасло вновь, явив безликую поверхность. Шерри убрал его подальше и резко встал с кресла, по порочным губам медленно расползлась улыбка и превратилась в довольный смешок. Игра снова началась и грозила быть наредкость увлекательной.


Неурочный обед закончился слишком быстро. Пирожные буквально растаяли на языке, оставив после себя лишь приятные воспоминания и едва уловимое чувство пресыщения нежным кремом. Чувство это усиливало сонное давление вечернего, почти летнего воздуха, перед грозой тягучего и притихшего. Кайрина изящно промокнула губы салфеткой, уложила её на опустевшую тарелку и тяжко вздохнула, привлекая внимание подруги. Та была немного занята, отсчитывая монеты в оплату и передавая их в узкой книжечке милой официантке в кружевном кипенно белом переднике, но на обречённый вздох голову повернула. Официантка упорхнула рассчитывать их столик, и внимание Шелары всецело вернулось к подруге.

— И всё-таки, я считаю, тебе нужно поосторожнее с Марвеллом. Нутро у него гнилое, как говорится, и, после твоих вечных подначек, он будет тебе мстить при любой возможности.

— Я не боюсь его. И тебе не советую. Его ручонки до меня не дотянутся. А если дотянуться, ему же хуже. Поотрубаю.

— Шел! Ну, с чего ты взяла, что он в открытую тебя топить будет? У него хватает мерзавцев, которые будут счастливы сделать это за него.

Шелара беспечно рассмеялась, качая головой. В её глазах плескалось искреннее веселье, заставляющее Кайру напряжённо нахмуриться. Ничего она всерьёз не принимает!

Вернулась официантка, бесшумно положила перед ней книжицу со сдачей и вновь удалилась. Открыв её, Шелара забрала две мелкие монетки, положила покрупнее «на чай» и с улыбкой протянула руку Кайре.

— Ну что, бука, загадаем по желанию?

Та недовольно подставила ладонь, позволяя вложить в неё медяшку. Это была одна из их любимых традиций. Каждый раз, обедая в этом милейшем заведении, девушки предавали мелкую сдачу водам фонтана. Не сказать, что всё загаданное сбывалось, но надежду в чудо вселяло. Хотя бы на время.

Шелара резво подошла к каменному бортику бассейна. Фонтан шумно обрушивал свои воды вниз, орошая всё кругом мелкими брызгами. Они пылью кружили в воздухе и оседали теперь и на чёрных глянцевых локонах улыбающейся девушки. Она повернулась спиной к фонтану и закрыла глаза, придумывая, чего же пожелать сегодня у своенравных и жадных богов этого мира. Рядом встала Кайра, вид у неё был менее счастливый и одухотворённый. В её голове настойчиво бился порыв пожелать у фонтана ума-разума для отчаянной подруги.

Шелара, словно шестым чувством подозревая, что в планах Кайрины недоброе — поубавить интересных событий в её жизни, размахнулась от души и чётко произнесла:

— Хочу, чтобы в моей жизни случилось такое приключение, какое в легенды войдёт!

Монетка, описывая широкую дугу, стремительно понеслась в бурлящую, как кипяток, прозрачную воду. Стоило ей достичь гладкого светлого дна из полированных камней с серыми прожилками, как где-то далеко в небе, ещё на границе города, ворчливо прокатился по синим, как зрелые сливы, тучам гром. Сверкнула молния, изломавшись в пухлом теле тяжёлой от непролитого дождя тучи.

Кайра неуютно поёжилась, тревожно обернувшись к надвигающейся на Лерду грозе. Поднялся сильный ветер, порывы его поднимали в воздух пыль с мостовой, заворачивали волосы в жгуты и бросали прямо в лицо и то и другое. В бессильной, обреченной на провал, попытке призвать волосы к порядку, она заправила их за уши.

Шелара же только веселилась, и её волосы, как змеи извивались вокруг головы. Как-то неправильно на неё чай с чабрецом подействовал.

— Кажется, Боги меня услышали! — хохотала она, любуясь яркими всполохами электричества в мрачных небесах.

Боги — существа непредсказуемые. Тысячи обращённых к ним истовых молитв пропускают мимо ушей и жестоких сердец, а вот, неосторожные слова, слетевшие с уст не слишком серьёзной девчонки, находят отклик в их планах. И как бы цинично это не звучало, только потому, что иногда им тоже интересно посмотреть с высоты, что из этого может получиться.

— Пошли к Марвеллу, у меня дурное предчувствие. Хоть бы всё обошлось, — на этот раз Кайра кидала свою монетку с каким-то фатальным ощущением в груди.

Это чувство, заполонившее нутро чем-то неосязаемым, но липким и горячим, не покидало её всю дорогу до Весёлого квартала. Погода оптимизма тоже не внушала. Дождь серой косой стеной вмиг обрушился на столицу, бил холодными ручьями в спину девушкам, насквозь вымочил их форменную одежду и безжалостно заливался за шиворот кожаных курток. Замёрзшие и мокрые, они вместе с ручьями воды следовали по неровным скользким камням в сторону самых неблагоприятных окраин. Здесь в прямом смысле пахло нищетой и отчаянием. И этот мерзкий, неистребимый душок грязи и полузвериного существования не мог смыть даже ливень, щедро хлеставший по жестяным крышам и узким, тесным улицам.

Привычно завернув за угол, подруги брезгливо перешагнули бурый поток размытых помоев, растекшийся из вышедшего из берегов городского стока. Кажется, муниципальным магам стоило бы обновить очистные заклинания. Лет пять назад…

За поворотом, в конце улицы, словно зарево пожара среди потрёпанных клоповников, ярко горели и переливались вывески и рекламы Весёлого квартала. Сквозь дождь глухо доносились звуки музыки, но разобрать её по нотам было невозможно, мешал навязчивый гул, не смолкающий над этим местом ни днём ни ночью. Пристанище узаконенного порока во всей красе.

Собрав все запрещённые до войны увеселения в одном месте и обозвав их Весёлым кварталом, власти столицы во главе с королём получили неиссякаемые налоги, позволившие отстроить Лерду и наполнить казну в кратчайшие сроки. Переняв этот положительный и обогащающий определённые слои опыт, почти все крупные города государства взрастили из тени подполья подобные кварталы и улицы. И, что удивительно, у населения, которое на хлеб наскрести монет не могло, всегда находились деньги на бордели и дрянные притоны.

Правда, помимо легализованных развлечений, здесь нашли приют и их прямые владельцы, у которых отношения с представителями исполнительной власти были слегка натянутые: сообщества наёмников разного толка, воровские Дома города и прочие важные инстанции организованной преступности. Они тоже исправно платили налоги королю на благо и процветание монархии, правда, уже неофициально, что, впрочем, помогало ослабить то самое натяжение.

Вот, в один из таких чудесных мест и направляли свои вымокшие стопы Шелара и Кайрина.

Взгляд лениво цеплялся за широкие окна изгаженных двухэтажных бараков. Дождь загнал основную массу отдыхающих и завсегдатаев под крыши, и на улице оставались лишь те, кому было уже все равно, какая погода царит вокруг острова их бренной нетрезвой плоти. А ведь вечер только начинался, и всё ещё было относительно пристойно. По меркам этого злачного места, конечно.

— Ты сразу к Марвеллу?

— Нет, хочу вначале с Приамом пообщаться. Хочу напомнить ему, что контракт подходит к концу, — ответила Шелара сквозь сжатые от холода зубы. — Сворачиваем.

Шелара качнула головой в сторону поворота, обнимая себя за плечи, её замёршее тело уже била мелкая дрожь, предсказывая скорую простуду. Вместе с Кайрой они обогнули гудящий от женских визгов, пьяного хохота и фальшивой гремящей музыки, дом и, подойдя к неприметной заржавленной лестнице чёрного хода, стали спускаться вниз. По всем внешним признакам можно было судить, что ею не пользовались уже очень давно. Но это только казалось. Тяжёлая, в рыжих разводах дверь поддалась легко, петли, недавно заботливо смазанные, бесшумно раскрыли вход в подвальные лабиринты. Кайра, по пятам следующая за Шеларой, войдя, нагнулась вправо, к тайнику с факелами, и выудила один из незримой ниши. Факел, состоящий из древка и белёсого крупного кристалла, примотанного кожаным шнуром к дереву, наподобие копья, не требовал огня, что было кстати в царившую сырость. Ударив пару раз наотмашь ладонью по древку, девушка заставила кристалл ярко загореться желтоватым ровным светом. Он отпугнул темноту, по-хозяйски обосновавшуюся в подвале, обнажил земляной сырой пол и заплесневелые перекладины потолка, укутанные хлопьями вездесущей паутины.

Однако, несмотря ни на что, девушкам здесь показалось уютнее, чем на улице, сдирающей последние крохи тепла с их тщедушных тел.

Подземелье было обширным, дающим все шансы новичку заблудиться и сгинуть. Оно соединяло собой почти все дома терпимости квартала. Так, на всякий случай. Входы и выходы из него были хаотично раскиданы в самых неописуемых местах, никто не знал их все наизусть, а лабиринт, выстроенный внизу из стен, несущих и ложных, мог замести любые следы от преследователей, ежели такие нагрянут.

Попетляв по знакомой дороге, Шелара и Кайра вошли во владения Приама, спрятанные от посторонних глаз за подвижной панелью одной из ложных стен. На условный стук в обнаружившуюся там дверь угрюмые, побитые жизнью, сородичами и законом, охранники впустили их в святая святых. Здесь всё было иначе. Светлые стены и потолки, тёмный, выскобленный до блеска пол, масса дорогих гномьих светильников из цветного стекла и мягкая мебель с атласными обивками. Всё давило на вошедшего роскошью и властью хозяина. Приама.

— Привет, Карт, — кивнула Шелара одному из охранников, седому, с обезображенным лицом: память о первом наёмничьем опыте. Второго, с взглядом, о который можно порезаться, она не знала. Новенький. — Приам на месте?

— Привет, — рыкнул в ответ Карт, опуская перекладину на дверь в железные массивные скобы. — Он уехал до конца недели.

— То-то я смотрю, Марвеллу свобода жмёт.

— Ты потише, детка. Уши у стен завсегда услышат длинный язык. Не знаю, чего ты добиваешься, но некоторых лучше не дразнить.

Шелара равнодушно сунула руки в карманы. С неё за время пути по подземелью стекла почти вся вода, только с волос ещё изредка срывались тяжёлые капли.

— Ему полезно понять, что не все будут пресмыкаться перед его жестокостью.

Карт очень серьёзно посмотрел на неё, а потом махнул рукой, не найдя смысла в дальнейших проповедях и здравоспасительных спорах. Когда-нибудь она выведет Марвелла, или кого-то ещё более опасного, и на собственной шкуре выучит, что зубы у неё для таких заварушек ещё не отрасли. И вряд ли отрастут вообще.

— Он искал тебя.

— Знаю. Чего хотел?

— Дельце тебе одно скинуть.

— Что за дельце?

Карт неопределённо хмыкнул:

— Вот, сходи и узнай.


В комнате стало вдруг очень темно, словно сумерки сгустились здесь в одно мгновение. Люцианель поднял голову от вороха деловых бумаг, заполонивших его рабочий стол, и рассеяно взглянул в широкое панорамное окно, открывавшее восхитительный вид на пыльный фасад дома напротив, на его балконы, окна и кусок серого неба над ощерившейся каминными трубами крышей. Полотно небес изменилось, отяжелело, сделалось свинцовым и до краёв наполненным дождём. По хмурой выси прокатился первый рокот грома. Поднялся шуршащий ветер, и хлопнула по белой раме открытая форточка. Люцианель встал из-за стола, чтобы закрыть окно. В город пришла гроза.

Полукровка задумчиво понаблюдал, как холодную поверхность стекла быстро заполоняют прозрачные капельки воды, и задёрнул непроницаемые бархатные портьеры, отгородив свой кабинет от непогоды. Вещи вокруг погрузились не в сумрачный уже, а ночной мрак. Сурриаль прищёлкнул пальцами, и на письменном столе ярко вспыхнула лампа. Под её закатного цвета шёлковым абажуром скрывалось горящее сердечко из зачарованного горного хрусталя. Рядом с лампой, словно разбуженные её слепящим светом, мелодично прозвонили восемь раз маленькие часики в агатово-бронзовом корпусе и, успокоившись, продолжили тихонько тикать дальше. «Опаздывает», — подумал Люцианель и, сцепив за спиной руки, повернулся спиной к портьерам.

— Добрый вечер, господин Сурриаль, — иронично протянул стройный высокий парень с лицом, до самых глаз скрытым чёрной маской, и длинными прямыми, как дождь, белоснежными волосами, в которых кроваво переливались рубиновые бусины.

— Господин Шерри? — удивлённо вымолвил Люцианель, заглядывая гостю в глаза.

Вопрос ему и самому показался излишним. Он узнал его сразу, будто и не было тех десяти лет, что прошли со дня их первой и последней встречи. Как юный мальчишка, полукровка слегка покраснел, до конца не зная, отчего. То ли от глупого положения, в котором оказался, то ли от насмешливого вида таинственного блондина, то ли от взгляда, с которым опрометчиво повстречался. Малахитовый переменчивый омут под покровом угольных длинных ресниц, как и прежде, затягивал саму душу и таил сотни подводных течений.

— Куда я могу повесить это? — Шерри чуть приподнял руку, через которую был перекинут длинный непромокаемый плащ.

Стушевавшись, ювелир пересёк кабинет и лично принял одеяние гостя, исправляя бестактность. Справа от дверей стоял небольшой шкаф за зеркальными дверцами в полный рост хозяина, там и нашёл приют дорогой плащ из мерцающей чёрной ткани. Закрыв зеркальную створку, Люцианель узрел отражение Шерри, раскованно прислонившегося к дверному косяку и выжидательно сложившего на груди руки. Это было всего лишь отражение, оно не обладало странной гипнотической магией взгляда, и оценщик смог взять себя в руки; повернулся он уже собранным и сдержанным.

— Располагайтесь, господин Шерри. Вина?

— Благодарю, это излишне, — покачал головой Шерри, усаживаясь в кресло с округлой прямой спинкой. Мебель, вопреки роду деятельности антиквара, была подобрана по последней моде королевского двора.

Люцианель занял своё законное место за письменным столом, что сразу придало его виду серьёзности. Чтобы занять себя чем-то, он принялся аккуратно собирать раскиданные расчёты и договора в ровную пухлую стопку. Вместе с бумагами собирались и мысли, скомканность встречи отвлекла полуэльфа от одного немаловажного обстоятельства.

— А как Вы попали сюда?

— Маленькие наёмничьи хитрости.

— Но у меня самая совершенная охранная система. Заклинания совсем свежие, разработаны всего лишь неделю назад.

— Мне довольно часто и хорошо платят за умение проникнуть в недосягаемые места. Кроме того, совершенства в этом мире не существует, увы. И не нужно так бледнеть, Ваша сокровищница по-прежнему под Вашей чудодейственной защитой.

— Вы демон.

Шерри рассмеялся.

— Я просто мастер своего дела. И раз уж речь зашла о делах, к ним давайте и вернёмся. Что Вы нашли, Сурриаль?

Ювелир потянулся к ящику и вытащил на свет своей закатной лампы бархатную коробочку, раскрыл и жестом, не лишённым самолюбования, развернул к гостю. На чёрной атласной подушечке внутри всеми цветами радуги вспыхнули россыпи камней на металле. Люцианель торжественно презентовал:

— Брошь, работа арши. Бриллианты мельчайшей огранки, идеального качества. Цвет, чистота — эталонные. А само тело… Вы не поверите!

— Платина, знаю, — прервал равнодушно Шерри поток словесного вдохновения ювелира и взял в руки брошь, аккуратно отсоединив её от подушечки. — Отличительная привилегия аристократии арши.

Сурриаль следил, как тонкая рука в чёрной облегающей перчатке ласково скользит по сверкающей поверхности. На миг ему даже почудилось, что под этими почти родственными прикосновениями камни заиграли как-то по-особенному, голубоватым живым светом. Но, конечно, только почудилось.

— Мне не доводилось раньше держать в руках вещи из этого металла. Удивительное чувство, совсем иная плотность.

— Не доводилось, потому что они не покидают границы Шанакарта без хозяев, — ответил Шерри, рассматривая вещицу, словно заново узнавая её. — Как правило. Тем интереснее, кто Вам её принёс.

Блондин перевёл испытующий взгляд на собеседника.

Люцианель себя почувствовал неуютно, как на допросе, а изощрённым орудием пытки стали именно эти глаза, будто вырезанные из зелёного камня спокойствия, с прожилками ледяной настойчивости и неугасаемой иронии. Чёрный круглый зрачок казался непреклонной точкой, которую он, несомненно, поставит сам в разговоре.

— На самом деле, — осторожно начал Сурриаль, подаваясь вперёд, — это действительно интересно. Мне принесла её странная девушка. Человек, лет двадцать на вид. И поверьте, одета она была вовсе не как владелица подобных вещей.

Зеленоглазый змей в кресле только кивнул:

— Я удивился бы гораздо больше, если бы к Вам пришёл арши с этой брошью.

Люцианель улыбнулся, впервые за вечер.

— Думаю, мне всё-таки удастся Вас удивить.

— Как же?

— Когда я спросил, откуда у леди такое украшение, она ответила, что это её наследство.

— Наследство?!

Идеальная чёрная бровь скользнула вверх отточенным движением: Шерри был действительно удивлён, искренне и до глубины души, если она существует у таких, как он. Собираясь сегодня в Лерду, он строил разные догадки относительно того, кто и зачем мог вернуть в мир живых и дышащих одну из родовых побрякушек рода Шанакарт. Но чтобы возвращающий имел глупость назваться наследником, а точнее, наследницей, как в данном случае, такого он точно не ожидал. Но эта неожиданность, если подумать, была всё-таки приятной, потому как манила неразгаданной загадкой и, если ещё и повезёт, новыми неприятностями. И чем сложнее задачу подкидывала ему судьба или заказчик, тем жить было интереснее.

— А от кого наследство получила, не сказала?

Сурриаль развёл руками:

— Это было уже настолько не моё дело, что я не спрашивал.

Шерри понимающе кивнул.

— И кто она, Вам не известно?

— Точно, конечно, не известно. Раньше не видел, иначе бы запомнил. Внешность у неё яркая для человека — бледная брюнетка с синими глазами. С очень синими глазами.

— Так, раз девушка понравилась, нужно было познакомиться поближе.

— Кто же знал, что за десять лет Ваши запросы вырастут со списка ювелирки до юных человеческих дев.

— Вы знали, Люцианель. Я говорил, что продавец мне тоже будет нужен, — обличил Шерри, небрежно поигрывая брошью. — Кроме того, это вполне очевидно. И как мне найти эту синеглазую наследницу?

— Помимо примечательных глаз, у неё была примечательная одежда. Форменная кожаная куртка с жестяным гербом.

— Что за герб?

— Род Фор Судор. Сейчас из всего рода остался в живых только Родер Фор Судор, престарелый заслуженный алхимик короля, — любезно пояснил Люцианель, кладя перед собой скрещенные ладони. — Похоже, девчонка служит у него.

— Родер Фор Судор, значит. Что ж, давненько я не навещал старого придворного отравителя…


Шелара нехотя вошла в кабинет Марвелла и бесшумно прикрыла за собой дверь. Язычок ручки насмешливо цокнул, соскальзывая в паз. Ей здесь не нравилось. И не только из-за хозяина, отношения с которым никак не желали налаживаться, но и из-за скупой казенной обстановки, больше подходящей для помещений городского полицейского Управления, чем для кабинета заместителя воровского Дома. Приам жил и обставлял владения всегда на широкую ногу, подчёркивая свой статус и власть дорогостоящими прихотями, а вот Марвелл так презирал и опасался своих коллег по цеху, что не держал здесь ни одной мало-мальски ценной вещи. Всё было очень просто и аскетично: зеленый стол со старой лампой, пыльный стеллаж, сотни растрёпанных от времени и совсем ещё новых папок на его полках, деревянные стулья и тесные, давящие стены. Из вещей достойных здесь стояло, разве что, его рабочее кресло. Кожаное, набитое мягким пухом. Свой комфорт мужчина всё же ценил.

— Пришла, — констатировал Марвелл и встал из-за стола. Но не для того, чтобы приветствовать даму, а чтобы взять со стеллажа серую жесткую папку. — Сразу почему не пришла, мне интересно знать?

— А что такого случилось, что сам Марвелл искал меня по городу, мне интересно знать? — парировала Шелара, по-хозяйски усаживаясь на стул и вытягивая длинные стройные ноги.

— Как что? Проблемы.

Он небрежно кинул папку на столешницу перед девушкой, бумага громко шлёпнула по поверхности, из неё вылетели пара листочков. Шелара подняла их с пола, не вставая, и покрутила в руках, но там только чьей-то торопливой рукой были записаны даты и места.

— Узнаёшь?

Шелара пожала плечами, укладывая листочки на стол. Надписи были знакомы, кое-что их объединяло.

— Мои вылазки, помню.

Мужчина злобно прищурился. Светлые глаза превратились в угрожающие щёлки.

— А мы всё голову ломали, кто ищейкам информацию сливает!

— Что?! Что за бред?

Девушка задохнулась от шока и возмущения.

Примерно месяц назад дела Приама столкнулись с небывалой проблемой: богиня удачи повернула своё прекрасное лицо в сторону городского полицейского Управления, послала им гениального осведомителя, и для наёмников настали не лучшие времена. Заказы срывались один за другим, как ни готовились люди Приама к вылазкам, на месте стабильно оказывалось, что ищейкам известно всё, вплоть до минуты взлома и цвета нижнего белья взломщика.

Охоту вели на лучших и опытнейших, причём, захватить их живыми в приоритете охотников не стояло, и за вычурной оградой городского кладбища поприбавилось свежевскопанной земли. Приам пытался найти виновных, но не мог отыскать даже концов, они тянулись ровно до порогов дверей высоких чиновников и там исчезали. Поэтому располагать можно было только догадками, которые тоже оптимизма не внушали. Кто-то планомерно расчищал для себя место, нагретое воровским Домом в этом квартале. Кто-то должен был прийти на смену «старой гвардии».

И, похоже, Марвелл решил выслужиться в очередной раз перед Приамом, выставив её в этом тухлом дельце крайней. Ярость поднялась со дна души и выплеснулась взглядом сапфировых глаз:

— Я знаю, что ты задумал, Марвелл! Не выйдет!

— Не понимаю, о чём ты. Как ты могла предать нас?!

— Да никак не могла! Мне, конечно, приятно, что ты мне так льстишь, но я птица не настолько высокого полёта, чтобы водить за нос Приама. И не думаю, что он не проверил.

— Видимо, плохо проверил! Папку открой!

Шелара раздражённо распахнула обложку и углубилась в документы.

Читая скрупулёзно заполненную кем-то анкету и протоколы, Шелара едва сдерживалась, чтобы не фыркнуть. Всё, что было написано на жёлтых дешёвых листах, говорило лишь об одном — официальные структуры не имеют совершенно никакого отношения к этой папке. Если, конечно, они не настолько ленивы, чтобы переписывать в свои архивы ту живописную ложь, что она сама о себе рассказывала, скрывая истинное происхождение. Из всего месива информации действительности соответствовали только карандашный портрет пера неизвестного художника, год рождения и имя «Шелара». Девушка болезненно поморщилась. Теперь она даже не знала, как следует поступить — раскрывать инкогнито перед Марвеллом было нельзя. Но и соглашаться с обвинениями она тоже не собиралась.

— Откуда это у тебя?

— Тебе знать необязательно. Достал один из моих людей.

— Так вот, пусть засунет себе это туда, откуда достал! — Шутки закончились, Шелара злилась по-настоящему. — Это бред.

Она захлопнула сборник сказок и легенд по мотивам приключений Шелары Карриан и сложила на груди руки. На Марвелла, правда, впечатления не произвело.

— Это полное досье на тебя.

— Это полное…

— Молчи.

— Ты сам знаешь, что это ложь. В этой папке нет ни слова правды, только вымышленная жизнь. Меня просто подставили, чтобы усыпить бдительность. Твою, вот, уже усыпили!

— Для наёмницы ты слишком плохо врёшь!

— Что ж ты меня сразу не убил, раз не веришь? У тебя и так мотивов выше крыши башни погодников, а тут ещё и повод появился! Просто знаешь, что вернётся Приам и надерёт тебе уши лопоухие за то, что ты такой олух!

Она уже кричала. Марвелл вскочил со своего места и бешено рванулся вперёд, опёрся о столешницу, навис над Шеларой, едва не брызгая ядовитой слюной. Руки его невыносимо ломило от желания придушить уже, наконец, эту нахалку и не мучиться больше. До помутнения рассудка она раздражала его одним своим дыханием.

— Я не убил тебя только затем, чтобы насладиться зрелищем, как тебя порвут на мелкие кусочки Псы! А пока закрою здесь, посиди в ожидании.

Внутри всё похолодело и замерло. Вот зачем он так её искал — чтобы не успела хоть что-то заподозрить и сбежать из города. Со связанными руками, нет, даже больше, ногами, ей сложно будет хоть что-то доказать. Хотя, остаётся надежда всё, как есть, объяснить главе Дома. Шелара вдохнула поглубже спёртый воздух, смотря прямо в жестокие голубые глаза. Нужно было немного успокоиться. Пришло время отступить.

— Марвелл, я понимаю, мы не ладим. Ты мне не нравишься, и я тебе не нравлюсь… Но хотя бы ради этой взаимности, дай шанс доказать, что информатор на свободе, и это не я.

Умоляющие нотки были упоительны в её голосе. Слушал бы и слушал.

— Нет. Это не та взаимность, которая заставляет верить.

— Лучше скажи «Да»!

— Нет!

— Да!

Он замолчал. Шелара видела, что он принимает сложное решение. Осталось только верить, что решение будет в её пользу. Как знать, кто был виной тому, монетка, брошенная в муниципальный фонтан, боги, затеявшие новые людские бега, или всё-таки врождённая удача, проявлявшаяся иногда крайне странным способом, но Марвелл расслабленно опустился в кресло:

— Хорошо, я даю тебе сутки. Достань из архива ищеек имена предателей и докажи, что сама не причастна.

— Сутки? Этого мало!

— Торговаться со мной не получится. Хочешь, чтобы хватило времени, начинай прямо сейчас.

— Всё, что я прошу — двое суток! Обещаю, даже раньше справлюсь, но этой ночью я не смогу, мне надо подготовиться.

— Справься за сутки.

— Приду послезавтра утром, и точка! Или забудь о досье.

— Ладно, считай, тебе повезло.

Девушка покачала головой, вставая со стула. Мокрые брюки мерзко липли к телу, вызывая зуд и желание содрать их с себя немедленно. День определённо не останется в памяти, как удачный. Шелара развернулась, чтобы уйти, но Марвелл поймал её за запястье: его ладонь, как ядовитая змея, совершила бросок через стол и сжала челюсть-кисть на её тонкой коже. Она ловко вывернулась из хватки.

— Чего ещё?

— Сама наденешь, или как? — он достал из стола тонкий жёсткий шарнирный браслет с выгравированными символами.

— Это необходимо?

Марвелл даже нервно рассмеялся.

— Издеваешься? Я не дам тебе сбежать.

Шелара поджала губы и протянула руку за браслетом. Тонкий ободок из зачарованного серебра обжёг холодом кожу; раскрытый, он щерился блестящими зубами-замком. Эти зубы замерли в предвкушении проглотить её свободу. Девушка брезгливо зажала его в пальцах, потом поднесла к запястью, браслет сам захлопнулся, заставив её вздрогнуть. Открыть его теперь сможет только Марвелл, на которого был замкнут контур заклинания. И этот мерзавец будет знать всё о её передвижениях по городу, о действиях, возможно, даже о чувствах. Подумать только, он только что надел на неё рабский ошейник!


Шерри снял непромокаемый плащ, аккуратно свернул его и уложил на ближайший стул, чтобы ни одной неосторожной капли дождя не попало на чистый деревянный паркет. Тихое заклинание, слетевшее с губ почти автоматически, высушило и плащ, и сапоги, подняв в сонный воздух комнаты забавное облачко пара. Теперь можно было осмотреться внимательнее. Шерри прошёл вглубь.

Эта комната, очень простая, но чистая и удобная, нравилась ему. В ней было что-то притягательное. Возможно, характер хозяйки, проскальзывающий в деталях.

Свет он, разумеется, не зажигал, но в этом и не было необходимости. Сквозь два больших, не скрытых шторами, окна свет уличных фонарей проникал внутрь, прорисовывая детали быта незнакомки. В углу — компактный стол, на нём — несколько ящиков и коробок, уложенных друг на друга, письменные принадлежности и листы желтоватой бумаги. На подставке лежало начатое письмо, на полу возле ножки стула — конверт. Видимо, его скинул вниз усилившийся перед грозой ветер, ворвавшийся внутрь сквозь открытую форточку. Шерри бесшумно подошёл ближе и наклонился, чтобы прочесть адрес. «Ольреда, графство Алессано, замок Алессано. Лорду Валею Карриану.» Шерри перевёл взгляд на исписанный изящным почерком лист, начало там было многообещающее: «Здравствуй, моя милая, милая семья! Простите, что от меня не было писем вот уже несколько недель, но совершенно некогда взяться за перо…». Наугад приоткрыв верхнюю коробку, он обнаружил внутри связку писем под тёмной тесёмкой. Вероятно, ответы благородного семейства. На верхнем конверте чернела сумрачная надпись «Ольреда. Лерда. Центральный почтамт. Леди Шелара Карриан. До востребования».

— Любопытные пошли графини, — пробормотал тихо сам себе мужчина и вернулся к осмотру комнаты.

Рядом со столом расположилась небольшая мягкая кровать под светлым покрывалом, с пузатыми подушками у изголовья. Дальше, в углу, стояло в старой, давно не лакированной раме, пятнистое зеркало в человеческий рост. По другую от дверей сторону возвышался дубовый массивный шкаф с приоткрытой дверцей, а у стены напротив кровати — полка в несколько ярусов, заваленная книгами, коробками и, быть того не может! разнообразными клинками и ножнами. Шерри позабавило милое коллекционирование благородной авантюристки. Осторожно, чтобы даже самый притязательный взгляд не заподозрил его вторжение, он перебрал всё оружие: несколько добротных кинжалов и пара сносных полуторников всё же затесалось среди металлического хлама. Всё остальное можно было смело выкидывать. По крайней мере, на его вкус.

Не ожидая ничего впечатляющего, Шерри приступил к инспектированию коробок на полках. Вот здесь его всё-таки поджидал сюрприз! Под ненадёжными медными замками таились алхимические сокровища и горы заряженных магических амулетов среднего качества. Тонкие длинные пальцы перебрали каждый пузырёк, удовлетворяя любопытство хозяина. Редчайшие яды, эликсиры, сборы и просто компоненты зелий были тщательно закупорены в аптечных пузырьках и любовно подписаны той же рукой, что несколько недель не писала писем в Алессано.

Проверяя возникшую догадку, Шерри вытащил наугад несколько книг из плотного ряда: «Справочник ядовитых растений», «Травы. Современные технологии отжима, сушки, хранения», «Неорганическая алхимия. Вводный курс». Что ж, следовало ожидать, что эта девочка не романы перед сном читает. Интересно, а профессор заметил, что его запасы планомерно подчищаются его же охраной? Или у старика хобби такое — нести свои знания грядущим поколениям малолетних отравителей?

Порывшись ещё на полках, блондин нашёл исписанные формулами и задачами тетради. Они пестрели кичливыми красными пометками. Всё-таки, алхимик сам взялся за обучение юного дарования.

Дальнейший обыск чужой собственности проходил менее интересно и закончен был чисто формально. Шерри не мог допустить себе сомнения, что пропустил что-то важное, но и всю возможную информацию уже собрал. Загадкой пока оставалось только то, как именно брошь Шанакартов попала в руки этой девицы, но связь её с ворами Лерды давала кое-какие варианты ответа. Впрочем, это не объясняло, почему зачарованная брошь позволила себя вообще похитить, и, тем более, так позорно продать. Девчонка не маг, и ни сломать, ни обмануть защиту драгоценности не сумела бы, даже если наизнанку вывернется со своими амулетами. Значит, и правда, наследство. Но кто же там такой одарённый?

Этот ответ, как ни пытайся, не найти в этой комнате.

Шерри ещё раз обвёл взглядом спальню, затёр все следы своей магии, подхватил сложенный плащ со стула и неуловимой тенью исчез за дверью.

И очень вовремя, как оказалось. Стоило ему занять заранее присмотренный наблюдательный пункт в густой листве ильма напротив окон её комнаты, как окна эти озарились ярким жёлтым светом: устало вошедшая девушка зажгла хрусталь под золотистым абажуром торшера у кровати. Выглядела девчонка довольно жалко, дождь вымочил её до нитки, нос покраснел, губы посинели, с волос и одежды на пол едва ли не ручьями стекала вода. Зря Шерри волновался о плаще: лужа, натекшая с её мокрых сапог у дверей, скрыла бы следы, даже если бы он от души натопал.

Юная графиня тем временем обессилено избавлялась от мокрой одежды, вешая её на стул для просушки. По всему выходило, что магией девушка не владела даже самую малость, как и большинство представителей человеческой расы. Немудрено, что она взялась за алхимию, где не всё было завязано на способностях к колдовству, а больше на магическом потенциале самих компонентов.

Раздевшись до весьма фривольного белья по последней эльфийской моде, девушка вызвала усмешку блондина в разлапистых ветвях старого вяза и достала из шкафа пушистый халат для купаний, надела его и с минуту просто стояла, согреваясь после дождя. Потом натянула на ноги смешные полосатые шерстяные носки и вышла из комнаты. Вернулась брюнетка минут через десять, по-прежнему в халате, но с полотенцем на голове и более живая на вид. Сразу, не раздеваясь, залезла под одеяло и выключила торшер.

Делать здесь больше было нечего, и Шерри змеёй соскользнул со своего зелёного укрытия. Дождь усердно смывал его невидимые следы, пора было возвращаться домой.


Что-то было не так. Сон, спокойный и безмятежный ещё минуту назад, стал вдруг тревожным и поверхностным, тело напряглось, словно ощущая чужой пристальный взгляд. Шейлирриан нахмурился и вынырнул из вод сновидений на поверхность реальности. Та встретила ярким солнцем, поднимавшимся над чёрным океаном, и насмешливыми малахитовыми глазами, следящими за его пробуждением с широкого подоконника. Шейлирриан молниеносно вытащил искусно спрятанный в резном изголовье кровати меч и угрожающе направил на пришельца.

— И Вам доброго утра, Ваше Высочество! Если бы я собирался убить Вас, Вы бы не проснулись.

— Прибери тебя Боги, Шерри! С тебя станется дождаться, пока я проснусь, чтобы интереснее было убивать, — ответил Принц, откладывая блестящий смертоносный клинок рядом с собой на шёлковое одеяло.

— В общем-то, согласен. Но, убей я тебя, моя жизнь станет ещё скучнее. Тем более, ты хорошо платишь.

— Поработаешь на Альшера, с ним тоже не соскучишься.

Шерри покачал головой, отчего кровавые рубиновые бусины в его белых, как снег, волосах заиграли малиновыми огнями в лучах восходящего солнца, а сами пряди, окрашенные в румяный рассветный цвет, рассыпались по широким плечам.

— С Альшером мы плохо ладим с тех пор, как я позаимствовал у него пару вулканических клинков.

— Ах, да! Стеклянные клинки… Ему же пришлось заказывать новые.

— Не нужно было бросать мне вызов, что я не смогу. Теперь он обижается, как испорченная девица, и избегает моего общества.

Шейлирриан встал с постели и начал неспешно облачаться в повседневный монарший наряд. Натягивая на бёдра узкие чёрные бриджи с золотым шитьём, он заметил:

— Но ведь и ты избегаешь его общества. Боишься, что отнимет мечи?

— С чего бы?

— Альшер импульсивен и непредсказуем, и тоже от скуки во все тяжкие, — пожал плечами Принц, застёгивая перламутровые пуговицы на высоких, до локтя, манжетах. — Кроме того, он первый мечник Шанакарта.

— Что меня восхищает в тебе, Шейлирриан, так это твоя честность. Признавать хоть в чём-то превосходство заклятого брата — это сильно!

— Должен же он быть хоть в чём-то первым.

— Хм-м… Напомнить тебе Калерну?

— А ты сволочь, — усмехнулся Принц такому напоминанию.

Шерри превесело расхохотался и опустил длинные ноги на пол с подоконника. Трагикомическая история о том, как Второй Принц Шанакарта накануне свадьбы увёл, а точнее, просто совратил, невесту Первого Принца веселила не только Шерри, но и весь Двор уже более полувека. И не смотря на срок давности, она до сих пор как кость в горле стояла у Шейлирриана. Это была одна из основных причин того, что он так и не женился. Впрочем, Альшер тоже не спешил вести под венец трофейную фаворитку.

— Ты порождение Тёмных Богов, Шерри, — убеждённо покачал головой Шейлирриан, глядя через зеркало в бесстыжие тёмно-зелёные глаза. Лицо их обладателя привычно было скрыто чёрной маской, но Принц мог бы безбоязненно поставить корону, что наёмник улыбается.

Надев светлый камзол до колена с вышивкой и распустив по нему сияющие медовые локоны, Шейлирриан развернулся к незваному гостю.

— Ты, кстати, зачем явился, Шерри?

— Ах, да! — фальшиво оживился блондин, складывая на груди руки. — Тебя, случайно, не интересуют семейные ценности по сходной цене?


Глава 2 Неприятности поодиночке не ходят

Чтобы найти неприятности, не нужны указатели.

Томас Роберт Дьюар.

В коридоре было темно и очень тихо, паркет под её шагами слабо скрипел, словно сам себе напевал старую песенку. Яркий свет, пробивавшийся из-под дверей комнаты, растекался полукругом и был похож на светящуюся лужу. Кайрина решительно наступила в неё, подняла руку и постучала по крашеной в белый цвет древесине. Не дожидаясь разрешения войти, девушка осторожно толкнула дверь и в открывшуюся щель просунула кучерявую золотую голову.

— Привет.

Шелара сидела на кровати, подогнув под себя ноги, и расчёсывала влажные волосы частым гребнем. Костяные зубчики гладко скользили по чёрному шёлку, отливающему фиолетовыми бликами. На звук она подняла голову и, увидев Кайру, мягко улыбнулась ей в ответ.

— Ну как? Есть новости?

— Есть. Я только что вытрясла из Ронни все подробности по устройству Управления. Хороший мальчик, сдал отдел со всеми потрохами!

Кайра прошла в комнату и села рядом на кровать, её ладони погладили мягкое ворсистое покрывало цвета топлёного молока. Приятная вещица, сразу думаешь о доме, об уюте, о пирогах, какие только мама печёт. Кайра откинула назад волосы и смерила взглядом Шелару.

— Это ты ещё после дождя не высохла?

— Ходила в ванну. Пытаюсь отрастить жабры на случай, если такая погода будет всё лето. А ты как день провела?

Шелара разделила волосы на три равные части и стала заплетать их в простую косу. Она ещё была в халате, внешне такая несобранная и домашняя.

— Ну-у-у… В общем, встретилась я с Ронни, мы пообедали, выпили хорошего вина. Представляешь, он даже не приставал ко мне!

— Вот, подлец!

Кайра откинулась спиной на покрывало.

— Я уже отвыкла от настоящих свиданий! Это приятно даже, да! А про дело… Зря мы надеялись, что документы в архиве. Старый перечник хранит их в своём кабинете в сейфе. Зато лет за пятьдесят, как минимум, об этом прямо легенды ходят.

— Немудрено, у него же не только люди служат, там есть и агенты из клуба «Кому за двести». Кстати, я тут подумала. Если прихватить весь его многотомник, мне придётся аукциониста нанять, за него такие торги начнутся!

— Сначала сделай это.

— Сейчас как оденусь, как сделаю. Я целый день сегодня шпионила за Управлением. План могу с закрытыми глазами нарисовать.

Шелара поднялась с мягкого одеяла, прошла по тронутому временем паркету и открыла старенький платяной шкаф. Её маленькие беленькие ступни казались ещё меньше, когда босыми выглядывали из-под халата. Она задумчиво прикусила губу и побарабанила ноготками по дверце шкафа.

— Молодец, конечно. Но мы тут посплетничали с Ронни, и у меня появилась другая идея. Потому что изнутри будет немного сложно открыть кабинет. Без ключа. И в круглосуточно работающем отделе городской полиции. Не считаешь?

— Да, знаю. Ждать меня будут с распростёртой сигнализацией. Но я бы что-нибудь придумала, — пушистый халат полетел на кровать. — Пару новых ядов, например. Пока сижу за решёткой.

— Мне всегда нравился твой оптимистический взгляд на вещи! Но, вот, к ядам у тебя талант. Что есть, то есть. На этом ты бы уже давно на дом мечты заработала, если бы серьёзнее относилась.

— Да запросто! Особенно, если бы вышла замуж и отравила бы мужа. Была у меня, кстати, в жизни уже такая перспектива.

— И что ты?

— Как что? Разве не видно? Сбежала.

— А кто он был? Старик какой-нибудь? — Кайра перевернулась на бок и подперла голову ладонью.

— Да, нет. Молодой, богатый. Даже, наверное, красивый…

— О как! Я бы такого не упустила.

— Просто, в то время я не увлекалась ядами, и мне нечем было спасаться от удушливых уз брака.

— Ты же с детства занималась боем на мечах с братьями, сама говорила!

Из-за дверей шкафа раздался весёлый смех.

— Чего? — не поняла Кайра.

— Это было бы очень странно, если бы в первую брачную ночь я его встретила не обнажённым телом, а обнажёнными клинками!

Кайра тоже не сдержала хохот, представив эту живописную картину в красках. В её воображении, изрядно развращённом работой в Весёлом квартале, возникло видение Шелары в легкомысленном пеньюаре с двуручником наперевес.

— А ведь ты бы могла!

— Могла. Если бы меня всё-таки выпихнули замуж, чую, так бы и было. Я ужасно трусила. Да и вообще, была склонна к глупостям.

— Ты и сейчас к ним склонна. Отличный пример — сегодняшний поход за бумажками.

— Ну, кое-что всё-таки изменилось: теперь я хотя бы готовлюсь, а не импровизирую от души.

Шелара вышла из-за двери шкафа, на ходу заправляя полы рубашки за пояс бриджей из зачарованной на прочность и защиту ткани. Такие могли не только выдержать встречу с чем-то колюще-режущим, но и отразить пару-тройку заклятий от жизненно-важной части тела, на которую так часто выпадали приключения. Теми же свойствами обладали корсет на стальных, но не сковывающих движений, косточках и куртка с множеством карманов, сшитые в комплект. Этот костюмчик обошёлся ей так дорого, что каждый раз, надевая его, она испытывала странные ощущения, осознать которые чётко не могла. Хотя, одно знала точно: когда вспоминала, какую гору денег отдала артефактору, её топила лютая жадность. Совершенно точно. Деньги, как по живому, от сердца отрывала. А если бы ещё и свои — пришлось бы Алессано продавать.

Приладив перед зеркалом корсет по фигуре, Шелара обернулась к Кайрине и скомандовала: «Шнуруй!». Та лениво поднялась с покрывала и привычно взялась за шелковые тесёмки. Её проворные пальцы, способные незаметно обчистить практически любой карман, засновали по металлическим люверсам, неслабо дёргая подругу из стороны в сторону. Самое сложное в этом деле — затянуть корсет и завязать узел, пока опять не ослабилась шнуровка.

— О-о-о, — с наслаждением вдохнула Шелара сладкий воздух сдавленной грудью. — Кажется, последнее пирожное было лишним!

— Только одно?

— Ты на что намекаешь?!

Её прищуренный взгляд прошил шутницу, но та невинно развела руками и вернулась на кровать. Шелара опустилась завязать высокие, до колена, мягкие кожаные сапоги на эластичной, шумопоглощающей подошве. Незаменимая обувь для тех, кто хотел бы оставаться незаметным и гибким. Как воровка, например.

— Мне показалось, я там сдавила пару лишних пирожных!

— Тебе показалось! Это грудь! — засмеялась Шелара, завязывая кокетливый бантик у края голенища.

— Так вот, зачем ты носишь это пыточное инквизиторское орудие! Чтобы, узрев твои формы, сражённая охрана давала тебе уйти?

— Тут, увы, всё наоборот. Увидев мои формы, они бегут меня ловить ещё охотнее.

— Уверена, что дело в груди?

— Ну, не в чужой же собственности!

Шелара взяла со стола тяжелый широкий пояс из кожи с множеством ячеек по всей длине. Оттуда торчали серые пробки плотно закупоренных пузырьков и блестящие металлические концы каких-то неведомых инструментов, которые девушка использовала в своих авантюрах. Расправив пояс, она бережно приладила его на талию прямо под грудью. Застегнув ремешки, пальчики привычно заскользили по ячейкам, сверяя, всё ли она взяла. Один из узких кармашков пустовал. В наборе не хватало одного очень важного компонента — порошка белой всеядки, способного разъедать любой металл за считанные секунды. Не раз всеядка открывала ей запертые двери и негостеприимные решётки окон, пригодится и сегодня. Наверняка. Шелара медленно подошла к стеллажу с коробками, где хранила реактивы и запасы веществ. Кайра бездумно смотрела, как она открывает коробку, вытаскивает стеклянные бутылочки, потом одну из них засовывает в пояс.

— Так вот, я же так и не сказала, что за план. Тебе придётся залезать в кабинет через крышу. Ронни сказал, что старик Портер не сильно доверяет магической теплосети, и у него в кабинете до сих пор исправно работает камин. Правда, в трубе установили решётку и заглушку, но это они на лето, так что, она там как-то открываться должна. Тебя ведь это не остановит?

— То есть, защита только на дверях?

— Не только, ещё на окнах, но Ронни клянётся, что про камин никто не подумал!

— Как-то слишком просто.

— Не думаю. Всё-таки это полицейское Управление, а не банк. Много ли идиотов, которые туда сунутся?

— Я знаю одну такую.

Шелара взяла с полки моток выкрашенной в чёрный верёвки и начала скручивать её заново, более компактно. Нужно не забыть положить её в куртку.

— Может, тебе просто уехать из города? Я волнуюсь за тебя, — Кайра в порыве чувств подошла ближе и крепко обняла за плечи.

Шелара ободряюще сжала ладонью её запястье и отстранилась. Потом обернулась и безмолвно отогнула высокий, застёгнутый на все пуговицы, манжет. Серебряный браслет ярко выделялся на матовой светлой коже.

— Марвелл знает даже, когда я в туалет отлучаюсь. Мне не уйти.

Кайра потёрла пальцами нагретый теплом её кожи металл.

— Его нельзя снять?

— Никак.

— И что делать?

— Достать документы и утереть его сопливый нос.

— Прямо документами!


Айшариль нервно мерила шагами цветастое полотно дорогого ковра. Её светлые волосы длинными змеями разметались по обнаженным плечам и угрожающе шевелились при движении. Белая ткань вышитого подола трепетала от резких шагов, как парус, словно это ветер метал её по кабинету, как лёгкую галеру. Не нужно обладать шестым чувством, чтобы понять, что девушка пребывала в отменном раздражении.

— Опять! — она патетически взмахнула руками, в такт качнулись крупные платиновые серьги. — Опять этот Шерри! Ты хоть понимаешь, как глупо доверять человеку, о котором ты не знаешь вообще ничего?

Шейлирриан, борясь с самим с собой, сжал в тонких сильных пальцах самопишущую ручку с золотым пером. Этот разговор, повторявшийся из раза в раз и слово в слово, надоел до зубовного скрежета. Но Айшу в этом споре невозможно было усмирить. Она почти ненавидела его наёмника по особым распоряжениям, и Принц ничего не мог поделать. Скрывая свою личность и происхождение, тот казался ей персоной опасной и доверия не внушающей. Возможно, так оно и было, но, с обратной стороны, не было ещё и раза, чтобы он в чём-то подвёл. За исключением дела Эль-Ризара. Но это всё на совести Наместника. И Альшера…

Последнее тоже было весомым аргументом. Хотя бы для Шейлирриана.

Глубоко вздохнув, что часто приходилось делать в дебатах с Айшей, Шейлирриан привычно продолжил спор. Как по сценарию.

— Он не человек. Он полукровка-арши.

— Ты даже этого не можешь сказать с полной уверенностью! — прекрасная белая рука в браслетах и кольцах обвиняюще устремилась к нему, звякнув драгметаллами. Эффектно, надо признать.

— Я доверяю ему. Смирись. И он первый, кто за десять лет нашёл хоть что-то!

— Вот именно! И тебе не кажется это подозрительным? Срок истекает! Селлестераль уже корону полирует, чтобы надеть! И тут твой наёмник находит брошь!

— Это закономерно, дорогая. Я дал ему задание сразу после пропажи отца. И я рад, что получил отклик. Даже через десять лет. Он сделал всё, что мог, я знаю.

— Шейл! Я умоляю тебя! — она отчаянно сложила руки лодочкой перед грудью. — Умоляю, не дай себя обмануть и погубить!

Принц брезгливо поморщился, отворачиваясь к огромному окну, через которое был виден лишь бескрайний сине-серый океан до самого горизонта и прозрачный купол неба, в котором, как грязная пена, плыли хмурые облака. С материка тянуло скорой непогодой, пейзаж потрясающе гармонировал с потемневшими глазами Первого Принца Шанакарта.

— Шейл! Ты слышишь меня?

— Нет, я уже оглох от твоих истерик, — отшутился он. — Собирай чемоданы, мы едем в Лерду.

Айшариль поникла плечами, признавая очередное поражение. Это были любимейшие грабли советницы, советов которой Принц никогда не слушал. Но! Следует заметить, что, во всём, что касалось пропажи отца, он никогда никого не слушал.

— Только змея этого ядоглазого с собой не бери!

— Уже взял.

— Шейл!

— Да, — подытожил тот. — Я договорился, что мы встретимся уже в Лерде. Он возьмёт карету и будет ждать нас. Вместе мы найдём девушку, которая продала брошь ювелиру, и допросим её. Потом решим, что делать дальше.


На широкой округлой площади уже зажглись ночные фонари. Всё было залито тенями и жёлтым светом больших белёсых шаров на чугунных чёрных столбах. В каменных, помпезных домах, окантовывавших мощёный пятачок, были погашены уже почти все окна, лишь нижние этажи Центрального Управления горели огнями настольных ламп, как новогоднее дерево. Остальные добропорядочные граждане города смотрели сны или были заняты тихими, ну, или не совсем тихими, ночными делами. Шелара тревожно обвела взглядом улицу. Ничего подозрительного. Патрульный, сонно зевая, прошёл мимо минуту назад, не видя вокруг себя ничего и зябко пряча в карманы руки.

— Ты уверена? — Кайра, вызвавшаяся в сообщницы, стояла рядом и напряжённо смотрела на блестящие чернотой окна кабинета начальника Управления.

— Нет, конечно, — усмехнулась Шелара, выходя под обличающий свет фонарей и скользя в сторону нужного здания. — Но у меня нет выбора.

— Что ж, — Кайрина положила ей на плечо руку. — Ты была хорошей подругой. Я буду скучать по тебе и носить иногда передачки.

— Спасибо, очень обнадёживает! Ты хотя бы веришь, что меня не повесят!

— Ой, точно! Цветы, значит, носить буду. Ты какие, кстати, любишь?

— Ядовитые, конечно. Носи олеандр. Если найдёшь моё пристанище за оградой.

— Мне не нравится твой настрой сегодня.

— Настрой у меня рабочий. Просто работа такая.

Они как раз подошли к углу дома, смежного с Управлением. Впереди была арка во внутренний общий двор. Дальше Шеларе следовало идти одной, она остановилась и повернулась к Кайре.

— Может, домой пойдёшь?

— Даже не думай. Я подожду тебя там, — она указала на арку через дом, где они прятались изначально. — Если что-то пойдёт не так, я прикрою тебя. У двух зайцев больше шансов удрать.

— Умеешь уговаривать! Только, если что, беги быстрее, мой зайчик! — Шелара обняла подругу и быстро скрылась в чёрном проёме арки. Словно растворилась.

Арка вывела во внутренний маленький дворик с чахлыми деревцами. Всё здесь было до тошноты благопристойно и скучно — дорожки, засыпанные мелким гравием, аккуратно подстриженные кустарники с плотной листвой и скамейки для отдыха местных жителей и стражей закона. И фонари. Очень неудобно. Стоит помолиться всем Богам Ночи, чтобы дали незаметно подняться по пожарной лестнице на крышу. Не думая об этом слишком долго, чтобы не испугаться и не передумать, она взялась за нависающую металлическую ступеньку и потянула вниз. Та с шорохом, казавшимся оглушительным в ночной тиши, скользнула вниз. Шелара с замирающим сердцем обернулась на чёрный ход Управления. Дверь под узким козырьком была закрыта и безмолвна. Девушка, борясь с нервной дрожью, подтянулась и стремительно стала подниматься вверх.

Сегодня было ветрено. На крыше и вовсе разбушевавшиеся воздушные массы сбивали с ног и настойчиво забирались под куртку, распугивая мурашки, заставляя их в ужасе бежать по телу. С тоской думая о задержавшемся где-то лете, Шелара на четвереньках, чтобы не привлечь вдруг чьё-то случайное внимание, двигалась по крыше, отсчитывая про себя каминные трубы. Потревоженная черепица как-то нецензурно поскрипывала под маленькими ладошками в перчатках и коленями, заставляя двигаться ещё осторожнее и медленнее.

Вскоре показалась нужная каминная труба, вызывая холодящий трепет в животе. Шелара нервно облизнула нижнюю губу и, сев, достала из куртки моток верёвки. Привязывая её конец к покрытой ржавыми язвами чугунной лестнице для трубочистов, она очень надеялась, что за годы простоя та не утратила прочности и выдержит невеликий вес девичьего тела. Повязав другой конец под грудью, над поясом со своим шпионским набором, она осторожной кошкой нырнула в чёрный проём трубы, похожей на колодец. Здесь было тесно, темно и грязно. Спускаться приходилось медленно и на ощупь.

Наконец, она почувствовала, что нога коснулась той самой решётки, про которую рассказывала Кайра.

Осторожно перегруппировавшись, согнувшись тихим клубочком, она присела и достала из пояса средних размеров кулон-кристалл. Зачарованный кусок кварца, позаимствованный у любимого профессора, Шелара приспособила под замечательный портативный фонарик, который можно повесить на шею. Девушка щелкнула ноготком по мутной поверхности камня, он затрепетал сполохами света и затем ровно разгорелся, осветив рыжеватую кирпичную кладку, покрытую чёрными разводами сажи. Если бы не чёрные одежды, был бы реальный шанс вымазаться, как истинный трубочист.

Она тщательно осмотрела закопчённые прутья под ногами, подсвечивая себе хрусталём. Узкая непрерывная сеть из металла прочно укрывала сердце камина от вмешательства извне, жадно врезаясь концами в кладку. Шелара достала бутылочку со всеядкой, откупорила и вытряхнула немного кремообразной белой массы на перчатку. Вопреки кровожадному названию, состав был опасен только для металлов. Девушка предусмотрительно вернулась на лестницу, прикованную к стене, и оттуда осторожно обмазала по кругу решётку. Так, чтобы пространства хватило для проникающих манёвров и торопливого возвращения, если дело пойдёт к тому.

Там, где прутья покрыл губительный слой всеядки, выступила шипящая белая пена, агрессивная, жадная. Она быстро пожрала предоставленное лакомство и требовала ещё, мелкими пузырьками лопаясь по краю небрежного мазка. Выеденный кусок решётки, как откушенный, упал вниз, в пыль и сажу камина, поднял облачко серого пепла и затих. Шелара по-кошачьи мягко спрыгнула за ним, под ногами неустойчиво закачались на углях прутья. Она отвязала страховочную верёвку и оставила её безжизненно болтаться во тьме.

Света не прибавилось. Хрустальный фонарь отогнал тьму от гладкой поверхности деревянных дверей, что были теперь прямо перед ней. Именно они, полукруглые, подкопчённые, массивные закрывали камин на время неиспользования. Отличное решение от шальных сквозняков в трубе. Шелара толкнула жесткое дерево. Створки подались вперёд, глухо звякнули тяжёлым замком снаружи и вернулись на исходную позицию, по-прежнему надёжно укрывая комнату. Девушка нетерпеливо поджала губы и достала из своего арсенала длинное пёстрое пёрышко, края его были склеившиеся, похожие на хвойные иголочки. Она обмакнула его в початую бутылочку и просунула край между створок, промазывая петли. Громко упавший вскоре замок возвестил о победе. Как в святая святых, она медленно распахнула дверцы и высунулась наружу.

Кабинет Портера был тих и тщательно прибран. Большие стоячие часы в углу исправно тикали, не обращая внимания на вторжение из камина. По казённому, красно-зелёному, представительному ковру разливался свет тусклых городских фонарей. Окно не занавешено, кресло за столом развёрнуто так, словно хозяин вернётся через минуту обратно, с лимонным чаем и бутербродом. Спокойствие и рабочая атмосфера, чуть пропахшая задумчивым табаком. Но этому спокойствию она не доверяла и не спешила ступать на чистый пол из своего пепельного укрытия, вместо этого вытащила из кармашка маленькое складное пенсне с позолоченными душками и водрузила на нос. Смешное и старомодное, с большими круглыми стёклами оно забавно смотрелось на юном бледном личике. А вот мир через эти стёкла выглядел иным. Мир делился на скучный привычный образ окружающих вещей и на яркие, переливающиеся нити магии, оплетавшие нерушимой защитой двери, окна и большой серый сейф рядом с флегматичными часами. Как и обещал Ронни, сам кабинет был чист, никаких магических силков, никаких ловушек или спрятанных телепортов, только двери и окна. И сейф. Чуть не мурлыча под нос, Шелара перелезла через фигурный щит, и танцующе направилась к стальному шкафу, на ходу прикидывая, как распутать разноцветный клубок защитных заклинаний на нём.

Парой амулетов тут не обойдёшься. В раздумьях она села на пол перед сейфом, скрестив перед собой ноги.

— Ну, и что мне с тобой делать?

Сейф не ответил, продолжая переливаться радостными радужными пятнами. Она проказливо прищурилась.

В чём-то старый начальник Управления был прав: магии нельзя доверять. Чары можно наложить, а можно и развеять. И там, где сильнейшие волшебники извращаются в своём сложном искусстве, стараясь превзойти друг друга, их запросто сделает хороший настой от гения алхимии. Несколько эликсиров были скрупулёзно отобраны из палитры её инструментов и безжалостно вылиты прямо на зачарованную сталь. Там, где родилась небольшая остро пахнущая лужа, сияние чужих энергий стало тускнеть и чахнуть, пока вовсе не сошло на нет. Шелара запустила ладошку в перчатке прямо в центр лужи и стала размазывать её по всей поверхности хранилища. Когда это нехитрое занятие было закончено, он уже ничем не выделялся от остальных вещей в тёмной обыденной комнате. Разве что, тремя замочными скважинами, к которым ещё следовало подобрать по отмычке. Она сняла ставшее ненужным пенсне, дальше они будут только мешать.

Ковыряние шпильками в глубоких больших скважинах тоже не заняло много времени, совсем скоро поддался последний замок, и с тихим щелчком, отмечающим её очередную победу, тяжёлая дверь раскрылась сама. Похоже, давно здесь полы уровнем не замеряли. Взявшись за дверь, Шелара посветила кулоном внутрь. Пожелтевшая растрёпанная папка по центру верхней полки и узкая лакированная шкатулка без особых опознавательных знаков в углу. Негусто. Ниже покоились невеликие залежи казённых денег в холщовых банковских мешочках.

— Привет, — улыбнулась она открывшемуся чуду.

Сперва её руки потянулись к неприметной старой папке. Всё-таки, именно она привела её сюда в этот чудесный пасмурный вечер. Шелара свернула бумагу узкой жёсткой трубочкой и затолкала за край корсета сбоку, чтобы не сильно мешал. Проверять документы на месте не имело смысла, всё там, в одной обманчиво тоненькой папке. Поразмыслив минуту над тем, насколько она заслужила гонорар за эту почти бескорыстную вылазку, девушка отправила под корсет и пару увесистых мешочков с монетами. Это было довольно сложно, но при сильном желании нет ничего невозможного, и монеты удалось кое-как распределить по плоскому животу, а корсет их бережно придержал от падения.

Теперь можно было уходить, и Шелара даже повернулась, чтобы вернуться к камину и исчезнуть, будто и не была здесь. Но взгляд сам по себе вернулся к таинственной неприметной шкатулке, самый краешек которой выступал из мрака. Что бы это ни было, это важная вещь, возможно, даже опасная, иначе не лежала бы здесь. Часы без предупреждения забили три часа, заставив дёрнуться и облиться холодным потом от неожиданности. Прокляв всех демонов ада, Шелара выдохнула, успокаиваясь, и решительно направилась к камину. Её стройная ножка уже перешагнула витое ограждение очага, когда голос соблазна, так похожий на внутренний прошептал:

— Возьми шкатулку…

Злясь на саму себя, ругая за полнейшее безволие и предчувствуя неприятности, она резко развернулась и почти бегом метнулась обратно к сейфу. Не задумываясь ни на мгновение, она схватила шкатулку и… Оглушающая сигнализация брызнула по всем коридорам и закоулкам Управления. Зажёгся яркий, насквозь искусственный, свет, и Шелара в паническом ужасе, краем сознания улавливая сходство между собой и потревоженным тараканом, заметалась по центру ковра, не зная, за что хвататься и куда бежать. Собрав мысли хотя бы минимально, всё-таки определилась, что сначала надо забаррикадировать дверь. Кивнув себе, будто давая разрешение, она засунула проклятую шкатулку в карман куртки и начала спасать свою юность от скорой петли. Тумба и кресло перекочевали к дверям, заблокировав вход. Там, в коридоре, уже слышались крики, топот. Все торопились изловить по горячему следу нахального воришку, покусившегося на государственную твердыню.

Но стоило только сдвинуть с места тяжёлый комод, как мысли выстроились в чёткую ровную линейку. Там внизу Кайра, и, наверняка, она уже знает, что Шелара облажалась. Теперь нужно просто уйти. Шелара облизнула губы и стянула с плеч свою коротенькую курточку, накинула её на абажур настольной лампы и, разбежавшись, изо всех сил выкинула прямо в окно. Стекло разлетелось вдребезги, со звоном, с каким, наверное, звёзды с неба падают, лампа и осколки обрушились дождём на мостовую. Девушка развернулась и разбила об дверь, в которую неслись сокрушительные удары, ещё две бутылочки из своего набора. Чёрный морок и Перцовый туман. Они разлетелись большими чёрными облаками по кабинету, скрыв собой даже разгоревшийся свет. Последнее, что видела здесь Шелара, это то, как там, на площади, хрупкая девушка чёрным силуэтом подлетает к сверкающим осколкам стекла, хватает распластавшуюся куртку и, на ходу натягивая её на себя, со всех ног бежит через площадь к арке. Секундой позже ей в спину несётся свист и гомон проснувшихся стражей. Возможно, они и поверили, что воровка выскочила прямо из окна обчищенного кабинета.

— Беги скорее, мой зайчик! — прошептала Шелара и нырнула в камин. За её спиной алхимическая мгла укрыла весь кабинет до полной потери видимости и ориентации.

Она захлопнула деревянные створки. По первому осмотру могут и пропустить, а она выиграет пару минут. Теперь — вверх! Натренированные руки и ноги уверенно несли её всё выше, к свежему ночному воздуху над головой. А за спиной, ворвавшиеся через дверь и преграды, стражи закона рушили кабинет начальника.

Выскочив на крышу, она пригнулась, спряталась за широкой трубой и скрутила верёвку отточено-быстрыми движениями. Крыша была почти плоской и покатой, спрятавшись от света фонарей за коньком, она поползла дальше по хрустящей черепице. Обратно дороги не было. Сейчас и во дворе и на площади столько полиции, что будет не уйти. Есть только один путь — вперёд, до следующего внутреннего двора и пожарной лестницы.

Следующий дом был чуть ниже Управления, пришлось свесить ноги и прыгать. Стоило коснуться новой черепичной брони, как в спину ударил холодящий душу крик:

— Там кто-то есть! На крыше!

Скрываться дальше не было смысла. Выпрямившись во весь рост, девушка побежала. Внизу раздавался топот множества ног — её преследовали. И совершенно точно, что кто-то уже карабкался на крышу.

Никаких больше раздумий. Шелара отчаянно скакала по крыше, и ветер свистел в ушах. Черепица трещала так, словно она по битому кирпичу бежала. Страшно было поскользнуться, но она летела вперёд, лопатками чуя погоню. Вскоре по ночным улицам Лерды прогремел злой собачий лай. С нежных губ в ответ слетело грубое ругательство. Ещё пара минут, и подоспеют муниципальные маги.

Предположение было на грани пророчества. Возможно, в Шеларе, наконец, открылся какой-то дар, потому как ночь озарилась вспышками заклятий, затмевающими фонарный ровный свет красно-сине-зелёными всполохами, и магические сети атаковали крышу. Светящиеся нити не были в них сокрыты, как в охранных системах, они были видимыми и ослепительными. И опасными — стоило задеть их хотя бы на дюйм, как жертву парализовывало и сворачивало в плотный кокон, оставалось только в камеру упаковать на срок исправления или ожидания казни. Поэтому девушка уворачивалась, пригибалась и прыгала, рискуя оступиться и свернуть себе шею, но продолжала убегать. Пока везло: магические силки пролетали мимо, а погоня осторожничала и отставала.

Но вечно так продолжаться не могло. Один из магов, просчитав её нехитрую тактику, пустил очередь из ловушек прямо перед ней. Шелара едва со всего маху не влетела в раскрывающиеся радушными объятиями сети и с разворотом плашмя упала на плоский скат, хватаясь рукой за конёк, чтобы не упасть. Рука в перчатке напоролась на что-то острое и железное, предательски выпиравшее из-под облицовки ребра. Тонкая крашеная кожа с треском порвалась, обнажая холёную ладонь для глубокого пореза. Гвоздь вошёл в тело, как в масло, Шелара вскрикнула и отдёрнула руку. И сразу же поняла, что сделала невероятную глупость. Вполне в своём духе. Тело безвольно, с шорохом покатилось вниз по гладкой, как чешуя неведомой рыбы, черепице, словно маслом облитое. А в сознании с устрашающей чёткостью забилась мысль о четырёх этажах, которые оставались ей до встречи с неласковой землёй. Шелара отчаянно шарила руками вокруг себя, пытаясь зацепиться хоть за что-то, но здесь не было ни единого выступа.

Падать с крыши было очень страшно. Дух захватило так, что в глазах всё померкло, а в животе иней от адреналина опалил внутренности и напоследок крепко схватил за сердце, но длилось падение недолго. Один жалобный вскрик, и вот уже округлые, стёртые миллионами шагов, камни мостовой приняли на себя мягкое тело. Она приземлилась на ноги и руки, вспомнив про себя глупый факт, что кошки всегда приземляются на четыре лапы. Видимо, она кошкой не была, потому как сразу же свалилась на бок и ударилась головой, острый камень распорол губу, рот наполнился солёной терпкой кровью. И в этот самый миг, вместе со всем весом земного притяжения, на измученное тело обрушилась боль. Шелара застонала, сжимаясь в комок, двигаться больше не хотелось. Никогда. На той стороне лаяли собаки, по крыше с криками бежали стражи города… Девушка прикусила разбитую губу и поднялась на четвереньки невероятным усилием воли, из пояса на ощупь достала раствор обезболивающего, вытащила зубами пробку и проглотила горькую жидкость не глядя.

Подобные магические зелья всегда на неё действовали, как алкоголь. Жаркая волна, будто разворачиваясь, прокатилась по пищеводу и теплом обосновалась в желудке, по венам горячо растеклось облегчение и вскружило голову. Боль ушла, как и не было, позволяя быстро подняться на ноги. Её качнуло, и дурнота подкатила к горлу, справляясь с этим, Шелара оперлась на жёлтую оштукатуренную стену дома. Теперь она стояла на противоположной от магов и погони стороне, и им нужно было обогнуть эту непрекращающуюся череду домов, чтобы оказаться здесь, а люди на крыше оказались в небольшой ловушке — спуститься за ней они не могли, а если прижаться к стене, то и увидеть. Девушка распласталась по стене и быстро засеменила подальше, надеясь встретить какую-нибудь симпатичную лазейку, или нишу, или окно… Уверенность, что задуманное получится, лежала где-то на грани безрассудства.

— Держите её! — скомандовали несколько слаженных голосов с конца улицы. Погоню она недооценила.

По мостовой бежать было гораздо легче. Зелье действовало отменно, никакого дискомфорта в ушибленном теле, никакой боли, только чистая энергия, толкающая вперёд. Ну, и небольшая одышка, всё-таки она свой резерв использует на пределе. Когда же закончится этот бег?!


Шейлирриан задумчиво смотрел на развернувшееся пред его очами представление. Выражение его лица было скептическое, но действо не было лишено своей изюминки: ночные салочки центрального городского Управления и малолетней наглой воровки с хорошей фигурой не часто увидишь. Правда, чутьё подсказывало, что наслаждаться этим зрелищем осталось недолго. А ведь на девушку ещё были планы! Сугубо делового толка.

Он повернулся к беловолосому наёмнику, сидящему напротив и брезгливо поддерживавшему тыльной стороной ладони бархатную занавесочку с золотой бахромой.

— Может, поможешь ей?

— Не-е-ет, — протянул Шерри, умилённо прищуриваясь. — По-моему, она и без меня отлично бегает!

— А ведь ещё и с крыши упала! — поддакнула Айшариль, выглядывавшая из-за плеча Шейлирриана. — Такая упёртая! Интересно, что она там стащила?

— Документы по агентам и информаторам.

— Знаешь, что меня в тебе раздражает, Шерри? То, что ты всё всегда знаешь!

— Это я тоже знаю.

— Шерри, иди, спаси девочку, мне она пригодится, — Принц отпустил занавеску со своей стороны и расслабленно откинулся на пухлую кожаную обивку.

Его примеру последовал и Шерри, позволив своему окну тоже укрыться угольным бархатом. Дорогой и прихотливый салон кареты погрузился в ещё больший мрак, в котором хитрыми изумрудами засветились глаза Шерри. Волосы его казались снегом, укрывшим гибкую фигуру в чёрном.

— Сколько?

— Что?

— Сколько ты заплатишь? У нас не входило в контракт её спасение от полиции и магов.

— Шейл! Да у него одно из развлечений — разорять тебя!

— Ему это всё равно не удастся.

— Как знать, мы ведь бессмертны, — подмигнул вымогатель.

— Условно, — дёрнула бровью девушка.

Шейлирриан покачал головой.

— Шерри, даю тебе двадцать простых золотых для начала. Если она окажется ценна, подпишем контракт телохранителя на более весомую сумму.

— По рукам, — согласился наёмник, дёрнул позолоченную ручку и вышел на мостовую.

Шейлирриан перекатился головой в сторону Айши. Та по-прежнему сидела с крайне недовольным видом.

— Что?

— Я тебя не понимаю. По сумме выходит, что ты лошадь купил, а не девушку спас.

— Милая, неужели тебе в голову не приходит, что мне тоже нравятся наши торги с Шерри? Тем более, он стоит этих денег. Он лучший, поверь.


Шелара бежала, себя не помня и молясь, чтобы эта улица никогда не заканчивалась. Фонари жёлтыми пятнами обозначивали всё новые рубежи, а в окнах жилых домов загорались любопытные огни. Сердце тяжело бухало в груди, кровь в жилах кипела, и она знала, что скоро может споткнуться или просто рухнуть на камни от усталости. Вскоре наступит финиш для этой гонки. Улица была прямая, это немного облегчало задачу, петлять уже она бы не смогла. Тяжело дыша, она смотрела под ноги, сосредотачиваясь на беге, а когда подняла глаза, то резко остановилась, смешно раскинув руки в стороны, как будто напоролась на невидимую стену. Посередине дороги стоял, преграждая путь, высокий парень в чёрном с кипенно белыми волосами.

— Это ещё что? — шёпот, больше похожий на свист, она едва выдавила из горящих лёгких.

— Беги, — он взмахнул рукой себе за спину.

Шелара решила не разбираться, друг перед ней или враг, и с усилием побежала. Оказавшись за его спиной, девушка прошла ещё метра два, согнулась пополам, опершись рукам на колени, а потом и вовсе обессилено села на камни. Тыльной стороной ладони она отерла выступившую испарину со лба. Стало всё равно, поймают, не поймают, казнят, не казнят… Отстранённо она смотрела на то, как дальше будут развиваться события.

Преследователи тоже стушевались, увидев перед собой блондина, и остановились. Замешательство длилось не больше мгновения, первыми опомнились маги, в их руках снова заискрились красно-сине-зелёные огни силков. Но незнакомец был быстрее. Он выбросил вперёд руку, раскрывая ладонь. С неё огненно-алыми лепестками сорвалось заклятие и распустилось прекрасным цветком в ночи, окутывая решительную группу стражей местного закона и захватывая их, как венерина мухоловка. Формула временного физического стазиса. Шелара о таком только читала. Цветок захлопнулся и лопнул, как мыльный пузырь, оставив только тающие искры. А преследователи замерли, зачарованные, как «морские фигуры» из детской игры. Странно было наблюдать, как в воздухе застыли их рвущиеся вперёд тела, летящие одежды и выпущенные было сети. Длительность действия зависит напрямую от возможностей мага. Блондин, судя по внешнему виду формулы, был не из слабых.

Он повернулся к девушке и подошёл ближе. Шелара смотрела на него снизу вверх, и выглядел он впечатляюще. Шелара, например, прониклась. Высокий рост, вкупе с гибкой развитой фигурой, частично скрытой за складками тёмных практичных одежд, скупые плавные движения и двойные ножны на поясе выдавали в нём опытного воина. Цвет длинных волос, с вплетёнными по всей длине и гранатовыми в свете фонарей, камнями, говорил, что парень не человек; возможно, эльф, хотя, пока не было заметно типичных заострённых ушей. Лица тоже было не разглядеть, оно до самых зелёных глаз скрылось под непроницаемой маской.

— Пойдём, у нас пять минут, — вывел её из раздумий негромкий приятный голос.

— Не могу.

Парень недовольно свёл точёные угольные брови:

— Что?

— Я не могу подняться.

Шелара нервно рассмеялась, но это была истинная правда. Более того, ей невыносимо хотелось вообще лечь на эти камни. Постепенно слабело действие обезболивающего зелья, и в повреждённое тело возвращалась чувствительность.

Незнакомец без дальнейших объяснений понял её состояние и протянул ей раскрытую ладонь.

— Идём!

Девушка вложила дрожащие пальцы в чужую перчатку. Блондин резко рванул к себе её безвольное тело, молниеносно перехватил под колени и закинул на плечо. Она только и смогла, что застонать от резкой боли в рёбрах. Парень не обратил на это внимания, быстро унося свою ношу с обезмолвленной улицы. Теперь в домах по обе стороны огни спешно гасли. От греха подальше.

— Кто ты? — выдохнула она, болтаясь не человечнее мешка с картошкой и чувствуя лёгкий, полустёртый запах ландыша и леса от густого водопада его волос.

— Похоже, твой ангел-хранитель, — сухо ответил незнакомец, не став от этого хоть немного понятнее.

— Где же ты раньше был?!

Вопрос был риторический, и парень на него не ответил, хотя и оценил её самоиронию лёгким хмыканьем, которое можно было понимать как угодно. Ровной походкой он молчаливо уносил её прочь от перспективы виселицы, застывшей в яростном стремлении среди улицы. Девушка, рискуя нарваться на неудовольствие своего транспортного средства, оперлась здоровой рукой на его поясницу и приподнялась, чтобы взглянуть на них ещё раз. Положение на его плече было не совсем удобным, но жаловаться не приходилось.

— Осторожнее, волосы!

— О, извини, — Шелара поспешно выпустила из-под пальцев прижатую снежную прядку и, пользуясь моментом, покрутила её правой рукой, рассматривая.

Из отведённого времени их путь занял минуты две и окончился у блестящей, сплошь покрытой лаком, большой кареты. Незнакомец по-хозяйски открыл дверцу с чьим-то кичливым гербом под окошком и сгрузил её несопротивляющееся тело на мягкую обивку сидения. Девушка сразу же инстинктивно отодвинулась в угол. Здесь пахло хорошо выделанной кожей и дорогими духами. А напротив сидели двое красивых нелюдей с такими же светлыми волосами, как у её спасителя: девушка с заплетёнными от самого лба косичками, плавно переходящими в высокий хвост, и молодой мужчина с распущенными локонами и серьёзными серыми глазами. Разглядеть в полутьме салона внимательно их одежды было сложно, но состояли они из практичных брюк и тёмных камзолов.

— Привет, — немного вопросительно поздоровалась Шелара, сцепляя руки в замок на коленях.

— Поехали, — скомандовал спаситель, забираясь в карету и закрывая дверцу. Экипаж сразу же тяжело тронулся и шумно и быстро покатился по ночной Лерде.

Он сел рядом с Шеларой, окатив её волной ночной прохлады, которой пропитался насквозь. По ещё не совсем остывшей коже побежали под одеждой потревоженные мурашки.

Пара напротив изучала её надменными, оценивающими взглядами.

— Ну, думаю, вас не Марвелл прислал? — решила она первой нарушить молчание, неосознанно прижимая ладонь к ноющим рёбрам.

— Кто такой Марвелл? — обратился сероглазый к её спасителю, и в этом шероховатом голосе слышалась намертво въевшаяся привычка повелевать.

— Один выскочка в местном воровском Доме. Ничего серьёзного.

Шелара ощутила тревожный холодок внутри, словно оттуда вытащили тепло, внушавшее уверенность. Если Марвелл для них «ничего серьёзного», а возможно, они и весь Дом таковым считают, то во что же она опять вляпалась? Все чувства обострились и единогласно твердили, что верить в бескорыстный гуманизм встреченных в три часа ночи, вооружённых до зубов нелюдей, по меньшей мере, неразумно.

— Куда вы меня везёте?

— Туда, где нам не помешают, — манера отвечать у сероглазого тоже была такая, что желание задавать вопросы исчезало полностью.

— Чему не помешают?!

— Убивать тебя никто не собирается, — неохотно пояснила блондинка. Вся её расслабленная поза дышала самоуверенностью, как вызовом.

— Как-то не обнадёживает.

— Пытать и мучить тоже, — снисходительно заверил «ангел-хранитель».

«Аристократы», — с возросшей неприязнью заключила Шелара. Снобизм и воспитание наполнили воздух кареты так, что дышать было нечем. На секунду она представила их реакцию, если теперь, после того, как они вытащили её из-под заинтересованного носа полиции, она признается в своём благородном происхождении и станет запальчиво бросаться родовым графским титулом. Это было бы так наивно и забавно, что против воли губы искривила улыбка.

— Кто ты такая? — словно мысли читая, начал допрос сероглазый. — И советую даже не пытаться врать.

Угрожающий тон и сам вопрос всё-таки заставили нервно рассмеяться:

— Шелара Ларелика Карриан, графиня Алессанская.

Однако её откровение ни капли не удивило присутствующих. А «ангел-хранитель», так и не снявший маску, тихо напомнил, что «он же предупреждал». Видимо, встреча действительно не случайна.

Выяснив её личность и удовлетворившись сим, сероглазый вытащил из кармана своего тёмного камзола коробочку и открыл, показывая Шеларе содержимое. В дрожащем, непостоянном свете фонарей, проплывающих за окном быстро катившегося по мостовой экипажа, празднично засверкали огранённые камни. Каждый из них был ей знаком, как давний близкий друг. Взгляд жадно поглощал радужный свет, который не чаял увидеть ещё когда либо.

— Моя брошь? Так вас Люцианель прислал?

— Мы работаем по собственной инициативе. Не гадай, — он захлопнул коробочку и, не глядя, кинул блондинке. — Откуда у тебя вообще взялась эта вещь?

— Она со мной с детства. Это подарок.

— И кто же такой щедрый?

— Я не знаю.

Боль, терзавшая её, медленно и неотвратимо нарастала. В разбитой губе и распоротой гвоздём ладони пульсировало горячее жжение. Значит, неважно дела. Скоро совсем растает действие эликсира. Она чуть переместилась на сидении, не замечая, что её ответ не понравился светловолосым нелюдям. Сероглазый с прищуром, хорошего не сулившим, потянулся к сапогу и вытащил из-за голенища высокого сапога кинжал. Лезвие угрожающе сверкнуло гранями заточки, приближаясь к тёплому горлу девушки.

— Я ведь просил не лгать.

Острое холодное жало кольнуло незащищённую кожу и немного царапало её при мерном движении кареты, навязчиво напоминая о хрупкости. Шелара отстранилась назад, морщась. А зеленоглазый парень вдруг прихватил двумя пальцами остриё и отвёл в сторону клинок, как ветку с дороги.

— Не угрожай тем, чего обещал не делать, Шейлирриан. Это обесценивает твои слова. Как первые, так и вторые.

— Что я слышу, Шерри? Неужели, это мораль? — с издёвкой спросил тот, кого назвали Шейлиррианом, но кинжал убрал обратно в ножны, спрятанные за краем сапога.

— Иногда она бывает полезной.

— Спасибо. Но я, правда, не знаю. Я всегда думала, что это был эльфийский офицер, спасший мне жизнь. А теперь я даже не уверена, что это был эльф.

— Когда это было?

— Лет десять назад. Мне было девять, кажется.

— Имени тоже не знаешь? — Полуутвердительно спросил сероглазый.

Шелара нахмурилась под испытующими взглядами, мучительно вспоминая. Память занесло снегом прошедших лет, и сложно было вытащить из-под него непривычное, услышанное единожды, имя. Неуловимым, оно вертелось на языке, не желая быть названным.

— Я не уверена. Что-то короткое и звучное. Эрисар, кажется. Не знаю.

— Эль-Ризар? — неверяще, с осторожностью, уточнила блондинка, до этого предпочитавшая молча следить за её реакциями и разговором.

— Точно! Именно так. Эль-Ризар.

Повисло молчание, в котором мужчины странно переглянулись, словно обменялись мыслями, недоступными ей. Затем к ней задумчиво повернулся Шерри:

— Что ж, в чём-то ты права, он не эльфийский офицер.

— Арши, да? Люцианель говорил, что брошь именно их работы.

— Что он ещё говорил?

От нового приступа боли, словно ножом полоснувшего по ребрам, Шелара побледнела ещё больше и прикусила губу. На лбу выступила лёгкая испарина, и в глазах помутилось. Отвечать она была бессильна и просто покачала головой, до конца не уверенная, что незнакомцы поймут её правильно и снова за оружием не потянутся.

Шерри насторожила странная лихорадка их юной пленницы, и он присмотрелся к ней получше. Выглядела девушка слабой и изнурённой, пребывая почти на грани обморока. Наёмник нахмурился: вероятно, падение с крыши закончилось не совсем мягкой посадкой, и теперь она жалко сгорбилась в углу, обхватив себя руками, как в объятиях. Он бесцеремонно прихватил её за подбородок и заставил посмотреть на себя.

— У тебя есть ещё обезболивающее? — вопрос получился чуть более резкий, чем хотелось.

— Нет. И пузырёк там разбился. Они не бьются только, пока пробка внутри.

Её голос был уже похож на бред. Шерри стянул с руки перчатку и опустил прохладную ладонь на её влажный горячий лоб. И без того расширенные зрачки дрогнули. «Спи!», — был его тихий короткий приказ, успокаивающей волной пробежавшийся по всему телу и подаривший восхитительное облегчение и свободу. Девушка расслабилась и закрыла глаза, погружаясь в яркий водоворот снов под мерное покачивание экипажа.

— Я ещё не закончил, — с неудовольствием заметил Шейлирриан, наблюдая, как наёмник усердно расправляет перчатку.

— Ей нужно отдохнуть. Твои вопросы подождут до особняка. Вся ночь впереди.

— Ты не представляешь, насколько это важно!

Шерри неопределённо хмыкнул:

— Эль-Ризар ждал десять лет, подождёт ещё одну ночь.

Айша сложила на груди красивые руки и повернулась к окну с видом безучастным и скучающим:

— Шейл, неужели ты забыл, что этот змей знает всё?


В воздухе приятно пахло свежестью и лавандой. Щеки легонько касалось дыхание влажного ветра, тянувшего из приоткрытого окна, и будило желание запрятаться глубже в согретое телом одеяло. Зябко поёжившись, Шелара открыла глаза и села на чужой просторной кровати. С обнажённых плеч соскользнуло одеяло, и стало ещё холоднее. Кто-то раздел её до белья, пока она была без сознания, и расплёл волосы. Память услужливо подсказала три возможные кандидатуры из дня прошедшего. Где-то глубоко внутри лениво колыхнул плавниками стыд и нырнул обратно в ил её бесстыжести. Девушка спустила ноги на пол, ступнями коснувшись прохладного ковра, по нему белым приведением мела шифоновая занавеска от приоткрытого окна. Там было пасмурно и серо, оголтелые кузнечики шумно стрекотали в траве, где-то в неведомых ветвях им радостно подпевали птицы. В общем, наступало классическое раннее утро. Шелара размяла шею и встала, в рёбрах легонько кольнуло, но не настолько сильно, чтобы обращать на это внимание. Правда, корсет пару дней лучше не надевать.

Она подошла к окну и выглянула из-за занавесок. Перед взором открылся огромный сад, разбитый на зелёные куски множеством дорожек, идеально ровный газон, шаблонные кустарники и яркие сезонные цветы. На лицо работа штатного садовника, кропотливая и ежедневная. И, безусловно, дорогая. Высокая каменная ограда, замаскированная ползучими розами, не давала этому царству зелёного совершенства захватить мир до горизонта. Что ж, они уже точно не в городе.

Девушка потёрла озябшие плечи ладонями и, закрыв окно, повернулась лицом к комнате.

— Доброе утро, — буднично поприветствовал её, стоящий в дверном проёме со скрещенными руками, Шерри.

При естественном освещении его волосы казались ещё белее, точно как снег, и ярко контрастировали с чёрными одеждами и тёмными бусинами, похожими на сочные зёрнышки граната. Лица он так и не открыл, импровизированный маскарад продолжался. Шелара встретилась взглядом с насмешливыми малахитами глаз и с возмущением осведомилась:

— И давно Вы там стоите?

Она обернулась лёгкой занавеской, как полотенцем, и поджала губы. Тонкий шифон складками укрыл её до самых босых ступней, и парень демонстративно проследил за ним взглядом, дразнясь.

— Да, пожалуй, так ещё интереснее!

— Где моя одежда?

— Там.

Он перевёл взгляд на низкую резную спинку кровати, в углу которой неприметно висела сложенная одежда — блузка и узкие брюки. Свернутый корсет лежал на одеяле вместе с короткими чулками и поясом. Склянки по-прежнему дежурно выглядывали из плотных кармашков, что служило примером неслыханного доверия, оказанного юной авантюристке. Там же валялись мешки с золотом и скомканная папка. Против воли Шелара улыбнулась своей невнимательности и закрыла лицо рукой.

— По утрам я бываю рассеяна.

— После увиденного, не могу Вас в этом винить.

— После всего, что Вы видели, думаю, мы можем даже перейти на «ты».

— Какая скромность в ультиматумах! Но, раз уж ты встала, распоряжусь насчёт завтрака.

Отсутствовал блондин недолго, но при этом ровно столько времени, сколько понадобилось Шеларе, чтобы одеться и оценить все доступные удобства этих гостевых покоев. Теперь, умытая и собранная, она стояла у широкого, нескромного в отделке, трюмо и застёгивала ряд мелких пуговиц на манжете. Левой рукой делать это было весьма неудобно, скользкие чёрные горошинки так и норовили выскочить из пальцев и задачу не облегчали. Кое-как расправившись с ними, девушка с брезгливым раздражением спрятала под манжет тонкий браслетик, не из щедрости подаренный Марвеллом. Металл упрямо топорщился под тканью, как неприятное напоминание о том, что сегодня, а желательно, в эту же минуту, она должна находиться совсем в другом месте. Но на душе было до странного тихо. Успокоившаяся интуиция, ранее шипевшая и выгибающая спину при одном упоминании негодяя, сейчас лениво пожимала плечами и вопрошала: «А важно ли это теперь?». Зря, наверное. Планы нелюдей до конца не ясны, её роль в этих планах — тоже, а время, отпущенное ворами, неумолимо тает. Разум, в отличие от интуиции, предостерегал, что аукнется ещё это пропущенное свидание по двадцать первое число. Всё-таки, Марвелл не из тех ухажёров, с которыми возможно так кокетничать. Как распалится от страсти, как подарит цветы… С траурной лентой. «От братвы».

Шелара глубоко вздохнула и переглянулась с отражением. У того свежих идей тоже не было, зато были ровно те же проблемы. Разочарованной она отошла от зеркальной глади. На том и застал её учтивый стук в дверь.

Впуская в комнату вернувшегося Шерри с серебряным подносом в руках, она позволила себе заметить:

— А я Вас и не узнала. Вы постучали.

— Кажется, мы уже перешли на «ты», — он осторожно поставил свою ношу на лакированный столик для чаепитий, вызвав звенящий трепет чашек и волны в хрустальном кувшине с молоком. — Или нужно повторить всё заново?

— Ну, нет! Теперь твоя очередь ставить себя в глупое положение!

За стол они сели по разные стороны, словно готовились продолжать споры. Шерри раскованно откинулся на спинку аристократичного, тощего диванчика с цветочной обивкой и покачал головой. Её слова позабавили загадочного блондина.

— Я, пожалуй, воздержусь. Не имею привычки любоваться садом в чём мать родила.

— Зря! — по инерции смачно отшутилась Шелара, сосредоточенно намазывая булку. Аромат свежей выпечки будоражил аппетит с немыслимой силой, наполняя рот голодной слюной, а серебряный нож в её руке сноровисто разглаживал слой свежего сливочного масла.

— За свои слова отвечать готова?

С этим вопросом он с гибкой змеиной быстротой подался вперёд, и их глаза оказались на одном уровне, а до её обоняния докатился тонкий запах леса и ландыша, горьковато-сладкий, таящий яд и обволакивающий. Было в этом что-то гипнотическое и волнующее. И это так потрясло её в одночасье, что Шелара чуть не подавилась куском сладкой булки и ошеломлённо уставилась на собеседника. Тот, приподняв бровь, ждал ответа. Совсем-совсем близко.

— Нет, конечно.

— То-то же!

И он со смехом вернулся на место и в ту же расслабленную позу.

— И, кстати, я была почти одета, когда садом любовалась! — попыталась она прикрыться словами после такого обнажающего суть взгляда.

— Не спорю. Занавеска тебе была даже к лицу.

— Сошью себе такую же, — обиженно пробормотала она, прячась в чашке с чаем. — Кстати, почему ты не постучался?

— Был уверен, что ты спишь в такую рань. Шейлирриан просил проверить, как ты.

— То есть, не сбежала ли я?

— Скорее, жива ли ещё.

— А что, были сомнения?

— Как сказать… Просто, из врачевательных искусств у Айши развился талант исключительно к патологоанатомии. Она вообще лучше режет, чем лечит.

— А это кто? — по ушам резануло незнакомое имя.

— Наша милая вчерашняя спутница.

— Ах, она, — Шелара жеманно пожала плечиком, заново наливая душистый янтарный чай в тонкую фарфоровую чашечку и разбавляя его молоком до цвета сливочной тянучки. — Мне она милой не показалась.

— Да, ты упоминала об этом вчера, когда Айша тебе первую помощь оказывала, — усмехнулся блондин, с удовольствием ловя её замешательство. — Она говорит, в твоих устах слово «аристократка» звучало, как грязное портовое ругательство.

— Я его ещё другими дополняла, да? — обречённо спросила она, заранее зная, что ответ положительный. Он кивнул. — Вот, демоны!

— Демоны ни при чём, ручаюсь. Слишком много белладонны в твоём обезболивающем. Она и вызвала небольшую горячку и болтливость во сне.

— Я его сама готовила, я не могла ошибиться! Хотя, может быть. У профессора почерк неразборчивый. Я ещё думала, что в рецепте написано «три меры», а Кайра твердила: «пять, пять»… И что, мне теперь нужно мириться с вашей Айшей?

Шерри непомерно удивился вопросу:

— Ты у меня спрашиваешь?!

— А у кого ещё?

— Не знаю, решай сама. Из меня советчика не выйдет. Я тебе не друг, я просто наёмник. Мне заплатили, чтобы тебя спасти и доставить Шейлирриану, и ты здесь. Как говорят в таких случаях, ничего личного.

Шелара кивнула, задавливая на корню всколыхнувшееся разочарование. Зато честно, хоть и без личного.

— Ты забыл добавить, что, если он заплатит за мою голову, она будет в мешке с красивым бантом.

— Ты ведь и сама это знаешь, — почти ласково заключил он. — Но за бант тоже приплатить придётся.

Шелара не знала, что ещё ответить, и между ними повисла неловкая пауза. Степени её неуютности хватило, чтобы испортить аппетит и настроение. Девушка медленными глотками допивала изумительный чай, стараясь не встречаться взглядом с наёмником и изучая комнату. Сдержанная роскошь здесь была во всём — хозяева в обстановке старались уже не так, как для себя, но и лицом в грязь перед возможными гостями ударять не собирались. Вещи блестели глянцем и непользованной новизной. Рассматривание обстановки позволило немного отвлечься, но Шерри, похоже, не был расположен затягивать молчание и спросил, не интересуют ли её результаты её ночных приключений.

Она пожала плечами:

— Досье я добыла. Но Марвелл ждал меня с утра, значит, я уже в его чёрном списке на убой. Меня теперь эти бумажки не спасут.

— С чего такой чёрный пессимизм?

— Потому что он придёт за мной.

— Вряд ли он знает, куда приходить.

Шелара только фыркнула и запальчиво обнажила тонкое белое запястье:

— Кажется, вы его недооценивали.

Шерри придвинулся и взял её за руку, чёрная перчатка прохладой прошлась по чувствительной коже, задевая зачарованное серебро.

— Отслеживающий браслет? Почему вчера не сказала?

— Да, знаешь, как-то к слову не пришлось, и времени не было.

Наёмник не ответил и быстро достал откуда-то из складок своей одежды небольшой нож с мутным стеклянным лезвием дымного цвета. Обоюдоострые края были почти прозрачными от заточки, сердцевина же клинка практически не просматривалась насквозь. Рукоять была костяная, украшенная прихотливой резьбой. Красивое и смертоносное оружие в красивых и смертоносных руках.

Придерживая её запястье, Шерри остриём поддел браслет и без труда разрезал его, словно нитку. С шипением и тусклым свечением кусочки металла упали на столешницу, по-прежнему разделявшую их, и утихли.

— Ого! — она с удовольствием потёрла освобождённую конечность. — Что это было?

— Иннельский Обсидиан, — нож снова неуловимо исчез в складках одежд.

— Вулканическое стекло, да? Я слышала, из него делают легендарные магические клинки, но их нигде не достать. Откуда у тебя нож?

— Позаимствовал у одного самоуверенного принца.

— У какого это?

— У Шанакартского. Альшера.

— Может, у него ещё есть?

— Есть, — кивнул Шерри. — Только, думаю, они так у него и останутся. Он лучший мечник Шанакарта, и второй раз клинки никому не подарит.

— А тебе, значит, подарил?

— Ему пришлось. Мы поспорили, и я выиграл. Не портить же репутацию из-за такой мелочи.

— Мелочи!

— Конечно. Ведь другие он достал незамедлительно.

— Красиво жить не запретишь, — с философским сожалением протянула Шелара, поднимая со стола половинку браслета. — Мне бы кто такие клинки подарил…

— А тебе-то зачем такие?

Девушка хулигански прищурилась и кинула в наёмника кусочком серебра:

— Браслеты зачарованные разрезать!

Шерри на лету перехватил снаряд и положил обратно на столешницу:

— Можно ведь просто попробовать не попадаться на карандаш к мерзавцам.

— О-о-о, это не мой случай! Без приключений не могу! Кстати, сколько говоришь, твои услуги телохранителя стоят? А то я тут Управление немного ограбила…

Пришёл его черед рассмеяться.

— Боюсь, тебе они не по карману, раз твои неприятности поодиночке не ходят. Но у тебя есть вариант просто сбежать. Вернёшься к дяде, будешь ходить на балы и вышивать бесконечные покрывала.

— Вышиваю я хуже, чем дерусь на мечах, поэтому, лучше бы кто-то обсидиан подарил!

— Как же так? Ты ведь графская дочь.

— Племянница. Я постоянно сбегала от нанятой гувернантки, и, в конце концов, она назвала меня исчадьем ада, по случайности рождённым женщиной, и дядя сдался и поручил меня наставнику братьев. В итоге, научили меня всему, чему нужно, за исключением дамского рукоделия.

— Но тебе, я вижу, нравится?

Он позволил себе ещё один оценивающий взгляд, теперь рассматривая её как бойца. Шеларе оставалось лишь уповать, что он не сочтёт её совсем уж несерьёзным противником.

Она улыбнулась:

— До сих пор почти каждое утро тренируюсь. Но врать не буду, по-настоящему драться не приходилось. Моя сфера деятельности не терпит открытых столкновений. Хотя, я даже жалею, что вчера не взяла с собой меч на вылазку.

— Думаешь, с ним было бы мягче падать с крыши? — сыронизировал Шерри, припоминая её вчерашний провал.

— Не думаю. Просто не хочу в Лерду с пустыми руками возвращаться.

— Не возвращайся, ты можешь.

Шелара покачала головой, волосы красивой волной соскользнули с плеча на грудь, оттеняя хрупкую бледность шеи и глубокие синие глаза.

— Не могу. Там Кайра. Марвелл на ней отыграется, если не вернусь.

Шерри склонил голову набок, и глаза его странно сверкнули:

— Что ж… Тогда у тебя есть ещё один выход.

— Какой ещё?

Наёмник поднялся в полный рост и посмотрел на неё сверху вниз. В белом атласе его волос красиво качнулись гранёные бусинки.

— Убеди Шейлирриана, что ты нужна ему живой и невредимой, и он заплатит мне за твою охрану. А там уже хоть в Лерду суйся.

Шелара обескуражено поймала малахитовый неверный взгляд:

— А тебе что с моей невредимости?

— Люблю сложновыполнимые задачи, — бессовестно подмигнул наёмник и направился к дверям по мягкому полотну ковра. — Советую начать думать над этим прямо сейчас. У тебя примерно десять минут до визита Шейла.

— Это он опять допрашивать меня будет?!

Шерри остановился прямо у дверей, положив ладонь на бронзовую фигурную ручку.

— В понятиях арши, это всего лишь дружеская беседа.

— Да он меня чуть не прирезал в прошлый раз за то, что сам не умеет нормально вопросы задавать!

— Шелара… — спокойно выдержал паузу Шерри и отворил белую створку. — Постарайся хотя бы, чтобы он тебя не прирезал, пока я не вернусь.

И дверь безжалостно закрылась за ним, отсекая призрачную надежду на заступничество.

Проводив Шерри тяжким вздохом, девушка встала и медленно подошла к злополучному окну. На дворе было тихо и безлюдно, проснувшийся ветер нехотя трогал листву, и был единственным посетителем сада. Постепенно закралась мысль, что тишь не случайна, усадьба пуста. Тогда вполне объяснимо, почему высокооплачиваемый головорез с удивительными волосами принёс ей завтрак сам. Интересно, а булочки кто испёк? Она в раздумьях обернулась на последнюю оставшуюся румяную сдобу на подносе. Тренировку пропустила, на завтрак — булочки, куда катится мир? В довершение вспомнилась Кайра, ворчливо облачавшая её в корсет.

Но, не успела она решить, нужно ли доесть мучную соблазнительницу, в дверь раздался нетерпеливый стук. Причём, нетерпеливый, потому как ждать её ответа никто не собирался. Створка стремительно распахнулась, за ней мелькнула Айша, пропускающая вперёд давешнего блондина номер два. Он вошёл в комнату, серьёзный и несколько угрюмый, в синем камзоле до середины бедра. За ним быстро шагнула внутрь Айша в колышущейся темно-бордовой тунике и закрыла путь к отступлению, хлопнув дверью.

Теперь время суток в полной мере позволило оценить их внешность. И видят боги, они были прекрасны. Высокие, светловолосые, с кожей цвета драконьей кости, что превосходно подчёркивали тёмные одежды. С удивительными яркими глазами: серыми и голубыми, разрезанными узкими чёрными полосочками вертикальных зрачков. При всей утончённости черт, в них не было эльфийской меланхоличности, напротив, их подтянутые совершенные фигуры источали силу и неугасимую энергию. Они напоминали только что отточенный клинок невиданной работы, призванный восхищать и разрушать. Тот самый, что пронзает сверкающую лилию на роковой броши.

— Арши, — выдохнула Шелара заместо приветствия.

— Человек, — передразнила её блондинка, усаживаясь на место, покинутое ранее Шерри, словно танцующая змея.

Затем, закинув ногу на ногу, она расправила на коленях, обтянутых чёрными бриджами, складки своей расшитой серебряными узорами туники и расслабленно положила длинную руку на спинку дивана. В глаза бросились жёсткие вычурные браслеты, во множестве надетые на точёное запястье и мелодично звеневшие при малейшем движении. Некоторые из них были с камнями, и те весело горели в лучах рассветного солнца радужными переливами.

Шейлирриан, пригладив полы камзола, присел напротив спутницы, туда, где Шелара сидела ещё десяток минут назад. Распущенные сегодня волосы роскошным гладким покровом укрыли его плечи и грудь. Их лёгкий медовый оттенок заставлял на время забыть о холодных серых глазах, похожих на сталь, которой он щекотал ей горло.

Шелара, из упрямства не придав особого значения нарочито эффектному появлению арши в своих гостевых покоях, раскованно присела на край незаправленной кровати и сцепила руки на фигурном столбике спинки. Подбородок её горделиво приподнялся, делая из неё наследницу древнего рода с безупречной осанкой, а не подобранную с мостовой авантюристку с талантом наживать проблемы.

— Так, на чём мы вчера разговор закончили?


Глава 3 Дело государственной важности

Жизнь не шахматы — здесь одного мата недостаточно для того, чтобы король сложил свои полномочия.

Неизвестный остряк.

Время медленно текло к обеду, и тени во дворе становились всё контрастнее, а воздух удушливее и жарче. День выдался ясным, солнце припекало совсем по-летнему, и в сонной тишине зеленеющего пригорода оглушающе стрекотали кузнечики, легкомысленно порхали разноцветные мотыльки, и с жужжанием проносились изредка мимо пчёлы. Картина стояла идиллическая и мирная до невозможности.

Шелара сидела в тени на мраморных широких ступенях парадного входа усадьбы и мрачно обмахивалась серой папкой в ожидании возвращения Шерри.

От ступенек, похожих на грязный весенний лёд, шёл лёгкий студёный дух, освежая разомлевшие в тепле мысли и тело, облачённое в чёрный костюм. Ветер, почти стихший, лениво перебирал чернильные пряди волос, поминутно отвлекаясь на густую листву живой низенькой изгороди, протянувшуюся по обеим сторонам подъездной аллеи. Аллея была широкая и пёстрая, немного розоватая, заполненная аккуратным и чистым мелким гравием. И совершенно пустая. Высокие ворота в самом её конце были распахнуты, как объятия, но и позади них никого не было видно.

Упрямо устремив взор вдаль, Шелара вспоминала разговор с арши. Он не прибавил ответов, оставив все вопросы на своих местах. Расчетливые нелюди только спрашивали, выясняли подробности её неинтересной обыденной жизни, в которой было всего одно чудо, которое и стоило ей встречи с ними. Она откровенно поведала о том холодном осеннем дне, когда покинутая собственной матерью, замёрзшая и жалкая, сумела вызвать малую кроху сочувствия у сурового воина-арши. Теперь-то ей известно, что это был представитель именно их народа. Шейлирриан напомнил ей всё, что она успела забыть за прошедшие годы — чувство невероятной сверхъестественной силы, скрытой под покровом обманчиво-человеческого тела. Эта невольная властность, эта манера повелевать, скользили в каждом оточенном движении, в каждом слове, в каждом взгляде. Неуютно было рядом с арши. Стальные глаза допрашивающего покоряли, как кандалы, склоняли волю. И не было в них никаких чувств, ни человеческих, ни каких-либо ещё. Дрогнули эти равнодушные льды лишь однажды — когда она рассказала, как воин в зелёном обмундировании беседовал с ней в походном шатре, когда описывала его. Но и дрогнули они так, что по коже промаршировали мурашки, капитулируя от греха подальше. Припомнив этот момент, Шелара непроизвольно поёжилась.

«Дружеская беседа», как обозвал это действо Шерри, закончилась с её признанием, что брошь она продала ювелиру только потому, что хотела покончить с жизнью воровки как можно скорее, что хотела просто осесть в Лерде под новым именем и чистой репутацией, а может, даже вернуться домой. Остальное арши не волновало. Вероятно, они пока сами до конца не разобрались, что им нужно от неё, но настоятельно рекомендовали Шеларе остаться их гостьей на время. Как будто у неё был выбор. Тогда девушка показала обломки браслета и предупредила, что гостить будет недолго, потому как кое-кто уже знает, где она, и с этим надо бы разобраться.

Её рассказ о злокозненности Марвелла сочувствия не вызвал, отпускать в город её никто не собирался, и мести одного самоуверенного человека всерьёз не воспринял. Их не волновала жизнь Кайры, их не страшили головорезы Дома, и они не собирались менять планы в угоду её личным проблемам. И самое страшное — ей нечего было возразить, все козыри покинули рукава, как следует там и не бывавши. Шеларе не оставалось другого, как напомнить светловолосой парочке, что даже Эль-Ризар проявил больше сочувствия. Грязный приёмчик, но задело. У Шейлирриана даже щека дёрнулась, обнажая хищную природу. А она уже начала думать, что его так просто не прошибить. Помолчав, он согласился отпустить её в Лерду с одним условием — с ней поедет Шерри, в качестве надсмотрщика и телохранителя, если дойдёт до драки. Слушая вердикт, тяжело было скрыть вздох облегчения, рвавшийся изнутри.

И вот теперь Шелара сидела на чужом помпезном пороге и ждала своего надсмотрщика. С такой задумчивостью она рассматривала пустую аллею, что, когда вдали показался всадник, едва не проглядела его. Но, как только заметила, встала со ступенек и прищурилась. Тонконогий быстрый конь чёрной масти легко нёс беловолосого всадника, и белые копыта его едва касались земли. Ритмичный, какой-то неизбежный, топот, звучал, как ритм загнанного сердца и делался всё громче. Ветер трепал длинные белоснежные волосы, и бусины в них вспыхивали на солнце, кровавыми всполохами. Чёрный костюм, окутывавший фигуру, почти сливался с мастью коня. Так должна выглядеть Смерть, подумалось вдруг Шеларе, зачарованной зрелищем.

Почти у самой лестницы Шерри быстро спешился и, всё ещё держа коня под уздцы, потрепал за шею и ласково произнес что-то на приятном чужом языке:

— Rvell allie taill lim, Khorn.

Конь кивнул массивной головой, словно понимая, что ему сказал хозяин и медленно двинулся дальше по гравию, вдоль веера лестницы. Ремешок узды выскользнул из пальцев Шерри, и тот, проследив взглядом за животным, обернулся, наконец, к стоящей неподалёку девушке.

— Что ты ему сказал?

Парень зашёлся в весёлом смехе.

— Это личное!

— И что у тебя с конём? — выгнула бровь Шелара.

— Полное взаимопонимание. Я смотрю, ты ещё жива!

— Есть немного.

— Значит, переговоры прошли успешно?

— Не знаю. Они мне ничего не сказали, — Шелара покосилась на пустые окна усадьбы.

— Совсем ничего? — допытывался он, ставя ногу на ступеньку.

— Только то, что без твоего надзора в Лерду не пустят.

— Вот, значит, как, — иронично протянул Шерри. Засевшие в малахитовой живой породе чертенята выплясывали невообразимое.

— Что ж, пойду за гонораром.

И парень легко и быстро начал подниматься по ступеням вверх. Возле самого порога он обернулся:

— Кстати, а ты уже нашла себе коня для поездки?

— Я очень надеялась, что ты не жадный!

— Зря! — копируя её интонацию, поведал наёмник и, смеясь, вошёл в дом.

Шелара покачала головой, закатывая глаза, и спустилась с обтёсанного мастерами и дождём мрамора. Нужно было найти конюшню.


— Так вы уже решили, что будете с ней делать? — Шерри подошёл к окну и выглянул из-за занавески на пустынный парадный вход. Девушка уже куда-то ушла, на ступеньках её не было видно.

— Пока думаем.

Шейлирриан встал рядом и оперся на широкий подоконник сильными руками. Айша, как всегда, стояла за его плечом, сейчас мрачным изваянием украшая комнату. На её идеальных бёдрах красовались ножны с мечом. Телохранительница…

— Узнали, где она умудрилась пересечься с твоим отцом?

— Теперь ты допрос устраиваешь?

— Ты мне сам дал задание. Я просто хочу получить информацию к размышлению, где мне искать дальше.

— Деревушка Сая. Слышал о такой?

— Даже видел, — промолвил Шерри, усаживаясь на подоконник. — Во время войны Королевств там бывал. Красиво горела.

— Что там в округе?

Наёмник сложил на груди руки и уставился в пол. Под ногами переплетались красные лозы по коричневому ковру. Ужасная гамма.

— Да чего там только нет… Пепелище, Гиблые леса вокруг с Мертвенными трясинами, поля и пустые дома. Война оставила огромные пустые пространства, люди переселялись поближе к своим экономическим центрам, под стены лордов. Да и населения поубавилось серьёзно, не знаю, когда они опять расплодятся так, что займут всё то, что бросили однажды.

Айша подошла ближе.

— Ты и здесь всё знаешь.

— Я просто много, где бываю.

— Кто ты на самом деле? — в многотысячный раз спросила Айшариль, приближаясь совсем близко, словно сквозь маску хотела разглядеть его лицо и узнать секрет.

— Я арши.

— Полукровка?

— Как знать… — он издевательски подмигнул.

Шейлирриан оттолкнулся ладонями от подоконника и повернулся к спорщикам.

— Хватит. Я это годами слушаю. Давайте лучше займёмся чем-нибудь полезным.

— Я уже занимаюсь, — отрезала Айша.

— Давайте подумаем, как нам отправиться в Саю.

— Верхом, — выдал самый очевидный ответ наёмник.

Его больше занимало противостояние взглядов с Айшариль. Он весело смотрел в яростные глаза девушки, буравившей его узкими змеиными зрачками.

— Спасибо вам.

— Шейл, расслабься, — Шерри легко проскользнул между ними. — Срок истекает в октябре. Не может быть, чтобы у тебя не нашлось свободной недели от твоих монарших дел.

— Я хочу сделать всё так, чтобы Селлестераль мне не помешал. Мы нашли девушку только благодаря тому, что Наместник не знает о её существовании. Пусть это пока так и остаётся. Она будет моим козырем, а ты позаботься о том, чтобы этот козырь не помяли.

— Сомнительный козырь. Насколько могу судить по тому, что вы её отправили гулять по усадьбе, ничего особо полезного девчонка не помнит.

— Возьмём с собой, вдруг, на месте что-то ещё всплывёт в памяти.

Айша неприятно улыбнулась:

— Говоришь, там много нечисти развелось? Если что, скормим её местным страшилкам, как откуп.

— Или Селлестералю, — понимающе протянул Шерри, ловя кивок Шейлирриана. На это только фыркнул. — Что ж, давай установим цену за её голову на плечах.


Конюшня нашлась довольно быстро. Гравийная яркая дорожка увела Шелару за свежеоштукатуренный пастельно-голубой угол дома, а там распалась на несколько рукавов, чётко разлиновавших зеленые владения на ровные куски. И если большинство их слева и впереди влекло прогуляться по саду, который девушка так неудачно обозревала утром, то дорожка справа тянулась через аллею невысоких жёстких кустарников к просторной арке, видневшейся прямо в массиве высокой стены, казавшейся такой монолитной из окна. В том проёме, обрамлённом всё теми же густыми плющами, виднелись кроны цветущих фруктовых деревьев. Обернувшись на ухоженный сад, Шелара отметила, что неведомый инженер весьма занятно отделил полезное от приятного.

Доверившись шероховатой, шуршащей под ногами, дороге, она вышла к простору хозяйственных построек, пышному хозяйскому огороду, осенённому ароматами десятков цветущих яблонь, и к каменной пастельно-жёлтой конюшне. В распахнутых настежь крайних воротах виделась давешняя карета, а в следующих — череда денников. Лёгкий ветерок тянул от здания ненавязчивым звериным душком.

Зайдя с припекающего солнца в тень помещения, Шелара расслабленно вздохнула: здесь было прохладно, толстые стены не пускали полдневный жар, оберегая животных от изнуряющей духоты. Наверняка, и зимой здесь весьма уютно. Первое, что бросалось в глаза — чистота. Местному конюху совершенно нечего было поставить в вину, разве что, его отсутствие, но это было уже даже не странно. Второе, что невозможно было не заметить, это обилие пустых денников. Конюшня была рассчитана на большое количество животных, но их сейчас было от силы с десяток, и компактной группой они были распределены ближе к центру зала. Шелара направилась к ним, тихо ступая по дощатому полу, устланному примятой соломой. Лошади на её появление почти не отреагировали, спокойно отдыхая в стойлах. По пути на полу попалось ведро с прошлогодними яблоками, которыми, вероятно, баловали лошадок, и девушка взяла сверху одно румяное посочнее на случай знакомства. Ароматное было яблочко, из поздних осенних сортов, чуть смягчившееся за прошедшую зиму. Обхватив пальчиками его нежную кожицу, девушка всё ближе подходила к пофыркивающим изредка зверям.

Выглядели те более чем довольными жизнью: шкура лоснилась, гривы тщательно прибраны — у кого расчёсаны до шелковистой гладкости, у кого заплетены в косы. Но вниманием её всецело завладел шоколадного цвета красавчик с яркой белой звездой во лбу и чёрной, как сама ночь, гривой. Он вызывал невольное восхищение грацией и статью. Тонкий, лёгкий, по виду энергичный, как пламя. Всё это время он был единственным, кто подозрительно косился на пришедшего в их дом человека. Приблизившись, девушка несмело протянула к бархатному шоколадному носу руку. Нос тут же брезгливо фыркнул тёплым воздухом, а его хозяин раздражённо отпрянул, кичливо взмахнув гривой.

— Ой, какое самомнение! Ну, и ладно! — ответно фыркнула Шелара и прошла дальше, к каштановой лошадке с вереницей тёмных густых косичек. Та заинтригованно тянула нос к яблоку, раздувая большие ноздри.

Шелара протянула новой знакомой припасённый фрукт и нежно погладила её по гладкой морде, а затем победно повернулась к отвергнувшему её красавцу. Тот отвернулся, не признав поражения.

Шелара неспешно вывела лошадку из стойла и собиралась подготовить её к выезду. Но за спиной, со стороны второго сквозного выхода послышалось угрожающее ржание.

Обернувшись резко на звук, девушка узрела в распахнутых дверях конюшни чёрного коня Шерри. Зверюга зло наклонила крутую голову и исподлобья смотрела на Шелару, напоминая всем видом разгневанного быка. В голову ей даже ненароком пришли глупые мысли о том, нет ли в одежде чего красного. Она замерла в незнании, что же делать, и чем ей это грозит. Конь, как в ответ на мысли, стукнул по доскам ногой, украшенной белоснежным «носочком» и подался вперёд. Шелара взвизгнула и юркнула к спасительным вторым дверям, животное в два скачка нагнало её и, толкнув мощной грудью, уронило на жёсткий пол. Девушка в ужасе перевернулась и выставила перед собой руки. Конь нависал над ней горой мускулов под лоснящейся короткой шерстью, и видят Боги, вид его был донельзя ехидный.

— Фу! Нельзя! — наугад скомандовала Шелара, на что получила поток тёплого воздуха в лицо, заставивший крепко зажмуриться. — Фу!

Девушка уперлась ладонями в тёплую грудь коня, но сдвинуть того с места было всё равно, что гору толкать. Выползти восвояси он тоже не дал, издевательски топчась рядом с плечами.

— Шелара, кажется, ты не с той стороны седлаешь коня, — раздался со стороны входа насмешливый баритон, сделав её унижение полным. — Кроме того, он уже занят.

Она с ненавистью посмотрела на Шерри, стоявшего в проходе, легкомысленно забросив за плечо сумку на длинном ремне. Кажется, открывшимся зрелищем он наслаждался ничуть не меньше, чем утренним стриптизом. Шелара разозлилась окончательно:

— Убери от меня эту гадость!

— Khorn! Брось её, она несъедобная и костлявая!

— Что?!

— А может, ещё и ядовитая, — добавил Шерри, подзывая коня взмахом руки и выходя из конюшни на слепящее солнце.

Кхорн сразу же потерял интерес к своей добыче и, снова едва не доведя ту до инфаркта, не глядя, прошагал прямо над её распростёртой по полу фигуркой, намеренно топая погромче возле жизненно важных частей тела. После чего, вышел на улицу и принялся ластиться к беловолосому хозяину, как проказливая собачонка. Шелара вскочила с пола и принялась раздраженно отряхиваться от налипшей повсюду соломы. Справа опять ехидно заржал шоколадный мерзавец, за что получил от неё шлепок по тёмному носу. От души так.


Всё ещё обижаясь, Шелара забралась в седло гнедой лошадки и чуть тронула её бока пятками. Хорошо обученное животное плавно сдвинулось с места и, повинуясь поводьям, повезло юную наездницу к арке-выходу. Шерри следовал рядом летней тенью, она ощущала это спиной даже больше, чем просто слышала.

— Извинения из серии «он просто поиграть хотел» не принимаются? — как ни в чём не бывало, поинтересовался Шерри, поравнявшись.

Шелара скосила взгляд на наёмника. В его волосах фантастическими алыми бликами вспыхивали рубины, а волосы казались белыми ручьями молока, густо текущими по плечам. Никогда она не видела такого цвета, и глаз так и не могла отвести. Моргнув, смахивая наваждение, девушка отвернулась.

— Нет.

— Ну, тогда я и извиняться не стану.

— Тогда не прощу.

— Договорились, — легко согласился он.

— И как?.. Много Шейлирриан за мою охрану дал?

Они как раз подъехали к высоким чугунным воротам усадьбы. Те оказались уже заперты. Но стоило лишь приблизиться, как громадина фигурных створок дрогнула перед путниками и раскрылась, пропуская их на широкую просёлочную дорогу, начинавшуюся сразу за гравийным простором.

— Это коммерческая тайна, — увильнул от ответа наёмник, выезжая первым из ворот усадьбы.

— Значит, недостаточно, чтобы спасать от взбесившихся животных?

— Да, такого пункта в договоре не было. Но опасность тебе не угрожала. Кхорн не ломает свои игрушки.

— Игрушки? Ты, вот, понимаешь, что мы сейчас вообще врагами станем? — резонно спросила Шелара. За спиной лязгнули, как челюсти гиганта, ворота, лошадка повела мягкими ушами.

— Было бы забавно посмотреть, — признался пересмешник.

— Почему ты ко всему так несерьёзно относишься?

Шерри безмятежно обратился к далёкому голубому горизонту:

— Меня заставляет смертельная скука.

— Какая ещё скука?

— Совершенно убийственная, — уточнил парень, удобнее подбирая поводья.

— Почему?

— Потому что я арши.

— И что?

— Мы практически бессмертны, наша жизнь длится столько, что устаёшь даже дышать. И уже не помогают ни интриги, ни лучшие вина, ни уникальные зрелища, ни самые прекрасные женщины. Каждая минута заполняется липкой скукой, и ты прилипаешь, как муравей в смолу, и остаёшься в ней навечно.

Шелара поёжилась от его слов, прозвучавших с такой отстранённостью, что та коснулась чего-то тёплого в груди, и стало неуютно.

— Твоё описание жизни больше похоже на описание смерти.

— Возможно, это не такие уж и разные понятия.

— Опять ты несерьёзен.

— Какой смысл относиться к чему-либо серьёзно, если всё постоянно меняется?

— Я даже не знаю, что тебе на это сказать, — призналась Шелара после недолгого молчания. — Мне всегда казалось, что вечная жизнь таит множество возможностей, какой-то особый смысл. Я смотрела на эльфов в Лерде, и думала, как же интересно жить наравне с Вечностью, постигать её тайны, хранить память о прошлом.

— Я открою тебе секрет: сами эльфы тоже стараются себя убедить, что всё так и обстоит. Но, на самом деле, от всего слишком быстро устаёшь, и хочешь послать эту Вечность с её знаниями ко всем… богам.

Несколько минут Шелара молчала. Созерцая проплывающий мимо радостный летний пейзаж, она глубоко ушла в свои мысли, пытаясь принять его слова, как новое открытие. И пытаясь пересмотреть свои представления об избранных Богами существах. Получалось плохо. Мимо текли вереницы пышных кустов, высоких деревьев и ярких диких цветов. Всё вокруг цвело и жило, и не уставало от этого, как один беловолосый арши. Похоже, кому-то просто не хватало смысла жизни.

Шелара заправила непослушную чёрную прядку за ухо и вновь обернулась к своему собеседнику.

— Расскажи мне лучше про арши. Кто вы? Откуда? Почему все так из-за броши всполошились?

— Да-а… Кто же такие арши? — протянул Шерри, щурясь на солнце, как кот. — Сложный вопрос. Это было так давно, что мы сами теперь довольствуемся историями из легенд. Одно могу сказать точно: арши — стихийные демоны, невероятным образом обретшие плоть, но плоть эта не меняет сущности. Демоны остаются демонами.

— Именно поэтому вы бессмертны?

— Да. Но бессмертие это условное. То есть, мы способны жить вечно, если эту жизнь ничто не будет прерывать.

— То есть, ножом в вас лучше не тыкать?

— Да, это как минимум, чревато серьёзными последствиями. А если более серьёзно, то, если нас всё-таки умудриться убить, мы действительно умираем, как и эльфы. Но, в отличие от них, у нас умирает только плоть, не сущность. А затем мы рождаемся в новом теле для новой жизни. Демоны вечны, забывая прошлое, мы обретаем новую оболочку. Поэтому число арши в Шанакарте всегда примерно одинаковое.

— А есть кто-то, кто живёт дольше всех?

Он кивнул:

— Есть один чудак из первого Совета Старейшин, он ещё самого Астеля помнит. Мерзкий, хочу сказать, старикашка. Иногда мне кажется, что он живёт только ради того, чтобы другим существование мёдом не казалось. Временами так и подмывает отправить его на перерождение!

Шелара не сдержала смеха.

— И что останавливает? Доброта твоя легендарная?

— Нет, только то, что потом такого специалиста по продвижению науки днём с огнём не сыщешь.

— Так значит, ты занимаешь в Шанакарте какой-то высокий пост?

— Какая грубая уловка! Скажу так, в Шанакарте проживает около двухсот тысяч демонов, это очень небольшое количество, практически всем хватает места в классе аристократии, и практически все занимаются политикой по мере сил.

— Полагаю, интриги, перевороты, грызня за власть?

— О, ты бывала в Шанакарте? — деланно удивился наёмник.

— Да чего от вас, демонов, ещё ожидать? Кстати, да, чего? У вас сохраняются какие-то способности особые? — она неопределённо повела пальцами в воздухе.

— Конечно. Каждому арши подвластна какая-то Стихия. Бури, грозы, пески, камни, лёд, ветер… У каждого демона свой талант и неповторимый стиль его использования. Предвосхищая вопрос, сразу нет, я не скажу, какая у меня стихия. Когда я надеваю эту маску, — он коснулся рукой чёрной ткани на лице, — то не пользуюсь магией Стихии. Никогда.

— Скучный ты, — констатировала Шелара. — А у Шейлирриана какая стихия?

— Ветер.

— А Айшариль?

— Горький песок.

— Это как?

— Знаешь выражение «пыль в глаза пускать»? Это про неё.

— Опять ты шутишь!

— Но ведь так и есть, — развёл он руками. — Постоянно так в бою делает. Все пользуются своими преимуществами.

— Кроме тебя?

— Как знать.

Шелара цокнула языком. Вероятно, так устроена сама жизнь, но с его ответами опять прибавлялось вопросов. И, кажется, этот процесс не остановить. Ненасытная жажда знаний.

— Ладно. А брошь? Что с ней не так, что из-за неё все вокруг с ума посходили?

Шерри задумчиво качнул головой, отчего бусины снова потревожено заискрились, приковав её взгляд к себе.

— Что ты помнишь о Великой войне, Шелара?

— За исключением личных впечатлений?

— Да, хотелось бы услышать общие сведения.

— Ну-у-у… Правители Варголы и Ольреды объединились заговором против короля Миалтира Вистора, заручились поддержкой Светлого Келя и выставили против Миалтира армию. Вистор воевал с ними, и почти уже сдался, но в его поддержку выступила Тилигра. Вместе они одолели Варголу и Ольреду, объединив их в империю, которую назвали Вистория. Заговорщики-правители были казнены. Но эльфы из Келя ещё стояли, и война продолжилась. Когда границы Келя пали, на их защиту встал Шанакарт. Эльфы отбили свои границы, арши перерезали половину мирного населения Союза Королевств, и удалились на свои острова, оттяпав хороший кусок Тилигры и половину казны.

Закончила свой краткий пересказ Шелара на довольно ядовитой ноте. К этой части истории родного государства она относилась двояко. С одной стороны, бережно взращенный дядей патриотизм рекомендовал ненавидеть потенциально опасных для государства арши, но, с другой стороны, первая же встреча с ними помогла остаться в живых. А уже вторая, произошедшая накануне, опять чуть не лишила подаренной жизни! Да уж, Вселенная гармонична и сбалансирована. Шелара украдкой посмотрела на молчаливо слушающего её представителя указанной расы, задумчиво покачивающегося в седле. Он словно ждал этого, и без труда поймал её взгляд, чем даже смутил. Попалась, как девчонка.

— Вот, значит, как. Знал я, что человеческая память несовершенна и кратка, но чтоб настолько… Я потрясён.

— А что, всё было не так?

— Насколько я помню, всё действительно началось в Варголе, но иначе. Там вспыхнули восстания лордов. Король Нарл всегда был жесток, да и правил довольно жёстко, но когда он, подозревая жену в адюльтере, зарубил её двуручником, а вместе с ней и смазливого сынка одного графа, вассалы восстали. Пользуясь неразберихой, Вистор поднял армию и вторгся в их столицу, Линорру. Королева Марта из Ольреды пришла на помощь непутёвому брату, и они бы выдворили Вистора назад, только тот продал душу одному из Тёмных Богов. Тот обеспечил его непобедимой армией, которая завоевала и Линорру и Лерду, Вистор сжёг венценосных недругов и на их место посадил сыновей. Тогда на глаза ему попалась Тилигра. Но король Мирот был умнее, он встретил агрессора хлебом-солью и открытыми воротами. Лично преподнёс ему корону императора и назвал сюзереном. Вистор, довольный таким раболепием, сжал свою новую империю в кулак, упразднил государственные названия, укрепив их за столицами. И в память об этой войне назвал королевства по порядку завоевания.

Все думали, что теперь он расслабится, но уже следующей осенью, только убрали скудный урожай, Вистор собрал поход на Светлый Кель. Ему нужны были новые земли. А Тёмному Богу новые жертвы. Люди брали числом и силами армии нежити, жгли всё на своём пути, но Светлые были сильнее и опытнее. В общем, это было чистое кровопролитие. На территории четырёх королевств тогда расплодились мародёры и всякая нечисть, и мирному населению, коих осталось только что женщины, дети и немощные старики, пришлось голодать. Светлый Кель просил помощи, и мы ответили на их просьбу большим отрядом и довольно быстро вернули границы, но за их рубежом ещё долго шла война. Мы гнали Вистора по всем его землям. Попутно уничтожали и всякую заразу, которую взрастил Тёмный бог, но её было какое-то фантастическое количество потому как, почуяв тёмную магию, вновь ожили эти ваши старые Мертвенные болота, рассеянные по Материку, и оттуда тоже полезла нечисть. И мы ещё на три года завязли на материке. Когда Вистор сдался, всё затихло, Тёмный бог ушёл, болота вновь заснули. А мы оставили его земли и его никчёмную жизнь в обмен на кусок берега, где построили Княжество Тианшель. И воздвигли там стену на случай, если Вистор забудет, что отдал земли добровольно. Всё вернулось на круги своя, даже названия королевств и столиц.

— Но он уже мёртв.

— Конечно, тёмный бог дал ему десять лет жизни, и он их исчерпал.

— Хорошо. А брошь?

— Что ж, я расскажу тебе ещё кое-что про арши. Настоящую сказочку. Эта брошь — родовая вещица, и принадлежала она не кому иному, как нашему Повелителю.

— Так, Эль-Ризар…

— Именно, — не дал договорить арши и углубился в рассказ, на самом деле похожий на сказку. — Итак. Наша Империя насчитывает несколько десятков тысяч лет, и её основателем был арши Астель Шанакарт, именно ему причисляют заслугу нашего переселения из мира нематериального в материальный. Все правители Империи — его прямые потомки. Стать Повелителем может только старший сын. Так было и с Эль-Ризаром, но дело осложнилось тем, что у него был брат-близнец, что вообще крайне редкое явление для арши. В таких семьях дети редко вырастают оба, в нас слишком сильна жажда лидерства, поэтому один из близнецов чаще всего довольно рано избавляется от другого.

Шелара приоткрыла рот, на её губах застыл невысказанный вопрос. Уж не ослышалась ли? Демон предупреждающе поднял ладонь.

— Да, Шелара, разными способами. Противостояние же за трон делает их ещё ожесточённее. Не знаю, как Повелителю тогда удалось сохранить обоих сыновей, принято считать, что мы «избавились от дикарских привычек». На самом деле ничего подобного не случилось, кто-то один до сих пор умирает. И в семье Шанакартов Эль-Ризар и его брат Селлестераль так и не стали родными. И если Наследнику было нечего делить с братом, второй, конечно, всегда жаждал получить трон. Для нас нет ничего более естественного.

Когда началась Великая Война, арши, до этого почти не вылезавшие на Материк, были вынуждены всё-таки принять в ней участие за Светлых эльфов, с которыми породнились через династический брак. И у Селлестераля появился прекрасный шанс. В отсутствии Повелителя он стал его Наместником и три года разбирался с делами замка. Война подходила уже к концу, как вдруг Эль-Ризар исчезает. С целым отрядом солдат. Почти все уверены, что Селлестераль приложил к этому свою руку, но доказать никто не может. Эль-Ризар считается пропавшим без вести, а значит, живым и всё ещё правителем. Но истекает десятилетний срок его пропажи, осенью Повелителя объявят погибшим, и на трон, скорее всего, сядет его Наместник. Стоит ли говорить, что такой ход дел никак не устраивает Наследника?

— А кто Наследник?

— Шейлирриан Шанакарт Астель, сын Эль-Ризара и его супруги, Светлой эльфийки Арноиэль Кантавар.

Шелара информацию приняла без восторга.

— Что-то он не сильно на Светлого похож.

Шерри снисходительно усмехнулся:

— Кровь арши практически неразбавима. От демонов рождаются только демоны. Хотя, иногда наследуются некоторые изменения внешности, вроде оттенка волос, круглого зрачка или чуть вытянутых ушей.

Девушка с прищуром и повнимательнее вгляделась в наёмника. Тот, предугадав её интерес, подмигнул левым глазом, и круглый чёрный зрачок на мгновение вытянулся в тонкую вертикальную линию.

— Морок, — разочарованно догадалась Шелара. Он кивнул, не уточняя, что из увиденного — морок. — А цвет волос?

— Как знать…

— Есть ли в тебе хоть что-то настоящее?

— Найди, — весело предложил Шерри, хитро прищуривая кошачьи глаза. — Если осмелишься.

Ну, точно демон! Искуситель, причём. Шелара только вздохнула, сосредотачиваясь на песчаной дороге, ведущей их к столице. Похоже, не только Кхорн развлекается опасными играми. И у Шерри есть реальный шанс из ангела-хранителя превратиться в самую большую угрозу. Осталось только решить, стоит ли, наконец, стать благоразумной леди и не влипать в радушно распахнувшую пасть авантюру. А ведь интуиция, как раз та, которая пониже спины, уже твердит, что за благо было бы пришпорить гнедую и никогда больше не видеть этих молочных волос и ярких малахитовых глаз. Утвердившись с выбором, Шелара гордо и прямо посмотрела в нахальные очи демона.

— И найду!

Он рассмеялся. Игра началась и уже захватила воображение. Кровь вспенилась, словно в ней пузырьки шампанского заметались, возвращая его к жизни из цепких лап бесконечной скуки. Вот, ради таких моментов и стоило носить эту опостылевшую маску!

— Что поставим на кон?

Глаза Шелары зажглись хитрым блеском. Здесь уж она и думать не собиралась, зная наперёд, чего хотела больше всего:

— Конечно, Обсидиановые клинки!

— По рукам!

Он уверенно протянул ей раскрытую ладонь в чёрной перчатке, и она ударила по ней тоненькой белой ладошкой. И была захвачена в плен сильных пальцев.

— А что я получу, если выиграю?

— А что ты хочешь? — настороженно уточнила она, позабавив демона ещё больше.

— Даже не знаю, что можно с тебя взять…Желание?

— Только всё в рамках приличий! — сразу попыталась обезопасить свою хрупкую честь девушка. Он кивнул, наклоняясь губами к кончикам её пальцев, тонкой кожей она чувствовала тёплое прикосновение. Как же это возможно?

— Разумеется, графиня Карриан.


— То есть, вы всерьёз думаете, что я последняя, кто видел вашего Повелителя? — подытожила Шелара всё, что ей поведал наёмник.

Вопрос прозвучал эффектно: они как раз въехали на холм, с которого открывался шикарный вид на раскинувшуюся внизу Лерду. Город, перечёркнутый ленточкой реки, цветным каменным лабиринтом высился на широкой зелёной равнине, вокруг него, словно осколки, рассыпались частные домики и маленькие пригородные хозяйства. Со всех сторон света к столичным стенам подступали лысые ленты дорог. И на одной из них остановились наши путники.

Шерри придержал Кхорна и предупреждающе выставил ладонь. Шелара, ехавшая почти вровень, сигналу вняла и остановилась рядом. Кобыла под ней нетерпеливо перебрала ногами, подняв клубящееся облачко пыли, тоже обескураженная нежданной остановкой.

— Видом полюбоваться вздумал?

Арши подобрал поводья плотнее и отрицательно повёл головой.

— Въезды в город оцеплены. Не знаешь, почему?

Девушка приставила ко лбу ладонь козырьком, но рассмотреть того, что было доступно демону, так и не сумела. Город выглядел, как всегда, большим и молчаливым, редкие путники и пара повозок близились к нему слева и справа по другим дорогам. Шелара убрала с лица волосы, брошенные ветром в глаза. Ей было, над чем призадуматься. Оцепление влечёт за собой усиление охраны, значит, сегодня Лерда кишит людьми в форме. Ирония Шерри вполне понятна — её ночная выходка расшевелила весь город, как большая палка осиный рой.

— И много там стражников?

— Достаточно, чтобы произвести впечатление на их начальство. Похоже, король там рвёт погоны и мечет кадры. Понимаю его разочарование службами безопасности.

Шелара нахмурилась, а Шерри тем временем продолжал:

— Я восхищён, сколько шуму ты наделала, даже не планируя. Впечатляющий экспромт! Хотя, время для него было немного неподходящее.

— Просто в мои планы не входили арши.

— Да, в этом тебе просто сказочно повезло.

Нечего было на это ответить. В какой-то мере он был прав.

— Кстати, думаю, стражам твой маскарад покажется немного подозрительным.

— Вот поэтому дальше ты поедешь одна, — обрадовал наёмник, спешиваясь.

Шелара с ужасом проследила за его манипуляциями.

— Как это?!

— Очень просто. Скорее всего, у стражей приказ никого не выпускать из города. Они уже давно знают, что именно пропало из кабинета, и, конечно, даже догадываются, кому это могло бы пригодиться. И все заинтересованные лица дела ведут именно в столице. Поэтому, ты можешь воспользоваться своим настоящим именем и свободно въехать в город.

— Думаешь, я с собой весь комплект документов таскаю?

— А ты думаешь, они там бумажки будут разгребать? Ради такого дела они уже приграничников подтянули со сканирующими экранами.

Город теперь казался не просто лабиринтом домов, но хитроумной ловушкой.

— Не знаю, получится ли. А что, если они только по ориентировкам ищут?

Шерри поймал её за руку и вернул к реальности, серьёзно заверив:

— Пройдёшь. От тебя нужно только положить ладонь на экран и назвать родовое имя и титул. Потом уберёшь руку и скажешь, будто потянуло на столицу взглянуть, ясно?

— Ясно, — попыталась вывернуть ладошку девушка.

Шерри отпустил её и вдруг требовательно развернул свою ладонь:

— И бумажки свои отдай. Пусть лучше у меня будут. Встретимся в доме твоего алхимика.

Шелара нехотя вытащила из-за голенища сапога расправленную по ноге тоненькую папку и передала наёмнику. Тот молниеносно свернул её узкой трубкой и спрятал в переменчивых складках своей одежды.

— А как ты попадёшь в город?

— Как? Быстро и бесшумно, пожалуй, так, — ничего не объяснил арши и, поймав поводья Кхорна, быстро повёл его в обратном направлении по дороге.

— Эй! А если у меня что-то пойдёт не так?

— Я буду рядом.

— Вот, демон! — негодующе проворчала Шелара себе под нос, борясь с желанием плюнуть в сторону удаляющейся спины, укрытой шикарными молочно-белыми волосами, и послала лошадку в весёлый галоп по некрутому спуску с холма.

За те полчаса, которые потребовались на преодоление расстояния от места расставания до южных ворот города, Шелара успела покрыться липкой испариной и основательно запылиться. Чем ближе к городу, тем меньше попадалось деревьев и тени, зато больше палящего солнца. За глоток воды она сейчас готова была убить, как делают, по слухам, дикари Иссушенных пустынь.

Стража раскрасневшуюся девицу в чёрном, да ещё с бесстыдно расстегнутыми двумя пуговицами у ворота, встретили сведёнными пиками. Вперёд вышел угрюмый мужчина лет тридцати, тоже измученный жарой под форменной кольчугой и накидкой, с медным блестящим значком капитана городской стражи, одного из отделений. На его тронутых сединой висках поблёскивали мельчайшие бисеринки пота.

— Попрошу Вас спешиться, леди, — с тщательно скрытой угрозой потребовал капитан, обманчиво расслабленно опуская широкую ладонь на перевитую кожаными ремешками рукоять меча. Похоже, под собственные приметы Шелара подходила.

Она отёрла со лба солёную влагу и медленно слезла с лошади, почти съехав по круглому боку. Под ногами снова клубилась пыль и оседала на чёрных кожаных сапогах серой плёнкой.

— Назовите имя и цель прибытия в Лерду, леди, — продолжил требования капитан и протянул голубоватый прямоугольник толстого зачарованного стекла.

Девушка внутренне содрогнулась, но взяла себя в руки и положила подрагивающую от усталости и волнения ладонь на прохладную гладкую поверхность. От прикосновения её горячих пальцев стекло затуманилось конденсатом и слабо осветилось цветастым сиянием. Нахально улыбнувшись, Шелара вздёрнула подбородок и произнесла отчётливо и гордо:

— Я урождённая графиня Шелара Ларелика Карриан Алессанская.

Стекло под ладонью засветилось зелёным светом, подтверждая право на названное имя. Помня наставление Шерри, девушка убрала руку с экрана и продолжила запальчиво:

— Я прибыла посмотреть столицу. Инкогнито!

Капитан опустил экран и устало достал из кармана пожелтевший старый платок, чтобы промокнуть влажный лоб.

— Неподходящее время вы выбрали, леди, — сокрушённо признался стражник, отмахиваясь рукой от своих вооружённых подчинённых. Те жесту вняли и открыли дорогу благородной даме в неблагородном виде.

— Все мне это говорят! — улыбнулась Шелара капитану, энергично забираясь назад в седло.

Мужчина только головой покачал. Жест, вероятно, был призван назвать её чудачкой. Потом он подманил одного из своих подчинённых, молодого, едва усатого ещё стражника с холщовым жиденьким мешком, и, забравшись рукой в расшнурованную горловину, вытащил деревянный круглый кулон с выжженной по центру руной. Посмотрев на него и признав годным, капитан протянул руну девушке, держа за простой чёрный шнурок.

— Возьмите это, иначе останавливать будут на каждом шагу.

— Это что?

— Пропуск. Сегодня в городе неспокойно, сбежала опасная воровка, — на этих словах в Шеларе где-то глубоко всколыхнулась тихая гордость, — проверяем всех девушек, подходящих под описание. Работы и так много, поэтому возьмите руну, чтобы не сбивать с толку городовых.

— Капитан, а может, не стоило разглашать сведения? У нас же следствие, — неуверенно встрял юный стражник с мешком.

Капитан по-отечески взглянул на юного полицейского коршуна, вспомнил свою юность и идеалистичность и только вздохнул.

— И так уже весь город знает. Леди не успеет доехать до следующего поста, как уже будет в курсе.

С этими словами он повыше приподнял кулон, и Шелара с некоторой осторожностью взялась за верёвочку, потом надела прямо через голову и расправила волосы. Чернильные локоны объёмной чёрной волной блеснули на солнце синим отливом, а деревяшка слабо засветилась зелёным светом, видимым издалека на стянутой чёрной блузкой груди.

— Можно ехать?

Капитан кивнул:

— Можно.

Шелара тронула бока запылённой лошадки, и та медленно подалась вперёд.

— Ещё кое-что! — окликнул возле арки-въезда капитан. Шелара обернулась и вопросительно изогнула бровь. — Мой вам совет, госпожа: держитесь подальше от Весёлого квартала. А приличный постоялый двор есть на Летней улице.

Девушка поблагодарила капитана за совет, запоздавший на два года, и, наконец, въехала в каменный город.


Айшариль лёгкой, танцующей походкой вошла в комнату, где сумрачно коротал время Шейлирриан в глубоком кресле за листанием какого-то пыльного фолианта, и обрушилась руками на резную спинку.

— Смотри, что я нашла-а!

Она дразнящее повела из стороны в сторону перед его носом тёмной бутылкой с пожелтевшим ярлычком «яблочный сидр». Шейлирриан оторвался от скучной, рассыпающейся книги, захлопнул её и поддержал прохладную бутыль, обозначенную прошлым годом.

— Я смотрю, кто-то добрался до хозяйских погребов?

Айша уныло положила голову на сложенные руки:

— Но тут совершенно нечем заняться!

— И ты решила предаться пьянству.

— Сидром?! Вряд ли! Что ты там чита-аешь?

— Читал. Технологию изготовления фруктовых вин. Познавательное чтиво, кстати. Бокалы принесла? — сдался Принц, откупоривая бутылку усилием мысли.

От узкого гладкого горлышка распространился тёплый аромат яблок, насыщенный и сладкий, приглашающий испить чудесного яблочного вина.

Айшариль прошла по комнате и взяла со столика с графином пару чистых хрустальных бокалов. Они тоненько звякнули в её руках, словно бы чокаясь, девушка вернулась к креслу с Шейлиррианом и протянула ему букет из двух прозрачных бутонов.

— Меня тут идея одна посетила.

— Уже боюсь, — пробормотал арши, наполняя хрусталь золотистым фруктовым вином. По ароматной зрелой жидкости стремительно засновали снизу вверх энергичные пузырьки.

Айша забрала свой бокал и с удовольствием отпила первый глоток. Непередаваемый яблочный дух уютно окутывал и пьянил гораздо больше того лёгкого алкоголя, что таился в его золотистой плоти.

— М-м-м… Потрясающе, — прокомментировала Айша, облизнув пропитанные сладостью вина чувственные губы.

— Так, ты скажешь, наконец, что задумала?

Шейлирриан, не поддаваясь на провокации, скользил пальцем по самому краю бокала и неотрывно смотрел на свою советницу. Та едва ли не мурлыкала, изводя его ожиданием.

— Знаю, начало тебе не понравится, но дослушай меня до конца! У меня гениальный план! — Айша подобрала полы своей туники и уселась прямо на пол перед своим Принцем, начиная медленно водить пальцем по его колену. — Нам не нужно ехать в Саю прямо сейчас.

— Слушаю.

Она неспешно отпила вина и отвела от уст бокал:

— Тебе нужно жениться.

Торжественность её слов зашкаливала, Принц не сдержал саркастичной усмешки.

— Сколько говоришь, градусов в этом сидре?

— Я говорила, начало тебе не понравится. Но дальше лучше, обещаю. Тебе нужно жениться на этой девчонке!

— Ты точно издеваешься!

— Я не издеваюсь, я советую.

— О, Боги, какое же затмение вы наслали на мой разум, когда я избрал эту сумасбродную женщину советницей? — спросил Принц у яблочного сидра и пригубил нежный фруктовый напиток. — И почему я должен, по-твоему, жениться на безродном отпрыске человеческого рода?

— Ты всегда такой Принц, когда бесишься! Послушай, во-первых, она не такая уж и безродная, она целая графиня.

— Она бастард, — жестко напомнил Принц. — Дочь сбежавшей в никуда девицы.

— Риан, не упирайся, — она встала на колени и ласково сжала ладонями его лицо. — Твой отец подарил девчонке родовую брошь! Считай, что она младшая Принцесса Шанакарт.

— За такие слова я тебя казнить могу.

— За такие слова ты меня наградить должен, — Айша нежно поцеловала его, от её дыхания изумительно пахло яблоком. — Я тебе сейчас трон спасаю! Сам подумай, осень совсем близко. Если ты не женишься, то коронуют Селлестераля, Шанакарт не может больше оставаться без Императора.

Шейлирриан легко усадил девушку себе на колени.

— У нас появился новый шанс найти Эль-Ризара. Я уверен, в этот раз всё получится.

Айша покрутила в ладонях почти опустевший бокал:

— Боюсь, если мы и найдём его, то не в том состоянии, чтобы править страной. А трон нужно будет занять кому-то. Ты, похоже, даже хочешь, чтобы это был Наместник.

— Ты знаешь, что не хочу, — он пальцем очертил её губы. — Селлестераль убийца и узурпатор, он не имеет права на корону. И я не позволю ему её даже примерить.

Айша улыбнулась, болтая остатки вина в бокале:

— Тогда женись, иначе не переиграешь Старейшин и дядюшку. Ты ведь помнишь правило: Император обязан быть женат. Нет жены — нет короны. А этой девчонке сможешь предложить сделку. Фиктивный брак. Претендовать она ни на что не сможет, права голоса в государстве арши — никакого, если ты не захочешь, и довольно легко избавиться, если понадобится. Она всего лишь человек, её никто не поддержит, через неё никто не будет пытаться влиять на тебя. И, увидев брошь Эль-Ризара, они все её примут, скрипя сердцем, но примут, обещаю тебе. Даже мой отец ничего сказать против не посмеет! Её тебе Боги послали, не иначе!

Шейлирриан задумался, поглаживая тонкую руку своей любовницы. Несомненно, была доля истины в её словах. Насколько она велика, могло показать только время, но, тем не менее, прислушаться стоило. Принц действительно балансировал на хрупкой грани, не желая связывать себя узами брака.

Арши вздохнул и обнял её, Айша доверчиво положила голову ему на плечо.

— Возможно, ты и права.

— Обещаешь подумать? — провокационно улыбнулась девушка, дергая Принца за кончик медового локона.

— Уже начал.

— Только ни о чём пока не говори Шерри, ладно?

Шейлирриан расслабленно и иронично кивнул:

— Опять твоя паранойя?

— Называй, как хочешь, но ничего не говори. Я уверена, он работает на пол-Шанакарта, поэтому пусть это будет пока только между нами.

— И Шеларе не говорить? — поддразнил арши, делая глоточек сидра.

Айшариль рассмеялась, делая обстановку совершенно уютной.

— Нет, ей сказать можешь. Главное, чтобы этот змей ничего не узнал. Твоя женитьба — дело государственной важности!

— И, похоже, ты считаешь, что дело это уже решённое?

Она непринуждённо пожала плечами, обворожительно при этом улыбаясь:

— Я уверена, ты примешь верное решение.

— То, которое выгодно тебе?

— Тебе оно выгодно ещё больше! Но мы оба выиграем. Это наш шанс остаться вместе, — тихо добавила она и сладко поцеловала своего Принца.


Камни мостовой со звоном принимали на себя размеренный шаг лошади, но звон этот сразу же тонул в густоте городского шума. Будний день был в самом разгаре, и столичные улицы переполнили разношёрстные обитатели. Слившись в единую массу, они представляли собой пёстрое месиво, где рядом оказывались разодетые аристократы, спешащие по делам ремесленники и взмыленные прислужники всех мастей, бегущие по поручениям хозяев. Медленно в этом потоке проплывали роскошные кареты и дышащие на ладан повозки. В городе было ужасно тесно, штукатуренные каменные стены давили, делая улочки ещё уже, и угрожающе нависали лепниной и прихотливыми балконами над толпой. Всаднику здесь было практически не развернуться, живая река медленно несла лошадь Шелары вперёд, как безвольный рыжий лист. Причина тому была более чем очевидна: на каждом углу дежурили стражи, вылавливая из потока подозрительных на их взгляд граждан, и образуя очередной затор. Иногда Шелара тоже ловила на себе их липкий интерес, но каждый раз он разбивался о горящий зеленью кулон, и она упорно смотрела перед собой, чтобы не пропустить поворот к дому алхимика. Почему-то казалось, что стоит только поддаться искушению, и встретиться глазами с городовыми, как они разоблачат её.

Ожидание, что это вот-вот произойдёт, припекало наравне с жарой. Хотелось уйти с солнцепёка и опасности в тень.

Однако паранойя её мучила напрасно. Ничего не произошло, как чаще и бывает. Пустое ожидание неприятностей не в силах соперничать с человеческим фактором, притупляющим бдительность и зовущим со службы домой пораньше. Они даже не заинтересовались, настоящая ли руна. Подъезжая к дому своего работодателя, Шелара даже почувствовала себя немного разочарованной. Как будто приключения проходят мимо.

— Шелли, где ты была? — встретил её доброй улыбкой незабвенный Родер Фор Судор, отворяя дверь.

Дворецкого он принципиально не заводил после смерти предыдущего. Говорил притом весьма цинично: дескать, привязался, не хочет привыкать к кому-то новому. Будто дворецкий был сенбернаром.

— Привет, Родер, — Шелара обняла старика и звонко чмокнула в щёчку. В доме было упоительно прохладно, девушка едва сдержала стон облегчения.

Старик суетливо закрыл дверь и защёлкнул миллион засовов и замков. С каждым прожитым годом он добавлял новый — мания преследования прогрессировала. Впрочем, именно ей Шелара была обязана работой: старик требовал круглосуточной охраны себя.

— Тебя искали, кстати, — проскрипел алхимик, поворачиваясь лицом.

— Кто?

Она бесшумно прошла в тёмный холл по шахматному чёрно-жёлтому полу — сапожки и тут не выдавали её шагов.

— Откуда мне знать, — сварливо поёжился он. — Я не открыл.

Шелара улыбнулась. Как она могла подумать, что Родер просто так откроет дверь? Он и её только что расспросами замучил, пока впустил.

— А Кайрина дома?

— Нет её. Я вас уволю! Мне нужна охрана! А вас нет, — пожаловался старик, запахиваясь плотнее в домашний халат с золотой облезлой бахромой.

— Хорошо. Увольняй меня в качестве наказания и поучения, а Кайру оставь, ладно?

— Я не хочу тебя увольнять.

— Только что хотел! — рассмеялась Шелара, приваливаясь спиной к крутой широкой лестнице на второй этаж. Мраморные балясины холодили испепелённую солнцем спину.

— Не хотел я. У работодателей тоже обязанности есть. Одна из них — запугивать нерадивых рабочих, чтобы лучше работали и не просили повышения зарплаты, — пробурчал Родер, начиная подниматься по лестнице. Поднимался он тяжело и со скрипом. Не ступеней, нет, костей!

— Родер, а уволить всё равно придётся, мне уехать надо.

— Куда это?

— Сама пока не знаю.

— Чего опять натворила?

— Не знаю. Родилась, наверное. Так я пойду, соберу вещи?

Алхимик скривился, словно лимон укусил своими крепкими магицкими зубами. Плешь так и засверкала негодованием. Или это так причудливо свет падал из полукруглого окна над лестницей?

— Иди уже. За расчетом в лабораторию потом зайди, я сегодня там. У меня опыт сложный, оставить не могу.

— А что делаете? — полюбопытствовала Шелара, следуя за старческой спиной, пока по пути.

— Заказ у меня, — отрезал он. Значит, не расскажет, проверено.

Шелара юркнула в свою комнату и закрыла белую дверь. Все окна здесь были открыты, и стояла ужасная духота. Занавески, обречённо повисшие вдоль проёмов, даже не колыхались. Девушка не глядя, закрыла литую задвижку, запираясь в комнате, и начала расстёгивать оставшиеся пуговицы на блузке. Сейчас хотелось только одного — взять халат, сходить в ванну, смыть дорожную и печную грязь и начать жизнь с чистого белья.

Сбросив сапоги возле двери, она потянулась и подошла к шкафу, попутно избавляясь от остальной одежды и ловко бросая её на постель. Последним полетел на покрывало кровати деревянный кулон. Она раскрыла дверцу шкафа, накинула банный халат на плечи и задумалась над извечным женским вопросом «что надеть?». Пожалуй, одеться в светлое было бы кстати. Выхватив из вороха висящих вещей блузу из тонкого хлопка и брюки цвета кофе с молоком, Шелара отправилась в ванную, надеясь, что успеет управиться с туалетом до того, как явится невыносимый Шерри.

В общем-то, ей это с успехом удалось. Не став задерживаться под освежающими энергичными струями воды дольше необходимого, Шелара вернулась в комнату, легкомысленно напевая песенку. Наёмника, к её удивлению, ещё не было. Не в городе же он заблудился, в самом деле. Продолжая напевать, она развесила мокрое полотенце на спинке кровати и достала дорожную сумку. Раз грозилась собрать вещи, надо собирать. Без особой охоты, стала заполнять вместительное нутро сумки вещами. На пятой минуте этого занятия, стало ясно, что некоторыми вещами придётся жертвовать, всё точно не влезет. А она и не заметила, как успела обжиться ими за время обитания в столице. Зато теперь понятно, куда постоянно девались деньги.

Вдруг со стороны дверей послышался шорох. Тихий, режущий слух шорох металла. Задвижка!

Шелара вспуганной кошкой метнулась к своему стеллажу с трофейными клинками и взяла один, стараясь сильно не шуметь. Облизнув губы, она приблизилась к дверям, на которых задвижка медленно выходила из паза петли. Перехватив поудобнее рукоятку, она повела плечами, готовясь встретить гостей. Задвижка ползла ядовитой змеёй.

Дверь открылась, Шелара угрожающе выставила вперёд меч.

— Только не говори, что ты меня не ждала!

Стоящий на пороге монах, закутанный с головы до ног в вышитое оберегами серое одеяние, отвёл от своего лица лезвие.

— Отче? — растерянно переспросила Шелара, медленно опуская своё оружие.

— Хочешь в чём-нибудь покаяться? — снял отче глубокий капюшон и подмигнул малахитовым бесстыжим глазом.

— Шерри! Прямо маскарад-маскарад теперь, — хмыкнула девушка, кидая меч обратно на полку. Он с лязгом занял своё место среди блестящих клинков. — Тебе не жарко?

— Мне не бывает жарко.

— Мёрзнешь, значит?

— Никогда.

Шелара вернулась к разверзнутой на покрывале сумке и продолжила прерванное занятие, упаковывая сложенные рубашки. Шерри скучающе прошёл по паркету, осматриваясь. Он шёл вдоль стены, будто что-то искал. Пальцы, закованные чёрной перчаткой, скользили по поверхностям встречных предметов, словно ощупывали само пространство.

— Ты всегда, уходя, окна настежь открываешь? — Задумчиво спросил арши, касаясь пальцами крашеного подоконника. Шелара оторвалась от складывания куртки и нахмурилась.

— Вообще-то, нет. Я закрывала их на щеколду.

— Как дверь?

— Вот, демоны! — Шелара подскочила к арши. Тот уже крутил в руках маленький белый листочек, испачканный парой чернильных строк. — Дай!

— Ну, забирай, — он покладисто протянул бумажку.

«Твоя маленькая подружка очень ждёт твоего возвращения. М.».

Девушка скомкала послание заклятого подонка и выкинула прочь, на улицу. Оно сразу же затерялось где-то в густой траве под раскидистым деревом.

— Я так и знала! Папку принёс?

— Конечно, — на сей раз он достал требуемое из рукава, как заядлый фокусник. — Прямо сейчас пойдёшь?

— На такие встречи не опаздывают, сам знаешь.

— Тем не менее, ты опоздала.

— Так вы виноваты, не я. Ты же со мной?

Сложно было спрятать надежду, проскользнувшую в её глазах. И Шерри не посмел бы эту надежду разрушить. Особенно, когда вопрос уже улажен финансово.

— Ты предлагаешь мне сопровождать тебя в логово местных криминальных элементов, рискуя, как минимум, твоей жизнью?

— Именно. Возможно, нас даже попытаются убить!

Арши прищурился и наклонился к ней совсем близко:

— Твои предложения всё заманчивее. Я с удовольствием.

— Я пошутила.

— Я тоже, — беспечно ответил Шерри, накидывая капюшон. — Пошли, пока они не перерезали горло твоей подельнице.

— Ты как-то неправильно произносишь слово «подруга».

— А, по-моему, очень правильно! Руну не забудь надеть, то до следующей улицы даже не дойдёшь.


— Тебе не кажется, что монах, идущий в Весёлый квартал, может привлечь лишнее внимание?

Шеларе приходилось едва не бежать, чтобы успевать за Шерри, который рассекал толпу, как мелкие волны. Её торопливые шажки вслед по мостовой обжигали ноги, словно она по горящим углям прокладывала свой путь.

— Почему же? Всё логично, я иду проповедовать слово божье в рассаднике порока.

— Тебе что-нибудь говорит фраза «Глас вопиющего в пустыне»?

— То есть, ты предлагаешь более решительные действия?

— Нет, я всего лишь говорю, что ты будешь там очень заметной фигурой!

— Плохо ты знаешь этот квартал!

Шелара недоверчиво осклабилась, но больше вопросами донимать наёмника не стала. Раз ему видней — пусть. Говорить было неудобно, приходилось едва ли не кричать, повышая голос, и Шелара замолчала. Шерри тоже к болтовне расположен не был, вполне возможно, что вообще — по характеру, и остальной путь они проделали в молчании. Арши явно знал дорогу, безошибочно двигаясь в переплетении улочек, и вёл всё дальше, в логово Приама и Марвелла.

Днём Весёлый квартал напоминал больше разорённый ночным буйством бродячий карнавал. Пустынный, полусонный и отвратительно грязный. Всё, что составляло вчера единую картину беспробудного разнузданного праздника, теперь валялось брошенным на серые истёртые камни. Словно призрачные тени, мимо проходили обитатели, даже не замечая новоприбывших. Кое-где прямо на ступенях сидели измождённые девы, ещё вчера воспевавшие культ любви, теперь же, при ярком свете дня показавшими истинный облик — разукрашенных и потускневших сломанных кукол. Забывшись, глаз так и ожидал наткнуться на гонимое ветром перекати-поле. Стоило ли говорить, что здесь никому не был интересен ни серый вышитый монах, ни его юная спутница с волосами чернее самой тёмной ночи. Возможно, Шерри прав, она плохо знала существующие тут порядки. Над всем клубилась тяжёлая, нагретая палящим солнцем до полной невозможности, аура похмелья. Именно она делала их невидимыми.

Так они дошли до лестницы в подвал, откуда пахло сырым, неистребимым холодом. Шерри распахнул ржавую дверь широким жестом, приглашая её войти первой. Сквозняк, выпущенный на свободу, мазнул мурашками по рукам, скрытым тонкой блузкой, и растаял на летнем солнце.

— Дамы вперёд!

— Неважный ты телохранитель, — покачала головой Шелара и вошла в стылую пещеру подвала.

— Другого у тебя всё равно нет.

Лязгнула, закрываясь, дверь, стало жутко и темно. И сыро до озноба. И только тогда она вспомнила про факелы, спрятанные в тайной нише. Словно услышав её громкие самокритичные мысли, наёмник сам взял и зажёг один из них, осветив рельефные стены. Шелара передёрнула плечами, до конца не разобравшись в себе — то ли обстановка по-прежнему так на неё действовала, то ли просто ожидание неминуемой встречи, но под ложечкой сосало ощущение какой-то фатальности и обречённости. Шелара приуныла.

— Часто здесь бываешь? — спросила она, выразительно поглядев на факел в его руке.

— Нет. Даже дел не веду с местными Домами.

С этими словами Шерри протянул ей отполированную тысячами рук корягу факела: он в свете нуждался куда как меньше Шелары, которая в темноте видела так же ужасно, как и все её соплеменники. Затем парень через голову стащил с себя необъятную рясу и, компактно свернув, припрятал поглубже в тайник. Выпрямившись, он пригладил растрёпанные волосы и нетерпеливо указал ей рукой продолжить путь. Она сговорчиво развернулась и пошла вглубь подвального коридора.

— Откуда тогда про свет знаешь?

— Я многое знаю. Тебе ещё придётся к этому привыкнуть.

— Эрудит, значит?

— Наёмник по особым поручениям.

— Что за поручения?

— Те, которые простым наёмникам не доверишь, — любезно пояснил арши, откровенно издеваясь. Для закрепления эффекта не хватало только щёлкнуть её по носу. — Иди вперёд и под ноги смотри.

— Я смотрю! Ты уже придумал, как войдёшь туда?

— Просто войду. Не всегда обязательно играть в шпиона.

— То есть, как это? Ты чужак, заинтересуешь их.

— Что ж, с радостью отвечу на их вопросы.

— Ладно, тебе виднее. Просто было бы полезнее, если бы я знала твой план.

— У меня его нет. И, кажется, мы пришли.

— Так и есть.

Шелара поднесла ближе к стене кристалл горного хрусталя, он ярко осветил желтоватым светом фальшивые панели, она подняла руку и несколько раз постучала.

— Что ж, тук-тук.

Шерри привалился к стене, обеспечивая себе на будущее лёгкий элемент неожиданности. Шелара почувствовала, что осталась одна перед входом. Внутри всё замерло, внутренности словно превратились в ледяное дребезжащее желе от волнения. Шелара сжала ладонь в кулак, силясь напугать им собственную неуверенность, неуверенность отступила, сдав позиции фантастическому упрямству. За стеной раздался шорох, панели разошлись, открывая светлое нутро воровского приюта. В проёме бдительно показалось лицо старого знакомого, Карта. Разглядев её, он без лишних вопросов убрал руку с дверного косяка, предлагая войти.

— Привет, Карт, — Шелара затушила факел и передала охраннику. — Марвелл у себя?

— Где ему ещё быть? — пожал плечами Карт, наклоняясь и привычно ставя корявую палку факела в чугунную подставку для зонтиков гномьей работы. — Он теперь даже шлюх в кабинете принимает.

— Ничего про меня не говорил?

Шерри отставать не стал, бесшумно и быстро, в пару танцующих шагов, оказался внутри, и закрыл дверь.

— Я не слышал, — признался Карт, выпрямляясь.

Он сразу увидел Шерри, и тот ему не понравился. Чужакам здесь были не рады, и расцвеченная татуировками рука потянулась к широкому ножу, покоившемуся на поясе. Шерри был быстрее. Хотя бы потому, что даже двигаться не стал, просто тихо приказал: «Спи!». И массивное тело дежурного наёмника плавно осело на безупречно чистый тёмный пол.

— Ловко ты, — оценила Шелара, скептически глядя на поверженного голиафа, грудь которого во сне богатырски вздымалась.

— Идём, — арши сдержанно подтолкнул её в спину.

Девушка осторожно переступила через тело распростёртого Карта, стараясь даже случайно не задеть его или не наступить. Коридор впереди был упоительно пуст и новых приключений не сулил. Шелара оглянулась, арши за ней не следовал: Шерри присел возле охранника, разоружая того на всякий случай. Она остановилась подождать, с интересом наблюдая, как арши прячет ножи, струну и пару наточенных звёзд по карманам. Карт вдруг раскрыл рот и оглушительно всхрапнул.

— Тихо! — шикнул на него Шерри. Храп моментально прекратился.

— Предусмотрительно.

Шерри поднялся, не отвечая на похвалу, и переступив через тело, подошёл к ней.

— Предпочитаю предотвращать лишние проблемы, чем потом их решать.

— А потом сам жалуешься на скуку! — не преминула поддеть Шелара, осторожности ради понижая голос.

— Тем не менее, я предпочитаю сам решать, каким предаться развлечениям.

— Значит, всё просчитано наперёд?

— Не без этого.

За ставшим уже привычным насмешливым тоном арши Шеларе почудилось вдруг, как минимум, двойное дно. Хотя, что ещё ожидать от Шерри, который уже зарекомендовал себя бездонным сундуком с загадками? Однако поразмыслить над всем этим, как должно, времени не оказалось — перед ними возникла дверь кабинета Марвелла, начисто выбив из её головы непринуждённые разговоры и нерешённые ребусы. Шелара вспомнила, зачем она сюда пришла и ладонью решительно потянулась к ручке двери. Латунь обожгла пальцы холодом, призвав держать себя в руках.

Шерри остановился возле дверного косяка и приник плечом к стене, предоставляя ей вновь входить первой и оставаясь в засаде. Она недовольно посмотрела в тёмно-зелёные глаза, на что Шерри ответил своеобразно: поднял руку и несколько раз постучал в гладкое дерево дверей. Изнутри раздалось повелительное «Войдите!», и теперь не оставалось ничего иного, как подчиниться требованию.

Стараясь оттянуть неприятный момент встречи, Шелара медленно повернула ручку и вошла в царство зелёной лампы.

— Гляди-ка, кто пришёл! — язвительно приветствовал её Марвелл, развалившийся в кресле в непринуждённой позе с закинутыми на стол ногами. Весь вид его был измятый, расхристанный, намертво запечатлевший на лице следы вчерашних гульбищ. — А я уж думал, ты поумнела и сейчас пересекаешь границу.

Шелара прикрыла дверь всё с той же осторожностью, старательно оставив щёлку для своего телохранителя, и прошла к стулу, на котором в прошлый раз провела много неприятных минут.

— Зачем мне бежать? Я достала то, что тебя интересовало.

— Ах, да. Наслышан о твоих побегушках. В народе уже легенды ходят, что за тобой сам Снежный Принц явился, остановил погоню и лично забрал в ад, — скептически заулыбался вор, запуская пятерню в спутанные волосы, в тщетной попытке их расчесать.

— Как видишь, я жива.

— Вижу.

Марвелл убрал, наконец, ноги со стола и сел за него более традиционно. Взяв с краю позолоченный нож для бумаг, он раздражающе и не без намёка принялся крутить его в руках.

— Только, кто же тебя вытащил? Уж не новые ли хозяева?

Шелара сразу поняла, к чему он клонит. Очередное доказательство к своей теории приплёл. Но возмутиться и, как обычно, всё испортить, не успела: дверь за спиной скрипнула, и в кабинет довольно скромно вошёл Шерри. Он прикрыл за собой створку, замок как-то печально при этом щёлкнул, затем арши встал прямо за её стулом, опершись руками на спинку, и навис над девушкой.

— Допустим, я её вытащил, — мягко повинился парень и склонил на бок голову. Пара прядей с его плеча соскользнула вниз и легла на беспробудно-чёрное полотно её волос.

Марвелл, как завороженный, смотрел на вошедшего, не в силах отвести глаза. Вор и сам не заметил, как улыбка на его устах из злорадной превратилась в фальшивую и приклеенную. Он определённо узнал стоящего перед ним блондина.

— Рубиновый Призрак! — протянул Марвелл, продолжая машинально покручивать в пальцах нож. — А я уж думал, и правда, Снежный Принц пришёл по её душу.

— Рубиновый Призрак? Так вот, как меня называют в этом столетии? Броско!

Марвелл, всё так же, не сводя с него глаз, продолжил:

— А байки какие ходят! Заслушаешься. Чуть ли не защитник сирых и убогих.

Шерри легко рассмеялся, убирая с волос сидящей перед ним Шелары невидимую пылинку:

— Может, они не так и далеки от истины.

Девушка шестым чувством ощутила подвох и посмотрела на благодетеля так, что стало ясно, вырвется ещё неуёмная жажда мести из глубины сапфировых глаз. Затем этой жаждой она поделилась и с Марвеллом:

— Кайра где?

— О! Про подружку вспомнила! Папку принесла?

Шелара вытащила на свет лампы мятый картон, износившийся за эти сутки даже больше, чем за прошедшие годы, и собиралась уже брезгливо кинуть на стол перед Марвеллом, даже выражение лица соответствующее приняла, как Шерри ловко выдернул предмет торга из её пальцев. Марвелл следил за передвижениями бумаг, как собака за костью. Шерри эксперимента ради повёл серым сокровищем из стороны в сторону. Вывод позабавил: реакция положительная.

— Я тут на досуге с бумагами ознакомился, — признался арши. — И, странное дело, почти вся твоя компания отметилась особыми заслугами на этих листках. Это ты так неудачно друзей заводишь или так ловко работаешь на старика Портера?

Шелара потрясённо приоткрыла рот: такой поворот для неё был неожиданностью. Кому-кому, а вот Марвеллу не было смысла рыть могилу Приаму, вместо лопаты пользуясь работой на начальника ищеек: ему и так всё достанется в квартале с голубой каёмочкой, это даже не обсуждалось уже. Вор даже среди своих так по головам шёл, что связываться с ним опасались. А те, кто мог бы связаться и поставить на место зарвавшегося заместителя главы, давно стали закадычными друзьями этого проходимца, чуя его скорое восхождение.

Марвелл тоже взвился от слов Шерри, его они привели в какое-то странное возбуждение, граничащее с бешенством. Уж не прав ли наёмник?

— Это ложь! Моего имени нет ни на одном листе! — заявил Марвелл, потрясая угрожающе позолоченным ножом.

— Разумеется, нет. Но в этой истории всё так просто, что даже скучно. Никакой интриги. Как тебя ещё Приам за хвост не поймал? Стареет.

— Это внутренние дела Дома. Тебе тут какой интерес?

— Чисто рабочий, — арши, как всегда, отличался прямотой вкупе с недосказанностью. — Ты ведь уже нашёл дурочку, которую выставишь крайней?

— Ты про Шелару? — с вызовом уточнил Марвелл, по лицу его расплылось донельзя отвратительное самодовольство.

— Ах ты гад! — вспылила Шелара, сжимая кулаки, мысленно представляя, что делает это на мерзкой тонкой шее смазливого воришки. Ладонь Шерри покровительственно легла ей на плечо, не давая сорваться с места и начать громко выяснять отношения. — Где Кайра, ублюдок?!

Марвелл картинно развёл руками:

— Понятия не имею. Пока папку не отдашь.

— Хорошо, спрошу я, — вкрадчиво начал Шерри. — Где её подельница?

— Подруга! — раздражённо поправила девушка.

— Где её подельница-подруга?

— Я не знаю.

— Враньё!

Шелара всё-таки сорвалась с места и оперлась на столешницу. Вор дёрнул губой и откинулся на мягкую спинку кожаного кресла.

— Я записку твою нашла!

Шерри взял её за руку и мягко отстранил от стола, заставляя отойти:

— Спокойно, он не врёт. Записка была лишь уловкой. Пустая угроза, он не знает, где эта девица.

Марвелл сжал челюсти и широко раскрыл бешеные глаза. В следующую минуту он заговорил медленно и угрожающе:

— Отдайте папку и убирайтесь отсюда оба!

— О как! — восхитился Шерри смелости шантажиста и кинул ему под нос злополучную папку. — Забирай. И больше даже не вспоминай о существовании Шелары.

— Обещаю, — развязно ухмыльнулся Марвелл, раскрывая вожделенные бумажки.

— А вот теперь врёт! — равнодушно констатировал арши, молниеносно выхватывая из ножен меч и одним летящим движением перерезая мерзавцу горло.

Шелара ахнула, не в силах сдержаться, Шерри в ту же секунду за руку рванул её к себе и крепко прижал лицом к своей груди. Беспомощный всхлип потонул в белом шёлке, хранящем аромат горьковатого леса и сладкого ландыша. Девушка обмякло замерла, приходя в себя. Гораздо медленнее, чем хотелось. Её до глубины души потрясло и перетрясло видение тёмных, почти чёрных капель, вырывающихся из раны вместе с блестящим клинком. Лезвие, описав широкую дугу, опустилось, капли крови маслянисто, тяжко обрушились на пол, а Марвелл, хрипя, отвратительно булькая резаным мокрым горлом, пытаясь зажать его ладонями, рухнул на свой стол. Бумаги, столешница, позолоченный нож, самопишущие ручки… Всё потонуло в стремительно разлившемся море густой, остро пахнущей железом крови. Это видение будет ей ещё долго в кошмарах являться. Она точно знала.

— Жива?

— Я — да, — глухо ответила Шелара, и только теперь поняла, что держится за плечи наёмника, как за жизнь. Потребовалось несколько усилий воли, чтобы ладони всё-таки поддались и отцепились от арши.

— Выйди и жди меня за дверью.

Ноги оказались совершенно ватными и слушались плохо, но всё-таки донесли её тело до дверей и даже вынесли в коридор. Захлопнув дверь, Шелара отползла немного по стене и перевела дух. Мысли разбежались не хуже перепуганных ящериц, ловить их было пока бесполезно. Да и не хотелось.

Когда её плеча коснулся вернувшийся Шерри, девушка вздрогнула и посмотрела на него со всем ужасом, который скопился за последние минуты. Наёмник встал прямо перед ней и медленно поднял вверх ладонь в перчатке, показывая, что вреда не принесёт, и осторожно прикоснулся к её бледной щеке. Шелара отвернулась.

— И ты ещё споришь со мной на клинки, великая мечница?

— Спорю, хладнокровный убийца, — хрипло ответила она, не двигаясь с места.

— Ну, извини, это не первый и не последний убитый мною мерзавец.

— Зачем ты вообще это сделал?!

— Я же говорил, что предпочитаю предотвращать проблемы.

— Предотвращать?! Ладно, к демону Марвелла. Но как думаешь, кого обвинят?

Шерри непринуждённо рассмеялся, будто она о погоде пошутила. Шелара закусила нижнюю губу и снова отвернулась. Не было сил видеть его.

— Глупая девчонка, — покачал арши головой и, взяв её в охапку, снова закинул на плечо. Шелара сдавленно ойкнула: повреждённое ночью ребро ещё подавало признаки существования в грудной клетке. — У обсидиана очень специфический след, обнаружив его, ищейки сразу поймут, что это было… самоубийство.

Болтаясь на крепком плече демона, Шелара с грустью, заполонившей всю грудь тяжёлым осадком, смотрела, как позади остаётся коридор, свернувшееся уютным калачиком тело спящего Карта, фальшивые панели и вся прошлая жизнь. Кто бы мог подумать, что расстаться со всем этим придётся именно так? Вероятно, договор с Приамом можно считать расторгнутым досрочно.


Шерри как раз успел вывести полувменяемую ношу на относительно свежий воздух Весёлого квартала и поставить её на ноги, как в кармане зазвенело переговорное стекло. Наёмник вытащил компактную вещицу, напоминавшую внешним видом серебряную пудреницу, и раскрыл наподобие книги, затем ещё раз, и вот гладкая матовая поверхность срослась в единое целое и засветилась новым посланием. Витиеватые и острые буквы, размашисто пересекавшие зачарованное стекло, требовали «Тащи сюда девчонку, мы придумали ей дело государственной важности». Арши в ответ буквам только хмыкнул и посмотрел на спутницу. К ней медленно возвращался румянец, если он вообще когда-то был у этого бледного создания. Заметив его интерес, Шелара подняла голову.

— Так, где твоя Кайра, говоришь?


Глава 4 Выгодное предложение

Из двух зол лучше извлечь выгоду.

Георгий Александров.

Глянцевый замок из чёрного гладкого камня властно возвышался над бушующим океаном. Его острые шпили рвались к серому небу, как солдатские наточенные пики, его зеркальные стены заставляли волны смотреть на самих себя и отступать раз за разом, испугавшись собственной мощи, его обманчиво хрупкое кружево резной отделки ловило вольный ветер в силки и не отпускало. Замок Шанакарт, обсидиановый несокрушимый призрак, призванный первым Императором из самого сердца умершего вулкана, подавлял великолепием. Каждый, кто видел его впервые, шептали «невозможно», но он был. Он есть и будет. Твердыня демонов арши. Как будто сам он — тоже демон, обретший удивительную плоть из колдовского вулканического стекла.

Но сейчас, не замечая всей этой красоты, по внутренней чёрной галерее с высокими сводчатыми потолками, терявшимися в недосягаемой высоте, шёл, погрузившись в мысли, высокий мужчина, одетый в серый с серебром кафтан. Заложив руки за спину и чуть опустив светловолосую голову, он размеренно и почти бесшумно ступал по зеркально-чёрным плитам, и свет, падавший с серых небес через большие окна в галерею, делал облик арши совсем хмурым и будничным. Золотистые волосы, заплетённые в толстую косу, были перевиты по традиции редкими бусами из цитрина, но и их цвет и блеск делались блёклыми и сдержанными. В серых глазах плескались льды, и в них невозможно было читать ни душу, ни мысли. Хотя, есть ли душа у демона?

Двери Малого зала заседаний покорно распахнулись перед ним. За аметистовым столом, в удобных деревянных креслах с высокими резными спинками, так и располагавших к тайным заговорам, уже сидели Старейшины в полном составе, общим числом в восемь персон. Над столом витал лёгкий гул праздных разговоров, которыми старые сплетники развлекали себя в ожидании Наместника. Стоило тому появиться в дверях, как голоса стихли, сменившись покашливаниями, шуршаниями мантий, тихим скрипом сидений.

Селлестераль почувствовал всеобщее лёгкое душевное колебание, как будто единый взмах крыльев сотен бабочек всколыхнул воздух зала. Значит, опять его обсуждали. Он обвёл Совет своими остывшими серыми глазами и промолчал, делая миг ещё более тягостным. Спокойно и медленно, как хищный кот на охоте, прошёл вдоль стола к месту во главе его и плавно опустился в кресло. По правую и левую руку от него два стула были не заняты. Места, принадлежавшие Первому и Второму Принцам Шанакарта.

Селлестераль посмотрел по очереди на каждого из Старейшин. Эти восемь мужей Шанакарта, что сидели сейчас перед ним в церемонных фиолетовых мантиях, отделанных шитьём из золота и серебра, в тонких лёгких княжеских венцах из любимой арши платины, с лицами, настолько наполненными надменностью, что её хотелось обозвать напыщенностью, звались Старейшинами не по возрасту, и даже не по заслугам. Звались они так по праву рождения. Восемь старших сыновей восьми славных королевских родов арши, в древние времена поддержавших первого Императора Астеля Шанакарта и отдавших ему во служение свои короны, заменив их этими вассальными венцами. Легенды с гордостью гласят, что это был добровольный дар, что первые Старейшины признали право сильнейшего демона, склонились перед ним, затаив в сердце ужас перед его мощью и неодолимое желание подчиняться. Смутные призраки этих чувств теперь теребили сердца их далеких правнуков, обратившись в опасения, ненависть, зависть, преданность, уважение и простую жажду власти. Богатая получилась палитра настроений Совета к правящей династии.

— Приветствую вас, мудрые Старейшины Шанакарта.

— Приветствуем тебя, Наместник! — склонили головы в едином жесте Старейшины и выпрямились на местах вызывающе резко. Каждый раз этим напоминают ему, что он лишь замещает Императора. Пока.

— Что ж, начнём совещание.

— За столом отсутствуют Наследник и Второй Принц, — не без удовольствия заметил Князь Лиреллиан Флорентлер, Советник по внешней политике, скользкий и хитрый, как она сама.

— Как Вам, наверняка, известно, Князь, Принц отсутствует в Шанакарте. И это не повод откладывать Совет до тех пор, пока он не соблаговолит почтить нас вниманием.

— Близится осень, ему следовало бы уделять больше времени делам государства, — мягко посетовал Князь Аленар Теллири, Советник по строительству и архитектуре.

— Как только он будет в замке, сможете ему это посоветовать, — спокойно предложил Селлестераль, словно ни к кому определённо не обращаясь, и лёгким пассом руки материализовал синюю папку с повесткой дня. А про себя подумал «Пусть сперва женится». — Может, стоит всё-таки вернуться к делам? Нам нужно согласовать бюджет на следующий месяц, пересчитать ставки по налогообложению и решить, будем ли мы продлевать договора по поставкам стали. И на десерт обсудим подготовку к Летнему балу и, как будем приглашать и размещать посольства. В прошлом году эльфы опять остались недовольны.

— И мы всё это обсудим, Наместник, — бесцветно успокоил Советник по экономике и финансам, Аммираль Дювиалар.

— Но сперва мы хотели поговорить и о Втором Принце, — подхватил Девисар Вилькортин, представляющий здесь внутреннюю политику.

Из уст главного шанакартского интригана это заявление звучало подозрительно. Его родная дочь, Айшариль, приходилась Первому Принцу Советницей уже много лет, и старый политикан в продвижении Наследника видел чарующие перспективы. Только вот продвижение Шейлирриана у него во многом обходилось за счёт Альшера.

— И что же уважаемый Совет хотел узнать о моем сыне? — иронично поинтересовался Селлестераль, подпирая костяшками пальцев подбородок.

— Для начала, где он? — слегка подался вперёд Альратель Варшестель, Князь, заведующий делами разведки и контрразведки. Его карие глаза, крепче тридцатилетнего виски, обжигали.

— Я не слежу за сыном, это Ваша работа. И, если Вы спрашиваете у меня, значит, делаете её плохо.

Князь Эльмирриан Инниар, сидевший вторым по левую руку Селлестераля, улыбнулся. Поразительно совершенные черты, присущие всем Инниарам и дававшие повод злословить, что эти демоны всё-таки путались когда-то с инкубами, озарились. Обратившись к Варшестелю, он произнёс:

— Если Вас это упокоит, Князь, мой внук сейчас в Белой усадьбе.

— И чем же занят наш Снежный Принц?

Инниар пожал плечами:

— Полагаю, сводит с ума Тианрэля.

— Боги, когда вы его уже закопаете? — фыркнул Варшестель.

— Не думаю, что в ближайшие сто лет это удастся.

— Так, что Вам потребовалось от Альшерриана, Альратель? — прервал Селлестераль, начавшееся было, перемывание древних костей родоначальника Инниаров.

— Не мне. Совету.

— Не тяните.

Старейшины приняли очень сдержанный и торжественный вид, отрепетированный годами. Одна из уловок давления на Императора: в воздухе сразу так и повеяло постным и лживым «Это необходимо для государства». Только Инниар своим скептическим прищуром выделялся на фоне собратьев. Селлестераль вздохнул и сел удобнее в кресле. Гадость, наверняка, готовилась глобальная.

— В эти тяжёлые времена смуты, — пафосно начал Вилькортин, складывая перед собой руки на блестящей столешнице, — когда трон Шанакарта пустует…

Селлестераль едва удержался, чтобы тактично не покашлять.

— Нам необходимо укрепить связи с эльфами, — резко перешёл к существу вопроса Флорентлер.

— То есть, одной эльфийской Императрицы вам мало в Шанакарте?

— Вам напомнить, Наместник, что после пропажи Императора она сбежала к отцу в Светлый Кель? И после этого у нас довольно напряжённые отношения с эльфами.

— Да они вечно чем-то недовольны! — отмахнулся Эльмирриан.

— Просто Данестиан Второй устал при любом удобном и неудобном случае намекать на помолвку младшей дочери с Альшером, — слегка нахмурился Наместник.

— Вот и мы уже немного утомились, — неприятно улыбнулся Вилькортин с молчаливого согласия Совета.

— Потерпите, — нелюбезно прогнозировал Наместник. — Этой помолвке точно не бывать.

— Второй Принц должен сделать предложение Кармиаэль Кантавар на этом Летнем балу! — непреклонно заявил Вилькортин. — Он должен стать наследником трона Данестиана Второго!

— Я, кажется, говорил, что план бала мы рассмотрим в самом конце совещания, — усмехнулся Наместник. — И Альшер — последний, кто хочет заполучить эльфийский трон. Он их терпеть не может.

— Этому немало поспособствовала потенциальная невеста, — развеселился Князь Инниар.

— Это легко исправить парой глотков вина, — «успокоил» Селлестераля Флорентлер.

— Согласен, церемониальный ша-ирлеш заставит любить кого угодно. Но выпить его можно только добровольно. Чего Альшерриан никогда не сделает, — развел руками арши, не к месту припомнив, как в младенчестве сын кашей плевался. И улыбнулся, подумав, что с его характером вполне может то же самое на свадьбе проделать.

— Признайтесь, Селлестераль, Вы просто не хотите!

— Не хочу. Я не хочу заставлять его править народом, который он презирает. Может, конечно, и не заслуженно. Но из этого всё равно не выйдет ничего хорошего. Кроме того, Альшер полезнее Шанакарту, я намерен оставить его здесь.

Вилькортин недовольно поёрзал в кресле, будто в мягком сидении притаилась игла. Иглой этой служило осознание того, что Шейлирриану будет очень трудно взойти на престол, пока Второй Принц где-то рядом.

— Вы намерены женить его на Калерне Свиорден? Этой высокородной… кхм… фаворитке?

— Это его личное дело. Кроме того, напомню Вам, что шестьдесят лет назад именно Вы настояли на её кандидатуре в невесты Наследнику.

— Она была отличным кандидатом, пока не вмешался Ваш сын!

— У Шанакартов это семейное, — грустно улыбнулся Инниар, когда-то очень давно отдавший свою дочь замуж за Селлестераля, вопреки её сердцу, всецело принадлежавшему Эль-Ризару. Впрочем, это был самый лучший из возможных исходов: закон гласил, что дочери Старейшин не могли стать жёнами Наследников, чтобы не множить своё влияние на дела государства.

— Может, нам объявить о помолвке Кармиаэль с Шейлиррианом, чтобы Альшер ею заинтересовался? — подал голос, молчавший до этого Князь Шаллинель Реттуарт, Советник по отраслям производств.

— К сожалению, король Светлого Келя идею не оценит, — поморщился Флорентлер.

Селлестераль слегка коснулся пальцами виска, изящно поправил корону.

— Давайте уже о налогах…


Кайрина с уютным шелестом перевернула страницу книги и вытащила из кармана припасённые бутерброды. Пока разворачивала платок, вытянула шею и выглянула сквозь забитое досками окно, на улицу. Кроме всякого строительного, и не очень, мусора и шайки мальчишек, игравших в войну, здесь никого не было. Девушка успокоилась и вернулась в мир эльфийской романтической прозы, кусая бутерброд. Хлеб размяк от долгого лежания в обнимку с ветчиной, но вкус всё равно был божественный. Особенно на голодный желудок.

В старом заброшенном доме, обречённом под снос ещё до войны, но так и стоявшем на прежнем месте до сих пор, было тихо и пыльно. Вездесущие дети, множество раз порывавшиеся сюда забраться, так и не преуспели: особняк, мало того, что был забит сверху донизу, так ещё и имел дурную славу обители приведений. Приведения эти, одно рыжее, другое — черноволосое, регулярно устраивали показательные распугивания, дабы отвадить самых смелых, оберегая свой схрон от случайных гостей. И два этажа старинного рассыпающегося дома безвестного ныне купца были в их полном распоряжении, скрывая то награбленное под заказ добро, то самих девушек от чутких ищеек. Вот и сейчас Кайра по привычке отсиживалась на втором этаже в захламлённой и разгромленной комнате с большими округлыми окнами, покусывая бутерброд и читая дамский роман под прикрытием рухнувшей на один бок постели с пологом.

От перипетий взаимоотношений прекрасной Адель и не менее прекрасного Виллителя её оторвал скрип досок внизу. Кто-то проник в убежище! Кайра молниеносно засунула романчик, бутерброды и куртку под кровать и нырнула туда сама, затаив дыхание и перестав жевать. Тихие мягкие шаги прошуршали невесомо по мраморной лестнице, проскрипели гнилым паркетом второго этажа и привели кого-то прямо к дверям комнаты, где укрылась рыжая наёмница. Кайрина забыла, как дышать, слушая своё разбежавшееся сердце. Слух обострился до предела. Внезапно шаги стихли на время. Потом стали приближаться без особой спешки, словно вошедший точно знал, где найдёт её. Чем ближе они становились, тем больше готово было сердце выпрыгнуть, взяв тот разбег. Когда до неизбежной встречи оставалось совсем чуть-чуть, Кайра бесшумно потянулась к ножу, давно пылившемуся в укрытии.

— Привет! — остановились перед кроватью ноги в знакомых шнурованных сапогах.

Кайра не в лучшем расположении духа вылезла из-под кровати, стала отряхиваться от пыли и обернулась на запылившийся не меньше неё бутерброд, притулившийся возле резной ножки.

— Вот, дура! Не могла сразу крикнуть, что это ты? Я же чуть не прирезала тебя.

— Я тоже соскучилась, — Шелара приобняла подругу за плечи. — Переживала за тебя. Марвелл записку прислал, что ты у него.

— Нет, я, как договорились, сразу сюда. А ты где была? Наделала шороху и исчезла, в условленном месте не появилась.

— Ну-у-у… — протянула она, многозначительно глядя за спину Кайре. — Дела были. Малоприятные.

Та обернулась и только ахнула. Среди заполонившей всё пространство дома разрухи и обветшалости стоял… монах. Благочестиво так, в ореоле метающейся в воздухе пыли.

— Ого! Это ещё кто?

— Это Шерри, — с усмешкой отрекомендовала брюнетка.

Арши снял бездонный капюшон и слегка поклонился изумлённой Кайре. Та с открытым ртом смотрела на рассыпавшиеся по серому сукну снежные пряди. Шелара даже задумалась, что подругу потрясло больше — роскошь волос или всё-таки роскошь рубинов, украсивших белый атлас. А может, это просто обычное действие малахитовой отравы, вкупе с ростом истинного воина дававшей поразительный эффект. Шелара шаловливо закусила губу, отворачиваясь и мысленно уже жалея впечатлительную любительницу сентиментальных романов. Особенно, когда демон заговорил своим красиво поставленным мягким голосом:

— А Вы, должно быть, Кайрина? Счастлив познакомиться.

— И я, — чарующе улыбнулась Кайра.

— Шелара, я буду ждать вас на лестнице.

Демон вышел, и Кайра довольно обернулась к подруге:

— Ау-у! Где ты откопала это чудо?

— В одной тёмной подворотне. Куртка моя где?

Рыжеволосая быстро подняла с пола смятую куртку и слегка отряхнула:

— Срочно дай мне адресок той подворотни!

— С крыши Городского Управления туда как раз вид чудесный открывается. Залезь, посмотри.

— Жадина, — шепнула Кайра и направилась на выход. Вернее, к наёмнику. С лестницы донесся её кокетливый голос: — Шерри, судя по наряду, Вы пришли спасать мою заблудшую душу?

— О, что-то мне подсказывает, что это Вы скорее толкнёте бедного служителя Богов на скользкую дорожку соблазнов!

Слушая кокетливый смех подруги, Шелара стряхнула всю оставшуюся пыль с куртки и облачилась в неё, застегнув на одну пуговицу. Карман сразу же неудобно оттопырился, вызывая недоумение хозяйки, пришлось вытащить содержимое. Находка удивила: ею оказалась та самая шкатулка, напоследок прихваченная из кабинета. Девушка уже успела напрочь о ней забыть. Повертев в руках при свете дня лакированное дерево, Шелара заметила тонкую выжженную надпись по контуру, где смыкались крышка и основание. Разобрать послание не получилось — символы, текшие один за другим, были ей не знакомы, но это точно было не пожелание доброго здравия, на что намекнула проснувшаяся неожиданно интуиция. С какой стороны открывалась шкатулка, тоже было неясно. Со всех сторон была лишь одинаковая тонкая полосочка стыка, ни петель, ни замка не наблюдалось. То есть, открыть просто так тоже не выйдет.

— Шелли? Ты где там? — донеслось снизу. Интонация же была такая намекающая, что Шелара так и услышала продолжение «Там и оставайся».

А вот нет уж!

Злорадно усмехнувшись, Шелара запихнула трофей обратно в карман, расстегнула куртку, чтобы не привлекать лишнее внимание компрометирующим карманом, и поспешила присоединиться к ушедшей парочке.

Они ждали её возле лаза. Точнее, уже на улице, в тени развалины особняка. Судя по обрывкам фраз, Кайра как раз намёками выведывала у Шерри, кто он такой, чем занимается, и насколько уже очарован. Шел могла только удачи пожелать в этом нелёгком труде, ибо, изучив манеру наёмника отвечать на все вопросы, знала, что та понадобится.

— Готова ехать? — сразу перешёл к делу арши, стоило Шеларе неловко выскользнуть из узкого лаза. Шкатулка ворованным яблоком попыталась задержать её меж двух кривых досок.

Кайра подняла брови:

— Ты куда-то уезжаешь?

— Мы уезжаем, — мстительно поправила Шелара, пряча улыбку.

— И куда это вы уезжаете?

Шелара пожала плечами и кивнула на монаха:

— Он не говорит.

— Почему же не говорю? В загородную усадьбу винодела Шеберта. Сейчас не сезон для яблок, усадьба пустует, мы сняли её на пару дней.

— А мне почему не сказал? — возмутилась Шелара.

— Ты просто не спрашивала.

— Самое глупое оправдание.

— Если бы я оправдывался — возможно. Я объясняю.

— Так, а зачем вам туда? — бдительно вклинилась в разгоравшуюся перепалку Кайрина, обращаясь исключительно к арши. Похоже, она ещё долго не оставит попытки произвести на него впечатление. Интересно, успешно?

— За делом, — Шелара взяла её под руку. — Пойдём пока к Родеру, вещи надо забрать, я там всё бросила кое-как, тебя пошла искать.

Рыжеволосая соблазнительница тяжко вздохнула, бросила на капюшон Шерри жаркий, как сегодняшний день, взгляд и покорно позволила себя увести. Пока они втроём огибали территории заброшенного дома, как-то так вышло, что демон оказался ведущим, чем не преминула воспользоваться Кайрина, вцепившись в рукав чёрной куртки подруги на зависть любому клещу.

— И кто этот красавчик?

— С чего ты взяла, что красавчик? Он даже лица своего не показывает, — слабо отбивалась Шелара от допроса. Под курткой, кажется, уже плавилось тело.

— Мне вполне хватило всего остального, чтобы понять это.

— Очень интересно. И когда же он успел показать тебе всё остальное? Меня не было всего ничего.

— А он и не показывал. Пока.

— Так на нём же ряса!

Шелара откровенно веселилась, ныряя в уличный шум. Вдвоём идти через толпу было ещё менее удобно, чем одной, но подругу сбросить с руки не представлялось возможным.

— Она не помеха женской интуиции!

— Скорее уж не конкурент буйному воображению.

— Вечно ты споришь!

— Я не вечно спорю.

— Вот опять! — поймала Кайра.

— Давай сменим тему, — предложила Шелара, не желая обсуждать гипотетические достоинства Шерри.

— Давай. Как твой поход к Марвеллу? Отдала бумажки?

От такой смены разговора её едва не перекосило. Умеет же Кайра выбирать, о чём спросить! Стоило только вспомнить красочную картину в багровых тонах в кабинете, как к горлу подступала тошнота, на солнцепёке грозившая превратиться в глубокий обморок.

— Ну, как сказать, — неохотно пробормотала Шелара, прикидывая, как бы потактичнее намекнуть Кайре, что ей тоже было бы неплохо убраться из Лерды подальше. — Отдала, конечно. Только они ему уже не понадобятся.

— Ты его недооцениваешь. Он в любом случае найдёт, куда пристроить с выгодой такое сокровище.

— Если воскреснет.

— В смысле?

— В прямом. Безвременно почил.

— Когда? — Кайра, кажется, пребывала в лёгком шоке.

— Примерно час назад.

— Что с ним случилось?

— Много будешь знать, я покажу, — шутливо пригрозил арши, возникший за их спиной внезапно, будто из воздуха соткался. Когда он там оказался, они и не заметили. — Шелара, дальше без меня, мне нужно позаботиться о нашем выезде из города.

— Не подкрадывайся! — Шелара едва успела отвести руку, которой уже замахнулась на монаха. Инстинкты сработали.

— Какая грозная! — восхитился арши, рассматривая маленький кулачок. — Ты меня слышала, воительница?

— Что ты затеял?

— Возвращение блудной графини в лоно семьи. Надеюсь, ты не разучилась носить платья?

Из-под капюшона сверкнули зелёные звёзды, и в следующий миг арши растворился в толпе. Шелара встала на цыпочки, но высокую фигуру в сером удалось разглядеть совсем ненадолго. Густой поток горожан смыл его след.

— Что он про платья говорил? — вернула к реальности Кайрина, тоже пытавшаяся разглядеть скрывшуюся добычу. — Какая графиня? Я не поняла.

— После всего, что случилось, мне нужно уехать, а город оцеплен. Вот и импровизируем.

— Тебе не кажется, что тебе нужно многое мне рассказать?


Шерри открыл дверь, над ухом раздражающе зазвенел позолоченный колокольчик. Суетливый ябеда привлёк внимание ювелира, вкрадчиво и убаюкивающе рекламировавшего какое-то безвкусное кольцо полной даме в вишнёвом платье. Её шляпа, ровнявшаяся полями с плечами, мешала Люцианелю увидеть нового посетителя, и он забавно выглянул из-за грандиозного сооружения с пером. Манёвр не остался незамеченным, и возмущённая клиентка обернулась посмотреть, кто нарушил приватность их товарно-денежных отношений.

— Отче? — визгливо изумилась дама, осеняя себя защитным кругом Светлого пантеона.

Шерри покрепче сжал зубы, чтобы ими не заскрипеть: демоново усиление, в любой другой день здесь никого бы вообще не заинтересовало, кто он и почему в маске. Этим ему всегда нравились человеческие города, здесь странно выглядящие нелюди принимались как должное, и люди сами придумывали причину. Сейчас же пришлось ответить вишнёвой дамочке «благословением» и чинно сойти с лестницы:

— Во славу Пресветлых, дочь моя!

Люцианель чуть не забыл, что рот принято держать закрытым, глядя на этого театрала. Обратив на ювелира капюшон, Шерри выразительно осенил и его благословением богов. Возможно, подействовало: рот он захлопнул со звоном.

— Ну, не знаю. Мне кажется, оно меня полнит, — завелась по новой благословлённая дама, возвращаясь к покупательскому садизму.

— Да, — машинально поддакнул Люцианель с профессиональным убеждением. И тут же спохватился, заметив, как поменялась в лице клиентка: — То есть, нет, Сецилия! Вы прекрасны! Кольцо подчёркивает безупречность и длину Ваших музыкальных пальцев.

— Да, я иногда музицирую…

Сецилия вновь расцвела, от неё по всему магазину потекли волны покоя и самодовольства. И немного приторного вожделения. Шерри закрыл глаза, стряхивая с себя чужие эмоции, и опустился на монстрообразный диван. Хотел было по привычке закинуть ноги на стол, но вовремя вспомнил про свой духовный сан и скромно устроился в углу. А спектакль тем временем продолжался…

Люцианель с тщательно скрываемым загнанным выражением в раскосых глазах убеждал Сецилию, что она тайная мечта любого мужчины. Себя, впрочем, в виду не имел. Но да, этот топаз непревзойдённо подчёркивает её божественные глаза. Ну и что, что карие? Блондинкам вообще никогда топазы не шли! А вот таким жгучим прелестницам, как Сецилия… На этом ювелир едва не схлопотал веером по рукам от польщённой «прелестницы».

Шерри про себя прикидывал, можно ли уже кричать «Браво» и «Бис» или подождать до занавеса. Люцианель, судя по ощущениям, уже впадал в отчаянье. Ещё пара томительных минут, и он рискует растратить весь недельный запас комплиментов.

— Нет, камушки не выпадут, здесь очень надёжная закрепка. Но, если что-то случится, я всегда вставлю Вам их… обратно.

— Значит, может что-то случиться?

Шерри улыбнулся: эльфы не страдают неврологическими отклонениями, но у Люциана совершенно явственно начал дёргаться глаз.

— Я не говорил, что что-то случится, я даю Вам гарантии.

— Ну, не знаю. С этой мыслью надо переспать, — патетически вздохнула дама, силясь грудью выскочить из корсета. На счастье полуэльфа этого не случилось.

— Что ж, возможно, Вы правы, — вывесил белый флаг ювелир, стаскивая с пухлого музыкального пальчика кольцо. — Здесь есть, над чем подумать.

Сецилия поджала губы, вздернула подбородок и распрощалась. Иногда нужно осторожнее выпрашивать комплименты. Прощально тренькнул дверной звоночек, и дверь закрылась чуть более громко, чем дозволено хорошими манерами. Люцианель со стоном рухнул на стойку, обессилено зажав в руке кольцо с топазом.

— Если собрались умирать, Сурриаль, сперва перепишите на меня завещание.

— Нет сил. Заберёте, что сможете унести прямо из витрины, — пробормотал полуэльф, не поднимая головы.

Шерри встал с дивана и подошёл к прилавку, на котором распростёрся ювелир.

— Лично у меня впечатление сложилось, что я помешал вам двоим отлично провести вечер. Вы так и расточали обаяние, — усмехнулся арши. Полуэльф протестующее замычал.

Тут снова дежурно зазвенел колокольчик. Ехидно так, зло. Люцианель дежурно восстал с витрины и улыбнулся. И побелел, увидев в дверях свой кошмар на эту ночь, как минимум. Сецилию.

— Господин Сурриаль! Вы невыносимы! Нельзя быть настолько очаровательным! Я его беру!

— Это Вы невыносимо очаровательны! Будете наличными оплачивать или через банковский вексель?

Шерри чуть не зааплодировал. Прямо так, стоя.

— Через банк, конечно. Я слабая женщина, я не ношу такие суммы в золоте.

— Весьма разумно, — похвалил Люцианель и между делом положил на стойку широкий прямоугольник зачарованного стекла. Пара невесомых касаний стилосом, и на поверхности проявился бланк банковского счёта на оплату.

Сецилия со вздохом, обвиняющим ювелира в вымогательстве, взялась за предложенный костяной стержень и быстро заполнила бланк. Через полминуты пришло подтверждение оплаты, и Сурриаль с самой искренней радостью распрощался с вишнёвым кошмаром.

— Пожалуй, на сегодня с меня хватит, — прокомментировал её уход полукровка и вывесил табличку «Закрыто». В своём зелёном элегантном камзоле он удивительно был похож на выжатый лайм. — Что привело Вас ко мне снова, господин Шерри?

Шерри снял капюшон и лёгким пассом заставил задвинуться занавески. Лампы, свет которых делал блеск камней и золота праздничным и ярким, уберегли ломбард от полной темноты.

— Мне нужна очень узнаваемая карета, которую никому не придёт в голову досматривать. Где бы такую найти?

— Полагаю, у меня? — потирая виски, Люцианель сошёл со ступеней и махнул рукой, приглашая присесть.

— Какое совпадение!

— Да уж, совпадение. Каруна!

Из подсобки, как мышь, высунулась прислужница, готовая не хуже джинна исполнить любое его желание.

— Господин Сурриаль?

— Чаю нам принеси, пожалуйста, — распорядился полуэльф, усаживаясь рядом с наёмником. Девушка кивнула и исчезла вновь. — Так, зачем Вам моя карета?

— Да, что-то прокатиться захотелось. С ветерком. С дамами! — Шерри подмигнул полуэльфу так, что тот только отвернулся.

— И на моей карете.

— Если хотите, Сурриаль, я и Вас возьму.

— Неслыханная щедрость! — усмехнулся полукровка, откидываясь на спинку дивана и потирая лоб. — И в каком же качестве?

— Кучер бы нам тоже пригодился.

Люцианель улыбнулся одними уголками рта. Наглость этого обаятельного мерзавца только прибавляла ему шарма. Он даже почти согласен был отдать ему карету.

В зал вернулась служанка с подносом. Косясь на Шерри, и старательно пытаясь этого всё же не делать, пронесла его торжественно по ковру и поставила на стол. Глазам нелюдей предстала гора пирожных и дорогой чайный набор, во главе с источающим пар чайником. Девушка взялась за фарфоровую ручку, собираясь разлить по чашкам напиток, но Люцианель предупреждающе коснулся её ладони:

— Не нужно, я сам. Можешь идти.

Служанка кивнула и удалилась в подсобку.

— Она хоть разговаривает? — спросил Шерри, проводив взглядом девушку в переднике, похожую больше на тень, чем на человека.

— Каруна? Конечно. Иногда даже слишком много. Чаю?

— Нет, лучше карету. Я сегодня щедрый, даже кое-что предложу взамен.

— Ещё одну шанакартскую брошь?

— Кое-что более полезное. Информацию.

Люцианель удивлённо поднял брови, грациозно поднося фарфоровую чашку к губам. Зелёные глаза прожгли его насквозь уверенным, прямым взглядом, заставлявшим чувствовать себя неуютно, и полукровка снова мучительно покраснел, радуясь, что за чашкой не видно.

— Приму молчание за согласие. Мне стало известно, что в воровском Доме скоро сменится власть.

— С чего Вы взяли, господин Шерри, что меня это должно заинтересовать?

— То есть, Вам всё равно, с кем теперь работать?

Сурриаль поморщился.

— Как грубо.

— Я жду.

— Но я ведь всё равно узнаю о перестановках.

— Возможно.

Люцианель покрутил в руке пирожное и равнодушно положил его обратно на большую тарелку.

— Там ещё что-то назревает, так?

Шерри не ответил, продолжая спокойно сидеть на диване, удобно устроившись в углу. Ему действительно даже не требовалось больше говорить. Он улавливал все внутренние колебания ювелира, его метания, эмоции. Люцианель снова сдался, сам загнав себя в ловушку сомнений.

— Завтра я собирался ехать в Руансу за новым товаром. Днём раньше, днём позже… По пути?

— Вполне. Мне нужно кое-что вывезти из города и доставить в усадьбу Шеберта.

— Это крюк.

— У Вас в запасе ещё день.


— Больше ничего брать не будешь? — спросила Кайра, сидевшая на краю стола с тарелкой вчерашнего гуляша. Она уже переоделась и смыла с себя пыль, с её потемневших рыжих локонов изредка падали капельки воды.

Шелара закинула на плечо сумку и прикинула её вес. Тяжеловато вышло, конечно, но не пешком же её идти заставят. Она сбросила ношу на кровать и подошла к окну. Кроме жаркого дня, медленно ползущего по циферблату на высоченной башне городской ратуши, там никого не было.

— Я уже третий раз перекладываю вещи. Хорошо, что Родер согласился придержать у себя остальные, — она села на подоконник и скрестила руки на груди.

Кайра жестоко ткнула вилкой в ломтик картофеля:

— Так и не скажешь, куда и зачем собралась?

— Говорю же — не знаю. Да и не важно мне сейчас, только бы подальше от этого города.

— Столиц в империи много, ещё целых три, выбирай любую.

— Знаешь, сегодня я поняла, что не хочу больше столиц. Хочу домой. Вот, узнаю, что от меня этим арши понадобилось, и сразу домой. Я там два года уже не была!

Кайра скептически хмыкнула, выскребая кусочком хлеба опустевшую тарелку.

— Мне стоит тебя предупредить, что арши опасны?

Шелара шутку оценила.

— Я уже забыла, что такое безопасность. Наверняка, теперь уснуть не смогу без уверенности, что кому-то не угодила.

— Ты сказала, мне тоже следует из города исчезнуть?

— Да. После всего, что здесь случилось за последние сутки, виноватой точно посчитают меня, а когда не найдут, можешь пострадать ты.

— Ну, значит, я еду с тобой.

— Так вот почему ты свой лучший костюм нацепила? — засмеялась Шелара, глядя на стройную фигурку подруги, выгодно подчёркнутую облегающим зелёным вельветом. — Рыжая-бесстыжая.

— Я просто совмещаю приятное с полезным.

— А как же Ронни?

— Какой ещё Ронни?

— Тот, который тебе вчера «настоящее» свидание устраивал, — освежила девичью память Шелара.

— А-а-а, — глубокомысленно протянула Кайрина. — Я пошлю ему корзину увядших роз, как та баронесса жениху в прошлом году.

— Боюсь, если собираешься ехать со мной, у тебя уже нет времени дарить мужчинам цветы.

— Ну и ладно. Сам поймёт, не маленький. Так, ты не против, что я собралась с тобой?

— Конечно, нет. Мне нужен человек, которому я могу доверять. Буду рада твоей компании.

— Тогда я быстро!

Забрав тарелку, она вышла из комнаты, оставив Шелару в одиночестве. Та обняла себя за плечи, и обернулась к прозрачной глади стекла.

Как раз вовремя, чтобы увидеть, как со стороны улицы к воротам владений Фор Судора подъезжает лакированная карета, украшенная позолоченными вензелями. Пара великолепных чёрных лошадей, запряжённая в экипаж, тоже едва не сверкала лоснящейся богатой шкурой. Впрочем, этот господин мог себе позволить подобную роскошь. Шелара отправилась встречать нежданного гостя: всё равно параноик Родер даже ворот не откроет.

Над ажурными створками ворот с гербом Фор Судора нежно плыла мелодичная трель вызова прислуги. Люцианель, зажавший холёными пальцами латунную позеленевшую кнопочку, уютно вписанную архитектором в вензель колонны с огромным шаром сверху, уже едва не пританцовывал у закрытых ворот. С лошадьми, переминавшимися на месте, у них очень слаженно получалось. Шелара неспешно подошла ближе.

— Можете уже отпустить, я здесь.

Сурриаль с видимым облегчением отпрянул от звонка и непроизвольно потер пальцы, чуть запачканные зеленью латуни.

— Вижу, им давно не пользовались.

— Очень, — кивнула Шелара, положив руки на тронутую ссадинками ржавчины решётку. — Настолько давно, что в доме уже система оповещения не работает, надо было заново зачаровать ещё полтора года назад. Но Родер теперь магов домой не впускает.

— А как же…?

— Я вас из окна видела. Что-то ещё хотели, господин ювелир? Брошь была моей единственной ценностью.

Люцианель взялся за чёрный вертикальный прут ворот:

— Не впустите меня?

— Да что-то не хочется.

— Паранойя, я вижу, весьма заразная вещь, — улыбнулся полукровка.

— Разумная осторожность ещё никому не повредила. А вот случайная неосторожность — напротив.

Дверца кареты со щелчком раскрылась, и в узком проёме контрастом к чёрному лаку показались белые волосы. А за ними и подчёркнутые маской зелёные глаза.

— И давно ли ты научилась осторожности, да ещё и разумной, Шелара?

— Я всегда… — начала девушка и вдруг замолчала. — Я больше не попадусь на твои провокации, Шерри!

— Жаль, — вздохнул блондин. — Где вещи?

— В доме.

— Так неси, мы уезжаем.

— Со мной поедет Кайра, — не сдвинулась с места Шелара.

Шерри хмыкнул.

— Не думаю, что Шейлирриану это понравится.

— А меня должно волновать его душевное состояние?

— Оно может отразиться на твоём. Как душевном, так и физическом.

Шелара убрала руки с решётки и засунула ладони в карманы брюк.

— Я могу просто не открывать эти ворота.

— Шелара…

— Что?

— У тебя что-то здесь, — он пальцем коснулся своего левого предплечья.

Шелара машинально посмотрела, куда указывал ей наёмник, и во рту вдруг стало сухо. Мельчайшее красное пятнышко вызывающе нарушило белизну её рубашки возле самого шва. Кровь Марвелла. Какой тактичный и, в то же время, показательный намёк.

— Какой я неаккуратный, — посетовал убийца.

Шелара стряхнула с плеча невидимую пылинку, будто это могло помочь избавится и от пятна, и развернулась к дому:

— Сейчас возьму вещи и приду. С Кайрой. Я её здесь не оставлю. И одна с вами не поеду.

— Стой.

— Что ещё? — она недовольно развернулась.

Шерри передал полуэльфу два объёмных свёртка, и тот с видимым усилием протиснул их ей через прутья решётки. Девушка взяла их по очереди, один засунула подмышку.

— Что это?

— Платья, как я и обещал.

— Два? — вздёрнула бровь Шелара, повертев второй свёрток в руке. Довольно тяжёлый, кстати.

— Ты ужасно предсказуема.

Брюнетка хмыкнула, снова отворачиваясь. И только тогда позволила себе довольно улыбнуться.

Когда она отошла достаточно далеко, Люцианель повернулся к Шерри и прислонился спиной к решётке, ворота скрипнули, слегка сдавая позиции.

— Что-то не похоже это на непринуждённую поездку с дамами.

— Вам не понравилась дама? Подождите, сейчас вторая выйдет.

Полукровка сложил на груди руки и пораженно покачал головой:

— Вы манипулятор, господин Шерри. Вы заставляете окружающих делать то, что Вам нужно, да так, что они ещё и думают, что выигрывают.

— В Шанакарте мы зовём это политикой, — Шерри вытащил из кармана зачарованное стекло и раскрыл его. Шейлирриана лучше сразу предупредить об изменениях в планах. — Иллюзия победы там, где и добиваться её не нужно. Это делает людей более управляемыми.

Сурриаль промолчал, странно глядя на вечноюного наёмника.

Как ни странно, ждать появления девушек пришлось не так долго, как можно было бы ожидать от представительниц прекрасного пола. Возможно, потому, что утруждать прихорашиваниями они себя не стали: из-под приподнятых для ходьбы подолов выглядывали не утонченные туфельки, а удобные кожаные сапоги. Это наталкивало на мысли, что и вместо кружевных чулок они предпочли остаться в брюках.

Первой шла Кайра в скромном зелёном платье, которым была, судя по всему, недовольна. Слишком контрастировало оно со сложным покроем голубого платья подруги, и выглядела девушка на её фоне просто камеристкой. По лицу было видно, что Шерри нравился ей всё меньше.

Шелара, тащившая на обнажённом плече увесистую сумку на длинном ремне, тяжело дышала, распущенные волосы извивались по плечам крупными кольцами и щекотали тонкие руки. В корсете и без блузки она была восхитительна: то ли из чужого будуара сбежала, то ли из своего тайного любовника выставила. Девушка угрюмо протиснулась между створками ворот следом за Кайриной и только тогда заметила взгляд Шерри.

— Что опять не так?

— Лично мне всё нравится, а вот окружающим может показаться слегка чересчур, — он протянул руку, легко взял её сумку с плеча и закинул в распахнутую карету. — Люцианель, одолжите леди свой плащ.

Сурриаль взмахнул рукой и вытащил прямо из воздуха тёмно-зелёный дорожный плащ с капюшоном. Встряхнул его, пригладил и передал наёмнику. Арши, как фокусник, расправил плащ и опустил его на обнажённые плечи Шелары, заботливо сколол ворот брошью в виде двух половинок золотого яблока и накинул ей на голову капюшон.

— Лучше? — с издёвкой спросила девушка, поправляя слишком глубокий для неё капюшон.

— Настоящая графиня, — подтвердил арши и сделал приглашающий жест к карете. — Взяла документы?

— Да, в сумке.

Блондин кивнул, помог забраться в карету, не наступив на подол, потом оказал такую же любезность Кайре, воспользовавшейся моментом. Девушки устроились друг против друга, к ним спешно присоединились полуэльф и арши, и карета тронулась.

Шелара спустила неудобный, большой для неё, капюшон на плечи и непокорно помотала головой, давая свободу объёмным волосам:

— Жарко. Мы здесь сваримся.

— Это новейшая модель экипажа! — обиделся Люцианель и ладонью слегка надавил на завиток резного подлокотника, примыкавшего плотно к обитой шелком стенке. На потолке вспыхнул голубым сложный орнамент, выложенный из зачарованных топазов, и от них вниз освежающе потёк холод. — Здесь предусмотрена система регулирования температур.

— А хорошо быть богатеньким эльфом, — хмыкнула Кайрина, фривольно откидываясь на спинку кожаного сидения.

— Да, весьма удобно, — сдержанно согласился Сурриаль и отвернулся к окну.

Шерри обернулся к Шеларе:

— Покажи документы.

Девушка потянулась к сумке и вытащила из бокового кармана плотный прямоугольник документов, обшитых дорогим бархатом с золотым помпезным оттиском королевского герба Ольреды. Раскрыла, подала наёмнику. Заинтересованная Кайра вытянула шею и заглянула в паспорт.

— Ого! Прямо как настоящий!

— Он настоящий.

Шерри бегло пролистал сведения о рождении, родителях, предках, титулах и подвластных землях и владениях. Отцом и матерью по документам значились граф Валей Карриан и графиня Морисса Карриан. А ведь по сведениям, полученным Шерри, графиня была уже мертва на момент удочерения Шелары. Арши удовлетворённо кивнул и отдал паспорт.

— Держи наготове. Я доеду с вами до ворот, чтобы ты не наделала каких-нибудь глупостей, затем встречу вас за воротами города и провожу в усадьбу. И помни, я буду следить, как вы проходите контроль.

— Хорошо.

— Вопросы есть?

— Полно, — без обиняков ответила девушка, зная, что ответов не получит.

— Составь список, потом посмотрю.

— И ответишь? — прищурилась она.

— Наверняка нет, но мне интересно, что тебя интересует.

Шелара отвернулась к окну, попутно размышляя, какой тип мести будет действеннее: обмануть его ожидания и не задавать вопросов, или превзойти их и завалить демона кучей глупых вопросов, накопившихся ещё с далёкого детства. Невольно она заулыбалась, представив выражение лица под маской, когда он прочтёт что-то вроде «Как люди смогли договориться, что каким словом назвать?». В воображении получилось до того забавно, что она засмеялась.

— Ты чего? — почему-то шёпотом спросила Кайра, подавшись вперед.

Подруга протестующее взмахнула ладонью, обещая всё объяснить потом.

С улицы вдруг послышался ужасный шум. Крики, гомон. Карета дёрнулась и встала, застряв в бушующей людской массе. Лошади испуганно заржали.

— Что происходит? — требовательно спросила Кайра, пока Шелара непонимающе выглядывала из-за занавески.

Толпа шумела и напирала куда-то вперёд так, словно сегодня король внеурочно раздавал монеты. Начиналась давка, ругань, топот сотен башмаков по мостовой… В этой кутерьме ловко шныряли беспризорники и мелкие лоточники, вклиниваясь в ругань своими рекламными выкриками.

Сурриаль отодвинул стекло окна и высунул ладонь с зажатой меж пальцев серебряной монетой. Как завороженный этим зрелищем, у двери кареты замер паренёк в длинном заляпанным переднике с подносом подгорелых карамельных леденцов. Сорванным голосом он предложил «сиятельству» свой сомнительный товар. Полуэльф встречно предложил рассказать, что за шум.

— Так это. Ведьму поймали.

— Какую ведьму? — Сурриаль нахмурился. Влияние радикально настроенных жрецов давно ослабло, за магически одарёнными, как за потенциальными приспешниками Тёмных богов, никто не вёл охоту уже лет пять. По крайней мере, в столицах.

— Ту, которая Управление обчистила. Сто тыщ золотых выкрала.

— Ско-о-олько? — ахнула Шелара, дивясь своей удали в устах народной молвы.

— Сто тыщ!

— И как же унести смогла? — заинтересовался Шерри.

— Так это, беса призвала! — козырнул познаниями отрок.

Шерри только фыркнул. Сурриаль подозрительно на него взглянул, потом снова поманил паренька поближе:

— А почему площадь перекрыта?

— Так интересно! Она там со стражей драку устроила!

Где-то вдалеке, впереди, снова раздались громкие крики, рокот разошёлся по толпе, как круги по воде, докатившись в конце и до увязшей кареты. Паренёк с леденцами весь подобрался, как охотничий сеттер, и вытянулся в струну. Над улицей громко прокатились самые грубые из площадных ругательств, и лоточник, жадно облизнувшись, схватил монету из руки полуэльфа и юркнул в людскую массу.

Толпа неспокойная, как море, волнами локтей и тел забила по бортам кареты. Лошади снова тонко заржали, экипаж закачался, как утлая лодка в шторм. Снаружи что-то происходило. Шелара вскочила с места и, перегнувшись через Шерри, жадно высунулась в окно. Впереди образовался просвет, там маяком торчала куполообразная крыша полицейской кареты, и возле неё шла активная возня. Двое стражей, без надежды на подкрепление, сражались с юркой и очень агрессивной девушкой в песочного цвета брючном костюме. Она была великолепна, дралась, как сумасшедшая, зная наперёд, что с площади ей не уйти. Шелара нервно сжала резную раму окна. Запал драчуньи быстро угасал, наконец, двое стражей сумели её схватить и, скрутив ей за спиной руки, стали заталкивать в карету. Тогда над толпой и показалось лицо девушки.

— Ох, нет! Мэлори!

— Что? — вскочила с места Кайра.

Шерри схватил Шелару за руку и рывком усадил на сидение кареты. Кайре оказалось достаточно одного его взгляда, чтобы усмирить чувства и опуститься без сил на дублёную кожу обивки. Шелара задыхалась от ужаса, прижимая ко рту ладонь.

— Они поймали её, поймали.

— Отлично, дороги теперь очистятся.

— Её же казнят! — вспылила Шелара, дергаясь с места, но была удержала за плечи наёмником.

Он встряхнул её, припечатывая горящим тяжёлым взглядом:

— Хочешь поменяться с ней местами?!

Девушка неуверенно притихла.

— Вот, и умница, — похвалил арши и отпустил свою жертву.

Карета дёрнулась вдруг и медленно покатилась вперёд. Толпа схлынула следом за полицейским экипажем, освобождая пространство площади так, что можно было теперь проехать до угла дома и свернуть на менее оживлённую улочку, чем и воспользовался кучер. Теперь ничто не задерживало их путь вперёд, к воротам из города.


Совет окончился, оставив густой осадок из тяжёлых мыслей. Старейшины становятся всё более и более невыносимыми, их желание контролировать жизнь правящей семьи всё более навязчивое и, если пока не связывает руки, то в пальцах уже путается, как паутина.

Селлестераль, всё такой же сумрачный и застывший, из зала заседаний направился прямиком к зимним садам замка. Крытые стеклянные галереи, залитые светом, наполненные ароматами дивных цветов, яркими красками их лепестков, услаждали взор и усмиряли любую печаль. Но не за душевным равновесием пришёл к цветам Селлестераль…

Плотно прихлопнув за собой двери и убедившись, что здесь его встретило уединение, Наместник закрыл чугунную задвижку художественного литья и вздохнул, сбрасывая с себя царственное оцепенение; при этом весь его облик как будто стал ярче. Подвижным, чистым взглядом он обвёл пышные цветущие кусты и вдоль стены, облицованной мелкими плитками небесной мозаики, пересёк сад. Пальцами он машинально вёл по холодным эмалевым квадратам, пока не почувствовал под их кончиками одну, чуть выступающую над остальными. Надавив на неё, он со щелчком привёл в действие механизм, плитка пружинисто выскочила и распахнулась наподобие дверцы. Под ней лучистой звёздочкой зияла замочная скважина. Селлестераль вложил в неё длинный ключ, прятавшийся до этого во внутреннем кармане, и дважды его провернул. С шелестом перед ним раскрылась пасть тайного хода, из которой дохнуло каменным холодом, сухим и пропитывающим пространство насквозь. Арши вытащил ключ и вошёл под свод коридора. Дверь за ним пришла в движение, с гранитным шорохом заскользила обратно, отрезая путь назад.

Селлестераль протянул руку вправо, безошибочно нащупывая выключатель. Вереница ламп из резного кварца бесшумно загорелась, освещая недра глухого коридора, уходящего вниз крутой лестницей. Наместник положил ладонь на страховочные перила и стал спускаться. Всё ниже и ниже.

Одна маленькая тайна великого рода Шанакарт. Заброшенная темница, следов которой не найти даже на первых планах замка. Селлестераль мысленно называл это место тоннелем забвения. Место на грани шанакартской вечности, единственное, которое способно хранить тайны бесконечно долго. И самое надёжное, чтобы спрятать что-то. Или кого-то.

Впереди показалась площадка этажа, тёмная, освещённая только лампами с лестницы и мерцающим голубым светом, льющимся от частого переплетения решётки, похожей на путаницу ветвей колючего терновника и преградившей выход из широкого каменного мешка.

Наместник подошёл ближе к камере. Рядом, возле стены, стоял наготове стул, арши легко перенёс его за спинку в центр коридора и поставил напротив решётки. Он часто приходил сюда, примерно раз в две недели, вряд ли его маленькая тайна успевала соскучиться.

— Селлестераль! — раздалось из каменного мешка пронизанное ненавистью шипение. Пленник поднял голову, голубое сияние решётки осветило его лучше и сделало поразительно похожим на призрака. Отражая свет, глаза горели ледяными хрусталиками, пронзая фигуру сидящего напротив Наместника.

— Добрый вечер.

— Вечер? — растерянно переспросил узник. — Сейчас вечер?

Селлестераль любезно улыбнулся:

— Прекрасный майский вечер, океан застыл в ожидании заката, и его прохладой просолен воздух.

Узник зарычал в своей клетке и рванулся с измятой постели вперёд, к решётке. Но, только коснувшись её, с шипением отпрянул, опалённый защитным полем. Наместник сдержанно и грустно улыбнулся, как обычно делают, когда собеседник попадает в неловкую ситуацию, и вежливость заставляет сгладить её. Узник заходил вдоль железного терновника, его волосы, золотистые от природы, приобрели в отсветах зеленоватый оттенок.

— Издеваешься. Плохой день, Наместник?

— Начинает налаживаться.

— Изводишь меня?

— Скорее, просто приятно видеть тебя здесь. Это зрелище умиротворяет.

Узник остановился и сомкнул отросшие вмиг чёрные когти на перекрестье шипов кованных лоз:

— Боишься, что я выйду отсюда.

— Не боюсь. Не выйдешь.

— Выйду. Выйду-выйду-выйду, — он безумно рассмеялся. — И заберу трон. Он мой. Мой-мой-мой.

Селлестераль лишь головой покачал.

— Ты теряешь рассудок.

— Он ясен, как никогда. Мне снилась женщина.

— Понимаю. Их у тебя давно не было.

— Нет! Мне снилась та, что освободит меня. Всех нас.

— У тебя прогрессирует раздвоение личности или воображаемых друзей завёл?

Пленник не слышал иронии, сквозившей в этих словах, впрочем, и слов самих не слышал. Он остановился, лицо его приняло странное выражение, будто на гладкой каменной стене, по которой растекалась в ореоле от света далёкого хрусталя тень Наместника, видел недоступные тому картины.

— Совсем скоро свободу получат те, кто ждал её так долго. Совсем скоро она освободит нас.

— И как выглядит твоя спасительница?

Узник нахмурился.

— Она… Я не помню, — заточённый арши схватился за голову и сжал виски. — Она прекрасна. Она… Её образ не помещается в моей голове.

Селлестераль сочувственно вздохнул и поднялся со стула.

— Куда ты? — снова приник к решётке безумец.

— Жизнь не останавливается, пока ты здесь сходишь с ума. Мне нужно править Шанакартом.

Пленник снова впал в ярость от этих слов. Бессильную и безумную. Он заметался по своему гладкому каменному мешку, зацарапал когтями по решётке так, что от неё на пол полетели острые синие искры, похожие на звёзды. Он рычал, шипел и проклинал Селлестераля на всех известных ему языках. Наместник покидал его, вслед за его шагами гасли кварцевые огни. И вскоре узник оказался в тихой темноте, где было лишь его сбитое порывом дыхание и мёртвое сияние решетки.


Всю оставшуюся дорогу Шелара молчала и смотрела в окно. Глаза, говорят, зеркало души, и, да, они были также сухи и пусты. Путешествие только началось, но уже требовало принятия тяжёлых решений и жертв. И если Марвелл, возможно, участь свою заслужил, то Мэлори было жаль до боли. Они не были близкими подругами, но часто виделись в Доме, и лёгкие узы знакомства делали её заключение под стражу тягостным для Шелары, возбуждая чувство вины. А ведь со встречи с арши не прошло ещё и суток. Что же будет дальше? Она посмотрела на Шерри, который, как конвоир, сопровождал карету верхом на своём коне. Где он оставлял эту зверюгу?

Девушка отвернулась от окна. Кайра перед ней, разомлев на мягком сидении и прохладе, дремала, восполняя бессонную ночь. Полуэльф был поглощён своим зачарованным стеклом, сосредоточенно с кем-то переписываясь. Мелодичный звон, возвещавший о прибытии новых сообщений, почти не переставая, играл затейливую ломаную мелодию. Каждый коротал дорогу по-своему. Шелара прикрыла глаза.

Резкий толчок разбудил её, прервав какой-то тревожный сон. Девушка потянулась, разминая затекшие мышцы. За окном простирался цветущий двор усадьбы. Шерри спешился и распахнул дверцу кареты с её стороны:

— Выходи, — он подал ей руку и помог спуститься. — Проводи подружку в гостевую комнату, я встречусь с Шейлиррианом, потом приду за тобой.

Шелара кивнула и повесила сумку на плечо. Кайрина, неловко путаясь в складках непривычного ей длинного подола, выбралась из экипажа, сдавленно ругаясь. Сурриаль галантно подал ей сумку, оставленную на полу.

— Спасибо, — она подхватила грубый ремень и обратилась к Шеларе, сонно стоявшей на дороге. — Куда дальше?

— Сюда, — кивнула она на роскошную каменную усадьбу и повела к входу. — Не терпится уже снять это платье!

— Вот это хоромы!

— Кайра, только ничего не трогай, ладно?

— Ладно-ладно.

Шерри проводил их тяжёлым взглядом, потом повернулся к Люцианелю, продолжавшему сидеть в карете. Арши повёл рукой, и на ладони его материализовался тяжёлый кожаный кошель. Блондин протянул его полуэльфу и переложил в его руку.

— На чай приглашать не буду, извините, Сурриаль.

Люцианель улыбнулся, взвешивая на ладони кошель, и положил его рядом с собой.

— Действительно, не стоит. С Вами очень приятно иметь дело, господин Шерри.

— Вы тоже не разочаровали меня, Люцианель, — кивнул Шерри.

Глядя, как карета ювелира описывает по подъездной дорожке круг и выезжает за ворота, демон с неудовольствием думал, что переборщил в прошлый раз с чарами, переборщил.


— Вашей подруге понравилась комната? — спросил Шейлирриан, закладывая руки за спину.

В этот раз разговор был приватный, они были совсем одни, и это добавляло напряжённости. Он стоял возле письменного стола в красном и строгом чужом кабинете с совершенно ужасным коричнево-красным ковром.

Шеларе было предложено присесть, но оставаясь на ногах, она чувствовала себя увереннее. Поэтому отказалась и подошла к дальнему окну, из которого открывался вид на внешний двор.

— Да, она в восторге. Жалеет, что не может остаться здесь жить.

— Что ж, должен сказать, что мы не останемся здесь даже ночевать, если договоримся.

— О чём?

Шелара повернулась к арши и сложила на груди руки. Весьма сомнительный защитный жест. Хотя, и говорит о многом.

Шейлирриан помолчал, до странного внимательно рассматривая хрупкую девушку, стоящую перед ним, словно прикидывал что-то в голове. В её удивительных синих глазах застыл вопрос, рождённый этим взглядом, но осторожность не давала его пока задать.

Принц что-то решил, наконец, для себя и признался:

— Мне нужна Ваша помощь в одном деле.

— О, мы всё-таки перешли на «Вы», — иронично подметила Шелара. — Значит, помощь, и правда, нужна.

Шейлирриан пропустил выпад мимо ушей.

— Шерри уже ввел Вас в краткий курс шанакартской истории?

— В общих чертах… Ваше Высочество.

— Что ж, вижу, главное Вы знаете.

— Ну, это, конечно, не всё, что мне теперь известно. Но экзамен по вашей истории я бы точно не сдала.

— У нас будет время восполнить пробелы, если Вы согласитесь сотрудничать. Как Вы уже знаете, мой отец, Император Эль-Ризар Шанакарт Астель исчез на закате войны. Я верю, он жив. И все прошедшие годы я прилагаю все усилия для его поисков, но тщетно. Ни отряды, ни магия, ни агенты… Ни одно средство не дало результата. У меня есть основания полагать, что в его исчезновении замешан наш Наместник, Селлестераль Шанакарт Астель. Который и займёт трон, если я не отыщу отца в ближайшие месяцы. А значит, его план полностью удастся.

Шелара шумно вздохнула:

— Я понятия не имею, где Ваш отец.

— Разумеется, не знаете. Но Вы последняя, кто его видел.

— Мне было десять, понимаете?

— Понимаю. И поэтому Вы мне нужны для запасного плана. То, что отец спас Вам жизнь, дал имя и подарил родовую брошь, даёт мне право назвать Вас сестрой, младшей принцессой фамилии Шанакарт. При этом, как персона со стороны, Вы не подвержены влиянию нашего двора, не имеете там интересов и не подвластны Наместнику. Вы чистая фигура, способная поломать политические игры моего окружения при правильной роли, отведённой Вам.

— Что Вам от меня нужно? — устала от предисловия Шелара.

— Мне нужно, чтобы Вы стали моей женой.

Глядя на её приоткрывшийся от удивления рот, Шейлирриан предупреждающе поднял руку.

— Фиктивно, разумеется. И временно. Вы уже в курсе, что Наследник престола — я. Если отец не будет найден до осени, мне нужно будет принять корону. И этого я не смогу сделать, не будучи женатым, это Закон. И Вы можете помочь мне его преодолеть.

Шелара задумалась, неосознанно глядя в окно. Там над кронами дальних деревьев загорался румяный закат, золотил их, запекал чистое небо.

— Почему бы Вам не сделать это предложение помощнице? У Вас, как я заметила, очень доверительные отношения. Она красива и, наверняка, знатна.

— Это невозможно. По тому же Закону, Наследник не может сочетаться браком с дочерьми Старейшин, чтобы не множилось влияние Князей на страну. И, хотя Айшариль предана мне, она остаётся предана и отцу, а другой женщиной я так и не обзавёлся. Не думал, что действительно понадобится.

— Так Вы подозреваете собственную советницу? Доверяй, но осторожно?

— Это негласный закон Шанакарта.

— Следовательно, мне тоже нужно осторожно доверять Вашим предложениям. В чём подвох?

— Подвоха нет. Я нанял Шерри как Вашего телохранителя. Уверяю, ему можно доверить дыхание. За Вашу помощь я готов заплатить. Как только мои цели будут достигнуты, мы сможем проститься.

— У Вас практикуют развод? Прогрессивно.

— Нет, в них, как правило, нет необходимости. Но мы инсценируем Вашу смерть. Вы получите деньги, а я — трон. Выгодное предложение.

— Смотря, сколько Вы предлагаете.

— Сколько Вы получили за брошь?

— Шестьдесят золотых.

Арши пренебрежительно фыркнул.

— Продешевила? — догадалась Шелара.

— Да. И я Вас обманывать не буду. За Вашу услугу я предлагаю десять тысяч золотых.

— Сколько? — не сдержала чувств Шелара, не в силах постичь эту сумму. Это целое состояние! Невероятно!

— Десять тысяч золотых. За роль жены. Без обязательств. Только видимость. Сможете сыграть благородную супругу?

Шелара вздохнула, переводя дыхание. Денег, что предлагает Принц, хватит на реконструкцию Алессано, хватит на новую жизнь для графства Карриан. И для неё тоже хватит. Это окупит все мечты, ранее казавшиеся несбыточными.

— Действительно, выгодное предложение.

— Так Вы согласны?

Девушка молчала и смотрела в окно. Там внизу, на пёстрой ровной дороге стояла беловолосая фигура в чёрном одеянии. Шерри что-то говорил скромно одетому служащему усадьбы, кивал на какие-то бумаги и указывал на невидимые отсюда строки. Не к месту вспомнился их спор на клинки. Шелара улыбнулась и обратила лицо к Шейлирриану, спокойно ожидавшему ответа.

— Я согласна.


Глава 5 Королева мечей

«— Это королева. Она ходит как угодно. — Кому, простите, угодно? — Тому, кто играет»

к/ф «Д´Артаньян и три мушкетёра».

Обитель Ветров. Так ласково называли арши самую высокую башню замка Шанакарт. Она гордо и величаво несла свою увенчанную пикой голову над остальными и суровым дозором стояла над Империей. Казалось, от её тяжелого невидимого взора не укрывалось ничего, что происходило в Шанакарте, да и за его пределами. Некоторые улавливали ледяную надменность в её обращённых к далёкому Материку глазницах арок.

Иллиабель Инниар, прелестная супруга Наместника с лукавыми сиреневыми глазами, поправила на плечах белую шёлковую накидку, обшитую тонким кружевом, и подошла ближе к гладким перилам смотровой площадки. Как на чужой широко раскрытой ладони предстал перед ней зеленеющий Шанакарт, и сердце, как впервые, забилось чаще. Вершина мира, просоленная океанским бризом. Здесь даже дышалось по-иному, здесь она сама ощущала себя иной.

Цепочка островов, явившихся миру по воле первого правителя арши, причудливо выложила на поверхности океана тело неповоротливого ящера. Там вдалеке — «голова», портовый остров, наполненный приветствиями всем гостям с Материка, шумом торгов, диковинными вещами и всевозможными наречиями. Ближе — «тело», изогнутая длинная полоска суши, держащая над волнами столичный град, застроенный каменными цветными особняками. Прекрасная обитель народа арши, над которой высоко тянулся к небесным просторам обсидиановый замок, вечный страж и хранитель. Если бы Иллиабель сейчас обернулась, то увидела бы остров «хвост», заканчивающийся острой грядой рифов, приют ремесленников всех мастей, оружейников, ювелиров, мастеров… Четыре «лапы» неправильной формы и ещё четыре крупных острова, окружавшие тело «ящера» были владениями восьми Князей, составлявших Совет Старейшин, и носили их имена — Реттуарт, Флорентлер, Дювиалар, Варшестель, Тайконер, Вилькортин, Инниар, Теллири. А там, где огромной тучей разлёгся по воде Материк, двумя пылающими в лучах солнца белыми башнями тянулся к матери-ящеру Тианшель, самое далёкое и младшее Княжество арши.

— Осматриваешь владения?

Раздавшийся за спиной голос прервал задумчивость самой красивой женщины Империи и заставил её улыбнуться. Только один арши мог подойти к ней незаметно. Вернее, двое, но второго сейчас не было в Замке.

— Не подкрадывайся!

— Почему я не могу подкрадываться к собственной жене? — удивился мужчина и положил руки на изящные плечики, скрытые дорогим кружевом.

— Хорошо, подкрадывайся.

Селлестераль наклонился и поцеловал её в висок, Иллиабель прикрыла глаза и откинулась ему на грудь.

— Как прошёл Совет?

— В очень неформальной обстановке.

— Они опять пытаются поделить нашу семью на благо разносторонних государственных интересов?

— Каждую неделю одно и то же.

— Я всё равно не отдам им моё Совершенство, — улыбнулась Иллиабель, безмятежно глядя на океанский горизонт.

— Что ты опять замыслила? Куда ты послала Альшерриана?

Женщина покачала головой.

— Не знаю, где он. Не видела его уже несколько дней.

Они замолчали, созерцая свои земли. Наступила баюкающая тишина, нарушаемая только воем ветра и отчаянными криками чаек. Селлестераль развернул супругу к себе лицом и прикоснулся пальцами к фарфоровой коже щеки:

— Ты опечалена чем-то? Ты всегда приходишь сюда, когда тебе грустно.

— Нет, обычно я прихожу сюда подумать. Ветер уносит лишние мысли и остужает голову. Но уже второй день у меня очень странное предчувствие. Грядут перемены.

— Только ты про осень ничего не говори, — отшутился Селлестераль, но женщина в его руках осталась серьёзна и напряжена.

— Нет, душа моя. Я чувствую, надвигается что-то тёмное, как воля древних богов. Моя магия кипит в жилах.

Она подняла руки раскрытыми ладонями вверх, словно хотела что-то показать в них. Тонкие белые пальцы немного подрагивали от внутреннего напряжения, но больше ничто не выдавало изменений. Он взял прохладные ладони в свои, тёплые.

— Я не вижу.

— Это ещё далеко, но я покажу, — она высвободилась из его рук и сжала пальцами его виски.

С первым же прикосновением на глаза нахлынула тьма. Привычные звуки и запахи отдалились и исчезли. Потом в лицо пахнуло застоявшейся могильной сыростью и отчаяньем, за которым не ждало ничего. Сердце в груди на мгновение сжалось в жалкий ком осознанием, что это ничто и есть Смерть, родная стихия нежнейшей демоницы с томными сиреневыми очами. И невесомая поступь Смерти, как легчайшая вибрация по натянутой нити, приходила издалека прямо в сознание Наместника, растворяясь там тревогой.

— Я чувствую много, много смертей, — прошелестел прелестный голосок с виноватой ноткой, и она убрала свои руки от его лица. Тотчас нахлынули вновь и ветер, и чайки, и океан, и Шанакарт… — Снова Боги вступили в игру.

— А ведь они были не властны над нами, пока мы не были смертны.

— Пока не обрели плоть. Но я ни о чём не жалею.


— Селлестераль! Наконец-то я нашёл Вас!

Завидев в конце коридора зятя, Князь Инниар лучисто улыбнулся и пошёл ему навстречу, смиренно сложив перед собой руки.

Наместник поощрительно кивнул, не сбавляя шага, и вдруг подумал, как странно устроен этот свет: всё, что уродливо, вызывает в душе ужас и опасения, всё, что прекрасно — безотчётное доверие. И зная это, клан Инниар использовал свою уникальную красоту, свой великий дар, сполна. Их одухотворённые ласковые улыбки надёжно маскировали самые тяжкие испытания: заговоры, интриги и настоящие катастрофы.

И каждый раз казалось, что они всегда на твоей стороне. Эти прекрасные Инниары…

Встреча состоялась возле самых дверей кабинета.

— Что-то случилось, Князь?

Эльмирриан отрицательно качнул головой, и по фиолетовой мантии скользнули пышные пряди белых, как первый снег, волос:

— Пока нет. Но ведь каждый миг что-то случается в мире.

— Зачем же Вы меня искали?

— Я слышал, что Вы заказали новую картину для кабинета, очень было бы любопытно её увидеть.

— Ничего от Вас не утаишь.

Селлестераль распахнул двери своего кабинета и вошёл первым, Инниар последовал за ним и сам прикрыл створки.

— Моя дочь делится со мной подобными милыми мелочами.

— Надеюсь, государственными секретами она не делится? — Наместник сел за стол и машинально взял в руки костяную ручку.

Князь уютно опустился в кресло перед зятем и подпер ладонью подбородок.

— Что она может знать такого, что не известно Совету Старейшин?

— Провокационный вопрос.

Эльмирриан звонко рассмеялся.

— Провокационный! Везде подозрения! Как же вы похожи с Альшеррианом! Не перестаю удивляться.

— Учитывая все обстоятельства, я тоже. Кстати, где он на самом деле?

— Это же твой сын, я иногда сам гадаю, чего же в нём больше — красоты или всё-таки хитрости.

— В общем, ты сам не знаешь? — догадался Наместник, расслабленно откинувшись на мягкую кожу кресла.

— Понятия не имею, — с кристально честной улыбкой подтвердил Старейшина. — Но ставлю бутылку талльского вина, что где-то строит козни.

— Вот, умница.

— О, да! И очень вовремя, — удовлетворённо кивнул Князь Инниар. — Осень всё ближе, все сходят с ума.

— Я тоже уже схожу с ума, слыша это снова и снова, — прикрыл ледяные глаза ладонью Наместник.

— Предвкушение коронации не будоражит?

— Ещё как будоражит — корону ведь может унаследовать Шейлирриан!

Беловолосый арши снова от души рассмеялся.

— Совет Старейшин спит и видит, чтобы он скорее получил трон, и они уже начнут тянуть его мантию, как одеяло, в разные стороны. И это будет грандиозная катастрофа.

— Думаю, скорее всего, власть достанется в большей степени Вилькортину. И, если моему племяннику даже удастся не попасть под влияние всех Старейшин, то Айшариль всё равно направит его в нужную её клану сторону. В Шейлирриане, увы, нет подобающего стержня, чтобы принимать, если и не правильные, то хотя бы свои решения. А он правителю необходим, ибо Император — та несокрушимая ось, что держит на себе шестерёнки государства.

— Да, он не готов к ответственности, и сам это знает. Поэтому так отчаянно пытается найти Эль-Ризара и вернуть всё на круги своя.

Наместник вздохнул, глядя на ручку в своих пальцах:

— У него выдались не самые удачные десять лет. Эта одержимость поисками не пошла на пользу политическому чутью. Но у него точно есть какие-то планы.

— Может, он опять копает могильники?

— Надеюсь, что так. Это самое безобидное его развлечение. Но, по моим сведениям, перед тем, как он исчез из замка, его навестил Шерри.

— Ах… Неуловимый наёмник? Занятно.

— Я уверен, что эта головная боль — отпрыск вашего рода.

Инниар развёл руками:

— О, Селлестераль! Их всегда было столько… За всеми не уследишь.

— Если бы вы следили хотя бы за известными — новых становилось бы меньше, — резонно возразил Наместник. — Но мы отвлеклись. Не знаю, что Шерри доложил моему племяннику, но тот, прихватив свою наперсницу, сбежал из Шанакарта под покровом ночи.

— О-о-о, мне всегда нравилась твоя поэтичность! Она, как нельзя лучше, подчёркивает твою же невозмутимость, — признался Эльмирриан и задумался ненадолго. — Одно могу сказать. Если в Шанакарте появился Шерри, значит, раскопал новости о Эль-Ризаре. И наверняка достоверные.

— Так, глядишь, и Эль-Ризара самого где-нибудь раскопает.

Князь помолчал, испытующе глядя в пространство. Затем, с прежней лёгкостью в хризолитовых очах, обратился к Селлестералю:

— А ведь это забавно.

— Что именно?

— Твой племянник — отпетый женоненавистник, и ему придётся крепко наступить себе на горло, чтобы снова позвать кого-то под венец.

— А если и позовёт, то у нас всегда есть Альшер.

Мужчины обменялись понимающими улыбками.


— Ваше согласие сделало меня поистине счастливым мужчиной, — иронично склонил голову Принц.

— Не думаю, что Вы всерьёз сомневались в нём. Не думаю, что Вы вообще привыкли к отказам.

Шейлирриана откровенность не смутила, наоборот, он будто бы немного расслабился и смягчился, буднично дёрнув плечом:

— Просто, как я уже сказал, это действительно выгодное предложение. И я рад, что Вы его приняли.

Девушка кивнула, принимая объяснение, и отошла от окна.

Шейлирриан стоял всё так же у стола, освещённый спелым апельсиновым светом заката, и его светлые волосы приобрели тёплый рыжий оттенок, делая неприступного арши почти уютным. Сложно было представить, что ещё несколько часов назад этот красивый и спокойный мужчина горячился, видел в ней угрозу и не в шутку угрожал клинком. Впрочем, всё так оно и было, а значит, рано доверять ему.

— Знаете, Принц, ни один уважающий себя наёмник не станет работать без аванса. А я себя уважаю.

— И сколько же Вы берёте авансом?

— Двадцать процентов. Плюс все дорожные расходы берёте на себя.

— Ещё чуть-чуть, и Вы научитесь торговаться. Но я согласен. Оплату в алмазах примете?

— Приму, — Шелара протянула ладонь для рукопожатия. — Контракт?

— Контракт.

Мысленно Шелара выдохнула. Ритуальная фраза произнесена, договор скреплён древним, как мир, жестом. И теперь Наниматель не мог бы причинить вреда Наёмнику до окончания Контракта. Призрачная, но надежда.

Отпустив её ладонь, Шейлирриан вытащил из внутреннего кармана небольшой мешочек из чёрного бархата и вытряхнул на ладонь содержимое. В столбе света, падающего из окна, радужными переливами засверкали гранёные прозрачные камни. Бриллианты. Перебрав их пальцем, Принц пересыпал их обратно и протянул мешочек девушке.

— Здесь чуть больше половины суммы. Если у нас всё получится, то получите столько же, если не совсем, то просто остальное.

— Вы либо не считаете денег, либо преуменьшаете опасность, — пробормотала Шелара, пряча мешочек в карман брюк.

— Успокойтесь, я просто не экономлю на важных вещах.

Девушка едва слышно хмыкнула, делая какие-то свои выводы.

— Кстати, я всегда думала, что, когда просят руки, дарят кольцо. Или у арши другие традиции?

— Нет, как ни странно, те же. Поэтому, кольцо будет. Но позже. Когда мы прибудем в Шанакарт, я представлю Вас как Младшую Принцессу и сделаю официальное предложение. До этого момента всё должно держаться в тайне.

Шелара кивнула, но этого ответа ему показалось недостаточно, и Принц уточнил:

— Вы никому не должны говорить о нашем разговоре и соглашении. Только я, Айшариль и Вы посвящены в истинную цель нашего путешествия, для остальных достаточно думать, что Вы просто нужны мне для поисков Эль-Ризара, поэтому я держу Вас при себе. Сумеете?

— Постараюсь.

— Извините, но мне нужно нечто большее.

— Я сделаю, что потребуется.

— Уже лучше. И будьте готовы, после ужина мы уезжаем. В Шанакарт.


Где-то навязчиво капала вода. Однако здесь это было хоть и раздражающее, но привычное явление. Лайренти-Виаль даже приноровился использовать эту бесконечную капель заместо часов, отмеряя отрезки времени там, где это понятие вряд ли существовало вообще.

Так примерно две тысячи четыреста капель назад он начал новый эксперимент. И снова — ничего! Демон раздражённо прошипел ругательство и отбросил в кромешную темноту своих владений липкий скальпель. В углах оживились, зашуршали чешуйчатыми телами Низшие, устроили громкую и злую возню за источавшее сладкий аромат лезвие. Виаль облизнул солёные пальцы и разочарованно потёк к каменному креслу. Фосфоресцирующий сизый туман, покрывавший пол невесомым ковром, напуганными клубами поднимался вверх от его шагов.

Слабый стон — всё, что смогло исторгнуть измученное тело, распростёртое на каменном столе.


Двери захлопнулись за спиной с царственным величием, и лица нежно коснулся вечерний ветер, словно отечески ободряя.

Всё укрыли сонные сумерки, они дрожали серым маревом, размывая силуэты и пейзаж лёгкой дымкой. Округа притихла, звуки стали приглушёнными и нерезкими. Взяв усадьбу в плотное кольцо, таинственно стрекотали невидимые насекомые, вплетая свои песни в разлившиеся над землёй духи цветочных ароматов. А небо, слегка припудренное облаками, ленивыми, вытянутыми, уже зажигало полупрозрачные, неяркие огни звёзд в мутной вышине. Ночь обещала быть чудесной…

— Может, всё-таки стоило остаться до утра? — с сомнением протянула Шелара, зябко поводя плечами и глядя на осёдланную пятёрку лошадей у ступеней.

— А есть существенная разница? — отозвался Шерри, закреплявший ремнями свою чересседельную сумку.

— Даже не знаю. Светлее? — неуверенно предположила девушка и сошла со ступеней на шероховатый гравий.

— Для арши света достаточно.

— Точно! И как я сама не догадалась?

Она глазами прошлась по шеренге готовых к длинной дороге лошадей и нахмурилась. Двое иссиня-чёрных, явно подготовленных для арши, Кхорн в кичливых белых «носочках» и ещё пара коней попроще. Слегка попроще, в привычках демонов — шоколадный тонконогий жеребец прекрасных кровей и серый в яблоках рысак.

— Кого посоветуешь?

Наёмник указал на рослого коня цвета густейшего какао, стоявшего рядом с его Кхорном.

— Этого. Норовист, конечно, но быстр и энергичен, не станет задерживать.

Длинная чёрная грива и упрямая белая звёздочка во лбу оптимизма не внушали — это был давешний пересмешник, схлопотавший по носу.

— А где?..

— Та лошадь, что ты оставила у Фор Судора?

— Да, она самая. Вопрос снят. Надо кому-то дать знать, чтобы забрали, старик наверняка вообще забыл, что у него есть конюшня, — девушка, приторочив сумку к седлу, перехватила кожаные поводья и ловко взобралась на коня. Потрепав жеребца по холке, она насмешливо пообещала: — Теперь-то, зверюга, ты мне за смешки ответишь!

Конь лишь брезгливо стриганул ушами.

— Не знаешь, кстати, почему наш Принц решил изменить план и не ехать сразу в Саю?

— Лично мне ничего не сказал. И ведь это ты его главный шпион, разве он перед тобой не отчитывается?

— Он сказал, что ему нужно лучше подготовиться и, возможно, даже собрать отряд.

— Ну, и что тебе не нравится?

— Мне не нравится, когда мне так неправдоподобно лгут.

— Оу, ясно. А может, он не соврал.

— О, Шел, всё, что ему нужно для поездки в самые опасные места материка — это я и меч. И по счастливой случайности у него есть и то, и другое.

— Ох уж эта твоя скромность!

— Чего нет, того нет.

Двери усадьбы снова распахнулись, выпуская из недр дома Кайру. Она поёжилась, совсем как подруга некоторое время назад, неодобрительно глядя на мерцающие звёздочки и полупрозрачный кусочек молодого месяца.

— В такую ночь спать бы и спать!

— К утру будем у постоялого двора.

— Мы будем ехать всю ночь? — поморщилась Шелара при мысли о предстоящих часах в седле.

— Вы ещё оцените блеск этой идеи, когда не придётся глотать дорожную раскаленную пыль.

— Ну, тогда я согласна, — покорилась судьбе Кайрина, взбираясь на серого в яблоках коня. — А где виновники торжества?

— Скоро будут. Шейлирриан ненавидит ждать, предоставляя это удовольствие другим.

— Честно говоря, он меня пугает, — вдруг призналась Шелара, глядя бездумно на безмолвствовавшую парадную дверь и вспоминая остывшие глаза Принца. Страха, однако, в её голосе не было.

— Пугает? — удивилась Кайра, ранее не замечавшая за подругой подобных чувств.

— Ну, может, это не совсем точное слово, но я точно ему не доверяю. Мороз по коже от него.

— И это разумно, — одобрительный кивок Шерри был ей наградой. — Но как же он уговорил тебя поехать в Шанакарт? Там отнюдь не курорт.

— Мне понадобилось уехать из города подальше, а он нанял меня помочь с поисками. Почему не совместить полезное для жизни и приятное для кошелька?

— Полезное для жизни, — задумчиво протянул арши, пробуя фразу на вкус. — Значит, нанял?

— Да. Видимо, ты не так хорош, раз Принцу понадобилась помощь простой человеческой девчонки, — поддразнила Шелара беловолосого демона.

— Да, видимо, не так хорош, — покаянно склонил он белокурую голову. — Однако помни, что помощь простых человеческих девчонок особо приветствуется для жертвоприношений.

— А он умеет приободрить, — кивнула на арши Кайра.

— Скорее, опустить с небес на землю.

— Обращайся, всегда рад. О, кажется, мы всё-таки дождались наших нанимателей.

Арши не солгал. Буквально через мгновение двери усадьбы раскрылись вновь, и миру, в лице троих путешественников, явились Шейлирриан и Айшариль, всем видом настраивающие, что поездка будет не из увеселительных. Шелара поймала на себе тяжёлый взгляд Принца с толикой подозрения, и стойко его проигнорировала.

— Шерри, а как зовут этого коня?

— Твоего? — рассеянно переспросил парень. — Трюфель.

— А-а-а, — Шелара с усмешкой нагнулась в седле и почесала животное за тёплым ухом. — Как тот сморщенный мерзкий гриб?

Трюфель протестующе мотнул крутой головой, по ветру хлестнув шёлковой гривой.

— Скорее, как та конфета. Думаю, что Шеберт руководствовался всё-таки шоколадным окрасом.

— А может, всё-таки характером?

— Вижу, он тебе нравится.

Шелара рассмеялась:

— Порядочных девушек всегда тянет к мерзавцам!

— Я учту.

— А я сделаю вид, что поверила, будто ты этого не знал.

— Тогда ещё сделай вид, что я этим никогда не пользовался.

— Это будет сложнее.

— Едем! — жёстко скомандовал Шейлирриан, обрывая все разговоры, и первым подхлестнул коня.

Осевшая, было, в благодатной прохладе вечера пыль вновь взвилась в воздух под мощными копытами. Гравий грозно зашуршал, всех призывая к движению, заполняя жилы весёлым предвкушением дороги и скорости. Шелара слегка стегнула упругий лоснящийся круп Трюфеля, и тот отпущенной пружиной рванул вперёд, следом за Кхорном и остальными, его даже попридержать пришлось, чтобы не переусердствовал.


В камине так ярко и жарко горел огонь, словно его языки вырывались из самой Преисподней. Они тёплым светом осеняли всю комнату, делая холодное роскошное убранство чуточку уютнее. Янтарные блики скользили по позолоченной мебели, по глянцевым чёрным обивкам, ярко отражались в хрустале посуды, подсвечников и светильников. И мёдом текли по белым волосам красивой задумчивой женщины, сидевшей на покрывале, скрестив обнажённые ноги. В свете огня она была похожа на золотую точеную статуэтку с пронзительными аметистовыми глазами.

Перед ней веером были разложены широкие прямоугольники карт, и она, нахмурив чёрные бровки, внимательно вглядывалась в цветные изображения. Прикусив красиво очерченную губу, женщина побарабанила пальчиками по колену.

— И что говорят карты? — на край широкого ложа присел Селлестераль, подобрав полу кафтана.

— Сущую ерунду.

— На то они и карты.

Иллиабель покачала головой.

— Ты никогда не веришь гаданиям.

— Они слишком туманны и неоднозначны. Ты трактуешь их так, как тебе удобно, а потом говоришь, что всё знала наперёд, — он потянулся вперёд и заправил ей за ухо упавшую на лицо прядь.

— Ты только что назвал меня мошенницей?

— Возможно.

— Ты невыносим, — вздохнула красавица и стала собирать карты обратно в одну колоду.

— Так, что ты нагадала сегодня?

Она прилегла на высокие подушки и принялась задумчиво тасовать колоду. В тонких пальчиках тёмные позолоченные карты казались чересчур большими и неуклюжими.

— Каждый раз расклад разный. В одном карты сходятся — нас ждёт встреча с Королевой мечей. Кто она, не знаю, но она отмечена Звездой и принесёт в Шанакарт Меч и Ключ.

— И в чём же расклад разный?

Наместник прилёг рядом, опершись спиной на массивную спинку кровати, Иллиабель подтянулась на подушках выше и положила голову ему на плечо.

— В том, что после её прихода возможны разные пути развития ситуации. Но перемены коснутся всего. Вопрос лишь в том, насколько они будут разрушительны.

— И что же нам делать? — иронично спросил Селлестераль, пропуская белоснежную прядь её волос между пальцами.

— Постараться её узнать, пока не станет слишком поздно.

— Как?

— Карты говорят, она прекрасна, — усмехнулась Иллиабель.

Селлестераль замер, так и не выпустив из пальцев её локон, в его памяти так и зазвучал полубезумный голос его маленькой тайны: «Она прекрасна. Она… Её образ не помещается в моей голове».

— Сэлл? — Иллиабель обеспокоенно привстала, заглядывая в глаза мужа.

Он мягко улыбнулся:

— Никто не может быть прекраснее тебя.


Ночь становилась всё гуще и гуще, россыпи звёзд бриллиантами сверкали в тёмном бархате небес, а ветер нёс с востока дух свежести и аромат листьев. На смену изматывающему жару солнца пришёл зябкий холод ещё непрогретой земли и выстудил воздух. Несмотря на спешку, о которой не раз напоминал Шейлирриан, путники давно перевели лошадей на шаг, который становился всё медленнее и медленнее, и грозил плавно перейти в привал. Принц с Айшариль по-прежнему возглавляли их маленький отряд, тихо беседуя на своём родном шипящем языке, Кайрина дремала, покачиваясь в седле в такт лошадиному шагу, Шерри замыкал процессию, немного отставая, и Шеларе был невидим.

Девушка вновь зябко поёжилась и потуже стянула ворот куртки, жалея, что не оделась теплее, или, что она не арши, которые ни на жару, ни на холод не реагировали.

— Одолжить тебе плащ? — негромко спросил Шерри, подъехав справа.

Девушка окинула взглядом его шикарный бархатный плащ, тяжёлыми складками ниспадавший с плеч, и кивнула. Блондин безропотно расстегнул платиновую застёжку и заботливо накинул на её плечи роскошную ткань. Холод сразу же сменился восхитительным теплом нагретого плаща, отогнав зябкость вечера. Шелара с удовольствием расправила бархат, оборачиваясь им, как одеялом, и украдкой вдохнула уже знакомый запах пряного леса и ландыша.

— Лучше?

— О, да! Это тоже входит в обязанности телохранителя?

— Забота о твоём теле и есть моя обязанность.

Шелара сонно сощурилась, утопая в плаще:

— Твои провокации напрочь испортят мою дружбу с Кайриной.

Шерри тихонько рассмеялся:

— Увы, мне всегда нравились брюнетки. Люблю яркие контрасты.

Шелара покачала головой, не собираясь отвечать. Про зарок не поддаваться, данный себе, она ещё помнила.

— Как скоро мы прибудем в Шанакарт?

— До Княжества Тианшель пять дней пути, оттуда вы через прямой телепорт прибудете в замок. Правда, всё равно не понимаю, зачем Шейлирриану везти тебя в Замок.

— Кто знает, что он затеял…

— Как минимум, Айша.

— Ты сказал, что мы́ прибудем в замок. А ты не последуешь с нами в Шанакарт?

— Нет. Я провожу вас до границы, а затем уже встретимся в замке. Пообещай, что будешь скучать.

— Никогда не даю пустых обещаний.

— Я разочарован.

— Переживёшь. А какой он?

— Замок?

— Да.

— Он прекрасен. Чёрная глянцевая громада. И я не скажу о нём ни слова больше, чтобы не испортить впечатление. Впрочем, и описывать бессмысленно. Не поверишь, пока не увидишь.

— О, я могла догадаться, что ты скажешь нечто подобное. А арши? Какие они, эти демоны?

— Ты спрашиваешь так, словно собралась обосноваться в Шанакарте надолго.

— Ну, а вдруг, понравится? В Лерду мне уже нельзя, так чем плох Шанакарт? Думаю, гонорара вполне хватит на небольшой дом, и неплохие связи в высшем свете у меня уже есть, — прикинула Шелара, глядя на Шейлирриана. — Поэтому, почему бы не узнать об арши побольше?

Шерри пожал плечом.

— Демонов тоже лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать о них. Арши воплощения своих стихий. И в проявлении своих чувств они довольно искренни. Красивые, страстные, могущественные.

— Интригующее сочетание. Хотя, по Шейлирриану и Айше это не слишком заметно. И по тебе, кстати, тоже.

— Учитывая, что я скрываю свою сущность, то сочту это комплиментом. Принц действительно у нас слегка холоден и флегматичен, а Айшу ты просто мало знаешь. Настоящая песчаная буря.

— Значит, предлагаешь узнать лучше?

— Тебе решать. Но не делай поспешных выводов. Даже я им до конца не доверяю.

— А тебе, значит, можно? — иронично улыбнулась девушка, но он покачал головой.

— Только не мне. Мы ведь уже говорили об этом.

— Я помню, — кивнула Шелара, стягивая поуютнее у шеи тяжёлый плащ Шерри. — Долго ещё до постоялого двора?

— Совсем чуть-чуть. Видишь тот холм? — он указал рукой вперёд, на сумрачную громаду холма, высветленную ярким лунным светом.

— Да.

— Вот ещё десять таких, и постоялый двор.

— Что?!

Арши рассмеялся:

— Я пошутил. Прямо за ним будет довольно большая деревня, где есть постоялый двор, там и остановимся.

— Давай без шуток, иначе устрою привал прямо здесь.

— Люди… Всего один насыщенный день, и ты уже устала.

— День, и правда, был насыщенный. Я, знаешь ли, не привыкла к погоням, убийствам и демонам. Ещё и в седле трястись всю ночь.

— Карета нас бы задержала ещё на пять дней, как минимум. И мне кажется, Принцу важен сам факт движения, он просто не в состоянии сидеть на месте.

Шелара помолчала, сонно наслаждаясь теплом плаща и окружающей тишиной. Ненавязчиво над ухом звенели комарики, не решаясь покуситься на девичью кровь и напрочь игнорируя арши.

— Кстати! Я где-то читала, что раньше все крупные города Материка были соединены сетью телепортов, и за один день можно было побывать в любом уголке мира.

— При условии, что хватит золота, да, — кивнул наёмник. — Хорошие были времена! Не только весь Материк, но и островные государства были объединены сетью телепорта. Строили его эльфы с гномами. Первые искали магические энергетические жилы, выходившие на поверхность и создававшие излом пространства, «прорубали» порт, а гномы строили сами арки, направлявшие потоки Силы от точки А к точке Б. В некоторых городах на поверхность выходили по две, по три жилы, и можно было «пересесть» на другую ветку. Очень удобно. Верхом нужно было достичь лишь ближайшей станции, а не тратить уйму времени на дорогу.

— И что же с ними случилось потом?

— Война, — просто ответил Шерри, объясняя этим всё. — Многие арки были разрушены, да и сами энергетические жилы сильно пострадали от помех, вызванных боями магов. Воздух тогда просто кипел от обилия магии, это не могло не отразиться на потоках Силы, и их география слишком поменялась.

— И их уже не настроить? — с отстраненным сожалением спросила Шелара, вспоминая красивую, полуразрушенную каменную арку в Лерде, покрытую ползучим плющом и угловатыми письменами гномов в обрамлении витиеватой вязи эльфов.

— Боюсь, что нет. Можно, конечно, построить новые, но время для этого ещё не пришло. Расы слишком не доверяют друг другу, чтобы снова объединять свои города. Потребуется много лет, чтобы сгладилось впечатление от прошедшей войны.

— Думаешь, сгладится? — с сомнением протянула Шелара.

— Как знать. Может, людям всё-таки надоест передвигаться верхом через всю страну?

Шелара рассмеялась:

— Насколько знаю, телепорт всегда был настолько дорогим транспортом, что почти все люди так и передвигались — верхом. А в Шанакарте, значит, телепорт уцелел?

— Целых три. Замкнутых теперь друг на друге: один в Княжестве Тианшель и два в Шанакарте, на «головном» острове и в замке.

— Головном острове?

— Да. Сверху Шанакарт похож на довольно упитанного ящера, извернувшегося в волнах океана, — в его голосе послышалась едва заметно проскользнувшая усмешка. — Вот, на «голове» этого ящера и расположен телепорт.

— А ящер похож на дракона, наверное?

— Скорее уж на крокодила. Астель Шанакарт считал это животное своим талисманом. У него даже дух-помощник, даркинт, был в образе этой рептилии.

— Это как у ведьм коты чёрные?

— Примерно так. Даркинты — это Низшие демоны, полуразумные бесы, которых Высший может призывать себе в услужение, приказав принять любое обличие. Чаще всего, это лошади, как мой Кхорн, слуги или домашние животные. Они выносливы, исполнительны и умны. И им не нужны сон и пища. Ну, то есть, спят и едят они только для удовольствия или за компанию с хозяином.

— Хм, заманчиво. Кормить, говоришь не надо? — Шелара с преувеличенным вниманием присмотрелась к статному чёрному жеребцу в белых носочках.

Шерри усмехнулся:

— Даркинты служат только Высшим или тем, кому они покровительствуют. И удержать в этом мире их может только магия Высших. И если ты пока не готова заключить сделку с демоном, то у тебя нет шансов.

— Арши тоже заключают сделки? Самые настоящие?

— О да. Мы ведь демоны. Самые настоящие, — на мгновение его малахитовые глаза засветились инфернальным изумрудным светом, а затем демон беззаботно рассмеялся, не давая понять наверняка, шутит он или нет. — Правда, ставки у нас несколько иные. Но, как и всегда, в сделке с демоном побеждает демон.

— Приму к сведенью, — пообещала Шелара и сладко потянулась в седле. — О, не может быть! Мы приехали! И ещё даже не рассвело!

Они действительно уже съезжали с покатого холма, у подножия которого распростёрлась деревня. В лёгкой дымке тумана, которая шалью заволокла низину, белёсые кроны цветущих плодовых деревьев смотрелись его причудливыми клубами, которым не дают вырваться на волю лишь ровные ряды низеньких заборчиков вдоль дороги. Домов было немного, около двадцати, они стояли притихшие, уснувшие, с давно погашенными окнами, и среди них, чуть на отшибе, дальше по дороге, флагманским кораблём возвышался большой двухэтажный постоялый двор. Вероятно, когда-то он был перестроен из амбара, амбар и напоминал до сих пор. Спутать мешала лишь завлекающая табличка «Двор Железная подкова. Ночлег, стол».

Шелара изящно скинула чужой плащ и бережно сложила в несколько раз:

— Думаю, пока он мне больше не нужен. Спасибо.


Стучать пришлось не столько долго, сколько громко, так как постоялый двор был закрыт на ночь. В конце концов, усилия арши увенчались успехом, внутри дома послышались тяжёлые шаги по скрипучим половицам, зашторенные окна мертвенно засветились, и в узком проёме смотровой щели в двери появились блестящие злые глаза хозяина, освещённые потрескивающей свечой. Ранней побудке он не был рад, и весьма неприветливо прокаркал, не отворяя дверей:

— Ну, что?! Что надо?! Закрыты мы! Утром приходите.

— Утром, любезный, у нас другие планы, — Шерри предусмотрительно покрутил золотую монету напротив светящегося прямоугольника с глазами, обеспечивая себе должное внимание. — А сейчас нам нужен ваш «стол и ночлег». Именно в такой последовательности для начала.

— Хм! Так что ж вы сразу не сказали? — сразу переменил тон хозяин, гремя засовом и открывая двери нараспашку. — А то времена-то какие! Ходят тут всякие, тракт же, разбой один, один разбой! Или того хуже! Нелюди шастают! Спасу от них нет!

Под эти непрекращающиеся сетования путники вошли в тёмную просторную залу, которая, судя по всему, служила трактиром при этом богоугодном заведении. В неверном свете огонька, нервно трепещущегося на кончике восковой свечи в руках толстого трактирщика в льняной рубахе навыпуск, можно было немного рассмотреть простое убранство бывшего амбара. Пять больших грубо сколоченных столов в два ряда, по две лавки к каждому из них, окна зашторены вышитыми аккуратными занавесочками, над стойкой — вязанки чеснока, перца и лука, весьма пощипанные, и повешенные явно не для украшения. За стойкой, на редко приколоченных полках таинственно мерцали, отражая неяркий свет свечи, бутыли и банки с соленьями. Всё здесь было устроено как-то по-домашнему уютно и по-крестьянски просто.

— Я пока отведу коней в конюшню, — предупредил Шерри, кинув сумку на ближайший стол, и прикрыл входную дверь.

— Эй, а ключ-то! Ключ, господин! — спохватился было хозяин, но Шейлирриан остановил его жестом, плавно перешедшем в передачу обещанной золотой монеты.

— Он и так справится. Лучше займись нашим ужином.

Мужчина что-то проворчал неразборчиво, пряча золотой в карман серых, из грубой ткани, брюк и поплёлся к стойке.

— А кушать что изволите? Щи есть сегодняшние. Остывшие, правда. Ещё мясо холодное. И запеканка. Ещё квас, морс, пиво и вино. Ну, соленья ещё всякие…

— Довольно. Несите всё, кроме щей, вина и пива.

— А я буду щи, — запротестовала Кайра, подавляя зевоту. — Мне принесите.

— Рисковая девчонка, — насмешливо похвалила Айшариль, проходя мимо.

Принц тем временем снял плащ, аккуратно свернул его и присел за ближайший к лестнице наверх столик. Айша, как верная кошка, грациозно опустилась рядом, на ходу расставаясь со своим плащом. Кайрина, так и не проснувшаяся окончательно, села на лавку напротив, сонно потирая глаза пальцами. Шелара присела рядом с ней, сразу подперев ладонью подбородок и, чтобы не заскучать, стала рассматривать окружающую обстановку. Айша наклонилась к Принцу и что-то очень тихо прошептала ему на ухо, сразу обозначив, что у них своя компания.

Трактирщик вытянул из стакана, стоявшего на стойке, одну лучину из пучка, поджёг её от свечи и зажёг ещё пару светильников над стойкой, в зале сразу стало светлее, тени перестали демонически трепетать, удлинились и затихли.

— Так, что вы там про нелюдей говорили? — чуть громче спросила Шелара, быстро соскучившаяся в наступившей тишине, и повернулась на лавке лицом к хозяину заведения, удобно пристроив локти на краю столешницы.

— Про нелюдей? — переспросил мужчина. — Да ездят, говорю, туда-сюда, покою никакого от них. Это не нравится, то. То гномы, то тролли, то ещё упыри какие-нибудь пожалуют. Я уж на ночь теперь не только закрываюсь, я ещё дверь осиновым полешком припираю.

Кайра фыркнула в кулачок под неодобрительным взглядом застывших, как две кобры, арши.

— И как? Помогает полешко? — участливо спросила Шелара, силясь не улыбаться.

— Да как сказать… — задумался мужик, нарезая хлеб большими кривыми ломтями. — Один раз всего в ход пустил. Тоже ночью стучать стали, да громко так. Как вы, прям. Открываю, а там лохматое, бородатое, мычит чего-то. Угрожает как бы. Думаю, гном! И пока он за секиру не схватился, я его полешком обезвредил!

— И что же? — заинтересовалась Шелара, даже вперёд подалась.

— Да чего… — замялся мужчина, почесав спутанные седые кудри. — Свояк это оказался наутро. Запил, за добавкой вот приходил. А я его, стало быть, полешком. Но зато он не пьёт больше!

— Это всё потому, что осиновое! — со знанием дела просветил Шерри, входя в двери и закрывая их за собой.

Шелара встретила наёмника горящими весельем глазами, выразительно метнув взгляд на белёсую деревяшку возле порога, и одними губами прошептала: «И полешко приставь!». Шерри покладисто передвинул носком сапога осиновую чурку, доведя Шелару до тихой истерики.

— Правда? — простодушно спросил трактирщик, наливая из большой бочки в глиняный кувшин пенистый квас.

— Гарантирую, — уверенно подтвердил Шерри, усаживаясь рядом с Шеларой на лавку.

— Чего?

— Да точно, точно, говорит, — успокоила брюнетка, обворожительно улыбаясь.

Трактирщик закончил раскладывать по тарелкам заказ и, подхватив сразу два больших подноса, направился к их столику. Шерри легко развернулся на гладкой лавке, занимая место за столом, Шеларе же пришлось вставать и переступать её. Хозяин, поставив подносы на край, стал раскладывать блюда и миски перед гостями. Шейлирриан и Айшариль сдержанно поблагодарили мужчину, выбирая себе кушанья, и Принц уточнил, имеются ли свободные комнаты. Трактирщик заверил, что у него есть две свободные, и пообещал принести ключи. Арши кивнул и, разогрев еду одним жестом, принялся за ужин.

Когда пара пустых тарелок опустилась перед Шерри и Шеларой, девушка, странно улыбаясь, выжидательно посмотрела на наёмника.

— Что? — дёрнул бровью арши.

— Ничего. Просто жду, как ты будешь есть.

— Ах, ты про маску?

— Ага.

— Даже не знаю. Попробую прямо так, — Шерри снял перчатки и взял с ближайшего блюда кусочек холодного мяса, положив его на хлеб, он с явным удовольствием откусил кусок. Прямо через маску. — М-м-м…

— Что? — возмутилась Шелара, выпрямляясь на лавке. — Как?

Блондин рассмеялся, продолжая вкушать мясо с хлебом. Шейлирриан с Айшариль тоже не удержались от снисходительных улыбок. Шелара же прищурилась и задумчиво ткнула демона пальцем в щёку. И ощутила лишь гладкую кожу и никакой ткани. Тот невозмутимо отвёл её ладонь от лица прохладной рукой и налил себе морса из тёмного кувшина.

Хмыкнув, Шелара стала наполнять свою тарелку едой, выбор её пал на безопасную с виду запеканку и большой маринованный помидор:

— Заклинание Нетканой тьмы. Читала о таком.

— Сама догадалась. Умница.

— А щи всё-таки вчерашние, — горестно вздохнула Кайра, морщась над тарелкой и с сожалением отодвигая её подальше.

— Думаю, они ещё и завтрашние будут, — философски заметил Шерри, накладывая себе мяса и запеканку. Взявшись за ложку, он слегка повел пальцами над едой, и от тарелки пошёл ароматный пар.

— А теперь помоги ближнему своему, — очаровательно улыбнулась брюнетка, пододвигая свою тарелку арши.

— А что мне за это будет?

— Большое человеческое спасибо тебе будет!

— Человеческое спасибо сейчас не в цене.

— Ну, пожалуйста. Ну, что тебе стоит?


Шелара положила сумку на грубое истёртое покрывало и осмотрелась. Пара жёстких деревянных коек, окно и стол между ними, стул, умывальник в углу и старая вешалка. На этом заканчивалось небогатое убранство съёмной комнаты.

Сняв куртку, девушка кинула её на спинку стула и села на кровать. Та под ней заскрипела старыми досками, но не прогнулась, выдавая просто каменное ложе. Впрочем, следовало ожидать, что пуховых перин здесь не водится.

Шелара раскрыла сумку и углубилась в поиски расчески, рискующие превратиться в тщетные. Пришлось выложить почти половину вещей, пока нашёлся небольшой деревянный гребешок, лежащий на крышке лакированной шкатулки. Та, как маленькое зеркальце, отражала тусклый свет, льющийся из окна, и манила взять её в руки.

— Что же ты такое? — шёпотом спросила она, вынимая из недр сумки и гребень и шкатулку.

Отложив расчёску, Шелара поудобнее устроилась на покрывале и поднесла шкатулку к глазам. Ни одной царапины, ни одной зацепки… Всё та же ровная полоска стыка с едва заметными в сумраке письменами. Девушка повертела шкатулку и так и сяк, потом машинально потрясла. Внутри что-то глухо стукнуло о стенки, ни на шаг не приближая к разгадке.

— Хм-м…

Не удержавшись, Шелара поковыряла ногтём бороздку стыка, потом потёрла пальцем письмена. Они оказались немного рельефными, тонко вырезанными острейшим лезвием. И стоило их погладить, как они слегка засветились голубоватым светом, чётко прорисовавшись на глянцевой чёрной поверхности. Не доверяя подобному поведению вещей, Шелара откинула от себя коробочку и, сорвавшись с кровати, отступила подальше, за стул.

Прошла минута, другая, но ничего не происходило. Шкатулка по-прежнему нарядно светилась в темноте витиеватой вязью и безмолвствовала. Шелара собралась и рискнула вернуться на кровать. Вновь взяла в руки коробочку, наудачу попробовала открыть крышку.

Сердце забилось часто и глухо, когда крышка поддалась. Очень медленно, всё ещё с опаской, она поднимала гладкое дерево и открывала волнующую тайну. Распахнув шкатулку, Шелара недоумённо и разочарованно притихла. Внутри не было ни сокровищ, ни записок, ни эликсиров… Внутри, на чёрном мягком бархате лежал странного вида ключ: длинный, жёлтый, с рукоятью в виде пяти лепестков и концом в виде шестилучевой звезды.

Она осторожно прикоснулась к ключу, отдёрнула пальцы, потом уже безбоязненно взяла его в руку. В сумраке ключ слегка блестел гладким прохладным металлом. Предположений, что он мог бы открывать, не было абсолютно. Разве что склеп какой-нибудь.

За дверью в коридоре раздались шаги и голоса: арши и Кайра уже шли сюда. Шелара быстро засунула ключ обратно в шкатулку, захлопнув её, убрала в сумку и забросала остальными вещами. Почему-то не хотелось, чтобы кто-то из спутников узнал о её маленькой находке.

— Можно? — в дверях замерла Айшариль, между ней и косяком кошкой внутрь проскользнула Кайрина.

— Да, да, конечно, — заверила Шелара, засовывая сумку под кровать и принимаясь за расчесывание спутанных за день волос.

Блондинка по-хозяйски уверенно прошла по комнате, повесила сумку и свой плащ на спинку свободной кровати и устало размяла шею ладонью, красиво выгнув спину. Стащив с плеч короткий дорожный камзол, она прищелкнула пальчиками, и на секунду всю её фигуру охватило золотистое сияние. Приятно и свежо запахло озоном, затем Айша прямо в сапогах легла поверх одеяла, закинув руки за голову.

— Спокойной ночи, — холодно пожелала арши и закрыла глаза.

Кайра и Шелара понимающе переглянулись.

— Я так устала, — призналась Кайра, раскладывая вещи на стуле. — Вообще не уверена, что засну. Слишком устала, чтобы спать!

— Ничего, думаю, ты справишься.

— Посмотрим, — зевая, девушка прошла к умывальнику, чтобы освежиться.

Шелара закончила расчёсываться, расшнуровала сапоги и сняла корсет. Рёбра, освобожденные от давящих оков, сразу тихонько заныли.

— Не против, если я к стенке? — подошла Кайра, скручивая немного влажные волосы в жгут на затылке.

— Давай, — пропустила Шелара, вставая, — всё равно я ещё умываться пойду.

Когда она вернулась к койке, Кайра, не смотря на свои заверения в усталости, уже крепко спала. Дыхание её было ровное и глубокое, сон был безмятежен.

Осторожно отогнув тонюсенькое одеяло, Шелара бесшумно легла рядом и закрыла глаза. В памяти яркой вспышкой сразу всплыла картина убийства Марвелла, текущая по столешнице кровь…

Глаза вновь распахнулись, сердце сумасшедше забилось, бросая всё тело в холод, сменившийся через мгновение жаром. Сглотнув, девушка выдохнула и повернулась на бок, отгоняя оживившуюся невовремя память. Но неприятные воспоминания прошедшего дня назойливо возвращались, не давая закрыть глаза дольше, чем на минуту. Смирившись, Шелара повернулась на спину и долго смотрела, как медленно светлеет комната, как движутся в наступающем утре тени… Сон не приходил.

Когда румяный розовый свет, льющийся из окна, стал совсем ярким и выкрасил комнату в цвет чайной розы, девушка сдалась. Поняв, что заснуть так и не удастся, она решила проветрить голову. Тихо выскользнув из плена нагретой постели, она, стараясь не разбудить Кайрину и Айшу, оделась, подхватила сапоги и на цыпочках вышла из комнаты.


Обувшись на лестнице, Шелара спустилась вниз, в таверну. К её удивлению, хозяин постоялого двора уже хлопотал за стойкой, а может, просто ещё не ложился. Поверх его давешней рубахи был повязан белый фартук, воздух соблазнительно пах свежей выпечкой, и рабочий день был в разгаре. Преодолев последнюю ступеньку, девушка ступила на вымытый дощатый пол и направилась к стойке.

Заметив гостью, мужчина отвлёкся от вороха пергаментных листов и деревянных счёт и приветственно махнул ей рукой:

— А-а-а, тоже потренироваться решили?

— Потренироваться? — удивлённо переспросила она, присаживаясь на высокий круглый стул у стойки.

— Ну да. Спутник ваш уже полчаса, наверное, на заднем дворе воздух рубит почём зря, — он неопределённо мотнул головой в сторону неприметных дверей и окна, сквозь которое был виден рассветный двор, где в смертоносном танце мечей изгибалась фигура наёмника.

— А можно лучше чаю и булочку? — рассеянно попросила Шелара, вытягивая шею, чтобы получше рассмотреть движения арши. Клинками он владел превосходно.

— Сейчас-сейчас.

Трактирщик снова отложил бумаги и исчез в боковой двери, за которой на секунду открылась взору кухня, где возле плиты крутилась, что-то помешивая и подсаливая, полная женщина в белом платке и фартуке. Наверняка, супруга хозяина. Именно оттуда тянулся соблазнительный аромат свежеиспечённых булочек и дразнил, угаснувший было после ужина, аппетит.

Порывшись в кармане брюк, Шелара выгребла всю медную мелочь, которая там оказалась, и, получив заказ, выложила на тёмную стойку.

— Пойду прогуляюсь.

— Угу, — уже не слушая, поддакнул трактирщик, заново пересчитывая столбик цифр.

Закусив булочку, девушка толкнула дверь, ведущую на задний двор, и вышла на широкую крытую террасу с высокими перилами, прерывавшимися только, чтобы вместе с парой ступенек спуститься к тёмному вытоптанному пятачку двора. Налетевший ветерок растрепал волосы, бросил в лицо. Воздух был ещё влажный, зябкий, так и выгонял со двора под тёплое одеяло.

Шелара сделала обжигающий глоток чая, поморщилась и поставила горячую чашку с чаем на перила. Вокруг стояла звонкая тишь, нарушаемая лишь пением птиц, и озарённая золотым прозрачным светом раннего утра, высветлившего крыши и листву. И в лучах восходящего солнца, как демон огня в языках пламени, танцевал с обсидиановыми клинками арши. И зрелище это завораживало…

Девушка бережно, стараясь не обжечься, взяла в одну руку чашку, в другую — сдобу, и, облокотившись на сухие посеревшие перила, приготовилась смотреть.

А посмотреть было на что. Это был не просто бой с тенью, а удивительный танец, где плавные, обманчиво медленные движения сменялись молниеносными, а в реальном поединке и смертоносными, выпадами. Плавная череда движений, сменяющих друг друга, не прерывалась, не изламывалась, подчиняясь ритму, известному одному лишь арши. Они будто вытекали одно из другого, притом, настолько естественно, что, казалось, можно наперёд предугадать его следующий ход.

Прошло ещё около десяти минут, пока Шерри не остановился со скрещенными в руках мечами, а затем спокойно опустил их, остриями коснувшись земли.

Шелара отставила опустевшую чашку и зааплодировала, вызвав усмешку демона.

— Понравилось?

— Впечатляет, — кивнула она, мысленно отмечая, что в лучах восходящего солнца белые волосы арши стали слегка рыжеватыми, что чудно гармонировало с зелёными глазами.

— Не хочешь составить компанию?

— Ну, нет, — протянула девушка, — я не в форме сегодня.

— Не начнёшь тренироваться сейчас, потом будешь ещё больше не в форме.

— Я лучше попозже.

— Давай, Шелара! Окажи мне честь.

— Сомнительная честь, чтобы оказывать.

— Не верю, что настолько всё плохо. Удиви меня.

Арши приглашающе протянул ей раскрытую ладонь в чёрной перчатке.

Девушка покачала головой:

— Нет. Всё равно, и меч и перчатки наверху.

— А если так?

Шерри вдруг протянул её один из своих чудесных обсидиановых мечей. Рукоять, оплетённая тонкими кожаными ремешками с нитками серебра, так и манила взять её в ладонь.

— А перчатки?

— С этим клинком они тебе не понадобятся.

— А тебе?

— А у меня на это особые причины.

— Ты искуситель, Шерри! — в сердцах призналась Шелара, сжимая ладонь на тёплой рукояти вулканического клинка. Кончики пальцев слегка покалывало от волнения, охватившего её. — Настоящий демон!

— Я же предупреждал, что арши — демоны, — рассмеялся искуситель. — Станцуем?

Девушка помедлила, благоговейно глядя на чёрный меч в своей руке, приноравливаясь к его весу. Он был чуть легче стали и намного острее, загадочно полупрозрачный, глянцевый, внутри его лезвия словно навсегда замерли клубы вулканического дыма. Рукоять тепло и удобно лежала в руке, будто сама подстраивалась под ладонь, в которой оказалась, оплётка не скользила и не была в то же время слишком жёсткой. Это было чистое совершенство.

— А вулканическое стекло не бьётся, как обычное?

— Бьётся, но конкретно это — нет. Оно зачаровано иннельскими мастерами, выточившими клинки. А теперь идём.

Шелара скинула куртку и весело прищурилась:

— Ну, берегись!

— Уже трепещу!

Выйдя на вытоптанный пятачок двора, противники разошлись, двигаясь по кругу, пытаясь оценить друг друга, стараясь просчитать и предугадать тактику. Шелара покрепче сжала рукоять меча, словно прося у него поддержки и ища в нём силы успокоить своё вдруг разволновавшееся сердце. Зная о фатальной остроте обсидианового оружия, пускать его в дело было страшно.

— Уж не боишься ли ты меня, маленькая воительница? — провокационно протянул Шерри, склоняя голову к плечу и прислушиваясь к её чувствам.

— Ещё чего! Я просто думаю, сильно ли огорчится Шейлирриан, если я тебя случайно прирежу.

— Да, Шел, ты сможешь разве что случайно!

— Ты ответишь за свои слова, демон! — пообещала девушка и взмахнула клинком.

— Жду не дождусь! — арши почти не глядя, легко парировал удар, лезвия каменных мечей со стеклянным стуком-звоном встретились в воздухе, и противники вновь танцующе разошлись. — И это всё?

— О, нет! Только начало!

— Что ж, очень надеюсь! Не разочаровывай меня, малышка!

— Не обзывайся, старик! — фыркнула Шелара, делая ложный выпад, потом разворот и выпад.

— Я не старый, я опытный! — теперь он даже не парировал, так, отмахнулся. — И кое-чему могу научить одну невоспитанную графиню к обоюдному удовольствию!

— Мне надоели твои шуточки, демонов пошляк!

Удар. Удар.

— Я про мечи, пошлячка! Но ход твоих мыслей даже интереснее! — рассмеялся арши и начал наступать.

Уже через пять минут Шеларе стало доподлинно ясно, что в реальном поединке она Шерри не то, что не противник, а и вовсе беззащитна, как ребёнок. Но признавать это без боя, да и с боем, вообще-то, тоже, не собиралась. Вместо этого, постаралась максимально собраться и выжать всё самое полезное из неурочной тренировки. Выводы пока не утешали: демоны сильнее, быстрее, ловчее… И выносливее. С Шелары сошёл уже, если не седьмой, то пятый пот точно, а у Шерри даже дыхание не сбилось. И она готова была ставить мешок золота, утащенный из кабинета Портера, что арши вовсю улыбается. Закусив губу, девушка из последних сил выверяла движения, один раз даже почти удалось остриём достать нахала, который не переставал её весело подначивать, но тот снова ловко увернулся, попутно срезав в полёте прядь её волос. Шелара негодующе вскрикнула.

— Шерри! Мерзавец! Теперь я точно убью тебя!

— О, Шел! Смерть в поединке с тобой возможна лишь от смеха!

— А я не гордая! Буду рада и такой!

Она облизнула губы, переводя дыхание.

— Ладно, — вдруг серьёзно произнёс Шерри. — Урок первый: пользуйся своими преимуществами, пока этого не сделал противник. Я же давал тебе фору, нужно было нападать, заставить меня играть по твоим правилам. Очень неуверенное начало! Слабо блокируешь удары.

Арши не преминул показать её ошибки наглядно, ударив весьма открыто. И будь удар чуть сильнее, выбил бы из её рук меч. Шелара всхлипнула, устало отскакивая в сторону.

— Тебе лучше работать с парными клинками. Но, конечно, когда уровень подтянешь. Выносливость ни к бесу!

Перечисляя недостатки, Шерри не прекращал их демонстрировать, всё наступая и наступая. И хотя наёмник всерьёз не собирался причинить ей вреда, но непрерывный град ударов, щедро обрушивающийся вместе с поучениями на девушку, вымотал её окончательно.

Уставшие мышцы мелко подрагивали и отказывались сгибаться, дыхание, с хрипом вырывавшееся из груди, причиняло боль, а руки просто ломило от каждого движения. Лёгкий вулканический клинок казался невыносимо тяжёлым. Хотелось бросить его и сдаться.

— Запомни: настоящий поединок не бывает честным. Ты должна научиться обманывать противника, притворяться слабее, чем есть на самом деле. Копить силы. Ещё, впервые такое вижу, но, когда ты делаешь ложный выпад, у тебя это на лбу написано!

— Всё, Шерри! Всё! — взмолилась Шелара, поднимая руки и бессильно падая на твёрдую, как камень, землю. — Больше не могу!

Она лежала на спине, раскинув в стороны руки, так и не выпустив меча. В голубом высоком небе плыли облака, ветерок восхитительно приятно касался разгорячённого красного лица, остужал пылающие щёки и сухие губы. Двигаться больше не хотелось, тело сладко ныло, расслабляясь. Справа всё выше поднимался солнечный диск, согревая и ободряя своим живительным светом. Шелара сощурилась и посмотрела на солнце, прикидывая время. Не получилось. Встающее над миром светило полностью заслонила собой выросшая рядом фигура наёмника. В ореоле света, в чёрном и с распущенными белыми волосами он был похож на посланника Смерти, пришедшего по её истерзанную тренировкой душу.

— Ну, привет, Снежный Принц, — имитируя последнее издыхание, прохрипела Шелара.

Демон покачал головой:

— Опять?

— А похож!

— Это ты ещё Альшера не видела.

— Кого?

— Кузена Шейлирриана. Он у нас Ледяной демон, и это прозвище для него стало почти как второе имя.

— А-а, вспомнила! Это у него ты отнял мечи!

— Выиграл. Ты будешь вставать?

— Нет. Мне тут хорошо.

— Вставай, — Шерри чуть наклонился, подавая ей ладонь.

Шелара со смехом подняла руку и приставила лезвие обсидианового меча к горлу арши. Ответом ей была вздёрнутая бровь.

— А кто говорил, что надо обманывать и притворяться слабой?

— Так ты меня всё-таки слушала? — удовлетворённо выпрямился арши, забирая у девушки оружие.

— Конечно.

— Вот и умница. Значит, для тебя не всё потеряно. Завтра утром продолжим, — он убрал мечи в ножны и лёгким шагом отдохнувшего человека пошёл к террасе.

— Эй, ты куда? Помоги встать!

— Так ты же только притворялась уставшей!

— Шерри!

— Нет.

Шелара со стоном пошевелилась, перевернулась на живот и медленно встала на четвереньки. Арши запрыгнул на пол террасы, прихватил с перил её пустую чашку и скрылся за дверью постоялого двора.

— Вот, демон! — пробормотала девушка и поднялась на ноги.

Когда она дошла до террасы, села на ступеньки и устало привалилась к доскам перил, вернулся Шерри. В его руках были две кружки, одну из которых он протянул ей. Там оказалась вода. Совершенно восхитительная ключевая вода!

— М-м-м, я прямо оживаю! — призналась Шелара, отрываясь, наконец, от кружки. — Спасибо!

Арши сел рядом на ступеньку.

— Не за что.

— Шейлирриан говорил вчера, когда мы выезжаем?

— Пара часов на сон у тебя ещё есть.

— Отлично! То я чувствую себя так, будто на мне распахали поле!

— Выглядишь так же.

Шелара оглядела себя и улыбнулась. На одежде не осталось ни одного чистого места.

— Да, надо бы заняться стиркой. И помыться.

Шерри критически оценил её вид и взмахнул рукой. Шелару на мгновение словно захватило в плотный кокон, который сразу же лопнул, оставив после себя только слабый запах озона и упоительное чувство чистоты. Она подняла руку — ни пятнышка земли и грязи ни на коже, ни на одежде.

— Вот это да! Удобно быть демоном!

— Это всего лишь простейшая бытовая магия. Для этого не обязательно быть демоном.

— Достаточно лишь не быть простым человеком.

— Можно и так сказать.

— Что ж, пойду спать, пока есть время, — Шелара поднялась со ступеней, с удивлением отмечая, что чувствует себя вполне отдохнувшей. — Ты идёшь?

— Нет. Компании Шейлирриана и местных клопов я предпочту сон на свежем воздухе.

— Клопов?!

— Я пошутил.

— Точно?

— Точно.

— Ну, ладно, — успокоилась девушка и вошла в дом.

— Да какой клоп покусится на демона? — вполголоса спросил у своей чашки Шерри. Шелара его, к счастью, уже не услышала.

За стойкой уже никого не было, и, оставив кружку на краю, она поднялась наверх. Стараясь не шуметь, вошла в съёмную комнату, где мирно спали Кайрина и Айша. Арши спала всё в той же позе, в какой легла, Кайра фривольно разметалась по неширокой кровати. Тихо раздевшись, Шелара осторожно передвинула подругу, что-то сонно проворчавшую во сне, и легла рядом. Стоило лишь закрыть глаза, как её поглотил крепкий сон без сновидений, без воспоминаний о Марвелле, о крови и тяжёлом дне.


Шерри расстелил плащ прямо на мягком ароматном сене и лёг сверху. В щели крыши бесцеремонно заглядывало солнце, в его длинных светящихся полосах кружился густой рой пылинок. Наёмник потянулся к сумке и достал зачарованное стекло, разложил его, дождался, пока срастутся края деталей, и начертал стилосом имя. Прошло совсем немного времени, пока на гладкой поверхности отобразился чужой, дорого обставленный кабинет. И его хозяин, Селлестераль Шанакарт Астель…

Наместник откинулся в кресле, поудобнее перехватывая своё Стекло.

— Шерри! Какая неожиданность! Я думал, что не увижу тебя до приезда в Шанакарт. Чем обязан?

— Я разве просто не могу соскучиться?

— Ты? Конечно, не можешь.

Зеленоглазый наёмник усмехнулся:

— Но, тем не менее, это почти правда.

— Я слышал, ты сейчас сопровождаешь Шейлирриана. Не думаю, что он даёт тебе заскучать.

— Ну… Последние два дня действительно было довольно весело. Как бы оставшаяся неделя не подкачала.

— Неделя?

— Точнее — пять дней, оставшиеся до Тианшеля.

— Верхом?

— Конечно.

— По основным трактам?

— К сегодняшнему вечеру свернём на Восточную дорогу. А сейчас набираемся сил в живописном уголке под Лердой. Двор «Железная подкова». Чудное место, рекомендую посетить.

— И клопы, наверное, размером с крысу? — поморщился Наместник. Хоть и не кусают, но гадость редкостная даже на вид. — Нет. Я слегка отвык от подобной экзотики. Уж лучше вы к нам.

— Это без вариантов, скоро будем.

— И что ты от меня хочешь?

— Развлечься. Да и Принц пусть почувствует свою значимость. Ему тоже не помешает развеяться, он слишком серьёзно ко всему относится.

— А ты слишком несерьёзно, — заметил Селлестераль. — Если кто-то из моих людей отправит тебя на перерождение, в следующей жизни не взыщи.

— О! Куда им! Хотя… Пусть обязательно попытаются, так даже интереснее, — сощурился арши в предвкушении.

— А что может быть интересно мне?

— Кроме того, чтобы подразнить Шейлирриана? Как насчёт этого? — Шерри достал из кармана брошь с мечом и лилией и покрутил в пальцах, давая рассмотреть её собеседнику как следует.

В лице Селлестераля сразу появилось что-то хищное, резкое. Он задумчиво рассматривал изображение на своём стекле, не торопясь с ответом. Затем, приняв для себя какое-то решение, Наместник улыбнулся.

— Береги себя, Шерри, я отправлю лучших.

— Иного ответа я и не ждал. Жду с нетерпением.

Селлестераль учтиво склонил голову, увенчанную белой короной:

— До встречи, Шерри.

— До скорого, Наместник.

Шерри коснулся пальцами гладкой поверхности зачарованного стекла, и связь оборвалась. Наёмник снова сложил артефакт в компактный прямоугольник и убрал в карман сумки. Вытащив из перины сена колосок, арши закусил сухой стебель и потянулся, глядя в дощатую изнанку крыши. Ещё один пункт его маленького плана был выполнен, и теперь он лежал, улыбался своим мыслям, поглощённый сладким предвкушением, и медленно погружался в дрёму. Сон его был спокоен и тих.


Глава 6 Шкатулка раздора

Предательство — это всего лишь вопрос времени.

Кардинал Ришелье.

Карета с лёгким уютным шорохом быстро катилась по просёлочной дороге, немного покачиваясь и подпрыгивая на неровностях. За окном, в ночной мутной темноте, скрадывавшей очертания проплывающего пейзажа, яркими пятнами вспыхивали дорожные столбы и уносились прочь. На подступах к городу между ними всё чаще стали попадаться высокие фонари, значит, совсем скоро карета минует ворота. Люцианель Сурриаль устало потёр глаза и, прошелестев страницами, отложил кипу накладных, которые пересчитывал в дороге. Выключив свет, утомивший глаза, он прислонился лбом к прохладной раме. Вдруг карету тряхнуло, потом ещё раз, и они остановились. Выглянув в окно, ювелир отметил, что они ещё довольно далеко от Лерды. Нажав кнопку связи с кучером, скрытую в резьбе отделки, он собирался было поинтересоваться, чем вызвана эта остановка, но не успел. Вторая дверь раскрылась, и в карету шумно влез мужчина, укутанный в мешковатый плащ.

— Добрый вечер, господин Сурриаль! — хрипло поздоровался незнакомец, усаживаясь напротив ювелира и неловко закрывая дверь. — Не включайте свет!

Полуэльф отдёрнул ладонь от выключателя и сложил на груди руки:

— Что это? Ограбление?

— Нет, хозяину не нужны ваши цацки. Поговорить нужно.

— Ах, смена власти в Воровском Доме? Слышал что-то такое, — неприязненно признался ювелир.

— В Воровском Доме? — странно ухмыльнулся мужчина, потерев рукой бороду, поросшую неопрятной щетиной. — Скорее наоборот, Сурриаль, мы здесь Закон представляем.

— Какой ещё закон?

— Вот этот, — неурочный гость вытащил из кармана жестяной значок сотрудника городского Управления стражи и сунул полуэльфу под нос. Магический перелив по кромке и буквам исключал подделку.

— Я ничего не нарушал, офицер. Я честный делец и чту Закон.

— Расскажите это своим подельникам из Воровского Дома, — смех незнакомца был похож на рычание, судя по всему, к нему подослали тролля.

— Меня в чём-то обвиняют? — невозмутимо уточнил полуэльф.

— В пособничестве побегу двух опасных воровок.

Люцианель задумался на мгновение и покачал головой:

— Ничего о подобном не слышал. Это какая-то ошибка.

— Это действительно была ошибка. Ваша, Сурриаль! Пока я здесь с неофициальным визитом, и у вас есть… хм… шанс помочь следствию. Анонимно, конечно.

— Что вам нужно?

— Куда они делись?

— Кто?

Терпение слуги закона иссякло, он резко вскочил с сидения и схватил Люцианеля за грудки, сминая дорогую ткань щегольского камзола:

— Воровки, Сурриаль! Одна брюнетка, одна рыжая.

Тролль угрожающе зарычал, обнажая короткие широкие резцы и обдавая полуэльфа несвежим дыханием, но того сломить было не так просто. Глядя прямо в глаза разгневанному офицеру, он со всей честностью заверил:

— Не видел таких.

— Слушай сюда, торгаш! — тролль сильно тряхнул жертву, приподняв над сидением. По полу с шелестом рассыпались накладные. — Заливать будешь про свои фальшивые камни дамам! Куда девки делись? Они прихватили кое-что нужное из кабинета Портера, и я теперь тебя закопать не поленюсь, если сейчас не скажешь, кто им помог!

— Так бы сразу и сказал! — фыркнул полуэльф. — Правильно вопросы задавать надо! Их забрал наёмник-арши. Я только вывез их за ворота.

— Белобрысый, увешанный рубинами?

— Да.

— Где высадил их?

— У яблочной винодельни.

— То-то же!

Тролль с силой бросил его на сиденье и вышел из кареты, громко хлопнув на прощанье дверью. Сурриаль брезгливо поправил ворот камзола и начал поднимать с пола накладные. Карета легонько дёрнулась и вновь покатилась вперёд, к Лерде.


Раннее утро над Лердой радовало ярким солнцем, уже припекающим и слепящим, легчайшим ветерком и новым трупом.

Следователь Томиас Фелни, лысеющий полный мужчина, в отвратительнейшем настроении духа нёс своё дородное тело к кучке занятых работой полицейских, густо рассыпавшихся вдоль края карьера с городской свалкой. Обилие пригнанных карет угнетало, безмолвно говоря, что найденное тело ещё доставит хлопот, чего бы очень не хотелось. А хотелось холодной фруктовой воды, покоя и на пенсию.

Но вместо всех этих призрачных благ…

Окраина. Нищенский квартал с крепкими, как детские шалаши, бараками, сколоченными из найденных здесь же досок. И их осторожные, полудикие обитатели, так похожие на крыс, будто сроднившиеся с ними ещё несколько поколений назад, которых сейчас, как и чумных грызунов, видно не было. Всё обезлюдело, стоило лишь появиться полицейским каретам. Но присутствие их навязчиво угадывалось рядом, как враждебный и невидимый взгляд сотен глаз из щелей.

— Господин Фелни! Здравствуйте! А мы уже заждались! — встретивший его рыжий участковый с подвижными светлыми глазами улыбался так, словно звал к столу.

— В городе творится, демон знает, что! — раздражённо посетовал Фелни, промакивая влажным платком взопревшую лысину. — Полиции вчера нагнали больше, чем горожан! До сих пор разобраться с патрулями не могут!

— Что же вы так про коллег-то?

— Ай! — махнул платком следователь. — Толку от них! Поймали какую-то девицу, а документы как в воду канули! Что тут у вас?

— Убийство!

— Неужели?

От плохо скрытого сарказма в голосе следователя, молодой участковый смутился и по-девичьи покраснел.

— То есть… Утром дворник купца Рэлли, привёз сюда мусор для утилизации и обнаружил тело человеческого мужчины со следами насильственной смерти.

— Где?

— В мусорной куче.

— Я понимаю, что не у себя в телеге. Тело где? Показывай!

— А-а-а. Пройдёмте…

Участковый окончательно смешался и неуверенно пошёл вперёд, к скоплению коллег. Фелни, источая вокруг волны чернейшего недовольства, грузно следовал за подчинённым, мысленно проклиная и день, и труп и недотёпу-участкового.

— Вот он! — рукой указал мужчина на распростёртое по отбросам белое тело, возле которого копошился похожий на крота судмедэксперт в застиранном желтовато-белом халате.

Налетевший порыв ветра шаловливо пробежал по просторам мусорной свалки, собрал букет непередаваемых ароматов и нежно обдул стоявших у края служителей закона. Участковый позеленел, и спешно отошёл, прикрывая нос и рот ладонью. Фелни только брезгливо поморщился и смело ступил на останки поломанной дубовой двери, которая, как помост, вела к этому самому «человеческому мужчине со следами насильственной смерти». Старое дерево брюзгливо заскрипело под монументальной фигурой заслуженного следователя, но стоически выдержало каждый шаг.

— Итак? — задумчиво протянул Фелни, присаживаясь на корточки. — Что у нас тут, Норл?

Судмедэксперт со странной улыбкой отложил планшет с пергаментом на свой ящик с инструментами, подтянул перчатки из тонкой зачарованной кожи и осторожно приподнял за плечи труп. Следователь изогнулся, внимательно вглядываясь в лицо покойного.

— Ба! Да это же Марвелл! Знал я, что закончится всё так. Всегда для них так заканчивается. Кто ж его так? Свои или чужие?

Норл качнул головой и пальцем указал на грязную полосу раны на шее. Близоруко сощурившись, Фелни наклонился ближе и заметил, что края раны слегка обуглились, а разрез ровный, как от хирургического инструмента. Инструмента небывалых размеров… Следователь нахмурился и встал на ноги.

— Какое зверское самоубийство! — холодно поговорил он, встречаясь с невыразительными тусклым глазами Норла. — Забери к себе тело, отчёт принесёшь вечером. И составь для меня отдельно.

Тот с улыбкой кивнул и вернулся к записям.


Кайрина сидела под молоденьким дубом, подтянув к подбородку колени, и покусывала длинную зелёную травинку. Вновь был солнечный и жаркий день, но ветер уже менялся, и вскоре, наверняка, наступит черёд погоды. Придут дожди и грозы, и станет прохладнее. А пока, лучшим местом на земле Кайре казался раскидистый зелёный дуб, в тени которого она отдыхала от палящего солнца и смотрела увлекательнейший спектакль — очередную тренировку Шелары и Шерри. Наёмник, не жалея и не поддаваясь, гонял девушку по лужайке уже почти час, но Шелара держалась молодцом, упрямо парируя удары и прислушиваясь к наставлениям демонического тренера. На взгляд Кайрины, Шел отлично владела мечами, на взгляд арши — отвратительно. Он критиковал абсолютно всё.

— Отлично, Шел, а теперь давай удар снизу. Резче!

Ну, или почти всё.

— Ох, всё, Шерри! Сдаюсь! — брюнетка парировала последний удар и подняла руки, прикрываясь сверкающим обсидиановым клинком.

— Ладно, — неожиданно легко уступил арши, убирая с лица белоснежные волосы. — На сегодня с тебя хватит. Хотя, ты ещё держишься на ногах, может, ещё пара ударов?

Шелара мученически застонала и бессильно рухнула на спину, раскинув руки. Этот фокус она проделывала в конце каждой тренировки. Арши засмеялся и протянул ей ладонь:

— Я пошутил, вставай, симулянтка!

— Я умираю, — проныла Шелара, вкладывая пальцы в его ладонь и позволяя себя поднять с земли.

— Я тебя даже не ранил.

— Я от жары!

Фыркнув, Шерри одной рукой засунул мечи в ножны, удерживая умирающую в вертикальном положении, а потом, подхватив её на руки, отнёс к дубу.

— Ты когда-нибудь сама ходить будешь?

— Зачем мне, если ты носишь меня на руках? — самодовольно улыбнулась Шелара, складывая на груди руки.

Арши мстительно прищурился и быстро убрал руки, роняя её на густую траву. Наглая девчонка ойкнула от неожиданности, встречаясь копчиком с землёй:

— Шерри! Гад! Больно же!

И попыталась в отместку ударить его по ноге, но арши ловко увернулся.

— Зато, теперь у тебя есть причина ходить самой.

— Телохранитель из тебя, — поморщилась Шелара, потирая ушибленный зад. — С такими успехами, сам скоро прибьёшь!

— Признаюсь честно, руки иногда чешутся.

— О-о-о, у меня всё болит, — протянула девушка, растягиваясь в полный рост на траве в тени дуба. Земля приятно остужала горящее тело. Кайра услужливо подала ей стеклянную бутыль с водой. — Умираю.

Шерри развернулся и неспешно пошёл в сторону маленькой таверны, где они остановились на постой вчера. Шелара приподнялась на локтях:

— Эй, ты куда?

— За лопатой.

— Зачем?

— Ты же умираешь. Стакан воды тебе уже поднесли, осталось только закопать под деревом.

— Вот, мерзавец! — восхитилась Шелара и поднесла к губам бутылку. Пить хотелось зверски.

— Забавный он, — кивнула Кайра, выбрасывая травинку.

— Всего лишь забавный?

— Меня он больше не впечатляет, — девушка легла на траву, заложив за голову руки.

— Что так?

— Да ну! Лицо прячет, красавец, не красавец — не понять, что на уме — тоже не ясно. Тем более, он всё равно флиртует только с тобой! — она состроила шутливо-недовольную гримаску, сама над собой начиная смеяться. — То ли дело Шейлирриан!

— О да! Шейл куда заманчивее!

— И выше!

— И флиртует только с Айшей! — хохоча, поддакнула Шелара. Кайра мстительно ударила её кулачком в плечо.

— Ау!

Через пару минут, отсмеявшись, Шелара повернулась на бок, лицом к подруге:

— Даже представить не могу, чтобы Шейл с кем-то флиртовал! Это его вечно каменное лицо…

— Тоже не представляю. Наверное, верх романтики от него — «Мадам, вы очаровательны!».

— Хм! А на Айшу подействовало!

— Мне кажется, то, что он Принц арши, тоже сыграло какую-то роль!

— Ах ты, циник!

— О, нет, я верю, что между ними большая и чистая… жажда власти!

— Что им ещё остаётся? Шерри же говорил, что жениться на ней он не может по законам Шанакарта.

— М-м-м! Значит, у меня есть шанс! Дай-ка мне водички!

Шелара повернулась и подняла из травы бутылку. Она оказалась пуста, только на самом дне остался глоток.

— Кажется, я всё разлила, извини. Сейчас схожу! — девушка со стоном села, тело всё ещё ломило после тренировки.

Кайра закатила глаза и отняла бутылку:

— Лежи уже, сама схожу!

— Ты лучшая подруга! И захвати бутерброд!

В ответ Кайрина рыкнула и выплеснула последние капли на нахалку.

Всё-таки, чудесный был день! Яркое солнце и беззаботное пение птиц настраивали на романтический лад, и к дверям таверны Кайра шла, напевая незамысловатую мелодию услышанной когда-то давно песенки. Идти пришлось против солнца, и она, козырьком приставив ладонь ко лбу, заметила, что в распахнутых дверях замерла массивная фигура. Он курил и смотрел прямо на неё.

— Привет, Солнышко! Я скучал.

Похолодев, она узнала этот хриплый грубый голос. А когда вышла в тень и смогла разглядеть его обладателя, лишь с ужасом убедилась в своей правоте.

— Думала, я не найду тебя?

— Гросс…

Бутылка выпала из её ослабевших пальцев, но она даже не обратила внимания на это. Тролль отклеился от дверного косяка и двинулся к ней. Инстинктивно, девушка шагнула назад, но даже бежать было бы бесполезно. Гросс ухватил её за предплечье и крепко сжал. Рядом с ним Кайра выглядела маленькой и беззащитной, почти ребёнок.

— Пойдём, поговорим по душам.

Беспрестанно озираясь, тролль затащил её за угол таверны и толкнул в притулившийся к её стене маленький сарай с дровами и старым инвентарём.

— Что тебе нужно?

— Я от самой Лерды сюда тащился! Думал уже, опять опоздаю, и не застану вас, — почти ласково начал Гросс, что само по себе было тревожным знаком.

Кайра потёрла руку в месте, где он держал её:

— А зачем ты за нами тащился?

— Твоя подружка кое-что лишнее прихватила из кабинета Портера, и я хочу это вернуть.

— Но полиция ведь кого-то задержала уже.

— Кого-то нужно было задержать. Для отчётности. Но мы-то знаем, что это твоих рук дело и твоей подружки!

Он жёстко сжал пальцами её подбородок, поднимая голову. Кайра сглотнула, глядя в глаза тролля:

— Я не понимаю, о чём ты.

Мужчина оскалился:

— Ювелир уже говорил мне что-то похожее. Хочешь знать, что я с ним сделал? — Она замотала головой. — Тогда говори.

— Она взяла документы и деньги из сейфа.

— Мне нужна шкатулка.

— Шкатулка?

— Чёрная. Гладкая. Шкатулка.

Кайра принялась лихорадочно вспоминать.

— Да, была шкатулка. Она, наверное, до сих пор у неё.

— Принеси!

— Не могу.

Ладонь с её лица резко перекочевала на горло и сжалась, стало ощутимо не хватать воздуха.

— Там арши, — прохрипела девушка.

— Скажешь, что подружка сумку попросила принести! Жду здесь!

С этими словами он выкинул её из сарая.

Кайрина отдышалась и судорожно отправила одежду, стараясь идти как можно ровнее. Стоило выйти из-за угла, как девушка наткнулась на Шелару. Та заметила её и помахала выброшенной бутылкой:

— Это твоя?

— Нет. Я свою отнесла уже и воды напилась, брось.

Шелара пожала плечами и послушалась, поставив бутылку в песок перед таверной.

Кайра пугливо обернулась, но за её спиной не было Гросса. Всего лишь нервы.

— Эй, что ты там делаешь?

— Туалет искала.

Шелара странно на неё посмотрела:

— Здесь уборная внутри.

— Ах да! Каждый день новый постоялый двор, не запомнишь, — скомкано объяснилась Кайра и проскользнула в дверь.

В помещении было прохладно и не слишком шумно — рабочий день был в разгаре, и посетителей в зале набралось немного. За ближним столиком сидел Шерри, прислонившись спиной к стене. Закинув одну ногу на лавку, он медленно потягивал что-то из деревянной кружки.

— Я пойду переоденусь, — тронула Кайру за плечо Шелара, — закажи пока что-нибудь на обед.

— Хорошо, я как раз пить хочу.

— Ты же сказала, что напилась, — напомнила брюнетка. — Кажется, кто-то перегрелся. Шерри присмотри за ней.

— Присмотрю. Шел, поторопись, мы обедаем и выезжаем.

— Я уже готова, — заверила она и ободряюще хлопнула по плечу Кайрину. — Захвачу и твою сумку.

— Хорошо, — улыбнулась та побледневшими губами.

Стоило Шеларе упорхнуть наверх, как Кайра поднялась с лавки под удивлённым взглядом Шерри.

— Ты куда?

— Мне нужно… кое-что…

Холодея на палящем солнце, девушка быстро дошла до сарая и, дрожа, просочилась в дверь. Гросс в пальцах крутил мятую папиросу, сидя на поленнице.

— Ну?

— Я не смогла.

— Ты не поняла меня, что ли?

— Я всё поняла! Я не смогла. Мы с арши сейчас уезжаем, мне не добраться до её сумки!

Тролль поднялся, нависая над девчонкой:

— Значит, так! Сейчас ты пойдёшь туда и будешь обычной щебечущей дурой. Хоть слово о нашем разговоре — и это слово станет последним для тебя и твоей подружки! Как только выкрадешь шкатулку, набери меня, — он грубо сунул ей в руки маленькое зачарованное стекло. — Мне-то всё равно, что везти Портеру — шкатулку или пару пустых девчачьих голов. Вопросы есть?

— А что стало с Сурриалем? — слабо спросила она, сжимая в руках Стекло.

— Хм. Ничего с ним не стало. Он оказался поумнее многих и посотрудничал.

Тролль вышел, дверь со скрипом затворилась. Только сейчас Кайра заметила, что петли у сарая нещадно скрипят.


— Таким образом, я считаю, что необходимо расширить порт за счёт старых верфей. Судостроение же следует полностью перенести на остров, — сухо подытожил свой доклад Князь Эженталль Тианшель, самый молодой из Князей Шанакарта, и, закрыв папку, выжидательно посмотрел на вальяжно сидевшего в кресле Наместника. — Что Вы думаете об этом, Ваше Высочество?

Селлестераль молчал и, слегка смежив веки, задумчиво рассматривал собеседника, подперев ладонью подбородок. Сегодня Тианшель, впрочем, как и всегда, являл собой воплощение сдержанности и серьёзности. С безукоризненно прямой осанкой, в сером строгом костюме с расшитым камзолом, сидевшем, словно арши только что вышел от портного, демон Жизни с пронзительными синими глазами. Жемчужного цвета волосы, заплетённые в традиционную сложную косу, перевитую нитью сапфиров, лежали безупречно, из причёски не выбивалось ни волоска. Красавец. Воин. Глава одного из древнейших родов, за особые заслуги перед короной недавно получивший титул Князя и земли, присоединённые после войны.

Селлестераль выпрямился в кресле, постучал пальцами по мягкому подлокотнику и неожиданно спросил:

— Эженталль… Что ты думаешь о Совете Старейшин?

— Я в него не вхожу, — изящно ушёл от ответа арши.

— Да-а. Единственный из девяти Князей, который не входит в Совет. Какая вопиющая несправедливость! — Тианшель на иронию никак не отреагировал, а Наместник, замыслив что-то, ведомое пока лишь ему, продолжал. — Возможно, пришло время её исправить. Мне бы пригодились такие светлые головы в Совете.

«Союзники. Тебе пригодились бы союзники, Селлестераль», — с усмешкой исправил про себя Тианшель, но лишь благодарно и сдержанно склонил голову, увенчанную княжеской платиновой короной. Всё-таки, императорская приёмная располагает к тому, чтобы держаться манер. А то, мало ли кто может оказаться за гобеленом…

— Это великая честь, Ваше Высочество.

— И ещё большая головная боль, Эженталль.

— Я привык решать проблемы по мере их поступления, — с достоинством ответил арши и аккуратно положил на край стола чёрную папку с планом перестройки порта.

Оценив жест, Наместник рассмеялся и отмахнулся от вассала:

— Нет, Тианшель, сейчас не лучшее время для столь глобальных изменений. Решим этот вопрос после коронации, какой бы она ни была.

— Копите дела, чтобы, в случае чего, Шейлирриан потонул в требованиях Княжеств? — слегка прикрыл сверкнувшие сапфиром очи Эженталль.

— Почему нет? Ведь, если я всё переделаю, то это забудется, стоит только Шейлирриану сесть на престол. А если коронуют меня — мои деяния войдут в историю.

Тианшель оценил стратегию. Шейлирриан, не привычный к рутине правления, вполне способен наделать ошибок, которые будет за ним решать либо Совет, ропща на новоявленного Императора, либо Селлестераль, выступая народным героем и избавителем. Представление в лучших традициях семьи Шанакарт. Ох, и упитанную же свинью приготовил племяннику Наместник!

— Включением моего рода в Совет, полагаю, я тоже буду обязан Наследнику?

— Разве что, совсем чуть-чуть. Основные мои мотивы в твоей деловой хватке, положении и преданности Альшерриану. Ты и Эльмирриан не дадите Совету превратиться в хор подпевал имени Вилькортина. А то, что твоё назначение подпортит настроение Шейлу — всего лишь приятная сопутствующая мелочь. Вот, и совместим приятное с полезным. Я сегодня же подпишу необходимые бумаги.

— Совет может не одобрить.

— Это всего лишь Совет. Сейчас верховную власть представляю я, — спокойно напомнил Селлестераль, глядя на украшенные гербами самопишущие ручки в подставке из чёрного мрамора. — И ещё кое-что. У меня будет к тебе небольшое поручение.

— Какое же?

— Найди моего сына и заставь вернуться в Замок. Он нужен мне здесь.

Князь слегка нахмурился.

— К сожалению, я даже не догадываюсь, где он на этот раз.

— И никто, вероятно. Поэтому я прошу тебя его найти. Прошу, Эженталль. Ты единственный, кому он может это позволить. Начать лучше прямо сейчас. И держи меня в курсе, — Селлестераль поднял со стола чёрную папку и подал обратно Князю.

Более прозрачного намёка, что аудиенция закончена, и быть не могло. Князь поклонился, принимая подготовленные за несколько бессонных ночей документы, заверил, что выполнит всё возможное. И с чувством лёгкого неудовольствия вышел за двери приёмной. Чувства его обуревали смешанные. Проскользнувшая мысль о том, что назначение в Совет ещё не состоялось, а головная боль уже началась, заставила горьковато усмехнуться.

Не взглянув даже на безупречно ровный ряд стражников, охранявших приёмную, Князь, погружённый в невесёлые думы, направился по ажурной каменной галерее к замковому телепорту в Тианшель, не утруждая себя мгновенным. Торопиться было некуда, а прогулка по залам давала время подумать над предложением Наместника.

Привычная сеть коридоров и переходов, где легко заблудиться впервые, череда величественных залов, широких лестниц, несколько вполне ожидаемых встреч, и вот, наконец, Эженталль вышел в телепортационный зал. Шаги гулко отдавались по каменному полу и эхом угасали в куполообразном высоком своде. Окон здесь не было, и больше всего зал напоминал огромную перевёрнутую пиалу, из которой был всего лишь один выход, не считая самого телепорта. Незваные гости отсюда не выйдут.

Чёрные обсидиановые стены зала мягко светились инкрустацией из аметистов и горного хрусталя, не давая помещению утонуть во мраке. И в самом центре, отражая свет, падающий от стен, то ли ажурной свечой, то ли туманным призраком, возвышалась ротонда из бледного голубого берилла с узкими витыми колоннами и лёгким, словно кружевным, куполом. На её гладком круглом помосте мерцали выгравированные золотом руны перехода.

Тианшель почти дошёл до беседки, когда его окликнул и у самой ступени нагнал лорд Дейриан Мираль, красноволосый демон Света, старый приятель ещё со времён Академии. Сейчас он служил у Селлестераля в тайной службе, формально прикрываясь статусом праздного отпрыска старинного рода. Дейриан размашисто обнял Князя и хлопнул по плечу:

— Эжен! Уж не убегаешь ли ты от меня?

— Здравствуй, Алый! Нет. Просто задумался.

— И о чём нынче думают Князья Шанакарта? О величии державы?

— В данный момент — где искать Альшера. Собираюсь на Материк. Поможешь?

Арши вошли в беседку и заняли места внутри рунного круга. Дейриан откинул назад длинные пышные пряди и положил ладонь, украшенную перстнями, на изящный эфес шпаги. Тианшель сложил руки на папке перед собой и посмотрел на друга, ожидая ответа.

— Извини, Эжен! Сам на Материк еду, но, боюсь, нам не по пути. Большой папочка попросил кое-что привезти с большой земли. Хотя, если хорошо попросишь, могу взять тебя с собой.

Яркая вспышка света ослепила арши на мгновение, и слабый поток тёплого ветра обдул лица, заигрывая с волосами Алого, как с пламенем. Когда демоны открыли глаза, всё вокруг изменилось: перед ними была уже светлая мраморная телепортационная в саду резиденции Тианшель. Нежный океанский бриз блуждал по зелени, разнося по саду ароматы цветов и свежескошенной травы, и белая просторная беседка из камня с золотыми рунами так и приглашала провести здесь пару часов в раздумьях и покое. Можно даже с книгой… Или с бокалом вина.

— И что хочет от тебя Наместник? — спросил Эженталль, присаживаясь на широкую округлую скамью, и взмахнул рукой, ставя на беседку «полог тишины». Дейриан фривольно сел рядом, снова откидывая с лица растрёпанные алые волосы.

— Шкуру Шерри!

— Что?!

Мираль рассмеялся, запрокидывая голову.

— Селлестераль сказал, что Шерри сам связался с ним и даже рассказал, где его найти. Он сейчас сопровождает Шейлирриана и Айшу на материке. Похоже, готовится что-то серьёзное, как считаешь? — Дейриан с улыбкой замер, глядя в глаза Эженталлю.

— Едешь один?

— Нет, на границе возьму пару ребят из «свободных». Ловить придётся и Шейлирриана, неудобно получится, если он узнает своих верноподданных.

— А того, что он может узнать тебя, не боишься?

— Не верю, что наёмник настолько хорош. А Принц и подавно. Полукровка.

— Там ещё будет Айшариль.

— Невоспитанная девица с мечом наперевес? Это несерьёзно.

— Самонадеян, как всегда! Когда выезжаешь?

— Был бы самонадеян, поехал бы один. А я беру девять арши. Тебе зачем?

— Набирай восемь «свободных», я в деле.

— Ты же собирался искать Снежного.

— Одно другому не мешает, я же всё равно еду за ним на материк. Тем более, он сам найдёт меня, как только развлечётся как следует.

— Даже нас не позвал, — раздосадовано качнул головой лорд Мираль, складывая на груди руки.

Эженталль только улыбнулся и расслабленно облокотился на каменную спинку скамейки. В тёмных сапфирах глаз вспыхнули огоньки давно забытого веселья.

— Просто у нас теперь слишком мало свободного времени.

— И ты найдёшь его сейчас, Князь?

— Приказ Наместника даёт мне священное право послать к первым демонам дела на неделю-другую. Строительство порта задерживается, со всем остальным сестра справится сама.

— О, боги! Тиалинн на целую неделю окажется без твоего надзора, а я буду на Материке! Жизнь так несправедлива! Эжен!

Князь безмятежно вздохнул, любуясь своей белоснежной резиденцией, острыми шпилями подпирающей небо.

— Даже думать забудь о моей сестре, Алый.

— Это сильнее меня.

— Что ж. Сейчас я переодеваюсь, и мы едем к «свободным».

— Ну, дай хоть поздороваться с Тиалинн! — умоляюще сощурил тёмно-вишнёвые глаза демон.


Лето ещё только начиналось, а лес уже утопал в буйной зелени. Сквозь плотное марево листвы ярко светило солнце, купая простор в золоте и изумруде. На земле тёмным ковром пестрел наст из прошлогодних высохших листьев и тонких веток. Воздух был прозрачен, чист, наполнен тёплым светом, и далеко разносил по округе весёлый задиристый лай своры гончих псов. Графская охота была в самом разгаре, опьянённые азартом, псы и свита графа травили молодого оленя.

Животное, сверкая в солнечных пятнах лоснящейся каштановой шкурой, стремглав летело через лес на быстрых ногах. Совсем юный, едва окрепший, с небольшими ещё рожками, он упруго скакал среди вековых стволов, опережая свору, горной рекой настигавшую его. Уже не раз охотники пытались достать его метко пущенной стрелой, но удача капризно отворачивалась от них, и стрелы поражали лишь кору, откалывая от неё острые куски, разлетавшиеся мотыльками.

— Аха-ха! — веселясь, горячился немолодой уже, грузный граф, подгоняя коня и гончих. — Ату его! Ату!

Охотничьи рожки гулко пронизывали воздух. Загонщики слаженно перекрывали пути оленю.

Вдруг впереди показался обрыв, олень оттолкнулся сильными ногами от края, с шорохом разметав листья, и взлетел вверх, замерев на миг в воздухе, словно отлитый из чистого золота в водопаде солнечного света. Двое псов с рычанием сорвались следом. И ужас пронзил графа дурным предчувствием!

— Стоять!!! — неистово закричал мужчина, едва успевая остановить коня. — Стоять всем!!

Осаждённые приказом люди словно наткнулись на стену, удерживая коней. Те ржали, вставали на дыбы, псари залихватским свистом отзывали псов от погони. Самые молодые гончие, виляя хлёсткими хвостами, столпившись цепочкой у самого края обрыва, облаивали происходящее внизу, припадая на передние лапы.

Вытащив из-за манжета платок, граф промокнул враз увлажнившийся лоб, обернулся на свою недоумевающую свиту и направил коня к обрыву, обречённо чувствуя, что зрелище ему не понравится.

Там внизу, подступая к самому подножию отвесного земляного склона, чернела маслянистая гладь колдовского болота и медленно поглощала, затягивая в глубину, неподвижные, вмиг окоченевшие тела оленя и двух псов. С едва слышным чавканьем, они погружались в ненасытные воды Мертвенного болота. Остекленевшие глаза зверей равнодушно блестели, в них не было уже ни страха, ни жизни. Подъезжавшие к краю люди из свиты ахали, потрясённые этим зрелищем. Ветер донёс ужасный запах, идущий от чёрного болота, и люди стали ахать, зажимая носы и рты. Граф сжал в руке платок и, бледнея, развернул коня:

— Все в замок! В замок!

Никогда прежде на этом месте не было Мертвенного болота, а это означало лишь одно: они снова начали появляться. Словно в ответ на мысли графа, трясина, поглотив одну из собак, выпустила несколько пузырьков воздуха и приподнялась, захватывая новую узкую полоску лесной суши. Граф суеверно обвёл грудь кругом во славу Пресветлых богов, и пришпорил коня, покидая проклятую рощу. Вслед ему от ядовитых вод послышалось слабое шипение, и в сердце болота засновали зелёные искорки, похожие на мелких светлячков, но этого уже никто не увидел.

Лайренти-Виаль поднял голову и прислушался. Снаружи что-то происходило. Что-то интересное. В кончиках пальцев начало слегка покалывать, по ним хаотично бегали слабенькие зелёные молнии. Силы возвращались к демону. Он поднял ладони к глазам и улыбнулся.

— Быть не может!

Крепко зажмурившись, демон сосредоточился, мурлыча под нос глупую песенку. Мертвенная трясина засветилась зеленью и вскипела, в один миг проглатывая свои жертвы и выплёвывая на устланную листвой землю комья отравленной грязи.


Иногда стоит лишь попытаться изменить свою жизнь, чтобы понять, насколько это бессмысленное занятие. Меняя путь, по которому идёшь, меняя дом, в котором живёшь, ты всё равно остаёшься собой, и до конца изменить не можешь. И тогда прошлая твоя жизнь неизбежно настигает. Где-нибудь в сотне миль от точки отсчёта, да ещё и в старом негодном сарае.

Кайра мучительно вздохнула и посмотрела на Стекло в своих руках. На что она надеялась, уезжая из столицы? Что с удачливой хитрой напарницей найдёт лучшую жизнь и встретит счастливую старость где-то подальше от поборов Воровского Дома и Управления? Стекло в ладони тихо звякнуло о серебряное колечко на пальце. Добро пожаловать в реальный мир, Кайрина. Пора домой.

Хотя, кто сказал, что нужно решать эту проблему в одиночку? Что эта шкатулка значит для Шел? Просто трофей.

Приободрившись, Кайра, плетущаяся в конце отряда, спрятала Стекло в карман, слегка пришпорила коня и нагнала Шелару, дремавшую в седле.

— Шел!

— М-м-м?

— А помнишь, когда ты обчистила кабинет Портера, ты у него какую-то шкатулку одолжила?

— Помню.

Сонливость моментально испарилась. Почему-то, казалось бы, простой вопрос заставил внутренне напрячься, и тихий звоночек в груди, сродни интуиции, возвестил об опасности. «Не говори, не говори, не говори», — зашептал внутренний голос, как и тогда, в кабинете. Когда уговаривал забрать шкатулку.

— А что в ней было? — безразлично поинтересовалась рыжеволосая, потягиваясь и разминая затекшую спину.

— Не знаю, я не открывала, — ответила Шелара прежде, чем сообразила, что именно слетело с языка. — Просто шкатулка.

— И где она сейчас?

— Да зачем она тебе?

— Не знаю, просто вспомнила.

— Я оставила её у Фор Судора, когда мы собирали вещи. Не хотела рисковать на воротах.

— Жаль. Там, наверняка, что-то дорогое лежало, можно было бы продать.

— Ну, зачем? Шейлирриан полностью оплачивает дорогу, и гонорар обещает приличный. Я же тебе говорила. Нам бы украсть лишний десяток лет к жизни, чтобы успеть всё потратить.

— Денег много не бывает. Ты же знаешь.

— Кайра, ты понимаешь, что сейчас жадничаешь из-за какой-нибудь дешёвой бриллиантовой цацки?

— Бриллианты не бывают дешёвыми.

— К счастью! Иначе для гонорара мне бы понадобился целый личный банк! И я никогда не забуду, что ты для меня сделала и как помогла, поэтому я разделю его с тобой! — Шелара ободряюще улыбнулась. — Так что, не мелочись и расслабься.

Кайра кивнула, признавая поражение и чувствуя себя распоследней сволочью. В памяти, как назло, стали всплывать непрошеные сентиментальные воспоминания. Об обедах в «Сытом коте», о забавных неудачных опытах в алхимии, о солнечных ваннах на крыше особняка Фор Судора, о кражах сущих мелочей на спор и шутливых афёрах. Подруги прожили вместе слишком много месяцев, насыщенных вылазками и беззаботными выходными, и главное правило всех ловцов удачи — не привязываться — было нещадно нарушено.

А вскоре будет нарушено и ещё одно — напарников не кидают.

Кайрина устало потёрла лоб. Взгляд как-то сам упал на сумку подруги. Что ж, может, стоит к этому относиться, как к новому заданию? Просто работа. Рутина и скука. Украсть у воровки. Всего-то. Хотя, кто из них карманница?

— Всё в порядке? — Шелара коснулась её рукава.

— В полном! — успокоено улыбнулась она.

Успокоенная Кайра понравилась внутреннему чутью ещё меньше. Шелара чуть ускорила Трюфеля и подъехала к арши.

— Шейл?

Принц был само внимание.

— Как насчёт небольшого привала?

— Лично я — за! — поддержала Айшариль, массируя ладонью шею.

— Примерно через два часа мы доедем до деревни, — отозвался Шерри. — Там наверняка найдётся хотя бы одна придорожная лавка, чтобы отдохнуть.

— Тем лучше. Сейчас пополдничаем, а позже пообедаем.

— Айша, ты как всегда ненасытна, — покачал головой Принц.

— Раньше ты на это не жаловался.

— Так что насчёт привала?

— Потерпи пару часов, — вынес решение Шейлирриан, вызвав стон разочарования у спутниц.

— Чем ближе граница, тем у нас меньше привалов, — смирилась она.

Наследник рассмеялся:

— Неужели тебе не знакома эта неодолимая тяга к дому? Чем ближе к цели, тем быстрее хочется её утолить.

— Да-а. А я не была дома уже-е… Очень давно. Надеюсь, когда вернусь, замок Алессано ещё будет стоять. Когда я уезжала, он просто рассыпался на куски.

— Так вот, откуда корни этой безудержной жажды денег?

— Я просто мечтаю вернуться домой когда-нибудь. И, по стечению обстоятельств, нужно много денег, чтобы было, куда возвращаться.

— Уже составила смету? — подъехал слева Шерри.

— О да. И иногда даже подумываю — может, проще прикупить какое-нибудь маленькое королевство?

— Когда был построен Алессано?

— Около пяти сотен лет назад.

— Людьми?

— Конечно! Мой предок, лорд Тилр Карриан получил эту марку от короля за битву при Холодном озере, присоединил к графству и сразу взялся за строительство нового замка, чтобы контролировать земли. А завершал строительство уже его сын, Ролан Карриан. И каждое новое поколение графов считало своим долгом что-то достраивать и перестраивать. Не всегда, правда, по делу.

— Тогда, действительно, дешевле купить маленькое королевство, — прикинул Шейлирриан.

— Или дом в Шанакарте, — предложил Шерри, — как ты и грозилась.

— Да, или дом в Шанакарте. Почём там у вас недвижимость?

Вскоре на их пути встал небольшой лесок, и путники въехали под зелёные своды листвы. Словно связанные из сумрачной пряжи, тени заскользили по коже, даря отдых от палящего зноя. Даже дышать здесь было легче. Шелара зажмурилась и запрокинула голову, позволяя ярким, уже не обжигающим, лучам ласкать лицо.

— Я чувствую воду! Где-то близко, — Айша втянула носом воздух.

Шейлирриан достал из кармана сумки сложенную карту и расправил на коленях:

— Здесь нет водоёмов.

— Меня картами не обманешь. Я уверена.

Шерри прислушался к ощущениям:

— Она права. У тебя старая карта. Недалеко есть небольшое озеро или пруд.

— Всё, точно привал! — объявила Айшариль и ловко спрыгнула с коня на дорогу.

Спорить с ней было бы делом совершенно бесполезным, да и все порядком устали, поэтому привал состоялся. Спешившись, путники под предводительством Айши, сошли с дороги и углубились в лесок.

Лошадей не пришлось даже подгонять, почуяв влагу, они то и дело пытались вырвать поводья из рук, спеша вперёд. Даркинты вели себя не многим сдержаннее.

Через несколько ярдов тонкие стволы молодых деревьев расступились, обнажая поросший осокой и камышом берег. Тёмная гладь пруда была чиста и сверкала мелкими волнами на солнце, как зеркало. Смотреть на неё было больно глазам. Носа коснулся влажный дух ила. Над ухом зазвенели первые комарики.

— Вода! — словно презентуя, взмахнула рукой Айша и первой ступила на берег.

Арши расседлали уставших даркинтов, те потянулись к воде и приникли тёплыми губами к прохладной тягучей влаге, почти скрывшись в густой зелени прибрежных трав. За ними последовали и лошади: едва Шелара с Кайрой успели снять свои сумки, удержать их было уже невозможно.

Шейлирриан снял камзол и прилёг в тени на траву, Шерри разложил на чистой ткани хлеб, колбасу и сыр, сделал себе бутерброд и отправил Кайрину за ветками для костра.

Шелара устало села поодаль в траву и вытянула ноги. Глядя, как в центре водоёма с наслаждением плещется Айшариль, невыносимо хотелось тоже пойти купаться, смыть с себя пыль и пот, но вода ещё была слишком холодна, чтобы начинать купальный сезон. Девушка с усилием отвела взгляд от похожей на русалку Айши и, расшнуровав сапоги, стянула их. Стало гораздо легче. Привлечённые разгорячённым телом комары принялись заинтересованно роиться рядом. Она равнодушно отмахнулась от навязчивых кровопийц и вдруг вспомнила, что в сумке у неё давно ждёт своего часа лосьон от насекомых. Средство было экспериментальное, поэтому пользоваться она им не спешила, а чаще всего просто о нём забывала. Но, раз уж вспомнила, забралась в сумку и достала на свет божий. Внутри небольшой бутылочки из тёмного стекла маслянисто перетекала густая жижа.

— Что это у тебя? — рядом присел Шерри, покусывающий бутерброд с копчёной колбасой.

— Лосьон от комаров. Вроде бы.

— Серьёзно? — он забрал бутылочку и посмотрел на просвет.

— Задумывался именно так, — Шелара, пользуясь моментом, отняла бутерброд у демона, освобождая ему руки.

Шерри отвернул крышку и осторожно принюхался. Поднявшиеся скептически брови хорошего не сулили.

— Всё так плохо?

— Как сказать. Не знаю, как комаров, но всех остальных ты точно отпугнёшь!

— Дай сюда, — Шелара перестала жевать чужой бутерброд и отняла склянку. Запашок был, и правда, впечатляющим! — Оу! Похоже, он испортился.

— Судя по запаху — лет десять назад, — демон забрал свой покусанный бутерброд и отдал крышку.

— Вот, не надо! Я его в прошлом году приготовила.

— Знаешь, если тебе когда-нибудь надоест быть наёмницей, можешь предложить Шейлу свои услуги алхимика. При дворе всегда большой спрос на яды, а твои, думаю, уложат даже арши.

— Да ну тебя, — Шелара ревниво закрутила крышку и засунула лосьон в суму. Бутылка стукнулась о край чёрной шкатулки, и девушка предусмотрительно закрыла сумку.

— Я серьёзно. Я уже видел твоё успокоительное с белладонной. Пара лишних капель и успокоиться можно насмерть. Правда, сперва ещё придётся здорово поволноваться от белладонны-то. Самое то, чтобы травить недругов и завистников.

— Ха-ха, — передразнила она. — Только это было не успокоительное, а обезболивающее. И белладонна там не основной компонент. Основной — вытяжка цветков эльфийского звездоцвета и золотого энриса.

— Да, отрава получилась знатная, — прикинул состав демон. — Ещё и дорогая. Талант!

— Ну, хоть кто-то верит в мои способности.

Шелара натянула сапоги, затянула на них шнуровку по-быстрому и встала, закидывая на плечо сумку.

— Куда ты?

— В дамскую комнату, — усмехнулась девушка и пошла к дальним кустам, на другом краю пруда. — Можно не провожать.

Оставшись в одиночестве, Шелара присела за густыми зарослями дикой малины, раскрыла сумку и достала заветную чёрную шкатулку. Осторожничая, она воровато оглянулась, но поблизости никого не было, все спутники, кроме Айши, собрались у разведённого костра. Тогда девушка вновь погладила лаковую коробочку и, дождавшись знакомого сияния символов, раскрыла.

Странный ключ мягко утопал в тёмном бархате, приковывая взгляд; сюда сквозь листву тоже достигали тёплые лучи света и играли на блестящей позолоте, рождая чарующие блики. Шелара забрала ключ и быстро захлопнула опустевший футляр, потом вытащила из-за ворота длинный шнурок со стареньким амулетом из аметиста и, заменив его на ключ, поскорее спрятала обратно.

К костру она вернулась как раз вовремя: котелок с чаем только закипал, и Кайра крошила в него сушёные листья чая и мяты. Лошади лениво щипали траву, мужчины негромко беседовали за трапезой. Картина стояла идиллическая.

— Тебе самому не кажется странным этот марш-бросок — сперва ты едешь за девушкой, потом тащишь её в замок, а потом опять собираешься на материк на очередные поиски?

— Мы это уже обсуждали, Шерри. Так нужно.

— А я всё жду, когда ты посвятишь меня в свой план. Вдруг, запамятовал.

— Я не страдаю забывчивостью. Я просто следую твоему же совету и соблюдаю осторожность.

— От меня?

— Сам говорил: «Никому не верь!».

— Я это говорил не тебе, а Шеларе! — демон подмигнул девушке, вызвав у неё кривую улыбку.

— А у меня слух хороший.

— Нужно меньше с тобой общаться. Моё влияние делает тебя невыносимым!

Шейлирриан позабавлено рассмеялся, но ответить на это ничего не успел, поскольку к ним, наконец, подошла, на ходу выжимая волосы, Айша. Девушка выглядела весьма откровенно и соблазнительно в прилипшей к стройному телу мокрой шёлковой тунике, которая не скрывала ничего, но ничуть этого не стеснялась. Откинув назад потемневшие мокрые волосы, она встряхнула подол туники и уселась на траву, скрестив ноги.

— Что? — не поняла она наступившего молчания.

— Высушится не желаешь?

— Не-а, потом, — отмахнулась развратница и потянулась к бутербродам. — И налейте-ка мне чайку. Спасибо.

Пока они обедали, погода переменилась. На безоблачное голубое небо набежали пухлые сероватые облака, спрятав в своей глубине солнце. Ветер усилился, с шумом прошёлся по травам, пригнув к земле и воде осоку и камыши. Айша поёжилась и, прошептав короткое заклятие, похожее на приказ, высушила одежду и волосы.

— Будет дождь, — предсказал Шерри, глядя, как мимо пролетает над самой водой чёрная длиннохвостая птичка. — И скоро.

— Сворачиваемся, — Шейлирриан встал, поднял камзол и встряхнул его, — если хотите добраться до деревни до дождя.

— Далеко до неё?

— Полчаса, если поторопимся.

— Всё равно вымокнем, пока до постоялого двора доберёмся.

— Нет, если переждём в деревне. Летние дожди короткие.

«Озёрная дева, прекрасная фея,
Поведай, как много душ
Ты в рыб превратила, околдовала,
Пленила средь глубинных стуж,
Сколько нежных
Зачаровала?
Когда успокоишься уж?..»

Арши тихо допел строчку и замолчал. Тишина снова зазвенела в ушах, сводя с ума. Он устало перевернулся на бок и посмотрел на светящуюся в темноте решётку. Сколько уже прошло времени? Не важно. Главное, что это скоро закончится. Он чувствовал свободу так же ясно, как птицы чувствуют близость гнезда. Он чувствовал сердцем отголоски той магии, которую так давно вложил в один из своих ключей. Да, эти стены полностью блокировали его способности, и он был беспомощнее ребёнка, но то, что уже было отдано и ждало своего часа, просто отдавалось внутри тянущей лаской. Как воспоминания о счастливом времени, о любимой женщине, о первой победе.

— Чему быть, того не миновать, — прошептал безумец, как заклинание, на которые был уже не способен, лишь надеясь, что его вера даст словам волшебную силу. — И она придёт, моя прекрасная… Моя прекрасная… Чему быть, того не миновать.

Повторяя это вновь и вновь, пленник забылся тревожным сном.


Все неприятные вещи сравнимы с горем, и попытка примирения с ними происходит через отрицание, гнев, торг, отчаяние и смирение. Целая буря эмоций разыгрывается от тягучего «О, нет, этот дождь!» до полного безразличия вымокшего до нитки человека.

Все разговоры уже смолкли, впереди был лишь путь, и Шелара упрямо стирала с лица беспрерывно текущую воду и липнущие волосы. Ливень шёл славный, он сплошной холодной стеной падал с тёмных, грозовых небес и подгонял вперёд, к вожделенному теплу постоялого двора. В деревне переждать дождь не получилось, обещанная Шерри лавка оказалась закрытой, а жители ещё работали в полях и огородах. Поэтому, набрав у колодца чистой воды впрок, путники отправились дальше. И были застигнуты грозой. Арши это мало расстроило, их плащи были непроницаемы для воды, а вот Кайре и Шеларе досталось неплохо. Не прошло и часа, как их одежду можно было выжимать. Выкупались не хуже Айшариль.

С влагой пришёл и холод. Шелара влезла в свои перчатки, одна из которых так и сохранила дыру от гвоздя с той крыши, и старалась почаще разминать пальцы, чтобы они не теряли чувствительность. Её уже ощутимо знобило, и губы онемели, девушка могла бы поклясться, что они приобрели нежный голубой оттенок, гармонирующий с глазами. Время растянулось в какую-то неопределимую безрадостную бесконечность, и когда впереди показались огни жилищ и постоялый двор, радоваться сил не осталось.

Шейлирриан энергично спрыгнул с коня, от движения по его плащу прокатился водопад капель, потом снял с седла Айшариль. Вот у кого оставались силы! Смеясь, пара вошла в таверну, откуда раздавался шум чужого кутежа. Кайрина, тоже бросив коня на попечение Шерри и Шелары, поспешила в тёплый дом, стряхивая с волос воду. А сама Шелара, едва чувствуя озябшее тело, слезла с Трюфеля и перекинула поводья.

— Выглядишь ужасно.

— Спасибо, Шерри.

Демон снял перчатку и нежно коснулся её влажной щеки, провёл пальцами до губ, и повернул к себе её личико.

— Тебе нужно в дом. Ты слишком замёрзла.

— Нет, сперва нужно отвести коней.

Шелара отвернулась и стала неловко отцеплять от седла перемётную сумку.

— Думаю, здесь есть конюх.

Дверь двора распахнулась, выпуская лохматого светловолосого подростка, тот, пригибаясь под дождём, ухватил за поводья Рилла и Рэску и потрусил по чавкающей под ногами грязи куда-то за дом.

— Видишь?

— Вижу. Идём за ним.

— Ну, что же ты такая упрямая?

Арши вдруг перехватил её запястье и привлёк девушку к себе, крепко обняв за талию. Наградой ему были её широко распахнутые напуганные глаза. Демон лишь тихонько рассмеялся, глядя в них, и прижал обнажённую ладонь к её щеке. Шелара настолько была обескуражена, что даже не двигалась в его руках, завороженная демоном. По его волосам текли потоки воды, и локоны змеились, всё больше приобретая сходство с молоком.

— Ты просто слишком, слишком замёрзла, — прошептал он, склоняясь всё ближе и ближе.

Когда между ними оставалось лишь пара мгновений и ещё меньше дюймов, Шелара сдалась и закрыла глаза. На смену ледяному дождю пришло тёплое дыхание арши и его мягкие губы. Он нежно и осторожно прикоснулся к её устам, даря медленный, тягучий поцелуй и забирая весь холод, скопившийся в теле. Он пил этот холод, как родниковую воду, всё целуя и целуя её.

Когда же Шерри отпрянул, Шелара прерывисто вздохнула, пытаясь выровнять сбитое дыхание. Её голова кружилась, как от бокала вина, а ладони были горячи. Больше она не дрожала, только одежда всё ещё мокрым коконом липла к телу.

— Магия, — выдохнула она.

Шерри в ответ приложил палец к маске:

— Тш-ш. Это будет нашей маленькой тайной.

— А обязательно было? Это…

— Поцелуй?

— Да.

— Не обязательно. Но должен же я что-то получить взамен!

Арши подмигнул и, забрав у неё поводья, повёл коней в конюшню. Кхорн послушно последовал за ним, носом то и дело ласково тычась в плечо арши.

Шелара прижала ладонь к горящим губам и покачала головой. Благородный мерзавец, чтоб его демоны побрали!

Стоило войти в таверну, как к ней потянулись чужие жадные взгляды. Одинокая девушка, как же! Не обращая внимания на сальные предложения пьяных поклонников, и шуточки, льющиеся со всех сторон, Шелара прошла между столов, к дальнему, где сидели арши.

— А где Кайра?

— Наверху. Переодевается, — пояснила Айша, увлечённо заплетая Шейлирриану сложную косу. Явно какая-то традиционная причёска.

— Какая комната?

— Трактирщик сказал, последняя по коридору. Слева или справа, смотри сама.

Поблагодарив, Шелара упорхнула искать комнату и подругу. И та и другая нашлись сразу. Кайрина как раз выходила из дверей и закрывала их на ключ.

— Стой-стой-стой!

— Стою, — замерла Кайра у двери.

Шелара забрала ключ и зашла в комнату.

— Я вниз. Кстати, тут ванная есть. Там вот, за дверью, — Кайрина пальцем ткнула в сторону некрашеной дощатой двери сбоку. — Но воду надо заказывать у трактирщика, каменный век, водопровода, как в Лерде, нет.

— Ой, закажи, пожалуйста, — попросила Шелара, стаскивая с себя сапоги и промокшие брюки.

Угукнув что-то одобрительное, Кайра ушла.

Шелара, порывшись в сумке, достала запасную одежду и задумалась. Потом, решившись, надела сухие кожаные бриджи со шнуровкой по бокам и вязаный свитер с длинными рукавами, он слегка покалывал кожу, но был настолько тёплым и уютным, что можно было простить ему такую мелочь. Поправляя ворот, она дотронулась до шеи, проверяя, чтобы шнурок не торчал. Вторая рука сама потянулась к холодному ключу под одеждой, который скользил по гладкому животу и будил стайки мурашек. Его присутствие дарило странное чувство покоя. Затем Шелара зашнуровала сапожки, благодаря Пресветлых богов, что не пожалела денег на зачарованные от промокания, и спустилась в зал.

Там, на выщербленной тёмной столешнице её уже поджидала миска горячей сероватой похлёбки с мясом и кружка тёплого вина со специями.

— Чем дальше от столицы, тем скромнее меню, — озвучила Шелара вполне очевидный факт, беря с общего блюда ломоть ржаного хлеба.

— О, да! И ты ещё в этом убедишься, — улыбнулась Айшариль, лениво кроша свой кусок в миску тонкими пальцами. — Это последний постоялый двор на нашем пути. Дальше — леса, поля и то, что можно приготовить на костре.

Шерри нахмурился, поднеся ко рту ложку:

— Мы разве съезжаем с тракта?

Шейлирриан, помолчав, ответил:

— Да. Мы слишком долго продвигались по дорогам, и, возможно, наше путешествие уже не тайна. Мы решили, что безопаснее будет уйти в Приграничные леса.

— И срежем, — удовлетворённо поддакнула Айша.

Шерри отпил вина из своей кружки и медленно покрутил её в руках:

— Не срежем. Эти леса заброшены. После войны в них никто старается не заглядывать.

— Буреломы? — без энтузиазма уточнила Шелара.

— И они тоже.

— А что ещё?

— В основном, нежить, нечисть, хищники, Мертвенные топи и отравленные магией зоны. Ну, и буреломы, конечно, — любезно прояснил Шерри.

— Полный набор! — присвистнула Шелара. — Может, не стоит съезжать с тракта? Мы в пути почти пять дней, и за это время ничего не произошло, что, думаю, нас всех вполне устраивает.

— Она права. В данном случае лишней опасностью будет дорога через леса. Или хочешь пощекотать себе нервы, Шейл?

— Брось, Шерри! Прогулки на свежем воздухе полезны для здоровья, — белозубо улыбалась Айшариль, выставляя на всеобщее обозрение остренькие клыки.

— Не все.

Шейлирриан вздёрнул бровь:

— Шерри! Ты ли это? Сколько тебя помню, для тебя в заданиях были главным даже не деньги, а степень опасности.

— Хорошо. Раз решающее большинство за оздоровительные прогулки по гиблым лесам, поведу вас туда. Но жалобы не принимаю.

— Похоже, к нежити и хищникам только что прибавилась ещё одна смертельная опасность! — шепнула Шелара на ухо Кайрине, позабыв про тонкий слух арши, и что с тем же успехом можно было говорить вслух.

— Схватываешь на лету, — кивнул наёмник.

— Там действительно так опасно?

— Не для арши, — пожал широкими плечами Шейлирриан. — Всего пара дней, мы пересечём лес и выедем в поле, к границе. Потом стена и Шанакарт.

— Боги! Как я скучаю по своему дому! — закатила глаза Айшариль. — Как я скучаю по своим поварам!

Девушка брезгливо отодвинула миску с недоеденной похлёбкой, звякнув своими браслетами.

— Завтра узнаю, можно ли тут пополнить запасы в дорогу. Может, удастся у хозяина этой дыры раздобыть что-нибудь съедобнее похлёбки и вяленой конины.

— Если только сухари, — не разделил её оптимизма Принц.

Кайра улыбнулась ему и умиротворённо запустила ладонь в пышные рыжие кудри, облокотившись на стол. Последний постоялый двор, говорите? Что ж, лес с нежитью — отличный повод вернуться домой. В Лерде хотя бы упыри знакомые.

— Да брешет твой Данил! — вдруг пьяно крикнул кто-то за соседним столом, заставив Шелару вздрогнуть.

— Да вот те круг божественный! — второй участник нетрезвого спора явно описал вышеозначенную фигуру, и Шелара поморщилась: их вопли совершенно слушать не хотелось. — Я на днях сам в лес ходил, за Горелый байрак. Так там болото-то зелёным светилось! А думали, всё, засохли!

За столом раздался гогот:

— А мож, не зелёным, а синим? С первача-то?!

— Можно потише?! — злобно повернулась к мужикам Кайрина, но Шерри шикнул на неё.

— Чё?! — развернулись в сторону их стола раскрасневшиеся грязноватые лица.

— Ничего, почтенные, — поднял руки Шерри, вставая из-за стола, и с хищной грацией перетёк к их столу. — Мы как раз обсуждали, не заказать ли вам пива за наш счёт?

— Ну, пива это можно, — польщено крякнул один из спорщиков. — Но лучше винца. Креплёного.

— Уже несут! — положил на сердце ладонь арши и многозначительно посмотрел на Айшу. Та беззвучно, одними губами, сказала, куда она его посылает, и пошла к стойке.

— Что он делает? — спросила Шелара у Принца, пригнувшись к столу.

— Разведка.

— М-м-м… — протянула девушка, так ничего и не поняв. Но уши на всякий случай навострила.

— Так что там с болотами-то? А то, я как раз в лес собираюсь, — разоткровенничался наёмник.

Подавальщица, сочная темноволосая девка, явно от кухни далеко не отходившая, грузно поставила поднос в центр стола, звякнув кружками с вином, и флегматично поплыла обратно к стойке. Мужики обрадовались вину, как глотку воды в пустыне, разбирая скорее кружки. Градус доверия за столом сразу возрос.

— Не-е, мужик, я те точно говорю, ты в лес лучше забудь щас ходить! Там опять эта мерзота ожила.

— Да всегда она была живая! — хрипло прогудел голос из-под стола. Кто-то уже отдыхал.

— Так, что, говорите, случилось с Данилом?

Рассказчик махнул рукой:

— Да, не с Данилом! С сынком его! Тот у графа нашего на псарне служит. Ох, хорошо пацан в собаках разбирается! Вот, как кутёнка посмотрит, сразу говорит…

— Замечательно. И что с ним случилось?

— Да не с ним, с графом тем. На оленей же щас сезон пошёл, так граф на охоту и собрался. И гнали они одного, гнали, а тот — раз! — и в Мертвенную топь! И собак с собой полстаи утащил. А болото ка-а-ак засветится зелёным, так граф и свернул охоту свою. И в лес туда запретил соваться.

— А болото что?

— А я не знаю, — со всей искренностью протянул мужик. — Но, когда я вчера… или позавчера? Когда я ходил за Горелый байрак… На зайца ходил! Ой, жирный в этом году заяц, жирный! Весна ранняя, отъелся косой!

— И что за байраком?

— А чего? Ясно чего. Болото там. И тоже светится. Как полыхнёт, аж жуть берёт!

— Ещё кто-нибудь видел такое?

Мужичок в вышитой и аккуратно заштопанной на локтях рубахе неуклюже почесал затылок:

— Ну-у… Жинка моя ходила за лыком недавно, говорила, что болото будто бы больше стало, да я решил, перегрелась. Вон, жара какая стоит. Но, на всякий случай, в лес не пускаю.

Шерри усмехнулся, проникнувшись такой заботой, потом поблагодарил мужичков за содействие и вернулся за стол к Шейлирриану и компании.

— Что скажешь?

Шейлирриан пожал плечами:

— Нас это не касается. Мы едем в Шанакарт, и только. Хоть там собак засосало, хоть самого графа.

— Если болота действительно ожили, то это нас очень даже касается.

— Мы уже поняли, что ты не хочешь вести нас через лес, — Айша скрестила ладони в замок под подбородком.

Шерри устало коснулся лба рукой:

— Шейл. Эль-Ризар, порталы… Тебе это что-то говорит?

Шелара посмотрела на Принца, на наёмника, и отставила кружку.

— Пожалуй, я сыта. Там ещё ванна стынет…

В их спорах совершенно не хотелось участвовать. Тем более, стоит насладиться благами сельской цивилизации, раз уже завтра придётся ночевать под открытым небом и на жёсткой земле.

Они её ухода, казалось, и не заметили.

Немногим позже, осторожно опускаясь в тёплую, исходящую паром, воду, Шелара едва не застонала от удовольствия. Ванной здесь служила самая обыкновенная широкая деревянная бадья с высокими краями, но сейчас она была дороже любых мраморных изысков. Вот, оказывается, чего не хватало для полного счастья! Шелара подсунула под голову сложенное валиком полотенце и закрыла глаза. Вода уютно обволакивала и расслабляла уставшие за время долгой дороги мышцы. Тепло мягко проникало всё глубже, изгоняя холод из самых дальних уголков души и тела. Почти, как поцелуй Шерри.

Вспомнив, она прикусила губу и закрыла глаза. Безумие какое!


Кайра бесшумно проскользнула в дверь комнаты и прикрыла её. Стараясь держаться только тех половиц, которые, как она запомнила, не скрипят, прошла до кровати, под которой лежала сумка Шелары, и замерла.

Сердце в груди билось тяжело и быстро. От волнения пересыхали губы, и почти не слушались руки. Кайрина несколько минут смотрела на закрытую дверь, ожидая неурочного возвращения Шелары и чувствуя себя просто дилетанткой. Но вскоре тихий всплеск возвестил о том, что подруга в ближайшее время не появится в комнате, и она заставила себя успокоиться. Просто работа.

Бросив ещё один осторожный взгляд на дверь ванной, она перетекла на колени на пол, и забралась в чужую сумку. Ну, конечно, шкатулка была здесь! Засунув её за пазуху и прихватив со стула свою сумку, Кайрина положила на покрывало заранее заготовленное письмо и маленький мешочек с бриллиантами, которые Шелара ей отдала в благодарность, а затем вышла из комнаты по своим следам. Сложно было закрывать дверь, зная, что это навсегда…

Внизу её никто не остановил, Шерри едва скользнул по ней взглядом, и, отделавшись лёгкой улыбкой, воровка выскочила во двор. Дождь всё ещё шёл, и уже через час никто не найдёт её следов в этом сплошном грязевом потоке.

Забежав в конюшню, девушка достала из кармана Стекло и быстро набрала «Готово. Встретимся в деревне Косые лучи». Ответ пришёл незамедлительно. Её ждали. Прямо-таки, с нетерпением.

Она быстро седлала коня и исчезла в ночи. Дождь стекал ручейками по лицу, смывая слёзы горького сожаления.


Новое утро встретило дождём и серым тяжёлым небом в проёме окна. Вполне соответствующая настроению погода. Шелара сняла с шеи шнурок с ключом, свернула его и с горьким чувством спрятала в дальний карман сумки. Иногда побеждать совсем не радостно.

«Шел! Мне очень жаль, что всё так получилось. Знаю, ты всё равно не поверишь, но это правда. Я бы никогда не поступила с тобой так, но у меня не было выбора. Эта шкатулка, её лучше вернуть. Я просто не хочу, чтобы ты пострадала. Надеюсь, мы встретимся когда-нибудь ещё. Твоя Кайра. И, конечно, я возвращаю камни. Удачи тебе».

Несколько строк корявым привычным почерком. Всё, что осталось от великой дружбы. Шелара порвала письмо на мелкие кусочки и выбросила в форточку.

— Готова?

В комнату заглянул Шерри, в руке которого висела на длинном ремне дорожная сумка, а на плечи был накинут плащ.

Шелара с собранными в косу волосами, уже одетая в брюки и чёрную блузку, обернулась и подняла с покрывала корсет:

— Поможешь?

— Уверена? — Шерри прошёл в комнату и забрал из её рук вещицу. — На моей памяти не одна дама пожалела о наличии корсета в седле.

— Уверена. Мне так привычнее. И ребро больше не беспокоит.

— Всего лишь потянутые мышцы, ещё бы беспокоило. Для воровки из Лерды ты слишком изнежена!

Шелара вздохнула и повернулась к нему спиной, позволяя обернуть талию корсетом:

— Вы уж определитесь, кто вам нужен. Воровка или графиня.

— Это работа по совместительству.

— Какой сегодня день? Шестой? Пока ни то ни другое не пригодилось.

Шерри хмыкнул, без усилий рывками затягивая шнуровку. Опыт у него, похоже, был немалый.

— Подожди немного. Вот, въедем в Приграничные леса, и, может, местная флора и фауна вдохновит тебя на поэму или танец.

— Думаешь, есть шанс блеснуть талантами?

— Только, если танцуешь ты лучше, чем владеешь мечом.

Шелара улыбнулась против воли.

— Просто у меня свой стиль.

— Как скажешь. Но, в случае чего, придерживайся лучше моего стиля, — Шерри закрепил шнуровку узлом и убрал концы за край корсета.

— Спасибо, — Шелара поспешила отойти от демона, сразу облачившись в куртку и застегнув её на все пуговицы.

— Итак, подельница ушла, — озвучил арши вполне очевидный факт, опершись руками на спинку стула.

— Да, — впервые Шелара не стала поправлять его, утверждая, что Кайрина ей именно подруга. — Ещё ночью.

— Да, я видел.

— И не остановил.

— Зачем? Вот, если бы ты собралась нас покинуть…

— Ну, конечно, — с усмешкой согласилась девушка и села на покрывало.

— Не расскажешь, что она у тебя взяла и куда так торопилась?

— Решил оказать мне моральную поддержку? Вот уж не надо.

— Моральную поддержку? Я? Это вряд ли, — признался Шерри. — Утешитель из меня… да, это вообще в голове не укладывается.

— Да уж. Но не переживай, зато ты обидчик первоклассный!

— Это называется «наёмник».

— Головорез! — с удовольствием уточнила Шелара.

— Иногда.

— Да, я помню. Зрелище не для слабонервных.

— Я слабонервных, как правило, с собой и не беру.

— М-м-м, это комплимент?

— Это случайность, Шелара, — засмеялся Шерри. — Так, Кайра оставила записку или ещё что-то?

— Записку оставила. Но там одни извинения.

— Где она?

— Записка? Выбросила уже. В ней ничего полезного.

— И ты даже примерно не знаешь, что заставило её уехать?

— Кто знает.

Демон прищурился.

— В последнее время у всех слишком много тайн. Ладно, оставь пока при себе этот секрет.

— Ты так щедр!

— И я буду ещё более щедр, если дам тебе ещё хотя бы пять минут на сборы. Правда, завтракать тогда придётся в седле.

— Я справлюсь.

— Под дождём?

— Демоны! — Шелара вскочила с кровати и вышла из комнаты первой.


— Мы прочесали всю округу. Ни Шерри, ни Принца. Никто даже не слышал о них, — доложил черноволосый арши, снимая с лица маску. С его плаща текла дождевая вода, собираясь в капли и падая под ноги, на ковёр шатра.

— Хорошо, отдыхайте.

Дейриан, нависший над разложенной по столу картой, переглянулся с Эженталлем и откинул красный карандаш, который сжимал в руке до этого. На полотне карты пестрели его пометки, указывавшие о проверенных участках пути. Тианшель сложил на груди руки с самым ироничным видом, и Алый обернулся к нему всем корпусом, угрожающе выставив указательный палец:

— Я знаю, о чём ты думаешь, но да, я уверен, что Шерри Наместнику не соврал!

— Может, и нет. Но это не значит, что сам Шейлирриан не изменил маршрут.

— Я найду их.

— Безусловно! — засмеялся Князь, усаживаясь в плетёное кресло возле стола, и взмахом руки наколдовал себе бутылку коньяка. — Тебе стоит лишь ничего не делать пару недель, и ты найдёшь их в Шанакарте.

Дейриан недовольно встряхнул алыми волосами и забрал у друга коньяк. Опустившись в соседнее кресло, он откупорил бутылку и поднёс к губам:

— Нет. Мы скоро встретимся. Но ты прав, надо подумать, как Принц мог бы изменить маршрут, — он сделал глоток. — Отличный коньяк!

— Отличный, — согласился Князь, возвращая себе напиток. — Он мог только свернуть к лесу, это единственный прямой путь.

— К лесу? — Лорд задумался, откинув голову на край кресла. — Это возможно. Но мы не будем преследовать его по лесу, оно того не стоит.

Дейриан резко встал с кресла и вернулся к карте. Вновь взяв в руку карандаш, он постучал по изображению смешанного леса, широкой полосой прорисованного на пергаменте, и остриём упёрся в рисунок тёмной башни посреди поля, прорезанного красным пунктиром.

— Мы вернёмся по тракту к границе. Если Шейл едет через лес, мы обгоним его, и устроим засаду в старой людской крепости.

— Дым?

— Что?

— Старая крепость. Дым. Она почти полностью разрушена, — Тианшель встал с кресла и тоже вернулся к карте. Его тонкие пальцы заскользили по пергаменту. — Двенадцать лет назад мы держали в ней оборону почти два месяца с Альшером.

— О, да, тогда крепости не поздоровилось. А я где тогда был?

— Где-то на юге с Легионом, — пожал плечами Князь, отпивая коньяку и передавая бутылку Алому.

— Да-а, на юге было настоящее пекло тогда! — клыкасто улыбнулся демон, наслаждаясь обжигающим напитком. — Скорее бы уже новая война, мне не хватает сражений!

Князь рассмеялся, возвращаясь в кресло:

— В тебе слишком много крови огненного демона!

— Отец мной гордится, да!

— Как он?

— Чудесно! Селлестераль не даёт ему заскучать, — усмехнулся Алый, обвёл кружком крепость и сел. — Сейчас отец следит за Советом. Только Тёмные боги знают, что в головах у наших Старейшин. Вилькортин мутит воду и сочиняет на досуге лозунги, вроде «Долой узурпатора!». Устраивает званые обеды и склоняет на свою сторону Совет.

— И как?

— Вокруг него сколачивается вполне плотное кольцо прикормленных единомышленников.

— Кормит с руки? — усмехнулся Тианшель.

— В прямом смысле. И самое занятное — на них это действует! Жадность — удивительная вещь! Флорентлер полказны сэкономил, столуясь у Вилькортина всей семьёй. Они уже продумывают династический брак младших отпрысков.

— Объединение внешней и внутренней политики? Им бы ещё экономиста усыновить, и они потопят Селлестераля.

— Дювиалара и усыновлять не придётся. Эта амёба всецело верит в правое дело Вилькортина. Но я всё равно ставлю на Наместника! — Алый отсалютовал бутылкой невидимому Селлестералю и выпил ещё коньяку. — Держи.

— Знаешь… В тот день, когда мы встретились в телепортационном зале, Наместник предложил мне место в Совете Старейшин.

— Да, ты же единственный Князь, не входящий в Совет! — вновь захохотал Дейриан. — Что ж, поздравляю! Считай, уже вошёл в историю!

— Скорее уж, вляпался в неё.

— Ах! Оптимист Тианшель! Как мне тебя не хватало!

— Как сражений?

— Гораздо больше, дружище!


— Давай, вставай в рамку! — подтолкнул Кайру в спину Гросс.

На земле всеми цветами радуги переливался круг телепорта, в его центре, источая пульсирующую Силу, лежал маленький одноразовый амулет, на четырёх пассажиров. Очень недешёвая вещь!

— Телепорт в Лерду?

— Не думала же ты, что обратно мы опять потащимся по грязи, и позволим твоим друзьям нас проводить?

— Они мне не друзья, — тихо ответила Кайра, стирая с лица дождевую воду.

— Ладно-ладно, поплачешь потом, — грубо толкнул её тролль. — Давай, хозяин ждёт!

Кайрина послушно встала за переливчатую черту, рядом втиснулся Гросс и пара его ребят. Телепорт осветил их с ног до головы слепящим светом, заставляя зажмуриться, и погас. На мокрой земле рассыпался в прах одноразовый амулет, и был тотчас смыт водой.

— Наконец-то! — удовлетворённо произнёс хорошо поставленный мужской голос, и Кайра открыла глаза.

Обстановка вокруг была роскошна. Телепорт перенёс их в чью-то гостиную, убранную коврами, мебелью из красного дерева и потемневшими картинами в золочёных рамах. До рассвета было ещё несколько часов, и комнату освещал лишь камин и несколько напольных канделябров с широкими белыми свечами.

Сперва Кайра не поняла, откуда звучал голос, но потом краем глаза уловила движение и, повернув голову к камину, увидела, как из кресла поднялся высокий худой мужчина в изысканном голубом камзоле. Это был человек, явно уже не юноша, но выглядел очень моложаво, не старше тридцати. Аккуратно подстриженные тёмные волосы колечками касались белоснежного воротника рубашки, а зелёные глаза таили лукавство.

— Вы не Портер, — негромко произнесла Кайра, сжимая перед собой шкатулку.

— Увы, увы, — с игривой улыбкой развёл руки незнакомец и отрекомендовался, приложив к груди ладонь: — Я лорд Альвик Рейнс, придворный маг Его Величества.

— Маг?

Её удивлённый взгляд позабавил мужчину.

— Не все маги носят бесформенные балахоны. Некоторые следят за модой.

— Я вовсе не имела в виду…

Мужчина плавно подошёл ближе и протянул бледные ладони к шкатулке в её руках:

— Полагаю, это моя вещь.

— Конечно, — Кайра подала глянцевую коробочку. — Мы не открывали её, милорд.

— Не сомневаюсь. Её никто не может открыть. Иначе она уже давно не была бы так ценна.

Рейнс поднял шкатулку на уровень глаз и восхищённо выдохнул «Великолепно!», затем бережно понёс вглубь комнаты.

— Я могу идти? — осмелилась спросить Кайра.

— О да, вы можете быть свободны, — ласково улыбнулся лорд и сделал изящный жест рукой.

Над ухом девушки грубо рыкнул тролль, и последнее, что она почувствовала — жгучий холод кинжала, ворвавшийся под ребра. Ахнув, девушка неловко прижала к животу руки и упала на колени, не в силах вздохнуть, оглушённая шоком. По ладоням текла живая горячая кровь.

— Убери это с моего ковра, Гросс. Живо.


Глава 7 Даже лучшие ошибаются

Лучше вовремя ошибиться, чем не вовремя поступить правильно.

Кэролин Уэллс.

По холодным каменным залам расползлась густая темнота. Влажный воздух исходил клубящимся по полу туманом, рисовавшим причудливые узоры. Но взор Лайренти-Виаля был прикован к гладким округлым сводам, по которым змеились ручейки воды и искрились мелкими зелёными разрядами. Демон задумчиво побарабанил длинными острыми ногтями по подлокотнику каменного трона и решительно встал. Затем вышел на самый центр тронного зала и протянул руку вверх, его тело стало медленно подниматься в воздухе, пока кончики пальцев не коснулись мокрых камней потолка. Они были тверды и не уступали ни дюйма. Но вот по бескровным пальцам демона вновь пробежала стайка искр, и ладонь, как в жидкое масло, погрузилась в камень, объятая зелёным светом.

Но дальше хода не было.

Лайренти-Виаль опустил ладонь и сам опустился на пол. Что ж, ждать осталось совсем недолго — скоро болото насытится и откроет портал вновь.

— Нишши! — позвал демон, и из темноты с радостным шипением выползли Низшие.

Покрытые жёсткой шерстью и скользкой чешуёй, костлявые, жилистые твари обступили Виаля, капая на скрытый туманом пол ядовитой слюной, и принялись ластиться, как домашние коты. Толкаясь и ворча, они боролись за редкую ласку хозяина. А тот, почесав первое попавшееся под ладонь ухо, привычно мурлыча песенку, пошёл назад к трону. Низшие преданной свитой потянулись по следам и ковром разлеглись на ступеньках тронного возвышения.


Айшариль сделала глоток вина из деревянного узенького стакана, пару которых выпросила у трактирщика в дополнение к кувшину вина, и скривилась:

— Какая всё-таки мерзость!

Шейлирриан улыбнулся одним уголком рта, через опущенные ресницы глядя на девушку, лежащую на его груди.

— Так не пей.

— Нужно было всё-таки прихватить с той винодельни пару бутылок вина.

— Ты и прихватила.

— В смысле, нужно было взять ещё пару бутылок, — уточнила она и с сожалением заглянула в ополовиненный стакан.

Принц не выдержал и, ловко забрав вино из её рук, поставил стакан на пол, под кровать.

— Мой спаситель, — протянула Айша и обвила руками его талию.

— Ты ужасная советница. Где твоя трезвая память, если ты пьёшь всякую дрянь.

— Я ещё и развратничаю! — призналась девушка ему на ухо и поспешила сие продемонстрировать, усевшись сверху.

Ворот застёгнутой на одну пуговицу рубашки, в которую она была чисто символически одета, соскользнул с белого точёного плечика, обнажая идеальную кожу. Шейлирриан поднял руку и ладонью прочертил тёплый след по прохладному телу.

— Да-а, фаворитка из тебя значительно лучше!

— Ах ты! — советница шутливо дернула арши за длинную медовую прядь, спадавшую на обнажённую грудь.

Шейлирриан в ответ лишь привлёк девушку к себе и обнял, уложив её голову себе на плечо. Она тонко, по-родственному, чувствовала его настроение, поэтому участливо погладила пальцами по гладкой щеке и легко поцеловала в шею.

— Тебя что-то печалит?

— Нет. Беспокоит, — он взял в руку её узкую ладошку и поднял, разделяя пальцы, поглаживая каждый из них. — Просто впервые я действительно не знаю, что делать.

— Поэтому ты так молчалив последние дни?

— Не совсем. Ты же сама знаешь, как я не люблю новые знакомства.

— Ты не любишь ничего нового.

— Это разве плохо? Я ценю в вещах и окружающих стабильность.

— Это не плохо. Но иногда ты оказываешься не готов к переменам.

— Да. В этом ты права, пожалуй, — он уложил её ладошку себе на грудь и прижал сверху своей. — И сейчас я не готов.

— Ты про коронацию?

— Нет, о ней я вообще стараюсь много не думать.

— Тогда что?

— Ты не поверишь.

— Я всегда тебе верю, Шейл.

— Что ж, если настаиваешь… Все эти годы, вплоть до прошлой недели, я жил верой, что отец вернётся. Ты знаешь, насколько я был уверен! Я слушать иного не желал, не торопился с выбором жены. И твою идею с фиктивной свадьбой считал безумием. Вся эта «война за власть» мне казалась чем-то несерьёзным. Я знал, что найду отца и одним уже этим изобличу и уничтожу Селлестераля, докажу его попытку узурпировать власть. Но в последние дни я вдруг понял, что жизнь продолжается, будто отца никогда не существовало. И Наместник куда как реальнее, чем мои надежды.

— Вот, что значит, выбраться из Замка на материк! Тебе давно нужно было проветрить голову.

— Возможно, — он стал задумчиво перебирать её пепельные пряди. — Что для арши значат десять лет? Совсем малый срок. На примере людей мне стало лучше видно, что нужно приспосабливаться к тому, что есть. И теперь пришло время оставить все надежды и принять корону, принять ответственность за целую Империю.

— Ты больше не веришь, что мы найдём его?

— Больше нет. Но я попытаюсь. В последний раз.

— Веру не теряют за один день, Шейлирриан.

— Я устал. Устал игнорировать факты.

Айша глубоко вздохнула. На душе стало тяжело и тихо, словно это её надежды сейчас рушились.

— Запасной план со свадьбой теперь стал основным?

— Боюсь, что так.

— Ничего, — она сжала его пальцы. — Просто не пей ша-ирлеш на церемонии, только сделай вид. А потом, через пару месяцев, мы отошлём её и объявим тебя вдовцом.

— Милая моя, если бы такая мелочь занимала мои мысли, я был бы счастливейшим из арши. Но я боюсь власти. Я не уверен, что буду достойным приемником отцу. И даже Селлестералю.

— Не говори так! — Айшариль резко привстала, жёстко прижимая пальцы к его губам. — Даже не произноси этого! Помнишь свои слова «Убийца не достоин короны». Он же интриган с обагрёнными кровью по локоть руками!

Он поцеловал эти угрожающие пальчики, пахнущие дикой малиной, как и она сама.

— Вся история арши построена на крови, и мои благородные порывы чужды моему же народу. Прости, любовь моя, но, думаю, я слишком эльф, чтобы управлять арши. Помнишь, «разумный правитель знает свои слабости и признаёт их, черпая в этом силу».

— Опять твои пыльные трактаты! Вот, в библиотеках своих ты точно не научишься управлять демонами!

— Почему же? Там были забавные гримуары по вызову и жертвоприношениям, — промурлыкал полуэльф-Наследник и перекатился на кровати, подминая под себя советницу. — Хочешь, я принесу тебе кого-нибудь в жертву?

— Шуточки твои…

Голос её потонул в страстном поцелуе, заставляющем забыть обо всех спорах. Айша многообещающе скользнула руками по спине любовника, но Принц осторожно высвободился из её объятий.

— Одевайся. Пора ехать.

— О! Не хочу никуда ехать, — положила она руку на глаза.

— Даже домой? — изогнул бровь Шейлирриан, застёгивая брюки и надевая сапоги.

— Домой хочу, — девушка села на кровати и пригладила рукой волосы. — Вот, кажется, у тебя отлично получается управлять арши!

— Сдаётся мне, на большинство мои приёмы не подействуют, — Шейл расстегнул пуговицу на рубашке, в которую была одета девушка, и аккуратно снял.

— Хм…

— Не «хм», а одевайся, — Принц встряхнул рубашку, магией возвращая ей прежний аккуратный вид, и надел.


Поле уже не помнило о кровавых битвах и страшных смертях, оно надёжно укрыло густыми травами братские могилы павших воинов и залечило безжизненные воронки, оставленные проклятиями и пульсарами магов. Начинаясь у самого подножия мрачного Приграничного леса, поле безмятежным простором шумящих трав текло вдаль, к едва видимой белой стене Тианшеля, границе владений людей и арши. Огромное и пустынное. Никто ныне не предъявлял права на эти земли. Они слишком были напоены смертью и скорбью, чтобы породить что-то доброе, и честные люди избегали селиться здесь, храня в сердцах часть полузабытой боли и рассказывая детям страшные сказания прошлого.

Лишь изгои, и люди и арши, не находившие себе места в родных городах или навсегда это место утратившие, не боялись жить в поле. Их поселение находилось далеко на юге, возле самого океана, и носило имя Свободного города, а сами жители называли себя Свободными.

— Это она? — спросил Дейриан, разглядывая грубую громаду обрушенной и обгорелой башни вдали, которая возвышалась победной стелой среди нагромождения исполинских валунов и обрушенных серых стен.

— Да. Это Дым, — кивнул Тианшель.

— Больше похоже на Пепелище, — безумно расхохотался Алый, и пришпорил даркинта. — Все за мной!

Отряд, словно подхваченный попутным ветром, сорвался вслед. Дейриан подгонял коня, и волосы его, освобождённые сейчас от скрывающего их капюшона, алыми крыльями развевались за спиной.

Понадобилось совсем немного времени, чтобы достичь развалин крепости. Лорд Мираль первым спрыгнул с даркинта. Он прошёлся по земле, пнул мелкий камешек, попавшийся под сапог. И остановился, заложив руки за спину.

Разрушения впечатляли. Оплавленные и растрескавшиеся камни, выжженная земля, обломки щитов, копий, мечей, лат. От защитных стен не осталось почти ничего. Раньше они взмывали в небо, щурясь на пустынные земли востока узкими оконцами для лучников, теперь же едва доставали до пояса арши. Немыслимые завалы из рухнувших перекрытий и кладки, поросшие диким кустарником и сорняками, скрывали проход к обугленному остову крепости.

— Чудное место! — Дейриан вздохнул полной грудью. — Здесь до сих пор пахнет кровью.

Эженталль подошёл к нему и сложил на груди руки.

— Неудивительно.

— Воспоминания уже нахлынули?

— Так и стоят перед глазами.

Тианшель прикрыл глаза, и, словно вспышка из прошлого, встало перед ним видение. Огонь был везде. Кровь была везде. Тёмные маги, направляя нежить, стреляли боевыми пульсарами то в крепость, то в своих же питомцев, когда те отступали под градом его стрел. Альшер, приняв Истинный облик, заливал всё обжигающим льдом, и от соприкосновения с ним горящие камни с оглушительным грохотом взрывались, раня нежить и магов острыми осколками. Они со Вторым Принцем тогда совершенно случайно нарвались на отряд Уничтожителей, а потом застряли на этих рубежах на долгих два месяца.

— Эй, смотри, кто здесь! — хлопнув по плечу, вернул его в настоящее Дейриан, потом резко наклонился, длинными пальцами поддел за глазницы побелевший череп и выдернул из земли. — Одержимый маг.

— Выброси эту дрянь, — посоветовал Князь, глядя, с каким живым восхищением Мираль разглядывает грязный череп.

— О, нет! Я возьму его с собой!

Алый подкинул на ладони находку, как мячик, легко поймал, и взбежал на обломки стены, похожие на каменный гребень ушедшего под землю чудища.

— Что ты задумал?

— Пока ещё задумываю, Эжен, — блаженно улыбнулся лорд, снимая с лица чары-маску. — Лес тянется слишком далеко с севера на юг. И мы можем пропустить их появление.

— Нужно разделиться.

— Именно, дружище! Мы разделимся! И отпустим даркинтов. А потом, когда кто-то засечёт нашего Принца, то призовёт остальных.

Тианшель кивнул, признавая разумность плана:

— Нужно создать замкнутый телепорт.

— Да! Но сначала разобьём лагерь в этой развалине! Как ты относишься к обеду, мой дружок? — ласково спросил Алый у черепа, который всё так же вертел в руках. — Знаю, что тебе уже всё равно!

Безудержно расхохотавшись над своей шуткой, лорд через голову выкинул новую игрушку и по стене пошёл к башне. Череп, пролетев несколько футов, ударился о серый валун и разлетелся на мелкие кусочки. Тианшель покачал головой и, взяв своего даркинта Ришу под уздцы, двинулся следом вдоль каменного гребня. Компанию ему решил составить старший нанятых Свободных, Терик, по прозвищу Сумрак.

— Если так пойдёт и дальше, вам придётся запереть Безумного лорда.

— Все Огненные безумны. А Дейриан степень своего контролирует по желанию.

— А если он пожелает спятить окончательно и разнесёт Замок?

— На островах он почти нормален, служит короне и своему Роду. Но, если и решит спятить, как ты говоришь, то у него есть веская причина. Немногие бы выжили после того, через что прошёл он.

— Я слышал. Его невеста?

Князь качнул головой:

— Его жена. И не дайте Боги, чтобы ему надоело делать вид, что он нас не слышит.

Дейриан дошёл до конца стены и по завалам добрался до обрушившегося окна башни. Путь внутрь преграждала деревянная обугленная балка, и арши, достав меч, наотмашь, одним ударом, перерубил её и с широкой улыбкой обернулся к своему отряду:

— Чувствуйте себя, как дома!

Через окно они попали на винтовую лестницу, которая вела вниз и вверх. Внутри царили пыль и полумрак. И было неясно, чего там больше. Алый вызвал на ладони яркий пульсар и осветил стены и ступени. Внизу показались ожидаемые завалы, блеснули тронутые ржавчиной чьи-то латы, белели кости, растащенные крысами.

— Ну, что? Вниз?

— Нет, — отрезал Эженталль, доставая меч. — Идём наверх. Насколько я помню, здесь должен быть ещё один целый этаж. Безопаснее и обзор лучше.

Он оказался прав. Лестница привела их на круглую широкую площадку и побежала дальше, на крышу, которую и так было видно сквозь огромную дыру в потолке. Подобная по величине красовалась и в стене, на месте бывшего окна.

— Почти Шанакарт, — хмыкнул Сумрак, осматривая стены и плиты пола, сплошь покрытые обломками и мусором.

— Только Селлестераля не хватает на Обсидиановом троне.

— И Старейшин!

— Ну, так с нами же Тианшель! Уже все слышали, что Князь у нас теперь Старейшина.

Наёмники засмеялись.

— Когда я был ещё не Старейшиной, а молодым воином, то всё думал, за что же вас, таких пригожих, из Шанакарта изгнали, — спокойно ответил Эженталль. — Теперь знаю. За длинный язык.

— Глядите-ка, парни, и правда, Старейшиной стал.

— Это хорошо, что мы уже Свободные, так бы он прямо сейчас составлял бы приказ об изгнании!

— Закройте глаза, — коротко приказал Алый, обрывая разговоры.

Когда все подчинились, Мираль взмахом руки вызвал волну света, разметавшую весь мусор по сторонам, плотно прибившую его к серым стенам и испепелившую в считанные мгновения. Теперь комната стала похожа на чистый каменный мешок. Арши, удовлетворившись результатом, наколдовал себе кресло и расслабленно устроился в нём, свесив с подлокотников руки.

— Я всё решил. Мы с Эженом останемся в крепости, вы рассредоточитесь вдоль линии леса на каждые две мили. Тракт можете пропустить, с крепости на него отличный вид. И выберите вещь, которую не жалко, нужно сделать замкнутый телепорт.


К полудню дождь закончился, и на небе, покрытом обрывками сероватых облаков, напоминающих не до конца смытые хлопья пены, вновь появилось солнце. Свежее, яркое, как только что отчеканенная монета, оно жарко пронзило сырой воздух. Почувствовав тепло, вернулись птицы. С беспечным щебетом, они перелетали с ветки на ветку и обрушивали с мокрых листьев водопады капель.

Скоро вновь стало жарко и душно, воздух разогрелся и отяжелел.

Шелара сняла капюшон плаща, одолженного расщедрившимся Шерри, и пригладила волосы. Коса, конечно, уже растрепалась, и стоило бы её переплести. Девушка развязала ленту и распустила чёрные кудри.

Слева, ближе к краю дороги, подъехала Айша и обратила к ней капюшон:

— Всё грустим?

— Нет.

— Ну как же? Не каждый день теряешь друзей.

— А Шерри всё настаивал на «подельнице». Возможно, был не так уж и не прав.

— Ну, он же у нас всё всегда знает, смирись.

— Пока я не знаю, каковы были её мотивы, — отозвался наёмник. — И, признаюсь, мне это не совсем нравится.

— Какими бы они ни были, я уверена, что причина серьёзная, и её стоит просто отпустить.

— О, философия нам не чужда, да? — насмешливо протянула Айшариль. — Скажи ещё что-нибудь о том, что люди появляются в нашей жизни не случайно, и каждый чему-то учит.

— Нет. Мне бы хотелось верить, что это просто здравый смысл. Она же не умерла, чтобы скорбеть о её уходе. Но я знаю, она ушла против воли, и злых умыслов у неё не было.

— Так уверена в этом?

— Да. Она оставила все деньги, которые я разделила с ней. Это более чем красноречивый жест для воровки.

— Вполне, — согласился Шерри. — Но неужели она ушла с пустыми руками?

— Ладно, Шерри, ты угадал, кое-что она взяла. Одну безделушку. Просто сувенир на память о наших совместных делах. Я бы тоже так, наверное, сделала. Надеюсь, что у неё всё сложится хорошо.

— О, девочка, да ты у нас ещё и святая!

— Айша, — негромко позвал Шейлирриан.

— Извините, — Айшариль пришпорила Рэску, напоследок сильно дёрнув низко наклонённую ветку вяза.

Целый водопад с шумом сорвался с листьев и окатил Шерри и Шелару потоком скопившихся дождевых капель.

— Айша! — понеслось вслед громче и яростнее, но злодейка только хохотала.

— Я убью её! — стряхивая с волос сверкающие капельки, пообещала Шелара.

— А я научу, как, — поддакнул наёмник, заклинанием вновь высушивая одежду и волосы. — Самое действенное — отрубить демону голову.

— Буду знать.

— Но до неё ещё предстоит добраться.

— Когда, говоришь, следующая тренировка?

— При первой же возможности.

Впереди дорога делала крутой поворот налево, обозначенный для надёжности деревянным остроугольным указателем, обещавшим где-то там село и гостиницу. Возле него Принц и остановился, ожидая остальных. За его спиной виднелось возделанное поле, густо покрытое молодыми ростками злаков. Зелёное и ровное, как отрез ткани. Заканчивалось оно аккурат у подножия старого леса.

Тёмная, подёрнутая жёлтыми сухими пятнами, зелень и замшелые стволы вдалеке впечатление производили отталкивающее и мрачное, казалось, что даже свет солнца не попадает вглубь.

— Надеюсь, нам не туда? — уточнила Шелара, подозрительно вглядываясь в далёкий ещё лес и чувствуя что-то смутное и тревожное, будто и он всматривается в них.

— Это всего лишь лес, Шелара, — снисходительно осклабился Шейлирриан и повернул даркинта к полю. — Там нет ничего, с чем бы мы не смогли справиться.

— Это не просто лес, — задумчиво не согласился Шерри, проезжая мимо и занимая место ведущего. — Это уже нечто иное.

Шелара потянулась следом, Шейлирриан замыкал цепочку.

— Это странно, но у меня ощущение, что он на нас смотрит.

— Так ведь он живой. В некотором роде, — через плечо ответил наёмник.

— Серьёзно?

— Вполне.

— Шерри, не нагоняй панику.

— Я очень постараюсь удержаться. Но не обещаю.

— Он издевается? — догадалась Шелара.

— Именно! — хмыкнула Айша.

Арши, не оборачиваясь, повёл ладонью в воздухе, как бы говоря «это же я!».

Шелара посмотрела на небо. Оно полностью очистилось от остатков туч, стало голубым и чистым, солнце медленно ползло к западу, приближая ночь. Девушка вздохнула и расстегнула застёжку плаща, стащила его с плеч, аккуратно свернула. Потом привстала на стременах и протянула Шерри.

— Спасибо. Снова.

Он отмахнулся:

— Оставь пока. Тебе он нужнее, дождь может пойти вновь.

— Что-то он подозрительно добрый сегодня, — шепнула Айша Шейлирриану, приложив ко рту ладонь.

— Ещё не вечер, — успокоил Принц.

— Вечером мы будем уже в лесу, и я буду ещё добрее!

Шелара с тоской посмотрела на длинные белоснежные волосы арши, по которым скользили розовые блики от гранёных рубиновых бусин. Они блестели, словно гладкие атласные нити, и к ним неудержимо хотелось прикоснуться, чтобы проверить, действительно ли на ощупь они также холодны и нежны. Хотя, она же помнила, что да. Усмехнувшись своим странным мыслям, Шелара достала гребень и принялась медленно расчёсывать распущенные волосы. Он легко и умиротворяюще скользил по чёрным прядям, отливающим на солнце синим блеском. И этого занятия хватило ровно до конца поля.

Волнующееся море зелёных молодых всходов закончилось стеной дикой высокой травы, отделяющей пшеницу от тёмных кустарников и просвечивающих сквозь них стволов. И, оставив позади солнце и простор, они въехали в лес, ломая упругие ветви.


Девисар Вилькортин медленно размешал сахар в чае, провёл серебряной ложечкой по краю фарфоровой чашки и аккуратно положил её на блюдце. Долька лимона золотой рыбкой кружилась в янтарном напитке. Старейшина отставил чашку на чайный столик и мягко улыбнулся сидящей напротив юной демонице, но его глаза цвета талой воды остались пустыми и холодными. Переговоры, длившиеся с её семьёй последние два дня, шли к завершению, и сегодня он наконец лично увидел девушку, которой Совет Старейшин пророчил великое будущее.

— Леди Джейлин, сколько Вам лет?

— Как Вы уже знаете, моей дочери только исполнилось пятьдесят лет, она закончила Академию в этом году. С отличием, — ответил за девушку высокий черноволосый арши, глава рода Рушалин, и покровительственно встал за её креслом.

— Это впечатляет.

Джейлин мучительно покраснела и опустила взгляд прозрачных зелёных глаз на крепко сцепленные на коленях руки. Тонкие пальцы казались совсем белыми и прозрачными на фоне тяжёлой бордовой ткани платья. Сама она почти весь разговор молчала, сжавшись в кресле и изредка отвечая на вопросы Советника тихим нежным голоском. Девушка совсем не была похожа на отца, её скромность ярко оттеняла жёсткую натуру Карела Рушалина, а её хрупкая красота — его хищные черты и почти белые глаза, производившие на всех жуткое впечатление.

— Несмотря на молодость, моя дочь обладает всеми достоинствами, присущими леди из самого высокого общества. Её ум, красота и происхождение сделают честь любому Роду. И любому лорду, возжелавшему взять её в жёны, — спокойно и гордо продолжил Рушалин, не обращая внимания, как сжимается в кресле предмет его гордости.

— Даже Роду Шанакарт? — провокационно уточнил Вилькортин, складывая перед собой узловатые худые пальцы.

Карел Рушалин задумался на мгновение и уверенно ответил:

— Даже Роду Шанакарт. Джейлин не представлена ещё Двору, её репутация безупречна.

— В таком случае, я хотел бы поговорить с девушкой наедине.

— Конечно, Князь, — склонился Рушалин и покинул гостиную.

Оставшись один на один с Джейлин, Вилькортин внимательно посмотрел на девушку, изучая. Довольно невысокая и хрупкая для арши, аккуратно уложенные на затылке волосы цвета густого горького шоколада, перевитые жемчугом. Два ряда жемчужных бус на тонкой шее, дорогое закрытое платье. Девочка была почти монахиней, если можно это понятие отнести к стихийным демонам.

— Почему Ваш отец ещё не представил Вас Двору?

— Из-за экзаменов я пропустила Весенний бал, и буду дебютировать на Летнем, Князь.

Он кивнул, отмечая для себя что-то в её словах.

— Вы слышали что-нибудь о Калерне Свиорден?

Джейлин снова вспыхнула, опуская взор:

— Все о ней слышали, милорд.

— И что Вы о ней думаете?

Девушка растерялась. Никогда ей не задавали подобных вопросов.

— Я думаю, что не вправе обсуждать эту леди.

Вилькортин впервые за разговор искренне улыбнулся.

— Леди… Конечно. Готовы ли Вы поехать со мной в Замок, чтобы стать невестой Наследника, Джейлин?

— Я поступлю, как скажет отец, — тихо отозвалась девушка.

— Вы чудесная дочь, леди. Надеюсь, что Вы станете такой же чудесной Принцессой, — Старейшина поднялся и, попрощавшись и попросив не провожать его, вышел из комнаты.

Джейлин Рушалин перевела дыхание, всё ещё с ужасом глядя на нетронутый лимонный чай Князя Вилькортина. Невеста Наследника? Кто бы мог подумать! Руки её дрожали.


— Дальше едем так же, цепочкой, — предупредил Шерри.

— След в след?

— Можно без фанатизма. Попробуем пересечь лес по одной старой знакомой дороге.

Наёмник вытащил один из Обсидиановых клинков и углубился в сумрачный лес.

Местечко было, и правда, гиблое. Тяжёлый запах гнили заполнял теперь лёгкие с каждым вздохом. Не было вокруг ничего живого. Кора на высохших деревьях выглядела пыльной трухой. Казалось, только коснись, и она осыплется на замшелую землю, укрытую почерневшими листьями и истлевшими хрупкими ветками. Над хилыми папоротниками роились серые тучи мошкары. Повсюду была паутина, усеянная трупиками насекомых, она трепетала от невесомых дуновений ветра, разносивших глухую тишину, от которой закладывало уши. Лес был отравлен. От корней до самой последней еловой иголки.

Шелара облизнула нижнюю губу и перевела дыхание, как делала всегда, когда волновалась или была сосредоточена. Сейчас ей было не по себе. То ли слова Шерри подействовали так, то ли общая мрачная обстановка, но внутри что-то легонько напряглось в ожидании неприятностей. Девушка застегнула куртку на все пуговицы и подняла ворот. Порывшись в сумке, достала пару длинных заколок со спрятанными внутри лезвиями, подарок Кайры на День Рождения, и зафиксировала на затылке густую косу.

— Готовишься к войне? — подтрунила Айшариль, ехавшая сзади.

— К неожиданностям.

Под копытом Трюфеля хрустнула переломленная ветка, и Шелара вздрогнула. Звук гулко отдался среди мёртвых стволов.

— Хм. Готовься лучше.

— Тш! Я что-то слышала.

— Что?

— Шорох, — Шелара пытливо смотрела влево, вглубь леса. Но пейзаж там ничем не отличался от того, что лежал впереди или справа. — Или показалось.

— Здесь полно шорохов. За нами давно уже следят, — сообщил Шерри.

— Кто?

— Мелкая нежить, Шел.

— А почему мы с Шейлиррианом тогда ничего не слышим?

— Не знаю. Может, нужно чуть меньше шептаться и чуть больше прислушиваться?

Замечание подействовало, и между ними воцарилось осторожное молчание. В гнетущей густой тишине леса появлялось всё больше далёких осторожных шорохов, не приближающихся, но и не отдаляющихся, лишь повторяющих путь всадников. Шерри вёл их всё дальше вперёд, иногда резко сворачивая, а затем вновь возвращаясь к видимой лишь ему тропе, ничего не объясняя.

От звона в ушах и удушливого гнилостного духа у Шелары вскоре разболелась голова. Девушка достала бутылку с водой из сумки и пригубила. Прохладная влага принесла мимолётное, но блаженное, облегчение. Закупоривая пробкой горлышко, она увидела солнечные лучи неподалёку, пробивающиеся на землю. Среди серых стволов там отчётливо виднелась зелёная трава.

— Я вижу поляну, — опередил её Шейлирриан. — Возможно, мы могли бы устроить привал.

Шерри даже обернулся, шокированный его предложением.

— Надеюсь, это минутное помешательство, Ваше Высочество? Иначе, нашим путям суждено разойтись. Ибо я склонен выбрать жизнь. Желательно, долгую и весёлую, но уж там, как пойдёт.

— И чем тебе не нравится поляна, наш жизнерадостный друг?

— Обилием притаившихся вокруг калли. Ты забыл, где находишься? Здесь даже в туалет лучше не отходить.

— А если понадобится? — возразила Айша.

— Крепитесь и терпите.

— А кто такие калли? — спросила Шелара.

— Лучше тебе не знать, — искренне посоветовала Айшариль.

— Отчего же? — возразил Принц. — Если они здесь водятся, то лучше ей узнать о них заранее. Это нежить, Шелара, одни из порождений демонов из Низших миров, которые питаются смертью и болью.

— Что за проповеди, Шейлирриан? — прервал его наёмник. — Ещё пара фраз, и ты, кажется, начнёшь воззвание к её душе.

— А кто сам недавно примерял рясу? — хмыкнула Шелара в защиту Наследника.

— А мне она шла, не так ли? — подмигнул арши.

— Да, прекрасно дополняла маску!

— Вот, и я так считаю.

— Так как выглядят эти калли?

— Мерзко. Выше человека, похожи на обтянутые белой плотной кожей скелеты с крыльями, как у летучих мышей. Головы напоминают собачьи, только клыков значительно больше, глаза красные, с двойным веком, лапы когтистые с цепкими пальцами. Живут в норах под корнями деревьев, охотятся же сверху, летают и лазают по веткам, как поползни.

— Может, нам не стоит так громко разговаривать? — напомнила Айша.

— Это больше не имеет значения. Калли уже почуяли нас, но днём не нападут вне своей поляны. Чуют, что шесть демонов сильнее их маленькой стаи.

— Шесть?

— Даркинты, — пояснил Шейлирриан.

— Хоть и Низшие, но нежить чует именно суть. А суть наших питомцев — защищать хозяина. И они могут принимать облик не только лошади.

— Например, кого-то покрупнее и поклыкастее?

— Да. Любой облик по желанию хозяина.

— И даже человека?

— Да. Только соображают ещё хуже.

Арши рассмеялись, а Шелара скептически фыркнула:

— Ну, конечно!

— Знаешь, Шел, — начал Шейлирриан, — в одной из древних книг я читал легенду, что Пресветлые боги создали землю, и была она так прекрасна, что они решили заселить её разумными существами. Но эксперимент не удался, и у них получились люди. Пришлось срочно призывать расы из других миров.

— Ну да, ну да. И арши призвали?

— Нет, — обернулся Шерри. — Арши призывать не потребовалось, демоны пришли в этот мир сами.

— Вот, видите, вас даже никто не звал! А написали, наверное, эльфы. Узнаю их высокий слог.

— Так лихо в одном предложении оскорбила две великие расы! — восхитилась Айшариль. — Пожалуй, при Дворе с тобой будет не скучно.

— При Дворе? — переспросил Шерри.

— Чисто гипотетически.

— Тогда, чисто гипотетически, ты права.

Под копытами одного из коней вновь громко хрустнула толстая ветка, оглашая округу. На этот звук отозвалась голодным воем какая-то тварь, и ей вторили ещё несколько глоток. От этого скорбного хриплого вопля кровь стыла в жилах. Трюфель испуганно дёрнулся в сторону и тонко заржал, но был остановлен хозяйкой. Даркинты только прянули ушами, не сбиваясь с тропы.

— Кто это был? — Шелара отметила, что непроизвольно схватилась за рукоять меча.

— Всё те же калли. Стая растёт. Они голодны, ползут со всего леса.

— Ты сказал, они не нападут вне пределов поляны?

— Днём — нет. А вечером обязательно попытаются, когда мы разобьём лагерь на ночь. Если, конечно, нами не заинтересуются хищники посерьёзнее.

— А просто волков или медведей здесь нет?

— Помню, были когда-то, — ответил Принц. — Ещё до войны.

— Не поделили территорию с нежитью?

— Вероятнее всего, оказались слишком вкусными и слабыми, чтобы выжить, — Шерри был, как всегда, точен. — Из живого здесь обитает только всякая мелочь, вроде пауков и мошкары, которой, кажется, нет разницы, кого жрать.

Доказывая его правоту, над головой Шелары роились мошки.

— Мне нравится, как спокойно он об этом говорит, — призналась Айшариль. — Это внушает некую уверенность в преддверии заката.

Небо над головой в сетях узловатых ветвей уже приобретало тот непередаваемый цвет печёного яблока, рождаемый уходящим солнцем.

— Будем решать вопросы по мере возникновения, — отозвался наёмник, останавливаясь и предупреждающе поднимая руку.

— И какой первый в списке? — уточнил Шейлирриан, подъезжая ближе.

— Преодолеть этот завал, — мрачно ответил Шерри, отправляя меч в ножны и любуясь картиной поваленных деревьев, ломаных сучьев и уродливых коряг, вставшей на пути.

— Можно просто убрать их магией, — возразила Айша, засучивая рукава и звеня своими браслетами.

— Не сметь! — коротко приказал наёмник, оборачиваясь. — Да что с вами? Засиделись в стенах спален Шанакарта? Любая вспышка магии может нарушить баланс этого леса и обрушить на нас весь поток чар, находящихся в стазисе. Прислушайтесь к себе. Неужели до сих пор не почувствовали, что здесь энергия так и пульсирует в ожидании «последней капли», которая даст толчок? И неизвестно, когда она наступит эта «капля» через одно или через тысячу заклятий. Но, когда наступит, то возникшей лавиной нас просто сотрёт в пыль раньше, чем успеете ругнуться. Думаю, даже человек это ощущает.

— Ощущаешь? — по инерции спросила Айша, поворачивая голову.

Шелара пожала плечами:

— Не знаю, голова болит.

Шейлирриан молча смотрел на буревал; желваки так и ходили. Без Шерри они допустили бы уже второй по счёту промах. Или не допустили бы, так как были бы уже мертвы после первого. Непросто было это признавать, но наёмник прав, они растеряли хватку, расслабились за неприступными для любых ветров опасности стенами Замка. И перестали прислушиваться к демонскому мироощущению, мироосязанию. Принц закрыл глаза и сосредоточился, пытаясь заглянуть вглубь себя, найти потерянную частицу. И когда он открыл глаза, то смотрел уже на вещи иным взглядом, зрачок стал расширяться, поглощая свет, а радужка слабо светилась. Каждый шорох и вздох вокруг стали различимы яснее, на виски чувствительно давила застывшая в воздухе магия. Всё кругом переливалось радужными пятнами. Это «фонили» нереализованные заклинания. Хрупкое равновесие царило здесь каким-то чудом, и нарушать его было нельзя.

Шейлирриан сморгнул, и обострённое восприятие чуть притупилось, но уже не пропадало.

— Мы сможем обогнуть завал?

— Это может занять больше времени, чем, если попытаемся преодолеть его пешком, — Шерри спрыгнул на землю и снял перемётную сумку с седла. — Даркинтам лучше сменить облик. Khorn, alla vei orienel cassi?

Низший в ответ склонил крутую голову, гривой коснувшись земли, очертания его тела поплыли, трансформируясь. Сбруя и седло исчезли, и уже через несколько мгновений на месте чёрного коня стоял приземистый чёрный леопард, дёргая роскошными усами. Он уселся на землю, подтянув к себе хвост, и лизнул когтистую лапищу.

Шейлирриан и Айшариль тоже спешились и забрали вещи с коней. Их даркинты обратились в больших тёмно-зелёных ящеров, и теперь осязали густой воздух длинными сизыми языками. Уж не в память ли о крокодиле Астеля Шанакарта, арши заставляли принимать своих питомцев такой облик?

— Шелара? — вопросительно обратился Шейлирриан, подавая ей руку, предлагая слезть с коня.

Но Шелара осталась в седле, сминая пальцами ремешок поводьев, и сверху вниз смотрела на золотоволосого арши:

— А что мой конь?

— Извини, Шел, — наёмник перехватил повод. — Трюфеля придётся отпустить. Потом поедешь со мной.

— Отпустить? Здесь? Ты шутишь!

— Мы не сможем провести его по завалам, — пояснил Шейлирриан и отступил, оставляя Шерри заботу о девушке.

— Я не оставлю его на съедение этим тварям, которые за нами шли!

— Мы отъехали не так далеко от поля, возможно, он успеет выйти к людям.

— Сам в это веришь? Мы и десяти шагов не сделаем, как на него нападут. Или он попадёт в одну из этих зон, которые мы огибали по дороге!

Шерри покачал головой.

— Шелара, не будь такой сентиментальной. Это всего лишь конь. Причём, с отвратительным характером, — сказала Айша, подтягивая высокие сапоги. — Он же настоящий упрямый осёл.

— А ты бы оставила Рэску?

Арши выпрямилась и откинула назад пепельные волосы.

— Нет. Но Рэска со мной с детства. И, как видишь, он не доставляет проблем.

Ящер признательно лизнул пальцы своей преданной хозяйки раздвоенным языком.

— А я не могу оставить живое беспомощное существо в лесу.

— Шелара, если тебе это важно, я заплачу тебе за этого коня, — Шейлирриан сложил на груди руки. — Не будем терять время, с каждой минутой закат ближе.

— И новый рассвет — тоже, — упрямо ответила девушка.

— Идём, — Шерри протянул ей руку.

Шелара не сдвинулась с места и неприязненно посмотрела на чёрную перчатку арши. Подумав, она отняла у него поводья, легонько коснулась каблуками боков Трюфеля и развернула коня влево.

— Идите без меня. Я в обход.

— Хорошо, — поднял Шейлирриан ладони, признавая поражение. — Идём все в обход. Пешком.

Шелара остановилась и спешилась.

— Спасибо, — кивнула девушка, но в глазах её благодарности не было.

Наёмник коснулся пальцами мягкого уха своего кота-даркинта, приказывая следовать за собой, и прошёл мимо Шелары. Теперь, ведя в поводу коня, она шла последней.

Стена поломанных деревьев тянулась довольно далеко. Здесь Шерри чаще менял направления и для перестраховки обводил границу опасных зон остриём клинка. Даже вдоль завала дорога была неровная, покрытая ямами и корягами. Сумрак всё сгущался, и приходилось сильно напрягать зрение, чтобы не упасть. Несколько раз Шелара даже предпринимала попытки растянуться на грязной земле, но чувство равновесия всё-таки побеждало. Комары и мошкара, предчувствуя близкую ночь, всё больше зверели, пытаясь урвать от Шелары свою часть крови, пока в игру не вмешалась нежить. Арши насекомых не интересовали, и девушка, закутавшаяся в плащ Шерри, почти ненавидела их за это, бессильно отмахивая от лица жужжащие тучи гнуса.

Скоро стало совсем уж темно, и Шелара остановилась, чтобы достать из кармана куртки кулон с горным хрусталём, чтобы подсветить дорогу.

— Не отставай там, — предупредила Айшариль, повышая голос, когда между ними было шагов десять.

— Иду-иду.

Она вытащила, наконец, кулон, встряхнула и зажгла яркий свет, направляя луч в землю. Под ногами, спасаясь от разоблачения, разбегались мелкие жучки. Ветер переменился вдруг, подул сильнее, принося в себе тошнотворный запах разложения со стороны завала. Шелара охнула и прикрыла ладонью рот и нос.

Впереди остановились арши. Но не чтобы подождать отставшую девушку.

— Что это? — донёсся до неё удивлённый голос Шейлирриана.

— Что-то новенькое, — отозвался Шерри, бесшумно вытаскивая второй клинок и удобнее перехватывая оба.

— Что вы учуяли в этой вони? — спросила Шелара, старавшаяся дышать через раз, перехватывая поводья Трюфеля и шагая в их сторону.

В тот же миг из-под горы брёвен, веток и мха раздался оглушительный рёв, заставивший Трюфеля присесть в ужасе и тонко заржать. В тот же миг из центра кучи тяжёлые стволы поваленных деревьев взлетели вверх, как пёрышки, выпуская из недр буревала нечто. Огромный зверь с разверзнутой острозубой пастью, словно снаряд из пращи, вырвался наружу, разметал на пути древесный лом и одним прыжком достиг края родного завала. Шелара вцепилась в рукоять меча и замерла, парализованная ужасом, не зная, что вообще может сделать, и просто во все глаза глядя на существо, стоявшее перед ней. Нежить! Размером с боевого жеребца, покрытый свалявшейся шерстью зверь, похожий на страшную помесь медведя и волка, с полукруглой пастью, в которой явно проглядывались два ряда острых зубов. Существо стояло вертикально, всего в нескольких футах, упираясь массивными лапами в стволы поваленных елей, и угрожающе ревело. Его глас волной эха, почти сметающей преграды на пути, раздавался по всему лесу. Зверь остановился, выбирая жертву, чтобы напасть, потом повернул кудлатую голову в сторону арши и снова заревел.

Трюфель всхрапнул, снова подаваясь в сторону и сильно дёргая Шелару назад. Она не удержалась и упала на жёсткую землю, больно ударившись бедром. А существо в прыжке уже летело к ним, сделав выбор. Конь в ужасе взметнулся на дыбы, кося налитым кровью глазом на чёрную зубастую тень, тяжёлые подкованные копыта с хрустом опустились на морду нежити, дробя переносицу.

Сидя на земле, Шелара уже чётко понимала, что не успеет откатиться, и сейчас раненая тварь и копыта Трюфеля раздавят её насмерть. Но что-то произошло.

Кто-то больно дёрнул её за руку так, что очертания предметов размылись от скорости, и в следующий миг, вновь приземляясь на бедро, она видела, как Шерри наотмашь перерезает глотку монстра. Фонтан чёрной в сумерках крови окатил концы белоснежных волос арши. Кто-то ухватил Шелару под мышки и резко поднял на ноги. Трюфель рванул было прочь, решив, что впечатлений с него хватит. Но чёрная и гибкая хвостатая тень запрыгнула ему на шею и повалила на землю, взметая мёртвую листву. Шелара прерывисто вздохнула, и сознание её вдруг помутилось.

— Даже лучшие иногда ошибаются, — признал Шерри, отирая клинок от крови нежити.


Запах дыма щекотал нос.

Сперва приятный и даже аппетитный, вскоре он вызвал горечь в горле, и Шелара закашлялась, переворачиваясь на бок. Открыв глаза, она увидела, что лежит на плаще, а неподалёку разводит костёр Айша.

— Второй обморок за неделю! Скоро я обрасту платьем и хорошими манерами.

— Так, план такой и был, нет? — Айшариль аккуратно докладывала в разгорающийся костерок ветки, сооружая «домик». Бросив последнюю веточку в огонь, она отряхнула ладони и встала, приблизившись к Шеларе, подала руку, помогая подняться.

Голова ещё кружилась, и девушка покачнулась, но арши придержала её за плечи. Шелара прижала ладони к вискам и застонала.

— Это худшее похмелье в моей жизни! — рассмеялась она сама над собой, и тут же об этом пожалела, когда голова словно рассыпалась на миллион кусочков. — И худшая пьянка, потому что её вообще не было.

— Так. Наверное, тебе лучше всё-таки присесть.

Айшариль усадила её на отполированное дождями бревно и дала в руки бутылку с водой.

Ночь была в разгаре. Темнота обступила со всех сторон, и деревья, слабо отсвечивающие в неверном свете костра, казались великанами на страже. Арши разбили стоянку на небольшом пятачке пространства прямо между высокими широкими стволами, не рискуя выходить на поляны. Ни Шерри и Шейлирриана сейчас видно не было, их вещи одной кучей лежали возле бревна, под охраной двух дремлющих ящеров. Рядом был стреножен успокоившийся Трюфель.

Из темноты меж деревьев в круг света метнулась хвостатая тень, и Шелара, не успев испугаться, признала в ней даркинта Шерри. Чёрный гладкий котище по-царски прошел к бревну, легко вспрыгнул на него и любопытно потянулся носом к щеке Шелары, топорща усы и обнюхивая её, потом бутылку с водой. Ноздри угольного точёного носа раздувались, шумно вдыхая запах. Не найдя ничего интересного, кот дёрнул толстым хвостом, спрыгнул на землю и растянулся возле костра, зевая во всю пасть.

— Характерные особенности оболочки они тоже перенимают? — качнула брюнетка в сторону окошаченного Кхорна бутылкой.

— Даркинты? Да, немного. Самые характерные. Коты играют, собаки лают, лошади возят, — Шелара слабо улыбнулась её попытке пошутить. — Ты как?

— Голова опять болит.

— Ну, это не смертельно. Можно будет попросить Шейла или Шерри снять боль. Из меня медмаг отвратительный.

— Шерри же сказал, чтобы никакой магии.

— Оу. И правда, сказал. Как же это неудобно! Как можно жить без магии?

— Вполне себе счастливо.

— Если бы ты ею владела, ты бы меня поняла, — Айша села на землю, опершись поясницей на бревно. — Это как на спор есть без рук. Не использовать возможности, которые тебя дала сама природа. Всё время забываешься, потому что это неестественно.

— Сочувствую, — Шелара отпила ещё воды и закрыла бутылку.

— А у тебя, вроде, какое-то обезболивающее с собой было.

— Хм. Было. Но я бы ещё пожила, не настолько себя плохо чувствую.

— Что?

— Да так, не обращай внимания. Само пройдёт. А где Шерри и Шейлирриан?

— Обводят стоянку кровью того ниргара, которого Шерри с Трюфелем упокоили. Они думают, что это один из самых крупных хищников леса, и его запах отпугнёт остальных.

— А если тут есть ещё крупнее?

— Будем надеяться, что они нас не учуют.

Тут как раз вернулись арши. Шерри, со всё ещё запачканными кровью волосами, приветствовал её кивком и сразу углубился в изучение нутра своей походной сумки. Кхорн потянулся всем телом, поспешил на помощь хозяину и принялся тыкать в горловину сумы нос, выискивая что-то ему неведомое. И упрямо сопротивлялся, когда наёмник отталкивал его морду. Шейлирриан же подошёл к девушкам и попросил Айшу полить воды на его испачканные чёрной кровью руки.

— Рад видеть в добром здравии, — улыбнулся Принц Шеларе, смывая грязь.

— Здравие пока так себе, — потёрла виски девушка.

На ходу переодевая перчатки, к ним подошёл Шерри. Вот, оказывается, что он выискивал на пару с котом. Наёмник сел рядом с брюнеткой и протянул ей что-то, похожее на сморщенный коричневый корешок.

— Пожуй, и всё пройдёт.

— Это что? — брать сомнительное угощение она не торопилась.

— Когда не знаешь, вкуснее, — арши насильно вложил ей «корешок» в ладонь. — Жуй.

Хмыкнув, она подчинилась. Не смотря на то, что она не знала, что это, вкусно не было, было очень горько. Пожевав буквально пару раз, Шелара сморщилась и выплюнула лекарство обратно в ладонь.

— Что это за гадость?

— Корень твоего любимого эльфийского звездоцвета.

— Фу! Он же совершенно несъедобный, его всегда в сиропах сладких делают!

— Голова прошла? — требовательно уточнил Шерри, вставая с бревна и двигаясь к костру.

Прислушавшись к себе, девушка утвердительно кивнула:

— Прошла!

— Тогда скажи спасибо. И ещё за то, что дал не белладонну!

— Спасибо! — зло прищурила исцелённая глаза, в которых не было и толики благодарности, и сделала вид, что кидает в смешливого арши жёваным корешком.

Он не поддался на провокацию и поцокал языком:

— В следующий раз оставлю страдать!

— Следующего раза не будет, корень уже у меня — она опустила звездоцвет в нагрудный карман куртки. — А где мой Хрусталь?

— У меня, — Айша достала из кармана брюк кулон и вернула.

— Итак, — Шелара посмотрела сквозь кристалл на потрескивающий костёр, возле которого распаковывали припасы мужчины. — Что я пропустила?

— Ничего интересного, на самом деле. Мы взвалили тебя на твоего героического коня, забрали тушу ниргара и ушли подальше от бурелома. Мало ли что там ещё водится.

— Я не слышу калли. Они отстали?

— Нет, просто заткнулись. Мы пропахли смертью и запахом этой твари, и теперь они в смятении. Принимают нас за странный новый вид нежити и не высовываются.

— Попрятались? — удивилась Шелара.

— Нет, окружили и наблюдают, — ответил Шейлирриан, обращая взгляд в примолкший лес. Там ничего нельзя было различить, кроме отсветов огня на стволах, ветвях и листве, всё утопало в ночной темноте, но он определённо видел больше. — Стараются затаиться.

— Они наш второй рубеж обороны, — вдруг сказал Шерри, помешивающий что-то кипящее в котелке над костром. — Примитивная мелочь, вроде упырей или навок, даже близко к калли не подойдёт. А калли близко не подойдут к кровавому кругу. Так что, может, мы даже успеем посмотреть пару красочных снов.

— После сегодняшнего красочные сны мне обеспечены, — поморщилась Шелара.

— Дежурить всё равно придётся, — задумчиво заметил Наследник.

— Попробуем поставить шатры.

— Наши шатры? Ты сам сказал, что здесь нельзя использовать магию.

— Нет, но шатры — артефакты, не распространяющие Силу, а гасящие её. Вся их магия — внутри купола, а поверхность — совершенно нейтральная. Военная маскировка, помнишь?

— Ты уверен?

— Абсолютно. Айша, дай-ка мне свой шатёр.

Девушка вопросительно посмотрела на Шейлирриана и, лишь дождавшись его одобрительного кивка, отцепила от ножен декоративную пряжку и бросила Шерри.

— Всегда хотел узнать, сколько скелетов ты прячешь в платяном шкафу, — не отказал себе в удовольствии подразнить её арши.

— Только попробуй зайти в мой шатёр, — пригрозила Айша и вспомнила о насущном. — Кстати, а удобства вы здесь где-нибудь предусмотрели?

— Конечно. Можете идти в любом понравившемся направлении, пока не вляпаетесь в кровавое месиво.

— Как мило, Шерри.

— Да, и в одиночку лучше не ходить, — спокойно добавил Принц, отправляя в рот кусочек солонины.

— Шелара? — Айша встала с земли и отряхнулась.

— Конечно, иду.

Когда они удалялись в сторону кустов попышнее, Шерри отошёл на пару шагов от костра и бросил на землю усыпанную камнями пряжку Айшариль. На том месте сразу же словно из-под земли вырос вытянутый треугольник чёрного шатра из гладкой кожи, узкий и не слишком высокий. Шелара глаз отвести не могла от этой диковинки, оборачиваясь на ходу.

— А он не маловат? — спросила она у Айши.

— Там сжатое пространство. Маленький шатёр проще спрятать, и места меньше занимает. Военная разработка. Пойдём.


Альвик Рейнс стоял за столом и благоговейно гладил кончиками пальцев шкатулку. И всё ещё не верил, что она наконец-то была в его руках! Он снова заглянул в раскрытую книгу, разложенную на рабочем столе: на пожелтевших бугристых листах пергамента, покрытых бурыми столбиками рун, красовалось изображение точно такой же шкатулки. Она была искусно прорисована неизвестным магом, обещавшим, что именно в ней скрыт ключ к истинному величию и бессмертию. Глаза снова скользнули по кровавым письменам, соблазнительно предрекавшим исполнение всех желаний.

Сколько лет понадобилось ему, чтобы найти и расшифровать этот гримуар, единственный в своём роде! Скольких пришлось купить, скольких убить… Впрочем, последнее его как раз мало волновало. Некроманту по воле судьбы приходится каждый день иметь дело со смертью, и от этого она прекращает быть событием, достойным внимания. А вот бессмертие… Совсем другое дело.

Как к великой реликвии, он прикоснулся губами к холодному лакированному дереву, а после обвёл взглядом ряд склянок и ритуальную чашу. Сейчас было так приятно чуть помедлить, растянуть удовольствие.

Альвик взял чашу и поочерёдно вылил в неё содержимое шести склянок. Редчайшие яды из его личного запаса. Всё-таки, есть плюсы в том, чтобы быть королевским магом. Улыбнувшись, Рейнс потянулся к своему ритуальному кинжалу, сделал разрез на ладони и выдавил тонкую струйку крови в чашу. Торжественно зачитав заклинание, так долго вертевшееся без дела на языке, некромант размешал в чаше зелье. Когда оно засветилось алым, он окунул туда лезвие кинжала и обвёл им стык крышки и основания шкатулки. На чёрном глянце её деревянного тела засветились символы, принимая подношение, и крышка откинулась назад, являя Альвику бархатное нутро. Абсолютно пустое.

Несколько мгновений он был просто в замешательстве. Такого не могло быть, потому что быть не могло. Он обескуражено опустился в кресло за собой и уставился на предмет своих мечтаний, оказавшийся подделкой.

— Нет, не может быть! — повторил он вслух и, схватив со стола шкатулку, стал раздирать её тканевые внутренности.

Ничего не было ни в подкладке, ни в панелях дерева. В бессильной злобе разломав её окончательно, маг кинул её на пол и отдышался.

Когда розовый дурман гнева выветрился из разума, он смог рассуждать более здраво и поднял с пола подкладку, на которой остался отпечаток ключа, лежавшего там несколько тысяч лет. Альвик расправил кусок ткани по страницам книги и потянулся за Стеклом. Подняв над бархатом матовый чёрный прямоугольник, маг дождался, пока его экран не засветится, и на нём не отразится ткань, затем сохранил пару снимков. Достав из стола чистые листы бумаги, он сделал несколько копий изображения, поочерёдно прикладывая к листам Стекло. Теперь их можно было раздать агентам и разослать их во все точки земли. Только бы найти ключ.

— Гросс!

Дверь открылась, и в лабораторию заглянул тролль.

— Куда вы дели ту девчонку?

— Рыжеволосую? В ваш морг. Там надёжнее всего трупы прятать.

— Иди туда и подготовь всё для ритуала, через час я ей займусь.


Иллиабель сидела за туалетным столиком, и, глядя на себя в зеркало, медленно разбирала высокую причёску. На лакированную поверхность друг за другом опускались нити аметистов и платиновые изящные шпильки. В свете кварцевых светильников, обвивающих раму зеркала разноцветными точёными лилиями и листьями, её вечерний наряд и драгоценности сверкали ещё роскошнее. Она вытащила из волос последнюю шпильку, и волосы водопадом крупных кудрей упали на плечи. Она запустила пальцы в густые локоны и встряхнула. О, Боги, как эта женщина была прекрасна!

Улыбнувшись отражению, она сняла серьги и ожерелье. Вдруг на углу столика заиграло нежную мелодию Стекло. Отвлекшись от зеркала, Иллиабель потянулась к нему и ответила на звонок. На прямоугольном экране отобразились тёмный ночной лес и наёмник со скрытым маской лицом и белыми волосами до плеч.

— Здравствуй, милый, — промурлыкала демоница, прислоняя к зеркалу Стекло. — Я ужасно соскучилась!

— И тебе доброй ночи.

— Что с волосами?

— Пришлось отрезать. Но ненадолго, завтра верну прежнюю длину.

— Хорошо. Ох, и убери эту маску, ты же знаешь, как я её не люблю.

Шерри коснулся щеки, развеивая заклинание Нетканой тьмы, и искренне улыбнулся Иллиабель.

— Так лучше?

— О, да. Какое счастье — видеть тебя!

— Скоро сможешь даже потрогать, через сутки я буду в Замке.

— Жду не дождусь уже! Расскажешь мне всё?

— Разумеется. Разве я поступал когда-то иначе?

— Обожаю сказки на ночь! — рассмеялась Иллиабель. — Ты мне что-нибудь привезёшь?

— Конечно. Я достал для тебя изумительное ожерелье из зелёных аметистов работы Тёмных эльфов. И серьги к нему.

— О, Боги, празеолиты! Новодел?

— Нет, антикварная вещица. Прошлая династия.

— О, милый, ты просто чудо!

— Я знаю, — улыбнулся Шерри. — Но я всё равно тебе их не покажу до приезда в Замок.

— Жестокосердный мальчишка, ты хочешь, чтобы я мучилась?!

— Нет, я хочу сделать тебе сюрприз. Ждать совсем немного, — Шерри вдруг обернулся, словно что-то услышал, потом вновь посмотрел на Иллиабель. — Мне нужно идти, извини. Я люблю тебя.

— Иди, милый. Я тоже очень тебя люблю.

Лицо Шерри исчезло с экрана, сменившись заставкой с шанакартским пейзажем. Иллиабель отложила его и, всё ещё улыбаясь, взялась за расчёску.


Шелара открыла глаза. Пробуждение было резким, как будто её что-то разбудило, но, что это было, она не смогла бы сказать. Вокруг стояла непроницаемая тишина, ещё более глубокая, чем дневная, и в ней не было поводов для тревоги. Девушка села на мягких подушках, заменяющих ложе в походном шатре Айши, и откинула покрывало, вставая. Айшариль привстала, потревоженная шорохом, но, увидев Шелару, натягивающую сапоги, снова легла. Из Приграничного леса её подопечная точно не сбежит, и можно спать спокойно.

Шелара вышла из шатра и потянулась. Ночь стояла влажная и прохладная, всё та же гнилостная горечь заполняла каждый вздох, всё та же гнетущая тишь, прерываемая комариным писком, давила на виски. От костра остался лишь остывающий пепел, от которого слабо стелился по земле белёсый дымок. Девушка вытащила свой кулон с хрусталём и зажгла огонёк, отгоняя темноту. Сумрачно стянув у горла ворот куртки, она неспешно пошла к облюбованным вчера кустам.

Уже возвращаясь, она помедлила, остановившись между высоких стволов двух неизвестных ей лиственных деревьев. Ощущение чьего-то взгляда жгло спину, и девушка почувствовала, как жуть подкатывает к сердцу. Выдержав томительную минуту, она резко развернулась и почти столкнулась с Шерри.

Наёмник стоял прямо перед ней, освещённый горным хрусталём. И выглядел немного иначе. Его красивые белые волосы, ранее укрывавшие поясницу, теперь едва достигали плеч.

— Меня ищешь?

— Вообще-то, нет.

— Жаль.

— Что с твоими волосами?

— Это? — он меж пальцев зажал обрубленный кончик пряди. — Отрезал. Выйдем из леса, отращу снова. Не было желания ходить в крови ниргара.

— М-м-м.

Из глубины леса донеслось низкое, похожее на рокот, рычание. Отразившись с нескольких сторон, оно словно прокатилось по земле и стихло. Шерри взял Шелару за локоток и подтолкнул:

— Идём к костру. Наша близость к границе круга нервирует нежить, их голод может пересилить страх.

Она кивнула и подчинилась. Возле кострища девушка села на бревно и вытянула длинные ноги. На них сразу сели несколько обнадёженных комаров, и были безжалостно убиты.

— Не пойдёшь спать? — удивился Шерри, выстраивая на круге золы шалашик из мелких отсырелых веток.

— Не думаю, что усну снова. Жуткое место.

— Даже не представляешь, насколько. Нам пока сказочно везло.

— А те леса, про которые говорил Шейлирриан, где он искал отца, они такие же?

— Хуже. Сам Шейлирриан в этих лесах не был, что бы он там ни говорил. Он отправлял отряды по пути следования отца. Сам иногда прочёсывал деревни и города, но чаще искал Императора по документам в библиотеках и по слухам, которые приносили шпионы, — Шерри выбил искру, и веточки неохотно начали заниматься огнём. — Несомненно, он проделал грандиозную работу, но сам мало представляет, что ждёт его в Гиблых лесах.

— И как он за десять лет не догадался поискать в самом опасном месте?

— Потому что Эль-Ризар в них был и благополучно покинул. Никто не предполагал, что он решит сделать круг, и через некоторое время опять окажется поблизости. И это до сих пор не факт, — сделал он ударение. — Это предположение, которое возникло на основании твоих воспоминаний. По его последним письмам выходило, что он исчез в другом районе Ольреды.

— Так может, письма не все дошли? Или не тому адресату. Может, Наместник ваш руку как раз и приложил.

— Кажется, пропаганда Шейлирриана возымела действие.

— Так ты же сам мне рассказывал, что у них всегда было противостояние, и что Наместник — главный подозреваемый, — Шелара с ненавистью прихлопнула ещё пару комаров, но вряд ли ярость относилась к Селлестералю.

— Каюсь, было. Но я, кажется, так же упомянул, что этого пока никто не может доказать.

— А если докажут?

— Тогда два варианта. Если он займёт трон, то его объявят узурпатором, но не более. Если трон займёт Шейлирриан — могут демонстративно отлучить от престолонаследования. Но, в таком случае, это будет не важно.

— А если с Шейлиррианом что-то случится?

— Хм, а ты на чьей стороне, я забыл?

Она смерила его осуждающим взглядом.

— Я наёмник, я на стороне работодателя.

— Слава Богам, Шейлирриан может спать спокойно.

— Ты так и не ответил.

— Если когда-нибудь, по каким-либо причинам, Шейла не станет, и он не оставит после себя Наследника, то у нас ещё остаётся Второй Принц. Альшер.

— Айша не смогла мне сказать о нём ничего цензурного.

— Да, её знание Всеобщего несколько несовершенно, вот, и пользуется общеупотребительными.

— Мне показалось, что тут не в её способностях к языку дело. Судя по тем выражениям, которые она использовала… — Шелара многозначительно подняла брови, не договаривая.

— Думаю, у тебя скоро появится возможность самой решить, какие из нецензурных выражений лучше всего его характеризуют.

— Тебе он нравится, — рассмеялась тихонько Шелара.

Шерри поворошил костёр длинной веткой, взметая в воздух пугливую стайку искр:

— Я люблю сильных противников.

— А если не станет и его?

— Мне будет его не хватать. Слегка.

— Нет. В смысле, что будет с Селлестералем, если не станет и Альшера?

— А ты кровожадная маленькая девочка, — усмехнулся демон. — Если не станет Альшера, Селлестераль всё-таки примет престол и погрузится в траур, ведь Второй Принц его сын.

— И ему не помешает это отлучение от престолонаследия?

— Совет Старейшин попробует, конечно, протолкнуть на трон новую династию. Уверен, отец Айши будет в первых рядах перечислять свои заслуги. Но семья Шанакартов у арши почти приравнена к богам, поэтому шанс Старейшин минимален.

Из темноты с хриплым мурчанием вышел даркинт Шерри. Крупный кот плавно прошёл между кожаными шатрами, мазнул спину хозяина гладким боком, и подошёл к Шеларе. Девушка не в силах была сопротивляться желанию почесать большие мягкие уши. Кхорн басовито замурлыкал, укладываясь у ног. Комары магическим образом разлетелись подальше. Аура демона отпугивала их.

— В таком виде ты мне больше нравишься, — призналась Шелара, почёсывая подбородок леопарда, тот урчал, смешно морща крупный нос. — И что потом? Селлестераль будет править до скончания веков, чтобы не отдавать корону другим династиям?

— Его жена — самая прекрасная женщина в Шанакарте. За новым Наследником дело точно не станет.

— Самая прекрасная, говоришь? — переспросила девушка, чувствуя лёгкий укол ревности.

— О, да. Настолько, насколько вообще могут быть прекрасны демоны.

Ревность кольнула сильнее, но Шелара отмахнулась от неё, как от навязчивого комара. Помогло, правда, с тем же успехом.

— Как же так? Разве, самые прекрасные женщины не принадлежат королям?

— Только если они не дочери Старейшин. А Принцесса Иллиабель — родная дочь Старейшины Инниара. У них с Эль-Ризаром не сложилось, примерно как у Шейлирриана с Айшариль.

— Подожди-ка… — подалась вперёд Шелара. — Но если Наместник женат на дочери Старейшины, значит, он не может наследовать корону?

— О, Шел, они женаты более трёх столетий. В отсутствии других кандидатов, это уже не аргумент. Тем более, он женился на ней, когда ещё не был возможным Наследником.

— Значит, лазейки существуют даже в законах арши?

— Конечно. Их ведь писали демоны. Ты же не ожидала от них честности? Законы у нас как канат — кто сильнее, тот и перетянет на свою сторону.

— Ужас. И как вы живёте?

— Счастливо.

— Да, и долго, я помню. А если Императором станет Селлестераль, кто будет Наследником?

— Хороший вопрос. Кто первым женится. Но, если Шейл вдруг предпочтёт Айшу, потеряет трон.

— Ну, возможно, что так же, просто на время. Но, по-моему, у них и так всё неплохо.

— Возможно, — загадочно согласился Шерри.

— Я чего-то не знаю?

— Многого.

— О, Боги, ну, какого ответа я ещё ждала? — патетично взмахнула рукой девушка и встала с бревна, даркинт отпрянул, недовольно подёргивая хвостом. — Пойду попробую уснуть.

— Спокойной ночи, Шел.


Альвик Рейнс закрыл тяжёлую, окованную железом дверь и оставил в скважине ключ. Он не любил, чтобы ему мешали во время опытов, но и закрывать двери на тяжёлые задвижки он опасался: мало ли, что-то пойдёт не так. Возле дверей он повесил на вешалку камзол и сменил его на белый медицинский халат.

Длинные кварцевые лампы на потолке давали ровный белый дневной свет и освещали помещение морга, не оставляя ни одного тёмного угла. На одном из холодных металлических столов его ждало распростёртое белое тело рыжеволосой воровки.

Альвик прошёл к столу, подкатил ближе столик с инструментами и надел перчатки из тонкой зачарованной кожи. Для ритуала всё было подготовлено заранее: свечи, кадило, чаша, ножи, зелье для поднятия мертвеца, кровь заклинающего. Маг зажёг чёрную свечу, развёл огонь в кадиле, положил в него лезвие кинжала нагреваться и поставил чашу на живот девушки. Туда он вылил зелье и стал читать заклинание. Потом открыл пузырёк со своей кровью и добавил к настою. Зелье засветилось алым и забурлило. Альвик взял в одну руку чашу, в другую — ритуальный кинжал, Атэм, и окунул самый его кончик в жидкость. Раскалённый метал зашипел, поднимая едкий пар из чаши. Не прекращая читать заклинание, некромант начал Атэмом вырезать на коже трупа пентаграмму в круге и руны призыва. Закончив, он приказал «Восстань!» и резко вонзил клинок в центр рисунка. Девушка на столе шумно вдохнула воздух и выгнулась дугой. Чёрная свеча затрепетала и погасла.

Альвик выдернул Атэм из её тела и отложил на стол для инструментов. Раны на её теле быстро затягивались и заживали, оставляя гладкую кожу без шрамов. Девушка ровно дышала, из глаз её текли слёзы.

Рейнс заклинанием очистил кинжал и чашу, затушил огонь в кадиле, откатил стол к стене.

— Вставай, для тебя есть дело.

Девушка неловко села и свесила ноги со стола. Альвик подошёл к ней, на ходу снимая перчатки и бросая их на стол. Он твёрдо взял её за подбородок и посмотрел в глаза. Её слёзы высохли, а зелень глаз очистилась, стала яркой и сверкающей, нечеловеческой, с переливами голубого света.

— Как твоё имя?

— Кайрина, — её голос прозвучал твёрдо.

— Ты помнишь, как оказалась здесь?

— Я принесла шкатулку.

— Где ты взяла эту шкатулку?

— У Шелары.

— Кто такая Шелара?

— Моя подруга.

— Ты знаешь, где она?

— Нет. Я знаю, где она будет.

— Где?

— В Шанакарте.

— Ты чувствуешь что-нибудь, боишься чего-нибудь?

Кайрина помолчала, прислушиваясь к ощущениям. Потом подняла на некроманта твёрдый взгляд.

— Нет.


Путь продолжался. Утром Шейлирриан, сверившись с картой, сообщил, что осталось проехать всего пару миль, и будет поле, а затем можно будет вернуться на тракт. Путники быстро позавтракали и снялись с места. Даркинты вновь приняли облик коней, и Шеларе немного не хватало огромного игривого кота, которым становился Кхорн.

Сегодня небо, мелькавшее сквозь кроны, было затянуто тучами, ветер колыхал ветви, отгоняя комаров и душную жару. Но не достаточно, чтобы не укрываться от гнуса плащом Шерри. Он ехал впереди, как прежде, и волосы его всё так же были непривычно коротки. Демон не нарушал собственный приказ, запрещающий колдовать.

Вперёд они продвигались медленно, медленнее, чем вчера. Наученные горьким опытом, избегали не только магически неустойчивых зон, но и буреломов.

Проезжая мимо одного из таких, Шелара обернулась к Айше:

— А что за нежить мы вчера встретили?

— Это был ниргар. Описывать не буду, сама всё видела.

— А почему Шерри сказал, что это «что-то новенькое»?

— Потому что, раньше я не встречал таких крупных особей, — ответил сам наёмник. — И он отличался от прежних. Вероятно, и им не чужда эволюция. Жаль, что мы не можем сравнить его с прежними видами.

— С каких пор ты увлёкся изучением нежити? — заинтересовалась Айша.

— С тех самых, как Шейл решил поехать в отпуск в леса.

— Да, это не лишено смысла, — согласился Принц. — Мы не знаем, с чем можем столкнуться. Вчера мы все допускали ошибки даже здесь, в узкой полосе Приграничного леса, и нас спасло лишь чудо.

— Я не ошибалась, — заметила Шелара.

— Твоей ошибкой было уже то, что ты согласилась поехать в этот лес, — парировал Шерри.

— Вообще-то, ты тоже согласился.

— Но я-то знал, на что шёл.

— Шелара, ты его не переспоришь, — равнодушно предупредил Шейлирриан.

— Шейл, — позвал наёмник, останавливая коня. — Посмотри сюда!

Впереди виднелась прогалина между деревьями.

— Опять калли?

— Нет, Шелара, это болото, — ответил Принц, останавливаясь возле Шерри.

— Мертвенное болото во всей красе, — уточнил наёмник.

Любопытство заставило последовать за мужчинами. Никогда прежде она не видела этих магических образований, только слышала об их существовании. И вот теперь перед её глазами было то, о чём по всей земле ходили легенды одна страшнее другой.

Да, оно выглядело совсем иначе, чем обычное. Здесь не было зелени, ни травы, ни мхи не застилали поверхность, не стояли, как покосившиеся пики незримой армии, мёртвые голые стволы. Здесь была лишь чёрная маслянистая жуть, отвратительно пахнущая тленом и растекшаяся исполинской лужей по земле, в нескольких футах от них. Ни свечения, ни бурления, ни поедания зверей, о чём рассказывали очевидцы в таверне, не было. Лёгкое разочарование овладело Шеларой.

Шерри спешился:

— Я подойду ближе. Оставайтесь здесь.

— Это обязательно? — как всегда выразил сомнение Шейлирриан.

— Я хочу узнать, в каком оно состоянии.

— Я с тобой, — спешилась Шелара и скинула плащ. — Никогда их не видела.

Наёмник без энтузиазма посмотрел на неожиданного добровольца и кивнул.

— Ладно, идём. Только ничего не трогай.

— Я только поплаваю! — пошутила девушка, осторожно пробираясь между корней следом за Шерри.

— Будешь ехидничать, сам окуну. Так, постой здесь, — арши выломал длинную толстую ветку и дальше стал продвигаться один, пробуя этим импровизированным посохом почву на твёрдость. — Я попробую подойти максимально близко.

Путь его закончился почти у самой кромки чёрной жижи. Парень присел на корточки и окунул в болото палку до середины, потом вытащил, окунул в другом месте… Шелара скучающе топталась в десяти шагах позади.

— Эй, я могу подойти?

— Можешь, — не обернулся он.

Она осторожно приблизилась и присела рядом.

— Ох, ну, и запашок! Как на кладбище, только ещё хуже. Ты что-то узнал?

Наёмник отпустил палку, и та медленно погрузилась в глубины топи.

— Они были правы, болото действующее. Скоро оттуда всякая дрянь полезет, это точно.

— Болото — это портал?

— Да. В какой-то из Нижних миров, а может, и во все сразу.

Шелара подняла с земли мелкую палочку, похожую на вилку, и повела ею по поверхности. По консистенции жижа напоминала густой кисель или свернувшуюся кровь. Девушка задумчиво потыкала ею в «кисель» и подняла над поверхностью. Тонкая плёночка образовалась между двумя рожками веток, и цвет её был чёрный с краснотой.

— Что это? — тревожно спросила Шелара, глядя в глаза Шерри.

— В прошлый раз была эктоплазма с большим содержанием крови разных видов. Органика. Не думаю, что в этот раз состав другой.

Девушка брезгливо выкинула ветку:

— А почему тогда болотом называют?

— Потому что засасывает так же и попадается только в лесу.

— Интересно, почему.

— Потому что на дороге его просто обойдут, Шел. А эктоплазме нужно питаться, нужно много крови, чтобы войти в Силу и открыть портал, и в лесу больше шансов сожрать какое-нибудь глупое животное или приманенную на запах нежить. Думаю, у него и разные уловки есть в запасе.

— А если оно собирает Силу, оно не может спровоцировать обрушение этого магического затишья, которое здесь образовалось?

Шерри поднялся на ноги.

— Может. И, скорее всего, так и будет. Болото спровоцирует взрыв. А потом начнёт впитывать эту Силу, и когда перенасытится, породит новый взрыв, открывая портал до самого ада.

— Ты серьёзно?

— Вероятность семьдесят процентов. Про ад — где-то пятьдесят-шестьдесят.

— И что делать?

— Желательно, оказаться как можно дальше. От материка.

— Точно куплю дом в Шанакарте!

Шерри хмыкнул.

— Поторопись, иначе недвижимость си-ильно подорожает. Пойдём.

— Нет, подожди-ка. Я хочу взять образец, — она встала с корточек и быстро пошла в сторону ожидавших их Шейлирриана и Айши.

— Ты же понимаешь, что эта гадость даже в пробирке весьма опасна?

— У меня они кварцевые. Это совершенно безопасно.

Шелара вернулась через минуту, держа маленькую прозрачную баночку с пробкой. Выдернув её с громким хлопком, девушка зажала ту зубами и осторожно, сухой палочкой наполнила пузырёк до середины чёрной жижей и плотно закупорила пробкой. Сильно встряхнув свой трофей, она продемонстрировала его Шерри.

— Видишь, ничего.

— Вижу. Идём.


Эженталль сидел в наколдованном кресле и от скуки на Стекле проектировал план застройки нового порта. От этого увлекательнейшего занятия его отвлёк оживившийся Дейриан, очередь которого была следить за горизонтом. Он спрыгнул с пролома в стене и выдернул у друга Стекло из рук.

— Дейриан! Я же работаю! Дай, хоть сохраню.

— Эжен! — взмахнул Алый Стеклом. — Нет времени на глупости! Прямо по курсу Шейлирриан!

Тианшель встал с кресла и по пути к окну вернул себе Стекло. На его счастье Дейриан не успел что-либо испортить, и, сохранив проект, Эженталль сложил устройство и убрал в карман наёмничьей куртки. Глупости… Как же.

Выглянув на улицу, он действительно увидел вдалеке небольшой конный отряд — трое арши и человеческая девушка. Шейлирриан, Шерри, Айшариль и черноволосая незнакомка.

— Ну, что, пора кому-то начистить зад? — Алый хлопнул его по плечу, вставая рядом, вся его фигура источала нетерпение.

— Мы должны поймать их до того, как они выедут на тракт. Идём.

Тианшель легко перемахнул через грубую каменную кладку и ловко приземлился на развалинах внизу.

— Вот это по мне! — расхохотался Мираль и выпрыгнул следом, сильно отталкиваясь от кромки проёма.


— Я ведь говорил, мы сократим путь, — не без удовольствия заметил Шейлирриан.

Доброе расположение духа возвращалось к нему. Возможно, в этом был повинен легкомысленный восточный ветер, дувший со стороны невидимой пока границы с Шанакартом. До неё оставалось всего около десяти миль, верхом это рукой подать, путешествие закончилось. Больше ни одного постоялого двора, и уже к обеду они будут в Замке.

Шерри оптимизма, к удивлению, не разделял и был ироничен:

— О, да, мы сэкономили пару часов времени. Это победа!

— Нам не пришлось делать круг по тракту и глотать пыль. По-моему, это уже неплохо, — ответила за Принца Айшариль.

— Заодно посмотрели, что творится в лесах, — добавила Шелара. — Всё не так страшно, как ты рассказывал. Ну, кроме того ниргара, но мы же справились.

— Я уже сказал, что это было везение. И, кажется, оно закончилось.

— О чём это ты? — спросила Айшариль.

— О том отряде арши на боевых даркинтах, — Шерри указал вперёд, на десяток быстро приближающихся наёмников со стороны дальних развалин в поле.

— Попробуем обогнать их и выехать на ровную дорогу! — скомандовал Шейлирриан, пришпоривая коня. — Быстрей!

Они слаженно сорвались с места и стрелой понеслись в сторону тракта, надеясь опередить потенциальных врагов. На гладкой дороге у них был бы шанс уйти от наёмников, проскочив встречу с ними на полной скорости. Но отряд чёрных всадников, как птичий клин, изменил направление, двигаясь наперерез чёрной тучей. Их даркинты летели с невероятной скоростью, даже силуэты размывались! Кхорн, Рилла и Рэска не уступали, следуя слаженным галопом. И возможно, у арши был шанс оторваться и отбиться, но конь Шелары не справлялся с такой задачей. Очень скоро она стала заметно отставать.

Шерри отчаянно остановил Кхорна, даркинт, разворачиваясь, встал на дыбы и тяжело опустился на землю.

— Нам не уйти, придётся принять бой!

— Бой?! — ахнула Шелара, хватаясь за меч.

— Считай, что это зачёт по нашим тренировкам. Не сдашь — умрёшь.

— Прощай, Шелара, — обнадёжила Айшариль, придерживая Рэску и доставая из ножен меч.

— Шерри, твоя основная задача — защищать Шелару, — напомнил Принц, тоже обнажая клинок. — Пусть держится позади, а лучше пересядет к тебе. Попробуем отбить первую атаку и прорваться. Перестраиваемся.

Но перестроиться они не успели. Было слишком поздно. Наёмники, одетые в чёрные костюмы с капюшонами и масками, налетели голодным вороньём, рассредоточившись в цепочку. Сразу послышался звон скрещиваемой стали, Шейлирриан с Айшей слаженно приняли бой сразу с шестью противниками, вставая спина к спине. Им не в первой было биться в паре. Шерри попытался прикрыть подопечную, но двое из нападавших буквально врезались в его коня, тесня. Широкий круп Кхорна весомо ударился в грудь Трюфеля, толкая назад. Холёный конь, не привыкший к подобному обращению, испуганно заржал, отступая и порываясь встать на дыбы. Шелара неловко, стараясь удержаться в седле, одной рукой вцепилась в поводья, а второй взмахнула мечом, и вскрикнула, когда лезвие напоролось на что-то твёрдое. Ужаснувшись, она резко повернула голову вправо и встретилась взглядом с потрясёнными жёлтыми глазами, подчёркнутыми чёрной маской, как у Шерри. Остриё клинка утопало в груди неизвестного арши. Он выпустил из рук меч и обхватил руками ранившее его лезвие, силясь вытащить. Зная, что другого шанса не будет, девушка выдернула меч из его тела и наотмашь, не оставляя себе времени на сомнения, рубанула по воздуху, перерезая горло раненному. И резко развернулась, встречаясь с чёрным взглядом нового противника. Он уже замахивался на неё сверкающим узким мечом, и был так близко, что девушка различала тонкую чеканку узора вдоль кромки лезвия. Прикидывая, как парировать удар, Шелара крепче сжала рукоять, надеясь выдержать удар. Но планы вновь смешал Трюфель, решивший, что с него довольно впечатлений. Конь снова тонко заржал, взбрыкивая, и Шелара, не удержавшись на сей раз, клубком упала на землю, едва не напоровшись на свой меч. Трюфель же бешено опустился вниз, мотнув головой, и помчался вперёд, не разбирая дороги и сметая нападавшего арши.

Упав на землю, Шелара перекатилась подальше от бушующей битвы и, поднимаясь на ноги, подхватила с земли оброненный павшим демоном меч. Его даркинт словно в воздухе растворился. Теперь она была единственной пешей жертвой, и, почуяв её слабину, к ней вновь направился черноглазый. Шерри вовремя заметил его. Заставив Кхорна толкнуть грудью даркинта своего противника, демон быстрым движением расправился с его замешкавшимся хозяином и рванулся вбок, преграждая путь черноглазому. Тот сдавленно захрипел, напоровшись со всей скоростью на обсидиановый клинок и захлебнувшись собственной кровью. Шерри бросил Шеларе быстрый взгляд, но это было его ошибкой. Слева на него налетел новый враг, всей силой толкая в плечо и выбивая из седла.

Шелара вскрикнула, глядя, как Шерри и неизвестный кубарем исчезают в открывшемся вдруг сверкающем телепорте. Очертание их даркинтов поплыли, и кони просто исчезли, будто их и не было здесь. Девушка перехватила мечи и обернулась. На земле лежали пять тел, включая того, которого почти случайно зарезала она. Айша и Шейлирриан были разделены. Айша сражалась с одним арши, Принц — с двумя другими. Звон металла не смолкал, перемежаясь воинственными вскриками и рычанием.

— Их же было десять… — прошептала Шелара и крутанулась на месте. И увидела его.

Сзади на Шейлирриана летел арши с блестевшими вишнёвыми глазами. Крик встал в глотке у Шелары. Не сознавая, что делает, она размахнулась и, словно огромный кинжал, боком метнула трофейный клинок в наёмника.

Видимо, Боги Войны были сегодня на её стороне. Потому что, вопреки всем расчётам, её манёвр оказался удачен. Повернувшись в воздухе, сталь описала сверкающую дугу и вонзилась в бок демона, сбив его атаку. Ахнув и уведя в сторону даркинта, арши вытащил окровавленное лезвие и, откинув его, скомандовал что-то оставшемуся отряду на незнакомом языке. Вероятно, это был приказ отступать, потому как, демоны прямо из пыла битвы исчезли в радужных всполохах телепортов. Тела павших, так же озарившись вспышками магии, растворились в неизвестности.

— Все целы? — спросил Шейлирриан, обводя взглядом поле боя. По его щеке текла алая кровь, капая на серый дорогой камзол.

— Шерри исчез, — ответила Шелара, вытирая со лба пот и подбирая с земли тонкий эльфийский клинок, испачканный кровью вишнёвоглазого демона. Она заслужила его по праву.

Интереса ради осмотрев испещрённую следами копыт землю, она не увидела больше ни одного брошенного меча — наёмники подчистили за собой все следы.

— Они забрали его! — Айша отёрла кровь с разбитой губы. — Этот подонок был с ними заодно!

— Нет, на него напали раньше, — возразила Шелара. — На него напал один из них и утащил в телепорт.

— Нужно ехать дальше, — Шейлирриан с шорохом вогнал меч обратно в ножны. — Отряд мог быть не один, нам незачем рисковать, оставаясь здесь дольше. Шерри догонит нас, если выживет, тогда всё и узнаем. Шелара, как ты? Цела?

Она раскинула в стороны руки, презентуя себя:

— Ни царапины.

— Отлично. А где твой конь?

— А вот это — проблема. Он спасся бегством. И унёс все мои вещи.

— И алмазы?

— Всё, кроме алмазов, — Шелара похлопала себя по груди, где во внутреннем кармане куртки лежал мешочек с оплатой.

— Тогда и переживать не о чем, — резонно заявила Айшариль и подала ей руку, помогая сесть на Рэску позади себя.

— Да, не о чем, — кивнула девушка, отгоняя навязчивую мысль о таинственном ключе в дальнем кармане сумки. — Не знаете, кто напал на нас?

— Это были Свободные, — отозвался Принц. — Арши, изгнанные из Шанакарта в разное время и не связанные присягой. Они образовали собственное маленькое государство, Свободный город, на берегу Океана и считаются лучшими наёмниками Материка. Не думал, что кто-то осмелиться нанять их, чтобы напасть на меня.


Радужный зёв телепорта широко распахнулся, выплёвывая на серую отшлифованную водой гальку Шерри и напавшего на него арши в глухом чёрном костюме. Они оказались на берегу пересыхающего ручья с каменистым дном. Вокруг живописно разрослись пышные кустарники и деревья, шумящие густой листвой, скрывающие ручей от посторонних глаз.

Незнакомец поднялся на ноги, зашуршав галькой. Он отбросил в сторону меч, который до этого сжимал в ладони, и снял маску и капюшон, высвобождая короткие жемчужные пряди. Его сапфировый взгляд, вновь обретший привычные краски после снятия морока, горел жарким негодованием.

— О, смотрю, и ты сменил причёску, — Шерри развеял свою маску и широко ему улыбнулся, встряхнув обрезанными волосами.

Наёмник ничего не ответил, вместо чего точным хуком справа ударил его в нос. Раздался влажный хруст, и горячая кровь потекла по лицу беловолосого интригана.

— Тианшель! Совсем ополоумел?! — он стёр с лица сочащуюся кровь и, посильнее сжав переносицу, вправил нос. — Обязательно было нос ломать?

— Нет, — строго сказал Эженталль. — Но очень хотелось.

Шерри поднялся и подошёл к узкой ленте ручья, текущего по камням. Опустившись на корточки, арши бросил в ручей перчатки, умылся и прочистил от свернувшейся крови нос. Потом повернулся к старому другу, снимая с глаз опостылевший морок. Их цвет очистился, посветлел до оттенка драгоценного хризолита, а зрачок вытянулся, перечёркивая радужку сверху вниз. Арши встал и облизнул с красиво очерченных бледных губ капли воды:

— Объясниться не хочешь?

Князь отправил в ножны меч и сел на гальку:

— Заканчивай маскарад, поехали в Замок.

— Я всё равно туда и направлялся, если ты не заметил.

— Я заметил. Как и то, в какой компании ты туда направлялся.

— Думаешь, Шейлирриан на меня плохо влияет?

— Я думаю, на тебя плохо влияет эта маска. Ты совсем осторожность теряешь.

Шерри пропустил между пальцев белоснежные пряди, вливая в них частицу Силы. Волосы, потянувшись за ладонями, вмиг отросли до прежней длины, укрыв его поясницу.

— М-м-м, твои нотации, милый, мне так их не хватало!

— Твои шутки, дорогой, как они меня достали!

Привычная перебранка сняла напряжение, и Шерри рассмеялся, усаживаясь рядом с Князем:

— Я не мог не поехать. Я нашёл родовую брошь Эль-Ризара. И девчонку, которая его видела перед самой пропажей.

— Я не удивляюсь тому, что ты поехал. Я удивляюсь тому, что ты при этом ещё и дразнишь Селлестераля. Он послал по твою голову Дейриана.

— Так уж и по мою?

— По голову Шерри, если точнее. А конкретно по твою послал меня. Ты нужен ему в Замке.

— Я буду там к вечеру. Но я буду там как Шерри, мне ещё нужно узнать, каковы планы Шейлирриана. Отец подождёт.

— Альшер, он ждёт от меня новостей.

— Отлично. Скажи ему, что я сбежал от Калерны и буду к Летнему балу. Он должен понять.

— Он посоветует просто сменить любовницу.

Альшерриан клыкасто улыбнулся, щурясь, как кот:

— Слишком просто! Вот, когда Шейл найдёт новую невесту, тогда я подумаю над этим.

— Что-то он не торопится. Так тебе скоро придётся жениться на Калерне, — иронично заметил Эженталль.

— О, какая жестокая месть с его стороны!

Князь понимающе рассмеялся.

— Так, что он там нового задумал?

— Ты не поверишь, но мне так и не удалось узнать! Не прошло и тридцати лет, как Айша всё-таки научила его держать язык за зубами. Но это как-то связано с девчонкой, про которую я говорил. Брюнетка, ты её видел. Шейл тащит её в Замок, хотя вначале просто хотел прогуляться до Гиблых лесов в её компании.

— И ты ничего не узнал?

— Ничего, — он медленно покачал головой. — Даже девчонка не рассказала. Темнит. Хотя, доверяет мне.

— Неужели твои хвалёные чары дают сбой? — усмехнулся князь.

— Айша фонит, — поморщился Альшер. — При одном взгляде на эту двуличную стерву у меня пропадает всё настроение. Кроме того, они, похоже, либо припугнули девчонку, либо оплатили её молчание. А может, и то и другое, раз так действенно получилось. Чувствую, готовят сюрприз. Но в Замке Шейл всё равно раскроет карты. Если, конечно, Алый там сейчас не убьёт девчонку.

— Нет, приказ был убить тебя, а Принца со свитой они собирались только припугнуть. И какой смысл дожидаться «раскрытия карт» в образе Шерри? Поехали в Замок прямо сейчас.

— Надеюсь, Дейриан не увлечётся. Ну, во-первых, я не хочу появляться одновременно с Шейлом, мне ни к чему лишние подозрения, их и так хватает. А во-вторых, я хочу узнать обо всём со стороны союзника и просчитать возможные выгоды.

— Никогда не понимал твоего азарта обирать брата.

— А по-моему, это забавно. Он уже много лет приумножает мои богатства.

— Тебе своих, что ли, мало?

— Нет, конечно, — равнодушно ответил Альшерриан и с удовольствием добавил: — Это спортивный интерес.

— Не думаешь, что у него тоже могли появиться какие-то подозрения, раз он не посвятил тебя в свои планы?

— Это всё Айша. Но единственное логичное объяснение его действиям — то, что он хочет представить девчонку Совету Старейшин как улику против Селлестераля и упечь её под их защиту.

— Если это произойдёт, я тебе скажу.

— В смысле?

Эженталль скривил губы, глядя прямо перед собой:

— Поздравь меня, я теперь девятый Старейшина Шанакарта.


Глава 8 Продуманные случайности

Случайность — удобное слово для обозначения неведомых для нас причин.

Александра Давид-Ноэль.

За воротами пограничной стены Тианшеля начинался иной мир. Лучший. И даже солнце вышло из-за туч, чтобы представить его во всей красе.

Мостовые гладкими серыми лентами расходились во всех направлениях, разделяя на улицы ряды изысканных белых особняков, утопающих в цветущих садах. Построенные в разных стилях, вероятно, в угоду вкусам хозяев, вместе дома составляли красивейший ансамбль, выточенный из диковинного матового камня, казавшегося полупрозрачным, как затуманенная молоком вода. Остроконечные порталы окон, каменное кружево отделок, тонкие колонны, изящные балконы и острые шпили… Всё стремилось к небесам, и не покидало ощущение, что весь Тианшель выстроен из облаков, а сами обитатели Княжества — настоящие небожители. Даже вполне привычный Шеларе городской шум здесь был иным, не лишённым аристократичного изыска, не отравленный грязью вульгарных уличных криков и толкотни. Кареты были роскошнее, лошади (хотя, чаще это были даркинты), породистей, наряды горожан — дороже и элегантнее. Здесь чувствовался совсем иной уровень жизни, овеянный ароматным океанским бризом.

Встречные жители расступались перед своим Принцем, склоняя головы в уважительных поклонах. Большинство из них были арши, что естественно, но попадались и представители иных рас. К удивлению, помимо эльфов и гномов, обосновавшихся, наверное, во всех крупных городах, здесь встречалось довольно много людей. Причём, судя по холёному виду, жилось им рядом с недавними военными противниками вполне комфортно. Тианшель был благословенным местом.

— Как мы попадём в Шанакарт? Через телепорт или на корабле? — спросила Шелара у Айши, позади которой ехала.

— Через телепорт. Сейчас мы пересечём город и выедем к усадьбе Князя Тианшеля. Там прямой телепорт в Замок.

Вскоре улица расширилась и плавно перетекла в большую площадь, где сходились и остальные. Площадь полукругом обхватывала огромный веер белой лестницы в несколько ступеней, ведущей к исполинским чугунным воротам. От них по обе стороны шла ограда с пиками, увитая густым плющом. Возле этой лестницы арши остановились и спешились, отдавая даркинтам приказ уйти. Шелара впервые видела детально, как демоны-хранители тускнеют и, словно клуб дыма, развеиваются на ветру. Моментальное колдовство. Если не присматриваться, можно подумать, что они просто исчезают.

— Интересно, Эженталль дома? — Айшариль поднималась по ступенькам следом за Шейлиррианом. Шелара процессию замыкала.

— Не знаю, но ему всё равно доложат о нашем появлении.

— Кто такой Эженталль?

— Князь Тианшель. Ближайший друг Альшера.

— М-м-м, всё ясно. На чай не пригласят.

— Ну, может, и пригласят, но я бы не рискнула пить.

Слева и справа от распахнутых внутрь створок колыхались на просоленном ветру по два флага. Один, располагавшийся выше, был насыщенно-синий, с серебристым гербом Шанакарта (полоснувший воспоминаниями по сердцу лотос, пронзённый снизу вверх мечом), а второй, под ним, белый, с тремя синими ирисами, пересекавшими полотно по диагонали, принадлежавший, вероятно, Тианшелю. Возле них, у белых квадратных колонн, несли караул двое высоких арши в чёрных военных мундирах и с оружием в руках. Стоило Принцу ступить на широкую площадку, которой оканчивалась лестница, как воины опустились на одно колено, склоняя головы. Их длинные распущенные волосы красиво коснулись каменных плит.

Шейлирриан, не взглянув на караульных, царственно прошёл мимо, через ворота, и по гладким плитам дорожки направился к широкому дворцу, драгоценной диадемой возвышавшемуся над зеленью ухоженного газона. Два крыла, выстроенные из того же мутного белого камня, расходились в обе стороны, сверкая большими витражными окнами, как бриллиантами. А между ними, поднятая высоко над землёй сквозной полукруглой аркой, блистала в лучах солнца стеклянным куполом центральная башня. Наверное, там отличный вид на звёзды и океанские закаты. Вкус у Князя определённо был.

Шейлирриан, не останавливаясь, поднялся по ступенькам входа, углубляясь в арку. Под её сводами обнаружились ещё две лестницы, уходящие вглубь дома слева и справа. Но Принц шёл дальше, в сад, открывающийся за пределами арки.

Шелара на несколько мгновений остановилась на краю лестницы, не торопясь спускаться за арши. Она была очарована открывшимся зрелищем. Пышный цветущий сад, ограниченный белыми перилами с изящными балясинами выходил прямо на Океан. Воды темнели, исходя мелкими волнами, бегущими до самого горизонта, и впереди, чуть справа, в нескольких милях, высился чёрной блестящей громадой Шанакарт. Ей, с этим несовершенным человеческим зрением, было сложно рассмотреть все детали, но сам вид его, глянцевые чёрные стены, заставили сердце восхищённо замереть.

— Шелара? — позвала Айшариль, заметившая её отсутствие рядом с собой.

— Иду. Далеко ещё?

— Почти пришли, — она указала рукой на белую беседку слева, почти у самой ограды. — Прямой телепорт. Прибудем прямо в Замок.

— Комфортабельно. Если выйдет из строя, можно даже не сносить, — оценила Шелара каменное сооружение с широкими лавками. — И вид просто изумительный!

Она обернулась на усадьбу неведомого Князя и добавила:

— В обе стороны. Кстати, не многовато здесь белого цвета?

— Это влияние Альшерриана, — Шейл протянул ей руку, вставая в рунический круг телепорта. — Они с Эженталлем вместе проектировали Жемчужный город и усадьбу.

— И пограничную стену, судя по цвету, тоже?

— Они называли это гармонией, — снисходительно усмехнулась Айшариль, вставая в круг. — Утверждали, что Тианшель — жемчужина и должен поражать воображение каждого, кто ступит на земли арши.

— Что ж, у них получилось. Впечатляюще вышло! — честно призналась Шелара, любуясь усадьбой. В то же мгновение сверкнул яркий свет, ветер раздул волосы, и их обступила тихая темнота.

— Добро пожаловать в Шанакарт, леди, — объявил Шейлирриан, взмахом руки ярче разжигая кварцевые огни в тёмном зале телепортационной.

Теперь света стало достаточно, чтобы увидеть собравшуюся процессию арши во главе с Наместником. Его распущенные волосы, украшенные нитями цитринов, волнистыми локонами покрывали грудь и плечи, стройную фигуру подчёркивал чёрный плотный кафтан, расшитый серебром, а холодность взора оттенял глянцевый платиновый венец.

— Добро пожаловать домой, дорогой племянник, — улыбнулся Селлестераль, складывая руки перед собой. — Стража Старейшины Тианшеля донесла до нас добрую весть, что Вы возвращаетесь в Замок.

— Здравствуйте, дядя, — кивнул Шейлирриан, сходя с помоста резной ротонды. — С каких же пор Князь Тианшель стал Старейшиной Тианшелем?

— С недавних, — любезно ответил Наместник. Теперь они шли рядом, к выходу из зала. Айшариль незаметно указала Шеларе идти прямо за ними. Остальные арши составляли свиту. — У нас будет время отметить это радостное событие на Летнем балу.

— Как много чудесных событий готовит нам этот Летний бал! — холодно заметил Шейлирриан.

— Безусловно, — удовлетворённо кивнул Селлестераль, закладывая руки за спину. — Безусловно…


Шейлирриан сел за свой письменный стол и, протянув руку, включил широкое прямоугольное Стекло на нефритовой подставке, обрамляющей его тёмную поверхность каменными листьями. Когда экран зажёгся чудным лесным пейзажем, служившим заставкой, Принц приказал артефакту позвонить леди Арноиэль Кантавар, и по Стеклу пошли круги, как по воде.

Вскоре на экране появилось отображение красивой Светлой эльфийки с туманными голубыми глазами. Её золотые волосы были частью забраны наверх сложной заколкой, изображающей листья плюща, частью покрывали грудь мерцающими волнами. Она сидела в лучах света, прямая и строгая лесная дева, и её тёмно-зелёный наряд делал её похожей на дриаду, если бы не острые кончики ушей, выглядывающие сквозь густые волосы.

— Шейлирриан, — царственно улыбнулась эльфийка, но глаза её остались холодны и туманны, — счастлива видеть Вас, сын мой. Какие новости Вы принесли мне из благословленного Шанакарта?

— Доброго дня, матушка. Я спешу поделиться с Вами моей радостью. Сегодня я вернулся из очередного своего путешествия на Материк и привёз из него вещь, принадлежавшую ранее отцу моему, сиру Эль-Ризару. Она дала мне надежду о скором разрешении печальной истории с его таинственным исчезновением.

— Прекрасно, Шейлирриан, что Вы не теряете надежду. Ваш отец, несомненно, гордился бы Вами. Если Боги смилостивятся и позволят мне вновь испытать удовольствие видеть супруга моего в добром здравии, я расскажу ему, как непреклонны Вы были в желании найти его.

— Как Вам будет угодно, матушка. Однако я не только об этом хотел поговорить с Вами.

— Чего же Вы желаете, сын мой?

— Я был бы несказанно счастлив, если бы Вы вернулись в Шанакарт к Летнему Балу. Я мечтаю представить Вам мою избранницу, о помолвке с которой и объявлю на празднике.

— Вашу избранницу? — отстранённо удивилась Арноиэль, что хоть на миг освежило её бесстрастное лицо. — Вы не рассказывали мне прежде.

— Всё решилось неожиданно, буквально в одночасье. И я рассказываю о своих намерениях Вам первой, Ваше Величество.

Императрица едва заметно кивнула.

— Если Вы так настаиваете, Шейлирриан, я вернусь в Шанакарт как можно скорее. В этот важный для Вас день я буду рядом с Вами.

Далее разговор носил совершенно формальный и принуждённый характер, и оба они втайне хотели его скорее закончить. Арноиэль расспрашивала, как обстоят дела в государстве, которое покинула, все ли здоровы, и слушала совершенно не интересующие её ответы, пребывая в привычной своей отрешённости. Она невообразимо напоминала ему идола в храме, словно не живая, не чувствующая, и прекрасная в своей невозмутимости.

Когда они, наконец, церемонно распрощались, Шейлирриан со смешанным чувством завершил звонок и несколько минут бездумно смотрел в пространство. Сегодня они виделись впервые за два года, до этого лишь редкая переписка всё ещё соединяла их в семью, такая же пустая и наполненная любезными фразами. Арноиэль, чистокровная эльфийка, сдержанная и величественная дочь короля Данестиана Второго, всецело принадлежала вечным лесам Светлого Келя, принадлежала своему народу, и была совершенно чужой в отшлифованном солёными ветрами и штормами Шанакарте. Она тосковала по вечнозелёной листве, по тёмным стволам в несколько обхватов, по чудесным цветам и тенистому серому дворцу, в котором не смолкала музыка и пение птиц. И когда исчез Эль-Ризар, её ничто больше не держало в Замке, и соломенная вдова Императора вернулась к отцу. Её отсутствия поглощённые своими страстями арши даже не заметили.

Шейлирриан посмотрел на заставку Стекла. Там маняще колыхал густой листвой один из красивейших пейзажей Келя. Среди лесной чащи разбивал безмятежную поверхность чёрного студёного озера небольшой водопад. Вода пенящимися струями по серым чистым валунам неслась отвесно вниз, и в облаке мельчайших капель солнце рождало широкую радугу, осколками которой казались цветы, во множестве растущие вокруг. Одни Боги знают, как Принцу хотелось бы оказаться там. И остаться.


Неурочный стук в дверь застал Иллиабель за чаем. Принцесса, подобрав лёгкие юбки, сидела на широком подоконнике и читала книгу в золотом переплёте. Перед ней стоял серебряный поднос с чайником и маленькими пирожными, ополовиненная чашка со смородиновым чаем была забыта в руке. Стук повторился, и Иллиабель с сожалением отложила книгу и опустила ноги на пол, утешаясь обнаруженным в ладони чаем. Шуршащие юбки скользнули по обнажённым ногам, щекоча, и она отставила чашку на поднос.

— Войдите.

— Ах, прекрасная Иллиабель, Ваши привычки никогда не меняются, — в комнату вошёл Шерри и, подойдя к ней, заключил в объятия.

— О, милый, я слишком стара, чтобы их менять, — ответила женщина, с удовольствием обнимая широкие плечи.

— Но ещё не настолько, чтобы перестать кокетничать, — парировал он, целуя её в висок.

Она счастливо рассмеялась и села обратно на подоконник, поджав под себя одну ногу. Шерри опустился напротив, и теперь их разделял чайный поднос.

— Что нового в мире людей?

Шерри развеял Нетканую тьму, которую так не любила его мать, и взял с ближайшего пирожного дольку засахаренного апельсина.

— В мире людей всё довольно скучно, за исключением Мертвенных болот. Они снова входят в Силу, более того, я слышал, что стали появляться новые. Но я не уверен, стоит ли из-за этого волноваться.

Женщина посерьёзнела и задумчиво провела пальцами по нежным губам. Новости её не порадовали, перед глазами вновь встала ледяная дымка могильной тьмы, преследовавшая в видениях.

— Стоит, милый. Я уже говорила твоему отцу, что меня мучают дурные предчувствия. Что-то злое ждёт нас всех.

— И ты решила рассказать, чтобы теперь предчувствия мучили всех?

— Альшерриан, — неодобрительно склонила голову набок Иллиабель.

— Ну, а что ты предлагаешь? Их так просто не засыплешь.

— Можно попробовать их запечатать. В конце концов, это просто портал.

— Только не те, которые выросли в Приграничном лесу. И, думаю, Гиблые леса тоже ими кишат. Если мы даже погасим доступные, то это лишь усилит мощь действующих там.

Она задумалась, замолчав и просчитывая варианты. Возможных и безопасных совершенно не находилось. По крайней мере, пока, а значит, нужно на время отступить.

Иллиабель кивнула:

— Да, ты прав, к сожалению.

— Я знаю.

— Но что тогда нам остаётся? Ждать того, что может вырваться оттуда? Это не природная аномалия, я чувствую чью-то волю в этом.

— Попробуем вмешаться — люди опять начнут проклинать нас. Их не убедишь незримым врагом, особенно, когда есть такие соседи, как мы.

— А кого будем проклинать мы, когда это коснётся нас?

— Твои дурные предчувствия, конечно!

— Шут.

— Нет, я Принц.

Иллиабель не сдержала улыбки. С ним невозможно грустить долго.

— Ладно, время покажет. А как дела у тебя?

— Я сопровождал Шейлирриана, было весьма весело.

— Неужели у твоего брата прорезалось чувство юмора?

— О, нет, он по-прежнему скучен и сосредоточен. Никакой страсти! Но вот, история, в которую мы попали, весьма занимательная.

— Рассказывай, — потребовала Иллиабель, наколдовала вторую чашку для сына и разлила чай, приготавливаясь слушать, как сказку, о приключениях Альшера.

Он принял из рук матери горячий чай и, делая глоток ароматного смородинового напитка, почувствовал, что он, наконец, дома.

— Что ж, всё началось с того, что лердовский ювелир, Люцианель Сурриаль прислал мне занятное письмо, — таинственно начал он.

Иллиабель, как завороженная, слушала рассказ, лишь изредка что-то уточняя и спрашивая. Альшерриан был её любимым рассказчиком. Не терпя скуки и празднуя страстность жизни, он преподносил её и в рассказы. Иногда они были весёлыми, иногда грустными, иногда опасными, но никогда — скучными. Она смеялась и корила его безрассудства, зная, что на его месте жила бы так же.

Когда он закончил свой рассказ всё теми же предположениями, которые высказывал и Тианшелю, Иллиабель вздохнула, допивая остывший чай.

— Ты говоришь, эта девочка владеет мечом?

— Скорее, держит в руках.

— И это говорит лучший мечник Шанакарта! Значит, девчонка не так плоха, — усмехнулась Принцесса. — И она не так проста.

— Ты ещё даже не видела её. Откуда такие выводы?

— Много ли ты сам видел человеческих детей, которым бы повелители арши дарили фамильные ценности? Это всё подозрительно. Кроме того, — она встала с подоконника и заходила по комнате, медленно и размеренно. — я раскладывала свои карты. Они предрекли мне появление в Замке Королевы Мечей, которая окажется для нас весьма опасной, если мы не склоним её на нашу сторону.

— Твои карты…

— Да, мои карты. И не будь так похож на отца, они никогда не врут.

— Потому что ты истолковываешь их постфактум!

— Альшер, я ведь предупреждала!

— Молчу, — покаянно склонил он голову. — Так что сказали карты?

— Я уже говорила. Нам нужно заручиться её доверием.

— В образе наёмника мне это уже почти удалось.

— Значит, в образе Принца это тоже не составит труда для тебя.

— А Вы, мадам, интриганка!

— Не обзывай мать, скверный мальчишка! — польщено хмыкнула Иллиабель. — Планы Шейлирриана не сулят нам ничего хорошего, какими бы они ни были. И я не позволю ему использовать эту «Королеву Мечей» против Селлестераля. Мы разрушим его надежды.

— А ты решительно настроена.

— Более чем, — она остановилась перед окном и сложила на груди руки. Фиалковые глаза потемнели. — Мне нужно, чтобы ты достал мне брошь Эль-Ризара, которую у неё нашли.

— Она сейчас у Шейлирриана. Он едва не молится на неё.

— Всё равно.

— Зачем тебе? Сентиментальные воспоминания?

— Нет, — улыбнулась арши. — Я же демон Смерти, я почувствую, если он мёртв. Я хочу знать наверняка.

— Жаль, что твоё слово в этом вопросе мало ценится из-за отца.

— А я и не собираюсь делиться своими открытиями с Советом. Принесёшь?

— Разумеется. А что, если он жив?

— Это маловероятно.

— Но ты сомневаешься, раз просишь брошь, — прищурил Альшер хризолитовые глаза.

Иллиабель помолчала, собираясь с мыслями. Ответить было сложно, так как два противоположных желания разрывали её сердце на части. Спасти или убить. Женщина мучительно вздохнула и положила ладонь на щёку Альшерриана.

— Если он жив… Пообещай, что найдёшь его. И привезёшь в Замок. Впрочем, если мёртв — тоже, но найди первым.

— Хм. Не ожидал от тебя.

Она убрала руку с его лица и устремила взор в окно, на океан, в водах которого отражалось голубое небо.

— Я не хочу, чтобы это Совет Старых идиотов и Принц-недоумок обвиняли Селлестераля, Боги знают, в чём!

— Даже, если он причастен?

— Даже, если он голыми руками придушит Эль-Ризара в Тронном зале на Новогоднем балу!

Альшер рассмеялся.

— Я тебя понял.

— И ты поедешь как Альшерриан Шанакарт Астель. Никаких маскарадов на этот раз!

— Ты же понимаешь, что мне будет немного трудно убедить Шейла взять меня с собой?

Принцессу этот довод не убедил.

— Ты справишься. Потому что ты — это ты, моё Совершенство!

— Инниары — чокнутые, — покачал головой Альшер, в очередной раз удивляясь маниакальному восхищению Инниаров своими детьми.

Мать рассмеялась легко и звонко:

— Ты тоже Инниар, мой милый! Так ты согласен?

— Невыполнимые задачи? Обожаю! Я поеду.

— А теперь покажи мне тот комплект, что ты привёз мне из Лерды! — обворожительно улыбнулась она. — Я уже хочу надеть его на Летний бал и заказала потрясающее платье!


Он лежал на мятой простыни и, не мигая, смотрел в потолок, очертания которого таяли в темноте и отсветах решётки. Глаза уже болели, перед ними начинали плыть радужные пятна, расцвечивая потолок, который то отдалялся, то приближался. Когда боль стала нестерпимой, узник всё же закрыл глаза, смаргивая накатившие слёзы. И тут осознание близости Ключа накатило на него волной, выбивая из лёгких воздух.

Арши вскочил со своего ложа и неверяще уставился на решётку. За ней была непроглядная темнота, кварцевые лампы не загорались. Это точно был второй ключ! Он снова был в Замке, чутьё не подводило его.

Мужчина рухнул на колени, не чувствуя соприкосновения с твёрдыми камнями пола, одержимый лишь заполонившим его чувством, которое не смог бы описать. Он просто ощущал огромное облегчение. Облегчение, и ничего больше. Арши захохотал, но его слышали лишь стены.


Айшариль остановилась перед высокими двустворчатыми дверями, на белых поверхностях которых блестели гербы Шанакарта, отлитые, вероятно, из стали. Девушка твёрдо взялась за вычурные гнутые ручки и отворила вход в богато обставленные покои.

— Здесь тебя не побеспокоят, — сказала она Шеларе, заходя первой.

Девушка переступила порог и попала в царство голубых шёлковых стен, ореховой мебели с блестящими обивками в тон, панорамных арочных окон и мягкого ковра, не оставляющего ни одного видимого кусочка пола.

— Шейлирриан приказал приготовить для тебя комнату, и я попросила своих слуг позаботиться об этом. Надеюсь, тебе понравится. Это гостиная, — презентовала Айша, поводя рукой, и быстро пересекла комнату, открывая следующие белые двери. — А это спальня. Там дальше — гардероб и ванная.

Шелара медленно прошла за ней, осматривая свои временные владения. Те же холодные небесные стены, гармонирующая мебель из чёрного дерева и огромные окна, только уже с широкими подоконниками, на которые так и тянуло забраться с ногами. Потом её внимание привлекла большая кровать под шёлковым балдахином, которую сейчас перестилали две девушки-арши, одна из которых была пепельной блондинкой, как Айша, вторая же имела тёмно-каштановые волосы. Стоило войти, как они почтительно поклонились и после разрешения Айшариль вернулись к прерванному занятию.

Шелара обвела взглядом всю комнату. Холодная и голубая. Почти небеса. И чем-то лишним здесь смотрелся камин из чёрного глянцевого камня, выраставший прямо из пола, по обе стороны которого были широкие зеркальные двери.

— Ванная, гардероб, — снова уточнила Айша, указывая вначале на правую, затем на левую. — Девушки, подойдите. Шелара, это Мирриалла и Талесса, они будут прислуживать тебе и сопровождать по Замку. Девушки, леди Шелара — очень важная гостья Его Высочества, не разочаруйте его.

Демоницы присели в глубоком реверансе, склоняя головы. А Шелару всё меньше радовала перспектива разыгрывать из себя благородную леди. Она без энтузиазма смотрела на камеристок.

— А можно как-то обойтись без них?

— Они не будут тебе докучать. И будут появляться только, когда тебе понадобятся. Видишь эти кулоны? — Айша указала на их золотые подвески с обсидианом. — Они приведут их к тебе при необходимости.

— То есть, я могу их отпустить сейчас?

— Как пожелаешь. Но я бы на твоём месте для начала распорядилась приготовить мне ванну и долго лежала бы, наслаждаясь тем, что завтра никуда не нужно ехать.

— А заманчиво, — признала Шелара.

— Мирриалла, Талесса, — скомандовала Айшариль, и девушки с поклоном удалились за зеркальную дверь. — Видишь, как просто. Достаточно просто приказать.

— Я уже забыла, как это делается.

— Я уверена, ты быстро вспомнишь. Это не труднее, чем владеть мечом, — успокоила Айшариль и пошла к выходу. — Наслаждайся ванной, и увидимся утром.

Айша быстро покинула спальню, оставив её в одиночестве, и, когда закрылись створки внешних дверей, Шелара явственно услышала звук закрывающегося на ключ замка. Об этом определённо стоило подумать. Шелара сняла куртку и небрежно бросила на ближайшее кресло. Вид из окна здесь просто потрясающий… Океан был спокоен, в его мелких волнах играли солнечные блики, а вода казалась непроницаемо-синей, бескрайней, плотно обхватывающей кусочки зелёных островов. Над его переливчатой поверхностью, у берегов, парили чайки, вылавливая неосторожную рыбу.