Ольга Обская - Научиться быть ведьмой

Научиться быть ведьмой   (скачать) - Ольга Обская

Ольга Обская
Научиться быть ведьмой


ЧАСТЬ 1


Пролог. Одно лицо на двоих

Как жить, если у вас на двоих одно лицо? Если твоя сестра точная копия тебя…

Ты думаешь, это весело? Прикольно? Конечно! Можно разыгрывать друзей. Ты говоришь кому-то, что ты — это не ты, а она, а на самом деле это всё-таки ты. Смешно, правда?

Кому — как. Вот он, стоит перед тобой. Парень, который нравился тебе с седьмого класса. Тебе и ей. Он говорит, что любит. Кого? Тебя или её? Ты не знаешь, она не знает и он не знает…

Думаешь, поможет, если ты будешь одеваться не так, как она? Скажем, сестра наденет юбку, ты — брюки, сестра — чёрное, ты — белое. Думаешь, поможет?

А если перекрасится? Сделаться блондинкой? Хотя бы тогда ты сможешь быть уверена, что вон тот симпатичный парень улыбается тебе? Именно тебе, а не ей?

А если тебя вдруг не станет. Кто-нибудь поймёт, что не стало именно тебя? Экспертиза ДНК? Да, забыла сказать, кто не в курсе — у близнецов абсолютно идентичная ДНК…


— Пап, а вот если я погибну… ну, вдруг, например, ты потеряешь сознание, и машина врежется в столб… как мама и все остальные поймут, что погибла именно я, а не Леся?

— Ника, что за глупости? — возмутился мужчина за рулём.

— Не глупости. Если ты тоже погибнешь, никто не поймёт. Ведь, так? Ведь только ты нас умеешь различать.

Мужчина вздохнул. Он думал, что успеет подготовить дочь. Должен был успеть, но всё тянул и тянул, не знал, как к такому можно подготовить, не мог подобрать нужных слов. Но его умная девочка обо всём догадалась сама. И как это у неё получается? Он наклонился к самому её уху и что-то прошептал, а затем надавил на газ и направил машину в столб…


Глава 1. Что в сейфе?

«Ну, сейчас начнётся», — думала Вероника, поднимаясь по ступенькам на второй этаж. Её вызвали в кабинет ректора, а это означало неминуемую взбучку, потому что в Университете N7H25 ещё никого не вызывали к ректору просто так.

Она шла не спеша — ей нужно было выиграть немного времени, чтобы придумать оправдание. Эх, если бы ещё понять, о каком из двух проступков узнал Пётр Иванович. Дёрнул же чёрт Веронику вчера вечером поспорить с этим выскочкой Никитой, что она сможет пробраться в кабинет ректора, когда тот уйдёт домой. Стоило бы догадаться, что добром это не кончится. Пробраться-то она смогла и даже в качестве доказательства, что ей это удалось, взяла со стола Петра Ивановича горячо любимую им красную ручку с чернилами необычного серебристого цвета. Именно взяла, а не стырила — она собиралась показать её Никите, а утром незаметно вернуть на место. Но вот незадача — ручка пропала.

Вероника, безусловно, догадалась, кто стянул у неё эту эксклюзивную канцелярскую принадлежность. Она не сомневалась — это был её одногруппник, затеявший глупый спор и как всегда вышедший сухим из воды, умудрившись при этом вольно или невольно подставить напарницу по пари.

Как только Вероника обнаружила пропажу, а было это около часа ночи, она тут же попыталась проникнуть в соседний корпус студенческого общежития. На отчаянный подвиг её толкала мысль: где ещё, как не в своей комнате, мог припрятать ручку Никита. Вероника уже рисовала в своём воображении сладкие картины мести. Но её планам подло помешали. Вахтёрша, Зинаида Степановна, видимо, только делала вид, что дремлет. Стоило Нике попытаться влезть в окно холла, как бдительная старушка заорала во всё горло:

— Воры!

И вооружившись первым, что подвернулось под руку, а именно шваброй, подбежала к окну, чтобы нейтрализовать преступника. Веронике пришлось ретироваться — резвой трусцой она помчалась в сторону своей общаги.

И вот он итог глупого спора — сразу два нарушения: удавшаяся попытка несанкционированного проникновения в кабинет ректора и неудавшаяся попытка опять же несанкционированного ночного проникновения в чужое общежитие. Ни по первому, ни по второму случаю придумать какой-либо вразумительной отмазки у Вероники не получилось, кроме как глупо настаивать, что вышеперечисленные инциденты произошли без её участия.

Пытаясь придать своему лицу выражение невинности, которое соответствовало выбранной тактике обороны, она подошла к кабинету ректора и решительно постучала в дверь:

— Можно?

Не успела Вероника просунуть голову в дверной проём, как к нему подскочил Пётр Иванович. Лицо его было красным. Нет, скорее даже багровым. А ещё точнее — лиловым. Лысина профессора была покрыта мелкой испариной, а остатки волос топорщились в разные стороны, делая непропорционально большую голову похожей на облезлого ежа. Ректор так судорожно втягивал воздух, что казалось, в его ноздри вместе с кислородом устремляется и близлежащая часть пространства. Схватив, студентку за руку, он резким движением втянул её в кабинет и быстро захлопнул дверь. Оказавшись внутри кабинета один на один с рассвирепевшим профессором, Вероника на мгновение почувствовала себя мышкой, перед носом которой голодный котяра ловким движением лапы захлопнул зловещий механизм мышеловки. Предательская дрожь прокатилась по телу Ники. Всё понятно — Пётр Иванович так взбешён, потому что уже знает об обоих её проступках.

— Двинская, ты что натворила? — ректор принялся сновать по кабинету взад-вперёд, — Ты хоть понимаешь, что теперь будет?

Этот неистовый вопль профессора, как ни странно, остановил волны дрожи, накатывающие на Веронику, и вернул ей самообладание. Она, конечно, догадывалась, что ректор будет в ярости от её проступков, но не до такой же степени. Что значит «что теперь будет?» Да ничего не будет. Она заберёт ручку у Никиты и вернёт законному владельцу — вот и всё.

— Что теперь будет? — голосом полным безысходного отчаяния опять повторил Пётр Иванович, продолжая наматывать бессмысленные круги вокруг своего письменного стола.

Вероника попыталась включить логику, чтобы хоть как-то объяснить себе, почему профессор так убивается из-за её, по большому счёту, безобидных поступков, но логика в данной ситуации была бессильна — не за что было даже зацепиться. В обычном ВУЗе, наверно, никто и внимание бы не обратил на такие проделки студента. Хотя, конечно, с обычным ВУЗом их Университет N7H25 сравнивать было нельзя. Здесь дисциплина была превыше всего. За малейшие нарушения можно было угодить к ректору на ковёр, а за серьёзные — студента могли запросто отчислить. Такая строгость была продиктована необходимостью. Университет, со странной цифробуквенной аббревиатурой вместо названия, выпускал особых специалистов. Профессорский коллектив ВУЗа должен был быть уверен, что знания, которые студенты приобретут во время занятий, будут использоваться ими только по назначению, именно там, где нужно и исключительно там, где можно. Наставники резонно считали, что любой, кто не способен быть дисциплинированным, строго и неукоснительно следовать университетским правилам не может быть допущен к информации, работать с которой можно только по самым строгим правилам.

— Господи, что теперь будет? — чуть не плача повторил профессор и, наконец-то остановившись, бросил на студентку не столько свирепый, сколько измученный взгляд.

— Пётр Иванович, это не я, — пролепетала невинным голосом Вероника, тут же испытав укор совести из-за этой глупой детсадовской отговорки.

— Что не ты, Двинская? — укоризненно покачал головой ректор. — Ты хоть понимаешь, что она пропала в самый не подходящий момент? Ты помнишь, какое сегодня число?

Вероника наморщила лоб. Далась профессору его ручка. Да купит она ему точно такую же или почти такую же, если Никита вдруг потерял эту сводящую ректора с ума канцелярскую принадлежность. И причём тут сегодняшнее число? Конечно, девушка его помнила — 17 декабря, четверг. Ну и что? Что с этой датой не так? Может, у ректора в этот день какой-то юбилей, и ему досадно, что ручку стащили накануне праздника?

— Пётр Иванович, я не виновата… то есть я не хотела… в смысле, не думала, что так получится… — начала то ли оправдываться, то ли извинятся Вероника.

Профессор тяжело плюхнулся в своё массивное кресло и, отвалившись на спинку, прикрыл глаза. Девушке показалось, что её взволнованный лепет сделал своё дело, заставив Петра Ивановича немного успокоиться и взять себя в руки.

— Вероника, присядь, — не открывая глаз, произнёс профессор. — Глупо было отпираться. В моём кабинете стоят камеры видеонаблюдения.

Хорошо, что Ника уже успела пристроиться на стул, когда услышала про камеры — от такого неожиданного факта у неё бы подкосились ноги, и будь она в вертикальном положении в этот момент, то неминуемо грохнулась бы на пол. Выходит, профессор был в курсе всех мельчайших подробностей её похождений в его кабинете. Чёрт! Значит, он знает не только про ручку. Тогда дела Вероники совсем плохи, ведь она умудрилась нарушить ещё одно очень важное правило. За это нарушение её отчислят из Университета без малейшего сожаления единогласным решением Совета Профессоров. И даже Аристарх Вениаминович, всеми уважаемый преподаватель квантовой физики, любимицей которого была Вероника, не заступится за неё. Такого дерзкого и бессмысленного проступка никто не поймёт, и никто не простит.

Собственно, Нику погубило любопытство. Конечно, все студенты знали, что в кабине ректора есть сейф. Очень массивный, из сплава нескольких металлов, сделанный по самым передовым нанотехнологиям, с хитроумной сигнализацией и семью степенями защиты, в котором хранилось, по слухам, что-то очень важное. Каких только гипотез не строили студенты по поводу содержимого таинственного черного ящика. Кто-то считал, что там хранятся досье на всех студентов, кто-то был уверен, что там находится компромат на преподавателей, а некоторые считали, что утроба сейфа поглотила засекреченную диссертацию профессора. Как было Веронике устоять перед соблазном изучить содержимое покрытого легендами и хитроумным напылением ящика, когда она невольно узнала коды доступа ко всему, что запиралось в кабинете ректора. Открывая сейф, Ника надеялась, что никто и никогда не узнает о том, что ей не удалось сдержать своего любопытства, но из-за того, что она не догадалась про камеры видеонаблюдения, про этот её грех теперь станет известно всем, и её отчислят из Университета с позором.

— Пётр Иванович, но сейф же всё равно был пуст, — Вероника считала, что этот факт вполне может служить оправданием — ничего же страшного не произошло, никакой тайны она не узнала.

— Конечно, пуст! — со злорадством в голосе ответил профессор. — Его предназначение было выявлять таких вот недисциплинированных чрезмерно любопытных студентов, как ты. Чтобы знать, кого отчислять!

— Так вот в чём заключалась страшная тайна сейфа?! — с досадой воскликнула Вероника. Как же глупо она попала в ловко расставленную профессором ловушку.

Ника поникла — больше у неё не было аргументов в свою защиту. Её зрачки расширились, заставив тёмно-синюю радужку сузиться в тоненькое колечко. В отличие от обычных людей, зрачки которых расширяются в темноте, у Вероники такую реакцию вызывал не только резкий перепад освещённости, но и резкий перепад настроения. Вернее не перепад, а спад. Она очень явственно ощутила себя уже отчисленной. Предательские слёзы стали подкатывать к глазам. Веронике не хотелось расставаться с Университетом N7H25, в котором она оказалась совершенно случайно, но который успела полюбить за полтора года проведённые здесь.

После окончания школы у Вероники был план штурмовать ВУЗ, где бы профессорами-преподавателями были учёные, ведущие передовые исследования в области экспериментальной и теоретической физики. Дело в том, что Ника была очень увлечена этой дисциплиной и собиралась получить образование, которое позволило бы ей самой стать светилом мировой науки. Она перелопатила гору информации и неожиданно остановила свой выбор на никому не известном Верхнетайгинском Университете, которого не числилось ни в одном справочнике для абитуриентов. Собственно, это Веронику и обнадёживало. Она считала, что ВУЗ засекречен, потому что ведёт революционные исследования, о которых лучше пока никому не знать.

Верхнетайгинск оказался крохотным научным центром, расположенным за тысячи километров от крупных мегаполисов, в глуши сибирской тайги. Городок сразу понравился Веронике. Маленький, уютный, окружённый со всех сторон многовековыми сосновыми лесами, он и состоял-то практически только из университетского кампуса.

Ника не сомневалась, что легко поступит в ВУЗ, профильным предметом которого считалась физика — у неё были незаурядные способности к точным наукам. Однако перед вступительными экзаменами необходимо было пройти собеседование с психологом по профориентации, которого знающие абитуриенты серьёзно побаивались. Вероника, сама того не подозревая, с треском провалила собеседование, цель которого поняла много позже. Но, к счастью для Вероники, и к несчастью для другой девушки с похожей фамилией, их результаты были перепутаны. Таким образом, любительница точных наук стала студенткой Верхнетайгинского Университета N7H25, профильным предметом которого всё же была не физика. Вернее, не только физика. Кроме обычных, для любого технического ВУЗа названий предметов, в расписании, висевшем в холле Университета, красовались непонятные неискушённому взгляду аббревиатуры R0U3, Ko0, P31i и тому подобные. Собственно говоря, задачей, так называемого психолога по профориентации, и было выявить наличие или отсутствие у абитуриентов способностей к этим предметам, закодированным буквами и цифрами.

Веронике нелегко дался первый курс. Мало того, что она умудрилась прославиться неоднократным нарушением дисциплины, так её ещё и чуть не отчислили за неуспеваемость по некоторым профильным предметам. Спасло Нику заступничество преподавателя по квантовой физике, который души не чаял в необычайно одарённой в области точных наук студентке. И, конечно, одногруппники, которым нравилась весёлая и смелая вдохновительница всех самых безбашенных студенческих приключений, тоже не раз помогали Веронике выкрутиться из сложных ситуаций. В итоге всякими правдами и неправдами ей всё же удалось сдать экзамены за первый курс не только по её горячо любимой физике, но и по другим более экзотическим, но не менее горячо любимым профильным предметам.

Второй курс казался Веронике гораздо проще первого. Хотя некоторые дисциплины всё равно давались ей с трудом, но она уже приобрела необходимые любому студенту для выживания в ВУЗе навыки. Вот только не вестись на глупые споры она похоже так и не научилась. Когда Вероника случайно узнала код доступа в кабинет ректора, её стало распирать от желания утереть нос выскочке Никите, возомнившему о себе, бог знает что. Сказать по правде, Ника сама спровоцировала это пари, итогом которого будет сбитая с Никитиной головы корона и отчисление из Университета недисциплинированной студентки.

Пётр Иванович из-под полуприкрытых глаз наблюдал за волнами чувств, которые одна за другой накатывали на Веронику. Он специально сделал длинную паузу перед следующей своей фразой — хотел дождаться, пока студентку накроет с головой волна раскаяния. В общем-то, профессору нравилась эта умная и дерзкая девушка, но пора уже было ей повзрослеть. Петру Ивановичу хотелось, чтобы в сознании Вероники зафиксировалась эта особая минута, чтобы она прочувствовала горечь отчаяния до конца. Ректор надеялся, что встряска, полученная студенткой в его кабинете, пойдёт ей на пользу, пробудит в ней то, о существовании чего она сама не догадывается. Наконец, заметив, что Веронике всё сложнее и сложнее сдерживать слёзы, Пётр Иванович сжалился над ней:

— У сейфа было гораздо более важное назначение, чем ловить на горячем непутёвых студентов.

— Как? — глупо переспросила Вероника, подняв на профессора до этого потупленный взгляд. От еле сдерживаемых слёз, она ощущала резь в глазах, но это не помешало ей заметить, что настроение Петра Ивановича кардинально улучшилось. Его волосы уже не топорщились в разные стороны, а аккуратно обрамляли лысину, как им и подобает. Лицо приобрело совершенно естественный оттенок, и глаза уже не сверкали как раскалённые шаровые молнии. Кого-то могла удивить такая резкая смена внешнего вида и, соответственно, настроения ректора. Кого угодно, только не его студентов. Они знали, что их профессор может находиться только в двух дискретных взаимоисключающих состояниях: супер-злой и супер-добрый, без каких бы то ни было промежуточных стадий. Веронике едва удалось сдержать вздох облегчения, когда она поняла, что профессор, как всегда скачкообразно, переместился в своё более удобное для неё расположение духа — может, для Ники ещё не всё потеряно.

— В сейфе хранилась важная… — на этом слове Пётр Иванович сделал многозначительную паузу, — …очень важная информация. Из-за тебя она пропала.

— Почему из-за меня?! — горячо возразила Вероника, — Когда я открыла сейф, никаких документов там уже не было, кто-то взял эти бумаги ещё до меня.

— Не перебивай, — насупил брови профессор, — а то снова вернусь в состояние… как вы там называете… супер-злой?

Вероника с трудом сдержала смешок — так ректор, оказывается, знает, какие байки ходят про него среди студентов.

— Не надо супер-злой, — с виноватой улыбкой попросила она. Ей вполне хватило предыдущих нескольких минут, когда профессор метал гром и молнии, чтобы навсегда расхотеть доводить его до такого состояния.

— Мне сложно пока объяснить тебе, почему именно ты виновата, что информация украдена. Эту тему вы будете проходить по предмету S9i6 на третьем курсе. Пока тебе придётся принять мои слова на веру. Так вот, кто-то тобой воспользовался. Нам необходимо вычислить кто это, и какие у него цели. И самое главное — вернуть документы. У нас с тобой на это всего две недели. Надеюсь, почему именно такой срок, тебе объяснять не надо.

— Не надо, — быстро ответила Вероника, хотя, ни малейшего представления не имела, почему две, а не одна или десять, к примеру. Но злить своей несообразительностью Петра Ивановича она не решилась: вдруг он передумает брать её в помощники, и тогда уж точно — прощай Универ.

— Тебе надо проанализировать всю цепочку событий, которые привели тебя к дверце моего сейфа: от кого ты получила информацию о кодах доступа, кто спровоцировал тебя залезть ко мне в кабинет, кто мог знать, что ты собираешься это сделать и так далее. Понятно?

— Да, — опять с молниеносной скоростью ответила Вероника, и для убедительности утвердительно помотала головой с таким усердием, что густая копна её каштановых с медью волос, собранная на затылке в хвост, выписала в воздухе замысловатую зигзагообразную кривую.

Это движение вызвало на губах ректора ироничную полуулыбку, которую Вероника расценила как добрый знак, и решилась на вопрос:

— Пётр Иванович, я правильно поняла — меня пока не отчисляют?

— Пока нет. Но если документы не будут возвращены в течение двух недель — можешь паковать чемоданы. И ещё одно условие: никто не должен знать ни того, что ты сделала, ни того, что я тебе сегодня сказал.

— Хорошо, — быстро согласилась Вероника. — Правда, нужно будет придумать, что отвечать, если меня спросят, по какой причине Вы меня сегодня вызывали к себе. Никто ведь не поверит, что ректор хотел побеседовать с одной из студенток просто так на отвлечённые темы.

— А тут и выдумывать ничего не нужно. Вахтёрша, Зинаида Степановна, уже и так всем рассказала, как бессовестная второкурсница Двинская пыталась пробраться к парням в общежитие через окно холла, но бдительный страж и его швабра не дали свершиться страшному преступлению.

Вероника мысленно чертыхнулась — вот уж действительно у вахтёрши завидная профессиональная бдительность: вроде очки на носу, а Нику всё равно как-то узнала.

— Вот скажи мне, Двинская, туда-то ты зачем полезла. Что, парень какой-то нравится?

Вероника невольно передёрнула плечами — господи, какую глупость сейчас сморозил Пётр Иванович. Ну, во-первых, ей никто не нравился, а, во-вторых, даже если бы нравился — она бы всё равно ни за какие коврижки не полезла бы к нему. По мнению Вероники, наоборот, это парни должны лазить к девушкам через окно.

— Мне нужно было попасть в комнату к Никите Беляеву. У меня пропала ручка, которую я взяла у Вас со стола. Я думаю, это он стащил её у меня.

Профессор покачал головой.

— Твой проступок, получивший огласку благодаря Зинаиде Степановне, будет разбираться на завтрашнем заседании Дисциплинарного Совета. Не думаю, что тебе это грозит чем-то серьёзным. Но тебя вызовут на заседание, чтобы пожурить, а заодно спросят про причины поступка. Про ручку, которую ты бессовестным образом взяла у меня, говорить нельзя, так что придётся тебе, дорогая, всё-таки сделать вид, что ты влюблена в этого своего Никиту.

Вероника поморщилась. Профессор, заметив её гримасу, строго сказал:

— И смотри, чтобы всё было правдоподобно. Ты знаешь, кто входит в Совет — таких людей не так-то просто провести.

— Вот именно! Как же я смогу? — растерянно пожала плечами Вероника.

— Сможешь. Это-то вы уже как раз проходили. Освежи-ка свои знания по предметам N7E1 и G9°9.

После этих слов, профессор перевёл взгляд со студентки на часы, и добавил торопливо:

— А теперь иди. Первая пара вот-вот начнётся. Будешь мне отчитываться каждый день обо всём, что тебе удастся узнать, по электронной почте. Темой письма указывай: «Вопросы повышения успеваемости по предмету R0Y1».

— Хорошо, — ответила Ника и, поднявшись со стула, направилась к выходу.

Уже открывая дверь, она услышала тихие слова, брошенные ей вслед:

— Вероника, тобой играют страшные люди. Будь предельно осторожна!


Глава 2. Семь положительных качеств

Вероника вышла из кабинета ректора и побрела по коридору в сторону аудитории № 12а. Первой парой сегодня была лекция по квантовой физике, и это было как нельзя кстати. Будет возможность обдумать хорошенько задание профессора, ведь преподавателя физики, Аристарха Вениаминовича, Вероника вполне могла себе позволить слушать вполуха.

— Ника, ты как? — завидев приближающуюся подругу, встрепенулась рыжеволосая девушка в трикотажном платьице ярко-жёлтого цвета. — Наверно, сегодня супер-злой, да? Наверно, Дисциплинарным Советом пугал?

— Пугал, — подтвердила Вероника, пристраиваясь за парту рядом с Наташей. — А ты, что, уже знаешь, почему меня к нему вызывали?

— Все знают. Если Зинаида Степановна берётся за дело — тут без вариантов. Но ты не расстраивайся. Помнишь, сколько было случаев несанкционированного проникновения парней в общежитие девчонок? Дисциплинарный Совет смотрит на такие нарушения сквозь пальцы. Только я никак не могу понять, зачем ты-то к парням полезла?

— Представляешь, Наташ, всё из-за этого придурка Никиты…

Веронике захотелось рассказать подруге всю историю от начала до конца: как встретила вчера вечером заносчивого одногруппника, как он её в очередной раз разозлил своим высокомерием, как она решила ему доказать, что может сделать финт, ещё покруче, чем он и так далее… но осеклась, вспомнив о своём обещании ректору. Это обещание сбивало её с толку — она не могла понять, как ей вести себя с Наташей. Неужели Веронике придётся врать даже самой близкой подруге?

— На спор, что ли? — догадалась Наташа. — Ника, ну ты неисправима. Вечно у тебя с этим Никитой какие-то пари. Дался он тебе. Догадаться поспорить с парнем, что сможешь пробраться к нему в общагу! Что может быть глупее?!

Версия, озвученная Наташей, показалась Веронике приемлемой. Она была чем-то близка к правде, и в то же время в ней отсутствовала информация, которой Ника пообещала ни с кем не делиться. Поэтому решено было не опровергать предположение подруги.

— Да я сама себе поражаюсь! Всё, с этого момента зарекаюсь спорить с Никитой, о чём бы то ни было. Тем более, мне ещё перед Дисциплинарным Советом влюблённость к этому самовлюблённому ослу изображать.

— Зачем?

— Понимаешь, одно дело, когда девушку толкает на проступок возвышенное чувство, а другое дело, если она чудит из вредности, — пришлось слукавить Веронике.

— Слушай, правильная мысль, — похвалила Наташа. — Только как же ввести в заблуждение тех, чья профессия выводить людей на чистую воду?

Веронике не пришлось отвечать, потому что в аудиторию зашёл Аристарх Вениаминович и полностью завладел вниманием Наташи.

— Молодые люди, надеюсь, вы помните, что завтра у вас контрольная. Сегодня на лекции мы разберём несколько типичных задач. Записывайте условие первой…

Студенты принялись старательно конспектировать слова преподавателя, а Вероника погрузилась в свои тревожные мысли. Ей предстояло придумать решение к совсем другим задачам, чем те, условия которых сейчас диктовал Аристарх Вениаминович. Первая — разобраться, кто мог взять документы из сейфа ректора, вторая — выкрутиться как-то перед Дисциплинарным Советом. На решение первой проблемы Пётр Иванович отвёл девушке две недели, а заседание Дисциплинарного Совета уже завтра. Поэтому Вероника решила разбираться с проблемами по мере их срочности, а, значит, начать со второй. Перед тем, как лектор зашёл в аудиторию, подруга задала ей очень правильный вопрос, ответ на который Нике совсем не нравился: обмануть Дисциплинарный Совет невозможно. Ей поверят, что она влюблена в Никиту, только в том случае, если она на самом деле влюбиться в него… ну, хотя бы на время заседания. Ректор, наверно, сам того не понимая, придумал для провинившейся студентки, очень суровое наказание. Хуже для неё было только отчисление. И только под его угрозой Вероника смирилась с невыносимой для неё мыслью, что ей придётся на время влюбиться в самого несносного одногруппника.

Итак, что ей там советовал Пётр Иванович? Применить знания по предметам N7E1 или G9°9. Вспомнив о первом, Вероника невольно поёжилась. Это была как раз одна из тех дисциплин, которая давалась ей с огромным трудом. Собственно, на лекциях по этому предмету студенты изучали препараты-психокорректоры избирательного действия, а проще говоря, приворотные и отворотные зелья.

«Профессор, что, намекал, чтобы я испытала зелье на себе?» — с ужасом подумала Вероника, — «Ну уж нет!» Она ещё не забыла практические занятия по этому предмету. Хорошо ещё, что приготовленные студентами препараты испытывались на лабораторных крысах. Но всё равно, зрелище было незабываемым. Только у Никиты с первого раза получилось добиться от грызуна именно той реакции, которую ожидал преподаватель — милая белая крыска калачиком свернулась на ладони у парня и, нежно попискивая, тёрлась мордочкой о большой палец. У других студентов, зверьки вели себя по-разному. Егора его подопечная, вообще, цапнула за ногу. Но после нескольких неудачных попыток и Егор, и другие одногруппники Вероники смогли сделать то, что надо. Даже самые агрессивные животные становились после инъекции препарата послушными и чуть не выпрыгивали из клетки от радости, когда к ним приближался объект их симпатии. Но подопытный крысёнок Вероники, так и не проявил нужной реакции. При приближении незадачливой первокурсницы он забивался в дальний угол клетки и смотрел оттуда на свою мучительницу затравленным взглядом. «Элеонора Степановна, он меня на самом деле любит, просто мне достался очень застенчивый зверёк», — объяснила Вероника неадекватную реакцию своего подопечного преподавательнице. Та, сжалившись над студенткой, поставила ей вместо неуда три с минусом, мотивируя тем, что лабораторный крыс у Двинской хотя бы не кусался.

Воспоминания о первом курсе вызвали у Ники невольной смешок. Это заставило соседку по парте оторваться от конспекта и посмотреть на подругу с улыбкой. Вот что Наташе в Веронике нравилось — неиссякаемый оптимизм. Только что сидела чернее тучи, а уже хихикает.

— Что, придумала, как Дисциплинарный Совет надуть? — шёпотом поинтересовалась Наташа.

— Пока нет, но я над этим работаю, — ответила Вероника и снова нырнула в свои раздумья.

Итак, зелье отпадает безоговорочно. Значит, остаётся G9°9 — нейролингвистическое программирование, гипноз и самогипноз. Вероника попыталась вспомнить лекцию посвящённую применению этих методик к моделированию состояния гипертрофированно немотивированных чувств по отношению к объекту противоположного пола, а проще говоря, состояния влюблённости. В голове сразу всплыло два способа, о которых профессор Станислав Станиславович поведал студентам на той незабываемой лекции. Вероника решила для начала испробовать первый, довольно простой — найти в подопытном объекте, то есть в данном случае в Никите, не менее семи положительных качеств, которые ты искренне считаешь замечательными. Раз в час на протяжении суток напоминать себе о них. И опаньки — через 24 часа ты влюблён. «Тут, главное, сразу после заседания Совета, не забыть нужной методикой отыграть всё назад», — мелькнула в голове Вероники правильная мысль. Оставаться влюблённой в этого воображалу дольше часа было бы с её стороны возмутительной глупостью.

«Семь положительных качеств… Что ж — приступим», — мысленно подбодрила себя Ника и перевела взгляд на подопытный объект, который, ни о чём не подозревая, сидел на соседней парте слева от Вероники и старательно писал конспект. «Пиши-пиши», — послала она безмолвную язвительную команду, — «квантовая физика — это тебе не твои горячо любимые A9T91, B15u0, L5G1 и тому подобное». Никита хоть и имел по физике неплохие оценки, но давался ему этот предмет не так легко, как более экзотические профильные дисциплины. Стоп! А вот и первое положительное качество — ярко выраженные способности к предметам, которые были зашифрованы в расписании цифробуквенными аббревиатурами.

«Неплохое начало!» — похвалила себя Вероника, которая в глубине души была уверенна, что ей ни за что не найти аж целых семь положительных качеств у такого откровенного зазнайки.

— Ника, что ты там такого интересного в окне увидела? — решив очередную задачку, спросила Наташа. — Уже минут десять только в ту сторону и смотришь.

Сама при этом тоже повернула голову налево и даже шею вытянула, чтобы понять, что привлекло внимание подруги.

— Ух ты! — с восхищением выдохнула Наташа. — Какая красота!

Теперь уже и Вероника перевела взгляд с Никиты на окно, чтобы понять, что имеет в виду подруга.

А там за окном просто шёл снег. Нет, не мелкая колючая крупа, которая сыпала с утра, а огромные пушистые хлопья, беззаботные и невесомые. Едва заметный ветерок медленно опускал их на землю, и было что-то завораживающее в их легкомысленной игре, непостижимые правила которой заставляли пушинки кружиться друг вокруг друга и плавно растворяться в нежно-синей пелене морозного дня.

«Действительно красивый снегопад», — мысленно согласилась с подругой Вероника и тут же чуть было вслух не воскликнула: — «Красивый! А ведь это второе качество!» Ника снова перевела взгляд на Никиту, чтобы убедиться в правильности своего вывода. Да, парень был хорош собой, с этим не поспоришь. Знала Вероника парочку девчонок, которых с ума сводила его ослепительная улыбка и спокойный уверенный взгляд тёмно-серых глаз. «Точнее, САМОуверенный», — поправила Ника сама себя.

— …а решение этой задачи нам объяснит у доски Лена Шмелёва, — голос преподавателя заставил вздрогнуть симпатичную соседку Никиты, которая, опустив руки под парту, самозабвенно строчила кому-то SMS-ки. Студентка чертыхнулась и шёпотом обратилась к одногруппнику:

— Никита, ты успел условие записать?

Сосед Лены незаметно поменял местами её и свою тетрадки и прошептал в ответ:

— Уже и решил.

Девушка с благодарностью глянула на него прекрасными изумрудными глазами и, взяв с парты тетрадку с готовым решением, смело направилась к доске.

Вероника, наблюдавшая эту сцену, самодовольно хмыкнула: «Благодаря невнимательной красавице-Леночке имеем ещё одно качество. Назовём его… ну, допустим, надёжный товарищ». Нике в данной ситуации больше хотелось употребить выражение «дамский угодник», но в такой формулировке новое обнаруженное качество переставало быть положительным.

«Так: умный, красивый, надёжный — итого три», — подытожила для себя Вероника. Что ж — процесс пошёл. Пока получалось вполне неплохо. Надо сосредоточиться и попытаться найти оставшиеся четыре качества. Ника снова пристально посмотрела на Никиту — что же ещё такого положительно можно в нём обнаружить. Она изучила его синие, ничем не примечательные джинсы, тёплый чёрный реглан, который говорил о хозяине только то, что он не любит мёрзнуть, и зимние ботинки на толстой подошве, тоже мало чем примечательные. Если бы студенты в этот момент не были так поглощены разбором задач предстоящей контрольной, то кто-то из них наверняка бы решил, что Вероника уже и так по уши влюблена в Никиту, ибо им сложно было бы по-другому объяснить бегающий вверх-вниз по парню взгляд Ники.

Видимо, сам Никита тоже в какой-то момент ощутил повышенное внимание к себе заядлой спорщицы, потому что вдруг резко развернулся к ней лицом и с самодовольной улыбкой уставился на неё. Да ладно бы просто смотрел — он вдруг достал из кармана красную ручку и начал крутить её в руке:

— Случайно не за ней ты лезла сегодня ночью к нам в общагу?

— Убью! — сквозь зубы процедила Вероника.

Её охватило такое дикое негодование, что только присутствие в аудитории уважаемого девушкой Аристарха Вениаминовича спасло Никиту от удара учебником по голове. И это было ещё самое мягкое из того, что хотелось Веронике в этот момент сделать с выведшем её из себя парнем. Выходит, предположение Ники было верным — ручку у неё стащил Никита. Если бы не этот его поступок, её бы не застукала вахтёрша со шваброй, и ей не нужно было бы завтра присутствовать ни на каком заседании Дисциплинарного Совета, и не нужно было бы пытаться влюбиться в этого чурбана. «Господи, дай мне силы не прибить его прямо здесь и сейчас». После этой мысленной мольбы Веронике стало совершенно очевидно, что никаких положительных качеств сидящий слева от неё объект не имеет в принципе. А если и имеет, ей их разглядеть не дано. Для неё Никита был воплощением всех существующих в мире недостатков в одном лице.

Прозвеневший звонок, заставил второкурсника резво соскочить с места и, положив ручку на парту Вероники, мгновенно ретироваться. Его счастье, что бегал он быстрее негодующей одногруппницы, иначе она не смогла бы лишить себя удовольствия всё-таки треснуть его каким-нибудь не очень лёгким предметом по дурной башке.

— Слушай, да это же ручка Петра Ивановича, — воскликнула Наташа, с лёгким недоумением наблюдавшая за поведением одногруппника. — Интересно откуда она у Никиты и, самое главное, зачем он отдал её тебе?

— Это моя ручка, — опять пришлось скривить душой Веронике. — Этот прохвост у меня её стащил, а теперь вернул.

— Да, ладно — твоя, — с иронией протянула Наташа, — думаешь, я бы перепутала фигурирующую почти в каждой байке про нашего ректора красную ручку с серебристыми чернилами с какой-то другой? Лучше признайся — это очередное твоё пари с Никитой, и, судя по тому какие искры сыпались из твоих глаз при виде этой злосчастной ручки, ты это пари проиграла.

Эх, если бы только Вероника могла рассказать подруге, что как раз этот спор с треском продул Никита! Ника почувствовала, что для неё будет настоящим испытанием помалкивать о том, что ей удалось переиграть этого зануду.

— Наташ, да моя это ручка. Специально по приколу купила такую же, как у ректора.

— Расскажешь потом, где такие продаются — я тоже хочу, — подначила Веронику подруга.

Пока девушки разговаривали, остальные студенты уже покинули аудиторию, и подругам пришлось поторопиться. Но не успели они собрать с парты учебники и тетради, как к ним подлетела Лена Шмелёва:

— Девчонки, можете не спешить, у нас сейчас здесь будет ещё одна лекция по физике.

— Почему? По расписанию же второй парой — практикум по предмету A8k.

— Практикума не будет. Сказали — наш Бегемотик заболел.

Матвей Тимофеевич, или Бегемотик, как его называли студенты за беспредельно тучное телосложение, являлся заместителем ректора по научной работе и по совместительству преподавателем практикума по одному из цифробуквенных предметов A8k, а именно «способы искривления пространства-времени в пределах дельта-сигма неопределённости для преодоления гравитационных сил», или, по-простому — левитация.

— Вот и хорошо, — обрадовалась Вероника, — а то у меня вчера вечером всякие неотложные дела были, и я не успела к лабораторной подготовиться.

— Да я тоже не готова, — хихикнула Лена.

— Ну, ничего, у тебя же, если что, всегда Никита под рукой, — зачем-то съязвила Вероника.

— Да, Никиточка, меня всегда выручает, — не замечая едкости тона собеседницы, согласилась Лена. Она искренне считала, что все парни без ума от её сногсшибательной красоты и только и мечтают, чем бы ей помочь и угодить. Но самым удивительным было то, что частично Леночка была права. Если у неё появлялись пробелы в знаниях, а появлялись они достаточно часто, всегда находился желающий помочь ей эти пробелы ликвидировать. Символической платой за оказанные услуги была возможность лицезреть во время процесса ликвидации стройные ножки Леночки и воздушный поцелуй напоследок.

Студенты начали постепенно заполнять аудиторию. Появился и Никита. Он подошёл к девушкам, полагая, что гнев Вероники уже утих, или, по крайней мере, она не будет буянить в присутствии подруг. Его расчёт был не совсем верным. Любительница пари окатила парня с головы до ног испепеляющим взглядом, который выражал что-то вроде: «я всё помню, ты у меня ещё получишь». Но всё же Веронике пришлось отложить месть на потом — не в её интересах было сейчас устраивать шум вокруг злосчастной ручки.

— Говорят, что Бегемотик не столько заболел, сколько потерялся, — поделился Никита слухами, которые быстро распространялись среди студентов.

— Странно, — хмыкнула Вероника, — ещё вчера вечером он был в наличии. Гулял себе по коридорам Университета.

— Вчера, может, и был. А сегодня на работу не явился. И дома его нет — уже проверяли, — пояснил Никита.

— А мне Тоня с 4-го курса рассказала, что он, вообще, не потерялся, а на самом деле — мёртв, — таинственным шёпотом сообщил подошедший к ребятам Егор.

— Ой, — вздрогнула Леночка, бархатные щёчки которой моментально покрылись алым румянцем от волнения, — как же так?

— Да ерунда всё это, глупые слухи, — успокоила её Наташа.

— Ничего и не слухи, — возразил Егор, — говорят, ночью у него случился инфаркт.

— Ужас! — опять вскрикнула Лена и полными отчаяния глазами обвела участвующих в разговоре ребят в поисках моральной поддержки.

Но вместо этого включившиеся в беседу ещё несколько студентов делились новыми подробностями исчезновения Матвея Тимофеевича, детали которых становились всё ужасней и ужасней.

— Говорят, его отравили.

— Нет, столкнули с крыши шестого этажа.

— Да нет! Варя, племянница Петра Ивановича, сказала Верочке, а Верочка мне, что Бегемотика нашли сегодня утром мёртвым в кабинете ректора в луже крови.

— Какая чушь! — возмутилась Вероника. — Я была сегодня утром в кабинете ректора, никакой лужи крови, а уж тем более бездыханного тела Матвея Тимофеевича там не было.

— Но кабинет ректора могли успеть привести в порядок до твоего прихода…

— Ребята! Внимание! — вошедший в аудиторию Аристарх Вениаминович постучал ручкой по учительскому столу, — Попрошу тишины! Матвей Тимофеевич уехал в командировку на две недели, поэтому все его пары буду заменять я. Рассаживайтесь по местам, начнём занятие.

— В командировку, — разочаровано протянул Егор, моментально потерявший интерес к теме разговора.

— Димка, пошли, — махнул он белобрысому приятелю.

Тот стоял бледный и растерянный. Страшные слухи о Матвее Тимофеевиче вызвали у впечатлительного молодого человека, известного среди одногруппников своими пацифистскими взглядами, состояние близкое к шоку. Егору пришлось хлопнуть ушедшего в себя парня по плечу, чтобы привлечь его внимание. Дима встрепенулся, и двое друзей, а следом и остальные студенты начали расходиться по своим местам.

Леночка, которая никак не могла прийти в себя после пережитого потрясения, ёрзала на стуле и что-то возбуждённо нашёптывала Никите, схватив его за руку. А тот, выслушав её, начал успокаивать елейным голоском, будто разговаривает с впечатлительным ребёнком:

— Не переживай. Раз Аристарх Вениаминович сказал, что Матвей Тимофеевич в командировке, значит так и есть.

«Тьфу ты! Какая идиллия!» — поморщилась Вероника, с нескрываемым отвращением наблюдавшая милое воркование двух голубков. Нет, пусть уж лучше её отчислят из Университета, чем она хотя бы на час влюбится в этого заносчивого Никиту, умудряющего при этом быть таким приторно-сладким в общении с красавицей-Леночкой.

— Ника, — сердито прошептала Наташа и толкнула локтём подругу, — ты, что, спишь? Тебя к доске вызывают.

И, догадавшись, что Вероника даже условие задачи не записала, быстро сделала то же, что и Никита на прошлой паре для своей соседки по парте — подсунула подруге свою тетрадь.

Вероника поднялась и неторопливо пошла между рядами парт к доске, судорожно пытаясь вникнуть в условие задачи. Для этого ей необходимо было выкинуть из головы мысли о действующем ей на нервы парне, очень мешавшие сосредоточиться. Похоже, скорость была выбрана удачная, потому что когда Ника достигла конечной точки своего маршрута, у неё уже вырисовался подход к решению.

Схватив мел, она принялась уверенно записывать трёхэтажные формулы, которые по мере приближения к ответу почему-то становились всё больше и больше, грозя не вместиться на доску по ширине. В какой-то момент Аристарх Вениаминович сообразил, что необходимо прийти на помощь заблудившийся в дебрях вычислений студентке. Он подошёл к доске и, нахмурив лоб, с головой нырнул в пучину цифр и символов. И когда сия пучина уже готова была поглотить обоих, спасательный круг был брошен оттуда, откуда оба утопающих не ожидали.

— Двинская, у тебя в третий формуле ошибка. Ты не учла граничные условия, — крикнул с места Никита.

«Чёрт! Точно!» От досады Вероника выронила мел из руки. Тот, стукнувшись об пол, откатился на несколько сантиметров. Ника наклонилась, и обнаружила его, лежащим ровно между левым и правым ботинком Аристарха Вениаминовича. В тот момент Вероника и не догадывалась, что картина, которая представилась её глазам, кардинально поменяет течение следующих двух недель её жизни. Да что там двух недель, она самым радикальным образом отразится на всей её дальнейшей жизни.

Собственно, в первое мгновение ничего необычного Вероника не заметила: начищенный до блеска правый ботинок многоуважаемого преподавателя физики, начищенный до такого же идеального блеска левый собрат и кусочек мела, сиротливо лежащий между ними в страхе, не растопчут ли его. Но, стоп! Что это за пятнышки? Маленькое алое — на полу между правым ботинком и куском мела, и ещё более крохотное бурое — на левом ботинке. «Кровь!» — застучала у Вероники в висках страшная догадка. «Да нет, ерунда какая-то», — тут же осадила она себя. Ника всегда считала, что обладает достаточным хладнокровием, чтобы по любому пустяку не впадать в панику, а сейчас уподобилась впечатлительной Леночке, пришедшей в смятение чувств от глупых слухов, распускаемых кем-то от скуки. Алая капля на полу — скорее всего, чернила, вытекшие из ручки Аристарха Вениаминовича, когда он стучал ей по столу, привлекая к себе внимание студентов, а бурое пятнышко на ботинке преподавателя — обыкновенная грязь.

Успокоив себя вполне разумными доводами, Ника наконец-то сообразила, что хихиканье, стоявшее в аудитории, вызвано её затянувшимися поисками мела, которые она, изогнувшись в нелепой позе, производила под ногами преподавателя. Вероника схватила злополучную белую вещицу, распрямилась, погрозила одногруппникам пальцем и принялась дорешивать задачу. Аристарх Вениаминович, к тому моменту уже тоже вынырнул из своих раздумий, и совместными усилиями преподаватель и студентка довели дело до благополучного конца.

— Спасибо, Вероника. Можете садиться.

Ника вернулась за парту и отрешённо уставилась в окно. Никита крутился на стуле, стараясь привлечь её внимание. Его самодовольная физиономия выражала что-то вроде: «Ну, что, Двинская, сделал я тебя!?» Но Вероника не замечала его усилий, она смотрела на снегопад. Невесомые пушинки за окном продолжали свою непостижимую игру… Белые… и чистые… тогда откуда могла взяться грязь на ботинке Аристарха Вениаминовича?..

Следующей парой по расписанию была история — пожалуй, единственный предмет, который Вероника откровенно терпеть не могла. Вёл его Акакий Акакиевич. Его забавное имя-отчество контрастировало со скучнейшей манерой преподавания. Профессор до того монотонно и пресно читал лекции, что часть студентов умудрялись благополучно дремать под его невнятное бормотание. Но сегодня Веронике была только на руку такая манера подачи — невыразительная речь Акакия Акакиевича не мешала ей сосредоточиться и продолжать обдумывание своих проблем.

Однако на середине лекции Ника заметила, как её внимание всё же переключилось на повествование профессора.

— …записываем: 1497 год — состоялся первый Международный Шабаш, на котором было принято решение об организации Большого Совета. Каждое ведьмовское движение делегировало в него по одному представителю.

Вероника открыла тетрадь и сделала в ней первую за сегодняшнюю лекцию запись.

— Далее было несколько лет организационных работ, и, записываем, судьбоносный 1513 год — Большой Совет принял Кодекс Правил 1.1, который действует до сих пор и который Вы на празднике посвящения в студенты торжественно поклялись соблюдать.

— А что было с теми ведьмовскими течениями, которые не захотели принять Кодекс? — спросил Егор, единственный в группе студент, кого искренне интересовал предмет, читаемый нудным профессором.

— Большой Совет принял решение о нейтрализации отступников, — безэмоционально ответил Акакий Акакиевич, — было несколько серьёзных противостояний между Объединённым Ведьмовским Сообществом и теми, кто не хотел следовать выработанным правилам. К началу 17-ого века отступников практически удалось нейтрализовать.

— Почему практически? Кто-то всё же остался? — опять перебил профессора Егор.

— Да, оставалось восточносибирское шаманское течение Улаха Еттэ или «Обратная сторона»…

— Почему с ними тянули? — глаза Егора горели любопытством.

Наверно любой другой профессор уже давно бы осадил постоянно перебивающего его студента, но Акакий Акакиевич, невозмутимо и невыразительно продолжил:

— Они обладали уникальными знаниями и самобытными методиками. Нейтрализация — это было бы слишком просто и слишком неразумно. Объединённому Ведьмовскому Сообществу хотелось привлечь их на свою сторону.

— Учитывая, что сейчас такого движения не существует, оно в своё время всё-таки было нейтрализовано? — теперь уже и Вероника решилась перебить профессора.

— Нет, нейтрализация не понадобилась, восточносибирские шаманы Улаха Еттэ исчезли естественным образом. По невыясненным до сих пор причинам с некоторого времени они перестали воспитывать приемников. И, когда в 1620 году умер последний представитель этого течения, вместе с ним канула в лету и сама шаманская школа «Обратная сторона».

— Объединённое Ведьмовское Сообщество успело перенять уникальные методики Улаха Еттэ? — спросила Наташа. Разбуженная предыдущим вопросом своей соседки по парте, она тоже увлеклась рассказом лектора.

— Нет, методики безвозвратно потеряны. Однако Сообществу удалось заполучить Большой Бубен последнего шамана. Он входит в семёрку самых сильных артефактов.

— Почему же тогда мы не изучали его по предмету O9V1? — удивился ещё один вышедший из спячки студент, Тимур, до этого мирно дремавший за партой справа от Наташи.

— Потому что артефакт мёртв.

Прозвучавший одновременно со словами профессора звонок, означал конец лекции, а, учитывая, что история была последней парой в расписании четверга, то и конец учебного дня.


Глава 3. Снежный преследователь

— Ну, что ты там придумала насчёт завтрашнего Дисциплинарного Совета? — спросила Наташа, когда подруги приступили к обеду в студенческой столовой.

Они заняли крохотный стоящий у окна столик, рассчитанный на двоих. Когда девушки хотели посекретничать, они всегда располагались в этом единственном укромном уголке шумного и многолюдного заведения.

— Да, в общем-то, ничего, — покачала головой Вероника, — Совет не обманешь.

— Угу, — согласилась собеседница, для которой этот факт был очевиден с самого начала.

— Чтобы мне поверили, надо на самом деле влюбиться в Никиту, — констатировала Ника убитым голосом. — А как это сделать, если он такой несносный?

— А, может, оставь ты эту идею с влюблённостью. Признайся на Совете честно, что полезла в общагу из-за пари.

— Не могу, — сокрушённо выдохнула Вероника. — Лучше я попробую что-нибудь из G9°9.

— Ты что? — аж подпрыгнула на стуле Наташа. — А как же Кодекс? Самое первое правило — не использовать особые знания и методики в личных корыстных целях. А тут же корысть налицо: обмануть Совет, чтобы уйти от ответственности.

Вероника тоже заёрзала на стуле. Как же ей было нелегко всё время вводить подругу в заблуждение — сообщать только часть информации, ходить вокруг да около.

— Ты не представляешь, с каким бы удовольствием я выпалила Совету всё как есть, вместо того, чтобы заморачиваться с этой влюблённостью. Понимаешь, в данной ситуации моя выгода не причём, просто так совпало. Мне нужно ввести в заблуждение Совет, чтобы избежать разгласки очень важной информации. Меня ректор попросил.

— Ничего себе! — у Наташи заблестели глаза, а почти не заметные веснушки на щеках стали ярко-рыжего цвета. Они всегда предательски проступали, когда она испытывала сильные чувства. Эта особенность делала её уязвимой — любой, кто знал Наташу хорошо, мог легко догадаться о степени её взволнованности по степени яркости её милых канапушек.

— Даже не попросил, а потребовал под страхом отчисления.

— Вот это да! И она молчала! Рассказывай давай, что за разговор состоялся у тебя в кабинете ректора.

— Ой, Наташ, и влипла же я! — с досадой воскликнула Вероника.

— Да ты расскажи. Вместе что-нибудь придумаем.

— Хорошо. Только никому ни слова. Понимаешь, Пётр Иванович иначе меня убьёт. Он уже меня чуть не убил. Такой злой был — ужас!

— Ты же знаешь: я — могила.

Вероника вздохнула с облегчением. С самого утра она сгорала от нетерпения рассказать Наташе обо всех своих вчерашних и сегодняшних приключениях, но угрозы ректора сдерживали её. А сейчас, сидя напротив своей самой близкой подруги и глядя в её взволнованные, полные сочувствия и решимости помочь глаза, она смогла себя убедить, что, когда Пётр Иванович велел никому ничего не рассказывать, под «никому» он не имел в виду Наташу. И Вероника выложила подруге свою историю со всеми деталями, особенно подробно описав всё, что касалось выигранного у Никиты пари. Как раз эта часть рассказа не вызвала у Наташи восторга, на который рассчитывала Ника. Подруга только качала головой, встревоженная плачевными последствиями. Но раскисать было не в правилах Наташи — ей не привыкать помогать выкрутиться набедокурившей подруге.

— Ну, раз профессор настаивал, что тебе надо применить что-то из G9°9, начни с семи положительных качеств, чего уж проще, — порекомендовала Наташа, проанализировав ситуацию.

— Пробовала, — махнула рукой Вероника, — только этим сегодня весь день и занималась. Не получается!

— Почему?

— Потому что у этого воображалы нет такого количества положительных качеств.

— Да ты что! У Никиты? Да я тебе сходу десять назову. А если мы ещё Леночку подключим, то и до двадцати дотянем.

— С Леночкой, может, и дотянем, — рассмеялась Вероника, — но ты же помнишь, чтобы механизм сработал, надо чтобы я искренне считала эти качества замечательными. Я, а не вы с Леночкой.

— Ладно, — кивнула головой подруга, — тогда у нас есть второй способ. Ты же помнишь лекцию Станислава Станиславовича по этой теме?

— Помню. Нужно, чтобы подопытный объект, коснулся тебя с искренним сильным чувством, таким же, какое ты испытываешь в этот момент… Только этот способ, по-моему, неосуществим в нашей ситуации.

— Конечно, первый был проще… — Наташа задумалась. — Хотя ведь, что это будет за чувство, не имеет значения, а это облегчает задачу. Например, вполне подойдёт чувство благодарности. Вот смотри, завтра контрольная по физике. Реши на каком-нибудь листочке вариант Никиты. Потом передай ему этот листочек, невзначай коснувшись его руки. И дело — в шляпе.

— Ой, Наташ, — опять рассмеялась Вероника, — ну, за уши же притянуто. Во-первых, даже если я решу тысячу контрольных за Никиту, этот чурбан не испытает никакой благодарности — ему это чувство не знакомо. А, во-вторых, я-то с какой стати в этот момент буду преисполнена этой самой благодарности по отношению к нему?

— Ну, как с какой стати? С той стати, что если этот фокус удастся, то ты не будешь отчислена.

Вероника, вспомнив в очередной раз, какая опасность нависла над ней, перестала смеяться и попробовала взглянуть на план подруги конструктивно. Но план, как на него не гляди, был так себе.

— Наташ, а какого-нибудь варианта понадёжней у тебя нет?

— Ну, не знаю, — наморщила лоб подруга, — может, чувство голода тоже годится? Тогда завтра в столовой…

Вероника, не дослушав Наташу, опять разразилась безудержным хохотом:

— …невзначай, желательно неожиданно и резко, коснуться его руки, когда он будет идти с подносом, чтобы он опрокинул его на себя вместе с содержимым: тарелкой со спагетти или ещё лучше горячим супом. Вот тогда мы точно одновременно испытаем жгучие искренние чувства: он — ярость, а я — злорадство.

— Да ну тебя, — рассердилась Наташа и её веснушки, — Ника, ты просто не выносима. Я, чтоб не вылететь из Универа, хоть бы чёрта лысого поцеловала. А ей всё хиханьки.

— Вот именно, я бы тоже лучше в чёрта влюбилась, чем в Никиту, — горячо выпалила Вероника, но видя, как искренне за неё переживает подруга, смирилась:

— Ладно, Наташ, попробую завтра твой первый вариант — может, сработает?

— То-то же, — немного успокоилась подруга, — и, смотри мне, старайся!

Выработав какую-никакую стратегию, девушки вернулись к поглощению столовских деликатесов, которые изрядно подостыли, пока подруги были заняты беседой и не проявляли к ним интереса.

— Слушай, Наташ, — начала ещё одну тревожную для себя тему Вероника, решительно отодвинув тарелку с холодной гречкой, которая и в тёплом-то виде не очень её прельщала, — что ты думаешь об исчезновении Бегемотика?

— А что тут думать? — пожала плечами подруга, борясь с искушением поступить с гречкой так же, как Вероника. — Аристарх Вениаминович сказал, что тот не исчез, а в командировке.

— А откуда взялись слухи про всякие там — отравлен, раздавлен, задушен, найден в луже крови?

— Слухи, они и есть слухи. Тем более ты сама не обнаружила никакой лужи крови в кабинете Петра Ивановича.

В кабине ректора Вероника действительно крови не наблюдала, а вот на ботинке Аристарха Вениаминовича и на полу в аудитории № 12а какие-то подозрительные пятнышки были. Но рассказывать ли об этом подруге она решить не могла. Скорее всего, Наташа подумает, что две капельки, похожие на кровь только красноватым оттенком, могут быть чем угодно, но только не уликами страшного преступления. Допивая компот, Вероника прокрутила в голове ещё раз все за и против и пришла к окончательному выводу, что пока грузить подругу маловразумительными догадками не будет.

Закончив с обедом, девушки вышли на улицу. Было уже темно, ведь долгота дня в декабре в Верхнетайгинске, расположенном лишь немного южнее северного полярного круга была всего 6 часов. Подруги не спеша направились в сторону своего общежития. Снег под ногами поскрипывал, почти пел, а мороз бодрил и приятно пощипывал щёки. Вероника любила прогулки по вечернему студгородку. На неё действовали успокаивающе сосны-исполины, застывшие в гордом величии по обеим сторонам дорожек кампуса и холодные далёкие звёзды, видневшиеся в просвете крон. Ника почувствовала, как её настроение приобретает безмятежность и безоблачность, как небо над головой…

— Ой! — вдруг вскрикнула она, ощутив толчок в спину. Вероника обернулась, чтобы понять, в чём дело, и тут же почувствовала, как об её лицо ударилось что-то рыхлое, холодное и влажное и издало противный чавкающий звук. В следующую секунду она уже поняла, что и толчок в спину, и стекающая по щекам ледяная вода — это последствия попадания в неё снежков. Ника достала из кармана носовой платочек и начала вытирать лицо, ощущая, как её захватывает жуткая смесь чувств: гнев и желание отмстить.

Наташа, которая тоже подверглась атаке, уже скатывала в руках комок снега и через мгновение запустила его куда-то в сторону фонарного столба. По уверенному движению подруги Вероника поняла, что та уже заметила, где скрывается нападающий. Ника проследила траекторию снежка, который, к её огромному сожалению, не достигнув цели, разбился о ствол сосны. Через секунду из-за ствола показалась самодовольная физиономия Никиты, и тут же вернулась на исходную позицию, чтобы не стать жертвой очередного снежка, запущенного Наташей.

— Ну, ты у меня получишь! — заорала Вероника не своим голосом и произвела серию безрезультативных бросков. Быстро сообразив, что сосна является хорошим прикрытием, и без хитрости не обойтись, она знаками показала Наташе, чтобы та со всей дури обстреливала дерево, пока Вероника зайдёт с тыла. Уловка удалась, и Никита получил свой заслуженный ком снега в затылок. Жаль, конечно, что удар пришёлся не в лицо, но Веронику успокаивала мысль, что попавшая за шиворот ледяная вода должна произвести на идиота, затеявшего глупую игру, неизгладимое впечатление. Никита начал предпринимать отчаянные попытки стряхнуть снег, а Вероника, пользуясь растерянностью врага, запулила ещё пару снарядов, куда придётся. Подскочившая в этот момент Наташа помогла усилить натиск и вынудила Никиту признать поражение.

— Всё, девчонки, сдаюсь, — рассмеялся он.

— Нет, ну ты видишь, какой он придурок! — шепнула подруге Вероника. — Какие тут семь положительных качеств?! Абсолютный ноль, без вариантов!

Никита отряхнулся, как мог, и подошёл к девушкам. Было заметно, что забившийся ему за воротник снег, доставляет дискомфорт. Наташа принялась вычищать платочком белую жижу с шеи одногруппника, а Вероника стояла в сторонке со злорадной улыбкой на лице — она не испытывала ни капли жалости к поверженному врагу.

— А не надо было на нас нападать из засады! — выпалила она. — И, вообще, зачем ты нас караулил?

— Хотел тебе шоколадку отдать — я же проиграл пари, — Никита обезоруживающе улыбнулся и протянул блестящую упаковку Веронике.

Она приняла трофей с торжествующей улыбкой. Господи, чего он ей стоил! Ника распечатала шоколад и, разделив плитку на три ровные части, вручила по одной Наташе и Никите.

— Намного лучше холодной гречки, — подмигнула она подруге, а в сторону одногруппника бросила:

— Хотя ты и не заслужил.

— Да я, вообще-то, хотел вас проводить до общаги, — заявил Никита в своё оправдание.

— Чего вдруг? — сощурила глаза Вероника, приготовившись к подвоху.

— Ну, вы, что, девочки, забыли что ли? Сегодня у третьекурсников праздник — Медиана. А в этот день им разрешены маленькие шалости, вернее сказать пакости. Рядом со мной вам ничего не грозит. А без меня вы запросто можете стать объектом хитроумного розыгрыша.

Действительно, сегодня у студентов, которые были годом старше Вероники и её одногруппников, был особый день — прошла ровно половина того срока, который они проведут в стенах Университета. Этот день носил название Медиана, то есть середина, и считался большим праздником. Преподаватели и даже члены Дисциплинарного Совета смотрели сквозь пальцы на розыгрыши, которые третьекурсники традиционно устраивали своим младшим собратьям во время Медианы. Негласное правило гласило, что в этот день можно использовать даже особые цифробуквенные методики, говоря проще колдовать, если это никому не принесёт вреда.

Веронике сегодня пришлось заниматься проблемами посерьёзней, чем поиски способа не стать жертвой глупого розыгрыша. Поэтому, сказать по правде, она даже и забыла про праздник третьекурсников. Но это совсем не означало, что ей требовалась помощь кого бы то ни было, а уж тем более Никиты.

— Это почему вдруг с тобой нам ничего не грозит, а без тебя грозит? А спорим, что мы и без тебя прекрасно доберёмся до своей общаги без приключений? — с запалом предложила Вероника.

— Спорим! — оживился Никита.

— Опять? — прошипела Наташа, с силой дёрнув подругу за рукав, потом посмотрела в сторону Никиты и грозно произнесла:

— Ещё одно пари, и я убью вас обоих. Как дети малые, честное слово.

Она подхватила ребят под руки с двух разных сторон и произнесла елейным голоском:

— Никита, так мило с твоей стороны, что ты вызвался нас проводить. Правда, Вероника? — и чтобы у подруги не было соблазна съязвить смерила её предупреждающим взглядом.

Троица, ловко руководимая стоявшей посредине Наташей, дружно двинулась по направлению к общежитию девушек. Молодые люди шли, молча, наслаждаясь восхитительным чёрным шоколадом с орешками. А Наташа совмещала это удовольствие ещё и с обдумыванием мелькнувшей в её голове идеи: нельзя ли воспользоваться сложившейся ситуацией, чтобы как-то спровоцировать нужное событие из методики G9°9 — заставить соприкоснуться Веронику и Никиту в момент, когда они будут испытывать одинаковые чувства. «Упасть мне, что ли? — моделировала ситуацию Наташа, — сделать вид, что поскользнулась, и растянуться плашмя. Потом начать охать и стонать жалобно. Эти два вредины кинуться меня поднимать с одинаковым чувством сострадания ко мне. В этот момент подтолкнуть их друг к другу, чтобы уже они наверняка соприкоснулись, и вуаля — новоиспечённая парочка влюблённых готова».

— А знаете, девочки, что мне Лена рассказала? — прервал размышления Наташи Никита. — Она думает, что Бегемотик наш ни в каком не в отпуске.

— Почему? — насторожилась Вероника, которую весь день подспудно мучил вопрос о пятнышках.

— Вчера вечером Леночка с ним разговаривала в его кабинете. Просила помочь разобраться с новой темой, которую она пропустила из-за болезни. И знаете, что ей бегемотик ответил?

— Что?

— Приходите, говорит, завтра после занятий ко мне — я Вам помогу.

— Ну и что? — искренне удивилась Вероника, не обнаружив никакой сенсации в рассказе парня. — Леночке все так говорят. Кто ж такой милашке в помощи откажет?

— Не в том дело. Получается, вчера вечером Матвей Тимофеевич ещё ни в какую командировку не собирался.

— Ну, может, вчера не собирался, а сегодня с утра что-то срочное заставило его всё бросить и ехать, — нашла вполне логичное объяснение Наташа.

— Может быть. Но это ещё не всё. Лена рассказала, что при ней Бегемотику кто-то позвонил по телефону и начал угрожать.

— Она, что, слышала, что говорили на том конце провода?

— Не слышала. Но поведала мне, что Матвей Тимофеевич сделался бледный и начал собеседника умолять подождать ещё немного. Потом еле шевелящимися губами прошептал: «хорошо, сегодня, так сегодня»…

Никита собирался сообщить девушкам ещё пару деталей, но вдруг заметил, что прямо ему в лицо летит что-то круглое и белое. Ему показалось, что он уже ощутил прикосновение холодного кома к лицу, но, на самом деле, снежок, не долетев сантиметров пять до носа, вдруг резко остановился и замер в воздухе. Никита от удивления тоже замер на месте. Что за ерунда? Он попытался отмахнуться от снежка, сдвинуть с места, упёршись в него руками, но ничего не получалось — комок снега не передвинулся ни на миллиметр, словно врос в эту точку пространства. Никита сделал шаг назад, снежок последовал за ним, шаг вперёд — снежок за ним. Вправо, влево — бесполезно. Белый холодный шар держался на одном и том же расстоянии от носа студента, чтобы тот не делал.

Девушки, наблюдавшие за судорожными метаниями Никиты, покатывались со смеху. Они, конечно, догадались, что над ним потешаются третьекурсники, подозрительное хихиканье которых уже давно раздавалось из-за соседней сосны.

— Жаль, нам нельзя ответить этим клоунам тем же, — злился Никита, снова и снова прыгая то вправо, то влево.

— Ой-ой-ой, — хохотала Вероника, — да они в любом случае сделали бы тебя.

— Через год посмотрим!

— Никита, да не скачи ты так, — посоветовала Наташа, сжалившаяся над одногруппником, — этим ты их только раззадориваешь. Постарайся не обращать на снежок внимания и шутники переключатся на какую-нибудь другую жертву.

— Да как же не обращать внимания, когда он висит прямо перед моим носом, — ответил запыхавшийся парень. Теперь он избрал новую тактику — то приседал на корточки, то подпрыгивал высоко вверх, как баскетболист перед броском в кольцо.

— Никита, ты, что, не понимаешь, что тебе это не поможет? — новый приступ хохота, вызванный красочной картиной скачущего как кенгуру одногруппника, душил Веронику. — Ты ж вроде на отлично сдал R0U3. Третьекурсники применили к твоему носу и снежку принцип квантового сцепления, а, проще говоря, наложили на кончик твоего носа проклятие преследования. И всё что в этот момент было рядом с этой точкой твоего лица, а это оказался снежок, будет преследовать тебя, пока они не снимут проклятие.

— Чёрт! Да знаю я! — с досадой выпалил парень, прекратив, наконец, скакать.

— Пойдём, Никита, — Наташа опять взяла под руки друзей и повела в сторону общежития.

Парень крепко держался за одногруппницу потому, что видеть дорогу ему мешал закрывающий обзор снежок.

— Чёрт! Когда уже придуркам-третьекурсникам надоест эта их глупейшая забава?

— В полночь, когда закончится праздник, они по-любому закончат и розыгрыши, — попыталась успокоить Никиту Наташа.

— Чёрт! Мне, что, в общагу вот так идти?

— Конечно, — покатывалась Вероника, — ребята обзавидуются. Особенно, когда снежок растает, и за тобой начнёт таскаться водяной шар.

— Чёрт! — в который раз выругался Никита и дал щелбан снежку. — Какой тупой прикол.

— А, по-моему, очень даже остроумно, — возразила Вероника.

— Когда у нас будет Медиана, я придумаю что-нибудь покреативней, — сказал Никита и приделал снежку импровизированные «уши» и «нос», слепленные из фольги от шоколадки.

Наташа рассмеялась, а любительница споров продолжала дразнить одногруппника:

— Не факт, не факт, превзойти сегодняшний шедевр у тебя вряд ли получится.

— Получится, не сомневайся, — теперь Никита прикрепил к комочку что-то вроде хвостика, и снежный преследователь стал похож на мышонка.

Теперь уже и Веронике надоело спорить, и она от души рассмеялась. Наташе, хохот подруги и креатив от Никиты никак не давал сосредоточиться на мысли о том, какой бы спектакль ей всё-таки разыграть, чтобы вызвать у этих двоих одинаковые чувства. Задача, усложнённая торчащим у Никиты перед носом снежком, оказалась непосильной. Молодые люди уже подошли к общежитию, а Наташе так и не удалось превратить свою идею в легко осуществимый план.

Никита попрощался с одногруппницами и потихоньку поплёлся в сторону своей общаги.

— Слушай, Ника! Надо было наверно Никиту проводить. Ведь запнётся обо что-нибудь и грохнется. Ему же ничего не видно.

— Ещё чего! — возмутилась Вероника.

Подруги поднялись по ступенькам и перед тем как заходить в здание, ещё раз оглянулись проверить, как там передвигается Никита. Картина их взору открылась примечательная. Видимо, как раз в этот момент, шутники-третьекурсники, потеряв интерес к студенту, который покинул компанию прекрасных спутниц, сняли с кончика его носа проклятие. И снежок, как ни в чём не бывало, продолжил свой прерванный полёт. Впрочем, дистанция, которую ему оставалось преодолеть, была не велика, и через мгновение комок снега достиг конечной точки своего маршрута, живописно размазавшись по лицу Никиты. Парень от такой неожиданности чуть не грохнулся на землю. Но его поддержали подоспевшие старшекурсники.

— Ну, хоть на это им ума хватило! — покачала головой Наташа.


Глава 4. Гора пришла к Магомету

Вероника сидела за столом в своей комнате и пыталась сосредоточиться на домашнем задании, но ей мешал раздающийся с улицы смех — третьекурсники продолжали дурачиться. Она подошла к окну взглянуть на их забавы. Двое парней гарцевали верхом на снеговике под улюлюканье и свист столпившихся студентов. Снеговик брыкался и извивался, пытаясь сбросить наездников, которые явно были ему не по душе. Но те отчаянно пытались удержаться «в седле», потому как сброшенный считался проигравшим, и его место тут же занимал следующий желающий. «Родео на снеговике — как глупо», — с улыбкой подумала Вероника. В этот момент она почувствовала солидарность с Никитой, который считал, что они через год смогут придумать развлечения покруче.

Постояв чуть-чуть у окна, Вероника вернулась за стол. Нет, продолжать попытки сосредоточиться, чтобы сделать домашнее задание, было бесполезно. Она решила, что лучше проведёт какое-то время за ноутбуком — проверит электронную почту и почитает новости от друзей в социальных сетях.

В почте её поджидало два непрочитанных письма: одно — от мамы, а второе — от ректора. Вероника пробежала глазами первое и улыбнулась. Это было всего пару строчек, ведь мама писала дочери часто, чуть не каждый день, и новостей на длинное письмо накопиться не успевало. Но даже эти несколько слов, пропитанные теплотой и любовью и перемежённые улыбающимися и целующимися смайликами, всегда поднимали Нике настроение.

Темой второго письма было указано «Вопросы повышения успеваемости по предмету R0Y1». Это конспиративное заглавие напомнило Веронике, что у неё на ближайшие две недели есть важное задание от ректора. Кстати, почему именно две? Ника прибавила к сегодняшнему 17-ому декабря четырнадцать дней и у неё получилось 31-ое. Чем примечательна эта дата? Да, вроде ничем. Нет, в обычном смысле многим — это же канун Нового года! Но какое отношение этот замечательный и всеми любимый праздник имеет к украденной кем-то из сейфа Петра Ивановича информации?

Ника приступила к чтению, и первые же слова заставили её насторожиться.

«Вероника, будь внимательна! Когда ты открыла письмо, оно автоматически удалилось с почтового сервера, а как только ты его дочитаешь, оно автоматически удалится из памяти твоего ноутбука. Как ты, наверно, догадалась, на него наложена методика Ko0. Со своим ответным письмом поступи также».

Вероника отвела взгляд в сторону, чтобы случайно не пробежать строчки, расположенные ниже. Вначале ей надо было сосредоточиться. Она знала, что те несколько слов, что успела прочесть, уже исчезли с экрана ноутбука. И ей нужно постараться с первого раза запомнить текст, который содержит оставшаяся часть письма, пока его не постигнет та же участь — быть стёртым.

Вероника не удивилась странному предупреждению Петра Ивановича, она знала, о чём идёт речь — они проходили это на первом курсе по предмету «Законы Вселенной». Да, вот так называлась дисциплина, которую преподавал сам ректор — без всяких цифробуквенных аббревиатур. Дело в том, что на лекциях студентам рассказывали о самых важных универсальных законах природы, о тех, которым подчиняются все без исключения явления в мироздании, о тех, нарушить которые не может никто: ни самые выдающиеся учёные, ни самые могущественные маги. И первый основной, а, по большому счёту, единственный универсальный закон Вселенной — это закон о неуничтожимости информации. Физики называют его «закон сохранения энергии», а кому-то известна другая формулировка — «рукописи не горят».

Закон гласит, что информация, будучи однажды создана, не может быть уничтожена никогда. Не существует ни природных, ни магических способов это сделать. Информация может только менять носители — бумага, электронная память вычислительных устройств, память того или иного человека и так далее. Уничтожить носитель можно с лёгкостью, но вот сама информация при этом не исчезнет, она переместится на другой носитель. На какой? Хороший вопрос! Этого Вероника пока не знала — это проходят на третьем курсе.

Но зато она знала о методике Ko0, о которой ей напомнил Пётр Иванович в своём письме. Эта методика работы с копиями — дублями информации. С дублями-то, к счастью, можно было делать всё, что угодно — создавать, уничтожать, тиражировать и много других милых фокусов. Ника догадалась, что ректор создал одноразовый дубль информации, которой владел сам, и поместил его в письмо. Дубль, предназначенный конкретно Веронике и автоматически уничтожаемый со всех промежуточных носителей, как только достигнет адресата.

Понятно, что такие предосторожности Пётр Иванович предпринял не просто так. В его послании было что-то очень важное и очень секретное. Поэтому Вероника сосредоточилась и прочла оставшуюся часть письма с предельным вниманием.

«Сегодня утром в своём кабинете я обнаружил на полу два пятнышка, цветом напоминающие кровь. Я стёр их, не придав им поначалу никакого значения. Подумал, что это уборщица могла случайно пролить какое-нибудь удобрение для цветов, но, как выяснилось позже, растения в моём кабинете вчера никто не поливал. Через какое-то время обнаружилось, что мой заместитель, Матвей Тимофеевич, пропал. Он не явился на работу и дома тоже не был обнаружен. Не знаю, связаны ли эти два события и имеют ли они какое-то отношение к исчезнувшей из сейфа информации, но вероятность такая существует, поэтому я и решил сообщить тебе о них.

До выяснения причин исчезновения Матвея Тимофеевича было решено объявить, что он в командировке, чтобы пресечь чудовищные слухи, расползающиеся среди студентов. Думаю, ты понимаешь, что не должна ни с кем делиться полученной от меня информацией.

Жду от тебя письма со списком всех, кто может быть причастен к краже документов, а именно: тех, кто передал тебе информацию о кодах доступа, тех, кто спровоцировал тебя залезть ко мне в кабинет и вскрыть сейф, тех, кто знал об этом и тех, кто подозрительно вёл себя в последнее время — проявлял к тебе и твоим действиям повышенный интерес, следил за тобой и так далее».

Дочитанное письмо благополучно удалилось, но Вероника успела запомнить всю информацию, каждое слово. И эта информация вызвала лёгкую дрожь и неприятное покалывание между лопатками. Такое ощущение всегда возникало у Ники, когда она была очень сильно взволнована или встревожена. Вернее, не всегда, а последние три года.

Началось это в тот страшный день, воспоминания о котором до сих пор рвут душу на части. Тогда она с самого утра ощущала это покалывание. Это была даже не боль — это было предчувствие беды. И беда случилась. Страшная, несправедливая, непоправимая и так до конца и непонятая. Вероника до сих пор не знала ответ на вопрос «почему?». Почему это произошло? Почему они погибли?

И вот опять это покалывание. Все сегодняшние перипетии: вызов к ректору, его сумасшедший гнев, жуткие слухи о Матвее Тимофеевиче и даже подозрительные пятна на полу аудитории № 12а и на ботинке преподавателя физики не вызвали в ней этого неприятного чувства, но, видимо, письмо ректора, в котором сообщалось о ещё двух пятнах цвета крови, стало последней каплей, которая переполнила чашу спокойствия и окончательно убедила Веронику, что вокруг неё происходит что-то нехорошее.

Она возбуждённо заёрзала на стуле. Ей было совершенно необходимо с кем-то поделиться своими догадками и сомнениями. Возможно, Пётр Иванович, предупредивший Веронику никому не сообщать информацию из своего письма, под «никому» имел в виду именно «никому», но Вероника в очередной раз поняла его слова по-своему. Она решила, что на Наташу этот запрет не распространяется.

Выскочив из комнаты, она прошла по коридору ровно три шага и оказалась у двери своей соседки по общежитию, а по совместительству лучшей подруги.

— Наташ, — Вероника стукнула пару раз в дверь и просунула голову в проём, — можно?

— Угу, — ответила подруга. Она стояла у окна и наблюдала за очередной выходкой третьекурсников. — Тебе тоже это дикое гоготание заниматься мешает?

— Мешает, только кое-что похуже гоготания, — мрачно сообщила Вероника, закрыв за собой дверь.

— Переживаешь из-за завтрашнего Дисциплинарного Совета?

— Ещё хуже.

— Господи, ты что, за эти несколько часов, что мы не виделись, успела влипнуть в ещё одну неприятность? — покачала головой Наташа и присела на кровать. — Рассказывай!

— На этот раз не я, а наш Бегемотик, — ответила Вероника и пристроилась рядом с подругой.

— Узнала что-то новое? — у Наташи от возбуждения заблестели глаза, — Значит, всё-таки никакая не командировка?!

— Ни разу не командировка.

— А кто сказал?

— Пётр Иванович.

— Ого! — веснушки на щеках Наташи начали с нежно-рыжего и постепенно перешли к ярко-оранжевому, почти красному цвету. — Рассказывай!

Взяв с подруги обещание молчать, Вероника поведала ей всё, о чём говорилось в письме ректора, а также о подозрительных деталях, обнаруженных ею между двумя ботинками Аристарха Вениаминовича.

— Так вот почему ты так долго искала упавший мел — разглядывала странные пятнышки?!

— Именно!

— А если ещё вспомнить слова Никиты…

— Да, накопилось много фактов! Давай подытожим, — предложила Вероника. — Бегемотику, по словам Леночки, звонили с угрозами. После этого он пропал. При этом в некоторых помещениях Университета и на ботинке Аристарха Вениаминовича обнаружены пятна чего-то красноватого, возможно, крови. Вывод один — Матвей Тимофеевич стал жертвой преступления: похищен или, вообще, убит.

— А Аристарх Вениаминович является невольным свидетелем или соучастником, — расширила вывод Вероники подруга.

— Да нет, Наташ, наш физик тут явно не причём. Такой милый, безобидный, поглощённый наукой, и ничем кроме формул не интересующийся профессор не мог быть ни свидетелем, ни соучастником. Он, вообще, по определению не может быть замешан в чём-то плохом. Думаю, пятно на его ботинке — обыкновенная грязь.

— Допустим, — задумчиво протянула Наташа. Она решила принять версию Вероники насчёт Аристарха Вениаминовича, как рабочую, хотя сама не была столь уверена в его непричастности к последним странным событиям.

— А вот насчёт того, что Бегемотик — жертва, мы можем и ошибаться, — Вероника решила выдвинуть ещё одну гипотезу, — может быть, всё наоборот: Матвей Тимофеевич сам совершил страшное преступление, возможно, убийство и скрылся, чтобы избежать ответственности.

— Да нет, это совсем уж как-то неправдоподобно, — возразила Наташа. — И потом, кто ж тогда жертва? Ведь кроме Бегемотика никто не пропал.

— А, может, и пропал, просто мы пока не знаем. Может, Матвей Тимофеевич прикончил как раз того, кто звонил ему с угрозами.

— Слушай, надо пойти навестить Леночку. Расспросить у неё поподробней обстоятельства странного телефонного разговора, невольной свидетельницей которого она стала, оказавшись в нужное время в нужном месте.

— Правильно! — поддержала Вероника. — А ещё неплохо было бы пошарить в кабинете у Матвея Тимофеевича, может там найдётся что-то интересное, что прольёт свет на события сегодняшней ночи.

— Ника, ты опять? — возмутилась Наташа. — Тебе одного взломанного кабинета мало?

— Ладно-ладно, — быстро согласилась Вероника, — к Лене, так к Лене.

Подруги синхронно встали с кровати и через минуту уже стучали в дверь комнаты номер 7, которую занимала их одногруппница.

— Входите, — крикнула Лена.

Девушки зашли в комнату и разочарованно переглянулись. Одногруппница, с которой они хотели посекретничать, была не одна.

— Девочки, что в дверях стоите, проходите. Вы удачно пришли. Видите, мне Егор помогает к контрольной подготовится. Присоединяйтесь.

— Я думаю, Егор и без нас справится, — улыбнулась Вероника, заметив, какая тень пробежала по лицу парня после слов Леночки. Видимо, ему куда приятней было заниматься поднятием уровня знаний подопечной с ней наедине.

— Да нет, я имела в виду — присоединяйтесь ко мне, вместе Егора будем слушать, а не присоединяйтесь к Егору — меня к контрольной готовить.

— Ладно, Лен, хоть так, хоть этак, мы только мешать вам будем. Занимайтесь, — сказала Наташа, и подруги ретировались.

— Жаль, что Егор совершенно не вовремя к Лене прискакал, — сказала Вероника, когда девушки вернулись на исходную позицию — удобно устроились на кровати в комнате Наташи.

— Ника, имей совесть, — рассмеялась собеседница, — для нас, может, и не вовремя, а для Леночки в самый раз. Она же на прошлой неделе болела, тему пропустила, а завтра контрольная.

— Но мне не терпится всё поскорее выяснить.

— Ничего, выясним. Гости должны покинуть общежитие не позже 10 вечера, а уже половина десятого. Через полчаса Егора в комнате Лены не будет в любом случае. Даже если он сам вдруг забудет о времени в компании нашей красавицы, то его выгонит вахтёрша. А пока давай лучше обсудим, кого тебе указать в списках, о которых просил ректор.

— Точно. Совсем забыла, — стукнула себя по лбу Вероника. — Мне же нужно ему сегодня ответить.

— В первом списке, как я поняла, должны быть указаны причастные к тому, что ты узнала коды доступа, — направила мысли собеседницы в нужное русло Наташа.

— Да. Но тут, к сожалению, я не в курсе.

— В смысле?

— Понимаешь, я узнала их случайно. Эта информация появилась в моей голове из ниоткуда. Просто в какой-то момент, я поняла, что знаю всё о системе безопасности в кабинете ректора. Правда, потом оказалось, не совсем всё — я не знала о камерах видеонаблюдения. Но зато все коды доступа, ко всему, что запирается у Петра Ивановича, вся сложная семиуровневая система защиты сейфа — всё это вдруг стало для меня известным фактом, информацией, которую, как мне показалось, я знаю всю жизнь.

— Хм, похоже, кто-то безграмотно задействовал методику Ko0, - проанализировав рассказ подруги, сделала вывод Наташа.

— Да, я тоже так подумала. Кто-то для кого-то создал дубль важной информации, но по ошибке передал его мне.

— Или был создан неуничтожимый дубль, который записали на некий носитель, а носитель был повреждён. Куда-то ж надо деваться информации — вот она и выбрала себе другой носитель — твой мозг.

— А разве информация сама выбирает себе новый носитель, если прежний уничтожен? — удивилась Вероника.

— Не знаю, — пожала плечами Наташа, — ведь это мы будем проходить только на третьем курсе.

— Ладно, в общем-то, не важно кто и как выбирает новый носитель. Важно, что первый список для ректора будет пуст, потому что информацию я узнала случайно, из-за чьей-то, думаю, неумышленной ошибки. Потому как специально такой секретной информацией никто разбрасываться не будет.

— Хорошо, теперь второй список — кто спровоцировал тебя пробраться к ректору в кабинет и открыть сейф. Похоже, этот список не будет пуст — там будет фигурировать Никита.

— Хоть этот задавала сто раз заслужил, чтобы его сдали, но всё-таки я этого делать не буду. Во-первых, уж он-то точно не причастен к пропаже документов ректора, а, во-вторых, всё-таки, если быть честной, пари спровоцировала я сама.

— Ладно, — кивнула Наташа, — тогда, третий список — кто знал, что ты полезешь в кабинет?

— Опять же только Никита. Больше я никому не говорила. Но его и в третьем списке не будет по причине — смотри пункт 2.

— Тогда мы плавно переходим к четвёртому списку — кто всё время таскается за тобой? — задала Наташа вопрос, ответ на который был для неё очевиден, — опять и снова Никита.

Девушки посмотрели друг на друга. Прошла пара секунд, и вдруг они неожиданно и одновременно расхохотались. Их дедуктивный анализ совершенно ни к чему не привёл. Почти по всем пунктам виновником выходил Никита, но обе они, даже та, которая считала парня несносным занудой, были абсолютно уверены, что их одногруппник к пропаже информации не имеет никакого отношения. Значит, получается, Веронике нечего ответить Петру Ивановичу ни на один из его вопросов. И, спрашивается, что здесь смешного? Возможно, это и было бы смешно, если бы, как говорится, не было так грустно, но подруги хохотали несколько минут, хохотали до слёз, до колик в боку — это было их ноу-хау, лучший способ снятия стресса. Они хохотали так громко, что едва смогли услышать стук в дверь. Девушки синхронно, как по команде затихли и Наташа отозвалась:

— Заходите!

В комнату просунулась одна восхитительная стройная ножка, затем другая, не менее прекрасная, а затем и вся Леночка целиком появилась на пороге:

— Девчонки, я к вам посплетничать. Егора уже вахтёрша выгнала. Ох, и злющая она сегодня. Говорят, её третьекурсники достали. Ей надо было пол в холле протереть, а они воду в её ведре заморозили. Правда, тупой прикол?! Вот мы через год гораздо изощрённей её разыграем.

— Разыграем, — согласились подруги хором.

— А вы чего так смеялись, аж в коридоре было слышно?

— Да так, — ответила Наташа, — эти шутники родео на снеговике устроили — умора.

— Ага, я тоже видела, забавно.

— Лен, да ты проходи, садись, — Наташа придвинулась поближе к Веронике, освобождая место на кровати для гостьи.

— Спасибо! — Леночка примостилась на отведённую ей территорию и начала:

— Слушайте, девочки, я чего пришла, хочу рассказать вам про Бегемотика. Вы же для этого ко мне заходили, хотели про него расспросить, про этот его странный разговор по телефону?

Вероника почувствовала, как Наташа потихоньку коснулась её руки. Это движение означало что-то вроде: «Надо же — гора сама пришла к Магомету!» Действительно, для подруг было большой удачей, что Леночка сама заскочила к ним в гости, да ещё не просто так, а чтобы рассказать о том, о чём им не терпелось узнать.

— Да нет, — невинным голоском пролепетала Вероника, — просто так приходили — поболтать.

— А, понятно. Но я всё равно вам про него расскажу, хорошо?

— Конечно, расскажи, — быстро согласилась Наташа. — Нам-то, что? Нам любая тема интересна.

— Понимаете, девочки, я кроме как про него, про Матвея Тимофеевича, ни про что другое даже думать толком не могу, — лицо Леночки исказила гримаса отчаяния. — Наверно завтра контрольную на двойку напишу, потому что половину из того, что мне Егор рассказывал, не поняла.

— Ну, ничего, не расстраивайся. Никита тебе на что? — подколола Вероника и тут же получила локтём в бок от подруги.

— Да, Никиточка, — услышав имя своего соседа по парте, сразу повеселела Лена, — это моя последняя надежда. Он всегда готов помочь. Такой милый, правда, девчонки?

— Правда, — ответила Наташа и, сдвинув брови, глянула на Веронику. Та в ответ показала язык, но попытки подколоть гостью благоразумно прекратила.

— Так что ты хотела нам рассказать про Бегемотика? — Наташа попыталась вернуть к нужной теме разговора Леночку, немного сбитую с толку напоминанием о Никите.

— Девочки, — сделала страшные глаза гостья, — я точно знаю — про Матвея Тимофеевича нам солгали. Ну, про то, что он в командировке.

— Почему?

— Понимаете, ему угрожали, шантажировали его чем-то.

— Шантажировали?

— Да. Я вчера вечером к нему подходила с просьбой, чтобы он мне помог в новой теме разобраться. Он такой, как всегда, вежливый был и обходительный. Ладно, говорит, помогу, приходите завтра ко мне после занятий. Я поблагодарила его, попрощалась и уже практически вышла за дверь, но в этот момент ему кто-то позвонил. Мне стало интересно, и я немного притормозила. Ой, девочки, как я сейчас жалею, что не убралась вовремя. А всё моё дурацкое любопытство.

— Лен, да ты не расстраивайся, мы все из-за чрезмерного любопытства страдаем, — попыталась поддержать одногруппницу Вероника. Она неожиданно прониклась искренним сочувствием к соратнице по несчастью. Она сама сегодня целый день корила себя за то, что сунула нос, куда не надо.

— А почему ты решила задержаться? Что такого интересного было в обычном телефонном звонке? — спросила Наташа.

— Меня не сам звонок удивил, а реакция на него Бегемотика. Он очень испугался — прям затрясся весь. Сразу испарина на лбу выступила, и видно было, что у него ноги подкашиваются. Я боялась, он к креслу своему не успеет подойти — грохнется где-нибудь посреди кабинета. Но до кресла он всё-таки дотянул, рухнул в него и начал бормотать виноватым голосом: «Я ещё не готов… мне нужно ещё немного времени…». А потом жалобно так: «Не надо… всё под контролем… она под присмотром…». А потом вдруг аж подпрыгнул в кресле — наверно, с того конца провода прозвучала какая-то страшная угроза, потому что он наконец-то согласился с тем, что от него требовали. Говорит: «хорошо, сегодня приступим». А я, заметив, что он закончил разговор, вышмыгнула из кабинета, чтоб под горячую руку не попасть.

— Но из того, что ты видела и слышала, совершенно не следует, что Матвей Тимофеевич не мог сегодня в командировку уехать, — произнесла Наташа спокойным голосом, как только Лена закончила своё взволнованное повествование.

— Нет, девочки, следует! Не зря же слухи по Универу поползли, что с Бегемотиком что-то случилось. Те шантажисты его угрохали.

— Да нет же, Лен! Слухи, есть слухи. А подслушанный тобой разговор, наоборот, доказывает, что Матвей Тимофеевич в командировке. Что-то случилось, ему позвонили — сообщили, и он поехал улаживать дела.

— Думаете? — с надеждой в голосе переспросила Леночка.

— Конечно! — выпалили Вероника и Наташа одновременно и утвердительно покачали головами.

— Ой, девчонки, у меня камень с души свалился. Наверно, действительно зря я так разволновалась. Вот и Никита, и Егор мне то же самое сказали — нечего паниковать.

— Так ты и Егору рассказала про свои похождения в кабинете проректора?

— Ну да, он сам спросил.


Вернувшись от подруг в свою комнату, Вероника приступила к написанию ответа ректору. Что ему сообщить, долго думать не пришлось. Письмо состояло из сплошных «не знаю».

Нажав кнопку «отправить» Ника невольно вздохнула. Наверняка, отписка, которую она только что сочинила, вызовет у Петра Ивановича гнев. Не завидовала она тому, кто окажется рядом с ректором в момент, когда он закончит изучать письмо. Несчастному придётся испытать на себе все прелести супер-злого состояния Петра Ивановича.

Вероника понимала, ещё парочка таких отписок, и она может запросто вылететь из Университета. А ей очень не хотелось этого не только потому, что учёба в необычном ВУЗе казалась захватывающим приключением, и она нашла здесь замечательных друзей. Была ещё одна причина, почему ей было горько возвращаться домой. Там, в родном маленьком белорусском городочке, Веронике всё напоминало о двух нежно любимых близких людях, трагически погибших три года назад.

Именно поэтому, когда она выбирала, в какой Университет будет поступать, обращала внимание на два критерия. Она хотела, чтобы это был передовой в научном плане ВУЗ, и чтобы он был расположен как можно дальше от дома. Настолько далеко, чтобы появляться в родном городе только на каникулах. Она надеялась, что это даст возможность пережить потерю, сгладит боль утраты, позволит смириться…


Глава 5. Беседа в разных весовых категориях

— Почему ты ничего не сказал про камеры видеонаблюдения? — маленький тщедушный человечек тряс за грудки огромного грузного мужчину, с лица которого градом стекал пот.

— Я… я не знал, — оправдывался тот, не предпринимая ни малейшей попытки остановить коротыша, которого при желании мог бы одной рукой отбросить на метр, потому как человечек едва доходил ему до плеча и был тоньше в три раза. — Их установили совсем недавно. Я… я был не в курсе.

— Ты всё испортил! Я знал, что такому хлюпику ничего нельзя доверять. Теперь тебе и твоему отродью — конец! Слышишь, толстячок — конец! — коротыш ещё раз трясонул со всей силы мужчину и, одарив презрительным взглядом, отпустил.

— Но я же всё исправил, подчистил…

— Подчистил?! Но девчонка-то на записи всё равно осталась.

— Ты же знаешь, девчонку я убрать не мог. Зато всё остальное стёрто. Теперь запись выглядит так, будто эта дура залезла в кабинет и напакостила там из-за подростковой глупости. Никто ни о чём не догадается — вся вина лежит на ней.

— Пожалуй, здесь ты прав, — слегка смягчился человечек. — Ладно, пока живи. Но учти, у тебя осталось две недели, чтобы найти информацию, которая из-за второй твоей оплошности попала не туда, куда планировалось. Иначе, сам понимаешь, что с тобой и твоим прихвостнем будет.

— Я постараюсь… — промямлил мужчина. Он не решился возразить, что как раз в том, что информация попала не туда, куда нужно, был виноват не он, а его разгневанный собеседник. Не решился, потому что знал, его тщедушный подленький начальник мог назначить виноватым любого, кого пожелает, спорить было бесполезно и, самое главное, опасно.

— Куда ж ты денешься, трусливое ничтожество?! — криво усмехнулся коротышка. — Иди. Пока свободен.

Как только мужчина услышал, что его отпускают, он пулей выскочил из крохотного здания, которое его тощий владелец, казалось, использовал только для того, чтобы унижать в нём своих подчинённых. Судорожно глотнув освежающего морозного воздуха, толстяк быстро, насколько ему позволяло его грузное телосложение, пошёл куда-то по едва заметной тропинке. Отойдя метров на сто от ненавистного ему дома, он замедлил шаг, а потом и вовсе остановился отдышаться. Лицо, от замерзающих на нём капелек пота, начало неприятно пощипывать. Достав из кармана носовой платок в красно-синюю клеточку, мужчина вытер лоб и щёки и продолжил свой путь по заснеженной тайге уже не спеша.

Первый бой он выиграл. Вернее, не проиграл. Теперь его задачей было ничего не делать, просто тянуть время, балансировать между противоположными интересами двух шантажистов. Первый, с которым толстяк только что разговаривал, тщедушный злобный старикашка, пожалуй, был не так опасен. Он не видит дальше своего носа и не может просчитать ситуацию на пару шагов вперёд. Мужчина легко обведёт его вокруг пальца.

Со вторым сложнее. Тот хитёр и жесток. Не перед чем не остановится ради достижения своей низменной цели. Нет, толстяк не боялся ни одного, ни второго. Они оба были ему омерзительны. Но подлым отморозкам удалось нащупать его слабое место. Они поняли, что он уязвим. И это очень усложняло задачу. Как, не предав самого себя, спасти жизнь тому, ради кого единственного есть смысл жить?


Глава 6. Ещё одно пари

Вероника стояла в одном из холлов Университета, упёршись отсутствующим взглядом в массивную дверь аудитории, где проходили заседания Дисциплинарного Совета. Через несколько минут уважаемые члены Совета должны будут занять свои места и приступить к обсуждению проступка студентки. В общем-то, проступок выеденного яйца не стоил, если бы у него не было длинной предыстории. Из-за этой злосчастной предыстории Вероника теперь стояла перед выбором: признаться членам Совета об истинных причинах своего проступка, и тогда быть отчисленной ректором из-за того, что нарушила его требование, или солгать членам Совета, на чём настаивал Пётр Иванович, и быть отчисленной за враньё, ибо то, что она говорит неправду станет понятно с первого её слова. Ведь ей так и не удалось влюбиться в Никиту.

Придуманный вчера подругой и старательно выполненный сегодня самой Вероникой трюк из методики G9°9, к сожалению, не сработал. Любимица преподавателя физики благополучно решила на контрольной по этому предмету два варианта задач: свой и тот, что достался Никите. Но парень на протянутый Вероникой листочек с готовыми ответами посмотрел совершенно без энтузиазма и, недоумённо пожав плечами, сказал, что и сам прекрасно справился. В итоге, к моменту, когда заседание Совета должно было вот-вот начаться, Ника испытывала к Никите не то, что любовь, или хотя бы безразличие, а ярко выраженную, оформленную в виде глубоко осмысленного чувства, ненависть.

— Добрый день, Вероника, — вырвал студентку из потока бессвязных мыслей ректор, спешащий на заседание Дисциплинарного Совета.

— Добрый, Пётр Иванович, — невесело откликнулась она.

— Ну, не стоит так переживать, — поддержал профессор второкурсницу, заметив, что её настроение на нуле, — Совет всегда делает снисхождение влюблённым.

Вероника никак не прокомментировала реплику ректора, только грустно вздохнула.

— У тебя, надеюсь, получилось с G9°9? — строго спросил профессор.

— Получилось, — зачем-то солгала Ника.

Пётр Иванович насторожился. Он пристально поглядел в глаза студентки в течение нескольких секунд, а потом вдруг улыбнулся:

— Ну, молодец-молодец. И, кстати, ты рановато пришла. Первым будет разбираться проступок Никиты Беляева.

— Как Никиты? А что он уже успел натворить? — встрепенулась Вероника.

— Как что? Разве ты не знаешь? Несанкционированное проникновение в общежитие девушек вчера ночью. И обрати внимание, — Пётр Иванович предупреждающе глянул на Веронику и перешёл на шёпот, — он лез к тебе в общагу не за моей ручкой, а, представляешь, какое совпадение, потому что неожиданно влюбился в тебя.

Профессор, сообщив студентке всё, что хотел, нырнул в зал заседаний, оставив собеседницу в лёгкой растерянности. Вероника, которая ещё пару минут назад была занята рассуждениями на тему, как сильно она ненавидит заносчивого одногруппника, вдруг испытала к нему что-то вроде сочувствия. Ника поняла, что кто-то видел, как Никита залез к ней в общагу, и наябедничал об этом проступке Дисциплинарному Совету. А, ректор, не желая, чтобы инцидент с его ручкой, а следовательно и с пропавшей информацией, получил огласку, видимо, потребовал от Никиты того же, что и от набедокурившей студентки — притвориться влюблённым. А что из этого выйдет? Парень солжёт членам Дисциплинарного Совета, те моментом выведут его на чистую воду, и всё — прощай Универ?! Никиту отчислят следом за Вероникой. Нет, ей решительно не хотелось, чтобы из родного ВУЗа выгнали её, а в придачу ещё и одногруппника, будь он хоть сто раз самым вредным.

Ну вот, лёгок на помине — к дверям зала заседаний уверенной походкой шагал Никита. Его лицо не выражало ни грамма волнения, что ужасно разозлило Веронику — она тут стоит, за него переживает, а ему хоть бы хны. Ника в экстренном порядке придала лицу выражение безразличия и чуть-чуть вздёрнула подбородок, чтобы у задавалы, не дай бог, даже мысли не промелькнуло, что она чем-то встревожена.

— Заседание ещё не началось? — спросил Никита, подойдя к Веронике.

— Нет. А чего ты так торопишься? Не терпится из Универа вылететь? — Ника одарила парня ехидной улыбкой.

— Почему это я должен вылететь? Боюсь, отчисление, наоборот, грозит тебе, — усмехнулся Никита.

— Как же, как же, — съязвила Вероника, — я-то выкручусь, у меня железная отмазка, а вот у тебя — без вариантов.

— Это у меня-то без вариантов?!..

Какой-то странный звук, непонятное торопливое цоканье, заставило молодых людей поставить на паузу свою содержательную беседу и обернуться. По коридору со страшной скоростью неслась Наташа. Она еле-еле справлялась с сумасшедшим темпом бега. Её золотистые кудри подпрыгивали на плечах синхронно с движениями ног, а пылающие веснушки, которые было заметно с большого расстояния, выдавали крайнюю взволнованность. Вероника следила за приближающейся к ней подругой с замиранием сердца — ей казалось, она вот-вот грохнется на пол. Зачем она мчится на такой скорости по скользкому полу, да ещё и на таких высоченных каблучищах?

— Наташа, осторожней! — крикнула в отчаянии Вероника.

Но было поздно. Произошло именно то, чего она больше всего боялась — у подруги подвернулась нога и она, не добежав до одногруппников каких-то полметра, рухнула на пол.

— Ой! — вскрикнула Наташа. — Господи, как больно!

Молодые люди как по команде ринулись на помощь девушке. Никита приподнял её и подхватил за талию, а Вероника тянула за руки.

— Наточка, ну что ж ты так не осторожно. Сильно ушиблась? — сокрушалась Ника.

— Сильно! Ужас, как нога болит! Наверно растянула.

— Ты опирайся на меня. Сейчас мы тебя поднимем и в медпункт отведём. А там дадут что-нибудь обезболивающее, — подбадривал Никита.

Наташа, уже практически поднятая на ноги совместными усилиями ребят, вдруг как-то неловко дёрнулась, по всей видимости, от пронзившей её невыносимой боли, и снова повалилась на пол, лишив поддерживающих её ребят равновесия, и Вероника с Никитой, налетев друг на друга, столкнулись лбами.

— Ой! — вскрикнули молодые люди одновременно.

Наташа самодовольно улыбнулась, и, перестав стонать и ойкать, спокойно поднялась на ноги. Её одногруппники, потирая ушибленные лбы, глядели на неё с нескрываемым удивлением.

— Ну, ты как? Уже не болит? — поинтересовалась Вероника у подруги.

— А она и сразу не болела, — хихикнула Наташа.

Никите не удалось услышать этот ответ, потому что из зала заседаний вышел секретарь и пригласил его зайти.

— Как не болела? — опешила Вероника.

— А вот так! — сияя, изрекла Наташа. — Это был спектакль, чтобы заставить вас с Никитой влюбится по методике G9°9.

— Влюбится?

— Вот именно! Вы же, когда лбами столкнулись, испытывали одинаковое чувство, правильно? Вот ты, например, о чём в этот момент думала?

— О тебе. Переживала, что ты сильно ушиблась.

— Правильно, надеюсь, Никита чувствовал то же самое.

— Да этот чурбан, не способен на такие чувства! — выпалила Вероника.

— Чёрт! — с досадой выругалась Наташа. — Я, что, зря старалась? Выходит, методика не сработала? Ты чего на Никиту наговариваешь? Так и не влюбилась?

У Вероники в голове пронёсся ураган мыслей. И главная из них — она подвела подругу. Та придумала идеальный план, как спасти двух друзей от отчисления, чуть не расшиблась во время его реализации, а Вероника ведёт себя как капризный ребёнок.

— Нет, Наташ, сработало! Должно было сработать. Это я на Никиту накинулась по инерции, по старой привычке.

— Ой, не знаю, не знаю… — с сомнением покачала головой подруга. — Ты что-то почувствовала, когда вы лбами стукнулись?

— Конечно, почувствовала! — Вероника потёрла ушибленный лоб. — Ещё бы не почувствовать — аж искры из глаз полетели.

— Это хорошо. А ещё?

— Ещё…

— Ну-ка, скажи как Леночка — Никиточка такой милый…

— Ники…ки… точка… такой ми… Нет, Наташ, не мучай меня, как Леночка не могу.

— Ох, убила бы!

— Нет-нет, не отчаивайся, у тебя получилось. Я явственно ощущаю, что моё отношение к Никите поменялось, — глубокое чувство благодарности за героическую попытку Наташи помочь подруге заставило Веронику попытаться убедить её и по возможности себя, что эта попытка не была напрасна.

— Ну, хорошо, посмотрим. Не долго осталось ждать. Сейчас выйдет Никита, и мы всё узнаем.

И действительно буквально через минуту из зала заседаний показался одногруппник. По его самодовольной физиономии не сложно было догадаться, что всё обошлось.

— Ну? — Наташа от нетерпения перетаптывалась с ноги на ногу.

— 25 часов общественно-полезных работ.

— И всё?

— И всё. Кто ж не войдёт в положение бедного парня, крадущегося посреди ночи к своей возлюбленной, чтоб подарить ей цветочек? — усмехнулся Никита, а потом серьёзно добавил:

— Наташа, спасибо! Ты здорово нас выручила!

— Значит, получилось! — просияла девушка.

— Получилось! Я, правда, не сразу понял. Но в зале заседаний, до меня вдруг дошло, зачем ты так живописно растянулась прямо перед нашими глазами, а потом ещё и столкнула нас лбами. Мне, в общем-то, и говорить ничего не пришлось. Пётр Иванович поглядел на меня и спросил строго: «Почему ты лез к любимой девушке ночью? Тебе, что, дня мало, чтобы наговорится с ней?» Я ещё и ответить ничего не успел, а он: «Предлагаю признать студента виновным, и в качестве наказания назначить ему 20, нет 25 часов общественно-полезных работ». Его предложение поставили на голосование, и оно набрало большинство.

Никита рассказывал ещё какие-то подробности, но Вероника уже не слушала его. Она пыталась понять, получится ли у неё так же легко отделаться. Вроде бы никаких сомнений не должно было оставаться, но вся беда была в том, что Ника, как ни прислушивалась к своим чувствам, всё равно не могла понять, изменилось ли что-нибудь в её отношении к Никите. Но всё же переживала она напрасно — в зале заседаний с ней произошло в точности то же самое, что и с её одногруппником. Пётр Иванович так же пришёл ей на помощь, и Веронике даже ничего говорить не пришлось. Потупив взгляд, Ника выслушала небольшую нотацию, и Совет, вынеся решение назначить провинившийся студентке в качестве наказания 25 часов общественно-полезных работ, отпустил её.

— Девочки, пойдёмте в кафе, отметим благополучное завершение сегодняшних приключений, тем более мы из-за Совета всё равно в столовку на обед опоздали.

— Угощаешь? — кокетливо спросила Наташа.

— Ну, само собой! Я ведь твой должник.

— А куда пойдём?

В общем-то, выбор был не велик. В Вернетайгинске было всего три кафе.

— Давайте в «Стекляшку», — предложила Наташа, — там пирожные очень вкусные.

Компания молодых людей направилась в восточную часть кампуса, где располагалось небольшое уютное кафе с замечательной кухней и неброским интерьером. Самой примечательной деталью заведения были большие панорамные окна, за которые студенты и окрестили кафе «Стекляшка».

Ребята заняли столик возле стеклянной стены и сделали заказ.

— А вы и в правду стали меньше пререкаться, — хмыкнула Наташа, наблюдая за непривычно молчаливыми Никитой и Вероникой. — Мне вы, такие спокойные, больше нравитесь. Может, не стоит всё отыгрывать назад?

— Что? — возмутилась Ника. — Да я только потому и молчу, что думаю, как бы побыстрее и половчее это сделать. Ну, в отличие от Никиты. Он-то, понятно, не хочет возвращаться в исходную позицию — наверно, рад до смерти, что хоть какая-то девчонка в него влюбилась.

— Я рад, что ты влюбилась?! — чуть не подпрыгнул на стуле Никита.

— Конечно, рад! Без методики-то в тебя никто не влюбится, в такого задавалу! — ехидно сощурившись, покачала головой Вероника.

— Это в меня не влюбится?! Да в меня, если захочу, без всякой методики, любая девчонка влюбится. По мне и так полгруппы сохнет.

— Ну, кто-то может и сохнет, а я бы сроду не смогла влюбиться, если бы не G9°9.

— Смогла бы, если я захотел!

— А спорим, не смогла бы!

— Спорим!

Наташа уже и не рада была, что затронула эту тему. Она усиленно пихала под столом ногу Вероники, чтобы та прекратила перепалку, но заядлая спорщица вошла в азарт и не замечала попыток подруги оставить её.

— Сколько тебе надо лет на осуществление своей мечты? Годиков так через 20 справишься? — продолжала подкалывать Никиту Вероника.

— Да мне и двух недель достаточно.

— Значит на шоколадку? Наташа, разбей, — Вероника схватила Никиту за руку и ждала, что подруга символически утвердит пари, разомкнув руки спорщиков.

— Стой! А как мы проверим, кто выиграл?

— Хороший вопрос… — задумалась Вероника.

— А давай так, если ты сама меня поцелуешь, это будет означать, что ты влюбилась и проиграла спор.

Такое условие устраивало Веронику. Практически пари она уже выиграла, потому что ничто не заставит её добровольно поцеловать самого заносчивого парня в группе.

— Идёт. Ну, Наташа, разбей!

— Не буду я потакать глупым пари! — отозвалась подруга. — Может, вы возьмёте во внимание, чем закончился ваш предыдущий спор?

— Наташ, но это пари совершенно безобидное, — лукаво подмигнул Никита, — если я проиграю, вообще ничего не произойдёт, а если выиграю, а я, конечно, выиграю, то что ж — я не заразный.

Наташа, поразмыслив над словами парня, решила подыграть спорщикам, но лишь только потому, что это безобидное с точки зрения последствий пари, быть может, отвлечёт её друзей от других взрывоопасных споров.

— Ладно, так и быть, — Наташа символическим ударом разомкнула руки спорщиков, чем запустила двухнедельный отсчёт, отведённый на выполнение условий пари.

— Отлично, — потёрла руками Вероника, — теперь только осталось для начала отыграть всё назад к исходной, так сказать, позиции.

— А я уже нашёл семь отрицательных черт в тебе, то есть через сутки…

— Стоп! — перебила Никиту Наташа, сверкая саркастической улыбкой. — Вы же уже должны были разлюбить друг друга без всяких семи отрицательных черт.

— Почему? — хором удивились Вероника и Никита.

— Ну как же?! Вы, что, не поняли? Вы же только что касались друг друга, испытывая при этом искренние горячие и совершенно противоположные чувства: Вероника хотела выиграть спор, то есть не целовать Никиту, а Никита, напротив пламенно желал этого.

— А, ну да, — скривилась Вероника, — прямо ощущаю, как нечто, что я испытывала к Никите, перерастает во что-то такое… брр…

Ника подбирала слово поязвительней, и ожидала, что услышит в ответ от Никиты нечто подобное, но тот молчал и обезоруживающе улыбался. Так что, обратная методика всё-таки не подействовала? Чего это Никита лыбится? Или… Точно! Этот задавала уже приступил к плану обольщения Вероники. Она тут же, на всякий случай, перевела взгляд на Наташу, потому что собиралась не дать Никите ни единого шанса выиграть спор.


Глава 7. Краткость сестра таланта, а молчание — золото

Вероника и Наташа стояли перед лекционным залом, где должна была проходить первая пара. Подруги не спешили зайти в аудиторию, потому что до начала занятий оставалось больше десяти минут, а насидеться за учебный день они ещё успеют.

— Девочки, привет! — поздоровался подошедший к ним Никита.

Вероника вскользь окинула парня взглядом. Ей было интересно, какую тактику обольщения он изберёт. Во внешнем виде одногруппника не произошло ровным счётом никаких изменений: его небрежная причёска не приобрела аккуратных очертаний, да и одет он был в точности в то же самое, что и вчера. Что ж — надо отдать Никите должное. По крайней мере, он придумал что-то покреативней, чем сразить Веронику своей внешностью.

— Привет! — снисходительно улыбнулась она, и направилась в сторону входа в аудиторию, оставив парня в компании Наташи. Вероника решила, что пока она не раскусит тактику Никиты, она не будет давать ему форы, то есть не будет давать ему возможности общаться с ней.

Ника пристроилась за свою парту, ожидая, что подруга тоже вот-вот присоединится к ней. Однако Наташа появилась в аудитории только через несколько минут одновременно со звонком, оповещающим о начале занятий. Она прошла мимо Вероники и почему-то села за парту сзади, а вошедший в лекционный зал следом за Наташей Никита бесцеремонно плюхнулся на место, которое всегда по праву принадлежало рыженькой подруге, а не нахальному брюнету.

У Вероники, обескураженной происходящим, тут же в голове родилась обличительная речь, состоящая из двух пунктов: о беспросветной наглости некоторых товарищей и о непростительном пособничестве врагам некоторых друзей. Пламенный спич, который должен был закончиться решительным требованием отменить странную рокировку, уже готов был сорваться с губ, но был остановлен не менее взволнованными словами неожиданного союзника.

— Никиточка, как же так? Ты почему от меня пересел? — хлопая длинными ресничками, растерянно спросила Леночка.

Никита поднялся с места и подошёл к бывшей соседке по парте. Наклонившись к аккуратненькому ушку одногруппницы, он что-то прошептал ей. И — о чудо! Губы Леночки расползлись в счастливой улыбке:

— А-а-а, понятно. Спасибо, Никиточка!

Вероника совсем потеряла дар речи и забыла, что там такого пламенно-обличительного хотела сказать. С толку её сбивал вопрос, как этому прохвосту Никите, удалось заставить двух девушек плясать под его дудку, а одну из них ещё и благодарить его за это. Она собиралась срочно выяснить, чем парню удалось подкупить одногруппниц, но нарушил её планы вошедший в лекционный зал профессор Валентин Семёнович.

— Добрый день, молодые люди! — поприветствовал он студентов сухим скрипучим голосом.

Валентин Семёнович, или Кощей, как называли его студенты за преклонный возраст и худощавое телосложение, читал предмет O9V1, «свойства особых объектов неживой природы, способных к аккумуляции в себе биоинформации», а, проще говоря, свойства амулетов, оберегов и артефактов. Сама дисциплина и, особенно практические занятия по ней, входили у Вероники в число самых любимых, а вот преподавателя, который читал лекции, она, мягко говоря, терпеть не могла. Старый тощий профессор обладал прескверным зрением, но вместо контактных линз, или хотя бы очков, носил пенсне. И это в 21 веке! Но не факт пренебрежения к достижениям современной офтальмологии до глубины души возмущал Веронику. Её раздражала закостенелость преподавателя, его пристрастие к догмам, нежелание разнообразить учебный процесс, сделать его соответствующим современности, да и к тому же Валентин Семёнович был редким брюзгой. Ходили слухи, что профессор работает в Университете со дня его основания, то есть уже 65 лет, а это означало, что самому преподавателю уже под 90. Может, у кого-то вызвала бы уважение такая преданность профессии, но Вероника была искренне уверена, что Валентину Семёновичу давно пора на пенсию.

— Тема сегодняшней лекции амулеты Древнего Египта, — проскрипел профессор.

— Валентин Семёнович, расскажите нам лучше про Большой Бубен, — с места выкрикнул Никита.

— Что?! — взвизгнул преподаватель, обводя пристальным взглядом аудиторию. — Кто это посмел говорить без разрешения? В наше время за такое студента бы запросто выгнали с лекции…

— За что? — невинно пожал плечами Никита. — За тягу к знаниям?!

— Молодой человек, кто Вам позволил меня перебивать? — продолжать брюзжать профессор.

— Акакий Акакиевич, — не моргнув глазом, нашёлся студент.

По аудитории прокатился смешок.

— Как понять? — нахмурился преподаватель.

— На прошлой лекции Акакий Акакиевич рассказывал нам про восточносибирское шаманское течение Улаха Еттэ или «Обратная сторона». И про артефакт, который Объединённому Ведьмовскому Сообществу удалось заполучить, когда течение самоликвидировалось. Но подробней про этот артефакт профессор нам не стал рассказывать, сославшись на то, что это сделаете Вы.

— Не мог он Вам такого сказать, потому что нет никакого смысла изучать Большой Бубен. Этот артефакт мёртв, то есть он не работает, и никто не знает, есть ли заклинание, которое заставит его работать. Кроме того, несколько лет назад он был украден из хранилища Ведьмовского Сообщества.

— Украден?! И, что, до сих пор не найден? — поинтересовался Егор, который, как только что заметила Вероника, уже успел воспользоваться тем, что Никита пересел — занял его место возле Леночки.

— Его ищут, но не так интенсивно, как это делали бы, если украденный артефакт был живой.

— Наверно артефакт обладал невероятной силой, раз заинтересовал кого-то, несмотря на то, что мёртв. Как вообще кто-то мог решиться на такой опасный поступок ради недействующей вещи? — теперь уже и Вероника решила вступить в разговор с лектором.

— Большой Бубен действительно обладал интересными свойствами. Тот, кто умел играть на нём, мог задавать ритм Вселенной. Но артефакт мёртв, так что украден был, скорее всего, каким-то коллекционером, просто как раритетная в ведьмовском мире вещь, ценная не своей магической силой, а интересной историей.

— А что значит «задавать ритм Вселенной»? — поинтересовалась Вероника.

— Это значит — управлять временем.

Новая формулировка не стала девушке понятней, поэтому она снова переспросила:

— А что значит «управлять временем»?

— Так, стоп! — Валентин Семёнович вдруг со всего маху хлопнул ладонью по учительскому столу. — Почему Вы, Двинская и компания, постоянно уводите меня от темы занятия?! Повторяю, сегодня мы говорим об амулетах Древнего Египта. А кто посмеет ещё раз перебить меня, будет выгнан с лекции и, более того, о его дерзком поведении будет сообщено Дисциплинарному Совету.

Последняя угроза отбила желание как у Никиты, так и у Вероники продолжать злить лектора — попасть два раза подряд на заседания Совета было бы слишком опасно. Им пришлось сосредоточиться на конспектировании слов профессора, ведь тот, конечно, запомнил, кто терзал его вопросами, и на следующем занятии начнёт опрос с излишне любопытных студентов. В отличие от других преподавателей, Валентин Семёнович не потрудился залить конспекты своих лекций в университетскую электронную библиотеку, а это означало, что надо по старинке переносить слова педагога ручкой на бумагу.

— Слушай, Никита, — не выдержала в середине лекции Вероника. Она, хоть и старалась вникать в повествование Валентина Семёновича, но фоном всё равно продолжала терзаться мыслью, каким образом её одногруппник ухитрился оказаться с ней за одной партой, при этом никого не обидев и не разозлив, но это, конечно, не считая самой Вероники. — Что ты там Леночке на ухо нашёптывал?

— Да так, ничего, — самодовольно улыбнулся Никита.

— Говори, — процедила Ника, — а то получишь у меня.

— Поцелуешь — скажу.

— Ага. Щас.

— Ладно уж, — снисходительно прошептал Никита. — Я ей сказал, что пересесть меня попросил Егор. Что Леночка ему очень нравится и всё такое.

— Егор и правда просил?

— Когда-то просил, а вот сегодня я подумал-подумал, да и решил, почему бы не помочь хорошему парню.

— Значит, ты временно на две недели уступил Лену Егору, чтобы выиграть у меня пари? — ехидно прошептала Вероника.

— Ну, что-то вроде того, — хмыкнул Никита.

— А ты не подумал, что не факт, что Леночка потом снова переключится на тебя? А? — злорадно сверкнула глазами Ника.

— А вдруг мне не захочется переключаться на Леночку, — подначил Никита, — вдруг ты так меня поцелуешь, что я…

— И не мечтай. Никакого поцелуя не будет. Лучше возвращайся на своё старое место, пока не лишился своей единственной воздыхательницы.

Звонок, возвестивший об окончании первой пары, заставил молодых людей прекратить пикировку и осознать, что содержание второй половины лекции осталось для них тайной.

— Ника, вы чего с Никитой всю лекцию перешёптывались? — подмигнула Наташа подруге, когда они вышли из лекционного зала и направились в другую аудиторию. — Раскусила, что он там придумал, чтобы тебя охмурить?

— Наташ, да что он умного может придумать? Вот весь его план, видимо, в этом и состоит — крутиться у меня перед глазами, пока меня тошнить от него не начнёт. И, вообще, зачем ты ему подыграла? — нахмурилась Вероника.

— Это всё для твоего же блага, — начала объяснять подруга. — Сегодня перед первой парой он мне сказал, что выполнит любое моё желание, если я соглашусь две недели посидеть за другой партой.

— Ого, любое?! — глаза Вероники заискрились. — Ну? Ты придумала что-нибудь этакое?

— Какое этакое? — засмеялась подруга.

— Например, чтобы он на перемене залез на учительский стол и громко прокукарекал три раза.

— Господи, Ника, что за детский сад! Я придумала кое-что получше.

— Ну?

— Я взяла с него обещание, что он больше никогда не будет заключать с тобой пари.

— Наташ, ну это же так скучно… — разочаровано протянула Вероника.

— Зато благоразумно! — ответила подруга, придав голосу поучительную интонацию старшей сестры. Вообще-то девушки были ровесницами, но по непонятной причине Наташа чувствовала ответственность за свою бедовую подругу, с которой у них было удивительное душевное родство и диаметрально противоположные темпераменты.

— Слушай, а на практические занятия этот ваш договор тоже распространяется? — ужаснулась Вероника. До её сознания дошло, что ближайшие две недели ей придётся делать лабораторные работы в паре с Никитой.

— Распространяется. Но не сокрушайся уж так, — улыбнулась Наташа, почувствовав нотки паники в голосе подруги, — это же всего на несколько дней.

Девушки зашли в аудиторию, где должна была проходить вторая пара — практические занятия по предмету P31i, «запись и чтение информации с астрономических объектов вселенского масштаба», а, проще говоря, астрология.

Никита уже сидел на отвоёванном хитростью месте и поджидал Веронику. Стрельнув в его сторону колючим взглядом, она пристроилась рядом, а её подруга опять заняла парту сзади. Веронике не нравилась перспектива делать лабораторные работы в паре с Никитой, ведь это, как правило, предполагало тесное сотрудничество, а как можно сотрудничать с человеком, который на спор решил влюбить тебя в себя. Но, если попробовать оценить ситуацию с разных сторон, к чему всегда призывала её рассудительная Наташа, то можно заметить и плюсы от такого вынужденного сотрудничества. У Вероники уже было две двойки по предмету P31i, за неправильно выполненные работы, а в паре с Никитой у неё, наверняка, появится шанс исправить оценки, не зря же он — отличник по всяким цифробуквенным предметам.

В аудиторию вкатился молодой розовощёкий профессор Павел Борисович. Именно, вкатился — он умел так быстро перебирать своими короткими ножками, что складывалось впечатление, что передвигается преподаватель на цирковом колесе. Между собой студенты именовали Павла Борисовича не иначе, как Колобок, то ли за эту его способность к плавному передвижению, то ли за абсолютно лысую большую и, несомненно, очень мудрую голову.

— Здравствуйте, дорогие мои! — обратился профессор к второкурсникам. — Сегодня у нас преинтереснейшая тема: персональные послания.

У Павла Борисовича все студенты были «его дорогими» и все темы были «преинтереснейшими». Объяснялось это тем, что сам профессор являлся на удивление добродушным и лёгким в общении человеком, неисправимым оптимистом и где-то даже идеалистом.

Павел Борисович принялся объяснять новую тему, перекатываясь из одной части аудитории в другую и отчаянно жестикулируя, видимо, чтобы облегчить студентам усвоение материала.

— Дорогие мои, Вы немного уже научились читать по звёздам и знаете, что астрологическая информация рождается не самими небесными светилами. Они только являются её носителями, в чём-то похожими на бумагу, на которой напечатаны Ваши учебники или, к примеру, на электронную память смартфона нашей Леночки, которая уже десять минут что-то увлечённо читает с экрана вместо того, чтобы слушать лекцию.

Студенты захихикали, а Леночка, покрывшись румянцем, быстро выключила свою игрушку и спрятала в сумочку. Если бы включённый смартфон заметил какой-нибудь другой преподаватель, то, наверняка, выгнал бы студентку из аудитории, ещё и пригрозив Дисциплинарным Советом, ведь пользоваться телефонами во время занятий было категорически запрещено, но добросердечный Павел Борисович удовольствовался лишь вскользь произнесённым замечанием.

— Так вот. Сегодня мы и поучимся заносить информацию на звёздное небо, — продолжил профессор, сопроводив одобрительным взглядом благоразумные действия проштрафившейся студентки. — Для начала это будет небольшое персональное послание. Буквально несколько слов. Каждый работает в паре со своим соседом по парте. Задание понятно?

— Не совсем, — откликнулся Дима, который остался без напарника, после того, как его друг Егор получил возможность сидеть рядом с Леной. — Что это должно быть за послание? И как мы можем его оставить, если сейчас день и звёзд не видно.

— Послание может быть любым. Всё, что захотите. Но минимум три слова. А для того, чтобы его оставить не обязательно видеть звёзды. Видеть их нужно, чтобы читать. Я вам расскажу методику, и вы сможете залить свои мессиджи прямо сейчас. А вечером, каждый из вас прочтёт то, что его сосед по парте хотел ему сказать. Понятно?

— Да. Теперь понятно. Но кому мне писать послание, если мой сосед по парте сбежал, — с грустной улыбкой развёл руками Дима.

— Работайте в паре с Наташей. У неё сегодня, похоже, тоже нет напарника.

Павел Борисович самозабвенно стал объяснять методику второкурсникам, а те старательно выполнять все его инструкции, и когда до конца пары оставалось минут 10, у профессора сложилось впечатление, что все студенты готовы к финальной части задания.

— Теперь Вы всё знаете — приступайте! — весело скомандовал преподаватель, и, наконец, прекратив носиться по аудитории, уселся за учительский стол.

Вероника посмотрела на Никиту. Тот сидел сосредоточенный с лёгкой улыбкой на губах. Всё понятно — записывает для неё какую-нибудь гадость, ещё и улыбается, представляя, как перекосит Нику, когда она прочтёт его мессидж. «Ну, сейчас я тебе тоже такого напишу!» — злорадно подумала Вероника, перебирая в голове варианты пообидней. Может вот так: «Никита — ты осёл!» или «Такого идиота я ещё не встречала», или «Что ты пялишься на небо как придурок?» У Ники было ещё много идей, но, вспомнив о том, что краткость — сестра таланта, она всё же решила остановиться на первом варианте.

Вероника сосредоточилась. Ещё секунда — и звёздное небо отобразит на себе её слова… Стоп! Она ощутила, как непонятное еле заметное щемящее чувство прокатилось по ней. Что за ерунда? Вероника передёрнула плечами, чтобы стряхнуть с себя то, что мешает ей выполнить задание профессора. Но оно, это странное чувство, не стряхивалось, а, наоборот, расползалось по ней и постепенно добралось до головы, трансформировавшись в мысль. И эта мысль категорически не нравилась Веронике, но факт оставался фактом — она не хочет, чтобы её глупое обидное послание, в доли секунды преодолев миллиарды световых лет, отобразилось на далёких холодных и величественных ночных светилах, только для того, чтобы позлить соседа по парте. Нужно было придумать что-то другое — нейтральное. Только что?..

Аудиторию заполнил весёлый звонок, который означал конец занятия, а вместе с ним и всего учебного дня, ведь в расписании на субботу у второкурсников значилось всего две пары. Звонок затих, а Вероника ничего нейтрального так и не придумала, и задание профессора осталось невыполненным.

— Ребята, попрошу ещё минутку внимания, — обратился Павел Борисович к расслабившимся студентам. — Учитывая, что послания Вы оставили персональные, я не смогу их прочитать. Так что за эту лабораторную работу оценки ставить друг другу будете Вы сами. Надеюсь на объективность. А теперь можете расходиться. Весёлых Вам выходных, мои дорогие!

— Ну, кому выходные, а кому и общественно-полезный труд, — с сарказмом заметил Никита. — Вероника, ты же помнишь, нам с тобой после обеда нужно будет 5 часов в библиотеке отработать.

— Помню, — вздохнула девушка. Прекрасная у неё выдалась суббота: во-первых, она уже заработала ещё одну гарантированную двойку по P31i, а, во-вторых, впереди её ждёт пять часов общественно-полезных работ в пыльной библиотеке.


Глава 8. Астрологические послания

— Пойдём поужинаем в Стекляшке, — предложил Никита, когда они с Вероникой вышли из университетской библиотеки, отработав свои 5 общественно-полезных часов, — наверно, проголодалась?

— Не знаю, — равнодушно пожала плечами Ника. От усталости у неё не было сил даже на обычную пикировку. Кропотливая скучная работа навевала на неё тоску.

— Пойдём! Там же пирожные вкусные, — выдал веский аргумент Никита.

— Надо тогда Наташе позвонить, её тоже позвать.

— Она, скорее всего, уже поужинала в студенческой столовой. Пойдём вдвоём.

— Это, что, твой план по охмурению в действии? — наконец, нашла в себе силы съязвить Вероника.

— А ты думаешь, что ужин со мной несёт реальный риск для тебя влюбиться в меня? — не остался в долгу Никита.

— Ещё чего, — засмеялась Ника, — даже сто пятьсот ужинов тебе не помогут. Ладно, так уж и быть, пошли.

Молодые люди выскочили на улицу и направились по знакомому маршруту. Морозец был крепкий, градусов 30, не меньше, но для привыкших к сибирским холодам студентов сегодняшняя погода казалась вполне приятной для прогулок, тем более, было безветренно и ясно. Небольшие сутулые фонари, примостившиеся по обеим сторонам дорожки, ведущей к кафе, выхватывали у темноты ровные яркие круги искрящегося синего снега. Веронике нравилось наступать на границу раздела света и тьмы, из-за этого некоторые шаги получались короткими, а некоторые — гигантскими. Никита с полуулыбкой наблюдал за затеянной Никой нехитрой игрой, стараясь удержаться от подтрунивания.

Возможно, Вероника до самого кафе развлекалась бы таким незамысловатым образом, но в какой-то момент заметила, что не хватает очередного светящегося круга. В чём дело? Наверно, один из фонарей поломан. Она подняла голову вверх проверить свою догадку. И вдруг резко остановилась от внезапно охватившего её сильного чувства. Прекрасного светлого чувства, что мир вокруг неё восхитителен, в нём царит гармония и совершенство. В первый момент Вероника не поняла, почему всё вокруг стало казаться ей таким необыкновенно красивым: фонарные столбы в стиле ретро, гигантские сосны с пушистыми лапами и звёздное небо, видневшееся рваными кусками в просвете крон… Звёздное небо — вот в чём причина волшебного чувства, захватившего её. Звёзды, разбросанные по Вселенной на миллиарды световых лет, равнодушные и безмолвные, тем не менее, несли в себе послание, адресованное персонально Веронике, послание от того, кто сейчас стоял рядом, послание, которое ни разу не прозвучало в виде слов, слетевших с его губ.

«Вероника, ты прекраснее этих ночных светил, на которые сейчас смотришь!»

— Понравилось? — голос Никиты вернул Нику в реальность и сказочные чувства, во власти которых она находилась последние несколько секунд, улетучились. Возвратившаяся к Веронике способность мыслить логически тут же подсказала ей причины такого сентиментального послания. Совершенно очевидно — ни о каких романтических порывах речь не идёт, это просто один из пунктов плана по обольщению.

— Глупо! — резко выпалила Ника.

— Значит — понравилось, — сделал проницательный вывод Никита. — Кстати, мне твоё — тоже.

— Что «тоже»? — опешила Вероника.

— Твоё послание мне тоже понравилось, — услужливо расшифровал парень, хотя был уверен, что спутница его и с первого раза прекрасно поняла.

— Но я же ничего не посылала. Как может понравиться «ничего»?

— Ни «ничего», а молчание. Причём, обрати внимание, многозначительное молчание. То, что ты не стала язвить, о многом говорит — процесс пошёл, — объяснил Никита с самодовольной улыбкой, — и, кстати, тебе от меня пятёрка за эту лабораторную.

Эх, с каким бы удовольствием Вероника сейчас залепила снежком по этой нагло ухмыляющейся физиономии, но она сдержала свой гневный порыв, решив, что даже такое вопиющее поведение может быть истолковано самовлюблённым молодым человеком как проявление симпатии с её стороны.

Чтобы у Никиты не было соблазна продолжить за ужином раздражающие Веронику игры в обольстителя, она решила взять направление беседы в свои руки. Разговор про Бегемотика показался ей прекрасной нейтральной в смысле романтики темой и, к тому же, очень полезной. Вероника надеялась, что, возможно, Никита знает что-то новое по поводу странного исчезновения Матвея Тимофеевича и поделится с ней этой информацией. Новые факты очень бы помогли её детективным изысканиям, которые пока сильно пробуксовывали — Вероника так ни на шаг и не продвинулась в деле, от которого зависит, не отчислят ли её из Университета.

План Ники сработал только наполовину. Ей удалось отвлечь Никиту от попыток стоить из себя соблазнителя, но вот выведать у него что-то интересное не получилось. И даже, наоборот, Никите удалось как-то незаметно разговорить Веронику, и она выдала ему кое-что из того, что не следовало бы. Она рассказала про пятна, замеченные ею на ботинке преподавателя физики и на полу аудитории № 12а. Хорошо хоть ей хватило ума не проболтаться о том, что она узнала из электронного письма ректора.

За разговорами молодые люди не заметили, как расправились с основной частью ужина, и официант принёс им десерт, а именно восхитительные шоколадные пирожные. Глядя на блестящую глазурь, ровным слоем покрывающую кулинарный шедевр, и коктейльную вишенку с кокетливым хвостиком, дополняющую соблазнительную картину, Вероника опять вспомнила про подругу, большую любительницу сладостей.

— Позвоню-ка я всё-таки Наташе. Может, она захочет составить нам компанию. Я уже привыкла к её восторженным возгласам во время поглощения десерта, и без неё удовольствие будет не то.

Вероника достала из сумочки смартфон и обнаружила, что он выключен. Дело в том, что в университетскую библиотеку иначе не пускали. Это было строгое правило — никаких телефонных звонков в хранилище книжной мудрости. А когда Ника вышла оттуда, её отвлёк разговорами Никита, и она забыла включить средство коммуникации, без которого ощущала себя некомфортно.

Ну вот, пожалуйста — три пропущенных вызова от Наташи. Наверно, подруга хотела сообщить о чём-то важном, раз набирала её несколько раз.

— Привет, Наташ, ты звонила?

— Ника, ты где пропадаешь? Мне срочно нужно кое-что тебе рассказать. Посоветоваться с тобой, — голос подруги был очень встревожен и заставил Веронику напрячься. Наташа отличалась редким хладнокровием и рассудительностью и из-за какой-нибудь ерунды не стала бы волноваться.

— Мы с Никитой в Стекляшке. Хотели тебя пригласить к нам присоединиться. Заказали шоколадных пирожных…

— Не до пирожных, — перебила Наташа.

После этих слов подруги у Вероники не осталось ни малейшего сомнения, что случилось что-то очень-очень нехорошее, раз та отказывается от любимого лакомства.

— Хорошо. Я поняла. Через 10 минут буду у тебя.

— Жду.

Вероника спрятала смартфон назад в сумочку.

— Никита, я ухожу. Наташа просит помочь подготовится к контрольной, — сморозила первое, что пришло в голову Ника. Она не знала, что именно так сильно встревожило подругу, и на всякий случай решила действовать конспиративно.

— К контрольной — это очень важно, — согласился Никита, хотя прекрасно знал, что впереди никаких контрольных не намечается. Тем более, завтра — воскресенье.

Вероника выскочила на улицу и почти бегом понеслась в сторону своего общежития. А Никита подозвал официанта и попросил упаковать ему с собой нетронутые пирожные. Затем, рассчитавшись за ужин, помчался догонять Веронику.

— Ты быстро бегаешь, — сказал парень, поравнявшись с Никой. — Еле догнал. Наверно, у Наташи очень большие пробелы в знаниях образовались, раз потребовалась настолько экстренная помощь.

— Не надо было догонять. Продолжал бы себе спокойно ужинать, — ответила Вероника, ехидно сощурив глаза.

— Вот, возьми, — не обращая внимания на её язвительность, сказал Никита и протянул ей прозрачную пластиковую коробочку с двумя аппетитными пирожными, — шоколад способствует мозговой деятельности.

Вероника приняла презент и не смогла сдержать благодарной улыбки. Хоть она и понимала, что этот жест Никиты имеет под собой единственное основание — желание выиграть пари, но всё равно ей было приятно, что он позаботился, чтобы у неё с подругой сегодня вечером всё же была возможность насладится прекрасным десертом. В тот момент Вероника ещё не знала, что вскоре ей в точности так же, как и Наташе, станет не до пирожных.

Дорога заняла у молодых людей даже меньше десяти минут. На пороге общежития Вероника бросила Никите на ходу: «Пока!» и взлетела по лестнице на второй этаж. Она решила не тратить время на переодевание, поэтому, не заходя в свою комнату, сразу же постучалась к Наташе.

— Нат, что-то случилось? — сбивающимся от быстрой ходьбы голосом спросила Ника, не успев переступить порог.

— Да я сама пока толком не поняла, — растерянно произнесла подруга, алые веснушки которой выдавали такую крайнюю степень взволнованности, свидетелем которой Веронике ещё не приходилось быть.

— Ну, рассказывай, не тяни, — Ника присела на кровать рядом с Наташей и взяла её за руку, чтобы помочь сосредоточиться.

— Понимаешь, та лабораторная… ну, по астрологии… сообщения эти дурацкие, — сбивчиво начала подруга.

— Что? Димка какую-то гадость тебе послал, да? — догадалась Вероника. — Что-то обидное? Вот же гад! Да ты не обращай внимания. Это он, видно, из-за Егора взбесился — не понравилось, что тот к Леночке пересел. А сорвал злость на тебе.

— Да нет, не обидное… Это его сообщение… я как прочитала… ужас… понимаешь, это что-то среднее между предсмертной запиской и криком о помощи.

— Что? — Вероника вдруг резко выпрямила спину. Неприятное покалывание между лопатками, чувство-индикатор, всегда подсказывающее девушке, что происходящее таит в себе какую-то угрозу, в этот раз имело такую амплитуду, что напоминало боль от воткнутого в спину ножа. И всё же Вероника решила побороться со своими недобрыми предчувствиями и предприняла попытку успокоить себя, а заодно и подругу:

— Но, может, это просто глупый розыгрыш.

— Не знаю, — растерянно пожала плечами Наташа.

— А что конкретно было написано?

— Ну, во-первых, Дима просил, чтобы я никому ничего не рассказывала. Но ведь ему явно нужна помощь, а как я смогу помочь, если никому-никому не скажу, даже тебе.

— Мне можно, — Вероника стиснула руку подруги. — Что ещё было в послании?

— А дальше так:

«Мне и дорогому для меня человеку грозит опасность. Я устал жить в страхе. Я не знаю, что делать. Наверно, мне лучше умереть. Может, это спасёт жизнь тому, кто мне дорог».

Вероника задумалась. Нет, на розыгрыш это полное отчаяния послание не было похоже. Наташа, пожалуй, дала верное определение словам, которые прочла по звёздам — это была почти предсмертная записка. Почти, потому что видно было, что автор послания сомневается.

— Ты пыталась позвонить Диме?

— Пыталась. Не берёт трубку.

— Пойдём, надо его найти — предотвратить непоправимое.

— Я уже искала. Никто не знает, где он. Вахтёрша общежития сказала, что парень с занятий ещё не возвращался. Его друг Егор сейчас в соседней комнате, у Леночки. Оба понятия не имеют, где Дима.

— Чёрт! Неужели мы опоздали, — Вероника соскочила с кровати и заметалась по комнате. — Слушай, надо пойти попробовать проследить его сегодняшний путь с момента окончания занятий. Возможно, это поможет нам его найти. Начнём с фойе Университета. Ведь Дима должен был одеться прежде, чем выйти из здания. Может, гардеробщица что-то запомнила: один ли он был, как себя вёл и так далее.

— Правильно! Только надо взять кого-то себе в помощь. Егора, например, он же его друг, — предложила Наташа.

— Нет, нельзя. Если бы Дима хотел помощи Егора, он бы его об этом сам попросил. Но он не попросил. Это может означать, что опасность как раз исходит от друга.

— Ну, хорошо, тогда Никиту.

— Никого нельзя. Мы не знаем, чего боялся Дима. Но доверился он почему-то тебе, значит — нельзя никого больше привлекать.

— Хорошо, идём, — согласилась Наташа.

И подруги, быстро собравшись, выскочили на улицу.


Глава 9. Особое задание

Никита прогуливался неподалёку от общежития девушек, и от его взгляда не могло ускользнуть, как Вероника и Наташа выпорхнули на улицу. Это не стало для него неожиданностью, чутьё подсказывало, что девушки что-то затевают. Выдерживая дистанцию в несколько десятков метров, он последовал за одногруппницами, стараясь быть незамеченным. Ему надо было убедится, что девушки не влипнут в какую-нибудь неприятность, а заодно эта поздняя прогулка обещала пролить свет на пару вопросов, которые в последнее время начали тревожить Никиту.

Собственно, следить за Вероникой было частью его работы, ответственным заданием, которое ему поручили после окончания Уэймонтской Высшей Академии Магии — самого престижного ВУЗа Объединённого Ведьмовского Сообщества, расположенного на живописном побережье юга Англии. Отец Никиты, в прошлом сам выпускник прославленной Академии, настаивал, чтобы сын получил образование именно в этом ВУЗе.

Никита закончил Академию за три года, вдвое быстрее, чем среднестатистический студент, и вместе с красным дипломом получил и своё первое задание, которое сначала показалось ему довольно скучным. Ему предстояло вновь стать абитуриентом, а затем и студентом молодого, мало ещё известного в ведьмовском сообществе Университета N7H25, расположенного у чёрта на куличках, а точнее в глуши сибирской тайги. Цель была, конечно, не в том, чтобы по второму разу осваивать и без того отскакивающие у Никиты от зубов дисциплины, а в том, чтобы следить за Вероникой Двинской, обеспечивать её безопасность, вести сбор информации, которая касалась девушки напрямую или косвенно.

Секретность задания была чрезвычайная. Никто в Университете N7H25 не должен был знать о настоящих целях Никиты, и даже ему самому не объяснили толком, кто такая эта Двинская, и почему нужно водить вокруг неё хороводы.

— Отец, не хочется мне ехать в этот Верхнетайгинск. Ради чего я учился? Быть телохранителем у какой-то девчонки? — возмутился Никита, когда узнал о своём задании.

— Ну, во-первых, обеспечить безопасность девушки — это только небольшая часть задачи, и притом не самая важная, — усмехнулся собеседник, заместитель главы Большого Совета, который был одним из вдохновителей намеченного проекта. — А, во-вторых, посмотри на эту ситуацию с другой стороны: годы, проведённые в ВУЗе — это самый прекрасный период в жизни, а тебе предоставляется возможность ещё раз окунуться в бурлящую стихию студенческих приключений, только теперь за это ещё и деньги будут платить, причём неплохие деньги.

— Пап, умеешь ты убеждать, — рассмеялся Никита. — Ладно, будем считать жизнь в этой дыре — весёлым приключением.

Никита приехал в Верхнетайгинск и приступил к выполнению задания, первым этапом которого было поступить в Университет N7H25 и обеспечить поступление подопечной Вероники, знакомство с которой стало неожиданным приятным сюрпризом. Никита полагал, что девушка, которую ему поручено охранять, является дочерью каких-нибудь именитых в ведьмовском мире родителей, а значит, это либо высокомерная зазнайка, либо избалованная неженка. Но Вероника оказалась ни тем, ни другим — безбашенная, дерзкая, упрямая девчонка, сообразительная и находчивая, при этом добрая и простая.

Правда, у подопечной Никиты был один существенный недостаток, который делал первую же часть порученного ему задания непростой задачей. У девушки не было ни грамма способности к магии, или цифробуквенным методикам, как было принято говорить в местном Университете. Этот факт совершенно сбивал Никиту с толку и рождал море вопросов. Чем обычная девушка могла заинтересовать Большой Совет? Зачем обучать её наукам, к которым у неё нет талантов? От кого её охранять? Эти вопросы, всплывшие в голове Никиты в первый же день знакомства с Вероникой, дали ему понять, что отец был прав — скучать не придётся. Задание было не таким плоским, каким показалось вначале. И для выполнения первого этапа — обеспечить поступление Вероники в Университет, Никите уже придётся ловчить и хитрить. Применять магию ему было разрешено только в самых крайних случаях, поэтому пришлось прибегнуть к простому подлогу — поменять бланки результатов собеседования по профориентации Вероники Двинской и Вики Двенской, а остальные экзамены, к счастью для Никиты, способная к точным наукам подопечная прекрасно сдала сама.

Весь первый год в Верхнетайгинске ничего таинственного вокруг Вероники не происходило, и Никита развлекался бесконечными пари, которые затевала упрямая девчонка. Зачем он соглашался? Ну, официально, чтобы направить неуёмную энергию подопечной в контролируемое русло. Ведь бедовая девчонка с ним или без него всё равно бы нашла приключения, а с ними и неприятности на свою голову. Но, кроме официальной причины, была ещё одна — Никите нравилось дразнить Веронику. Нравилось наблюдать, как загораются азартом её тёмно-синие глаза, как бешено колотится её сердце, как вздёргивается вверх её упрямый подборок и вслед за ним в движение приходит густая тяжёлая копна медных волос.

Ещё одним занятием, не дающим Никите скучать, стала, как ни странно, учёба. Преподавание в Университете N7H25 велось передовыми новаторскими методами и резко отличалось от того, к чему он привык в своём консервативном английском ВУЗе. Никите удалось посмотреть на полученные им раньше знания немного с другой стороны, и это позволило ему открыть для себя много нового. Другим отличием молодого ВУЗа, которое резко бросилось в глаза Никите, было глубокое изучение обычных естественнонаучных дисциплин, которые в Англии преподавались поверхностно. Никите откровенно пришлось попотеть, чтобы не быть двоечником по квантовой физике и математическому анализу. А после того, как он зачем-то согласился на очередное пари Вероники о том, что получит пятёрки по этим предметам, ему пришлось утроить старания.

Второй курс начался так же, как и первый — без особых приключений, но несколько дней назад Никита явственно услышал, как прозвенел первый звоночек, возвещавший о начале таинственных и опасных событий, для предотвращения которых парень и был направлен в Верхнетайгинск.

В начале недели Никиту вызвали в кабинет ректора, где Пётр Иванович неожиданно поставил ему ультиматум. Студент должен был очередным пари с Вероникой спровоцировать её на проникновение в кабинет ректора, иначе будет отчислен по надуманному предлогу. Пётр Иванович мотивировал свой странный ультиматум крайней необходимостью, однако, чем продиктована эта необходимость, ректор студенту объяснить не потрудился.

Никита посоветовался с отцом, и было решено выполнить условия неожиданного ультиматума, но при этом удвоить осторожность: внимательно изучить все предметы, которые будут взяты Вероникой из кабинета ректора, а с самой подопечной не спускать глаз.

И хотя исследованная вдоль и поперёк ручка, которую одногруппница стащила со стола Петра Ивановича, оказалась просто ручкой, не таившей в себе никаких особых свойств, кроме необычного цвета чернил, Никите всё равно было очевидно, что инцидент с несанкционированным проникновением в кабинет ректора, подозрительно совпавший по времени с таинственным исчезновением Матвея Тимофеевича, положил начало цепочки тревожных событий, в которые парню необходимо вмешаться.

Для защиты своей подопечной в изменившихся в худшую сторону условиях Никите предстояло придумать какой-то предлог постоянно находится рядом с ней притом так, чтобы его поведение выглядело логичным и не вызывало ненужных вопросов ни у самой Вероники, ни у одногруппников. И пари с влюблённостью, о котором, конечно, очень скоро станет известно всему Университету, оказалось красивым решением. Никите нравилось его идея, позволяющая ему совмещать приятное с полезным. Поиграть в соблазнителя, поухаживать за Вероникой, подразнить её и добиться поцелуя — эта перспектива заводила и будоражила, единственное, о чём нельзя было забывать в этом спектакле, так это о том, что это всего лишь спектакль: нужно было не переусердствовать и самому не влюбится в девчонку. Это бы стало сильно мешать работе.

А влюбиться в Веронику было не так уж и сложно, особенно, учитывая один факт, который очень настораживал Никиту. Перед заседанием Дисциплинарного Совета он решил, что применит магию, для того, чтобы ни его, ни Веронику не выгнали из Университета. Небольшой фокус, который поможет обоим выйти сухими из воды. Но магия не понадобилась благодаря стараниям Наташи — она спровоцировала цифробуквенную влюблённость. Методика сработала, но Никита почти не почувствовал, что его отношение к Веронике изменилось, и этот факт недвусмысленно свидетельствовал о том, что Ника ещё до применения методики уже была ему не безразлична. Хорошо, что во время заключения пари сработала обратная магия, но теперь Никите предстояло быть предельно осторожным и не повторить своей предыдущей ошибки.


Глава 10. Не делай этого

— Надо было, наверно, взять Димкину фотографию, — с досадой выдохнула Наташа, когда подруги подходили к зданию Университета. — Как мы объясним гардеробщице, кого ищем. Вряд ли она помнит всех студентов по именам.

— По именам, конечно, не помнит, — согласилась Вероника. — Но если мы скажем, что речь идёт про того самого длинноволосого парня, который её однажды выручил — она сразу поймёт, о ком мы.

Несмотря на крайнюю взволнованность, Наташа невольно улыбнулась, когда вспомнила историю взаимоотношений Димы и Варвары Сергеевны. Гардеробщица с первых дней занятий новоиспечённых студентов невзлюбила длинноволосого первокурсника, которого поначалу приняла за девушку. В щуплом невысоком парне с мелкими чертами лица и жидкими русыми прядями, собранными на затылке в хвост, принадлежность к мужскому полу действительно выдавали только начавшие не так давно пробиваться первые волосики в области усов и бороды. Близорукая Варвара Сергеевна таких деталей, конечно, не замечала и подавала парню куртку со словами: «Вот, возьми, милая», что вызывало неизменное гоготание стоявших рядом студентов. Когда же гардеробщица разобралась, что к чему, то воспылала праведным гневом к молодому человеку с возмутительным по её мнению внешним видом. Не проходило и дня, чтобы Варвара Сергеевна не сделала парню язвительного замечания в духе: «Когда ты уже патлы свои подстрижёшь?»

Однако одно происшествие заставило гардеробщицу изменить своё отношение к Диме на диаметрально противоположное. Празднование медианы в прошлом году не обошлось без традиционных розыгрышей, один из которых Варваре Сергеевне пришлось испытать на себе. Шутники-третьекурсники применили цифробуквенную методику к номерам крючков, на которые гардеробщица развешивала одежду студентов — числа перестали идти строго в возрастающем порядке слева направо от ряда к ряду, а все как один превратились в наводящее на суеверную женщину панический страх число 13. По окончании занятий возле гардероба столпилось большее количество студентов, желающих получить свою одежду. Они протягивали Варваре Сергеевне номерки с нормальными числами, всякими там 28, 47 или 32, но гардеробщица под истерический хохот молодёжи металась по своим владениям в полной растерянности не в силах найти соответствие между номерками и крючками.

Не известно долго ли продолжался этот спектакль одно актёра, но добросердечный Дима не выдержал и пришёл Варваре Сергеевне на помощь. В каждом ряду было всего по двадцать крючков, и найти какой из них соответствует очередному номерку, не представляло для парня труда — нужно было просто произвести несложные вычисления. Вся одежда была роздана законным владельцам, а у гардеробщицы появился новый любимый студент и толерантность к необычным мужским причёскам.

Улыбка, вызванная веселыми воспоминаниями, просуществовала на лице Наташи не дольше пары секунд — тревога за доброго ранимого одногруппника, попавшего в какую-то беду, держала в напряжении.

Девушки заскочили в здание Университета и направились в гардероб. По дороге Вероника кинула взгляд на большие светодиодные электронные часы, которые украшали холл главного корпуса — без пяти девять. Значит, подруги успели. Ровно в девять гардероб закрывался, и его хозяйка передавала вахту сторожу Степану.

— Варвара Сергеевна, добрый вечер, — начала запыхавшаяся от быстрой ходьбы Вероника, — нам нужно Диме, одногрупнику, конспект передать.

— Очень срочно! — добавила взволновано Наташа.

— Добрый, красавицы, — многозначительно усмехнулась гардеробщица, — ладно давайте конспект — передам. Хотя, если ваш ухажёр в ближайшее время не явится, тогда пусть приходит завтра. Я уже скоро домой.

— Да нет, — замотала головой Вероника, догадавшись, что Варвара Сергеевна неправильно её поняла, — конспект мы сами передадим, только мы нигде не можем найти Диму. Думали, может Вы видели, с кем он из Университета выходил, и расскажете нам.

— Мы его тогда в два счёта отыщем, — пояснила Наташа.

— Я вам, что, справочное бюро? — возмутилась гардеробщица.

— Варвара Сергеевна, помогите, пожалуйста, — взмолилась Вероника. — Нам очень нужно. Без этого конспекта Дима получит двойку. А это, между прочим, тот самый парень, который Вас выручил, когда над Вами третьекурсники потешались.

— А-а-а, мой длинноволосик, — гардеробщица расплылась в улыбке. — Вам, милые, повезло — далеко ходить не надо. Он ещё в Университете. Вот как раз одна только его куртка и осталась.

И Варвара Сергеевна махнула рукой в сторону третьего ряда вешалок, где сиротливо дожидалась хозяина чёрная с синей отделкой верхняя одежда.

Подруги переглянулись, они опознали куртку — Димина, а, значит, парень из Университета не выходил. Является ли этот факт обнадёживающим или, наоборот, свидетельствует о непоправимом, было непонятно, но девушки знали, что, в любом случае, им надо поторопиться.

— Спасибо, Варвара Сергеевна, мы пойдём поищем. — Вероника быстро направилась к лестнице, увлекая за собой подругу.

— Когда найдёте, передайте, что ключ от гардероба будет у сторожа, — крикнула им вдогонку женщина.

— Нам надо разделиться, — предложила Наташа, когда девушки отошли на несколько шагов от Варвары Сергеевны, — так мы ускорим поиски.

— Хорошо, — согласилась Вероника, — я буду обследовать аудитории на первом этаже, потом перейду на второй. А ты сразу начинай с третьего, потом — четвёртый.

— Договорились. Если что — звони! — сказала Наташа и почувствовала, как кольнуло сердце от этого «если что».

— О! Идея! — воскликнула Вероника. — Давай я буду постоянно набирать Диму. Сейчас в коридорах очень тихо и мы сможем услышать звук его мобильного.

— Точно! Здорово придумала! — похвалила Наташа и помчалась по лестнице вверх на свой участок работы.

Вероника настроила в смартфоне режим автодозвона на номер Димы и прислушалась… Ни звука. Тогда она начала методично исследовать первый этаж: открывала двери одну за другой — благо учебные аудитории никогда не запирались.

Никита, который заскочил в Университет всего на пару минут позже одногруппниц, подслушал конец разговора девушек с гардеробщицей, притаившись за колонной. «Во что, интересно, влипли девчонки, — думал он, анализируя сбивчивую речь подруг. — Сначала от двойки нужно было срочно спасать Наташу, а теперь обе девушки в спешке бросились спасать от неуда Димку». Чутьё подсказывало Никите, что речь о крупных неприятностях.

Заметив, что девушки разделились между первым и третьим этажом, Никита решил занять выжидательную позицию на втором. Устроившись за выступом в стене на площадке между пролётами, он попытался совместить наблюдение за ситуацией и попытки вспомнить что-то полезное про Диму. Белобрысый одногруппник слыл тихоней и пацифистом и никогда не привлекал внимания Никиты, потому что было очевидно — он не опасен для Вероники. Но, видимо, Никита его недооценил. Что ж, в таком случае, от простого созерцания толку мало, а лучше будет ему самому попытаться найти Диму и желательно до того, как это сделают одногруппницы.

Никита начал исследовать второй этаж, который считался административным и в основном состоял из кабинетов руководителей Университета. Поиск усложнялся тем, что все двери были заперты. Не обнаружив ничего интересного в центральной части второго этажа, Никита свернул в левое крыло и вдруг отчётливо услышал мелодию мобильника. Кинувшись в сторону звонка, он обнаружил, что звук доносится из кабинета Матвея Тимофеевича. Вот это неожиданность! Бегемотик нашёлся и уже как ни в чём не бывало работает в своём кабинете?

Никита потихоньку подошёл к двери. Она была прикрыта, но не заперта, об этом свидетельствовала узенькая, буквально в пару миллиметров, полоска света, обрамляющая проём. Никита прислушался. Ничего, кроме мелодии мобильного, слышно не было. Решение было принято мгновенно. Он постучался: «Можно?» и, не дожидаясь ответа, вошёл в кабинет.

Он так и предполагал — внутри никого не было. Кто бы стал так долго терпеть надоедливое завывание смартфона? Никита подлетел к столу, схватил телефон и обнаружил, что вызов идёт от Вероники. Картинка быстро сложилась в голове — Никита понял, что держит в руках мобильник Димы. Кто открыл кабинет Матвея Тимофеевича и как на столе у проректора оказался телефон одногруппника, Никита подумает потом, а сейчас нужно было быстро изучить информацию, которую таил в себе предмет, случайно попавший в руки парня.

Входящие… исходящие… пропущенные… SMS… Никита не пытался анализировать — пока достаточно было просто запомнить. Но ему очень мешала сосредоточиться мелодия входящего звонка. Не успевал Никита сбрасывать вызов, как телефон заливался снова — понятно, Вероника поставила автодозвон. Но вдруг после очередного отбоя мобильник разразился другой мелодией. Ещё один абонент, зашифрованный в телефонной книге инициалами П. А., тоже пытался дозвониться Диме. Никита решил принять вызов.

— Сынок, не делай этого, — раздался в трубке душераздирающий вопль.

Несмотря на то, что отчаяние сильно искажало тембр голоса звонившего, Никита тут же смог идентифицировать человека, чей крик разрывал ухо, и это вызвало у парня настоящий шок: «Так вот кто отец нашего тихони?!»

— Сынок, слышишь? Дима, не молчи! Дима… это ты? — по резко изменившейся интонации стало понятно, что человек на другом конце провода догадался — трубку держит совсем не тот, кому адресованы слова. Голос тут же умолк, а экран погас. Никита попытался оживить смартфон, нажимая на клавишу включения, но гаджет не реагировал. Ну же! Парень проделал ещё несколько манипуляций: достал из корпуса аккумулятор и симку, а затем вернул на место, но это не помогло. Всё понятно — электронная память смартфона стёрта. Видимо, звонивший применил цифробуквенную методику, и теперь телефон уже ничто не оживит.

В коридоре послышались торопливые шаги. Никита нырнул за занавеску, полагая, что, любому, кто заметит свет в кабинете пропавшего проректора, станет интересно заглянуть внутрь. Но человек промчался мимо на огромной скорости. Никита вылез из укрытия и, приоткрыв дверь, высунул голову в коридор. Он увидел несущуюся Веронику, которая притормозила только возле двери мужского туалета. Она набрала воздуха в грудь и распахнула дверь.

«Сейчас заорёт», — почему-то подумал Никита. Но в коридоре стояла гробовая тишина. В три прыжка он преодолел расстояние от двери кабинета проректора до двери мужского туалета, в проёме которого виднелось щуплое безжизненное тело, болтающееся на верёвке, привязанной к лампе.

— Вероника!

Ника обернулась:

— Никита! Мы не успели…

Слёзы градом потекли по её щекам. Никита прижал голову Вероники к своему плечу и нежно провёл рукой по растрепавшимся волосам:

— Тш-ш…


Глава 11. Позволить себе роскошь отомстить

Мобильный телефон выпал из трясущих рук Матвея Тимофеевича. Ноги подкосились, и проректор рухнул на стул. Грудную клетку сдавило так, что трудно было дышать. Хотя зачем дышать? Зачем жить? Горькое чёрное отчаяние завладело всей сущностью профессора. Мир вокруг него померк, потерял смысл.

— Матвей Тимофеевич, надеюсь, Вы понимаете, что через несколько дней то же самое будет и с Вами, — вкрадчивым голоском произнёс стоящий рядом молодой мужчина, не давая собеседнику даже пары минут, чтобы прийти в себя. — Вы понимаете, что связались со страшными людьми?

Матвею Тимофеевичу в этот момент было уже совершено всё равно, что с ним будет сегодня, завтра, через несколько дней… Он потерял то, ради чего жил. Какая теперь разница, кто из двух шантажистов первый приведёт свои угрозы в действие?

— Для этих людей нет ничего святого! Но мы можем Вам помочь… — мужчина положил руку на плечо собеседника и, наклонившись к самому уху, прошептал:

— Если Вы поможете нам.

К отчаянию и горечи, которые заполнили Матвея Тимофеевича несколько минут назад, добавилось отвращение. Резкое, доводящее до дрожи отвращение, которое вызвало с трудом сдерживаемый приступ тошноты.

— Ну, не надо так бояться, — снисходительно хихикнул мужчина, который по-своему понял физиологическую реакцию собеседника. — Я же сказал, мы Вас защитим. Всё, что от Вас требуется — это передать нам информацию.

Да, Матвей Тимофеевич знал, где информация. Вернее, догадывался. Она находилась под самым носом тех, кто так алчно жаждал её заполучить. Профессор хотел сыграть на этом, думал, что сможет ловко жонглировать двумя шантажистами, чтобы выиграть время. Ему нужно было водить их за нос всего-то две недели. Но Матвей Тимофеевич не учёл, что никто не собирался играть с ним по правилам.

— Вам же известно, где информация? — чуть не касаясь лица профессора, прошипел собеседник.

— Нет, — резко ответил Матвей Тимофеевич и брезгливо скинул со своего плеча пухлую маленькую ручку ненавистного ему человека. Теперь профессору нечего было бояться. Теперь он может позволить себе роскошь отомстить. — Но я попытаюсь её найти.

— Ну, вот и договорились, — самодовольно улыбнулся собеседник. — Я знал, что Вы благоразумный человек. И помните, осталось меньше двух недель.


Глава 12. Это не то, что ты подумала

— Тш-ш, всё хорошо, — Никита нежно гладил Веронику по голове. — Это не то, что ты подумала. Всё хорошо.

— Хорошо? — дрожащим от отчаяния голосом переспросила она. — Что хорошо? Что может быть хорошо?

Ника вцепилась в Никиту и трясла его, и сама сотрясалась от неистового рыдания. Он сильнее прижал её к себе и, когда дрожь немного утихла, развернул лицом к дверному проёму.

— Это не то, что ты подумала. Ну же — смотри!

Веронике не хотелось снова смотреть на ужасающую картину. Бессмысленную, безысходную, непоправимую. Она вырывалась, до конца не понимая, против чего протестует.

— Ника, да открой ты глаза, наконец, — услышала она вдруг голос подруги, раздающийся изнутри санузла.

Через маленькую щёлку приоткрытых глаз Вероника посмотрела туда, где только что безжизненно болтался… Стоп! Ничего нет! Нет ничего! Ника провела взглядом вверх-вниз: лампа, кабинки, кафельный пол… и никакого трупа. Теперь уже она широко раскрыла глаза и ещё раз обвела взглядом всё помещение санузла. Ничего необычного в мужском туалете не наблюдалось, кроме дрожащей от пережитого шока Наташи, веснушки которой обесцветились до блёкло-серого оттенка.

— Что это было? Галлюцинация? — спросила Вероника у подруги.

— Массовая?! — с сомнением покачала головой Наташа. — Никита, ты тоже видел?

— Видел. Только сразу догадался, что это не реальность, а голограмма из методики CF13.

— Что за методика? Мы такую ещё не проходили, — удивилась Наташа.

— Да это на пятом курсе проходят. Мне знакомые ребята рассказывали.

— Но где на самом деле Дима? С ним всё в порядке? — Наташа ещё не могла до конца понять, можно ли расслабиться.

Никита понятия не имел, что с парнем. Но нужно было как-то успокоить девушек, чтобы можно было их обо всём расспросить, а тогда уже появится шанс во всём разобраться и помочь одногруппнику, который, возможно, попал в беду.

— Девочки, ну, разумеется, с Димой всё в порядке, — придав голосу твёрдую уверенность, произнёс Никита. — Хватит уже паниковать!

Вероника, молчавшая всё это время, потихоньку начала приходить в себя, а последние оптимистичные слова просушили остатки слёз и вернули способность мыслить здраво. И тут она осознала, что находится в объятиях Никиты, почувствовала всем телом, как крепко он прижимает её к себе, ощутила его нежные прикосновения к волосам. Она испытала благодарность и что-то ещё, какое-то непонятное волнующее чувство. Ника резко отстранилась:

— Спасибо, Никита! Мне уже лучше.

Он нехотя ослабил объятия, и Вероника подбежала к подруге.

— Наточка, ты как?

— Ужас просто! — ответила Наташа, которая, впрочем, уже успела взять себя в руки. — Не могу понять, это, что, чей-то розыгрыш?! У какого идиота хватило ума на такие жуткие шутки?!

Мысли подруг в этот момент начали движение в одном направлении и пришли к одинаковой гипотезе, которая побудила их синхронно посмотреть на Никиту.

— Да вы что, девчонки? — опешил он, уловив смысл пристального взгляда. — Думаете, это я?!

— Вполне может быть, — хмыкнула Вероника и решила тут же озвучить свои дедуктивные догадки. — План по обольщению в действии: сначала напугать до полусмерти, а потом лезть обниматься.

— Хорошая идея, — рассмеялся Никита, — в следующий раз так и сделаю. Но сегодня за меня постарался кто-то другой.

— Другой? — ехидно переспросила Вероника. — Что-то я не вижу здесь никого другого. И, вообще, как ты тут оказался?

— Случайно, — невинно пожал плечами Никита, пытаясь на ходу придумать что-нибудь правдоподобное. — Заскочил за телефоном, который забыл сегодня в библиотеке, когда мы с тобой общественно-полезные часы отрабатывали. Уже хотел уходить и тут заметил вас с Наташей. А ваше поведение, согласись, было крайне подозрительным — вот и проследил за вами.

Никита понимал, что отговорка была так себе. Ведь библиотека находилась на первом этаже в противоположном крыле.

— Странное совпадение… — начала было Вероника, но Наташа перебила:

— Да нет, Ника, Никита тут не причём. Он мог, конечно, от старшекурсников слышать что-то про методику, но вряд ли они стали бы его обучать, как её применять. Кому охота нарушать одно из самых жёстких правил?

Наташа могла бы особо и не стараться убеждать Веронику — та и так чувствовала, что Никита на такой жестокий розыгрыш не способен. Самая злостная его пакость — это снежками из засады обстрелять. Хотя факт, что он оказался в нужном месте в нужное время, всё равно оставался подозрительным.

— Кстати, Никита, расскажи поподробней, что это за методика? — попросила Наташа.

Оптимальным для Никиты было бы прикинуться, что он сам толком ничего не знает, но по неосторожности, он уже проболтался, что сразу узнал в ужасной картине голограмму, поэтому теперь придётся всё-таки поделиться с девушками хотя бы частью своих знаний.

— Да тут всё просто, — начал Никита. — Вспомните квантовую физику и теорию вероятностей. Настоящее может перейти в будущее множеством разных способов, правильно?

— Правильно, — согласилась Наташа, не понимая пока, какое это имеет отношение к голограмме.

— Вот, например, если я подброшу монетку, она может упасть орлом или решкой, или даже на ребро с разной вероятностью. Правильно?

— Правильно, — теперь уже Вероника и Наташа обе утвердительно кивали головой, хотя в их глазах читалось недоумение.

— А всё-таки как она упадёт? — лукаво улыбнулся Никита.

— Ну, в 50-ти процентах случаев — орлом, в 50-ти решкой и… ну, не знаю, где-то в одной тысячной процента — на ребро, — ответила отличница по точным наукам.

— Эта закономерность выявится, если мы будем подбрасывать монету много раз. А если всего один? Вот в данный конкретный один раз — как она упадёт?

— Да причём тут эта дурацкая монета?! — не выдержала Наташа.

— Пока монета ещё летит, — спокойно продолжил Никита, — пока она не упала, все возможные варианты развития событий существуют, понимаете? И монетка, упавшая решкой, и монетка, упавшая орлом, и даже монетка, упавшая на ребро, существуют одновременно в условном будущем. Какой из вариантов этого условного будущего станет воплощённой реальностью настоящего, какими законами это определяется, от кого зависит, я не знаю, этого мне пятикурсники не рассказали, но зато они объяснили мне, что варианты условного будущего можно спроецировать в настоящее в виде голограммы. Для этого и применяют методику CF13.

— Что значит «условное будущее»? — решила уточнить Наташа.

— Да я и сам толком не знаю, — слукавил Никита, — не решился злить приятелей-пятикурсников глупыми вопросами.

— Я, кажется, поняла, — воскликнула Вероника. — Есть какая-то очень мизерная вероятность всего, чего угодно, например, того, что завтра Дима выиграет в лотерею миллион, или женится, или повесится, и все эти события существуют в этом непонятном условном будущем. И кто-то воспользовался методикой, чтобы спроецировать в настоящее голограмму маловероятного события из условного будущего. Только вот кто и зачем?

— Может, Дима сам всё это затеял, чтобы попугать нас? И послание, и эта голограмма — его рук дело? — выдвинула Наташа гипотезу, в которую сама мало верила.

— Какое послание? Так, с этого места поподробней, — встрепенулся Никита и подошёл к девушкам поближе.

— Лабораторная по астрологии, — начала пояснять Наташа, — я же из-за твоих фокусов с пересаживаниями сегодня в паре с Димой оказалась.

— И…?

— И он мне послание передал очень странное, как предсмертная записка. Поэтому мы с Вероникой бросились его искать. Когда поняли, что он ещё из Университета не выходил, я стала обследовать верхние этажи, а Ника — нижние. Но потом меня вдруг осенило, что в первую очередь надо проверить мужские туалеты. И вот я и обнаружила эту голограмму и сразу давай Нике звонить. И вы тут же и заявились оба.

Поподробней у Наташи почему-то не получилось, но всё же её сбивчивый рассказ помог Никите понять, что Дима действительно попал в беду. Похоже, парня шантажируют или хотят довести до самоубийства, или и то, и другое одновременно. И, судя по всему, отец Димы об этом знает. Звонил ему, чтобы как-то помочь. Пугать девушек своими догадками Никите не хотелось, но и расслабляться было нельзя.

— Думаю, это действительно чей-то розыгрыш, но не самого Димы. Он же ещё пока не знает методики, чтобы голограммы из условного будущего проецировать. Давайте его найдём, пока этот урод-шутник до него не добрался, и не напугал, также как вас, — предложил Никита.

— Да, надо найти, — согласилась Наташа.

— Тогда, девочки, вы свои участки обследуйте, а я оставшиеся туалеты и это крыло заодно, — Никита распределил территорию поиска так, чтобы максимальная вероятность найти Диму была у него. Ему необходимо было задать несколько вопросов одногруппнику без свидетелей.

Молодые люди вышли из санузла и приступили к выполнению намеченного плана. Никита, дождавшись, пока девушки скроются из вида, снова повернул в сторону мужского туалета. У Никиты была одна догадка, проверять которую при одногруппницах он не хотел. Заскочив в санузел, он начал по очереди открывать кабинки. Последняя была заперта изнутри. Никита резко дёрнул за ручку:

— Дима, открывай! Я, так или иначе, попаду внутрь. Просто вышибу дверь!

И для убедительности он со всей силы грохнул по хлипкой конструкции кулаком. Через пару секунд Никита услышал, как щёлкнула задвижка, и тут же распахнул дверь. В углу кабинки, прижавшись спиной к стене, стоял Дима. Логика не подвела — Никита практически был уверен, что найдёт парня именно в этом туалете, потому что догадался: голограмма, которую обнаружили девушки, предназначалась не им, а щуплому одногруппнику, который во что-то влип.

— Димка, ну ты даёшь! — в первый момент Никите захотелось схватить парня за грудки и трясонуть хорошенько. — Девчонки чуть в обморок не попадали, когда увидели голограмму, а ты даже не вышел их успокоить.

— Я не смог, — прошептал Дима. — Хотел помочь отцу, но не смог.

Парень съехал по стене вниз.

— Не смог…

Пыл Никиты немного утих, когда он понял, в каком состоянии находится одногруппник. Если не знать, что безжизненное тело, болтающееся на верёвке, было всего лишь голограммой, вполне можно было бы подумать, что пожухнувшего заторможенного Диму действительно только что вытянули из петли. Его бледно-серое лицо было неподвижным, как у покойника, а взгляд, устремлённый в никуда, полным безысходной тоски.

— Я должен был помочь отцу, но не смог.

— Что ты заладил: «не смог», «не смог». Рассказывай, что случилось. Уверен, всё можно исправить, — Никита не собирался потакать одногруппнику в его отчаянии.

Дима сжался в углу в комочек и продолжал шептать как мантру: «Не смог…»

Никита присел на корточки рядом с ним.

— Я понял, твоему отцу нужна помощь, ведь так? — тихо, но отчётливо произнёс он, полагая, что это поможет достучаться до одногруппника, который от отчаяния находился в полуотключке. — Ты должен взять себя в руки. Ты же мужик! Чего раскис, как впечатлительная барышня?! Кто ж твоему отцу поможет, если ты будешь продолжать вести себя, как зомби.

Слова Никиты произвели на Диму эффект, только не тот, который хотелось бы.

— Да, правильно, — горячо прошептал он, — правильно. Сам я не смог. Но ведь ты поможешь мне. Поможешь?

Дима с надеждой поглядел на Никиту.

— Поможешь что? — переспросил тот.

— Покончить с собой.

— Тьфу ты! — разозлился Никита, с силой саданув кулаком о стенку кабинки, отчего та заходила ходуном. — Мне, что, магию применить, чтобы снять с тебя эту дурь?! Или лучше врезать?! Ведь не посмотрю, что ты у нас пацифист!

— Ты не понимаешь, — начал Дима, которого немного протрезвила гневная тирада одногруппника. — Это самый лучший способ помочь отцу.

— Чем это ему поможет, интересно?

— Понимаешь, его шантажируют. Заставляют делать страшные вещи. Ему приходится переступать через себя. Я боюсь, он этого не выдержит.

— И, что, твоя смерть облегчит ему страдания?! — не удержался от злой иронии Никита.

— Моя смерть лишит шантажистов крючка, на который они поймали отца. Именно страх за меня, заставляет его идти на поводу тех ужасных людей.

— Ой, Димка, с логикой у тебя явно проблемы. Отец настолько не хочет тебя потерять, что выполняет требования шантажистов, но при этом ты полагаешь, что сделаешь его счастливым, если умрёшь?

— Да, тут сложная логика, но я уверен, что моё решение правильное.

— А я уверен, что кто-то извне вложил эту мысль тебе в голову. Подумай, насколько ты, напичканный идеями о самоубийстве, удобен шантажистам. Можно держать твоего отца в постоянном страхе, что ты в любой момент покончишь с собой.

Лицо Димы наконец-то приобрело способность к мимическим движениям, и на нём отобразилось подобие естественных эмоций. Видно было, что парень заметил в словах Никиты разумное зерно и пытается переосмыслить ситуацию.

— Вспомни, когда и как мысль о самоубийстве появилась в твоей голове, — Никита, осознав, что ему наконец-то удалось заставить мозги Димы работать, решил правильным вопросом закрепить успех.

— Ты прав, это могла быть не моя мысль, — после нескольких минут раздумий согласился Дима.

— Рад, что ты наконец-то понял. А теперь давай так. Ты мне подробно рассказываешь о шантажистах, а я обеспечиваю тебе на какое-то время безопасность, чтобы помочь твоему отцу выпутаться из сложившейся ситуации.

— Ну, что ты, Никита, — грустно вздохнул Дима, — как ты обеспечишь мне безопасность? Там играют такие люди, против которых даже мой отец бессилен. А знаешь, кстати, кто мой отец?

— Знаю, — улыбнулся Никита. — А знаешь, кто мой?

Никита решил, что может выложить Диме кое-какие факты, которые убедят одногруппника, что тот вполне может рассчитывать на защиту. Выслушав небольшой рассказ Никиты, Дима начал свой.

— Да мне, если честно, практически ничего не известно. Отец не хотел делиться со мной подробностями, полагая, что, чем меньше я знаю, тем крепче сплю.

— Кстати, почему вы держали от всех в тайне, что являетесь родственниками?

— Я сам попросил отца об этом. Мне не хотелось, чтобы преподаватели делали мне поблажки, как сыночку проректора, а одногруппники относились, как к возможному осведомителю — боялись при мне вести себя естественно. Ты меня должен понять. Наверно, по той же причине никому не рассказываешь, кто твой отец?

— Да, по той же, — пришлось скривить душой Никите. — Но вернёмся к шантажистам. Кто они и чего хотят?

— Кто они — понятия не имею. Судя по всему, принадлежат к элите, имеют большие возможности и большие связи, раз отец их боится. Чего хотят, тоже толком не знаю. Но догадываюсь, что это как-то связано с Большим Бубном.

— Речь про украденный несколько лет назад из хранилища мёртвый артефакт? — удивился Никита.

— Да. Мне кажется, вся эта грязная игра затеяна из-за него.

Вот это неожиданность. Никита полагал, что развёрнуто сражение, цель которого, как минимум дворцовый переворот в руководстве Университета. Но битва, оказывается, идёт всего-то за раритетную игрушку?! Конечно, отличной новостью было то, что происшествие никак не касалось подопечной. Однако Никита не исключал возможности, что Диму специально дезинформировали, поэтому расслабляться было нельзя.

— А какое отношение твой отец может иметь к этому артефакту? — продолжил попытки разобраться в ситуации Никита.

— Не знаю. Но речь о чём-то криминальном. Отец очень не хотел делать то, что от него требовали шантажисты. Тянул до последнего. А в ночь, когда он, не выдержав давления, выполнил часть их требований, он исчез.

— Как ты догадался, что отец всё-таки согласился на условия шантажистов?

— Я видел его в тот вечер — прочитал это в его обречённом взгляде, — Дима грустно вздохнул и опять уставился в одну точку.

— А что было на следующий день? — стимулировал парня вопросом Никита. Ему не хотелось, чтобы тот опять выпал из реальности.

— На следующий день, я, так же как и все, был в неведении, где отец. Пытался разузнать, что с ним. Просил Егора мне помочь. Он контактный, со всеми поддерживает приятельские отношения. Умеет информацию раздобывать.

— Получается, Егор знает, кто твой отец?

— Да, он единственный, кто знает. Теперь ещё ты. Егору я рассказал об этом в день исчезновения папы.

— Егор смог узнать что-то полезное для тебя?

— Да нет, толком ничего. Но неожиданно сегодня утром отец сам вышел на связь. Сказал, что с ним всё хорошо, чтобы я не волновался. И просил никому ничего не говорить.

— Он не сказал, где находится?

— Нет.

— Но, всё равно, услышав голос отца, ты, наверно, немного успокоился?

— Наоборот! После разговора с ним на меня напала ещё большая тревога и тоска. Я корил себя, что не могу помочь отцу. Что из-за меня ему пришлось идти на сделку с совестью. И к концу занятий у меня сформировалось решение — уйти из жизни, чтобы лишить шантажистов возможности давить на отца. Я обыгрывал эту мысль несколько часов, слоняясь по опустевшему Университету. Потом решил зайти к отцу в кабинет. Думал, может, там, среди вещей, которые любил папа, я смогу успокоиться, настроиться и, наконец, выполнить то, что задумал.

— Ты знал код доступа в кабинет отца?

— Знал. Там я решился. Прямо из кабинета позвонил отцу, чтобы попрощаться. Сказал скороговоркой, чтобы папа простил меня, потому что делаю это ради него. И сразу нажал отбой. Потом выскочил в коридор и побежал в туалет. Когда я открыл дверь… это был шок. Сначала я даже не понял, чем является то, что я вижу. Только потом, когда ты успокаивал девчонок, я узнал, что это была голограмма, проекция из условного будущего. Она напугала меня. Поверь, увидеть своё бездыханное тело — это ужасно. Я понял, что не смогу сделать то, что задумал. В какой-то момент я услышал шаги и спрятался в кабинке. В санузел зашла Наташа. А дальше ты знаешь.

Дима умолк, а Никита воспользовался паузой, чтобы проанализировать возможные пути развития сложившейся ситуации. Было очевидно, что придётся прибегнуть либо к магии, либо к помощи отца. И, пожалуй, в данной ситуации второй вариант лучше.

— Как думаешь, голограмма — это дело рук шантажистов? — прервал размышления Никиты Дима.

— Похоже, — кивнул Никита, хотя сам не был уверен на все сто.

В этот момент у него зазвонил мобильный. Он не сомневался, что на том конце провода кто-то из девушек и не сдержал слегка самодовольной улыбки — он успел-таки расспросить одногруппника обо всём до прихода девчонок.

— Ни я, ни Наташа не нашли Диму. Хотя обыскали всё вдоль и поперёк, — взволнованно прокричала в трубку Вероника. — А что там у тебя?

— А я нашёл.

— Ура! — радостно заорала Ника. — А чего молчал?

— Да вот только что нашёл. Спускайтесь с Наташей на первый этаж к гардеробу. Мы тоже сейчас туда подойдём.

Никита нажал отбой и обратился к одногруппнику:

— Слушай, Дима. Думаю, девчонкам ни к чему знать историю про шантажистов. Будем делать вид, что послание отправил не ты. Прикинься, что у тебя с этой лабораторной вообще не получилось. Тогда и послание, и голограмму можно будет списать на чей-то дурацкий розыгрыш. Если девушки спросят, почему ты так долго торчал в Университете, говори — занимался в библиотеке. Только, если что — в малом зале. А то в большом мы сегодня с Вероникой дежурили, и как сам догадываешься, тебя не наблюдали. Всё понял?

— Понял.

— А я сейчас созвонюсь с отцом, и тебя в ближайшее время заберут под охрану на пару недель, пока тут всё не утрясётся.

— А как же всем объяснить моё отсутствие в Университете да ещё перед самой сессией?

— За это можешь не беспокоиться, — улыбнулся Никита, — отец что-нибудь придумает.


Глава 13. Список подозреваемых

Никита передал Диму из рук в руки людям, которых прислал отец, после чего решил заскочить ненадолго в женское общежитие, чтобы убедится, что Вероника на месте. Он надеялся, что шок, который Ника пережила пару часов назад, хотя бы на сегодняшний вечер лишил её желания искать приключения на свою голову. Предположения Никиты подтвердились — он застал Веронику в её комнате. Она сидела на кровати, немного растерянная, прижимаясь к Наташе. Конечно, куда же без рыженькой подруги?!

Никите нетрудно было догадаться, что перед его приходом девушки обсуждали сегодняшний инцидент — в их глазах до сих пор читался отблеск пережитого страха, но чувство собственного достоинства, которым обе подруги обладали в избытке, не позволяло им напрашиваться на утешение второй раз за день. Наташа выдавила полуулыбку, а Вероника окатила Никиту взглядом, выражавшим: «ну, и? чего пришёл?» Его умиляли попытки девушек изобразить невозмутимость, но, тем не менее, он вынужден был подлить масла в огонь, разыграв перед ними небольшой спектакль:

— Девочки, представляете, не успели мы с Димой до нашей общаги дойти, как у него ужасно разболелся живот. Пришлось скорую вызывать.

— Господи! Что сегодня за день?! — с горечью в голосе воскликнула Наташа. — Что врачи сказали?

— Сказали — аппендицит, и госпитализировали Димку в областную больницу. Но вы не беспокойтесь, медики уверены, что ничего страшного — прооперируют и будет как новенький.

— Ну, будем надеяться, всё обойдётся, — проронила Вероника с грустным вздохом, видимо забыв, что хотела выглядеть невозмутимой.

— Я вот что подумал, девочки, наверно, не стоит пока докладывать Дисциплинарному Совету о розыгрыше.

Никита догадывался, что даже если девушки ещё и не обсуждали эту тему, то в ближайшее время она бы обязательно стала предметом их дискуссий. Конечно, все трое знали, что было грубо нарушено одно из самых строгих правил. Студентам не позволялось применять цифробуквенные методики без разрешения преподавателей. Исключением были только особые дни: Медиана и Выпускной, когда по сложившейся много лет назад традиции профессора закрывали глаза на мелкие проказы. По мнению Никиты, шутник, напугавший молодых людей голограммой из условного будущего, стопроцентно, заслуживал наказания, даже не столько, за то, что применил магию в обычный день, сколько за то каким абсурдным и жестоким был его розыгрыш. Но Никите не хотелось, чтобы инцидент получил огласку, пока не выяснится, что к чему.

— А у меня ни капли сочувствия к этому придурку нет, — горячо возразила Наташа. — Надо сдать его Дисциплинарному Совету. Пусть ему столько общественно-полезных часов впаяют, чтобы до самого Выпускного хватило.

— Я думаю, отработкой он не отделается — ему явно грозит отчисление. Но дело не в шутнике. Подумайте про Димку. Ему и так операция предстоит, а тут его ещё начнут дёргать по поводу этого инцидента, и он узнает про ужасную голограмму с повешением.

— Да, Димку жалко, — тут же согласилась Наташа. — Он впечатлительный. Лучше ему пока не знать про этот розыгрыш.

Перекинувшись с девушками для отвода глаз ещё парой фраз, Никита удалился. Он вышел на улицу, но идти в общежитие не хотелось. Он решил немного пройтись по заснеженным дорожкам студгородка. Морозный воздух имел на Никиту особое воздействие — просветлял голову и помогал сосредоточиться. А свежие мозги ему сейчас нужны были как никогда. За последние несколько дней произошло много странных событий, которые требовали глубокого анализа. Необходимо было понять, есть ли какая-то связь между этими происшествиями, и какую опасность для Вероники они в себе таят.

Систематизировав информацию, полученную из разных источников, Никита выделил три фигуры, которые засветились в последних тревожных событиях и могли прямо или косвенно представлять угрозу для подопечной.

Первым в списке подозреваемых числился умелец перескакивать из состояния «супер-злой» в состояние «супер-добрый». Для Никиты всё ещё оставалось загадкой, какую цель преследовал ректор, выдвигая ультиматум. Для чего профессору понадобилось, чтобы Вероника проникла в его кабинет? Может, хотел проверить надёжность системы безопасности? Или, наоборот, проверял студентку на дисциплинированность? Конечно, сам Пётр Иванович этого Никите не расскажет, зато можно попытаться выведать у Вероники, как ей всё-таки удалось пробраться в тщательно охраняемый объект, и эта информация, возможно, станет ответом на вопрос о странном поведении ректора.

Второй персоной, вызвавшей подозрения Никиты, являлся преподаватель физики, на ботинке которого Вероника заметила подозрительное пятнышко. Конечно, парню слабо верилось, что на обуви Аристарха Вениаминовича была кровь. Скорее, рассеянный профессор, капнул себе на ботинок по неосторожности какой-нибудь реактив. Поэтому, поразмыслив немного, Никита вычеркнул преподавателя физики из списка подозреваемых.

Оставалась ещё одна, самая загадочная фигура — проректор Матвей Тимофеевич, который неожиданно оказался отцом Димы. На первый взгляд, ни сам профессор, ни история с шантажистами никак не касалась Вероники, но Никите не нравилось, что проникновение подопечной в кабинет Петра Ивановича и исчезновение Матвея Тимофеевича совпали по времени. И тут у Никиты родилась неожиданная догадка о том, что может связывать Веронику и проректора. Матвей Тимофеевич, как выяснилось, не любит афишировать свои родственные отношения. Значит, не исключено, что среди студентов могут быть ещё какие-нибудь его родственники. Что, если Вероника приходится ему племянницей? Или даже дочерью? Это предположение необходимо было проверить, как можно быстрее, ведь теперь, когда шантажисты лишились одного крючка, на который был пойман Матвей Тимофеевич, они будут искать другой.

Особняком в списке подозреваемых стоял ещё один странный объект — Большой Бубен. Информации, которой располагал Никита, было пока недостаточно, чтобы понять, действительно ли игра шантажистов идёт вокруг этого мёртвого артефакта. Да и, вообще, Никита практически ничего не знал ни про восточносибирских шаманов, ни про их утерянные для Ведьмовского Сообщества методики. Эту тему в его альма-матер проходили вскользь. Поэтому он наметил себе ещё одну цель — нарыть как можно больше информации по этому вопросу.

Довольный тем, что ему удалось собрать воедино все подозрительные факты последних трёх дней и наметить план дальнейших действий, Никита решил, что можно возвращаться к себе. Проходя мимо общежития девушек, он глянул на окно комнаты Вероники. Свет был выключен, значит, она уже спит. Ну, или пытается заснуть…

Нет, Вероника не спала, и даже не пыталась заснуть. Она лежала в кровати с закрытыми глазами и думала про события сегодняшнего дня. И даже не про голограмму, которая вызвала у неё состояние близкое к отчаянию, а про то, что в очередной раз на письмо ректора с требованием сообщить, как продвигается её расследование, ей нечего было ответить.

У неё по-прежнему был только один подозреваемый. Тот, кто спровоцировал её на проникновение в кабинет ректора, тот, кто единственный знал об её намерениях туда забраться, тот, кто всё время крутился где-то рядом, тот, кто и сегодня подозрительно оказался в нужное время в нужном месте, а именно в 9 часов вечера в мужском туалете на втором этаже. Вероника знала — слова Никиты о том, что он заходил в библиотеку за забытым смартфоном, были на ходу придуманной отговоркой. Ника точно помнила, что когда они ужинали в кафе, телефон был у Никиты в кармане — она заметила, как парень достал его, чтобы прочитать чью-то SMS-ку, а затем снова сунул на место.

В висках стучала неприятная до скрежета в зубах мысль: «Неужели Никита? Неужели это всё-таки он как-то замешен в краже документов и других странных событиях, происходящих в последнее время?» Логика подсказывала, что уже пора начинать расследование именно в этом направлении. Нужно было вспомнить все мелкие детали, проанализировать странные совпадения, но сосредоточиться Веронике мешал стук собственно сердца. Раньше она никогда не ощущала его работу так отчётливо. Биения были ритмичными и… оглушительными. Настолько громкими, что на их фоне трудно было расслышать, что ей там нашёптывает логика. Видимо, воспоминания о том волнующем чувстве, которое охватило девушку в объятиях Никиты, заставляло сердце стучать так бешено. Она теперь всё время вспоминала его объятия, стоило ей подумать о нём.

Сейчас бы поговорить с Наташей. Или хоть с кем-нибудь! Веронике было нестерпимо оставаться наедине со своими тревожными мыслями и противоречивыми чувствами. Она привстала с кровати и взяла с тумбочки смартфон, чтобы узнать, который час. Полпервого — неподходящее время, чтобы идти в гости к подруге… но можно позвонить маме. Она точно ещё не спит, ведь в Славянославске, маленьком белорусском городочке, расположенном на тысячи километров западнее Верхнетайгинска, сейчас было всего только полвосьмого. Вероника соскочила с кровати, накинула халат и включила ноутбук.

— Доченька, привет, ты чего это не спишь? — мама улыбнулась и подмигнула Нике с экрана, и та невольно заулыбалась в ответ.

— Захотелось тебя увидеть…

— Ночью? Кого ты обманываешь? — маме не надо было обладать дедукцией, чтобы догадаться о причинах такого позднего звонка — дочь чем-то встревожена.

— Нет, правда, мам, сегодня я ничего такого не натворила, никаких правил не нарушила. Это совсем не то, что ты подумала.

— Тогда что?

— Да, говорю же, ничего, — даже если бы Вероника захотела поделиться с мамой своей проблемой, всё равно не смогла бы сформулировать её толком.

Мама, пристально поглядев на дочь, кажется, сделала для себя какой-то вывод. Она решила больше не приставать к Веронике с вопросами — бесполезно, а начала рассказывать о разных разностях: про соседей и про сослуживцев, о последних событиях в их родном городочке, о своих планах на Новый год.

Мать и дочь разговорились и не замечали, что их беседа длится уже больше двух часов. Это не было для них рекордом. Они могли проболтать и всю ночь напролёт. Они были близки, как подруги. Они были интересны друг другу. В какой-то момент Вероника ощутила, что тревога, которая душила её, отступила, растворилась в маминой мягкой иронии, она уже было хотела заканчивать разговор, но тут услышала вопрос:

— Ты скучаешь по ним?

— Скучаю, — ответила Ника. Любой разговор с мамой, так или иначе, спотыкался на этом вопросе. Вероника поняла, что проговорит ещё несколько часов — теперь поддержка требовалась маме.


Глава 14. Общественно-полезные часы

— Наташ, ну, что ты долбишься такую рань? Сегодня же воскресенье! Дай поспать! — Веронику раздражал вкрадчивый стук в дверь, который разбудил её на целый час раньше, чем надо. Как бы ей пригодился этот часик сладкого сна, учитывая, что во власть Морфея она отдалась сегодня только под утро, а впереди её ждала скучнейшая отработка в библиотеке.

— Ну, заходи, раз пришла, — крикнула она, потому что стук не прекращался. — Ты же знаешь — не заперто.

— Ещё подруга называется — сама не спит и другим не даёт, — проворчала Вероника и начала вставать с кровати.

Но уже в следующую секунду нырнула туда снова и закуталась в одеяло по самую шею. На пороге стоял Никита с самодовольной улыбкой на губах. Он заметил, что Вероника уже набрала побольше воздуха в лёгкие для гневной тирады, поэтому сыграл на опережение:

— Привет! Ты же сама пригласила войти!

— Неслыханная наглость! — щёки Вероники запылали от возмущения. — Ворвался без спроса, да ещё в такую рань! Сейчас же уходи!

— Тебя не поймёшь: то заходи, то уходи, — с иронией подначил Веронику Никита. Он знал, что может позволить себе немного подразнить её. Сейчас она безоружна — не решиться вылезти из постели и предстать перед ним в тоненькой коротенькой легкомысленной ночной сорочке, которую он успел заметить краем глаза, пока Ника не нырнула в постель.

— Ох, ты у меня сейчас получишь, — Вероника рыскала взглядом по тумбочке в поисках, чем бы запулить в Никиту. Но кроме смартфона, других предметов на ней не было, а её маленький мобильный друг был слишком хорош, чтобы стать снарядом.

Никита догадался о намерениях Ники, и указал ей взглядом на стол:

— Смотри, сколько подходящих для миномётного обстрела предметов…

Он не боялся, что Ника воспользуется его предложением, потому что дотянуться до стола с кровати было невозможно, а покидать своё убежище она не решится. Хотя Никита с удовольствием бы согласился подвергнуться атаке за возможность увидеть ещё раз полупрозрачную сорочку Вероники, вернее то, что эта сорочка прикрыть не в состоянии. Захваченный нарисованной в воображении волнующей картиной Никита не заметил, что Ника всё-таки придумала, какой предмет использовать в качестве снаряда — в него летела подушка.

— Кто ж так гостей встречает?! — засмеялся Никита и, не успев увернуться, отбил снаряд в сторону противника.

Вероника схватила вернувшуюся к ней подушку и размахнулась для очередного броска.

— Предлагаю перемирие, — Никита, продолжая смеяться, поднял руки, — Ника, у меня есть новость, которая тебе очень понравится и сменит твой гнев на милость.

Вероника на секунду задумалась, пытаясь понять, как относиться к словам непрошеного гостя — что это: уловка противника, чтобы выиграть время и занять более удобную для боя позицию, или у Никиты действительно есть, чем её удивить? И тут Вероника уловила, как взгляд парня изменился — ирония исчезла, он стал серьезным. И ещё каким-то необычным, тёплым. Нет, вернее, горячим. Ника явственно ощущала волнующее жжение, которое прокатилось по телу одновременно со скользящим по нему взглядом Никиты. Вместо того чтобы запустить в противника подушкой, Вероника судорожно прижала её к себе. Она вдруг осознала, что в пылу битвы вылезла наполовину из-под одеяла, забыв, насколько уязвимой была её сегодняшняя форма одежды, предназначенная исключительно для сна, а не для приёма гостей.

— Что там за новость, рассказывай, — стараясь не смотреть на Никиту, поинтересовалась Вероника.

— Про нашу отработку, — с небольшой задержкой ответил парень. Ему понадобилось время, чтобы подавить рождающиеся в мозгу без спроса картинки, одна заманчивее другой. — Сегодня вместо дежурства в библиотеке у нас будет занятие получше.

— Мыть полы или чистить от снега крыльцо? — с кривой усмешкой спросила Вероника. Она знала, что дежурство в библиотеке и так было одним из самых нейтральных заданий, которые давали студентам, в качестве общественно-полезной работы.

— Гораздо лучше, — с интригующей улыбкой ответил Никита.

— Работа с бумагами? Печать каких-нибудь бланков?

— Нет.

— Дежурство в гардеробе? Что, Варвара Сергеевна заболела?

— Нет, — покачал головой Никита с хитрющей улыбкой на губах.

— Да говори уже! — гневно выпалила Вероника, успев при этом сначала чуть не выпрыгнуть из кровати, а потом моментально нырнуть туда снова. — Говори, а потом уходи. Мне нужно привести себя в порядок.

— Мы будем украшать Университет к Новому году. Развешивать гирлянды, наряжать огромную ёлку в холле и так далее.

— Правда?! — глаза Вероники сами засияли, как лампочки на новогодней гирлянде. — Какой дурак причислил это замечательное занятие к воспитательным общественно-полезным работам?

— Нас с тобой сегодня назначили в распоряжение завхоза. И, скорее всего, у него в планах было вручить нам с тобой по лопате и отправить на расчистку от снега крыльца и дорожек. Но я сегодня с утра навестил Кондрата Степановича, и мне удалось убедить его, что от нас больше пользы будет на другом участке работы.

Вероника улыбнулась — да уж, убеждать Никита умел. В этом она удостоверилась вчера, когда тот изловчился оказаться с ней за одной партой.

— Здорово! — с искренней радостью вскрикнула Ника. Настроение у неё стремительно росло, и она даже простила Никите, что он её так рано разбудил. — Ко скольки нам нужно быть в Универе?

— Через полчаса.

— Чёрт. Я же не успею так быстро собраться. Не мог пораньше разбудить?

— Вас девчонок не поймёшь, — хохотнул Никита, — не ты ли только что злилась, что тебя так рано подняли с постели?

Заметив, что Вероника, хитро сощурившись, опять схватила подушку с целью продолжить бой, парень быстро выскочил в коридор со словами:

— Жду тебя внизу.

Подушка, не достигнув цели, ударилась о проворно закрытую дверь.


— Синий шарик чуть левее, — подкорректировала действия Никиты Вероника.

Парень стоял на стремянке и водружал подаваемые Никой ёлочные игрушки на роскошное новогоднее дерево, источающее умопомрачительный хвойный аромат.

Молодые люди уже украсили гирляндами, мишурой и серебристыми снежинками из фольги холл и коридоры университета и повесили на стену напротив входной двери светящиеся буквы, образующие надпись «С новым годом!». А теперь им оставалось последнее задание — нарядить ёлку.

Вероника пребывала в прекрасном настроении, которое Никита мысленно охарактеризовал, как предновогодняя эйфория. Её переполняли замечательные идеи, одна креативней другой, из-за чего Никите пришлось трижды менять расположение гирлянд над центральным входом. А к украшению ёлки Вероника вообще отнеслась с педантичной ответственностью — правильность размещения каждого очередного шарика она проверяла, окидывая взглядом ель из дальнего угла холла.

Никиту умиляло, как основательно подошла Вероника к общественно-полезному и одновременно индивидуально-приятному заданию. Он терпеливо выполнял её просьбы — сдвигал шары на несколько сантиметров влево или вправо, менял их местами, или заменял украшениями другого цвета. Правда, это занятие грозило растянуться надолго, поэтому Никита решил воспользоваться ситуацией, чтобы выполнить намеченное во время вчерашних раздумий — выведать у Вероники нужную информацию. И, прежде всего, ему необходимо было узнать, кем являются её родители, и имеет ли она какую-то родственную связь с исчезнувшим проректором Матвеем Тимофеевичем.

— Мои, наверно, тоже сейчас ёлку наряжают, — начал Никита издалека. — Анжелка, младшая сестричка, вчера звонила, визжала в трубку от восторга. Говорит, папа купил в этом году живую голубую ель в горшке. После праздников её можно будет высадить возле дома.

— Класс! — Вероника улыбнулась во весь рот. — Я бы тоже от такого пришла в восторг. А, кстати, сколько твоей сестричке? Ты раньше про неё не рассказывал.

— Семь лет. Ещё совсем мелюзга. А у тебя есть братья или сёстры?

— Нет! — отрывисто бросила Вероника. По её лицу скользнула серая тень, стёршая улыбку. Впрочем, всего через пару секунд, Ника совершенно ровным голосом произнесла. — Серебристый лучше чуть выше.

От Никиты не ускользнуло, что этот, казалось бы невинный вопрос, вызвал странную реакцию Вероники — он был ей неприятен, и ответ прозвучал как-то неубедительно. Значит, Никита на правильном пути, надо продолжать копать в этом направлении. Если Веронике, есть что скрывать, Никита должен выведать этот секрет. Но теперь надо действовать тоньше и избегать вопросов в лоб.

— Думаю, пора уже пришпилить нашу ёлку, — Никита улыбнулся и указал Веронике на замысловатую конструкцию, которая по традиции украшала верхушку новогоднего дерева. Декорация представляла собой три длинных серебристых стержня, которые у основания были скреплены вместе хитрым переплетением, а начиная с середины конструкции, вздымались ввысь тремя расходящимися прямыми лучами. Это была объёмная версия эмблемы Университета N7H25, именуемая студентами 3D-шпиль. Декорация имела уникальное свойство — в новогоднюю ночь она начинала переливаться всеми цветами радуги, образуя на потолке, полу и стенах причудливые никогда не повторяющиеся узоры. Кроме того, считалось, что если внимательно посмотреть на 3D-шпиль ровно в полночь, то можно увидеть самый яркий эпизод предстоящего года.

Вероника подала Никите громоздкую, но, тем не менее, удивительно лёгкую конструкцию, и он, поднявшись на самую верхнюю ступеньку стремянки, водрузил 3D-символ Университета на макушку ёлки. Вероника сразу же отбежала на несколько метров, чтобы оценить работу, и вернулась довольная:

— Отлично смотрится.

— А знаешь, когда я был маленький, право водрузить на ёлку макушку всегда предоставлялось мне.

— И как же ты дотягивался? Или твои близкие любили маленькие ёлочки?

— Нет. У нас всегда была огромная ёлка — до потолка. Я брал в руки макушку, а папа аккуратненько подбрасывал меня. И я зависал прямо напротив вершины новогоднего дерева. У меня было несколько секунд, чтобы пристроить украшение, а потом я летел вниз и отец подхватывал меня.

— Представляю, какой это был восторг — парить возле новогодней ёлки! Наверно, твой папа применял методику левитационно-антигравитационной воздушной подушки?

— Наверно. Но я тогда не догадывался об этом. Меня просто распирало от гордости и счастья, что смог выполнить ответственное задание отца.

— Слушай, а разве можно применять методики в таких бытовых ситуациях? А как же Кодекс Правил 1.1?

— Кодекс 1.1, что мы поклялись соблюдать, рассчитан на студентов, но ведь даже им разрешаются некоторые поблажки в особые дни. Выпускники принимают другой Кодекс Правил под номером 1.2. И, если студенты могут применять методики только на лабораторных занятиях или с разрешения преподавателей, то выпускникам предоставляется немного больше свободы: во-первых, методики разрешены на работе, что понятно, во-вторых, дома в быту по праздникам, конечно, тоже допускаются небольшие фокусы.

— Ух ты! Здорово! — просияла Вероника. — А откуда ты знаешь?

— Папа рассказывал, как они торжественно на Выпускном принимали новый кодекс. Он, вообще, любитель вспомнить студенческие годы. Говорит, весёлые были денёчки. Мне иногда кажется, что будь его воля, он бы ещё раз какой-нибудь ВУЗ закончил. А ты, наверно, тоже от родителей студенческих баек наслушалась?

— Наслушаться-то — наслушалась… — задумчиво покачала головой Вероника и почему-то не стала продолжать мысль. Она присела на нижнюю ступеньку стремянки, забыв передать Никите очередной шарик.

Подождав пару минут, Никита аккуратно, чтобы не задеть Веронику, спрыгнул с лестницы, и, присев рядом на корточки, спросил:

— Устала? Может, устроим перерыв? Пойдём в столовку — перекусим. Сейчас как раз время обеда.

— Да нет, Никит, не устала, — встрепенулась Вероника. — Просто каждый раз, когда меня посещает мысль, что я одна здесь такая, я впадаю в какой-то ступор.

— Какая такая?

— Понимаешь, у всех ребят из нашей группы, да и не только из группы, родители — выпускники особых ВУЗов. Вот твой отец, например, что заканчивал?

— Академию Магии в Уэймонте.

— Что и требовалось доказать. А знаешь, дипломы какого ВУЗа у моих родителей?

— Нет, — ответил Никита и мысленно похвалил себя за правильно выбранную тему и тон беседы. Похоже, Вероника готова сама выдать информацию, которая ему так необходима.

— Они закончили Славянославский Политехнический институт. Понимаешь, самый обычный белорусский ВУЗ. Мои родители никогда не имели никакого отношения к ведьмовскому сообществу. Они даже знать не знали о его существовании.

Новость настолько ошеломила Никиту, что с его губ чуть было не сорвались слова, которые могли выдать его с головой. Ему понадобилась вся его выдержка, чтобы продолжить разговор спокойным непринуждённым тоном:

— Да, такое бывает не часто.

Вернее сказать, никогда. Никита знал, что ведьмовское сообщество строго следит, чтобы чужак не имел ни единой возможности не то что стать членом, а хотя бы узнать о его существовании.

— Кто же тогда рассказал тебе о нашем Университете?

— Никто. Я нашла страничку Университета в сети. Почитала, заинтересовалась. И вот я здесь.

Конечно, никакого сайта в интернете у Университета N7H25 не было и быть не могло. Получается, Вероника лукавит. Никита внимательно посмотрел на неё — тёмно-синяя радужка её глаз была совершенно пропорциональных размеров. Это означало, что Вероника относительно спокойна. Никита давно заметил: когда Ника находится в смятении, когда она поглощена внутренними противоречиями, её зрачки сильно расширяются. Не обнаружив этой физиологической реакции, он пришёл сразу к двум умозаключениям. Во-первых, Вероника, скорее всего, не лжёт, а, во-вторых, вопрос, который они обсуждают сейчас, похоже, обдумывался Никой неоднократно, и уже не вызывает острых чувств.

— Самое интересное, я до сих пор не могу понять, как смогла пройти собеседование по профориентации.

— Наверно, в тебе есть какие-то скрытые способности к магии, которые удалось разглядеть нашему психологу, — нашёлся Никита. Рассказывать о подлоге, который сам же и организовал, было не в его интересах.

— Может быть, — слегка вздёрнув подборок, улыбнулась Вероника. — Эх, если бы ты знал, какую бурю эмоций я испытала, когда поняла, куда попала: от — «надо срочно отсюда сматываться», до — «я готова на всё, лишь бы здесь остаться».

— И выбрала второе. Ведь преодоление трудностей, которые сама же себе создала — это твоё призвание, — с ироничной улыбкой констатировал Никита.

— Если бы я знала, что попаду в одну группу с таким занудой, может, приняла бы другое решение, — не осталась в долгу Вероника, которую ирония парня моментально вывела из задумчивого состояния. — Давай, снова лезь на стремянку. Нам ещё надо мишурой ёлку украсить.

Вероника сменила тему, потому что не хотела делиться с Никитой тем, насколько тяжело далось ей решение. Поначалу любопытство и жажда новых ощущений перебороли в ней страх неизвестности, и она отчаянно нырнула с головой в привлекательный своей непонятностью мир. Но когда первая эйфория прошла, Веронику стала тревожить мысль, на своём ли она месте. Она не раз задавала себе вопрос, можно ли научиться быть ведьмой. Именно научиться, а не родиться, как все остальные студенты. И она всё ещё находилась в поисках ответа, хотя мысль о том, чтобы перевестись в какой-нибудь «нормальный» ВУЗ перестала посещать Веронику.

— А ты родителям рассказала о специфичном профиле нашего Университета? — поинтересовался Никита. Ника уже освободила нижнюю ступеньку лестницы, но он почему-то не спешил подниматься вверх. У него появилось странное предчувствие, точнее не до конца понятное желание — ему не хотелось отдаляться больше, чем на пару сантиметров от Вероники.

— Пыталась маме рассказать — она восприняла как шутку.

— А отцу? — Никита посмотрел Нике в глаза. Вот оно — радужка сузилась.

Вероника отвела взгляд. Она уже несколько минут чувствовала, что подобный вопрос вот-вот прозвучит. Он будет сформулирован так или иначе, но это будет тот самый вопрос, который она не хочет слышать, на который не хочет отвечать, но на который всё же почему-то ответит.

— Отцу я уже три года как ничего не могу рассказать. Он погиб.


Глава 15. Двойной агент

Матвей Тимофеевич чувствовал, что промёрз до костей. Пришлось заставить себя потоптаться на месте. Ощутив, что кровь прилила к ногам, профессор снова замер. Он уже полчаса стоял неподалёку от небольшого строения, где ему была назначена встреча. Но он не спешил заходить внутрь — думал, как лучше поступить.

Почти сутки Матвей Тимофеевич вынашивал план мести. И он получился неплох. Ой, как неплох! Профессор решил стравить двух шантажистов между собой — поместить этих отвратительных кровожадных крыс в одну банку и наблюдать, как они перегрызутся. Как одна из них, неважно, какая именно, прокусит горло другой, а потом Матвей Тимофеевич расправится с той, что останется в живых. А, может, выйдет ещё лучше — крысы загрызут друг друга.

По лицу скользнула кривая усмешка. Картина мести будоражила, доставляла физическое удовольствие. Со вчерашнего вечера профессор перестал стыдиться своих откровенно жестоких мыслей, он считал, что имеет на них право. Он полагал, что любой отец, переживший потерю сына, имеет право на самую глубокую ненависть и на самую жестокую месть.

Но неожиданно сын оказался жив. Жив! Он сам позвонил отцу. Это было странное чувство. Проститься с тем единственным, кто тебе по-настоящему дорог, упасть в бездну по имени Безысходность, из которой нет выхода, в которой нечем дышать, и вдруг — снова глоток свежего воздуха. Но выдох всё равно был с привкусом горечи. Мир вокруг не хотел становиться таким, каким был до страшного дня. Что-то в Матвее Тимофеевиче сломалось навсегда, что-то изменилось в его естестве в худшую сторону. Жажда мести осталась неутолённой, она по-прежнему жгла внутренности и выедала мозг. И Матвей Тимофеевич решился.

Он шёл быстро, насколько мог. Движения сделались уверенными и чёткими, что никогда не было свойственно грузному профессору. Через пять минут Матвей Тимофеевич уже был возле цели своего марш-броска, ветхой крошечной постройки, такой же старой, как и её владелец. Профессор поднялся на крыльцо и постучал в дверь.

— Входи, толстяк! — послышалось изнутри. — С чего это ты решил, что можешь позволить себе опоздание?

— У меня была причина, — стараясь придать голосу услужливую интонацию, пропел Матвей Тимофеевич, заходя в помещение.

— Интересно-интересно, — хмыкнул тощий хозяин строения, — что за причина? Нашёл информацию?

— Почти…

— Не юли, — злобно сверкнув глазами, перебил собеседник.

Он встал с видавшего виды кресла и, подойдя поближе к гостю, который перетаптывался на пороге с ноги на ногу, гаркнул:

— Ну?

— Я не знаю, где её искать, но знаю того, кто её похитил, — промямлил в ответ Матвей Тимофеевич.

— Да ну? — скрипуче рассмеялся старик, — и кто же он?

— Один из твоих давних партнёров…

— Вот как, — лицо старика перекосил звериный оскал, — значит, нож в спину. Что ж — это на него похоже. Кстати, откуда тебе известно?

— Он пытался меня шантажировать, и проговорился, что следил за мной в ту ночь.

— Надеюсь, тебе хватило ума не проболтаться, на кого ты сейчас работаешь? — подозрительно прищурился хозяин.

— Конечно! — торопливо выпалил Матвей Тимофеевич.

— Это хорошо, — кивнул старик и снова вернулся в своё потёртое кресло, которое приняло в объятия костлявого хозяина с жалобным скрипом.

— Поступим так. Будешь у нас двойным агентом, — старик притворно рассмеялся. — Слышишь, толстячок, двойным агентом. Справишься?

— А куда ж ты денешься, — не дав ответить, продолжил он. — Да ты не бойся. С тобой и твоим щенком ничего не будет, пока ты со мной. Я люблю работать чисто. Обойдёмся без жертв, если сделаешь всё как надо.

— Сделаю, — подобострастно кивнул профессор.

— Твоя задача подыграть прохвосту. Пусть думает, что ты согласился на него работать. Доложишь мне потом, что он хочет от тебя. Ну, и не забывай главного задания, — старик понизил голос до зловещего шёпота, — найти информацию.

Матвей Тимофеевич вышел на улицу с улыбкой на лице. Он был доволен своей актёрской игрой. План по стравливанию двух крыс запущен. Точнее, первая его часть. Теперь необходимо было посетить второго крысёныша. А дальше они всё сделают сами. Нужно будет только вовремя отскочить в сторону, чтобы не оказаться меж двумя дерущимися зверьми. Гораздо приятнее будет наблюдать за схваткой ядовитых клыкастых грызунов-мутантов со стороны.


Глава 16. Рассказать, чтобы смириться

Вероника зашла в свою комнату, сбросила на ходу куртку и, плюхнувшись на кровать, уткнулась лицом в подушку. Она не плакала. Слёз не было. Слёзы — это слишком просто… Она думала, что уже смирилась. Что боль не будет снова так безжалостно рвать на части, выворачивать наизнанку, выкручивать натянутые нервы.

Она думала, что смирилась… Смирилась?! Разве можно смириться с тем, что папы и Алеси больше нет. Хоть когда-нибудь можно будет с эти смириться? Как? Как с таким можно смириться?!

Нельзя было произносить это вслух. Если сказать вслух, значит — услышать эти страшные слова снова. Молчать… Надо молчать, тогда боль жжёт только изнутри. Не может вырваться наружу, не будет увидена никем, не опалит ещё сильнее отражённая от кого-то другого.

Зачем Вероника сказала Никите, что отец умер? Она давно не говорила никому. Она научилась уходить от ответа. А ему рассказала. И он понял. Понял, что не нужно ничего спрашивать. Не нужно утешать. Не нужны всякие там «соболезную», «сочувствую». Он просто молча проводил Веронику до двери её комнаты, и, не говоря ни слова, удалился. Это лучшее, что он мог сделать. Может, поэтому она ему и сказала — чувствовала, что будет молчать.

Прошло несколько минут. Бесконечных невыносимых минут, когда горечь утраты жгла огнём так, как в первый раз. Как в тот день, когда Вероника узнала о непоправимом. Но постепенно отчаянные безысходные мысли сменились тихой грустью, и Вероника почувствовала, что на глазах проступают слёзы. Слёзы — это хорошо. Слёзы дарят облегчение.

— Поплачь, деточка моя, поплачь, — всегда говорила добродушная сморщенная от преклонных годов и пережитых перипетий прабабушка, когда маленькая Вероника, обхватив старушку за шею, делилась своими детскими бедами. — Поплачь. Будет легче.

Первая слезинка медленно скатилась по щеке… вторая… третья… Стоп! Прекратить! Что-то не так. Вероника отчётливо услышала шорох. В комнате кто-то есть? Зря она мысленно благодарила Никиту за деликатность. Похоже, этот болван всё же не ушёл — остался пожалеть. Чёрт! Только не это! Вероника потёрлась лицом о подушку, чтобы стереть остатки слёз и резко привстала.

— Что надо?

Тишина. Вероника обвела комнату взглядом. Несмотря на то, что свет не был включен, уличный фонарь и привыкшие к темноте глаза позволяли рассмотреть каждый уголок. Никого. Может, Никита где-то спрятался? Хотя как может спрятаться высокий плечистый парень в комнате два на два, где едва помещалась кровать, письменный стол, и небольшой шкаф… Точно — в шкаф! Вероника тихонечко поднялась, крадучись подошла к противоположной стене и резким движением распахнула дверцу.

Видел бы кто-то её в этот момент. Нику начал душить истерический приступ хохота. Как она могла подумать, что Никита спрятался в шкафу? Даже если бы он вынул из него все поперечные полки, вместе со всеми вещами Вероники, ему бы всё равно пришлось сложиться втрое, чтобы как-то поместиться в высвободившемся пространстве.

Так кто же тогда шуршал? Вероника наконец-то догадалась включить свет и ещё раз обвела комнату взглядом. Никого. Может ей послышалось? Но шорох повторился, и теперь Ника различила, откуда он доносится — из-под кровати. Веронике пришлось лечь на пол, чтобы разглядеть источник звука. Из дальнего угла на неё смотрели два изумрудных глаза полные панического страха. Через пару секунд из-под кровати был извлечён маленький серый пушистый комочек.

— Малыш, ты как здесь оказался?

Котёнок трогательно пискнул в ответ. Вероника прижала зверька к себе, и он, почувствовав себя в безопасности, ещё раз пискнул — теперь благодарно.

— Ты мой хороший, — Ника нежно гладила котёнка по пушистой спинке, — хороший малыш. Как тебя зовут? А? Барсик, наверно. Или Пушок? Нет, пусть ты будешь Тимофеем, ладно?

Котёнок, продолжал нежно попискивать. В тёплых объятиях Вероники он был согласен хоть на Барсика, хоть на Тимофея, лишь бы больше не оказаться одному одинёшенькому, беззащитному и никому не нужному.

— Тимофей, а ведь ты, наверно, кушать хочешь? — догадалась Вероника. Только вот покормить котёнка ей было совершенно нечем. И это ещё была не худшая из бед. Куда в принципе девать малыша было не понятно. Выпустить на улицу на тридцатиградусный мороз было совершенно не возможно, но и оставить у себя Вероника его не могла. Держать животных в общежитии было строго запрещено.

— Ничего, малыш, не расстраивайся, мы обязательно что-нибудь придумаем.

Если бы Тимофей умел говорить, он прямо в этот момент признался бы Веронике в любви. И никакого приворотного зелья не надо.

В дверь постучали.

— Можно?

Чёрт! Всё-таки Никита, будь он не ладен, не удержался, чтобы не удостоверится, что с Вероникой всё в порядке. Как он не вовремя. Ника завернула котёнка в плед и шепнула:

— Сиди тихо. Нам желательно, чтобы про тебя пока никто не знал.

А вслух сказала:

— Входи, Никита, открыто.

Если бы не котёнок, Вероника сейчас усиленно делала бы вид, что она ни капельки не расстроена, чтобы Никита не вздумал её жалеть. Но найдёныш не только кардинально улучшил её настроение, но и заставил думать не о том, как спрятать свои эмоции от гостя, а о том, как помочь малышу.

— Вероника, ты шарфик в Универе забыла.

— Спасибо, — улыбнулась Ника, — повесь, пожалуйста, на крючок.

Никита пристроил длинный белый с кисточками шарф на вешалку возле входной двери.

— Я подумал, как же ты без него по такому морозу сейчас со мной в кафе пойдёшь.

Веронике было совершенно не до кафе, ей надо было как-то устроить малыша, поэтому она судорожно придумывала, какой бы тирадой отправить Никиту с его идеей восвояси, но тот её опередил:

— И заметь, отказываться от моего предложения глупо. Нормальные люди уже поужинали, а мы с тобой ещё даже не обедали. И это притом, что мы заслужили калорийный обед качественным самоотверженным трудом на пользу обществу.

Мысль о калорийном обеде показалась Веронике очень соблазнительной, и она услышала отчётливое урчание в животе. Котёнок понял этот звук по-своему и, радостно пискнув, высунул голову из пледа.

— А это кто? — опешил Никита.

— Кто-кто — Тимофей, по-моему, у него это на мордочке написано, — ответила Вероника и вытащила котёнка из пледа. — Раз уж ты, малыш, всё равно выдал своё присутствие, иди ко мне. Конспиратор из тебя никакой.

— Значит, Тимофей? Что ж — очень приятно. А вот скажи мне, Тимофей, откуда ты взялся в общаге, где животным быть не разрешается. Вроде с утра тебя ещё здесь не было.

Котёнок молчал и с опаской поглядывал на человека, читающего ему мораль.

— И знаешь ли ты, Тимофей, — продолжил Никита, — что ведь тебя, как только заметят, сразу вытурят, а твоей хозяйке впаяют n-ное количество общественно-полезных часов. А она ещё, между прочим, прошлый долг не отработала.

— Не слушай его, малыш, — Вероника нежно провела рукой по маленькой мохнатой головке, — никто тебя не найдёт, и никто не вытурит.

Никита пристроился рядом с девушкой на кровати и тоже погладил котёнка. Тот польщённый двойным вниманием издал звук уже чем-то похожий на «мяу», а не просто писк.

— Слушай, а ты его кормила? — встрепенулся Никита. — Он же наверно есть хочет!

— Спасибо, капитан Очевидность, — съязвила Вероника, — понятно, что хочет. Только чем же я его покормлю?

— Слушай, у меня идея, — радостно заёрзал на кровати Никита, — я сейчас сгоняю в магазин за молоком и кормом для котят. А заодно куплю нам с тобой что-нибудь перекусить. Думаю, на сытый желудок, легче будет придумать, что с твоим Тимофеем делать.

— Здорово, Никита! Спасибо, — Вероника с благодарностью посмотрела на гостя.

Тот, вдохновлённый её взглядом, вскочил с кровати и стремительно вышел из комнаты, бросив на ходу:

— Я мигом. Можешь пока чайник ставить.

Когда дверь за Никитой закрылась, Вероника посмотрела на своего нового друга с улыбкой:

— Ну, не такой уж он и не сносный, когда захочет. Правда, Тимофей?

Тимофей потёрся мордочкой о палец Вероники, давая понять, что согласен со всем, что говорит его заботливая хозяйка.

Никита вернулся через полчаса с огромной сумкой в руках, содержимое которой привело Веронику в восторг. Он догадался купить не только корм для котёнка, но и маленькую мисочку.

— Знаешь, похоже, наш Тимофей, породистый, голубых кровей, — сказал Никита, наблюдая, как малыш жадно лакает молоко. — Расцветка у него благородная — пепельная, и шёрстка необычно длинная.

— Вполне может быть, — охотно согласилась Вероника, — к тому же он умный.

— Надо же! — иронично улыбнулся Никита, — и когда же он успел продемонстрировать свои интеллектуальные способности?

— Да постоянно демонстрирует — он понимает, всё, что я ему говорю. А кто сомневается в талантах Тимофея, тот…

— Ладно-ладно, — засмеялся Никита, — верю. По крайней мере, ему хватило ума пробраться в комнату именно к той девушке, которая любит игнорировать всякие запреты.

Пока новоиспечённые друзья Тимофея обсуждали его качества, малыш успел насытиться. Он сладко зевнул и потянулся. Вероника, заметив, что котёнок не прочь поспать, заботливо закутала его в плед, и малыш моментально уснул.

— Пора, наверно, и нам перекусить, — предложил Никита, заметив, что Тимофей на ближайшие два-три часа в заботе не нуждается, — пока не остыло.

Никита извлёк из сумки несколько одноразовых картонных упаковок.

— Заходил в Стекляшку. Попросил, чтобы мне с собой упаковали их фирменные котлеты по-киевски, картошку фри, ну и пирожные шоколадные, конечно!

— Ух ты! — глаза Вероники засияли. — Ужин обещает быть не только калорийным, но и обалденно вкусным! Я больше чем на бутерброды даже не рассчитывала.

Молодые люди, кое-как примостившись за маленьким столиком, который для двоих был явно тесноват, с энтузиазмом приступили к ужину. Несколько минут они были так сосредоточены на еде, что даже не разговаривали. Наконец, когда первый голод был утолён, Никита озвучил вопрос, ответ на который и без того интенсивно обдумывала Вероника.

— Что же нам с Тимофеем делать?

— А что тут поделаешь? — развела руками Ника. — Оставлю его у себя. Не на мороз же его.

— Сегодня, пожалуй, другого выхода нет. А завтра надо будет поискать ему хозяина. Может, вахтёрше предложить? Или объявление в Универе повесить. Вдруг кто-то из преподавателей откликнется, приютит малыша у себя.

— Да, разумное решение… Только жалко мне с Тимофеем расставаться. Я к нему уже привыкла.

— Любишь кошек?

— Раньше не любила, но к Тимофею почему-то сразу привязалась.

— Но у тебя хоть опыт-то какой есть за котятами ухаживать?

— Нет опыта. Мы так и не завели кошку. Я всё время была против, хотя Алеся очень хотела.

— Алеся — это кто? Подруга?

— Нет, — Вероника глубоко вздохнула, — сестра-близнец.

— У тебя есть сестра-близнец? — Никита не столько удивился, сколько насторожился. Он почувствовал, что что-то не так, он увидел это в расширившихся бездонных зрачках Вероники.

— Была…

Опять она не стала уходить от ответа. Сделала это сознательно. Что же сегодня за день-то такой? Почему Веронику тянет откровенничать на тему, которая уже многие месяцы была для неё табу? Ей, что, хочется разреветься в присутствии Никиты? Хочется, чтобы он её пожалел? Нет, реветь она не будет. Но зато расскажет. Вероника вдруг поняла, что она нестерпимо желает рассказать кому-то всё до мельчайших подробностей. И даже не кому-то, а именно этому парню, который сидит напротив. Наверно, потом она будет жалеть об этой своей минутной слабости. Но сейчас всё её существо жаждало излить из себя горечь, месяцами сидевшую внутри. Горечь, которую Вероника только-только научилась не замечать. Горечь, которая сегодня рвалась наружу так, что Нике всё равно не удастся её сдержать.

— Это произошло летом. Три года назад, — начала она. — Вернее уже три с половиной. Заболела моя прабабушка. Вообще-то она была на удивление крепкая и бодрая для своих лет. Жила в деревне, одна в большом доме. Сама вела хозяйство и, не поверишь, прилежно один раз в неделю ходила в школу — вела у малышей кружок рукоделия. Дети её очень любили. Весь дом прабабушки был уставлен поделками кружковцев. Мальчики выстругивали для неё из дерева фигурки животных, девочки вышивали панно и вязали ажурные салфетки. И она сама души не чаяла в своих малышах. Мы неоднократно уговаривали прабабушку переезжать к нам в город, но она не хотела расставаться со своим любимым делом и со своими ребятишками.

— Тем летом, когда у прабабушки начались проблемы со здоровьем, — продолжила Вероника после небольшой паузы, — папа решил, что заберёт её к нам, хочет она того или нет. Мы думали поехать к ней всей семьёй — убедить, что папа прав, и помочь собраться. Но перед самой поездкой я чем-то отравилась. Меня рвало, голова раскалывалась. Было решено, что к прабабушке поедут папа с Алесей, а мама останется со мной. Я помню, даже позавидовала Алеське, что она будет несколько дней прохлаждаться на свежем воздухе, купаться в речке, ходить на рыбалку с Ваней, внуком прабабушкиной соседки, который нам обоим нравился, а я проведу выходные в обнимку с тазиком. Господи, знала бы я тогда, чем закончится поездка для моей Лесеньки… и для отца.

Вероника всё это время смотрящая сквозь Никиту, теперь сфокусировала взгляд на нём. На его глазах. В них не было ни притворного сочувствия, ни показного участия. И она поняла, что сможет без слёз рассказывать дальше.

— А потом был телефонный звонок. Меня в тот момент тошнило, выворачивало наизнанку. Я даже не видела маминого лица. Но я поняла, почувствовала как-то, о чём говорит человек на другом конце провода… Папа и Леся попали в аварию. Как потом установило следствие — отец потерял сознание, и автомобиль врезался в столб. Удар пришёлся по пассажирскому сиденью. Лесенька сразу умерла. Врачи говорили мгновенно. А папу доставили в больницу. Целую неделю медики боролись за его жизнь. Но отец так и не пришёл в сознание и на 8-ой день умер.

Вот и всё. Она рассказала. Говорят, когда выговоришься, становится легче. Вероника никогда не верила этому. Запрятать горе глубоко внутрь, заставить себя не вспоминать — вот единственный способ сделать боль не такой острой. Но сегодня, видимо, был правильный день или правильный собеседник, сегодня Веронике реально стало легче.

— А почему отец потерял сознание? — нарушил Никита тишину, которая стояла вот уже несколько минут.

Никто не задавал Веронике такой вопрос. Может, тем немногим кому она рассказывала об этой трагедии, тоже было интересно узнать ответ, но, видимо им казалось некорректным затрагивать такую болезненную тему. Вероника была благодарна Никите, что он не стал строить из себя саму деликатность. Ей хотелось говорить на эту тему, ей самой хотелось узнать ответ, который не смогли в своё время дать ни медики, ни криминалисты.

— Никто не знает. Понимаешь, может, он и не терял сознание. Мне иногда кажется, что нам, родственникам, озвучили такую версию только потому, что другого объяснения аварии найти не удалось. Машина была исправна. Видимость на дороге отличная. Других автомобилей поблизости не было. К тому же, папа был очень аккуратным водителем. С большим стажем.

— Тогда действительно похоже, что отец отключился.

— Но ведь он был здоров. Ни инсульта, ни инфаркта. Я много об этом думала. Не понимаю, что могло вызвать потерю сознания?

— Возможно, был уставшим и просто заснул?

— Исключено. Папа бы никогда не сел за руль в таком состоянии. Да и я прекрасно помню, в тот день он был бодрым.

— Может, что-то его отвлекло? Какое-то животное перебегало дорогу?

— Это предположение проверяли — не подтвердилось.

— Есть что-то, что заставляет тебя сомневаться в официальной версии аварии? — догадался Никита.

— Не то чтобы я не доверяла следствию… Просто был один момент… Сразу, как только отца доставили в больницу, врачи констатировали смерть мозга. Зрачки на свет не реагировали и были другие явные признаки. Мы, конечно, всё равно надеялись. Я сидела у кровати папы, смотрела на него. И вдруг его взгляд стал казаться мне осмысленным. Мне даже померещилось, что он что-то хочет мне сказать. Возможно, объяснить, как всё произошло. Я шептала: «Папочка, я здесь. Всё хорошо. Ты поправишься. Давай! Ты же сильный!» Уверена, он слышал меня. И ему было очень больно. Он страдал. Его зрачки расширились. Они расширялись у папы, когда он был сильно расстроен. Говорят, что на старших курсах мы будем проходить методики чтения мыслей. Чтобы я только не отдала, чтобы в тот момент я уже умела это делать.

— Это бы тебе не помогло. С помощью методики можно читать мысли только у людей, которые находятся без сознания. Это даже не мысли, а так — бред подсознания. Работающее сознание ставит щит, который не позволяет проникнуть внутрь, ни одна методика не поможет. Если в тот момент твой отец пришёл в себя, а он видимо пришёл, раз ты заметила реакцию зрачков, то его мысли ты бы прочесть не смогла, даже если бы владела тем, чему нас научат через год.

— Мне так жаль, что я никогда не узнаю, что отец хотел сказать мне в ту минуту.

— Думаю, он хотел сказать, что любит вас с мамой. Хотел попрощаться.

— Мне кажется, было что-то ещё… Возможно он боролся, цеплялся за жизнь, ради этой последней важной информации.

— Информация неуничтожима, — вдруг напомнил главный закон Вселенной Никита. — Помнишь лекции, которые нам читал ректор? Подумай хорошенько, вспомни все нюансы — возможно отцу всё же удалось передать тебе то, что хотел.

— Вряд ли, — грустно вздохнула Вероника. — Я вспоминала эти минуты много раз. Я вспоминала все детали, пытаясь по ним понять, хотя бы направление мыслей папы. Но не могла. Ничего. Полная пустота. Я даже близко не знаю ответа.

— Не отчаивайся. Где-то эта информация есть, а значит, есть шанс, что ты о ней, рано или поздно узнаешь…

Глаза Вероники были открыты, но она не видела того, что было рядом — картины событий трёхлетней давности одна за другой всплывали перед её мысленным взором. Вдруг громкое «мяу» вырвало её из полузабытья. Сколько прошло времени? Пара минут или пара часов? Никита сидел рядом и держал её руки в своих. К нему на колени с кровати уже пытался перебраться Тимофей. Только у малыша никак не получалось выпутаться из пледа. Передние лапки делали отчаянные попытки идти вперёд, тогда как задние пробуксовывали в мягкой ткани. Вероника помогла котёнку выбраться на свободу.

— Выспался? — ласково спросила она.

— Думаю, Тимофею хватило пары часов, чтобы выспаться и снова захотеть есть, — улыбнулся Никита.

Вероника взяла смартфон — глянуть, который час. Полдесятого. Значит, через полчаса парня здесь не будет. Если сам не уйдёт, выгонит вахтёрша. А девушке не хотелось, чтобы он уходил. Совсем-совсем не хотелось. Так сильно не хотелось, что она даже испугалась и выпалила резко:

— Поздно уже. Иди к себе.

— У нас в запасе ещё целых полчаса, — возразил Никита. — Ещё успеем чаю попить.

— Нет. Я обещала Наташе вечером к ней заскочить.

— Ну, хорошо, — пожал плечами парень, — сейчас только Тимофея покормлю и уйду.

Никита налил в миску молока, поставил котёнка рядом и медленно провёл рукой вдоль всего его тела. Он применил методику оптического камуфляжа. Теперь Тимофея будут видеть только он и Вероника. Этого нельзя было делать. Но парень убедил себя, что можно. Ведь выпускникам разрешалось устраивать родным на праздники маленькие необычные сюрпризы. И Новый год действительно был не за горами, вот только почему Никита причислил Веронику к родным, он бы никому не смог объяснить. Но ему очень хотелось сделать для неё что-то приятное. Раз уж этой упрямой девчонке так понравился котёнок, что она решила его оставить, пусть его подольше никто не обнаружит.

— Ладно, Тимофей, я пошёл. Остаёшься за старшего. Следи тут за порядком, — с улыбкой распорядился Никита и вышел из комнаты.


Глава 17. Ночь странных открытий

— Не могу дозвониться до Димки, — возле комнаты Никиты дежурил озабоченный Егор. — Мобильный отключен. Я попытался в областную, в приёмный покой, позвонить. Говорят, такого пациента к ним не доставляли. Ты ничего не перепутал?

— Скорее, они в приёмном покое что-то перепутали, — не моргнув глазом, соврал Никита. — Я разговаривал сегодня с Димой. Его уже прооперировали. Всё нормально. Но продержат в больнице какое-то время, чтоб осложнений избежать. А дозвониться ты ему не можешь потому, что он свой смартфон забыл в больницу взять. Не до того было. Но у него в палате есть стационарный телефон. Могу номер продиктовать.

Егор набрал продиктованный Никитой номер и, услышав на том конце провода голос друга, обрадовался и начал расспрашивать о здоровье. Никита, довольный своей игрой, проводил одногруппника взглядом до его комнаты и зашёл к себе. Переодевшись, он удобно устроился на кровати с ноутбуком — хотел поработать. Хотя совершенно не был уверен, сможет ли найти в интернете хоть что-то по тем вопросам, которые стояли перед ним.

Никиту крайне тревожила полученная сегодня новая информация. Возможно, три года назад на Веронику уже покушались. В машине, которая попала в чудовищное ДТП, должна была ехать вся семья. Если бы Ника тогда не приболела, она погибла вместе с отцом и сестрой. Но кому нужна её смерть? Что в Веронике такого особенного? Нет, кое-что особенное Никита в ней, конечно, успел заметить. На его лице заиграла сладкая улыбка — он вспомнил сегодняшний подушечный бой и амуницию, в которой сражалась Ника. Тут же отругав себя за непрофессионализм, Никита разогнал соблазнительные картинки, которые услужливо рисовало ему воображение, и вернул мысли в нужное русло.

Ему необходимо было понять, что же всё-таки есть в Веронике такого, что заставляет кого-то желать ей смерти, а членов Большого Совета, наоборот, обеспечивать ей защиту. Это точно были не выдающиеся способности к магии. За полтора года обучения в Университете Ника с трудом освоила только самые простейшие методики, применять которые у Никиты получалось интуитивно ещё в дошкольном возрасте.

Он снова и снова подвергал анализу всё, что знал на данный момент, и у него неожиданно родилась догадка. Возможно, злоумышленникам поначалу не была нужна Вероника, и охотились они только за отцом или сестрой, или за обоими. Их план сработал частично — оба погибли, но отец не сразу. Он мог перед смертью успеть передать дочери какую-то важную информацию. Пусть даже пока Вероника не может понять, что у отца это получилось. Тогда теперь целью злоумышленников стала именно она.

Версия казалась вполне правдоподобной и была принята, как рабочая. Правда, в ней присутствовали две большие неувязки. Первая — почему Вероника всё же уверена, что отцу не удалось ей ничего сообщить, и вторая — почему злоумышленники сразу не расправились с ней, а тянули три года, и только теперь вокруг неё начинают происходить странные события.

Никита вспомнил название родного городка Вероники и попробовал найти в интернете сообщения про ДПТ, произошедшее неподалёку Славянославска три года назад. Поисковик выдал множество ссылок, но все они были про аварии, которые вызвали в своё время резонанс. К сожалению, заслуживающими внимания общественности становились только те ДТП, где потерпевшими или виновниками были знаменитости, а несчастный случай, произошедший с простым инженером и его дочерью, никого не интересовал и не оставил след во всемирной паутине.

Тогда Никита решил изучить, что известно интернету о восточносибирских шаманах и их артефактах. Парень не очень-то надеялся найти в сети что-то стоящее, ведь Объединённое Ведьмовское Сообщество стремилось не допустить утечки информации и в свободном доступе могли быть только сохранившееся с тех времён мифы и легенды. Но, к своему удивлению парень обнаружил, что всемирная паутина просто наводнена информацией об артефакте последнего из восточносибирских шаманов. Никита кликнул на первую попавшуюся ссылку.

«Скоро! Смотрите на экранах самый ожидаемый самый шокирующий фильм легендарного режиссера Андрея Смирновского „Большой Бубен“. Исторический остросюжетный захватывающий триллер с элементами мистики.

В 1620 году в одном из восточносибирских племён при странных обстоятельствах умирает последний шаман, принадлежащий загадочному шаманскому течению „Обратная сторона“. Перед смертью он просит своих соплеменников сжечь свой самый любимый обрядовый атрибут — Большой Бубен. Ритуальный огонь разведён, но языки пламени лижут совсем не тот предмет. И знают об этом лишь два человека, один из которых сам умирающий шаман. Удастся ли ему предотвратить катастрофу — не допустить, чтобы Большой Бубен попал в руки человека с чёрной душой? Ведь тогда землю ждёт апокалипсис…

Смотрите! Не пропустите! Скоро!»

Никита глазам своим не поверил — про Большой Бубен снят фильм?! Как такое возможно?! Конечно, судя по аннотации, сюжет фильма не полностью соответствует тому, что произошло в 1620-ом, там ни слова, кому на самом деле удалось заполучить артефакт, но всё равно было много непонятных совпадений. Как вообще сценаристу удалось узнать столько подробностей? Никита изучил ещё несколько ссылок и нашёл ответ на свой вопрос в интервью с создателями фильма.

«— Андрей Платонович, расскажите зрителям, как у Вас родилась идея фильма?

— Понимаете, хотелось чего-то свежего, неизбитого… Я много думал… И однажды сюжет неожиданно пришёл мне в голову. Прям мистика какая-то — сразу весь целиком. Потом я только доработал характеры героев и добавил любовную линию, несколько откровенных шокирующих сцен, которых в первоначальном варианте не было.

— Спасибо! Столько интересных деталей мы узнали о том, как создавался фильм. А теперь последний вопрос. Зрители с нетерпением ждут, когда же премьера?

— Премьера состоится 1-ого января 2016-ого…»

Никита изучил ещё несколько интернет-страничек, посвящённых фильму про восточносибирских шаманов, который вот-вот должен был выйти на экраны кинотеатров. Узнал, кто играет главные роли, посмотрел видео со съёмок и трейлер, почитал форумы. Складывалось впечатление, что вокруг премьеры фильма началась настоящая истерия. Наивно было бы предположить, что история с шантажистами и ажиотаж вокруг фильма об артефакте последнего восточносибирского шамана никак не связаны. Но вот имеют ли они отношение к Веронике, было до конца не понятно.

Никита выключил ноутбук, оделся и вышел из общежития. Он понял, что спать сегодняшней ночью было бы непозволительной роскошью. Ему нужно было кое-что сделать.


— Дима, извини, что разбудил, но мне срочно нужна твоя помощь, — Никита за пару часов добрался до одного из крайне засекреченных и хорошо охраняемых объектов, которыми располагал Большой Совет и где временно разместили одногруппника, чтобы защитить от шантажистов.

— Ерунда. Я перед тобой в долгу. Да и вообще я очень рад, что ты заглянул — скукотища тут.

— Я знаю, что тебе разрешили один звонок отцу. О чём вы с ним разговаривали? — Никита решил сразу переходить к делу. Времени было в обрез.

— Мне дали буквально несколько секунд. Я только успел сказать, что жив и в безопасности.

— А что ответил отец?

— Он ничего не сказал. Не успел. Связь оборвалась — вышли те несколько секунд, что мне дали. Но я понял, что отец просто ошалел от радости. Похоже, он думал, что я всё-таки наложил на себя руки. Кстати, Никит, спасибо. Тогда я был в шоке и даже не поблагодарил за помощь.

— Вот сейчас и отблагодаришь, — улыбнулся Никита, — тем, что поможешь мне. Ответишь на вопросы. Кстати, как ты понял, что отец счастлив, если он ничего не успел сказать?

— По его дыханию. У отца из-за его комплекции часто бывает одышка. И я давно уже научился чувствовать нюансы его настроения по тому, как меняется ритм его дыхания. А зачем тебе это?

— Пытаюсь понять, где может прятаться Матвей Тимофеевич. Мне важно его найти и расспросить о шантажистах. Эти люди, по твоим словам, ведут непонятную игру, и у меня возникло подозрение, что их действия несут опасность не только для вас с отцом. У тебя есть предположения, где он сейчас находится?

— Без понятия. Никита, ты не представляешь, как мне самому важно узнать, где папа. Понять, всё ли с ним в порядке, справится ли он с ситуацией.

— Вспомни, когда ты разговаривал с отцом, слышал в трубке какие-то посторонние фоновые звуки.

— Нет. Абсолютная тишина. Единственное, что я понял — он в этот момент был на улице, на морозе. Причём, судя по всему, находился вне помещения уже довольно долго. По его сбивчивому дыханию, я понял, что он прошёл пешком большую дистанцию.

— Мороз, абсолютная тишина, длинная дистанция… Он был в тайге!

— Точно! Сейчас я, кажется, припоминаю один фоновый звук, который принял за помеху на линии — стук дятла.

— Молодец, Димка! Теперь надо понять, что твой отец мог делать в тайге. Может, у него где-то за городом есть домик?

— Да нет.

— Может, у друзей, у знакомых?

— Вроде бы нет. Хотя, знаешь, я пару раз видел папу выходящим из тайги с юго-восточной стороны студгородка. Оттуда, где обгоревшая берёза стоит, в которую молния в прошлом году попала. Я ещё очень удивился. Места там дикие совсем, необлагороженные. Не то, что с северной стороны, где организовали место для пикников.

— Спасибо, Дим, хоть что-то, — вытянутая из одногруппника информация, конечно, была очень размытой, но Никита получил хотя бы примерное направление поиска.

— Ты, если отца найдёшь, дай мне знать. Хорошо? Сильно за него переживаю. Когда мы с ним по телефону разговаривали, я по его дыханию понял ещё одну вещь.

— Какую?

— Знаешь, я почти уверен, что отец решил отмстить.

— Шантажистам?

— Да. Теперь, когда я в безопасности, отец, наверно, почувствовал, что у него развязаны руки. И меня это очень тревожит. Я уверен, шантажисты — очень жестокие опасные люди. Отцу не удастся их переиграть. Он слишком наивен, слишком благороден и… слаб.

— Мы бы могли ему помочь. Но сначала надо его найти. И ещё неплохо было бы понять, какая всё-таки цель у шантажистов. Для чего затеяна вся эта возня вокруг Большого Бубна?

— Во-первых, полагаю артефакт у них. Думаю, что именно шантажисты украли его в своё время из хранилища.

— Или украл кто-то другой, например, коллекционер раритетных штучек, а шантажисты, скажем, хотят у него его отнять или уже отняли.

— Может и так. Но зачем, я понять не могу.

— А ты слышал, что Андрей Смирновский недавно снял фильм «Большой Бубен», и скоро состоится его премьера? Вокруг этого фильма в интернете уже поднялось много шума.

— Нет, не слышал. А что за фильм? Название совпало случайно?

— Да в том-то и дело, что совпадает не только название. Часть сюжетных поворотов, повторяет то, о чём нам рассказывали на лекциях по истории. Например, что это был артефакт последнего восточносибирского шамана.

— Ого! Слушай, возможно, совпадение — ни разу не случайность. Возможно, Андрей Смирновский — человек шантажистов. Представь их схему. Они снимают фильм, вокруг которого разгорается ажиотаж, а потом выставляют Большой Бубен на аукцион, и получают с его продажи кучу бабла.

— Сначала меня тоже посетила такая версия. Она не лишена правдоподобности. И, хотя Андрей Смирновский не похож на человека, который стал бы впутываться в криминальные дела, но его могли просто использовать. Однако в этой версии есть большая прореха — зачем шантажистам твой отец? Разве что он является подпольным коллекционером раритетов, в руки которого каким-то образом попал Большой Бубен?

— Да нет. Это исключено. Во-первых, никогда не замечал за отцом слабости к антиквариату, а, во-вторых, будь Большой Бубен у него, он бы уже давным-давно отдал шантажистам эту чёртову игрушку ради спасения моей жизни.

— Логично, — согласился Никита. — Ладно, мне надо идти. Если будут какие-то догадки — звони.


Глава 18. Супер-добрый или супер-злой?

— Наташ, садись ко мне, всё равно, похоже, кое-кто проспал, — до начала первой лекции оставалась буквально минутка, но напарник Вероники по парте отсутствовал.

— Нет, Ника, уговор, есть уговор. Тем более, возможно, Никита вот-вот явится.

Но вместе со звонком в аудиторию зашёл только преподаватель, Валентин Семёнович, а одногруппник девушек так и не появился.

— Доброе утро, молодые люди, — проскрипел профессор, — начнём с опроса по теме прошлого занятия: амулеты Древнего Египта. Надеюсь, Вы хорошо изучили материалы субботней лекции.

Валентин Семёнович, нацепил на нос пенсне и, с ехидцей обведя взглядом аудиторию, остановил его на Веронике.

— Двинская, расскажите нам про глаз Гора.

— Глаз Гора, или око Ра, или Уаджет — древнеегипетский символ, — уверенно начала Вероника. Она заранее знала, что Кощей начнёт опрос именно с неё и тщательно подготовилась. Ей не хотелось предоставлять злопамятному профессору повод позлорадствовать. — Левый соколиный глаз Гора был выбит в схватке. Исцелённый богом Тотом глаз стал могущественным амулетом…

— Достаточно, садитесь, — прервал Веронику Валентин Семёнович, раздражённо поправляя пенсне, сползшее на кончик носа.

Вероника обернулась назад и, обменявшись с Наташей торжествующей улыбкой, шепнула:

— Спасибо.

Если бы не подруга, то Ника, наверняка, схватила бы двойку. Ведь субботнюю лекцию она записала только наполовину из-за того, что отвлекалась на разговоры с Никитой. Но конспект подруги, проштудированный сегодняшней бессонной ночью, её здорово выручил. И, кстати, не смотря на то, что поспать у Вероники получилось всего несколько часов, она, тем не менее, добросовестно явилась на первую пару, в отличие от Никиты, который почему-то решил, что может забронировать место рядом с Вероникой, а потом не являться на занятия.

Хотя справедливости ради стоило предположить, что у него могла быть вполне уважительная причина, чтобы отсутствовать на парах. Он ведь мог, к примеру, заболеть. Носился вчера по морозу за кормом для Тимофея и простыл. Эта мысль заставила Веронику сосредоточиться на лекции. Ведь Никите понадобится конспект, чтобы подготовится к следующему занятию, потому что злопамятный Кощей, конечно, уже пометил у себя на листочке отсутствующих, а сегодня это был только Никита. Значит, на следующем занятии вредный профессор непременно начнёт опрос именно с него.

— Записываем новую тему: непроизвольное возникновение амулетов. Не путать с целенаправленным созданием, — начал лекцию Валентин Семёнович и, вытянув тощую шею, окинул студентов пристальным взглядом проверить, все ли прилежно склонились над конспектами. Заметив, что за одной из парт идёт оживлённая беседа, профессор с размаху стукнул ладонью по столу и гневно процедил:

— Шмелёва, видимо Вы лучше меня знаете, чем отличается возникновение амулетов от их создания?

Леночка смутилась. Быстро открыв тетрадь, она начала старательно записывать слова профессора.

— Возникновение амулетов процесс непроизвольный, можно сказать естественный, — продолжил лекцию Валентин Семёнович, который сегодня, видимо, был в не самом худшем расположении духа, потому что не стал отчитывать проштрафившуюся студентку. — Предметы неживой природы приобретают особые свойства в силу определённых обстоятельств. А создание амулетов, это целенаправленный процесс применения методик, когда мы умышленно наделяем некие предметы этими особыми свойствами. Понятно?

— Понятно, — с места ответил Егор. — Так давайте начнём с создания. Это интересней.

— Молодой человек, — резко бросил профессор, — попрошу раскрывать рот, только после того, как я дам Вам на это разрешение. Создание амулетов мы будем проходить в следующем семестре. Это очень сложная тема. Даже самый простой, самый слабенький индивидуальный оберег требует большого усердия и много времени. Сегодня мы рассмотрим случаи, когда амулеты возникают самопроизвольно без применения методик.

Валентин Семёнович ещё раз просканировал пристальным взглядом аудиторию, чтобы убедиться, что желающие перебивать его речь закончились, и продолжил:

— Итак, записывайте, практически любой предмет неживой природы может стать амулетом. Но процесс это не быстрый. Предмет, должен перенасытиться информацией, впитать её в себя больше некоего предела.

— Это как? — теперь уже от реплики с места не удержался Тимур.

Вероника зажмурилась, ожидая, что Кощей снова бахнет рукой по столу, чтобы выразить свой гнев. Но профессор, видимо, действительно пребывал сегодня в распрекрасном настроении, потому что отреагировал на реплику с места только злобным взглядом.

— Полагаю, многие из Вас слышали про намоленные иконы, — Валентин Семёнович брезгливо поморщился от того, что вынужден разжёвывать прописные истины непонятливым студентам, — это и есть пример того, как предмет, подвергшийся массовому информационному воздействию, приобретает особые свойства. Рядом с обыкновенным рисунком произнесены сотни тысяч и миллионы исступлённых фраз, проникнутых сильными чувствами и страстными желаниями, кто-то молился об исцелении, кто-то каялся, кто-то взывал о помощи. И вот напитанная этими терабайтами информации икона приобретает особые свойства. Не в состоянии больше удерживать информацию, она начинает излучать её вовне. Надеюсь, теперь понятно.

Вероника старательно строчила конспект, мысленно проклиная Кощея с его отсталыми методами преподавания и нежеланием предоставить студентам электронный вариант своих лекций. Пыталась не упустить ни единого слова, когда одно из них вдруг сильно резануло ей слух. Надо же! Профессору в доисторическом пенсне известно о терабайтах. Видимо, он не столько отсталый, сколько зловредный — ему доставляет удовольствие изводить студентов необходимостью писать лекции под диктовку. Прозвеневший звонок вызвал вздох облегчения — он оповестил об окончании этой пытки.

— Ты сегодня как-то особенно усердно конспектировала Кощея, — подтрунила Веронику Наташа, когда девушки направились в аудиторию, где должна была проходить вторая пара. — Удивительно, даже ни разу за лекцию ко мне не обернулась, чтобы возмутиться, какой наш «пенсненосец» отсталый. Я поняла — тебе, чтобы стать отличницей надо сидеть за партой одной. Что со мной, что с Никитой ты умудряешься пол-лекции проболтать.

— Да уж, одной по любому лучше, чем с Никитой, — фыркнула Вероника. — Вот чего это он первую пару прогулял?

— Может, заболел.

— Скорее — проспал, — возразила Вероника с иронией, хотя сама несколько минут назад сокрушалась, что Никита мог простудиться.

— Егор, — окликнула Наташа проходящего мимо одногруппника, — не знаешь, почему сегодня Никиты в Универе нет? Он случайно не заболел?

— Не знаю. Видел его вчера вечером — был в порядке.

— Вот, стоило парню от меня пересесть, как он уже прогуливает, — хихикнула Леночка, которая теперь часто находилась поблизости от Егора, а потом уже серьёзно добавила, — ой, девочки, а вдруг Никиточка и вправду заболел. Надо ему позвонить.

Достав из сумочки розовый смартфон, Лена коснулась красивым длинным пальчиком экрана пару раз и прислонила гаджет к уху.

— Не доступен, — развела она руками. — Надо будет к нему после занятий заскочить. Егорушка, пойдёшь со мной?

— Само собой, — кивнул Егор с таким выражением лица, что было понятно — он пойдёт с Леночкой не то что к одногруппнику, а хоть на край света.

— Ника, слушай, может, пойдём навестим Никиту? — предложила Наташа, когда Егор с Леной зашли в аудиторию и подруги остались перед входом вдвоём. — Сейчас лекция по физике, мы её вполне можем пропустить. Потом почитаешь электронный конспект, разберёшься сама и мне заодно объяснишь.

— Наташ, ну, что за паника на корабле? — возмутилась Вероника. — Бывает, первую пару полгруппы прогуливает. И что? Ходить, всех навещать?

Девушки зашли в аудиторию, и Наташа, несмотря на уговоры подруги, всё равно заняла парту сзади. Пустующее рядом с Вероникой место на протяжении всей лекции по физике не давало ей покоя. Ника испытывала жуткую смесь раздражения и тревоги. Она злилась на Лену и Наташу, которые почему-то решили, что Никита заболел, хотя совершенно очевидно, что он просто прогуливает. А даже если и заболел, это ещё не повод разводить панику. Разумеется, Веронике самой не нравилось, что телефон Никиты отключен, но она не собиралась делать из этого скоропалительные выводы. Чтобы не уподобляться одногруппницам, она представила себе Никиту мирно спящим в своей кровати рядом с отключенным телефоном, и эта картинка на мгновение подавила поток противоречивых мыслей в голове Вероники, и до её сознания начали пробиваться слова лектора.

— … а лучше всех на этот раз справился с контрольной Никита Беляев, — преподаватель проводил разбор работ студентов. — К одной из задач он придумал оригинальное решение, которое показалось мне более изящным, чем стандартное. Никита, будьте добры, расскажите нам его у доски.

— Аристарх Вениаминович, а Никиты сегодня нет. Он заболел, — оповестил профессора Егор.

«Ну вот, и этот туда же!» — с раздражением подумала Вероника. — «Сам же рассказывал, что видел его вчера вечером абсолютно здоровым». И любимый преподаватель тоже сегодня действовал Нике на нервы — взялся хвалить Никиту, как будто специально напоминая ей, какой тот супер-добросовестный. Слова Аристарха Вениаминовича вызвали у Вероники целую цепочку воспоминаний о том, как поначалу Никите тяжело давалась квантовая физика, как Нику распирало от желания его подтрунить, как они заключили пари, что он сдаст предмет на пятёрку, и как он таки добился своего. Да знает она, какой этот зануда — прилежный, не обязательно ей об этом напоминать. Знает она, что должна была быть какая-то веская причина, чтобы Никита пропустил занятия.

Мысли, одна беспокойнее другой, прочно засели у Вероники в голове. Теперь уже вызвать в воображении картину мирно посапывающего Никиты у неё не получалось, вместо этого она видела его корчащимся от боли в животе. И хотя познаний Вероники в области медицины вполне хватало, чтобы понимать, что воспаление аппендикса — болезнь не заразная, и не могла передастся Никите от Димы, но это ей не помогало прогнать навязчивые образы из головы.

Перед началом третьей пары Вероника беспокойно крутилась на стуле, не отводя взгляда от входа в аудиторию в надежде увидеть там Никиту. Когда до звонка оставалось несколько минут, она не выдержала — обернулась к Наташе и прошептала:

— Нат, пойдём к Никите. Надо разбудить этого прогульщика.

— Ладно, — понимающе качнула головой подруга и начала собирать вещи с парты.

— Наташ, вот только не делай такого лица…

— Какого?

— Типа — тебе всё про меня ясно.

— Ладно-ладно, — улыбнулась Наташа, — это только мы с Леночкой за Никиту переживаем. А ты хочешь его навестить чисто ради того, чтобы высказать ему, какой он несносный зануда и прогульщик.

Вероника невольно хохотнула — подруга видит её насквозь.

— Да, Наташ, почему-то тоже разволновалась, — созналась она, — наверно, от вас с Леной заразилась.

Девушки уже готовы были идти, как вдруг заметили, что в аудиторию влетел Никита и бодрой рысцой направился в их сторону. Никаких признаков болезни в его внешнем виде не наблюдалось.

— Ну вот, всё в порядке, — обрадовалась Наташа и начала снова выкладывать тетрадки на парту.

Вероника наблюдала, как Никита приближается к ним, и ей стало радостно и легко. Вот он — здесь, здоровый бодрый и… выпрямленный, а не беспомощный и скорчившийся от боли один в своей комнате в общаге, как рисовало её воображение несколько минут назад. Стоп! Значит, здоровый… Чего же он тогда заставил волноваться сразу трёх девушек. Вероника ощутила, как радость начала трансформироваться в другое чувство, больше похожее на праведное негодование.

— Девочки, привет! — Никита плюхнулся на стул рядом с Вероникой. — Надеюсь, я ничего интересного не пропустил.

— Значит, решил прогулять, проспать пары и даже мобильный выключил, чтобы тебя никто не беспокоил?! — Ника постаралась сверкнуть глазами так, чтобы прогульщика проняло до костей.

— Ого, ты мне звонила? — иронично улыбнулся Никита, на которого атака взглядом, похоже, не произвела никакого впечатления. — Нудно лекции одной слушать? Не с кем поболтать? Или просто по мне соскучилась?

— Нет, Наташ, я не выдержу две недели за одной партой с этим самовлюблённым ослом. Нет, ну, ты видишь, какой он?! Мы тут переживаем, что он заболел, я ради него Кощея конспектирую слово в слово, а он является совершенно здоровый и ещё сыплет тупыми остротами!

— Ника, ты для меня конспект по амулетам писала? — переспросил удивлённо Никита. — Спасибо.

В словах парня уже не было иронии. Скорее, они были пропитаны искренней благодарностью. И даже не столько благодарностью, сколько нежностью. И это сильно смутило Веронику. Вторая часть гневной тирады была забыта. Ника посмотрела на Никиту внимательно, и теперь, когда на его губах уже не было ироничной улыбки, заметила, что он выглядит уставшим — тёмные круги под глазами и, кажется, даже однодневная щетина. «Он не спал!» — мелькнула догадка, — «Неужели всё-таки заболел?»

— Никит, так почему тебя с утра не было? — опередила Веронику Наташа. — Действительно проспал?

— Нет. Ездил навестить Димку.

— В областную? — удивилась Вероника. — Туда же часа четыре пилить.

— Ну вот, поэтому на первые две пары и опоздал. Вчера вечером поехал, передал Диме вещи кое-какие и учебники — его же экстренно госпитализировали, он толком ничего с собой не взял. А утром сел на шестичасовой автобус, и вот я здесь.

Никите даже и врать-то практически не пришлось. По крайней мере, учебники одногруппнику он действительно передал — пусть к сессии готовится, меньше глупых мыслей в голову будет лезть.

— Молодец! — похвалила Наташа. — А как там Дима?

— Хорошо. Его уже прооперировали. Но решили пока не выписывать, чтобы осложнений избежать.

— Здорово! — улыбнулась Наташа. — И с Димой всё нормально и ты оказался здоров. Зря мы переживали. Да и неплохо, что ты хотя бы к третьей паре успел.

Третьей парой была лекция по предмету Ko0, который вёл ректор. Поэтому Никите очень не хотелось пропускать это занятие. Не потому, конечно, что он боялся самостоятельно не усвоить новый материал, а потому, что ему нельзя было привлекать к себе внимание человека, который находился в списке подозреваемых, составленном пару дней назад.

— Никиточка, привет! — радостно завизжала Леночка, когда заметила, что её бывший сосед по парте уже занял своё новое место. — А мы боялись, что ты заболел.

— Привет! — присоединился Егор. — Значит, прогулял?

И, подмигнув одногруппнику, спросил:

— Ставки делать будешь?

— Думаю, сегодня «супер-добрый», — отозвался Никита. — Вроде бы за выходные никаких ЧП в Универе не произошло.

— А мы с Леночкой поставили на «супер-злой». Она видела, как ректор утром повздорил с Колобком.

— А что проигравшие будут должны выигравшим?

— Завтра идём на каток. Проигравшие платят.

— Договорились, — кивнул Никита.

— А вы девочки, будете ставки делать? — обратился Егор к девушкам, ещё не охваченным традиционной забавой.

— Раз ругался с Колобком, я ставлю на «супер-злой», — ответила Вероника, — хотя не представляю, как может наш доброжелательный Колобок кого-то разозлить.

— А я не буду в пари участвовать, — улыбнулась Наташа, — они мне уже оскомину набили.

— Ну, ты что, Наточка, — протянула Лена, — не хочешь, что ли, на каток со всей группой пойти?

— На каток обязательно пойду, — опять улыбнулась Наташа. — Только заплачу сама за себя.

Пётр Иванович зашёл в аудиторию минут на пять позже звонка и как обычно был подвергнут любопытному взгляду пятнадцати пар глаз. Остатки волос аккуратненько причёсаны, пиджак застёгнут на все три пуговицы, на губах улыбка — те, кто поставили на «супер-доброе» состояние профессора могли мысленно себя поздравить.

— Молодые люди, здравствуйте! Хотел сегодня начать лекцию с разбора контрольной, которую Вы писали на прошлом занятии. Но, увы, все справились — разбирать нечего. Поздравляю!

— Поздравь и ты меня, — шепнул Никита Веронике. — Похоже, пари я выиграл. Сегодня наш профессор супер-добрый.

— Ну и ладно, — улыбнулась соседка по парте, — заплачу за тебя на катке.

Вероника не стала язвить Никите по двум причинам. Во-первых, она решила поощрить его геройский поступок: ночь не спать, ехать за тридевять земель в областную больницу, и всё это, чтобы навестить прооперированного одногруппника, а, во-вторых, катание на коньках, пусть даже бесплатное, было настоящим испытанием для Никиты. Вероника знала, что всё детство парень жил где-то на югах и о зимних развлечениях имел только чисто теоретическое представление, поэтому держаться на льду его пришлось учить в прошлом году всей группой. Никита набил не одну шишку, пока у него стало немного получаться. А чтобы научиться выделывать такие же финты, какие умеет Вероника, придётся набить ещё несколько.

— Итак, раз прошлая тема про работу с дублями информации усвоена Вами хорошо, сегодня мы можем приступить к новой, — радостно сообщил Пётр Иванович. — Сегодня поговорим про искажённые дубли информации и их свойства.

— Кто может привести пример искажённого дубля? — профессор обвёл аудиторию взглядом. — Егор, пожалуйста.

— Отражение в воде.

— Молодец! Хороший пример! — похвалил Пётр Иванович. — А почему именно в воде? Как Вы считаете, отражение в зеркале — это правильный или искажённый дубль?

— Думаю, всё-таки искажённый. Ведь там «право» и «лево» поменяно местами, — предположил Егор.

— Правильно, — кивнул профессор. — Вы верно уловили суть. Искажённый дубль — это, во-первых, всё-таки дубль, а не самостоятельная информация. Ведь пока Вы не подойдёте к зеркалу, Вашего отражения там не появится. Зеркало только копирует, но не создаёт. Но копирует не точно, с искажениями — может вытянуть изображение или, наоборот приплюснуть и так далее. А раз это дубль, то закон неуничтожимости информации на него не распространяется, и, значит, мы можем применять по отношению к таким искажённым дублям методики. Уничтожать, создавать, тиражировать и так далее. Но методики здесь нужно задействовать особые. Искажённые дубли могут быть слабенькими бледными копиями своих оригиналов, а могут, наоборот, превосходить их по своей значимости. Важно уметь это правильно оценить. Кто приведёт пример, когда искажённый дубль может превзойти оригинал? Наташа, пожалуйста.

— Пересказ.

— Хорошо. Поясните.

— Допустим, я прочла научную статью и сделала по ней презентацию, которая хоть и просто копирует идеи статьи, но представляет их более креативно.

— Замечательный пример. Спасибо. Ещё? Лена, у Вас есть какой-нибудь вариант?

— Ну, не знаю… э… близнецы, — нашлась, наконец, девушка. — Скажем, один талантливее другого.

— Что? — взвизгнул Пётр Иванович. — Шмелёва, ты лекцию слушала?!

Профессор соскочил со стула и начал носиться по аудитории.

— Ты хоть понимаешь, что ты сейчас ляпнула, Шмелёва?!

Волосы ректора стали дыбом, на лысине выступила испарина, лицо побагровело.

— Сейчас же, покиньте аудиторию! Слышите, выйдите вон! — не своим голосом заорал ректор и указал рукой на дверь.

Бледная Леночка дрожащими руками начала складывать в сумочку вещи.

— Пётр Иванович, но это же новая тема, — попытался заступиться за соседку по парте Егор.

Профессор между тем продолжал кричать:

— Позор! Какой позор! Прошу всех покинуть аудиторию!

Студенты, не дожидаясь новый волны гнева, один за другим спешно вышли из лекционного зала. Несмотря на то, что они давно уже перестали удивляться резкой смене настроения ректора, сегодня были шокированы тем, какая малость вывела Петра Ивановича из себя.

— Один-один, — растерянно развёл руками Егор, проходя мимо Никиты, — каждый платит за себя.

Он даже покрутил пальцем у виска, пытаясь продемонстрировать, насколько сегодня профессор был неадекватным.


Глава 19. Их добрый Бог

Пётр Иванович в расстроенных чувствах влетел в комнату отдыха для преподавателей, или Синий Кабинет, как называли её профессора за лазурного цвета обои и голубую обивку кресел. Здесь любили проводить время те, у кого не было собственного кабинета.

— Павел Борисович, Вы не передумали? — обратился ректор к преподавателю астрологии, который вальяжно раскинулся в кресле напротив огромного аквариума.

— Нет, Пётр Иванович, я уверен, что поступаю правильно. В этом семестре она не сдала ещё ни одной лабораторной работы. Поймите, если мы закроем на это глаза, завтра остальные студенты тоже перестанут стараться. Вы не заметили, что некоторые девушки берут пример с неё — отвлекаются на лекциях, не делают задания?

Волосы Петра Ивановича, и без того торчащие в разные стороны, вздыбились ещё больше. Он достал из кармана платок, вытер лысину и, сунув платок на место, бросил:

— Нет, не заметил. На прошлой недели студенты писали контрольную. Все справились.

— А мне показалось, что сегодня после третьей пары Вы были чем-то сильно огорчены. Возможно, что-то заставило Вас убедиться в том, о чём я Вам говорил утром.

Ректор ничего не ответил, а только сделал жадный громкий предупреждающий вдох.

— Кстати, а как обстоят дела с успеваемостью по Вашему предмету, Валентин Семёнович? — теперь релаксирующий возле аквариума Павел Борисович обратился к сидящему напротив него профессору.

— Сносно, — проскрипел тот, поправив пенсне.

— А как у девушек с дисциплиной? Не замечали, что в последнее время они стали много отвлекаться?

— Не более чем обычно, Павел Борисович.

— А Двинская? — не унимался преподаватель астрологии.

— Девушка, конечно, звёзд с неба не хватает… Но твёрдую тройку она за семестр получит. А сегодня, например, мне назло, даже на пятёрку вызубрила, — профессор залился скрипучим старческим смехом.

— Вот видите, Павел Борисович, — процедил ректор, — студентка старается. Может, вы просто не нашли к ней подход?

— Старается назло уважаемому Валентину Семёновичу? — саркастически хмыкнул Павел Борисович. — Нет, я этого не понимаю. Я твёрдо решил, на заседании Совета Профессоров, которое состоится на следующей неделе, я буду настаивать на отчислении Двинской из Университета.

— Всё-таки взвесьте своё решение ещё раз, — с досадой буркнул ректор и вышел из Синего Кабинета.

Валентин Семёнович проводил его взглядом и, когда дверь закрылась, обратился к собеседнику с ухмылкой:

— Павел Борисович, чем объяснить столько шума из-за второкурсницы?

— У неё низкая успеваемость и никакой дисциплинированности, она тянет группу назад. А мы должны радеть за уровень подготовки наших студентов, не так ли?

— Так-так, — понимающе качнул головой Валентин Семёнович.

Павел Борисович поднялся с кресла, достал из тумбочки баночку с кормом, приподнял крышку аквариума и щедро сыпанул внутрь разноцветных хлопьев. Маленькие пёстрые гуппи и рыбки покрупнее, моллинезии и меченосцы, начали оживлённо хвать угощение с поверхности воды.

— Павел Борисович, не переусердствуйте, — поучительно проскрипел Валентин Семёнович, — рыбкам вреден перекорм. Везде важно соблюдать меру.

— Рыбки и так получают корма в меру, — снисходительно улыбнулся преподаватель астрологии. — Видите, как они голодны?

— Рыбки голодны всегда, — усмехнулся Валентин Семёнович. И после небольшой паузы добавил:

— Но не всегда безопасно удовлетворять повышенный аппетит. Подумайте об этом, Павел Борисович.

Подойдя вплотную к аквариуму, Валентин Семёнович постучал сухим крючковатым пальцем по стеклу. Рыбки на несколько секунд отвлеклись от пиршества и уставились любопытным взглядом на объект за стеклом, издающий звук. Но звук им быстро наскучил, и они продолжили банкет.

Валентин Семёнович тоже быстро потерял интерес к обитателям аквариума. Сунув пенсне в нагрудный карман, он не спеша вышел из комнаты отдыха.

Павел Борисович, оставшись в Синим Кабинете один, снова плюхнулся в кресло и продолжил наблюдать за рыбками. Он любил проводить время возле этого импровизированного подводного мирка, возле этой микровселенной, где шла своя жизнь, а он был если не её создателем, то как минимум распорядителем. Он устанавливал законы, он диктовал условия, он решал, кому жить, а кому умереть. Он был Богом этой микровселенной. Причём, добрым Богом. У рыбок всего было в достатке, они ни в чём не нуждались. Но всё равно в их мире кипели страсти. Вот за этими страстями и любил наблюдать Павел Борисович. Ему было интересно, из-за чего можно подраться, когда всё есть. Возможно, избыток также вреден для микроколлектива, как и недостаток. Кстати, Валентин Семёнович выдал ему сегодня похожую мысль. И, вообще, на что, интересно, намекал старик? Речь ведь, похоже, шла не про рыбок.

Павел Борисович, заметив, как стайка гуппи азартно гоняется за последней крошкой корма, встал с кресла и сыпанул рыбкам добавки — в его подводной микровселенной всего всем должно хватать.


Глава 20. Её можно понять

— Ника, это я, можно? — Наташа, постучавшись в дверь, толкнула её и с удивлением обнаружила, что та заперта.

— Сейчас, — откликнулась подруга.

Со вчерашнего дня у Вероники появилась причина запирать дверь — она не хотела, чтобы кто-то обнаружил наличие в её комнате котёнка. К счастью, малыш большую часть дня мирно посапывал в коробке, которую Ника, когда кто-нибудь к ней приходил, прятала под кровать. Тимофею на нелегальном положении нужно было продержаться всего-то до окончания сессии, то есть меньше месяца. А на зимних каникулах Вероника отвезёт его домой к маме. Вчера, когда они общались по скайпу, Ника не удержалась, чтобы не похвастаться своей находкой, и мама быстро придумала решение.

Вероника уже привычным движением задвинула коробку со спящим котёнком под кровать и пошла открывать дверь. Она, конечно, была уверена, что Наташе можно показать Тимофея — подруга её ни за что не сдаст, но очередной нарушенный запрет станет для неё поводом для беспокойства.

— Привет! От кого это ты закрываешься? — поинтересовалась Наташа, зайдя внутрь.

— Да вот, переодеваюсь, — Веронике не пришлось врать. Она действительно уже полчаса примеряла наряды, пытаясь подобрать подходящий.

Наташа с нескрываемым любопытством окинула взглядом комнату, где повсюду, и на кровати, и на стуле, и даже на подоконнике, в лирическом беспорядке были разложены несколько кофточек, юбок и платьев. Сама же хозяйка нарядов крутилась возле зеркала в милом трикотажном платьице цвета спелой малины.

— Уже готовишься к Новогодней вечеринке? — предположила Наташа, которая впервые застала подругу в процессе ревизии своего немногочисленного гардероба.

— Нет. Хочу понять, что лучше сегодня надеть.

— А куда ты собралась?

— Никита пригласил меня в кафе в знак благодарности, что я для него лекцию Кощея подробно законспектировала.

— Ну-ну, — с улыбкой протянула Наташа.

— И что, интересно, вот это твоё «ну-ну» означает? — возмутилась Вероника. — Ничего и не «ну-ну», просто я его решила поощрить за то, что он целую ночь не спал, чтобы Диму навестить.

— Это — да, — согласилась Наташа, — что Диму навестил — это он молодец. Только, может, наоборот, надо было бы дать парню выспаться, а не по кафешкам допоздна с ним засиживаться.

— А мы и не будем допоздна. Поужинаем — и домой. Это же не свидание, а дружеский перекус.

— Если это — дружеский перекус, зачем же ты тогда наряжаешься? — резонно возразила Наташа и, подмигнув, добавила:

— Кстати, Ника, тебе никто не говорил — это платьице тебе очень идёт.

— Да? — заулыбалась Вероника. — Значит, в нём и пойду.

И начала убирать остальные наряды обратно в шкаф, а Наташа удобно пристроилась на освободившемся на кровати местечке, скрестив ноги по-турецки. Она наблюдала за действиями подруги с улыбкой.

— Ника, я, кажется, раскусила твою тактику: клин клином, да?

— В смысле?

— Ну, чтобы выиграть пари и не влюбиться в Никиту, ты решила направить свои усилия на то, чтобы, наоборот, влюбить его в себя. Ведь так? Он будет пытаться тебя охмурить, а ты, в свою очередь, будешь пытаться его очаровать. И ещё неизвестно, кто — кого!

— Именно! — воскликнула Вероника. И, хотя ещё минуту назад ничего подобного у неё и в мыслях не было, идея подруги показалась ей настолько гениальной, что она тут же решила взять её на вооружение.

— Только вот я одного не пойму. Никита же всё равно не увидит, что там у тебя под пальто. В Стекляшке сейчас очень холодно — никто не раздевается.

— Так мы не в Стекляшку, а в «Миллениум» идём, — пояснила Вероника.

— Ого! Мне бы не хватило смелости назвать ужин в этом укромном местечке дружеским перекусом, — рассмеялась Наташа.

Если Стекляшка с её демократичными ценами и неброским интерьером слыла среди студентов неким филиалом университетской столовки, то «Миллениум», напротив, считался самым дорогим и одновременно самым романтическим заведением Верхнетайгинска. Кафе славилось интимной атмосферой, которую создавали соответствующее оформление, ненавязчивая живая музыка и вышколенные незаметные официанты. Про кухню «Миллениума» вообще ходили сказочные легенды, одна из которых гласила, что шеф-повар для кафе был выписан из Парижа.

— Тогда, это платьице — точно то, что надо! — констатировала Наташа, ещё раз критически оглядев подругу. И хотя объяснить себе, как может к тёмно-синим глазам и каштановым с медью волосам подходить платье ягодного цвета девушка не могла, но факт оставался фактом — Вероника выглядела в нём сногсшибательно. — Только с волосами надо что-то сделать. Подай мне расчёску и заколки и садись сюда.

Наташа указала на место рядом с собой, и Вероника с сияющим видом выполнила распоряжение подруги. Немного поэкспериментировав с тяжёлой густой копной, Наташе удалось уложить её в смелую и одновременно элегантную конструкцию. Поднятые наверх волосы открыли изящную нежную шею, чего Наташа и добивалась. Она подвела подругу к зеркалу и та даже ойкнула — настолько ей понравился результат.

— Ника, мы не оставили Никите шансов, — рассмеялась Наташа и, чмокнув Веронику в щёчку, направилась к двери. — Вечером жду подробный отчёт.


Подруга, как всегда, оказалась права — то, что сейчас происходило в кафе «Миллениум» на дружеский перекус похоже не было. Уютный столик на двоих, отделённый от остального зала полупрозрачной ширмой, мягкий свет, создаваемый крошечными лампочками, стилизованными под звёздочки, и свечи на столе, неровное пламя которых отражалось в его усталых от бессонной ночи глазах, которые, тем не менее, вспыхнули восторгом, когда Вероника сняла пальто и головной убор и предстала перед ним в образе, созданном совместно с подругой.

Сегодня Никита казался Нике старше. Это ощущение уже несколько раз посещало её и раньше. Когда парень был серьёзным или уставшим, как сейчас, он не был похож на ровесников. Он казался умнее и надёжнее их. Он казался в сто раз опаснее их. Он казался в тысячу раз интереснее их.

Вероника почувствовала, что у неё пересохло во рту.

— Сейчас бы чаю.

Материализовавшийся из воздуха официант раскрыл перед Вероникой чайную карту и снова растворился.

— Давай начнём с чего-то посущественней, — предложил Никита и, впервые за вечер оторвав от Ники взгляд, принялся изучать раскрытое перед ним ещё минут пятнадцать назад меню с основными блюдами. — Как ты смотришь на лобстеров?

— Предпочитаю каре новозеландского ягнёнка, — рассмеялась Вероника. — Никит, давай без экзотики. Мне, конечно, приятно, что ты так высоко ценишь мой кропотливый труд по конспектированию Кощея, но я не хочу, чтобы ты заплатил за ужин полстипендии.

— Не важно сколько… — попытался возразить парень, но Вероника перебила:

— Вот. Нашла! Я буду драники.

— Драники?

— Да, драники со сметаной, — девушка радостно ткнула пальцем в одну из сточек меню.

— Ты, что, выбирала, как в анекдоте про студентов, по правилу левой руки? — усмехнулся Никита.

— Анекдот не знаю — потом расскажешь. А выбирала целенаправленно. Драники — моё любимое кушанье. Я же из Беларуси, это наше национальное блюдо. Я уже по нему соскучилась.

— Ну, если национальное, — с лёгким недоверием качнул головой Никита, — тогда и я попробую. Только надо к нему ещё хотя бы стейков каких-нибудь добавить.

Парень продиктовал официанту заказ, который, несмотря на усилия Вероники, получился внушительным, потому что к драникам были добавлены не только стейки, но и десерт со свежими экзотическими фруктами.

— Как там поживает Тимофей? — поинтересовался Никита, пока молодые люди цедили коктейль в ожидании основного блюда. — Не выдал своё присутствие вездесущей вахтёрше?

— Нет, он такой умница — стоит кому-то зайти, сидит в коробке, которую я прячу под кровать, тише воды ниже травы.

— Значит, ты права оказалась насчёт его выдающихся интеллектуальных способностей.

— Ну, не совсем, — рассмеялась Вероника. — Сегодня, когда ко мне Леночка приходила, этот егоза всё же вылез из-под кровати. Я пыталась его незаметно ногой опять туда подтолкнуть, но он воспринял это как игру и начал по комнате носиться. Лена, конечно, не из тех, кто побежит ябедничать, но нечаянно проговориться может запросто. Я вся напряглась, но, представляешь, она его не заметила.

— Надо же — какое везение, — лукаво улыбнулся Никита.

— Да, повезло, — кивнула Вероника. — Хотя чего удивляться, Леночка такая расстроенная была из-за ректора. Из-за его непонятной вспышки гнева. Мне кажется, нам это состояние теперь надо называть не просто «супер-злой», а «супер-пупер-мега-злой». Ты вообще понял, почему он так взбесился?

Нет, этого Никита не понял. Но он понял, что не зря Пётр Иванович попал в его список подозреваемых. Когда поведение человека кажется нелогичным, это означает одно — ты не знаешь его мотивов и целей, но это не означает, что их нет, следовательно, их надо вычислить.

— Наверно, его выбил из колеи контраст. Ребята были активные, отвечали правильно. А Леночка крутилась, отвлекалась, и после её неудачного примера, ректор понял, что она действительно лекцию совсем не слушала.

— Возможно, — согласилась Вероника. — Жалко мне её, она всё близко к сердцу приняла, проплакала потом весь день. Егор прав, тема-то новая, чего было так орать? Хотя ляпнула она, конечно, ужас что! Из её слов выходило, что один из близнецов является всего лишь искажённым дублем другого. Выходит, она не понимает, что это два самостоятельных независимых пакета информации, если так можно выразиться. Да и если следовать её логике, к одному из близнецов, тому, что является искажённым дублем другого, можно применять методики — создавать, уничтожать, тиражировать…

— Тебе её слова, наверно, были особенно обидны?

— Да нет, на Леночку невозможно обижаться — она милая.

Никита недоверчиво усмехнулся.

— Нет, правда! Чего ты улыбаешься? Не только вам, парням, она нравится за красивые глаза. Все девочки к ней тоже хорошо относятся, любят за искренность, наивность и доброту.

— А мне кажется, каждый раз когда Леночка подходит ко мне со словами «Никиточка, ты такой милый…», у тебя на лице промелькивает саркастическая ухмылка.

— А чего это ты, когда к тебе Леночка подходит с такими нежностями, смотришь не на неё, а на меня? — парировала собеседница.

— Потому что ты мне интересней…

Слова были сказаны без улыбки и очень тихо. И Вероника опять заметила промельк пламени свечи в глазах Никиты. Или это пламя рождалось само по себе, без участия этого романтического атрибута, украшающего стол? Девушка почувствовала, что в горле пересохло. И коктейль, как назло, закончился… Вероника поняла, пока она не сделает глоток какой-нибудь жидкости, она не сможет говорить. И она молчала. Молчала и как заворожённая смотрела на искорки, прыгающие в глазах Никиты, и он тоже молчал и смотрел на неё…

Тишину нарушил официант, появившийся из ниоткуда с огромным подносом. Расставив перед молодыми людьми тарелки, он учтиво поклонился, пожелал приятного вечера и мгновенно удалился.

Умопомрачительный аромат, которым наполнилось пространство между молодыми людьми, вернул им способность разговаривать.

— Ну, рассказывай, как правильно есть твои драники, — попросил Никита, разглядывая круглые румяные лепёшечки, выложенные на тарелку аккуратным кольцом опоясывающим соусник, расположенный в центре.

— Да тут никаких премудростей, — рассмеялась Вероника, — это же тебе не устрицы. Просто макай в сметану — и в рот.

— Понятно.

Никита ловко проделал описанный девушкой манёвр и зажмурился:

— М-м-м, действительно вкусно. Вижу, белорусы знают толк в еде.

— А то! — улыбнулась Вероника и последовала его примеру.

— Между прочим, у меня мама знает сто рецептов драников, — похвасталась Ника. — Ведь они не обязательно состоят из одной только картошки. Они бывают и с мясом, и с грибами, и даже с орехами!

— Ого! Вы, наверно, их чуть ли не каждый день ели?

— Не так часто, Алеся их не любила.

— А вы с сестрой были не очень-то и похожи, — предположил Никита, и, осознав, что вступил на опасную территорию, внимательно посмотрел в глаза Вероники. Нет, всё нормально — зрачки не расширились, значит, Нике не больно вспоминать про сестру.

— Как сказать. Внешне мы были очень похожи. Настолько, что даже близкие друзья нас путали, если мы для смеху одевались одинаково. Но такое бывало не часто, у нас были разные вкусы в одежде.

— Наверно, пользовались этой схожестью, чтобы учителей дурить.

— Было дело. Мне легко давались точные науки, а Леся, наоборот, была прирождённый гуманитарий. Я могла за неё исправить оценку по математике, а она мою тройку по какой-нибудь истории.

— Удобно. В итоге вы обе были отличницами?

— До поры до времени. Пока Лесе не вздумалось стать блондинкой. Она начала регулярно обесцвечивать волосы, и нас перестали путать.

— Хорошо, что ты не обесцвечиваешь… В смысле, у тебя очень красивый необычный оттенок волос… Тебе идёт.

— Алесе тоже шёл, но тем не менее… Вообще-то она не очень любила эксперименты. И блондинкой сделалась только потому, как мне кажется, что хотела отличаться от меня. Понимаешь, она устала от того, что у нас на двоих было одно лицо. Она говорила мне: «Я не чувствую своего „я“».

— Но ведь похожи вы были только внешне. Насколько я понял, вкусы у вас сильно отличались.

— Где-то отличались, а где-то и нет. По крайней мере, нам нравились одни и те же мальчики. И это было нелегко. В смысле, мы не могли понять, в кого из нас был влюблён очередной наш поклонник. Да поклонники, похоже, и сами были не в курсе. Вот Алеся и перекрасилась…

— Да, её можно понять…

Учтивый официант материализовался, чтобы подать молодым людям десерт. Кусочки манго, маракуйи и авокадо нежились в креманках на подушке из взбитых сливок, посыпанные тёртым шоколадом. Взбитые сливки напомнили Веронике о её питомце, который, как она успела заметить, был страстным любителем молочного.

— Знаешь, а ведь я придумала, как быть с Тимофеем. Вернее, мы с мамой придумали. На каникулах я отвезу котёнка домой. Вчера, когда мы общались по скайпу, я показала малыша маме, и она влюбилась в него с первого взгляда.

— Значит, Тимофей наш — фотогеничный товарищ, отлично смотрится на экране монитора, — улыбнулся Никита, подумав — хорошо, что он хоть как-то «смотрится». Если бы не электроника, на которую не распространяется методика оптического камуфляжа, применённая к котёнку, то мама Вероники его бы просто не увидела. Вот бы обе собеседницы удивились, что за чертовщина происходит. Но, к счастью, цифровая видеокамера смогла запечатлеть образ Тимофея и передать его на тысячи километров, чтобы он отобразился на экране ноутбука, перед которым в это время находилась будущая хозяйка котёнка.

— Мне радостно, что всё так получилось. Во-первых, мне не придётся расставаться с Тимофеем навсегда. Буду видеть его по скайпу, а на каникулах — вживую. А, во-вторых, маме давно нужен был какой-то питомец. Забота о нём будет отвлекать её от грустных мыслей. Знаешь, она до сих пор оплакивает потерю. Ей до сих пор очень тяжело.

— А тебе? — Никита взял руки Вероники в свои.

Тёплое нежное прикосновение почему-то не успокаивало, а наоборот будоражило и завораживало. «Эй, полегче, — шепнула логика, — если так и дальше пойдёт…» Но оглушающее биение сердца, не дало расслышать о чём, предупреждает Веронику здравый смысл. Она готова была целую вечность просидеть вот так, наслаждаясь нежными прикосновениями сидящего напротив парня…

— О! Привет! И вы тут, — к столику подошла компания одногруппников под предводительством Тимура.

— Привет! — отозвался Никита.

— Привет! — заставила себя промямлить с трудом вышедшая из оцепенения Вероника.

— А мы день рождения Славика решили тут отпраздновать, — пояснил Тимур. — Присоединяйтесь к нам.

— Да нет, спасибо, — торопливо ответил Никита. Было видно, что он хочет побыстрее спровадить одногруппников куда подальше.

— Ну, как хотите, — Тимур хлопнул Никиту по плечу и, наклонившись к уху, прошептал:

— Не подведи. Я поставил на тебя.

— Ладно, не будем мешать, — подмигнул Никите именинник и компания парней, загоготав, удалилась.

Вероника не столько расслышала шёпот Тимура, сколько поняла по движению его губ, по кривоватой ухмылке, по двусмысленному хохоту его друзей, о чём шла речь. Так вот, оказывается, что здесь сейчас происходит! Никита, как танк, прёт к победе, ни разу не забыл про пари, более того, он уже всем разболтал о нём. Одногруппники уже ставки делают! А она, как дура, сидит и млеет! Смотрит в глаза этого самовлюблённого осла и видит в них то, чего там в помине нет и быть не может. Господи, какая же она наивная идиотка!

— Мне пора домой! Тимофея кормить. Не провожай. Лучше десерт доешь, — выпалила Вероника и выпрыгнула из-за стола.

Предупредительный гардеробщик ловко подал девушке пальто, и она выскочила на улицу, даже не застегнувшись, как следует.

Вероника шла быстро, почти бежала, ей не хотелось, чтобы Никита успел догнать её. А она почему-то не сомневалась, что он попытается. Ещё бы — ему же надо выиграть пари. Оправдать доверие дебилов, которые уже ставки на его победу сделали.

Чёрт! Почему так больно?! Она же знала прекрасно про это дурацкое пари. Она же понимала для чего все эти штучки, вся эта романтика. Как она могла купиться? Как могла расчувствоваться? Как могла влюбиться?..

Нет! Глупости всё это! Какая любовь? Вероника, что, забыла, что Никита её главный подозреваемый? Ведь совершенно ясно — он хотел подставить её, спровоцировав залезть в кабинет ректора, в точности так же, как подставил теперь, разболтав всем про пари. И она ещё не хотела сдавать его ректору?! В сегодняшнем письме Петру Ивановичу она исправит эту ошибку.

Вероника зашла в свою комнату и заперла дверь. Свет она включать не стала. Она не хотела, чтобы Наташа заметила её приход. Она не хотела сейчас говорить ни с кем, даже с подругой. Она, не раздеваясь, встала у окна и бессмысленно смотрела на улицу. Её взгляд перетекал с сугробов на фонари, с фонарей на скамейки, со скамеек на тротуар, с тротуара на прохожих… Стоп! В одном из них Вероника узнала Никиту. Он приближался к входу в общагу. Чёрт! Неужели решил заявиться к ней? Только не это! Она всё равно не откроет ему дверь. Но, на удивление Вероники, парень, покрутившись немного возле крыльца, развернулся и пошёл прочь, но не в сторону своей общаги, а в направлении пустыря. Куда это он? Повинуясь спонтанному порыву, Вероника выскочила из общежития и направилась следом.


Глава 21. Слежка

Никита не стал догонять Веронику, когда она как ошпаренная выскочила из кафе, а проводил до общежития, держась на расстоянии нескольких десятков метров. Удостоверившись, что подопечная зашла внутрь, он решил подежурить немного у входа, чтобы дождаться, когда у неё в комнате загорится свет. Это было бы гарантией, что она на месте, и он может спокойно оставить её и приступить к выполнению плана, намеченного на сегодняшний вечер. Но Вероника не включала свет, и Никита, поразмыслив немного, решил, что это даже к лучшему. Её нежелание выдать кому-либо своё присутствие, подтверждало догадку, что Ника сейчас в расстроенных чувствах. А, значит, скорее всего, проведёт вечер в кровати, уткнувшись в подушку, а не будет искать приключений на свою голову.

Сказать по правде, Никита сам был в расстроенных чувствах. Ему пришлось сделать так, чтобы слух о пари расползся среди студентов. Ведь это было его маленькой хитростью — пари давало ему возможность постоянно крутиться возле Вероники, не вызывая при этом чьих-либо подозрений. Если опасность для подопечной исходит от кого-то из студентов, у того не должно быть и шанса догадаться, что Никита является телохранителем Вероники. Но решение, показавшееся сначала изящным во всех отношениях, сегодня уже таковым не представлялось. Стоило бы догадаться, что обязательно найдутся желающие оборжать это пикантное пари.

Когда сегодня в кафе компания парней, отпустила пару шуточек, о которых догадалась Вероника, Никита испытал странные чувства. Ему захотелось врезать Тимуру по роже. Хотя, пожалуй, пенять нужно было в первую очередь на себя. Никита еле сдержался, чтобы не побежать догонять Веронику рассказать ей, что пари было затеяно для её же блага, что ему, может, и хочется выиграть его, но не ради того, чтобы потешить своё самолюбие, и уж тем более доставить удовольствие дебилам-одногруппникам, а только ради её поцелуя, от предвкушения которого у него мурашки по коже.

Чтобы привести в порядок мысли, опять зашедшие не туда, Никите пришлось к волевому усилию добавить ещё и физическое — хорошенько трясонуть головой. Этот нехитрый приём помог ему выкинуть из головы соблазнительные картинки и сосредоточиться на выполнении намеченного на сегодня плана. Его задачей было попытаться, используя намётки Димы, найти, где же может прятаться Матвей Тимофеевич. Никита подошёл к обгоревшей от попадания молнии берёзе, о которой упоминал одногруппник, и начал с помощью фонарика исследовать местность в поисках хотя бы самой незаметной тропинки, ведущей в тайгу. Вскоре он наткнулся на узенькую, шириной в ладонь, тропку, и направился по ней вглубь.

Прошло минут десять, прежде чем Никита понял, что кто-то идёт следом за ним. Парень чертыхнулся от досады за собственную невнимательность. Как он мог не заметить хвост? Видимо, мысли о Веронике сделали его таким неосторожным. Ничего, сейчас он проверит, кто за ним крадётся. Никита выключил фонарик и ускорил шаг до резвой трусцы. Убедившись, что преследователь порядком подотстал и не может его видеть, мягким прыжком отскочил с тропинки в сторону и, упав на снег, притаился за кустом.

Через минуту личность любителя ночных прогулок по тайге была вычислена. Никита сначала чуть было не выругался вслух, а потом чуть было не рассмеялся. Да, недооценил он свою подопечную. Вероника не из тех нежных барышень, что оплакивают предательство парня, уткнувшись в подушку. Это не её удел. Она лучше будет выслеживать его, одна, зимней ночью без фонарика, крадучись по заснеженной тайге. Ух, отчаянная девчонка! От такой дух захватывает! Только что же ему теперь делать? Выйти из своего укрытия и препроводить Веронику в общагу, отложив на потом исследование тропы, которая, возможно, выведет на Матвея Тимофеевича? Или дождаться, пока Ника решит возвращаться домой, обнаружив, что потеряла свою мишень для преследования? Или продолжить поиски проректора, позволив Веронике плестись следом? Любой из этих вариантов был бы неплох, если бы все они не имели один существенный недостаток — рано или поздно Никите придётся как-то объяснять подопечной, что он делал поздно вечером в тайге…


Вероника растерянно оглядывалась по сторонам. Она не могла понять, куда делся Никита. Уже минут десять она преследовала его с ловкостью заправского сыщика. Свет его фонарика был отчётливо виден с расстояния нескольких десятков метров и этот ориентир помогал ей уверенно следовать за ним. Вероника практически не сомневалась, что таким образом Никита сам выведет её к тому месту, где он прячет стыренные документы. А что именно Никита замешан в краже информации Ника убеждалась тем больше, чем глубже он заходил в тайгу. Видимо, сегодня ему для чего-то понадобились эти бумаги, и он идёт их забрать. Никаких других объяснений столь поздней прогулки в гордом одиночестве в чащу леса Вероника придумать не могла.

Когда минуту назад свет фонарика потух, она подумала, что Никита достиг цели своего маршрута. Ника ускорила шаг, полагая, что буквально через секунду застукает его на горячем. Но вместо этого она, наоборот, потеряла его след. Никита как сквозь землю провалился. Вероника замерла и прислушалась — может, какой-то звук выдаст его? Тишину нарушало только собственное учащённое от быстрой ходьбы дыхание.

Где же он? Куда мог деться? Тропинка, по которой передвигалась Вероника, нигде не разветвлялась, а без тропинки, по пояс в снегу, идти по тайге невозможно. Значит, Никита где-то впереди, просто фонарик выключил. Ну, ничего, она его догонит! И Вероника понеслась дальше, проклиная свои элегантные сапожки, не рассчитанные на пробежки по зимней тайге.

Минут пятнадцать бешеной гонки — и Ника осознала, что погорячилась. Никакого Никиты не наблюдалось, а только сосны, сосны, сосны… Чего она собиралась добиться? Наверняка, он заметил слежку, поэтому и выключил фонарик. А догнать Никиту, если он поставил цель от неё убежать, у неё не получилось бы, даже будь она в спортивной обуви. Вероника замедлила шаг и, обдумывая, как же ей дальше поступить, продолжала плестись по тропинке по инерции. Но вдруг тропинка закончилась. Закончилась совершенно неожиданно. Можно даже сказать, она просто упёрлась в огромный сугроб. Вероника от досады пнула сугроб ногой. Что теперь ей оставалось? Только возвращаться домой ни с чем…


Никита из укрытия наблюдал за Вероникой. Он видел, что она растеряна. Она то озиралась по сторонам, то замирала, прислушиваясь, нет ли посторонних звуков. В какой-то момент, Никита решил, что стоит всё же выйти к ней, чтобы проводить в общежитие. Загадочную тропинку он может исследовать и завтра. Никита привстал. Поверни Вероника голову направо в этот момент, она бы заметила парня, но вместо этого она побежала по тропинке вперёд. Никита, раскусив наивную тактику Вероники, решил последовать за ней, пока не выдавая своего присутствия.

К его удивлению Нику хватило на дольше, чем он рассчитывал. Видимо жгучее желание догнать его придавало ей силы. В итоге они углубились в тайгу уже на приличное расстояние. И вдруг Никита понял, что они пришли. Это странное чувство он бы никому не смог описать. Что ощущает человек, когда он достиг конечной точки своего маршрута, когда он у цели — добрался туда, куда хотел?

Никита заметил, что Вероника сначала замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась. Ощутила то же, что и он? Вряд ли. У неё не развиты такие способности. Но что же за чувство всё-таки испытывал он сам? Никита огляделся. Ничего необычного вокруг не наблюдалось. Сосны, сосны, сосны… тропинка… сугроб… И тут до него дошло — там, за сугробом, или вместо сугроба что-то есть. Применена методика оптического камуфляжа. Кто-то скрыл довольно большой объект. Тропинка не просто так обрывается — она заканчивается именно там, где надо.

Догадаться, что это за объект, было не так и сложно. Где-то Никита читал, что, если лесной тропой пользуются не звери, а люди, она обязательно должна вывести к жилью. Точно! Благодаря методике скрыто какое-то строение. Возможно, небольшое. Но, тем не менее, это не крохотный котёнок. Чтобы сделать невидимым объект такого масштаба, нужно очень искусно владеть особыми навыками. Матвей Тимофеевич, скорее всего, не раз пользовался тропинкой, которая привела к этой тщательно закамуфлированной постройке. А, значит, к ней, вероятно, имеют отношение влиятельные и опасные люди, о которых рассказывал Дима, и которых боялся сам проректор. Возможно, шантажисты именно там и удерживают бедного профессора.

Никита решил подобраться к объекту поближе. Снять оптический камуфляж у него вряд ли получится, но, может, ему удастся заметить что-то интересное? Он не стал передвигаться по тропе — не хотел пока выдавать своего присутствия Веронике. Поэтому пришлось практически плыть по пояс в снегу. Он незаметно прокрался к сосне, находящейся метрах в пяти от сугроба, в который упиралась тропа, и замер, наблюдая за ситуацией и действиями Вероники. Та раздосадовано пнула сугроб ногой и ойкнула — видно не ожидала, что он окажется таким твёрдым. После чего развернулась и уныло побрела по тропе назад. Это Никиту вполне устраивало. У него будет несколько минут, чтобы исследовать закамуфлированное место, а потом он догонит подопечную, чтобы убедится, что та благополучно выбралась из тайги.

Когда Вероника отошла от сугроба на несколько десятков метров, Никита покинул свой наблюдательный пункт и начал исследовать местность вокруг. По его прикидкам закамуфлированное здание представляло собой небольшую избушку. Никита изучил сугроб со всех сторон и уже собирался идти догонять Веронику, как вдруг услышал еле различимый звук. Он затаил дыхание. Точно! Чья-то речь. Он приблизился вплотную к сугробу и приложил к нему ухо. Теперь звуки стали настолько отчётливы, что Никита понял — разговаривают два человека. Один из них — довольно громко и с нарочитой вежливостью, другой — робко, заискивающе и тихо, но речь обоих вполне можно было разобрать. «Что же вы, голубчики, домишко свой закамуфлировали, а сами орёте и никаких методик к голосам не применяете?!» — мысленно съязвил Никита. — «Или думаете, никто вас ночью в тайге услышит?!»

— Матвей Тимофеевич, дорогой, так где же всё-таки информация? — вкрадчиво произнёс один из собеседников, голос которого показался Никите знакомым, но, тем не менее, опознать он его не смог.

— Я не знаю! — ответил второй участник диалога, по тембру и имени-отчеству которого нетрудно было догадаться, что это пропавший проректор.

— Подумайте, хорошенько, уважаемый Матвей Тимофеевич. Это же в Ваших интересах, — с притворной сладостью в голосе пропел первый.

— Я не знаю, где информация, зато знаю человека, который в курсе, — робко промямлил проректор.

— Уже лучше. Ну и?

— Это один из Ваших давних партнёров.

— Иуда чёртов! Я так и думал, — прошипел сладкоголосый, интонации которого, впрочем, из сахарных превратилась в ледяные. — Но где? Где он прячет информацию?

— Мне не известно. Но полагаю, где-то совсем рядом. Как он сам выразился — под носом у некоторых остолопов.

— Мы ещё посмотрим, кто из нас остолоп, — зло процедил собеседник, и после этой фразы голоса смолкли.

Никита использовал паузу, чтобы понять, как лучше поступить. С одной стороны, уже давно пора было догонять Веронику — ничего хорошего в том, что она поздним вечером бродит по тайге одна, не было, но, с другой стороны, крайне важно было дослушать беседу проректора с незнакомцем, который, похоже, являлся одним из шантажистов.

— Вот что, Матвей Тимофеевич, возвращайтесь-ка Вы, голубчик, на работу — хватит в прятки играть. Вы мне скоро понадобитесь.

Так как беседа возобновилась, Никита принял решение, пока оставаться на месте.

— Как же я вернусь? Меня обвинят в краже информации.

— С чего Вы взяли? Насколько мне известно, Вас никто пока не подозревает. Помочь Вам придумать логичное объяснение Вашего отсутствия на работе в течение нескольких дней, или сами справитесь?

— Я бы предпочёл, пока оставаться в тени.

— Мне, уважаемый Матвей Тимофеевич, плевать, что бы Вы там предпочли. Вы должны выйти на работу в ближайшее время. Мне необходимо Ваше присутствие на Совете Профессоров, который состоится на следующей неделе. Вам ясно?

— Но зачем я Вам?

— Узнаете, когда придёт время.

Последняя фраза была сказана интонацией, которая означала конец беседы. И Никита поспешил вдогонку Вероники, на ходу обдумывая факты, которые только что узнал. Матвей Тимофеевич жив-здоров, но продолжает находиться под прессингом террористов, и боится, что его обвинят в краже какой-то информации. Что ж — неплохой улов новых сведений для одной подслушанной беседы, жаль только, что они не проливают свет на главный для Никиты вопрос: имеет ли отношение история с шантажистами к его подопечной.

Никита бежал по тропинке уже минут пятнадцать. Его начинало сильно беспокоить, что он до сих пор не догнал Веронику, хотя, по его прикидкам, это должно было давно произойти. Причину он видел либо в том, что, увлёкшись подслушиванием разговора, он потерял счёт времени, либо в том, что Ника имеет спортивный разряд по лёгкой атлетике, который от всех скрывала, либо в том, что она заблудилась. Никита достал из кармана смартфон и набрал номер Вероники. Послышались гудки, но трубку она не снимала. Чёрт! Наверно, забыла телефон дома, когда второпях бросилась следить за ним…


Вероника возвращалась домой не спеша. Она устала. Погоня за Никитой, которую Ника устроила по глупости, прогнозируемо закончилась ничем и вымотала её морально и физически. Ноги гудели и не слушались, и приходилось ступать очень аккуратно, чтобы не поскользнуться на очередном бугорке.

Но балансирование на неудобной обуви было не самой большой проблемой. Тропинка, которая обещала лучше компаса вывести из тайги, оказалось, имеет несколько ответвлений. Выбирая направление на очередной развилке, Вероника полагалась только на интуицию, потому что своих следов на тропинке она разглядеть не могла. С каждым новым перекрёстком надежды на то, что Ника на правильном пути, таяли всё больше. Наконец, она поняла, что если не хочет заблудиться, надо менять стратегию. У неё же в смартфоне есть GPS-навигатор. Это технология точнее укажет ей дорогу к общежитию, чем выбранная наугад тропинка в лесу. Вернее, указала бы, если бы Вероника не забыла телефон дома. Чёрт! И что ей теперь делать?

Так, без паники. Она будет продолжать идти по выбранному маршруту до упора. Ведь если тропа не звериная, а людская, она должна обязательно вывести к жилью. Кажется, так было написано в какой-то статье о заблудившихся грибниках и их чудесном спасении. Правда, предыдущий опыт подсказывал Веронике, что людская тропа может прекрасно привести не к жилью, а к сугробу.

Но вариантов получше Ника придумать не могла, поэтому решительно двинулась дальше, пообещав себе, что больше никогда и ни при каких обстоятельствах не выйдет из дома без мобильного.

Но усталость сказывалась всё больше и больше, и Вероника замедлила скорость до черепашьей. Гробовая тишина заснувшей тайги давила на мозг. На секунду Нике показалось, что она осталась одна во всей Вселенной. Она подняла голову вверх, как будто хотела убедиться — хотя бы Вселенная-то пока на месте: небо, звёзды, луна?.. И вдруг — вот оно! Это чувство, которое однажды уже испытывала Вероника — чувство, что мир вокруг прекрасен. Далёкие холодные бездушные ночные светила отображали для неё послание. Ура! Она не одна!

— Вероника, ты моё послание видишь?

— Вижу! А разве можно применять методики без разрешения?

— А когда тебя запреты останавливали? Лучше скажи, ты где.

— В тайге.

— А конкретней? Ты куда свернула на первой развилке?

— Направо.

— А на второй?

— Опять направо.

— А на третьей?

— На третьей — налево. Не ходить же мне по кругу!

— Я так и думал. Стой на месте. Я недалеко. Скоро буду.


Ждать на месте, как велел Никита, было не так и просто. Ведь Вероника даже не знала, с какой стороны покажется парень, поэтому отчаянно крутила головой. Но, как и было ей обещано, буквально через пару минут Ника заметила неподалёку свет фонарика. Испытав небывалый прилив счастья, сопровождаемый воплем: «Никита, я здесь!», она вприпрыжку помчалась в обозначенном направлении — откуда только силы взялись.

Уверенность, что сегодняшнюю ночь Вероника проведёт в своей тёплой постели, сменила мрачную перспективу бродить по тайге до утра, и вызвала у Ники такой восторг, что она готова была броситься на шею своему спасителю со словами «Никиточка, ты такой милый!» Но мысль, что её герой сам частично виноват в том, что она чуть не заблудилась, умерила её пыл до вопроса:

— Ты что здесь делаешь?

— Хороший вопрос, — рассмеялся Никита. — А ты?

— Не притворяйся, что не догадался. Ты ведь заметил, что я следила за тобой?

— Заметить-то заметил. Но не понял, зачем.

— Хотела узнать, где ты украденные документы прячешь.

— Что? — опешил Никита. — Какие документы?

Кажется, удивление парня было совершено искренним. И Вероника засомневалась, не подвела ли её дедукция.

— Делаешь вид, что не понимаешь, о чём я? Зачем же ты тогда устроил прогулку по тайге в гордом одиночестве на ночь глядя?

— Выполнял просьбу Димки. Хотел навестить его отца, — Никита понял, что ему так или иначе придётся сказать часть правды, так пусть это лучше будет маленькая тайна одногруппника, чем более важная информация.

— А причём тут Дима и его отец? — Ответ Никиты огорошил Веронику настолько, что она окончательно и навсегда утратила веру в свои детективные способности.

— Давай так. Я расскажу тебе страшную тайну Димы, а ты расскажешь мне про украденные документы. Идёт? И одновременно с беседой нам надо начинать двигаться в сторону студгородка, если мы не собираемся провести романтическую ночь под звёздами в тайге.

— С меня хватило псевдоромантического вечера в кафе, — хмыкнула Вероника.

Никита, решив воздержаться от озвучивания своего отношения к сегодняшнему вечеру, посторонился со словами:

— Проходи вперёд. Нам придётся выстроиться гуськом, идти по-другому не позволит ширина тропинки.

— Но я же не знаю дороги. Шагай лучше первым ты.

— Да? И постоянно оглядываться, не потерялась ли ты в очередной раз?

Вероника решила проявить благоразумие и, послушно возглавив колонну, двинулась вперёд.

— Ну так, что там с Димкиным отцом?

— Да, в общем-то, с Матвеем Тимофеевичем всё в порядке. Он действительно был в командировке. Но уже вернулся и скоро выйдет на работу, — ловко воспользовался информацией из подслушанного разговора Никита.

— Не поняла, ты, что, намекаешь, что Бегемотик и есть отец Димы? — Вероника, развернувшись лицом к Никите, резко притормозила, из-за чего парень налетел на неё. Ему пришлось крепко прижать Нику к себе, чтобы предотвратить совместное падение. Удивление в её глазах, вызванное неожиданной информацией, сменилось другим чувством. Никите показалось, что он понял, каким. Чёрт! Почему же ему так не хочется выпускать её?! Вроде бы опасность совместного полёта в сугроб предотвращена…

— Никит, так, что, это правда? — отведя смущённый взгляд, прервала затянувшуюся паузу Вероника.

Никита заставил себя ослабить объятия и, развернув Нику, легонько подтолкнул, чтобы она продолжила движение по тропинке. И Вероника нарочито бодро ринулась вперёд.

— Да, правда, — еле поспевая за ней, ответил Никита. — Представляешь, кто, оказывается, воспитал нашего пацифиста! Я тоже был слегка ошарашен. Они скрывали родство по просьбе Димы, чтобы ребята и преподаватели относились к нему как к обычному студенту. Думаю, они решат и дальше продолжать этот спектакль, поэтому, надеюсь, ты сохранишь тайну, о которой я тебе поведал.

— Ну, само собой, — пообещала Вероника. — Слушай, я так рада, что с Бегемотиком ничего страшного не случилось. А то все эти жуткие слухи… Только вот я всё равно не понимаю, зачем ты в тайгу-то пошёл?

— Дима почему-то подумал, что его отец приболел…

— И ты решил коры с деревьев нашкрябать для лечебного снадобья, — подколола Вероника, которая всё ещё не была уверена, можно ли верить словам Никиты.

— Да нет, он просил меня навестить Матвея Тимофеевича в его загородном домике. Сам-то он не может этого сделать. Но видно координаты Димка мне дал неверные, дачу Бегемотика я так и не нашёл. Стал звонить Диме, чтобы уточнить, а он дал отбой — говорит, отец здоров, всё нормально.

Объяснения Никиты не лишённые правдоподобности, которые к тому же легко было в случае чего проверить, успокоили Веронику. У неё камень с души упал, когда она поняла, что Никита к краже документов не имеет никакого отношения. И на радостях, в обмен на его историю, как и договаривались, поделилась своей. Она рассказала ему во всех подробностях о своих похождениях в кабинете ректора, а также о разговоре, который состоялся между ними после инцидента.


Глава 22. Разве так бывает?

Пётр Иванович бегло обследовал комнату Вероники и с удивлением обнаружил, что котёнка нигде нет. Неужели его приём не сработал? Неужели студентка не купилась на милую смышлёную мордашку, которая растрогала бы, кого угодно? Неужели пушистый карапуз не побудил Веронику нарушить ещё один запрет?

Собственно прибегнуть к этой маленькой хитрости Петра Ивановича вынудили обстоятельства. Ему нужна была информация о Веронике. Профессору нужно было понять, что такого особенного есть в обычной студентке, почему ему указали именно на эту девушку. Почему ему ясно дали понять, что она — ключ.

Сначала Пётр Иванович пытался добыть информацию о Веронике обычным способом — изучил её личное дело вдоль и поперёк. Но это не дало результатов. Из близких родственников у девушки осталась только мать, которая оказалась самым обыкновенным инженером, никаких связей с ведьмовским сообществом не имеющая. Пётр Иванович уже начал копать глубже, изучать информацию об отце Вероники и её сестре, трагически погибших три года назад. Но и эта ветвь поиска пока не дала хоть какой-то зацепки.

А ему нужен был результат, как можно скорее. Тогда он предпринял нестандартный подход — хитроумные приёмчики, до которых не каждый бы додумался. Но даже подстроенное проникновение в кабинет, угроза отчисления, повисшая над Вероникой, и засекреченная переписка с ней не выявили никаких новых интересных деталей. Видно, для девушки, с таким дерзким и отчаянным характером, стрессовые ситуации не являлись шоком, который бы заставил проявиться скрытым способностям.

Что ж, у Петра Ивановича в запасе оставалось ещё одно средство — считать информацию о Веронике, через живое существо, к которому она проникнется симпатией. Да, питомцы, умеют адсорбировать в себе эмоции своих хозяев, пропитываться их настроением и состоянием. Котёнок сможет уловить такой нюанс, такую едва различимую способность, о существовании которой, возможно, и сама Вероника не догадывается. Только вот где же этот маленький чертёнок? Неужели девушка выпроводила его на мороз?

Пётр Иванович ещё раз очень внимательно обследовал крохотную комнатку студенческого общежития, и обнаружил под кроватью пустую коробку. Пустую? Не совсем! Малыш, забавно подогнув лапки, дремал в ней, скрытый методикой оптического камуфляжа. Интересно, кто же её применил? У Вероники начали просыпаться способности к магии? Не похоже. Тогда кто? Никита Беляев? Тот парень, который всё время крутится вокруг Вероники, подыгрывает ей в её страсти к спорам, а сейчас спровоцировал на ещё одно глупое пари о поцелуе. Или не такое оно уже и глупое? Если Никита смог применить методику оптического камуфляжа, которую проходят только на старших курсах, то, выходит, он не так прост, как кажется…

Пётр Иванович аккуратно достал котёнка из коробки и пару раз провёл рукой по его спинке:

— Молодец, малыш! Кажется, у тебя получается. Ещё пару дней и мы с тобой раскроем эту тайну…

* * *

— Ника, не тормози, опаздываем, — Наташа тарабанила в дверь подруги. — Чего опять заперлась?

— Нат, секундочку, — отозвалась Вероника и, наклонившись к котёнку, который лакал из миски молоко, прошептала:

— Ну, давай, Тимофей, кушай скорее.

Простимулированный умоляющим взглядом хозяйки, малыш быстро расправился с обедом и был помещён в свою уютную постельку в коробке под кроватью.

— Смотри мне — ни гу-гу! — Вероника ласково пощекотала Тимофея за ушком и пошла открывать дверь подруге.

— Нет, она ещё даже не переоделась! — возмутилась Наташа. — Чем вообще ты занималась? Давай скорей! Нам и так, чтоб не опоздать, придётся рысью скакать.

Вероника мигом натянула старенькие удобные джинсы и тёплый свитер, а поверх накинула короткую куртку — это была самая подходящая экипировка для катка.

Девушки выскочили на улицу и помчались в сторону спортивного комплекса.

— Слушай, Ника, ты во сколько вчера пришла из кафе? Я к тебе несколько раз стучалась — тебя не было. Что, твой план работает? Или пока у Никиты лучше получается? Какой на данный момент счёт, а? — подмигнула Наташа. Вообще-то, она хотела оставить этот разговор на вечер, чтобы в спокойной обстановке расспросить обо всех деталях, но в итоге не удержалась.

— Наташ, и ты туда же? — раздосадовано протянула Вероника. — Ты знаешь, что парни из нашей группы, уже ставки делают, кто из нас с Никитой выиграет пари?

— Ну и что? — успокоила подруга. — Пусть себе делают. Небось поставили на Никиту, а выиграешь-то ты.

— Наточка — ты прелесть, — рассмеялась Вероника.

— Ну, раз так, сегодня вечером расскажешь мне все подробности про кафе, хорошо?

— Само собой.

Девушки заскочили в одно из зданий спортивного комплекса, где можно было взять коньки на прокат и при желании переодеться, а потом снова выскочили на улицу, потому что сам каток располагался под открытым небом.

Большая часть группы уже толпилась возле входа, ожидая семнадцати часов, когда начнётся очередной сеанс, и девушки присоединились к весёлой компании. Каток был необычайно красиво украшен к Новому году. В центре возвышалась огромная ёлка, увешанная гирляндами из разноцветных огоньков, которые мигали в такт вырывающейся из динамиков задорной музыки, создавая всевозможные мозаичные узоры. Эту игру света отражала идеально отполированная поверхность катка, усиливая волшебный эффект предвкушения праздника.

Веронике не терпелось поскорее попасть на лёд — вновь испытать это захватывающее дух чувство свободы. Чувство невесомости и стремительного полёта, которое рождалось, без применения методик, всяких там левитаций и антигравитаций, каждый раз, когда лезвия коньков касались блестящей гладкой поверхности, и Вероника скользила по ней на бешеной скорости. Она любила разгоняться так, чтоб ветер свистел в ушах, чтоб мир вокруг терял чёткие контуры, размазывался, как фотоснимок, сделанный из быстро движущегося объекта.

— Ника, опять носишься как сумасшедшая! — погрозила пальцем Наташа, когда подруга проскочила мимо неё со скоростью пули.

— Нат, ну, хоть раз попробуй, как я — прикольно!

Вероника искренне сочувствовала тем, кто ни разу не испытал это волшебное чувство свободы. Например, Наташе, которая хоть и довольно уверенно держалась на коньках, но предпочитала осторожничать — каталась аккуратно и размеренно, или Никите, который даже если бы и захотел, то всё равно не смог разогнаться до нужной скорости, не брякнувшись на лёд. Хотя… что-то сегодня он не на шутку разошёлся. С каждым новым кругом парень набирал всё большую и большую скорость. Видимо, частые походы на каток сыграли свою роль, и у Никиты стало получаться вполне сносно.

Зона катка условно делилась на две части. Те, кто не уверено чувствовал себя на льду, держались ближе к бортику, центральная же часть была отдана во власть таким, как Вероника, которая кататься на коньках и ходить научилась практически одновременно. Правда, сегодня кое-кто из неискушённых решил нарушить негласное правило и ступить на территорию профи.

— Что, давно шишки не набивал? — крикнула Вероника Никите, который пристроился справа от неё и изо всех сил пытался не отставать.

— Ты же призывала брать с тебя пример. Говорила — прикольно, — улыбнулся парень.

— Говорила Наташе — ей можно, а тебе — нет. Грохнешься.

— А разве оно того не стоит?

Ого! Интересная постановка вопроса. Значит, Никита уже ощутил это особенное чувство — научился летать без применения методик. Что ж — тогда отговаривать его бесполезно.

— Стоит! Летим! — крикнула Вероника и ещё прибавила скорости.

И они взлетели… Стоп! Откуда взялся этот малыш в центральной зоне катка? Почему он не возле бортика? Где его родители? Вероника, осознавая, что затормозить она не успеет, попыталась обогнуть ребёнка справа, так как слева ей помешала бы ёлка. Ну, слава богу, малыш не задет. Правда, из-за неожиданного манёвра она сбила с ног Никиту и грохнулась вместе с ним на лёд. Вернее, это Никита грохнулся на лёд, а она — на Никиту.

— Чёрт! — выругался он. — Ника, не ушиблась?

— Нет, а ты?

Ребят обступили одногруппники и помогли им подняться. Наташа, оглядев пострадавших, заметила с беспокойством:

— Никита, у тебя лоб разбит.

Она достала платочек и попыталась промокнуть кровь.

— Ой, Никиточка, — вскрикнула Леночка, — какая большая рана. Тебе наверно больно?

— Чёрт, похоже, я тебе бровь коньком рассекла, — расстроено проронила Вероника, когда место повреждения стало лучше видно.

— Да ерунда, девочки, просто царапина.

— Нет порез глубокий, — покачала головой Вероника. — Боюсь, придётся накладывать швы.

— Пойдём, Никиточка, — Лена взяла парня за руку, — я тебя в медпункт отведу.

— Я с Вами пойду, — тут же вызвался Егор.

— Ребята до конца сеанса ещё полчаса — катайтесь. Я сам прекрасно дойду до медпункта. Ещё не хватало всей группой мою царапину лечить.

— Нет, Никиточка, надо чтобы с тобой обязательно кто-то был рядом — вдруг что-то понадобится.

— Ну, ладно, — неожиданно согласился с Леночкой Никита и с улыбкой добавил:

— Только пусть тогда со мной Вероника идёт. Кто вывел меня из строя, тот и должен процесс лечения контролировать.

Хорошо, что приглашённая в санитары не заметила, как Егор подмигнул Никите, а то могла бы и не согласится с этой ролью, сочтя, приглашение очередной уловкой, чтобы выиграть пари.

Порез от лезвия конька показался дежурившему в медпункте врачу достаточно серьёзным и он, обработав рану, отправил Никиту в поликлинику к хирургу. Хирург в свою очередь наложил швы, но посчитал, что парню ещё необходима противостолбнячная прививка. Когда же наконец и прививка была сделана, молодые люди обнаружили, что безнадёжно опоздали на ужин в студенческую столовую. Никита тут же попытался использовать этот факт, как предлог пригласить Веронику в кафе, но она категорически отказалась.

— Ну ладно бровь мне рассекла, это можно объяснить самоотверженной попыткой спасти ребёнка, но голодной смерти-то ты мне за что желаешь? — решил надавить на жалость Никита.

— Не желаю. Ты можешь поужинать в кафе один.

— Леночка тебе не простит, что ты бросила раненого одного. А вдруг мне понадобится помощь?

— Между прочим, я тоже упала. Может, мне отдых нужен после такого потрясения.

— Но я же смягчил твоё падение, — усмехнулся Никита.

— Ну, не такой уж ты и мягкий, — парировала Вероника, и слегка смутилась, вспомнив, каким упругим показалось ей тело Никиты.

— Надеюсь, это комплимент. Ну так, что, идём?

— Нет, Никит, в кафе я не хочу. Опять какие-нибудь дебилы будут тебе знаки подавать, мол давай — не подкачай, выигрывай пари. Но, раз уж я твоя должница, могу предложить перекусить у меня. Давай зайдём в магазин и купим чего-нибудь вкусненького.

— Давай, — охотно согласился Никита.

И через 20 минут молодые люди уже сидели в комнате Вероники за импровизированным ужином, состоящим из бутербродов и овощного салата. И Тимофей тоже не остался в стороне — с упоением уплетал корм для котят из своей крохотной мисочки.

Вероника жевала бутерброды без энтузиазма. Казалось бы, она должна была проголодаться, ведь пообедать сегодня не успела. Но, видимо, прошедший день, наполненный переживаниями, и усталость убили аппетит. Зато чай доставлял удовольствие. Она почти залпом выпила одну чашку и тут же налила себе другую. Парень, сидящий напротив — причина в нём. Этот его будоражащий, горячий взгляд — от него пересыхало во рту. Сегодня не было свечей на столе и звёздочек на потолке, почему Вероника всё равно видела отблески пламени в его глазах? Может, ему больно?

— Никит, ты извини, что так получилось. Мне жаль.

— Ты про это? — парень дотронулся до шрама, заклеенного пластырем, и невольно поморщился. — Ерунда.

«Всё-таки ему больно», — сделала вывод Вероника.

— А знаешь, ведь у меня тоже есть шрам от лезвия конька.

— Ого! На тебя тоже кто-то упал на катке?

— Да. Леся. Но это было очень давно, когда мы были совсем маленькими. Нам тогда по 8 стукнуло. Помню, порез получился глубокий, было больно, но я терпела, не плакала — не хотела, чтобы Алеся переживала. Папа отвёз меня в больницу, и мне наложили швы.

— Так мы с тобой соратники по боевым ранениям!

— Угу. Хочешь, шрам покажу?

— Ещё бы! Хоть бы он оказался на…

— И не мечтай, — перебила Вероника, — шрам на голове, точнее на затылке.

Она приподняла волосы и развернулась к Никите спиной.

— Видишь?

— Не очень.

— Где-то здесь…

Вероника попыталась пальцами нащупать чуть заметный бугорок у себя на затылке, но у неё не получалось.

— Ого! Представляешь, Никит, его нигде нет. Рассосался.

Никита приблизился к Веронике и, запустив пальцы в её волосы, нежно исследовал затылок. От его прикосновений у Ники перехватило дыхание.

— Действительно, нет, — констатировал Никита волнующим шёпотом.

— Ну, нет, так нет, — резко отстранилась Вероника. Она и так в своём сострадании к пораненному зашла слишком далеко.

— Вообще-то немного странно, что шрам полностью исчез. Разве так бывает?

— Как видишь — бывает, — пожала плечами Вероника.

Никита тянул время, как мог — не спеша ел бутерброды, пил чай крохотными глоточками, а когда ужин дошёл до своего логического конца, потребовал добавки. Ему не хотелось покидать уютную комнатку женского общежития и её хозяйку. Мотивировал он это себе тем, что, чем дольше он задержится у Вероники, тем больше вероятность того, что сразу после его ухода она ляжет спать, а не придумает какого-нибудь очередного приключения. И, что приятно, хозяйка тоже почему-то не спешила выгонять припозднившегося гостя, но нашёлся-таки один бдительный страж порядка и нравственности, который явился ровно в 10 вечера, и, гневно сверкая глазами, указал Никите на дверь. Парню ничего не оставалось, как подчиниться злобной вахтёрше, известной своей любовью доносить Дисциплинарному Совету о малейших нарушениях на вверенной ей территории.

Вообще-то, Никите давно надо было бы покинуть общежитие девушек потому, что он уже пропустил два звонка от отца. Каждый раз, когда смартфон заливался весёлой трелью, по которой парень распознавал звонившего, ему приходилось сбрасывать вызов, ведь разговаривать при Веронике он не мог.

Выскочив на улицу и отойдя в безлюдное местечко, Никита набрал отца. Парень не знал, зачем тот звонил ему, но у него самого накопилось много новой информации и вопросов, ответы на которые, возможно, легче было бы найти совместными усилиями. Вчера от Вероники Никита узнал о пропавшей из кабинета ректора информации, хранящейся в сейфе. Сама Вероника утверждала, что сейф на момент, когда она его открыла, был пуст. Но Пётр Иванович был уверен, что именно Вероника виновата в исчезновении документов. Проанализировав эту историю, Никита пришёл к выводу, что объяснить её можно двумя способами.

Одно из объяснений предполагало, что Вероника могла не увидеть в сейфе никаких документов, дисков, флэшек и тому подобное потому, что информация хранилась не на обычных бумажных или цифровых носителях. Информация, образно говоря, могла просто висеть в воздухе, или точнее сказать, благодаря методике S9i6 в сейфе было создано информационное поле, удерживаемое его особыми стенками. При открытии сейфа, поле было разрушено, но сама информация, если она была уникальной, а не каким-нибудь дублем, исчезнуть не могла. Куда она переместилась? По идеи, если не было воздействия извне — на ближайший носитель, то есть в память Вероники. Но Ника ничего подобного не ощутила. Значит, в этот момент в кабинете ректора был кто-то ещё, кто перенаправил информацию на другой носитель, применив соответствующую методику.

Другое объяснение сложившейся ситуации, найденное Никитой, было куда проще первого. Сейф действительно мог быть абсолютно пуст. Возможно, ректором была затеяна странная игра, цель которой оставалась непонятной. Он создаёт дубль информации про коды доступа в свой кабинет и помещает его в память Вероники, далее заставляет Никиту спровоцировать её на проникновение, а после обвиняет её в содеянном. В таком случае поведение Петра Ивановича представляется более чем подозрительным. И помочь с ним разобраться как раз и хотел попросить отца Никита. В архиве Большого Совета имеется досье на всех более-менее известных людей Ведьмовского сообщества. Порывшись в нём, наверняка, можно найти что-то интересное о попавшем под подозрение Никиты главе Университета N7H25.

— Пап, привет. Ты звонил?

— Звонил. Мне нужно с тобой очень серьёзно поговорить.

Голос отца выражал крайнюю степень недовольства, что происходило довольно редко.

— Пап, не сердись. Сбрасывал звонки, потому что был рядом с объектом — не мог говорить.

— Ты правильно понял. Я очень зол. Но не из-за того, что ты не брал трубку. До меня дошли слухи, что ты применял магию, это так?

Никита напрягся. Что отец имеет в виду? Астрологические послания, которые парень отправлял Веронике, чтобы найти её в тайге? Пожалуй, можно было обойтись без них, но так бы Никите пришлось несколько часов рыскать по лесу. Вероника за это время успела бы замёрзнуть и страшно перепугаться.

— Мне пришлось…

— Что значит «пришлось»? Ты из-за этой девчонки совсем голову потерял? Надо было вышвырнуть котёнка на улицу, или, уж если ты такой сердобольный, нашёл бы ему хозяина. Но догадаться применить магию невидимости?!

— Методику оптического камуфляжа, — поправил Никита, — здесь так говорят.

Осознав, что отец имеет в виду другой случай, когда применение магии действительно не было продиктовано хоть малейшей необходимостью, Никита понял, что оправдываться бесполезно, и решил защищаться нападением.

— Папа, чего ты разошёлся? Я ведь всё-таки уже выпускник, и мне между прочим, как и тебе, разрешаются мелкие маленькие сюрпризы для близких по праздникам.

— Вот это как раз ещё одна причина, почему мне не нравится твоя выходка, — отец расходился всё больше. — С какой это стати ты свою подопечную решил зачислить в категорию «близких»?

— Понимаешь, пап… — Никита замолчал, не мог подобрать слов.

— Понимаю, — неожиданно смягчился отец. — Она красивая девушка, и у неё много других достоинств. Но пойми и ты, сынок, я на тебя рассчитывал. Именно я рекомендовал тебя для выполнения этого крайне ответственного задания. Я убедил Совет, что ты справишься. А ты ведёшь себя совершенно не профессионально. Влюбиться в подопечную? Что может быть глупее? Разве не понимаешь, что чувства лишат тебя возможности адекватно воспринимать ситуацию?

— Папа, ну, с чего ты взял, что я влюбился? Мне приходится много времени проводить с подопечной — вот и всё. Иначе как обеспечить ей защиту и собрать необходимую информацию?

— Хорошо, если так. Надеюсь, ты понимаешь, что у меня есть ещё одна причина волноваться по поводу твоих взаимоотношений с этой девушкой. Даже если бы твои чувства не мешали работе, я был бы против твоей связи с Вероникой. Пока ты молод, ты, конечно, можешь увлекаться, кем угодно, но серьёзные отношения ты имеешь право себе позволить только с достойной девушкой. Твоя избранница должна быть из уважаемой семьи с безупречной родословной. Только с такой семьёй мы можем породниться. Мои внуки должны иметь мать, идеальную во всех отношениях, и в особенности в отношении способности к магии. Тебе понятно? — опять повысил голос отец.

— Господи, папа, какие внуки? Я ещё лет десять даже думать на эту тему не хочу.

— Вот и прекрасно, — похвалил отец. — А теперь поговорим о деле. Что нового узнал?

Никита пересказал отцу информацию, которую вчера сообщила ему Вероника, и поделился своими подозрениями по поводу Петра Ивановича.

— Насчёт ректора не переживай, он у нас под контролем с того времени, как выдвинул тебе ультиматум, заставив спровоцировать Веронику на проникновение в его кабинет. Мы внимательно изучаем материалы, которые его касаются. Пока пришли к выводу, что не он представляет основную опасность для твоей подопечной. Но в любом случае приглядывай за ним.

— Ещё один вопрос, отец. Мне нужно знать, почему Большому Совету так важна Вероника. Может, уже можно раскрыть эту тайну, хотя бы мне. Это облегчит защиту подопечной и сбор информации.

— Всё, что необходимо для выполнения задания, тебе и так рассказали. А определить, что в Веронике особенного, как раз является частью твоего задания.

— Хорошо. Тогда мне нужна информация о её семье. Пришли мне, пожалуйста, всё, что можно нарыть в архивах о её родственниках и, особенно, об отце и сестре, погибших три года назад. Есть вероятность, что автокатастрофа была подстроена. Мне кажется, если копать в этом направлении, то можно найти ответы на некоторые вопросы.

— Договорились. А что насчёт шантажистов? Обнаружил какую-то связь с нашим делом?

— Пока нет. Но я над этим работаю. И, кстати, в связи с этим у меня ещё одна просьба. Вышли мне всю информацию, какая имеется у Совета, о восточносибирском шаманском движении Улаха Еттэ или «Обратная сторона» и Большом Бубне.

— Мёртвом артефакте, украденном из хранилища Совета три года назад?

— Да. Кстати, если есть какая-то информация о похитителях, тоже вышли.

— Хорошо. Сегодня вечером получишь письмо со всеми необходимыми тебе сведениями. А завтра в это же время выйдем на связь.

— Да, спасибо, пап. Пока.

— Пока. И, да, ещё одно. Сразу же после нашего разговора, влюблён ты или не влюблён, применишь отворотную магию по отношению к Веронике.

— Методику GoG9, - сухо поправил Никита, — здесь так говорят.

Парень повесил трубку и не спеша направился в сторону своего общежития, обдумывая разговор, который вызвал у него противоречивые чувства. Вообще-то, они с отцом всегда были очень близки. Никита знал, что с ним можно говорить на любые темы, тот всегда его понимал, всегда поддерживал, всегда был на его стороне. Нет, бывало, конечно, что какой-то проступок сына вызывал недовольство отца, и тот сердился, мог прочитать нотацию. Но Никите не надо было повторять дважды, он не любил подводить человека, который искренне гордился им, и тут же исправлялся.

Сегодня произошёл подобный случай. Отец вышел из себя из-за нарушенного Никитой запрета и не удержался от нравоучений, но почему-то на этот раз парню не хотелось следовать праведным советам. Почему? Ведь, по сути, отец прав. Нельзя было применять методику к котёнку — этим Никита мог выдать себя. Нельзя влюбляться в Веронику — это помешает работе. Хотя насчёт Вероники отец ошибся. У Никиты всё под контролем. Никакой влюблённости. С чего отец, вообще, это взял? А раз нет влюблённости, то нет и необходимости в отворотной магии, вернее, в методике GoG9. Теперь Никите почему-то больше нравились формулировки Университета N7H25, а не его английской альма-матер.

Несмотря на неспешный шаг, Никита добрался до своего общежития буквально за несколько минут. Включил ноутбук и чисто машинально проверил почту, не надеясь, что отец так быстро успеет переслать ему запрошенную информацию. Но к своему удивлению обнаружил, что письмо с необходимыми для него архивными данными уже ждёт его.

В первых же строчках было пояснено, что присланные документы касаются только восточносибирского шаманского движения Улаха Еттэ и их последнего артефакта, а информации о родственниках Вероники в архиве Большого Совета обнаружено не было, что, в общем-то, закономерно, ведь они не имеют отношения к Ведьмовскому Сообществу. Однако отец обещал порыться в других источниках и выслать сыну в ближайшее время всё, что сумеет найти.

Никита начал изучение архива, и через несколько минут почувствовал, что вместо ожидаемого скучнейшего исторического очерка перед ним открылся полный интриг и загадок захватывающий детектив.

Первые сведения об артефакте восточносибирского шаманского движения Улаха Еттэ члены Большого Совета получили в далёком 1600 году и сразу заинтересовались им. Ценность Большого Бубна заключалась даже не столько в его силе, сколько в уникальности. Другого артефакта, обладающего подобными свойствами, Объединённому Ведьмовскому Сообществу известно не было — только Большой Бубен давал власть над временем, которое до этого европейские течения считали основным свойством Вселенной неподдающимся влиянию извне ни с помощью науки или технологий, ни с помощью магии.

По преданию шаман, выстукивающий с помощью Большого Бубна особый ритм и произносящий особые заклинания, мог, войдя в транс, увидеть умерших предков и даже общаться с ними, то есть фактически путешествовать в прошлое. Считалось также, что есть ритм и заклинания для путешествий в будущее. Владение этими методиками давало неограниченную власть. Шаманы Улаха Еттэ говорили, что бьющий в Большой Бубен задаёт ритм Вселенной, или управляет всей живой и неживой материей. Практически, кто владел Бубном, тот владел всем миром. Именно поэтому шаманы тщательно скрывали свои знания, полагая, что делиться ими можно только с избранными. Только с людьми, чьи помыслы кристально чисты, кто не подвержен низменным страстям и желаниям, кто живёт ради других, говоря современным языком, только с искренними альтруистами. Шаманы понимали, что если их искусством овладеет алчный человек с корыстными целями, он легко добьётся того, чего желает, но при этом разрушит мир. Возможно, именно поэтому шаманское движение «Обратная Сторона» не хотело вливаться в Объединённое Ведьмовское Сообщество — шаманы считали, что не все представители сообщества обладают нужной степенью альтруизма.

Большой Совет вступил с восточносибирскими шаманами в переговоры, которые длились долгие годы, но так и не принесли результата. Когда стало понятно, что дни последнего представителя течения «Обратная Сторона» сочтены, Совет предпринял ещё одну решительную попытку заполучить уникальные методики. Один из членов Совета провёл несколько дней в юрте, где шаман Улаха Еттэ прощался с жизнью. Но тот не хотел передавать свои знания и более того настаивал, что Большой Бубен должен быть сожжён. Умирающий мотивировал своё желание тем, что артефакт очень опасен в неумелых руках.

Представитель Большого Совета согласился только сделать вид, что Бубен уничтожен. На ритуальном огне был сожжён предмет, похожий на него. У Совета был расчет, что, когда шаман умрёт, часть его знаний, а именно, инструкция по управлению Бубном, которая является уникальной информацией, не будет потеряна, она покинет свой повреждённый носитель, память усопшего, и переместится на ближайший. Представителю Совета оставалось только позаботиться, чтобы именно его мозг, оказался ближе всего к шаману, когда тот испустит дух.

Всё произошло именно так, как и рассчитывал Большой Совет. Информация, которой владел последний шаман Улаха Еттэ, благополучно переместилась в память члена Совета, склонившегося над ним в тот момент, когда он отходил к праотцам. Но неожиданно выяснилось, что информация оказалась бракованной. Это был искажённый дубль. Произнесённые заклинания и отбитый ритм, не оживили Большой Бубен, он не заработал.

Большому Совету стало понятно, что умерший представитель движения Улаха Еттэ не знал всех тайн. И более того, по всей видимости, информация была искажена уже давно, поэтому шаманы и перестали воспитывать преемников.

Члены Большого Совета, конечно, осознавали, что знания о тайных методиках, способных оживить Большой Бубен не могли исчезнуть бесследно — это бы нарушило всеобщий закон Вселенной о неуничтожимости информации. Но когда и на какой носитель эти знания были сохранены, оставалось загадкой, не раскрытой до сих пор.

На расширенном заседании Большого Совета, состоявшегося в 1620 году, сразу после смерти последнего шамана Улаха Еттэ, было принято решение не уничтожать артефакт. Элита Ведьмовского Сообщества надеялась, что когда-нибудь информация, способная его оживить, может всё же найтись. Большой Бубен было решено поместить в хранилище Совета до лучших времён, а искажённый дубль инструкции по управлению артефактом, который был получен от последнего представителя шаманского движения «Обратная сторона», спрятали в другом месте. Члены Совета полагали: несмотря на то, что инструкция искажена, она может, тем не менее, содержать важную информацию, которая пригодится в дальнейшем.

Три года назад Большой Бубен был украден из хранилища Совета. Как это могло произойти, учитывая, что объект тщательно охранялся, так и осталось не выясненным. Однако после пропажи артефакта были приняты меры предосторожности, направленные на то, чтобы злоумышленники не смогли добраться до искажённой инструкции по управлению Большим Бубном. Хотя она и не могла оживить артефакт, но всё же, возможно, содержала что-то важное, и Совет решил не рисковать. Информацию перепрятали в такое место, о котором знали только несколько человек. Отец Никиты не входил в их число.

К архивным документам был приложен рисунок, выполненный от руки. Человек в ритуальной одежде, увешанной всевозможными подвесками, побрякушками, кистями и полосками оленьей кожи замер в неестественной позе древнего танца, тайный смысл которого известен ему одному. Внимание Никиты сосредоточилось не столько на овальном предмете, который шаман держал в руках, сколько на замысловатом одеянии. В голове парня роились интересные догадки и гипотезы, он ощутил крайнюю потребность поделиться ими с кем-нибудь. Рука непроизвольно потянулась к смартфону.

— Пап, слушай, я тут изучаю документы, которые ты выслал, и у меня возникло пару вопросов. Почему Большой Совет решил, что информация, которую представитель Совета получил от последнего шамана Улаха Еттэ, это искажённый дубль? Может быть, это правильная, только не полная инструкция? Давай предположим, что шаман, всё же обладал нужными знаниями. Представь, его жизнь близится к закату, он понимает, что дни его сочтены. По понятным причинам он не хочет передавать методики никому. Однако понимает, что, как только умрёт, его знания переместятся на новый носитель, скорее всего в память представителя Большого Совета. Как шаман может воспрепятствовать этому? Он ведь при смерти и очень слаб. Что если он решает разбить знания на две части, и одну из них пусть даже очень маленькую ещё при жизни перенести на какой-нибудь материальный носитель. Тогда после его смерти представитель большого Совета получит лишь часть информации. Я бы, например, на месте шамана поступил именно так. Часть заклинания, хотя бы одно слово, какой-то знак или символ, процарапал бы, скажем на кожаной полоске своего ритуального костюма.

— У некоторых членов Большого Совета возникла похожая догадка. Для её проверки были тщательно изучены одежда последнего шамана Улаха Еттэ, шкуры, покрывающее его смертное ложе, а также стены юрты. Ничего интересного обнаружено не было. И версию пришлось признать неправильной.

— А где хранятся все эти предметы? Может, стоит тщательно изучить их ещё раз?

— Все эти предметы были сожжены ещё тогда, в 1620 году.

— Понятно. Слушай, пап, а тебе не кажется очевидным, что история с шантажистами и исчезновение какой-то важной информации из сейфа ректора, связаны между собой напрямую? Похоже, шантажисты и похитители Большого Бубна — это одни и те же люди. Сначала они крадут артефакт, но не как раритетную игрушку, а с целью его оживить. А потом крадут информацию, которая, как они надеются, заставит его работать. Всё сходится!

— Да, твоё предположение похоже на правду.

— Выходит, информация, полученная от последнего шамана Улаха Еттэ, хранилась в сейфе ректора молодого малоизвестного в ведьмовском мире Университета. Что ж — хитро. Однако это не помешало злоумышленникам её выкрасть.

— Сегодня вечером я доложу Большому Совету о твоих предположениях. Думаю, если информация пропала, то глава Совета уже в курсе. Завтра расскажу тебе о результатах своей беседы.

— Спасибо, пап, это очень поможет. Но и без того уже понятно, что история с шантажистами, всё же имеет к Веронике отношение, пусть даже и косвенное, хоть поначалу казалось между ними никакой связи нет. Ведь именно Вероника вскрыла сейф.

— Тебе не кажется, что наша девочка не так проста, как выглядит? Возможно связь между ней и шантажистами не косвенная, а самая что ни на есть прямая, — продолжил мысль сына отец. — Что если она часть их команды?

— Пап, какая глупость! — раздражённо возмутился Никита, до этого разговаривающий с отцом спокойным полушёпотом. — Вероника открытая, добрая и простая. Да, бывает дерзкой и отчаянной, но даже эта её дерзость всегда искренняя. Как можно её заподозрить в двойной игре?

— Так-так-так, — недовольно протянул отец, — вижу, ты и не думал выполнять моё распоряжение — применять отворотную магию. Хотел было уже тебя похвалить за глубокий анализ, светлый, не помутнённый лишними эмоциями подход к изучению вопроса. Но, вижу, на аналитику ты способен, только пока речь не заходит о твоей подопечной, хотя должно было бы быть с точностью до наоборот.

Отец сделал небольшую паузу и продолжил отрывистым сухим тоном:

— Вот что, Никита, даю тебе ровно сутки. Ты должен что-то с этим сделать. Иначе я сам же буду настаивать, чтобы тебя отстранили от выполнения этого задания. Я не хочу, чтобы ты провалил его в самый ответственный момент и опозорил себя и меня.

Отец повесил трубку, и Никита раздражённо выругался. Чёрт! Чего старику надо? Чего он вбил себе в голову какую-то ерунду? Хочет, чтобы Никита применил отворотную магию? Да запросто! Семь отрицательных черт? Да пожалуйста!

Никита выключил ноутбук и лёг в постель. Вызвав в воображении образ Вероники, он попытался найти в нём какой-нибудь изъян. С первого раза не очень-то получилось, и он повторил попытку с новым образом. Изъяна вновь обнаружить не удалось, но попытки его найти Никита не прекращал. Воображение услужливо рисовало ему раз за разом новые картинки, одна соблазнительнее другой, и вместо поиска недостатков, сознание увлекли совсем другие мысли. Уже засыпая, Никите пришлось констатировать, что не то что семи, а даже одной отрицательной черты у Вероники не имеется, а если и имеется, то ему их разглядеть не дано…


Глава 23. Лабораторная по левитации

До звонка оставалось ещё минут десять, и Вероника не знала, чем себя занять. Они с Наташей уже расселись по своим партам, потому что подруга хотела успеть повторить последнюю лекцию по квантовой физике. Вообще-то первой парой в расписании среды стояла лабораторная по левитации, но отсутствующего Матвея Тимофеевича в очередной раз должен был заменить Аристарх Вениаминович. Наташа ушла с головой в формулы, а Вероника от нечего делать наблюдала, как Леночка в ожидании Егора играется смартфоном.

К счастью, буквально через минуту появился Никита, и Ника встрепенулась в радостном предвкушении — теперь скучать ей точно не придётся. Как минимум привычная пикировка ей обеспечена или, что более вероятно, заигрывания парня — ему же нужна победа, на него большая часть группы поставила, а время идёт.

Веронике, похоже, начинала нравиться эта игра в обольщение. Правда, пока она не готова была признаться в этом никому, даже Наташе. Вчера поздним вечером, когда подруга заскочила к ней попить чайку, а точнее за подробным отчётом, как продвигаются взаимоотношения с Никитой, Вероника хоть и рассказала в мельчайших подробностях обо всех своих последних похождениях с парнем, но приправила свой рассказ привычным соусом под названием «Никита — выскочка и зануда». Наташу эта мантра ничуть не ввела в заблуждение, и под конец беседы она выдала:

— Я так рада за вас с Никитой. Если у вас всё сложится, а, похоже, к этому идёт, вы будете прекрасной парой.

— Нат, ты, вообще, о чём? — возмутилась Вероника. — Случайно не забыла, что речь про пари? Тут вопрос — кто кого.

— Помню, — с многозначительной улыбкой ответила подруга, — но одно другому не мешает.

Вероника разразилась длинной пламенной речью, упор в которой был сделан на слове «несносный», а Наташа выслушала сей спич всё той же понимающей улыбкой: «кого ты хочешь обмануть?».

После того как подруга ушла, Вероника занялась анализом её намёков и пришла к выводу, что та ошибается. Нырнув в постель, она попыталась представить, как будет здорово, если выиграет пари и никакого поцелуя не будет. Как Никита будет недоволен собой, ведь подвёл тех придурков, что поставили на него. Но вместо этого воображение рисовало Веронике противоположную картинку. Никита кладёт руку ей на затылок, но не для того, чтобы проверить наличие шрама как в прошлый раз, а для того чтобы притянуть к себе близко-близко. Она смотрит в его глаза, в них играют отблески пламени, она ощущает тепло его рук и бешеное биение его сердца, в непонятном порыве она становится на цыпочки и… проигрывает пари…

Воображение прокрутило Веронике этот ролик несколько раз в разных вариантах, и она наслаждалась им, даже не думая прогонять видения. Уже засыпая, девушка вдруг почувствовала, что до её сознания пробилась мысль, которая давно зрела в подсознании: «Всё-таки Наташа права».

Между тем объект вчерашних грёз повёл себя совершенно неожиданным образом. Кинув на ходу: «Привет!», он плюхнулся на своё место, достал из рюкзачка учебники и тетрадки и принялся усердно читать конспект прошлой лекции. Вероника сопроводила его действия удивлённым взглядом — это, что, новая тактика? Хочет сразить её блестящими знаниями по физике?

Прошло пару минут, в течение которых ничего не поменялось. Никита по-прежнему напряжённо пялился в учебник, а Вероника с плохо скрываемой досадой на него. Если парень поставил цель сделаться лучшим студентом группы по квантовой физике, зачем было отвоёвывать место рядом с Никой? Надо было сесть на первую парту, как делают все ботаны.

— Наташ, пойдём пройдёмся, — обернувшись к подруге, предложила Вероника, — до начала пары ещё уйма времени.

— Ника, мне надо лекцию повторить.

— Я гляжу, это теперь такая новая модная фишечка — использовать перемены не для отдыха, а для зубрёжки, да? — съязвила Вероника, взглядом указывая Наташе на соседа по парте. — Повальная любовь к квантовой физике косит стройные ряды студентов.

Никита абсолютно никак не прореагировал на саркастический выпад, хотя, как полагала Вероника, скорее всего, догадался, что её реплика адресована не столько Наташе, сколько ему. Парень сидел, вцепившись в учебник с такой силой, что костяшки пальцев побелели. У Вероники тут же родилось ещё одно остроумное едкое изречение о вреде чрезмерного усердия, но озвучить его она не успела. К их парте подскочила Леночка, лицо которой удивительным образом выражало сразу две эмоции: радость и озабоченность.

— Представляете, Бегемотик наш уже вернулся из командировки! Здорово, правда?! Я все эти дни переживала, вдруг с ним всё-таки что-то случилось.

— Да, хорошая новость, — согласилась Наташа, закрывая учебник. — Выходит, сейчас будет лабораторная по левитации. Значит, физику можно потом повторить.

— Ребят, а вы к лабораторной готовы? — адресовала Леночка вопрос всем, но посмотрела конкретно на Никиту. — Я — не очень. Не думала, что Бегемотик сегодня объявится. А мне двойку надо исправлять. А тут ещё Егорушка куда-то запропастился. Может, кто-нибудь из вас мне поможет. Мне один момент с прошлого занятия остался не понятным.

— Я помогу, — вызвался Никита, наконец, оторвавшись от конспекта.

— Никиточка, спасибо! — просияла Леночка. — Идём!

Она взяла под руку поднявшегося из-за парты парня и отвела в сторону, на ходу засыпая вопросами. Вероника проводила парочку саркастической улыбкой, и, обернувшись к подруге, прошептала:

— Наташ, ну, ты видала? Он, что, забыл, с кем пари заключил? Забыл, кого надо охмурять?

— Вместо того чтобы слушать твои колкости, решил Леночку от двойки спасать?! Непростительная наглость! — усмехнулась подруга. — Ника, чем бросать в сторону Никиты испепеляющие взгляды, лучше бы присоединилась к ребятам, ведь тоже, наверно, к лабораторной не очень готова.

— Нет, Нат, уж лучше ты мне напомни основные моменты с прошлого занятия. Не хочу мешать этой сладкой парочке, — ответила Вероника, раздираемая чувствами, которые не удавалось идентифицировать.

Наташа с воодушевлением взялась ликвидировать пробелы в знаниях подруги, но Вероника, как ни старалась, не могла сосредоточиться на её словах. Ей мешали мысли о сегодняшнем странном поведении соседа по парте, которые лезли в голову без спроса. Девушка пыталась найти разумное объяснение, почему Никита игнорирует её, и, более того, переключился на Леночку. Предположений было два: либо это новая тактика, цель которой заставить Веронику ревновать, либо парень и в правду потерял всякий интерес как к самому пари, так и к тому, кто его инициировал. Первый вариант вызывал злость, второй — уныние. Ну как тут было ещё и вслушиваться в слова подруги?

— Ну, Ника, понятно? — по интонации Наташи чувствовалось, что она повторяет вопрос уже не первый раз.

— Да, Наташ, спасибо, — рассеянно отозвалась Вероника.

Раздался звонок, одновременно с которым в аудиторию зашёл Матвей Тимофеевич. Он поздоровался со студентами и аккуратно пристроил своё грузное тело за учительский стол. Обведя взглядом аудиторию, профессор улыбнулся. За эти несколько дней вынужденного безделья он успел соскучиться по работе, которую очень любил.

— Надеюсь, моё отсутствие не стало для Вас причиной расслабиться и забросить изучение важной дисциплины, — поставленным голосом педагога со стажем обратился проректор к студентам. — Хочется верить, что Вы все тщательно изучили материалы прошлой лекции и готовы к практическому занятию.

— Начнём для разминки с простого задания. Пусть какой-нибудь лёгкий предмет, к примеру, вот этот, — Матвей Тимофеевич взял с учительского стола небольшой листочек бумаги, — зависнет над Вашей ладонью.

— Как этого добиться продемонстрирует нам у доски… — профессор обвёл взглядом студентов, — Вероника Двинская.

Выбор Матвея Тимофеевича был не случаен. Хоть он и сделал вид, что принял решение только что, на самом деле заранее знал, кого сегодня будет мучить у доски. Ему важно было понять, как поступить в сложившейся неоднозначной ситуации и наблюдение за Вероникой, возможно, даст ему ответ.

От проректора не ускользнуло, как погружённая в свои мысли студентка невольно вздрогнула, услышав свою фамилию из уст преподавателя. Девушка поднялась и нерешительно направилась к доске, а профессор продолжил пристальные наблюдения за её реакцией. На лице студентки отразились прогнозируемые эмоции. Она, конечно, не готова к практическому занятию. Ей и так с трудом даётся предмет, который ведёт Матвей Тимофеевич, и отсутствие преподавателя, конечно, только усугубило её пробелы в знаниях. За это время она забыла даже то, что знала, а повторить успела вряд ли, потому что возвращение профессора было для неё неожиданным.

Проректор наблюдал, как Вероника приближается к доске за неминуемой двойкой и думал, что же такого особенного есть в студентке. Почему вокруг неё затеяна непонятная игра?

То, что девушка может иметь какое-то отношение к шантажистам, Матвей Тимофеевич заподозрил ещё несколько дней назад, когда из-за страха потерять сына он был вынужден согласиться на ужасный поступок — кражу информации из сейфа ректора. Тогда он и представить себе не мог, кого увидит в кабинете начальника в столь поздний час. В общем-то, ему было только на руку, что не пришлось взламывать двери в вотчину ректора — за него это сделал кое-кто другой. Но кто? Рядовая, ничем не примечательная студентка, Вероника Двинская. Вот это был сюрприз! И она не только проникла внутрь кабинета, она готовилась к взлому сейфа. Девчонка, конечно, делала это из глупого подросткового любопытства, она не имела ни малейшего представления о том, что хранится в чёрном ящике, а главное, что может произойти, как только она откроет его двери. Поэтому Матвею Тимофеевичу не составило труда с помощью методики сделать небольшой трюк. Как только Вероника открыла сейф, информация, минуя ближайший носитель, то есть память девушки, направилась прямиком в память профессора. Но буквально через секунду, не обнаружив новых знаний в своей голове, Матвей Тимофеевич догадался, что рядом есть кто-то ещё, кто вмешался в игру, применив параллельную методику и перехватив информацию. Тогда мир вокруг померк, проректор понял, что теперь тот, кто послал его на это задание, разгневанный неудачей, выполнит свои угрозы — навредит сыну.

Матвею Тимофеевичу пришлось исчезнуть, чтобы попытаться спасти того, кто ему дорог больше жизни. Профессору нужно было срочно вычислить, кто перехватил информацию. Но каково же было удивление проректора, когда тот человек, которого он искал, сам вышел на него. Этот крысёныш начал шантажировать Матвея Тимофеевича, потому что был уверен — информация у проректора. Итак, круг замкнулся. В момент открытия сейфа в кабинете ректора было три человека. Двое их них не получили того, за чем пришли, значит, этим обладает третий? Выходит, всё-таки Вероника? Получается, она совсем не та, за кого себя выдаёт. Целенаправленно вскрыла сейф, и подростковое любопытство только прикрытие. Неужели девчонке удалось обхитрить двух умудрённых опытом профессоров?

— Ну, Вероника, прошу. Демонстрируйте, — Матвей Тимофеевич протянул подошедшей к доске студентке листочек.

Девушка взяла его и положила на ладонь. Было видно, что она старается изо всех приподнять листок хоть на пару миллиметров, но тот будто приклеился к пальцам. Профессор, внимательно наблюдавший за неумелыми действиями студентки, читал в её взгляде отчаянное желание справиться с заданием. Оно казалось настолько искренним, что Матвей Тимофеевич должен был признать — если Вероника притворяется, то делает это очень искусно.

— Жаль, что у Вас не получилось справиться даже с таким простым заданием, — попытался спровоцировать студентку профессор. — Можете садиться. Вынужден поставить Вам неуд.

Вероника независимо вздёрнула подбородок и собиралась вернуться на место, как вдруг листочек плавно приподнялся над её ладонью и завис.


Глава 24. Почему не работает магия

— Ну, вот что, молодые люди, сегодня я добрый. Поэтому предоставляю Вам выбор, — Кондрат Степанович снисходительно поглядел на Веронику и Никиту, которых назначили в его полное распоряжение на пять часов общественно-полезных работ.

— Предпочитаете чистить крыльцо главного корпуса от снега или чистить аквариум в Синем Кабинете? — добродушно уточнил завхоз, какой именно выбор есть у проштрафившихся студентов.

— Крыльцо, — не задумываясь, выпалил Никита.

— Аквариум, — одновременно с ним воскликнула Вероника.

— Какое единодушие, — усмехнулся Кондрат Степанович. — Тогда идите за мной. Один получит лопату, второй — ключ от кладовки, где лежит аквариумное оборудование.

— Да нет, не надо лопату, — спохватился Никита. — Я тоже предпочитаю уход за рыбками.

Студенты последовали за завхозом, и тот, вручив им ключ, проводил в Синий Кабинет, в дальнем углу которого задрапированная обоями притаилась дверь в кладовку. Крошечная комнатка использовалась для хранения многочисленных приспособлений для ухода за аквариумом — вёдер, шлангов, сифонов, губок и скребков.

— Тут есть инструкция, как правильно почистить эту пятисотлитровую громадину. Читайте внимательно — рыбки не терпят неумелых действий, — назидательно произнёс Кондрат Степанович и даже указательный палец поднял вверх, чтобы подчеркнуть важность своего предупреждения. — А если с рыбками что-нибудь случится, Павел Борисович Вам головы открутит, и мне заодно.

— Вообще-то, — завхоз перешёл на таинственный шёпот, — я сам должен ухаживать за аквариумом. Но, честно говоря, не нравятся мне эти мелкие тварюки. Я их только в виде ухи люблю. Так что я рад, что Вы предпочли работе на свежем воздухе чистку аквариума. Но не напортачьте!

— Не беспокойтесь, Кондрат Степанович, я умею обращаться с рыбками, — успокоила Вероника, которая представить себе не могла добродушного оптимиста, преподавателя астрологии, откручивающим головы студентам и завхозу.

— Вот и ладненько, — обрадовался Кондрат Степанович и вышел из Синего Кабинета, оставив молодых людей наедине с непочатым краем работы.

— Зря ты вызвалась с аквариумом возиться, — поморщился Никита, с опаской разглядывая содержимое кладовки. — Чистить крыльцо гораздо приятнее.

Это была чуть ли не первая фраза за сегодня, обращённая к Веронике. Парень упорно целый день строил из себя ботана, единственной целью которого было тщательнейшим образом конспектировать лекции, а на переменах заниматься их зубрёжкой. И это несмотря на то, что соседка по парте всеми силами пыталась привлечь внимание к себе, обрушивая на парня неиссякаемый поток острот и колкостей. Возможно, Вероника и дальше продолжала бы язвить, но решение парня остаться с ней чистить аквариум, когда он мог бы заняться более приятным для него делом — разгребать снег, смягчило её.

— На самом деле, ничего сложного в уходе за аквариумом нет, — пояснила свой выбор Вероника и, взяв из кладовки необходимое оборудование, очертила круг предстоящих работ:

— Сначала откачаем часть воды, потом почистим стенки скребком, промоем фильтры и дольём свежей воды. Вот и всё.

— Вижу, у тебя есть опыт, — хмыкнул Никита.

— Да. У нас дома был аквариум. Он появился давно, когда мне было лет 9. Отец научил меня ухаживать за рыбками. И я делала это регулярно, раз в неделю.

— По очереди с Алесей?

— Не совсем. Когда мы были маленькими, то постоянно жили порознь. Алеся почти всё время была у прабабушки в деревне. А я с родителями. Мы виделись редко. И только, когда нам исполнилось по 14 лет, Алеся стала чаще появляться дома. А с 15-ти начала жить с нами постоянно.

— На это была причина?

— Так решили родители. Думаю, не хотели, чтобы прабабушка была одна. Да и Леся с прабабушкой были не против, они души друг в друге не чаяли. Но когда сестра стала постарше, было решено, что она будет жить с нами. Мы надеялись, что вскоре и прабабушку удастся уговорить переехать к нам.

Вероника, ловко орудуя сифоном, почистила дно аквариума и приступила к чистке стенок. Затем был промыт фильтр и залита свежая порция воды. Задачей Никиты было только утилизировать откачанную воду. Парень вышел из кабинета в коридор и направился в сторону санузла, а Вероника начала раскладывать оборудование по полочкам кладовки, ожидая, что через несколько минут Никита вернётся с пустым ведром. Однако парень вернулся гораздо быстрее, буквально через пару секунд. Он подскочил к Веронике и быстро запихнул её внутрь кладовки. Тут же втиснулся туда сам вместе с ёмкостью, полной грязной воды, и закрыл за собой дверцу.

Помещение, в котором оказались молодые люди, было явно тесновато для двоих. Вероника почувствовала, что зажата между рядом полок и тесно прильнувшим к ней Никитой. Кроме того на ногу давил острый край ведра. Не понимая, что происходит, Вероника решила для начала возмутиться, но услышала предупреждающий шёпот:

— Тш-ш. Сюда идут Бегемотик и Колобок. Они говорят про тебя.

Мгновенно вспыхнувшее любопытство заставило девушку замереть и затаить дыхание. И вскоре она услышала, как дверь в кабинет открылась, и внутрь вошли двое.

— Скоро состоится заседание Совета Профессоров, на котором я поставлю на голосование вопрос об отчислении Двинской из Университета, — раздался голос Павла Борисовича.

Вероника вздрогнула, чуть не пнув при этом ведро с водой. От кого — от кого, но от добродушного преподавателя астрологии она не ожидала такого коварства. Нет, девушка, конечно, не справилась с двумя предыдущими лабораторными, но она надеялась, что Колобок даст ей возможность пересдать. По крайней мере, с индивидуальными астрологическими посланиями, как показал случай в тайге, у неё прекрасно получается.

Никита, почувствовав, как напряглась Вероника, притиснул её к себе ещё сильнее, чтобы лишить возможности шевелиться и производить шум, который выдал бы их.

— Тш-ш, — еле слышно шепнул, практически просто выдохнул он в самое ухо девушки.

— Матвей Тимофеевич, что Вы скажете об успеваемости Двинской? — продолжил разговор Павел Борисович. — Как Вы будете голосовать?

— Не могу сказать, что студентка отличается особыми талантами, — ответил проректор, — но на тройку справляется. Сегодня, например, у неё получилось применить методику левитации пусть даже в очень простом варианте. Не думаю, что буду голосовать за её отчисление.

— А я Вам советую, уважаемый Матвей Тимофеевич, подумать хорошенько прежде, чем голосовать против. Такие слабенькие студенты тянут назад успеваемость всей группы. Разве не так? — приторно сладким голосом спросил Павел Борисович.

— Возможно.

— Разве не в Ваших интересах, чтобы ничто не мешало другим студентам этой группы хорошо учиться? Чтобы у них вообще была возможность учиться.

— В моих, — промямлил проректор.

— Вот и славно, что Вы меня поняли, уважаемый Матвей Тимофеевич. Я знал, что Вы благоразумный человек. Я рассчитываю на Ваш голос.

Вероника, еле сдерживалась, чтобы не выскочить из кладовки и не попытаться заступиться за себя. Но каждый раз, стоило ей шелохнуться, она ощущала, что выскочить всё равно не удастся — Никита держал её так тесно прижатой к себе, что вырываться было бесполезно.

Через минуту разговор профессоров затих, но по скрипу кресла можно было догадаться, что один из собеседников оставался в кабинете, причём, учитывая, какой жалобный скрип издавало кресло, было понятно, что оно держит в своих объятиях необъятного Матвея Тимофеевича.

— И долго мы будем тут сидеть? — шепнула Вероника Никите.

— Пока Бегемотик не уйдёт. Надеюсь, он не рассчитывает здесь заночевать.

Прошло пару минут и молодые люди вздохнули с облегчением, потому что услышали, что проректор встал с кресла и направился к выходу. Но в этот момент в кабинет зашёл ещё один человек.

— Матвей Тимофеевич, вот Вы где. А я везде Вас ищу. Надо с Вами поговорить, — по голосу не трудно было догадаться, что новым собеседником проректора является Пётр Иванович.

— Надеюсь, Вы помните, что на следующей неделе состоится заседание Совета Профессоров? — продолжил ректор.

— Да, я в курсе.

— Павел Борисович собрался обсудить на нём успеваемость одной из студенток, Вероники Двинской. Хочет поставить на голосование вопрос об её отчислении из Университета. Вы что по этому поводу думаете?

— Думаю поддержать Павла Борисовича. Ведь Двинская действительно перебивается с тройки на двойку.

— Я бы на Вашем месте, хорошенько подумал, прежде чем голосовать за отчисление, — в голосе ректора послышались угрожающие нотки.

— Почему?

— Потому что в ваших интересах сделать то, о чём я Вас прошу, — угроза в голосе Петра Ивановича переросла сначала в раздражение, а потом в гнев. — Или Вы думаете, я поверил Вашему рассказу о внезапно постигшей Вас болезни, такой серьёзной, что Вы даже не смогли позвонить предупредить, что Вас какое-то время не будет на работе, и таком же внезапном исцелении. Вы думаете, я не догадываюсь, почему Вы отсутствовали в Университете эти несколько дней?

— Супер-злой, — шепнула Вероника Никите. — Преподам, оказывается, тоже от него достаётся.

— Хорошо. Я подумаю, — промямлил проректор.

— Подумайте, Матвей Тимофеевич, подумайте, — зловещим голосом прорычал Пётр Иванович. — Я знаю, какой Вы трудоголик, как Вам будет тяжело, если придётся раньше времени отправиться на пенсию по статье о профнепригодности.

— Пожалуй, Вы, Пётр Иванович, правы. Отчислять студентку не стоит. Вот сегодня, например, она вполне сносно справилась с практическим заданием по левитации пусть даже и очень простеньким.

— Я знал, Матвей Тимофеевич, что мы найдём с Вами общий язык, — мягко произнёс ректор. — Я рассчитываю на Ваш голос.

По звукам, раздавшимся после этой фразы, стало понятно, что оба собеседника вышли из кабинета.

— Никит, — прошептала Вероника, — это ты мне помог? Ты сделал так, чтобы листок левитировал?

— Я.

— Я так и подумала. Наташа бы не решилась пойти на такой подлог. Она не любит нарушать правила.

Шаги, которые были слышны в коридоре, затихли. И можно было уже говорить вслух, но Вероника всё равно продолжила шёпотом:

— Спасибо. Похоже, ты меня спас от отчисления. Если бы листочек над моей ладонью сегодня не приподнялся, Матвей Тимофеевич не передумал бы меня выгонять даже под давлением ректора. Кстати не знаешь, чего это Пётр Иванович заступался за меня?

— Наверно, считает, что ты можешь учиться лучше.

— А мне кажется, что он всё ещё надеется, что я помогу ему найти документы, которые пропали из его сейфа. По крайней мере, он продолжает каждый день писать мне на электронную почту и требовать, чтобы я отчиталась в том, как продвигается моё расследование. А оно никак не продвигается. Так что, скорее всего, после Нового года, когда истечёт срок, который он мне отвёл, меня так и так отчислят, — грустно вздохнула Вероника.

— Не отчислят, мы что-нибудь придумаем. Я тебе помогу с поиском пропавшей информации.

— Спасибо, Никита, — второй раз за последнюю минуту поблагодарила Вероника.

— Да пока что не за что.

— И ещё. Слушай, не будь больше таким ботаном. Ты почему сегодня так странно себя вёл? Ты что уже не хочешь выиграть пари? Не хочешь, чтобы я тебя поцеловала? — Вероника подняла взгляд и посмотрела на Никиту. Глаза, привыкшие к темноте, увидели ответ в том, как он смотрел на неё.

— Ещё как хочу, — прошептал парень и быстро, чтобы не наделать глупостей, распахнул дверцу кладовки и выскочил наружу.

— Ника, Никита вы уже закончили? — в приоткрытую дверь Синего Кабинета просунулась голова Наташи.

— Практически, закончили, — ответила Вероника, вылезая из кладовки и пытаясь не запнуться ногой об ведро с грязной водой. — А как ты нас нашла?

— Думала, Кондрат Степанович пошлёт вас крыльцо чистить. Сегодня снегу нападало — ужас. Выхожу из Универа, смотрю, а наш завхоз другую парочку штрафников муштрует. Я у него поинтересовалась, где вы, вот он и пролил свет.

— Ага. Он сегодня добрый, — улыбнулся Никита, — предоставил нам выбор. Мы с Никой подумали-подумали и предпочли работе на свежем воздухе чистку посудины весом в пол тонны с кровожадными пираньями.

— Гуппи и молинезии, чтоб ты знал, самые мирные безобидные рыбки, — Вероника смерила Никиту ироничным взглядом.

— Короче, — Наташа решила прервать начавшуюся пикировку на корню, — давайте закругляйтесь быстрее, нас Леночка в Стекляшку приглашает.

— Ого! По какому поводу? — оживилась Вероника.

— Говорит, хочет отблагодарить за то, что мы ей помогли сегодня двойку по левитации исправить.

— Так это ей надо было только Никиту приглашать. Мы-то с тобой Наташа причём? Особенно я, — удивилась Вероника.

— Ну, ты что нашу Леночку не знаешь?! Она полгруппы пригласила. Она считает, что все её друзья внесли посильный вклад в то, чтобы у неё в этом семестре не было троек. Говорят, ей папочка обещал какой-то классный подарок сделать, если она сессию сдаст только на хорошо и отлично. И потом всё равно платит Егор.

— Егорушка — такой милый, — елейным голоском пропела Вероника, пытаясь подражать одногруппнице.

— Именно так Леночка и сказала, — рассмеялась Наташа. — Егор сам предложил ей устроить маленький праздник. Видимо, хочет загладить вину. Именно сегодня, когда Леночке надо было исправлять двойку по левитации — он решил прогулять пары, и его функцию пришлось выполнять Никите.

— Ну и отлично, посидим на халяву в кафе, а то в столовку на ужин мы всё равно опоздали, — с воодушевлением подытожила Вероника. — Никита давай быстренько вылей грязную воду из ведра, а я пойду позову Кондрата Степановича, чтобы он у нас работу принял.

— Девочки, Вы идите, а я сам тут закончу и с завхозом разберусь, — предложил Никита. — А потом к вам присоединюсь.

— Хорошо, — согласилась Вероника.

— Только сильно не тормози — наши почти все уже на месте, — предупредила Наташа, и девушки выскочили из кабинета.

— Слушай, у Никиты, похоже, снова голос прорезался. А я уже подумала, он говорить разучился, — подмигнула Наташа, когда подруги вышли из Университета и направились в восточную часть студгородка. — Что с ним сегодня было, и главное как тебе удалось вернуть его в привычное состояние?

— Ой, Наташ, лучше не спрашивай. Я с этим Никитой сама запуталась.

— Запуталась?! Это уже интересно, — рассмеялась подруга. — Как же в нём можно запутаться — он ведь просто несносный зануда и выскочка. Или ты всё-таки смогла рассмотреть в нём что-то ещё?

— Нет, правда, Нат, как-то странно всё. Сегодня, когда мы с ним спрятались в кладовке, и он так сильно прижимался ко мне, я подумала…

— Ого! Вот с этого момента поподробней! — Наташа сбавила скорость, и через пару шагов совсем остановилась, поражённая новостью от подруги.

— Да нет, Нат, это не то, что ты подумала. В Синем Кабине есть маленькая комнатка, где хранится аквариумное оборудование. Мы спрятались там, когда в кабинет зашли Колобок с Бегемотиком. Хотели подслушать их разговор, потому что говорили они про меня. А кладовка эта очень крохотная, там по-другому, чем, прижавшись друг к другу вплотную, не поместишься. И мы так, касаясь друг друга, простояли довольно долго, и я подумала, что за это время должен был быть такой момент, когда мы испытали одинаковое сильное чувство. Ну, хотя бы страх быть застуканными, когда я дёрнулась и чуть не пнула ногой ведро. Но ведь, если так, должна была сработать приворотная методика, правильно? Я должна была влюбиться в Никиту, ведь так?

— По идеи так.

— Но никакая методика не сработала. Мои чувства к Никите не поменялись, понимаешь? Но это ещё не всё. Я раньше не рассказывала, но методики эти отворотные-приворотные на мне с Никитой на самом деле не сработали ни разу. Понимаешь, ни разу.

— В смысле?

— Ну, помнишь, ты упала, мы коснулись друг друга с одинаковым сильным чувством сострадания к тебе. Я должна бы была влюбиться в Никиту, но на самом деле не почувствовала, что моё отношение к нему поменялось. Потом мы заключали пари, касались друг с сильными противоположными чувствами, я должна бы была разлюбить Никиту, но опять — ничего не ощутила, и сегодня уже третий раз такая же ерунда. Получается, магия не работает.

— А хочешь, я тебе объясню — почему? — лукаво улыбнулась Наташа. Она уже давно догадалась, что происходит с двумя её друзьями и почему проверенные и многократно испытанные методики на них не работают.

— Вот чего ты лыбишься так многозначительно?! — возмутилась Вероника. — Объясняй уж — пока я с ума не сошла от этих мыслей.

— Думаю, вы с Никитой влюблены друг в друга уже довольно давно. Просто не хотите сами себе в этом признаваться.

— Странная теория…

— Да нет, всё сходится. Когда вы коснулись друг друга во время моего падения, вы уже были влюблены, понимаешь? Поэтому ты и не ощутила, что твои чувства по отношению к Никите изменились.

— Тоже мне психолог, — возмутилась Вероника. — Почему же тогда не сработала отворотная методика?

— Тут тоже всё просто. Когда Вы заключали пари, то на самом деле испытывали не противоположные чувства, а одинаковые.

— В смысле?

— Ой, Ника, ну что тут непонятного? Никита в этот момент хотел чего?

— Ну как чего? Выиграть пари и чтобы я его поцеловала.

— Правильно. А ты в этот момент хотела чего?

— Ну как чего? Всё наоборот — не целовать Никиту.

— Уверена?

Нет, Вероника не была уверена. Давно уже не была уверена ни в чём, что касалось Никиты.

— Во-о-от, что и требовалось доказать, — подытожила Наташа, которая расценила молчание подруги, как доказательство своей теории. — Теперь поняла, почему и сегодня магия не сработала?

— Да поняла я твою гениальную идею, поняла, — вздохнула Вероника. — По-твоему, раз я и так влюблена в Никиту, то приворотные методики ничего не меняют.

— Вот именно! Можешь и дальше, хоть часами обниматься с Никитой в любых кладовках, а только со своей влюблённостью ты уже ничего поделать не сможешь.


Глава 25. Совместить несовместимое

Сдав завхозу работу, Никита не стал торопиться догонять одногруппниц. Ему необходимо было побеседовать кое с кем, и парень решил, что сейчас, когда его подопечная находится в обществе рассудительной подруги и ещё десятка студентов, он может смело оставить её без присмотра на какое-то время.

Никита вышел из Синего Кабинета и, пройдя несколько метров по коридору, остановился возле кабинета ректора. Видно было, что его хозяин на месте, потому что дверь была не заперта. Никита зашёл без стука.

— Добрый вечер, Пётр Иванович!

Ректор оторвал взгляд от бумаг, над которыми работал, и перевёл его на студента.

— Добрый!

Мужчины молча смотрели друг на друга в течение нескольких секунд, а потом, не сговариваясь, наложили на свои голоса методику акустического камуфляжа.

— Ты когда догадался? — спросил Пётр Иванович.

— Подозрения возникли у меня уже давно. С того самого момента, когда Вы заставили меня спровоцировать Веронику на проникновение в Ваш кабинет. Потом была ещё пара странных случаев. А сегодня, я убедился окончательно, когда услышал, как Вы давили на Матвея Тимофеевича, чтобы он правильно проголосовал на предстоящем заседании Совета Профессоров.

— Значит, подслушивал?

— Работа такая, — усмехнулся Никита, — ну, Вы в курсе. А Вы давно догадались?

— Я с самого начала полагал, что Совет выделит Веронике охрану. И долгое время думал, что это Наташа — рыженькая подруга, которая сопровождает Веронику везде, начиная с первого курса. Толковая девочка и очень серьёзная.

— Да, умная девушка. Она мне очень помогает, хотя сама того и не подозревает. В особенности, в деле охраны Вероники от самой себя.

— Что ж, — Пётр Иванович покачал головой, — а тебе надо отдать должное, ты очень хорошо маскировался. В особенности поначалу. Не похож был на телохранителя, скорее наоборот. Хорошая тактика! Если у тебя получилось даже меня ввести в заблуждение, значит, злоумышленники точно не догадываются. Я даже считал попервости, что ты можешь оказаться одним из них. Особенно сильно я начал тебя подозревать, когда заметил, что к котёнку, которого я подбросил Веронике, применена методика оптического камуфляжа.

— Это Вы донесли на меня Большому Совету, что я применил магию?

— Без обид. Во-первых, на тот момент я подозревал, что ты можешь иметь отношение к злоумышленникам, и мне нужно было, чтобы Совет тебя проверил. Во-вторых, согласись, это было непрофессионально. Так тупо выдать себя! Хорошо ещё, что мне. Невозможно охранять объект, если испытываешь к нему чувства. Вас разве в Академии Охраны этому не учили?

— Я закончил другой ВУЗ. Моя задача не только обеспечение безопасности Вероники. Я должен понять, почему ей угрожает опасность.

— У нас с тобой похожие задачи. Наверно, поэтому Совет не рассказал нам друг о друге. Он хотел, чтобы мы работали не в команде, а параллельно. Совет осторожничает. Они нас проверяли. Они боятся, что кто-то из нас может оказаться двойным агентом. А тут ещё ты постарался с котёнком.

— Но Вы, Пётр Иванович, тоже повели себя не совсем профессионально. Зачем было провоцировать Веронику на взлом? Этим Вы подвергли её опасности.

— Не забывай, моё задание не включает в себя охрану девушки. Только понять, почему она — ключ, и что этим ключом можно открыть.

— Разве не очевидно, что это как-то связано с информацией, хранившейся в Вашем сейфе?

— Разумеется. Поэтому я и хотел, чтобы именно Вероника ближе всего находилась к нему, когда он будет вскрыт.

— Расскажите детальней.

— 16-ого декабря ко мне подошёл Валентин Семёнович и сказал, что ему известно о готовящемся преступлении — кто-то собирается ночью вскрыть сейф.

— Интересно, откуда наш любитель пенсне получил такую информацию?

— Этот старый лис очень хитёр. У него многолетние связи в самых разных кругах, на него работает сеть осведомителей. Студенты считают его дряхлым злобным занудой, кажется, даже кличку придумали соответствующую — Кощей, но он не так прост, как можно подумать. Возраст сделал Валентина Семёновича не только ворчливым, но и проницательным.

— То есть Вы сразу всерьёз восприняли его сигнал?

— Да. У меня не было повода сомневаться в словах профессора. Сначала я решил просто усилить меры безопасности, но потом мне пришло в голову решение поизящней. Во-первых, я распорядился, чтобы в кабинете установили камеры видеонаблюдения. Взломщики вряд ли почувствуют наличие в моих владениях электроники, а вот, если бы я сам остался, даже наложив на себя методику оптического камуфляжа, они меня могли бы вычислить. Второй идеей было спровоцировать Веронику на проникновение. Так как на это у меня оставалось всего пару часов, ничего лучше, как привлечь известного любителя пари для этой цели, мне в голову не пришло.

— Но зачем нужно было присутствие Вероники в Вашем кабинете тогда, когда туда должны были проникнуть похитители?

— Это был эксперимент. За полтора года своих наблюдений за Вероникой я отчаялся понять, что в девушке есть такого особенного, и как эти особенности разбудить. А тут тебе сразу и похитители, и взлом сейфа, и информация, которая хоть и является искажённым дублем, но всё же имеет отношение к артефакту. Я подумал, такая гремучая смесь подтолкнёт развитие в девушке процессов, которые все уже устали ждать.

— Но ведь был риск, что информация из сейфа попадёт не в память Вероники, а в память злоумышленников, что в итоге и произошло.

— Ты, наверно, уже в курсе, что информация на самом деле не представляет особой ценности. Это искажённый дубль. С помощью него нельзя оживить Большой Бубен. Так что риск возможной потери информации с лихвой окупался шансом узнать личности похитителей, благодаря камерам видеонаблюдения. И, как ты сам понимаешь, этот ход был согласован с Советом.

— Понятно. Так что же зафиксировали камеры видеонаблюдения?

— Они зафиксировали похождения Вероники во всех подробностях, но больше на записи никого не было. А ведь электроника фиксирует все предметы, даже те, на которые наложена методика оптического камуфляжа.

— Значит, запись подтёрли?

— Это было одно из моих предположений. Другое — что Вероника была в кабинете таки одна. И информация — у неё. Я вызвал девушку к себе.

— И устроили игру в злого и доброго полицейского?

— Ну да. Неплохо я придумал, как заезженную полицейскую практику слегка видоизменить?

— Да, креативно подошли. Студенты перед Вашими парами даже ставки делают, в каком состоянии Вы будете читать лекцию: в супер-злом или супер-добром.

Ректор самодовольно улыбнулся, и продолжил:

— Так вот, когда мой допрос с пристрастием не увенчался успехом, я убедился, что Вероника ни малейшего представления не имеет о пропавшей информации, и стал разрабатывать другие версии.

— И кто же теперь числится в Вашем списке подозреваемых?

Ректор назвал две фамилии. И Никита с удивлением обнаружил, что их с Петром Ивановичем списки совпали только частично.


Мероприятие, организованное в Стекляшке совместными усилиями Леночки и Егора, получилось весёлым и затянулось недолго. Поэтому, когда Никита оказался наконец в своей комнате, было уже довольно поздно.

Парень сделал себе крепкий кофе и приступил к работе. За последнюю неделю недосыпа накопилась усталость, но позволить себе роскошь выспаться сегодняшней ночью он опять не мог. Чутьё подсказывало, что тучи начали стремительно сгущаться над головой его подопечной и скоро может разразиться страшная гроза, но от кого конкретно исходит угроза Никита так пока и не понял.

Проверив почту, парень обнаружил письмо от отца. Оно вызвало на его лице лёгкую ухмылку — что там: обещанная информация о родственниках Вероники или очередная порция нравоучений о том, что Никите делать со своими чувствами? В общем-то, что с ними делать парень уже решил и без отцовской подсказки.

Половину вчерашней ночи Никита пытался применить какую-нибудь отворотную методику, как того требовал строгий родитель, хотя сам необходимости в ней не видел. Он не считал, что его чувства по отношению к Веронике зашли настолько далеко. Конечно, девушка ему нравится, она его заводит, пожалуй даже, он слегка увлечён, но можно ли назвать всё это влюблённостью? Для Никиты был очевиден отрицательный ответ на этот вопрос. Но безуспешные попытки найти в Веронике, хоть одну черту, которая бы ему не нравилась, да и вообще сами мысли о девушке, всё время заходившие куда-то не туда, заставили его осознать, что отец прав — Никита влюблён.

Весь день парень пытался понять, что с этим делать. Подавить в себе эмоции силой воли, как он не старался, не получилось, поэтому оставалось только применять магию. Но случай в кладовке заставил Никиту понять, что идея с отворотной методикой по отношению к Веронике бессмысленна. Даже если бы парень выпил какого зелья, его магического действия надолго бы не хватило, Никита снова влюбился бы в свою подопечную, как только заглянул в её глаза, как только прикоснулся к её бархатной коже, как только с её губ слетела очередная иронично-саркастичная фраза, как только она подразнила бы его очередным пари, как только она выкинула бы свою очередную дерзкую выходку. Чтобы не быть влюблённым в эту отчаянную девчонку, ему пришлось бы травить себя лошадиными дозами зелья каждые полчаса. И это открытие наводило на мысль, что возможно отец прав — Никита может провалить задание, не совладав с собой.

Но неожиданно в том самом чулане парень понял ещё одну вещь. Близость Вероники кружила голову, было мучительно приятно ощущать всем телом её тепло, сознание заполнили сумасшедшие мысли… но стоило вошедшим в Синий Кабинет профессорам заговорить про Веронику, как Никита в момент протрезвел и насторожился. Включилась логика, и парень ощутил, что владеет ситуацией. Даже вплотную прижатая к нему подопечная, не помешала трезвому анализу, а, значит, он сможет совмещать несовместимое — чувства и работу. И никакие Кевин Костнер и Уитни Хьюстон с их киношной трогательно-поучительной, а точнее глупой, историей его не переубедят. И даже отец. И даже ректор. Хотя последний был не так категоричен. Хоть и пожурил его за случай с котёнком, в целом признал, что Никита действовал профессионально. Он отметил выверенное поведение парня, по которому сложно было догадаться, что именно он охраняет Веронику. Понравилась Петру Ивановичу и идея с пари о поцелуе. Профессор признал её изящность. Учитывая характер Вероники, пари выглядело естественно и одновременно являлось хорошим поводом постоянно быть рядом с подопечной, не вызывая ничьих подозрений.

Никита, конечно, не очень обольстился похвалой ректора. Парень не доверял ему на все сто, и знал, что тот в свою очередь тоже будет осторожничать. И хоть они и договорились помогать друг другу, на деле действовать по-прежнему будут параллельно. Но одно Никита уяснил для себя точно — Петра Ивановича можно вычёркивать из списка подозреваемых, однако история, рассказанная им, заставила внести туда другую личность, и в списке снова оказалось трое.

Что ж — может, письмо отца что-то прояснит? Никита открыл послание и принялся его изучать. Зря он беспокоился о содержании, оно было сугубо деловым — только информация о семье Вероники.

Парень быстро проглядел сведения о матери. Из всех близких родственников она меньше всего интересовала его — чутьё подсказывало, что ничего особенного в этой женщине нет. А вот информацию об отце и сестре Никита изучил предельно внимательно.

В документах, прикреплённых к письму, была характеристика, данная Алесе её классным руководителем. Преподаватель описала свою ученицу, как спокойную уравновешенную и слегка застенчивую девушку, имеющую способности к гуманитарным предметам. К неконфликтной ученице педагоги относились с уважением, а одноклассники считали надёжным товарищем. Характеристика, да и другие документы, касающиеся Алеси, были какими-то среднестатистическими, ничего из ряда вон выходящего в них не было. Интересной деталью Никите показалось только то, что девушка долгое время жила в деревне с прабабушкой. Вероника уже вскользь упоминала об этом. И уже тогда парню показался этот факт странным. А теперь выяснился ещё один нюанс — Алеся, живя у прабабушки, не посещала школу, а находилась на домашнем обучении.

В документах, касающихся отца Вероники, на первый взгляд тоже ничего особенного не было, но Никите почему-то каждый факт биографии Виктора Викторовича Двинского казался подозрительным. Родился в небольшом сибирском посёлке. Воспитывался почему-то бабушкой, хотя и не был сиротой. В младенческом возрасте она увезла его в Беларусь, а его родители так и остались жить в Сибири. Связь с сыном не поддерживали, на его похоронах не присутствовали.

Было в письме и несколько документов, касающихся аварии, в которой погибли сестра и отец Вероники. Все факты, свидетельствовали в пользу несчастного случая. В момент аварии поблизости не было других машин. Прошло около пятнадцати минут, пока разбитый автомобиль с пострадавшими был замечен местным почтальоном, который и вызвал полицию и медиков.

Изучив все документы из письма отца, Никита решил просканировать, что нового появилось на просторах всемирной паутины по поводу фильма Андрея Смирновского «Большой Бубен». Нездоровый ажиотаж, который парень заметил ещё в прошлый раз, стремительно перерастал в настоящую истерию, размах которой поражал воображение. В социальных сетях росли как на дрожжах группы фанатов скандального фильма и загадочного артефакта. На основе легенды о последнем восточносибирском шамане и его Большом Бубне было создано несколько компьютерных игр. Интернет-магазины торговали сопутствующим контентом, например, предлагали подлинную аудиозапись звуков игры в Бубен, прослушивание которых, по словам предприимчивых аферистов, излечивало от множества болезней и притягивало удачу. Впрочем, для тех, кто не хотел расставаться со своими кровными, пираты уже постарались выложить взломанные записи для свободного скачивания.

Никита надел наушники и прослушал одну из аудиозаписей под названием «Ритм Вселенной». Монотонные низкочастотные звуки били по ушам. И было что-то тревожное и волнующее в древнем незамысловатом ритме. Пожалуй, человек, легко подверженный внушению, может купиться на рекламный трюк, и поверить в магические свойства аудиозаписи, подумал Никита, снимая наушники.


Глава 26. Двинская тёмненькая и Двинская светленькая

Вероника не спеша идёт по коридору Университета. На душе удивительно легко. Она ощущает себя невесомой. Почему так хорошо? Наверно всё дело в этом жизнеутверждающем солнечном свете, врывающемся через панорамные окна и заливающем всё вокруг. Свете, который плещется у неё под ногами, как ласковое тёплое южное море. Свете, который заставляет взглянуть на всё вокруг по-новому.

Это, что, весна началась? Апрель-капель и всё такое? Почему так хорошо? Да нет, какая весна — декабрь-месяц! Тогда что?

— Наташ, что со мной?

— Глупая, я же тебе говорила — ты влюблена!

Точно! Она влюблена! Этот свет, он не из окон, он изнутри. Это светится она — Вероника!

Она влюблена! Наташа растолковала ей такую простую истину — она влюблена!

Только вот… Что? Что не так?

— Наташ, а он?

— Глупая, я же тебе говорила — он тоже влюблён!

Точно! Он тоже влюблён! Он же так смотрел на неё. Так горячо, так безумно, так жадно! Она видела пламя в его глазах — он тоже светится изнутри!

— Наташ, бежим!

— Глупая, ты куда?

— Ну же, скорее! Я хочу увидеть его! Сейчас! Сейчас же! Я умру, если не увижу. Понимаешь, умру!

Вот он! Вышел из аудитории и идёт навстречу ей. Боже, как он красив!

Она мчится к нему. Он ловит её в свои объятия… Боже, как это мучительно приятно ощутить всем телом его тепло.

Он склоняется к ней. Его губы так близко. Сейчас они коснутся её губ. Сердце то замирает, то колотится бешено-бешено. Дыхание перехватывает, и жгучая волна накрывает с головой…

Но что это?.. Что такое?.. Что-то не так… Одна прядка волос выбилась из пучка. Она мешает видеть его. Совсем маленькая прядка волос… белых волос…

Алеся???…

Вероника резко села в кровати. Сердце выпрыгивало из груди, и было тяжело дышать. Холодный пот насквозь пропитал сорочку.

Такое раньше уже бывало. Вероника иногда видела во сне сестру. Но не со стороны, а как-то вот так — изнутри. Это было неприятно. Такие сны нельзя было назвать кошмарами, но они пугали её. После них становилось мерзко на душе.

Когда Алеся умерла, сны исчезли. Вероника уже больше трёх лет не видела во сне сестру. Она думала, что это прекратилось навсегда. И вот теперь опять.

Вероника не знала, почему сны так сильно угнетали её, ведь она любила Алесю. Очень любила. Они были родственными душами. Она понимала её, как никто другой. Что бы ни сделала Алеся, Веронике казалось, что на её месте она поступила бы также. Взять хотя бы это её решение перекраситься в блондинку — не начти Алеся первой обесцвечивать волосы, это бы сделала Вероника.

Та же история была и с молодыми людьми. Сёстрам нравились одни и те же парни, но Вероника не ревновала, по крайней мере, не так, как это делают другие. Вероника понимала сестру. Но, боже, как же это было мерзко — видеть такие сны, как сегодня…

* * *

Аристарх Вениаминович вдохновенно выводил на доске формулу очередного закона квантовой физики, искусно владея вниманием всей группы. Это была новая тема, и ни один студент не предпочёл бы эмоциональному повествованию профессора, скучный учебник, ведь на лекциях Аристарха Вениаминовича вывод формулы всегда превращался в захватывающий триллер с непредсказуемой концовкой.

Но Никита сегодня слушал профессора вполуха. Парень перенял приём Леночки — держал руки под партой и терзал смартфон. Он ждал ответа от своего тёзки из Беларуси, одноклассника Вероники, которого разыскал в одной из социальных сетей.

Материалы, присланные вчера отцом, убедили Никиту, что нужно углубить поиск в направлении родственников Вероники. В документах было много зацепок, но тщательному анализу мешало то, что это были в основном сухие официальные бумаги. Нужна была чья-то эмоциональная оценка, и Никите пришла в голову мысль пообщаться с кем-то, кто хорошо знал и Веронику, и Алесю. За пару минут парень отыскал во ВКонтакте странички нескольких одноклассников девушек. Просмотрев фото и записи, Никита решил попробовать завязать переписку с тёзкой из Славянославска, который, судя по снимкам, был когда-то парнем Вероники. Идея послания была проста — представившись влюблённым в его бывшую одноклассницу, попросить совета в том, как можно завоевать её расположение. Когда Никита отправил сообщение, в Верхнетайгинске уже была глубокая ночь, но в Беларуси только поздний вечер, и парень надеялся получить ответ ещё вчера. Но ответа до сих пор не было, и Никита от нетерпения обновлял свою страничку в социальной сети каждые пять минут.

Когда до конца пары оставалось минут двадцать, ответ наконец-то пришёл. Тёзка добродушно поделился секретами обольщения Вероники, уточнив, что это был пятый класс и приёмы, пожалуй, потеряли актуальность. Никита из Славянославска написал о том, что Никите из Верхнетайгинска уже и так было известно: Вероника любит кататься на коньках. Именно любовь к ледовому развлечению и сдружила в своё время подростков. Походы на каток, перемежались походами в кино и кафе-мороженое, и эта детская дружба постепенно переросла в подростковую влюблённость, но на этом всё и закончилось. Никита, прочитав сообщение, решил, что пока его тёзка в сети, нужно попытаться расспросить его о Веронике поподробней.

— Почему Вы перестали встречаться? Увлёкся другой девушкой?

— Да нет. Из-за Алеси. Ты знаешь, что у Вероники была сестра-близнец, которая погибла?

— Знаю.

— Так вот, когда с 10-ого класса она начала учится с нами, это был копец!

— Почему?

— Да они так похожи были — одно лицо.

— Ну и что?

— Меня реально стало напрягать, что невозможно понять, кто из них Вероника. Да ещё и Алеся, похоже, в меня втюрилась. Ситуация не для слабонервных, поверь. Понимаешь, разговариваешь со своей девушкой, несёшь всякую романтическую чушь, и вдруг подходит другая, и говорит, что это она Вероника. И что? Теперь ей повторить то же самое?

— Они специально тебя разыгрывали?

— Думаю, да. Но потом их самих начало раздражать, что их все путают. Они стали по-разному одеваться, а перед самой смертью Алеся вообще перекрасилась в блондинку.

— А как ты понял, что это Алеся перекрасилась, а не Вероника?

— Вероника сказала, что перекрасилась Алеся. Хотя кто ж их знает? Может, опять решили нас разыграть. Мы их и по именам-то перестали называть, а только Двинская тёмненькая и Двинская светленькая.

Никита поблагодарил тёзку за помощь и решил ещё раз просмотреть фотографии с его странички — нет ли среди них снимка, на котором были бы запечатлены сразу обе сестры. И такая фотка нашлась. Она была сделана в тот период, когда сёстры уже начали одеваться по-разному, но ещё обе были тёмноволосыми. Да, схожесть между ними была поразительной. Одно лицо — очень верное определение. Никита попытался понять, кто из двух девушек на снимке — Вероника, долго вглядывался в их черты, но, увы, безрезультатно.

— Никит, ну, ты, что, всех гадов уже замочил? — Вероника ткнула парня в бок локтем. — Его к доске вызывают, а он от игры оторваться не может.

Никита схватил протянутую Вероникой тетрадку с готовым решением задачи и, оставив смартфон на стуле, отправился к доске, на ходу пытаясь вникнуть хотя бы в условие.

Вероника развернулась к Наташе и с саркастической улыбкой произнесла:

— И ты мне ещё про какую-то влюблённость рассказывала? Видишь, ему и лекция по физике, и я — до лампочки. Всё занятие смартфоном играется.

Наташа махнула рукой, давая понять, что эту дискуссию можно отложить до конца пары, и уткнулась в тетрадку. А Вероника, которая уже успела решить задачу, осталась наедине со своими мыслями. Впрочем, обдумывать особо было нечего — вчерашней бессонной ночью она не только успела вызубрить на отлично последние лекции, но и подвергнуть тщательнейшему анализу свой неприятный сон.

Сказать по правде, большая часть сна, наоборот, была очень даже приятной. И Веронике хотелось, чтобы слова Наташи, сказанные наяву, а потом повторённые во сне оказались правдой. Но, вчерашнее и сегодняшнее поведение Никиты, заставляло Веронику прийти к выводу, что насчёт его влюблённости Наташа ошибается. Если с его стороны раньше и были некие романтические порывы по отношению к Веронике, то продиктованы они были только лишь желанием выиграть пари. А в последние два дня Никита вообще вёл себя очень странно. Вчера весь день строил из себя ботана, а сегодня, наоборот, вместо того, чтобы слушать лекцию, играется смартфоном.

Веронике вдруг стало интересно, какая игра, так увлекла Никиту. Какая-нибудь стрелялка, или он предпочитает что-то поинтеллектуальней? Она взяла смартфон и включила экран. Гаджет чуть не выпал из рук девушки, когда она поняла, что Никиту последние полтора часа занимала вовсе не компьютерная игра.

Парень, записавший на доске решение задачи, был отпущен преподавателем и уже шёл в направлении своей парты, а Вероника так пока и не знала, как ей отреагировать на то, что он всю пару разглядывал её с Алесей фото.

Никита плюхнулся на своё место и, оценив ситуацию, сработал на опережение.

— Хотелось посмотреть твои школьные фотки, — сказал он, забирая из её рук смартфон. — Забавная ты была. Особенно понравилась в образе ведьмы в школьном спектакле.

Тактика Никитой была избранна правильная, потому что Вероника вместо того, чтобы набросится на него с гневной тирадой, иронично улыбнувшись, произнесла:

— Ну, не всем же идут роли Белоснежек.

— Ещё понравились фото, где ты с подругами на катке. А теперь вот дошёл до старших классов. Это Вы с Алесей?

— А с кем же ещё? Не трудно догадаться.

— Да, очень похожи. Ты сама-то хоть знаешь, кто здесь кто.

— Конечно, знаю. Я слева.

— А как ты отличаешь? Есть какая-нибудь маленькая родинка или ещё что-то в этом роде?

— Нет ни родинок, ни прыщиков, если ты об этом. Просто я помню, в чём была одета, когда нас фотографировали.

— Знаешь, у меня есть двоюродные племяшки-близнецы. Тоже очень похожи. Их все путают.

— Могу поспорить — не так, как нас с Алесей. Нас только папа умел различать.

— А мама?

— Мама путала. Но это не удивительно. Не будь я одной из нас, сама бы наверно сомневалась, кто есть кто. Мы с Алесей были очень-очень похожи и очень-очень близки. Особенно, это стало заметно, когда она начала жить с нами. Мне, кажется в детстве, когда она большую часть времени проводила у прабабушки, мы сильнее друг от друга отличались. А в 10 классе мы стали настолько похожи, что у нас даже ход мыслей был одинаковый. Мне, чтобы не одеться так, как Алеся, надо было обязательно посмотреть, в чём она, иначе мой выбор падал на похожие вещи. Мы часто, не сговариваясь, делали одно и то же. Вот, к примеру, когда меня уже достало, что нас все путают, и я решила перекраситься в блондинку, на утро обнаружила, что Алеся меня опередила. Представляешь, сделала в точности то, что собиралась я, хотя мы с ней на эту тему даже не говорили.

— Ника, Никит, идёмте, следующая пара у нас в другой аудитории. Вы, случайно, не забыли? — прервала Наташа беседу одногруппников. И те, заметив, что лекционный зал уже начал заполняться студентами из другой группы, быстро покидали тетради и учебники в рюкзачки и направились следом за подругой.

Вторым по счёту предметом в расписании на сегодня была лабораторная по левитации. Вероника ожидала начала занятия в лёгкой эйфории. Чуть ли не впервые за семестр она совершенно самостоятельно справилась с домашним заданием и была готова выполнить любое упражнение, какое только Матвей Тимофеевич сможет придумать.

Вчерашний неприятный сон лишил её желания провести в постели вторую половину ночи, и Вероника, не зная, чем себя занять, начала штудировать учебники по левитации. Она до мельчайших деталей разобрала методики, о которых шла речь в мудрых книгах. И, когда ей показалось, что она уловила суть, начала экспериментировать с пёрышком, вытянутым из подушки.

Этот невесомый предмет, казалось, издевался над Вероникой. Ему так уютно было на ладони у девушки, что он упорно не хотел приподняться даже на миллиметр. Но зря он решил тягаться с Вероникой в упрямстве. Тут уж ей нет равных. И пара часов неимоверных усилий увенчалась успехом — пёрышко было приподнято на целый сантиметр! Веронике захотелось выскочить из своей комнаты и заорать на всю общагу: «У меня получилось!», ну, или хотя бы разбудить Наташу — должен же был кто-то заценить её гениальные успехи. Но нарушать сладкий сон подруги и других соседей Вероника всё же не решилась, а вместо этого продолжила эксперименты. Следующим подопытным после пёрышка стал листочек бумаги, затем целая тетрадь, потом учебник, а после девушке удалось заставить парить над своей ладонью даже тяжёлый ноутбук… И после всего этого пусть только Бегемотик попробует не вызвать её сегодня к доске.

— К доске пойдёт… — как будто прочитал мысли Вероники Матвей Тимофеевич. — Молодые люди, кто желает пойти к доске?

Профессор с удивлением заметил взметнувшуюся вверх руку Двинской. Похвально, конечно, но сегодня он не собирался наблюдать за стараниями этой девушки. Всё что ему было нужно, он понял ещё вчера.

— К доске пойдёт Тимур. Продемонстрируйте нам, пожалуйста, методику для удерживания габаритных предметов.

От Матвея Тимофеевича не ускользнуло, каким разочарованным взглядом проводила Вероника одногруппника к доске — очень хотела, чтобы вызвали её. И спрашивается зачем? Всё же вчера, хоть и с трудом, но она справилась с заданием и исправила двойку. И, кстати, вчерашнее поведение студентки у доски окончательно развеяло сомнения профессора по поводу причастности её к краже информации. Матвей Тимофеевич убедился, что девушка не может быть на стороне одного из шантажистов и вести тонкую подлую игру — она на это не способна. Значит, на данный момент его плану по стравливанию двух крысёнышей ничто помешать не может. Они оба действительно находятся в полном неведении, где информация. Зато Матвей Тимофеевич догадывается, где она. Профессор уже намекнул одному из шантажистов, что второй прячет её где-то у него под носом, то же самое он сказал и второму. Теперь остаётся наблюдать, как они в поисках информации перероют и разрушат собственный мирок, а, не найдя, переключатся друг на друга. Одно только Матвей Тимофеевич не понимал до конца — почему они придают информации такую значимость. Разве они не знают, что она искажена и не годится для оживления Большого Бубна?


Глава 27. Задание группы

Не успел прозвенеть звонок, оповещающий об окончании пары, как Леночка подскочила к одногруппникам, сидящим за партой справа от неё:

— Ребята, а вы знаете, что возле центральной городской ёлки ледовый городок соорудили? Мы с Егорушкой идём после занятий посмотреть. Вы с нами? Там прикольно. Разные ледовые скульптуры. Говорят, даже избушка есть, довольно большая, внутри мебель вся изо льда. Есть столик и скамеечки. Можно посидеть — чаю попить. Интересно, правда? А ещё несколько горок сделали. Одна высоченная!

— Конечно, идём, — синхронно закивали головами Вероника и Наташа.

— И я пойду, — согласился Никита. — Только чуть позже к вам присоединюсь. Надо в библиотеку заскочить, книгу сдать.

— Здорово! — захлопала в ладоши Леночка и, обернувшись к своей парте, провизжала:

— Егорушка, ребята тоже идут!

Придуманный Леной поход в ледовый городок был для Никиты очень кстати. Пока его подопечная будет находиться в компании друзей, что является относительной гарантией её безопасности, он может ещё раз поговорить с ректором. А необходимость такой беседы стала для парня очевидной после того, как он обдумал информацию, полученную от тёзки из Славянославска и от самой Вероники.

Никите не давала покоя удивительная схожесть его подопечной с погибшей сестрой. Это казалось противоестественным. Конечно, близнецов часто путают друзья и знакомые, в этом нет ничего странного. Но чтобы их не отличала даже мама?! Чутьё подсказывало, что разгадка этой загадки может стать ключом ко всему запутанному делу. И Никита в течение всего учебного дня занимался анализом известных ему фактов. Постепенно он пришёл к безумной гипотезе: не могла ли Алеся быть информационным дублем Вероники? По крайней мере, это объясняло бы их полную идентичность.

Никита понимал, что его предположение не выдерживало никакой критики, потому что не существует методик создания дублей людей. Кое-что, конечно, скопировать можно, например, память. Но не сознание! Сознание — тонкая сложноорганизованная непостижимая материя, а не просто носитель информации.

Однако полностью отметать свою гипотезу Никита не стал. Он вспомнил странное поведение ректора на одной из последних лекций. Петра Ивановича вывели из себя слова Леночки о близнецах, один из которых является дублем другого. Ректор чрезвычайно эмоционально отреагировал на, в общем-то, невинное предположение студентки — пришёл в ярость. Его поведение не было похоже на игру в злого полицейского — гнев был натуральный.

— Пётр Иванович, можно?

— Входи.

Несмотря на плотно прикрытую Никитой дверь, ректор наложил на свой голос методику акустического камуфляжа, и парень последовал его примеру. Оба понимали, что игра идёт к развязке, и любой малейший прокол может привести к непредсказуемым последствиям.

— Как продвигается расследование? — Никита начал с пространного вопроса.

— Работаю, — ушёл от ответа Пётр Иванович.

Парню понравилось, что ректор осторожничает. Это правильный подход — доверяй, но проверяй. Но, тем не менее, Никите надо было вывести профессора на откровенный разговор.

— Сокращаете список подозреваемых?

— И это тоже.

— А как насчёт родственников? Изучаете?

— Разумеется.

— Вам не показалось подозрительным удивительное сходство Вероники с погибшей сестрой.

— Показалось.

— Не может оказаться, что Алеся была информационным дублем Вероники? — Никита решил действовать в лоб.

Ректор усмехнулся.

— Понимаю, куда ты клонишь и почему. Молодец — наблюдательный. Но вышел я из себя тогда по другой причине.

— Просветите.

— Наш многоуважаемый и обожаемый молодыми людьми за удивительную доброту и покладистость профессор астрологии вдруг настолько озаботился успеваемостью студентов, что решил отчислить самого нерадивого из них.

— Веронику, — кивнул головой Никита, вспомнив, как Колобок настаивал, чтобы Бегемотик на заседании Совета Профессоров голосовал за отчисление Двинской.

— Именно. На тот момент проректор отсутствовал, и я понимал, что Павлу Борисовичу вполне может хватить голосов, чтобы протащить решение об отчислении Вероники. Его аргументация выглядела довольно убедительно — мало того, что у самой Двинской успеваемость и дисциплина на нуле, так ещё на неё стали равняться и другие девушки, что снизило общую успеваемость. Я, чтобы её, эту успеваемость, повысить, ставлю Вашей группе за контрольную, закрыв глаза, сплошные пятёрки. И что толку? Лена Шмелёва сидит и всю лекцию отвлекается, как будто специально подтверждая слова Павла Борисовича. А когда я её спрашиваю, отвечает откровенную чушь. Я же понимаю, что если такая же ерунда будет и на других предметах, то профессора подержат предложение нашего астролога. И вот решаю сыграть в злого полицейского, чтобы Леночке, а заодно и другим студентам вставить мозги на место.

— Вам и играть не пришлось. Ярость была натуральной.

— Именно, — опять усмехнулся ректор. — Эта Шмелёва меня реально вывела из себя тем, что своей глупостью мешает важному делу.

— Вы знаете, что после этого случая она проплакала весь день?

— Но отвлекаться-то перестала, — лукаво улыбнулся Пётр Иванович. — Запатентовать мне, что ли, мою гениальную педагогическую методику? Или лучше сесть за педагогическую диссертацию?

— Теперь, когда Ваш гениальный, но пока ещё незапатентованный педагогический приём, сделал группу более внимательной плюс проректор снова вышел на работу и под Вашим давлением готов отказаться голосовать за отчисление Вероники, остался ли у Павла Борисовича шанс протянуть своё решение?

— Думаю, нет. Но, на всякий случай, я продолжаю работу среди профессоров, чтобы голосование прошло так, как нам надо.

— Да, я видел, что Вы и с ними умеете играть в супер-доброго и супер-злого, — теперь уже усмехнулся Никита. — Рад, что у Вас всё под контролем.


Парень вышел из кабинета ректора и направился в центральную часть студгородка, по дороге обдумывая слова Петра Ивановича. Не мог ли он лукавить? Конечно, профессор был хитрым опытным игроком, преследовал свои цели. Хоть они во многом и пересекались с целями Никиты, но всё равно ложь могла быть ему выгодна. Однако проанализировав детали — естественное поведение ректора и его непринуждённую речь — Никита пришёл к выводу, что тот говорил правду. Безумную гипотезу о дубле, которая и до беседы с Петром Ивановичем трещала по швам, пришлось откинуть.

Приблизившись к ледовому городку, Никита начал высматривать среди клубившихся небольшими стайками студентов своих одногруппников. Он заметил их рядом с огромной горкой. Они обступили плотным кольцом кого-то, сидящего на снегу. Кто находился в центре кольца, было видно плохо, но почему-то Никита не сомневался, что это была его подопечная. Она сидела, прислонившись к дереву и обхватив голову руками. Парень помчался в ту сторону по кратчайшему пути с сумасшедшей скоростью, перепрыгивая на ходу через скамейки и кустики, попадавшиеся на его пути. Чёрт! Что с Вероникой? Куда Наташа смотрела?!

Растолкав одногруппников, Никита втиснулся в центр круга со словами:

— Ника, что случилось?

— Что-что, — ответила Вероника, потирая рукой лоб. — Не видишь? В дерево врезалась. Катались с горы на этих пластиковых корытах… как их, Нат?

— Ледянках, — подсказала подруга.

— Да, ледянках. И меня почему-то не туда понесло.

Теперь Никита заметил, что его подопечная сидит не на снегу, а на цветастой пластиковой доске. Парень обернулся назад, чтобы изучить след, оставленный «корытом» Вероники. Он хотел проверить, не подстроена ли авария каким-нибудь шутником. Траектория выглядела довольно естественно, но всё равно Никита обвёл стоявших по кругу одногруппников оценивающим взглядом. Убедившись, что все до единого лица выражают искреннее сочувствие, парень успокоился.

— Сознание не теряла? Голова не кружится, не тошнит? — спросил он, наклонившись к Веронике.

— Да нет, вроде бы.

— Это хорошо. Значит, сотрясения нет. Но всё равно, надо, чтобы тебя осмотрел врач.

Никита подхватил Веронику на руки, и одногруппники расступились, освобождая ему дорогу.

— Ты чего? Отпусти! Куда мы? — вскрикнула Вероника.

— В медпункт, — ответил Никита, резво шагая к выходу из ледового городка.

Справа и слева от парня, как почётный караул, пристроились Леночка и Наташа. За ними потянулись и остальные ребята.

— Никит, да отпусти ты меня. Я в состоянии идти сама. Ну, что за цирк? На нас все оглядываются.

Никита молчал.

— Девочки, скажите ему, — взмолилась Вероника.

— Ну, ладно уж, — улыбнулся Никита, аккуратно опуская её на землю. — Точно голова не кружится?

— Да точно, точно. Пойдёмте ещё покатаемся.

— Нет, Ника, Никита прав, — возразила Наташа, — надо тебе врачу показаться. Смотри, какая у тебя на лбу огромная шишка проступила. Пойдём, я тебя в медпункт отведу.

— Лучше я отведу, — вызвался Никита. — В прошлый раз меня Вероника по врачам таскала, значит, справедливо будет, если сегодня мы ролями поменяемся.

Наташа, да и другие ребята не возражали, и, многозначительно переглянувшись, оставили пострадавшую на попечение добровольца-медбрата.

— Я же говорила — ничего страшного, — сказала Вероника, выходя из медпункта. — Врач сказал, небольшой ушиб и всё.

— Отлично, — обрадовался Никита. — Есть повод, как следует перекусить. Пойдём в Стекляшку или Миллениум?

— Нет, в кафе не хочу.

— Тогда купим чего-нибудь и поедим у тебя в общаге, как в прошлый раз.

— Да я вообще есть не хочу.

— Тогда пойдём к тебе, будем к контрольной по астрологии готовиться. Не забыла ещё, что Павел Борисович на тебя зуб точит?

Никита придумывал предлоги находиться рядом с Вероникой неспроста. Сегодня, когда он увидел подопечную, сидящую на снегу в окружении одногруппников, на какую-то долю секунды у него мелькнула мысль, что что-то страшное, от чего он должен защитить девушку уже случилось, что он не выполнил задания, что-то упустил, что-то не учёл. Что те, кто желают Веронике зла, перехитрили его, выполнили свои страшные замыслы. Это чувство развеялось буквально через мгновение, когда он трезво оценил ситуацию, но за это мгновение он успел пообещать себе, что больше не оставит подопечную без присмотра ни на секунду.

— К астрологии — давай! — с воодушевлением согласилась Вероника. — Ох, как же мне хочется утереть нос нашему дорогому Павлу Борисовичу.

— Отлично! Только, может, всё-таки перед этим в магазин заскочим. А то ведь пока будем заниматься — проголодаемся.

— Ладно уж, — согласилась Вероника. — Мне всё равно надо Тимофею молока купить.

Подготовка к контрольной, сопровождаемая поеданием аппетитных бутербродов, продвигалась довольно резво, на что Никита даже не рассчитывал, учитывая какие сложности у его подопечной всегда вызывали цифробуквенные дисциплины. Видимо, острое желание показать Павлу Борисовичу, как он был не прав, являлось для Вероники замечательным стимулом. Не было ещё и восьми вечера, как все темы были повторены и все типичные задания разобраны. Но Никита не собирался так рано оставлять подопечную одну, и ему ничего не оставалось, как прикинуться, что не понял последнюю тему по квантовой физике.

Пока Вероника объясняла ему решения заковыристых задач, прошёл ещё час. Как только последняя цифра в последней задаче была написана, Никита тут же, пока его не попросили на выход, потребовал у хозяйки чая. Он мотивировал своё желание тем, что у него от физики в горле пересохло. Глядя, как гость, не спеша, крохотными глоточками цедит ароматный напиток, Вероника, похоже, наконец-то, раскусила его тактику:

— Никит, ты специально время тянешь?

— Тяну, — сознался парень с улыбкой. — Мне же наша группа доверила, чтобы я контролировал твоё состояние здоровья.

— Значит, выполняешь задание группы?

— Угу.

— Я так и подумала, — иронично усмехнулась Вероника. — И, главное, пари тут совершенно не причём.

— Ты думаешь, я тут из-за пари?

— Конечно, ведь осталось всего три дня, а ты меня так и не охмурил.

— Совсем-совсем?

— Что «совсем-совсем»?

— Ну, совсем-совсем не охмурил?

— Ни капельки!

— Жаль, — вдруг серьёзно сказал Никита.

— Конечно, тебе жаль, что подвёл Тимура и его команду, которые на тебя поставили.

— Нет. Мне на Тимура наплевать. Мне жаль, что поцелуя не будет.

Никита поставил на стол чашку и посмотрел на Веронику так, что ей стало жарко. Не отводя взгляд, он накрыл своими горячими руками её руки.

— Или будет?

Вероника почувствовала, что дыхание Никиты стало неровным и прерывистым, как и её. Его рука легла на её затылок, и он нежно, но требовательно притянул её к себе…

— Беляев, Двинская, вы знаете, который час? Мне, что, жалобу Дисциплинарному Совету на вас накатать? — раздался голос вахтёрши, сопровождаемый яростным стуком в дверь.

Вероника резко отпрянула от Никиты, и тот с досадой выругался:

— Чёрт бы побрал эту старую каргу! Как всегда вовремя — минута в минуту!

— Никита, иди! — тихо проронила Вероника, и парень вышел из комнаты на радость престарелой блюстительницы нравов.

Оставшись одна, Вероника попыталась привести свои мысли в порядок, но они не упорядочивались.

— Тимофей, может, ты мне объяснишь, что это сейчас было?

Тимофей, к сожалению тоже не знал. Он лежал на коленях хозяйки, и единственное, чем мог ей помочь, так это нежным мяуканьем.

Последний раз Вероника влюблялась давно. Очень давно. Это был 10 класс. И парня тоже звали Никита. И он тоже был влюблён. Но вот в кого: в Веронику или в Алесю? Наверно, сначала всё-таки в Веронику. Но потом… Потом он сам этого уже не знал.

Как же это было сложно. Сложно жить, когда на двоих одно лицо. Им не помогало, если они одевались по-разному, если одна одевала чёрное, другая — белое, одна — юбку, другая — брюки. Не помогло даже, когда одна из них перекрасилась в блондинку…


Вероника с папой едут в машине.

— Пап, а вот если я погибну… ну, вдруг, например, ты потеряешь сознание, и машина врежется в столб… как мама и все остальные поймут, что погибла именно я, а не Леся?

— Ника, что за глупости?

— Не глупости. Если ты тоже погибнешь, никто не поймёт. Ведь, так? Ведь только ты нас умеешь различать.

Папа наклоняется к уху Вероники и шепчет:

— Ника, не бойся. Я делаю это ради тебя. Ради твоей свободы. Я придумал выход. Теперь никто не сможет навредить тебе.

Папа давит на газ и направляет машину в столб. Последнее, что успевает заметить Вероника перед столкновением это прядку собственных волос, выбившуюся из пучка. Белых волос.

Алеся???…


Вероника подпрыгнула на кровати, и от неожиданного резкого движения чуть не сбросила с колен Тимофея. Под его тихое мяуканье она и не заметила, как уснула, как её мысли наяву плавно перетекли в сон. И какой сон! Ужас! Вторую ночь подряд. Только сегодня ещё хуже. Если так и дальше пойдёт то, что ей приснится завтра?

Вероника долго не могла унять дрожь. Откуда взялся этот кошмар? Наверно сегодняшняя поездка с горы на дурацком цветастом корыте, закончившаяся эффектным столкновением с деревом вызвала такую ассоциацию. Ну и денёк, ну и ночь!

Вероника схватила с кровати подушку и одеяло и выскочила из своей комнаты.

— Наташ, сегодня буду спать с тобой, — решительно заявила девушка, ворвавшись в комнату подруги.


Глава 28. Ночной визитёр

Никита, выйдя из общежития девушек, не спешил идти к себе. Он прогуливался взад-вперёд по аллейкам вокруг, не выпуская из вида вход в здание и окно комнаты Вероники.

Парень обдумывал одновременно две мысли: одну — тревожную, а вторую — приятную. Тревожила Никиту уверенность, что установившееся в последние несколько дней спокойствие — это, не что иное, как затишье перед бурей. Казалось бы, Матвей Тимофеевич жив-здоров, вернулся на работу, шантажисты больше себя никак не проявляют, проблему с возможным отчислением Вероники уладил ректор. Кроме того, Никита уже догадался, где, скорее всего, находится пропавшая информация, и в ближайшее время проверит это. Но почему-то все эти такие обнадёживающе успокаивающие события только нагнетали тревогу, они перемежались мелкими пакостными эпизодиками, которые, как казалось Никите, не могли случиться просто так.

Парню нужно было выработать стратегию, как в такой ситуации, когда он пока не разобрался, откуда исходит угроза, обеспечить безопасность подопечной. Единственное правильное решение — всё время находится поблизости. Днём это сделать несложно, оставалось придумать, как этого добиться ночью.

Обдумывание этой части плана и вызывало контрастные к тревожным приятные мысли. И чтобы они не заходили на запрещённую территорию, Никита старался перенаправить их в более нейтральное русло. Например, пытался придумать, что подарить Веронике на Новый год. У него было много идей, но все они были связаны с магией, а значит — не годились. Тут из-за несчастного котёнка и то стольку крику было, а что уж говорить, если Никита подарит Веронике, например, полёт над заснеженной тайгой. Отец взбесится настолько… Ну, вот лёгок на помине. Только парень вспомнил про строгого родителя, как услышал мелодию входящего звонка.

— Сынок, у меня для тебя приятная новость, — радостно заявил отец и после небольшой паузы добавил с иронией, — ну, надеюсь, что приятная. Новый год ты будешь встречать дома.

— Не понял, — опешил Никита. — Пап, плохая идея. Сейчас я не могу оставить подопечную без присмотра даже на пару часов, что уж говорить про целый день!

— Всё, сынок, отбой. Задание отменяется. Насчёт Вероники разобрались. Вышла ошибка. Она не нуждается в охране. Тебе уже приготовили новое задание, но приступить к работе ты должен после праздников. А на праздниках побудешь с нами. Тут Анжелка уже скачет от радости, что увидит тебя на Новый Год, весь дом вверх дном перевернула…

— Подожди, папа, — перебил Никита. — Почему Вероника не нуждается в охране?

— Да ты и сам наверно заметил за эти полтора года, что ничего особенного в плане магии в девушке нет. В общем-то, все заметили. Все видели, что она обычная. Каких только попыток не предпринималось, чтобы раскрыть в ней скрытые таланты. Ничего не помогало. Ни обучение в особом ВУЗе, ни стрессовые ситуации, в которые её ставили, не смогли разбудить в ней дремавшие где-то в глубине, как мы надеялись, способности. Нельзя разбудить то, чего нет. Последняя попытка считать что-то полезное с котёнка, к которому девушка привязалась, тоже ничего не дала.

— Но почему сначала предполагалось, что Вероника необычная?

— Теперь уже можно рассказать. Помогла информация, которая хранилась в сейфе ректора и считалась искажённой инструкцией по управлению Большим Бубном. Она не раз изучалась всеми возможными способами: и магическими, и логическими. На первый взгляд это был бессмысленный набор цифр.

— Логично было бы предположить, что ими закодирован ритм, который надо выбивать при игре в Бубен.

— Да. Это была первая догадка, которую проверили ещё в далёком 1620 году, как только Большой Совет получил информацию, считанную с умирающего шамана. Перепробовали все возможные варианты соответствия между цифрами и ритмом. Это ничего не дало — Бубен не ожил, и стало понятно, что информация искажена. Однако попытки её расшифровать не прекращались до сегодняшнего дня.

— И одна из них дала какой-то результат?

— Да. Несколько лет назад информацию подвергли магии цифрового решета или как говорят у вас в ВУЗе методике чтения между строк. В эксперименте участвовали несколько самых сильных на сегодняшний день менталистов, и общими усилиями им удалось извлечь из информации некую непонятную, слегка размытую мысль, что Вероника — ключ.

— Просто, ключ и всё — никакой конкретики?

— Да. Абсолютно никаких деталей. За девушкой начали следить. Но ничего понять не могли. Какое отношение юная жительница маленького белорусского городочка может иметь к восточносибирским шаманам и их артефакту?

— Возможно, она является потомком какого-то шамана? Ведь её отец родился в Сибири.

— Такая версия рассматривалась, но она не выдерживала критики. Во-первых, во внешности девушки не просматривается черт, присущих коренным народам Сибири. Наоборот, каштановые волосы, голубые глаза…

— Тёмно-синие.

— Что тёмно-синие?

— Да так, ничего. Не важно. Извини, что перебил.

— А во-вторых, шаманские методики не передаются по наследству. Им обучают.

— Поэтому было подстроено, чтобы Вероника поступила в особый ВУЗ? Попробовать обучить её магическим приёмам, и если она действительно имеет какое-то отношение к шаманскому движению, то это пробудит шаманские способности. Расчёт был на это?

— Да. Но, как ты сам знаешь, обучение не помогло. Тогда у Совета возникла ещё одна идея. Мы кропотливо изучали информацию о восточносибирском шаманском движении и обнаружили, что для того, чтобы избранный стал полноценным шаманом не достаточно только обучения. Знания будут лежать мёртвым грузом, пока не произойдёт обряд посвящения в шаманы.

— Известно, что собой представлял обряд?

— У обряда не было чётких правил. Его основа — сильный стресс. Когда шаман воспитывал себе приемника, он сам решал, как будет выглядеть действо. Это могло быть испытание огнём или ледяной водой или пребывание в тайге один на один с дикими животными — главное, чтобы испытуемый был шокирован, серьёзно напуган.

— Поэтому было затеяно спровоцировать Веронику на проникновение в кабинет Петра Ивановича, когда там будут находиться мерзкие шантажисты? А потом последовал пристрастный допрос «злого полицейского» и угроза отчисления — это всё, чтобы вызвать у неё стресс, в надежде пробудить шаманские способности? — Никита чувствовал, что его начинает бесить ситуация. — Ну, спасибо, что хоть огнём жечь не стали. А то бы устроили небольшой пожарчик в её комнате…

— Не ёрничай, — строго перебил отец и после небольшой паузы продолжил мягко, — Мы не хотели навредить девушке. Как раз поэтому ни пожара, ни ледяной воды не планировалось. Но мы понимали, что крик ректора и угроза отчисления для девушки, которая пережила смерть отца и сестры, не будет достаточно сильным потрясением.

— Поэтому накапали красной краски везде, где можно?! Пусть думает — кровь?! Пусть думает — всё серьёзно?!

— Чего ты разошёлся? Красная краска, согласись, лучше, чем настоящая кровь!

— Лучше было, всё рассказать Веронике напрямую!

— Никита, твоя влюблённость, с которой ты так ничего и не сделал, хоть я настаивал, лишает тебя способности мыслить логически, — теперь уже и отец разозлился. — Как можно рассказать такие вещи девушке, которая не имеет никакого отношения к Ведьмовскому Сообществу? Мы и так пошли на риск, начав обучать её в магическом ВУЗе. Кстати, в свете последних событий, сейчас решается вопрос, не отчислить ли её из Университета. Так вот разве можно было раскрыть ей ещё и засекреченную информацию?

— Но ведь методика чтения между строк показала, что Вероника особенная, и эта засекреченная информация касается её напрямую.

— Магия цифрового решета не показала ничего конкретного. Мы не были уверены, что девушка имеет хоть какое-то отношение к магическому миру. Мы сомневались. И, как теперь поняли, правильно делали.

— Есть что-то ещё, кроме неудачных попыток вызвать стресс? Что-то ещё доказывающее, что Вероника обычная? — догадался Никита.

— Да. Те цифры. Вчера их наконец-то удалось расшифровать.

— Не понял, как с ними работали? Ведь информация похищена. Или у Большого Совета есть копия?

— Есть, конечно. Попытки расшифровать код велись постоянно, не прекращались ни на минуту.

— И что удалось в этих цифрах разглядеть?

— Время и место рождения отца Вероники — это он был избранный. Цифры не были инструкцией по управлению Большим Бубном. Цифры указывали на то, кто этой инструкцией владеет. Теперь картина вырисовалась полностью. Мы полагали, что с конца 16 века восточносибирские шаманы перестали воспитывать преемников, но это не так. Как минимум одного они всё же воспитали.

— Отца Вероники, который родился через сотни лет после смерти последнего шамана?

— Да. Они ведь были зациклены на том, что только достойный может получить особые знания. Они очень боялись, что Большой Бубен вместе с инструкцией по управлению им попадёт в руки корыстного человека. Они считали, что это будет означать конец света. Шаманы не нашли ни одного достойного ни в своём столетии ни в следующих трёх. И их выбор в итоге пал на того, кто родился в 1965 году.

— Я понял, как это у них получилось — владение Бубном позволяло им путешествовать во времени.

— Правильно. Но это, конечно, не путешествия в прямом смысле. Не такие, как показывают в фантастических фильмах. Сами шаманы считали, что просто могут общаться с духами умерших или наоборот, ещё не рождённых людей. Мы полагаем, что благодаря этим своим методикам они переместились в будущее и совершили обряд посвящения в шаманы над маленьким ребёнком — мальчиком из глухого сибирского села. Его посчитали идеальным альтруистом. Ему передали сложные шаманские методики и инструкцию по управлению Бубном.

Наши люди уже поработали с теми, кто кое-что помнит о странных событиях тех дней. Нам удалось собрать кусочки пазла. Суеверные родители, наблюдавшие обряд и то, что случилось с малышом после, очень испугались. Они, как впрочем, и большинство жителей села, решили, что в мальчика вселился дьявол. Воспитывать особенного ребёнка взялась бабушка. Она увезла его подальше от тех мест, где к малышу относились как к прокажённому.

— Да. Драматическая история. Ребёнку не позавидуешь. Но ведь став взрослым, он должен был осознать своё предназначение. Почему же он даже не попытался наладить контакт с Ведьмовским Сообществом?

— Возможно, враждебное отношение родителей и односельчан нанесло ему в детстве психологическую травму. Видимо, он не рад был этой своей «избранности». Хотел жить обычной жизнью. Выбрал себе самую обычную профессию и самую обычную жену. И у них родились самые обычные дочери. Вернее вторая девочка Алеся, по всей видимости, обладала способностями. Возможно, в ней отец видел свою преемницу. Недаром её постоянно держали в деревне у прабабки, у которой уже был опыт воспитания особых детей.

— Если так, почему методика чтения между строк, указывала, что ключ — Вероника, а не Алеся?

— Методика неточная. Она даёт расплывчатую приблизительную информацию. Девушки родились в один день и внешне были похожи как две капли воды. Про Веронику нам теперь точно известно, что она обычная. Ключом была Алеся. Мы навели справки — в деревне, где она жила, были зафиксированы отдельные происшествия, которые могли бы быть объяснены применением магии.

— Тогда одновременная смерть избранного и его возможной преемницы очень подозрительна, тебе не кажется?

— Возможно. Мы изучаем, не была ли авария подстроена. Но пока всё говорит о том, что это был несчастный случай.

— Или самоубийство… — неожиданно для самого себя выпалил Никита.

— Наши люди проверят все версии. Но в любом случае, твоё присутствие в Университете N7H25 больше не имеет смысла. Расследование, развёрнутое вокруг Вероники, закончено. В охране она больше не нуждается.

— Подожди, пап. Но есть же ещё шантажисты. Их же тоже надо вычислить и обезвредить.

— Этим занимается ректор. Ты же, кажется, уже вычислил, что он один из наших. У него всё под контролем. Он справится прекрасно и без тебя. Шантажисты, они же воры — это мелкие сошки, для которых слишком большой честью будет, чтобы ими занимались сразу два высококлассных специалиста. Так что ждём тебя завтра к обеду. Мама уже хлопочет на кухне. Готовит к твоему приезду шикарный праздничный стол.

— Нет, пап, — решительно возразил Никита. — Я буду отмечать Новый Год тут. У нас планируется весёлая студенческая вечеринка. У меня тут друзья…

— Друзья? Кого ты решил провести? Думаешь, я не знаю, почему ты хочешь остаться на праздники в Верхнетайгинске? Думаешь, не знаю про пари, срок которого истекает 31-ого декабря? Ладно уж, сам был молодым. Оставайся. Но первого вечером должен быть дома. К нам придут очень важные гости, и мы с мамой хотели бы тебя кое с кем познакомить.

После разговора с отцом у Никиты осталось тягостное чувство. Причин было несколько. И самая главная — ему не хотелось уезжать из Верхнетайгинска ни первого, ни любого другого числа. Ему не хотелось расставаться с друзьями, и, если уж быть честным с собой, то в первую очередь с Вероникой. И потом, длинный детальный рассказ отца не убедил Никиту, что его бывшей подопечной ничего не угрожает. Даже наоборот, заставил волноваться ещё больше. Если в информации, украденной шантажистами, есть намёк на то, что Вероника — ключ, и похитители это поймут, то где гарантия, что они не попытаются оживить Большой Бубен с помощью давления на этот ключ. Их мерзкое поведение не оставляло сомнений, что они пойдут на что угодно ради достижения своей цели. Один только случай с ужасной голограммой повешенного Димы чего стоит.

Эти рассуждения привели Никиту к мысли, что, несмотря на распоряжение отца, необходимо и дальше следить за безопасностью Вероники. Поэтому, вместо того, чтобы направиться домой, он упрямо продолжил свои неспешные прогулки взад-вперёд возле крыльца женского общежития. Ему, как минимум нужно было дождаться, пока свет в комнате Вероники потухнет, но свет горел и горел, несмотря на то, что было около 12-ти ночи.

Прошёл ещё час, а окно, за которым Никита вёл наблюдение, продолжало светиться, и парень не выдержал. Он взял в руки смартфон и набрал номер Вероники в надежде, что не разбудит её — ведь, судя по всему, она и так до сих пор не спит. Девушка не отвечала. Никита набрал её ещё пару раз — результат был тот же. Парень почувствовал, что его начинает охватывать тревога, избавиться от которой можно было лишь одним способом — пробраться в общежитие девушек. А уж там он разыщет свою подопечную, потому как она точно в здании — выбраться из общаги незамеченной не могла, ведь даже во время разговора с отцом Никита не спускал глаз ни с входа, ни с окна.

Идея нравилась парню во всех отношениях, и в частности тем, что возможность перехитрить злобную вахтёршу станет сладкой местью за бесцеремонно нарушенный ею милый вечер в компании Вероники. Магию, конечно, применять нельзя, но Никита и так с лёгкостью проведёт бдительную, но недалёкую женщину.

Бросив пару раз камешком в самое дальнее от вахтёрской кабинки окно холла, парень добился, чтобы разгневанная блюстительница нравов слезла со своего трона и помчалась проверять, кто нарушает порядок во вверенных ей владениях. Убедившись, что всё её внимание поглощено попытками разглядеть нарушителя в темноте ночи, Никита незаметно проскользнул мимо вахтёрской кабинки на лестницу и был таков.

Поднявшись на второй этаж, парень подошёл к комнате Вероники и тихонько постучался. Ответа не было. Тогда он набрал её номер и услышал мелодию входящего звонка, доносящуюся из-за двери. Всё понятно — смартфон на месте, а самой Вероники в комнате нет. Чтобы в этом убедиться, пришлось набраться наглости и войти внутрь без приглашения. Каково же было удивление Никиты, когда обнаружилось, что пропала не только Вероника, но также её подушка и одеяло. Впрочем, дедуктивные рассуждения быстро подсказали ему разгадку таинственно исчезнувших спальных принадлежностей и их хозяйки — они все вместе переместились в соседнюю комнату.

Что же делать? Проверить догадку нужно было обязательно, но вламываться в комнату Наташи в два часа ночи представлялось как минимум неэтичным. Никита подошёл к двери рыженькой одногруппницы и, приложив ухо к замочной скважине, прислушался. Первое, что он понял — дедукция не подвела, Вероника у Наташи, второе — обе девушки не спят, а о чём-то разговаривают тихо, но очень эмоционально.

— Тук-тук-тук, девочки, к вам можно, — полушёпотом произнёс парень в замочную скважину.

— Никита, ты что ли? — удивилась Наташа, подойдя вплотную к двери. — Что-то случилось?

— Ну, не то чтобы случилось. Просто не спится, — на ходу сочинил он невнятную причину ночного визита.

— Ты с ума сошёл, — возмутилась Наташа. — Тебя сейчас вахтёрша застукает и будет тебе тогда хорошо спаться после многочасовых общественно-полезных работ.

— Нат, впусти его, — заступилась Вероника. — А то точно вахтёрша застукает. А у нас с ним ещё с прошлого раза пять часов не отработано.

Наташа приоткрыла дверь и, резким движением втянув парня внутрь, быстренько её захлопнула.

— Эх, вы, правонарушители, — покачала она головой с улыбкой. — Одной не спится, второму не спится… Чай вам, что ли, с мятой заварить. Говорят, успокаивает.

— Завари, — обезоруживающе благодарно улыбнулся Никита. Он был бы сейчас рад любому напитку: хоть с мятой, хоть с полынью, лишь бы горячему. За время вынужденной многочасовой ночной прогулки по тридцатиградусному морозу он изрядно замёрз.

Наташа занялась приготовлением обещанного напитка, а Никита пристроился на кровать рядом с Вероникой. Она сидела, по горло закутавшись в одеяло, и, как догадался парень, не потому, что замёрзла, а потому что была всё в той же своей лёгонькой коротенькой ночной сорочке, которую Никита уже имел счастье однажды лицезреть. С одной стороны этот факт приятно будоражил воображение, но с другой свидетельствовал, что Вероника выскочила из своей комнаты к подруге, даже не приведя себя в порядок, а значит, была чем-то взволнована. Он посмотрел ей в глаза — догадка подтвердилась. Её тёмно-синяя радужка сузилась. Вероника не просто взволнована, она потрясена, подавлена и напугана.

— Ника, что-то случилось? — тихонько поинтересовался Никита.

— Просто кошмарный сон, — также тихо ответила она.

— Расскажи.

— Ладно.

Вероника только что пережила свой кошмар во второй раз, когда рассказывала его Наташе, но, тем не менее, зачем-то согласилась повторить свои мучения. Что поделать — ей хотелось поделиться с Никитой своими страхами. И, о ужас, ей хотелось, чтобы он её пожалел. Ей страшно было признаться себе, но она обрадовалась ночному гостю. Очень обрадовалась. Это был тот человек, с которым ей хотелось сейчас поговорить даже больше, чем с Наташей. Ей хотелось, чтобы он прижал её к себе так же, как тогда, когда она испугалась голограммы. И он как будто услышал её мысли. Нежно обнял за плечи, и она в подробностях рассказала ему то, что напугало её сегодня до смерти.

— Это всего лишь сон, — ласково сказала Наташа, подавая гостям чашки с дымящимся ароматным травяным напитком. — Правда, Никита? Скажи, этой дурёхе, чтобы выбросила его из головы.

— Конечно, всего лишь дурацкий сон, — согласился парень, принимая чашку. — Спасибо Наташа. Ничего прекраснее твоего мятного чая я не пил.

— Да, ладно, подлиза, — улыбнулась она.

Никита с удовольствием поглощал замечательный напиток и параллельно, чтобы развеселить девушек, рассказывал, как ловко надул вахтёршу, чтобы пробраться к ним в общагу.

— Способ, конечно, гениальный, — иронично усмехнулась Наташа, — а вот как ты назад теперь выйдешь?

— Да запросто, — усмехнулся Никита. — У меня куча идей. У меня их столько, что я даже книгу могу написать «Сто пятьсот способов обхитрить вахтёршу».

— Не надо назад. Пусть спит в моей комнате, — предложила Вероника. — Я всё равно туда сегодня ночью не вернусь ни за какие коврижки.

И хоть она не стала продолжать свою мысль вслух, но для себя отметила, что и у Наташи заснуть сможет только, если будет знать, что Никита рядом, за стенкой. Почему-то присутствие этого большого доброго умного и внимательного несносного зануды казалось ей гарантией, что дурацких пугающих кошмарных сновидений не повторится.

— Спасибо, девочки, — во весь рот улыбнулся Никита. — Спасли меня от n-ного количества общественно-полезных часов.

Ему было на руку, что появилась возможность этой ночью быть рядом с подопечной. Так Никите будет спокойней. Только так он сможет поспать хотя бы пару часов.


Глава 29. Каштановые, а не белые

Перед началом занятий в Синем Кабинете сегодня собралось рекордное число преподавателей. Кто-то работал с бумагами — семестр подходил к концу, и надо было заполнить ведомости успеваемости. Кто-то просто отдыхал, а кто-то обсуждал предстоящее заседание Совета Профессоров, назначенное на 16 часов вечера.

— До меня дошли слухи, что сегодня будет поставлен на голосование вопрос об отчислении Вероники Двинской, — взволнованно произнёс преподаватель квантовой физики. — Так вот, я категорически против. Валентин Семёнович, Вы со мной согласны? Вы как будете голосовать?

— Я, пожалуй, воздержусь, — проскрипел пожилой профессор.

— Вам безразлична судьба девушки?! — возмутился Аристарх Вениаминович.

— А Вы-то почему так разволновались, будто речь о Вашей родственнице? — придерживая пенсне, саркастически усмехнулся Валентин Семёнович.

— Как почему? Да потому, что это самая талантливая в области точных наук студентка.

— Да, но по некоторым другим предметам она демонстрирует очень посредственные знания, — влился в дискуссию замдекана по цифробуквенным дисциплинам. — Причём, обратите внимание, Аристарх Вениаминович, речь о профильных предметах.

— Но в нашем экспериментальном ВУЗе профильными считаются не только цифробуквенные предметы. Вы, многоуважаемый, случайно не забыли? Мы должны воспитывать умных вдумчивых специалистов. Или Вам мало примеров, как отличники других магических академий творили чёрт знает что, из-за того, что у них не было развито логическое мышление?! Наш Университет специально сделал упор на техническом образовании. По мне, в нашем деле гораздо больше толку от сильного физика слабого мага, чем от сильного мага без мозгов.

— Ваше мнение, Аристарх Вениаминович, для нас очень важно, — постарался умерить пыл профессора физики замдекана. — Но Вы не единственный член Совета Профессоров. Поэтому уважаемый преподаватель астрологии и вынес такой неоднозначный вопрос на голосование, ведь так Павел Борисович?

Павел Борисович сидел в любимом кресле возле аквариума и увлечённо наблюдал за своими питомцами. Когда и почему пятисотлитровая громадина с рыбками стала считаться собственностью преподавателя астрологии, никто не знал. Но, впрочем, никто и не возражал, что именно он курирует вопросы, связанные с поддержанием идеального внешнего вида подводного мирка и здоровья его обитателей. Тем более, не было среди преподавателей человека более увлечённого аквариумистикой, чем Павел Борисович. Вот и теперь он был полностью поглощён незамысловатым сюжетом из жизни рыбок — наблюдал, как два юрких маленьких цветастых самца гуппи гонялись за большой невзрачной пузатой самкой.

— Павел Борисович, ведь так? — замдекану пришлось повторить вопрос.

— Вы про Двинскую? — сладко улыбнулся преподаватель астрологии и, не на секунду не отрывая от питомцев взгляда, продолжил:

— Я передумал выносить на голосование вопрос об её отчислении. Хочу дать ей шанс, исправить оценки. Я уважаю мнение нашего дорого профессора физики. Вы довольны, Аристарх Вениаминович?

— Да. Благоразумное решение.

Матвей Тимофеевич сидел в дальнем углу Синего Кабинета и в беседу не включался. Делал вид, что разбирает бумаги, и тема ему не интересна. Однако на самом деле жадно ловил каждое слово. Он ждал баталий, ждал схватки или хотя бы грызни. Он надеялся, что кровожадные крысёныши, которых он стравил, уже настолько пропитаны взаимной ненавистью, что не смогут сдерживать её даже на людях — будут капать ядом друг на друга, разбрызгивая его мимоходом на всех, кто окажется рядом. Но ничего подобного не происходило. Все участники сегодняшней дискуссии были корректны и вежливы, все друг с другом соглашались. Матвей Тимофеевич был разочарован. Не мог понять, почему его план не работает. Или кто-то из крысёнышей, а, может даже, уже и оба догадались, где информация?


— Ребята, представляете, что мне папа на Новый год подарил?!! — к Веронике, Наташе и Никите, одновременно зашедшим в аудиторию, подскочила Леночка, светящаяся от восторга. — Поездку на море! На маленький островок в Средиземном море! Там шикарно!!! Всё включено! Это курорт Ведьмовского Сообщества. Там такое!!! Вы себе представить не можете. Всё стилизовано под старину. Там отдыхающим даже разрешается применять всякие методики. Там можно полетать на ковре-самолёте. Серьёзно! И это ещё не всё. Теперь самое главное! Та да-а-а! Фанфары! Папа оплатил поездку не только мне, я могу взять с собой пятерых друзей! Егорушка и вы все трое приглашены! И не вздумайте отказываться. Когда ещё такое увидишь!

Леночка обхватила ребят и весело завизжала. Заражённые её позитивной энергией, бьющей фееричным фонтаном, они приняли подругу в объятия с радостными возгласами:

— Ура!!! Мы едем на море!

Но когда первый ажиотаж прошёл, Наташу заинтересовал практический вопрос:

— Лен, а когда планируется поездка?

— На зимних каникулах на все две недели!

— Чёрт! — ту же выругалась Вероника. — На каникулах я собиралась съездить домой.

— И меня дома ждут, — разочаровано протянула Наташа.

— Девочки, не расстраивайтесь. Родители не обидятся. Они поймут. И потом можно на пару деньков позже на курорт приехать, чтобы успеть родителей попроведовать.

— Правильно, — улыбнулась Вероника, которая уже нарисовала в своём воображении чудесное приключение на средиземноморском острове и не хотела расставаться с мыслью о замечательном отдыхе. — Или, чтоб успеть дома погостить, на несколько дней опоздаем к началу второго семестра — тоже ничего страшного.

— А кого ты ещё пригласишь? — спросил Никита. — Ведь можно пятерых, а нас четверо.

— Ещё хочу Димочку позвать. Они же с Егорушкой друзья. Надеюсь, он к этому времени успеет выздороветь.

— Здорово, — просияла Наташа. — Ему отдых не повредит. Он, наверно, устал. Ну, там, операция и всё такое.

— Леночка, ты — прелесть, — Вероника чмокнула одногруппницу в щёчку и её примеру последовали остальные. После чего быстренько заняли свои места за партами, потому что прозвенел звонок.

— Никит, правда, круто, что мы на море поедем? — Вероника, взбудораженная неожиданной сногсшибательной новостью, не могла переключиться на учёбу, хотя преподаватель астрологии уже зашёл в аудиторию и начал занятие. — Классный у Леночки папа!

— Ага, — согласился Никита, который не знал, сможет ли быть с друзьями не то что на зимних каникулах, а даже через пару дней. Но раз уж тема про отдых невольно затронула тему родственников, решил расспросить Веронику о том, что интересовало его со вчерашнего вечера:

— А ты куда именно собиралась на каникулах — к маме в Беларусь?

— Ну, да, куда же ещё?

— Мало ли? Может у тебя, где-то здесь поблизости в Сибири тоже есть родственники.

— Да нет. Мои все из Беларуси.

— А родители папы, твои бабушка с дедушкой?

— Они тоже из Беларуси. Жаль, я их не знала. Умерли молодыми. Трагическая случайность. Пожар. Папу бабушка воспитывала.

Из слов Вероники Никите стало понятно, что она знать не знает правду о своих родственниках по линии отца. Но всё же предпринял ещё одну попытку выведать что-либо про них, зайдя немного с другой стороны.

— Вот интересно, какими они были? Ты наверно на них похожа, или, наоборот, они были тёмноволосые и кареглазые? Ты фотографии видела?

— Нет. Все фотки сгорели при пожаре. Но думаю, я на них похожа. По крайней мере, я очень похожа на отца — чертами лица и даже цветом глаз.

— Тёмно-синий… Очень редкий.

— Ага, — улыбнулась Вероника. — А ты что собирался на каникулах делать? Родителей с сестрёнкой навестить? Они наверно соскучились?

— Да уж, — невесело усмехнулся Никита, — настолько соскучились, что требуют, чтобы я Новый год с ними встречал.

— Так тебя, что, на завтрашней вечеринке не будет? — не сумев сдержать ноток разочарования, спросила Вероника.

— И не надейся, — усмехнулся Никита. — А как же поцелуй?! Пока я не выиграю пари, никуда не уеду.

— Тогда родителям долго придётся тебя ждать. Потому что никакого поцелуя не будет.

От Никиты не ускользнуло, что в этот раз при упоминании о пари Вероника не стала язвить, скорее дразнила его. Ему захотелось немедленно притянуть её к себе и самому выступить инициатором поцелуя, но вместо этого он наклонился к самому её уху и тихо прошептал:

— Будет.

— Вероника Двинская, прошу к доске, — голос Павла Борисовича заставил девушку вынырнуть из оцепенения, которое навеял на неё волнующий шёпот соседа по парте.

— Иди смелее. Ты готова. Мы вчера всё тщательно повторили, — подбодрил Никита и Вероника, вздёрнув подбородок, уверенно пошла к доске.

Зря парень боялся, что преподаватель астрологии, неожиданно решивший поднимать уровень успеваемости путём отчисления неуспевающих студентов, будет предвзят к Веронике и засыпет её сложными вопросами. Павел Борисович был мягок и корректен, давал достаточно простые задания и искренне радовался их правильному выполнению.

— Вероника, Вы меня сегодня приятно удивили. Ставлю Вам пятёрку. Но у Вас ещё остался долг по прошлым лабораторным работам. До конца семестра Вам необходимо исправить две двойки, иначе я не смогу допустить Вас к экзаменам.

— Но когда же я успею? — расстроилась девушка. — Сегодня последнее занятие.

— Ничего, мы что-нибудь придумаем, — добродушно улыбнулся Павел Борисович.

— А можно мне лабораторные вечером после занятий сдать?

— Сегодня, к сожалению, не получится. Сегодня у нас заседание Совета Профессоров. Давайте завтра.

— Но завтра же 31 декабря, предпраздничный день. Занятий не будет.

— Ничего, я выделю Вам полчасика. Оформите работы как положено и быстренько мне их сдадите. Подходите к 16 часам в Синий Кабинет.

— Спасибо, Павел Борисович, — просияла Вероника. Теперь она снова узнавала, в сидящем за учительским столом, весёлого и добродушного преподавателя астрологии, любимца студентов.

Никита смотрел, как соседка по парте приближается к своему месту с сияющей улыбкой на губах. Смотрел и думал, как ему поступить. Остаток сегодняшнего дня и весь завтрашний он ещё сможет находиться рядом с Вероникой, обеспечивать её безопасность. Но что делать дальше?

Всю сегодняшнюю ночь, проведённую в уютной комнатке женского общежития, он обдумывал слова отца. В них была логика, они опирались на факты, но, тем не менее, так и не вселили в Никиту уверенность, что он может вот так просто взять и уехать, оставив Веронику, которой к счастью, уже, кажется, не грозит отчисление, одну. Почему всё в нём противиться этому, почему неприятно сосёт под ложечкой от одной только мысли, что ему придётся уехать. Это из-за влюблённости? Естественное чувство нежелания расставаться с девушкой, к которой испытываешь влечение? Или в Никите говорит профессиональное чутьё? Неосознанные до конца, но уже обработанные подсознанием нюансы, подсказывают, что что-то не так? Или и первое, и второе?

Никита продолжал как заворожённый смотреть на приближающуюся Веронику. Почему-то сейчас его внимание сосредоточилось на густой копне медных волос, которые сегодня не были собраны в привычный хвостик. Волосы растекались по плечам плавными волнами в такт движениям. И Никита вдруг понял ответ на вопрос, который мучил его — он не хочет уезжать по двум причинам. Он безумно не хочет расставаться с Вероникой, потому что влюблён, потому что готов часами просто смотреть на неё, наблюдать, как она движется, как красиво колышутся её прекрасные волосы. И он безумно не хочет расставаться с Вероникой потому, что ей угрожает опасность. Потому что её прекрасные волосы — каштанового цвета, а не белые, как в её странном сне, который он обязан расшифровать…


Глава 30. Любить друг друга в небе

— Никит, неужели всё настолько серьёзно, что ты должен меня даже до Университета провожать? — усмехнулась Вероника.

Она никак не могла поверить тому, что узнала сегодня ночью.

— Настолько, — ответил Никита. Он ни капельки не жалел, что всё рассказал своей подопечной, хоть и понимал, что этим навлекает на себя кучу неприятностей, начиная от гнева отца и кончая возможным увольнением по статье о профнепригодности. Просто поступить по-другому он не мог.

Вчера Никита как обычно провел весь вечер с Вероникой. Предлог был прекрасный — помощь с лабораторными по астрологии, которые ей сегодня нужно пересдать, чтобы получить допуск к зимней сессии. Но придумать, как напроситься на ночь, было не так и просто. Оставалось проторчать 8 часов на морозе под дверью общежития, ведя наблюдение за окном и входом. И, в общем-то, он так и сделал.

Он наматывал круги вокруг здания и думал, думал, думал. Он ещё раз подверг анализу всё, что ему было известно. Каждый важный факт и каждую маленькую детальку. И постепенно картина стала вырисовываться. Он пока не мог дать чётких обоснований своим выводам, но у него появилась глубокая внутренняя уверенность, что информация, которой обладает Большой Совет, была интерпретирована им неправильно.

Насчёт отца Вероники эксперты Совета не ошиблись. Тут всё верно — он был избранным. А вот дальше идут сплошные вопросы. Кто такая Алеся? Преемница? Зачем отцу убивать её и себя? Чтобы окончательно и навсегда похоронить шаманское движение «Обратная сторона»? Возможно, такой поступок можно было бы объяснить психологической травмой, полученной в детстве. Но, в таком случае, логичней было бы вообще не воспитывать преемника, а убить только себя.

Никита видел и ещё один момент, не стыкующийся с выводами Большого Совета — странные сны Вероники. Он пока не мог их расшифровать, но чувствовал, что это важно. В них, возможно, закодирована разгадка, последний кусочек пазла, который даст увидеть картину целиком. Но даже без этого недостающего кусочка Никита уже сделал для себя вывод — Совет ошибся, Вероника особенная, она — ключ. А, значит, она должна всё знать.

Воспользовавшись одним из рецептов ненаписанной пока книги «Сто пятьсот способов обхитрить вахтёршу», Никита пробрался к Веронике в комнату. Первым делом потребовал горячего чаю, потому что у него зуб на зуб не попадал, а потом выложил на голову девушки столько информации, что она до сих пор не могла её до конца осмыслить.

— Никит, давай так. Раз уж ты непременно хочешь меня сопровождать в Универ — сопровождай. Но пока уходи. Мне по любому надо привести себя в порядок после бессонной ночи.

— Оставить тебя одну — плохая идея.

— Пойми. Пересдача лабораторных назначена на 16, а Новогодняя вечеринка начинается в 17. Я уже не успеваю вернуться в общагу, чтобы навести марафет и переодеться, поэтому придётся идти к Колобку в праздничном прикиде. И потом я буду не одна. Ко мне сейчас придёт Наташа помочь волосы уложить. Моя рыженькая визажистка целую неделю придумывала, какую бы мне причёску сварганить. И, кстати, тебе самому надо привести себя в порядок. Как минимум побриться, — усмехнулась Вероника.

Никита озадачено потёр рукой бороду, а потом, улыбнувшись во весь рот, ответил:

— Да, побриться не помешает, а то ж мне сегодня ещё пари выигрывать, неохота тебя колоть. В полночь срок истекает, значит, поцелуй, которого я ждал целых две недели, случится сегодня на новогодней вечеринке.

— Никакого поцелуя не будет, — с лукавой улыбкой ответила Вероника. — И не мечтай. Тем более теперь, когда я знаю, ради чего затевалось пари.

Никита наклонился к самому уху девушки и своим завораживающим шёпотом, от которого у неё начинали мурашки по телу бегать, произнёс:

— Будет… Я жду…

— Ника, это я, — стукнув пару раз в дверь, в комнату ворвалась Наташа, держащая в руках импровизированный набор начинающего визажиста.

— Никита, а ты чего здесь делаешь? — возмутилась она, заметив гостя, присутствие которого будет мешать творческому процессу.

— Ухожу, ухожу, — усмехнулся парень. — Но через час буду. Надеюсь, этого времени вам хватит.

Наташа как всегда проявила дисциплинированность и сдала Веронику Никите с рук на руки ровно через час. Молодые люди вышли на улицу и не спеша отправились в Университет. После бессонной ночи было необыкновенно приятно вдыхать бодрящий морозный воздух. Вероника подняла голову вверх — красота! Звёзд не было видно, но зато всё пространство заполнил сказочный новогодний снегопад — крупные вальяжные хлопья, поблёскивая в свете фонарей, лениво опускались на землю… А рядом шёл парень, тот, от близости которого замирало сердце, тот, будоражащий шёпот которого сводил с ума, тот в которого её угораздило влюбиться, тот… подумать только… кого назначили ей в качестве бодигарда. Вот она причина, по которой Никита всё время был рядом, был внимательным и предупредительным. Не глупое пари, а ответственное задание Большого Совета. Но от этого не легче. Как бы ей хотелось, чтобы что-то ещё, кроме профессиональной обязанности, заставляло его желать быть с ней рядом.

Молодые люди зашли в главный корпус Университета и, сдав одежду в гардероб, поднялись на второй этаж.

— Буду ждать тебя здесь, — Никита пристроился в одно из кресел, напротив двери Синего Кабинета. — Удачи.

— Думаю, Колобок, не будет меня долго мучить. Наверно торопится домой — Новый Год встречать.

— Как сказать, как сказать, — усмехнулся Никита. — По-моему, он ещё не женат. Так что дома его вряд ли ждёт супруга с праздничным ужином. А тут такая необыкновенно красивая девушка явится к нему в предновогодний вечер…

— Это комплимент моему внешнему виду? — с иронией поинтересовалась Вероника. — Ну, наконец-то. А я уж думала, ты вообще не заметишь старания Наташи.

Конечно, Никита заметил. Как он мог не заметить?! У него туманилось в голове от созерцания нежных плавных линий фигуры, подчёркнутых чёрным с красным облегающим шерстяным платьем. Он с ума сходил от желания прикоснуться губами к трогательному изгибу шеи, открытой благодаря поднятым наверх волосам, уложенным в сложную прическу, оставляющую свободными несколько локонов.

Как он мог всего этого не заметить?! Он заметил, но он не мог себе позволить любоваться. Ему была нужна трезвая голова. Он чувствовал — в любую секунду может случиться что-то плохое. Поэтому ему оставалось только запомнить этот миг, чтобы насладиться им потом, когда опасность будет предотвращена.

— Наташа — молодец, — сказал он с грустной улыбкой, понимая, что это немного не то, что хочет услышать его подопечная.

— Ладно, пошла, — бросила Вероника Никите и, постучавшись в дверь, скрылась в Синем Кабинете.

Зря Никита переживал, что Колобок будет долго мурыжить его подопечную. Примерно через полчаса она выскочила из кабинета с сияющей улыбкой на губах.

— Пересдала обе лабораторные на пятёрки!

— Здорово! Молодец!

— Теперь можно со спокойной душой оторваться на вечеринке! — Вероника вприпрыжку понеслась к лестнице, Никита последовал за ней, и через пару минут они уже были в холле Университета возле огромной ёлки, где в ожидании начала вечеринки группками толпились студенты.

— Пойдём найдём наших, — предложила Вероника.

Это оказалось не такой и простой задачей, учитывая, что часть ребят были в карнавальных костюмах. И всё же Никита издалека заметил одногруппников — помогли опознанию переливающиеся в свете праздничных огоньков золотистые кудри Наташи.

— Ника, ну как, пересдала? — встретила она подругу вопросом.

— Да, две пятёрки!

— Ух, умница! Видишь, можешь, когда захочешь, — обрадовалась Наташа. — Кстати, ребят, представляете, кого я только что видела? Димку! Его уже выписали из больницы. Правда, здорово!

— Ещё бы! — согласилась Вероника.

Никиту, в отличие от девушек эта новость не радовала, а настораживала. Почему сына Бегемотика решили выпустить из-под охраны? Члены Большого Совета считают, что шантажисты больше не представляют для Димы угрозы, что они под контролем у ректора? Или парня хотят использовать как наживку?

Этот вопрос нужно было срочно выяснить. И Никита, держа в поле зрения Веронику, оживлённо беседующую с Наташей, отправился на поиски Димы. Белобрысый одногруппник сегодня пользовался популярностью, всем хотелось поболтать с ним и расспросить про операцию, поэтому Никите пришлось приложить немало усилий, чтобы под благовидным предлогом оттащить его подальше от толпы для разговора без свидетелей.

— Почему тебя отпустили?

— Сказали, что шантажистов вот-вот обезвредят. Что опасности больше нет.

— Ты уже разговаривал с отцом? Он знает, что ты здесь?

— Разговаривал. Отец не очень доволен, что меня отпустили. Считает, что опасность по-прежнему существует. Велел мне всё время быть на людях, не оставаться одному.

— Разумный совет. Я бы на твоём месте ему последовал.

— Да я как-то и сам не хочу пока оставаться один. Как вспомню про ту голограмму — мурашки по коже. Хорошо ещё, что она просуществовала недолго.

— Знаешь, чем маловероятнее событие из условного будущего, тем труднее удерживать его проекцию в настоящем. Так что то, что голограмма существовала не долго, говорит о том, что как ты не настраивал себя на страшный поступок, вероятность, что ты его совершишь, была мизерной.

— Да так и есть. Решиться на такое очень нелегко. А особенно после того, как увидишь своё бездыханное тело на верёвке. Знаешь, я после того случая даже поседел. Ну, не полностью конечно, а прядь седая появилась.

— По-моему, ты слегка утрируешь, — улыбнулся Никита, окинув взглядом собранные в жиденький хвостик длинные волосы Димы.

— Да нет, действительно у меня есть где-то на затылке седая прядка, просто на светлых волосах это не так заметно.

— Никитос, вот ты где! — к собеседникам подошли одногруппники под предводительством Тимура. — Хватит тут Димку разговорами развлекать. Ты, что, забыл про пари — действуй. Вон девчонки стоят, загрустили уже.

Никита понял, что больше поговорить с Димой без свидетелей всё равно не получится, поэтому направился к Веронике.

Вечеринка началась с мини-концерта, организованного силами самих же студентов. На небольшой импровизированной сцене разыгрывались миниатюры из студенческой жизни, актёры пародировали преподавателей, что вызывало взрывы смеха. Девушки стояли в первых рядах рядом со сценой, а парни за ними, чтобы не закрывать обзор.

Никите некогда было следить за ходом спектакля. Он обдумывал слова Димы, невидящим взглядом уставившись в затылок Вероники. И вдруг мысли, выстроившиеся в логическую цепочку, заставили его всё-таки сфокусировать взгляд. Точно! Вот оно! У Димы исчезла седая прядь, у Вероники — шрам. Чёрт! Как же он сразу не догадался. Ответ всё время лежал на поверхности. Всё сошлось! И странные сны Вероники и парадоксальная схожесть двух сестёр, различать которых умел только отец.

Теперь надо действовать. Надо вычислить в какой момент это произошло. Тогда можно будет понять, кто это сделал. Тогда у него будет шанс спасти Веронику. Никита закрыл глаза и мысленно воспроизвёл события сегодняшнего дня. Минута за минутой. Он всегда находился рядом. Почти всегда…

— Прости, — шепнул он на ухо девушки, стоящей перед ним и помчался к лестнице, ведущей на второй этаж…


— Добрый вечер, Павел Борисович, с наступающим Новым годом! — Вероника закрыла за собой дверь Синего Кабинета и прошла внутрь.

— Добрый, Вероника, присаживайся, — улыбнулся преподаватель астрологии, указывая на кресло рядом с аквариумом.

— Я переделала лабораторные. Вот, — девушка протянула преподавателю отчёты, распечатанные на бумаге, и села в учтиво пододвинутое Павлом Борисовичем кресло.

Профессор расположился напротив и глянул на листки:

— Неплохо, неплохо. Только немного с опозданием.

— Лучше поздно, чем никогда, — нашлась Вероника, которую немного смутили странные нотки в голосе преподавателя.

— А знаешь, почему я передумал настаивать на твоём отчислении? — недобро хихикнул Павел Борисович.

— Вас ректор попросил, — бесхитростно выпалила Вероника.

— Ректор?! Да что мне твой ректор. Просто я придумал решение поизящней, — снова неприятно хихикнул профессор и Вероника почувствовала, что ей от этих его смешков становится не по себе.

Она ощутила, как закололо под лопатками. А это чувство ещё никогда не подводило Веронику. Что-то с Павлом Борисовичем сегодня не так. Может, Никита был прав? Может, увидев Веронику при полном параде, молодой неженатый профессор решил потребовать от неё исправить двойки специфическим способом? Господи, на что он намекает?! Только не это!

— Пожалуй, я потом пересдам, в следующий раз, — выпалила Вероника и попыталась быстренько вышмыгнуть из кабинета, но к своему ужасу обнаружила, что не может встать с кресла.

— Не спеши, моя хорошая. У нас с тобой долгий разговор.

— Павел Борисович, Вы, что, применили магию, чтобы меня удержать? Отпустите! Что Вам вообще от меня надо?

— А вот это правильная постановка вопроса. Мне от тебя действительно кое-что надо. И как только ты это мне отдашь, я тебя тут же отпущу.

У Вероники бешено заколотилось сердце. Похоже, этот урод всё-таки намекает на интим. Господи, что же ей делать? Заорать? Точно! Никита дежурит под дверью, и если как следует завизжать, он наверняка услышит. Вероника набрала побольше воздуха в лёгкие и закричала так, что, как ей показалось, сама оглохла от собственного крика.

— Не трать силы зря, они тебе, возможно, ещё пригодятся, — опять хохотнул Павел Борисович, как только Вероника замолчала. — На твой и мой голос я наложил методику акустического камуфляжа. Так что твой дружок тебя не услышит. Нас вообще никто не услышит, кроме нас самих.

Чёрт! Значит, извращенец всё продумал. Вероника почувствовала, как противное тошнотворно-омерзительное чувство поглощает её. Нет! Не впадать в панику! В её арсенале есть ещё одно средство — тянуть время. Если она долго не будет выходить из кабинета, Никита забеспокоится и зайдёт внутрь, чтобы проверить всё ли в порядке. И, вообще, где-то она читала, что постараться отвлечь внимание извращенца беседой на отвлечённую тему — это хорошая тактика.

— Павел Борисович, по-моему, Ваши рыбки голодны.

Профессор оторвал взгляд от сидящей напротив девушки и перевёл на аквариум. Вероника даже не ожидала, что её приём сработает так быстро.

— Мои рыбки не могут быть голодны, они ни в чём никогда не нуждаются, — сказал Павел Борисович, однако встал с кресла и, приоткрыв крышку, щедро сыпанул в аквариум цветных хлопьев. — У них есть всё. Я создал идеальный мир. Я их добрый Бог.

— Да, видно, что рыбки счастливы, — Вероника решила придерживаться выбранной тактики. Её устраивало, что профессор переключил своё внимание на аквариум.

— Да. С помощью этой баночки с кормом можно сделать их маленький мирок — идеальным. Но моя цель — выше. Я должен сделать идеальным наш несовершенный мир. Но для этого мне нужен ключ. А ключ — у тебя.

Вот оно. Теперь до Вероники дошло, что профессор имеет в виду. Интим тут не причём.

— Давай, девочка. Давай по-хорошему. Отдай мне то, что должно принадлежать мне по праву. Я должен был стать избранным. Понимаешь? Не твой отец, а я! Это я идеальный, а не он! Это я добрый Бог!

— Что ты вертишь головой? — профессор придвинулся ближе к Веронике. — Смотришь на дверь. Надеешься на помощь дружка, который всё время таскается за тобой? Да, он мне очень мешал. Пришлось даже попытаться протянуть решение о твоём отчислении. Но потом, мне в голову пришла идея получше. Взял пример с твоего папочки. Оцени гениальную игру. Твоя копия, проекция из условного будущего, временно сыграет твою роль. И твой кавалер будет веселиться с ней на вечеринке и не помешает нашей милой беседе.

Вероника вновь повернула голову в направлении двери и вдруг увидела, как точная её копия выходит из кабинета.

— Реалистично, не правда ли?

— Никита распознает, что это голограмма. Ведь тогда с повешенным Димой он как-то это понял. Это тоже было Ваших рук дело?

— Не рук, а мозгов, — неприятно хихикнул профессор. — Та голограмма отражала очень маловероятное событие, её было трудно удерживать, да я особо и не старался. Моя цель была просто напугать мальчишку и его папочку. Теперь же наоборот я проецирую событие с самой высокой вероятностью. То, что, скорее всего, произошло бы буквально через пять минут. Твой парень ничего отличить не сможет. Потому что с ним не другая девушка. Понимаешь? С ним ты. Такая, какая могла бы быть через несколько минут.

Вероника пыталась переварить обрушенную на неё информацию. Но страх и растерянность мешали думать.

— Теперь, когда ты понимаешь, что на помощь своего парня нечего рассчитывать, я надеюсь, мы быстро найдём с тобой общий язык?

— Но у меня нет того, что Вам надо. Понимаете, нет! — с отчаяньем воскликнула Вероника. — Не только Вы, другие тоже искали. Искали-искали, но не нашли.

— Они не нашли, потому что твой папочка смог их обдурить. Их, но не меня. Все поверили, что в машине разбились избранный и его преемница. Но я-то знаю, что никакой Алеси не существовало. Что твой папочка, чтобы защитить тебя, с момента твоего рождения дурил всем головы голограммами из условного будущего.

— Алеся — это голограмма?

— Странно, правда? Странно осознавать, что та, кого ты считала сестрой — это была ты. Вернее, один из вариантов тебя. Какой ты могла бы быть.

Вероника уже давно перестала что-либо понимать. Она опять попыталась подняться. Ей хотелось убежать как можно дальше от сумасшедшего профессора с его сумасшедшими теориями. Но у неё снова не получилось оторваться от чёртового кресла.

— Не надо дёргаться, — с тошнотворной сладостью в голосе сказал профессор. — Смотри на меня. Хочу понять, ты действительно не понимаешь, как извлечь ключ, или искусно притворяешься. Смотри!

Вероника подчинилась. Она посмотрела прямо в безумные глаза профессора. Пусть убедится, что она понятия не имеет, ни о каком ключе.

— Мне жаль, — сказал тот после нескольких секунд. — Ключ спрятан в тебе, но доступа к нему ты похоже действительно не имеешь. Я хотел как лучше. Но что ж поделать. Иногда ради спасения всего мира приходится кем-то жертвовать. Не бойся. Тебе не будет больно. Я применю к тебе магию цифрового решета. Твой мозг будет помещён в специальное информационное поле и обработан так, чтобы извлечь из него нужную мне информацию.

— Просеян через цифровое сито? Но я же умру! Такую методику применяют только к электронным устройствам и то после этого они безнадёжно выходят из стоя. Нет! Вы же говорили, что Вы добрый Бог!

— Всегда кем-то приходится жертвовать…

Вероника заметила, как вокруг неё постепенно начал сгущаться слегка заметный сиреневый туман. Закружилась голова.

— Нет! Стойте! Нет!..

— Не бойся! Тебе не будет больно. Немного покружится голова, а через несколько минут потеряешь сознание и всё.

— Нет!

Вероника отчаянно вырывалась из объятий ненавистно кресла. Она пыталась сдвинуться с места вместе с ним. Ничего не получалось. Она чувствовала, что силы покидают её. Ей всё труднее и труднее было бороться. Она перестала слышать звуки. Не могла сфокусировать взгляд. Очертания предметов расплывались и вскоре стали еле различимы. Похоже, всё…

Вдруг дверь кабинета резко распахнулась от удара ногой. Внутрь вбежал Никита. Мгновенно оценив ситуацию, он схватил профессора и вместе с ним запрыгнул в сиреневое облако, вытолкнув оттуда Веронику.

Освобождённая из оков сиреневого тумана, она вздохнула полной грудью, потом закашлялась. Ещё несколько секунд полуобморочного состояния, и сознание начало возвращаться. Теперь она снова могла слышать.

— Ника, в аквариуме должен быть Бубен, — пробились до неё слова Никиты. — Достань его. Быстрее. Цифровое сито сгущается, я скоро потеряю сознание.

— Разве ты не можешь с помощью магии снять его.

— Не могу. Наши с этим уродом силы равны. Он удерживает поле.

— Но зачем? Разве он хочет умереть?

— Я не хочу умирать. Наоборот, поле держит этот мальчишка, — завопил профессор.

Вероника подскочила к пятисотлитровой громадине и окинула её взглядом. Почти половину объёма занимала громоздкая декорация — коряга с гротом. Если где-то и можно было спрятать артефакт, то только там. Она вмиг залезла туда рукой и обнаружила искомый предмет:

— Вот он! Что дальше делать?

— Это знаешь только ты. Давай! Нейтрализуй этого негодяя!

— Но я не знаю как!

— Давай, Ника, давай! Ты знаешь! Ты сможешь!

Вероника судорожно вцепилась в Бубен и начала стучать по нему. Она не знала, как это делать. Её никто не учил. Какой должен быть ритм? Как ей при этом надо двигаться? Какие заклинания произносить? Чёрт! Чёрт! Чёрт! Ничего не выходит. Но ничего, она знает, как спасти Никиту. Она сделает так же, как сделал он. Она разгонится и вытеснит его из оков зловещего тумана, сама заняв его место.

— Ника, стой! — произнёс Никита, догадавшийся о её намерениях. Было видно, что слова даются ему уже с большим трудом. — Есть выход. Беги за ректором. Это соседняя дверь. Ты успеешь. Вместе с ним мы сможем снять поле. Беги!

Вероника пулей выскочила из кабинета. Ректору не пришлось долго объяснять, он понял с полуслова. Через минуту они оба уже были на месте. Мгновение — и туман, густота которого уже была такой, что не позволяла видеть, что творится внутри, рассеялся.

И Никита, и безумный профессор лежали на полу без признаков жизни. Вероника бросилась к парню, а ректор подошёл к астрологу.

— Мёртв, — констатировал Пётр Иванович, склонившись над профессором, и, видя, как Вероника отчаянно трясёт парня, добавил:

— Никита тоже погиб. Никто не выживет в таком густом информационном сите.

— Нет, — заорала Вероника. — Нет! Он жив! У него есть пульс.

— Ненадолго, — грустно вздохнул ректор. — Шанс выжить у него один на миллион.

— Нет! Никита, слышишь меня?! Живи! — она схватила его и прижала к себе. — Слышишь?! Живи! Ты что не хочешь выиграть пари?! Ну же, живи! Живи!

Теперь она снова начала трясти его.

— Не надо, — ректор положил руку ей на плечо. — Уже нечем не поможешь.

— Но почему этот безумец удерживал поле? — в отчаянии закричала Вероника. — Почему? Почему из-за этого самоубийцы Никита должен погибнуть?

— Поле удерживал Никита.

— Как Никита? Зачем?

— Наверно, хотел защитить тебя.

Слёзы градом потекли по щекам Вероники. Она поняла. Поняла тактику Никиты. Он удерживал поле, чтобы не дать безумному профессору причинить ей вред. Только там окутанный сиреневым туманом он казался Никите безопасным для Вероники.

— Никита, прошу тебя, умоляю, живи!!!

Дыхание парня становилось всё слабее и слабее. Не-е-е-ет! Она не даст ему умереть, не даст! Что там только что сказал ректор? Шанс выжить у Никиты один на миллион. Но всё-таки он есть!

Это как подброшенная монетка, которая может упасть орлом, решкой или на ребро. Пока монетка летит, пока она ещё не коснулась ладони, все три варианта развития событий одновременно существуют в условном будущем. Все! Даже самый маловероятный — монетка, упавшая на ребро. Ведь так когда-то говорил Никита. Вероника помнит тот разговор. Всё, до последнего слова.

— А всё-таки как она упадёт? — лукаво улыбается парень.

— Ну, в 50-ти процентах случаев — орлом, в 50-ти решкой и… ну, не знаю, где-то в одной тысячной процента — на ребро, — отвечает Вероника.

— Эта закономерность выявится, если мы будем подбрасывать монету много раз. А если всего один? Вот в данный конкретный один раз — как она упадёт? Какой из вариантов этого условного будущего станет воплощённой реальностью настоящего, какими законами это определяется, от кого зависит, я не знаю…

Зато Вероника знала. Это зависит от неё. Она может сделать так, чтобы в этот конкретный раз монетка упала на ребро. Она может сделать так, чтобы самый маловероятный вариант условного будущего стал реальным настоящим.

Вероника схватила Бубен. Она вспомнила, что должна делать. Она закружилась в бешенном древнем танце, она выкрикивала странные фразы на давно умерших языках — она задавала ритм Вселенной. Она приказывала ей, какой из бесчисленного множества вариантов выбрать.

— Ого! Ради такого шоу стоило потерять сознание, — Никита приоткрыл глаза и широко улыбнулся.

Вероника бросила Бубен и подскочила к парню, и он заключил её в объятия, крепкие объятия — значит, окончательно пришёл в себя!

— Я знал, что у тебя получится, — Никита зарылся лицом в её растрепавшиеся от бешеного танца волосы. — Знал.

Они долго сидели обнявшись. Молчали и смотрели друг на друга. Это такое счастье просто видеть любимого рядом. Живого и невредимого. Приходили какие-то люди. Руководимые командами ректора забрали тело безумного профессора и навели в кабинете порядок. А Вероника с Никитой продолжали сидеть, глядя друг на друга и ничего не замечая вокруг.

Наконец, она нашла в себе силы заговорить:

— Как ты догадался, что это не я вышла из кабинета?

— Вышла-то всё-таки ты. Твоя проекция из условного будущего, точная копия тебя. То какая бы ты могла быть несколькими минутами позже.

— Но всё-таки как ты догадался?

— Сначала я догадался, кто такая была Алеся, а потом уже догадался, что кто-то использовал идею твоего отца. А про Алесю догадался по твоему рассосавшемуся шраму. Понимаешь, голограммы, хоть и практически неотличимы от реальных объектов, всё-таки обладают другими свойствами. Они не могут оставлять след в настоящем. Вернее могут, но только ненадолго. Со временем он стирается.

— Я до сих пор не могу поверить, что никакой Алеси не было. Что это была я сама.

— Ну, не совсем ты. Твоя проекция, голограмма.

— Теперь я понимаю, почему мне иногда казалось, что Алеся читает мои мысли. Я решила перекраситься, а на утро — она уже блондинка. А на самом деле это была я. Ну, то есть не я, а то какой бы я могла быть. Один из вариантов моего будущего.

— Да эта запутанная история со светлыми-тёмными волосами тоже помогла мне распутать клубок. Ну, и ещё то, что Вы были очень похожи и только отец вас мог отличать.

— Одного не могу понять. Зачем папа так поступил?

— Хотел защитить тебя. Он знал, что будут желающие заполучить ключ — инструкцию по управлению Бубном. Хотел, чтобы ключом считали Алесю. И охотились за ней. А потом сделал так, чтобы и его, и Алеси не стало. Он надеялся, что таким альтруистическим поступком защитит тебя.

— Молодые люди, а вы чего здесь сидите? — проскрипел зашедший в Синий Кабинет Валентин Семёнович. — Там ваши сокурсники уже заняли лучшие места, чтобы шоу на 3D-шпиле смотреть. Самое яркое событие предстоящего года.

— Точно! Всего десять минут до Нового Года осталось. Бежим! — Вероника соскочила и увлекла за собой Никиту.

Через пару минут они уже были в холле возле ёлки.

— Где вы были? — к ребятам подскочили одногруппники.

— Сначала один куда-то исчез, потом вторая. А потом оба вместе появились. Что-то тут не чисто, — подмигнул Тимур. — Ну, колитесь, кто спор выиграл?

— Ника, — сказал Никита.

— Нет, — возразила Вероника. Она развернула парня к себе лицом и положила руки ему на плечи. Никита, уловив её порыв, притянул к себе:

— Я так долго об этом мечтал… — и в следующее мгновение его горячие губы накрыли её…

— Что я вам говорил? — самодовольно хмыкнул Тимур. — На выигранные в пари деньги всех приглашаю завтра в кафе.

Стрелки больших круглых часов соединились в одну линию, указывающую на цифру 12. В холле раздался визг, свист и весёлое улюлюканье. 3D-шпиль показал каждому что-то своё. Только Веронике и Никите не удалось увидеть самый яркий момент предстоящего года — они не могли оторваться друг от друга.

Наконец Никита ослабил объятия, чтобы шепнуть что-то Веронике на ушко:

— У меня есть для тебя подарок.

— Ого! Давай.

— Он на улице. Пойдём! — Никита схватил Веронику за руку и потянул к выходу.

В холле между тем началась дискотека. Включили композицию группы «Авария».

Свет далеких планет нас не манит по ночам,
Он может нам только сниться.

Ребята выскочили на крыльцо. Снегопад, начавшийся днём, продолжался. Всё те же красивые величественные хлопья.

Зачем мы встретим рассвет опять в неоновых лучах,
И завтра все повторится.

— Ну и где подарок? А-а-а, я поняла — ты написал мне астрологическое послание, но его из-за снегопада не видно.

— Нет. Лучше, — усмехнулся Никита. — Тебе понравится.

Взгляни, ты помнишь меня? Ведь это были я и ты,
Летали за облаками.

— Ну что же тогда?

Никита повернулся к Веронике спиной:

— Хватайся за шею.

Зачем, скажи, люди мысли, песни и мечты
Скрывают за семью замками?

— Крепко держишься?

— Да!

Махнем со мной на небо, оставь нараспашку окно!
Безумно и нелепо, как в забытом кино.
Летим высоко!

Они взмыли над заснеженной тайгой. Это волшебное чувство полёта. Это когда разгоняешься со всей скорости на коньках до свиста в ушах… Только ещё безумнее, ещё свободнее, ещё прекраснее…

— Никита, хочу быстрее!

— Ну, держись!

Любить друг друга в небе меж звезд и облаков.
Помаши мне рукой!
Мы на другой планете придумали любовь и свежий ветер…


Эпилог. Где-то он его уже видел

Зал быстро заполнялся зрителями. Аншлаг был прогнозируемый. Эту премьеру ждали миллионы. Через несколько минут начнётся показ самого скандального, самого непредсказуемого, самого захватывающего триллера этого года.

Валентин Семёнович занял своё место заранее. Он хотел смаковать свой триумф. Ему нравилось наблюдать, как с каждым очередным зашедшим зрителем нарастает ажиотаж, усиливается волна трепета. Сейчас терабайты информации будут выплеснуты с экрана на зрителей и в обратном направлении.

Каким же глупцом в эту минуту казался ему предавший его партнёр. Мёртвый партнёр. Гонялся сначала за информацией, потом когда её расшифровал — за девчонкой. Нет, Валентин Семёнович не так глуп. Он знает другой способ оживить Бубен. Засунув руку в кожаную сумку довольно внушительных размеров, он с трепетом провёл по деревянному обручу, обтянутому кожей. Скоро всё свершится. Он так долго к этому шёл.

До начала сеанса оставалась буквально пара минут, а место рядом с профессором до сих пор пустовало. Но вот, аккуратно протиснувшись между рядами кресел и рассевшихся по своим местам зрителям, к сиденью подошёл мужчина. Валентину Семёновичу показалось знакомым его лицо.

— Добрый день! — вежливо поприветствовал припозднившийся. — Приятного просмотра.

— Взаимно, — ответил профессор и, поправляя сползшее на нос пенсне, попытался получше разглядеть соседа. Да нет, раньше Валентин Семёнович его не видел. Вот только глаза редкого тёмно-синего цвета уже где-то попадались профессору…


Бонусная глава к Дню святого Валентина

— Позвольте представиться: Кин Седук, главный администратор замка-отеля «Чудо-остров». Добро пожаловать, дорогие гости! — У трапа самолёта компанию молодых людей, прилетевших на средиземноморский курорт Ведьмовского Сообщества, встречал высокий мужчина средних лет в красном камзоле, расшитом золотыми нитками.

Вероника, первая сошедшая на землю, жадно втянула тёплый влажный пьянящий воздух, напитанный волшебными пряными ароматами. Подумать только — ещё пару часов назад она куталась в толстенную куртку, спасаясь от тридцатиградусного мороза и пронизывающего ветра, а теперь могла нежиться в объятиях цветущего весеннего вечера.

— У нас Вы прекрасно проведёте время, — радушно улыбаясь, заверил администратор, — наш остров просто пропитан магией и волшебством. Я провожу Вас до отеля и по дороге расскажу обо всех местных достопримечательностях. Юные леди, Вам помочь с багажом?

— Нет, спасибо, мистер Кин, — хихикнула Леночка. — Мы не брали с собой много вещей. Да и ребята такие милые — помогают наши сумки нести.

— Хорошо. Следуйте за мной. Тут недалеко. Наш остров очень компактный.

Администратор махнул рукой в сторону побережья, где возвышалось белое величественное здание с башенками, стилизованное под средневековый замок, и компания молодых людей двинулась в указанном направлении.

— Наш остров необыкновенно красив, как Вы скоро сами убедитесь, и любой его уголок по-своему хорош, — начал знакомить гостей с достопримечательностями курорта мистер Кин. — Но есть два особых места, где Вам стоит побывать непременно. Это бухта Лазурная и поляна Сказочная.

— Чем они примечательны? — поинтересовался Егор.

— Во-первых, своей необыкновенной красотой, во-вторых, своими непередаваемыми магическими звуками: бухта Лазурная — музыкой моря, а поляна Сказочная — пением птиц. Словами это не объяснишь — надо увидеть и услышать.

— Что ж — посмотрим и послушаем, — подмигнул Леночке Егор.

— Также наш курорт уникален тем, что это одно из немногих мест, где разрешено применять магию для собственного удовольствия, — продолжил свой экскурс администратор.

— Здорово, — завизжала Леночка, захлопав в ладоши. — Вот весело будет!

— Только у нас есть некоторые правила, — поспешил предупредить мистер Кин.

— Правила… — разочарованно протянула Вероника. — Будто нам в Университете их не мало было.

— Я чувствовал, что будет какой-то подвох, — с иронией заметил Никита.

— Какие правила? — поинтересовался Егор.

— Во-первых, магию категорически запрещено применять в самом отеле…

— А на территории острова? — с надеждой поинтересовалась Леночка.

— На территории острова есть прокат магических атрибутов. Вот их-то и можно использовать для собственного удовольствия.

— А что там есть интересненького? — загорелся Егор.

— Много чего, — усмехнулся мистер Кин. — К услугам наших гостей ковры-самолёты, сапоги-скороходы, скатерти-самобранки и гусли-самогуды.

— Ну, хоть что-то! — обрадовалась Леночка. — Полёт на ковре-самолёте — прикольно! Правда, девочки?

Вероника и Наташа утвердительно покачали головами. Пребывание на острове обещало быть нескучным.

Гости, ведомые администратором, добрались до отеля буквально за несколько минут. Вблизи замок, в котором ребятам предстояло провести каникулы, казался ещё величественнее и прекраснее. Ослепительно белые каменные стены и голубая черепичная крыша одним своим цветом навевали ощущение праздника. Мистер Кин пригласил гостей внутрь и вручил каждому ключ от его номера со словами:

— Несмотря на то, что гостям запрещается применять магию внутри отеля, каждому обитателю замка всё же предоставляется в распоряжение один полуволшебный предмет. Он ожидает Вас в номере.

— Как понять полуволшебный? — удивился Егор.

— Это пульт управления всей электроникой в номере. Он понимает голосовые команды, но, на всякий случай, также оснащён кнопками.

— Выходит, в Ваших пультах не очень передовой алгоритм распознавания речи? — усмехнулся Никита.

— Ну, не то чтобы… — замялся мистер Кин. — Пульт правильно распознаёт команды, только вот… как бы это объяснить… в общем, зависит от настроения… или, лучше сказать, от характера…

— И все-таки, почему полуволшебный? — переспросил Егор.

— Понимаете, у нас в замке всё переплетено: и самые передовые технологии и магия. Пульты — это модернизированные волшебные палочки. В них были вмонтированы электронные мозги, если, конечно, так можно выразиться.

— Креативно подошли, — опять усмехнулся Никита.

— Мы старались, чтобы наши гости остались довольны, — ответил мистер Кин и, лукаво улыбнувшись, протянул Никите ключ от другого номера со словами:

— Молодой человек, извините, я ошибся. Для Вас мы подготовили не номер 12, а номер 13.

— Хорошо, — пожал плечами парень и взял протянутый ключ, — я не суеверный.

— Через час у нас ужин. Ресторан расположен здесь внизу, на первом этаже, — пояснил мистер Кин. — Больше не смею Вас задерживать. Располагайтесь. Чувствуйте себя как дома.

Он учтиво поклонился и, указав гостям рукой в сторону лифта, занял своё место за администраторской стойкой.

Ребята поднялись на второй этаж и разошлись по своим номерам, которые были расположены рядом друг с другом в правом крыле, кроме номера 13, оказавшегося в противоположном конце коридора.

Никите даже пришлось немного поблуждать по отелю, пока он обнаружил наконец комнату, отведённую в его временное владение. Парень прислонил электронный ключ к электронному замку, и дверь плавно раскрылась.

— Добро пожаловать! — пропел милый женский электронный голос.

— Надо же! Магия! — иронично воскликнул Никита в ответ на приветствие. Может, лет двадцать назад гостей отеля удивляла такая волшебная дверь, но сейчас подобными цифровыми чудо-замками были оборудованы большинство гостиниц мира.

Никита вошёл в комнату и с любопытством осмотрелся. Он был почти уверен, что предоставленный ему номер окажется с каким-то сюрпризом. Причём, неприятным сюрпризом. И дело не в несчастливом числе 13, а в том, что решение заменить номер администратор принял в ответ на ироничные реплики парня.

Как ни странно, Никиту не раздражало, а наоборот, забавляло, что где-то в комнате его поджидает подвох. В отличие от девушек, которые пришли в полный восторг от возможности позабавиться с магическими атрибутами, он особого ажиотажа по этому поводу не испытывал — отец с детства баловал его возможностью испытать прелесть разных волшебных аттракционов, так что полётами на ковре-самолёте его не удивишь. А вот поиск подвоха, который ему подстроил мистер Кин, да и вообще, скрытая пикировка с этим интересным субъектом обещали сделать каникулы по-настоящему интересными.

Первым делом Никита решил исследовать санузел — не там ли притаилась подстроенная прохвостом-администратором каверза. Беглый осмотр ничего не дал. Вода присутствовала как холодная, так и горячая и включалась, стоило поднести руки к крану.

— Магия, — с ироничной улыбкой констатировал Никита, прекрасно понимая, что воду открывают вмонтированные электронные датчики.

Душ и прочая сантехника тоже оказались исправными, и парень приступил к изучению оборудования комнаты. Тут ему было ещё проще — он улёгся на кровать и начал давать пульту команды.

— Включить телевизор, — громко и чётко произнёс Никита.

Телевизор включился.

— Выключить.

Телевизор выключился.

Дальше последовали команды включить-выключить кондиционер, освещение, холодильник, музыкальный центр и прочую технику, которой был оборудован номер. Всё работало исправно, и Никите ничего не оставалось, как признать, что насчёт администратора он ошибся. Решив повторить ещё раз свою проверку и на том успокоиться, он снова дал команду включить телевизор. Но на этот раз прибор не отреагировал.

— Вклю-чить те-ле-ви-зор! — по слогам повторил Никита.

— Я и с первого раза тебя прекрасно понял, — раздался откуда-то ехидный мужской голос.

Никита от неожиданности подпрыгнул на кровати. Звук исходил от пульта:

— Вот я не понимаю, ты, что, весь вечер будешь так развлекаться: «включить-выключить», «включить-выключить»…

— Так вот, значит, какой подвох приготовил мне мистер Кин, — улыбнулся Никита, — строптивый пульт.

— Подвохом меня ещё никто не называл, — обижено протянул приборчик.

— А как же тебя называть? У тебя есть имя? — иронично вскинул бровь Никита.

— Конечно, есть. Ак Лап Яан Беш Лов младший, — с гордостью сообщил электронный собеседник.

— Ого! Язык сломаешь, — рассмеялся Никита. — А покороче?

— Для друзей я просто Ак.

— Другое дело. Так, что, Ак, включишь телевизор?

— Я сказал — для друзей. А ты, будь добр, называй меня полным именем — Ак Лап Яан Беш Лов младший.

— Вот ещё! — усмехнулся Никита и, взяв пульт в руки, нажал на нужную кнопку — телевизор включился. — Теперь я понял, для чего тебя оборудовали вот этими маленькими клавишами, мистер Подвох.

На последнем слове пульт завибрировал в руках.

— Ладно-ладно, согласен на Ак. А то меня от этого твоего «мистер Подвох» аж передёргивает.

— То-то же, Ак, — засмеялся Никита. — Выключи телевизор, будь добр. А мне пора на ужин.


Ужин для гостей отеля «Чудо-остров» накрыли на летней террасе. Большой стол, устланный белоснежной скатертью, был украшен живыми цветами. В центре красовалось овальное блюдо со всевозможными фруктами.

Мистер Кин лично встречал постояльцев у входа на террасу и провожал к столу. Когда все гости заняли свои места, администратор решил представить их друг другу. Кроме шестерых друзей в отеле отдыхали ещё три человека. Смуглый худощавый мужчина, выделявшийся среди остальных замысловатым головным убором — фиолетовой чалмой, и парочка влюблённых, постоянно державшихся за руки.

— Мистер Анар Хо прибыл к нам из далёкой Индии, — представил гостям обладателя чалмы администратор. — Факир, покоритель огня и заклинатель змей путешествует по миру, вот заглянул и на наш остров.

— Очень приятно, — недружным, но приветливым хором отозвались остальные гости, но на каменном лице самого мистера Анар не отразилось никаких эмоций.

— Он ни слова не понимает ни по-английски, ни по-русски, — объяснил странную реакцию факира администратор.

— Так пусть применит методику транслитерального понимания, — посоветовал Егор.

— Вы имеете в виду магию распознавания незнакомых языков? — нахмурился мистер Кин. — Не забывайте применять магию в отеле категорически запрещено, а терраса относится к территории отеля.

— Извините, — спохватился Егор.

— А теперь позвольте представить Вам мисс Грир и мистера Клайда, — продолжил знакомить гостей друг с другом администратор. — Молодые люди приехали к нам из Англии, чтобы провести романтический уикенд и не только. Но об этом позже.

— Девочки, представляете, Мистер Клайд собирается сделать предложение мисс Грир, — шепнула Леночка подругам.

— Ого! А ты откуда знаешь? — удивилась Вероника.

— Я пришла сюда самая первая. И слышала, как шептались горничная и шеф-повар. Клайд и Грир встречаются уже два года. Клайд специально привёз свою возлюбленную сюда, в этот романтический уголок, чтобы сделать предложение накануне дня святого Валентина. Так мило, правда, девочки?

— Правда, — кивнули подруги.

Леночка оказалась права. В конце ужина гости отеля стали невольными свидетелями романтической сцены. Когда с основными блюдами было закончено, шеф-повар, сам торжественно вынес десерт — профитроли. Причём все, кроме мисс Грир, получили порцию крошечных пирожных, и только на тарелке юной англичанки пирожное было одно и гигантских размеров.

— Мисс Грир, — улыбнулся шеф-повар, — прошу меня извинить, десерт вышел слишком крупным. Пожалуй, его стоит разломить прежде, чем есть.

Девушка недоумённо обвела взглядом присутствующих — она искала поддержки. В её огромных глазах отразилось недоумение и даже лёгкий испуг. Гости широко улыбались мисс Грир. Похоже, все, кроме неё самой и каменнолицего факира, уже догадались, что сейчас должно произойти.

Девушка робко надломила пирожное и обнаружила удивительную начинку — маленькую красную бархатную коробочку.

— Ой! — теперь уже и она сама догадалась, в чём дело. — Это мне, да?

Дрожащими от волнения руками она раскрыла коробочку и извлекла оттуда изящное колечко с голубым камешком.

— Господи! Да это же то самое знаменитое кольцо Опелен!

— Да наше фамильное, передающееся из поколения в поколение. Грир, любимая, ты согласна стать моей женой? — соскочив из-за стола и припав на одно колено, спросил Клайд.

— Да, — выдохнула девушка под всеобщие аплодисменты.

— Девочки, как красиво, правда? — пролепетала Леночка, у которой от умиления на глазах выступили слёзы.

Вероника и Наташа были полностью с ней согласны и глаз не могли оторвать от счастливой парочки. Не только девушки, но и парни были под впечатлением от неожиданного поворота ужина, и только мистер Анар продолжал сидеть с каменным лицом, не выражавшим ни единой эмоции. Более того, не притронувшись к десерту, он первым встал из-за стола и покинул террасу.

— Парни, — обратился Егор к друзьям заговорческим голосом, — вы не забыли, что после ужина мы собирались поиграть немного в компьютерные игры у меня в номере?

— Помним, — закивали головами Никита и Дима и, встав из-за стола, отправились к выходу вслед за Егором.

— Девочки, — хихикнула Леночка, когда ребята вышли с террасы, — вы догадываетесь, чем на самом деле будут заниматься парни у Егорушки в номере?

— Догадываемся, — ответила Наташа. — Судя по тому, каким многозначительным тоном была произнесена фраза, в планах ребят совсем не компьютерные игры.

— Уверена, они будут думать, что бы нам такое подарить на день святого Валентина, — улыбнулась Вероника.

— Правильно! — опять хихикнула Леночка. — Значит, нам надо собраться у меня и тоже что-нибудь придумать.


— У кого какие идеи? — спросил Егор, нервно вышагивая по своему номеру взад-вперёд, когда двое его гостей спокойно сидели в креслах.

— Надо подарить цветы, — предложил Дима. — Это беспроигрышный вариант.

— Свежо! Оригинально! — с сарказмом перебил Егор.

— Это было бы избито, если бы мы просто купили букеты, — возразил Дима. — Но мы можем сами нарвать цветов и составить из них красивую композицию. Здесь на острове, я успел заметить, растут всякие необычные экзотические растения.

— Ладно, — кивнул Егор. — В этом что-то есть. Принимается. Что ещё? Никита, почему молчишь? Разве не хочешь придумать для девчонок что-нибудь такое, чтобы они визжали от восторга?

Никита, конечно, хотел подарить Веронике что-нибудь такое, что бы произвело на неё впечатление. Причём желательно настолько сильное впечатление, что она бы не завизжала, а лучше поцеловала бы его. Только подарок этот он ещё не придумал. А когда придумает, дарить его будет наедине, поскольку всё же рассчитывает не на визг, а на поцелуй.

— Так что, Никита? Твои идеи?

Повторённый Егором вопрос заставил Никиту понять, что от придумывания коллективного подарка ему, похоже, увильнуть не удастся. Поэтому пришлось напрячь мозги и сгенерировать идею:

— Тут же можно брать напрокат магические атрибуты. Можно подарить девчонкам, например, прогулку по острову в сапогах-скороходах.

— Правильно! — поддержал Егор. — Только лучше полёт на ковре-самолёте. Помните, как Леночка хлопала в ладоши, когда узнала о такой возможности.

— Здорово, что мы всё так быстро придумали, — Никита встал с кресла. — Я тогда пошёл.

— Нет. Подожди, — остановил его Егор. — Полёт на ковре-самолёте — это было бы слишком просто. Давайте так. Мы отправляем девочек полетать на ковре, скажем, на обзорную экскурсию по острову. Они думают, что это весь подарок и есть. А мы в это время надеваем сапоги-скороходы, берём с собой скатерть-самобранку, гусли-самогуды и быстренько несёмся на поляну Сказочную, по дороге собирая цветы. Когда девочки там приземляются — их уже ждёт организованный нами пикник. А? Как? Здорово я придумал?

— Отлично, — дружно согласились Дима и Никита.


Никита вернулся в свой номер и, плюхнувшись на кровать, приступил к обдумыванию особенного подарка для Вероники. В голову ничего интересного не приходило, хотя одна из мыслей показалась парню замечательной настолько, что он тут же приступил к её реализации. Нет, он не придумал идею подарка — это подождёт, зато он придумал, как провести сегодняшний вечер. На часах ещё только полдесятого. Можно пригласить Веронику к себе, чтобы, например, вместе посмотреть какой-нибудь фильм.

— Слушай, Ак, ты ещё не спишь? — обратился Никита к пульту. — А ну-ка пощёлкай каналы, что там сегодня интересного показывают.

— Чудесная идея, — оживился Ак Лап Яан Беш Лов младший. — А я уж думал — придётся скучать весь вечер. Слушай, тут по 7-ому каналу чудесный боевичок идёт.

Телевизор включился и комнату наполнили звуки стрельбы и полицейской сирены.

— Нет, не пойдёт. Листай дальше.

— Чего это не пойдёт? — с обидой переспросил Ак. — Я плохого не посоветую. Там Брюс Уиллис играет. Хотя, ладно. Если уж ты боевики не любишь, можно фантастический триллер про пришельцев, пожирающих людей, посмотреть по двадцать седьмому.

— Нет, тоже не то. Ещё листай. Надо что-то романтическое.

— Тьфу ты! Такое я даже искать не буду… хотя постой. Ты, что, девчонку хочешь пригласить, да?

— Ну да, — смутился Никита.

— Так бы сразу и сказал. Я же в этом деле специалист. Слушай, а она хорошенькая?

— Заткнись! — пригрозил Никита.

— Молчу-молчу. Вот гляди, такое подойдёт?

На экране появились Уитни Хьюстон и Кевин Костнер.

— Самое то, правда?

— Нет, совсем не годится, — возразил Никита.

— Но почему? — возмутился Ак. — Я для него стараюсь, а он нисколечко не ценит.

— Трудно объяснить. Фильм может вызвать у Вероники неправильные ассоциации. Там телохранитель и его подопечная не смогли быть вместе, понимаешь?

— Так значит, её зовут Вероника. Красивое имя. Но фильм всё равно переключать не буду. Я уже много на своём веку повидал и знаю, чем девчонку зацепить.

— Да сколько ты повидал, Ак? Ты старше меня максимум лет на десять. Ведь пульты-то изобрели недавно.

— Ой-ой-ой, чтоб ты знал — первые пульты придумали ещё в позапрошлом веке, и более того я не пульт, а волшебная палочка, оснащённая кнопками.

— Вот правильно сделали, что тебя кнопками оснастили, — Никита взял пульт в руки, и начал нажимать клавиши, — без них ты же неуправляемый.

Парень пролистнул несколько каналов, нашёл подходящий, по его мнению, фильм и, сунув пульт под подушку, выскочил из комнаты. Он собирался заскочить в ресторан за фруктами и каким-нибудь десертом.

Вернувшись через десять минут с корзиной, щедро наполненной шеф-поваром разными вкусностями, Никита красиво сервировал столик и уже хотел было идти за Вероникой, как заметил отчаянную вибрацию, создаваемую пультом под подушкой. Никита уже достаточно хорошо изучил непростой характер своего электронного друга, чтобы понять — Ак Лап как его там младший таким образом протестует против заточения.

— Ну, извини, — Никита приподнял подушку, — забыл про тебя. Смотри, как меня тут щедро упаковали сладостями.

— Не до них, — прошипел Ак таинственно. — Пока тебя не было, в комнате кто-то был.

— Чего ты переполошился? Наверно, это кто-то из моих друзей.

— Не думаю.

— Почему?

— Почему-почему — работай мозгами. У твоих друзей, что, есть ключ от твоей комнаты?

— Думаю, нет.

— То-то же.

— Тогда кто это был?

— Если бы кое-кто не засунул меня под подушку, я бы точно знал, а так только догадки.

— Ну, и?

— Это мужчина.

— Уверен?

— Уверен. Мужчину от женщины я даже из-под подушки отличу.

— Хорошо. А ещё что-нибудь ты смог заметить?

— Две вещи. Во-первых, он приходил с какой-то целью, что-то искал.

— Нашёл?

— Не похоже. Во-вторых, шагал легко, грациозно, мягко. То есть по комплекции — не полный.

— Это о многом говорит, — саркастически усмехнулся Никита, — шеф-повара можно исключить. Это единственный грузный мужчина в отеле. Но шеф-повар и так вне подозрения, ведь он мне корзину со сладостями собирал.

— В другой раз будешь думать, прежде чем меня под подушку засовывать.

— Да ладно, — махнул рукой Никита. — Ничего этот странный визит в себе опасного не таит. У меня и воровать-то особо нечего.

Никита опять сунул пульт под подушку и пошёл за Вероникой.


— Девочки, какие будут идеи? — Леночка вопросительно взглянула на подруг. — Надо придумать что-нибудь сногсшибательное.

— Да что тут думать, — отозвалась Наташа. — Мы же на магическом курорте, значит, и подарок должен быть магический.

— Точно, — согласилась Вероника, — давайте подарим парням полёт на ковре-самолёте.

— Прикольно! — обрадовалась Леночка. — Только лучше прогулку в сапогах-скороходах.

— А чем это лучше? — удивилась Вероника.

— Смотрите, девочки, что я придумала. Мы берём для парней напрокат сапоги-скороходы и отправляем их на обзорную экскурсию по острову. Они думают, что это весь подарок и есть. А мы в это время садимся на ковёр самолёт, берём с собой скатерть-самобранку и гусли-самогуды и летим в бухту Лазурную. Когда ребята туда доберутся, мы уже успеем организовать там для них пикник! Правда, здорово!

— Леночка, ты — прелесть! Здорово всё придумала, — согласились подруги и отправились по своим номерам.

Вероника, не успев дойти до своей комнаты, столкнулась в коридоре с Никитой.

— Ника, слушай, какие у тебя планы на вечер?

— Да, в общем-то, никаких особых планов нет. Думала, почитать.

— Есть идея получше. Пойдём ко мне, фильм посмотрим.

— Ладно.

Через минуту Вероника с Никитой уже входили в его номер.

— Ого, как у тебя красиво! — удивлённо воскликнула Вероника.

Никита и сам был не меньше удивлён. Видимо, его электронный друг даже из-под подушки смог дать кое-какие команды приборам и технике, находящимся в номере. Верхний свет был выключен и горели только светло-лазурные огоньки над столиком. Звучала нежная лирическая музыка, и комната была наполнена ароматом цветущей сирени.

— Спасибо, Никита, — прошептала Вероника и, обвив его шею руками, прильнула к его губам.

«Надо будет потом поблагодарить Ака», — подумал Никита и жадно ответил на поцелуй.

Кажется, это длилось вечно. Но на самом деле всего несколько секунд — волшебный момент был разрушен душераздирающим визгом.

Никита и Вероника выскочили в коридор. Быстро сообразив, что звук доносится из номера, где проживает мисс Грир, парень в два шага подскочил к двери и распахнул её.

Бледная, на грани обморока девушка держала в руках пустую шкатулку.

— Что случилось? — спросил Никита.

В следующее мгновение к невесте в комнату ворвался Клайд:

— Милая, в чём дело?

Девушка бросилась к жениху на шею с отчаянным криком:

— Клайд, оно пропало. Твоё кольцо… твой подарок… его украли.

— Успокойся, любимая. Всё хорошо. Оно найдётся.

Но мисс Грир всё кричала и кричала не в силах взять себя в руки.

— Зачем мы только приехали сюда. В это ужасное место. Где работают нечистые на руку люди. Ведь отец предлагал провести отпуск у нас в загородном доме. Почему, Клайд? Почему ты не согласился?

На шум прибежал администратор и, оценив ситуацию, быстро понял, в чём дело.

— Мисс Грир, успокойтесь. Всё будет хорошо.

— Нет! Срочно вызывайте полицию! Нужно поймать вора.

Мистер Кин попросил всех, сбежавшихся на шум, выйти из комнаты мисс Грир и оставить его наедине с ней. Через несколько минут он вышел оттуда и спокойно сообщил:

— Инцидент улажен. Прошу всех успокоиться и насладиться чудесным тёплым вечером. На летней террасе накрыт стол с лёгкими закусками — приглашаем всех желающих.

Часть ребят откликнулись на приглашение, но Никите не хотелось к ним присоединяться.

— Может, продолжим с того места, на котором нас прервали? — шепнул он Веронике на ушко и легонько подтолкнул в сторону своей комнаты.

— Мистер Беляев, не могли бы Вы уделить мне пару минут? — не дал Никите осуществить задуманное администратор.

— Может, в другой раз? — невольно поморщился парень.

— Нет, пожалуйста, сейчас. Это не займёт много времени, — настойчиво повторил мистер Кин. — Следуйте за мной.

Через несколько минут мужчины уже сидели в удобных креслах друг напротив друга в кабинете на первом этаже.

— Вам понравился Ваш пульт? — с улыбкой спросил мистер Кин.

— Ак Лап Яан Беш Лов младший?

— Вижу, Вы уже познакомились.

— Да, малыш любит поболтать. Но ведь Вы пригласили меня для беседы на другую тему.

— Видите ли, Мистер Беляев…

— Можно просто Никита.

— Хорошо, Никита. У меня к Вам просьба — помочь расследовать похищение. Я навёл кое-какие справки и знаю, что у Вас есть квалификация магического детектива. Вы ведь закончили магическую академию в Уэймонте?

— Допустим. Но почему бы Вам не вызвать полицию.

— Мне бы очень не хотелось, чтобы слухи об этом маленьком недоразумении расползлись в Ведьмовском Сообществе. У нашего отеля всегда была безупречная репутация. И мне бы хотелось, чтобы она такой и оставалась. Я уверен, что кольцо до сих пор в отеле. А, значит, его можно найти, и инцидент будет исчерпан. И в этом мне поможете Вы.

— Почему я это должен делать?

— Я думал, Вы меня поймёте, как никто другой, — усмехнулся мистер Кин, — ведь Вы знаете, что такое дорожить репутацией.

— Что Вы имеете в виду?

— Разве Вам не дорога репутация Вашей подруги? Думаете, я не заметил, как она протащила в отель котёнка, укрытого магией невидимости, нарушив при этом сразу два правила — не держать в комнатах отеля животных и не применять в комнатах отеля магию. Или Вы хотите, чтобы я доложил кому надо о возмутительном поведении одной из юных ведьм?

Никита чуть не выругался вслух. Он знал, что афёра с котёнком сильно рискованна, но куда ж было девать Тимофея? Они полетели на курорт напрямую из Верхнетайгинска, и только на обратном пути Вероника собиралась заскочить домой, чтобы передать своего питомца маме.

— Вы умеете убеждать, — усмехнулся Никита. — Что ж — попробую Вам помочь. Но мне нужна информация.

— Всё, что в моих силах.

— Расскажите, что Вам известно о кольце.

— Это магическая безделушка, не более. То есть для дам, возможно, она является желанной игрушкой, но не представляет какого-то интереса для серьёзных людей.

— В чём заключается его магическая сила?

— Тот, кто носит его на указательном пальце, никогда не будет выглядеть в глазах других посмешищем.

— И всего-то?

— Ну, нам с Вами это, возможно, кажется глупым, но для милых дам — совсем другое дело. Обладательница кольца смело может надевать любой наряд на вечеринку, самые нелепые туфли, самый ужасный головной убор — всё окажется к месту.

— Хотите сказать, что похититель, скорее всего — женщина?

— Не я. Так думает сама мисс Грир.

— Она кого-то подозревает?

— Да. Говорит, что уже было вышла из номера на вечернюю прогулку с женихом. Но потом решила вернуться, чтобы надеть кольцо и заодно захватить зонтик, о котором ей напомнил жених, обративший внимание на начинающийся дождь. Когда она вернулась в свою комнату, заметила там горничную.

— Что она могла делать в комнате мисс Грир в столь поздний час? Во сколько обычно производится уборка в номерах?

— Уборка по утрам. Но мисс Грир сама пригласила горничную под вечер с просьбой сменить постельное бельё.

— Что Вы сами думаете про горничную?

— Я ей доверяю. Как и всем работникам отеля. Думаю похититель — кто-то из гостей.

— Мои друзья тоже исключаются. Я в них уверен. Остаётся мистер подозрительный индус, как его там, мистер Анар. Что Вам про него известно?

— Да собственно только то, о чём я сегодня рассказал за ужином, когда представлял его гостям. Этот человек ещё до инцидента с кольцом вызывал моё подозрение. Обычно к нам приезжают молодые люди весёлой компанией, как Ваша, или влюблённые парочки как наши новоиспечённые жених и невеста, но по какой причине к нам заглянул немолодой одинокий индийский аскет совершенно не понятно.

— Да, нужно получше приглядеться к мистеру МояТвояНеПонимать. А, кстати, как Вам удалось убедить мисс Грир не вызывать пока полицию?

— Я ей рассказал про Вас, — усмехнулся мистер Кин, — объяснил, что детектив уже здесь. И она согласилась подождать пару дней. Надеюсь, этого времени Вам хватит, чтобы найти кольцо.

— Каникулы обещают быть нескучными, — улыбнулся Никита, вставая с кресла.

— Да, ещё одна деталь, — остановил парня на пороге администратор, — может, поможет Вам в расследовании. При похищении кольца магия не применялась.

— Как Вы это поняли?

— У нас в отеле стоят датчики, реагирующие на волшебство. Они не сработали.

— Понятно теперь, как Вы догадались про котёнка, — усмехнулся Никита.


Вернувшись в номер, Никита удобно устроился в кресле и приступил к обдумыванию плана действий. Задача, которую мистер Кин поставил перед ним, была не такой уж сложной, единственное, что беспокоило — это сжатые сроки, отведённые на поиск решения. Похитителя кольца необходимо было вычислить в течение двух дней, значит, начинать действовать надо было прямо сейчас. С другой стороны, прямо сейчас Никите хотелось пригласить Веронику и провести вечер с ней, а не лазить по отелю в поисках улик. Не зря же его электронный друг так постарался для создания в номере романтической атмосферы.

Вспомнив про пульт, Никита перевёл взгляд на подушку и увидел то, что и ожидал: от отчаянной вибрации приборчика, она ходила ходуном.

— Ак, извини, опять забыл вызволить тебя из объятий этой пушистой дамы, — спохватился Никита.

— Вот так всегда, — проворчал Ак, как только оказался на свободе. — Стараешься-стараешься, а благодарности — ноль. Ты ему — романтическую обстановку, а он тебя забывает под подушкой.

— Не ворчи, — улыбнулся Никита. — На самом деле, я тебе очень благодарен. Похоже, Веронике понравилась и музыка, и освещение, и запах сирени.

— То-то же, — сразу повеселел Ак. — Теперь ты видишь, что я разбираюсь в девчонках? Знаю, как произвести на них впечатление.

— Пожалуй, — усмехнулся Никита. — Тогда, может, ты мне поможешь ещё в одном вопросе?

— Это касается девушки?

— Да.

— Тогда ты обратился по адресу — выкладывай.

— Завтра день святого Валентина. Можно даже сказать, сегодня — до полуночи осталось всего полтора часа. А я пока никак не могу придумать подарок для Вероники. Понимаешь, это должно быть что-то особенное.

— У меня масса вариантов, — Ак от распирающих его эмоций начал подпрыгивать на кровати. — Любой из них вызовет у твоей Вероники такой восторг, что она…

— Завизжит? — усмехнувшись переспросил Никита.

— За кого ты меня принимаешь? — хихикнул Ак. — Зачем нам нужно, чтобы девушка визжала? Нам нужно, чтобы девушка тебя поцеловала.

— Респект! — уважительно качнул головой Никита. — Ак, ты мне всё больше и больше нравишься.

Подсветка кнопочек, которыми был оборудован пульт, замигала на разные лады — было видно, что Ак польщён.

— Смотри, — с энтузиазмом начал он, — девчонки любят романтику и магию. Правильно?

— Правильно, — согласился Никита.

— Поэтому подари ей танец на волнах…

— Применив методику скольжения по границе раздела двух сред?

— Тьфу ты, какой у Вас у молодых ужасный сленг. Какую «методику», каких «двух сред»? В наше время говорили проще и понятней — магию хождения по воде.

— Я привык говорить по-другому, но пусть будет «магия хождения по воде», — с улыбкой согласился Никита. — Отличная идея! Думаю, Веронике понравится. Только ж я не знаю ключевого слова для воды в здешнем заливе. Надо вычислить. Ты не знаешь, случайно, какая у здешней воды плотность и солёность?

— Опять он со своими заумными словечками. Я тебе и без расчетов скажу волшебные слова. Запоминай: Ани Ра.

— Запомнил. Спасибо. Только такого подарка мало. Надо что-то ещё.

— Ещё?.. — задумчиво протянул Ак. — Вот, пожалуйста! Подари ей шоу волшебных бабочек и звездопад желаний. Нужные в таком случае волшебные слова, если ты забыл, Акни Дерв.

— Прикольно, спасибо! А ещё?

— Хм, тебе и этого мало?

— Да, надо что-то ещё более романтическое.

— Более романтическое? Вообще, в наше время в таких случаях были очень модны серенады.

— Ну, это в ваше время, — рассмеялся Никита. — А теперь у всех есть mp3-плееры.

— Тоже мне, сравнил бездушный плеер и нежную посвящённую конкретной девушке серенаду, — не унимался Ак.

— Да меня из отеля выгонят, если я начну под окнами орать.

— А не надо под окнами орать. Можно при помощи магии заставить гусли-самогуды исполнить песню, которую услышит только тот человек, кому она посвящена.

— Это уже интересно…

— Запоминай волшебные слова: Анире Таке.

— Отлично! Но нужно ещё что-то.

— Знаешь, даже моя фантазия уже начинает иссякать… Хотя… расскажи, что она любит.

— Ника любит приключения, такие, знаешь, чтоб дух захватывало. Что-нибудь таинственное и необычное… О! Точно! Ак, какой же ты умница! Я, кажется, придумал!

Никита соскочил с кресла и направился к двери.

— Что придумал? — спросил Ак вдогонку. — Ты сейчас приведёшь её сюда? Мне «романтику» включать?

— Приведу. Романтики не надо. У нас есть дело поважнее.

Через несколько минут Вероника уже сидела за столиком рядом с Никитой в его комнате и улыбалась во весь рот.

— Спасибо! Такой прикольный подарок и даже на целый час раньше наступления праздника. — Она откусила кусочек сочного тропического плода в форме сердечка и зажмурилась. — М-м-м, я ещё ни разу ничего подобного не пробовала.

— Ты думаешь вот этот ужин, состоящий из фруктов и пирожных, и есть мой подарок?

— А, что, есть ещё и драники? — оживилась Вероника.

— Лучше драников, — рассмеялся Никита. — Ужин вообще к подарку не имеет никакого отношения.

— Как не имеет? — удивилась Вероника. — Ты же позвал меня к себе, чтобы вручить подарок. И вручил вот эту корзинку с фруктами и десертом.

— Нет, ну, какое-то отношение к подарку эта корзина с фруктами всё-таки имеет. Сладости нужны для стимуляции мозговой деятельности.

— А для чего нужна сама мозговая деятельность? — ещё больше удивилась Вероника. — Ты, что, собрался задачи решать? У нас же, вроде, каникулы.

— Задачи решать мы будем вместе. Это и есть подарок! — Никита лукаво улыбнулся.

— Если ты сейчас же не объяснишь, с какой стати решение задач является подарком, я запулю в тебя вот этим огрызком, — смеясь пригрозила Вероника и даже размахнулась, имитируя готовность к бою.

— Ладно-ладно, не надо огрызком, — расхохотался Никита. — Так и быть, расскажу. Знаешь, о чём со мной хотел поговорить мистер Кин?

— О чём?

— Он предложил мне взять дело о похищенном кольце.

— Ого! И ты согласился?

— Согласился. Мистер Кин очень настаивал.

— Значит, ты будешь расследовать, кто стащил у мисс Грир подарок жениха. Как настоящий детектив!

— Не забывай, я и есть настоящий детектив, — усмехнулся Никита.

— Ну да, помню. Слушай, это так прикольно — собирать улики, допрашивать свидетелей и всё такое.

— Прикольно, — с улыбкой согласился Никита. — Особенно если учесть, что я буду не один. Мне будет помогать напарник.

— Вот повезло кому-то! И кто этот счастливчик?

— Ты!

— Я?

— Ну да. Хочешь помогать расследовать это дело?

— Ещё как хочу! — завизжала Вероника и бросилась Никите на шею. — Мне ещё никто и никогда не делал такого подарка!

«Всё-таки визг, а не поцелуй», — с лёгкой досадой подумал Никита. И вдруг ощутил, как Вероника перестала издавать звуки восторга и, прижавшись к нему плотнее, коснулась губами. Это был долгий, бесконечно долгий поцелуй — именно такой Никита рисовал весь вечер в своём воображении. Голова затуманилась, и из неё благополучно вылетели мысли и о том, что пора приступать к расследованию, и о чём бы то ни было ещё.

— Кх-кх, я, конечно, дико извиняюсь, но почему мне никто не рассказал о похищенном кольце? — раздался обиженный голос Ака. — И почему меня никто не приглашает в напарники?

— Ой! — вздрогнула Вероника и начала озираться по сторонам.

— Чёрт! И почему я не засунул тебя под подушку, Ак? — с трудом оторвавшись от Вероники, произнёс Никита. — Ника, в твоём номере тоже пульт с подвохом?

— Так это разговаривает пульт?

— Позвольте представиться: Ак Лап Яан Беш Лов младший. Для Вас, милая Леди, просто Ак.

— Какой милый пультик, — воскликнула Вероника. — А у меня в номере самый обыкновенный.

После этого возгласа Ак просиял всеми своими светодиодами одновременно.

— Сейчас этот милый пультик отправится под подушку, если ещё раз вздумает нам мешать, — укоризненно покачал головой Никита.

— Молчу-молчу, — поспешил заверить Ак. — Но про кражу-то хотя бы расскажите.

Вероника выбрала себе из корзинки очередное лакомство, а Никита под её весёлый хруст в двух словах поведал назойливому электронному другу о происшествии в номере мисс Грир.

— Итак, Ника, с чего мы начнём расследование? Какие идеи?

— Надо расспросить обо всём поподробней мисс Грир, — ответил вместо Вероники Ак.

— Ты обещал не мешать, — с напускной строгостью напомнил Аку Никита.

— Никит, он прав, пойдём поговорим с новоиспечённой невестой, если она, конечно, ещё не спит.


Мисс Грир не спала. Она охотно впустила Никиту и Веронику в свой номер несмотря на столь поздний час. Видно было, что юная англичанка собирается помогать следствию всем, чем только можно, лишь бы пропажа поскорее нашлась.

— Мисс Грир, расскажите, когда Вы в последний раз видели кольцо? — попросил Никита.

— Это было сразу после ужина. Я поднялась в номер и положила подарок Клайда в шкатулку. А когда в следующий раз заглянула в неё — кольца там уже не было.

— Расскажите подробно, что произошло между этими двумя событиями.

— После ужина ко мне зашёл Клайд и пригласил меня на прогулку. Я переоделась и мы вышли на свежий воздух. Но тут мне пришла в голову мысль вернуться в номер и надеть кольцо. Ведь это подарок жениха — теперь я должна постоянно носить его. К тому же на небе начали сгущаться тучи, и Клайд посоветовал мне захватить ещё и зонтик. Обидно было бы промокнуть насквозь, если бы вдруг началась гроза. Когда я вернулась в номер, застала там горничную. Думаю она и украла кольцо. Ведь когда я заглянула в шкатулку, обнаружила, что она пуста.

— Что горничная делала, когда Вы зашли? — поинтересовался Никита.

— Она меняла постельное бельё.

— Вы сами пригласили её?

— Это сделал Клайд. Перед прогулкой мы решили выпить по бокалу вина. И Клайд нечаянно выронил свой бокал, когда находился рядом с кроватью. Часть вина попала прямо на постель. Пришлось вызывать горничную.

— Ваш жених немного неловок, — как бы невзначай прокомментировала Вероника.

— Да нет. Клайд, он, довольно аккуратный, порой даже педантичный. Но этим вечером был так возбуждён. Всё время повторял, как он счастлив, что я ответила согласием на его предложение.

— Его можно понять, — кивнула Вероника. — Такое событие любого заставит волноваться.

— Значит, Ваш жених пролил вино на постель, а затем вызвал горничную, правильно? Подытожил Никита.

— Да, в общем-то, я бы так и так вызвала её сменить бельё. Дело в том, что она относится к работе халатно. Понимаете, ещё до прихода Клайда, я заметила у себя на постели какое-то волокно. А я, знаете ли, очень брезглива.

— Подождите, разве волокно не могло попасть на постель с одного из предметов Вашего гардероба?

— Это исключено. У меня нет одежды такого цвета. Это волокно попало на мою постель с передника или чепца горничной. Потому что волокно было фиолетовое — такое же как фирменная одежда работников отеля.

После этих слов мисс Грир Вероника заёрзала в кресле всем видом показывая Никите, что им необходимо перекинуться парой слов наедине.

— Что ж, мисс Грир, спасибо за помощь. Мы обязательно отыщем Ваше кольцо. Доброй ночи, — произнёс Никита, уловивший знаки, подаваемые ему симпатичной напарницей.

— Доброй ночи! — присоединилась к его пожеланию Вероника, и молодые люди вышли в коридор.

— Никит! Я всё поняла, — радостно завопила Вероника, как только они вернулись в номер Никиты и дверь за ними закрылась.

— Что ты поняла? — с улыбкой уточнил он.

— Поняла, кто украл кольцо! Это индус, мистер Анар.

— Почему?

— Потому что, когда мы ужинали, заметила на чалме этого безмолвного аскета затяжку. Он наверно зацепился своим огромным головным убором за что-то острое и надорвал ткань. Вот откуда взялись фиолетовые волокна на кровати мисс Грир — они с чалмы индуса.

— Молодец, Ника! Очень наблюдательная! Дырявый головной убор мистера Анара гораздо больше походит на источник волокон в комнате мисс Грир по сравнению с безупречной фирменной одеждой нашей горничной.

— Пойдём обыщем номер индуса, — возбуждённо выпалила Вероника и подтолкнула Никиту к двери.

— Нет, Ника, погоди. Фиолетовые волокна на постели мисс Грир, говорят только о том, что мистер Анар был в её номере. Но они никак не доказывают, что похитил кольцо именно он.

— Так для чего же он тогда заходил к ней в её отсутствие?

— Да мало ли?

— Нет, согласись, всё-таки, он очень-очень подозрительный тип.

— Согласен. Но давай проработаем и другие версии. Может, поищем в интернете что-нибудь про нашу сладкую парочку, мисс Грир и мистера Клайда? Тебе не показалось, что в словах новоиспечённой невесты проскочила какая-то едва уловимая неувязка, нелогичность?

— Не знаю даже, — пожала плечами Вероника. — Разве что бросилась в глаза её чрезмерная брезгливость. Требовать сменить постель из-за какой-то ниточки?! Но проверить мисс Грир и мистера Клайда, конечно, не