Марк Черазини - Росомаха: Оружие Икс

Росомаха: Оружие Икс [Wolverine: Weapon X ru] 1506K, 247 с. (пер. Ибрагимова) (Росомаха-1)   (скачать) - Марк Черазини

Марк Керасини
Росомаха: Оружие Икс

Marc Cerasini

Wolverine: Weapon X


© 2017 MARVEL

© Н. Х. Ибрагимова, перевод на русский язык, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2017

* * *


Благодарности

Во-первых, респект Барри Виндзор-Смиту, который задумал «Росомаху: Оружие Икс» в качестве графического романа более десяти лет назад. Его фантастическая работа вдохновила многие из причудливых деталей этого романа, а эпическая история была настолько масштабной, чтобы работать над ней дальше.


Стэну Ли, который создал Людей Икс.


Моему редактору Рувану Джайатиллеке, который принес к моему рабочему столу множество грандиозных идей, а потом отошел в сторону и позволил мне их переварить.


Моему брату Вэнсу и моей племяннице Тиа.


Моим приятелям Чаку, Бобу, Си-Джею, Полу и Критикусу.


Моей музе Элис Альфонси, которая работала над этим проектом так же кропотливо и долго, как и я.


А также – мутантам повсюду.


Глава 1. Пророчество

Дождь. Тонкие струйки прокладывают себе путь по грязным оконным стеклам. Ночь. Чернота сменяется зеленым фосфоресцирующим светом. Тошнотворный оттенок, напоминающий гной инопланетянина.

Жидкость окружает меня. Но я не тону.

За стеклом жужжит неон. Изогнутые трубки. Громадные буквы складываются в одно слово, сияющее сине-белым светом: «ПРОРОЧЕСТВО».

Это слово казалось апокалиптическим. Нет. Это неправильно. Оно было частью апокалипсиса. Какой-то пьяный бродяга в коридоре объяснил мне это.

– Грядет апокалипсис, – вот что сказал тот старик. – Когда все тайное станет явным.

Больше никаких тайн, никакого бегства.

– Грядет ад…

Так он сказал. И еще сплюнул, произнося это. Потом старик просто перестал дышать.

Воздух. Здесь нет воздуха. Но я еще дышу.

Такое часто случалось в Пророчестве. Старики – и не совсем еще старики – падали замертво.

Заперт внутри. Будто парю в гробу. Но не мертвый. Пока еще нет…

Вода с неба была старой, как земля. Логан смотрел, как она падает. Одна и та же вода. Миллионы лет. Снова и снова. Из нее выползла рыба. Человек тоже выполз из нее.

Потом выполз я.

Заперт внутри. Вокруг всюду жидкость. Мерзкий химикат. Но не вода…

Динозавры питались растениями, пили из озер. Этот дождь был частью тех озер. Колодцев в деревнях. Воины, варвары, самураи. Вода, которую они пили, поднималась и опускалась. Та же самая вода. Замкнутая в цикл.

Все, даже Земля, имеет свои пределы.

Вспышка молнии вспорола ночь. Глаза Логана сверкали сквозь стекло – острый взгляд хищника, осматривающего улицы, освещенные осколками белого, как кость, света.

Еще один удар. Дерево раскололось. Его расколола энергия – как предупреждение о грядущих событиях.

– Приближается шторм, и это будет большой шторм. Тот самый большой шторм. Тот, которого я ждал.

Дорога. Он помнил дорогу. Холод был за рулем. Черные леса в ночи. Дальний север. Бесконечная глушь. Скоро он вернется туда. Скоро он будет дома.

Сейчас за стеклом мокрый бетон, ржавые мусорные баки, испещренные граффити переулки, полные привидений многоквартирные дома, пустота.

Они еще не нашли меня. Пока.

Логан отвернулся от окна, прошел по коричневому ковру, покрытому пятнами. Комната была маленькой, как клетка, пустые бутылки, подобно сталагмитам, торчали из пола, из его мозга.

Под его ботинком порвалась газета недельной давности. Бессмысленные события. День за днем. Он рухнул на диван, накрытый развернутыми таблоидами, чтобы скрыть пружины. Его массивный кулак сжался, смял газетный лист и швырнул черные типографские буквы в пустой экран телевизора.

Бесполезные заголовки. День за днем, день за днем.

Рядом заманчиво мерцала бутылка виски «Сигрэм». Полупустая. Нет. Наполовину полная. Он налил себе добрую порцию в бокал, с благодарностью, как всегда.

Электрические разряды разрывали ночь.

Обжигающие удары пронзают мой мозг.

Логан поморщился от шока, рыгнул, когда солоноватая струйка покатилась по его горлу. Потом боль исчезла, оставив только медный привкус крови – знакомое ощущение. Он прикоснулся к своему пульсирующему виску, но не нашел пятна. Только капли соленого пота увлажнили его пальцы.

Он сделал еще глоток, и металлический привкус тоже исчез. Может, его чувства отключились? Или алкоголь будит демонов былого хаоса, забытого насилия?

Забытого…

– Апокалипсис наступил. Пора написать домой, помириться с кем-нибудь…

Помириться? С кем?

Он вспомнил салун, десяток сцепившихся тел. Обычный туман от горящей смолы. Воздух казался замороженным, но его мышцы под фланелью были достаточно теплыми. Он выстраивал в одну шеренгу бутылки на барной стойке перед собой. Зеленый частокол, стеклянные колонны. Его крепость.

Пора написать домой.

«Дорогая ма – ты, тупоголовая, уродливая, косоглазая ведьма. У меня есть для тебя новость. Тайна раскрыта! Подпись: твой сын с волосатыми лапами».

Как будто он знал, кто его мать. У всех есть мать, правда? Или, может, две. Тайны, то есть. У Логана их полно. Большой запас тайн. Иногда это трудно скрыть. Но он справлялся.

Еще глоток виски, прямо из бутылки, но забвения нет. Нисколечко не было, пока он не отметил его отсутствия. Потом это ощущение появилось, словно он его вызвал. Он затянулся сигарой.

Я давлюсь. Ткань рвется. Разорванная гортань.

Это место, где он прятался, это «Пророчество», многоквартирный дом, превращенный верующими в убежище для падших христиан. Он когда-то был христианином, очень давно, но все еще помнил достаточно из их жаргона, чтобы обманом проложить себе путь в их дом. Конечно, это трущоба. Но она бесплатная – для падших. Так он себя назвал.

Теплый виски каплями стекал по жесткой, черной как смоль щетине с подбородка Логана на покрытую пятнами пота футболку.

Я задохнулся. Потом раздался голос. Но чей?

– Этого хватит, чтобы вырубить слона…

Алкоголь меняет течение ионов электролита в клетках мозга. Он вспомнил, что где-то читал об этом – может быть, это входило в его тайный курс оперативной подготовки. Виски замедляет нейронные импульсы.

Но я не пьян. А хочу напиться… Мне необходимо напиться…

Алкоголь подавляет выработку гормона, который сохраняет равновесие запасов жидкости в организме. При отсутствии этого гормона почки начинают воровать воду у других органов…

Воровать воду?

Шторм продолжал бушевать, усиливался.

Дождь продолжал стучать в окна.

Вокруг жидкость. Но я не тону.

В результате мозг сжимается.

Логан снова схватил бутылку и вылил остатки ее содержимого на дно бокала, но помедлил перед тем, как опрокинуть их в рот. Зажав бокал в тяжелом кулаке, он рухнул на продавленную кушетку.

На него нахлынули неприятные воспоминания. Спор, который он вел с мелким криминальным боссом. Идиотская бравада.

– Глупо. Ему следовало быть умнее…

Это произошло после того, как Логан снова стал изгоем. На этот раз его вышибли из секретного отдела Канадской разведки. По сравнению с теми ужасными действиями, которые он совершал по службе, нарушение было пустяковым, но Логан почувствовал, что коллеги рады избавиться от темной личности в своих рядах.

Секреты. У меня их было полно. Больше, чем может вынести любой человек.

Вскоре после этого Логан нашел работу. Его репутация превратилась в обоюдоострый меч. Нескончаемая череда молодых новичков или стареющих ветеранов всегда готовы были бросить ему вызов. Но это означало, что работу найти было легко.

В этот раз именно «коллеги» его и подставили.

Тот день, вспоминал Логан, начался неудачно. Он с большой неохотой отправился в гараж нелегального торговца оружием, чтобы забрать свою долю прибыли. Но когда увидел презрительную ухмылку на лице Сент-Эксетера, то понял, что сейчас станет еще хуже.

Торговец оружием прислонился к ящику с осколочными гранатами, его кашемировый свитер, брюки от «Прада» и мокасины «Гуччи» никак не вязались со свалкой.

– Не думал, что у тебя хватит смелости явиться сюда, Логан. После того, как твой агент не отправил товар, – Сент-Эксетер отбросил назад свои волосы тонкой рукой с маникюром.

Логан посмотрел прямо в его холодные глаза.

– Ты несешь чушь, Рене. Я точно знаю, что те ракеты «воздух-воздух» уже отправлены твоим «клиентам» в Латинскую Америку.

Пока Логан говорил, два телохранителя Сент-Эксетера вошли в гараж у него за спиной. Еще двое, в засаленных комбинезонах, вылезли из ремонтной ямы и встали по обеим сторонам от него.

Рене смотрел на Логана, почти с улыбкой, глазами, похожими на пустые черные дырки.

– Ты не собираешься платить, – произнес Логан. Это не был вопрос.

Грязная обезьяна слева от него внезапно вытащила из засаленного комбинезона гаечный ключ.

Глупо.

Силы удара Логана хватило, чтобы челюсть этого человека проткнула его же мозг. Раздался стон, и механик упал. Логан выхватил из мертвой руки инструмент раньше, чем тело ударилось о землю. Уклонившись от пули, выпущенной в упор, развернулся и запустил ключ в того, кто нажал на курок.

Хруст костей, красные брызги, и голова стрелка дернулась назад. Когда он свалился, его «магнум» упал к ногам Логана.

Логан увернулся от второго выстрела, потом схватил оружие. Он выстрелил, не целясь – удачно. Пуля попала в горло второго телохранителя. Тот забулькал и упал на колени, хватаясь за шею, в разливающуюся по бетонному полу лужу.

В конце концов удача отвернулась от Логана. Последний из телохранителей бросился на него, стараясь столкнуть в ремонтную яму. Они упали туда вместе.

На дне глубокого бетонного колодца оба вскочили на ноги. Тень упала на них сверху. Логан взглянул вверх как раз вовремя и увидел, как Сент-Эксетер швырнул что-то в яму.

– Лови, mon ami[1].

Логан поймал гранату в воздухе. Когда телохранитель увидел это, он бросился к приставной лестнице.

– Куда собрался? – Логан схватил его за ворот, развернул к себе и ткнул в живот зажатой в кулаке гранатой.

Со свистом выдохнув воздух, телохранитель согнулся пополам, зажав телом гранату, и Логан отпустил ее, потом ласточкой нырнул в противоположный конец ямы. Его обдала волна жара и крови, а приглушенный взрыв вдавил в бетонную стенку.

Истекая кровью от многочисленных ран, Логан выполз из ямы, ставшей могилой телохранителя, и обнаружил, что Рене Сент-Эксетер сбежал с места событий.

Логан настиг его через несколько дней на многолюдной улице в сердце Монреаля. Последняя стычка произошла на глазах у десятка свидетелей, но Логану было наплевать.

Некоторые вещи, например, расплата, слишком важны, черт побери, чтобы их откладывать.

Даже после того, как ярость Логана остыла, он не почувствовал сожаления – только гнев, что его вынудили стронуться с места. Позже, в ту же ночь, он планировал вскочить на товарный поезд. Местом назначения он выбрал Юкон. Уехать так далеко на север, как ему удастся, на самый край цивилизации. Он оставит позади все – «Лотос-семь», ничего не стоящее имущество, свое прошлое.

Если повезет, Логан сможет начать все сначала.

Начать сначала?

– Хорошее место, чтобы начать все сначала, а?

Голос – знакомый – донесся откуда-то из прошлого. Из тех лет, когда Логан еще работал на Министерство обороны. Когда он действовал как агент отделения СГИ[2] в Оттаве.

Логан стоял, сгорбившись, в углу и точил свой клинок, когда к нему подошел незнакомец. Логан бросил взгляд вверх, мимо протянутой руки крупного мужчины, и успел увидеть приколотую к широкой груди бирку с именем «Н. Лэнгрем».

Мучительный визг металла о металл снова возобновился, Логан продолжал затачивать лезвие своего боевого ножа.

В учебной зоне никого кроме них не было. Несколькими минутами раньше им сказали, что их обучение завершилось, и скоро они получат первое задание.

– Думаю, это замечательное место, чтобы начать заново… я имею в виду СГИ, – продолжал Эн Лэнгрем. – Я бывал во многих местах, занимался многими делами, легальными и нелегальными, и рад забыть свое прошлое и похоронить его навсегда, – он хлопнул себя ладонями по коленкам. – К моему удивлению, после всех моих злоключений, Министерство обороны и СГИ решили забыть о прошлом и дали мне второй шанс.

– Тебе повезло, – заметил Логан.

– Наверное, то же самое они сделали для тебя, а?

Логан попробовал пальцем кончик ножа. На подушечке выступила капелька крови, и он слизнул ее.

– Моя фамилия Лэнгрем, друзья зовут меня Нил, – на этот раз мужчина не протянул руку.

– Логан.

– Молчаливый, да?

Логан перевернул нож и сунул его в ножны. Затем скрестил руки и уставился вдаль.

– Я гадал, почему они нас сделали напарниками. Тебя и меня. Мы не знакомы и даже никогда вместе не учились. Поэтому я пытаюсь понять, под каким углом…

– И к какому выводу ты пришел, Лэнгрем?

Не уловив сарказма Логана, Лэнгрем попытался ответить на его вопрос:

– Странные параметры для такого задания, тебе не кажется? – начал он. – То есть, почему не просто затяжной прыжок? Есть сотни солдат, натренированных на высадку при помощи затяжных прыжков, и еще сотни – для проникновения на вражескую территорию с целью разведки. Это значит, что мы оба им не нужны. Нас должны считать слишком квалифицированными для этой миссии, разве что начальники решили кое-что сделать более сложным способом.

– Например?

– Ты должен признать, что у СГИ, и даже у военных, не слишком много оперативников, способных пользоваться «Ястребом», – ответил Лэнгрем.

«Ястреб», или высотный параплан-крыло, был особым видом «индивидуального аэродинамического оборудования», разработанным для использования подразделением «Щит» – логистической службой стратегического проникновения в шпионских целях, а «Щит» не обучает пользоваться своими высокотехнологичными летными костюмами всех солдат подряд.

– Может быть, начальство думает, что «Ястреб» – самое лучшее средство внедрения, – сказал Логан. – С «Ястребом» мы можем управлять своей скоростью и углом спуска, выбирать место и момент приземления. И можем дать отпор врагу, еще находясь в воздухе, если возникнет такая необходимость.

Лэнгрем кивнул, соглашаясь с ним.

– Я все это знаю. Я уже пользовался «Ястребом». И вы, по-видимому, тоже, мистер Логан.

– И что ты хочешь сказать?

– Может быть, мы с тобой ползали по одной и той же грязи, – сказал Лэнгрем. – Или, возможно, у нас просто есть общие друзья… и враги.

Логан ничего не ответил.

– Ты еще и скрытный, а?

Секреты. У меня их полно. Слишком много. Иногда я с ними не справляюсь.

– Это ничего, Логан. Я не стану совать нос в твои дела.

– Ты уже сунул.

Лэнгрем предпочел не обижаться. Они сидели в неловком молчании некоторое время, которое показалось обоим весьма долгим.

– Я довольно хорошо знаю географию, – в конце концов произнес Лэнгрем. – Я говорю о Корейском полуострове. И тот район, куда мы отправимся, тоже.

– Приятное место?

– Если Северная Корея – это тюрьма, тогда район вокруг водохранилища Сук – камера-одиночка в корпусе смертников в одной чертовой упаковке со всеми виселицами.

Логан пожал плечами:

– Звучит восхитительно.

Лэнгрем внимательно смотрел на него. Логан избегал смотреть ему в глаза.

– Что ж, вот мое заключение, – сказал Лэнгрем. – И так как ты, по-видимому, не специалист по ядерному оружию, предполагаю, что ты знаешь или местный диалект, или что-то о тех парнях, за которыми мы гонимся.

– Пока правильно.

– И так как ты мастерски владеешь кинжалом, и ты не кореец, приходится предположить, что тебе многое известно о Хидеки Мусаки и всех этих бандитах из якудзы, и об оружейном плутонии, который они умыкнули во время перевозки материалов в засекреченную правительственную лабораторию на севере – ту, где делают оружие устрашения.

Логан кивнул один раз.

– Я знаю Хидеки Мусаки… лично. Но мы не близкие друзья.

Лэнгрем улыбнулся – в первый раз с момента встречи.

– Значит, ты путешествовал по Дальнему Востоку, а? Я почему-то так и думал. При виде тебя я вспомнил одно место… притон под названием «Красотка Роза». И еще об одном парне. В тех краях он известен под именем Пэч. Он предпочитает кинжалы… как и ты.

Логан опять не ответил.

Лэнгрем взглянул на свои часы и встал.

– Мне надо идти, Логан, – сказал он. – Но в ближайшие дни мы будем часто видеться. А пока запомни, что я сказал: СГИ – хорошее место, чтобы начать все сначала. Похоронить свое прошлое, если захочешь… не многие получают второй шанс.

Лэнгрем повернулся, чтобы уйти.

– Эй, Лэнгрем.

На этот раз, Логан поднялся и встал к нему лицом.

– Я буду защищать твою спину, если ты будешь защищать мою. А когда это задание будет закончено, если мы оба останемся в живых, я поставлю тебе выпивку.

Еще одна выпивка. И еще одна. Но этого все равно не бывает достаточно, чтобы принести облегчение. Погоди. О чем я думал?

Воспоминания о той первой встрече с Нилом Лэнгремом ускользнули прочь, подобно клочкам тумана.

Подкравшаяся амнезия заставила его затуманенным взором разглядывать бокал в своей руке. Логан смотрел, как виски меняет цвет с прозрачно-коричневого на мутно-зеленый.

Его затошнило, и он отвел взгляд.

По другую сторону окна призрачно фосфоресцировало слово «Пророчество». Едкий химический запах проникал в его ноздри, а сломанные пружины дивана вонзались в тело. Но, несмотря на физические неудобства, голова Логана откинулась назад, а глаза закрылись.

Он провалился в сон, но сны Логана не отличались от его жизни наяву. Он жаждал спастись, продолжал бежать, его ноги стучали по все время идущей под уклон дороге, которая простиралась все дальше в будущее. Сверху гудела неоном вывеска «Пророчество», она ждала, ждала его…

Внезапно проснувшись, Логан резко выпрямился, сжал в кулаке бокал и раздавил его. Густая красная кровь залила его ладонь, но он не почувствовал боли.

Пошатываясь, он поднялся на ноги. Теперь его охватило желание немедленно бежать, спасаться, пока апокалипсис не настиг его.

Он натянул фланелевую рубашку на широкие плечи, размышляя о предсказуемости своих кошмаров. Ему чудились боль, кости, шипы. Отвратительное зловоние и ужас. И руки-кинжалы…

В поисках ключей от машины Логан перерыл кипу желтеющих газет и заметил заголовок на покрытой жирными пятнами странице таблоида: «Врач-шарлатан, совершивший убийство из милосердия, ускользает от ФБР».

Под заголовком, рядом с заметкой, был напечатано черно-белое зернистое фото толстого бородатого мужчины с невыразительным, ничем не примечательным лицом.

Этот снимок и заголовок смутно встревожили Логана, но он не понял почему. Когда он попытался ухватить обрывки воспоминаний и соединить их, те растворились, словно пар, в его затуманенном мозгу.

Небо прорезала вспышка молнии, с треском расколовшей еще одно дерево.

Еще одно предостережение.

Надвигается шторм, и это будет большой шторм. Большой. Тот, которого я ждал.

Сунув в карман деньги и ключи, Логан покинул «Пророчество», ни разу не оглянувшись. Его последнее воспоминание – неоновая вывеска, мерно мигающая сквозь дождь.

Потом Логан вдруг оказался сидящим на табурете у стойки бара, сгорбившись над покрытой пятнами стойкой в какой-то грязной забегаловке. Снаружи, за грязным стеклом витрины, дождь уже прекратился. Саван из грязного снега покрыл разбитые улицы и тротуары.

Когда выпал снег?

Дрожащими руками Логан потянулся за стоящей рядом с ним бутылкой. Глотнул, гадая, не подействовало ли на него, наконец, все выпитое спиртное и не вызвало ли что-то вроде провала в памяти.

Он не помнил, как ехал сюда, но в большое окно он видел свой «Лотос-семь», стоящий на парковке.

Вел ли он машину сквозь дождь, а потом снег? Неужели прошло несколько часов? Или дней? Неужели он упустил товарный поезд… а с ним и свой единственный шанс на спасение?

Впервые на памяти Логана его охватила паника. Еще один глоток виски помог подавить ее, но осталось недоумение.

Логан отчасти вернул себе самообладание, наблюдая за тем, что происходит вокруг него: бармен спокойно перемывал бокалы и одновременно смотрел по телевизору с выключенным звуком футбольный матч. Еще один человек, сидящий в противоположном конце бара, молча пил. Логан понюхал воздух и сморщил нос, почувствовав запах вонючего спиртного и застарелого табачного дыма.

Трубки, похожие на червяков. Они вонзаются в его уши, в нос, в рот, в его мозг.

Снаружи свет одинокого светофора переключился с зеленого на желтый, потом на красный и обратно. На тротуарах не было прохожих, а часы на покрытой снегом башне в конце квартала шли назад.

Мы путешествуем в будущее каждую секунду нашей жизни, но никто не может вернуться обратно вовремя, как утверждает Эйнштейн. Это доказывает, что старик, в конце концов, был не так уж умен.

В полумраке, под мишенью для игры в дартс, Логан заметил трех мужчин в длинных пальто и темных очках под надвинутыми на лица шляпами; перед ними стояли нетронутые бокалы. Трое сидели на краю темноты. Ждали. Наблюдали.

Пора идти…

Логан встал, бросил на стойку несколько банкнот, пошел к двери. Мужчины не обратили на него внимания… Или сделали вид, что не обратили. Их бездействие давало Логану надежду, но небольшую.

Снаружи под его тяжелыми сапогами захрустел ледяной наст.

Сапоги. Похожие на солдатские. Такие, как у меня. Однажды я был солдатом. Нет, дважды. Я сражался в двух войнах. Обе были очень давно.

Логан посмотрел вниз и увидел, что его сапоги исчезли. Его ноги уже не были обуты в прочную кожу, на них оказались мягкие мокасины. А вот снег остался. Повсюду. Но этот снег был белый и девственно чистый. Задумчивый снег его юности. Он окутал деревья и укрыл скалы, блестя от мороза под бледным зимним солнцем.

Таверна, парковка, люди в полутьме – исчезли. Логан брел один по молчаливому горному лесу.

Дом? Неужели я уже дома?

Иней хрустел под его подошвами. Холод проникал до самых костей в жилистое тело подростка. Но, несмотря на морозный воздух, темнеющее небо и растущий слой снега, Логан упорно шагал вперед.

Его влекла вперед жгучая ярость, она сводила его с ума – беспричинная потребность отомстить толкала Логана все дальше и дальше в глушь.

По щиколотку утопая в снегу, Логан быстро шел по следу, мучительно стараясь догнать свою ускользающую добычу. Онемевшие пальцы сжимали длинный отцовский кинжал, он был готов нанести удар, заколоть, разорвать.

Ему хотелось убить.

У скалистого обрыва, с которого не стихающий ветер смел снег, следы, по которым шел Логан, внезапно оборвались. В отчаянии он оглядывал лес, потом понюхал воздух в надежде найти свою жертву по запаху.

Резкий ветер обжигал кожу Логана – его лицо горело от холода и было покрыто синяками после побоев Виктора Крида, известного местным поселенцам в этих краях под именем Саблезубого, индейца из племени черноногих.

Я знаю, что Крид меня ненавидит. Но я не знаю почему. Опять тайны, более глубокие и темные, чем лес вокруг меня.

Саблезубый появился у двери бревенчатой хижины Логана за несколько часов – или дней? – до этого, как появлялся каждый год примерно в это же время. Посещения Крида не имели разумного объяснения и логики – ясно было только, что он приходил тогда, когда Логан оставался один.

Логан вышел за пределы участка отца, к шеренге деревьев, где он собирал хворост для предстоящих холодных дней и ночей. Он опять остался один. Его отец отсутствовал уже несколько недель, добывал мех на севере.

Чтобы охранять сына, свои скудные пожитки и драгоценные меха, добытые им во время охотничьего сезона, Логан-старший оставил дома свой охотничий нож и злобного пса-хаски по кличке Бритва.

Возвращаясь с тяжелой вязанкой сухих дров, Логан услышал яростный лай и сердитый вой Бритвы, приглушенный расстоянием, снегом и деревьями. Он отшвырнул в сторону вязанку и со всех ног побежал обратно к хижине.

Он увидел на снегу пятна крови Бритвы, а черноногий снимал шкуры, которые отец Логана оставил сушиться на зимнем солнце.

Сквозь слезы ярости Логан смотрел на убитого пса, а насмешки Крида словно били в его уши. Затем, с диким воплем разъяренного зверя, Логан бросился на своего мучителя и вскочил ему на спину. Он раздирал ногтями лицо Крида, потом вцепился ему в глотку зубами.

В свою очередь, издав яростное рычание, Саблезубый сбросил Логана на промерзшую землю.

Оглушенный, он растянулся на снегу рядом с коченеющим трупом своего пса. Пытаясь не потерять сознание, Логан увидел, как индеец навис над ним. Издевательский смех Крида звенел у него в ушах. Сверху на него дождем обрушивались удары и пинки.

В конце концов его поглотила темнота.

Много позже Логан резко вскочил, хотя тело его онемело от холода. Солнце уже пересекло небо, день угасал. К Логану вернулась память, а вместе с ней – убийственная ярость.

Бросившись в хижину, он схватил охотничий нож, лежавший на полке над очагом. Невзирая на погоду и на наступившие сумерки, Логан пустился в путь, твердо решив догнать Саблезубого и покончить с врагом раз и навсегда.

В первый час погони Логан потерял след Крида, потом снова нашел его. Теперь следы черноногого смешались с другими следами. Медвежьими. Судя по отпечаткам, медведь был крупным. Как и Крид, животное поднималось по неровной горной тропе вверх.

Через несколько минут, когда Логан почти перевалил через вершину, из-за валуна поднялась темная фигура. Гризли вызывающе взревел, а Логан от неожиданности зарычал в ответ.

Переваливаясь на своих коротких задних лапах, гигантский гризли шагнул вперед и навис над ним. Зверь весил, по крайней мере, четыреста фунтов. Когда он снова взревел, слюна зверя обдала щеку Логана горячими брызгами, а потом его окутала волна горячего дыхания медведя.

На мгновение Логан застыл, парализованный страхом. Потом поднял нож и тоже издал рев. Рванувшись вперед, размахивая перед собой ножом, он приготовился отразить нападение могучего зверя.

Неожиданно смелое наступление поразило медведя. Он остановился, широко раскрыв глаза, дергая ушами – вне предела досягаемости ножа.

Согнув ноги, Логан приготовился напасть. Ярость бушевала в его сердце, и ему хотелось резать и колоть это существо – любое существо! Его ничто не могло испугать.

Казалось, время остановилось. Человек и зверь смотрели друг на друга очень настороженно и внимательно.

Затем, откуда-то из-за спины стоящего на задних лапах гризли, Логан услышал фырканье, за которым последовал испуганный визг. Потом он увидел четыре черных глаза, глядящих на него из-под переплетения низких заснеженных веток сосны.

Из своего укрытия вышли испуганные медвежата и тут же спрятались за спиной матери. У них был черный взъерошенный мех и коричневые мокрые носы, от которых шел пар.

Увидев беспомощных детенышей, Логан опустил свой нож. Он неуверенно посмотрел на сердитую медведицу и сделал шаг назад, один, потом другой.

Медведица фыркнула, ее мех стоял дыбом, пока Логан продолжал осторожно отступать. Даже в этом жестоком мире он не считал, что все, представляющее угрозу, следует уничтожать.

– Иди с миром. Ты мне не враг, и я тебе не враг, – тихо прошептал Логан, продолжая пятиться вниз по тропе.

Медведица поняла его намерение. Она опустилась на все четыре лапы, потом повернулась своим трясущимся задом к человеку.

Шлепнув детенышей передней лапой, чтобы они пошевеливались, гризли удалилась и исчезла среди заснеженных деревьев.

Логан смотрел на отступление животного, на его припорошенную снегом шкуру; два медвежонка бежали рядом. Когда медведица пропала из виду, он закрыл глаза и прислонился к дереву. Сердце его заполошно билось, он был в шоке после этой неожиданной встречи.


Когда Логан снова открыл глаза, он оказался возле таверны, посреди занесенной снегом парковки.

Ночь стала намного холоднее – неестественно холодной, будто со времени его пребывания в «Пророчестве» прошло несколько недель или месяцев, а не каких-то несколько часов.

Но сейчас у него не было времени думать об этом. Те мужчины, сидевшие в полумраке, были совсем близко…

Почувствовав облегчение, Логан увидел свой «Лотос-семь». Верх был опущен – абсурд в такую погоду, даже для человека, который не так сильно ощущает жару и холод, как все другие.

Логан нашел ключи и скользнул за руль. Пульсирующий рев двигателя придал ему уверенности.

Но не успел Логан включить передачу, как из темноты вынырнуло несколько мужских фигур.

– Мистер Логан? – произнес один из них.

Логан поднял взгляд как раз в тот момент, когда что-то твердое, холодное и острое вонзилось в его плечо, пронзило мышцы, вошло под ребра и проникло в легкие.

Горячая преграда закупорила его горло. Задыхаясь, Логан пытался подняться, но токсины уже разливались по его телу, лишали сил, останавливали мозг.

Беспомощного, как тряпка, Логана вытащили из машины. Он попытался сопротивляться из последних угасающих сил, но жестокие удары невидимых кулаков свалили его на холодную землю. Потом мощный транквилизатор оказал свое действие, и Логана поглотили темнота и боль.

Перед тем как сознание погасло, он почувствовал странное облегчение. Он больше ничего не мог сделать. Закончились дни, когда надо убегать, и ночи, когда надо прятаться. Спастись уже невозможно.

Апокалипсис начался.


Глава 2. Улей

Сквозь прямоугольные очки, блестящие в тусклом свете, Профессор наблюдал, как бригада медиков трудится над пациентом.

Десяток врачей и специалистов столпился вокруг обнаженного тела, лежащего в коконе резервуара с толстыми полупрозрачными стенками. Внутри этого гроба из плексигласа, в зеленоватом химическом супе, состоящем из насыщенной интерфероном плазмы, молекулярного протеина и питательных клеток, а также некой синтетической эмбриональной жидкости, изобретенной самим Профессором, плавал «Субъект Икс».

– Несколько унций этой мутной жидкости стоит больше, чем эти техники могут себе вообразить. Она гораздо дороже, чем средний североамериканский небоскреб – и еще более дорога для нескольких избранных, которые действительно понимают ее назначение.

Мысли Профессора прервал мигающий огонек у него на панели. Руководитель бригады информировал его, что сложный подготовительный процесс близится к завершению.

Как и воздухонепроницаемый гроб Субъекта Икс, кабинет самого Профессора был герметично изолированным – электронное царство из стали и стекла, кабелей из стекловолокна и силиконовых чипов. Внутри этого кабинета мурлыкали компьютеры и жужжали процессоры. На полированных стенах из сплава стали с адамантием тускло отражались бегущие на мигающих мониторах и многочисленных телеэкранах высокого разрешения столбцы данных.

Худой, как палка, Профессор сидел прямо и неподвижно на своем эргономичном троне, его скулы были туго обтянуты бледной плотью. Он хладнокровно оценивал медицинские процедуры, изображаемые в реальном времени на большом центральном мониторе.

Редкая улыбка кривила его губы, пока он наблюдал за действиями бригады. Несмотря на то, что медперсонал носил несколько стесняющие движения защитные костюмы, громоздкие шлемы и объемные очистители воздуха, все выполняли свои обязанности быстро и эффективно – настолько эффективно, что Субъект Икс должен быть готов для проведения первого эксперимента завтра, намного раньше первоначально назначенной даты.

Предварительная работа прошла великолепно, решил Профессор, и его люди выполнили свою задачу чрезвычайно эффективно.

А почему бы и нет? Разве не он сам их обучал, требовал высшей степени профессионализма, отдачи и самопожертвования от всех, до последнего человека?

Профессор прикоснулся к кнопке. На другом уровне лаборатории замигал огонек, предупреждая вторую бригаду медиков, что вскоре потребуется их искусство. Он управлял всем, что происходило внутри этого громадного исследовательского блока, из своего центра управления. Благодаря постоянно идущим электронным записям Профессор знал о каждом действии, о каждом звуке внутри этих стен.

Миллионы бит данных стекались к Профессору по оптико-волоконным кабелям длиной в сотни миль – информационной сети, которая охватывала все помещения, все вентиляционные ходы, все стены.

Застыв, как паук в технологичной паутине, Профессор обозревал свои владения из центра обширного комплекса. Из-за герметичных дверей и кодовых замков он мог получить доступ к любым собранным данным, наблюдать за любым экспериментом и отдавать приказы, щелкнув переключателем или устно.

Сейчас, конечно, его интересовал Субъект Икс.

С помощью монитора Профессор наблюдал за появлением второй бригады медиков. С шипением открылась герметичная дверь, и эта группа вошла, чтобы сменить группу подготовки. Члены новой бригады носили такие же громоздкие защитные костюмы, не для собственной безопасности, а чтобы устранить угрозу заражения Субъекта Икс – необходимая мера предосторожности.

Задачей второй бригады было снабдить Субъект Икс набором всевозможных биологических датчиков для слежения за функционированием его организма, а также полыми трубками для инъекций с тефлоновой оболочкой. Эти трубки играли решающую роль для успешного введения адамантия.

Руки Профессора с длинными пальцами – руки эстета, как ему нравилось думать, – легко порхали по специальной эргономичной клавиатуре, которую только он мог читать. Внезапно постоянное жужжание воздухоочистительных установок и шипение систем климат-контроля заглушили обрывки разговоров и прочие звуки, транслируемые из медицинской лаборатории.

Бегущие столбцы данных исчезли с дополнительных обзорных экранов, их сменили изображения людей в защитных костюмах, столпившихся вокруг сияющего прозрачного гроба.

Доктор Гендри, руководитель бригады, – его защитный костюм был помечен широкой зеленой полосой, обозначающей его статус, – рассматривал Субъект Икс сквозь полупрозрачную жидкость.

– Кто брил пациента?

Стоящий рядом с Гендри мужчина поднял руку.

– Я.

– Чем ты пользовался, ножницами для кур?

– Что?

– Посмотри на него, – Гендри показал на одинокую фигуру в прозрачном прямоугольном резервуаре.

На лице мужчины под щитком отразилось недоумение.

– Это очень странно. Я брил его двадцать минут назад, и он был гладким, как бильярдный шар…

– Постричь его тоже не помешало бы, – заметил другой член бригады.

Медики и специалисты заняли свои места вокруг плексигласа и молча смотрели на фигуру внутри. Бледно-розовое тело мужчины окружали пузырьки. Его волосы цвета воронова крыла плавали вокруг головы, как грозовое облако.

Гибкая стальная дыхательная трубка шла вниз от гудящего респиратора к маске, полностью закрывающей нос и рот субъекта. В этой технологической пуповине также имелись различные датчики, трубки, подающие питательные вещества, и иглы для введения лекарств, при необходимости.

Тишину в конце концов нарушило дребезжание медицинской тележки, которую толкала медсестра, одетая в такое же громоздкое обмундирование, как и остальные. На асептической поверхности тележки лежал набор хирургических зондов, больше похожих на средневековые орудия пыток, чем на современное медицинское оборудование. Каждый блестящий зонд состоял из полого, острого, как бритва, шипа из нержавеющей стали – некоторые из них имели в длину шесть дюймов, другие – всего один дюйм. Длинная, гибкая трубка была присоединена к основанию каждого шипа вместе с проводами, по которым биологические данные передавались на различные мониторы.

Многие из этих зондов должны были использоваться для измерения и оценки жизненных функций организма субъекта – сердцебиения, кровяного давления, основного обмена веществ, температуры тела, баланса электролитов, дыхания, гормональной активности, пищеварения и выведения отходов, функций мозга. Другие предназначались для более загадочных целей.

Профессор на расстоянии наблюдал за тем, как руководитель бригады медиков начал подключать первый зонд. Опустив руку в переливающееся варево, доктор Гендри ввел тонкий четырехдюймовый шип прямо в мозг субъекта Икс через отверстие, просверленное в черепе над левым глазом.

Внутри резервуара жидкость забурлила от внезапных движений субъекта. Для бригады медиков стало полной неожиданностью, когда он дернулся, потом открыл глаза и уставился на них, по-видимому, в полном сознании.

– Отойдите от субъекта, – скомандовал доктор Гендри, хотя сам не двинулся с места.

Глаза субъекта смотрели осмысленно и настороженно, хотя зрачки были расширены. Он, к тому же, попытался заговорить, но издаваемые им звуки звучали приглушенно, их невозможно было понять из-за бурлящих пузырьков, вырывающихся из респиратора, и гудения приборов.

– Этот чертов транквилизатор прекращает действовать, – произнес невролог критически.

– Мы закачали в него достаточно, чтобы вырубить слона! – оправдывался анестезиолог.

– Я тоже не могу в это поверить, но посмотрите на показатели активности мозга.

Невролог шагнул в сторону, чтобы продемонстрировать остальным членам бригады дисплей энцефалографа.

– Вы правы, – анестезиолог не мог поверить своим глазам. Он никогда не видел ничего подобного. – Субъект все еще в бессознательном состоянии, но сознание возвращается к нему, несмотря на седативные средства.

– Ладно, мне нужен торазин. Четыреста пятьдесят кубиков, – доктор Гендри протянул руку за шприцем для подкожных инъекций.

Ассистент хирурга взял шприц, вставил в него пластиковую ампулу мощного наркотика, потом заколебался.

– Вы уверены в дозе? – неуверенным голосом спросил он. – Торазин сильно повредит функции его мозга, а четыреста пятьдесят кубиков…

Его робкий голос замер, но смысл слов был понятен. Сыворотка могла убить пациента.

Доктор Гендри посмотрел сквозь лицевой щиток на призрачный силуэт, мечущийся внутри похожего на гроб резервуара. Грудная клетка субъекта вздымалась, челюсть ходила ходуном под дыхательной маской.

– Если он придет в себя, это нам сильно навредит, – ответил доктор Гендри.

– Но это огромная доза – возможно, она его прикончит… – голос анестезиолога звучал не так слабо, как голос ассистента, но и он замер. Он чувствовал себя обязанным сказать эти слова, хоть и понимал, что это бессмысленно, ведь всем руководил доктор Гендри.

Наблюдающий из своей герметичной камеры Профессор раздраженно заворчал и нажал кнопку интеркома. Когда он заговорил, его резкий голос прогремел одновременно и в медицинской лаборатории, и внутри шлемов защитных костюмов.

– Немедленно введите торазин. В той дозе, которую назначил доктор Гендри. Пациент не должен очнуться. Это не должно повториться.

Гендри выхватил шприц у ассистента и опустил шприц в бурлящий резервуар. Игла зашипела, и Субъект Икс напрягся, сильная судорога свела его мощное тело. Вскоре, однако, глаза субъекта закрылись, а дыхание и сердцебиение стали спокойнее.

– Он отключился, – произнес невролог.

– Кровяное давление в норме. Сердцебиение в норме. Дыхание поверхностное, но респиратор подаст в легкие достаточно кислорода, – с облегчением заметил анестезиолог.

Доктор Гендри попытался стряхнуть с глаз капли пота внутри шлема.

– На мгновение я подумал, что нам придется ввести цианид.

– Тогда мы бы узнали, насколько в действительности хороши эти защитные костюмы, – заметил кто-то.

Попытка пошутить сняла напряжение момента, но смех получился принужденным.

– Продолжайте процедуру, – приказал голос Профессора.

Доктор Гендри поднял глаза к потолку, словно в поисках невидимых камер, записывающих каждый этап тонкого процесса. После того, как ассистент вложил в его руку в перчатке длинный зонд, Гендри сунул ее в кипящую смесь и вонзил тонкое, как игла, острие прямо в брюшную полость субъекта.

Снова Субъект Икс напрягся, его мускулистое тело сотрясали приступы дрожи.

Профессор включил интерком.

– На графике функций волн мозга возник еще один пик, – сказал он, следя за данными на своем личном экране мониторов.

На этот раз Гендри отступил от резервуара вместе с остальными.

– Что мы должны сделать, Профессор?

– Я хочу, чтобы вы применили биодемпферы для подавления мозговых функций Субъекта Икс…

Снова заговорил анестезиолог:

– Но, Профессор, мы уже ввели достаточно торазина, чтобы…

– …оглушить слона, да. Но это седативное средство, по-видимому, неэффективно, – тихо ответил Профессор. – И вы ясно видите, что Субъекта Икс едва ли можно назвать… спокойным.

Гендри сделал знак другому члену бригады. Тот шагнул вперед с краниальными датчиками в руке. Остальные члены бригады отошли, чтобы дать специалисту достаточно пространства для работы. Но не успел он прикрепить датчики, как заговорил психиатр.

– Если хотите, мы можем активировать МЭМ, монитор энцефалографа материализации. Установить интерфейс с мозгом должно быть очень просто, пока субъект без сознания.

– В этом не будет необходимости, – ответил Профессор. – Демпферов будет достаточно, пока.

Психиатр без возражений принял этот ответ и принялся за работу.

В течение нескольких минут все краниальные датчики были на месте, и устройства активированы. Данные указывали, что биологические демпферы – крохотные устройства, испускающие слабые электромагнитные волны для остановки деятельности мозга – выполнили свою задачу. Субъект Икс теперь уже не очнется – до тех пор, пока они не пожелают.

– Вы можете продолжать, – сказал Профессор.

Убедившись, что подготовительный процесс снова пришел в норму, Профессор выключил звуковой канал связи, хотя и оставил на мониторах видеоряд.

Поворачиваясь в своем кресле, Профессор случайно задел рукой пухлую папку с личными делами, отчего стопка пожелтевших газетных вырезок рассыпалась по его письменному столу.

«Врач-шарлатан, совершивший убийство из милосердия, ускользает от ФБР» – гласил сенсационный заголовок одной из вырезок. Рядом с заголовком на зернистом черно-белом снимке был изображен бородатый мужчина с круглым лицом, почти как у херувима. Ниже стоял второй заголовок:

«Доктор Абрахам Б. Корнелиус теперь скрывается от правосудия».

С усталым вздохом Профессор сунул вырезки обратно в папку и отложил ее в сторону. Включив магнитофон, встроенный в пульт, Профессор начал медленно и четко диктовать.

– Это докладная записка для Директора Икс. Дата текущая… «Я встретился с доктором Корнелиусом в назначенном месте…»

Назначенное место? Профессор задумался. Смехотворный эвфемизм для свалки в городских трущобах, куда беглый ученый сбежал, стремясь избежать ареста, заключения и, возможно, казни.

«Встреча прошла в сердечной обстановке…»

Если можно назвать угрозу шантажа сердечной.

«…и доктор Корнелиус выразил заинтересованность нашим проектом и его амбициозными целями…»

По правде говоря, Корнелиус отчаянно стремился избежать наказания. В Соединенных Штатах власти жестоко обходились с убийцами – особенно с теми, кто давал клятву Гиппократа.

«Доктор Корнелиус с готовностью принял наши условия, поступая к нам на работу, и с благодарностью согласился и дальше служить медицинской науке…»

Будто у него был выбор.

«Тем не менее, я не уверен, что доктор Корнелиус является оптимальным кандидатом на такую важную должность в данном эксперименте. В прошлом он продемонстрировал вызывающую тревогу склонность к независимому мышлению, о чем свидетельствуют его преступления.

Я также сомневаюсь в необходимости его работы в нашем проекте. Отторжения тканей не предвидится, в этом я уверен, и доктор Гендри со мной согласен. Моего метода связывания тканей будет достаточно для того, чтобы одеть в оболочку скелет Логана, я вас уверяю».

Со стороны Директора смешно сравнивать мастерство доктора Корнелиуса с моим. Никакого сравнения быть не может. Я – архитектор плоти, художник, провидец. Корнелиус – просто квалифицированный практик в одной отдельной дисциплине. Неужели Директор Икс не видит разницы?

«Ведь несомненно, другие ученые в области иммунологии не менее квалифицированы и имеют намного менее… сомнительное прошлое?»

Профессор выключил микрофон. Нахмурившись, он тщательно еще раз обдумал свое заявление и задумался.

Если я буду слишком сильно возражать, Директор Икс усомнится в моих мотивах, даже в моей лояльности. Возможно, лучше быть великодушным и дипломатичным, принять этого чужака, как я принял мисс Хайнс. От них обоих можно будет избавиться позже, когда их услуги уже будут не нужны… В конце концов, только результат имеет значение.

Профессор снова включил микрофон.

– Стереть память до слов «поступая к нам на работу».

Магнитофон зажужжал, прокручивая пленку назад.

«Я думаю, что доктор Корнелиус станет ценным участником этого проекта, – продолжал Профессор. – Его рекомендации производят впечатление…»

Но он, разумеется, не гений…

«…Уверен, что он сможет оказать мне большую помощь в ближайшие месяцы…»

Хотя я не прошу помощника и не нуждаюсь в нем, каким бы квалифицированным Директор Икс ни считал этого человека. Требовался ли помощник художнику Микеланджело, чтобы изобразить свое представление о сотворении мира на потолке Сикстинской капеллы?

«…Этот проект далек от завершения, и предстоит еще много работы…»

Нужна ли была Богу чья-то помощь, чтобы создать вселенную? Не думаю.

«И, конечно, мисс Кэрол Хайнс, раньше работавшая в НАСА, также оказалась ценным приобретением…»

Эта женщина мне подходит, несмотря на то, что Директор Икс навязал ее мне. Надо отдать ей должное, ей не требовалось дополнительного обучения, и она приступила к своим обязанностям сразу же после приезда сюда.

«Она прошла хорошую подготовку в Национальном агентстве по аэронавтике и исследованию космического пространства и является экспертом в области применения устройств МЭМ, одним из немногих крупных специалистов в мире…»

Еще лучше то, что эта женщина уступчива и ею легко управлять; такой тип людей приносит огромную пользу и почти ничего не ждет в награду за это. Лучше всего то, что она не задает вопросов – идеальный автомат, рабочая пчела. Несомненно, не королева…

«Оба этих сотрудника уже прибыли в лабораторию и осваиваются».

А доктору Корнелиусу лучше побыстрее браться за дело, иначе он не принесет никакой пользы ни мне, ни эксперименту… На меня уже произвела впечатление преданность делу мисс Хайнс и ее большое мастерство, но я отложу свои суждения о докторе Корнелиусе до тех пор, пока не увижу этого человека в работе…

«Я отправлю дополнительный отчет об успехах или неудачах после того, как процесс введения адамантия будет завершен. А до тех пор…»

Профессор поставил свою электронную подпись, затем выключил микрофон и сгорбился в кресле. Его одолевали тревожные мысли.

Если бы только люди были такими же предсказуемыми, такими же податливыми, как химические элементы.

Будучи ученым, Профессор точно знал, что расплавленный адамантий, бурлящий в резервуарах под ним, расплавится при конкретной температуре. Он также знал, что предел прочности этого же вещества на разрыв и на растяжение после охлаждения и отвердения станет больше, чем у алмаза. Он знал точный состав конечного сплава на молекулярном уровне. Понимал, как свяжутся друг с другом различные элементы, и какую конфигурацию примут нейтроны, вращающиеся в атомах. Однако он не мог даже примерно предсказать, как один из самых малозначительных смотрителей за животными в его лаборатории поведет себя именно в тех обстоятельствах, к которым его готовили.

Профессор откинулся на спинку своего кресла и невидящим взглядом уставился на мигающий монитор.

Тем временем в медицинской лаборатории продолжались активные действия. Техники закончили устанавливать датчики и выпускали жидкость из похожего на гроб резервуара. Драгоценная жидкость будет перекачана в бак из нержавеющей стали, где ее очистят от примесей и будут хранить для использования в последующих процедурах.

Субъект Икс проведет ночь в промежуточном резервуаре под пристальным наблюдением, в искусственном электронном сне. За его жизненно важными показателями и деятельностью мозга – за тем, что от нее осталось, – будут наблюдать медики, отделенные от субъекта непроницаемой стеной из плексигласа. Химические компоненты, жидкости и основные питательные вещества по мере необходимости ему будут вводить внутривенно.

Еще один мигающий огонек на панели сообщил, что процедура закончена. Профессор наблюдал, как члены бригады медиков один за другим покидают лабораторию, снимают с себя защитные костюмы и вытирают вспотевшие лбы.

На его пульте раздалось жужжание, и аристократическое лицо седовласого доктора Гендри появилось на центральном мониторе.

– Датчики на месте, Профессор. Нет никаких указаний на инфекцию. Нет угрозы отторжения. Жизненные показатели вполне позитивны.

– Очень хорошо, – ответил Профессор. Но руководитель бригады не отключался.

– Хотите еще что-то сказать, доктор Гендри?

Человек на мониторе откашлялся.

– Я поговорил с новым иммунологом, – сказал он.

Профессор поднял брови.

– И что?

– На меня произвела впечатление его работа, но не он сам. Теория доктора Корнелиуса верна, и он, кажется, решил одну из самых трудных проблем процесса слияния…

– Я чувствую в вашем тоне нечто большее, чем колебание, доктор Гендри. Вы можете говорить откровенно.

– Он заурядный преступник, – взволнованно сказал Гендри. – Он нарушил этику своей профессии. Не можем ли мы использовать его работу, не нанимая его самого?

– Эта процедура является экспериментом, многое может пойти не так. Лучше, чтобы Корнелиус был здесь, на тот случай, если возникнут неожиданные осложнения.

– Но…

Профессор резко оборвал его.

– Это решаю не я.

Гендри нахмурился:

– Я… понимаю.

– Очень хорошо. Работайте дальше.

Он прикоснулся к кнопке, лицо Гендри исчезло, его сменил бесконечный поток научных данных, ползущих по экрану монитора.

Смена картинки понравилась Профессору.

Определенность физического мира и понятные действия передовой технологии бесконечно более предпочтительны, чем непредсказуемость мыслей и поведения людей.

Нелогичность и двусмысленность всегда его беспокоили, и Профессор стремился очистить человечество от бесполезных эмоций и экстравагантных желаний. Контроль над разумом человека являлся решающим фактором – но абсолютный контроль никогда не удавалось установить. До разработки Монитора энцефалографической материализации это было невозможно.

До этого момента никто не изучал предельные возможности устройства МЭМ, даже его изобретатели. НАСА использовало это инновационное изобретение в учебных целях или для проведения тренировок в виртуальной реальности. Но Профессор знал, что эта машина способна на гораздо большее.

Называют себя учеными, а ведут себя, как дети, играющие с заряженным оружием, и не понимают его возможностей…

«Все они лицемерные трусы», – пробормотал Профессор.

Устройство МЭМ давало ему власть над мозгом человека – ни одна мысль не останется тайной, не удастся скрыть ни одно желание. Все надежды, мечты, страхи или ярость теперь можно было отслеживать, контролировать, измерять и оценивать. Воспоминания можно стереть, личность изменить, внедрить ей ложные воспоминания и заменить ими реальное существование.

По оценке самого Профессора, технология Монитора энцефалографической материализации стала доказательством робости, отсутствия воображения и близорукости, которыми страдает научное сообщество.

Основанная «Фабрикой Мозга» компания видеоигр в Южной Калифорнии выпустила на рынок примитивную новинку – прототип МЭМ. Однако испытания первого продукта показали его небезопасность для человеческих субъектов. Вмешалось Управление по безопасности потребительских товаров и запретило использование технологии МЭМ в развлекательных целях и для других коммерческих целей.

Несколько ученых, ведущих исследования в области психологии, позже признали потенциал этой передовой технологии при лечении психических заболеваний. Но вместо того, чтобы провести исследования в этой области, Совет заинтересованных психиатров Америки выступил против использования устройств МЭМ до тех пор, «пока не будут закончены дальнейшие испытания».

Разумеется, никакие дальнейшие испытания не могли проводиться без финансирования, и психиатры и академики, опасаясь остаться без работы, если это устройство докажет свой огромный потенциал, блокировали любые гранты на исследовательские проекты по использованию МЭМ.

В тот момент «Фабрика Мозга» обанкротилась и заключила выгодную сделку с правительством Соединенных Штатов. После новых денежных вливаний «Фабрика Мозга» продолжила выпуск двух самых популярных компьютерных игр в мире: «Пора пустить в ход дубинки» и «Финг-Фэнг-Фум». В обмен на это ЦРУ, Комитет по контролю за экспортом химического и биологического оружия и НАСА получили эксклюзивные права на использование МЭМ «для научных и образовательных целей».

Хотя Профессор не знал, как ЦРУ и Комитет в конечном счете использовали технологию МЭМ, он обнаружил, что НАСА безрассудно растратила величайшее научное достижение в истории исследования мозга, используя МЭМ в качестве обучающего инструмента. Вместо того, чтобы использовать мощь машинного разума для максимального повышения мастерства аэронавтов и ученых НАСА, они ограничились использованием этого устройства в качестве учебника – для моделирования и учебных тренировок.

Профессор не пожелал стеснять себя подобными ограничениями. В следующие месяцы он намеревался полностью проверить границы неизученного потенциала машины МЭМ на Субъекте Икс. Было недостаточно преобразовать тело субъекта – нужно было реструктурировать также и его разум. Целью Профессора стала полная власть над Логаном. Он знал, что это всего лишь вопрос времени.

Профессор понимал, что физическая форма имеет определенные ограничения, слабые места. Кости – даже одетые в адамантовую сталь – также имеют пределы прочности. А химически усиленные мускулы и сухожилия все же могут уставать и прекращать работу.

Но разум, низведенный до звериного состояния – лишенный страха, сомнений и желаний, избавленный от памяти и эмоций, не страдающий от страха перед личным уничтожением – никогда не дрогнет. В своей девственной чистоте такой разум не будет ощущать боли, страданий, не почувствует угрызений совести.

Сжечь шелуху, сорвать поверхностные слои человечности и выпустить на свободу агрессивное, не рассуждающее животное, которое таится за цивилизованным фасадом каждого человеческого существа.

Затем я переплавлю это животное в Оружие Икс – самое смертоносное орудие войны, когда-либо созданное людьми.

Но в отличие от Высшего существа, которое дало жизнь человечеству, я не сделаю ошибки и не обеспечу свое творение свободой воли. Оружие Икс будет всего лишь орудием, выполняющим мои приказы. Продолжением воли, да. Моей воли.


Глава 3. Смотритель

Мужчина плотно стянул на шее воротник кожаной парки, когда порыв ледяного ветра пронесся в соснах. Осенний снег хрустел под его сапогами при каждом шаге. Следы кролика пересекали тропу, а над головой раздавались крики хищной птицы, которая лениво описывала круги в разреженном горном воздухе.

Тропа у него под ногами внезапно закончилась пятисотфутовым обрывом. Внизу, в речной долине, стремительно несущаяся вода взбивала сине-зеленую пену, а бурые ветки голых деревьев были слегка припорошены снегом. Вдалеке снежные шапки на вершинах канадских Скалистых гор переливались в оранжевых и желтых лучах быстро восходящего солнца.

Мужчина долго стоял над пропастью и смотрел на эту захватывающую дух картину. Его голубые глаза сияли при свете утреннего солнца, лицо стало багровым от холода. Песочного цвета волосы спутались под шерстяной шапочкой, скрывающей бинт на двухдюймовой ране через весь лоб.

Но покой утра слишком быстро нарушил электронный сигнал. Мужчина схватил коммуникатор, заткнутый за ремень на поясе рядом с кольтом в кобуре.

– Катлер слушает…

– Время игры закончилось, Кат. Тебе придется сейчас же вернуться домой.

Катлер не обратил внимания на шутку.

– Что случилось?

– Диверс требует, чтобы ты явился к нему в офис как можно скорее.

– Понятно.

– Похоже, у майора есть для тебя работа…

Катлер отключился и сунул коммуникатор в карман. Он повернулся спиной к восходящему солнцу и, не оглядываясь, зашагал назад по тропе. За спутанным подлеском и густо растущими соснами он заметил колючую проволоку и ограду под током – первое указание на цивилизацию. Вскоре он подошел достаточно близко, чтобы прочесть ярко-желтые таблички, развешанные через каждые несколько ярдов:

«Посторонним вход воспрещен!»

«Опасно!»

Надписи были сделаны на английском и французском языках, а некоторые – даже отпечатаны на языке племени черноногих-сиу, преобладающем языке индейцев в этом регионе. Кое-кто даже не знал, что этот язык существует.

Катлер шел вдоль ограды, пока не добрался до калитки с охранной сигнализацией, где вставил свою личную карточку с магнитной полосой в считывающее устройство и ввел код на кнопочной панели. Опознавательное устройство над его головой подтвердило его личность, а сканер сетчатки сфотографировал его правый глаз. Прошло две секунды, три, и Катлер услышал писк сигнала. Калитка открылась.

В поселке не было заметно никакой охраны, только следящие камеры, рентгеновские датчики и магнитные сканеры. Пока Катлер шел по голому участку замерзшей земли, из загонов до него доносилось зловоние зверей. Еще он слышал их фырканье и рычание. К счастью, волки перестали выть вскоре после того, как показалось солнце.

Миновав бетонные здания питомника и стальные клетки, Катлер направился к современной постройке из стекла и бетона, которая стояла на невысоком холме. Четырехэтажное здание венчали конические микроволновые башни и похожие на паутину спутниковые антенны. Под ним находилось пять уровней обшитых сталью туннелей, лабораторий, цехов и хранилищ, в том числе – средних размеров цех для плавки адамантия на самом глубоком уровне. Подземный лабиринт был выдолблен в сплошном граните и простирался за пределы обманчиво небольшой территории, занятой наземными постройками. Комплекс был таким огромным, что имел собственный атомный реактор для обеспечения его необходимой энергией.

Пройдя в двойные стеклянные двери, Катлер оказался среди вооруженных охранников – тех же людей, который он видел каждый день. Следуя установленным правилам безопасности, они проверили его удостоверение и просканировали отпечатки пальцев.

– Вернулся со своей утренней прогулки? – спросил один из охранников.

Катлер кивнул головой.

– Думаю, этот любитель природы писал стихи. Восход солнца, величие пурпурных гор и прочая ерунда, – произнес другой, менее дружелюбным тоном. – Удивляюсь, как, черт побери, парни, подобные Катлеру, получают допуск класса А.

– Так же, как его получил ты, Галфорд. Я выиграл конкурс.

Через несколько минут Катлер вошел в скудно обставленный кабинет майора Диверса. Майор сидел к нему спиной. Он повернулся вместе с креслом от своего компьютера и быстро махнул рукой в сторону мягкого кресла. Лицо его было напряженным.

– Я постою, – сказал Катлер.

Несмотря на разницу в рангах, никто из них не отдал честь. Формально они уже не служили в войсках обороны Канады, поэтому подчеркивать ранг не требовалось.

– Ты с этого утра – начальник службы безопасности, – сообщил ему Диверс. – В восемь тридцать Субъект Икс нужно перевести из временной камеры на третьем уровне в главную лабораторию.

Катлер выругался про себя.

– Субъект под действием седативных средств и готов к отправке, – продолжал майор. – Меры против заражения должны быть приняты, поэтому надень, пожалуйста, свой защитный костюм. Но не бери оружие… Субъект Икс без сознания, а оружие нервирует врачей.

Диверс встал. Этот человек был на десять лет старше Катлера, и к тому же на голову выше. Волосы с проседью всегда коротко подстрижены. Подбородок гладкий, как попка младенца. Даже его комбинезон цвета хаки, стандартная одежда в поселке, выглядел аккуратно отглаженным.

– И приведи себя в порядок, прошу тебя, Катлер. Побрейся, причешись, прими душ. Профессор сегодня будет в лаборатории, а он любит, чтобы сотрудники выглядели аккуратно.

Катлер повернулся, чтобы уйти.

– Еще одно, – произнес Диверс. – Возьми с собой агента Фрэнкса.

Катлер несколько секунд смотрел на него.

– Почему я должен вводить в курс дела новичка? Я не гид.

– Потому что больше никого свободного нет, – ответил Диверс. – Большинство сотрудников занято в этом утреннем эксперименте. Профессор приказал усилить охрану в два раза на остаток дня, а Эрдман еще в амбулатории после недавней ночной стычки на парковке…

– Ничего нельзя было поделать, сэр.

– …а Хилла вчера ночью увезли отсюда на «скорой помощи». Ему выпустила кишки пума, которая вырвалась из клетки. Шансы на выживание пятьдесят на пятьдесят. В любом случае, он не скоро вернется.

Катлер заморгал.

– Я не знал.

– Послушай, – сказал Диверс. – Агент Фрэнкс – очень способный парнишка. Он тебе понравится. Он дружелюбный и старательный, прирожденный волонтер. Райс только что проверил его умение получать данные и знание мер безопасности, и Фрэнкс получил высокие оценки. Покажи ему, что надо делать, и он снимет с тебя часть нагрузки.

– Это все, сэр?

– Нет. Держи новичка подальше от меня. Не выношу ребят типа бойскаутов. У меня и так забот по горло, чтобы еще нянчиться с младенцами.

– Есть, сэр. Это моя работа.

Диверс повернулся к Катлеру спиной и снова уставился на монитор компьютера.

– Пошел вон отсюда! – рявкнул он, не глядя на Катлера.

Уйдя от него, Катлер принял душ, побрился и встретился с агентом Фрэнксом в комнате для переодевания. У парня было мальчишеское лицо и широко расставленные карие глаза. Он не слишком откровенно рассматривал порезы и синяки на лице Катлера.

Пока они одевались, Фрэнкс засыпал Катлера вопросами.

– Правда, что того парня, которого я заменяю, порвал гризли?

– Не беспокойся, – ответил Катлер, слегка улыбаясь. – Это произошло несколько недель назад, до того, как мы разобрались со всеми глюками в нашей системе контроля животных. Теперь у нас в штате есть профессиональные дрессировщики, поэтому нам больше не приходится иметь дело с медведями…

– Слава богу.

– …только с крупными кошками.

– Кошками?

Улыбка Катлера стала гораздо шире.

– Ты о них знаешь… львы. Тигры. Леопарды… Кошки.

– Кошки? Медведи? Кому нужны все эти звери и зачем?

Улыбка Катлера исчезла.

– Ты очень скоро это узнаешь.

Много минут прошло в молчании, пока они надевали свои сложные защитные костюмы.

– Здесь большая текучка? – спросил, наконец, Фрэнкс, поднимая свой шлем и проверяя переговорное устройство.

– Люди приходят и уходят, – ответил Катлер. – Это место появилось и заработало всего год назад, и их исследования… Ну, скажем просто, что их направление все время меняется. И, как я уже говорил, нужно еще устранить много недоделок.

Фрэнкс показал на синяки Катлера.

– И какая же «недоделка» тебя так разукрасила?


С того самого момента, когда Катлер со своей группой доставил Логана, медики жаловались на состояние «субъекта». Однако, по-видимому, никто не беспокоился об Эрдмане. Он всего лишь кашлял кровью, потому что сломанное ребро проткнуло ему легкое.

Катлер и Иксилл едва успели поместить бесчувственного Логана в резервуар, как вокруг него забегали техники. Мужчина в халате врача брил подопытного, пока в обеззараживающий резервуар закачивали дурно пахнущую антибактериальную жидкость. Затем врачи начали предварительный осмотр.

Главный врач был особенно недоволен.

– Похоже, ваши парни несколько увлеклись, – сказал доктор Гендри, хмурясь, и указал на распухшую челюсть и синяки на горле субъекта. Он раздраженно заскрипел зубами.

Майор Диверс кивнул головой.

– Он оказал некоторое сопротивление, когда мои люди привезли его вчера ночью.

– И ваши громилы сочли необходимым его избить, а, майор?

Катлер, только что вернувшийся из амбулатории, где ему зашивали рану на лбу, стиснул зубы, удержавшись от грязного ругательства.

– Им пришлось его немного помять, – ответил Диверс, даже не взглянув в сторону Катлера.

Катлер повернулся и вышел из лаборатории. Плохо уже то, что Гендри и Диверс сочли возможным говорить о нем так, будто он не стоял там же, рядом, будто он был одним из их подопытных животных, не способных понять разговор людей – хотя ему следовало уже привыкнуть к такому отношению, особенно со стороны ученых, снующих по всему поселку. Но будь он проклят, если собирается стоять и слушать, как Гендри называет его громилой.

А я – профессионал, такой же профессионал, как любой другой в этой чертовой лаборатории.

Больше десяти лет он учился, чтобы стать солдатом, одним из очень немногих высокопрофессиональных бойцов, которые имеют опыт участия одновременно и в спецоперациях, и в сражениях на поле боя, владеют искусством шпионажа и ведения нетрадиционных боевых действий. Так как Катлер был бойцом Объединенной оперативно-тактической группы Канады, его военная и антитеррористическая подготовка длилась дольше и была гораздо более всеобъемлющей, чем обычный курс обучения этих увешанных степенями яйцеголовых, которые наводнили лаборатории, кафетерии и спальные корпуса Департамента К. К тому же, Катлер готов был держать пари, что его мастерство имеет гораздо большую ценность. Особенно в наше время.

Гендри и его шарлатаны-коллеги даже лишились бы своего призового Субъекта Икс, если бы мы с Эрдманом и Хиллом не доставили его сюда с риском для жизни. И мне бы очень хотелось посмотреть, как доктор Гендри попытается свалить такого крутого парня, как Логан, не тронув ни волоска на голове этого драгоценного субъекта.

Если говорить честно, Эрдман и Хилл не просто растрепали волосы Логана. Они чуть не прикончили его. Катлер прикоснулся к повязке на своем лбу и спросил себя, как выполнение обычного задания могло пройти так плохо…


Простой захват, стреляй и хватай. Майор назвал это «школьным шпионским заданием». Три агента и одна цель. «Вырубите его, упакуйте и привезите сюда, и чтобы никто из этих чертовых гражданских вас не видел», – сказал он.

Они увидели Логана возле церковного приюта на краю города. Проследили за ним до местной забегаловки, где подают джин, и ждали в баре, пока их объект проглотил по крайней мере пять порций виски меньше чем за час.

Менее сильный человек после такого здорово опьянел бы, если вообще не свалился мертвецки пьяным. На Катлера произвело сильное впечатление, когда Логан прошел по прямой линии через обледеневшую парковку, ни разу не споткнувшись.

Когда Логан забрался в свою машину, они начали действовать. Хилл держал в руках ружье с транквилизатором. Эрдман и Катлер отвечали на захват. Именно Хилл изобразил из себя героя Мерфи – предупредил Логана об их присутствии, назвав его по имени.

– Мистер Логан…

Хилл потом сказал, отчитываясь перед майором Диверсом, что он хотел точнее прицелиться.

Ты стоял от него футах в пяти, с отвращением подумал Катлер. Какая еще точность тебе была нужна?

Сидя за рулем своего автомобиля с откидным верхом, Логан поднял взгляд как раз в тот момент, когда Хилл нажал на спуск. Дротик попал ему в плечо, когда он попытался встать. Через секунду ноги Логана подломились, и он выпал из машины.

Эрдман поймал Логана раньше, чем тот ударился о землю, и застонал под тяжестью его тела.

– Помоги мне. Он слишком тяжел для такого малорослого парня.

Внезапно глаза Логана открылись, и он нанес удар. От этого удара Эрдман отлетел назад с двумя сломанными ребрами. Упав, он сильно ударился головой о землю.

Взревев, Логан отшвырнул Хилла с дороги и прыгнул на грудь Эрдмана. Под ударами его кулаков беспомощный человек скорчился и сжался в комок, чтобы защитить себя.

– Убери его от меня! – взвыл Эрдман, кашляя от боли.

Катлер схватил Логана за волосы и рывком дернул его голову назад, открыв горло. Удар в челюсть, потом еще один в солнечное сплетение, несколько охладили воинственный пыл нападавшего. Логан согнулся пополам, Катлер возвышался над ним, ожидая, когда он откроется, или когда снотворное подействует.

Он считал, что он настороже, но так и не увидел удара, который обрушился на него, только что-то взорвалось в его голове, и его собственная кровь запятнала снег.

Когда Катлер упал, Эрдман встал, ругаясь и отплевываясь. Он прыгнул на спину Логана и обхватил мощными руками его шею. Потом стиснул ее, скрипя зубами.

– Разве ты не попал в него из этой дурацкой пушки? – прорычал он Хиллу окровавленными губами.

– Конечно, попал! – крикнул Хилл. – В упор.

Катлер с трудом поднялся. Сквозь кровавый туман он видел, что Логан слабеет – то ли от снотворного, то ли от удушья под руками Эрдмана. Хотя Логан посинел от нехватки кислорода, он упорно боролся.

Хилл схватил ружье со снотворным. Но вместо того, чтобы перезарядить его, он взялся за ствол и ударом приклада свалил Логана на землю.

– Погоди! – крикнул Катлер. – Если ты его убьешь, он будет бесполезен.

Но в Хилле бушевал адреналин, он слишком разошелся, чтобы остановиться. Он еще раз ударил Логана, и голова субъекта запрокинулась.

– Майору это не понравится, – просипел Эрдман. – Он велел не портить тело.

– Конечно, – ответил Хилл. – Но майор не сказал, каким крутым парнем будет этот сукин сын!

Он занес кулак, но Катлер перехватил его руку.

– Хватит, Хилл. Он уже вырубился.

Логан выскользнул и упал на ледяную землю. Он больше не двигался.

Катлер спрятал испачканное кровью оружие и смахнул заливающую глаза кровь. Потом посмотрел на партнеров. Эрдман, бледный, как смерть, согнулся пополам и держался за бок, он дышал с бульканьем и свистом. Хилл все еще весь дергался после схватки, он превратился в комок чистой энергии. Катлер попытался его успокоить.

– Давайте погрузим Логана в фургон, пока кто-нибудь нас не увидел и все не испортил.

Они с Хиллом отнесли обмякшее тело в ожидающий фургон. Эрдман хромал рядом, останавливаясь и сплевывая сгустки крови и слюны.

Затем Эрдман заговорил, слабым голосом, с мокрым присвистом.

– Этот парень… следи за ним, Кат… Он – сплошные неприятности. И гораздо сильнее, чем кажется. Злобный сукин сын.


– Давай герметизировать скафандры, – сказал Катлер, включая пульт управления на запястье. – Ты первый, Фрэнкс.

Голос Катлера гулко отдавался внутри шлема Фрэнкса, и тот отрегулировал громкость. Потом нажал кнопки у себя на запястье, появились крохотные красные огоньки, ведущие обратный отсчет от десяти.

На цифре ноль Фрэнкс услышал резкое шипение, у него заложило уши. Показалось, что защитный скафандр сжался на талии, у подмышек и на плечах, когда герметизировались суставы. Приступ панического удушья, вызванного клаустрофобией, быстро прошел, когда начала действовать система повторного дыхания, и прохладный воздух заполнил шлем. Прежде, чем продолжить, Фрэнкс терпеливо подождал, пока появился второй ряд цифр, подтвердивших целостность скафандра.

– Герметичен, – объявил он, когда загорелся зеленый огонек.

Катлер герметизировал свой скафандр, затем они оба вышли за карантинный барьер лавсановой пленки во временную камеру, облицованную адамантием. Оказавшись внутри, Катлер познакомил Фрэнкса с Субъектом Икс.

Логан – с только что побритым черепом, неузнаваемый – плавал в химическом растворе болотного цвета за полупрозрачными стенками резервуара. Кислородная маска закрывала его лицо, внутривенные трубки извивались и входили в обе руки. Не только его голова была выбрита – на всем теле не осталось ни единого волоска. Фолликулы заменили тысячи датчиков, торчащие подобно иглам дикобраза из его рук, ног, туловища, горла и промежности.

Длинные медные иглы проникали в заклеенные липкой лентой уголки глаз. Еще больше иголок было воткнуто в уши, в нос, и даже в мозг сквозь отверстия, проделанные в виске и в основании черепа.

– Ужас, он похож на подушечку для булавок, – сказал Фрэнкс, обходя вокруг резервуара. – Кто он, черт возьми, такой?

Катлер помолчал.

– Доброволец, – ответил он.

Фрэнкс рассматривал силуэт, покачивающийся в резервуаре, потом покачал головой.

– В целом мире не найдется столько денег, чтобы заставить меня вызваться добровольцем на такое дерьмо.

– Может, он сделал это не ради денег.

– Ты прав, – согласился Фрэнкс. – Этот парень, вероятно, солдат, как и мы. Может, он герой, или еще кто-то – возможно, астронавт. Мне кажется, он похож на бодибилдера. Посмотри на эти руки и грудную клетку. Выглядит крутым парнем. Прямо чертова горилла на стероидах…

Катлеру Субъект Икс сейчас казался не таким огромным, как прошлой ночью на парковке. И далеко не таким страшным.

Меряя шагами камеру, Фрэнкс заметил бригаду техников в лабораторных халатах, наблюдающих за их действиями сквозь окошко из плексигласа наверху.

– Мы должны куда-то переместить этого парня, правильно? – спросил Фрэнкс, стараясь не обращать внимания на зрителей. – И как мы вытащим его из этого дурацкого бака?

– Нет, Фрэнкс. Мы погрузим весь резервуар – субъекта и все остальное – на платформу.

– На что?

Катлер открыл панель на стене и показал платформу из нержавеющей стали, напоминающую бронированный гольфмобиль. Загудели электромоторы, и Катлер вывел тележку из отсека для зарядки и подвел ее к баку с бурлящей жидкостью.

Потребовалось несколько минут, чтобы показать Фрэнксу, как управлять платформой и куда подключать системы жизнеобеспечения во время транспортировки.

– Чувствую, ты уже делал это раньше, – заметил Фрэнкс.

Катлер кивнул.

– Значит, этот герой не первый доброволец. Были и другие.

Фрэнкс забрасывал наживку. Катлер на нее не клюнул. Сначала он должен лучше узнать этого человека и поверить, что он не будет болтать.

– Он – первое человеческое существо, – ответил Катлер.

Фрэнкс ухмыльнулся.

– Тайна разгадана. Вот для чего здесь все эти дикие животные.

– Хватит, Фрэнкс. Нам надо работать.

Под руководством Катлера Фрэнкс подвел платформу под резервуар и включил электромагнитные фиксаторы, которые прочно удерживали его в магнитном поле. Бак опустился на платформу, заскрипевшую под его весом. Когда платформа с грохотом покатилась к выходу, жидкость заплескалась внутри прозрачного гроба, а субъект стал биться о прозрачные стенки.

Катлер бросил взгляд на цифровое табло на панели управления платформой и с удовлетворением отметил, что система жизнеобеспечения работает нормально. Потом посмотрел на свои часы.

– У меня двадцать минут, чтобы спустить Субъекта Икс вниз, в главную лабораторию, поэтому увидимся позже, Фрэнкс.

– А я не могу пойти с тобой? Туда, куда ты идешь?

– Действует «принцип необходимого знания». А тебе знать не надо. Твой секретный допуск заканчивается у лифта, поэтому разворачивайся и иди по желтым указателям назад, в комнату для переодевания. Не открывай никакие другие двери, иначе нарушишь правила секретности, а тебе это ни к чему в первый день работы – производит плохое впечатление.

– Да, сэр… то есть, есть, сэр… – Фрэнкс повернулся, чтобы уйти, на его лице было выражение разочарованного ребенка.

– Эй, Фрэнкс. Если тебе скучно, сходи к майору Диверсу. Уверен, он найдет занятие для такого бойскаута, как ты.


Главная лаборатория находилась на один уровень выше установки по выплавке адамантия и занимала площадь размером с ангар для самолета. Обычно каждый раз использовалась только маленькая часть этого огромного пространства, а остальная часть оставалась темной. Однако когда открылись двери лифта, Катлер с изумлением увидел, что весь этаж полностью освещен. Вся лаборатория стала ульем, где кипела бурная деятельность.

Вспышки красных лампочек ослепили глаза Катлера, когда он вышел из лифта. «Внимание. Зона на карантине». По правилам перед входом в такую зону необходимо надеть герметичный защитный скафандр. Катлер соответствовал этому требованию.

Он двинулся вперед, в обшитый сталью собор под куполом, вырубленный в сплошной скале. По крайней мере, пятьдесят врачей, их ассистентов, компьютерных техников и разнообразных специалистов, все одетые в такие же герметичные скафандры, как у Катлера, толпилось вокруг огромного резервуара в центре зала.

Сейчас этот резервуар был пуст, но легко было догадаться, кто станет почетным гостем. Катлер покатил Логана вперед, направляя платформу к центру лаборатории. Когда бригада медиков его увидела, они бросились к нему и окружили, как подхалимы знаменитость на красной дорожке.

Обязанности Катлера в качестве сопровождающего закончились, его оттолкнули в сторону, и самый мощный толчок он получил от своего любимого ученого – доктора Гендри, того самого доктора, который обозвал его громилой и пожаловался насчет состояния Логана, когда они его привезли.

Пронзительный голос Гендри прозвучал в наушниках, доктор поспешил проверить данные о состоянии субъекта, отраженные на панели управления.

– Сердцебиение нормальное… Дыхание нормальное… Кровяное давление нормальное. Ладно, ребята. Давайте поместим его в стационарный резервуар.

Бригада техников покатила платформу к основанию гигантского резервуара, в котором зиял открытый люк. С помощью плексигласового шлюза бригада медиков прикрепила меньший временный резервуар к более крупному.

Наконец, пузырящийся зеленый биологический суп закачали в больший бак. Через несколько минут уровень жидкости в обоих контейнерах сравнялся. Когда жидкости смешались, техники буквально «слили» Логана из временного бака в больший резервуар.

Один специалист протиснулся в другой люк – сложный трюк в громоздком скафандре – и с плеском забрался в основной резервуар рядом с бесчувственным человеком.

Сначала он присоединил идущие в вену трубки и респиратор к системам, встроенным в большой резервуар. Затем ручным датчиком проверил статус, по крайней мере, сотни зондов, пронизывающих тело субъекта, одного за другим. Этот процесс отнял несколько минут, и другой специалист, который также втиснулся в резервуар, извлек и заменил несколько зондов.

Наконец, эти два человека показали врачам поднятые большие пальцы и выбрались наружу. Люки герметично задраили за ними, и еще больше зеленой, булькающей жидкости залили в резервуар, пока она не заполнила его почти до краев. Двое техников направились в комнату для переодевания, а маленькие роботы забегали по полированному металлическому полу, убирая оставленный ими след химических веществ.

Ряды компьютерных терминалов выстроились вокруг центрального резервуара, они начали жужжать и тикать, когда их системы начали подсоединяться к зондам в теле Логана. Энергия хлынула на пульты управления, и по экранам мониторов пополз нескончаемый поток не поддающихся расшифровке данных.

Затерявшись в море врачей, техников и специалистов, Катлер заметил несколько новых лиц в наблюдательной кабине – закрытой гондоле, окруженной мостками, висящей под каменной крышей над центром лаборатории.

За стеклянной перегородкой низкорослый, полный мужчина средних лет с пышной каштановой бородой, в толстых очках, с интересом наблюдал за процедурой погружения в большой резервуар. Он держал руки в карманах покрытого пятнами лабораторного халата. Издалека Катлер прочел имя на ламинированной карточке: «Доктор Абрахам Б. Корнелиус».

Это имя показалось ему знакомым, но Катлер – любитель смотреть новости – просто не мог вспомнить, где он его слышал.

Рядом с этим пожилым мужчиной сидела маленькая, хорошенькая женщина в светло-зеленом рабочем халате. Хотя у нее было заурядное лицо, даже на таком расстоянии Катлер разглядел, что она умна и энергична.

Или, что более вероятно, маниакально увлечена работой и послушна, как большинство здешних яйцеголовых.

Нажимая кнопки маленького ноутбука, женщина нетерпеливым жестом откинула прядь прямых каштановых волос со своего лица эльфа.

Да. Маниакально увлечена и предана работе, решил Катлер.

Он перевел свой взгляд на потолок, откуда на прочных стальных цепях спускали двухтонный металлический колпак, напичканный колдовской техникой. Когда тяжелая крышка с лязгом встала на место, техники забрались на нее, чтобы подсоединить еще больше труб, трубочек и датчиков.

– Через пять секунд основной резервуар будет герметично закрыт, – предупредил бесплотный голос. – Четыре… Три… Два…

С громким шипением, эхо от которого разнеслось по обширному помещению под куполом, заработала система герметизации.

– Основной резервуар герметизирован, – объявил тот же голос. – Включаю вентиляцию…

Воздушный поток взъерошил бумаги и налетел на сотрудников, когда воздух из главной лаборатории начали выпускать наружу, чтобы заменить чистым, отфильтрованным. Отработанные газы направляли в баки биологической защиты, где их уничтожали в соответствии с правилами и указаниями Канадского агентства по защите окружающей среды.

Через несколько минут мигающие красные сигналы сменились зелеными. Голос снова заговорил:

– Главная лаборатория обеззаражена. Теперь вы можете разгерметизировать скафандры.

Люди сразу же разгерметизировали свои скафандры и сняли шлемы. Многие начали снимать и защитные костюмы. Раздались вздохи облегчения и радостный смех, они вдыхали прохладный, свежий воздух, вытирали пот со лба или почесывали те места, которые им давно не давали покоя.

Катлер снял свой шлем и перчатки и бросил их на ленту конвейера. Другие поступили так же. Лента понесла обмундирование к подъемнику, который доставил зараженную одежду в помещение для стерилизации на другом уровне.

Внезапно голос доктора Гендри шепотом предупредил сотрудников:

– Поднимите головы, джентльмены. Идет Профессор.

Катлер никогда не видел вблизи знаменитого Профессора – только издали. Он с любопытством повернулся и увидел, как Профессор не спеша вошел в лабораторию. Доктор Корнелиус и неизвестная женщина уже покинули кабинку и спустились на главный этаж. Сейчас они вместе с остальными смотрели, как хозяин этого комплекса и гений, задумавший этот эксперимент, идет к ним.

– Как пациент? – спросил Профессор.

– Мне сказали, что у него есть некоторые повреждения, – неуверенно произнес доктор Гендри почтительным тоном.

– Он сильно пострадал?

Гендри покачал головой.

– Вовсе нет.

– Глубокие порезы? Ссадины… Мы не можем допустить утечку.

– Я понимаю, – кивнул Гендри. – Мы прочно закрыли повреждения. Тефлоновые пластыри вокруг всех зондов, закрывающие входные раны. Рот, ноздри, уши и анус субъекта надежно зашиты, а катетер блокирует мочеточники.

Профессор резко повернулся и заговорил с другим человеком.

– Доброе утро, доктор Корнелиус. Мы готовы начать?

Во время разговора Катлер заметил, что Профессор обращается к доктору Корнелиусу с определенным уважением – такую почтительность он явно проявлял к немногим избранным. Одним из них был доктор Гендри. Теперь, очевидно, этот доктор Корнелиус заслужил такое же отношение, что одновременно удивило Катлера и произвело на него впечатление.

Беседа перешла на язык технической абракадабры. Катлер переключил свое внимание на женщину. Она слушала этих двух яйцеголовых как зачарованная, словно внимала речам Господа Бога.

Катлер переступил с ноги на ногу, пытаясь привлечь к себе ее внимание, и женщина посмотрела в его сторону своими зелеными, как лес, глазами. Он встретился с ней взглядом, вежливо кивнул ей, слегка улыбнулся.

К его удивлению, женщина смотрела сквозь него, будто его здесь не было. Что-то в ее немигающем, почти пустом взгляде его встревожило.

Наконец, Профессор отпустил большинство сотрудников.

– Все, кто не принимает участие в этом этапе эксперимента, должны немедленно покинуть лабораторию, – приказал он.

Большая часть толпы быстро двинулась к лифту. Катлер присоединился к ним.

Пробираясь в переполненный лифт, он невольно гадал, что готовят Профессор и эти остальные сумасшедшие ученые тому бедняге, плавающему в резервуаре.


Глава 4. Беглец

Кто-то смотрит на меня. Я чувствую глаза. Любопытные. Пронизывающие…

Уже давно доктор Абрахам Б. Корнелиус боролся с желанием вытереть лоб, слегка покрытый капельками пота.

Точно так же, как на лестнице у входа в здание суда… все эти направленные на тебя объективы фотоаппаратов… отрывистые вопросы репортеров…

Ощущение влаги нарастало. Доктор Корнелиус чувствовал ее в своей карамельно-каштановой бороде, усах, бровях. И, хуже всего, его лоб стал скользким от пота. Заметного пота.

Не на него ли они смотрят? Или они думают то же самое, что и люди в толпе у здания суда, те, которые показывали пальцем и шептали: «Это он. Тот самый. Корнелиус, тот врач, который убил свою жену и ребенка».

Доктор Корнелиус с трудом мог это вынести. Сунув руку в карман, он достал носовой платок, который всегда носил с собой, – тот, на уголке которого его жена вышила скромную букву «К». Сделав вид, что ему нужно протереть очки, он старательно протер толстые, как бутылочное стекло, круглые линзы, потом, небрежным жестом промокнул пот на лбу, как бы мимоходом.

Глаза смотрели на меня тогда. Я их чувствовал. Как чувствую их сейчас. Но, возможно, они всего лишь размышляют. Возможно, они не знают. Или если и знают, то не все…

Засунув опять руки в карманы своего измятого белого лабораторного халата, Корнелиус спрятал свой драгоценный носовой платок и оглядел лица мужчин и женщин, стоящих вокруг, в герметичной кабине для наблюдений.

Кто из этих людей рассматривает меня? Или они все на меня смотрят? Мне необходимо знать…

Слева от него стояла Кэрол Хайнс. После ее имени не стояли буквы ДМ, доктор медицины, никакого звания вообще. И все же, видя тот лихорадочный темп, с которым она работала в последние несколько дней, Корнелиус невольно пришел к выводу, что ее мастерство сыграло большую роль в успехе эксперимента.

Малышка мисс Хайнс отличалась слишком маленьким личиком, стригла волосы коротко, почти под мальчика, и носила пышную, прямую челку. Ее можно было бы назвать привлекательной, если бы лицо не было всегда сморщенным от нетерпения и неудовольствия. Она совсем не была похожа на его высокую, стройную жену, увлеченную наукой, но всегда готовую рассмеяться, лицо которой, даже во время напряженной работы, выражало возбуждение, радость, даже восторг.

В этот момент внимательные зеленые глаза мисс Хайнс были прикованы не к нему, а к большому жидкокристаллическому экрану ее портативного компьютера. Не мигая, она стучала по клавишам с быстротой робота, возбужденно хмуря брови.

Когда доктора Корнелиуса познакомили с мисс Хайнс несколько дней назад, она едва взглянула на него, и с тех пор почти не смотрела в его сторону.

Явно это не она…

Следующим, на кого обратил внимание Корнелиус, был специалист-медтехник, сгорбившийся над терминалом возле наблюдательного окна. Этот человек почти не отрывал глаз от монитора с момента появления Корнелиуса. Казалось, он заворожен потоком медицинских данных, поступающих на его терминал из лаборатории внизу.

Внезапно этот человек поднял глаза. Корнелиус приготовился увидеть в них узнавание, обвинение, но техник посмотрел мимо него на электронный хронометр на стене.

Корнелиус перенес свое внимание на другого техника, этот был в наушниках и с микрофоном. Он стоял и делил свое внимание между двумя тикающими электронными экранами на консоли и деятельностью по другую сторону от стекла.

Всего минуту назад главная лаборатория была заполнена смертоносным обеззараживающим газом, который создавал атмосферу, свободную от микробов, вирусов и бактерий с эффективностью, сравнимой с геноцидом. Эта драконовская мера была направлена на защиту Субъекта Икс от угрозы заражения во время подготовки к наращиванию мышц и в переходный период. Теперь, когда этот субъект был полностью погружен в стерильную жидкость, лабораторию очищали от токсичных газов.

Пока техник наблюдал, цифры данных показывали скорость течения и объем стерилизованного воздуха, который снова закачивали в обширное пространство. Соседний дисплей показывал, сколько ядовитого вещества высасывалось наружу. Когда оба экрана засияли зеленым светом, техник сказал в свой микрофон:

– Главная лаборатория обеззаражена. Теперь вы можете разгерметизировать скафандры.

Корнелиус присоединился к остальным у окна, чтобы посмотреть вниз, в лабораторию. Медики с облегчением стаскивали с себя свои громоздкие скафандры, потом бросали их вместе со шлемами и перчатками на быстро бегущую ленту конвейера.

Среди них Корнелиус заметил мощного молодого человека с грязными светлыми волосами и внимательными голубыми глазами. Подняв вверх свое обветренное лицо, этот молодой человек пристально смотрел на наблюдательную кабину.

Это он… это он смотрел…

Корнелиус ощутил напряженное любопытство во взгляде этого человека, но ни намека на узнавание, обвинение – никаких других чувств доктор не увидел на его спокойном лице.

Однако он из полицейских… после года в бегах я узнаю этот взгляд законника, когда вижу его. Федерал или бывший военный, может быть. Или он личный телохранитель. Но не дежурный на входе, отмечающий приход на работу.

Корнелиус знал, что он прав. Год в бегах наградил его шестым чувством на подобные вещи.

Внезапно в кабинке прозвучал сигнал тревоги.

– Идет разгерметизация. Теперь вы можете спуститься в лабораторию.

Позади них с резким шипением открылся тяжелый стальной люк, и Корнелиус двинулся к выходу вместе с остальными. От кабинки на много метров тянулись узкие мостки из стальной сетки; под ними была пропасть глубиной более пятидесяти метров.

Корнелиус заметил, что в воздухе стоит слабый запах химикатов. Он обжигал его ноздри, и у доктора промелькнуло сомнение, хорошо ли очистили лабораторию от токсичного обеззараживающего вещества, и не произошел ли фатальный сбой в работе вентиляции.

Не променял ли я одну газовую камеру на другую? Смертельную инъекцию на смертоносную атмосферу?

Цепляясь побелевшими пальцами за перила, Корнелиус шел следом за Кэрол Хайнс по мосткам, потом вниз по крутой стальной лестнице спустился на главный этаж.

Оказавшись среди врачей и техников, Корнелиус почувствовал себя более свободно – скрытый у всех на виду, аноним в море серьезных лиц, слишком поглощенных своей работой, чтобы обращать на него внимание.

Затем, подобно королевскому герольду, заговорил доктор Гендри.

– Поднимите головы, джентльмены. Идет Профессор.

Вместе со всеми остальными доктор Корнелиус повернулся, чтобы приветствовать своего хозяина, своего хранителя, человека, который обещал ему защиту от закона – до тех пор, пока он будет отдавать все силы этому беспрецедентному предприятию.

Шагая прямо, подобно гордому генералу, осматривающему свои войска, Профессор шел среди своих подчиненных, встречал их полные энтузиазма, почтительные взгляды с видом вежливого, но равнодушного превосходства. Иногда Профессор останавливался и обсуждал с техником какой-то конкретный вопрос. Его лицо оставалось бесстрастным, пока он слушал ответ, и он обычно шел дальше, ничего не говоря, когда считал, что услышал достаточно. Профессор не тратил слов зря.

Так же было и в тот первый раз, когда я его встретил. Почему эти люди относятся к нему с таким благоговейным уважением? Я знаю, какую власть он имеет надо мной, но как насчет всех остальных? Могут ли все они быть добровольцами? Неужели все они по своей воле участвуют в этом странном эксперименте?

До того, как его самого «завербовали», доктор Корнелиус видел Профессора всего два раза, и все же случайная встреча каждый раз происходила на перепутье его собственной жизни.

Их первая встреча произошла много лет назад, накануне момента профессионального триумфа и личного счастья Корнелиуса.

Кажется, это было так давно… будто в другой жизни. Нет. Будто в жизни другого человека…

* * *

С широкой улыбкой декан медицинского факультета приветствовал доктора Корнелиуса у входа, пожимал ему руку, словно потерянному брату. Он торжественно представил его сотне коллег самых разных национальностей, в число которых входили его бывшие соученики и преподаватели времен учебы в медицинском колледже.

Это был просто самый радостный момент в его карьере. Возвращение в страну, которая приняла его в свои объятия, в свою альма-матер, предъявление всему миру его успешных результатов после долгих лет борьбы, – тех лет, за которые он уже получил вознаграждение, по мнению самого Корнелиуса, от прекрасной женщины, наблюдающей за ним из первого ряда.

– Будучи ученым и уважаемым членом академического сообщества как здесь, в Канаде, так и в Соединенных Штатах, доктор Корнелиус известен всем нам своим революционным мышлением в области иммунологии, – заявил декан. – Но Абрахам Корнелиус не желает прекращать на этом свои достижения. Он вернулся на родину и получил степень по молекулярной биологии, и первую в мире докторскую степень в области биомедицинской нанотехнологии.

Раздались аплодисменты и приветственные крики, и Корнелиуса даже смутила такая бурная поддержка его коллег.

– В этот памятный день, – продолжал декан, – доктор Корнелиус вернулся в наш медицинский колледж, чтобы рассказать о некоторых новых методах и технологиях подавления иммунной системы организма во время процедуры трансплантации, которые раньше считали невозможными. Имею честь и удовольствие представить вам доктора Абрахама Б. Корнелиуса.

Корнелиус встал, кивнул в ответ на горячие аплодисменты, а затем изложил свои теории международной аудитории, состоящей из специалистов в области хирургической трансплантологии, нервных функций и создания бионических протезов.

– Я считаю, что угроза отторжения тканей, которая сопровождала многие процедуры трансплантологии, останется в прошлом…

В течение следующих восьмидесяти пяти минут он рассказывал о нескольких наномедицинских устройствах, которые сам разработал – наряду с новыми хирургическими операциями, которые должны открыть новый подход к восстановлению и замене поврежденных органов, мышц и даже нервных тканей.

– Вскоре программируемые микроскопические устройства, впрыснутые в человеческое тело, будут бороться с инфекцией, уничтожать раковую опухоль, не повреждая здоровых клеток, и вести войну против иммунной системы самого организма после операции трансплантации.

Когда семинар закончился, практически все слушатели бросились из зала на сцену и начали превозносить безграничный потенциал революционного открытия Корнелиуса. Многие, в том числе декан медицинского факультета, уговаривали Корнелиуса начать эксперименты на людях как можно скорее.

– О, ну, с этим придется подождать, – сказал Корнелиус слушателям во время импровизированной пресс-конференции. – Я не уверен, что вполне готов к клиническим испытаниям. Возможно, через год. Более вероятно – через два. Я все еще пытаюсь завершить опыты на животных. Потом мне придется сопоставить свои находки, написать новую работу, и представить, надеюсь, положительные результаты. Конечно, существует также вечная проблема финансирования – или его отсутствия.

На это его коллеги ответили улыбками – они сталкивались с теми же препятствиями. Потом Корнелиус прикоснулся к плечу женщины, стоящей рядом с ним. Она улыбнулась и обняла его за талию.

– И так как моя бывшая ассистентка, доктор Мадлен Ветри, только что согласилась стать моей женой, мне также придется вписать в свой план свадьбу и медовый месяц. Моя будущая жена говорит, что присутствие обоих обязательно.

Мадлен рассмеялась и толкнула его кулаком в плечо.

Говорят, противоположности притягиваются, и, казалось, доктор Корнелиус и его невеста – совершенно разные люди. Она – канадская француженка, он – гражданин Соединенных Штатов с ирландскими и еврейскими корнями. Никто бы не принял некрасивого и несколько полноватого Абрахама Корнелиуса за кинозвезду, а вот Мадлен Ветри можно было назвать самой привлекательной женщиной в любой компании. Ее длинные, блестящие волосы были иссиня-черными, в отличие от спутанных, каштановых волос Корнелиуса. Она была стройной и высокой, а он – низкорослый и упитанный; даже на низких каблуках она была на голову выше него. И в то время как его манеры были спокойными и сдержанными, строгий критик мог бы даже назвать их скучными, каждый жест Мадлен отличался грацией и энергичной жизнерадостностью.

Это радостное заявление было встречено новым взрывом аплодисментов и поздравлений, которые резко оборвались. У входа в зал возник взволнованный шум.

– Это Профессор, – прошептал кто-то, и все глаза обратились туда.

– Добро пожаловать, сэр! – крикнул декан, почтительно кивая, пока человек, которого называли Профессором, скользил по центральному проходу.

Это походило на расступившиеся воды Красного моря. Врачи, ученые, академики – все отступили назад в молчаливом благоговении, пропуская Профессора. Наконец, этот человек остановился перед доктором Корнелиусом.

– Я прочел вашу работу, – произнес он без преамбулы, не протягивая руки. Глаза Профессора смотрели из-за прямоугольных стекол очков без всякого выражения.

– Ваша работа демонстрирует потенциал, доктор. И сулит многое для будущих научных исследований. Но я должен согласиться с моими коллегами…

Холодный взгляд Профессора упал на женщину, стоящую рядом с Корнелиусом.

– …когда они говорят, что вы должны отложить в сторону все, что вас может… отвлечь в личной жизни, и целиком сосредоточиться на клинических испытаниях. Все остальное было бы контрпродуктивным, напрасной тратой времени.

Закончив свое заявление, Профессор провел языком по своим тонким губам. Корнелиусу этот жест чем-то напомнил рептилию.

Он почувствовал, как напряглась стоящая рядом с ним невеста. Он сжал ее руку, повернул к ней голову, чтобы поймать ее взгляд, успокоить ее. Заявление Профессора было дерзким, но когда Корнелиус повернулся, чтобы потребовать извинений, тот уже исчез.

Доктор Корнелиус был шокирован, когда узнал, кто такой Профессор. Простить оскорбление своей невесты было нелегко, и все же он невольно ощутил прилив гордости. Его исследования только что получили одобрение одного из самых блестящих ученых со времен Альберта Эйнштейна.


– Доброе утро, доктор Корнелиус. Мы готовы начать?

Очнувшись от своих воспоминаний, Корнелиус выдавил слабую улыбку.

– Доброе утро, Профессор. Да, я думаю, все прошло довольно гладко. Из наблюдательной кабины все выглядело именно так.

Профессор стоял, ничем не выражая своих чувств, сцепив руки за спиной.

– И ваши наночипы готовы для введения?

Корнелиус показал Профессору на резервуар.

– Они там, Профессор… в синем контейнере.

Он показал на металлический сосуд в форме капли, размером примерно со средний аэрозольный баллончик с бытовой химией. К нему была прикреплена длинная игла для инъекций, одна из многих, подвешенных к потолку временного резервуара.

– Начнем процесс?

– Как только вы будете готовы, Профессор. Наночипы будут впрыснуты прямо в сердце одновременно, чтобы микроскопические устройства быстро распределились по всему телу. Чипы должны слиться с костями субъекта менее чем за минуту.

Профессор едва заметно кивнул головой, потом отошел в сторону и стал задавать вопросы другому члену группы. Толпа последовала за ним, как сторонники за выигрывающим выборы кандидатом. Только Кэрол Хайнс осталась рядом с ним. В первый раз с момента их знакомства она проявила какой-то интерес к чему-то, не имеющему отношения к ее устройству МЭМ.

– Инъекция прямо в сердце? – спросила она. – А что вы вводите в Субъекта Икс?

– Чипы на основе силикона с закодированной памятью – несколько миллионов чипов. Каждый образует микроскопический клапан, который прикрепится к крошечным полостям костей. Клапаны самоподдерживающиеся, и могут даже использовать питательные вещества, поглощенные телом, для замены тех из них, которые износились или неисправны.

– Вы хотите сказать, что они репродуцируют себя?

– Именно так.

– Понимаю… А какая у вас цель?

– Ну, первая цель – одеть скелет субъекта в адамантовую сталь, увеличить костную массу и прочность на растяжение. Но поскольку кости – живые организмы, и сами по себе жизненно важные органы, так как костный мозг вырабатывает кровь, то их нельзя полностью покрыть сталью, иначе кости погибнут, и субъект тоже.

Кэрол Хайнс кивнула.

– Вам нужны поры – отверстия, которые позволят крови проникать сквозь стальной барьер?

– Точно.

– И нанотехнология создает эти поры?

– Точнее, она их заменяет, – объяснил Корнелиус. – Человеческие кости уже имеют крохотные поры, позволяющие проходить жидкости. Мои чипы их найдут и заменят их функцию после того, как процесс слияния с адамантием будет завершен.

Несмотря на сдержанное отношение к этому проекту и свои подозрения относительно Профессора, Корнелиус с изумлением обнаружил, что работа последних нескольких дней стимулировала его былую любовь к научным открытиям. И ему было приятно, что обычно сдержанная мисс Хайнс внезапно проявила интерес к его области научных интересов. Так давно он не чувствовал себя нужным.

– Ну, у меня есть сомнения, – произнес громкий голос явно враждебным тоном. – Собственно говоря, доктор Корнелиус, я боюсь, что ваша технология принесет больше вреда, чем пользы. Почему вы так уверены, что эти ваши наночипы не повредят целостности моего адамантиевого покрытия костей?

Доктор Корнелиус ответил на скептический взгляд доктора Гендри собственным очень суровым взглядом.

– Во-первых, – ответил Корнелиус, – мои наночипы могут выдержать разрушительную силу раскаленного добела расплавленного адамантия, потому что они в три раза более упругие, чем сама сталь. Поэтому в действительности, доктор Гендри, вам следовало бы задать вопрос, не повредит ли ваш адамантий целостности моей нанотехнологии?

Гендри не уступал.

– И каков ваш вывод?

– Несомненно, нет. Почему? Потому что эти два очень сложных процесса дополняют друг друга…

– Дополняют или противоречат друг другу? – резко спросил Гендри.

– …а это означает, что несмотря на очевидные различия, эти две технологии будут работать вместе на достижение одной цели – сделать кости субъекта практически неразрушимыми.

– Ваши слова меня убедили, – ответил Гендри, но по-прежнему тоном скептика. – Некоторые из нас здесь, в Отделе К, посвятили много лет жизни этому проекту. Мы ничего так сильно не хотим, как успеха проекта «Оружие Икс».

Корнелиус удивленно поднял брови. Существует сопротивление. Прямо здесь. Он новичок, звездный студент, приехавший по обмену из неизвестных земель. Он появился среди них почти без предупреждения и принес с собой портфель с новаторскими исследованиями – и они все этим недовольны, как один.

– Несомненно, вы понимаете наши опасения, – продолжал Гендри. – В конце концов, мы бы не хотели, чтобы наши усилия – вся наша тяжелая работа – оказались под угрозой из-за применения рискованного и непроверенного устройства, изобретенного… новичком.

Корнелиус постарался не рассмеяться вслух. Новичком, в самом деле.

– Профессор выразил полную уверенность в моей технологии, – ровным голосом возразил он.

Гендри хотел было ответить, но его перебил гулкий голос из громкоговорителя.

– Процесс соединения с адамантием начнется через тридцать минут. Всем сотрудникам занять свои посты и начать процедуру подготовки.

Доктор Гендри тут же резко повернулся и зашагал прочь. Доктор Корнелиус собирался проводить мисс Хайнс к ее рабочему терминалу, расположенному рядом с его собственным. Но когда он повернулся в ее сторону, то никого там не увидел.


По правде говоря, доктор Корнелиус удивлялся, что ему выделили отдельный рабочий терминал на время этого процесса, да еще и так близко от терминала самого Профессора, это его смущало. Это все равно что получить место в первом ряду на уроке особенно требовательного учителя.

Не похоже, чтобы меня завалили работой…

У доктора Корнелиуса ушло целых пять минут, чтобы подключить свой компьютер к биологическим мониторам, введенным в тело субъекта. Теперь, когда осталось еще почти двадцать минут до начала процесса соединения, ему было совершенно нечего делать.

Большая часть действительно напряженной работы Корнелиуса проходила во время дистилляции раствора жидкого силикона и химического процесса кристаллизации этого вещества, что позволяло внедрить программу в молекулы. После того, как наночипы была разработаны и помещены в стерильный сосуд, работа Корнелиуса была, в основном, закончена.

После того, как наночипы ввели в тело Субъекта Икс, они вышли из-под внешнего контроля. В потоке крови управление возьмет на себя их собственная программа. Все, что мог делать доктор Корнелиус в данный момент, – это наблюдать за процессом.

Тогда зачем я здесь? Даже бесценный доктор Гендри – правая рука самого Профессора – не получил такого исключительного места на этом решающем эксперименте.

Конечно, доктор Корнелиус знал, какое из его умений может оказаться полезным. Если его наночипы потерпят полную неудачу, он мог впрыснуть синтетический гормон собственного изобретения в тело субъекта. Это вещество «убьет» наночипы, которые затем печень выведет из организма, и они станут отходами. Если это произойдет, это станет приговором для эксперимента – и для Субъекта Икс.

При отсутствии отверстий в костях этого бедняги он погибнет. Медленно, мучительно, его скелет задохнется, а все остальное тело высохнет от отсутствия крови.

Но зачем думать о неприятностях?

Корнелиус никогда не хотел участвовать в этих исследованиях. Его намерением всегда было помочь человечеству, лечить болезнь, а не создать некое сверхоружие. Не превратить человека в машину для убийства. В неудержимое орудие войны.

Сам того не замечая, Корнелиус начал массировать виски – давило за глазами.

Как я, черт возьми, оказался с этими людьми? И стал выполнять такую работу? Как попал в эту ловушку?

* * *

После торжества на конференции в медицинском колледже Университета МакГилла все время Корнелиуса было отдано напряженным исследованиям и, конечно, свадьбе. Он выбросил из головы неприятное знакомство с Профессором и не вспоминал о нем до второго дня своего медового месяца, когда в его отдельную каюту на борту круизного лайнера «Дельфы» доставили очень дорогую бутылку тейтингеровского вина «Блан-де-блан».

«С наилучшими пожеланиями по поводу счастливого бракосочетания» – стояло на карточке. Она была подписана Профессором.

Вспомнив негативную реакцию этого человека на его предстоящую женитьбу, Корнелиус удивился, узнав, что Профессор оказался способным на такой великодушный жест.

Он собирался рассказать о подарке Мадлен, но его остановило воспоминание о безобразном поведении этого человека на конференции. Корнелиус порвал карточку и бросил ее в унитаз. Позднее в тот вечер они отпраздновали свое бракосочетание, прикончив за один присест бутылку шампанского Профессора.

В ту замечательную неделю Мадлен Ветри-Корнелиус забеременела их единственным ребенком. Мальчик родился девять месяцев спустя и получил при крещении имя Поль Филип Корнелиус в честь отца Мадлен, известного архитектора в его родном Квебеке.

Потом началась черная полоса, и все пошло вниз по спирали. Болезнь, которая лишила его всякой радости, и безумие, закончившееся убийством.

Полгода спустя, после предъявления обвинения в двойном убийстве, Корнелиус предпочел удариться в бега, чтобы не оказаться в тюремной камере или не попасть в руки палача. Его адвокат убедил судью, что в залоге нет необходимости, что уважаемый член медицинского сообщества не рискнет сбежать.

Но Корнелиус сбежал.

Через несколько месяцев он начал, как ему казалось, анонимную жизнь на маленькой стоянке для трейлеров возле городка Сиракузы, штат Нью-Йорк, но затем получил бандероль. На ней отсутствовали какие-либо почтовые штемпели, а это означало, что простой коричневый конверт кто-то просто сунул в его почтовый ящик, пока он отрабатывал смену на кладбище в качестве сотрудника местного склада медицинских товаров. Конверт был адресован Теду Абрамсу – под этим именем он жил в то время, но когда он заглянул внутрь, ему стало ясно, что неизвестный отправитель знает, кто он такой.

Первым побуждением Корнелиуса было спрятаться от правды. Он отшвырнул конверт в угол. Трясущимися руками заварил свой утренний кофе, поджарил два черствых кусочка хлеба. Кофеин его на время успокоил, и он снова поднял конверт и высыпал его содержимое на стол рядом с тарелкой.

Внутри лежало больше десятка газетных вырезок, посвященных телеграфным сообщениям за последние полтора года. Все они рассказывали об одном и том же – феноменальном взлете и стремительном падении доктора Абрахама Б. Корнелиуса, высокоуважаемого иммунолога, превратившегося в беглеца, обвиненного в двойном убийстве.

В конверте также лежала записка, написанная крупными, почти детскими черными буквами.

«За вами следят. В 11:00 сегодня ночью вы должны ждать у входа в главную городскую библиотеку в Буффало, штат Нью-Йорк. Если попытаетесь сбежать до этой встречи, о вашем местонахождении сообщат властям. Если не явитесь на эту встречу, о вашем местонахождении сообщат властям. Если вы согласны на эти условия, позвоните сейчас же по этому телефону».

Телефонный номер был написан красными чернилами внизу на записке. Разумеется, подписи не было.

Это шантаж? Но почему просто не потребовать денег? Какой смысл назначать это глупое тайное свидание? Какого черта я должен ехать в Буффало из-за этого проклятого шантажа?

Он уставился на остатки своего утреннего кофе, остывающего в чашке, на масло, застывающее на сухом хлебе на тарелке. Корнелиус нерешительно взял трубку телефона и набрал номер. Прозвучал один сигнал. Затем мужской голос произнес два слова:

– Мудрое решение.

Трубка замолчала. Корнелиус ударил кулаком по столу. Разъяренный таким грубым манипулированием и таким презрительным обращением, он тут же набрал номер еще раз.

На этот раз он прослушал записанное сообщение о том, что этот номер больше не обслуживается. Он попробовал позвонить еще раз, потом третий, четвертый раз, с тем же результатом.

В тот вечер тусклые лучи солнца струились сквозь грязные окна его трейлера, а Корнелиус метался и вертелся на своей узкой лежанке. В пять часов он встал. Оставалось еще много светлого времени от летнего вечера, и Корнелиус взвешивал возможные варианты за очередной кружкой кофе.

Наконец, решившись, он принял душ, побрился, собрал небольшую сумку с необходимыми мелочами и покинул трейлер, не оглянувшись. Через час он должен был явиться на склад, на свое рабочее место, но сегодня он туда не придет, и вообще больше никогда не придет. Корнелиус понимал: что бы ни произошло на этой навязанной ему встрече, он больше никогда не вернется в Сиракузы.

По дороге в Буффало Корнелиус заметил, что на потемневшем небе собирается гроза. К тому времени, как он приехал на место, тучи прорвало, и город посерел под беспросветным ливнем.

Ожидая под дождем у фонарного столба, Корнелиус услышал, как часы на колокольне неподалеку пробили одиннадцать. Он поднял глаза и увидел вынырнувшую из завесы воды фигуру.

Интересно, подумал Корнелиус, это тот, с кем я должен встретиться, или просто случайный прохожий? Может быть, тот человек должен был сообщить мне кодовое слово, или еще что-то такое, чтобы я узнал в нем настоящего шантажиста.

Несмотря на ужасное настроение, Корнелиус тихо рассмеялся.

Тайный пароль. Как забавно. Но он дополнил бы эту абсурдную шпионскую мелодраму.

Оказалось, что в пароле не было необходимости. Человек подошел прямо к Корнелиусу и поднял голову. Маленький водопад хлынул с широких полей его коричневой кожаной шляпы, и Корнелиус узнал резкие, утонченные черты лица Профессора, на его квадратных очках блестели дождевые капли.

– Профессор, я…

– Не разговаривайте. Просто внимательно слушайте. У меня есть для вас предложение. Не говорите мне, как вы благодарны. Сейчас не надо. И потом тоже. То, что я вам предлагаю, это не благотворительность.

– Тогда что вы от меня хотите? У меня нет денег, нет репутации. Что я мог бы…

– Я нуждаюсь в ваших особых умениях, – ответил Профессор. – Больше ничего вам пока знать не надо.

– Но…

– Если вы примите мое предложение, вас тайно переправят через границу Канады в течение часа, – продолжал Профессор. – Если вы мне откажете, можете свободно уйти, я вас заверяю, что не выдам вас властям. Но помните, доктор, что Федеральное бюро расследований вас настигнет, это только вопрос времени.

Профессор помолчал, давая ему осознать эти слова.

– Между прочим, вас надо поздравить, – глаза Профессора оставались пустыми, они совершенно ничего не выражали, как и в тот день, когда Корнелиус впервые встретился с ним. – Вы знали, что вошли в список десяти самых разыскиваемых ФБР преступников? Только вчера опубликовали пресс-релиз.

Эта новость еще не дошла до Корнелиуса. Одна мысль об этом заставила его желудок сжаться.

Профессор наклонился к нему ближе, так что Корнелиус ощутил дыхание этого человека на своей щеке.

– И вы знали, что отделение ФБР в Сиракузах предупредили о вашем присутствии на их территории? Они организовали рейд на тот трейлер, который вы называли своим домом… и на тот склад, где вы работали. Если бы вы не были здесь, со мной, то вы бы уже сидели в камере.

Корнелиус почувствовал панику, от которой у него перехватило горло. Ему не хватало воздуха. Профессор загнал его в угол, в ловушку.

– Что вы предлагаете? – резко спросил Корнелиус. – Я хочу услышать все детали до того, как соглашусь на вашу работу, или на любую другую работу. Я продам свои услуги тому, кто больше заплатит.

Казалось, профессора удивила явная уловка доктора – попытка вернуть себе частичный контроль. Легкая улыбка приподняла уголки его тонких губ. При свете уличного фонаря улыбка Профессора напомнила Корнелиусу ухмылку белого костяного черепа.

– Бросьте. Бросьте, доктор Корнелиус. Не будьте смешным… Вы действительно считаете, что у вас есть выбор?


– Профессор? Доктор Корнелиус? Мы можем начинать процедуру.

Профессор кивнул доктору Гендри, потом повернулся к Кэрол Хайнс.

– Устройство МЭМ подключено к мозгу субъекта?

– Подключение установлено, Профессор, – коротко ответила она.

– Доктор Маккензи, отключите демпферы мозга.

Щелкнув переключателем, психиатр перекрыл энергию генератора, и постоянный поток ультразвуковой энергии, точно настроенной на частоту, которая парализовала мозг Логана, резко прекратился.

– Я вижу небольшой всплеск активности мозга субъекта, – сразу же предупредил доктор Маккензи.

– Это ошибка, – сказала Кэрол Хайнс.

– Вы в этом уверены? – возразил Маккензи, казалось, рыжие волосы на его голове встали дыбом. – Не должно быть никакого следа активности мозга – даже сновидений – иначе субъект может сохранить определенные аспекты своей личности даже после перестройки.

– Это аномалия, – настаивала Хайнс. – Я видела это явление раньше. Всплески происходили у испытуемых субъектов в НАСА, обычно в те моменты, когда их сон прерывали.

– Что могло бы вызвать подобную мозговую активность? – спросил Маккензи.

Хайнс пожала плечами.

– Существует несколько теорий, Профессор, – ответила она. – Возможно, мы видим случайную электрическую активность в гипоталамусе – области мозга, которая контролирует функции тела, – или продолжение химических реакций внутри воронки гипоталамуса. Но, конечно, это всего лишь предположение.

Казалось, профессора удовлетворили ее объяснения, но доктора Маккензи они не убедили.

– Те волны, которые я видел на мониторе, позволяют предположить наличие активности в коре головного мозга, – настаивал психиатр. – Наверняка это не случайная электрическая или химическая активность.

Маккензи сердито смотрел на Хайнс, которая не уступала. Профессору пришлось найти выход из этого тупика.

– Что вы сейчас видите на вашем мониторе энцефалографа, мисс Хайнс? Доктор Маккензи?

– Активирована связь с МЭМ, – ответила Кэрол Хайнс. – В данный момент нет такой активности мозга, которую мы бы не контролировали.

Маккензи заколебался, потом кивнул.

– Экран пуст… сейчас. Возможно, мисс Хайнс права в своих предположениях.

Профессор махнул рукой.

– Тогда хорошо. Продолжайте.

– Этап первый, ребята. Приготовьтесь ввести наночипы, – сказал доктор Гендри, глядя на Корнелиуса.

Доктор Корнелиус нажал на клавиши своего компьютера, и его программа появилась на мониторе. Склонившись над терминалом, он ввел пароль, освобождавший инжектор.

«М-А-Д-Л-Е-Н».

Экран замигал: ПАРОЛЬ ПРИНЯТ.

ПОДГОТОВКА ПРОЦЕДУРЫ ВПРЫСКИВАНИЯ.

Наконец, на мониторе вспыхнуло: ГОТОВ НАЧАТЬ ВПРЫСКИВАНИЕ.

Корнелиус потянулся к клавиатуре, потом замер, его мясистый указательный палец замер над клавишей пуска.

Прошла секунда. Потом две. Корнелиус все еще медлил.

Охваченный внезапным нетерпением, Профессор встал со своего кресла.

– Доктор… продолжайте.

Корнелиус спиной ощущал взгляд этого человека – его глаза пристально смотрели, всегда следили за ним – и нажал на клавишу.

Из бурлящего резервуара послышался визг гидравлического привода, и острая игла вышла из чехла, подобно кошачьему когтю. Она опускалась вниз, пока ее кончик не коснулся бледной плоти.

Затем острый конец пронзил мышцы и кости, и глубоко вошел в бьющееся сердце Логана. Фигура в резервуаре один раз дернулась, потом заметалась, охваченная долгой, непрерывной судорогой – непредвиденная реакция, от которой зазвенели сигналы тревоги на полудюжине мониторов.

Специалисты и врачи заметались между терминалами, и лабораторию заполнили взволнованные голоса.

Затем Корнелиус его услышал, или вообразил, будто услышал. Человеческий крик, который разорвал его внутренности. Вопль, который заглушил тревожные сигналы и крики медиков. Пронзительные вопли мучительно страдающего от боли ребенка, не понимающего, что с ним происходит.


Глава 5. Задание

Логан падал, кувыркаясь, сквозь черную пустоту. Непрерывные порывы ледяного ветра били его тело и с ревом проносились через его мозг. Он пытался дотянуться до воспоминаний, найти нечто такое, за что можно уцепиться.

Ничего не было.

Нахлынула паника и заполнила пустоту.

Я во власти бури. Торнадо.

Он пошевелил пальцами на руках, на ногах, почувствовал, что закутан в облегающий кокон. Он слышал хриплый звук собственного дыхания, горячего под кислородной маской, прилегающей к носу и рту. Он повернул голову – и наткнулся на стенки кибернетического шлема с климат-контролем. По другую сторону защитных очков – только тьма, а потом там появился мигающий курсор в дюйме от его левого глаза.

Логан смотрел, как на компьютерном дисплее над головой бежали параметры его запуска, затем он подключился к спутнику глобального позиционирования на околоземной орбите. Через две секунды на дисплее внутри его очков появилась картографическая сетка местности.

Должно быть, я ударился головой… и от удара вырубился…

По мере того, как параметры задания вливались в его мозг, важные данные бежали по внутреннему экрану. Скорость ветра, воздушная скорость, наружная температура (всего семьдесят градусов ниже нуля) его скорость и угол снижения, долгота и широта. Альтиметр сообщил Логану, что он находится в состоянии свободного падения с высоты в тринадцать тысяч метров.

Где-то над ним – и, вероятно, к этому моменту уже на расстоянии в несколько миль – МС-140 без опознавательных знаков, из которого он спрыгнул, мчался к границе на форсаже. Вероятно, пара северокорейских МИГ-22 уже сидела у них на хвосте. Логан молча пожелал пилотам благополучно вернуться домой.

Осталось всего шестьдесят три секунды свободного падения. На высоте шесть тысяч метров автоматически раскроются крылья высотного параплана и включатся репульсионные моторы, чтобы замедлить спуск. До этого момента Логан будет продолжать камнем падать вниз.

Он проверил местное время: 02:27 – середина ночи.

– Местность и цель, – произнес он голосом, сухим и хриплым из-за вдыхаемого им чистого кислорода.

Сетка сдвинулась. Логан увидел резко очерченные подробности электронных очертаний зазубренных гор и узкую дорогу, вьющуюся по ним. На севере находилось искусственное озеро, сдерживаемое бетонной дамбой. У подножия дамбы стояла гидроэлектростанция, окруженная двойной и тройной оградой, сторожевыми башнями, несколько деревянных зданий с отдельно расположенными туалетами – возможно, казармы – и зенитные установки.

Наконец, Логан увидел цель – группу круглых сооружений на берегах мелкой речки, образованной стоком дамбы. Трех– и четырехэтажные сооружения походили на цистерны для хранения топлива. Но зачем хранить топливо рядом с гидроэлектростанцией? Ведь генераторы вращает вода; нефть не нужна.

Еще большие опасения внушало то, что сообщения подтверждали: ниже по течению стала появляться дохлая рыба, там, где сток дамбы вливался в более крупную речку. Разведка Объединенной оперативной группы 4 считала, что причиной стало токсичное вещество – химическое, биологическое – или, возможно, радиация. Разведка пришла к выводу, что это вещество распространяется от кажущейся безобидной гидроэлектростанции, а это означало, что она вырабатывает не только электричество. Вероятно, в Северной Корее в этом месте делают также оружие массового уничтожения. Канадская разведка хотела знать, какой тип оружия и в каком количестве, поэтому Логана и его напарника послали на это задание.

На своем защитном экране-очках, на светящейся карте, Логан увидел второй мигающий огонек. Невидимая невооруженным глазом, еще одна фигура падала в ночи не очень далеко от него – Нил Лэнгрем, напарник Логана. Оба они должны приземлиться в разных зонах, а потом встретиться на земле.

Приглушенный сигнал прозвучал внутри шлема Логана, и включились приобретенные на тренировках навыки. Он напряг позвоночник и закинул руки за голову, будто ныряя с высоты в темную, сверкающую воду далеко внизу. Потом развел руки и ноги в стороны, образуя букву «Х».

Второй предупреждающий сигнал. Логан собрался, напряг мышцы, начался обратный отсчет.

Четыре… три… два… один…

С резким рывком раскрылись «крылья». Кожистые мембраны из устойчивой к повреждениям ткани вырвались из потайных швов под руками Логана, вдоль торса, вдоль ног. Гибкие ребра внутри этих крыльев мгновенно заполнились сжатым воздухом, придавая форму мембране и создавая аэродинамическую поверхность.

Но по плану Логан все еще падал вниз головой, так как его скорость почти не снизилась. Если бы Логан попытался поймать ветер и выровнять тело, ремни «Ястреба» были бы сорваны нагрузкой, и он бы разбился насмерть.

Мигающий курсор. Электронные цифры. Еще один обратный отсчет.

Потом включились репульсионные моторы Марк III «Старк Индастриз». Каждое из шести устройств в форме диска размером с блюдце было способно произвести три односекундных импульса до того, как исчерпает свой запас энергии. Этого было более чем достаточно, чтобы замедлить снижение Логана.

Но когда заработали моторы, Логан почувствовал острую, пронзительную боль, словно ему в сердце вонзили нож. Он сложился пополам от боли и стал падать еще быстрее. В его ушах прозвучал сигнал тревоги, и этот звук слился с завыванием ветра. Логану показалось, что черная ночь стала фосфоресцировать зеленым светом.

Внезапно в его голове что-то взорвалось – и его поглотил красный туман боли. С его губ сорвался стон. Сквозь боль он подумал, что аппарат почему-то дал сбой.

Вскоре боль отступила, и Логан смог сосредоточиться. Он старался вернуть себе полный контроль над аэродинамическим летным костюмом, теперь несущим все его тело, противостоять воздушным потокам, меняющим направление. Приложив некоторые усилия, ему удалось выровняться на высоте примерно две тысячи метров. Он скользил параллельно горизонту со скоростью около трехсот километров в час.

– Цель.

Тут же на сетке карты появился мигающий огонек, обозначив место на склоне низкой горы над дамбой и гидроэлектростанцией. Он перешел в режим инфракрасного видения, и внезапно перед ним возник окрашенный в красноватые тона панорамный вид окружающей местности.

– Телескопический режим… Увеличить… Увеличить… Стоп.

Телескопические очки ночного видения показывали все детали на земле внизу. Хотя Логан был еще далеко, он мог различать автомобили, стоящие на дамбе, и ранее не замеченные запасные ворота. А в долине под дамбой Логан разглядел часовых на наблюдательных вышках и других людей в форме с собаками, обходящих периметр по обе стороны от ограды.

Делая движения руками, он начал скользить вниз, иногда делая поправку на ветер или восходящие потоки над горами.

Для Логана только эта часть полета на аппарате «Ястреб» была приятной – лететь, как птица, на трепещущих крыльях…

Приближаясь к объекту, Логан знал, что это развлечение скоро кончится.

Он планировал совершить бреющий полет над объектом и постараться определить качество и количество охраны. Затем, если все пройдет по плану, Логан найдет место для приземления, незаметно совершит посадку, спустится с горы через дамбу в долину, перелезет через ограду и проникнет на гидроэлектростанцию – и при этом избежит контакта с охранниками, собаками и минными полями или электронными системами наблюдения, которые, возможно, установлены вокруг комплекса.

Лэнгрем говорил, что это будет плевым делом.

Как бы не так.

Логан заметил, что теперь второй огонек мигает над ним и несколько сзади – Лэнгрем, все еще летит, как было запланировано. Логан знал, что его напарник вскоре уйдет в сторону и приземлится на другом берегу озера. Таким образом, если бы одного из них поймали или убили, второй мог бы выполнить задание.

Они с Лэнгремом хранили полное радиомолчание во время всей операции. И не должны были встретиться до тех пор, пока не окажутся между цистернами хранилища или пока не доберутся до точки, где их подберут после того, как они выполнят задачу.

Конечно, если для одного из нас все сложится очень плохо, мы совсем не встретимся.

Внезапно мощный поток восходящего воздуха отнес Логана на несколько сотен метров в сторону от курса. Логан стал маневрировать двойными реактивными двигателями, которые включались от датчиков в его перчатках и кнопкой на ладони каждой руки, – чтобы скомпенсировать снос ветром. Через несколько секунд он снова вернулся на прежний курс. Его компьютер взял на себя управление и наводил его на цель.

Логана поражало качество этого нового устройства, то, каким удобным для пользователя стал аппарат «Ястреб» следующего поколения.

Не то что в недоброе старое время.

Логан вспомнил, что первые прототипы высотных крыльев-парапланов были именно такими – лишенными двигателей глайдерами из кожи, брезента и спандекса, раскрывающимися из стандартных облегающих боевых скафандров. Те первые модели были не слишком надежными, у них не было устройств улучшенных моделей. Логан удивлялся, как он обходился без герметичного шлема, обогревателя, нашлемного индикатора, беспроводного управления компьютером, системы GPS, инфракрасных очков ночного видения – и даже репульсионных моторов.

Нынешний «Ястреб» даже устранял угрозу обнаружения радаром. Одетые в костюмы из немагнитного, поглощающего волны композитного материала – гибкого варианта покрытия, которое используется в самолетах «Стелс», – Логан и Лэнгрем были невидимы для любого вида высокотехнологичных электронных устройств слежения.

Разумеется, одно усовершенствование еще нужно будет добавить. Разработчики из исследовательского отдела Комитета не придумали способа сделать легким приземление на «Ястребе». Логан пару лет не пользовался этим приспособлением и пожалел об этом, так как, когда земля помчалась к нему навстречу, он усомнился, получится ли у него мягко приземлиться.

– Садиться на «Ястребе» легко. Даже подслеповатый очкарик сумеет найти землю, спускаясь на этой птичке, – однажды сказал ему Ник Фьюри. – Не разобьешься во время посадки, вот что здорово.

Тонкие губы Логана тронула улыбка. Он почти ощутил запах дешевых сигар Фьюри.

Можно было бы ожидать, что парень, по горло увязший в тайных операциях, сумеет достать немного контрабандных кубинских сигар.

Логан сосредоточился на заходе на посадку. Сделав поправку на ветер и угол снижения, нашлемный индикатор показал кривую подхода к зоне приземления. Но сначала Логан хотел совершить разведывательный полет над гидроэлектростанцией.

Словно бесшумный невидимый призрак, Логан спускался все ниже. Наконец, он помчался параллельно линии горизонта, менее чем в шестидесяти метрах над землей. Он пролетел над стальной оградой и стремительно пронесся над сторожевой вышкой, так низко, что мог заглянуть внутрь. Он увидел несколько усталых караульных, чайные чашки и группу людей, играющих в кости.

Соблазнительно приземлиться прямо сейчас… Эти парни почти спят. Я мог бы спуститься и выяснить, что в этих цистернах, за пять минут… Но это было бы ошибкой.

Логан выполнял приказ. Он должен был приземлиться в горах, закопать свой костюм и спуститься к гидроэлектростанции пешком.

Во всяком случае, если это слишком просто – что в этом веселого?

Бесшумно пролетая над гидроэлектростанцией, он заметил, что большие, как у ангара, двойные двери открыты, и кучка рабочих суетится внутри в пятне света. Участок вокруг цистерн-хранилищ за пределами станции оставался темным. Даже в инфракрасных лучах большая часть деталей тонула во мраке.

В конце концов Логан сделал вираж и направился к серой, безликой стене дамбы. Он запрокинул голову назад и как можно шире раскинул руки, чтобы увеличить поверхность крыльев и подъемную силу. Затем включил репульсионные двигатели.

Будто петарда, он взлетел над дамбой. Перевернулся в воздухе, потом полетел низко над темной водой, его черный костюм блестел, как шкура тюленя, из-за водяной пыли.

Логан в последний раз запустил репульсионные двигатели, ушел от берега и помчался вверх по склону. Впереди находилась назначенная зона приземления – голый участок бурой корейской горы, на которой уничтожили лес, чтобы расчистить место для строящихся высоковольтных линий. Приближаясь к зоне приземления, Логан увидел толстые пни, торчащие из земли, и несколько поваленных деревьев, преграждавших ему путь.

Готовясь к посадке, Логан сложил свои крылья, чтобы сбросить скорость. На скорости восемьдесят километров в час он ослабил ремни, чтобы быть готовым выскочить из них в ту секунду, когда заметит ровное место на земле.

Посадка в костюме «Ястреб» – это примерно как выпрыгнуть из самолета с парашютом, потом отстегнуть его метрах в десяти или пятнадцати над землей и пролететь оставшееся расстояние без парашюта. Посадка обычно бывала жесткой, и не всегда удавалось встать на ноги. Большинство парней сворачивались в клубок и катились до остановки.

Но не Логан.

Пока на его внутреннем экране мелькал отсчет высоты в метрах… 50… 40… 30… 20…, его воздушная скорость снизилась почти до сорока километров в час.

Логан выбросил вперед ноги и расстегнул ремни. Крылья отделились, свернувшись подобно раздавленной бабочке позади него. Он ударился о землю и побежал, три раза перевернулся и встал на ноги. Но инерция, полученная во время спуска, продолжала толкать его вперед. Логан заметил на своем пути поваленное дерево. В тот момент, когда он перепрыгивал через препятствие, из-за дерева поднялся силуэт человека.

Логан уже не мог остановиться. Он врезался в незнакомца и услышал сдавленный крик. Не удержавшись на ногах, они оба упали на крутой склон в облаке пыли.


Сигналы тревоги выключили. Тишина вернулась. Субъект Икс теперь оставался неподвижным, судороги прекратились. Техники и врачи перемещались по комнате, перенастраивали приборы и перезагружали компьютеры.

– Мы потеряем немного времени, Профессор. Это неизбежно, – произнес доктор Гендри с мрачным лицом. – Техникам придется снова подключать компьютеры. Восстановить функции некоторых датчиков. Но пока что Субъект Икс стабилизирован.

Профессор едва заметно кивнул головой, потом повернулся к доктору Корнелиусу.

– Нанотехнология. Она функционирует?

– Процесс завершен, силиконовые клапаны работают как настоящие, – ответил Корнелиус. – Вы видите их на этом ультразвуковом изображении всего тела… эти крохотные черные точки на скелете…

Профессор взглянул на изображение, потом поднял брови.

– И вы совершенно уверены, что ваши наночипы не были причиной припадка у субъекта?

– Это абсолютно невозможно, – ответил Корнелиус более уверенно, чем когда-либо раньше.

– Тогда мы должны обратиться к вам, мисс Хайнс, – прошипел Профессор. – Какова ваша теория? Что пошло не так, по вашему мнению?

Кэрол Хайнс нервно сглотнула.

– Я… я по-прежнему считаю, что мы имеем дело со случайными электрическими импульсами в гипоталамусе. Это самые древние инстинкты – «мозг ящерицы» – в борьбе за выживание перед лицом уничтожения.

– Эзотерическая чушь, – фыркнул доктор Маккензи. – Явно где-то в полушарии мозга продолжалась активность. У субъекта появились случайные воспоминания, он полностью пережил какое-то событие прошлого, родовые схватки – что угодно.

– Ничего подобного не отразилось на экранах мониторов, – настаивала Хайнс.

– Мы оба видели появление пика на графике, – ответил Маккензи, – только вы списали его на аномалию.

Профессор поднял руку, чтобы прекратить этот спор.

– Что это значит, доктор?

Маккензи повернулся к Профессору:

– Устройству МЭМ не удалось полностью соединиться с мозгом субъекта. В системе был пробел, погрешность в программе. Проявилась прежняя личность Логана, то есть субъекта.

Маккензи повернулся спиной к Профессору, лицом к человеку в резервуаре. Постучал пальцем по стеклу, словно это стенка аквариума.

– Что-то происходит в его голове. Субъект Икс не готов отдать свою личность… пока не готов, – заявил Маккензи. – Готов поспорить на свою репутацию.

Профессор сложил руки за спиной и прошелся по лаборатории.

– Это ставит перед нами небольшую дилемму. У двух моих сотрудников есть разногласия по вопросу о решающей фазе программы «Оружие Икс». Мы зашли в тупик. Как нам действовать дальше?

Маккензи шагнул вперед.

– Я сделал все от меня зависящее, чтобы держать Субъект Икс под контролем. У нас не возникало трудностей, пока демпферы мозга не были отключены. Я предлагаю перейти к химическому варианту – фенобарбитал. В дозе три и одна десятая для начала, больше – если понадобится.

Маккензи с вызовом смотрел на Кэрол Хайнс. Она встретилась с ним взглядом, затем повернулась к Профессору. Он тоже в упор смотрел на нее.

– Я перезагружу центральный процессор устройства МЭМ, – сказала она. – И начну создавать интерфейс с самого начала. Это возможно… Наверное, возможно… этот шаг мы не предусмотрели.

Маккензи, исполненный самодовольства, снова повернулся к женщине.

– Перезагрузка займет около часа, – продолжала Хайнс. – И мы сможем попробовать еще раз.

– Значит, один час, – ответил Профессор. Через минуту он уже поднимался на лифте на верхний уровень.

После ухода Профессора доктор Корнелиус подошел к терминалу Хайнс и прикоснулся к ее плечу.

– Не надо слишком огорчаться, – сказал он. – Все бывает… Задержки… Ошибки… Погрешности в расчетах. Никто не бывает совершенным. Держу пари, подобное происходило в НАСА постоянно.

Кэрол Хайнс стучала по клавиатуре, не поднимая глаз.

– Во всяком случае, Профессор попал в затруднительное положение и согласился с доктором Маккензи. Вы не можете его винить за…

– За что? – перебила она, поднимая на него взгляд. Ее худое лицо под короткой стрижкой покраснело. – За то, что он послушал человека, у которого больше букв после имени?

Корнелиус покачал головой.

– Вы все не так поняли, мисс Хайнс. Профессор выбрал ту технологию, которой доверяет, а не человека. Его решение не имеет отношения к высокой научной степени или к тому, что Маккензи доктор. Просто фенобарбитал он уже раньше использовал, а МЭМ – никогда.

Он увидел, что его слова дошли до ее сознания, что она обратила на них внимание.

– Вспомните, – продолжал он, – Профессор хотел возложить вину за странную реакцию Субъекта Икс на мои наночипы.

Корнелиус с облегчением увидел, как разгладились морщинки на ее лице.

– И если вы раньше не заметили, – заговорщицким тоном прошептал он, – есть еще некий доктор Гендри, который имеет на меня зуб. Так что не чувствуйте себя слишком преследуемой только потому, что психиатр вас не любит. Я начинаю думать, что все участники этого проекта здорово влипли.


Глава 6. Эксперимент

Сидящий в кресле Профессор поднял бледную ладонь.

– Давайте делать историю.

Вслед за этими словами послышался стук клавиш, и разнеслось эхо отданных голосом команд. В огромном зале ученые и техники принялись за работу.

– Подача.

Это скомандовал доктор Чан, металлург, прославившийся работой с особыми сплавами. Чан склонился над экраном монитора размером во всю длину тела, рядом с двухъярусной портативной насосной станцией, соединенной с бурлящим резервуаром.

– Включаю подачу, – произнес помощник техника, сидящий на нижнем ярусе непосредственно под металлургом, за вторым компьютером.

За свинцовыми стеклами у основания насоса зашипел поток расплавленного адамантия, идущий из баллона по извивающимся трубкам в резервуар, где находился субъект.

– Осторожно… адамантий разрушается при двадцати девяти к одному, – предостерег доктор Чан. – Я скомпенсирую.

Профессор покачал головой, ничуть не встревожившись.

– Скорость снизится. Никаких проблем.

Чан кивнул головой.

– Подача.

– Скорость постоянная.

– Подача.

– Показания кардиографа? – спросил Профессор.

Кэрол Хайнс только собиралась взглянуть на экран монитора кардиографа, как доктор Гендри резко произнес:

– Сердцебиение ускоренное. Больше, чем мы ожидали.

Резервуар напоминал закипающий стеклянный чайник для воды; находящаяся внутри фигура подпрыгивала, как пробка, попавшая в кипящую жидкость. Субъект Икс должен либо войти в историю науки, либо сгореть заживо.

Доктор Корнелиус наблюдал за процедурой с напряженным ожиданием. В помещении пахло, как в сталеплавильном цеху, а не как в медицинской лаборатории или импровизированной операционной. Запах горящего металла висел в воздухе, а в последние несколько минут температура на этаже повысилась на несколько градусов. Причиной и того и другого стал контейнер в одном конце помещения, раскаленный докрасна за толстой стеной из свинцового стекла. Внутри находились сотни фунтов расплавленной адамантиевой стали, готовые к закачке в тело субъекта.

Корнелиус знал, что адамантий – самое прочное вещество во вселенной. Этот сплав, разработанный в сороковых годах двадцатого века доктором Майроном Маклейном, металлургом из Соединенных Штатов, был создан с использованием смеси совершенно секретных смол, куда ввели еще и таинственное вещество «вербаний». В жидкой форме адамантий сохранял пластичность всего около восьми минут, и только при постоянной температуре 1500 градусов по Фаренгейту. Через четыреста восемьдесят секунд сплав нельзя будет соединить ни с одним другим веществом. Это означает, что любой перерыв процесса на решающем этапе подачи приведет к катастрофе.

Окружив резервуар Субъекта Икс, бригада наблюдала за всеми аспектами процесса, стоя у компьютерных терминалов и медицинских мониторов. Лишь один звук заглушал фоновый гул механизмов: мерный писк прибора, измеряющего сердцебиение, дыхание, температуру тела и другие параметры.

Пальцы доктора Чана продолжали летать по клавиатуре. За свинцовым стеклом рассеялось облако пара.

– Поток устойчивый…

– Подача…

– Начинаем пропитку… сейчас!

Активность в резервуаре нарастала по экспоненте. Когда расплавленный металл заполнил подающие трубки, они сильно нагрелись, затем быстро передали тепловую энергию жидкости внутри резервуара. За несколько секунд Субъект Икс полностью исчез из поля зрения, скрытый кипящим химическим варевом.

– Поток устойчивый…

– Подача.

Доктор Чан наблюдал на мониторе, как расплавленный адамантий просачивается в скелет субъекта. На ультразвуковом изображении это выглядело так, словно призрачные серо-белые кости покрываются черной краской.

На своем пульте с дисплеями Профессор увеличил то же изображение в несколько сот раз, чтобы наблюдать за поверхностью правой бедренной кости. Ультразвук ясно показывал, что наночипы защищают тонкие пазы в костях, а также вены и капилляры, проходящие через них.

Корнелиус наблюдал за теми же данными на своем мониторе, и его охватило одновременно чувство торжества и облегчения. Несколько лет назад он думал, что процесс, который он только что наблюдал, невозможен. Но предвидение Профессора, невероятный научный потенциал этой программы и ее огромные ресурсы все это сделали возможным.

– Поток устойчивый…

– Все идет хорошо, доктор. Я доволен.

Корнелиус не сразу понял, что Профессор обратился к нему.

– Подача?

– Пропитка?

– Устойчивы. Обе устойчивы, – ответил доктор Чан отбрасывая с лица блестящую черную прядь волос.

На глазах у Корнелиуса живая ткань сращивалась с металлическим сплавом, чтобы создать первый на свете настоящий бионический организм. Сейчас поистине создавалась история, и Корнелиусу захотелось высказаться.

– Это необыкновенный эксперимент, Профессор. Для меня большая честь участвовать в нем.

Тонкие губы Профессора изогнулись, только это больше напоминало презрительную ухмылку, чем улыбку.

– Конечно, Профессор.

– Кардиологические данные? – на этот раз именно металлург потребовал немедленного ответа.

Гендри покачал головой.

– Не очень хорошие… Полагаю, это вегетативная нервная система.

– Продолжайте подачу.

Доктор Маккензи заговорил в первый раз с момента начала процедуры.

– Давайте введем фенобарбитал. Две дозы. Нет, одну… Если больше, у него будет тыква вместо мозгов.

– Есть ли причины для тревоги? – свой вопрос Профессор адресовал психиатру, но ответил ему Гендри.

– Я так не думаю, Профессор. Вы выбрали Субъект Икс из-за его необычайной выносливости. Здесь мы видим вмешательство его вегетативной нервной системы. Он стойкий парень, даже в бессознательном состоянии.

– Начинается хелирование, – сказал доктор Чан.

Масса роящихся вокруг Субъекта Икс пузырьков увеличилась и стала расширяться, когда он начал яростно метаться, ударяясь о стеклянные стенки.

– Что это такое? – спросил Профессор.

– Сопротивление, сэр, – ответил Маккензи.

– Он выдернул подающую трубку! – крикнул металлург. – Перекройте поток в трубку девятнадцать В, используйте дублирующие трубки А и С, чтобы компенсировать поток.

– Компенсирую.

– Поддерживайте.

– Проклятье… Сопротивление. Опять сопротивление, – с тревогой произнес Гендри.

– Выравнивайте.

– Подача.

– Затруднена.

– Включите дублирующий канал.

– Баланс сейчас установится, – сказал металлург. – Спокойно… Не спешите… Баланс установлен.

Метания прекратились. Расплавленная сталь продолжала закачиваться в дергающуюся плоть субъекта.

– Как держится интерфейс МЭМ? – спросил Профессор.

– На сто процентов, – ответила Кэрол Хайнс. – Я увеличила амплитуду, чтобы заблокировать функции вегетативной нервной системы. Думаю, это устранило проблему доктора Гендри.

– Гендри… как вегетативная нервная система?

Гендри поднял взгляд от своих мониторов.

– Ослабевает, Профессор. Почти в норме.

– Кардиотахометр, мисс Хайнс?

Она заколебалась перед тем, как ответить, удивленная тем, что Профессор снова обратился к ней.

– Быстро повышается, сэр. Сейчас частота сердечных сокращений сто девяносто восемь ударов в минуту, и она увеличивается.

Профессор заскрипел зубами. Его встревожило увеличение частоты сокращений сердца.

– Диагноз, доктор Гендри?

– Сэр, я считаю, что проблема в нанотехнологии…

– Погодите минуту… – запротестовал Корнелиус.

Профессор поднял руку.

– Объясните, доктор Гендри…

– На ультразвуковом мониторе вы видите серые точки, усеявшие скелет, Корнелиус говорит, что это его наночипы. Ну, посмотрите на это…

Увеличение изображения сердечной мышцы субъекта показало, что те же серо-черные точки выстелили внутреннюю поверхность всех четырех камер.

– Я считаю, что программирование доктора Корнелиуса было неправильным. Наночипы принимают плотную мышцу сердца за кость, результаты предсказуемы.

Корнелиус потерял дар речи. Неужели я мог так ошибаться?

Профессор нахмурился и кратко распорядился:

– Мисс Хайнс, найдите, пожалуйста, медицинский профиль и историю субъекта. Я довольно долго их изучал, но мог что-то пропустить.

– На экране, сэр, – сказала Хайнс.

– Какие-то сердечные аномалии?

– Никаких, сэр.

Профессор молча смотрел на фигуру, плавающую в резервуаре. Когда он в конце концов заговорил, его тон был печальным.

– Вы меня тут подвели, Корнелиус. Почему вы не подготовились к этому заранее?

Корнелиус уставился на изображение.

Его наночипы по-прежнему скапливались вокруг клапанов – и неизвестно, какой урон они наносили сердцу субъекта, – тогда как им следовало давно уйти оттуда.

Черт, несколько минут назад они уже давно ушли оттуда. Почему же некоторые из них вернулись обратно, внутрь сердечной мышцы?

– Я думал, что подготовился ко всему, Профессор. Но кто мог предвидеть такое?

Металлург перебил его.

– Сэр, темп поглощения адамантия должен быть двадцать четыре к одному…

– Конечно.

– А он равен пятидесяти трем к одному, сэр… и продолжает увеличиваться.

Впервые с тех пор, как Корнелиус познакомился с Профессором, тот выглядел растерянным. Он сразу же потребовал объяснений у Кэрол Хайнс.

– По-видимому, сильное увеличение скорости сердцебиения у Субъекта Икс опустошает резервуар с адамантием в три раза быстрее предполагаемой скорости поглощения, – объяснила она.

Их перебил сигнал тревоги. Доктор Гендри проанализировал проблему, не отрывая взгляда от своего монитора.

– Субъект опять заметался. И в резервуаре появилась утечка. Я обнаружил ничтожные следы адамантия.

– Повреждение трубки? – предположила Хайнс.

– Нет, – тут же возразил Гендри. – Утечка идет из пор субъекта. Он выделяет адамантий через потовые железы.

Профессор внезапно встревожился.

– Отторжение?

– Вероятнее всего… выведение, – ответил Гендри. – Его печень, лимфатические узлы – они поступают с металлом так же, как поступили бы с бактериальной инфекцией или с токсином. Часть сплава отфильтровывается и выводится через кожу. Не в таком количестве, чтобы беспокоиться, но…

– Печень этого парня функционирует феноменально, – произнес доктор Маккензи. – Так эффективно, что я сомневаюсь, что он способен напиться пьяным, даже если захочет. Это также может объяснить его устойчивость к наркотикам.

– Боже мой! Это также может объяснить то, что наночипы собрались у него в сердце, – заявил доктор Корнелиус.

– Объясните, доктор, – потребовал Профессор.

– У субъекта феноменальная выносливость, правильно? И мы видим, что у него также поразительная иммунная система…

– И что вы хотите этим сказать?

– Эти чипы не отправились к его сердцу сами по себе, и программирование не было ошибочным. Их отправила обратно в поток крови иммунная система субъекта!

Корнелиус, резко повернулся к Гендри.

– Сколько белых кровяных клеток находится в сердце субъекта?

Гендри постучал по клавишам клавиатуры.

– Содержание повышено… Аномально высокое, как будто…

– …как будто он борется в инфекцией, – Корнелиус повернулся к Профессору. – Это означает, что его иммунная система была достаточно сильной, чтобы убить какой-то процент моих чипов, которые теперь выводятся из его организма, как отходы, через потовые железы.

Профессор переваривал эту информацию. Пока он думал, на стеклах его очков играл отраженный свет.

Доктор Корнелиус взглянул на кардиотахометр, отметив, что сердцебиение стабилизировалось.

– Могу вас заверить, что больше проблем не возникнет, Профессор, – сказал он. – Скорость сердечных сокращений Субъекта Икс не может больше повышаться, иначе он должен быть… суперменом, или кем-то в этом роде.

Голова Профессора дернулась, словно его поразило замечание Корнелиуса. Его бледная кожа еще больше побелела, и хотя он не заговорил, его челюсти двигались под тонкими губами.

– Мы сейчас пройдем точку выравнивания, сэр. Нам придется компенсировать на каждом канале, – предупредил помощник Чана.

Доктор Гендри тоже был сбит с толку.

– Так быстро?

– Поразительно, – произнес Корнелиус.

Техник помедлил, глядя на Профессора и ожидая его решения. Но Корнелиус видел, что научный гений парализован, не способен действовать, даже не способен заговорить.

Корнелиус шагнул вперед.

– Так возобновите подачу, – скомандовал он. – На каждом канале.

Доктор Гендри заморгал, но ничего не сказал.

– Наверное, теперь я здесь главный – в данный момент, – подумал Корнелиус. – А если это так, мы попробуем выйти за границы возможного… дойти до максимума. Если этот парень, Логан, может проглотить столько адамантия и всего лишь получить отрыжку, кто знает, на что еще он способен?

– Подавать? – техник просил подтверждения.

– Подавайте по всем каналам, – сказал доктор Чан, бросив взгляд на Корнелиуса.

– Смешанная подача. Держите на втором уровне.

– Чем это вызвано, доктор? – пальцы говорящего впились в плечо Корнелиуса, как когти.

– Ваша догадка, Профессор, не хуже моей, – ответил Корнелиус. – Мы закачали в этого субъекта столько торазина, что им можно было бы свалить быка, так что проблема, очевидно, не только в чугунной конституции или в аномалии нервной системы.

– Доктор? – это заговорила Кэрол Хайнс, ее зеленые глаза смотрели мимо Профессора на Корнелиуса. – У меня есть для вас интересные данные.

Корнелиус – а вслед за ним Профессор – подошли к терминалу женщины.

– По его медицинским данным, в Субъекта Икс стреляли, по крайней мере, пять раз, и каждый раз он выжил. Четыре пули попали в туловище, одна в ногу. Он также много раз получал серьезные повреждения.

Корнелиус пожал плечами.

– Крепкий парень… Мы это знаем, Хайнс.

– Но ни биосканирование, ни ультразвук, не показывают шрамов на тканях эпидермиса или на внутренних тканях. Совсем никаких.

– Корнелиус, разве вы не говорили, что субъект получил повреждения прошлой ночью?

– Да, Профессор.

Ну, Гендри действительно говорил об этом. Я только видел некоторые его повреждения.

– Так где же его раны?

Это заставило Корнелиуса замолчать.

Он взглянул на фигуру в резервуаре, слишком плотно окутанную пузырьками, чтобы различить детали… бледная кожа, черные волосы плывут вокруг головы подобно изорванному знамени.

– Хайнс, у вас есть показания приборов? – спросил Корнелиус, все еще глядя на Логана.

– У меня есть след, – ответила она. – Какой-то сгусток вокруг сосцевидного отростка. Но час назад у него была вывихнута челюсть, порезы, содранная кожа. Сейчас совсем ничего нет.

Корнелиус и Профессор задумались над этими сведениями, пока Кэрол Хайнс продолжала свой доклад.

– На дисплее есть прямое линейное уравнение зависимости между этим явлением и интенсивной сердечной деятельностью. И…

Она заколебалась.

– Ну, я не знаю, насколько это важно… Кажется глупым. Но волосы мистера Логана почти полностью снова отросли всего за двадцать минут. Мы его брили несколько раз. Эту аномалию отнесли за счет синтетической эмбриональной жидкости в резервуаре.

В лаборатории стало очень тихо, все глаза устремились на тело в резервуаре. Тишину нарушали только постоянные сигналы, издаваемые биомониторами.

– Кажется, мы оказались в центре беспрецедентных событий, – заявил Корнелиус почти благоговейным голосом. – Наш мистер Логан – нечто большее, чем человек.

– Ладно, мне надо это быстро обдумать еще раз, – сказал доктор Гендри, который присоединился к их группе. – Если раны пациента теперь зажили, темп его сердцебиения мог бы снизиться – и быть готовым снова возрасти при повторно возникшей необходимости. Это один вариант.

– А что, если сердцебиение снова начнет ускоряться? – спросила Хайнс.

– Мы переходим ко второму варианту, – ответил Гендри. – Если темп будет продолжать расти, введите эквивалентную дозу порипенефрина… Но сообщайте мне обо всех изменениях.

Никто уже больше не говорит об убийстве Субъекта Икс, – отметил Корнелиус. – Вероятно, потому, что стало ясно – что бы мы ни делали, возможно, это не может как-то повредить парню, не то что убить его. В настоящий момент я не уверен, что сумеем навредить ему, как бы ни пытались…

– Доктор Чан, мисс Хайнс? Хватит ли адамантия в резервуаре для всей этой… дополнительной активности?

– При таком темпе хватит, доктор Гендри.

Гендри стукнул ладонью по пульту.

– Этого недостаточно. Подключите резерв.

Кэрол Хайнс перевела взгляд на Профессора.

– Мне понадобится разрешение от…

– Вам оно дано, мадам. Переходите на резервный адамантий, немедленно.

Приказ Профессор прокричал через плечо, шагая к двери, ведущей во вспомогательную лабораторию.

– Профессор, – позвал его Корнелиус. – Мне бы пригодился ваш совет насчет…

Дверь захлопнулась. Профессор ушел, не сказав ни слова.

Доктор Корнелиус почесал бороду.

– Как вам это нравится? У нас тут аврал, а он уходит.

Что, черт побери, может быть настолько важным?


Профессор кипел от ярости. Этот глупец Корнелиус хочет получить мой совет? Разве он забыл, что он здесь для того, чтобы давать советы, а не получать их? Я здесь хозяин.

Оказавшись в маленьком, тесном помещении возле главной лаборатории, Профессор закрыл тяжелый люк и включил магнитные защелки, чтобы запереться от остального мира. У него за спиной автоматически ожил терминал. Он начал набирать номер, известный только ему самому, на настольном переговорном устройстве, но внезапно остановился. Профессор заметил, что у него дрожат руки.

Абсурдно так волноваться, сказал он себе. Я так не нервничал с тех пор, как начал сам дергать за ниточки, и перестал позволять им дергать меня.

Он закончил набирать номер и ждал, пока спутник установит связь.

– Говорите, – голос на другом конце отражался слабым эхом, слегка искаженный постоянным электронным жужжанием.

– Это я, – начал Профессор.

Задержка на долю секунды, пока кодировалась передача.

– Вы сильно рискуете, связываясь со мной, Профессор.

– Да, я знаю. Но мне нужно кое-что вам сказать…

– Это настолько важно, что вы решили нарушить оговоренный порядок связи?

– Операция сейчас идет…

– И идет хорошо, полагаю?

– Да…

– Субъект Икс выживет после этой процедуры?

– Конечно, он выживет, – заявил Профессор, его возбуждение все нарастало. – В этом все дело. Вы знали, что Логан – мутант.

Молчание.

– Этот факт был для меня сюрпризом, – продолжал Профессор напряженным голосом. – Почему вы меня не информировали?

– Эта беседа опасна, Профессор. Для нас обоих.

– Меня никто не слышит. Я в герметизированной лаборатории дальше по коридору…

– Вам следует находиться рядом с вашим пациентом.

– Я могу видеть операцию на мониторе. Я вынужден настаивать, чтобы вы меня выслушали…

Профессор почувствовал, что Директор раздражен его звонком, но должен был продолжать.

– Логан – мутант. У него сверхчеловеческие способности регенерации поврежденных тканей. Он практически бессмертен, и все же вы не сообщили мне об этом важном факторе?

– Эта информация была мне доступна, это правда. Но статус мутанта Логана был засекречен на основании положения о тех, кому об этом следует знать, а кому не следует, – а вам, Профессор, не следовало знать.

– Я нахожусь там вместе с этим Корнелиусом из захолустья и моими сотрудниками, а эта девица – оператор за клавиатурой – открывает правду о Логане, нажав несколько клавиш на своем чертовом компьютере!

– Что вы хотите?

– Это заставляет меня выглядеть так, будто я ничего не знаю. Мне пришлось покинуть помещение, где проходит процесс, чтобы мне не задавали вопросов на эту тему. Я чувствовал себя дураком! – Профессор возненавидел себя в тот момент, когда признался в этом. Его голос звучал, как у жалующегося ребенка, и он преисполнился отвращения к самому себе.

Директор хихикнул.

– Вы, кажется, сердитесь, Профессор.

– Да… – он заставил себя говорить спокойно. Вернуть самоконтроль. – Можно сказать, что я немного рассержен.

– Но, по вашим словам, процесс идет по плану.

– Вы не понимаете… Мне полагается руководить этими людьми. Как я могу создать хотя бы видимость руководства, если вы меня не обо всем проинформировали?

Молчание.

Профессор старался погасить свой гнев. Он знал, что Директор Икс не любит демонстрации эмоций и не уважает слабых. Когда Профессор снова заговорил, его голос звучал ровно, без всякого выражения.

– Вы мне не доверяете? – спросил он, но тут же пожалел, что задал этот вопрос. Черт возьми!

Профессор почти не слушал ответа, потому что в ответе Директора не было необходимости. Конечно, Директор Икс ему не доверял. Сам факт того, что Директор утаил такую важную информацию о субъекте, очень многое сказал Профессору о Логане, эксперименте, приоритетах Директора и месте самого Профессора в схеме событий.

– Понятно, – в конце концов произнес Профессор. – Тогда у меня один, последний вопрос.

– Да?

– Чего еще я не знаю об Эксперименте Икс?

На этот раз ответа не последовало. Директор закончил разговор.

* * *

В лаборатории скорость присоединения адамантия возросла в три раза. Доктор Чан высказал предположение, что причина в утечке, поэтому Кэрол Хайнс и доктор Гендри стали искать на своих мониторах подтверждение такой утечки.

– Каналы работают нормально, доктор, но есть лишний отток в… погодите-ка… в отделе flexor brevis – minima digiti.

Корнелиус уже давно забыл уроки анатомии на первом курсе.

– Простым языком, прошу вас, мисс Хайнс.

– Простите. Кисти рук и запястья, сэр.

Корнелиус стоял за спиной у женщины и смотрел на монитор. Он взглянул на Гендри, надеясь получить ответ. Но угловатое лицо и квадратная челюсть этого человека были напряжены. Ясно, что он тоже не знает, как понимать утечку сплава.

– Незначительное количество этой так называемой утечки заметно в резервуаре, – заметил Корнелиус. – Меньше одной части на одну тысячную. Но адамантий должен куда-то уходить. Он не может скапливаться в его запястьях – к чему он там будет прикрепляться?

Корнелиус покачал головой.

– Нам понадобится совет на этот счет… Кто-нибудь знает, где Профессор?

Ответом были непонимающие взгляды.

– Нет? Вызовите его по пейджеру.

Через секунду в громкоговорителях прогремел раздраженный голос.

– Корнелиус? Что там у вас за суета?

Корнелиус оглянулся вокруг в поисках переговорного устройства, потом спросил:

– Профессор, где вы находитесь?

– Что вам нужно, доктор?

Корнелиус понял, что Профессор все слышал. Очевидно, в этой лаборатории стоят жучки. Сколько еще помещений оборудовано системой прослушивания? За нами сейчас наблюдают?

– У нас возникла новая проблема, – начал Корнелиус. – Вы могли бы вернуться в операционную?

– Я занят… В чем теперь проблема?

– Возник излишний приток адамантия к кистям рук. Мы не можем найти ему объяснения и не можем его остановить.

Последовало долгое молчание.

– Профессор? Вы меня слышали?

– Конечно.

– Ну, тогда…

– Это все входит в мою программу, Корнелиус. Вы думаете, я не знаю, что делаю?

– Нет, сэр, конечно, нет…

– Продолжайте процедуру и дождитесь завершения присоединения адамантия.

– Значит, вы не вернетесь в лабораторию?

Снова долгое молчание. На этот раз Корнелиус понял, что Профессор отключил связь.

Кэрол Хайнс посмотрела на Корнелиуса.

– А утечка, доктор?

– Очевидно, она не угрожает жизни, и не мешает процедуре, поэтому мы ее будем игнорировать. Давайте закончим с этим. Постараемся выяснить, что произошло с утечкой во время обследования после операции, на этапе оценки.

* * *

Зажужжало переговорное устройство, этот звук заполнил тесное помещение и разбудил человека на койке. Катлер сел и нажал на кнопку.

– Катлер слушает, – сказал он, протирая глаза.

– Твой бойскаут последние несколько часов торчит возле моего кабинета, – пролаял майор Диверс. – Твоя идея, полагаю?

Катлер хихикнул.

– Я просто хотел, чтобы агент Фрэнкс познакомился со всем личным составом и со всем происходящим здесь.

– Фрэнкс отправился в главную лабораторию за Субъектом Икс. Встречай его там. На этот раз вам не понадобится тележка.

– Операция закончена?

– И пациент явно выжил. Отправляйся и забери его, потом сопровождай его в новое помещение – во вторую лабораторию.

Катлер кивнул и нажал на кнопку интеркома.

– Там нет резервуаров. Это означает, что пациента вынули из супа?

– Да, насовсем. Он отправляется в максимально засекреченную камеру биомониторинга для послеоперационного наблюдения. Там будут несколько техников, они тебя встретят и зафиксируют его.

– Понял. Конец связи.

Катлер натянул свой обычный зеленый комбинезон и рукой пригладил волосы. Потом вышел из своей комнаты и спустился на лифте в главную лабораторию.

Когда двери открылись, Катлер заметил, что огромный резервуар полностью освободили от жидкости. Свернутые провода лежали на дне бака. Словно волшебная пыль, сверкающие серебряные искры твердого адамантия усеяли внутренние поверхности стенок из плексигласа.

Рядом с баком, в кресле на колесах с мотором, сгорбился Субъект Икс, уронив голову на волосатую грудь. Логан был голым и все еще влажным после химической ванны. Его волосы свисали мокрыми колечками.

Катлер взглянул еще раз. Вроде он был бритым, когда я видел его в последний раз? Странно.

Агент Фрэнкс стоял над субъектом, на его молодом лице было отвращение.

– Тошнит? – спросил Катлер, подходя к молодому офицеру.

Фрэнкс пожал плечами.

– Вроде того, наверное. В нем все еще торчат все эти датчики и провода. Должно быть, это больно.

– Не похоже, чтобы он ощущал сильную боль. Этот парень накачан наркотиками. Вырубился напрочь.

– Господи, посмотри на это, – сказал Фрэнкс.

Катлер обошел вокруг кресла и увидел толстые провода, намотанные на крюк на спинке сиденья.

– Все эти провода все еще воткнуты в него, – сказал Фрэнкс.

Катлер кивнул.

– Давай отвезем его во вторую лабораторию. Эскулапы ждут. Может, тогда мы покончим с работой на сегодня.


Глава 7. Мутант

Тысячи гвоздей вбивают мне в спину. В руки. В ноги. Они проникают в меня. Рвут тело. Обжигают…

Логан беспомощно скользил по осыпающемуся склону. Корни и острые скалы рвали в клочья летный костюм и раздирали тело. Падающие камни стучали по шлему и создавали грохочущую стену из шума. Его треснувшие очки сияли психоделическим светом – на неисправном дисплее царил визуальный хаос. А руки Логана крепко прижимали к оболочке порванного костюма-невидимки одетого в черное незнакомца, держали его медвежьей хваткой.

Ослепший, оглохший, не в силах остановить стремительное падение, Логан рискнул отпустить своего пленника, чтобы избавиться от бесполезного шлема. Но когда он его отпустил, незнакомец продолжал висеть на нем, обхватив руками за шею. Пальцы Логана теребили застежку на горле. Шлем с шипением отделился. Моргая, сквозь грязевой поток, бьющий в глаза, Логан заметил в темноте приближающийся высокий объект.

Он схватился за рукоятку универсального ножа «Рэндал-Марк-1» на поясе. Катясь к дереву, вырвал нож из ножен на застежке-липучке и воткнул его перед собой.

Раздался глухой удар, когда семидюймовое лезвие глубоко вонзилось в дерево – потом последовал рывок, который чуть не вырвал рукоять из его пальцев. Земля под ним исчезла в водопаде из камней и пыли. Ноги Логана болтались над пропастью. В сотне футов внизу в бледном свете луны блестело рукотворное озеро.

Логан сжимал нож обеими руками, а его пленник вцепился в него самого. Напрягая мускулы под двойным весом, он несколько секунд висел так – достаточно долго, чтобы теплая, мокрая струйка пота потекла по его ободранной спине. Затем Логан медленно подтянул их обоих на карниз, образованный переплетенными корнями дерева. Когда он перекинул ногу через край, его пленник заполз по его плечам наверх, обогнул ствол дерева. Потом темная фигура обернулась и помогла Логану преодолеть оставшуюся часть пути, а потом сама рухнула без сил у основания дерева. Тяжело дыша от напряжения, которое спасло им обоим жизнь, Логан лежал на боку. Когда человек в черном поднялся, Логан протянул руку и сомкнул пальцы на предплечье незнакомца.

– Ты. Мой пленник, – прорычал Логан на сносном корейском языке.

К его удивлению, тот не сопротивлялся. Вместо этого незнакомец второй рукой стащил черную маску коммандос. Логан уставился в очень озабоченные, миндалевидные глаза.

– Вы ранены? – прошептала женщина, опускаясь на колени рядом с ним.

Логан узнал ее акцент и прошептал ответ на родном языке женщины. На японском.

– О-намаэ ва?

– Говорите, пожалуйста, по-английски, мистер Логан, – ответила она голосом, чуть громче шепота. – Генерал Кох расставил сотни аудиодатчиков в этих холмах. Если нас услышат, пусть это лучше будет на вашем языке, чем на моем. Многие агенты Коха понимают по-японски.

Логан застонал и перевернулся на спину. Потом поморщился и сел. Даже при тусклом свете женщина увидела темное пятно на земле в том месте, куда он упал.

– Вы ранены… У вас кровотечение.

Логан отмахнулся от нее.

– Дай мне минуту, и я буду в полном порядке, – он произнес это почти с горечью, и женщина бросила на него любопытный взгляд. Ее маленькое круглое личико заливал лунный свет.

Затем она встала, и Логан наблюдал, как она проверяет ремни и пояс на своем темном облегающем камуфляжном костюме. Множество всяких приспособлений крепилось на снаряжении женщины, и, судя по гримасе, исказившей тонкие черты ее лица, часть из них потерялась.

– Ты так и не ответила на мой вопрос. Почему тебе известно мое имя, но я не знаю твоего? – По-прежнему лежа на земле, Логан осторожно расстегнул молнию на чехле автомата G36 «Хеклер и Кох», прикрепленном к ноге. Женщина заметила это движение и достала свое оружие – узкий черный тактический USP 45.

Большая игрушка для маленькой леди.

Она увидела его реакцию, и ее полные губы тронула улыбка.

– Я – агент Мико Катана, из Национальной полиции Японии, префектура Токио.

Логан удивленно заморгал.

– Коп? Ты коп!

– Едва ли коп, по вашему выражению, – ответила она. – Я – член Особой десантной бригады.

– Все равно ты коп. Так объясни мне, полицейский, какого черта японский детектив делает в сердце Северной Кореи?

– То же самое, что и вы, мистер Логан.

– И что именно?

Произнося эти слова, Логан отцепил свой автомат и положил его на землю – достаточно далеко, чтобы завоевать ее доверие, но достаточно близко, чтобы схватить его, если возникнет необходимость. Мико поняла этот жест и вернула свое оружие в кобуру.

– Перемирие, мистер Логан? – спросила она, отбрасывая прямые черные волосы, шелковистым занавесом обрамляющие ее личико, похожее на личико пикси.

– Может быть, – ответил он, поднимаясь. – Но только если ты мне скажешь, откуда ты узнала мой маршрут.

– Маршрут? Это очень забавно.

– Отвечай по существу, или я от тебя избавлюсь, агент Катана, – зарычал Логан, ему уже было не смешно.

Мико нахмурилась, потом заговорила.

– Французская разведка внедрила хорошо законспирированного крота в ряды канадских военных, еще несколько лет назад. Время от времени они делятся информацией с Особой десантной бригадой. Обычно ничего важного, но два дня назад их оперативник в Южном тихоокеанском регионе сообщил нам о вашем задании, и о его деталях…

– О каких деталях?

– Мы знаем, что здесь действует еще один оперативник, – ответила она. – Агент Нил Лэнгрем. Мы знаем зону вашего приземления, время прохождения над целью и конечный пункт назначения. Нам также известно, как и где вас заберут, когда миссия будет закончена.

Логан обдумал ее рассказ. Возможно, эта женщина блефует, но я в этом сомневаюсь.

Французская «Груп д’энтервансьон жандармери насьональ» была одной из самых активных сил в мире. К сожалению, они не всегда действовали заодно с канадцами, и Логана тревожило то, что французы узнали о его задании, а потом передали подробности третьей стороне.

– То, что ты мне сейчас рассказала, – это бочка политического динамита, готовая взорваться, если это правда, – прошипел Логан.

– Зачем мне лгать?

– А зачем тебе говорить правду?

– Может быть, в качестве жеста доброй воли, чтобы завоевать ваше доверие, мистер Логан. Может быть, потому, что я нуждаюсь в вашей помощи.

Логан взял свой G36, покрутил и сунул обратно в кобуру.

– А зачем мне тебе помогать?

– Для вас имеет значение, что на кону человеческие жизни? Что опасность может грозить целому народу?

– Возможно, нет.

Выражение лица женщины стало жестким, ее крошечная ручка погладила рукоять своего автоматического оружия.

– Мистер Логан, мне все равно, что вы чувствуете и во что верите. Вы должны мне помочь пробраться в комплекс внизу. Пока не поздно… Если еще не слишком поздно.


– Эйб… Эйб, пожалуйста… Прошу тебя, проснись…

Доктор Корнелиус услышал мольбу жены, но ее голос – как и ее образ – казался призрачным и очень далеким.

– Это Пол… Он опять плачет. У него очень высокая температура. Я боюсь, что он сгорит, – плакала Мадлен. – Нам надо отвезти его в «скорую помощь». Мы должны ехать немедленно!

Рыдания жены заглушали страдальческие крики его маленького сына. Корнелиус внезапно вскочил и обнаружил, что двигается очень медленно, ноги еле шевелились, будто он бежал в океане из клея.

– Я иду! – умоляюще кричал он, борясь с мешающим ему течением.

Но как бы Корнелиус ни боролся, как бы ни старался, каждый шаг вперед, казалось, уносил его назад. Сердце его билось о грудную клетку, грозя разорваться. Он удвоил усилия, но его ноги отказывались нести его к ребенку.

Наконец, Корнелиус прорвался сквозь море молочного тумана и добрался до спальни сына. Красочные обои сияли перед его глазами, как сотни компьютерных экранов; игрушки, висящие над колыбелькой, казались угрожающими, искаженными – длинные стальные шипы, шестидюймовые стальные подкожные иглы, хирургические зонды, забрызганные кровью.

Когда Корнелиус посмотрел в колыбель, Пола Филипа, его сына, там не было. На месте мальчика на окровавленных простынях лежал Субъект Икс, тысяча стальных шипов вонзилась в его плоть.

Корнелиус услышал крик и резко выпрямился. Из его ослабевшей руки выпала ручка и со стуком упала на пол. Он поднял руку, чтобы поправить на своем лице очки, потом бросил их на клавиатуру перед собой. Протирая сонные глаза, он оттолкнулся от компьютерного терминала.

Наверное, я устал сильнее, чем думал… Просто отключился.

Интерком зажужжал только один раз. На своем мониторе Корнелиус увидел вытянувшееся лицо серьезного молодого техника, который дежурил в наблюдательной кабине возле второй лаборатории. Корнелиус не знал имени этого молодого техника-наблюдателя, но это и не имело значения. Доктор устало надел очки, потом нажал клавишу.

– Корнелиус слушает… Статус?

– Он отдыхает, Доктор. Но он на полу, а не на койке.

Техник нажал клавишу, и изображение второй лаборатории заполнило монитор. Корнелиус увидел Логана, распростертого на полу на ложе из свернутых кольцами трубок и проводов – глаза закрыты, грудь вздымается. Волосяной покров теперь появился на груди, руках, ногах и лобке субъекта. Справа на экране Корнелиуса бежали в реальном времени данные о температуре субъекта, дыхании, кровяном давлении, сердцебиении и балансе электролитов.

– Оʼкей. Хотите о чем-то доложить? – Корнелиус видел, что молодой человек чем-то озабочен, хотя все показания были в пределах нормы.

– Нет, сэр… только…

Осложнение? Совершенно невозможно. Субъект Икс удивительно быстро приходил в норму.

– Что?

– Ну, понимаете, – начал техник. – Похоже, этому парню действительно здорово досталось.

– Гм, да, – ответил Корнелиус.

Какого ответа ждет от меня этот техник? подумал он. Что я чувствую свою вину перед субъектом? Что я считаю неправильным подвергать другого человека таким мучениям? Что Профессор бесчеловечно жесток? Что программа «Оружие Икс» – ошибочна и противоестественна?

– Не спускайте с него глаз, – сказал Корнелиус перед тем, как закончить разговор. Чтобы мне не пришлось это делать.

Доктор бросил взгляд на электронные часы. Три часа ночи. Господи. Не удивительно, что я без сил. Может быть, мне следует закончить работу?

Он встал и вытянул спину, которая оставалась сгорбленной над терминалом компьютера, когда он уснул. Он протянул руку, чтобы выключить свой терминал, когда снова раздался сигнал вызова.

Подавив зевоту, Корнелиус ответил.

– Доктор? Он только что проснулся, – на этот раз голос техника звучал нервно.

– Как он выглядит?

– Как коровья лепешка, доктор Корнелиус.

Логан появился на мониторе Корнелиуса. Субъект Икс лежал в том же положении, что и раньше, но его глаза были открыты и смотрели невидящим взглядом на противоположную стену.

– Он двигается?

– Нет. Просто смотрит.

Лучше не выключать терминал, решил Корнелиус. Просто на всякий случай, вдруг что-то пойдет не так.

– Ладно, – сказал Корнелиус молодому человеку. – Продолжайте наблюдение. Позвоните мне, если что-то произойдет. Конец связи.

Корнелиус сбросил туфли, снял лабораторный халат и повесил его на спинку стула. Потом, полностью одетый, он вытянулся на кушетке, сунул очки в карман сорочки и закрыл отяжелевшие веки.

Почти сразу же он провалился в глубокий сон, полный сновидений…


– Итак, Клит. Вы видели результаты. Каковы ваши выводы?

– Вам действительно нужно второе мнение, Эйб?

Доктор Корнелиус кивнул.

– Я – ученый-исследователь. А вы – практикующий врач. Так каков ваш диагноз, доктор?

Доктор Клитус Форестер достал толстые бифокальные очки из кармана своего светло-зеленого лабораторного халата. Подняв их к глазам, но не надевая, он рассматривал результаты многочисленных анализов, которые до этого сделал. К сожалению, они в точности совпадали с первыми результатами, присланными детским врачом.

– Количество лейкоцитов э… пациента гораздо выше нормы, даже для ребенка в пять раз старше мальчика, – начал доктор Форестер. – Если вы этого не знали на основании вашей собственной работы, ваш педиатр, вероятно, сказал вам, что у детей слабая иммунная система, именно поэтому они все время болеют.

– Но не Пол?

Форестер покачал головой.

– Ваш сын другой. Его антитела зашкаливают, и они действуют очень активно, убивают все, что им попадается. Присутствует устойчивая общая лимфаденопатия…

– Эти шишки на его шее, под мышками? – спросил Корнелиус.

Форестер кивнул.

– И в паху тоже. Эти шишки пока не заметны на теле мальчика, но скоро будут заметны. Это всего лишь вопрос времени. Вы говорите, у него постоянно повышена температура?

– Иногда выше ста градусов – но по ночам стабильно повышается до ста двух или даже ста трех[3], – ответил Корнелиус.

– Потеет по ночам?

– Практически каждую ночь. Иногда утром его простыни просто пропитаны потом. Мой сын…

Корнелиус замолчал, борясь с эмоциями. Когда он снова заговорил, его тон был нейтральным.

– Пол теряет жидкость с той же скоростью, с какой мне удается ее в него закачать. Когда случаются сильные приступы, он постоянно подключен к капельнице. Даже в этом случае его баланс электролитов полностью нарушен.

– Имеются признаки заболевания соединительной ткани, – прибавил Форестер.

– Системная красная волчанка? – с удивлением спросил Корнелиус. – Значит, Пол может плакать от боли в суставах или мышцах… Проклятье… Я никогда не думал о возможности волчанки.

Доктор Форестер медленно покачал головой.

– Не волчанка. Не совсем волчанка. Нечто похожее на системную красную волчанку. Нечто такое, чего мы раньше не видели.

Корнелиус, погруженный в задумчивость, потер подбородок.

– Мне не хотелось применять болеутоляющие, но теперь…

– Примените болеутоляющие. Облегчите страдания мальчика, – сказал Форестер.

Корнелиус поднял глаза.

– Но должно быть нечто большее, что я мог бы сделать… Лечение, которое восстановит поврежденный орган? Может быть, синтетическое антитело, которое будет сражаться с теми антителами, которые вырабатывает организм…

– Послушайте, мне жаль вам это говорить, Эйб, – ответил Форестер. – Но, если говорить откровенно, вы хватаетесь за соломинку. Очевидно, вы пришли к тому же заключению, что и я, иначе вы бы не нуждались еще в одном мнении.

Корнелиус вскинул глаза, словно ужаленный.

– Что вы говорите, Клит?

– Мы… мы оба знаем, что состояние вашего сына безнадежно… что это только вопрос времени.

Корнелиус отвел взгляд.

– Я не согласен с этим прогнозом.

– Бросьте, Эйб! – воскликнул Форестер. – Иммунная система Пола вырабатывает антитела, которые атакуют ядра клеток. Его ДНК. РНК. Протеины клеток. Фосфолипиды. Очень скоро его органы откажут… один за другим, это вопрос времени. Возможно, три месяца. Четыре, самое большее.

Глаза Корнелиуса горели за толстыми стеклами очков.

– Я не сдался. Еще нет.

– Но лекарства не существует…

– Я найду его.

– …и, вероятно, его никогда не будет, – настаивал Форестер. – В любом случае, уйдут годы, может, десятилетия только на то, чтобы выявить причины этого заболевания. И еще больше лет на попытки найти способ облегчения его страданий, не говоря уже о лечении.

Форестер положил руку на плечо Корнелиуса. Потом снова заговорил, уже как друг, а не как врач.

– Эйб, послушайте меня и примиритесь с тем, что я вам говорю, ради вашего же блага. У пациента… у вашего сына, Пола… нет десятилетий, или даже лет. Приготовьтесь к худшему. Горюйте, когда придет время, и продолжайте жить дальше.


Ему показалось, что он только на мгновение закрыл глаза, когда снова раздался зуммер переговорного устройства.

Корнелиус скатился с кушетки и бросился, спотыкаясь, к терминалу. Он включил микрофон, потом стал на ощупь надевать очки.

– Доктор?

Тот же самый техник, теперь он выглядел очень возбужденным.

– Да… наблюдатель. Что такое?

– Он сейчас двигается.

– Агрессивно?

Техник помолчал.

– Он просто чуть-чуть подался вперед.

И ты меня из-за этого разбудил? – подумал Корнелиус.

– Наблюдатель…

– Да, сэр.

– Нет нужды сообщать мне каждый раз, когда пациент шевельнется.

– Да, сэр… Простите, сэр, – техник исчез.

Так-то лучше, подумал Корнелиус. После двадцати двух часов на ногах, мне нужен отдых.

Корнелиус склонился над клавиатурой и напечатал короткое послание, в котором отдал распоряжение техникам направлять все вопросы Профессору в следующие два часа.

Если этот техник захочет опять запаниковать до окончания своей смены, Корнелиус решил, что Профессор сможет с этим разобраться.

Но не успел он выключить свой терминал, как раздался еще один звонок.

– Да? – ответил он.

– С пациентом все хорошо, сэр. Но он теперь, кажется, насторожился.

Корнелиус внезапно совсем проснулся.

– Он в сознании?

– Он просто смотрит на свои руки.

– На руки?

– Да, на провода на своих руках.

Корнелиус вспомнил, что доктор Гендри поместил после операции мониторы биосканеров на руки субъекта, стараясь выяснить, где скопился лишний адамантий. И Гендри, и Чан боялись, что Субъект Икс потеряет подвижность кистей, если слишком большое количество адамантия соберется вокруг тонких костей его пальцев.

– Лучше я подойду, – сказал Корнелиус. – Позвоните Профессору. Он найдет меня там. Конец связи.

* * *

– Мне крайне необходима ваша помощь, иначе я бы не просила, мистер Логан, – сказала Мико Катана. – На кону жизни…

– Ты уже это говорила, – ответил Логан. – Но тебе лучше обратиться к твоим единомышленникам, потому что меня тебе не уговорить.

– Прошу вас, мистер Логан, выслушайте меня до того, как судить.

Стоя на карнизе, нависающем над дамбой и искусственным озером, Логан смотрел на женщину, их глаза были на одном уровне.

– Две недели назад похитили одного японского ученого во время визита в Сеул. Наша разведка нашла доказательства, что этого человека похитили агенты, работающие на генерала Коха, ради тех знаний, которыми обладает этот ученый.

– Знания об оружии, несомненно, – заметил Логан. – Несомненно, северокорейцы полным ходом разрабатывают ядерную программу. Им не хватает системы доставки – ракет и снарядов. Позволь мне высказать догадку: этот пропавший ученый – специалист по ракетостроению? Эксперт по телеметрии? Ты на это намекаешь?

– Я не уполномочена обсуждать работу доктора.

– Леди, вы мне ни черта не говорите.

– Я говорю вам то, что вам нужно знать, – ничего больше.

– Значит, в сущности, ты хочешь, чтобы я помог тебе проникнуть на этот объект, но не хочешь объяснить зачем, только несешь какую-то чушь о людях, которым грозит опасность. Потом, когда мы окажемся внутри, мы должны найти какого-то человека, которого похитили, но ты не хочешь мне сказать, кто он такой и почему его похитили. И ты все время упоминаешь какого-то человека по имени генерал Кох, который во всем этом участвует, а я никогда не встречал имени Кох, ни в каких разведданных. Кто такой этот Кох?

– Генерал Кох – это проблема японцев, которая вас не касается, – ответила она.

Ее ответ не удивил его.

– Послушай, детка, мне нужно знать немного больше.

Но требование Логана наткнулось на стену молчания и непреклонный взгляд. Время уходило. Скоро Логан отстанет от графика, а его опоздание поставит под угрозу успех задания, и Нилу Лэнгрему тоже будет грозить опасность.

– Ладно, твоя взяла, – сказал, наконец, Логан. – Можешь идти со мной, но только потому, что вдвоем веселее.

И потому, что твоя команда, очевидно, обладает лучшими разведданными, чем моя. А в шпионских играх знание – это сила, та сила, которая может спасти жизнь.

– Благодарю вас, мистер Логан. Обещаю, что не помешаю вашему заданию, даже если это поставит под угрозу мое собственное.

– Вполне справедливо.

Мико Катана потянулась к сумке у себя на поясе.

– Перед тем, как мы тронемся в путь, позвольте мне вас залатать. Должно быть, вы ужасно страдаете от боли.

Женщина обошла вокруг Логана и осмотрела его окровавленную спину. Но когда Мико начала промывать его раны, ее ждал большой сюрприз.

– Я… я не понимаю. Несколько минут назад ваша спина была покрыта порезами. А теперь ваши раны почти зажили!

– Я ж тебе говорил, – ответил Логан. – Дай мне пару минут, и со мной все будет в порядке.

– Это не нормально, – ответила Мико.

– Да, расскажи мне об этом.

– Но как вы это делаете?

– Хорошие гены, – с горечью произнес Логан.

Мико приняла его объяснение и приступила к обработке оставшихся ран. Когда она закончила, Логан сорвал остатки своего высокотехнологичного костюма-невидимки, потом откупорил металлическую канистру, прикрепленную к его поясу. Он выдавил плотный черный комок размером с кусок мыла на правую ладонь. Когда он размял его в ладонях, комок стал расширяться, и в конце концов Логан встряхнул и расправил его. Когда облегающий тело камуфляжный костюм полностью развернулся, Логан снял с себя остальное снаряжение и надел свежую одежду.

Пока он переодевался, Мико застенчиво отвела взгляд. Она осторожно подползла к самому краю обрыва и смотрела на дамбу в миниатюрный бинокль.

– Что-нибудь видишь? – спросил Логан, застегивая на талии пряжку ремня.

– Только обычную активность. Северокорейцы, по-видимому, не знают о нашем присутствии.

– Это здорово, – сказал Логан, поднимая свой G36 и посылая патрон в патронник. – Потому что для меня многовато сюрпризов на одну ночь.


Глава 8. Непредвиденные последствия

Несмотря на время суток – уже почти рассвело, – сон не шел к Профессору, как бывало всегда, с раннего детства. Он сидел, застывший и настороженный, на своем эргономичном троне, благодарный круглосуточной работе своего центра управления, где он мог игнорировать двадцатичетырехчасовой цикл и полностью отказаться от ритуала сна – по крайней мере, пока физическое и умственное истощение не заставят его погрузиться в тяжелый сон без сновидений.

К счастью, это случалось все реже. За последние несколько месяцев, когда проект «Оружие Икс» подошел к завершению, он поражался тому, насколько больше он способен сделать, не нуждаясь в сне. Каким свободным от посторонних мыслей и кристально ясным стал его мыслительный процесс в отсутствие неконтролируемых снов или ночных кошмаров.

Вся программа «Оружие Икс» была бы невозможной без моей жертвы, моего постоянного бодрствования, размышлял Профессор. Я всегда стремился только к успеху – вот почему безрассудный поступок Директора я считаю предательством.

На его центральном мониторе мелькали изображения второй лаборатории, где лежал Субъект Икс в послеоперационном ступоре, но он их не видел. Лабораторная процедура прошла хорошо, настолько хорошо, что Профессор не нуждался в медицинских данных, он и так знал, что его пациент полностью восстановится, и очень быстро.

Он никогда не сомневался в этой ткани. Пациент был обречен на выживание, потому что Директор Икс все устроил так, чтобы обеспечить успех.

Возможно, я должен его благодарить. Благодарить за то, что он поставил под угрозу проект, годы работы. Благодарить за его ложь, за его предательство.

Но благодарить невозможно. Профессор чувствовал лишь всеобъемлющую жгучую ярость.

Почему Директор отстранил меня от принятия такого важного решения? Почему рискнул жестко структурированным экспериментом, внедрив в него «джокера», мутанта? Кто знает, какие переменные были введены в уравнение? Какие сюрпризы могут таиться в ДНК субъекта? Какие непредвиденные последствия могут возникнуть?

Как ученый, Профессор понимал, что самым важным фактором в любом эксперименте является полный контроль над всеми его аспектами. Ничто нельзя оставлять на волю случая.

Но своим непродуманным решением Директор вырвал у меня из рук этот контроль.

Замыслом Профессора было разработать процедуру, превращающую человеческое существо в оружие террора, – это стало бы первым шагом к созданию целой армии лишенных разума сверхлюдей, находящихся под жестким контролем. Но теперь он даже не знал, работает ли его процесс в отношении людей, потому что его опробовали только на мутанте.

Я могу спасти то, что осталось от этого проекта, только одним путем – еще раз перехватить управление, найти способ утвердить свою волю, свое видение программы «Оружие Икс»… А это значит, что мне придется полностью взять на себя этап психологической адаптации Субъекта Икс через своих доверенных лиц.

Разумеется, мне придется отстранить Гендри, Маккензи и любого, кто сопротивлялся моим идеям и сомневался в моем предвидении.

Профессор сжал кулаки в тщетном усилии унять дрожь в руках. Он не мог заставить их успокоиться.

Посмотрите на меня сейчас, подумал он без намека на жалость к самому себе. Я не способен контролировать свои собственные рефлексы. Как я могу надеяться вернуть себе контроль над экспериментом? Над этими лабораториями? Над Оружием Икс?

Внезапное жужжание интеркома заставило его вздрогнуть, нарушив его внутренний монолог.

На центральном мониторе изображение Субъекта Икс – теперь пришедшего в сознание – внезапно сменилось испуганным лицом очень молодого техника, его глаза под изящными очками были широко открыты.

– Э, Профессор, сэр? Это технический сотрудник наблюдения из второй лаборатории.

– Да, в чем дело?

– Доктор Корнелиус попросил меня…

Внезапно юноша на мониторе закричал:

– О, Боже! О, Боже мой! – взвыл он, вытаращив глаза.

– Что случилось? – крикнул Профессор, вскакивая на ноги.

– Кровь, – задыхаясь, ответил техник. – Что-то происходит. О, Боже! Опять кровь – она хлещет у него из рук!


Сидя за двойными рамами из плексигласа, толщиной в три дюйма, техник лихорадочно стучал по клавиатуре. Рот его открылся, челюсти двигались, но его крики заглушали звуконепроницаемые стенки наблюдательной кабины.

Во второй лаборатории Субъект Икс метался на ложе из спутанных проводов и свернутых в кольца трубок, его сотрясали приступы беспощадной, острой боли. То, что началось, как тупая боль в кистях рук, быстро превратилось в невыносимые мучения. Теперь руки Логана неудержимо дергались, а толстый слой мускулов, окутывающий его кисти, горел и дрожал под покрытой кровоподтеками, терзаемой болью плотью. На узловатых бицепсах так набухли вены, что, казалось, они вот-вот лопнут.

Он скрипел зубами, звериный стон срывался с окровавленных губ. Его руки дергались в судорогах, множество медицинских датчиков выпало из тела. Искры короткого замыкания сыпались из мониторов и разрушенных датчиков. Логан беспорядочно размахивал руками, кровавые брызги летели на стены и потолок, на плексигласовые панели.

Когда Логан с трудом поднялся на ноги, капли пота выступили у него на лбу и на шее, и ручейки пота бежали по туловищу. Он покачнулся на первом, неуверенном шаге, его суставы жгло огнем. Сердце билось с нечеловеческой скоростью, вены на лбу, шее, предплечьях раздулись и пульсировали. Кровь потекла из десен, из носа. Его щеки заливала кровь, которая текла, будто слезы.

В конце концов Логан упал на колени и запрокинул назад голову. Рот его широко раскрылся, и вместе со струей кровавой пены из него вырвался вой смертельной муки.


– Наблюдатель… где Корнелиус?

Задавая этот вопрос, Профессор пытался вызвать на экран изображения второй лаборатории, но что-то – возможно, метания субъекта – вывели из строя большинство систем из-за короткого замыкания. Единственная камера, которую ему удалось включить, показывала красное пятно – ее объектив забрызгала кровь.

– Боже, сэр! Мне нужна помощь. Я здесь совсем один. Меня этому не учили.

– Послушай меня, парень! – рявкнул Профессор. – Подключи меня к своим мониторам. Я хочу видеть.

– Да… да, сэр.

Секунду спустя Субъект Икс появился на мониторе Профессора. Логан стоял на коленях, выпавшие из него датчики свисали с потолка, со стен, подобно цепям в темнице. Из сотни ран сочилась черная кровь. Сломанные датчики торчали из его позвоночника, как иглы дикобраза.

Несмотря на эту ужасную картину, Профессор бесстрастно отметил, что рот субъекта открыт, и сделал вывод, что тот непрерывно кричит.

Как трагично, что аудиосистема вышла из строя. Я должен не забыть просмотреть потом запись камер наблюдения… Послушать его вопли… Оценить степень боли, которую он испытывает.

Полный паники голос техника прервал его мысли.

– Сэр… Мне войти туда и помочь ему?

– Э… – интересная мысль. – Нет. Пока не надо.

– Но он, наверное, очень страдает, сэр.

Профессор улыбнулся.

– Да. Я думаю, вы правы.

На мониторе Логан по-прежнему стоял на коленях, уронив голову на грудь, его кулаки спазматически сжимались и разжимались. Субъект снова издал вопль и в ужасе уставился на кисти своих рук.

Внезапно в ушах Профессора раздался нечеловеческий крик Логана. На Профессора произвело впечатление, что встревоженный техник сумел восстановить звук, а не только изображение, и он быстро уменьшил громкость, потом снова посмотрел на экран.

Изображение повергло его в шок. Потрясенный Профессор вскрикнул:

– Посмотрите на это!

У запястий Логана, на тыльной стороне его ладоней, истерзанная плоть начала вспухать и растягиваться. Он согнулся пополам, это движение вырвало последние оставшиеся медицинские датчики с фонтаном крови. Крики субъекта стали еще громче, Профессор опять приглушил громкость звука, но, к счастью, не настолько, чтобы пропустить рвущийся звук, когда три острых, как бритва, пики прорвали эпидермис на руке мутанта.

По вспомогательному монитору Профессор услышал, как техник вскрикнул, словно ребенок.

– Вы сказали, что вы один во второй лаборатории, не так ли? – спросил он приглушенным голосом.

Пауза.

– Да, сэр.

– Я вызову охрану, – Профессор открыл стеклянный колпак, прикрывавший тревожную кнопку, намереваясь сообщить майору Диверсу о грозящем кризисе. Но когда его палец повис над красной кнопкой, профессор обнаружил, что его только что трясущиеся руки теперь тверды, как скала.

– Боже! У него ногти… шипы, они выходят из него. Прямо из его рук! Что мне делать? – ахнул техник.

– Сохраняйте спокойствие. Помощь уже идет.

Глаза Профессора были прикованы к фигуре во второй лаборатории. Три отростка, напоминающие кошачьи когти, – теперь их стало шесть – выросли на руках субъекта. Эти когти, длиной около тридцати сантиметров, слегка изогнутые и покрытые адамантиевой сталью, выглядели очень острыми.

Откуда они взялись? Насколько прочно они прикреплены к скелету субъекта? Управляет ли он появлением своих когтей, или они выдвигаются рефлекторно?

Так много вопросов…

Одно Профессор знал наверняка. Эти… когти… несомненно, причиняли Субъекту Икс ужасные страдания, когда выходили из тела.

– Боже, Профессор, опять кровь. Ему нужно помочь, срочно.

– Послушайте меня, – скомандовал Профессор. – У вас… У вас есть доступ в камеру пациента из наблюдательной кабины?

– Да, сэр, есть.

– И вы уверены, что субъект нуждается в медицинской помощи?

– Господи, наверняка! – ответил техник.

– Тогда вам следует пойти туда и постараться помочь бедняге.

Долгая пауза.

– Да… Я это сделаю, сэр. Если… Если вы скажете.

– Я думаю, вам следует это сделать, – сказал Профессор. – И проверьте, надежно ли заперта за вами дверь, после того, как войдете в камеру. Просто для безопасности.

На вспомогательном мониторе Профессор увидел, как техник кивнул, лицо его было пепельно-серым.

– Молодец… Вперед.


Доктор Корнелиус остановился в амбулатории, чтобы выпить чашечку кофе перед тем, как спуститься во вторую лабораторию. Ожидая, пока закипит кофейник, он попытался связаться с наблюдательной кабиной по настенному переговорному устройству.

– Наблюдатель? Наблюдатель? Говорит Корнелиус. Ответьте…

Ответа не было, поэтому он снова вызвал кабину.

Давай, парень, ты меня всю ночь дергал. Почему сейчас не берешь трубку?

Три раза не получив ответа, Корнелиус начал тревожиться. Самое меньшее, техник-наблюдатель нарушал правила проекта, игнорируя его вызов.

Корнелиус резко повернулся и поспешил из амбулатории, не выпив кофе. Аромат привлек двух охранников, которые направлялись к внешнему периметру на смену караула перед восходом солнца. Оба носили бронежилеты из кевлара, старший был без шлема.

– Вы и вы! – рявкнул Корнелиус. – Пойдем со мной.

– Есть, сэр, – коротко ответил Фрэнкс.

– Что-то случилось, сэр? – спросил Катлер.

Корнелиус пожал плечами.

– Может быть. Я пока точно не знаю. Прошу вас просто держаться рядом.

Охранники последовали за ним в лифт. Они молча спустились на второй уровень, хотя Фрэнкс и Катлер встревоженно переглянулись, поняв, куда они направляются. Они уже бывали на втором уровне, когда доставили Субъект Икс к техникам.

И точно, доктор Корнелиус привел их ко второй лаборатории, но остановился у бронированной двери.

– Здесь дежурил сотрудник лаборатории, как его имя?

– Не знаю точно, док, – ответил Катлер. – Кэл или Коул, как-то так.

– Он новичок, сэр. Я только сегодня с ним познакомился, – сказал Фрэнкс.

– Новичок? – Корнелиус был озадачен. – Если он новичок, то ему не следовало находиться в этом отделе.

Корнелиус набрал код безопасности на панели и вошел в кабину для наблюдения. Катлер и Фрэнкс шли сзади. Доктор с удивлением увидел, что кабина пуста, света нет, горят только тусклые аварийные лампы. Мониторы погасли, и в воздухе стоял запах озона и горелого пластика. По другую сторону от плексигласовой стены в лаборатории было абсолютно темно.

Корнелиус еле сдержал ругательство.

– Если он ушел без разрешения, я сдеру с него шкуру и сделаю барабан, – он осмотрел панель в поисках выключателя. Катлер нашел его первым.

Когда зажегся свет, они вдруг услышали крик, который резко оборвался и перешел в мокрое бульканье.

По другую сторону плексигласа, в центре лаборатории, пропавший техник лежал, вытянувшись, на ложе из свернутых трубок, сломанных электродов и скрученных проводов. Кровь била из его разорванного горла. Глаза смотрели умоляюще, руки и ноги дергались, вокруг него набежала уже лужа крови.

Субъект Икс, голый и весь в крови, стоял, склонившись над своей жертвой, словно наблюдая, как техник умирает. Его узловатые руки вытянуты вперед. Из кровавых отверстий на обеих кистях торчало шесть изогнутых когтей из адамантиевой стали.

– Господи боже! Что тут произошло, черт возьми? Это ужасно! – воскликнул Корнелиус.

– Он мертв, он мертв! – крикнул Фрэнкс, отводя глаза.

Только Катлер сохранил самообладание. Он нажал тревожную кнопку и активировал систему безопасности, которая заблокировала все двери между уровнями. Но даже сквозь звуконепроницаемые стены люди в кабине слышали рев сирены.

Фрэнкс медленно попятился назад, когда фигура по другую сторону плексигласа встретилась с ним взглядом.

– Это он? Это Субъект Икс? – спросил он, заикаясь.

– Это Субъект Икс! – крикнул Корнелиус. – Это мой пациент, но, Боже… что с ним случилось?

– Он убил парня, – сказал Катлер. – Он весь в крови. Пустил в ход эти ножи, торчащие из его рук.

Глаза ученого за толстыми, круглыми стеклами с любопытством прищурились.

– Они похожи на когти.

– Он сам похож на бешеного зверя, – рявкнул Катлер.

Фрэнкс сделал шаг вперед.

– Сэр, мы возьмем оружие и расстреляем эту тварь.

– Уже слишком поздно, – ответил Корнелиус. – Поздно что-то делать.

– Вы правы, – сказал Катлер. – Слишком поздно. Этот сукин сын собирается пройти прямо сквозь стену.

Корнелиус фыркнул.

– Это смехотворно. Четыре дюйма плексигласа. Он силен, но…

Прозрачная стена из плексигласа выгнулась вперед и взорвалась, осыпав Корнелиуса, Катлера и Фрэнкса градом хрустальных осколков. Из середины вихря с воем выпрыгнул Субъект Икс и оказался в кабине наблюдения прямо перед ними. Катлер услышал злобное рычание, и Субъект Икс присел на корточки, готовый прыгнуть на них.


На своем центральном мониторе Профессор с радостью следил за хаосом во второй лаборатории. Истошные вопли Корнелиуса и охранников музыкой звучали в его ушах.

– Это Субъект Икс! Но, Господи… что с ним случилось?

– Он убил парня… весь в крови. Пустил в ход эти ножи… из его рук.

Вспомогательные мониторы, стоящие вокруг пульта управления, служили окнами, позволяющими в реальном времени наблюдать за тем, что происходит в других частях корпуса. Из отдела охраны на первом уровне к лифту спешил майор Диверс с командой смотрителей за животными. В операционной собрались врачи и техники, чтобы разобраться с чрезвычайной ситуацией и оказать медицинскую помощь Субъекту Икс.

– …похожи на когти…

– Он похож на бешеного зверя…

– …Возьмем оружие и прикончим эту тварь…

– Уже слишком поздно. Слишком поздно что-либо…

Профессор нажал кнопку и отключил звук, рука его была не менее твердой, чем у самого лучшего хирурга из его команды.

«Оружие Икс» – уже успешный проект, осознал Профессор. Субъект обладает более мощным потенциалом бездумного насилия, чем даже я мог себе представить, и на что мог надеяться.

Первобытный инстинкт Логана… возможно, его единственный инстинкт… – направлен на разрушение. Когда он жестоко разорвал горло этого техника – ни в чем не повинного человека, который лишь прилагал все усилия, чтобы облегчить боль субъекта, – Оружие Икс действовал инстинктивно, не подчиняясь ни жалости, ни разуму. Одним словом, субъект действовал…

– Превосходно.


– Уходите из кабины! – закричал Катлер, бросаясь между Фрэнксом и Корнелиусом и присевшим Логаном. Фрэнкс прыгнул к выходу раньше, чем последние осколки плексигласа звякнули об пол. Но Корнелиус застыл, широко раскрыв от удивления глаза за толстыми стеклами очков, и Логан повернулся к бородатому ученому.

С утробным ревом Логан поднял когтистую руку, чтобы ударить Корнелиуса и свалить его. Но не успел он нанести роковой удар, как Катлер прыгнул ему на спину, обхватил ногами шею Логана и обеими руками вцепился в его вооруженную когтями руку.

– Бегите! – взревел Катлер, стараясь повалить Логана.

Впавший в ступор Корнелиус не двинулся с места. Логан старался освободить свою поднятую руку, и Катлер почувствовал, что безумец вот-вот вырвется. С ревом Логан потянулся вверх и сдернул со своей спины охранника. Катлер беспомощно перекатился через терминал компьютера и вылетел сквозь разбитое окно. Он упал на спину и сильно ударился. Попытался подняться, но опять упал, уронив голову на окровавленный труп убитого техника.

Логан надвигался на доктора Корнелиуса. Они оказались стоящими лицом к лицу, глядя друг другу в глаза, и Корнелиус уже приготовился к смертельному удару. Но он так и не был нанесен. У Логана подломились ноги, и он зашатался. Издав последний стон, Логан рухнул на стальной пол и застыл неподвижно. Корнелиус опустился на колени рядом с субъектом и взял его за запястье, чтобы проверить пульс, – но тут же отпрянул, когда когти из адамантия втянулись и исчезли в складках плоти субъекта.

Бронированная дверь распахнулась. В помещение ворвался майор Диверс с оружием на изготовку. За ним вбежали агент Фрэнкс и бригада смотрителей, в их затянутых в перчатки руках трещали электрошокеры.

Корнелиус поднял руку, останавливая их, потом приложил два пальца к горлу Логана.

– Субъект жив – пока. Но все его системы жизнеобеспечения вырваны из тела. Нам надо немедленно доставить его в операционную, иначе мы его потеряем.

К удивлению доктора, смотрители оттолкнули его в сторону и грубо схватили Логана. Проводами и трубками от уничтоженных медицинских датчиков стражники связали бесчувственного человека, невзирая на протесты Корнелиуса.

Наконец, ученый разглядел бирку на бронежилете майора Диверса.

– Вы! Вы здесь командуете? – рявкнул Корнелиус.

– Да, сэр, – ворчливо ответил Диверс, его голос эхом отдавался за прозрачным лицевым щитком.

– Я хочу, чтобы вы вернули себе контроль над вашими парнями, а потом отвезли Субъект Икс в операционную для осмотра. Время играет очень важную роль. С отключенными системами жизнеобеспечения, он долго не протянет.

Диверс посмотрел мимо Корнелиуса на растерзанный труп на полу.

– А как же он?

Корнелиус посмотрел на техника, потом опустил глаза.

– Ни к чему спешить… Он умер.

Глаза Диверса вспыхнули, но он сдержался и не ответил. Потом повернулся к своим людям.

– Положите этого ублюдка на тележку и отвезите в операционную, – приказал Диверс. – Хорошенько его скрутите. А если он очнется – или хотя бы захрапит – примените электрошокеры.

Два могучих охранника бросили Логана на тележку, привязали его и покатили прочь. Тем временем майор Диверс и агент Фрэнкс вошли в лабораторию, чтобы проверить, как там Катлер.

– Он отключился, – сказал Диверс. – Но вид у него неплохой.

Диверс хлопнул Катлера по щеке, чтобы привести в чувство, и когда тот открыл глаза, майор покачал головой с притворным сочувствием.

– Понимайся, герой, – сказал Диверс и протянул руку.

Катлер ухватился за нее, встал на ноги и затряс головой, чтобы в ней прояснилось.

– Что меня ударило? – простонал он. – Я выгляжу так же плохо, как чувствую себя?

Майор Диверс перевел взгляд на труп, лежащий на полу в потемневшей лужи крови.

– Ты выглядишь гораздо лучше, чем тот парень.


– Если бы я знал, что вы в действительности затеваете, Профессор, я бы очень огорчился.

Корнелиус сидел в разгромленной наблюдательной кабине среди осколков плексигласа и разбитых пультов, держа в дрожащих руках чашку с еле теплым кофе.

– Возможно, – ответил Профессор. – Хотя я никогда не скрывал от вас истинный характер проекта. Скорее, вы предпочитали не обсуждать со мной несколько противоречивый аспект программы. Поэтому я считал, что вы не готовы принять определенную… неприятную реальность.

– Я думал, что вы пытаетесь создать нечто вроде сверхчеловека. Суперсолдата или кого-то вроде этого. Конечно, вы слышали об этой программе тогда, в сороковых годах?

– Конечно.

Корнелиус поднес к губам чашку и, громко глотая, опустошил ее. Вытер рот рукавом сорочки, потом нахмурился.

– Я помог вам создать монстра, а не сверхчеловека…

– Нет, не совсем монстра…

– Черта с два! Это лишенное разума кровожадное животное.

– Ну, да. Но мы можем заставить его вести себя хорошо.

Корнелиус едва не рассмеялся.

– Хорошо? Господи, Профессор. Он убил этого ни в чем не повинного мальчика.

Не глядя туда, он указал на темное пятно на полу опустевшей лаборатории.

– Потом он бросился на меня и охранников – прямо сквозь это чертово стекло, словно его тут не было.

Не характерным для него успокаивающим жестом Профессор положил ладонь на плечо коллеги.

– Вы, должно быть, ужасно испугались, доктор, – с сочувствием проворковал он.

– Вы и наполовину себе этого не представляете.

О, нет, представляю, про себя возразил Профессор, наклоняя голову, чтобы скрыть чуть заметную улыбку. И я восхищен вашей реакцией. Могу лишь вообразить, как будут чувствовать себя те люди, которые будут противостоять полностью обученному и подготовленному Оружию Икс! Ни один народ, ни одна власть не сможет выстоять перед такой мощью.

Профессор убрал руку.

– Но, в конце концов, вы не пострадали, доктор, поэтому давайте не будем себя жалеть, а?

Корнелиус поднес к губам чашку, обнаружил, что она пуста, и отставил ее в сторону.

– Логан мог убить всех нас. Я на секунду встретился с ним глазами… полными ненависти и ярости. Но я не могу сказать, что это было – звериная жажда крови или ужас перед тем, что мы с ним сделали.

Все, что «мы с ним сделали», – это освободили неукрощенного и необузданного зверя в нем, подумал Профессор. Зверя, которого вскоре обучат, подобно цирковому зверю, действовать по команде.

Профессор смотрел, как Корнелиус поднялся и пересек кабину, чтобы наполнить чашку из почти пустого кофейника.

– А потом что случилось, доктор? – подбодрил он собеседника.

– Потом, так как он вырвал из себя шланги и провода систем жизнеобеспечения, Субъект Икс рухнул. Потерял сознание. Эти ужасные лезвия…

Необычайная адаптация, эти когти, восхитился про себя Профессор. Потрясающий эволюционный скачок…

– И я поблагодарил Бога за свое везение.

Жаль, что я первым не подумал о такой инновации. Мы могли бы быть лучше подготовлены к ней…

Профессор нетерпеливо поерзал.

– Ну, вы уцелели, и можете обо всем рассказать. Теперь мы должны подумать…

– Но тот парень погиб, Профессор.

– Да, это большая трагедия. Что на него нашло, зачем он вышел из кабины?

Корнелиус пожал плечами.

– Не знаю. Наверное, он увидел опасность. Но все равно отвечать за это придется нам.

Профессор нахмурился.

– В каком смысле, доктор?

– Ну, перед полицией, очевидно… А как насчет семьи парня?

– Вы же не хотите втягивать полицию? Чтобы они задавали вопросы? Лезли в жизнь наших людей? В вашу жизнь? Ну, если это произойдет, я не уверен, что смогу обеспечить вам безопасность, доктор Корнелиус.

– Теперь это едва ли имеет значение, – ответил Корнелиус и сам удивился, потому что он действительно был в этом уверен. После столкновения с гневом Логана его страх перед тюрьмой испарился.

Профессор внимательно смотрел на коллегу, озадаченный переменой в его взглядах.

– А я думал, что мы вас перетянули на свою сторону, доктор. Убедили вас не расточать напрасно ваши научные знания. Произвели на вас впечатление нашей неизменной преданностью идее.

Корнелиус опустил глаза.

– С меня хватит.

Только когда я сам тебе скажу «хватит». Сейчас, пока ты мне еще нужен, придется тебя убедить. Как это утомительно…

– К счастью, я не считаю, что необходимо привлекать полицию, – продолжал Профессор, игнорируя заявление Корнелиуса. – Родственникам парня можно выплатить компенсацию. Скажем так, для надежности.

Корнелиус не слушал. Он теребил свою чашку кофе, и горький напиток оставлял пятна на его лабораторном халате.

Чтобы дать выход своему нетерпению, Профессор смел осколки плексигласа с компьютерного монитора.

– Доктор, я понимаю, что вы, наверное, чувствуете себя несколько отстраненным от меня в данный момент, поэтому, наверное, пора посвятить вас в мою дальнейшую программу…

Корнелиус поднял глаза.

– В программу?

Всегда мягкое прикосновение, а потом – железная рука.

– Да… но сначала я потребую от вас полного доверия. Вы мне его окажете, доктор Корнелиус?

Доктор несколько мгновений двигал челюстью прежде, чем обрел голос.

– Я… я не знаю. Есть много…

– Это я объясню.

Он дезориентирован, заметил Профессор. Ищет подсказку… Руководства… Теперь – железная рука.

– Ваше доверие, доктор, – повторил Профессор. – Я его требую. Дайте его мне, и я его приму.

– Ну, – шепотом ответил Корнелиус. – Тогда, хорошо, если хотите… я вам доверяю.

Профессор облизнул губы.

– Благодарю вас за это.

– Не стоит благодарности, сэр.

– Скажите, доктор, вам знаком термин Homo superior?

Корнелиус пожал плечами.

– Нечто вроде высшей расы?

– В какой-то степени. Но нет… я имею в виду мутанта, – Профессор сделал паузу, чтобы опять включить забрызганный кровью монитор. – Мутанты не люди, доктор Корнелиус, они Homo superior. Субъект Икс не человек. Следовательно, он – Homo superior. Посмотрите сюда…

Профессор снова прокрутил последние моменты жизни техника.

– Что вы видите?

Корнелиус почувствовал отвращение, но любопытство ученого заставляло его смотреть.

– А вы как думаете? – сердито спросил он. – Я вижу дикого зверя, который когда-то был человеком.

– Очень хорошо, Корнелиус. Я принимаю вашу оценку. Но все же я вижу человека, каким он был всегда, но с обнаженным подсознанием. Отделенного от своей души и обожженного до костей. Наш друг наконец-то стал самим собой. Он должен этому радоваться. Мы его преображаем, мы – архитекторы разума, тела и души Логана.

Корнелиус почесал подбородок, слабая улыбка Профессора лишала его мужества.

– Этот эксперимент, процесс присоединения адамантия… Вы хотите сказать, что он сделал его мутантом, превратил в эту адскую тварь?

– Нет, доктор. Вы должны понять, что пациент всегда был той самой «адской тварью». Этот агрессивный индивид решительно пробивал себе дорогу в жизни, лишенной цели.

Профессор смотрел на бесконечный повтор кадров на экране, и его глаза были полны чем-то вроде жалости.

– Представьте себе такую жизнь, Корнелиус. Один день отличается от другого только меняющимся узором из синяков и кровоподтеков после вчерашней ночной пьяной драки. Но затем, неожиданно, раны заживают и исчезают до наступления полудня и до первой кружки пива…

Профессор покачал головой.

– Как грустно. Я даже сомневаюсь, что он когда-нибудь страдал от похмелья.

Зажужжал сигнал переговорного устройства.

– Диагностические тесты завершены, Профессор, – доложил доктор Гендри. – Мы сейчас обрабатываем результаты. Это займет несколько часов. Может быть, закончим к полудню.

– А Логан?

– Его поместили в максимально надежное помещение. В лабораторию на пятом уровне. Вся группа наблюдает за ним.

Тонкие пальцы Профессора застучали по клавиатуре, и сцена убийства на мониторе сменилась на изображение Логана в реальном времени, в другой камере, очнувшегося и пытающегося вырваться из пут, которые сковывали его с головы до ног.

– Подумайте об этом, доктор Корнелиус, – продолжал Профессор. – Все эти годы Логан терпел это… безумие. Страдал от приговора судьбы, выворачивающего его наизнанку. Боролся с судьбой, предназначенной для него природой, от проклятия, чем-то напоминающего ликантропию[4] Средневековья. Вы хоть знаете историю Логана?

– Нет, – ответил Корнелиус. – Только…

– Только то, что его похитили ради этого новейшего эксперимента, правильно?

Корнелиус кивнул головой.

– И это вас не беспокоило?

– Я… я думал, что он преступник, или кто-то в этом роде. Я считал, что устройство МЭМ участвует в этом процессе… для реабилитации Логана. Чтобы сделать его лучше, чем он был прежде.

Профессор запрокинул назад голову и расхохотался.

– Вы случайно угадали истину, доктор, так как в мои намерения входит полностью реабилитировать мистера Логана.

Корнелиус не отрывал глаз от Логана на экране.

– Вы говорили… Его история, Профессор?

– Логан стал правительственным агентом и идеально подходил для такой опасной деятельности. Ему было нечего терять – даже свою унылую жизнь он не ценил.

Профессор повернулся к Корнелиусу.

– Вы сами видели эту присланную по факсу медицинскую карту. Несколько пулевых ран. Ножевые ранения и избиения во время исполнения своих обязанностей. Он отчаянно хотел удостоиться чести погибнуть за свою страну. Должно быть, он совсем отчаялся.

На мониторе Логану удалось освободить руки. На глазах у них обоих он начал срывать толстые кабели, охватывающие его талию.

– Но теперь его демон свободен, – сказал Профессор. – Освобожден при помощи вмешательства Проекта Икс. Его двойственную личность – страдающего мутанта и секретного шпиона – стерло устройство МЭМ. Его заменило суперэго, и все первобытные инстинкты Логана сфокусировались и получили выход. Вы понимаете?

– Я не уверен…

– Все равно до того, как Логан стал глиной в наших руках, он словно и не существовал. У него не было семьи. Его тело не старилось, у него не оставалось шрамов, которые напоминали бы ему о прошлых ошибках. Только воспоминания говорили ему, что он вообще жив, но эти воспоминания не приносили ему ничего, кроме боли и бесконечных страданий.

Профессор подошел ближе.

– Проклятием для Логана было продолжение жизни, в то время как его прошлые друзья, возлюбленные, жены – возможно, даже сыновья и дочери – старели и умирали у него на глазах. Можете себе представить такое одиночество?

– Да… – ответил Корнелиус, ни секунды не колеблясь.

Конечно, вы можете, вспомнил Профессор, и продолжал:

– Сколько раз он, должно быть, думал о самоубийстве? Но даже в смерти ему было отказано. Не удивительно, что он искал спасения в алкоголе. Как будто Логан понимал, что уход от своего эго – смерть этого «я» и всех его воспоминаний – это единственный шанс на спасение.

– Да, я понимаю, Профессор.

– Разумеется, вы понимаете, доктор. И сейчас вы смотрите на Логана, которого лишили неопределенности, эмоций. Вы видите самое совершенное тактическое оружие из всех, когда-либо придуманных.

– Значит, эти кинжалы в его руках… – сказал Корнелиус. – Чистый адамантий…

– Это не кинжалы, Корнелиус, это когти. И Логан уже умеет ими пользоваться.

У них на глазах Логан выпустил свои когти и перерезал последние из тросов, которыми он был привязан к кушетке. Потом он сел, его когти были полностью выпущены наружу.

– Они спят там, в этой кабине? – пробормотал Профессор, нажимая клавиши переговорного устройства. – Охрана!

– Охрана слушает.

– Нам нужен газ, в пятой лаборатории, немедленно.

– Мы ждем разрешения доктора Гендри…

– Вам даю разрешение я, – закричал Профессор. – Быстрее! Быстрее! Он уже почти поднялся на ноги.

– Понял.

Когда Логан скатился с кушетки, ему в лицо ударило облако желтого газа из форсунок, скрытых в стенах, в полу и даже в потолке камеры. Задыхаясь, он упал на колени и прижал руки к груди.

– Ох, боже мой, – охнул Корнелиус.

Рот Логана широко открылся, зеленая рвота вырвалась из его глотки. Он упал на пол лицом вниз, но дергающиеся руки и ноги быстро снова перевернули его на спину. В конце концов Логан застыл с разинутым ртом, как выброшенная на берег акула. Когда он потерял сознание, когти медленно снова втянулись в плоть.

Корнелиус опустился в кресло, завороженный этим зрелищем.

– Необходимые действия, доктор. Вы видели, что произошло.

– Да… Но… Я хочу сказать…

– Выкладывайте, приятель. Я готов выслушать ваши предложения.

– Разве мы не можем обращаться с ним лучше? Он все-таки человек, не так ли?

Профессор обдумал его слова.

– Возможно, в каком-то смысле. Но ваше прежнее описание ему больше подходило. «Лишенное разума, кровожадное животное», так вы его назвали, по-моему.

– Да… Наверное…

– И поэтому я полагаюсь на вас, доктор, – Профессор положил руку на плечо Корнелиуса, жестом, который он считал отеческим.

От этого прикосновения кожа Корнелиуса покрылась мурашками.

Он закрыл глаза, чтобы не видеть изображения на экране, но лицо Логана отпечаталось в его мозгу, как остаточное изображение, будто он слишком долго смотрел на солнце.

– По правде говоря, Субъект Икс не так уж отличается от ваших потрясающих наночипов, – тихо произнес Профессор. – Он был создан с конкретной целью. Теперь его нужно реструктурировать. Обучить. Потом запрограммировать.

Корнелиус открыл глаза. Ему казалось, что Логан в упор смотрит на него сквозь экран.

– Вы все это умеете делать, – сказал Профессор. – Манипулировать теми, кто лишен разума, доктор Корнелиус. Это ваше призвание.


Глава 9. Откровения

Кэрол Хайнс провела левой рукой по изогнутому лезвию из адамантия.

Великолепно.

В ее представлении, это было беспрецедентное достижение.

Профессор создал совершенно новый механизм биологический защиты в организме субъекта при помощи технологии, полностью обойдя превратности процесса естественного отбора. Поразительно.

Она перевела взгляд широко расставленных зеленых глаз на второй рентгеновский снимок, сделанный сбоку. Он показывал таинственный узел из мышц и хрящей в предплечье, который удерживал эти когти. Мышцы также служили ножнами, когда лезвия не использовались.

Поразительная конструкция.

Когти выглядели смертоносными и эффективными. Для Кэрол сама эта конфигурация служила свидетельством того, чего можно добиться, когда весь научный коллектив объединяет железная дисциплина и общее предвидение.

Настоящий триумф воли.

Подобно ценителю живописи, она переходила от одного изображения к другому, изучала каждый из сотни рентгеновских и ультразвуковых снимков, висящих на стенах медицинского конференц-центра. У нее за спиной другие сотрудники начали входить в зал, вызванные, как и она сама, Профессором на срочное совещание.

Кэрол Хайнс остановилась, так как одно изображение привлекло ее внимание – сделанный электронным микроскопом фотоснимок поверхности стального когтя субъекта, не поддающегося разрушению.

Ни один мастер, который ковал мечи в древней Японии, не мог бы изготовить такой совершенный клинок.

При увеличении больше чем в сто тысяч раз ни одного дефекта, ни одной неровности нельзя было заметить на гладкой, как стекло, поверхности. И когти субъекта были в два раза плотнее закаленной стали.

Их практически невозможно сломать, благодаря сплаву адамантия…

Копию конфигурации клинка субъекта изготовили из смолы, пока он лежал без сознания. Сейчас она висела на проволоке в центре выставки на стене.

Кэрол Хайнс не смогла удержаться и дотронулась до одного из трех длинных, слегка изогнутых лезвий, стараясь представить себе, что тупые края из смеси металла и смолы – действительно стальной сплав, острее бритвы.

У меня были сомнения насчет Профессора, призналась себе Кэрол, особенно после того, как он замер, будто охваченный паникой, во время процесса введения сплава. Но теперь очевидно, что он действительно предвидел, чем должен стать Субъект Икс. И это предвидение осуществилось…

– Совершенно потрясающее развитие событий, не так ли, мисс Хайнс?

Она обернулась и увидела доктора Маккензи, психиатра из их команды, стоящего рядом.

– Никогда не думала, что такое возможно, – ответила она с благоговением в голосе.

– Если бы я был фрейдистом, я бы мог нагреть руки на такой конфигурации, – хихикнул Маккензи, потирая щеку, заросшую рыжей бородой. Лицо его побагровело, грива рыжих волос растрепалась. Очевидно, доктор почти не спал в эту ночь, как и все остальные. Но недосып не повлиял на его жизнерадостность.

Кэрол Хайнс сдержанно улыбнулась Маккензи.

– А у вас какая дисциплина, доктор? Какой психологической теории вы придерживаетесь?

– В золотые годы моей юности я был учеником Альфреда Адлера – вы, наверное, и сами могли об этом догадаться.

– По-видимому, это замечание претендует на остроумие. Простите, но я не поняла подтекста.

– Ну, мисс Хайнс, Адлер считал, что комплекс неполноценности, а не секс является основной мотивирующей силой природы человека. Ощущение неполноценности, сознательное или бессознательное, в сочетании с защитными механизмами, часто становится причиной всевозможного психопатического поведения, по мнению Адлера.

– Я по-прежнему не понимаю.

– С тех пор как вы появились с этой вашей волшебной машиной, мои услуги в качестве штатного психиатра потеряли свое значение. Отсюда мое собственное чувство неполноценности.

– Мне очень жаль, но… – снова начала мисс Хайнс.

Маккензи вскинул вверх руки.

– Нет, нет, пожалуйста, не извиняйтесь. Вы меня не так поняли. Я охотно уступаю вашим знаниям эксперта, мисс Хайнс, и очень надеюсь, что вы возьмете на себя все мои обязанности в самом ближайшем будущем. Откровенно говоря, я сыт по горло Профессором. И Проектом Икс.

После неожиданного признания Маккензи, они молча стояли несколько минут, рассматривая снимки, пока другие двигались вокруг них.

– Есть предположения насчет того, зачем нас позвали на это собрание? – спросил Маккензи, когда они остались более или менее в одиночестве.

– Я собиралась задать вам тот же вопрос, – ответила она. – Возможно, это имеет какое-то отношение к вспышке насилия прошлой ночью во второй лаборатории.

– Возможно…

В голосе Маккензи звучало сомнение. В глубине души Кэрол Хайнс тоже сомневалась. Что-то носилось в воздухе. Дуновение перемен, которые она почуяла раньше. Она ощущала такое же напряжение, такое же недоумение, какие охватили ее в НАСА после последней катастрофы космического шаттла: ощущение хаоса, смешанное с пониманием, что определенные люди лишились власти и престижа в рамках организации, а другие их приобрели.

Мне было трудно, вспомнила она, потому что я пыталась понять, чья звезда восходит, а чья падает, как космический мусор.

Ведомственный хаос и неопределенность разъедали чувство целеустремленности, порождали сомнения, снижали продуктивность.

Никто не застрахован от этого. Даже такой ученый, как мой отец, – его сомнения привели к злоупотреблению алкоголем, и даже к худшему.

Кэрол считала, что нужно сосредоточиться на задании, а не на политических страстях, кипящих вокруг него. Лучше быть рабочей пчелой, чем царицей. Лучше пригнуть голову, чем рискнуть, что ее отрубят, как случилось с отцом, когда разработанное им лекарство не получило одобрения Управления по надзору за качеством лекарств.

После этого пьянство и насилие стали намного хуже. Но, по крайней мере, избиения прекратились, когда я стала взрослой, получила несколько заслуженных научных премий. Да, избиения прекратились, но не насилие…

Их потеснила группа техников, и Маккензи с Хайнс отошли в спокойный угол, чтобы продолжить беседу.

– Произвело впечатление то, как вы вернули контроль над Логаном после инцидента вчера ночью, – сказал ей Маккензи.

– Это было очень просто, – ответила она. – Субъект Икс уже был подготовлен к тому, чтобы создать интерфейс с МЭМ. Это становится все легче сделать после каждого использования устройства.

– Я действительно заметил один и тот же пик активности мозга во время первой установки интерфейса – это снова химическая активность?

– Я думаю, что Логан путешествовал по дороге воспоминаний, если вы это имеете в виду.

– Вы уверены, мисс Хайнс?

– Мне кажется, мы уже это обсуждали, доктор.

Маккензи улыбнулся, он наслаждался этой словесной дуэлью.

– Во всяком случае, мисс Хайнс, эта ваша машина оказалась единственным средством, позволяющим управлять субъектом. Такие препараты, как торазин и фенобарбитал, такие методы, как демпферы мозга, даже одурманивающий газ – все они оказались неэффективными в конечном итоге.

– Да. Доктор Гендри упоминал, что против субъекта использовали газ.

– В самом деле, – Маккензи нахмурился. – И в огромной дозе. Достаточной, чтобы усмирить слона на неделю. Субъект Икс очнулся через двадцать восемь минут. К этому моменту вы подключили свою машину, и окончательно свалили его с ног.

– Собственно говоря, я сомневаюсь, что Субъект Икс когда-либо был действительно «в сознании» или «без сознания», в том смысле, в каком мы понимаем эти термины. Его индивидуальное сознание – его «эго» – полностью уничтожено. Его воспоминания, все следы его прежней личности, стерты. Субъект – это чистый лист.

– Кто-то разгромил вторую лабораторию, мисс Хайнс.

– Скорее, «что-то». Субъект Икс действовал чисто инстинктивно, он наносил удары вокруг себя, как поступало бы даже насекомое, если бы его существование оказалось под угрозой.

– Гм. Интересно, чувствовал ли Логан угрозу…

Кэрол повернулась к нему.

– Люди шептались, что кто-то – один из дежурных техников – ранен. Его сегодня утром отправили на вертолете в больницу. И положили в реанимацию.

– Интересно…

– Вы этому не верите?

Маккензи пожал плечами.

– Я сегодня утром выходил погулять. Стараюсь делать это каждое утро – даже бледнолицые академики нуждаются время от времени в некотором количестве солнечного света.

Кэрол Хайнс подняла брови.

– И что?

– За последние несколько дней выпало довольно много снега. По крайней мере, несколько дюймов. Сегодня утром посадочная площадка для вертолетов была по-прежнему покрыта снегом.

Их прервал резкий вой электронной обратной связи. Затем усиленный голос доктора Гендри потребовал тишины в зале.

– Не могли бы все рассесться по местам? Прошу тишины! Профессор хотел бы рассказать нам о некоторых… недавних событиях.

– Извините меня, мисс Хайнс, – сказал Маккензи. – Я должен присоединиться к остальным моим сотрудникам в оркестровой яме.

Стук складных сидений наполнил комнату, потом каждый нашел себе место. Кэрол Хайнс сидела одна, в окружении пустых кресел.

Несмотря на происшествие после операции во второй лаборатории, среди сотрудников царило общее чувство уверенности. Когда Профессор подошел к микрофону, его встретил взрыв аплодисментов, который он тут же отмел взмахом руки. Когда он заговорил, два человека стояли рядом с ним: доктор Гендри слева, а справа – доктор Абрахам Корнелиус.

– Когда мы перешли ко второй фазе этого эксперимента, я обнаружил, что необходимо произвести переоценку членов команды и передать часть обязанностей другим членам. Эта новая иерархия, которую я сформулировал, будет постоянной…

Внезапно всем в зале стало очень неловко. Коллеги обменялись озадаченными взглядами, гадая, какими будут долговременные последствия неожиданной реорганизации руководства. Только Кэрол Хайнс выглядела совершенно невозмутимой. Для нее одной это не было полной неожиданностью.

– С этого дня доктор Корнелиус примет на себя полную ответственность за следующую фазу операции, – объявил Профессор.

Мудрый выбор – лучший, какой мог сделать Профессор, подумала она. У Гендри не было ни должного рвения, ни истинной преданности проекту. Он сомневался в самой идее, которая не была его собственной, и провел слишком много времени, защищая свою песочницу, чтобы быть эффективным лидером.

– Доктор Гендри возьмет на себя роль вспомогательного состава, хоть и будет по-прежнему отвечать за общее здоровье субъекта, а также за будущее физическое состояние Субъекта Икс.

Шум усилился, и Профессор сделал паузу, ожидая полной тишины.

– Доктор Маккензи, наш штатный психиатр, сохранит свою нынешнюю должность. Но он и его штат психологов теперь будет подчиняться мисс Кэрол Хайнс, нашему технику МЭМ.

Кэрол от удивления заморгала. Потом встретилась взглядом с доктором Маккензи. Тот лукаво улыбнулся ей и отсалютовал.

– Эти перемены необходимы для успеха процесса психологической подготовки и ни в коем случае не ставят под сомнение репутацию доктора Маккензи как врача или его участие в эксперименте. Эти изменения сделаны только потому, что устройство МЭМ сыграет решающую роль на следующем этапе Проекта Икс – переобучении и перепрограммировании субъекта, а мисс Хайнс – наш эксперт в области этой технологии.

Профессор сделал паузу и обвел взглядом море встревоженных лиц.

– А теперь я уступаю трибуну этого собрания доктору Корнелиусу, который обрисует вам следующий этап нашего эксперимента во всех подробностях…


– Хорошо пообедал, Катлер?

– Да, сэр. Спасибо, что спросили.

Катлер стоял по стойке «смирно» перед письменным столом майора. Он явился в кабинет босса, одетый в новенький хрустящий комбинезон, только что со склада. Он выбрал комбинезон потому, что это оказалась единственная одежда, соответствующая правилам и при этом достаточно просторная, чтобы скрыть повязки на его теле.

Майор взглянул на отчеты о происшествии, которые держал в руке, затем отшвырнул их в сторону и положил огромные ладони на стол.

– Молодец, Катлер. И Фрэнкс, и тот доктор, как его там, сказали, что ты спас их задницы. Но тебе следовало вызвать подкрепление до того, как ты вошел во вторую лабораторию, а не после. В следующий раз ты, возможно, не отделаешься несколькими стежками на шкуре.

– Дюжиной стежков, сэр. И я больше не сделаю эту ошибку.

– Да, не сделаешь. Ты неделю будешь выполнять легкие обязанности.

– Бросьте, Диверс…

– Семь дней. Начиная с этого момента.

– Что я буду делать, подметать коридоры?

– Ты пересмотришь все нынешние правила службы безопасности, еще раз осмотришь камеры и детекторы движения, проверишь сигналы тревоги, а потом, до полуночи, полностью изолируешь от внешнего мира весь комплекс.

– А зачем мне изолировать весь комплекс, майор?

– Потому что Директор приказал его изолировать, вот почему. Весь персонал, без исключения. До дальнейшего распоряжения.

– Что случилось? Третья мировая война?

– Случилось распоряжение руководства, – ответил Диверс. – Я получил зашифрованное послание сегодня утром. Припасы доставляют в комплекс, никто из него не выходит. Конец истории.

– Почему мне испортили весь день?

Диверс рассмеялся.

– Эй, не тебе одному. Райс работает над полным перекрытием всякой связи, включая Интернет и телефон – ты бы слышал, как возмущался этот яйцеголовый. А бедняга Фрэнкс постоянно дежурит у периметра, будет шагать вдоль ограды в снегопад и ледяную стужу в течение следующих десяти часов.

– Да, вот повезло ублюдку, – сказал Катлер.


Корнелиус лежал без сна на своей кушетке, и мысли носились в его голове по замкнутому кругу.

Зверь… Прежде человек, но обожженный до костей… Теперь животное, уже не человек.

Доктор Корнелиус уснул, слушая нечленораздельные, хаотичные звуки голосов, записанные во время и после яростной схватки с Логаном во второй лаборатории. Теперь они смешались с его собственными, противоречивыми мыслями.

У него есть когти, но он все-таки человеческое существо… Нет, не человек. Homo superior. Логан должен быть сверхчеловеком. С этими шипами, вонзившимися в его щеки, в уголки глаз, в мозг. Он умер бы, если бы не был причудой природы… мутантом…

Корнелиус сел и выключил магнитофон. Сердце его сильно билось, грудь вздымалась, он весь покрылся холодным потом. Он нащупал очки, потом взглянул на часы.

Четверть седьмого… Но сейчас утро или вечер? В этом проклятом месте невозможно определить. Я не видел солнца уже много дней…

Он скатился с кушетки и прошел через свою тесную комнату к терминалу компьютера. Рядом с черным экраном электронные часы показывали 06:47, по европейскому времени.

– Раннее утро, – простонал он. Его голос звучал странно, эхом отдавался в ушах.

Он включил потолочные светильники, и терминал компьютера тоже ожил. Секунду спустя зажужжало переговорное устройство.

– Корнелиус слушает…

– Доброе утро, доктор, – сказал техник-наблюдатель. – Профессор хочет, чтобы я вам сообщил, что он сегодня утром будет присутствовать на эксперименте.

– В котором часу?

– В восемь ноль-ноль в главной лаборатории.

– Как насчет экрана МЭМ?

– Включен и работает. Мисс Хайнс сейчас проводит проверку по списку, но экран уже подсоединен и установлен интерфейс с МЭМ. Все должно работать.

– Спасибо, наблюдатель. Конец связи.

Нужно выпить кофе… Надо подкрепиться перед предстоящим днем. Днем, когда я буду играть доктора Франкенштейна. Днем, когда я создам монстра…

Но вместо того, чтобы поспешить в кафетерий, Корнелиус сел за свой письменный стол и просмотрел последние данные по Субъекту Икс.

Все показатели положительные. Никаких признаков отторжения – необычайная иммунная система Логана была подавлена на то время, которое требовалось для прикрепления сплава. Теперь эта система снова начала работать, и Логан восстановился в рекордно короткое время. Никаких последствий, никаких шрамов, никаких ран, не считая тех, в которых еще остались датчики.

Он перелистал многочисленные страницы сведений, чтобы найти анализ крови, который он заказал вчера. Он нашел эти результаты в самом конце папки и нетерпеливо пробежал глазами страницы. Сначала Корнелиус почувствовал разочарование. Кровь Логана ничем особенным не отличалась. Первая группа, резус отрицательный. Нормальное количество лейкоцитов и тромбоцитов. Плазма тоже нормальная – немного больше микроэлементов, но это может быть из-за закачанного в него огромного количества адамантия.

Все в норме… И все-таки кровь Логана способна превращаться в вещество, противостоящее бактериям и токсинам, такое же мощное, как любимое Профессором Оружие Икс.

Корнелиус уже собирался отбросить в сторону результаты анализа крови, когда заметил нечто необычное в лейкоцитах Логана.

Как иммунолог, Корнелиус знал, что в норме у людей имеются разные типы белых кровяных клеток, но один тип – нейтрофилы – доминирует. Нейтрофилы довольно успешно атакуют вторгшиеся бактерии, но это почти все, что они делают.

Другой тип белых кровяных телец – лимфоциты, это более мощные и гораздо более универсальные клетки, хотя их гораздо меньше. Лимфоциты сражаются не только с бактериями, они борются со всеми чужеродными веществами, в том числе с ядами, и действуют вместе с иммунной системой в борьбе против инфекции – однако их действие пока не до конца изучено.

В то время как общее количество лейкоцитов Логана составляло обычные один-два процента, количество лимфоцитов выходило за рамки всех норм. И не только это – гематолог заметил определенные аномалии формы и размеров лимфоцитов Логана. Они были крупнее и имели некоторые «дополнительные структуры, пока не идентифицированные», как гласил загадочный комментарий лаборанта.

Может ли в этом крыться секрет феноменальной иммунной системы субъекта? – подумал Корнелиус. Может ли он быть таким простым? Неужели дело в лейкоцитах? Если это так, можно выделить и синтезировать вакцины против сотен, нет, против тысяч заболеваний, тщательно изучив необычную кровь Логана.

Только тут до него дошло. Это… Это грандиозное открытие. Такое же фундаментальное, как открытие пенициллина.

Корнелиус внезапно почувствовал, как его затрясло от прилива чувств. Он сорвал очки и швырнул их на стол. Потом закрыл глаза.

Боже милостивый… если бы я увидел кровь Логана несколько лет назад, я мог бы легко синтезировать вакцину от болезни моего сына. Я нашел разгадку этой тайны – способ лечения – слишком поздно, теперь это бесполезно.

Если бы только я нашел Логана тогда, в отчаянии думал Корнелиус, все было бы иначе. Страдания моего сына закончились бы. Пол смог бы жить обычной жизнью, а моя жена, Мадлен, была бы сегодня жива.

Он отнял от лица руки, мокрые от слез.

Может быть, это были слезы надежды, потому что если бы работа Корнелиуса была успешной в прошлом, никому бы не пришлось страдать так, как Пол – больше никогда.

Да Профессор получит своего монстра, свою машину для убийства, свое проклятое Оружие Икс, потому что я буду тем, кто создаст это для него.

Но за это – за мое участие в этом адском, извращенном эксперименте – я возьму из мозга Профессора все его знания, его методы, а потом использую Логана в качестве морской свинки, чтобы попытаться победить болезнь человека и его страдания, найти панацею, универсальный эликсир, который навсегда излечит все болезни до единой.

Корнелиус молился, чтобы цель оправдала средства…


– Кардиоингибитор, мисс Хайнс…

Когда Логан услышал этот гулкий голос, эхом отразившийся в окутанной темнотой долине, он растворился в тени под высокой сосной, потащив с собой Мико Катана.

– Что это? – одними губами спросила она.

Логан постучал пальцем по своим ушам, мол, с ума сошла. Ведь она наверняка тоже это слышала. Как она могла не услышать этот звук?

Они оглядывали лес вокруг них, довольно густой сейчас, когда они добрались до подножия холма. Они подошли так близко, что Логан почувствовал запах воды, хотя озеро и дамба все еще оставались невидимыми из-за густой листвы.

Мико осторожно надела инфракрасные очки – очки Логана разбились вместе со шлемом, – но даже после внимательного осмотра ничего не увидела.

– Прости, – прошептал Логан тихо, как ветер в деревьях. – Мне показалось, что я слышал голос, или что-то вроде того. Может, я ударился головой сильнее, чем думал.

– Ничего, отдых мне не помешал.

Мико вынула карманную систему GPS. Но до того как она ее включила, Логан ее остановил.

– Дамба в той стороне – до нее меньше километра, – он показал туда большим пальцем. – Дорога вон там. Метрах в пятистах. За ней озеро.

– Откуда ты это знаешь?

– Вырос на границе. У меня не было GPS. Не было даже компаса. Луна. Звезды. И инстинкт.

– Твои инстинкты хорошо развиты, – она убрала устройство. – Тогда – к дороге?

– Пойдем параллельно дороге, пока не выйдем на главное шоссе через дамбу, потом оно снова ныряет в лес. Потом двинем в комплекс, он прямо внизу.

На этот раз, когда они пустились в путь, Мико пошла первой, обнажив оружие. Логан ей позволил.

После моей ошибки она склонна скорее доверять своим собственным ушам, грустно подумал он. А может, она хочет что-то доказать.

Хотя оружие Мико было снабжено глушителем, если ей действительно придется нажать на курок, никакое количество выстрелов их не спасет: за ними будут охотиться, как за беглыми прихвостнями империалистов. С Логаном это уже случалось прежде.

Пятнадцать минут спустя они добрались до дороги – широкой грунтовой колеи, политой гудроном для уменьшения количества пыли. Вдоль одной стороны дороги тянулась дренажная канава, достаточно глубокая, чтобы спрятаться в ней, если понадобится. По другую сторону был крутой обрыв к озеру внизу, где лунный свет играл на покрытой рябью черной воде. На другом берегу озера возвышался темный кряж, такой же высокий, как тот, на который они только что поднялись.

На извилистой дороге не было никакого движения, как и на дамбе за ней. Только огни летного маяка мигали на самой высокой точке дамбы.

Мико двинулась вперед, но Логан остановил ее.

– Я полагаю, ты думаешь, что ваш пропавший ученый находится внутри комплекса, я прав?

Мико смотрела на него сквозь завесу из волос.

– Как там говорят ваши американские знаменитости? Без комментариев.

– Это в Голливуде. А я канадец.

– Я не могу вам этого сказать, мистер Логан, потому что не знаю, – сказала она.

– Прекрасно, потому что если вы действительно планируете его спасти, подумай еще раз. Если этот человек не продал свои услуги северокорейцам, а потом не симулировал собственное похищение…

– Это невозможно, мистер Логан.

– …то он не сотрудничает со своими тюремщиками. А это означает, что северокорейцам пришлось его немного обработать… чтобы он посмотрел на положение дел их глазами.

Логан помолчал, давая ей осознать сказанное им.

– Весьма вероятно, что даже если ты его найдешь, то он будет не в состоянии передвигаться, не говоря уже о побеге.

Мико молча сделала еще несколько шагов. Потом резко повернулась к нему.

Но когда она открыла рот, Логан остановил ее.

– Слушай!

Сначала они слышали только шум воды. Потом шлепающий звук – мерные удары, эхом отражавшиеся от гор.

– Вперед! Ложись, – прошептал Логан, толкая ее в канаву. Она упала в неглубокую стоячую воду, поросшую густой травой. Логан нырнул туда же и упал рядом с ней.

Мерный стук превратился в непрерывный рев, и над гребнем горы по другую сторону озера поднялся вертолет. Мико с любопытством высунулась над краем рва, потом посмотрела в бинокль ночного видения, чтобы разглядеть аппарат.

– Вертолет МД-500, – сказала она ему. – Опознавательные знаки северокорейской армии… точнее, северокорейского спецназа.

– Проклятье.

– Что-то свисает с его носа. Не оружие, но…

– Ложись! – прохрипел Логан, стаскивая ее обратно в канаву как раз в тот момент, когда луч прожектора прорезал темноту. Но луч был направлен не в их сторону – он плясал на противоположном склоне.

– Мне это не нравится, – оскалился Логан.

Вертолет завис над горой, качая ветки деревьев, а прожектор обшаривал землю между деревьями. Вскоре за озером взревел второй вертолет и тоже присоединился к охоте. А на дороге у подножья горы тоже возникло движение: караван автомашин мчался от дамбы. Вертолеты все еще висели на прежнем месте. Несколько бронированных автомобилей и бронетранспортер российского производства, громыхая, неслись вперед.

– Лэнгрем. Они ищут моего напарника, – произнес Логан с мрачным лицом. – Надеюсь, он выберется.

Потом послышался новый звук – опять шум вращающихся винтов, на этот раз он раздался позади. Они пригнули головы, когда еще два вертолета с ревом пронеслись над канавой, яркие белые лучи шарили по земле вдоль дороги.

– Они охотятся за нами, скорее всего, – сказал Логан. – Должно быть, они выследили нас, когда мы спустились. Не знаю, каким образом. Но…

– Логан, на дороге еще машины! – крикнула Мико. – Они идут от дамбы, прямо к нам.


Глава 10. Иллюзии

– Кардиоингибитор, мисс Хайнс.

Стук клавиш. Кэрол подняла ярко-зеленые глаза на Корнелиуса:

– Активирован.

Они вчетвером стояли в западном углу главной лаборатории, где сейчас был развернут цифровой экран во всю стену. Посередине комнаты лежал обнаженный Субъект Икс на технологическом «столе», установленном поверх многочисленных компьютеров и диагностических аппаратов. Кэрол Хайнс сидела за терминалом, в нескольких дюймах от головы Логана.

– Не понимаю смысла этой двадцатичетырехчасовой задержки, доктор, – проворчал Профессор. Держа руки в карманах, он облокотился на край массивного медицинско-диагностического аппарата, в центральном углублении которого, растянувшись на ложе из проводов и трубок, лежал Логан.

– Мисс Хайнс и я установили, что все методы доктора Маккензи, вероятнее всего, не дадут результатов, – ответил Корнелиус. – Мы решили применить другой подход, использовав устройство МЭМ.

– Но у Маккензи ушли годы на накопление этих данных, на разработку эффективных хирургических методов, – возразил Профессор.

– Его данные основывались на обычных людях. Логан – Homo superior, что ставит под сомнение передовые исследования нашего доктора.

– Но ведь наверняка структура психологии Логана ничем не отличается от структуры любого другого человека. Психика формируется опытом и воспитанием. Вероятно, Логан считал себя человеком, пока не обнаружил правду.

Корнелиус покачал головой.

– Доктор Маккензи полагался на операцию мозга, он хотел отрезать гипоталамус, переключить переднюю фронтальную зону коры головного мозга, отделить друг от друга полушария. Но при способностях Логана к самовосстановлению, возможно, он сумеет регенерировать поврежденные ткани мозга…

– Абсурд! – фыркнул Профессор.

Заговорила Кэрол Хайнс:

– Но, Профессор, при всем уважении, мы уже узнали, что Логан способен регенерировать поврежденную нервную ткань – нечто невозможное для нормального человеческого существа. Почему бы ему не восстановить полностью и свои мозговые функции?

– И еще существует риск побочных эффектов, – прибавил Корнелиус. – Гипоталамус особенно чувствителен к общей нехватке кислорода. Может развиться эпилепсия.

– Понятно, – Профессор потер подбородок. – Логан, конечно, не стал бы надежным и эффективным оружием, если бы страдал хроническими припадками.

Корнелиус кивнул.

– И еще хуже, есть вероятность антероградной амнезии. Как может Логан пройти перенастройку, если потеряет способность формировать новые воспоминания?

Глаза Профессора оставались прикованными к субъекту. Корнелиус чувствовал, что еще не совсем его переубедил.

– Есть и другие факторы, – предостерег Корнелиус. – Субъект все еще агрессивен, несмотря на стертую личность.

– Причина?

– Химические реакции были исключены. Нет отравления металлом, мы не смогли выявить никакого шизоидного химического дисбаланса.

– Возможно, это как-то связано с болью, – сказала Кэрол Хайнс.

Оба ученых посмотрели на нее.

– Что, если у самого организма возникло некое понятие – или воспоминание, если хотите, – о той боли, которую он испытывал во время процесса введения в него сплава?

Профессор фыркнул.

– Воспоминания помещаются в мозгу, мисс Хайнс, а не в отдельных клетках.

– Какой бы ни была причина, – заявил Корнелиус, – его склонность к насилию сильно возросла с момента начала процесса присоединения адамантия.

– И эта… обработка… исправит положение?

– Нет, Профессор, вряд ли, – ответил Корнелиус. – Но она даст нам реальные знания о динамике ментального стресса у Логана и улучшит понимание его теперешних возможностей, таких как сохранение языковых навыков, узнавание символов…

Профессор прищурился.

– Надеюсь, это не пустая трата моего времени, Корнелиус. Нам уже следовало начать переориентацию к этому моменту. Какой смысл в этом оружии, если мы не умеем им управлять?

– Но мы умеем им управлять, в какой-то степени, – Корнелиус подал Профессору напоминающие паука наушники с микрофоном. – Воспользуйтесь этим. Это прямая связь с его мозгом.

Профессор жадно схватил устройство.

– При помощи этого я смогу с ним говорить? Управлять им?

Корнелиус пожал плечами.

– Подсказывать, возможно. Управлять? Не знаю.

Кэрол Хайнс застучала по клавишам. Корнелиус переключил несколько тумблеров. Пульт медицинского инкубатора включился, издавая писк и гудки, по мере подключения к жизненно важным данным.

Корнелиус обратил внимание Профессора на гигантский телемонитор высокой четкости, по которому сейчас бежала рябь бесшумных статических разрядов.

– Мисс Хайнс успешно создала интерфейс. МЭМ выполняет электронное кодирование электрических импульсов в мозгу Логана и преобразует их в цифровые изображения.

– Поразительно.

– Действительно, Профессор. Мы можем смотреть сны Логана, – сообщил ему Корнелиус. – То, что вы увидите на большом экране, будет иметь прямое отношение к произнесенным вами словам. Скажите ему, что он ест, и вы, возможно, увидите поджаривающийся стейк. Скажите ему, что он летит, и вы, может быть, увидите изображение птицы, самолета…

– Я понимаю, доктор, – нетерпеливо рявкнул Профессор, поднося к губам микрофон. – Логан, – начал он приказным тоном. – Ты мне подчиняешься, Логан…

– Да, вот так, – сказал Корнелиус. – Говорите ясно и медленно. Но вам не следует употреблять его прежнее имя, сэр. На данном этапе оно, вероятно, ничего не значит для Субъекта Икс, но мы пытаемся стереть прежние ориентиры его жизни.

– Да. Вы правы, – ответил Профессор.

– Мисс Хайнс, нам нужно как можно скорее получить необходимый приток адренергетиков, – предупредил Корнелиус.

– Это все заложено в систему, сэр, – ответила она. – Я сама это запрограммировала. По большей части, это было довольно просто.

– Прекрасно.

Они подняли взгляды, услышав звучный голос Профессора.

– Ты – зверь, – произнес он. – Ты – животное, рожденное, чтобы служить…

Корнелиус и мисс Хайнс переглянулись.

– У тебя один хозяин – и это я. Ты сделаешь все, что я скажу…

– Э, Профессор?

– Да? Что? – резко бросил Профессор.

– Мы… мы еще не начали, сэр, – объяснил Корнелиус. – Канал связи еще не активирован.

Профессор поджал тонкие губы.

– Тогда, пожалуйста, сделайте это, доктор.

Корнелиус подал Кэрол Хайнс знак, потом мысленно пробежался по контрольному списку.

– Установите три из шести параметров в процессе прикрепления адамантия к клеткам. Блок нагрузки и памяти, блокирующий комплекс. Сканирование понимания речи и символов. Соедините интерфейс с монитором. Двухсторонняя коммуникация. Есть это все?

– Да.

– Продолжайте, мисс Хайнс…

Она застучала по клавиатуре с точностью автомата. Корнелиус подошел к Профессору, который хищным взглядом следил за всем этим.

– Простите, что я вам подсказываю, сэр, – начал он, – но, вероятно, лучше избегать любых приказаний пациенту во время этих испытаний. Психотехника ситуации требует осторожности, так как…

Профессор прервал его:

– Благодарю вас за подсказку, доктор. Есть что-то еще?

– Нет, – ответил Корнелиус. – Думаю, нет.

Раздался внезапный хлопок, затем из пульта Кэрол Хайнс посыпались искры.

– Ой! – вскрикнула она и отскочила. Дым и новые искры появились из-под лицевой панели ее терминала.

Потом раздался громоподобный трескучий рев, похожий на шум звуковой отдачи, усиленный в сотни раз, – это перегруженные электронные системы, одну за другой, вывело из строя короткое замыкание.

Профессор сорвал с головы наушники, но звук уже заполнил лабораторию. Профессор взвыл и зажал уши ладонями.

– Перегрузка! – закричал Корнелиус, но его голос утонул в шуме.

Система пожаротушения выбросила струи инертного газа, которые быстро погасили пожар, зародившийся внутри компьютера, но ущерб уже был нанесен.

– Хайнс! Сделайте что-нибудь! – закричал Корнелиус. – Отключите питание!

– Я пытаюсь, – ответила она, стуча по клавишам. Наконец, она нашла отключение звука, и оглушительный шум прекратился так же неожиданно, как и начался. Слышались только настойчивые сирены пожарной тревоги, разносящиеся по коридорам за стенами герметично закрытой лаборатории.

Еще один хлопок, потом треск разряда – на этот раз он возник позади огромного экрана монитора.

– Что это такое? – крикнул Профессор, когда экран на стене ожил. На нем появилось изображение кипящего пурпурного тумана, похожего на дым с психоделической картинки. – И что это на экране?

Кэрол Хайнс взглянула на монитор, потом опустила глаза на свой тлеющий терминал.

– У нас нечто вроде внутренней обратной связи, сэр, – доложила она. – Интерфейс…

Она взвизгнула и отдернула обожженные пальцы от клавиш.

– Ответный импульс такой мощности, что сжигает цепи, – предупредила она. Вслед за ее предостережением раздался еще один автоматический выброс замороженного инертного газа.

На настенном экране возникли три изогнутых, цвета белой кости пика. Каждая структура имела странный, незавершенный вид. Несколько раз электронное изображение замирало и начинало разрушаться, но потом восстанавливалось и становилось еще более резким.

– Здесь что-то не так, – сказал Профессор, отступая от монитора.

Пики превратились в ребра, которые соединились с позвоночным столбом, бедренными костями и черепом. Затем гулкий голос заполнил лабораторию, произнеся одно слово: «Боль!».

Корнелиус оторвал взгляд от экрана.

– Ладно. Выключите его. Все выключите. Мы здесь все уберем, проверим данные и выясним, что, черт побери, пошло не так.

Внезапный нечленораздельный вопль сдержанной ярости эхом отразился от стен.

– Мисс Хайнс, я сказал отключить его! – закричал Корнелиус.

– Я… я не могу. Сэр. Он не реагирует!

– МНЕ БОЛЬНО… БОЛЬ!

На экране полностью сформировалось изображение скелета. Дикие глаза в темных глазницах горели ненавистью. Скрежещущие зубы превратились в клыки, острые шипы выросли из каждой кости, из каждого ребра.

– ЧТО ВЫ СО МНОЙ СДЕЛАЛИ?

– Если не можете выключить монитор, выключите, пожалуйста, проклятый звук, чтобы я мог слышать собственные мысли!

Кэрол Хайнс подняла испуганные глаза, встретившиеся с гневным взглядом Корнелиуса:

– Аудиоканал не включен, доктор. Это сбой. Я его уже выключила.


Катлер дежурил в командном центре охраны, когда раздался вой пожарной тревоги в главной лаборатории на пятом уровне.

По установленному порядку, он перекрыл этаж герметичными перегородками, надежно изолировав его от остального подземного комплекса. Повинуясь нажатию клавишей, противопожарный люк автоматически закрылся, вентиляционная система выключилась, а кабинки лифтов поднялись на поверхность и высадили пассажиров перед тем, как выключиться.

Катлер собирался оповестить аварийную команду, но в этот момент они сами связались с ним.

– Говорит Андерсон. У меня выброс инертного газа в главной лаборатории. Тепловые датчики сообщают, что пожар потушен, но остался дым, поэтому я высылаю аварийную бригаду.

– Кто там у вас?

– Фрэнкс и Линч.

– Возьмите оружие с транквилизатором. И еще револьверы с боевыми патронами. Бронежилеты из кевлара. Шлемы и защитные очки.

– Брось, Кат. Это пожар, а не война.

– Не будь в этом так уверен, – возразил Катлер. – Там, внизу, проводят очередной эксперимент. Профессор со своей группой работает с Субъектом Икс.

Возникла пауза, потом Андерсон ответил:

– Ладно, я сейчас же вызываю подкрепление.

Катлер ухмыльнулся.

– Замечательно. Я сейчас спущусь. Конец связи.

Катлер уже почти встал с кресла, как твердая рука толкнула его обратно. Вторая рука протянулась из-за его плеча и снова включила переговорное устройство.

– Говорит майор Диверс. Слушай, Андерсон, я хочу, чтобы ты вызвал Райса или Уизли, если понадобится помощь. В горячке момента агент Катлер, вероятно, забыл, что ему назначено легкое задание. Конец связи…

* * *

Профессор, остолбенев, уставился на монитор. Ухмыляющаяся мертвая голова смотрела на него с экрана.

– БОЛЬ! ПОЧЕМУ БОЛЬ? – яростно повторял этот голос.

– Это невероятно, Корнелиус! – закричал Профессор, закрывая ладонями уши. – Вы должны это прекратить. Остановите это сейчас же.

– Я не могу. Мы не посылаем сигнал, мы его принимаем, – Корнелиус поднял взгляд на экран. – Он перехватил управление.

Потом он обернулся.

– Хайнс, вы можете вернуть контроль над Логаном?

Она оторвала широко раскрытые зеленые глаза от наводящего ужас изображения на экране и прижала руку к сердцу.

– Нет, сэр, доктор Корнелиус. Я… я ничего не могу сделать.

Когда мисс Хайнс снова посмотрела на экран, ей показалось, что выпученные глаза смотрят прямо на нее. Она в страхе отступила на шаг от своего компьютера и наткнулась на диагностический стол.

Толстая, мускулистая рука стремительно поднялась из высокотехнологичного саркофага, пальцы на ней были согнуты, как когти хищника.

– БОЛЬ! – ревел Логан и тянулся к Кэрол Хайнс.

– Доктор… помогите м… – ее умоляющий голос прервался, так как пальцы Логана сомкнулись на ее горле.

Сжимая беспомощную, задыхающуюся женщину в руке, Логан вырвал у себя из шеи внутривенный катетер и уставился в искаженное от ужаса лицо Хайнс.

– ТЫ! ТЫ ПРИЧИНЯЕШЬ МНЕ БОЛЬ…

Ее хрупкие пальцы царапали кисть Логана, ногти ломались, она пыталась разжать его хватку. Логан тряс ее, а она молила о пощаде, задыхаясь от рыданий:

– Нет… Ох, нет… О, Боже, нет…

– БОЛЬ!

Пока Корнелиус звонил в службу охраны, Логан пытался подняться, несмотря на провода, трубки и путы, приковавшие его к диагностическому столу.

Звонки пожарной тревоги смешались с громким завыванием сирены службы безопасности, создавая хаотическую какофонию. Внезапно в этот шум ворвался очень суровый голос.

– Логан! Оставь эту женщину в покое, ты, животное.

Это произнес Профессор, его глаза горели за квадратными линзами очков.

Он сошел с ума, подумал Корнелиус. Он не видел, что может сделать Логан

– Говорит твой хозяин. Ты у меня под контролем, – крикнул Профессор. – У тебя есть только одно желание – служить мне! Твоему хозяину…

Логан издал рокочущее горловое рычание. Он посмотрел в глаза Профессору и отшвырнул женщину в сторону, как тряпичную куклу.

Кэрол Хайнс растянулась на полу. Она была без сознания, если еще жива. Несмотря на страх, Корнелиус упал на колени возле женщины и оттащил ее назад, подальше от разъяренного дикаря.

– Оставайся на месте! – взвизгнул Профессор, так как Логан приподнялся со стола, разрывая последние путы и выдергивая из себя трубки и провода. Когда он выполз из углубления стола, в дверь ворвалась команда охраны, держа наготове оружие с транквилизатором.

Не успел Профессор отступить, как Логан прыгнул. Его пальцы дотянулись до горла Профессора, и тот напрасно пытался вырваться из удушающей хватки.

– Охрана, сейчас же стреляйте транквилизатором в Логана! – закричал Корнелиус, обхватив руками Кэрол Хайнс.

Но агент Фрэнкс колебался.

– Мы можем попасть в Профессора.

– Просто стреляйте, черт возьми! СТРЕЛЯЙТЕ! – завопил Корнелиус.

Все еще крепко сжимая сопротивляющегося Профессора, Логан резко повернулся лицом к охранникам. Его волосы встали дыбом, глаза вытаращились, он завыл и затопал ногами на новых врагов, скалясь, словно попавший в ловушку зверь.

Третий охранник – Андерсон – резко отдал приказ из коридора:

– Огонь! Немедленно стреляйте!

Выстрелы прозвучали негромко – всего лишь слабое шипение сопровождало каждый дротик с транквилизатором, когда он вылетал из ствола, а потом раздавался мокрый шлепок, когда дротик попадал в цель. Дротики усеяли горло, грудную клетку, лицо и живот Логана, но он не упал.

Раздался следующий залп, на этот раз Андерсон тоже стрелял из своего оружия со снотворным.

Наконец, не издав ни звука, Логан упал назад, в ванну инкубатора. Его ноги задергались, когда мощные блокаторы нервных импульсов проникли в кровоток, а потом распространились по всему телу.

Кэрол Хайнс поникла на стуле, веки ее задрожали. Потом она закашляла, и обхватила голову руками. Корнелиус повернулся к остальным.

– Профессор, – позвал он. – Вы в порядке?

Корнелиус увидел, как тот с трудом поднялся, держась руками за горло. Его лицо покрыла смертельная бледность, и Корнелиус испугался, что Профессор сейчас тоже упадет в обморок.

– Я не попал в Профессора, сэр, – испуганно сказал Фрэнкс Андерсону. – Я уверен.

Профессор закашлял, потом его взгляд сфокусировался на теперь бесчувственном Логане, и он закричал:

– Убейте его! Мы должны немедленно убить Логана! – Профессор бросился к Фрэнксу и попытался вырвать у него из рук ружье с транквилизатором. – Он – дикое животное. Мы не можем его контролировать.

Фрэнкс вырвался, и Профессор повернулся в другую сторону и бросился на Андерсона, стараясь выхватить у него из кобуры автоматический пистолет.

– Дайте мне это оружие! – требовал Профессор, пока они боролись за пистолет.

– Я не могу, сэр! – кричал Андерсон, пытаясь отстранить от себя нападавшего, не причинив ему вреда. Корнелиус внезапно бросился вперед и встал между ними.

– Профессор, успокойтесь. Вы не понимаете, что говорите.

Профессор с дикими глазами вцепился в отвороты лабораторного халата Корнелиуса.

– Этот зверь пытался меня убить. Разве вы не видели?

– Да. Да, конечно, – ответил Корнелиус. – Но вы просто в данный момент в состоянии шока, вот и все.

Профессор пробормотал что-то нечленораздельное, а Корнелиус схватил его за предплечья, чтобы привести в чувство.

– Охрана! – крикнул Корнелиус через плечо. – Приведите сюда кого-нибудь из медиков. Дежурный!

– Да, сэр.

– Доктор! – это крикнула Кэрол Хайнс, стоящая рядом с диагностическим столом.

Корнелиус подбежал к ней, Профессор нехотя последовал за ним. Они со страхом смотрели, как из рук Логана брызнули крохотные капельки крови. Затем адамантиевые когти выскользнули из своих чехлов и заблестели в тусклом свете лаборатории, напоминая покрытое пятнами крови серебро.

ЩЕЛК! Всех заставил замолчать звук, который издали когти.

– Все в порядке. Он полностью отключен, – прошептал Корнелиус. – Мы видим какой-то случайный импульс или рефлекс. Хорошо, что этого не произошло, когда он напал на вас, Профессор.

– О, боже! – ахнула Хайнс. – Посмотрите на экран!

Жуткие мысли Логана вспыхивали на экране. Лицо Профессора в обрамлении всплесков красных сгустков заполняло весь кадр: рот открыт в застывшем вопле, очки пронзили острые, как клинки, когти, глазницы превратились в зияющие кровавые ямы.

Корнелиус отвел глаза.

– Ну, – произнес он устало, – мне кажется, с нас всех на сегодня достаточно. Выключите монитор, мисс Хайнс.


Она вздрогнула, когда его руки прикоснулись к ее горлу.

– Простите, что напугал вас, мисс Хайнс, но я должен осмотреть повреждения.

– Конечно, – ответила она и смотрела прямо перед собой, пока он ходил вокруг нее, ощупывая пальцами ее шею, плечи, ребра.

Наконец, доктор Гендри убрал руку.

– Мягкие ткани на шее не повреждены, просто несколько синяков. Ничего такого, что нельзя было бы скрыть небольшим количеством косметики, а?

– Я не пользуюсь косметикой.

– Да. Понимаю. Этот синяк у вас на ребре может болеть, но переломов нет.

Он отошел к раковине и вымыл руки. Она натянула на плечи зеленый халат, чтобы скрыть наготу. Гендри вытер руки, затем открыл стеклянный шкафчик, полный пластиковых бутылочек.

– Я дам вам мягкое болеутоляющее и анальгетик, чтобы уменьшить отек.

– Спасибо. Как Профессор?

– Отдыхает с удобствами, надеюсь. Доктор Маккензи занимается его лечением. Весьма вероятно, что профессор нуждается только в отдыхе. Он трудоголик. И кстати о сне – дать вам что-нибудь для успокоения нервов?

– Со мной все в порядке. Я сейчас не могу спать. Мне надо выполнить кое-какие обязанности.

– Кажется, вы хорошо держитесь, мисс Хайнс. Наверное, это был сильный шок, когда на вас вот так напал Субъект Икс.

– Я думала, что он меня убьет… и Профессора.

– И все же я сомневаюсь, что это входило в намерения Логана, по крайней мере, в вашем случае. Если бы он захотел вас убить, он мог бы сломать вам шею одной рукой, так же легко, как мы с вами ломаем карандаш.

Она посмотрела на него.

– Спасибо за метафору, доктор. Этот образ я сохраню в памяти.

Гендри рассмеялся.

– Чувство юмора, мисс Хайнс? Кто бы мог подумать!

Она соскользнула с диагностического стола.

– Я могу теперь идти?

– Сначала я бы хотел задать вам вопрос. Вы можете не отвечать, если не хотите.

Она подняла брови, но ничего не сказала.

– Я невольно заметил старые шрамы у вас на животе. Они похожи на химические ожоги. И у вас также была хирургическая операция, о которой не упоминается в вашей карте…

– Набор химикатов. В детстве со мной часто происходили несчастные случаи.

– Я… понимаю. А операция?

– Срочная операция по удалению аппендикса, в возрасте четырнадцати лет. Наверное, я забыла написать о ней, когда заполняла анкету в личном деле.

– Не о чем беспокоиться, – ответил Гендри. – Я прямо сейчас исправлю этот недосмотр.

– Так я могу идти?

Гендри кивнул.

– Легкие обязанности на день или два. Холодные компрессы, чтобы снять отек. И если у вас будут проблемы со сном, позвоните мне.

После ее ухода Гендри подошел к компьютеру и вызвал личную папку Кэрол Хайнс. В ее медицинскую карту он внес результаты осмотра. Затем перешел к разделу «История прошлых заболеваний». Под рубрикой «Хирургические операции» стер слово «отсутствуют», потом впечатал «Хирургические вмешательство примерно в 14 лет. Кесарево сечение?».


– Ты сейчас выпадешь из кресла, Катлер! – рявкнул Диверс.

Катлер выпрямился и опустил вниз ноги, лежащие на терминале, потом повернулся лицом к Диверсу.

– Этому вас учат в школе менеджмента?

– Чему?

– Подкрадываться к людям.

– Я за тобой приглядываю, Катлер, если ты это имеешь в виду. И я думаю, что тебе доставляет слишком большое удовольствие твоя легкая работа. Считай себя вернувшимся в строй – с этого момента.

– Эта заварушка в лаборатории вчера ночью вас тоже напугала? Надо было разрешить мне принять в ней участие.

Диверс закрыл и запер люк командного центра, потом сел напротив Катлера.

– Ты угадал, Кат. С тех пор, как я потерял агента Хилла, это место несется в тартарары. Вчера ночью Линч и Андерсон вели себя, как любители, а Фрэнкс – зеленый, как травка. Чуть не вырубили транквилизатором Профессора вместо этого нашего пугала, Логана.

– Жаль, что я это пропустил.

– Ну, следующую заварушку не пропустишь, потому что ты опять в списке активных сотрудников – и начальник тактической службы безопасности.

– Я не хочу бывшую должность Хилла.

– Почему?

– Потому что не хочу закончить дни в реанимации, как Хилл. Я не идиот, Диверс!

Диверс нагнулся к нему и заговорил почти шепотом:

– Послушай, Кат. Здесь дела будут идти все хуже, и очень скоро. У нас тут толпа сумасшедших ученых и один очень опасный монстр. Мне необходима твоя помощь, чтобы все это не развалилось.

– Ни за что, майор.

– Брось, Катлер. Лучше тебя у меня никого нет, пускай даже ты сукин сын, не признающий субординации, и с поврежденным плечом. И еще у тебя, по-видимому, аллергия на руководство.

– Приятно видеть, что вы отбросили этот фасад «большого босса», майор. Теперь вы выглядите почти человеком. А Райса вы уже пробовали завербовать?

– Райс – уже не моя проблема. Его перевели в отдел контроля и информационной безопасности, на постоянную должность. От Директора поступило распоряжение.

– Обожаю руководство.

– Так что скажешь, Катлер? Хоть раз поступишь правильно и перестанешь быть для меня головной болью?

Катлер повернулся вместе с креслом.

– Мне очень не хочется покидать эту комфортабельную кабину службы охраны, но я должен сказать вам правду, Диверс.

– Какую правду?

– Вы меня обозвали сукиным сыном. А мне действительно нравится носить эти элегантные бронежилеты из кевлара.

* * *

После осмотра Кэрол Хайнс поспешила обратно в свою тесную комнату в той секции комплекса, которую называли «Улей».

К тому времени, когда она добралась туда, ее сердце стремительно билось. Она не успокоилась, пока не заперла за собой дверь и не свернулась калачиком на своей кровати.

Я плохо с этим справилась, конечно, думала она.

Уверена, доктор Гендри достаточно знающий врач, чтобы понять, что у меня шрам не от простого аппендицита.

Она сорвала с себя халат и швырнула его в угол, потом встала перед зеркалом, рассматривая свои раны – новые и старые.

Я изо всех сил стараюсь забыть прошлое, а мое собственное тело предает меня. Оно как карта, которая приводит совершенно незнакомых людей в давно похороненные ночные кошмары.

Она зажала уши в тщетной попытке заглушить голоса у себя в голове, которые эхом звучали там долгие годы.

«В вашей медицинской карте значится психическое заболевание, которое вынуждает нас отклонить вашу заявку на допуск к работе высшей секретности и отказать вам в работе в Совете национальной безопасности. Нам очень жаль, мисс Хайнс…»

«Дорогая мисс Хайнс, с сожалением извещаем вас о том, что Агентство по национальной аэронавтике и космическим исследованиям рассматривает заявления на курс подготовки астронавтов только от соискателей в отличной физической форме. Ваше прежнее заболевание вынуждает нас исключить вас из числа рассматриваемых кандидатов».

«Любой человек, пытавшийся покончить жизнь самоубийством – даже в бурный период подросткового возраста, – вероятно, не пройдет отбор по строгим критериям Военно-воздушных и космических сил Соединенных Штатов…»

Глупцы. Я никогда не пыталась покончить с собой. Я была девочкой. Боялась. Я только хотела избавиться от… этой штуки… в моей матке. Я никогда не собиралась причинить себе вред… Только ей.

И все-таки прошлое годами преследовало ее, лишало возможностей в рамках научного сообщества. А когда она наконец все же получила работу в НАСА, то в качестве тренера – специалиста самого низкого уровня, а не ту работу, к которой она больше всего стремилась – астронавта.

И дело не в том, что я не обладала умом и умением. Я была отличницей и получала награды к тому времени, когда мне исполнилось двенадцать лет. Мой отец называл меня своей «маленькой ученой».

Мой отец относился ко мне по-особому. Он перестал избивать меня. Начал проявлять интерес к моей учебе, к моим научным проектам.

Жизнь стала сносной после того, как я принесла домой первый научный приз в третьем классе – это была почти идиллия, до… того несчастного случая, несколько лет спустя.

Так это назвал мой отец. Несчастный случай. Будто никто в этом не виноват. Будто это просто случилось – нечто вроде шторма, или землетрясения.

Но если это был несчастный случай, почему ты винила себя?

Несмотря на свою решимость, Кэрол почувствовала на щеках влагу. Она ладонями вытерла глаза и зарылась лицом в подушку. Ей показалось, что она услышала голос ее давно умершей матери, когда она проваливалась в беспокойный сон…

– Твой отец будет так гордиться, – сказала миссис Хайнс. Она держала в руке табель с отметками, а в другой – свой третий бокал за день. – Боже мой. Всего четырнадцать, и уже специалист по новейшей химии.

Если бы мать не была уже наполовину пьяна, она бы заметила, что я бледная как смерть. Но мама смотрела только на листок бумаги.

– Можно мне теперь пойти в гараж? – спросила Кэрол.

– Только после того, как снимешь школьную форму, юная леди, ты почти обесцветила свое прошлое платье этими своими химическими экспериментами.

– Да, мама.

Наверху Кэрол сняла с себя одежду и рассматривала свое отражение в зеркале. Ей казалось, что ее живот уже торчит вперед, – мать даже заметила за завтраком, что она, кажется, поправляется.

Ловкий трюк для девочки, которую тошнит практически каждое утро…

Она была достаточно взрослой, чтобы понять, что происходит с ее телом. Даже если сначала Кэрол не поняла всей правды, она была отличницей и знала, как проводить исследования. Как только она заподозрила правду, она пошла в библиотеку и взяла там все книги, какие могла найти по этому вопросу.

Она узнала все аспекты биологического процесса, который в ней происходит. И больше, намного больше, потому что «папина маленькая ученая» изучала наследственность. Она узнала, что если родители – близкие родственники, если их наследственные линии крови слишком близки – например, двоюродные брат и сестра, – тогда существует гораздо большая вероятность генетических отклонений и наследственных заболеваний. Муковисцидоз. Синдром Дауна. Наследственная атаксия Фридрейха. Гемолитическая анемия. Гемофилия.

Мысль о рождении ребенка-инвалида привела ее в ужас. Как может особенная папина девочка родить калеку? Дефективного? Урода?

Папа любил совершенство, разве не он сам ей говорил об этом? Та ночь, когда он пил, помогая ей делать домашние задания. Та ночь, когда она села слишком близко к нему. Он всегда говорил ей сохранять дистанцию, но в ту ночь она испытала на себе извращенную любовь отца.

Она носила в животе монстра.

Поэтому до того, как отец вернулся домой, до семейного ужина, Кэрол Хайнс спустилась в гараж и смешала кое-что особенное, использовав детский набор для химических опытов.

– Делай, что надо, лей уксус в воду, – говаривал ее отец и громко смеялся.

В тот вечер, в гараже, она смешала уксус, но не влила воду. Вместо нее она влила в себя едкое вещество в отчаянной попытке выжечь тот кошмар, который носила в себе…

В ее голове что-то зажужжало – переговорное устройство, – и это заставило Кэрол Хайнс резко сесть на кровати.

– Хайнс слушает.

– А, так вы все-таки дома, – весело произнес доктор Маккензи.

– Я ходила к доктору Гендри. Я почувствовала себя немного усталой после… после того, что произошло сегодня утром.

– Можно понять, – ответил Маккензи. – К сожалению, нам нужны ваши знания. Субъекта Икс накачали успокоительным, но наркотики быстро перестают действовать. Доктор Корнелиус пытался установить интерфейс при помощи вашей машины, но он не обладает вашими ловкими пальцами.

– Проблема?

– У нас опять в мозгу эти мерзкие пики. А то, что случилось сегодня… ну, вы понимаете нашу дилемму.

– Я сейчас приду. Конец связи.

Опять ответственность… но я никогда, никогда не хотела руководить. Только делать свою работу и держать голову опущенной, чтобы ее не отрубили.

Она встала и надела один из своих одинаковых зеленых рабочих халатов. Не взглянув в зеркало, она вышла из своей комнаты и пошла по лабиринту коридоров, ведущих к камере Логана.

Лабиринт… Это место стало еще одним лабиринтом, таким же, как НАСА. Профессор обещал мне место, где цель – это научные достижения; место, где нет критики, нет мелочной бюрократической политики.

Но все это было ложью.

Уже началась внутренняя бюрократическая борьба, и доктор Гендри сует нос в мое прошлое – несомненно, в поисках оружия, которое он мог бы использовать, чтобы погубить мою карьеру, погубить меня.

Хотелось бы знать, не променяла ли я один лабиринт на другой?

Кэрол Хайнс была в растерянности.


Глава 11. Добыча

– Я насчитал два четырехколесных бронетранспортера и один большой, похожий на подделку советского БТР-60. Восемь колес, наверху прожектор, внутри человек шесть вместе с водителем. Можно считать, за нами охотится не меньше дюжины солдат.

Логан сполз обратно в дренажную канаву и отдал Мико ее бинокль ночного видения. Позади них эхом отражался от склонов гор грохот вращающихся винтов: два вертолета обшаривали прожекторами долину.

– И назад мы не можем вернуться. Скоро эти вертолетчики поймут, что я добрался до дороги, это всего лишь вопрос времени. Они погонятся за нами, как стая волков.

– Значит, мы в ловушке.

– Это я в ловушке, – возразил Логан. – Держу пари, они даже не подозревают, что ты здесь.

При свете луны он увидел, как она нахмурилась.

– Зачем вы это говорите? – спросила она.

– Потому что все утечки были с моей стороны. Вы знали о нашем задании, почему бы и корейцам не знать?

Мико не могла оспорить его логику, поэтому она и не пыталась.

– Что вы задумали?

– Ты можешь найти ту поляну у подножья гор, где мы отдыхали?

– Хай, легко.

– Встретимся там через два часа.

– Но как же вертолеты? Наверняка они обыщут горы, как и дорогу.

– К тому времени они уже не будут меня искать.

Мико покачала головой.

– Вы же не собираетесь сдаться?

Логан рассмеялся.

– Ни за что. Я не сошел с ума. У меня есть идея получше. Я им позволю меня убить.

Она заморгала.

– Вы в своем уме?

– Мне это нравится не больше, чем тебе. Меня уже раньше убивали – и мне это ощущение не понравилось. Но это единственный выход, который я вижу – для нас обоих.

Мико наконец поняла.

– Это неправильно. Вы можете по-настоящему умереть.

– Ты же видела, как я оправился после падения с горы. Я умею исцеляться, быстрее, чем любой другой… человек.

– Но пулеметы, штыки… Разве они не прикончат вас или не возьмут в плен, если найдут вас живым?

– Они ко мне и близко не подойдут. Я покажу свое лицо, позволю им сделать несколько выстрелов, а потом упаду в озеро. Если они завтра все еще будут меня искать, они обшарят дно озера, а не горы, где мы будем в безопасности.

– А после того, как мы встретимся?

– Посмотрим в лицо фактам. Как бы то ни было, наша миссия закончена…

Она попыталась возразить, но он ее перебил.

– …потому что мы потеряли фактор внезапности. Они удвоят охрану. Утроят ее. И еще хуже, если они захватили Лэнгрема. Они вытянут из него правду побоями или наркотиками через пару часов, поэтому план похищения сорван. Если это произойдет, нам обоим придется выбираться отсюда вашим способом.

Лицо Мико было мрачным.

– А мы не можем остаться вместе?

– И рискнуть обеими нашими жизнями? – Логан покачал головой. – Мой план гораздо лучше.

Он выглянул из-за края канавы.

– Они меньше чем в минуте отсюда. Ложись в канаву и ползи на животе до тех пор, пока не сможешь незаметно добежать до леса.

Он отвернулся и стал наблюдать за дорогой.

– Логан… Я…

– Ты хочешь что-то сказать?

– Удачи вам, – прошептала Мико. Потом она исчезла в высокой траве. Ее шуршание скоро заглушил грохот машин, едущих по неровной дороге.

Когда Логан выбрался из канавы, он достал G36, прикрепленный к ноге. Человек, сидящий в верхнем люке, светил лучом прожектора в канаву впереди себя. Логан старательно отводил глаза в сторону, чтобы не потерять способности видеть в темноте. Когда луч прожектора ушел вверх, к линии деревьев, Логан заметил блик лунного света, отразившегося от стекла, и улыбнулся. Бронированные защитные щитки БТРа были подняты, пуленепробиваемые стекла на виду. Он быстро поменял магазины.

Эти парни выглядят очень самоуверенными, но титановый снаряд с тефлоновым наконечником должен испортить им настроение – и пробить огромную дыру в лобовом стекле.

Когда восьмиколесный бронетранспортер подъехал ближе, Логан неожиданно потерял самообладание. Сердце его часто забилось, его прошиб холодный пот, а разум наводнили сомнения. Когда он снял предохранитель, его руки так дрожали, что он не мог как следует прицелиться. Логан почувствовал, что задыхается, он пытался бороться с нарастающей паникой. В первый раз за этот месяц ему захотелось напиться до бесчувствия, опять погрузиться на дно бутылки, в которой он прожил слишком много лет.

Подави этот страх. Проглоти его. Ты можешь выдержать пулю, можешь жить с этой болью, сказал себе Логан.

Но другой его половине хотелось развернуться и бежать, как кролик, нырнуть обратно в канаву и уползти на животе с этого места.

Он начал рассуждать здраво.

Дело не в страхе. Дело в том, как ты с ним справляешься. Несмотря ни на что, я владею ситуацией, и я не собираюсь убегать.

Эта мысль, кажется, успокоила его, и Логан несколько раз медленно и глубоко вздохнул, пока БТР приближался на расстояние выстрела. Когда он снова взглянул на свои руки, они были неподвижны. Как у статуи.

Теперь десятитонный бронетранспортер был достаточно близко, чтобы Логан ощутил, как земля дрожит под ногами. Он увидел, что машина намного опередила две остальные, это давало ему запас времени. Логан поднялся из канавы и вышел на середину дороги.

Человек в верхнем люке был занят сканированием леса у обочины, поэтому первым заметил Логана водитель. Машина снизила скорость, и водитель что-то крикнул товарищу в люке.

Логан стоял, подняв левую руку, делая вид, будто хочет сдаться, правая рука была опущена, G36 засунут сзади за ногу. Он опустил правое плечо, надеясь, что они подумают, будто он ранен. Человек в верхнем люке повернул прожектор, чтобы осветить Логана.

Плохая идея. Ты умрешь раньше.

Рука Логана резко взлетела, и G36 выстрелил. Титановая пуля взорвала прожектор, превратив его в град осколков стекла и огненных искр. Человек у прожектора вылетел из люка в тот момент, когда пуля на излете попала ему в подбородок. Его голова целиком исчезла, превратившись в брызги крови и обломки костей черепа. Обезглавленный труп упал на крышу БТРа как мешок с землей.

Логан видел бледное, испуганное лицо корейца-водителя, освещенное лампочками приборной доски.

Теперь ты.

Вытянув руку, Логан сделал второй выстрел. Лобовое стекло покрылось паутиной трещин и темно-красными брызгами.

Внезапно БТР рванулся вперед, так как водитель в предсмертной судороге нажал на педаль газа. Восемь шин взвизгнули и зарылись в грязь, когда машина резко прыгнула вперед, из разбитого прожектора наверху лился электрический свет.

Логан заколебался на какое-то роковое мгновение, и бронированная передняя плита врезалась в него на полной скорости, подбросила вверх, и он влетел до половины в разбитое лобовое стекло. Двое корейских солдат выскочили из заднего люка, БТР-60 свалился с дороги, запрыгал вниз по крутому склону и рухнул с невысокой скалы. С оглушительным всплеском машина с работающим двигателем и вращающимися колесами упала в озеро.


Катлер умыл холодной водой свое бледное лицо. Щеки его щипало, он стер последние остатки крема для бритья и стал рассматривать себя в зеркале. Указательным пальцем провел по шраму, тонкой белой линией прорезавшему одну бровь, – результат потасовки с Логаном в ту ночь, когда он, Эрдман и Хилл похитили этого человека.

Кажется, это было целую вечность назад.

Катлер понимал, что в изоляции время идет медленно.

За последние шесть недель время, кажется, так растянулось, что я уже не помню, когда не жил в этом Улье и не занимался этой паршивой работой изо дня в день.

Он провел расческой по влажным светлым волосам – и в первый раз заметил на висках седину. Он оторвался от зеркала в ванной комнате и потянулся за своей формой. Листок бумаги выпал из кармана и опустился на землю. Катлер поднял и прочел его.


«Памятка от Директора всем сотрудникам.

Меры безопасности


Из соображений безопасности и из-за некоторых опасных экспериментов, которые вскоре будут проводиться в наземных помещениях, все сотрудники должны переехать в помещения на втором и третьем уровнях подземного комплекса. Это должно быть сделано немедленно. Прошу учесть, что у вас есть сутки на то, чтобы уложить вещи и подготовиться к переезду. Обратитесь к управляющему спальными помещениями для получения конкретной комнаты».


На памятке стоит дата, после которой прошло уже четыре недели. Двадцать восемь дней назад… Шестьсот семьдесят два часа назад…

Не считая того, что здесь, внизу, нет ни дня, ни ночи, ни ощущения течения времени. И все так живут, теперь, когда наземные помещения полностью опустели.

Кажется, я не видел солнца почти месяц, разве что на инструктаже службы охраны. Но по крайней мере я могу иногда выходить, не то что доктора и техники.

В последние две недели двойное дежурство стало нормой, все ученые работают по две смены, техники по шестьдесят пять часов в неделю. Напряжение растет, и охранникам Катлера уже пришлось пресечь две драки в кафетерии за последние пять дней.

А вчера этот психотерапевт, Маккензи, предупредил меня, что нарушения сна становятся все более распространенными из-за того, что люди лишены солнца.

Катлер гадал, как долго еще продлится заточение, пока не возникнут нарушения дисциплины – или открытый бунт.

Его мрачные мысли прервал сигнал переговорного устройства.

– Катлер.

– Это Диверс. Ко мне в кабинет. Через десять минут.

– Вас по… – линия уже отключилась.

Он оделся, запер комнату и направился к лифту. По дороге отметил, что стенные светильники в большей части коридора не горят – в третий раз за месяц. Это следует исправить, но ремонтники перегружены работой, как они утверждают.

А может быть, они начали необъявленную забастовку после того инцидента в начале недели. В любом случае, мне придется дать кому-то пинка под зад, чтобы навести здесь порядок.

Катлер вошел в лифт и поднялся на первый уровень вместе с Кэрол Хайнс. Она одной рукой удерживала за спиной прямые каштановые волосы, а в другой держала карманный компьютер. Лицо ее сосредоточенно хмурилось, она ни разу не подняла взгляда от освещенного экрана за все время подъема. Когда двери открылись, она бросилась в диагностическую лабораторию. Он пошел в противоположную сторону, к кабинету майора Диверса. Катлер вошел без стука. Диверс кисло посмотрел на него.

– Сегодня утром яйцеголовым нужны волки. Я предупредил смотрителей, и они готовы. Теперь я предупредил тебя.

– Зачем мы им понадобились?

– Ты отвечаешь за Субъекта Икс. Возьмешь двух человек, третьего для поддержки. Только транквилизаторы. Никаких боевых патронов.

– Я пойду сам и возьму Фрэнкса. Он уже изучил обстановку, умеет подчиняться приказам и обычно умеет сохранять трезвую голову. Для поддержки возьму Линча.

– Как насчет Андерсона? Эрдмана?

– У Эрдмана выходной, он заслужил отдых. Андерсон в последнее время действует очень нечетко. Его чуть не разрезало на части лазером у периметра, который он «забыл» деактивировать, перед тем как вышел наружу на обход.

Диверс нахмурился.

– Андерсон действовал достаточно проворно, когда помешал попытке побега в понедельник. Директор нам бы головы оторвал, если бы охрана не сработала.

– Андерсону повезло. Или, возможно, он просто разозлился, не получив свою долю взятки.

– Какими дураками нас считают эти парни из ремонтной службы? – спросил Диверс. – Пытаются при помощи взятки пробраться на вертолет снабженцев. Как будто мы этого не заметим…

– Они плохо соображали. Сказывается длительное сидение взаперти. Эта изоляция всеми тяжело переносится. Я удивлен, что у нас еще мало неприятностей.

– Особенно учитывая то, что нам не хватает опытных сотрудников службы охраны. У нас пятьдесят пять вооруженных охранников в этом корпусе, можно было бы рассчитывать, что больше восьми человек научатся обращаться с субъектом.

– Учтите, число тех, кто способен это делать, сократилось до семи человек. Хилла нет, помните? – заметил Катлер. – Давайте посмотрим в лицо неприятным фактам, сэр. Остальные охранники просто не хотят учиться. Логан – Субъект Икс – приводит их в ужас.

– Можно ли их осуждать? – сказал Диверс. – От него у меня самого мурашки по коже. Эти провода и машинки, торчащие из его головы, эта штука над его глазом, батарея вокруг шеи – он похож на живого мертвеца, словно какой-то робот-зомби…


Логан думал, что он погиб, когда в него врезался БТР. G36 выпал из его руки, отлетел в сторону и попал под переднее колесо размером с трактор. Восемь тонн подняли его с земли, и Логан по инерции пролетел сквозь треснувшее лобовое стекло. Затем машина слетела с дороги.

Весь в крови из десятков порезов Логан перекатывался внутри машины, потом упал на колени человека без головы – водителя, чьи мозги размазались по всему отсеку. Смутно, будто откуда-то издалека, Логан слышал панические вопли, потом почувствовал, как от свежего воздуха его тело покрылось мурашками, когда кто-то открыл люк.

Вскоре после этого тяжелый бронированный транспортер ударился о поверхность озера. От толчка Логана бросило на приборную панель в тот момент, когда поток воды хлынул в окно. Этот поток швырял его из стороны в сторону, отсек мгновенно наполнился водой, но зато ледяная вода привела Логана в сознание.

Сбитый с ног волной, Логан открыл рот, чтобы сделать глубокий вдох, и захлебнулся водой. Он чуть снова не потерял сознание – хотел потерять его, провалиться в утешительную теплоту забвения, – но боролся с этим самоубийственным желанием. Он заставил себя открыть глаза и попытался сориентироваться. Внутреннее освещение машины еще работало, но мало ему помогло. Однако, несмотря на препятствующий поток воды, все еще вливающийся в пассажирский отсек быстро идущего на дно бронетранспортера, Логан понял, что выберется.

Пока БТР погружался носом вперед, чья-то обутая в сапог нога задела плечо Логана, и он ухватился за нее. Его пленник потянул его за собой вверх, из отсека водителя, в заднюю часть БТРа.

Внезапно голова Логана вынырнула на поверхность, и он втянул в себя воздух. Прямо рядом с ним в быстро наполняющемся водой отсеке, корейский офицер отплевывался и задыхался, перебирая ногами в воде. Логан узнал ранг этого человека по горну, надетому на его правое плечо – северокорейцы до сих пор пользовались горнами для того, чтобы отдавать приказы во время боя. Когда этот человек увидел Логана, он закричал что-то непонятное и попытался нашарить пистолет у себя на поясе.

Мне надо его быстро заткнуть, иначе он расскажет своим дружкам, что я остался жив. Нельзя дать ему уйти.

Логан схватил офицера за горло и затолкал под воду. Уровень воды внутри отсека поднялся до края заднего люка. Вскоре Логану придется выбираться отсюда, иначе его засосет под воду вместе с БТРом.

По воде наверху уже шарили лучи прожекторов, и Логан слышал, как солдаты на дороге звали своих пострадавших товарищей.

Нелегко будет уйти незаметно.

Тем временем его пленник старался вырваться из рук Логана. Все еще заталкивая голову офицера под воду, он опустил правую руку вниз и выхватил висящий у пояса боевой нож «Модель 1», Логан нанес удар, второй. После третьего удара кореец обмяк в его руках, и Логан его отпустил.

Вода бурлила уже возле его подбородка. Логан сделал глубокий вдох как раз в тот момент, когда боевая машина соскользнула в жидкую темноту. Он держался за люк, ожидая, пока не погрузится на два или три метра под воду, затем оттолкнулся ногами, стараясь отплыть как можно дальше от тонущего гиганта, чтобы его не увлекло вниз вместе с ним. В конце концов Логану удалось оторваться от машины и отплыть в сторону. Он продолжал плыть под самой поверхностью черной воды до тех пор, пока мог выдержать отсутствие кислорода. Когда перед глазами поплыли пятна, Логан вынырнул на поверхность и глотнул воздуха. В сотне метров от себя он видел, как северокорейцы поспешно спускаются вниз к береговой линии, чтобы спасать своих товарищей.

Обессиленный и с наслаждением вдыхающий воздух Логан понял, что здесь есть течение, которое медленно сносило его в сторону дамбы. Он лежал на спине, плывя по течению, до тех пор пока звуки голосов не заглохли вдали, огни прожекторов потускнели, и даже шум лопастей вертолетов исчез. Тогда он поплыл к берегу, выбрался из воды и взобрался вверх по склону. Незамеченный солдатами, он пересек дорогу и нырнул под деревья, потом побежал глубже в лес и добрался до подножья гор. Наконец, когда он был уверен, что за ним не гонятся, Логан упал за деревом, чтобы отдохнуть.

Тяжело дыша, он осмотрел себя. Его второй боевой костюм, как и тело на спине, бедрах и туловище, был порван в клочья. Вероятно, он оставил кровавый след на всем пути вверх по склону горы, но надеялся, что северокорейцы слишком невнимательны и не заметят. Оторвав кусок ткани от камуфляжного костюма, Логан выругался.

Сегодня ночью я потерял второй комплект экипировки. Такими темпами к утру я останусь с голой задницей.

Ему вдруг стало смешно.

Черт, по крайней мере, меня не застрелили.

Он взглянул на часы. Прошло едва ли тридцать минут с того момента, как он расстался с Мико. Теперь у него есть девяносто минут, чтобы обойти затор на дороге и взобраться на гору, где они договорились встретиться.

Логан застонал, с трудом поднялся и двинулся дальше, окровавленный, дрожащий от холода, промокший насквозь.


Через пятнадцать минут после встречи с Диверсом Катлер вывел Фрэнкса и Линча на поверхность, где они пошли на ту площадку, которую собирались использовать для утреннего «эксперимента».

Солнце взошло, тусклый желтый шар висел над горами. И хотя было холодно и становилось все холоднее, Фрэнксу так же не терпелось выйти наружу, как и Катлеру. Линч только и делал, что жаловался, потому что дежурил всю ночь, а теперь у него была следующая восьмичасовая смена из-за запланированного эксперимента.

Та площадка, о которой шла речь, представляла собой холмистый, покрытый снегом участок в границах поселка. На нем росло несколько двух– или трехлетних лиственных деревьев и тонких, хлипких сосен. Участок был обнесен двойным рядом четырехметровых стен из проволочной сетки, по которой пустят электрический ток во время эксперимента. Техники и звукооператоры уже установили дистанционные камеры и микрофоны на стальных шестах, глубоко вкопанных в замерзшую землю, высоко на деревьях и на столбах ограды.

Трио обошло периметр, перепроверяя все, чтобы убедиться, что в ограде нет дыр, в которые волк – или Субъект Икс – мог бы проскользнуть и сбежать. Примерно в середине пути они подошли к высоким, запертым на засов воротам с множеством слоев стальной ограды за ними. Откуда-то изнутри этого напоминающего тюрьму лабиринта до них доносились вой и злобное рычание стаи серых волков.

– Что их так возбудило? – спросил Линч.

– Мы стоим по ветру, – ответил Катлер. – Они чувствуют наш запах. Это сводит их с ума.

– Господи, – сказал Фрэнкс. – Почему они ведут себя так агрессивно? Словно они хотят убить нас. Эта стая рычит так, будто готова разорвать нас на части.

– Они изголодались, – ответил Катлер. – Обезумели от голода. Если они вырвутся из этих клеток, они свалят с ног все, что движется, независимо от размеров.

– За каким чертом этим яйцеголовым понадобилось морить волков голодом? – спросил Фрэнкс, дрожа от холода.

– Они собираются впустить Субъекта Икс за эту ограду, а потом выпустить волков и снять все это на пленку.

Фрэнкс присвистнул.

– А с какой целью?

Катлер пожал плечами.

– Твоя догадка ничем не хуже моей, – с отвращением ответил он.


Мико выбежала из укрытия, когда увидела Логана, с трудом поднимающегося по склону. Она подбежала к нему и взяла его за руку.

– Облокотитесь на меня, – прошептала она, и он охотно навалился на ее худенькое, но крепкое плечо.

Они взобрались вверх по склону горы и вошли в грубое укрытие, которое соорудила Мико из сосновых веток. В нем она зажгла химический светильник и уложила Логана на постель из мха и листьев.

Лицо ее в тусклом свете выглядело очень обеспокоенным.

– Я боялась, вы никогда не вернетесь, – сказала она, снимая с него одежду и промывая его раны во второй раз за эту ночь.

– Я тебе говорил… я могу это выдержать, – просипел он, стараясь подавить сухой кашель. Ее прохладные руки успокаивали, но вскоре Логан начал дрожать.

– Вот, выпейте это, – сказала она и сунула ему в руку теплую флягу. Он с благодарностью глотнул горячего чаю.

– Отличное устройство, – сказал он, восхищаясь нагревательным элементом, работающим от батарейки. – У тебя полно всяких интересных штучек.

Она улыбнулась.

– К сожалению, чай растворимый.

– Никогда в жизни не пробовал ничего лучше.

Через несколько минут к Логану вернулись силы. Он приподнялся на локтях. Мико стояла у входа в самодельную хижину, поднеся к глазам бинокль ночного видения.

– Что ты видишь?

– Ничего. Никто не подозревает, что мы здесь. Солдаты уверены, что вы погибли в озере. Они вытащили нескольких своих товарищей из воды – мертвых и живых. Насколько я смогла понять, некоторых солдат еще не нашли.

– Я потерял свой «Хеклер и Кох».

– Да. Один из солдат нашел остатки вашего оружия на дороге. Он забрал его с собой, когда они уехали.

– А Лэнгрем? Ты видела что-нибудь или кого-нибудь по другую сторону озера?

Мико опустила бинокль и повернулась к нему.

– Они взяли вашего друга в плен. Солдаты принесли его вниз с холма. Его руки были связаны, и они… плохо с ним обращались. Его посадили в бронированный автомобиль и повезли в направлении дамбы. Мне очень жаль.

Логан долго молчал, лицо его было мрачным. Наконец, он заговорил.

– Может быть, мы сумеем его спасти. У нас есть шанс. Они думают, что я мертв, и ничего не знают о тебе.

Лицо Мико было напряженным.

– Но даже если бы мы сумели найти его в этом комплексе и ухитрились освободить его, куда мы можем пойти?

– Мы эвакуируемся вместе с твоей группой. Где они должны тебя подобрать? Есть установленное время, или тебе надо их вызвать?

– Я… у меня нет способа выбраться отсюда, – призналась она. – Я планировала уйти отсюда вместе с вами, после того как выполню свою задачу.

– Ты кто, камикадзе? Твое правительство послало тебя с самоубийственным заданием?

– Мое правительство… Мое начальство… даже не знает, что я здесь. Я сама взяла на себя эту задачу. По личным причинам.

К ее удивлению, Логан запрокинул назад голову и смеялся, пока его не одолел приступ кашля.

– С вами все в порядке? – спросила Мико, подскочив к нему.

– Слишком наглотался воды в этом озере, – ответил он, чувствуя, как приятное тепло распространяется по его телу, пока она гладит его по голове. Сон начал одолевать его, и Логан тихо рассмеялся.

– Отступница, как и я, да? Мне следовало догадаться.

Мико улыбнулась ему сверху сквозь упавшие на лицо волосы.

– Мистер Логан, вы и половины не знаете.

– Если бы я чувствовал себя лучше, я бы заставил тебя рассказать мне всю историю… Но в данный момент… Я чертовски устал.

– Тогда поспите, Логан-сан. Вам нужен отдых. Вы всего лишь человек.

Закрывая глаза, он прошептал в ответ:

– Всего лишь человек? Я бы этого хотел, Мико… я бы этого хотел.


Хотя солнце уже встало, температура на поверхности стремительно падала с момента их выхода наружу на восходе солнца. Несмотря на ясное небо, с севера с завыванием налетел ледяной арктический ветер. Сейчас было на несколько градусов ниже нуля по Цельсию, и температура продолжала падать.

Закутанный в несколько слоев нижнего белья, свою форму и кевларовый кокон бронежилета, Катлер все равно дрожал от холода. Порывы холодного воздуха задували под шлем, и его дыхание превращалось в пар. И хотя шлем не защищал от холода, Катлер не осмеливался снять его. Опасность была слишком велика.

Длинным электронным шестом, раздвоенным с одного конца и присоединенным к аккумуляторной батарее с другого конца, Катлер старательно направлял Субъекта Икс через покрытое снегом пространство на середину огороженного периметра. Электрострекало, прозванное смотрителями «вилами», притупляло чувства Логана, но все же позволяло ему идти на своих ногах туда, куда его направляли.

– Будто ведешь собаку на поводке, – сострил Линч, когда они готовились к эксперименту.

Катлер точно не знал, что делали с Логаном в последние шесть недель или около того. Он не был похож на человека, которому промыли мозги, скорее казалось, что его мозг выжгли. Он думал, что чувства Логана, наверное, отключились, иначе холод добрался бы до него, потому что субъект вышел на снег совершенно голым, на нем были только тефлоновые сенсорные входы, внедренные в его грудь, шею, руки и торс – там, где стояли хирургические зонды.

Пока Катлер вел Логана в назначенную зону, Линч и Фрэнкс следовали за ними в нескольких шагах, готовые свалить субъекта транквилизаторами из ружей при первых признаках бунта. Но Логан оставался смирным, его босые ноги шаркали по снегу, как у зомби, он тащил за собой десятки проводов и трубок, словно преступник – кандалы.

– Вот здесь, – произнес Линч, зарывая обутую в сапог ногу в холмик снега, помеченный синей краской.

– Где эти чертовы техники? – спросил Катлер. – Логана еще надо подсоединить.

– Вот они идут, – сказал Фрэнкс.

Два техника, одетые в плохо подогнанные костюмы из кевлара и несущие на себе слишком много приборов, принялись за работу сразу же, как только пришли. Они начали с того, что подключили свободные провода к терминалу компьютера, зарытого в снег у ног Логана.

– Что это? – спросил Фрэнкс.

Человек, стоящий на коленях у ног Логана, поднял глаза.

– Этот ящик – радиосвязь с компьютерами в лаборатории, в том числе и с устройством МЭМ. Эти питающие кабели будут обеспечивать смирное поведение нашего парня, пока доктора не решат, что пора выпустить его на волю.

– Да, когда эти провода отсоединят – берегитесь, – предостерег их другой техник.

– Вы уже видели его в действии? – спросил Катлер.

– Дошли кое-какие слухи, – ответил сидящий на корточках техник, проверяя цепь.

– Я видел его в действии, – сказал Фрэнкс. – И собираюсь убраться подальше задолго до того, как они спустят его с поводка.

– Эй, Дули, – сказал человек в снегу. – Этот охранник видел Субъекта Икс в действии.

Фрэнкс покраснел. Человек по имени Дули повернулся и сунул в руку агента карманный компьютер.

– Что это?

– Пульт отключения питающего кабеля. Когда док Корнелиус даст вам команду, нажмите эту кнопку, и монстр окажется на свободе.

– Вы же занимаетесь животными, правда?

Тем временем техник активировал радиоустройство у ног Логана, потом ввел код на пульте сверху.

– Ладно, агент Катлер, – сказал он, поднимаясь. – Уберите электрострекало и отходите в укрытие.

Катлер с трепетом отключил аппарат и выдернул оба зубца вилки из магнитных зажимов на висках Логана. К его облегчению Логан вел себя так же, как и во время всей процедуры. С тех пор, как они вышли на поверхность, и до того момента, когда его подключили к аппарату, Субъект Икс даже не моргнул, просто смотрел прямо перед собой невидящими глазами.

Команда охранников попятилась прочь от Субъекта Икс, держа наготове ружья с транквилизатором. Отойдя на шестьдесят метров, они повернулись и бросились в бетонное укрытие на поверхности, рядом с клетками волков. В этом компактном бункере, забитом устройствами связи, им предстояло ждать, когда опять потребуются их услуги.

Через несколько минут к ним присоединились техники – после того, как все соединения были проверены, камеры и аудиосистемы включены, а Логан прошел последний этап «подготовки». Техники сняли свою экипировку и заняли места у пульта связи. Катлер и Фрэнкс глотнули кофе из фляги и смотрели на Субъекта Икс сквозь узкую щель. Фрэнкс держал в руке пульт управления подающим кабелем, словно бомбу, от которой он предпочел бы избавиться. Линч, совершенно равнодушный ко всему, свернулся калачиком на скамейке и задремал.

Снаружи субъект стоял неподвижно, как скала, расставив ноги, погрузившись по щиколотку в тридцатисантиметровый слой мелкого снега. Резкий порыв ветра шевельнул волосы Логана и донес до клеток с волками запах теплой крови. Почти сразу же животные взвыли в предвкушении добычи и забегали в возбуждении; глаза их горели голодным огнем.


– Поразительная работа, доктор Гендри! – воскликнул доктор Корнелиус. – Субъект Икс на треть увеличил мышечную массу и потерял более трети жира менее чем за три недели. Ваши химические препараты просто сотворили чудо.

Доктор Гендри отмахнулся от комплиментов доктора Корнелиуса и усмехнулся.

– Это была сложная задача, но все, что потребовалось, – это найти свежий подход к решению.

Они стояли в главной лаборатории, возле буфетного стола, уставленного тарелками с континентальным завтраком. Два десятка докторов, ученых и техников работали всю ночь, чтобы подготовить сегодняшний решающий эксперимент. Доктор Маккензи взялся организовать доставку завтрака из кафетерия на рассвете.

Кэрол Хайнс сидела рядом с двумя докторами, рядом с ней остывала чашка с чаем. Она не обращала внимания на их беседу, просматривая сложный список программ у себя на коленях.

– Я удивлен, что вы не использовали стероиды, – сказал Корнелиус, откусывая кусочки сырного «дэниша».

– Нет-нет. Стероиды совершенно не подходят. Использование стероидов дает временный результат, к тому же слишком много побочных эффектов.

– Так как же вы решили эту проблему?

– После того, как исследователи Университета Джона Хопкинса установили, что белок миостатин лимитирует рост мышц у людей, мне было довольно просто получить особый энзим для блокировки этого протеина, что позволило Субъекту Икс в рекордное время набрать мышечную массу.

Корнелиус грустно посмотрел на свой живот, нависающий над ремнем.

– Вы должны позволить мне попробовать это вещество, доктор.

– Доброе утро, – громко поздоровался с коллегами Профессор, входя в лабораторию. Доктор Корнелиус обернулся, держа в одной руке пластиковую чашку с горячим кофе. Хайнс подняла глаза от своей таблицы, а Профессор подошел к ним.

Первый вопрос Профессор задал мисс Хайнс:

– Значит, сегодня может стать большим днем, а?

– Мы на это надеемся, сэр, – ответила она.

– Хорошо, хорошо… – он повернулся. – Доктор Корнелиус, у вас есть что мне показать?

Корнелиус проглотил остаток «дэниша».

– Ну, мы считаем, что решили проблему супраэндокринной железы.

Это произвело на Профессора больше впечатление.

– Каким образом?

– Простая трабекуловая матрица, – вмешался доктор Гендри. – Она все время была у нас прямо перед глазами.

– Но теперь вы ее получили, – сказал Профессор.

– Мы так считаем, сэр, – ответил Корнелиус. Не будучи эндокринологом, он использовал подсказку доктора Гендри.

– Отличная работа, – сказал Профессор. – Вы отсоединили все питающие кабели?

– Еще нет, сэр.

– Так сделайте это сейчас, доктор Корнелиус. Давайте начнем эксперимент.

Корнелиус кивнул, потом повернулся к остальным сотрудникам.

– Все по местам, – скомандовал он. – Второй эксперимент из шести начнется через две минуты.

Хайнс заняла свое место у терминала МЭМ и открыла пульт управления устройством. Ее лицо было спокойным, когда она повернулась к коллегам.

– Я готова.

– Биомониторы готовы, – произнес доктор Гендри.

– Компьютерный томограф готов! – взревел доктор Маккензи, тряхнув густыми нечесаными рыжими волосами.

– Камеры готовы… Динамики готовы, – раздались голоса из бункера связи на поверхности.

Корнелиус нагнулся над своим терминалом и включил микрофон.

– Охрана, отсоедините все кабели и втяните их внутрь.

– Слушаюсь, сэр, – ответил Фрэнкс.

На цифровом экране во всю стену появилось изображение Логана, неподвижно стоящего в центре снежного поля. Подающие кабели упали с его точеного тела.

Профессор, не отрывая глаз от экрана, сел за центральный терминал и облизнул губы.

– Начнем, доктор Корнелиус. Покажите мне, на что способен Оружие Икс.


Глава 12. Хищник

– Три… Два… Один. Подключено. Проводится второй эксперимент из шести. Защита.

Доктор Корнелиус сделал паузу, обводя взглядом лабораторию.

– Все готово? Камеры? Мониторы?

– Все прекрасно, – ответил Гендри. Другие голоса подтвердили то же самое.

– Доктор Корнелиус.

– Да, Профессор.

– Мистер Логан…

– Субъект Икс, – поправил доктор Маккензи. – У него больше нет имени.

– Кажется, Субъект Икс покрыт сукровицей.

– Овечья кровь, сэр, – объяснил Корнелиус. – У нее запах более сильный. Нам нужно, чтобы волки действовали агрессивно.

– Понятно. – Профессор приподнял брови. – Изобретательно. Мило.

Долгие минуты фигура монументом стояла на обширном, скованном морозом пространстве. Кэрол Хайнс поймала себя на том, что прислушивается к вою ветра, доносящемуся из динамиков, не отрывая взгляда от изображения на экране. Прошло еще несколько минут, заполненных звуками щелкающих мониторов и приглушенных голосов. К вою ветра присоединился волчий вой.

Пока техники настраивали свои приборы, Корнелиус налил себе третью чашку кофе. Казалось, время застыло на месте, пока они все проверяли и перепроверяли.

Наконец, Кэрол Хайнс заговорила.

– Он стоит там при температуре ниже нуля больше двадцати минут. Мы можем поторопиться?

Корнелиус опустил чашку, не сделав ни глотка.

– Мы придерживаемся запланированной последовательности действий, мисс Хайнс.

Из динамиков доносился все более громкий вой волков.

– Что показывают приборы, доктор Гендри?

– Сердцебиение, давление – все в норме.

– Может быть, нужно заставить его выполнить несколько движений на растяжение, размяться. Замерзшие мускулы потеряют гибкость, – предложил физиотерапевт.

– Но не его мускулы, – ответил Гендри. – Они созданы для работы на оптимальном уровне вне зависимости от низкой температуры или длительных периодов неподвижности.

Из громкоговорителей доносилось хриплое рычание, смешанное со злобным лаем. Волки начинали терять терпение, они огрызались друг на друга, в предвкушении близкой добычи.

– Он их слышит? – спросил Корнелиус.

– Да, сэр. Я в этом уверен, – ответил звукооператор, который находился в бункере снаружи. Звук в канале связи был кристально чистым. – Мы слышим волков через полфута бетона без помощи аудиосистемы. Если Субъект Икс их не слышит, значит, он глухой.

– Тем не менее нет никакого повышения адреналина… Странно, – пробормотал Корнелиус.

– Ничего странного, – заявил Профессор, его глаза горели от предвкушения. – Это означает, что ваше перепрограммирование сработало, доктор Корнелиус. Оружие Икс не испытывает страха.

Корнелиус посмотрел на экран.

– Приготовиться к открытию ворот.

– Вас понял, – ответил голос смотрителя за животными, находящегося внутри пункта управления питомником на поверхности.

– Когда животные ели в последний раз? – спросил Профессор.

Корнелиус пожал плечами.

– Не знаю. Смотрители?

– Вас слышу, – ответил смотритель. – В отчетах сказано – около шести дней назад.

– Ну что ж, можно дать им нашу булочку.

Этот голос прозвучал со стороны терминала наблюдателей-техников, следом раздался смех. Профессор повернулся вместе с креслом и одарил шутника гневным взглядом.

– Открыть ворота, – произнес Корнелиус.

Изображение передавали две камеры. На большом экране сотрудники лаборатории одновременно наблюдали за волками, выбегающими из открытых ворот, и Логаном, неподвижно стоящим в снегу.

– Он не реагирует.

– Дайте ему шанс, Корнелиус.

– Я хочу сказать, что не вижу ни повышения кровяного давления, ни ускорения сердцебиения.

Волки бежали по заснеженному полю, от их лап вздымались тучи снега. Вожак прыжками мчался вперед, – стасемидесятифунтовый коричнево-рыжий зверь с длинной, покрытой пеной мордой и высунутым языком. Его бока ввалились от голода, мощные мускулы двигались под рыжей шкурой.

– Господи, он не двигается, – прошептал один из техников.

– Он жив? – требовательно спросил Профессор.

– Да, конечно! – воскликнул Корнелиус.

– Но не двигается.

– Господи боже… – Кэрол Хайнс отвела глаза в сторону.

Когда волки подбежали, камера переключилась на один экран: животные уже были так близко от субъекта, что попадали с ним в один кадр.

Лицо Профессора было мрачным. Он недовольно уставился на Корнелиуса.

– У вас есть для меня данные?

Корнелиус, не отрывая глаз от экрана, покачал головой.

– Он просто… не реагирует.

– Проклятье! – Профессор вскочил с кресла и подошел к экрану. – Это физическое бессилие? – спросил он. – Возможно, из-за когтей?

– Нет, я сомневаюсь в этом, – Корнелиус повернул голову к доктору Гендри в поисках поддержки, но тот был слишком занят и не ответил.

– Если его когти функционируют, тогда почему он не пускает их в ход, доктор? – спросил Профессор.

– Они разорвут его на части! – закричал один из смотрителей.

В конце концов, Гендри поднял глаза и встретил отчаянный взгляд Корнелиуса.

– Он не сможет регенерировать, если его разорвут на кровавые кусочки, – произнес Гендри.

Корнелиус резко повернулся и увидел лицо Кэрол Хайнс, которая отвернулась от монитора.

– Хайнс, занимайтесь своим делом! – она снова повернулась к монитору, положила пальцы на клавиатуру, ее лицо покраснело.

– Увеличьте ответную реакцию, немедленно! – приказал Корнелиус.

Кэрол Хайнс ввела новые данные в передатчик, нажала клавишу отправки и стала смотреть на экран.

Где-то в глубине омертвевшего мозга Логана повернулся выключатель – химическое вещество дало резкий толчок спящему участку его разума. Взрыв электрохимической активности в левой префронтальной части коры головного мозга стимулировал агрессию Логана, и в его немигающих глазах промелькнул огонек сознания. Эта вспышка продолжалась долю секунды – этого оказалось достаточно, чтобы Субъект Икс услышал, увидел, ощутил запах и осознал опасность.

Но волки уже набросились на него. Вожак прыгнул вверх и врезался в мутанта, а остальные окружили его. Зубы впились в ноги, в руки, Логана повалили на землю…


Слюнявые, клацающие челюсти. Жаркое, зловонное дыхание. Зубы впиваются, рвут, грызут. Злоба.

Логан плыл по морю кошмарных образов и проснулся, сражаясь, – размахивая руками и нанося удары куда попало, чтобы отогнать фантомы хищников. Он с криком сел на ложе из листьев и мха. Открыл глаза и был ослеплен солнцем, потом появился чей-то силуэт, заслонивший яркий свет.

– Кто…

Два пальца нежно прижались к его губам.

– Тише, Логан. Вы в безопасности, – успокоил его тихий голос.

– Мико?

– Хай.

Логан заморгал.

– Должно быть, мне приснился сон, – пробормотал он, и ужасные образы растаяли, словно клочья утреннего тумана.

Она смотрела на него, на ее лице отражалось любопытство.

– Я так плохо выгляжу утром? – проворчал он, отводя глаза.

– Вовсе нет. Вы выглядите прекрасно. И у вас есть тайна.

– Да ну…

– Вы спали очень крепко. Я думала, вы потеряли сознание. Потом я подумала, что вы умерли, – сказала она приглушенным тоном. – Но глядя на вас при утреннем свете, я заметила эту зияющую рану у вас на груди.

Кончиком указательного пальца Мико осторожно дотронулась до одной точки на его грудной клетке.

– Вчера ночью она была открыта и кровоточила. К утру зажила. И даже шрама нет.

Он смотрел прямо перед собой; она устроилась на земле рядом с ним.

– Любой другой умер бы.

– Я не такой, как другие.

Она ждала молча. Наконец он заговорил:

– Ты слышала о мутантах, Мико?

– Хай. Но, честно говоря, я никогда не думала, что они существуют. Просто сказки, как двигать вещи силой мысли, или сенсоэкстры…

– Ты хочешь сказать – экстрасенсы. Экстрасенсорное восприятие.

Она кивнула.

– Ну, мутанты реальны. Я знаю, потому что я – мутант. Я обнаружил это – неважно, каким образом, – всего два года назад. Это знание меня изменило, но не к лучшему.

– А ваши способности? У вас они наверняка очень давно?

Он повернул к ней лицо.

– Я всегда понимал, что я другой, даже когда был ребенком. Люди тоже относились ко мне по-другому. Будто они знали, что во мне есть нечто неестественное.

– Отчуждение. Все так себя чувствуют в молодости.

– Но я не молод, Мико. Если бы я сказал тебе, сколько мне лет, ты бы мне не поверила. Разве ты не понимаешь? Во мне было нечто, отличающее меня от других. Я никогда не болел, как другие люди, раны быстро заживали. Но только когда я попал на войну, я обнаружил, насколько я в действительности отличаюсь от всех…

– У вас иммунитет к болезням, и вы совсем не стареете. Разве это может быть проблемой?

– Это проблема. Смотреть, как человек, которого ты любишь, стареет, страдает и умирает, а ты остаешься вечно молодым… Да, это проблема…

Она поморщилась от этого сравнения.

– Понимаю. Это все равно, что смотреть, как умирают отец и мать? – прошептала она.

– Да. Как отец и мать. Только и твои возлюбленные тоже. И даже твои дети, если они у тебя были…

Он прижал кулаки к вискам и закрыл глаза.

– А я даже не знаю, почему я так от всех отличаюсь. Я всем вокруг доставлял неприятности с самого дня рождения. Я не заслужил этот «подарок». Почему именно я?

– Зачем задавать вопрос, если на него нет ответа? – спросила в свою очередь Мико. – Но теперь я понимаю.

– Понимаешь? А ты можешь понять? – резко спросил он. – Я жил в Японии. Я знаком с вашим языком, с вашим обществом, с вашими обычаями. Японцы делают большую ставку на конформизм. В вашем мире я бы еще больше отличался от всех. Такие, как ты, этого никогда не поймут.

Мико покачала головой.

– Не будьте так в этом уверены, Логан-сан. Я тоже знаю, что значит быть изгоем.

– Что, вылетела из третьего класса?

– Вы когда-нибудь слышали о женщинах для отдыха?

– О проститутках?

– Не о проститутках, Логан. О рабынях своих хозяев-японцев. Во время Второй мировой войны солдаты забирали из дома тысячи женщин и использовали их. Моя бабушка была женщиной для отдыха, ее увел с фермы в Корее высокопоставленный офицер и привез в Токио в качестве любовницы. Моя мать была их ребенком.

Рассказывая все это, Мико вертела кольцо на среднем пальце.

– После войны корейцы не принимали этих женщин обратно, потому что они считались опозоренными. Многие родили детей от японцев. Такие дети – изгои в обеих странах, как и их дети, даже сегодня, в наше просвещенное время.

Гул пролетающего высоко над головой реактивного истребителя заставил их ненадолго замолчать. Самолет исчез так же быстро, как появился.

– Вы говорите, что знаете японское общество, Логан-сан, – продолжала Мико. – Вам известно, что детей смешанной национальности не принимают в лучшие школы, какими бы талантливыми или умными они ни были? Вы знали, что нас берут на работу на самые низшие должности в японских корпорациях – секретарш или офис-менеджеров, и выше нам никогда не подняться?

– Поэтому ты пошла на гражданскую службу? – спросил Логан.

– Да. Меня взяли в разведку потому, что я была им полезна. Я владела навыками, которые им нужны – говорила по-корейски без акцента, могла сойти за кореянку при необходимости. Я это делала, выполняя задания в прошлом.

– А теперь ты не на задании?

– Нет, мистер Логан. Сейчас я здесь по личному делу.

– И это личное дело внутри этого комплекса у подножья дамбы?

– Хай.

– Лэнгрем тоже наверняка там.

– Вчера ночью вы сказали, что собираетесь спасти своего друга.

– Я намерен отправиться за Лэнгремом. Это такой глупый, самоубийственный поступок, что, возможно, корейцев удастся провести. Ты можешь пойти со мной и закончишь свое личное дело при условии, что оно не помешает моей задаче. Или можешь попытаться сама выбраться из Северной Кореи.

– Я пойду с вами, Логан. Когда мы отправимся?

– Сегодня ночью, после наступления темноты. Нам потребуется час, чтобы миновать дамбу, и еще два часа, чтобы спуститься с горы и проникнуть внутрь.

– А до тех пор?

– Мы поедим, Мико. Потом отдохнем. Это будет долгая ночь.

– У вас есть аппетит? – спросила Мико.

– Да. После каждого из таких целительных погружений в кому я просыпаюсь голодным, как чертов волк.


– Они поедают его живьем!

– Я не получаю ответной реакции! – закричал Корнелиус. Он оттолкнул Кэрол Хайнс с дороги и начал стучать по ее пульту. – Он должен был включиться! Мы проиграли.

На экране волки сбились в рычащую, извивающуюся массу вокруг сопротивляющегося мутанта. Субъект Икс вяло боролся с ними, а острые когти и зубы терзали его незащищенный живот и рвали горло.

Внезапно Корнелиус понял взгляд от пульта МЭМ.

– Начинает действовать. Адреналин повышается…

За его плечом возник Профессор.

– Восемьдесят шесть… Девяносто процентов… Девяносто пять… – он хлопнул рукой по плечу Корнелиуса. – Он дает им сдачи!

Из динамиков раздался громкий стон боли. На экране из массы фыркающих слюнявых волчьих морд вырвалась правая рука Логана. Стон превратился в ужасный рев, полный ярости и вызова. Волки вдруг попятились назад, с визгом, с окровавленными носами, а из разорванной плоти Логана выскочили три адамантиевых когтя.

– Послушайте этот дикий рев! Джентльмены, мы добились успеха!

– Я думаю, что это не кровожадный рев, Профессор, – сказал доктор Корнелиус. – Я думаю, это рев боли.

Поток крови хлынул из тех точек, откуда вышли наружу когти, потекли по вытянутым рукам Логана, который с трудом поднялся на ноги.

– Великолепно. – Профессор кивнул головой, поправил свои прямоугольные очки. – Это сделает его еще более свирепым.

Ученые услышали рычание и лай, заглушившие рев Логана, и вздрогнули. Логан вырвался из стаи волков, заливающихся лаем. Вожак прыгнул, целясь ему в горло. Логан ударом снизу пронзил животное и поднял его над головой; когти перерезали позвоночник и почти разрубили воющего зверя надвое.

Горячая, дымящаяся кровь полилась на Логана, залила его лицо, шею, торс. Он увернулся от прыгнувшей на него самки и ударом правой руки назад проткнул череп другого самца.

Кэрол Хайнс отвела взгляд, когда Логан вспорол живот лающей волчицы, а потом швырнул ее извивающееся тело на другого волка.

Хотя Хайнс избавилась от этого зрелища, она не могла перестать слышать эти ужасные звуки – лай, вой, стоны, визг и тонкий вой страдающих, погибающих животных…

– Данные, Корнелиус, – приказал Профессор.

– Сердцебиение просто выходит за пределы шкалы, Профессор. А об уровнях адреналина, эпинефрина, серотонина и говорить нечего. Феноменальный уровень стресса. Он может сгореть.

– Это вероятно? – встревоженно спросил Профессор.

– Не знаю, – честно ответил Корнелиус. – Такой метаболизм… он за гранью человеческого. А раны, которые он уже получил…

– Эти раны пока не замедлили движений Логана, – заметил Маккензи.

Полдесятка мертвых волков лежало на земле. Остальные испускали последние вздохи, превращающиеся в пар на морозе. Некоторые пытались уползти по скользкой грязи, волоча сломанные лапы, их кишки покрывали снег желто-красными пятнами.

Затем долгий вой пронзил воздух, когда Логан пригвоздил самку-вожака к земле когтями левой руки, а правой резал бьющуюся суку на куски. Кровь и клочья меха и плоти разлетались в сторону с каждым жестоким ударом, но ни один не был смертельным. Логан намеренно продлевал агонию зверя.

– Он гораздо более жесток, чем те, кого он убивает, – заметил Корнелиус.

Профессор расплылся в улыбке.

– Каким прекрасным выбором стал Логан, – заявил он самодовольно. И как было глупо с моей стороны сомневаться в Директоре.

Кэрол Хайнс подошла к ним сзади, не отрывая глаз от экрана.

– Профессор, можно это теперь прекратить? Спасти еще уцелевших животных? Это просто бессмысленное убийство.

Профессора ее предложение шокировало.

– Я так не думаю, мадам. Мне это доставляет большое удовольствие. Пусть животные сами себя спасают. Выживают самые свирепые. Жестокий обычай природы.

– Профессор, я получил результаты флуоресцентного анализа и компьютерного томографа! – крикнул доктор Гендри. – Хотите их увидеть?

– Скажите мне только результаты томографа.

– Активность в левой префронтальной части коры головного мозга… – начал доктор Маккензи.

– А понятно – та часть мозга, которая управляет местью… – вставил Профессор.

– Вы правы, Профессор, – ответил Маккензи. – Это также та часть мозга, которая активизируется, когда люди готовятся удовлетворить голод, жажду чего-либо. Голод и желание отомстить – врожденные инстинкты, по-видимому, они тесно связаны.

– А флуоресцентный анализ?

– На экране, – ответил Гендри.

Прямоугольный участок экрана с жестокой сценой замер, исчез, затем заполнил весь монитор: поднятая правая рука Логана с выпущенными когтями.

– Да. Можете задержаться на этом? – спросил Профессор.

Экран очистился, затем снова появилась та же картинка, но как рентгеновский снимок. Когти Логана и кости из адамантия выглядели серебристо-белыми; сосуды, сухожилия, мышцы были окрашены в разные оттенки серого.

– Нам нужно больше деталей, – пожаловался Профессор. – Дайте мне повторно снимок остеографа.

– Секундочку, – сказал помощник Гендри.

Изображение задрожало, потом расплылось.

– Покажите любую из рук, – велел Профессор.

Внезапно изображение правой руки Логана с когтями заполнило экран. Кости по-прежнему выглядели серебристо-белыми, но нервы, вены, сухожилия – все приобрело множество оттенков. Изображение было трехмерным, и пока они смотрели, доктор Гендри сдвинул перспективу так, чтобы стала видна анатомия в движении под всеми мыслимыми углами.

– Посмотрите на это! – закричал Профессор. – Идеальный синтез адамантия и трабекул человека. Кости, слившиеся с самым твердым в мире металлом, в теле берсеркера.

Профессор сделал шаг к экрану, словно собирался обнять изображение.

– Логан. Оружие Икс, Идеальная боевая машина. Идеальная машина для убийства.

Доктор Гендри прервал мечты Профессора.

– Имеется некоторая излишняя деформация пястных костей. Это может быть причиной боли, которую испытывает субъект при выдвижении когтей, как предположил доктор Корнелиус.

– Почему? – этот вопрос задала Кэрол Хайнс.

– Придатки из адамантия, по-видимому, вызывают у него дискомфорт при активации, – объяснил ей Гендри. – Отчасти, несомненно, причина в повреждениях кожи адамантиевыми когтями, когда они ее прорывают, но он также, возможно, испытывает общую боль, как ребенок, у которого режутся зубы.

Профессор повернулся к Гендри:

– Вы этим занимаетесь?

– Да, Профессор.

– Хорошо. Тогда верните нас на поле боя.

Изображение исчезло, издав звук «бип», и сменилось записанной ранее сценой окровавленного снега. Звук также вернулся, хотя вой и лай волков смолкли навсегда.

Логан стоял, широко расставив ноги, в центре кровавой картины, с вытянутыми руками, с него капала дымящаяся кровь.

– Программа завершена, – объявил Корнелиус. – Кажется, мы прикончили всех наших волков.

Кэрол Хайнс отвернулась от экрана.

– Всеобщая бойня. Великолепно. Это упражнение прошло как нельзя лучше, – сказал Профессор. – И посмотрите на Логана! Я думаю, ему хочется еще. У нас есть еще волки?

– Нет, – ответила мисс Хайнс.

– Жаль.

Затем долгий, непрерывный волчий вой пронесся по лаборатории; тревожный звук, от которого по спинам цивилизованных, образованных ученых и исследователей пробежала дрожь дурных предчувствий. Этот вопль был злобным, звериным, но при этом зловеще человеческим.

Корнелиус резко повернулся к Профессору:

– Господи Боже! Он ревет, как животное.

– Вот как! А вы думали, Корнелиус, что он кричит только от боли, – но нет, – Профессор стоял, держа сжатые кулаки у своего лица, он уставился на изображение Логана на экране и слушал этот непрерывный звериный вопль.

– Волки убивают ради еды, или, возможно, защищая территорию, – продолжал Профессор все более напряженным голосом. – Но этот мутант… Это живое оружие… Он страстно желает увидеть страх своей добычи. Он испытывает удовольствие от запаха крови. Страх – это главное. Страх – его мотивирующий фактор.

Речь Профессора оборвалась вместе с безумным воем. В лаборатории мгновенно стало тихо.

Профессор повернулся и обратился ко всем присутствующим.

– Несмотря на прежние протесты Логана, на его борьбу с нами, я знаю, что мы оказали ему большую услугу, – заявил Профессор. – Его глубинные звериные потребности вот-вот превзойдут его самые примитивные мечты… На службе у нас, конечно.

Он повернулся к Корнелиусу.

– Можете теперь его выключить, доктор.

Корнелиус вернулся к своему компьютеру, а Кэрол Хайнс заняла прежнее место за клавиатурой своего. Они оба стали готовить системы к отключению энергии.

На экране Логан упал на колени и стоял, покачиваясь, его когти скользнули обратно в свои ножны. Затем, не издав ни звука, он рухнул лицом в окровавленный снег, словно марионетка, которой перерезали ниточки. Ноги задергались, будто в предсмертной агонии, Логан перевернулся на спину и застыл среди окровавленных волчьих внутренностей.

– Смотрители? – произнес в микрофон Корнелиус.

– Слушаю, – ответил Катлер напряженным голосом: он был под впечатлением сцены, которую наблюдал из бункера.

– Внесите Логана внутрь.

Но Профессор вдруг шагнул вперед.

– Прошу вас, отмените этот приказ, Корнелиус.

Корнелиус удивился отмене приказа, но благоразумно не стал спорить с Профессором. Лучше использовать дипломатичный подход.

– Отмена…

Затем Корнелиус повернулся.

– Простите, Профессор, – начал он. – Я думал, мы на сегодня закончили.

– Мы закончили.

– Тогда что?

Профессор повернулся спиной к экрану и пошел к выходу.

– Оставьте Логана на ночь на улице! – крикнул он через плечо. – Мне нравится идея оставить его лежать в собственной крови. Ему необходимо стать единым целым с внутренним содержанием своей славной победы.

– Но там минус десять градусов, – запротестовал Корнелиус. – Зимний день совсем короткий, солнце уже начало опускаться за горы.

– Тем лучше. Пусть закаляется, а? – Профессор остановился у двери и снова повернулся к Корнелиусу: – Вы можете следить отсюда за показателями его жизнедеятельности, не так ли?

– Да, конечно, – ответил Корнелиус.

– Прекрасно. Тогда мы многого добились сегодня. Доброго вечера всем вам.

– Вы сейчас являетесь гостями временного военного правительства. Хоть вы и западные угнетатели…

Профессор слышал этот жесткий голос. Авторитарный. Настойчивый. Резкий сигнал рожка спартанской бравады.

Не беспокойте меня сейчас. Слишком много дел, чтобы отвлекаться на древнюю историю.

Он проработал всю ночь, потом весь следующий день. Когда снова настала ночь, он вернулся в свою высокотехнологичную берлогу, чтобы просмотреть непрерывно поступающие данные. Сон был иллюзией, далеким оазисом, который не обеспечивал ни отдыха, ни покоя. Вместо этого он сидел, выпрямившись, на своем командном кресле, как сидел бесконечное количество дней.

– По окончании допроса вас обоих выпустят. Ничего не случится с вами и с вашим ребенком, если вы будете… всецело сотрудничать.

Раздраженный Профессор швырнул очки на консоль. Тонкие, красные линии испещрили белки его глаз, подобно линиям дорожной карты. Он потер лоб длинными пальцами.

Я знаю, что прав…

Страх – это главное.

Управляя страхом Логана, можно управлять и его агрессией. Управляя агрессией, вы сможете управлять им самим. А тогда вы получите идеальную машину для убийства. Идеальную защиту…

– Не бойтесь за своего мальчика… Он уцелеет, если вы нам угодите. Я слышал, он очень умный, ваш сын. Будет жаль, если с ним что-нибудь случится… с вами обоими.

Уходите.

Только после того, как я получу от твоей матери то, что мне нужно, мальчик. После того, как она доставит мне удовольствие…

Лица снова окружили его, словно волки, описывающие круги вокруг Логана. Жестокие. Кровожадные. Яростные. Насмехающиеся. А одно лицо особенно…

Полковник Отумо.

В восемь лет Профессор был низкорослым и жилистым для своих лет. Его отец был известным эпидемиологом, мать – наследницей огромной бизнес-империи Ванкувера. Они приехали в Африку творить добро, помогать беднякам, лечить больных.

Благородные чувства, зря потраченные на дикарей…

Отец находился где-то в джунглях, прививал детей жителей отдаленных деревень. Они с матерью остались в столице, примитивном бывшем колониальной городке, построенном на берегу мутной африканской реки. Во время отсутствия отца военный переворот вверг эту западноафриканскую страну в кровавый хаос.

Бледный, испуганный, он в ту ночь цеплялся за юбку матери. Дрожа за своими слишком большими очками, глядя на танки, едущие по пыльным улицам, на солдат, избивающих безоружных мужчин и женщин. Он слышал крики, видел панику, ощущал запах горящих деревьев и зловоние от облепленных мухами раздутых трупов, гниющих на тропической жаре.

Когда пришел день, объявили военное положение. Полицейских и бюрократов свергнутого режима арестовали и согнали на стадион. Расстрельные команды трудились весь день и всю следующую ночь.

В ту вторую ночь тонкую дверь отеля выломали. Топот тяжелых сапог по деревянным полям, выбитые замки, избитые или убитые слуги и служащие отеля. Он побежал в комнату матери в поисках защиты. Полковник Отумо уже явился со своими солдатами.

Высокий. В бежевой форме, свежей и отутюженной. Солдат.

Отец говорил ему, что солдаты как полицейские – люди, которым можно доверять. Уважаемые. Они здесь для того, чтобы служить и защищать.

– Где ваш муж, западный доктор?.. Такого ответа недостаточно… какова ваша причина приезда в нашу страну?.. Нет, это ложь. Вы представляете преступные интересы североамериканских колониальных властей, бесполезно это отрицать…

Сначала эти мужчины вели себя довольно цивилизованно – больше всего Отумо, учившийся в Оксфорде, с хорошей речью, он одинаково красноречиво мог обсуждать поэзию Уильяма Блейка, историю Британии, марксистскую экономику и методы пыток. Но очень скоро вежливая беседа стала очень грубой.

Восьмилетний мальчик почти не понимал разворачивающиеся события. Он видел, что солдаты ведут себя грубо. Громко кричат, а мать плачет и боится их.

Когда день опять превратился в вечер, солдаты увели мать. Она поцеловала его и велела ему быть храбрым… сказала, что скоро вернется к нему и останется с ним. Он с плачем и криком попытался пойти за ней, но другие солдаты рассмеялись и сбили его с ног ударами ружейных прикладов.

После этого он лежал на полу, а из другой части отеля до него доносились в ночной темноте рыдания матери, ее мольбы, потом крики. А тем временем солдаты… делали с ним какие-то вещи. Вещи, которых он не понимал. Они что-то делали с его телом, от чего было так больно, что он постарался уйти в себя и оказался очень далеко. В огромной пустыне, один. То, что с ним происходило, не могло происходить, и поэтому он наблюдал, будто сквозь стекло, или в объектив фотоаппарата, или глазами другого человека.

Утро принесло порыв ветра и шум лопастей винта. Из высоких облаков в африканском небе спустились вертолеты. Люди в облегающих черных костюмах, с автоматами, стреляя, ринулись в отель. Охранник, сидевший над ним, успел встать, но тут же получил пулю в глаз. Затем, во второй раз за сутки, в комнату ворвались люди. Какой-то мужчина поднял его с пола.

– Ты теперь в безопасности, парень. Понял? В безопасности, – произнес он с сильным английским акцентом. Он стащил с головы капюшон. – Я солдат, сынок. Я пришел спасти твоих отца и мать. Ты знаешь, где они?

Он молча показал рукой в коридор. Люди пошли по зданию, стреляя и вышибая двери.

– Боже, – ахнул кто-то. – Она здесь.

– Мама! – закричал он и бросился бежать по коридору.

– Не позволяйте ему увидеть ее!

Но он был настроен слишком решительно – маленький зверек, протиснувшийся между ног жирафа, – и все-таки увидел ее, распростертую на кровати, прежде чем его подхватили и унесли прочь.

В вертолете он сидел молча, слушая, как разговаривали британские солдаты по командной линии связи.

– Почему они это с ней сделали? – прошептал солдат, когда они считали, что он их не слышит. – Зачем отрезали ей…

– Тихо! Мальчик, – прошипел офицер.

– Но почему, сэр?

– Полковник Отумо называет это племенной справедливостью. Когда его войска нападают на клан соперника, они… вот так увечат женщин. Чтобы те уже никогда не смогли кормить грудью своих младенцев и рожать новых детей.

– Что будет с этим мальчиком?

– Его отца нашли в джунглях. Мы скоро будем там. Они улетят обратно в Канаду, полагаю… Нет смысла оставаться здесь.

Когда он в тот день увидел отца, он ничего не сказал. Когда они летели назад в Канаду, он не говорил. Когда ему исполнилось девять, отец обратился за помощью.

– Несмотря на ужасную травму, ваш сын проявляет феноменальный интеллект. Он – идеальный кандидат для нашей школы. У него блестящий ум, результат тестов на IQ входит в один процент самых высоких значений, и он как раз подходящего возраста, чтобы без усилий впитывать знания.

– Я хочу для моего сына только самого лучшего… Он столько пережил.

– В нашей академии вашего сына будут окружать товарищи, равные ему. Мальчики благородные, академичные, которые поймут его… тяжелую ситуацию. Ту травму, которую он получил.

Поэтому отец отправил его в школу-интернат, а потом женился на его няньке.

В школе он скучал по маме, он рисовал солдат и вешал эти картинки у своей кровати в качестве талисманов для защиты от зла, прикалывал их к потолку над головой. Он лежал без сна, говоря себе, что когда-нибудь у него будет свой собственный солдат, чтобы защищать его от всех плохих вещей.

По мере взросления его сдержанность росла. Он заикался. Он всего боялся. У него проявилась склонность к насилию.

Отец нашел другую школу-интернат, куда он приехал в четырнадцать лет. Но новая школа оказалась гораздо менее… сговорчивой.

– Умник, покажи нам, как ты заикаешься. Мо-мо-мо-можешь с-с-с-делать это?

Мои мучители. Греческий хор издевающихся ровесников.

В конце концов, один из старших мальчиков нашел его в пустом классе и всего лишь дотронулся до него.

– Боже мой. Полиция в Академии наук Бедфорда. Это позор, – сказал декан Стэнтон его отцу.

– Тот бедный мальчик. Что мой сын сделал с ним?

Что я сделал? Я взял скальпель, которым препарировал законсервированную в формалине лягушку, и стал наносить удары по его лицу, удар за ударом. А когда закончил, сквозь всю эту кровь, я увидел, что сделал… То, что я хотел сделать с лицом полковника Отумо.

– Вы понимаете, доктор, что нам придется это замять. Репутация школы не должна пострадать.

– Но жертва…

– Его отец поймет. Выпускник. Традиции школы и прочее. Но нам придется перевести вашего сына, возможно, в какую-нибудь школу в Швейцарии. Во всяком случае, он никогда не сможет вернуться в Бедфорд. Мы не можем допустить, чтобы этот инцидент стал пятном на нашей репутации.

– Но как же пострадавший?

– Семья, разумеется, потребует финансового возмещения. Но я уверен, что состояние вашей жены…

– Состояние моей покойной жены.

– В самом деле. Ваше состояние, несомненно, покроет эти расходы.

Мое образование не пострадало, оно продолжалось. Я нашел ключ… открыл секрет управления людьми.

Ключ – это страх.

Оружие Икс, совершенный солдат, – этот ключ в моих руках.


– Мне не хочется провести всю чертову ночь в промерзшем бункере, это уж точно, – в сотый раз произнес Линч.

– Брось, Линч, у меня от тебя голова болит, – сказал Фрэнкс, который уже оделся.

Но Линч не хотел заткнуться. Он говорил и говорил, почесывая свой растущий живот.

– Ты прикинь, Катлер, – тройное дежурство – две с половиной смены за последние восемь часов. Мне не терпится увидеть лицо Диверса, когда я предъявлю ему счет за переработку.

Катлер изо всех сил старался не обращать на Линча внимания с самого рассвета, но он был всего лишь человеком.

– Ты побереги силы. Возможно, мы пробудем здесь весь день и всю ночь в придачу. Это значит никакого завтрака и никакого обеда, а ты останешься без мешка с чипсами.

– Даже не говори такого, Катлер. Даже не говори, – его голос взлетел на октаву. Катлер подозревал, что Линч страдает клаустрофобией еще до того, как они оказались запертыми в бункере. Теперь он был уверен, что Линч на грани срыва.

Его нельзя винить. Мы уже двадцать часов торчим в бункере, ожидая, когда яйцеголовые решат, что делать дальше.

– Не переживай так насчет твоей любимой дрянной еды, Линч, – сказал Катлер. – Если голод тебя прижмет, ты всегда можешь рискнуть и попытать счастья, выйдя наружу. Давай, просто иди мимо него к ограде. Черт его знает, может, Логан и не проснется.

Линч лег на скамью, где провел большую часть ночи.

– Может, я и голодный, но не сумасшедший, Катлер. Это ты у нас псих.

Катлер повернулся к Линчу спиной и уставился в узкую смотровую щель. Логан провел ночь, лежа в уже замерзшей кровавой каше, трупы волков коченели рядом с ним. По его мнению, Субъект Икс умер.

Это просто счастье, после того, что я видел…

Катлер до сих пор переваривал безумную сцену, свидетелем которой был вчера. Он не мог понять, каким образом эта бойня могла иметь какое-то отношение к научным исследованиям, к знаниям – и к созданию идеального оружия.

Это был не эксперимент. Это было больше похоже на чудовищную бойню. Кровавый спорт, не наука.

Фрэнкс посмотрел на Катлера, его юное лицо выражало любопытство.

– Он был таким же, когда вы его привезли?

– Кто?

Фрэнкс выпятил подбородок в сторону Логана.

– Логан. Оружие Икс. Говорят, вы с Эрдманом и еще одним парнем его привезли. Что он был преступником в розыске, или кем-то в этом роде, а вовсе не добровольцем.

Катлер не видел причин лгать.

– Он был крутым. Наградил меня этим… – он показал пальцем на шрам, перерезавший его бровь и лоб пополам. – Наверное, я это заслужил, судя по тому, что они с ним сделали.

Зажужжало переговорное устройство, ожил пульт связи. Один из техников встал из своего угла, где спал, и толкнул ногой товарища. Зевая, они оба заползли на свои сиденья и повернули несколько выключателей.

Линч толкнул локтем Фрэнкса.

– Конец, малыш. Мы идем домой.

Переговорное устройств с треском ожило.

– Смотрители?

– Катлер слушает.

– Это Корнелиус. Вносите его.

Линч хлопнул себя по коленкам и начал одеваться. Фрэнкс и Катлер пристегнули шлемы. Перед тем как выйти, Катлер проверил, заряжен ли шокер.

– Готовы? – спросил Катлер у люка. Фрэнкс кивнул, лицо его было мрачным. Линч прижал к себе ружье с транквилизатором. – Пошли, – резко скомандовал он.

Катлер открыл засов и вышел наружу. Холод ударил его, будто кулак, ветер громко завывал; сидя внутри, он не замечал ветра.

Вторым вышел Фрэнкс, а Линч шел последним, он закрыл за собой задвижку. Техники внутри бункера, кажется, даже не заметили, что они вышли.

– Держись сзади на расстоянии шагов пятнадцати, Линч. Мы с Фрэнксом подойдем с двух сторон.

– Вас понял, сэр.

Утро выдалось облачное. Горы окутались дымкой. Когда они шли через заснеженное пространство, под их тяжелыми сапогами хрустел наст.

– Боже, посмотрите на него, – прошептал Фрэнкс. Он смотрел вниз, на что-то красное, кровавое в снегу. Катлер не захотел смотреть. Все волки были мертвы, их трупы одеревенели. Заледеневшая кровь была гладкой, как стекло винного цвета, их ноги скользили по ней. Фрэнкс поскользнулся, и Катлер бросил на него быстрый взгляд.

– Никаких резких движений, – крикнул он.

Но сам Катлер чуть не отскочил назад, когда увидел открытые глаза Логана. Они уставились в небо, будто следили за облаками. Фрэнкс и Катлер подошли и окружили лежащего.

Катлер подсоединил провода к магнитным зажимам на висках Логана. Потом нажал кнопку. Магниты защелкнулись с явственным щелчком, который можно было расслышать сквозь вой ветра.

Провод слегка дернули, будто поводья коня, и Логан сел, потом встал на колени. Катлер поднял шест вверх над его головой и обошел вокруг Логана, как требовал протокол.

Когда Логан, наконец, шатаясь, встал на ноги, Фрэнкс подошел с поводком и надел его на шею мутанта. Логан даже не моргнул. Тем не менее в качестве меры предосторожности, Линч прицелился из ружья с транквилизатором в его поясницу.

Катлер подтолкнул Логана, и мутант медленно двинулся вперед, едва волоча ноги, по направлению к загону и подземному лифту за ним.


Глава 13. Голем

– Доктор Корнелиус, сэр? Простите, что беспокою вас…

Пораженный техник стоял со стопкой папок в руках, уставившись в немом изумлении на человека в шрамах, распростертого на стальном операционном столе.

– А? Я вас не слышу, – Корнелиус затряс головой и постучал пальцем по защитной маске со щитком, которая не пропускала звуков. Техник застал доктора в окружении нескольких ассистентов, тот склонился над Логаном. Лицо Корнелиуса было всего в нескольких сантиметрах от лица субъекта.

– Я сказал, простите, что беспокою вас, – повторил техник громче. – Доктор Гендри хочет, чтобы вы посмотрели результаты вчерашней ангиографии мозга, а также газового анализа крови из диагностической лаборатории.

Корнелиус помедлил со скальпелем в руке, но не выглянул из-за своей маски.

– Хорошо. Гм, положите их на ту стопку, – пробормотал он.

– Сэр, э, доктор Гендри велел мне передать вам…

– Дайте мне всего одну секунду, – сказал Корнелиус.

Техник наблюдал, как доктор проткнул уголок правого глаза Логана и проник скальпелем до самого основания его носа. Корнелиус еле успел отпрыгнуть назад, когда струя черной крови брызнула вверх и чуть не забрызгала его защитные очки. Разрез был таким глубоким, что показалась кость.

Кровь лилась из раны и собиралась в лужу на желтой водоотталкивающей поверхности операционного стола, один ассистент в забрызганном кровью лабораторном халате вложил в руку Корнелиуса маленькую дрель с алмазным сверлом.

Следуя указаниям лазерной точки, проецируемой установленным на потолке лазерным прицелом, Корнелиус включил мощный инструмент и просверлил маленькое отверстие в черепе субъекта, прямо под глазницей. Костные опилки усеяли очки Корнелиуса. Когда пронзительный визг, похожий на визг бормашины дантиста, наполнил комнату, розоватая слеза скатилась по щеке Логана. Ассистент быстро промокнул ее ватным тампоном.

– Осторожно, доктор Корнелиус, – предостерегающе произнесла Кэрол Хайнс, сидящая у монитора компьютерного томографа в нескольких футах от него. – Не больше двух сантиметров в черепную коробку, иначе вы рискуете повредить нервный узел.

– Готово, – Корнелиус вытащил сверло и выключил дрель. Отложил инструмент в сторону и повернулся к технику.

– У вас был вопрос?

Техник кивнул.

– Доктор Гендри хотел бы, чтобы вы отложили анализы крови до тех пор, пока этот этап эксперимента не завершится. Он говорит, что после начала изоляции его ресурсы ограничены, а гематолог уже три дня завален работой…

– Я знаю, сколько дней он завален работой, – резко ответил Корнелиус. – Я тоже устал ждать результатов этого «эксперта». Так что хочет сказать Гендри?

– Он… Доктор Гендри сказал, что ему нужен гематолог для его собственной работы. Говорит, если бы вы сказали специалисту, что вы ищете, работа пошла бы быстрее.

Произнося эти слова, молодой техник не отрывал глаз от лежащего на столе Субъекта Икс.

– Если бы я знал, что ищу, я бы и сам это нашел! – ответил Корнелиус.

– Сэр? Вы хотите, чтобы я так и передал доктору Гендри?

– Нет. Скажите доктору Гендри, что он и его подчиненные здесь не для того, чтобы ставить под сомнение мои просьбы, а чтобы выполнять их. Скажите ему, чтобы он вспомнил, кто здесь командует.

Когда техник, пятясь, вышел из лаборатории, Корнелиус сердито вернулся к своей работе. Он выхватил длинный медный щуп из руки ассистента. Потом посмотрел на Кэрол Хайнс.

– Готовы?

– Готовы, – ответила она, отрегулировав сканирование мозга в реальном времени.

– Прекрасно, мисс Хайнс. Остановите этот кадр, – Корнелиус смотрел на монитор, утопленный в стену. – Я совершенно ясно вижу нервный узел.

Снова склонившись над Логаном, Корнелиус одним плавным движением ввел длинный, похожий на иглу щуп через только что проделанное отверстие в мозг Субъекта Икс.

Потом отступил назад, а ассистент занял его место с тефлоновой нитью, чтобы зашить плоть вокруг торчащего щупа. Когда эта процедура была закончена, Корнелиус сорвал с лица горячую маску. В отличие от своих ассистентов, с ног до головы одетых в белые лабораторные одежды, Корнелиус надел только запачканный кровью хирургический фартук поверх сорочки, жилета и галстука. Поэтому он чувствовал себя так, будто сошел со страниц викторианского романа, и был спешащим лондонским врачом, или, может быть, работником бойни из Ист-Энда…

– Зашейте его, – бросил Корнелиус через плечо. – Вернусь через пятнадцать минут.

На ходу Корнелиус схватил несколько папок с верха качающейся стопки, оставив кровавый отпечаток пальца на обложке. Он вытер липкие руки о фартук, затем прошел в соседнюю лабораторию, где швырнул папки на пустой письменный стол и сполоснул руки над раковиной.

Где-то в глубине сознания доктор медицины Абрахам Б. Корнелиус испытывал отвращение к той неряшливой хирургической операции, которую только что провел – оперировал без анестезии, без стерильных инструментов и в нестерильных условиях. Он даже сомневался, не забыл ли он вымыть руки после завтрака и до того, как приступил к работе несколькими часами раньше.

Мои методы в эти дни просто средневековые, подумал он, но в конечном итоге, это не имеет никакого значения. Инфекции действуют на Логана не больше, чем укус комара.

В прошедшие недели, так как Профессор требовал от Корнелиуса и Хайнс быстрых результатов, Корнелиус был вынужден выбрать кратчайшие пути. Одно из первых условий, от которых он отказался, были стерильные лабораторные условия.

Слишком много проклятых операций приходилось делать, чтобы соблюдать такие предосторожности. Две на этой неделе, три на прошлой – и это не считая мелких процедур, вроде той, что я только что провел.

К тому же, переобучение и перепрограммирование Оружия Икс не было основной целью Корнелиуса. Он решил провести собственное, личное исследование, чтобы раскрыть тайну целебного потенциала крови Логана.

Но листая последний отчет, он обнаружил, что гематолог не продвинулся в объяснении «необычных структур» и «интересных протеинов», обнаруженных в крови у Логана дальше, чем восемь дней назад.

Электронный микроскоп мог бы помочь, но Гендри полностью оккупировал это устройство. Он не подпускает меня к своей драгоценной игрушке из вредности, я в этом уверен.

Корнелиус захлопнул обложки папок и отодвинул их в сторону. Так как вот-вот должны были начаться испытания по формированию условных рефлексов, он понимал, что у него будет еще меньше времени на изучение феноменальной иммунной системы Логана. Выполнение заданий, возложенных на него Профессором, съедало практически все его рабочее время.

Возможно, когда эта нелепая программа Оружия Икс снова будет успешно продолжена, когда Профессор превратит Субъекта Икс в своего ходячего убийцу на поводке, тогда я смогу выкроить свободное время и по-настоящему поработать с Субъектом Икс. С тем, для чего Логан был рожден…

Тихо отданный приказ из динамика прервал его отчаянные мысли.

– Доктор Корнелиус, прошу вас срочно явиться в седьмую лабораторию…


– Привет, Райс! Куда ты собрался?

Техник по связи Райс обернулся и увидел человека, приближающегося к нему из противоположного конца темного коридора.

– Это ты, Кат?

Катлер вышел из темноты через секунду. Райс его узнал и заметно расслабился.

– Ты, кажется, испугался, Райс. Что ты напрягаешься? Натворил чего?

Райс покачал головой.

– Я принял тебя за Профессора, вот и все. Он нас гоняет уже неделю. А так как завтра предстоит эта большая проверка на дистанционное управление, весь отдел коммуникаций работает в две смены, чтобы подготовить и отладить всю технику. Тошнотворная работа, парень.

– Да, нам в отделе охраны не хватает твоего солнечного настроения, – ответил Катлер. Произнося эти слова, Катлер определил точное место на коридорной стенке и ударил по нему кулаком. Лампы в коридоре ожили и загорелись так ярко, что оба собеседника заморгали.

– Комплекс ценой в два миллиона долларов, а свет не работает, – сказал Райс. – Это место разваливается на части.

– Ты видел Андерсона?

– Да, сегодня утром, с Субъектом Икс.

– Я так и думал, – сказал Катлер. – Я иду готовить Субъекта Икс к восьмичасовому эксперименту, а в его камере пусто.

– Док Корнелиус вызвал его в четыре тридцать. Андерсон дежурил и сам повел Логана в лабораторию.

– Без соответствующего сопровождения. И Андерсон не сделал отметку о переводе и не внес запись в журнал дежурства. Это уже три нарушения правил безопасности. И что еще хуже, пока я на тебя не наткнулся, я понятия не имел, где находится Логан. И какой я после этого начальник службы безопасности?

Райс рассмеялся.

– Не хуже последнего, по-моему.

– Никогда не говори этого при Диверсе. Я его второй кандидат.

– Черт, Кат. Я бы тебя совсем не выбрал.


Профессор вошел в лабораторию в 7:59. На нем был крахмальный белый лабораторный халат поверх сшитого на заказ костюма, под мышкой планшет с зажимом для бумаг. Он уверенно и спокойно подошел к операционному столу.

– Как наши успехи, доктор Корнелиус?

– Спинальные коды введены, – отрапортовал Корнелиус. – Теперь дело только за установкой последних датчиков.

Профессор уставился на бесчувственного Субъекта Икс. Логан лежал на спине, на регулируемом операционном столе. К датчикам, которые Корнелиус поместил в мозг субъекта, теперь были подсоединены огромные коробки фидеров. Эти устройства свисали со щек Логана под глазами, наглухо зашитыми хирургической нитью. Пучки оптоволоконных проводов входили и выходили из тела субъекта сквозь проколы возле каждого из жизненно важных нервных узлов.

Его руки были подняты и закованы в крепления, ладони раскрыты. В основание каждого пальца был вставлен длинный электронный медицинский зонд, торчащий из него подобно антенне. Тонкие оптоволоконные провода шли между пальцами, образуя тонкие перепонки, а более толстые пучки покрытых тефлоном проводов извивались, выходя из мышц предплечий, и входя в них подобно искусственным венам.

Еще больше проводов сейчас соединяли с его ступнями, лодыжками и впадинами под коленями несколько техников под руководством медиков из группы доктора Гендри. Электрики и специалисты по коммуникациям подвезли тридцатифунтовую батарею и подсоединили ее к стальному кибернетическому шлему, имеющему беспроводную связь с Монитором энцефалографического материализации Кэрол Хайнс.

Профессор постучал пальцем по коробке приемника микроволн, свисающей с толстого пучка проводов, соединенного с основанием черепа Логана.

– А распределение сигнала? Каков наш диапазон? – спросил он.

– Радиус примерно три мили, сэр, – ответил Корнелиус.

Профессор нахмурился.

– Но это же так мало, доктор. Это все, что вы можете мне дать?

– Профессор, если вам нужна марионетка, вы должны иметь ниточки, – тон доктора ясно говорил о том, что Корнелиус считал этап дистанционного управления экспериментом пустой тратой времени и усилий.

Профессор еще больше нахмурился.

– Да… Действительно… Мне действительно нужна марионетка, как вы выразились. Но для моих целей требуется радиус, по крайней мере, в десять миль.

Корнелиус нетерпеливо кивнул.

– Я это знаю. Но батареи просто слишком тяжелые. Не знаю, почему мы не могли оставить систему включения-выключения. Вес не играл роли, потому что нам для этого не требовались батареи.

Профессор холодно уставился на коллегу.

– В этом я добьюсь своего, Корнелиус. Десятимильный радиус.

Корнелиус несколько секунд смотрел в глаза Профессора, потом смягчился.

– Хорошо. Загружайте его. Мне все равно. Можете превратить его в движущуюся радиостанцию, если хотите.

Слушая эту нервную перепалку, Кэрол Хайнс подняла глаза от своего терминала, потом быстро отвела взгляд в сторону.

– Ваше несогласие принято во внимание, доктор Корнелиус. Но давайте не будем раздражаться, а? – Профессор заговорил снисходительным тоном.

Корнелиус переключил внимание на другое.

– Эти скобки недолго смогут держать надрезы, вы понимаете? – рявкнул он одному из бригады хирургов.

Техник, лицо которого скрывала медицинская маска, кивнул.

– Да, доктор. Я это хорошо понимаю. Плоть формируется вокруг зажимов.

– Так работайте быстрее, приятель.

– Есть проблемы, мисс Хайнс? – спросил Профессор.

– Компьютер показывает утечку семени и костного мозга в межклеточные жидкости.

Один из хирургов выругался.

– Вы слышали компьютер, – обратился он к техникам. – Мы тут теряем вязкие жидкости. Держите эти отверстия закрытыми и шевелитесь быстрее.

Один из хирургов высвободил кисть Логана и распластал ее на столе.

– Дайте мне правый стержень, короткое волокно! – крикнул он.

– Правый стержень с коротким волокном на девятом, – ответил его ассистент.

Внезапно Логан застонал.

– Боже, он приходит в себя! – воскликнул Профессор.

– Не пугайтесь, Профессор, – сказал Корнелиус. – Нам приходится держать его на плаву, чтобы следить за прохождением импульсов по нервной системе. Если бы он был без сознания, некоторые важные синапсы не действовали бы.

Профессор заметно побледнел.

– Вы хотите сказать, что он в сознании?

Логан снова застонал, его голова перекатилась из стороны в сторону.

– Да, частично, – объяснил Корнелиус. – Может быть, немного слишком в сознании. Добавьте два миллилитра фенобарбитала.

– Да, доктор, – ответил хирург. Секунду спустя этот человек ввел иглу в сонную артерию Логана.

Внезапно Профессор очень заинтересовался.

– Значит, Логан может чувствовать, что мы с ним делаем, да?

Корнелиус мрачно кивнул.

– Большую часть – да. Мне это не нравится, но ничего не поделаешь. Конечно, мисс Хайнс вскоре сотрет все воспоминания об этой… процедуре из памяти Логана. Но в данный момент… Ну, бедный парень испытывает сильную боль.

Словно в подтверждение слов Корнелиуса, Логан издал два страдальческих стона.

– Боль – это основной элемент жизни, доктор Корнелиус, – заявил Профессор. – Но я не подписываюсь полностью под этой сентенцией.

– Конечно, – пробормотал Корнелиус, стараясь перестать думать об этом аспекте своей работы. Но Логан не позволил Корнелиусу забыть о своих мучениях. Голова субъекта перекатывалась из стороны в сторону, он продолжал стонать.

– Еще четыре миллилитра фенобарбитала, – скомандовал Корнелиус. – И постарайтесь не давать ему дрожать, иначе он повредит некоторые тонкие соединения.

Субъект Икс начал делать слабые попытки вырваться из пут. Он повернул голову набок, рот открылся. Логан подавился, потом вывернул содержимое своего желудка. Зеленая рвота, за которой последовали слюна и кровь, вылилась на стол.

– Данные приборов, Хайнс? – крикнул Корнелиус.

– Сенсорный монитор коры головного мозга перегружен, доктор. Не выдает никаких показаний.

– Господи, боже… Превышен порог боли, – Корнелиус нагнулся близко к голове Логана, бормоча: – Бедный сукин сын потерял сознание наконец. Надеюсь, он найдет немного покоя в своих снах.


Сукин сын… Немного покоя в своих снах.

Логан слышал этот голос, словно он звучал рядом с его ухом. Он открыл глаза, но единственный человек, который мог бы их произнести, лежал, свернувшись клубком рядом с ним на сосновых ветках и крепко спал. Могут ли северокорейцы сейчас охотиться на них?

Лучше проверить.

Он медленно поднялся, стараясь не потревожить Мико, подполз к выходу из укрытия и выглянул наружу. Небо было ясным и безоблачным, лучи предвечернего солнца падали сквозь густые сосны желто-оранжевыми столбами света. Несколько птиц пели на деревьях; заблудившийся ветерок шевелил ветки. Не считая этого, в спускающихся сумерках царила тишина.

Должно быть, у меня крыша едет… Во время всего задания слышу голоса.

Затем, когда Логан напряг слух, он услышал другой звук: вдали раздавался гул моторов, приглушенный деревьями. Он нырнул обратно в укрытие и осторожно разбудил Мико.

– На дороге какое-то движение. Я быстренько схожу посмотреть.

– Какое движение? Люди? Машины? Откуда вы знаете? – спросила она, мгновенно проснувшись.

Логан вскрыл жестянку с одеждой, разминал материал, пока он не раскрылся, потом стянул с себя лохмотья и надел последний боевой комплект обмундирования. Как и другие, он плотно облегал тело и имел пятнистую камуфляжную раскраску, идеальную для того, чтобы слиться с окружающим лесом.

– Нам следует держаться вместе, – сказала Мико.

– Нет, – возразил он. – Мне лучше двигаться одному. Отдохни, через пару часов снимаемся с места. Я вернусь через тридцать минут, или еще раньше.

Он взял бинокль Мико и отдал ей оставшееся оружие, легкую «беретту М9», американской фирмы «Найт Армамент Компани». Идеальное оружие для прыжка с «крылом», благодаря своей компактности, оно не обладало достаточной останавливающей силой и не удовлетворяло Логана, который все равно предпочитал холодное оружие.

Логан сунул боевой нож «Рэндалл Марк 1» в сапог и взял с пояса у Мико второй длинный клинок, который использовал как меч. Не оглядываясь, он выскользнул из укрытия и исчез. Она смотрела, как он стремительно спустился вниз по склону и растаял в длинных тенях угасающего дня.

В лесу звуки исчезли, но Логан различал вдалеке шум двигателей, а вскоре услышал голоса людей, окликающих друг друга через озеро. Он вынырнул на поляну, что позволило ему видеть дорогу и озеро за ней. Бронетранспортер и два грузовика китайского производства стояли внизу. Он насчитал трех человек вокруг машин и еще двенадцать у берега озера, в их числе был офицер. Маленькая лодка сновала взад и вперед вблизи от берега. Три солдата в ней бросали в воду веревки с крючьями.

Всмотревшись пристальнее, Логан заметил на асфальте дороги следы торможения и следы колес на грунте – это было то самое место, откуда он съехал на БТР-60 в водяную могилу. Корейцы прочесывали озеро в поисках своих пропавших солдат. Это не встревожило бы Логана, если бы не одно обстоятельство: если корейцы найдут мертвого офицера, они поймут, что этот человек был зарезан, а не утонул. Они могут догадаться, что Логан выжил после погружения под воду, или просто решить, что он погиб в схватке, и его тело все еще лежит на дне озера. Конечно, солдаты будут продолжать поиски. А когда не найдут тела Логана, тут-то и разверзнется ад.

В любом случае, время на исходе. Они с Мико должны сейчас же уходить, пока корейцы не поняли, что они здесь. Но когда Логан повернулся, чтобы подняться по склону, он услышал новые голоса, которые донеслись из леса по обеим сторонам от него.

Затем он услышал звук, который заставил его действовать быстро. Логан услышал лай собак.


Субъекта Икс усадили на стул. Спина прямая, голова поднята, дыхание неглубокое. Обнаженный, не считая сотен разноцветных проводов, торчащих из его тела наподобие перьев. Глаза зашиты, нос зажат, рот заткнут, на голове, как корона, грива растрепанных черных волос, похожая на капюшон кобры. Логан напоминал мумию царя воинственных дикарей, подготовленную к церемонии похорон.

Тридцатифунтовая батарея, снабжающая энергией электронный шлем, покрытый адамантием, которая стояла у ног субъекта, свисала с его шеи подобно громоздкому медальону. Когда ее подключат к электродам на висках и к реле под глазами, она будет фильтровать все, что видит Логан, запах и вкус чего ощущает, через процессор виртуальной реальности внутри шлема.

Профессор стоял рядом с Субъектом Икс, осматривая входящие провода и опухшую плоть вокруг отверстий.

– Значит, швы зажили?

– Не все, Профессор. Но достаточно для наших целей. – Корнелиус взглянул на часы. – Мы можем подождать еще несколько минут, если хотите.

Профессор, сложив руки за спиной, покачал лысой головой.

– Нет, нет. Давайте начинать, Корнелиус.

Корнелиус потер подбородок.

– Ладно, кабели – это проблема. Они неуклюжие и громоздкие, но потом их можно сократить. Источник питания – эта неуклюжая батарея, временная, конечно.

Он пересек лабораторию и остановился возле бригады хирургов, собравшихся у терминала дистанционного управления. Реальное управление Логаном возлагалось на одного из специалистов по связи, техника по имени Райс, сидящего за большой панелью управления.

– В ближайшие недели мы постараемся сделать эти ящики более компактными, но я вам этого не могу гарантировать, – Корнелиус нажал клавишу, и на одном из мониторов над головой возникла карта периметра. На нее был нанесен красный круг.

– Мы смотрим в диапазоне этих устройств, расставленных по опытному полю, – объяснил Корнелиус. – Чтобы увидеть что-то на расстоянии больше полутора сотен ярдов, нам понадобится использовать шлем, чтобы провести сигнал. Электронные цепи внутри стального купола резко увеличивают диапазон.

Красный наложенный круг расширялся, пока не заполнил почти весь экран. Затем монитор стал черным, и Корнелиус повернулся к Профессору.

– Кроме этого, мы готовы.

– А какой диапазон, Корнелиус?

– Немного больше девяти миль, сэр. – Корнелиус чувствовал, что Профессор недоволен. Но он слишком устал, и ему была слишком отвратительна эта работа, поэтому ему было все равно.

Профессор фыркнул, потом повернулся к сидящему за терминалом Райсу.

– А этот пульт управления? В моем первоначальном проекте его не было.

Корнелиус кивнул. Джойстик, подумал он с тоской. Профессору нужен чертов джойстик, как будто Логан какой-то персонаж из видеоигры.

– Вы хотели получить дополнительную энергию, Профессор, – ответил он. – Для этого нам пришлось изменить поверхности управления.

Корнелиус похлопал Райса по плечу.

– Сотрудник, покажите Профессору схему вашего верхнего пульта.

– Конечно, сейчас, – ответил Райс, вставая. – Это просто, сэр. Коды этих кнопок основаны на ваших данных. Вы нажимаете их последовательно. Вперед, назад…

– А рычаги – это органы управления. Я понимаю, – перебил его Профессор, раздраженный тем, что простой техник должен объяснять ему технологию, которую он же первый и придумал.

– Устройте нам краткую демонстрацию, Райс, – приказал Корнелиус.

– В этом нет необходимости, – сказал Профессор. Но к его огорчению, самонадеянный техник продолжал объяснять.

– Смотрите, – произнес Райс, щелкая переключателями. Рука Логана дернулась, потом плоть на верхней стороне кисти вздулась изнутри.

– У вас полное сочленение когтей, – трещал техник. – Как в считалочке: «Эта свинка пошла на базар…».

Появился первый коготь.

– «Эта свинка осталась дома…».

Появилось еще два стальных когтя в потоках крови.

Профессор оттолкнул Райса в сторону.

– Я уловил идею, а ваши считалочки крайне неуместны.

– Я… Извините, Профессор, – заикаясь, произнес Райс.

– Мне не нужны инструкции, как работать с моим собственным устройством, – Профессор тронул клавиши, потом потянул за рычаги. – Да… Смотрите…

Логан рывком встал на ноги, затем неуверенно сделал три шага – два вперед, один назад. При каждом гротескном покачивании свисающие провода бились об пол, а батарея гремела по полу.

– Видите, Корнелиус, как эти натуралистичные движения имитируют человеческие…

– Да, да, я это вижу…

– И как небольшая регулировка создает эффект…

Внезапно Логан крутанулся с такой силой, что потерял равновесие из-за тяжелой батареи. Его ноги запутались в проводах и кабелях, и он рухнул на пол, как споткнувшийся младенец.

Смех сотрудников заставил Корнелиуса поморщиться. Хотя он понимал, что их напряжение возрастало в течение долгих недель изоляции и часов трудных хирургических операций, он считал, что юмор сейчас неуместен.

– Заткнитесь! – крикнул Профессор с такой горячностью, с такой яростью, какой никогда за ним не замечали.

– Сэр, простите…

Профессор повернулся к нему:

– Корнелиус, ваши сотрудники круглые дураки. Невежды.

Корнелиус повернулся к медикам:

– Ладно, парни, закончили. Уходите отсюда.

– Да, убирайтесь, шуты гороховые! – рявкнул Профессор. – Это научный эксперимент, и к нему следует относиться с должной серьезностью. Я… меня никогда так не оскорбляли.

– Прошу вас, Профессор, – помимо своей воли Корнелиус произнес это резко. – Медики доктора Гендри сделали хорошую работу, и вы получили то, что хотели.

Не считая Логана, все еще распростертого на полу, Корнелиус и Профессор были одни. Корнелиус налил в чашку кофе.

– Вот, возьмите, – настойчиво сказал он и сунул чашку в руку Профессора. – И мы можем на сегодня закончить? Мне кажется, вы не отдыхали с самого начала проекта «Оружие Икс».

– Нет! – крикнул Профессор. – Мы сегодня ничего не добились. Эксперимент не окончен, Корнелиус. Я должен знать наверняка, что это безопасно.

Корнелиус бросил взгляд на лежащего на полу человека. Логан казался мертвым; даже его грудная клетка едва поднималась. Если бы не непрерывные сигналы мониторов, регистрирующих его сердцебиение и дыхание, врачи не знали бы, осталась ли жизнь в этом измученном теле.

– Он безопасен, – тихо ответил Корнелиус. – Он опутан проводами и выключен. Оставьте это, Профессор.

– Вы меня не поняли. Я имел в виду свою безопасность. Свою! Субъект Икс пытался задушить меня. Помните?

– Послушайте, – объяснил Корнелиус. – Когда подача энергии включена, вы держите его за хвост. Когда выключена – как сейчас, – он просто мертвый кусок мяса. Вы этого хотели, и вы это получили.

Потом он повернулся спиной к Профессору и зашагал к выходу. У двери Корнелиус остановился.

– Но вам нужно убедиться, правильно? – произнес он с усталым вздохом. – Так действуйте, Профессор. Плюньте ему в глаз. Тогда вы сможете убедиться.

Он открыл люк.

– Куда вы идете? – требовательно спросил Профессор.

– С меня хватит одного дня этого цирка, – ответил Корнелиус. – Я пришлю смотрителей, чтобы убрать тут. До завтра.

Когда люк закрылся, Профессор посмотрел вниз, на Субъекта Икс. Несколько мгновений он смотрел, как поднимается и опускается грудь Логана. Затем, наклонив чашку кофе, Профессор вылил ее обжигающее содержимое на запрокинутое лицо Логана. Черная жидкость выплеснулась и застыла каплями, оставляя красные ожоги, которые быстро стали белыми, затем розовыми, под неотрывным взглядом Профессора.

Пнув напоследок субъекта, Профессор повернулся спиной к Логану и вышел из комнаты, теперь он убедился, что ему ничего не грозит. Несмотря на боль и унижение, которое он только что причинил некогда агрессивному и независимому Логану, мутант даже не вздрогнул.

Корнелиус это сделал, торжествующе думал Профессор. Перепрограммирование сработало. Теперь я контролирую Оружие Икс…


Глава 14. Охота

– Лови, – прошипел Логан, бросая Мико бинокль.

Он почти добрался до вершины горы и нашел Мико уже одетой в облегающий камуфляжный костюм и ждущей в укрытии с оружием в руке. Логан был шагах в двадцати от нее, когда услышал лай собак и голоса.

– Мое оружие, – прошипел Логан.

Мико вытащила из-за пояса его М9 и бросила вниз. А вслед за ним обойму.

– Иди, – сказал Логан, указывая на лес у нее за спиной, пока засовывал револьвер в кобуру. – Поднимайся и перевали через вершину, обойди вокруг солдат и собак. Я буду уводить от тебя охотников столько, сколько смогу, чтобы дать тебе уйти подальше.

– Но…

– Не спорь. Собаки уже уловили мой запах. Торопись, пока они не почувствовали твой. Иди к комплексу, проберись в него. Делай свое дело, а потом спаси Лэнгрема, если удастся. Если они меня схватят, я сделаю все, что смогу, изнутри.

Шум вертолетного винта вспорол серое небо.

Логан выругался. Вертолеты означали, что они, наверное, нашли мертвого офицера…

Мико подняла глаза вверх, потом посмотрела на него.

– Логан, дерись. Не сдавайся.

Он оглянулся через плечо. Собаки приближались, их лай звучал все громче, все настойчивее.

– Возможно, у меня не будет другого выхода.

А теперь беги!

Не произнеся больше ни слова, Мико повернулась и побежала вверх по склону, а потом исчезла среди низких ветвей сосен. Логан перепрыгнул через гниющий ствол упавшего дерева и побежал в противоположном направлении. Он несся прыжками и скачками вниз по склону горы, прочь от дамбы, собак и солдат, которые его преследовали. Он знал, что в конечном счете бороться бесполезно. У него было мало возможностей спастись, попав в ловушку в середине вражеской территории. Корейцы имели преимущество на своей собственной земле.

У них вертолеты, прожектора и собаки, солдаты и бронемашины, и охотники его настигнут, это лишь вопрос времени.


Босые ноги преследователя бесшумно шагали по снегу, детектор движения уловил его появление, и камера направила объектив на субъекта. Даже в сгущающихся сумерках камера без труда следила за охотником, который выслеживал добычу.

– Он сейчас в ста метрах от цели… – Корнелиус отвел взгляд от телеэкрана и посмотрел на часы. – В трех минутах, если быть точным.

Профессор смотрел на монитор, ему хотелось оценить действия своего творения.

– Впечатляет, – пробормотал он, положив подбородок на длинные пальцы.

– Камера номер пять дает изображение субъекта! – крикнул видеотехник.

– Переключите на восьмую камеру и дайте крупный план.

– Переключаю.

На экране появилось фронтальное изображение Субъекта Икс. Логан был обнажен от шеи до пят, не считая батарей и микроволновых приемников, собранных вокруг талии, его голову полностью скрывал блестящий электронный шлем. Свисавшие с него провода окутывали его торс, как кокон. Большая часть внедренных в тело фидерных соединений, которые посылали сигналы прямо в нервные узлы субъекта, уже убрали, их заменила менее громоздкая беспроводная система, дающая большую свободу движений.

– Девяносто семь ярдов в три минуты двадцать семь секунд, – объявил Корнелиус.

– Он с подветренной стороны, – заметил Профессор. – Он почувствовал запах.

Сквозь непрерывный вой ветра микрофоны уловили свистящий звук адамантиевых когтей, выскользнувших из ножен.

– Экструзия когтей правой руки. Заметно некоторое выделение крови, – сказал Профессор.

– Нам нужно поставить там какие-то терминалы, – произнес Корнелиус. – Нечто такое, что не даст плоти зарастать. Сделайте пометку, мисс Хайнс.

Женщина подняла глаза от своего монитора. Управляющая мозгом машина работала в автоматическом режиме, на максимальной мощности, посылая предварительно запрограммированный сигнал в мозг Логана. Кэрол Хайнс получала обратно только ограниченную часть той информации, которую обрабатывал субъект, но этого было достаточно, чтобы предсказать следующий ход.

– Теперь уже меньше пятидесяти ярдов, – сообщила Кэрол Хайнс. – По-видимому, цель приближается к нашему субъекту, а не уходит от него… его сердцебиение ускорилось. Повышение адреналина в кистевом потоке…

– Экструзия когтей левой руки.

– Камера десять, пожалуйста…

– Вот так, – объявил Корнелиус. – Продолжайте следить за работой мониторов мозга. У нас не будет второго шанса…

Кэрол Хайнс заговорила в микрофон журнала на своем терминале.

– Мистер Логан. Опыт двенадцатый, Субъект Икс… Первая реакция на стимул, продолжительность от нуля до четырех минут двадцати одной секунды…


Медведь гризли появился из-за группы голых деревьев, он шел, покачиваясь на коротких задних лапах, широко расставив передние с выпущенными когтями, скаля зубы.

Зверь с вызовом зарычал, струйка горячей слюны капала с его щелкающих челюстей, он злобно взревел, видя, что человек не испугался.

Не воспользовавшись заложенной в него командой, Субъект Икс ловко увернулся от взмаха массивной лапы, низко присел, уклоняясь от удара, затем скользнул за спину зверю и нанес несколько колющих ударов в корпус.

Зайдя спереди, Субъект Икс сделал выпад правой рукой, адамантиевые когти глубоко вонзились в разъяренного зверя, вспарывая красно-коричневые бока.

Гризли завертелся, потерял равновесие. Логан увидел открытое место сквозь линзы виртуально-реальных очков – этот сигнал отправился в мозг по прямому оптическому нервному каналу. Логан отвел назад правую руку для еще одного удара. Стальные когти проткнули мех, шкуру, жир и мышцы и вонзились прямо в сердце животного.

Медведь широко распахнул пасть, на его губах пузырилась кровь, он вызывающе заревел, но этот рев превратился в мокрое бульканье в его глотке, когда он подавился собственной кровью.

Субъект Икс поднял левую руку для быстрого, рубящего удара, и голова медведя буквально отскочила от его плеч, отлетела, вращаясь, прочь и упала на окровавленный снег, уставившись вверх невидящими глазами.

Фонтан артериальной крови вырвался из обрубка шеи, от него шел пар. Обезглавленное тело медведя зашаталось, и Логан выдернул правую руку в брызгах крови. Лишившись поддержки сверхпрочных когтей, тело гризли рухнуло на землю у ног Логана.

Субъект Икс шагнул вперед, нависая над поверженным врагом, готовый прикончить его. Но, не считая предсмертных судорог, обезглавленный медведь не двигался. Даже черная кровь перестала течь, так как поврежденное сердце прекратило биться.

Осуществив заданную программой задачу, Логан стоял неподвижно, широко расставив ноги, разведя руки в стороны, со стальных когтей капала кровь, будто его выключили. Судя по показаниям, которые получала Кэрол Хайнс, Субъект Икс погрузился в некую умственную петлю. Его мозг остался активным, но не в полном сознании.


– Превосходно. Браво! – воскликнул Профессор. – Абсолютно безупречное убийство. Время пришло, Корнелиус. Оружие в боевой готовности, оно совершенно. Он готов к выполнению первого задания.

Это заявление шокировало Корнелиуса. «Нет! – в панике подумал он. – Вы не можете отобрать у меня Логана сейчас. Мои исследования его иммунной системы закончатся, даже не начавшись…»

Хотя внутри Корнелиус бушевал, внешне он оставался спокойным, приводя логические доводы, которые мог понять Профессор.

– Я соглашусь, что демонстрация произвела впечатление, Профессор. Но трансмиттеры ограничивают его активный диапазон… И они еще такие громоздкие. А шлем уменьшает его обзор…

– На тридцать процентов, с обеих сторон, – подсказала Кэрол Хайнс.

– …и задержка передачи команд тормозит его реакцию на долю секунды, что может оказаться решающим в трудной ситуации. Хуже всего эти громоздкие батареи. Они весят почти по десять фунтов каждая, а микроволновый приемник весит еще больше. Все так гремит и мешает.

Кэрол Хайнс взглянула на экран.

– Мне втянуть когти, доктор? Или подождать?

– Да, давайте, мисс Хайнс.

– Я согласен, что это еще не оптимально, и мы не так планировали, – ответил Профессор. – Но у нас есть оружие, которым мы управляем, правильно, доктор? Мисс Хайнс?

Корнелиус кивнул.

– Пока мозг Логана находится под воздействием волн МЭМ, мы его контролируем, – сказала Кэрол Хайнс.

Профессор поднял брови.

– Это оценка, мисс Хайнс?

– Всего лишь замечание, сэр. Энцефалограф материализации – эффективный инструмент, но его следует применять правильно.

– Объясните.

– Ну, Профессор… МЭМ посылает мозгу волны определенной частоты, которые мешают нормальному функционированию коры правого и левого полушарий мозга.

– И это делает Логана покорным? Управляемым?

– Не совсем так, Профессор. Устройство МЭМ берет на себя управление субъектом в три этапа. В начальной фазе волны эффективно деактивируют правую и левую лобные доли мозга, отключая все эмоции, воспоминания и самосознание субъекта, а также способность различать реальность и воображаемые яркие картины. Хотя слух не подвержен воздействию, близость центра Брока – той части мозга, которая управляет речью – означает, что голосовые способности Логана, кроме самых рудиментарных, также отключены.

– Нам не нужно, чтобы он разговаривал, мисс Хайнс. Нам нужно, чтобы он охотился, убивал, – заметил Профессор.

– Да, сэр. Во время второго этапа МЭМ уничтожает или подавляет реальные воспоминания субъекта и заменяет их ложными воспоминаниями и опытом, который мы сами создаем. В НАСА внедренные воспоминания использовали в качестве инструментов обучения, как некое упражнение виртуальной реальности, чтобы научить пилотов космического шаттла действиям в аварийной ситуации. Мы не пошли дальше этого из-за некоторых непредвиденных побочных эффектов.

– Никто мне не сказал о побочных эффектах, – проворчал Корнелиус.

– Мы уже давно миновали эту стадию, доктор, поэтому вопрос сугубо теоретический. Продолжайте, пожалуйста, мисс Хайнс.

– В случае с Оружием Икс внедренные воспоминания будут использованы для манипуляций им, чтобы заставить его поверить в то, что не является или не являлось правдой, чтобы сделать его мозг более… податливым. Мы можем манипулировать его страхом, паранойей, активировать чувство мести, гнев, ярость…

Профессор нетерпеливо теребил свой подбородок.

– Да, я понимаю, мисс Хайнс. Переходите к сути.

– Сейчас мы посреди третьего этапа переобучения субъекта – критической фазы команда-контроль, но психологическая интеграция еще не закончена, а это значит, что Логан еще не полностью под нашим контролем.

– Но он подчиняется нашим командам. Что я пропускаю?

– После завершения третьей фазы Оружие Икс станет самодостаточным. Не понадобятся волны МЭМ для того, чтобы держать его в рабстве, потому что его собственный мозг будет запрограммирован на подчинение без них. Но в данный момент субъект все еще нуждается в микроволновых приемниках и в источнике энергии. Если волны, генерируемые устройством МЭМ, перестанут достигать его мозга, или если батареи дадут сбой, или что-то сломается, тогда мы потеряем контроль над субъектом.

– Он впадет в ярость? Атакует?

– Это маловероятно, Профессор. Возможно, он просто выключится, или его «замкнет», он впадет в такое же состояние, как сейчас после сеанса обучения. Опасность существует только тогда, когда небольшая часть чьей-то личности, индивидуальности уцелеет после начального этапа интеграции с МЭМ. Это может вызвать конфликты в подсознании, что приведет к вспышкам агрессии.

– Так он безопасен?

– Да, Профессор. В случае с Субъектом Икс я уверена, что мы полностью уничтожили его личность. Ничего от человека по имени Логан не осталось в его рассудке.

Пока Кэрол Хайнс говорила, Корнелиус позвонил в питомник смотрителей.

– Катлер слушает.

– Приведите субъекта.

Корнелиус повернулся в своем кресле и посмотрел на Профессора.

– Вы понимаете наше положение, сэр. Логан работает, но не с оптимальными возможностями. Пока нет. Я думаю, что после небольших психологических…

Профессор перебил его.

– Нет. Больше никаких психоштучек. Теперь мне нужны действия.

– Действия? Разделать гризли на кровавые куски – этого действия вам не достаточно?

Профессор прищурился.

– Я создавал это оружие не для того, чтобы Логан стал лесничим и имел дело с безмозглым зверьем, Корнелиус.

– Что вы такое говорите?

Профессор перевел взгляд на экран, где Логан покорно ждал, когда к нему подойдут смотрители.

– Я говорю, что наш убийца готов.

– Но больше не надо его резать, Профессор. Еще чуть-чуть времени, чтобы устранить некоторые шероховатости в системе, больше я ничего не прошу.

– Нет. Он готов, – повторил Профессор тоном капризного ребенка.

– К чему готов?

– К большому испытанию, доктор, – Профессор повернулся к Корнелиусу. – Какая добыча опаснее всех остальных?

Корнелиус заморгал.

– Бенгальский тигр?

– Человек, разумеется.

Корнелиус уставился на пульт управления с мрачным лицом.

Делая вид, будто заняты работой, Кэрол Хайнс и техник Райс внимательно слушали этот разговор.

– Ну, у нас в запасе нет сейчас людей, – в конце концов ответил Корнелиус.

– Тогда нам придется достать их, не так ли?

В глазах Корнелиуса вспыхнул гнев.

– Вы это не серьезно, конечно.

– Напротив, Корнелиус. Я совершенно серьезен.

– Боже мой! – запротестовал доктор возмущенно. – Если вы думаете, что я буду сидеть за этим пультом и заставлять Логана… это полное безумие. Вы понимаете, что вы говорите?

– Я всегда знаю, что говорю, Корнелиус. Поэтому я не потерплю возражений, – Профессор повернулся ко всем спиной и зашагал к двери.

– Мы… Мы не закончили это обсуждение, – прохрипел Корнелиус.

Но Профессор ушел в свой собственный мир. Он уже не слушал Корнелиуса. Он сосредоточился на Оружии Икс и великом эксперименте, который вскоре проведет.

– Я буду у себя в кабинете, – заявил Профессор, закрывая за собой люк.


Логан был совершенно уверен, что Мико ушла незамеченной. Эта уверенность заставляла его двигаться вперед даже после того, как он услышал, как к погоне присоединился второй вертолет.

Каждый мой шаг уводит их на шаг дальше от Мико…

Два раза Логан делал петли, отнявшие много времени, и возвращался по своим следам назад, чтобы обойти большие поляны, где его можно было бы заметить с воздуха. Он по опыту знал, что после наступления темноты будет лучше, когда вертолетам придется включить прожекторы.

Но все это бегство ничего не даст, если эти «вертушки» снабжены инфракрасным или тепловым оборудованием. Они меня легко найдут после наступления темноты…

И Логан бежал как можно тише, пока не начал слышать только свое собственное дыхание и отдаленный лай собак. Что бы ни произошло, он был полон решимости продолжать борьбу.

В конце концов, зачем облегчать им задачу?

Когда желтое солнце повисло над самым горизонтом, Логан вышел из стены сосен, прямых, как телеграфные столбы, нижние части стволов которых были почти полностью лишены веток. Прямо впереди узкий поток чистой ледяной воды сбегал по каменистому склону в далекое озеро внизу. Не сбавляя темпа, он вошел в мелкую лужицу и, дрожа, стал накладывать грязь на лицо, на руки, чтобы скрыть то, что не мог скрыть камуфляж. Он даже втер бурую жижу в волосы, пытаясь приглушить их слабый блеск. Хотя перед заданием он очень коротко постригся, прошло уже два дня, и теперь на его голове опять была копна длинных волос.

Логан двигался по ручью примерно на протяжении километра – старый, но эффективный прием, чтобы сбить собак со следа. Он понимал, что ищейки скоро снова найдут его след, но надеялся, что поиски замедлят их продвижение. Иногда ищеек могли отвлечь другие звери, однако эти горы очистили от всех диких животных голодающие обитатели этого района. Логан не видел никаких существ крупнее птиц или насекомых с тех пор, как попал сюда.

Ландшафт – бурая трава, склоны гор, поднимающиеся к зазубренным горным вершинам, леса из высоких, вытянувшихся к небу сосен – все больше напоминали Логану Скалистые горы Канады, где он вырос. Логан поймал себя на том, что возвращается назад через сто лет воспоминаний и опыта, чтобы вспомнить те приемы выживания в лесу, которым он научился у следопытов индейцев племени черноногих, которых знал в юности.

Добравшись до каменистого участка, где плохо видны следы, Логан вышел из ручья и побежал по лесу. Здесь листва была гуще, поэтому, пробираясь сквозь чащу, Логан осторожно отгибал ветки, чтобы не сломать их, больше старался двигаться по твердой почве, а не по рыхлой, по камням, а не по грязи. На мгновение память унесла его назад, и Логан почувствовал себя тем мальчиком, которым был когда-то – диким юношей в еще более диких приграничных землях.

В сгущающейся тьме Логан бросил взгляд на флуоресцентное сияние хронометра-компаса на своем запястье. По их первоначальному плану Мико должна была сейчас пробираться мимо дамбы и спускаться в долину к совершенно секретному комплексу внизу – если она не попала в беду.

Внезапно Логан замер и прислушался к настойчивому шуму винтов вдалеке. Внизу, среди деревьев, звук был приглушенным, и он не мог определить, откуда доносится этот звук.

Через мгновение Логан, совершенно инстинктивно, упал на землю. Тренировки заставили его вжаться в землю, а вертолет пролетел прямо над его головой на высоте менее пятидесяти метров.

Черт возьми! Не видел, что он приближается.

Он несколько минут лежал на земле, сердце стремительно билось от близкой опасности. Наконец, Логан услышал, как позади него лают сбитые с толку собаки. Они потеряли его след, по крайней мере, на время.

Логан вскочил на ноги и опять быстро побежал среди деревьев, на этот раз он следил за небом, всматриваясь в промежутки между ветвями в поисках погони. Но вскоре солнце село за горы, и долина погрузилась во тьму.

Как раз в тот момент, когда Логан подумал, что теперь станет легче, он выбежал из-под деревьев на большую прогалину. Одновременно он услышал рев двигателей и гул лопастей вертолета. Он нырнул обратно в лес и осторожно стал смотреть сквозь сосновые ветки. Через минуту над головой появился MD-500, луч его прожектора дугой прорезал сумерки. В его свете появились сотни неровных пней, которые раньше были деревьями. Примерно в сотне метров от него посреди прогалины торчала стальная башня, от которой во все стороны отходили кабели. Провода тянулись вверх по склону ко второй башне, потом исчезали за вершиной холма.

За этой широкой пустой поляной, метрах в трехстах или четырехстах, снова начинался лес, где можно укрыться. Логан опять услышал за спиной лай собак. Они взяли его след и приближались.

Эти ублюдки меня все время загоняли сюда… Теснили меня к поляне, где стрелки с вертолета могут прицелиться и достать меня. Все, что остается этим парням в вертолете, – это подождать, когда я побегу через поляну.

Им не повезло, я не так глуп.

Логан терпеливо наблюдал, как одинокий вертолет летает взад и вперед над поляной, его луч прочесывает каждый дюйм земли. Он воспользовался этим светом, чтобы осмотреть ландшафт, но результаты не обнадеживали. Там не было канав, не было ям и бугорков, за которыми можно спрятаться, и совершенно никакой растительности, кроме бурой травы по щиколотку и сотен трех пней, торчащих из земли, как могильные памятники.

Откуда-то из темноты до Логана донесся шум винтов второго вертолета.

Судя по звуку, этот караулит дорогу. А это значит, что ему потребуется всего несколько минут, чтобы добраться сюда.

Логан понимал, что время на исходе. Ему придется начать действовать, или рискнуть попасть в плен. С сожалением вспомнив о мощном, знакомом кольте, Логан вытащил «беретту», проверил обойму и снял оружие с предохранителя. Потом притаился на подстилке из сосновых игл и перестал обращать внимание на приближающихся собак, ожидая, когда вертолет снова пролетит низко над ним.

Терпение Логана было вознаграждено через несколько минут. MD-500 пронесся над головой. Лунный свет блестел на его выпуклом фонаре кабины. Столб света падал вниз сквозь деревья, и Логану пришлось забиться глубже в кусты, чтобы не попасть в него. Когда вертолет пролетал над его укрытием, Логан обнаружил, что на его борту находится два человека – пилот и солдат, вооруженный снайперской винтовкой. Дверь со стороны стрелка была открыта, и этот человек свесил одну ногу из кабины и поставил ее на полоз.

Они не собираются брать меня в плен, понял Логан. Они собираются пристрелить меня с воздуха.

Собаки были уже близко. У него осталось минут десять, может, пятнадцать, чтобы сделать ход раньше, чем ищейки его унюхают. Когда вертолет развернулся над вершиной горы для следующего захода, Логан сделал два нарочито медленных вдоха, чтобы успокоиться.

Затем, когда вертолет был почти над ним, и луч его прожектора осветил неровную землю, Логан выскочил из укрытия и побежал прямо на середину поляны…


Катлеру не нравилось, как ведет себя Логан.

Что-то в охоте на медведя задело Логана за живое. Хотя подопытный выглядел, как ходячий мертвец, он точно действовал сегодня не как зомби.

Когда смотрители нашли Субъекта Икс, он стоял над мертвым гризли, и его мышцы подергивались. Линч сказал, что он дрожит от холода. Конечно, это было похоже на правду – Логан был голый, и мороз стоял около десяти градусов, – но холод никогда прежде не беспокоил Логана, поэтому Катлер не мог понять, почему он мог подействовать на этого типа сейчас.

По мнению Катлера, внезапные вздрагивания и подергивания Субъекта Икс больше напоминали поведение его любимого песика в детстве, который сучил лапками и дергался во сне. В какой-то момент, когда Катлер собирался вставить электрод в порт шлема, Логан замотал головой, как конь, яростно размахивающий гривой.

Со второй попытки Катлер вставил провод и осторожно направил Логана к загонам и лифту. Но они не прошли и десяти метров, как Логан остановился, явно не желая идти дальше. Его голова в шлеме поднялась, будто он осматривал темнеющее небо.

Катлер подтолкнул его, и Логан побрел дальше. Но его шаги были неуверенными, и вместо того, чтобы сгорбить плечи под тяжестью тяжелого электронного оборудования, Логан дергался из стороны в сторону, словно наблюдал и был настороже.

– Надень на него наручники, – приказал Катлер.

– Брось, Кат. Он – безумный зомби, за…

– Я сказал – надень наручники, Линч. Не заставляй меня отдавать приказ дважды.

– Черт, ладно, – Линч снял с пояса пластиковые гибкие наручники и надел браслет на одно запястье своего подопечного, а потом завел руку за спину и защелкнул наручники на другом. Логан не сопротивлялся, но Катлеру все равно хотелось бы посмотреть ему в глаза, которые полностью скрывал тяжелый адамантиевый шлем.

По-видимому, наручники сделали свое дело, поскольку Логан оставался смирным, пока они спускались на лифте. У двери во вторую лабораторию Катлера встретил Андерсон, одетый в полный защитный костюм.

– Куда так нарядился, на зимний бал?

– Приказ майора, Кат. Диверс хочет видеть тебя в кабинете. Быстро.

– А босс не может подождать, пока я запру Логана на ночь?

– Прости, Кат. Майор сказал – сейчас, так что беги. Профессор только что озадачил нас каким-то большим экспериментом. Диверс говорит, что мы всю ночь будем готовиться к завтрашнему дню.

Катлер выругался и сунул поводок в руку Андерсона.

– Следи за ним внимательно, Логан сегодня ведет себя странно.

– Ты хочешь сказать – так же странно, как в лаборатории в тот день, когда они заставили его ходить? Райс мне показывал запись – весело.

– Просто следи за ним, Андерсон. И не расслабляйся.

Направляясь к лифту, Катлер сорвал с себя шлем и провел ладонью по мокрым от пота волосам. Погруженный в задумчивость, он поехал на лифте на первый уровень, не сняв защитного костюма.

Еще один чертов эксперимент. Интересно, что этот свихнувшийся яйцеголовый Профессор задумал для Логана – и для нас – на этот раз.

Люди в вертолете увидели Логана, как только он выбежал из-под прикрытия леса. Вертолет тут же повернул и полетел на перехват человека, бегущего через поляну.

Логан бежал зигзагами, чтобы уклониться от выстрела, который сейчас последует, как он понимал, по его спине бегали мурашки в предчувствии этого выстрела. Из своего тяжелого прошлого опыта он знал, что ты никогда не слышишь выстрела, который поражает тебя, поэтому, когда звук выстрела ударил по его ушам, он понял, что снайпер промахнулся, раньше, чем пень впереди него разлетелся в щепки.

Когда вертолет пролетал над ним, Логан упал на землю и врезался в разбитый пень. На той скорости, с которой летел вертолет, у снайпера будет всего один выстрел во время первого захода. Но Логан также понимал, что пилот больше не повторит ту же ошибку. Его второй заход будет ниже и медленнее, чтобы дать напарнику время прицелиться.

Когда вертолет описал круг в небе и вернулся к нему, Логан ждал его приближения, держа М9 двумя руками. Его дыхание вырывалось неровными толчками, он боролся с паникой, особенно в тот момент, когда ему пришлось закрыть глаза в ослепляющем луче прожектора, чтобы не потерять возможности видеть в темноте.

Когда МD-500 выровнялся, луч прожектора опустился. Логан открыл глаза и увидел снайпера, высунувшегося из кабины. Он быстро рассчитал дальность, потом прицелился и сделал три быстрых выстрела, один за другим, все – в пилота.

Вспыхнула искра, это первая пуля отскочила от пуленепробиваемого колпака кабины; за ней вторая вспышка, и стекло треснуло. Третий выстрел сделал вмятину на одной из лопастей винта, когда пилот вильнул в сторону, спасаясь от пуль Логана. Его маневр был таким резким и неожиданным, что снайпер вылетел из своего кресла.

Пока вертолет уходил в сторону, Логан смотрел, как снайпер летел по воздуху до самой земли. Он услышал громкий треск, будто ветка сломалась под грузом льда: это снайпер сломал спину о пенек дерева. Винтовка упала на землю рядом с хозяином, а Логан бросился через поляну, чтобы подобрать ее.

Должно быть, пилот вызвал подкрепление, так как Логан услышал шум второго мотора, приближающегося к этому месту – его еще не было видно, но он подлетал быстро. Тем временем пилот первого вертолета справился с управлением и шарил по земле лучом прожектора в поисках выпавшего товарища. Пока Логан смотрел вверх, на подлетающий вертолет, его нога за что-то зацепилась, и он упал.

Он выплюнул землю и уставился в лицо умирающего снайпера, тот лежал на пне сломанной куклой. Глаза его двигались из стороны в сторону. Он издавал булькающие звуки, но со сломанным позвоночником не мог встать. Поэтому Логан не стал тратить время, чтобы его прикончить. Вместо этого он шарил по земле, пока не нашел то, обо что споткнулся, – снайперскую винтовку, с разбитым прицелом и погнутым стволом. Логан выругался и отбросил бесполезное оружие в сторону.

Он пригнулся и залег за умирающим снайпером, когда вертолет пролетел над головой. Но на этот раз луч прожектора играл на линии деревьев на краю леса: очевидно, пилот потерял его след. Когда вертолет пролетел дальше, Логан обшарил пояс снайпера. Он нашел пистолет китайского производства и осколочно-фугасную гранату.

Логан сунул свой М9 в кобуру и прицелился из более мощного китайского оружия в возвращающийся вертолет. Вертолет спускался на него сверху. Луч прожектора ослепил Логана своим сиянием. Этот маяк был хорошей целью, даже при том, что глаза Логана были полузакрыты, и Логан прицелился в источник света. Он опустошил магазин серией быстрых выстрелов. Прожектор погас, рассыпав искры и осколки стекла.

Вертолет продолжал приближаться, двигаясь на скорости менее сорока километров в час и всего метрах в пятнадцати от земли. Логан отбросил разряженный пистолет и выдернул чеку из гранаты. Когда вертолет завис над его укрытием, он бросил гранату в открытый люк снайпера.

Пилот увидел, как граната влетела в его кабину. Бросив рычаги управления вертолета, он пытался найти гранату до того, как она взорвется. Вертолет сильно завилял, когда пилот схватил гранату и выбросил ее наружу. Граната взорвалась всего в нескольких дюймах от полозкового шасси, взрывом машину подбросило.

К несчастью для пилота, неуправляемая траектория вертолета стала причиной его столкновения с электрическими проводами. Вращающиеся лопасти перерубили электрические кабели, а фюзеляж врезался прямо в башню.

В белой электрической вспышке вертолет с треском развалился, горящие обломки дождем посыпались на голое поле. Взрывная волна пронеслась над Логаном, жар опалил его тело и поджег волосы. Он стал кататься по земле, чтобы погасить пламя, потом вскочил на ноги, так как второй вертолет опустился низко над деревьями и понесся к нему.

Знакомый треск АК-47 приветствовал Логана. Пули полетели в него сверху. Он не смог бы долго уклоняться от автоматных очередей. Вертолет торопился отрезать его от леса, и Логан снова рванулся обратно под деревья, несмотря на то, что лай собак был почти таким же громким, как шум винта вертолета наверху.

Возле леса Логана неожиданно осветил мощный столб света – это появился третий вертолет. Логан зигзагами вырвался из этого сверкающего столба и тут же услышал треск выстрелов. Он бросился на землю, а луч прожектора прошел над ним, осветив двух пехотинцев с винтовками, которые целились в его направлении. Логан выхватил свою «беретту» и сделал два быстрых выстрела. Оба солдата упали, разбрызгивая кровь.

Логан прыжком поднялся и буквально нырнул в лес. Когда он ударился о землю между двумя толстыми стволами деревьев, на его голову обрушился приклад винтовки, а острие штыка вонзилось в его живот. Он взвыл, когда человек, держащий этот штык, вышел из укрытия и воткнул штык еще глубже ему в живот. К пригвожденному к земле Логану бросились другие солдаты, налетели на него и стали избивать прикладами ружей.

Кто-то сердито рявкнул, отдавая команду, и солдаты отступили назад. Офицер нагнулся близко к лицу Логана, выкрикивая угрозы по-корейски. Притворяясь потерявшим сознание, Логан окровавленной рукой потянулся к ножнам и выхватил боевой нож.

Я убью еще одного и не отправлюсь в ад в одиночку…

Логан сделал выпад и вонзил лезвие длиной четыре с половиной дюйма в горло офицера. Нож застрял в адамовом яблоке. Быстрый рывок, и артерии офицера были перерезаны. Горячая кровь залила Логана, а кореец упал на бок.

Избиение продолжилось, еще более жестокое, чем прежде, пока Логан не провалился в милосердную темноту…


– Шевелись, Андерсон, давай привяжем этого профессорского зомби. Кафетерий через десять минут закроется, а я хочу поесть горячего. Сегодня вечером они подают стейк с жареным картофелем.

Используя стрекало, Андерсон повел Логана к диагностическому креслу. Не потрудившись связать руки субъекта, как требовали правила безопасности, Андерсон начал отсоединять электронный шлем. Линч с любопытством наблюдал за ним.

– Проф сказал, снять с него колпак, но оставить его подключенным к проводам, – сказал Андерсон.

– Значит, мы должны оставить включенными батареи?

– Да, наверное, – ответил Андерсон, сняв очки и потянувшись за шлемом. – И включить сигнал тревоги онлайн, правильно?

– Наверное, – ответил Линч. – Ладно, сигнал тревоги включен.

Когда шлем сняли, в погруженном в оцепенение мозгу Логана что-то вспыхнуло. Одна мысль промелькнула в его затуманенном сознании: Я убью еще одного и не отправлюсь в ад в одиночку…

* * *

– Я об этом не знаю, мисс Хайнс.

Корнелиус стоял в центре лаборатории, сгорбившись.

– Сначала мне говорят, что мы создаем нечто вроде суперсолдата при помощи Эксперимента Икс. Затем оказывается, что это некий мутант, животное, и поэтому присоединение адамантия и боль, которую он терпит в процессе, заставляет его свихнуться…

Сидящий рядом с Кэрол Хайнс у терминала МЭМ специалист по мозгу из группы доктора Маккензи прекратил работу и стал слушать.

Корнелиус, не замечая этого, продолжал свои жалобы.

– Теперь Профессор говорит об «идеальной машине для убийства» и обо всей этой чепухе с самой опасной добычей, будто этот бедняга – какой-то ассасин, или что-то вроде этого. От чего это оружие должно нас защищать, от комми?

Корнелиус нахмурился.

– Я никогда не собирался производить оружие. Меня практически шантажом заставили участвовать во всем этом деле, знаете ли. Нет… наверное, вы не знаете.

Кэрол Хайнс повернулась к специалисту:

– Почему бы вам не сделать сейчас перерыв на чашку кофе, Джон?

– Но я на дежурстве до…

– Сделайте перерыв, Джон.

Специалист кивнул и поспешно вышел. Когда он ушел, Кэрол повернулась со своим креслом лицом к Корнелиусу.

– Я не слишком большой специалист в мировоззренческих вопросах, – сказал он ей. – Но у меня есть какая-то ответственность перед человечеством… И во мне нет наклонностей к убийству, мисс Хайнс… Что бы вы об этом ни слышали. Я не убийца. Я не такой, как Профессор.

Кэрол Хайнс долго молчала. Когда она в конце концов заговорила, голос ее звучал мягко, но решительно.

– Если я нужна вам, доктор, я вас поддержу. Во всем, что вы решите предпринять.

Корнелиус открыл рот для ответа, но ему помешал внезапно раздавшийся пронзительный вой.

– Тревога! – закричал он. – Включите источник, мисс Хайнс.

Женщина повернулась и нажала клавишу источника сигнала. На гигантском мониторе появился интерьер второй лаборатории – камера Субъекта Икс. Логан стоял без шлема, с выпущенными когтями. Его левая рука была занесена для удара, а на стальных когтях поднятой вверх правой руки безвольно болтался мертвый смотритель, истекая кровью, как говяжий бок на мясном крюке.


Глава 15. Оружие Икс

– Сигнал тревоги идет из второй лаборатории. Это мистер Логан. Он освободился.

Кэрол Хайнс удалось не допустить свой страх в голос, но не в глаза. Она в ужасе уставилась на монитор и смотрела, как Логан обрушил кулак на второго охранника и проткнул его тело насквозь, блестящие кончики когтей пронзили спину жертвы, и этот человек обмяк, как тряпичная кукла, брошенная на вилы.

Корнелиус бросился к переговорному устройству и нажал на клавишу.

– Профессор! Профессор!

– В чем дело, Корнелиус? – тон Профессора был полон раздражения начальника, которого неожиданно побеспокоил подчиненный.

– Вы маньяк! – проревел Корнелиус. – «Самая опасная добыча», сказали вы? Теперь вы используете сотрудников нашей собственной охраны в качестве морских свинок? Вы безумец!

– Что? – Профессор повернулся к своему монитору. На экране Логан бил кулаками в дверь выхода. – Это не я устроил, Корнелиус. Я не управляю им!

Сигнал тревоги звучал все громче, наполняя комплекс своим пронзительным, настойчивым воем.

Корнелиус переключил переговорное устройство и вышел в общий канал, выкрикивая предупреждение на все уровни.

– Все сотрудники охраны во вторую зону! Оружие Икс вырвался на свободу!

Катлер как раз подходил к двери в кабинет Диверса, когда разразилась буря. Он повернулся и бросился обратно в хранилище оружия, ожидая встретить там по крайней мере пятьдесят охранников – стандартный порядок действий при поступлении такого сигнала.

– Профессор, – сказал Корнелиус по прямой линии. – Мое аварийное выключение не функционирует. Используйте свои средства управления на мониторе командного центра, чтобы отключить энергию.

– Я пытаюсь, Корнелиус. Отключение не работает. Я думаю, батареи Логана еще подключены.

– Что случилось с вашими безотказными предохранителями, Профессор?

– Они не работают, говорю вам! Шлем Логана выключен, но какой-то идиот оставил на месте батареи. Он двигается по своему усмотрению, бесконтрольно, и не получает наших сигналов.

На мониторе профессора Логан сорвал бронированную дверь с легкостью ягуара, рвущего в клочья плоть человека, его адамантиевые когти пронзили прочную сталь. Перешагнув через обломки, он вышел в коридор и встретил молодого техника, переносящего оборудование из одной лаборатории в другую. Один изящный взмах когтей, и этот юноша упал в растекающуюся лужу крови.

Два охранника, вооруженные ружьями с транквилизатором, пробежали по коридору. Их рации трещали.

– У нас погибло три человека, два остаются активными! Просим разрешения стрелять!

– Конечно, приятель, стреляйте! – Профессор оставил свой начальственный тон, теперь в его голосе звучала почти паника.

Камера видеонаблюдения на потолке передавала происходящее на экраны Корнелиуса, Кэрол Хайнс и Профессора. Два охранника на переднем плане непрерывно стреляли дротиками со снотворным по Субъекту Икс. Логан отмахивался от них, будто это шарики из жеваной бумаги на школьном дворе. Он отбивал надоедливые дротики и шел дальше.

Все охранники попятились. Сначала медленно, потом быстрее.

– Охрана… Нам нужны здесь боевые патроны. Повторяю. Нам нужны…

Одним плавным движением Логан пронзил первого охранника, сверхпрочные когти проткнули кевлар, ткань, сухожилия и кости. Без всяких усилий он перебросил пронзенный труп через свое плечо.

У второго охранника он выбил из рук оружие, а когти распороли сердце и легкие этого человека. Из громкоговорителей по всему исследовательскому комплексу неслись сдавленные вопли ужаса.

В главной лаборатории, где Корнелиус имел глупость убедить себя, что дротиков достаточно, чтобы остановить субъекта, научное недоумение сменило состояние, близкое к истерике.

– Сэр, как это могло случиться? – спросил он Профессора; теперь он говорил с уважением, бесстрастным тоном. – Логан был подключен, как он мог…

– Это еще не конец, – перебила его Кэрол Хайнс. – По-видимому, транквилизаторы не действуют.

Она подняла взгляд от консоли МЭМ. Корнелиус посмотрел ей в глаза: в них опять появился страх, вместе с чем-то еще, чем-то, похожем на возбуждение.

Хайнс обнаружила, что, несмотря на то, что Субъект Икс не подчиняется командам ученых, они все же могут наблюдать за ним. Непрерывный поток данных поступал в машину МЭМ Хайнс, снабжал ее ясными показаниями о действиях Логана и его теперешних возможностях. Одно ей было совершенно очевидно: его мозговая активность, которая, как полагали, была подавлена, включилась на полную мощность. Логан стал разумным. Его сознание полностью включилось, его мозг превратился в умную бомбу, несущую полный заряд.

Корнелиус ударил кулаком по компьютеру.

– Это безумие, Профессор. Разве вы не можете что-то предпринять?

– Моя система отказала. Я никак не контролирую Оружие Икс, – повторил Профессор.

– Тогда кто его контролирует? – спросил Корнелиус.

– Да… – пробормотал Профессор. – Действительно. Кто?

В испуганных глазах Профессора промелькнуло тайное понимание. Однако он не высказал его Корнелиусу.

– Это ЧП! – ворвался в их разговор Диверс по переговорному устройству. Голос его звучал встревоженно, убедительно. – Я теряю людей во второй зоне! Мне нужен совет…


В оружейной комнате собралось тридцать три охранника. Катлер увидел, что они не надели защитные костюмы, а неотрывно смотрят на монитор следящих камер.

Проклятые любители.

– Кто погиб? – рявкнул он.

– Андерсон и Линч во второй лаборатории, – ответил Эрдман. Его лицо превратилось в бледный круг, испещренный морщинами тревоги. – Поллок и Гейдж в коридоре.

Катлер просмотрел запись.

– Кто тот, другой труп?

– Какой-то техник. Бедный сукин сын подвернулся под руку этой спятившей лабораторной крысе, – сказал ему Эрдман.

Катлер повернулся к остальным:

– Разойдитесь. Я взломаю ящик с боевым оружием…

– Диверс еще ждет разрешения на это от Профессора, – заметил Эрдман.

Катлер презрительно фыркнул.

– К черту это дерьмо! Я даю разрешение на боевое оружие… Не желаю рисковать.

Пока люди пристегивали бронежилеты из кевлара, Катлер набрал код из многочисленных цифр на настенном пульте и рывком распахнул дверь ниши с оружием. Охранники столпились вокруг него, пока он раздавал им серьезное оружие: ручные пулеметы сорок пятого калибра, «Хеклер и Кох» с магазинами на двадцать пять патронов.


Корнелиус видел на своем мониторе, как Логан менее чем за минуту прорубился сквозь бронированный люк. Дверь была изготовлена из двухдюймовой углеводородной стали, но это не задержало мутанта.

– Профессор, – позвал Корнелиус по интеркому, – вы можете изолировать коридор от вашего удаленного помещения?

– Изолировать?

На мониторе меньших размеров Корнелиус увидел, как побледнело вытянувшееся лицо Профессора, стало мучнисто-белым.

– Да. Запереть Логана внутри Второй зоны?

Профессор ответил, заикаясь:

– Я… я… Тут ничего не работает. А вы… вы видели, что он сделал с этим люком…

– Пожалуйста! – заорал майор Диверс по интеркому. – Может кто-нибудь из вас дать мне указания? Профессор? Доктор Корнелиус? Доктор Гендри? Нам грозят огромные неприятности. Прием.

– Вы можете закрыть какую-нибудь часть Второй зоны от вашего центра управления, Профессор? – повторил Корнелиус, пытаясь преодолеть паралич, охвативший Профессора.

– Сэр, – вмешалась Кэрол Хайнс. – Логан идет прочь от Второй лаборатории. Он приближается к Третьей зоне и к Блоку «D».

– Охрана! Двигайтесь к Блоку «D» и Третьей зоне! – крикнул Корнелиус в интерком.

– Он входит в служебные туннели, – далее предупредила Кэрол Хайнс.

Корнелиус начал покрываться потом.

– Если он войдет туда, он сможет попасть куда угодно. Даже на поверхность.

– Док! – это заговорил майор Диверс. – У меня внизу пять человек. Нам понадобится нечто посильнее транквилизаторов, чтобы справиться с этой ситуацией.

Корнелиус не ответил. На мгновение его внимание отвлекло загадочное изображение на маленьком мониторе. Профессор вел оживленную беседу на защищенной частоте. Корнелиус напряженно прислушивался. Он мог слышать только одного из говорящих, но он должен послушать…

– …Вы сознаете, что происходит в данный момент? – спрашивал Профессор.

– Доктор Корнелиус? Говорит Диверс. Вы меня слышите?

Корнелиус выругался.

– Да, – ответил он Диверсу. – Я… э, я слушаю.

– Мы не можем захватить его без артиллерии. Вы понимаете?

– Да… да, – ответил Корнелиус, все еще стараясь слушать частный разговор Профессора.

– …Правильно, – говорил Профессор на своем конце, – Эксперимент Икс вышел из-под моего контроля. Можно сказать, он обезумел…

– Мисс Хайнс! – рявкнул Корнелиус, показывая на Профессора на маленьком мониторе. – С кем он говорит?

– Компьютер показывает внешний источник, сэр. Спутниковая передача, ее нельзя проследить. Он, очевидно, забыл выключить свой интерком, и не знает, что мы его слышим.

– …Вот именно… – продолжал Профессор. – Убивает всех, кто попался ему на глаза… Но, видите ли, Логан полностью подключен. И все же, мои панели управления не действуют…

– Док! Профессор! – завопил Диверс. – Не могу докричаться! Вы должны разрешить применение оружия. У меня там люди – два человека. Они в ловушке на Третьем уровне из-за перекрытых люков. Логан блокирует аварийную лестницу, и им придется пройти мимо него, чтобы выбраться. Они вооружены ружьями с транквилизаторами – этими чертовыми пугачами! У них нет ни одного шанса.

Корнелиус перевел взгляд на монитор, следящий за Логаном. Двое охранников осторожно двигались по тускло освещенному служебному туннелю. Ученому показалось, что они похожи на канализационных крыс, на грызунов, ищущих добычу, и Корнелиус внезапно осознал, что это точное сравнение. Ползут без какого-либо плана, без руководства, ничего не видят, кроме того, что выхватывают из темноты лучи их слабых фонарей на батарейках, пляшущие по стенам и потолку. Не успел Корнелиус закричать, как луч света уперся в Логана, притаившегося у стены. Он представлял собой высшую форму жизни, и как всем высшим формам ему только и нужно было подождать, когда захлопнется его ловушка.

Как только стражники заметили Логана, они нервно подняли свои ружья с транквилизатором.

– Не стреляйте! Не стреляйте! – завопил Корнелиус. – Диверс, уберите оттуда своих людей. Немедленно!

Слишком поздно. Звуки выстрелов дротиками, похожие на выстрелы хлопушек, эхом отразились от тесных стен туннеля. Потом раздались крики, эхо которых понеслось по обшитой металлом подземной трубе оглушающими, пронзительными волнами, когда Логан перешел в наступление.

– Охрана Третьей зоны! – закричал Диверс. – Уходите из туннелей…

Логан нанес первому охраннику удар в живот. Его адамантиевые когти пронзили кевлар и тело с одинаковой легкостью. Когда он выдернул когти, после них осталась дыра таких размеров, что кишки охранника вывалились на пол дымящейся, розово-желтой массой.

Когда второй охранник повернулся, чтобы убежать, рубящий удар отсек его левую руку по плечо. Отрубленная конечность упала на землю и боком заскользила по полу, продолжая подергиваться. Едва живой, истекая черной кровью, стражник, теряя сознание, выполз из поля зрения камеры.

Логан не стал его преследовать.

– О, Боже, – прохрипел Диверс. – Это были Конран и Чейз.

В арсенале охранники среагировали на эту бойню взрывом ярости.

В центре управления Профессор продолжал монотонный разговор, не зная о том, что Хайнс и Корнелиус его слушают. Его разговор стал фоном, музыкальным сопровождением к этому кровавому хаосу.

– …Мы теряем наших охранников слишком быстро, – поделился Профессор со своим собеседником.

– Профессор! – позвал Корнелиус, прорываясь к нему. – Мне нужно ваше разрешение на применение оружия. Вы меня слышите, Профессор?

– …Учитывая это… Я бы хотел спросить… Вы нам поможете?

Корнелиус повернулся к Хайнс:

– Он меня не слушает. Думаю, он сошел с ума.

Кэрол Хайнс не ответила.

– Мисс Хайнс?

Казалось, она загипнотизирована потоком данных, появляющихся на мониторе МЭМ.

– Кэрол!

Кэрол Хайнс подняла взгляд, на ее лице появилась надежда.

– Сэр, кажется, я нашла нечто важное.


Катлер собрал отряд, который, как он надеялся, будет достаточной силой, чтобы противостоять Оружию Икс.

Из-за того, что им придется сражаться в тесных помещениях, Катлер выдал всего пятнадцать пистолетов-пулеметов тем, кого считал лучшими, людям, имеющим большой военный опыт, не потерявшим голову, несмотря на окружающий их хаос. В эту группу попал и агент Фрэнкс.

– Держись поближе ко мне, когда начнется заварушка, – сказал Катлер Фрэнксу, сунув ему в руки оружие.

Остальные охранники были вооружены короткоствольными полуавтоматическими М14, обладающими гораздо меньшей скорострельностью, чем пулеметы. В данный момент, считал Катлер, его люди слишком нервничают, чтобы эффективно действовать без пристального наблюдения, поэтому он посчитал, что чем меньше будет пуль, тем меньше вероятности ранить товарища.

А сколько пуль потребуется, чтобы остановить Логана, каким бы он ни был? – думал Катлер. Он всего лишь человек – ну, вроде того…

Теперь, вооружившись и надев бронежилет, Катлер повел своих людей в служебный туннель над Третьей зоной. Оказавшись внутри, он построил их в фалангу – клином, с самым мощным оружием на острие.

– Я пойду первым, – сказал Катлер, поднимая оружие.

– Нет. Первым пойду я, – возразил Эрдман, выходя вперед.

– В чем проблема, Эрд? Ты мне не доверяешь?

– Я доверяю тебе, Катлер, поэтому и хочу идти первым, – ответил Эрдман. – Майор Диверс проявляет нерешительность, все пытается убедить яйцеголовых, что нам следует выдать оружие. А ты взял командование на себя, вооружил нас, несмотря на то, чего там хотят эти сумасшедшие ученые. Это делает тебя единственным лидером, который у нас есть.

Потом Эрдман усмехнулся под своим щитком на шлеме.

– В любом случае, я хочу еще раз выстрелить в этого ублюдка.

Катлер смягчился и перешел на правый фланг.

– Ладно. Выступаем.


– Мистер Логан взломал три зоны и сейчас находится на расстоянии ста двадцати ярдов от центра управления Профессора на Третьем уровне и от Блока «С», – сказала Кэрол Хайнс.

– Господи Иисусе, – Корнелиус потер затылок. Пот тек из всех пор его тела, ему казалось, что его каштановая борода кишит насекомыми.

– И это не совпадение, сэр, – продолжала Хайнс. – Я проследила за его перемещениями от камеры во Второй лаборатории. Он явно прокладывает себе путь к Профессору.

– Не знаю, мисс Хайнс. Это кажется нелогичным. Откуда Логану знать, где находится Профессор?

– Вспомните, что он выследил медведя меньше чем за четыре минуты, доктор Корнелиус. Наш мистер Логан проявил сверхъестественные способности следопыта.

– Но тогда была контролируемая ситуация, мисс Хайнс.

Кэрол Хайнс взглянула на маленький монитор, где Профессор продолжал свой странный разговор.

– А кто говорит, что сейчас не контролируемая ситуация, сэр?

– …Понимаю, понимаю, – говорил Профессор. – Вроде того, что он кусает руку, которая кормит, а? Полная чистка кадров, в некотором смысле… Избавляемся от балласта, э?

Корнелиус включил интерком.

– Охрана? Майор Диверс? Выдайте большие ружья. Стреляйте на поражение.

– Значит, Профессор дал добро, доктор? – спросил Диверс.

– Нет, – ответил Корнелиус, наблюдая за быстрым приближением Логана к помещениям Профессора. – Но он не станет возражать, поверьте мне. И удвойте усилия, хорошо?

Диверс отключился, и на фоне общего гудения приборов в лаборатории осталось только два звука: пощелкивание монитора Хайнс и монотонный голос Профессора.

– …Есть еще только один вопрос… Позвольте мне задать его… Должен ли я уйти сейчас, или мне укрыться здесь, пока, как вы выразились, Оружие Икс избавляется от балласта…

Корнелиус уставился на безумца на экране, который продолжал вести вежливую беседу, когда весь комплекс был охвачен хаосом. У него на глазах кресло Профессора подпрыгнуло вверх. Когтистая рука прорвала стальные пластины с нижнего этажа.

Профессор с воплем упал, а Логан крушил сталь и бетон, прорубая себе путь к своей жертве, стремясь настигнуть ненавистную добычу.

Корнелиус в ужасе отступил от монитора.

– Господи боже! Мы должны что-то сделать.

Мисс Хайнс стояла, обхватив себя руками, с напряженным лицом.

– Охрана уже почти добралась туда, сэр. Они должны с этим справиться.

– Но мы тоже должны ему помочь… Не правда ли?

Кэрол Хайнс не могла ответить. Она зарыдала от ужаса, слушая вопли Профессора. Корнелиус подошел к ней, но когда он протянул руку, чтобы обнять ее за плечи, она отпрянула от него.

– Не прикасайтесь ко мне! Никогда, никогда не прикасайтесь ко мне! – закричала она, ее била неудержимая дрожь.


Охранники вышли из служебного туннеля на Третьем уровне. Лифты были отключены, а лестничные клетки заблокированы, в соответствии с правилами безопасности при чрезвычайных ситуациях. К счастью, по коридорам не бродили ни в чем не повинные гражданские лица. Если здесь и был кто-нибудь, они, вероятно, дрожали за герметично закрытыми люками.

Сигналы тревоги продолжали выть, и этот шум отвлекал.

– Почему никто не выключит эту проклятую штуку? – пожаловался Альтман.

– Нельзя, – ответил Катлер. – Только наш приятель Диверс может ее выключить из центра управления охраны.

В наушниках их шлемов раздался голос:

– Говорит Диверс, всем подразделениям охраны. Немедленно собраться на складе оружия, там вам раздадут боевое оружие.

– Помяни черта, – прошептал Альтман.

Эрдман постучал по наушникам своего шлема, словно не верил собственным ушам, потом обернулся к идущим за ним людям и слегка приподнял свой пистолет-автомат сорок пятого калибра.

– Это наш майор. Руководит ситуацией, как всегда.

Несколько человек рассмеялись, но большинство слишком нервничали, чтобы реагировать. Они все видели, что случилось с Андерсоном и Линчем, с Чейзом и Конраном. Их переполнял ужас, они не хотели в этом признаться, и меньше всего – своим товарищам.

Катлер на правом фланге играл роль помощника сержанта Эрдмана, позволяя ему отдавать приказы и поднимать боевой дух, а сам сосредоточился на общей стратегии – насколько это возможно. Теперь он решил, что настал подходящий момент отрапортовать «командованию».

– Катлер Диверсу. Отзовитесь…

Майор среагировал так, словно услышал глас Божий.

– Катлер! Вы в оружейной?

– Только закончил раздавать оружие, сэр. Вы не могли бы выключить этот проклятый сигнал?

– Тревоги? Да, конечно, сигнал тревоги.

Секунду спустя обрушилась тишина, подобно снегопаду в лесу.

– Где вы, Катлер? – спросил Диверс, в его голос отчасти вернулись командные нотки.

– Двигаемся к Третьему уровню, сэр, сейчас мы в Третьей зоне.

– Как далеко вы от Блока «С»?

Катлер поднял руку, подавая сигнал Эрдману, который всех остановил.

– Майор, – шепотом ответил Катлер. – Мы сейчас внутри Блока «С». Какова ситуация?

– Оружие Икс…

Ответ Диверса перебил вопль, за которым последовали полные паники мольбы Профессора:

– Помогите мне! Помогите…

– …добирается до Профессора, – закончил Диверс. – Он…

Катлер отключил майора, потом с помощью своего кода управления связью перекрыл канал Диверса всей остальной команде. Он поднял взгляд и увидел, что Эрдман с любопытством смотрит на него.

– Диверса здесь внизу нет, поэтому он больше не распоряжается, – сказал Катлер. – Я приказываю стрелять.

Эрдман с одобрением кивнул, затем повернулся к остальным.

– Поспешим.

Люк, ведущий в центр управления Профессора, был закрыт, но не заперт. В противоположном конце коридора второй вход был приоткрыт, если верить изображениям в реальном времени, поступающим на экран шлема Катлера.

– Это хорошо, – произнес Катлер. – Мы войдем одновременно в обе двери. Эрдман, возьми десять человек и подойди к другому входу. У тебя есть пятнадцать секунд, чтобы занять позицию. Теперь иди!

Пока они огибали угол, Катлер повернулся к остальным.

– Ты, – обратился он к Фрэнксу. – Возьми людей и заблокируй выход на этот уровень. Если Оружие Икс прорвется сквозь нас, твое дело – уложить его.

– Но, Кат…

– Быстро!

Фрэнкс повернулся и повел девять испытывающих облегчение охранников к шахте лифта в противоположном конце длинного коридора.

Катлер повернулся к оставшемуся вместе с ним десятку людей.

– Пять секунд, – прошептал он, бесшумно поднимая задвижку люка и приоткрывая его на щелочку. – Три… два… один… Вперед! Вперед! Вперед!

Катлер навалился плечом на тяжелый стальной люк, и тот распахнулся. Катлер перепрыгнул через порог, подняв автомат.

Профессор лежал на полу, беспомощный под пригвоздившим его весом эргономичного кресла, вырванного из креплений в полу. Гигантская дыра зияла там, где прорвался Логан. В отверстии болтались провода и трещали искры.

Агент Эббот вошел сразу же за Катлером.

– Где этот ублюдок? – крикнул он. – Где Оружие Икс?

С кровожадным ревом Оружие Икс спрыгнул на пол прямо перед ними – он лежал и ждал среди труб отопления и воздуховодов у них над головой.

– Берегись, Кат! – закричал Эббот, отталкивая его в сторону и поднимая свой автомат. Но Логан был быстрее: он взмахом руки выбил автомат из рук Эббота, потом опустил правую руку с выдвинутыми когтями. Адамантиевая сталь прорезала шлем, череп и мозг, разрубив голову агента на четыре аккуратных куска, словно спелый арбуз на кухонной доске.

Ноги Эббота взлетели вверх, и он с грохотом рухнул на пол. Катлер откатился в сторону от дергающегося тела товарища, а Оружие Икс сделал выпад, пытаясь достать его; когти Логана высекли искры из металлического пола.

Затем Эрдман ворвался в открытый люк, стреляя из автомата. По крайней мере три пули попали в обнаженный торс Логана, из каждой раны выплеснулся фонтанчик крови. Но Оружие Икс даже не дрогнул, поворачиваясь лицом к своим новым врагам. Одним быстрым ударом Логан обезглавил Эрдмана. Голова отскочила от стены, тело сделало последний шаг вперед, а потом упало. В предсмертных конвульсиях охранник сделал еще три выстрела, от которых разлетелись мониторы и консоли компьютеров.

За спиной Эрдмана еще один стражник выпустил в Оружие Икс три пули в упор, отбросив его назад.

– Унесите отсюда Профессора! – закричал Катлер, с трудом поднимаясь на ноги. Два человека пробежали мимо него, потом третий и четвертый. Один встал на колени рядом с Профессором, а трое остальных попытались поднять тяжелое кресло и вытащить из-под него вопящего человека.

– Все хорошо, Профессор! – произнес один охранник достаточно громко, чтобы его расслышали сквозь этот хаос. – Мы вас нашли. С вами все будет в порядке…

Раздались еще выстрелы, попавшие в Логана, командный центр рассыпал дождь искр…

– Он… Он пытался убить меня! – крикнул Профессор. Пуля отскочила от стены, и поднятое вверх лицо Профессора осыпало осколками. Он взвыл, когда с него слетели очки.

– Мои очки… Я не вижу…

– Они у меня, сэр, – произнес охранник, наклоняясь к нему, его голос эхом отражался от щитка.

Профессор надел свои прямоугольные очки, но внезапно услышал глухой, чавкающий звук. Наклонившийся над ним человек замер, глаза его закатились под лоб. Рот открылся, из него хлынула кровь и покрыла внутреннюю поверхность щитка. Охранник рухнул на профессора сверху, придавив всей тяжестью своего мертвого тела и брони из кевлара.

С силой, рожденной отчаянием, Профессор оттолкнул труп в сторону. Он поднял руку и ухватился за край пульта управления.

Мелькнула серебристая молния. На долгое, мучительное мгновение мир Профессора заполнила боль – внезапная, нестерпимая, всепоглощающая. Он рефлекторно отдернул руку. Сквозь залитые слезами глаза он увидел обрубок, истекающий кровью – рука была ровно отрублена у запястья.

– Моя рука! – взвыл Профессор. Затем, когда его собственная кровь забрызгала лицо, страдание сменилось яростью.

– Убейте его! Убейте! – закричал Профессор. – Немедленно уничтожьте Оружие Икс!

Сильные руки подхватили его поперек туловища, и два охранника вытащили Профессора из центра управления в боковой коридор.

Тем временем Катлер наблюдал, как охранники, стреляя и продвигаясь вперед, заставили Логана отступить, пока он не уперся спиной в стену. Но когда они прицелились из автоматов, чтобы его прикончить, Оружие Икс неожиданно рванулся вперед и вспорол живот тому охраннику, у которого хватило глупости не отступить.

Катлер, видя, как его люди погибают один за другим, бросился в схватку, но его опять отбросили в сторону. Он пытался как следует прицелиться в Логана, но бой шел слишком близко. Оружие Икс, казалось, был весь облеплен массой шевелящихся, сражающихся охранников, тщетно пытающихся свалить его с ног.

– Вы вытащили Профессора? – крикнул Катлер. – Вы вытащили Профессора? Ответьте мне кто-нибудь! Что происходит?

– Профессор в безопасности, – раздался ответ. – Он в порядке.

Катлер услышал и другие голоса. Выкрикнутые команды, вопли боли и удивления.

– Цель передвигается по всему помещению… Невозможно прицелиться… Отойдите назад… Слишком поздно… Теряем людей… Проклятый монстр…

На глазах у Катлера когти, вонзившиеся в торс Альтмана, подняли его над полом. Логан ударил человека головой об потолок с такой силой, что шлем из кевлара разлетелся на куски. Когда Альтман упал на землю, его изуродованное лицо уставилось на Катлера: нос свернут на сторону, глаза перекошены, словно лицо на картине Пикассо.

Больше десятка пуль в теле, и никакого эффекта. Это глупая, бессмысленная бойня. Мать вашу!

Катлер включил свой коммуникатор:

– Всем отступать. Назад… В коридор…


К удивлению Фрэнкса, двери лифта на Третьем уровне открылись. Доктор Корнелиус и Кэрол Хайнс поспешно вышли, намереваясь пройти в центр управления Профессора.

– Эй! – крикнул Фрэнкс, останавливая их. – Туда нельзя. Вы попадете прямо в перестрелку. – Словно в подтверждение его слов, Корнелиус и Кэрол Хайнс услышали многочисленные выстрелы, крики и вопли.

– Проклятье, – в отчаянии произнес Корнелиус. – Вы не собираетесь что-то предпринять?

– Я выполняю приказы, – ответил ему Фрэнкс с мрачным лицом, прислушиваясь к бешеным голосам из наушников: «Отходите назад… Теряем людей… Монстр… Кровавая резня».

Затем из-за угла, спотыкаясь, выбежал охранник, прижимая руку к боку, из глубокой раны в котором обильно текла кровь. Рана была такой глубокой, что виднелись кости его ребер. Другая его рука едва удерживала бледного Профессора.

Сначала Кэрол Хайнс, потом Корнелиус протиснулись мимо агента Фрэнкса и поспешили на помощь раненому. Фрэнкс и два стражника нехотя последовали за ними. Остальные остались сзади, в качестве последней линии обороны.

Профессор стонал и спотыкался, его очки перекосились, он сжался в плотный комок, и шел, хромая и прижимая обрубок руки к животу, чтобы уменьшить кровотечение.

– Постарайтесь не шевелиться, Профессор. И сохраняйте спокойствие, – сказал охранник, сам страдающий от раны.

– Я умру от потери крови, – пискнул Профессор, его глаза блестели от боли. Позади, в святая святых Профессора, все еще шел бой, сопровождающийся воплями, криками и выстрелами.

– Командир, нам здесь нужны носилки, быстро! – произнес Фрэнкс.

Взволнованный голос Диверса ответил:

– Что, черт возьми, там происходит? Кто-то отключил меня от сети! Как я могу командовать, если…

– Сэр, нам нужны носилки, – перебил его Фрэнкс.

– Уже несут, – прозвучал недовольный ответ.

Агент Фрэнкс протянул руку, чтобы перехватить Профессора и позволить человеку, который привел его сюда, прислониться к стене, но тот тут же осел на пол – у него подогнулись ноги.

– Носилки сейчас будут, сэр, – обратился Фрэнкс к Профессору, но когда попытался помочь ему, Профессор оттолкнул его.

– Мне не нужны носилки, глупец. У меня нет руки, а не ноги.

– Ох, нет… О, господи, – запричитала Кэрол Хайнс при виде кровавого обрубка.

Профессор сделал несколько нетвердых шагов, потом заметил своих коллег.

– Корнелиус, – прохрипел он. – Помогите мне. Уведите меня отсюда. – Корнелиус тоже увидел искалеченную руку.

– Черт возьми… Нам надо остановить кровотечение.

– Нам нужен жгут, – сказала мисс Хайнс и взялась за искалеченную руку. – Доктор Корнелиус, дайте мне ваш галстук.

Корнелиус сдернул с шеи кусок шелка, и Хайнс перевязала им кровавый обрубок. Фрэнкс склонился над человеком, который вывел Профессора, потом встал, качая головой.

– Он умер.

Внезапно выстрелы застучали с новой силой, за ними по внутренней связи раздались отчаянные крики:

– Нам нужна поддержка! Мы… – голос оборвался сдавленным воплем.

– Кто это был? – спросил один из охранников. Фрэнкс только пожал плечами.

– Это не Катлер… Может, он тоже погиб.

– Что же нам делать, Фрэнкс?

Фрэнкс бросил взгляд на мертвого стражника на полу. Потом поднял свой автомат и повернулся к остальным.

– У нас приказ остановить Оружие Икс, если другие не остановят, поэтому пойдем!

– Прижмите плотнее, Профессор, – сказала Хайнс, показывая на завязанный галстук. – Старайтесь поднимать вашу ру… ваше предплечье вверх. Это должно на время помочь.

– Мы должны доставить вас в амбулаторию немедленно. Вы можете идти? – спросил Корнелиус.

– Я могу бежать, – ответил Профессор на удивление твердым голосом. – Только уведите меня отсюда. Но не в амбулаторию.

– Сэр, – запротестовала Кэрол Хайнс, – вы нуждаетесь в помощи.

– Нам нужно попасть в помещение реактора, – Профессор протиснулся мимо них и поспешил к лифту.

– Что? Почему, Профессор? – крикнул ему вслед Корнелиус.

– Потому что это единственное надежное место, где можно спастись от Оружия Икс.

– Но охрана позаботится о Логане, Профессор.

– Не будьте глупцом, Корнелиус. У них нет ни одного шанса.


Майор Диверс был сломлен. Бюрократ без власти, офицер без команды.

Из центра охраны он беспомощно наблюдал на мониторах, как Оружие Икс уничтожал его людей. Он кричал в микрофон, понимая, что его не слышат, что этот предатель Катлер, или, может быть, Эрдман, намеренно заблокировал его канал. Он стучал кулаками по пульту, глядя, как один за другим погибают его люди, сначала поодиночке, а потом массово.

Но, несмотря на все эти крики и удары кулаками, Диверс не сделал ту единственную вещь, которая могла бы помочь. Он мог бы спуститься на склад оружия, надеть защитный костюм и присоединиться к своим людям на переднем крае. Но он этого не сделал.

Никакой менеджер так не поступает.

Во всяком случае, так говорил себе Диверс.

Теперь он точно не знал, кто остался в живых, знал только, что большая часть его людей погибла. Некоторые лежали в коридоре, другие – возле Второй лаборатории. Гора трупов достигала потолка самом центре управления Профессора.

Это не моя вина… Это было восстание… бунт.

Диверс подозревал, что его люди подслушали его разговор с доктором Корнелиусом.

Может, они посчитали меня нерешительным… Но я с самого начала доказывал, что следует раздать боевое оружие. Я ничего не могу поделать, если начальство придерживается другого мнения…

Диверс винил обстоятельства в тех первых смертях: Андерсон и Линч нарушили протокол, проявили небрежность. Но он также подозревал, что его собственные подчиненные считают, будто Конран и Чейз погибли потому, что он, их командир, реагировал слишком медленно. Майор также подозревал, что его солдаты сердиты на него за то, что он сам не распорядился выдать им боевое оружие. Диверс считал, что это несправедливо.

Такие люди, как Эрдман, Фрэнкс, и особенно Катлер… они не понимают, что существует порядок соподчиненности. Что важно, чтобы кто-то другой нес ответственность в сложной ситуации.

Диверс понимал, что кто-то потратил большие деньги на Оружие Икс. С его точки зрения, не ему принадлежало право решать, пристрелить экспериментального субъекта или нет. Такие решения должны приниматься наверху, более высокооплачиваемыми сотрудниками.

За все годы службы я понял одно: никогда не высовывайся. Ни в бою, ни в управлении. Пускай такие люди, как Катлер и Эрдман, берутся за оружие и идут в окопы.

Да, «мирники» все правильно поняли. Лучшие солдаты – те, кому никогда не приходится сражаться. Я выучил этот урок, хорошо выучил, а Катлер – нет. Поэтому Катлер так никогда и не продвинулся наверх.

Отчаянные размышления Диверса прервались, когда в командный центр ворвался специалист Райс.

– Райс, рад, что вы здесь, – сказал Диверс. – Мне нужно, чтобы кто-нибудь спустился вниз и разведал, что происходит на Третьем уровне. Большинство…

– Простите, Диверс. Я больше не подчиняюсь вашим приказам.

Райс протянул руку и сорвал карточку командира, прикрепленную зажимом к комбинезону Диверса.

– Эй…

– Мне нужна эта карточка для доступа в главный суперкомпьютер, чтобы выгрузить важные данные.

– Зачем?

– Оглянитесь вокруг, майор. Ситуация вышла из-под контроля. Слишком много важных данных будет утрачено, если весь комплекс погибнет. Я собираюсь скопировать и сохранить их.

– Вы получили приказ? От кого? От Профессора?

Райс фыркнул.

– Приказ! Это все, что вас волнует, не так ли, Диверс? Ладно, скажем, я получил приказ от человека поважнее вас, более важного, чем Корнелиус и даже Профессор…

– От… от Директора?

– У меня есть приказ, Диверс. Больше вам ничего знать не надо.

На глазах у Диверса, который казался парализованным, Райс открыл шкаф с оружием и достал автомат. Потом направился к двери.

– Райс! – крикнул Диверс. – Вы с Директором собираетесь попытаться все исправить??

Райс покачал головой.

– Это невозможно исправить, майор.

Специалист Райс ушел, оставив Диверса в одиночестве размышлять об обломках его погубленной карьеры.


– Охрана, Третья зона, ответьте, – вызывал Фрэнкс. Он и еще восемь человек ждали возле люка, ведущего в центр управления, надеясь на ответ изнутри.

– Охрана, Третья зона…

Искаженный болью голос перебил вызов Фрэнкса:

– Сэр… Мы… Мы…

Потом он умолк.

Фрэнкс оглянулся через плечо на остальных.

– Приготовиться к бою. Никаких фантазий. Никакого окружения. Просто стреляйте. И соберитесь с духом. Не обращайте внимания ни на что, что там увидите, кроме Логана… Разнесите этого ублюдка на кусочки.

Фрэнкс вставил в свой ручной автомат магазин.

– На счет «три»…

Через три секунды они ворвались в центр управления через люк, стреляя на ходу, потом рассредоточились в две стороны. Фрэнкс услышал в наушниках приглушенные стоны и восклицания. Ему пришлось и самому удержаться от восклицания.

Стоящий посередине комнаты Оружие Икс резко обернулся к ним, широко раскинув руки с выпущенными когтями. Он низко пригнулся, как хищник, готовящийся к нападению. С головы до ног Логан был покрыт кровью, и на этот раз это не была кровь овец.

Он стоял на груде тел, лежащих в два и три слоя, и устилавших центр управления подобно ковру из человеческих останков. Некоторые охранники еще дергались и стонали, но большинство были мертвы, а остальные умирали. Стены были окрашены красным, с них капала темная кровь. Вывалившиеся кишки, куски органов и отрубленные конечности сделали металлический пол скользким.

Глаза Логана загорелись, когда он увидел входящих охранников. Молча скалясь, он сделал шаг вперед.

– Огонь! Огонь! Огонь!

Один из людей начал стрелять. Помещение наполнилось искрами и оглушительным громом непрерывных выстрелов. Через секунду включилась система пожаротушения, и облако дыма от выстрелов превратилось в туман из инертного газа.

– Я ничего не вижу! – крикнул кто-то.

– Он идет мимо меня, Логан… – крик оборвался, когда микрофон в шлеме агента был перерезан вместе с его горлом.

– Берегись, я…

Мускулистый, весящий двести пятьдесят фунтов охранник вылетел из тумана и врезался в дальнюю стенку, причем с такой легкостью, будто рассерженный мальчишка отшвырнул игрушечного солдатика.

– Отходите назад! Назад! – закричал Фрэнкс, стреляя вслепую в этот суп. Он услышал вопль, и кто-то появился из тумана: агент Дженкинс, его тело было прошито пулями. С широко раскрытыми глазами, вытянув вперед руку в поисках помощи, этот человек упал.

Вслед за ним выскочил Оружие Икс. Фрэнкс выстрелил, но промахнулся. Потом режущий удар сбоку повалил его на землю, и он тяжело рухнул, ошеломленный ударом.

Когда Логан пронесся мимо него, Фрэнкс попытался подняться, но обнаружил, что его ноги в чем-то запутались. Он хотел посмотреть, за что зацепился. Когда он опустил глаза, он увидел свои ноги лежащими на земле в нескольких футах от него, обе были отсечены на уровне бедер. Он рухнул на бок, а из обрубков хлынул поток крови.

Фрэнкс смутно услышал, как кто-то окликнул его по имени. На другой стороне центра управления, прислонившись к разбитой панели, стоял Катлер, тяжело дыша. Его грудная клетка была разрезана, за потоком крови можно было видеть легкие и бьющееся все медленнее сердце.

Губы Катлера шевелились, но его хриплый голос был едва слышен в наушниках. Через некоторое время, стараясь не потерять сознание, Фрэнкс смог разобрать слова Катлера, которые тот повторял, пока не умер.

– Я его теперь узнаю… Логана. Я знаю, кто он…

С последним вздохом Фрэнкс включил микрофон и отрапортовал Диверсу, который последние пять минут требовал доложить обстановку.

– Никого не осталось, сэр, – прохрипел Фрэнкс. Затем он почувствовал рядом движение. Из последних сил Фрэнкс приподнял голову и увидел нависшего над ним Оружие Икс. Он закрыл глаза и шепотом начал свою эпитафию.

– Сэр… он идет… за мной.


Глава 16. Апокалипсис

– Мы пришли, Корнелиус. Снимите блокировку. Здесь мы будем в безопасности.

Корнелиус пожал плечами.

– Да, если не считать ожогов и радиации.

Профессор привел Корнелиуса и Кэрол Хайнс к ряду массивных, окованных сталью и выложенных свинцом взрывоустойчивых дверей. Лифт доставил их на самый глубокий уровень здания, где ни Хайнс, ни Корнелиус никогда не бывали, несмотря на проведенные в секретном комплексе недели.

Атмосфера была душной и затхлой, коридоры нагревал жар, исходящий от печи, где выплавляли адамантий, на уровне выше этого. Лампы, утопленные в стенах обшитых сталью коридоров, не могли разогнать темноту. Запах озона и еще какой-то, как на всех промышленных предприятиях, пропитали подземную камеру, где что-то непрерывно гулко стучало и отдавалось эхом, так как там все еще работали автоматы.

Сами двери были помечены черно-желтыми символами радиации. Жирные красные буквы гласили «Опасность». Все еще прижимая к руке пропитанный кровью жгут, Профессор подбородком показал на стеклянный футляр, вделанный в стену.

– Мисс Хайнс, достаньте оружие.

Пока Корнелиус набирал код Профессора на клавиатуре и распахивал огромные двери, Хайнс разбила стекло и взяла со стойки винтовку М14. Два полных магазина тоже находились внутри. Их она тоже схватила.

– Зарядите его, пожалуйста.

Кэрол Хайнс поставила на место магазин и протянула оружие Профессору.

– Не мне, идиотка. Что я буду делать с оружием? Отдайте его Корнелиусу.

Хайнс сунула оружие в руки доктора, она была рада избавиться от него. Корнелиус держал оружие на вытянутых руках, будто оно было заражено.

– Что здесь происходит, Профессор? Что, по-вашему, мне делать с этой винтовкой?

– Стрелять из нее, доктор. При первой возможности…

Профессор повел их в помещение реактора и приказал Корнелиусу задраить люк. Комната была полностью автоматизирована: компьютеры, терминалы, переключатели и станции маршрутизации вдоль стен. Электронные датчики непрерывно показывали температуру внутри сердечника, давление на кубический фут и другие важные сведения, пока машины выполняли заданные им программы, не ведая об апокалипсисе, бушующем в комплексе над ними.

Когда Хайнс подошла к центральному терминалу, встроенные детекторы движения активировали компьютерную клавиатуру, монитор, оборудование связи. Она принялась за работу, и через несколько секунд изображение с камер охраны на верхних уровнях появилось на экране.

Оказавшись в безопасности за герметичным люком, Корнелиус повернулся к Профессору:

– Значит, вы хотите, чтобы я стрелял из этого оружия, а?

– Возможно, вы не сможете убить Логана, но если вы сумеете сбить выстрелами источники энергии у него на поясе… Это должно его остановить.

Корнелиус не был метким стрелком, он не стрелял со школьных времен. А даже если бы и был, вся теория Профессора была основана на ложном предположении о контроле.

– Это смехотворно, – возразил Корнелиус. – Даже если Логан до сих пор жив, системы не работают, он не может…

– Система работает, – заявил Профессор. – Она в руках другого человека.

– В чьих? – спросил Корнелиус. Ублюдок, ты болтал, пока уничтожали охранников!

– Вам не положено это знать, Корнелиус.

– Какая наглость, Профессор. Вы просите меня застрелить человека, но не хотите сказать, почему…

– Нечего тыкать мне в нос своими нравоучениями, Корнелиус. Я считал, что человек, убивший свою жену и ребенка, должен обладать большим хладнокровием.

Кэрол Хайнс явственно ахнула. Корнелиус повернулся к ней, но она уже снова смотрела на клавиатуру центрального пульта и не хотела встретиться с ним глазами.

– А на тот случай, если вы забыли, – продолжал Профессор, настаивая на своем, – не так давно вы приказали охранникам убить Логана.

Корнелиус мрачно кивнул.

– Это правда, Профессор. Я хотел, чтобы Логан умер, но не хотел пачкать руки, сделав это сам. Дело в том, что я не убийца. В моем сердце нет жажды убийства.

– Ну, лучше вам ее где-нибудь найти, иначе… – Профессор со стоном упал на одно колено. Корнелиус повесил винтовку на плечо и помог ему сесть в кресло.

– Посмотрите на себя. Вы потеряли ведро крови. Мне надо вас перевязать.

Профессор закашлялся. Его лицо было молочно-бледным от потери крови, но глаза ярко блестели, с них отражалась горечь.

– Меня считают балластом, Корнелиус. От которого надо избавиться. Просто балластом.

– Скорее, покойником, – сказал Корнелиус, снимая жгут. Кровь текла из запекшегося обрубка, но Корнелиус быстро накрыл рану тканью, оторванной от своей сорочки. – Вы бредите, Профессор. Все эти события, тяжелая рана – у вас начинается шок.

– Вы всегда были глупцом, не так ли, Корнелиус? Если эта дверь не удержит Логана, вы скоро узнаете, что такое шок…

Корнелиус не клюнул на наживку умирающего.

– Да, ну, я думаю, чем быстрее мы сможем доставить вас в…

– Хайнс! – крикнул Профессор. – Прекратите этот адский стук по клавиатуре, прошу вас! Я не могу думать!

Она убрала руки с клавиатуры.

– Да, сэр. Простите, сэр. Компьютер показывает, что мистер Логан полностью активен…

– Я это и так знаю, будь все проклято!

– Его батареи пусты более чем на восемьдесят процентов, они быстро разрядятся.

– Недостаточно быстро, мисс Хайнс…

– Да, сэр. Действительно, Логан совсем близко. Он во Втором туннеле. Движется по направлению к нам.

Профессор оттолкнул Корнелиуса в сторону и, пошатываясь, бросился к терминалу.

– Убирайтесь отсюда, женщина! Пустите меня туда.

Профессор уставился на экран. Корнелиус не думал, что это возможно после такой кровопотери, но этот человек умудрился стать еще более бледным.

– Этот терминал связан с главными суперкомпьютерами? – спросил Профессор.

– Это и есть главный компьютер, сэр.

Профессор осознал, что они стоят прямо над главным процессором основного компьютера, который находится внизу.

– Да, конечно, – произнес он с раздражением и начал печатать.

Кэрол Хайнс попыталась помочь.

– Простите, сэр… Это неверный код…

Корнелиус крикнул ей:

– Хайнс? Оставьте. Это вышло из-под нашего контроля. Не думаю, что мы все еще участвуем в этой игре.

Наконец, пискнул коммуникатор, и Профессор заговорил, вернее – прохрипел:

– Говорит Профессор. Ответьте, прошу вас… Вы должны выйти на связь, пожалуйста. Поговорите со мной…

Молчание было ответом на его мольбу.

– Вы удивлены, что Логан не убил меня? Почему вы так со мной поступаете? Я не один из этих отбросов. Вы должны это понимать. Отвечайте, пожалуйста… Не дайте мне умереть здесь!

– Нам не обязательно умирать, Профессор, – возразил Корнелиус. – Никому из нас. У нас есть оружие. Я могу воспользоваться им, защитить нас…

Но Профессор не обращал внимания на Корнелиуса, он напряженно ждал голоса, который так и не заговорил.

– Я могу отстрелить его источники энергии, как вы сказали, Профессор. Дать вам и мисс Хайнс шанс убежать. Я могу…

Резкий скрежет металла о металл прервал их разговор. Затем гулкий треск эхом отразился от стен комнаты, когда что-то тяжелое упало на пол.

– Что это за шум? – крикнул Корнелиус.

Мисс Хайнс прижала руки к сердцу.

– Думаю, мистер Логан наконец-то нашел нас, сэр.

Раздался звук шагов, гулко отдающийся в огромном помещении. Внезапно замигало освещение, потускнели экраны. Затем, на одно показавшееся бесконечным мгновение, они стали черными, пока автоматически не включилось работающее от батарей аварийное освещение.

– Энергия отключилась!

– Эти звуки. Снаружи, – прошипел Корнелиус. – Логан находится в этих стенах. Он идет сюда.

– Помогите мне! Помогите. Пожалуйста! – вопил Профессор в неработающий коммуникатор. Он ударил по пульту здоровым кулаком. – Будьте вы прокляты… Будьте вы прокляты за это!

Корнелиус взглянул на Кэрол Хайнс.

– Не знаю, с кем, по его мнению, он говорит, но мне все равно, – потом он заметил, что ее бьет неудержимая дрожь. – Вы испуганы?

– Да, сэр. Очень. А вы?

Корнелиус кивнул.

– Отчасти – смертельно… Но другая часть меня… думаю, я готов снова увидеть мою жену…

Хайнс стояла рядом с ним, она подняла взгляд.

– Что… То, что сказал Профессор о вашей жене…

– Это неправда. Так думает полиция, и меня это устраивает. Правда гораздо печальнее. Я уверен, что вам не надо ее знать.

– Нет, я хочу… Расскажите мне.

– Мой ребенок родился… дефективным. Я упорно искал средство от его болезни, но потерпел неудачу – я, иммунолог, не смог даже спасти своего сына.

– Он умер?

Корнелиус отвел глаза.

– Пол умирал… медленно. По частям. Я работал каждый день и полночи в медицинской лаборатории, искал лекарство, а моя жена жила каждый день с болью нашего мальчика… Видела ее каждый час, слушала крики. И это в конце концов сломило ее.

– Однажды ночью вернулся домой из лаборатории и нашел их обоих мертвыми. Жена отравила нашего сына средством из моего медицинского запаса, а потом покончила с собой.

– И полиция обвинила вас?

– Я позволил им обвинить меня. Мадлен была католичкой. Ее вера, ее семья были очень важны для нее… Самоубийство – это смертный грех, как и убийство. Со всех сторон было лучше, чтобы я взял вину на себя. Мне все равно без нее было незачем жить…

Его воспоминания прервал грохот. Где-то за стальными стенами падало оборудование.

Пальцы Корнелиуса сжали холодный металлический ствол автомата.

– Логан уже внутри. Должно быть.

Худенькое тело Кэрол Хайнс все еще дрожало.

– Послушайте меня, – сказал Корнелиус. – Когда Логан войдет сюда, я им займусь. Прикончу его или отвлеку – сделаю, что смогу. А вы бегите. Бегите изо всех сил. Забудьте о Профессоре – он уже погиб – и забудьте обо мне.

– Но…

– Послушайте. С меня хватит этой жизни, и я готов умереть. Вероятно, я заслужил смерть за то, что помог сделать Профессору… превратить человека в монстра…

Раздался еще один грохот, и аварийные лампы мигнули. Они услышали долгий скрежет, и турбины на верхнем уровне остановились.

– Теперь подача энергии совсем прекратилась, – сказала Кэрол Хайнс. – Турбины реактора по производству адамантия отключены.

– Нас это должно волновать меньше всего, мисс Хайнс.

– Турбины поддерживают охлаждающий агент адамантия. Без подачи энергии он превратится в насыщенную зарядом смесь. Мы должны удалять эту смесь, иначе весь комплекс через час взорвется.

Профессор, все еще согнувшийся над пультом, услышав эти слова, поднял голову.

– Все балласт… Все сгорело… Взорвите все это, и мы все умрем, – пробормотал он. – Да… Вот что я должен сделать. Все взорвать…

Сверху на лысую голову Профессора капнула какая-то маслянистая субстанция, теплая и влажная. Он принимал ее за гидравлическую жидкость, пока она не потекла по его щеке струйкой и не капнула на выключенный пульт управления. Даже при тусклом свете Профессор узнал в ней кровь.

Он поднял глаза в тот момент, когда Оружие Икс выпрыгнул из вентиляционной шахты над их головами. С оглушительным ревом Логан приземлился на корточки перед пораженным Профессором, его адамантиевые когти сверкали в алом свете. Профессор всхлипнул и отскочил назад, завороженный видом существа, над созданием которого он так долго трудился.

Химически усовершенствованные мускулы переливались, косматая грива вздымается, бока дрожат, как у охотящегося льва, готового к прыжку. Логан оскалил окровавленные зубы. С его лица уже были сорваны провода, создающие виртуальную реальность, остались только отдельные обрывки, из которых сыпались искры. Из глаз текли алые слезы. По его обнаженному торсу текли ручейки крови. На талии по-прежнему болтались батареи. Каждый тяжелый шаг оставлял за ним кровавый след.

– Стреляйте в него! Стреляйте! Стреляйте! – завизжал Профессор. – Убейте его, пока можете!

Но когда Корнелиус посмотрел в глаза Логана, он увидел боль, слабость, растерянность – и человечность.

Оружие Икс должен был убить их всех, но Логан казался парализованным, колеблющимся, ему явно не хотелось наносить удары, будто он истратил всю свою кровожадность.

Корнелиус опустил винтовку.

– Послушайте, Профессор. Он колеблется. Думаю, он уже выдохся. Он слишком слаб, чтобы нападать, потерял много крови.

– Эта кровь – все, что осталось от наших охранников, глупец! Он запрограммирован на то, чтобы убить нас всех. Стреляйте сейчас же, пока у нас еще есть шанс!

Корнелиус снял предохранитель и поднял ствол, целясь от бедра. Но теперь Оружие Икс выглядел скорее человеком, чем монстром, и он не мог заставить себя нажать на спусковой крючок.

– Он не двигается, Профессор. С ним покончено.

– Делайте то, что я вам приказываю, Корнелиус!

Здоровой рукой Профессор ударил доктора в челюсть.

Корнелиус отшатнулся от удара, палец на курке дернулся, и винтовка М14 выстрелила. Так как оружие было настроено на автоматическую стрельбу, треть магазина – восемь пуль – вылетели из дула менее чем за две секунды, и разлетелись по всему помещению.

Некоторые пули отскочили от пола, некоторые попали в ряд компьютеров позади Оружия Икс, и вызвали взрыв пластика, силикона и стекла. Но три удачных выстрела попали в грудь Логана и прошили его грудную клетку, заставив заплясать, как марионетку, и отступить в дымящиеся обломки позади него.

Логан рухнул. Корнелиус заморгал и чуть не выпустил винтовку из ослабевших рук.

– Я… я попал в него. Я в него попал. Он…

Логан зашевелился с тихим, горловым рычанием.

Профессор закричал:

– Источники энергии, Корнелиус! Доберитесь до источников энергии, отстрелите приемные устройства. Выключите его мозг!

Все еще распростертый на полу среди обломков компьютеров, Логан приподнял подбородок, потом затряс головой, чтобы прийти в себя. Его окровавленные губы изогнулись в злобной улыбке, когда он увидел в руке у Корнелиуса оружие.

– Он… Он все еще жив. Это… это невероятно, – заикаясь, произнес Корнелиус, его руки и ноги словно парализовало.

– Стреляйте, идиот! Стреляйте, пока не поздно.

Глаза Корнелиуса встретились с глазами Логана. Хайнс вскрикнула.

– Вы, проклятый идиот! – завопил Профессор.

Одним тычком Логан насквозь пронзил Корнелиуса – адамантиевые когти проткнули его живот, перерезали позвоночник и вышли из спины сквозь сорочку. Со свистом выдохнув воздух, Корнелиус сложился пополам на руке Логана. Его круглые очки соскользнули с носа и разбились на полу, а убийца поднял его в воздух и с грохотом свалил его сломанное тело на пульт главного компьютера.

Корнелиусу осталось всего лишь мгновение сознания, не больше, чем на один последний, слабый вздох. Но этого времени хватило ему, чтобы увидеть, как яростное лицо демона сменилось лицом ангела; хватило, чтобы увидеть, как жесткая грива монстра превратилась в блестящую копну надушенных волос; чтобы услышать радостный смех его жены и запомнить навечно.

– Идиот! Идиот! – кричал Профессор, устремляясь к выходу. Кэрол Хайнс последовала за ним, рыдая. У двойных дверей она догнала Профессора и дернула за здоровую руку.

– Стойте, сэр! Стойте! Мы должны вернуться…

Профессор оттолкнул ее в сторону.

– Отцепитесь от меня!

– Но мы не можем его оставить! Мы должны помочь Корнелиусу!

Профессор оглянулся через плечо, почти ожидая, что сейчас превратится в высокий соляной столб. Логан пригвоздил Корнелиуса к терминалу компьютера и расчленял труп доктора так же, как поступил раньше с волчицей, отделяя один кровавый кусок за другим.

– Ему уже нельзя помочь, вы, глупая женщина. Разве вы не видите, что он мертв? Я бы не мог ему помочь, даже если бы захотел. И вы тоже, – Профессор, спотыкаясь, вышел через уже открытый люк.

– Куда мы идем? – крикнула Хайнс.

– Я должен добраться до реактора, поэтому прекратите скулить и возьмите себя в руки. Мне сейчас нужна ваша помощь.

Хайнс вытерла слезы. Бросив последний взгляд через плечо, она побежала за Профессором.

– Да… Да, я с вами, сэр.


Две батареи отказали почти одновременно.

Более крупный источник энергии подавал ее через соматосенсорную кору головного мозга в центральную борозду мозга Логана, затем вдоль верха фронтальной коры, которая управляет основными перемещениями и точными движениями. Израсходовав резервы, Логан ослабел, как воздушный шарик, из которого выпустили воздух. Все произвольно сокращающиеся и большинство непроизвольно сокращающихся мышц отключились одновременно.

Этот переход был таким внезапным, словно повернули выключатель. Если бы не продолжение функций мозгового ствола – таламуса, гипоталамуса, срединного мозга и гипофиза, – легкие и сердце Логана тоже прекратили бы функционировать, и он бы мгновенно умер.

Вторая батарея питала микроволновой приемник, подключенный через два провода: один в правой руке Логана, а второй, пропущенный через глазницу, – во фронтальной коре левого полушария головного мозга. Лишенные энергии волны, подавляющие кору мозга, которые транслировало устройство МЭМ, больше не поступали в ту область мозга Логана, где хранились эмоции, воспоминания и самосознание.

Внезапно освободившись от гипнотических оков машины, мозг Логана взорвался психоделическим цунами яростно конфликтующих образов, хаотичных, противоречивых мыслей и глубоких и сильных эмоций. Он всего несколько мгновений пробыл в этом полном галлюцинаций забытьи, но для его гиперактивного мозга течение реального времени ничего не значило. Под воздействием нахлынувших образов и звуков он дергался и стонал, не способный впитать или осознать этот калейдоскоп. Вскоре спутанные видения слились в ослепительно яркую точку света, похожую на вспышку горящей магнезии, которая расширялась в его мозгу по мере возвращения сознания.

Сознание Логана вновь появилось из темных глубин бессознательного в виде сияющей колонны из ослепительных острых пиков, которые слились во вращающуюся лестницу, и эта лестница по спирали спускалась в самые глубокие недра его существа. На каждой ступени этой лестницы было лицо, имя, личность – и всё же все они были одним и тем же человеком, одной и той же душой, которая сейчас обитала в парализованном, сотрясаемом болью теле, растянувшемся на полу реакторной комнаты и изрыгающем рвоту и кровь.

Когда он лежал, ожидая смерти, желая быть уничтоженным, чтобы избавиться от прожигающего до костей страдания последних месяцев, его мозг был заполнен яркими картинами насилия, пышных зрелищ, боевых подвигов, а в центре всего – чья-то сияющая фигура. Он знал, что смерть не придет, так как это его бремя.

Он видел все те формы, которые он принимал, все жизни, которыми жил, все обличья и маски, которые носил, которые являются и всегда будут телесными проявлениями его «я». Простые физические формы сбрасывались, подобно змеиной коже, в конце каждого существования, а душа переселялась в другую форму, в новую личность. И в это короткое мгновение Логан узнал и испытал их все.

Так началось слияние его прошлого с мировой историей…

Я…

Закутан в меховые шкуры и невыделанную кожу, тело покрыто красной глиной и боевой раскраской. Я отбил нападение Иных – тех, кто ходит на двух ногах, пользуется дубинками и копьями, но они – не люди. В моих волосатых руках грубый и тяжелый каменный топор, я раскалываю черепа, как яйца, и, изголодавшись после битвы, поедаю сердца моих врагов и умываюсь их кровью.

Меня зовут Рука Бога, я размахиваю мечом из бронзы. Мой щит сделан из кожи и кованого свинца. Я сражался и погиб в песках пустыни Иерусалима, сраженный демоном Баала в священной войне, давно забытой человечеством, хоть и пронесшейся эхом через вечность.

Вот я умираю вместе с моим пронзенным стрелой королем Леонидом, когда персидские колесницы прорвали оборону спартанцев у горного перевала под названием Фермопилы.

При Каррах я отступаю вместе с легионами Кассия, когда парфяне заманили легионеров в ловушку, заставив их разбить строй, а потом уничтожили войска римлян кавалерией.

В сверкающем сталью панцире, верхом, в седле без стремян, я отбиваю нападение гуннов, стремящихся уничтожить римскую цивилизацию и ввергнуть мир в невежество и предрассудки Темных веков.

Я въезжаю на низкорослом монгольском коне в Самарканд вместе с Чингисханом. Мы оставляем после себя горы выбеленных солнцем черепов и безлюдную пустыню. Жнецы смерти.

Моя кольчуга покрыта коркой ржавчины и соленого пота, я прорубаю себе дорогу на павших стенах Иерусалима вместе с рыцарями-тамплиерами. Я предаю неверных мечу и освобождаю Святую землю во имя своего священного понтифика, Урбана Второго.

При Босуорте я ношу белую розу и гибну в болоте во время кровавого наступления лорда Стэнли.

Я – командир наемников, я осаждаю Магдебург с армиями католиков Густава Адольфа. Нас никто не может остановить. Мы одерживаем верх над защитниками Гессена и убиваем тридцать тысяч протестантов – мужчин, женщин и детей. Обе стороны сражаются во славу Господа. Я сражаюсь ради добычи.

Ветер звенит колокольчиками в прохладной ночном воздухе. Сад искрится кристаллами льда. На мне кимоно из небесно-голубого шелка; моя кожа желтого цвета. Я танцую среди падающих снежных хлопьев, черная кровь ниндзя покрывает пятнами девственно чистый снег, когда одетые в черное фигуры падают замертво у моих ног. Мои идеальные удары высекают хайку смерти, каждый взмах меча сносит голову, каждый выпад отрезает конечность. Я сражаюсь за императора и своего сегуна.

Я шагаю через пустыни Египта и степи России с Наполеоном. Наши триумфы, наша жестокость легендарны, наше отступление по морозному аду – наше искупление.

В Веракрусе мы вспомнили Аламо, когда вторглись в Мексику с моря и разгромили мексиканскую армию на их собственных улицах.

Я умираю в пыльной канаве рядом с пшеничным полем в месте под названием Антитем, затем возвращаюсь к жизни.

На стенах древнего Пекина я стою бок о бок с героями, чтобы отбить орду китайских бандитов, которые ищут смерти всех дьяволов-иностранцев. В течение пятидесяти пяти дней мы держимся, сотня морских пехотинцев Соединенных Штатов, победившая двухтысячелетнюю империю.

Я чувствую, как дерево и ткань моего одноместного истребителя СПАД содрогаются под треск пулеметов. Я смотрю, как «фоккер» разваливается в воздухе, и его крылья горят, пока он падает, вращаясь, на линию Западного фронта, далеко внизу.

Я люблю девушку из индейского племени черноногих по имени Серебристая Лиса.

Я знакомлюсь с Хемингуэем в Испании и сражаюсь в окопах, вдыхая ядовитый газ.

Я спускаюсь на парашюте в Нормандию в День Д.

Я участвую в войнах – в Малайзии, Вьетнаме, Корее, Камбодже, Франции, Бельгии, Австрии, Германии, Японии, Афганистане, Алжире, Стамбуле и Пекине, в Иерусалиме, в Акциуме, Риме, Париже, Форте Питт, Йорктауне, Москве, Осаке, Камбрее, Фландерсе, Белло Вуде, Гернике, в Сахаре, Кайене, Берлине, Дьен-Бьен-Фу и Ханое.

Все они были мной… Это я. Вечный Воин. Рука Господа, Хозяин Войны. Бессмертный дух, не имеющий начала, и, возможно, конца, только вечность страданий и сражений, и приливы и отливы битвы. Ни покоя, ни отдыха. Ни любви, ни семьи, ни дома. Меч – моя единственная возлюбленная, изрубленное в боях знамя – моя библия.

Мои орудия и мое оружие – камень и дерево, бронза и железо, сталь и адамантий, я живу жизнью воина, умираю смертью воина тысячи раз, снова и снова. Мои жизни выстраиваются позади меня как на параде, и я вижу их все, словно смутные силуэты, марширующие по Голгофе.

Я пострадал от кончика копья и топора палача, рубящего меча, стрелы и арбалетного дротика. Я тонул. Меня сжигали. Распинали. Взрывали. Я чувствовал петлю висельника.

И всегда эта боль приводила только к завершению, которое никогда не становилось настоящим угасанием, только еще одним началом бесконечного, вечного цикла крови и борьбы, столь же неизбежного, как восход солнца, как фазы луны, вращение звезд, падение дождя.

Логан проснулся, словно от долгого сна.

Бесконечный парад смерти… и никакого избавления. Не для меня…

Обрывки воспоминаний рассеивались, как дым; предчувствия, разрывающие душу, осознание странного происхождения Логана и уникальной судьбы уже забылись, погребенные в его подсознании на этот день, на столетие, а, возможно, и навсегда.

Руками в запекшейся крови Логан потянулся вверх и вцепился в край компьютерной стойки. Он открыл глаза, но даже тусклое аварийное освещение казалось слишком ярким, слепило, и он заморгал. Поднявшись, Логан встал на подгибающиеся ноги и обнаружил, что стоит над трупом.

Человек средних лет, с рыжевато-каштановой бородкой, круглые очки упали с изуродованного лица, глаза закрыты, словно он отдыхал, губы застыли в странной полуулыбке.

– Я знаю этого человека. Из воспоминаний… из сна… Сна о том, как умирал… – голос Логана, хриплый от долгого молчания, сорвался в надрывный кашель. Чувствуя дрожь в ослабевших ногах, он поднял руку и наткнулся на искрящиеся провода, свисающие из поврежденных щек. Без церемоний он вырвал их, вытащил датчики из своего мозга со струей наполовину свернувшейся крови.

Он взвыл от боли, и эта боль напомнила ему недавние страдания. Память проснулась, нахлынув волной. Лица, фигуры и знакомые голоса заполнили его мозг – все они были связаны с его мучениями, их голоса, колючий поводок, который обнажал его душу и прожигал его до костей. Они с ним что-то делали, накачивали наркотиками, рвали на части и снова склеивали обратно. И эти невыносимые мучения повторялись снова и снова, замыкаясь в бесконечную петлю.

И за это они все заплатят…

Но одно лицо выделялось в его мозгу, затмевая все остальные. Лицо хищника, худое, голодное на высоком и тощем теле. Черты патриция, безволосый скальп, прямоугольные очки, из-за которых смотрели глаза жестокого хищника.

Воспоминание о боли

Логан знал, что это лицо его создателя и мучителя. Его бога и его дьявола. Того, кто лишил его человечности, чтобы превратить в живое оружие.

Значит, только справедливо, чтобы Профессор стал следующей жертвой Оружия Икс.


Глава 17. Штурм

Кэрол Хайнс набрала на клавиатуре код Профессора и открыла герметичную дверь. Профессор пошел вперед по жаркому, узкому, извилистому лабиринту коридоров и вентиляционных шахт к стальному пандусу. Они поднялись по наклонной плоскости в центр управления реактором, где плавился адамантий. Она вскоре поняла, где они находятся.

– Профессор, если бы мы могли очистить охлаждающую смесь, мы бы, по крайней мере, спасли комплекс.

– Конечно, мисс Хайнс. Именно таков мой план. В конце концов, что может быть важнее собранных нами данных об Эксперименте Икс?

Обогнув внутреннее помещение, откуда осуществлялось управление, они вышли из коридора на одну из открытых платформ над шлюзом реактора – круговой, многоуровневой напоминающей котел конструкции из блестящего металла более сотни метров в поперечнике. В центре этой гигантской машины находился выложенный свинцом и заключенный в адамантий выходной канал реактора. Он спускался вниз на пятьдесят метров и был закрыт стальной решеткой. Всю эту конфигурацию окружали мостки, и Профессор с Кэрол сейчас стояли на самом верхнем из них.

В пятидесяти метрах над их головами янтарным светом сиял потолок из трубопроводов, на котором играли вспышки огня и отходов, просачивающиеся сквозь металлические швы, брызги металлической магмы летели сквозь решетку, в выходной канал внизу.

– Оболочка уже трескается, Профессор. Мы должны открыть шлюз реактора, пока все это сооружение не расплавилось.

– Да, мисс Хайнс, но сначала нужно заманить Логана в выходной канал.

– Но, сэр, времени осталось мало!

Глаза Профессора горели жестокой насмешкой.

– Мне нужна какая-то приманка, видите ли. Кто-нибудь должен заманить Логана в этот канал. Разве вы не понимаете? Он бы за секунды сгорел дотла.

Кэрол Хайнс смотрела на Профессора, пытаясь понять смысл его слов.

– Простите, сэр?

Профессор навис над ней.

– Да, это тоже правда, мисс Хайнс. Мне очень жаль. Действительно жаль. Давайте остановимся на минуту и обдумаем наши варианты. Ясно, что вы должны делать…

Кэрол Хайнс пригнулась, так как дождь искр прорвался сквозь металлические пластины у них над головой. Последовал громкий треск, и несколько секций расплавленных труб красно-оранжевым шаром рухнули в канал.

– Мисс Хайнс. Я знаю, что вы давно и много работали для нашего Эксперимента Икс…

– Да, сэр. Спасибо, сэр…

– Вы также были настоящим подарком для доброго доктора Корнелиуса…

– Ох, бедный доктор Корнелиус, – слезы появились на глазах женщины.

– Да. Он отдал свою жизнь проекту… Ну, должен сказать, вы бы сделали то же самое, не правда ли, мисс Хайнс?

– Сэр?

– Отдали бы свою жизнь.

Наконец, Кэрол прочла в горящих глазах Профессора его намерения и поняла, какая ей предстоит роль в этом последнем акте. На этот раз, однако, она отказалась добровольно и покорно согласиться с собственной гибелью.

– Нет. Нет, сэр. Я бы не хотела умереть, – ее голос звучал на удивление сильно, она это услышала.

Профессор в упор посмотрел на нее. Его взгляд был ужасным – злым, неодобрительным, презрительным. Хоть Кэрол Хайнс и испугалась, она не отступила, и в ответ посмотрела ему в глаза.

– Наживка, мисс Хайнс. Мне нужна наживка.

– Почему… Почему вы хотите мне навредить, Профессор?

– Потому, дорогая леди…

Профессор сделал выпад, застав ее врасплох. Не успев восстановить равновесие, Кэрол Хайнс перелетела через ограждение.

– …что другого выхода нет!

Она кричала все время. Пока летела вниз, пока ее тело не ударилось о раскаленную металлическую решетку, установленную над самым выходным отверстием реактора.

– Не сломайте шею по пути вниз, мисс Хайнс! – крикнул ей Профессор. – Мне нужно, чтобы вы кричали и визжали, и завлекли этого неразумного зверя в канал.

С этими словами Профессор взбирался по лестнице в кабину управления. Перед тем как войти в стеклянную, звуконепроницаемую кабину, он обернулся и крикнул прощальные слова женщине, которую приговорил к смерти:

– Ну, же Хайнс, кричите, прошу вас! Подумайте обо всем этом ужасе. Включите свое воображение.

Кэрол Хайнс приподнялась на локте и затрясла головой, чтобы прийти в себя. Она попыталась встать, но ноги оказались согнуты под странным углом и не выдерживали ее веса. Когда она подняла глаза, то увидела Профессора сквозь стеклянные панели. Его губы шевелились, но слов она не слышала. Потом Кэрол Хайнс посмотрела на высокий потолок, откуда начал капать расплавленный металл, образуя светящиеся оранжевые сосульки. Она закричала.

Профессор увидел ее широко открытый рот и рассмеялся.

– Вот, теперь вы поняли, мисс Хайнс. Браво!

Его перебил электронный голос:

– Управление компьютером работает.

– Компьютер, включите спутниковую связь с Директором Икс… Код: триста двадцать четыре Омега девяносто девять плюс.

– Активирован.

– Теперь сообщи мне данные по тепловому пробою на данный момент.

– Двести тридцать тысяч при семидесяти тысячах кубических метров.

– Твой совет при таких значениях?

– Немедленно открыть выходное отверстие.

– Начать процедуру очищения и открыть для меня ручное управление, – с этими словами Профессор уцелевшей рукой потянулся вверх и схватился за рычаг ручного управления над головой.

– Управление открыто. Очищение начато…

Профессор повернулся к микрофону.

– Я хочу, чтобы вы это послушали, – произнес он. – Я хочу, чтобы вы прочувствовали конец вашей и моей мечты.

Прямо над выпускным отверстием раздался взрыв, и дверца распахнулась наружу. В центре взрыва стоял Логан, окруженный сиянием. Казалось, ему не вредит огонь, кипящий вокруг него. Издав горловое рычание, он прыгнул на ограждение и посмотрел вниз.

– Давай, давай, тварь, прыгай вниз! – завопил Профессор, но его крики заглушали стеклянные стены. – Я тебя зажарю, как бекон, как мясо мутанта, которым ты и являешься.

Логан понюхал воздух, словно почувствовал ловушку. Кэрол Хайнс всхлипнула и попыталась подняться, ее движения привлекли внимание Логана. Зарычав, он спрыгнул с перил и приземлился на четвереньки на стальную решетку прямо перед ней. Логан медленно продвигался вперед, следя за ней, выпустив все шесть когтей.

Кэрол Хайнс попыталась отодвинуться назад. Ее голос срывался, слова перемежались рыданиями.

– Мистер Логан… Не знаю, понимаете ли вы меня… Я не… я не хочу умирать.

Глаза Логана были широко открыты, насторожены, но ничего в них не указывало, что он понимает ее слова.

– Это… Это боль, мистер Логан. Я не выношу боли. Однажды я обожглась… химикатами… и я никогда не могла забыть эту боль…

В кабинке Профессор с отвращением вздохнул.

– Господи, мисс Хайнс, не умоляйте его. Вы проживаете последние несколько мгновений вашего бессмысленного существования – не тратьте их на то, чтобы умолять безмозглое животное. Какой гротеск! Как это недостойно!

Кэрол Хайнс споткнулась и упала на решетку. Вместо того чтобы пытаться подняться, она отвела глаза и накрыла голову руками.

– Я знаю, что вы хотите убить меня, – зарыдала она. – Но, пожалуйста, убейте меня быстро! Пожалуйста, я вас умоляю!

В глотке Логана началось звериное рычание, но оно превратилось в хриплые слова:

– Я… я понимаю… Я понимаю вас…

Кэрол Хайнс с надеждой подняла глаза.

– Вы для меня… не имеете значения, – пробормотал Логан.

Голова Логана медленно повернулась, пока он не увидел человека внутри кабинки.

– Мне нужен он…

Профессор потянул за рычаг, и на мигающем цифровом дисплее вместо надписи «Готовность» появилась надпись «Очищение».

Над их головами блестящий стальной потолок открылся, подобно раковине моллюска. Кэрол Хайнс посмотрела вверх и увидела десяток раскаленных добела сопел, похожих на выхлопные трубы ракеты. Они открылись все одновременно.

– О Боже! – закричала она. – Он это сделал. Он открыл шлюз реактора!

Она с трудом встала на ноги, но сломанная нога не позволила ей бежать. Когда расплавленный металл и волны невидимой радиации хлынули вниз, на них, Кэрол потратила последние секунды на земле не на то, чтобы в страхе сжаться, а на то, чтобы предостеречь человека, которого подвергала пыткам, спасая себя.

– Бегите, мистер Логан… Бегите!

Расплавленный металл, кипящие химикаты и волны радиации захлестнули Хайнс, и она исчезла в огненном взрыве.

Откуда-то разносился по всему помещению гулкий электронный голос компьютера:

– Выпуск: двести сорок тысяч мегатерм при семидесяти тысячах кубических метров. Текущий выход семьсот футов в секунду. Скорость: две тысячи. Подтвердите.

В кабинке надорванный болью голос Профессора наполнился яростным ликованием.

– Подтверждаю, – ответил он компьютеру.

Затем он повернулся к микрофону.

– Говорит Профессор, – произнес он в микрофон спутниковой связи. – Эксперимент Икс уничтожен, и я, я его уничтожил. Вы меня слышали? Я вас победил, вы, ублюдок. Предатель…

– Очищение продолжается, – произнес компьютер, – шестьсот футов в секунду…

– Я выполнял все ваши требования! Но вы обратились против меня…

– Остановка системы… четыреста… триста… двести. Термальный уровень некритичен. Процедура очистки отменяется.

– Что? – взревел Профессор. – Вы… вы управляете шлюзом выпуска, да?

– Отключение очистки завершено… Реакторный шлюз очищен от радиации. Температура четыреста семь градусов… триста пятьдесят… двести…

– Боже мой, – простонал Профессор. – Неужели нет ничего, чего бы вы не могли сделать?


Когда Кэрол Хайнс выкрикнула свое последнее предостережение, тысячи рентген ионизированной радиации окатили Логана, сожгли его плоть, вскипятили его кровь. Смутно, словно очень издалека, Логан слышал крики умирающей женщины за грохотом открывающегося шлюза, видел, как исчез ее силуэт, когда волны невообразимо разрушительной энергии хлынули одна за другой, пока его собственные глазные яблоки не начали гореть, его барабанные перепонки не сгорели и не превратились в пепел.

Затем, сам издав вопль агонии, Логан упал на четвереньки, когда новая порция радиации вместе с потоками расплавленного металла и каплями вытекшего адамантия обрушилась вниз из протекшего бака над головой. Его крики стихли, когда сгорели легкие и голосовые связки. Он судорожно хватал воздух, задыхаясь.

Огонь буквально заживо ободрал Логана – плоть, мышцы и сухожилия за долю секунды спеклись и отлетели слоями. Но по мере того, как каждая клетка, каждое нервное окончание сгорали, новая нервная ткань, новые клетки генерировались вместо них. Этот процесс возрождения Феникса ускорялся, когда все большее количество рентген радиации уничтожали его. Плоть и мышцы Логана, казалось, стремительно начинали и заканчивали существование, а он становился ходячим металлическим скелетом, сгоравшим дотла и восстанавливающимся лишь для того, чтобы снова превратиться в пепел.

Даже одна доза радиации, всего в двадцать пять рентген, вызывает заметное снижение циркуляции лимфоцитов, белых кровяных телец. Непрерывное облучение быстро вызывает рак даже у самого здорового индивида. Повышенное количество радиации, пропитывающее Логана, не только должно было убить его в десять раз быстрее, но также вызвать острый смертельный радиационный синдром, если бы он каким-то чудом выжил.

Тем не менее, адамантий теперь окутывал его скелет, надежно защищая кроветворный костный мозг Логана и оставляя живые и функционирующие кровяные клетки внутри разрушенного тела Логана, что позволяло ему продолжать его необычайный цикл исцеления и обновления после каждой новой раны, каждой новой пытки.

Пока мучительная агония сотрясала каждое нервное окончание его тела, Логан встал на ноги. Его мышцы окостенели и сгорели, сухожилия скрючились от огня, но он с трудом двинулся по направлению к далекой кабине управления. Молочно-белыми глазами, затуманенными жаром, Логан видел внутри стеклянной клетки Профессора, который стучал уцелевшей рукой и что-то кричал в микрофон. Хотя каждый шаг стоил ему колоссальных усилий, хотя каждое движение причиняло невероятные страдания, более мощная пытка гнала Логана вперед.

Так как пальцы Логана согнулись и сократились в потоке разрушительной энергии, Логан воспользовался адамантиевыми когтями, чтобы отчасти карабкаться, отчасти подтягиваться вверх по металлической лестнице. В окне он увидел свое собственное отражение – живой, тлеющий скелет.

По другую сторону стекла Профессор почувствовал спиной взгляд Логана. Он обернулся и увидел Оружие Икс, все еще живого, все еще надвигающегося на него, как неумолимый питбуль – раненый, но твердо решивший напасть на того, кто его обидел.

– Господь на небесах! – воскликнул Профессор. – Вы все еще поддерживаете с ним связь. Управляете трупом… ходячим мертвецом.

Со страшным грохотом оконная рама взорвалась, и внутрь влетели осколки стекла. Профессор отступил назад, поднимая свой кровавый обрубок, чтобы защититься от острых как бритва осколков, дождем падающих вокруг него.

Профессор упал на пол, когда Логан запрыгнул, согнув ноги, на башню над ним. Вытянув когти, Логан схватил его за воротник черными, покрытыми волдырями руками, и поднимал, пока его изуродованное, дымящееся лицо не оказалось всего в нескольких дюймах от лица Профессора.

– Я мертвец? – прохрипел Логан. – Это ты… со мной сделал?

Он уставился в глаза Профессора. Увидел в них страх и безумие.

– Мертвец! – простонал Логан, подобно страдающему призраку. – Ходячий мертвец, вот я кто?

Профессор широко раскрыл глаза, глядя с ненавистью в лицо Логана, потом замахал руками, пытаясь вырваться.

– Я скажу тебе, кто ты такой. Ты – животное…

Слова Профессора взорвались в мозгу Логана. Он завопил:

– Я – Логан. Логан! Ты меня слышишь… Я человек…

Логан вздернул Профессора над своей головой.

– А ты… ты животное! Ты – мое чудовище!

С хрустом и треском ломающихся костей Профессор рухнул вниз и растянулся на стойке компьютера.

Всхлипывая, он отвернулся от Логана и забил по клавишам интеркома.

– Охрана! Охрана! Помогите мне! – кричал он. – Ради бога…

Логан нанес рубящий удар и отделил оставшуюся руку Профессора от запястья. Когда он втянул когти, небольшая лужица крови Профессора разлилась по стойке. Алой крови набралось очень мало, словно ее осталось слишком мало в этом человеке, она почти не текла.

Так как радиоактивное излучение ослабевало, кожа Логана начала заново формироваться поверх розовых, жилистых мышц. Снова стали обозначаться черты лица, хотя плоть была покрыта рытвинами и волдырями, а волосы и уши исчезли. Обеими жилистыми, лишенными плоти кулаками он схватил Профессора за горло и снова рывком поставил его на ноги. Тот застонал и попытался вырваться. Его усилий хватило только на то, чтобы слабо дернуться в адамантиевой хватке Логана.

Глаза Профессора остекленели, он опять застонал. Логан встряхнул его, приводя в чувство. Когда ученый посмотрел в глаза монстра, снова появившиеся губы Логана изогнулись, и он рассмеялся.

– Теперь мы оба лишились своих ласт, а? – прорычал Логан. – Но ты действительно думаешь, что это делает нас… равными?

Профессор отвернулся от взгляда Логана и что-то невразумительно пробормотал в ответ.

– Ну, я так не думаю.

Три ярких серебряных острия выскочили из руки Логана. Профессор с ужасом смотрел, как когти медленно выскальзывают из своих плотных мышечных чехлов. Ухмылка Логана превратилась в маску ярости и мстительности, а Профессор забил ногами и стал извиваться, беспомощно, бесполезно. Затем Профессор испустил вой, долгий, похоронный вопль ужаса, страдания, даже сожаления.

Держа сопротивляющегося человека левой рукой, Логан вонзил когти в промежность Профессора. Глаза человека широко раскрылись, он завизжал, как свинья, которой вспороли брюхо. Логан медленно вынул когти из его тела, потом снова вонзил их, на этот раз проткнув трясущийся живот Профессора. Голова Профессора запрокинулась, его глаза закатились под лоб, он изрыгнул кровавую рвоту.

Логан нанес еще один удар, потом еще один, и еще – он пронзил сердце, легкие, горло. В конце концов Логан поднял руку, кончиками когтей прикоснулся к бледному лбу Профессора, а потом – медленно и демонстративно – вонзил лезвия сквозь черепную коробку в мозг. Профессор один раз дернулся, и Логан опустил его труп на пол.

– Теперь мы квиты… Понял, ты, ублюдок? Теперь мы квиты…

Еще не израсходовав ярость, Логан низко наклонился и поднял обмякшее мертвое тело с широко раскинутыми руками и криво сидящими очками с пола, а потом швырнул в разбитое окно – вниз, в кипящий ров. Труп Профессора ударился о раскаленную решетку и распался с шипением в облаке пара.

Издав странный звук, нечто между рычанием и смехом, Логан повернулся спиной к разбитому окну и сделал шаг вперед. Внезапно ему показалось, что вся комната повернулась вокруг своей оси. Его настигла волна тошноты, острая боль пронзила голову, и он стиснул ее обеими руками. Затем, не издав ни звука, Логан рухнул навзничь.


Сначала он почувствовал боль. Логан осторожно приоткрыл слезящиеся глаза, щурясь от резкого белого света.

– Не волнуйся, приятель. Не волнуйся, – произнес рядом ворчливый голос. Шершавая ладонь прикоснулась к его лбу. – Это я.

– Лэнгрем?

Чей-то силуэт маячил над ним, его тень заслоняла верхний свет.

– Не думал, что ты обо мне беспокоился, Логан.

Логан попытался улыбнуться, но ему было слишком больно.

– Собственно говоря, я шел тебя спасать…

Лэнгрем приложил палец к губам и мотнул головой в сторону лампочки на потолке.

– Они тут очень образованные, – предостерег он.

Очевидно, в камере были жучки, возможно, и видеокамеры тоже, вмонтированные в освещение.

– Мы в тюрьме?

– Мы пленники, если ты это имеешь в виду.

– Как с тобой обращались? – спросил Логан, по прежнему лежа на спине.

– Лучше, чем с тобой, судя по твоему виду. Давай поднимем тебя.

Логан приподнялся на локтях и заморгал от фосфоресцирующего света.

– Они здесь свет не выключают?

Лэнгрем бросил взгляд на ряд лампочек у них над головой.

– Мне кажется, это задумано в качестве психологической пытки или чего-то в этом роде. Напоминает мне о моей последней канцелярской работе. Очень страшное место.

Спартанская обстановка камеры состояла из голого бетонного пола, тошнотворно желтых стен, высокого потолка, одной двери. Кровати отсутствовали, в углу жестяная банка вместо туалета.

Логан осмотрел себя, ощупал ноющие ноги и избитое туловище. Сломанных костей нет. Может, пара ребер треснула. Его тошнило, кружилась голова, так что, наверное, у него сотрясение мозга. В общем и целом, не о чем писать домой.

Его камуфляжный костюм был изорван и залит кровью, пояс с карманами, нож и наручный компас-коммуникатор исчезли, карманы были пусты.

Наконец, Логан сел и облокотился сзади на руки.

– Осторожнее с правой рукой. Думаю, она сломана. Кажется, кости возле твоего запястья вышли из суставов.

– Рука чувствует себя хорошо, если сравнить с болью в остальных местах.

– Ну, Логан, тебе повезло, что у нас нет зеркал, а то ты бы себя чувствовал еще хуже.

Произнося эти слова, Лэнгрем небрежно провел по своему разбитому подбородку, потом показал большим пальцем налево. Логан незаметно посмотрел туда и увидел, куда указывает Лэнгрем. Эта камера была всего лишь ярко освещенным стальным шкафом. Дверь из металла, с маленьким зарешеченным окошком у самого верха.

– Комфортабельное жилье. Как давно я здесь?

– Пару часов назад два корейских солдата внесли тебя и бросили на пол. Я думал, ты мертв, но, по-видимому, ты удивительным образом восстановился.

Пока Лэнгрем говорил, он послал Логану ряд предварительно оговоренных сигналов на вид невинными жестами рук и движениями тела – этот трюк известен большинству спецназовцев во всем мире. Говоря Логану о том, как его, бесчувственного, швырнули в камеру, Лэнгрем провел пальцами назад по собственной ноге, давая понять, что пока они застряли в этой камере.

Дальше Лэнгрем провел ребром ладони по горлу, и Логан чуть не улыбнулся.

Задание выполнено. Лэнгрем точно узнал, что задумали корейцы.

Наконец, Лэнгрем зевнул и потянулся, потом всплеснул руками один раз.

Итак, корейцы не знают нашего настоящего плана отхода, только тот, который был в описании нашего задания. Мы уже на полпути к дому – надо только выбраться из этой камеры.

Логану хотелось рассказать напарнику о Мико Катана, о том, что она, возможно, уже находится где-то внутри комплекса и пытается их освободить, но обмен такого рода информацией был невозможен, пока враги наблюдают за ними и записывают каждое их слово, каждый жест.

Логану также хотелось спросить у Лэнгрема, что он обнаружил? Что северокорейцы в действительности делают в этом комплексе?

Придется подождать доклада после возвращения, наверное…

– Кто-нибудь еще застрял в этой дыре?

Лэнгрем правым указательным пальцем стряхнул воображаемую пушинку с носа.

– Никого особенного.

Один заключенный… и он имеет большое значение для корейцев. Должно быть, тот японский ученый, которого ищет Мико…

– Когда они здесь приносят жратву?

– Вот… – Лэнгрем бросил ему маленькое деревянное корытце. – Я тебе немного сберег.

У Логана закружилась голова от сильного запаха кимчи – старой маринованной капусты, – смешанного с запахом острых пряностей и тошнотворным сладким запахом гниющего мяса.

– Спасибо, – поблагодарил Логан без всякой иронии. Он жадно затолкал в рот отвратительную смесь обеими руками.

Через час они услышали звук по другую сторону двери. Потом щелкнул замок.

– Ого, гости, – прошептал Лэнгрем.

Он быстро сел и заскользил по голому полу, прижимаясь спиной к дальней стене. Логан последовал за ним.

Казалось, прошло много времени, пока металлическая дверь распахнулась, но, когда это, наконец, произошло, обоих ждала неожиданность.

Логан напрягся.

– Мико?

– Что? – буркнул Лэнгрем.

Японский агент стояла в дверном проеме с пистолетом наготове. Она открыла рот, но в этот момент все здание заполнил сигнал тревоги.

– Команда наблюдения ее увидела! – крикнул Логан. – Давайте убираться отсюда.

– Ты знаешь эту цыпочку?

– Сейчас не время для знакомства, – крикнул Логан. – Вперед!

За камерой находился коридор, построенный из покрытого изоляцией бетона, с несколькими дверьми по обеим сторонам. Сквозь рев сирены Логан услышал топот ног. Корейский офицер выскочил из-за угла, и Мико выстрелила ему в глаз. Его тело дернулось и ударилось о стену. Не успел солдат оказаться на полу, как Логан выхватил пистолет из его кобуры.

– Что случилось? – крикнула Мико сквозь шум.

– Я думаю, северокорейцы засекли тебя через камеры наблюдения в нашей камере, – ответил Логан.

– Простите, Логан-сан.

– Не за что просить прощения. Мне уже поднадоело это место…

Он сделал паузу и выстрелил. В противоположном конце коридора кореец-рядовой уронил АК-47 и упал на пол. Когда оружие со стуком покатилось по бетону, Логан нырнул вперед, скользнул по полу и схватил его. Автоматная очередь веером прошила стены позади него.

Лэнгрем перекатился на спину и выстрелил из-за угла. Логан и Мико услышали стон, и еще один солдат упал, а двое других побежали назад. Напарник Логана снова выстрелил, и вой сирены внезапно смолк.

– Черт, терпеть не могу сирены, – произнес Лэнгрем. Затем он вскочил и ногой толкнул автомат убитого по гладкому полу к Логану. Лэнгрем присоединился к ним через мгновение, и они быстро побежали по узкому коридору, потом свернули за угол.

– Берегись! – крикнула Мико.

Логан повернулся к человеку, который бросился на него из открытой двери, сжимая в руке штык.

– Вот, опять! – зарычал Логан. Он выбил оружие из руки противника, ткнул стволом своего автомата в удивленное лицо нападавшего и нажал на спуск. Стена украсилась взрывом ярко-красной крови и серого мозгового вещества, а человек отлетел назад.

– Нам надо спешить! – крикнула им Мико.

– Мико…

Голос звучал слабо, еле слышно, но он заставил женщину остановиться. Она что-то прокричала по-японски, голос ответил на том же языке.

– Черт возьми, что происходит? – спросил Лэнгрем у Логана, его глаза были прикованы к коридору позади них. – Почему мы остановились?

– Мико – агент японского спецназа. Она тоже на задании.

Лэнгрем удивленно поднял брови.

– Здесь полно народу, а?

– Мико… – странный голос за дверью камеры звучал громче.

– Я здесь! – крикнула женщина. Она порылась в кармане и достала отмычку. Логан и Лэнгрем заняли позиции с каждой стороны от нее. Менее чем через пять секунд она отперла камеру. Когда дверь распахнулась, им в ноздри ударило ужасное зловоние.

На земле в луже собственных испражнений лежал пожилой японец. Камера была похожа на камеру Лэнгрема, но грязная. Засохшие остатки пищи и экскрементов усеяли пол, запах мочи пропитал стены, и запахи разложения проникли в каждый угол. Логан увидел причину такой ужасной обстановки. Руки и ноги человека были сломаны, кости торчали наружу. Кожа вокруг ран стала черно-лиловой, гангрена разъедала его внутренности.

Несмотря на ужасающий вид и запах, Мико вбежала в комнату.

– Отец! – зарыдала она, бросаясь к нему.

Логан наблюдал за трагическим воссоединением с мрачным лицом.

– Ты знаешь, кто это?

– Да, – ответил Лэнгрем. – Его зовут Иноширо Катана. Специалист по химической компрессии. Я слышал, как офицеры говорили о нем, когда думали, что я потерял сознание во время допроса.

Логан кивнул.

– Можешь пока рассказать мне, что творится в этом месте, потому что живыми нам отсюда не выбраться.


Пока Лэнгрем говорил, он смотрел вдаль по коридору, где, как он был уверен, собираются враги, чтобы напасть на них.

– Северокорейцы делают нервно-паралитический газ зарин. Я видел баки трихлорида, флуорида натрия, фенилацетонитрила…

– Какой смысл это скрывать? – спросил Логан. – Химический завод «Кангай» выпускает тонны этого вещества для северокорейских военных. Это всем известно.

– Они работают здесь над системой двойной доставки. Два нейтральных агента хранятся в маленьком контейнере. Оба вещества безвредны, но в сочетании образуют зарин. Они пытаются поместить в маленький контейнер размером с банку супа достаточно отравы, и поэтому доктор Катана так важен для них.

В противоположном конце длинного коридора раздался топот ног. За ним послышались лающие голоса. Следом до них донесся стук оружия и щелчки затворов.

– Они идут, – предупредил Лэнгрем. – Нам надо уходить, если мы хотим хотя бы попытаться убежать…

Логан смотрел, как Мико гладит отца по волосам.

– А как же он?

Лэнгрем посмотрел на искалеченного человека в камере.

– А ты как думаешь? Мы не можем его нести, и не можем оставить его здесь.

– Мико, – позвал Логан. – Они идут.

– Мой отец. Я не могу…

– Нет, Мико. Ты должна, – прохрипел ее отец.

– Но я не могу бросить тебя здесь.

Внезапно полное боли лицо мужчины стало суровым. Его слова прозвучали упреком, словно он обращался к непослушному подростку.

– Да, ты не можешь бросить меня здесь, Мико. Ты знаешь, что должна сделать.

– Нет, я…

– Ты должна. Ради моей чести. Ради чести семьи.

– Они идут! – заорал Лэнгрем, открывая огонь. Гулкие выстрелы АК-47 оглушительным грохотом отдались в тесном помещении. В конце коридора появилось несколько фигур в желто-коричневых мундирах, но они тут же упали, прошитые пулями.

– Граната! – прокричал Лэнгрем.

У ног Логана стукнулось о пол яйцо, но он ногой отправил гранату обратно, к тому, кто ее бросил. Кто-то закричал, затем взрыв пронесся над ними, заполнив узкий коридор удушающим дымом.

В ушах у Логана звенело, он высунул голову и посмотрел за угол.

– Они отступили! Это наш шанс! – крикнул он.

– Куда бежать? – спросил Лэнгрем.

Логан показал в коридор, через который они только что прошли. Взрыв сорвал с петель одну из дверей. Вместо очередной камеры там оказался лестничный пролет.

– Куда она ведет?

– Какая разница! – Логан пнул ногой в зад Лэнгрема, чтобы придать ему ускорение, и тот бросился через открытый коридор, от стен и пола которого со звоном отскакивали пули. Он нырнул в дверной проем, пока Логан вел ответный огонь. Лэнгрем через секунду высунул голову из этой двери.

– Это выход!

Логан повернулся внутрь камеры.

– Мико, мы должны…

Слова замерли в его горле, так как Мико направила дуло своего пистолета в голову отца. Мужчина смотрел в дуло оружия, не отводя глаз. Ее рука дрожала, чуть-чуть. Перед тем, как женщина нажала на спусковой крючок, ее рука перестала дрожать, потом она отвела взгляд. Выстрел, хоть и ожидаемый, заставил Логана вздрогнуть. Доктор Катана дернулся и застыл.

Выполнив свою скорбную миссию, Мико отвернулась от трупа на полу и протиснулась мимо Логана в коридор. Лицо ее было мрачным, она не хотела встречаться с ним глазами.

– Куда мы пойдем? – спросила она.

– В ту дверь и наверх, – ответил Логан.

Стреляя в ответ на огонь корейцев, они с Мико бросились через коридор и вверх по лестнице.


Глава 18. Переломный момент

– У нас тут проблема! – крикнул Логан.

Логан услышал, как лязгнула стальная дверь на верхней лестничной площадке. Мико охраняла его спину, а Логан, шагая через две ступеньки, добежал до люка и выбежал наружу. Ночь была прохладная, небо затянуто тучами, воздух был насыщен влажностью от озера. Логан вынырнул из одного из круглых баков «для хранения горючего» посередине поля. Вокруг стояло двадцать или больше таких баков, однако ни в одном не было горючего. Многие были лишь полыми оболочками, в других скрывались дымоходы и вентиляционные шахты, которые подавали воздух в подземные туннели.

Разведка, в кои-то веки, оказалась права, осознал Логан. Нефтебаза – всего лишь камуфляж, чтобы скрыть завод по производству отравляющего газа.

Мико вышла наверх и тихо закрыла за собой стальной люк.

– Солдаты пробежали мимо меня, дальше по коридору. Думаю, они не поняли, что мы вышли наружу.

– Очень скоро они узнают.

Логан услышал крик и в нескольких метрах от них увидел Лэнгрема, борющегося с солдатом. Оба ухватились на один и тот же АК-47, каждый старался вырвать автомат у другого. Еще один кореец лежал на земле. Не успел Логан среагировать, как Лэнгрем нанес удар ногой, треснула кость. Северокореец упал с разбитым коленом. Лэнгрем выдернул у него автомат и прицелился.

Логан бросился вперед. Солдат попытался встать, но Логан ударил его локтем в гортань. Кореец задергал обутыми в сапоги ногами, он умирал медленно, задыхаясь. Его губы слабо шевелились, но с них не слетало ни звука, кроме бульканья. Лэнгрем придерживал солдата ногой, пока он не умер, молча, широко раскрыв глаза. На это ушло долгих девяносто секунд.

– Рад, что ты успел, – произнес Лэнгрем, переводя дух.

– Ты его застрелил? – спросил Логан, показывая на второго мертвого солдата на земле.

– У меня кончились патроны. Воткнул ствол ему в глаз.

Логан увидел на земле АК-47 с окровавленным стволом.

– Хорошо, – прошептал он. – Никто нас пока не слышал…

Мико обошла вокруг двух мужчин с пистолетом в руке. Она внимательно осматривала окрестности в свой бинокль ночного видения.

– Чисто.

Лэнгрем и Логан обыскали трупы.

– АК-47, два магазина.

– Один АК для меня, – сказал Лэнгрем. – Один магазин. Надо очень быстро переходить к рукопашному бою.

– Мне нужен нож, – проворчал Логан.

Лэнгрем бросил ему солдатский ремень со штыком корейского производства в ножнах. Клинок был длиной с предплечье Логана, тонкий и острый. Логан подпоясался ремнем, вытащил нож и повертел его в руке.

– Сойдет.

– Логан, вон там, – тихо сказала Мико.

Логан взял ее бинокль и сразу же заметил корейский бронетранспортер, достаточно большой, чтобы вместить десять человек. Эта машина стояла на запасной дороге менее чем в сотне метров от них, только частично скрытая цистерной. Задний люк бронетранспортера был открыт, водитель стоял на дороге, прислонившись к одному из шести огромных колес, и курил сигарету. Освещенная внутренняя кабина казалась пустой. Логан различал среди ночных звуков гул плохо отрегулированного двигателя, работающего на холостом ходу, и чувствовал запах выхлопных газов.

Между ними и дорогой стояло несколько цистерн, каждая размером с небольшой дом.

Лучше бы пробраться мимо них, не поднимая большого шума.

– Это наш билет на дорогу отсюда, – сказал Логан, показывая Лэнгрему на машину. Потом обратился к Мико: – Знаешь, который час?

Мико посмотрела на свой хронометр.

– Два сорок.

Лэнгрем и Логан сверили старомодные механические часы, которые сняли с мертвых солдат, потом надели их на руки.

– У нас есть один час и девятнадцать минут на то, чтобы добраться до нашего места эвакуации, в четырех километрах отсюда, – сказал Логан Мико.

Казалось, ее это не волновало.

– Мы захватим тот бронетранспортер?

– Лучше нам это сделать, иначе нам не успеть на встречу, разве что бегом. За нами прилетит «Пейв Хок», и если не будем в зоне эвакуации, пропустим их.

Она кивнула, лицо ее ничего не выражало.

– Мико, – сказал Логан, подходя к ней ближе. – Я хочу, чтобы ты знала, что мне жаль…

Она прервала его.

– Больше не будем говорить об этом. Я сделала то, что должна была, и буду делать то, что должна, до конца этого дела…

– Ты выберешься отсюда, – сказал Логан. – Вместе с нами. Ты выберешься, и мы тоже.

– Хай.

Мико не хотела встречаться с ним взглядом, но Логан видел в ее глазах смерть. Он видел ее на лицах других японских воинов, которых знал, еще тогда, когда они сражались друг с другом, русских, корейцев, – почти всех, кого он встречал.

Хотя были современные японцы, которые делали автомобили и видеооборудование, Логан знал, что для таких националистов, как Мико, кодекс самурая бусидо все еще жив, и оказывает большое влияние на их жизни. Мико верила в честь, в долг – и она доказала это, пойдя на риск сегодня ночью.

Лэнгрем опустил бинокль ночного видения и вернул его японке.

– Тот солдат там определенно один, – сказал он. – Может быть, те жмурики – его дружки, и он ждет, когда они вернутся после обхода. Послушайте – что если мы окружим его раньше, чем он проснется и заметит, что его дружки пропали?

Логан кивнул.

– И какой у тебя план?

– Вы вдвоем идите налево, я обойду ту цистерну и зайду сзади. Мы нападем на водителя через… – Лэнгрем посмотрел на свои часы, – …четыре минуты. Если я не доберусь туда первым.

– А если он уедет? – спросила Мико.

– Помашем ему на прощание, – ответил Лэнгрем. Потом он ушел.

Мико и Логан осторожно обогнули «цистерну» – в действительности просто деревянную оболочку – и подошли к бронетранспортеру, как договаривались. Лэнгрем был уже там, ждал. Он уже обо всем позаботился.

– Где водитель? – спросил Логан.

– На кладбище. Совсем мертвый, – ответил Лэнгрем. – Я оттащил его в кусты.

Лэнгрем забрался в бронетранспортер и пролез в кабину водителя, а Логан обшарил ящик с оружием, где нашел автомат водителя, еще один стоял в стойке, а кожаная сумка с патронами болталась на сиденье. В кабине Лэнгрем бросил фонарик и пакет рисовых галет на рваное сиденье, потом достал из металлического ящика карту, запаянную в пластик, и развернул ее.

– Лучше, чем тройная А, приятель.

Пока мужчины изучали карту, Мико тихо свернулась калачиком в углу, обхватив руками колени, на одной руке у нее висел пистолет.

– Мы меньше чем в четырех километрах, – сказал Логан. – Поедем по этой дороге вдоль речной долины, мимо этой рыбацкой деревни к горам за ней.

– Лучше бы этот вертолет нас подождал, – сказал Лэнгрем, прыгая в сиденье водителя. Он завел машину, и бронетранспортер двинулся вперед на шести массивных колесах. Лэнгрем быстро развернулся и поехал в противоположном направлении.

Логан сел рядом с ним и положил себе на колени автомат. Другой АК-47 был за спиной у Мико, кожаная сумка с патронами висела у нее на плече. Она села на корточки, спокойно глядя сквозь пуленепробиваемое стекло на дорогу впереди.

– Есть шоссе, но нет ворот в конце комплекса, – произнес Логан, сверяясь с картой. – Тебе придется проделать ворота.

– Прямо сквозь ограду, – сказал Лэнгрем.

– Ты понимаешь, что это поднимет тревогу среди корейцев?

– Не смотри, но я думаю, они уже и так встревожились! – заорал Лэнгрем, скрежеща переключателем скоростей и нажимая на газ.

Из стальной двери фальшивой цистерны прямо впереди них выскочил десяток солдат. Во главе бежал офицер, сжимая в руке пистолет и яростно указывая им на приближающуюся машину.

– Может, мы сумеем их надуть, – сказал Лэнгрем.

Пуля отскочила от бронетранспортера, затем треск выстрелов стал непрерывным, так как солдаты открыли огонь все одновременно. Пули соскальзывали с толстой обшивки бронетранспортера, как желуди от автомобиля, в тесном отсеке стало шумно.

– Кажется, не сработало! – крикнул Лэнгрем. – Держитесь!

Он вильнул в сторону и раздавил первого из солдат, который выскочил на дорогу. Тот отлетел назад, на руки следующего за ним человека. Когда его подчиненные стали падать один за другим, офицер засвистел в свисток и выстрелил в бронетранспортер из пистолета. Пуля отскочила, не причинив вреда, от небьющегося стекла рядом с головой Логана.

Затем послышался треск – это бронетранспортер раздавил забор из сетки и проехал по его искореженным остаткам. Машину еще раз тряхнуло, с треском рассыпались ослепительно яркие искры, от электрического разряда машина содрогнулась и прорвалась сквозь заграждение под током. Лэнгрем крутанул руль, и шесть шин заскользили по влажной траве и со стуком выкатились на асфальтовую дорогу. Тяжелый бронетранспортер помчался прочь. Лэнгрем прибавил газ и поехал с максимальной скоростью сорок километров в час. Логан смотрел в зеркало заднего вида на уменьшающихся солдат. Откуда-то сзади доносилось сердитое завывание еще одного сигнала тревоги, потом оно замерло вдали.

– Мы от них оторвались, – сказал Лэнгрем.

Логан сжал в руках автомат.

– Черта с два. Они очень быстро снова сядут нам на хвост.

Лэнгрем взглянул на напарника и почти не удивился, увидев на лице Логана ухмылку.

– Пару часов назад ты был окровавленной грудой сломанных костей на полу камеры, а теперь тебе не терпится действовать. Наверное, все слухи, которые я о тебе слышал, – правда, Логан.

Логан проигнорировал слова напарника.

– Приближаемся к деревне, – сказал он.

На горизонте, на фоне лунного света, возникли темные силуэты.

Несколько минут спустя они с грохотом проехали по призрачному городку. Фары осветили темные деревянные хижины, все заброшенные. Двери висели на петлях, ветхие домишки заросли травой. Каменные ворота у въезда в деревню повалились на землю. На темной воде стояли лодки, некоторые наполовину затопленные. Ветер развевал изорванные рыболовные сети.

Дальше по дороге в темноте замаячило большое строение консервного завода, заброшенное и кусок за куском обрушивающееся в реку.

– Загрязнение от стоящего выше по течению завода, где делают отравляющий газ, очень плохо сказалось на местной экономике, – заметил Логан.

Лэнгрем вильнул в сторону, объезжая двухколесную тележку, брошенную на дороге.

– По крайней мере, эти чертовы гражданские не путаются под ногами.

– Здесь никто не живет. Это земля призраков, – сказала Мико, глядя прямо перед собой. – Их лидеры производят отраву, пока народ умирает от голода.

Логан нахмурился, прищурившись в сторону горизонта. Мико отвернулась от окна, погрузившись в свои печальные мысли.

Бронетранспортер сделал поворот, и Лэнгрем переключил скорость, так как они начали подниматься на низкий холм. Они все еще двигались параллельно реке. Справа от них лес снова стал густым, с обеих сторон поднимались невысокие холмы.

– Почти дома, – произнес Лэнгрем. – Осталось меньше километра, потом сможем бросить эту консервную банку и войти в лес.

Когда они взобрались на холм, двигатель закашлял, и Лэнгрем стал дергать рычаг сцепления.

– Не смей мне заглохнуть сейчас, ты, кусок… – последовал поток проклятий.

– Не могу поверить, что это так легко, – произнес Логан. – Почему они нас не пре…

Его вопрос перебил громкий треск, и бронетранспортер покачнулся от взрыва противотанкового снаряда, пронесшегося над их головами.

– Берегись! – крикнула Мико.

В пятидесяти метрах впереди дорогу перекрывал прямоугольный силуэт северокорейского танка, окруженного десятком солдат. Позади танка, на обочине дороги, стояло несколько больших грузовиков, с которых спрыгивали солдаты.

– Держитесь! – заорал Лэнгрем.

Их бросило в сторону, так как бронетранспортер съехал с дороги и запрыгал по неровной, каменистой земле к густому лесу впереди.

– Мы можем оторваться от этого танка в лесу! – крикнул Лэнгрем. Его слова почти потонули в треске ветвей, когда их машина начала ломать молодые деревца и низкие ветки сосен.

Логан одной рукой вцепился в крышу, а другой – в АК-47. Когда бронетранспортер загрохотал по крутому склону, скользя колесами по мягкой почве, Логан увидел, как огонь вырвался из дула танка, стоящего на дороге. Через долю секунды он услышал грохот выстрела – как раз в тот момент, когда большой снаряд разнес ствол дерева на пути их движения.

В воздух полетели щепки, и Лэнгрем нажал на газ. Мико швырнуло на стальной пол, когда бронетранспортер рванулся вперед. Машина перепрыгнула через канаву, заскользила по мокрой, гладкой скале. Бронетранспортер накренился на бок. Лэнгрем сражался с рулем, стараясь не перевернуться.

– Получилось! – крикнул он, когда машина выпрямилась.

Внутри кабины, так как Лэнгрем сосредоточился на управлении, Логан и Мико старались удержаться. Никто из них не слышал третьего выстрела танка и не увидел огня из его дула. Они лишь ощутили удар, способный сломать спину, когда бронебойный снаряд пробил стальную броню машины, как камень пробивает оконное стекло.

Бронетранспортер содрогнулся, потом разломился надвое. Обе части покатились вниз по склону, разливая топливо, вращая колесами.


Что-то покачнулось в его голове. Логан почувствовал, что летит, вращаясь, сквозь пустоту.

Нет, это не я… Я просто лежу здесь. Это весь мир качается вокруг.

Он слышал механическое пощелкивание. Потом жужжание, словно звук перемотки магнитофонной ленты. Этот звук, почему-то, казался успокаивающим, и он лежал с закрытыми глазами, слушая постоянный гул, пока он не исчез из его сознания. Потом он проснулся от еще одного щелчка. Логан услышал сигнал «бип», и женский голос произнес его имя.

– Мистер Логан… Не знаю, понимаете ли вы меня…

Он открыл глаза и уставился в металлический потолок с тусклыми светильниками. На полу вокруг него вспыхивали искры от осколков стекла и кусочков силикона. Подняв взгляд, он увидел, что окно наблюдения разбито, из рамы все еще торчат острые обломки стекла, некоторые из них забрызганы темными каплями. Компьютеры разбиты, экраны их мониторов проломлены.

– Включите свое воображение, мисс Хайнс, – прогремел голос. – Подумайте об ужасе этого всего…

Я не могу думать… Должно быть, была какая-то вечеринка, и кто-то ее испортил.

Логан поднялся, шатаясь на нетвердых ногах. Моя одежда исчезла, осознал он. Солдаты… Наверное, они ее забрали…

Затем его память испарилась, как дым, и Логан смутно гадал, кто такие «они». Кружилась голова. Тошнило. Он прислонился к стойке компьютера, глядя на руки в пятнах запекшейся крови.

Мои собственные… Или чьи-то еще?

– Он потерял много крови, – произнес голос.

– Да, – проворчал Логан. – Я бы хотел видеть второго парня.

Голоса раздались со всех сторон, они шли от стен, с потолка, с компьютерных стоек. Они говорили безумные, повторяющиеся вещи. Логан слышал обрывки деловых разговоров, которые, казалось, никак логически не связаны.

– Балласт… Ответьте, пожалуйста… Логан жив…

Несмотря на боль, Логан с трудом усмехнулся:

– Можете не сомневаться…

– Но охрана позаботилась о Логане, Профессор… Я умру от потери крови… Кровавая резня…

– Так и будет, приятель, когда я найду тебя… – просипел Логан. Особенно если ты не заткнешься и не дашь мне определить, где я нахожусь…

Логан обмяк в кресле. Закрыв глаза, уронив голову на терминал компьютера, он пытался вспомнить, где он, и как попал