Владимир Григорьевич Колычев - Ключевой инстинкт

Ключевой инстинкт 1061K, 162 с. (Любовь зла и коварна)   (скачать) - Владимир Григорьевич Колычев

Владимир Колычев
Ключевой инстинкт

© Колычев В., 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017


Часть первая


Глава 1

Отстучал парад на Красной площади, отгремел салют, от майских шашлыков под пиво остались приятные воспоминания, пока еще не тронутые желанием обновить их. Закончились праздники, пора на работу.

Высокий мужчина плотного телосложения с короткими жесткими волосами энергично молотил боксерскую грушу. Капли пота стекали со лба, как с гуся вода скатывались с густых черных бровей на широкую переносицу, с раздвоенного кончика носа срывались в ямку на широком волевом подбородке. Трофим Высоков злоупотребил на майских каникулах и сейчас выгонял вместе с потом жалкие остатки похмелья. Да и лишний жирок неплохо бы стряхнуть. Он должен беречь фигуру – это и с точки зрения эстетизма похвально, и для здоровья полезно.

Трофим остановился, снял перчатки, взял полотенце, глядя на открытую дверь, приложил его ко лбу, смахнул пот. Убрав полотенце от глаз, он увидел в дверном проеме жену. Тамара стояла с распущенными волосами, в небрежно запахнутом халате, накинутом на голое тело. Глаза сонные, рот приоткрыт в протяжном зевке. Лохматая, ненакрашенная, но все равно хороша, даже более чем. Трофим знал, на ком жениться. Первая красавица в городе – белокурая синеглазка с ногами от ушей.

– И не лень тебе молотить в такую рань? – в кулачок спросила она и зевнула.

– Работа зовет.

– Работа. – Она снова зевнула и повернулась к нему спиной.

– Иди, спи.

Тамара кивнула, но тут же мотнула головой. Да, ей хочется спать, но она не может этого себе позволить. Сначала мужа на работу нужно отправить, потом уже и слабину дать. Если желание останется. Она и не работала, но у них сын. Даниле четыре года, за ним глаз да глаз нужен. У него есть воспитательница, но без внимания со стороны матери не обойтись.

Трофим вышел из спортзала, спустился к бассейну, немного поплавал, принял душ. Тамара ждала его в столовой. Данила еще спал, будить она его не стала. Сама же расчесалась, накрасилась, халат сменила на красивое домашнее платье. Экономка Роза подала свои фирменные ленивые вареники, которые Трофим очень любил на завтрак. Перед Тамарой она поставила один только йогурт.

По утрам Тамара питалась маковыми росинками, и дело не в бережном отношении к своей фигуре. Просто ей не хотелось есть. Зато в обед она могла употребить целого теленка и при этом даже на грамм не поправиться. Физические упражнения ей не нужны по той же причине. Больному спорт не поможет, а здоровому он не нужен.

Если с такой философией можно поспорить, то с ней самой – нет. Тамара не упирается, не вгрызается в землю, чтобы настоять на своем. В любом споре с ней она просто молчит, и ничем ее с места не сдвинешь.

– Анжеле привет передавай, – сказала Тамара и глянула на Трофима.

При этом она навострила ухо, как будто собиралась вычитать его мысли через интонации в голосе.

– Передам.

У Трофима были сомнения в том, что Тамара его любит как никого другого, но ревновала она мужа жутко. Даже секретаршу заставила сменить, тетю свою навязала. Как будто Трофим с той не смог бы загулять, если бы хотел. Анжела всего на три года старше его, женщина она видная, приятная во всех отношениях. Да она бы и не возражала, только ему это не нужно.

С прежними секретаршами он тоже не крутил. Трофим – руководитель строгий, справедливый. Во всяком случае, он хотел соответствовать имиджу, взятому на себя. Нельзя ему с секретаршами или еще с кем-то. Но Тамаре не объяснишь.

– А что здесь такого? – Жена повела бровью, возмущенно глянула на мужа.

– Это ты о чем?

– Я прошу тебя привет передать, а ты усмехаешься.

– Не усмехаюсь.

– Усмехаешься!.. Кому еще привет передать надо? С кем там у тебя?..

– Еще?.. А у меня уже с кем-то? С Анжелой?

– Я этого не говорила.

– Хватит. – Трофим посмотрел на жену мягко, но голос его прозвучал твердо.

Спорить с Тамарой, переубеждать ее – дело дохлое, только нервные клетки жечь. Если она вбила себе, что у него служебный роман на работе, то ничем эту мысль из ее головы не вытравишь. Да он уже и не пытался.


Автобус недовольно шикнул, закрывая двери, натужно стронулся с места и покатил по маршруту. А Марьяна осталась. Глеб обещал отвезти ее на работу, но его все нет. Если он не появится, она сядет в следующий автобус.

Только девушка подумала об этом, как возле нее остановился черный, сверкающий лаком внедорожник, то ли «Лексус», то ли «Лендкрузер». Из машины вышел растрепанный парень в дорогой шелковой рубахе с принтом. Вчера было тепло, а сегодня с утра подул ветер, набежали тучи. Холодно, должно быть, без куртки, но вид у парня такой, будто ему жарко. Рубаха расстегнута чуть ли не до пупа. Или это на ней просто пуговиц нет?

Парень подошел к Марьяне, дыхнул на нее перегаром.

– Привет!

Глазки у него масленые, ухмылка кривая. Рослый, с крепкой шеей и покатыми плечами, руки сильные, а ноги слабые, во всяком случае, сейчас. Пошатывало его, он инстинктивно переставлял ступни в поисках надежной опоры. Как можно в таком состоянии по дорогам ездить?

Марьяна подалась назад, махнула перед носом ладошкой. Видно, что парень не из бедной семьи, да и на внешность довольно симпатичный. Черты лица крупные, не совсем симметричные, глазки маленькие. В нем чувствовалась крепкая мужская закваска, которая и создавала, и усиливала обаяние.

– Ты куда? – Мажор потянулся за ней, но его шатнуло, и он едва удержал равновесие.

Люди, стоящие на остановке, с осуждением смотрели на него. А женщина с кислым от рождения лицом глянула на Марьяну так недовольно, как будто она его и напоила.

Мажор восстановил равновесие, нагнал Марьяну, попытался схватить ее за руку, но девушка вырвалась.

– Ты куда? – возмущенно спросил он.

Марьяна достала из кармана телефон.

– Я сейчас в полицию позвоню!

– Какая грозная!.. Поехали! – Мажор кивнул на свою машину.

Тут неподалеку остановилась изрядно подержанная темно-серая «Мазда».

Из машины вышел Глеб в форме старшего лейтенанта полиции. Не самого высокого роста, но стройный, статный. Узкое лицо, острый нос, тонкий подбородок. Красавцем его не назовешь, но разве это в мужчине главное? Зато форма наглажена, выправка отменная.

Да и голос командный.

– Я не понял!

Мажор осклабился, но тут же постарался взять себя в руки. Вспомнил, что его могут привлечь за вождение в нетрезвом виде, приосанился, даже шататься перестал.

– Марьяна, поехали! – Глеб кивком показал на свою машину.

Марьяна пожала плечами, подошла к нему, остановилась, подставила щеку для поцелуя.

Парень в шелковой рубахе хмурил брови, наблюдая за ней. Он не мог понять, что происходит. Вместо того чтобы пресекать непорядок, сотрудник полиции забирает Марьяну. Да еще и целует ее. Непонятно.

Марьяна села в машину, Глеб взялся за руль. Мажор смотрел вслед отъезжающей «Мазде», недовольно поджав губы. Он уже понял, что Глеб – ее парень, но его все равно возмущало поведение старшего лейтенанта. Марьяна в его понимании должна была уехать с ним, а не с кем-то еще. Но это соображение было такое же пьяное, как и он сам.

– Кто это такой? – спросил Глеб.

– Да подъехал, в машину, говорит, садись.

– Зачем в машину?

– А зачем вы девушку в машину сажаете?

– Понятно.

– Что тебе понятно?

– Можно было бы и подлинней юбку надеть.

– У меня короткая юбка? – Марьяна возмущенно вскинула брови.

Юбка у нее чуть-чуть выше колен, и это при том что ноги вовсе не короткие. Каблуки – да, а ноги – нет.

– Ну, не мини, конечно.

– Мини у тебя. В голове.

– Не понял! – вскинулся Глеб.

– Ты почему этого мажора не задержал?

– А разве я должен был его задерживать?

– Он же пьяный!

– Да? Не заметил.

– От него перегаром за версту разит.

– Думаешь?

– Знаю!

– Я же не из ГИБДД.

– Ты следователь МВД.

– Да, и работаю по факту. Вот если он кого-то собьет…

– Вот я и говорю, что у тебя программа минимум в голове. Нельзя так. А если он твою сестру собьет?

– Типун тебе на язык!

– Мне?! Типун?! – Марьяна глянула на него как начальник на подчиненного, который вдруг забыл свое место.

Она девушка красивая, сколько помнила себя, парни бегали за ней как в розницу, так и оптом. Недостаток мужского внимания ей не грозит, это для Глеба она – подарок судьбы, а он для нее – рак на безрыбье. Марьяна не хочет о нем так думать, даже замуж за него может выйти, но что есть, то есть. Не стоит ему разговаривать с ней в столь небрежном тоне.

– Так говорят.

– Говорят, но не заворачивают.

– Ты тоже хороша.

– Проехали.

Марьяна действительно была возмущена. Нельзя давать спуску пьяным водителям. За шкирку их и в клетку. Она искренне так считала, но при этом у нее не было желания ругаться с Глебом.

– Да, проехали, – сказал он. – Думаешь, там все просто? Ты видела, какая у него машина? С таким фруктом только свяжись, по судам затаскают. Вот если он собьет кого-то, тогда да, за жабры можно брать.

Марьяна вздохнула, увидев чадящие трубы металлопрокатного завода, к проходной которого они ехали. Она трудилась не в горячем цеху, а в бухгалтерии, но мысль о работе все равно навевала тоску. Впереди целая жизнь, и провести ее придется в работе, хочешь ты того или нет. К этой мысли нужно не просто привыкнуть, она должна сидеть в голове как хорошо вкрученный шуруп.


Есть такой фильм «Берегись автомобиля». Когда же снимут «Берегись пешехода»?

Вопрос этот родился у Никиты в тот момент, когда под колеса его машины бросился какой-то мужик. Хоть бы остановился, увидев мчащуюся тачку, нет, как шел, так и продолжал идти. Возможно, он возомнил себя танком, но брони у него не было. Удар отшвырнул человека в сторону, бросил на землю. Он с трудом поднялся, пошатнулся и сел.

Никита едва удержался, чтобы не заехать ему с ноги.

– Куда прешь, урод? Глаза дома забыл?

– «Скорую» вызывай! – сказал незнакомый голос.

– И полицию, – добавил другой.

Никита обернулся. Уже и толпа собралась. Кто-то набирает номер на телефоне, кто-то настраивает видеокамеру. Пипец!

– Уроды! – буркнул он.

Одним только словом Никита запустил несколько бумерангов, и все они тут же вернулись к нему. Кто-то назвал его уродом, кто-то козлом. Людей много, на всех не наедешь.

Ему хватило ума вернуться в машину, закрыться. Он позвонил отцу, объяснил ситуацию, попросил помощи. Надо было и брату сообщить, но тут появились менты.

Гаец только глянул на него и все понял.

– Выпивали?

– Выливали, – заявил Никита и качнул головой.

Выпивал он вчера, сегодня всего лишь опохмелился и чувствовал себя нормально, но разве менту это объяснишь?

С Никитой не церемонились. Машину забрали на штрафную стоянку, а его самого доставили в отделение, закрыли в камере с решетчатой стеной.

– Эй, капитан, а не слишком? – спросил Никита, осматривая скамью, на которую собирался садиться.

Ему уже приходилось бывать в обезьянниках, поэтому он знал, какие здесь могут быть подводные камни. Блевотиной скамью загадят или сгущенкой какой-нибудь заляпают.

– Тебя надо бы сразу в изолятор перевести, – заявил розовощекий увалень и усмехнулся.

– А тыкать мне не надо!

– А то что?

– Сейчас батя подъедет, он тебе все объяснит.

– Пусть подъезжает. – Капитан продолжал улыбаться, но его голос прозвучал не очень смело.

Павелецк – не самый маленький город, но Степана Даниловича Высокова здесь знали все. Капитан тоже, поэтому и сбавил тон. Но в камеру Никиту все же закрыл, хотя это было лишним. Результаты судебной экспертизы еще неизвестны, может, парень и не пьян вовсе.

Никита провел в камере не меньше часа, прежде чем появился отец. Сначала тот поговорил с дознавателем, только затем подошел к камере. Но капитан почему-то не открывал дверь.

– Ты человека сбил, – тяжело роняя слова, сказал отец.

Массивный, кряжистый, неповоротливый. Седые волосы, морщинистый лоб, крупный крепкий нос, который унаследовал Никита. Трофим был похож на отца постольку-поскольку, а Никита – точная его копия. Тяжеловесности пока только не хватает как в теле, так и вообще.

– Да он сам выскочил! По регистратору глянь!

Отец сам поднял себя над жизнью. В конце восьмидесятых занялся мелким бизнесом, со временем переключился на крупный, взял под себя несколько металлургических предприятий. Он никогда не был бандитом, но криминальный мир с ним считался уже давно. Надо будет, любую мафию в порошок сотрет, в том числе и полицейскую.

Только вот с младшим сыном справиться не может. Потому что любит его. Старший сын – надежда и опора. Но Трофима он и отругать может, и даже ударить, а Никита для отца – священная корова.

– Ты был пьян.

Отец продолжал хмурить брови, но Никита его ничуть не боялся.

– Слегка.

– Нет, не слегка. Что делать будем?

– Мужик реально сам под колеса прыгнул! Может, ему бабки нужны?

– У тебя есть деньги?

– У меня?!.. Ты шутишь?

– Заработай.

– Заработать? Как?

– На заводе. Образование у тебя есть, должность мы тебе найдем, будешь получать хороший оклад.

– Где работа, а где я?

– Работа на заводе, а ты в тюрьме. Все просто.

– Я не в тюрьме.

– Сядешь.

– Исправляться буду?

– Ага, – подтвердил отец.

– Хорошо!.. Скажи, пусть меня к следователю отведут! Я заявлю, что спецом на мужика наехал. Сколько мне там отмерят? Лет пять! А что мама скажет, если ты меня в тюрьму посадишь?

С мамой отец развелся еще в начале нулевых годов, но отношений с ней не порвал. Она на полном его обеспечении. Дом у нее. Никита иногда заезжает к ней. Хотя мог бы появляться и почаще.

Отец промолчал, смерил Никиту взглядом, повернулся к нему спиной и был таков.

– Эй! – Никита подался вслед за ним, но уперся в жуткую твердь железных прутьев.

Он не хотел оставаться в камере, но отец, похоже, не собирался его вытаскивать. Наступил вечер, а Никита продолжал оставаться в камере. Ночь он провел на постылой скамейке, уснуть на которой можно было только под сильным наркозом.

Утром его вызвали к дознавателю. Там он узнал, что потерпевший отказался от претензий в его адрес и уголовное дело возбуждаться не будет. Но дознаватель при этом смотрел на него с такой неприязнью, будто перед ним сидел не сын самого Высокова, а какой-то законченный бомж.


Предложение руки и сердца – событие, безусловно, важное. Особенно если ты отвечаешь на него согласием. Но Марьяне почему-то ни холодно ни жарко. Глеб и колечко подарил, и на колено встал, и всю свою душу в предложение вложил, а у нее даже сердце не екнуло. Не любит она его, но замуж все-таки пойдет.

Этого чувства не существует, и Марьяна уже точно знает это. Если она за двадцать лет ни разу не влюбилась, то все это такая же сказка, как Дед Мороз и Снегурочка.

Секс из той же оперы. Он есть, а радости от него, что бы там ни говорили, не бывает. Есть только имитация таковой.

– Я думаю, осенью сыграем свадьбу, – сказал Глеб.

Он пытался сдержать восторг, но голос его заметно дрожал. Парень вне себя от радости. Хоть для кого-то совершилось великое событие.

– Осенью, – подтвердила Марьяна.

Она ответила согласием, но события торопить не собиралась.

– Будет как у людей! Я с родителями уже говорил, они помогут.

Марьяна кивнула. Ее родителям Глеб нравится, они совсем не прочь видеть его зятем. На свадьбу денег подкинут. Все будет как у людей, как они с Глебом этого хотят, не хуже и не лучше.

– Ты будешь самой красивой невестой! – Он порывисто потянулся к Марьяне через рычаг переключения скоростей и обнял ее.

– Ничуть в этом не сомневаюсь. – Она едва заметно поморщилась, отстраняясь от него.

Пусть думает, что ей больно.

– Ты уже самая красивая невеста.

– Наверное.

Марьяна знала себе цену, но не могла привыкнуть к тому, что фактически стала чьей-то невестой.

– Может, ко мне поедем? – спросил Глеб.

– Куда к тебе?

– Родителей сегодня нет и не будет.

– Зачем?

– Зачем они уехали?

– Нет, зачем к тебе?

– Ну…

– «Ну» и «все такое» будет после свадьбы, – как о чем-то само собой разумеющемся сказала Марьяна.

Моральный аспект добрачных отношений волновал ее мало. Себя она растрачивать не собиралась, но и свою девственность как зеницу ока не оберегала. Попался бы парень, который смог бы вскружить ей голову, Марьяна, пожалуй, раскрылась бы перед ним. Но Глеб не тот мужчина, от которого можно потерять голову. Видимо, таких в природе не существует, а раз так, то и не стоит надеяться на чудо. Двадцать лет уже, пора выходить замуж, заводить семью, рожать детей. Именно поэтому она согласилась выйти за Глеба.

– Да? – Парень заметно расстроился.

– Ты же следователь.

– И что?

– Как что?.. Если человек совершил преступление, то кто он? – развивая свою мысль, спросила Марьяна.

– Суд решает, преступник он или нет.

– Вот и я о том же. Суд делает человека преступником, а загс – мужем или женой. Это такой же официальный приговор, как и в суде.

– Для тебя это приговор? – Глеб настороженно глянул на нее.

– Не цепляйся к словам.

– Но тебя не пугает приговор.

– Загс не приговаривает, а расписывает. Поехали домой, я что-то не очень хорошо себя чувствую.

– Голова болит?

Марьяна иронично улыбнулась, давая понять, что оценила его не совсем уместную шутку. Но ее взгляд тут же затвердел.

– Голова у меня может заболеть в любой момент, и ты должен это понимать.

– Да, я понимаю.

– Тогда отвези меня домой.

– Хорошо. – Он вздохнул и привычно уже отказался от своих смелых планов.

Глеб стронул машину с места, выехал на улицу и вдруг резко ударил по тормозам. На пешеходный переход выскочила дама с собачкой.

– Дура! – выругался он.

Марьяна кивнула, соглашаясь с ним. От сильного торможения она едва не стукнулась головой о лобовое стекло.

– Вот и скажи, кто был бы виноват, если бы я ее сбил? – спросил парень, продолжив путь.

– Ты.

– Да. А если бы я еще и выпил, то был бы виноват втройне.

– Но ты же не пьян.

– А Высоков был под градусом, когда человека сбил.

– Высоков? Трофим Степанович?

– Трофим Степанович – это старший сын, директор вашего завода. Никита – младший. Это он к тебе тогда на «Лексусе» подъезжал, потом человека сбил. Ты говорила…

– Я говорила, – одновременно с ним сказала Марьяна.

Его последняя фраза и ее слова слились. Это вызвало улыбку у обоих.

– Что с ним? – спросила она.

– Да ничего. Выпустили. У потерпевшего перелом бедра, но папа заплатил.

– Еще бы он отказался!

– Но там по факту было, к Ермолову никаких претензий. А если бы я Высокова задержал… – Глеб задумался.

– Что?

– Я так понял, папаша устал от своего непутевого сынка. Его можно было сразу выпустить, а отец сказал, чтобы его до утра подержали. Воспитательный процесс!.. Лет на пять бы его, вот это было бы нормально.

– А кого тюрьма исправила?

– А ты что, заступаешься за Высокова?

– Я заступаюсь?

– Он же к тебе не просто так подъезжал. – В голосе Глеба скрипнули ревнивые нотки. – Понравилась ты ему.

– А кому я не нравлюсь? – Марьяна с удивленной улыбкой посмотрела на него.

– А он тебе понравился?

– Я бы к нему в машину не села.

Честно говоря, Никита Высоков произвел на Марьяну впечатление. Было в нем что-то необычное. А тут вдруг оказывается, что он – сын владельца завода, на котором она работает. Но в машину к нему она точно не села бы. В постель бы не легла. Замуж бы не вышла, если он такой непутевый. Да он и не позвал бы замуж. Ему поматросить и бросить. Марьяна – девушка трезвая, мечтам воли не дает, потому они в ней не задерживаются.

– Правильно, – сказал Глеб. – Он бабник еще тот. Двадцать четыре года, не женат и не собирается. – Он замолчал и выразительно посмотрел на Марьяну.

Парень спрашивал ее о чем-то, но она еще не научилась читать его мысли.

– Что такое?

– Откуда я знаю, что он не собирается жениться?

– Ты следователь, у тебя дедукция. – Она усмехнулась.

– Он пока у нас был, к нему никто не приходил. Была бы девушка, пришла бы.

– Дедукция у тебя в порядке.

– Тебе не интересно, есть у него девушка или нет?

– Неинтересно.

– Вот это мне в тебе и нравится.

– А что не нравится?

– Э-э…

– Дальше можешь не продолжать. – Марьяна потерла пальцами виски, давая понять, что для его желаний сейчас не время, у нее болит голова.


Глава 2

Дом в Павелецке, квартира в Москве, три машины, куча бабла – и все это на радость Никите. У Михи Лузгина всего лишь однушка на южной окраине Москвы, «Форд» пятилетней давности, да и на внешность он так себе. Зато какая у него телочка!

Никита с вожделением смотрел на стройную ясноглазку с пышными, светлыми волосами, которую привел Миха. У него самого тоже есть девушка, вроде блондинка, но с Лелькой уже неинтересно. Передержал он ее в постели. Это во-первых. Во-вторых, на внешность она, честно говоря, не фонтан. Как-то не очень везет ему на красивых девушек, не складывается с ними. Да и встречаются они не часто.

– Привет! – Никита обнял блондинку за талию.

Сначала она шарахнулась в сторону, а затем его за руку схватил Миха. Как будто с поличным поймал. А удар у Михи будь здоров. Никита тоже не промах, но, во-первых, нет у него сейчас желания драться, во-вторых, он под мухой. Глазомер уже не тот, как бы кулаком мимо морды не проехать.

– Меня зовут Никита!

– Ира! – удаляясь от него, бросила на ходу блондинка.

Никита цокнул языком, глядя ей вслед. Хороша стерва!..

– Ты это, не зарывайся, – заявил Миха и косо глянул на него.

– Это ты о чем? – Никита задиристо сощурил глаз.

– Ты понял.

– И не таких имели!

Никита вспомнил девчонку на остановке в Павелецке. Марьяна ее зовут. Она выделялась в толпе как маяк среди скал. Стояла ровно, вроде бы ничего особенного, но глаза как свет в ночи. Нога сама по себе на педаль тормоза нажала.

Но и та красотка была занята. Да кем? Какой-то хлыщ остроносый права на нее заявил. Мент, и что?.. Никита терпеть их не мог.

– Ты это, за словами следи! – Миха пошел за своей Ирой и толкнул Никиту плечом.

– Эй!

Миха застопорил ход, развернулся, резко глянул на него.

– Чего?

Никита мог бы сказать, что Миха у него в гостях, а не наоборот. Но тогда тот уйдет вместе со своей Ирой. А у него планы на эту девочку.

– Ничего.

– Я тебя предупредил.

– Я учел.

Ира подошла к стойке бара, за которой хозяйничал Юра Флинт. Квартира у Никиты конкретная, одна только студия размером с баскетбольное поле. И танцпол есть, и музыка со световым шоу, а бар – полная чаша, предмет для гордости.

Флинт готовил для Иры коктейль.

– Предпочитаешь «Маргариту»? – спросил Никита, занимая место рядом с ним, напротив девушки.

– Все равно.

– Тогда лучше «Космополитен». Коктейль для прекрасных женщин.

Никита ловко ссыпал кубики льда в бокал для мартини и в шейкер. Туда же пошла водка со вкусом лимона, апельсиновый ликер, лаймовый и клюквенный сок, все в строгих пропорциях. Лед охладил бокал и вылетел в мойку. Его место заняла мешанина из шейкера. Долька лимона на край бокала, и коктейль готов.

Никита старался, но Ира почему-то смотрела на него без особого интереса. Она как-то вяло поблагодарила парня и попробовала коктейль, но восторга в ее взгляде Никита не увидел.

– Ну и как?

– Хорошо.

– Самый лучший коктейль – виски с содовой, – сказал он, доставая бутылку. – Да, Миха?

– Не знаю, – ответил тот и настороженно посмотрел на него.

– Что, слабо? – Никита поставил на стойку пустой хайбол, наполнил его на треть и залпом выпил.

– Мне слабо? – Миха выпил вслед за ним и выдохнул в кулак.

– Один-один! – Никита снова наполнил бокал.

Миха только-только начал пить, но эта фора ему не помогла. Очень скоро глаза у него осоловели, язык затяжелел. Еще вдруг выяснилось, что вчера он очень поздно лег спать, а сегодня рано поднялся. Никита налил ему на дорожку. Он отчалил от стойки и пришвартовался к дивану.

Ира подсела к нему, Никита подал ей бокал, опустился рядом и как бы невзначай прижался бедром к ее ноге. Она слегка напряглась, но не отодвинулась – то ли пространства для маневра не было, то ли не хотела.

– Потанцуем? – спросил Никита.

На самом деле его и самого потянуло в сон, но как можно было спать, когда рядом Ира? От нее так приятно пахло, а теплое упругое бедро возбуждало.

– Неохота. – Она качнула головой, сделала несколько глотков, поставила бокал на столик.

Никита всего лишь на мгновение сомкнул веки, открыл глаза и увидел, что бокал пуст. В пальцах у Иры дымилась сигарета. Еще вдруг оказалось, что девушка переместила в его сторону тяжесть своего тела.

– Куришь?

– А что, нельзя?

– Почему нельзя? Можно! – Никита сместился чуть в сторону от Иры, ее тело наклонилось, отодвинулось от спящего Михи.

Никита обнял девушку. Ира этого как будто не заметила, но почему-то поднялась с дивана.

– Танцуем?

– Нет.

– Курим?

– Курим.

– Есть у меня одна вещь. – Он достал из загашника пакет с травкой, забил косяк, предложил Ире.

Она долго качала головой, с подозрением поглядывала на заряженную папиросу, но в конце концов пыхнула вместе с ним. Глазки ее сразу заблестели.

Миха спал на диване, Флинт куда-то исчез. В студии осталось только два более-менее живых человека. Играла музыка, крутились лазеры. Ира вышла на танцпол. Никита вдруг оказался рядом с ней, обнял девушку сзади.

– А где Ляля? – вырываясь, спросила Ира.

Никита встал как вкопанный, приставил палец к ноздре и вдруг засмеялся, хотя ему было совсем не весело. Его Лялька исчезла вместе с Флинтом. Видно, решила отомстить Никите за то, что он клеился к Ире. Если так, то она барахтается сейчас под Флинтом. Далеко ходить не надо, чтобы застукать их. Они где-то здесь, в одной из спален. Но накрывать парочку с поличным Никита не станет. Плевать он хотел на Ляльку!..

– А что тут смешного? – спросила Ира, удивленно поглядела на него и сама засмеялась.

– Да задрали уже!

– Все?! – Она смотрела на него возмущенно, но при этом держалась за животик.

– Может, послать их всех на худой конец? Пусть остаются здесь, а мы с тобой уедем.

– Куда?

– Ко мне домой.

– А это разве не твой дом?

– Это квартира. А дом у меня за городом. Там бассейн. Рядом с ним лучше всего танцевать.

– А в бассейне?

– В нем еще лучше!

– Ну, хорошо…

Никита обнял Иру, повел за собой к выходу и вдруг оказался с ней в своей машине. Они ехали по ночной дороге. Он сидел за рулем, она клевала носом рядом с ним.

Никита мотнул головой, пытаясь освежить пьяную память. Он и не помнил, как они сели в машину, выехали из Москвы. Парень глянул на экран навигатора. До Павелецка осталось совсем чуть-чуть. На пятнадцать километров от Москвы откатились, а он этого не заметил.

В свете фар мелькнул человек, выбегающий на дорогу. Никита запоздало поставил ногу на педаль тормоза. Но этот тип на трассу так и не вышел, всего лишь махнул жезлом, требуя остановиться.

Никита стал притормаживать, но вдруг вспомнил, что он пьяный и обкуренный, а у него и без того проблемы с местными ментами. Парень прибавил скорость, разогнал машину, и вдруг оказалось, что она стоит на обочине дороги, а к ней бегут люди в форме, да еще и с автоматами. Дверца открылась, чьи-то сильные руки вытащили Никиту из машины, заставили опереться о капот.


У отца побелели костяшки пальцев, настолько крепко он сжал кулаки. И зубы стиснул так, что они могли и треснуть.

– Что мне с ним делать? – спросил он.

– Выкупить, понять и простить, – ответил Трофим и пожал плечами.

А что еще можно сделать с Никитой? Ему хоть петуха на голову сажай, все равно в ней не рассветет. Не так давно человека по пьяному делу сбил, не успели отмазать, как он снова вляпался. На этот раз у него траву нашли. Это не считая управления автомобилем в нетрезвом состоянии.

– А дальше?

– Снова выкупим.

– А если он убьет кого-то или сам?.. – Отец вздохнул, закрыл глаза и перекрестился.

– Значит, нужно просто подкупить.

– Это ты о чем?

– Да есть у меня одна идея.

Трофим поскреб пальцами подбородок. Его посетила интересная мысль. Он опасался, что не сможет удержать ситуацию под контролем, но решил рискнуть.


«Именем Российской Федерации…». Никита не мог поверить своим ушам. Ему обещали условный срок, а судья вынес реальный приговор. Шесть месяцев исправительных работ. Что все это значит?

Но почему отец не расстроен? Трофим улыбается в кулак. Наказание Никита должен отбывать по месту постоянной работы, это понятно. Но нет у него такого. Вдруг он угодит куда-нибудь на «химию»?

Но его никуда не ведут, выпускают из-под стражи. Трофим подходит к нему, смотрит с усмешкой.

– Тебе весело? – спросил Никита.

– А повежливей нельзя? Я теперь твой начальник.

– С каких это чижей?

– Держи!

Трофим протянул ему трудовую книжку, раскрыл ее, а там запись: «Павелецкий металлопрокатный завод. Помощник генерального директора». Печать, подпись, все как положено.

– Так это вы все подстроили? – Никита обвел взглядом зал суда.

– Хочешь ты или нет, а работать придется, – с усмешкой проговорил Трофим.

Никита посмотрел на отца, но тот лишь кивнул, подтверждая слова брата.

– Я не буду работать! – вспылил Никита.

– А вот это зря. Не подчинишься решению суда, получишь реальный срок в колонии общего режима.

– Отлично! Лучше в колонию!

– Тебе решать. – Трофим пожал плечами, кивком показал на судью, который собирался покинуть зал, и повернулся к Никите спиной.

Отец мрачно глянул на младшего сына и последовал за старшим. Они предоставляли Никите право сделать заявление и снова оказаться под стражей – до нового решения суда. А потом этап, зона, зэки.

– Эй! – Никита догнал отца и брата, вместе с ними вышел из здания суда.

Отец сел в одну машину, а Трофим показал на другую, и Никита оказался в его «Мерседесе».

– Так я твоим помощником работать буду? – спросил он.

– Если хочешь. – Трофим откинул голову, закрыл глаза.

Машина плавно стронулась с места, покатила в сторону завода.

– А если не хочу?

– Тогда разнорабочим в горячем цеху.

– Разнорабочим? А ничего, что у меня высшее образование?

– Инженерное?

– Экономическое.

Трофим усмехнулся. Уж он-то знал цену этого диплома. Заплатили за престижные корочки много, но на деле они не стоили ничего. Ни учиться Никита не хотел, ни работать. А зачем ему напрягаться, когда у него все есть? Да и молод он еще, чтобы напрягаться, двадцать четыре года всего. Не нагулялся, не налюбился.

– Вот я и предлагаю тебе место своего помощника.

– Бурные аплодисменты!

– Спасибо.

– Что я должен делать?

– Смотреть, слушать, запоминать, анализировать.

– Смотреть?

– И видеть.

– Кого?

– Что. Свою перспективу на будущее. Освоишься на моем заводе, возьмешь под управление свой.

– Какой свой?

– Любой, на выбор. Я бы посоветовал тульский.

– Что бы ты еще посоветовал?

– Поменьше языком молоть, больше делать. Или чернорабочим в горячий цех.

– Напугал!

– Я не пугаю, а предупреждаю. Я твой начальник, куда хочу, туда и направлю. Не будешь слушаться!.. Пойми ты, Никита. – Трофим взял серьезный, лишенный всякой насмешки тон. – За тобой будет установлен надзор. Если что-то пойдет не так, тебя отправят в зону. Мы с отцом этого не хотим, но если ты сорвешься, ладошку подставлять не станем. Лучше зона, чем ты убьешься на машине по пьяному делу.

– Зона так зона!

– Не истери. – Трофим скривился. – Ты же не девочка.

– Что?!

Трофим промолчал, но взглядом призвал брата взять себя в руки. Никита присмирел. Своими детскими капризами он ничего никому не докажет. Тем более что его привязали к работе не отцовской волей, а приговором суда. Не важно, кто подложил ему эту свинью. Надо осознать, для чего это сделано. Не мытьем взяли Никиту, так катаньем.


Лариса так светилась изнутри от счастья, как будто джекпот в лотерее сорвала. А может, принц английский ей предложение сделал. Марьяна с легкой иронией смотрела на свою подругу и коллегу. Лариса – девушка взбалмошная, легковерная, да и сама соврет запросто – недорого возьмет.

– Нам что, зарплату подняли? – заметив сияние в ее глазах, спросила у Ларисы Татьяна Михайловна и щелкнула деревянными костяшками бухгалтерских счетов.

Компьютеры давно уже в ходу, калькуляторы разной степени сложности, но у Татьяны Михайловны своя методика расчетов. Хоть бы раз ошиблась!

– Зарплату?!. – Лариса на мгновение задумалась. – Если бы нам зарплату подняли, то вы бы уже знали.

– А чего тогда?

– А вас, Татьяна Михайловна, только зарплата интересует? – осведомилась Лариса, наманикюренными пальцами сняла со лба непослушный локон и опустилась на стул за своим рабочим столом.

Именно опустилась, с разгону, без торможения. Юбка при этом раздулась, и ей пришлось подправлять ее.

Сколько Марьяна знала Ларису, она никогда не видела ее в джинсах и в балетках. Только платья или юбки, высокий каблук. Волосы всегда распущены. Длинные ресницы, щедрый макияж, изящный маникюр.

Лариса всегда была во всеоружии своей красоты, только это почему-то мало ей помогало. Не везло барышне с мужчинами. То с одним встречалась, то с другим, а постоянного парня не имела.

Девушка действительно красивая, эффектная. Роскошные русые волосы, смазливое личико, пышная грудь, тонкая талия с крутым переходом на крепкие бедра и длинные стройные ноги. Мужчинам такие нравятся, может, потому Лариса и перебирала варианты. Требования к мужчинам у нее высокие. Как бы ей в девках не остаться. Двадцать три года уже, можно сказать, критический возраст.

– Зарплата меня интересует, – сказала женщина. – Муж, дети, внуки. А тебя?

– Во внучки я вам не гожусь. Может, потому и мужьями не интересуюсь.

– А пора бы уже.

– Я еще слишком молода для замужества. Но если вдруг, то так уж и быть!.. – Лариса вскинула палец, закручивая интригу.

– Что вдруг? – повелась Татьяна Михайловна.

– Знаете, кто к нам на работу устроился?

– Кто?

– Сын самого Высокова! Младший брат нашего директора. Помощником у него работать будет.

– Размечталась! – заявила Татьяна Михайловна.

Все знали, что Лариса нацеливалась на генерального директора. И хвостом перед Трофимом Степановичем крутила, и в секретарши к нему набивалась, а все без толку. Не обращал он внимания на ее красоту.

– А вдруг? – Марьяна улыбнулась. – Он парень холостой, свободный, в поиске.

– Ты откуда знаешь, что в поиске? – вскинулась Лариса.

– Глеб рассказывал. Высоков у них по какому-то там делу проходил. Он вроде бы сбил кого-то на машине. А Глеб – следователь.

– А почему в поиске?

– Кто, Глеб?

– Нет, Никита! – Лариса поморщилась и махнула рукой.

– Если парень холостой, то в поиске.

– Это хорошо! Я тоже в поиске!

– Работай, одиночество! – щелкая костяшками счетов, сказала Татьяна Михайловна.

Лариса вздохнула. Работы у нее много, а начальство строгое. Не будешь успевать – уволят и «до свидания» не скажут. А зарплата неплохая, жаль такую терять.

Появление Никиты Высокова на заводе не стало для Марьяны новостью. Глеб рассказал, по какой причине мажор попал на работу к старшему брату. Но об этом нельзя было говорить, а Марьяна не из болтливых.


Кабинет небольшой, но комфортный, даже с приемной. Секретарши, правда, нет, и кресло неплохо бы заменить, но в целом все хорошо. Уж куда лучше, чем в тюремной камере, среди уголовного люда.

– Что скажешь? – спросил Трофим, насмешливо глядя на Никиту.

– А если скажу, что плохо, будешь делать хорошо?

– У тебя все плохо. Как можно жить, когда нет ничего хорошего?

– Только давай без морали!

– Я твой начальник, должен воспитывать подчиненных.

– Обещаю принимать твои советы и выполнять приказы.

Трофим с подозрением посмотрел на брата. Оказалось, что он не зря заподозрил подвох в его словах.

– Если ты будешь передавать их через секретаршу.

Кресло в рабочем кабинете, игровой компьютер и кофе в исполнении красивой секретарши – это все, что ему нужно для счастья в исправительных работах. А почему бы и нет? Разве Никита не сын самого Высокова?

– Секретаршу? Советы передавать? – проговорил Трофим. – А через курьера не примешь?

– Через курьера – приказы.

– Через курьера – губозакаточный аппарат. Или вручную справишься?

– Я понимаю, в штате единица не предусмотрена. А если за свой счет?

– А у тебя есть счет? Его заработать надо. Давай располагайся, чувствуй себя как дома.

– Но не забывай, что в гостях.

– Ты не в гостях, а на работе. Устраивайся. – Трофим ушел.

Никита опустился в кресло, которому явно недоставало солидности, включил компьютер, но ничего интересного там не нашел. Он подошел к окну и увидел смазливую русоволосую девушку, которая, улыбаясь самой себе, подходила к административному зданию. Хорошенькое личико, сочные губки, внушительный бюст, ножки очень даже. Недорогое, но в цвет и стиль пошитое платье, туфли на высоком каблуке. Очень неплохо. Эта красотка, конечно же, умеет готовить кофе.

Никита вышел в коридор, спустился в вестибюль и увидел, как девушка, взятая на прицел, заходит в какой-то кабинет.

На двери красовалась вывеска: «Бухгалтерия». Никита зашел, не спрашивая разрешения. Русоволосая девушка стояла перед пожилой женщиной, которая гоняла костяшки по проволочным счетам. Никита принял начальственный вид и здороваться не стал, чтобы о нем вдруг не подумали хорошо.

– Фамилия? – спросил он, смерив красотку строгим взглядом.

– Васильева. – Девушка смотрела на него заинтригованно, в глазах ее закипал восторг.

Она знала, с кем имеет дело.

– А ты кто такой будешь? – спросила пожилая женщина, возмущенно глядя на него.

Но Никита и ухом не повел, взглядом не удостоил.

– Имя?

– Лариса.

– А я Татьяна Михайловна. – Женщина поднялась со стула, вытянулась во весь рост.

Но Никита не захотел терять на нее время и заявил:

– Васильева, на выход!

Он вышел из кабинета, и Лариса тут же выскочила в коридор вслед за ним.

– Васильева! – донеслось вслед.

– Начальница? – спросил Никита.

– Нет, начальник у нас там. – Лариса показала на соседнюю дверь с табличкой «Главный бухгалтер».

– Я ваше начальство.

– Да, я что-то слышала.

– Что ты слышала?

– Ты же… вы же Никита Высоков.

– Что еще слышала?

Трофим пообещал, что никто не узнает, по какой причине Никита попал к нему на завод, но начальник отдела кадров в курсе. Он мог и проболтаться. Возможно, в постели с этой милашкой.

– Что вы работать у нас будете.

– Зачем?

– Что зачем? Работать?.. Опыта набираться…

– А ты опыта набраться хочешь? – с усмешкой спросил Никита.

– Это вы о чем? – Лариса внимательно смотрела на него, пытаясь разгадать тайный смысл такого вопроса.

– Секретаршей ко мне пойдешь?

– Я?!. Да, если возьмете! – Она просияла.

– А кофе готовить умеешь?

– Еще как!

– Со сливками?

– Это для кого как. – Девица зарделась.

– Пошли.

Из сумрачного коридора они вышли в светлый вестибюль. Навстречу им шагала та самая Марьяна, о которой Никита не раз вспоминал. Она шла, о чем-то думая и поправляя волосы левой ладонью. В правой руке девушка держала пухлую папку с документами.

– Стоять! – Никита приложил усилие, чтобы не выдать своего волнения.

Если Марьяна работает здесь, то церемониться с ней нечего. Никита – сын самого Высокова, и все тут должны подчиняться ему. Одно только его слово, и Марьяна окажется на улице. Она должна это понимать.

Марьяна остановилась, недоуменно поглядела на него.

– Знаешь, кто я такой? – спросил он.

– Знаю. Пьяный за рулем.

– Что?!

– Ты человека сбил. Вы Никита Высоков. – Наконец-то она перешла на «вы». – Брат генерального директора.

– И твой начальник.

– Наверное. До меня не доводили.

– Я доведу. За мной!

Он повернул к лестнице, Лариса зацокала каблуками вслед за ним. Значит, и Марьяна должна была идти туда же, как телочка на веревочке.

Но девушка осталась в вестибюле.

– Где она? – спросил Никита, строго глянув на Ларису.

Та в ответ пожала плечами и обиженно скривила губы. Никита провел ее в свой кабинет.

– Посмотрим, справишься ты со своими обязанностями или нет, – сказал он, усаживаясь в кресло.

– А как смотреть будете? – Лариса нахмурила брови, как это делают, когда настраивают себя на неприятное занятие.

Но в глазах у нее запрыгали блудные зайчики в галстуках-бабочках.

– Марьяну сюда приведи.

– Зачем?

– Это ты так начинаешь работу?

– Хорошо.

Лариса вернулась минут через пятнадцать, нервная, расстроенная, с красными пятнами на нежных щечках. Без Марьяны.

– Не понял.

– Она не хочет идти.

– А ты звала? – Никита с подозрением посмотрел на нее.

– Звала.

– Точно?

– Сходи, узнаешь.

– Мы уже на «ты»?

– Сходите, узнаете, – опустив голову, буркнула Лариса.

– А если схожу и узнаю?

Он отправился в бухгалтерию с твердым намерением вернуть Ларису на прежнее место, если та на самом деле не звала Марьяну к нему в кабинет. Было у него подозрение, что Лариса ревнует Марьяну к нему и к своей новой должности.

Марьяна сидела за столом и листала какие-то документы. Увидев Никиту, она поморщилась. Он поманил ее за собой в коридор.

Она тяжело поднялась со своего места и спросила, выйдя за дверь:

– Что такое?

– Лариса вызвала тебя ко мне? – начальственным тоном осведомился он.

– Не вызывала, а звала. Вызывают к начальству.

– Я начальство.

– Не знаю, приказа не было.

– С огнем играешь.

– Хорошо, она позвала – я не пришла. Что дальше?

– Секретаршей у меня работать будешь.

– Кто сказал?

– Я сказал.

– Приказ будет – посмотрим.

– Я твой приказ!

– Не вижу.

– А ты присмотрись.

– Присмотрелась.

– И что?

– Ничего. – Марьяна отвела глаза, давая понять, что ее злит этот пустой никчемный разговор.

– Пожалеешь, – пригрозил он.

– Знаю.

– Что ты знаешь?

– Ничего. Другую работу найду.

Марьяна повернулась к нему спиной и скрылась. Дверь захлопнулась перед самым его носом. Никите ничего не оставалось, как вернуться в свой кабинет в расстроенных чувствах.

Лариса подала ему стакан холодной минералки. Хоть кто-то позаботился о нем.

– Спасибо!

– Я еще и вышивать могу, – с шутливой улыбкой сказала Лариса.

– Крестиком?

– И крестиком, и бантиком. – Покачивая бедрами, она вплотную подошла к нему.

Аромат духов он уловил обонянием, а запах страстного тела – чутьем.

– А еще чем?

Он поднялся, обнял ее за талию, и она покорно села на краешек стола.

– Чем захочешь. – Взгляд ее затуманился.

– А если я уже хочу?

– Это хорошо. – Ее голос опустился до шепота.

– Что хорошо?

– Жизнь такая короткая. Нужно наслаждаться каждым днем.

– Зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня? – Он сунул руки под ее юбку, нащупал резинку трусиков, потянул на себя.

Лариса подыграла бедрами. В ней чувствовалась опытная женщина, но именно это ему сейчас и нужно было. Марьяной с ее кажущейся невинностью он займется позже.


Глава 3

Трофим умел разговаривать с подчиненными. Он не орал, не изрыгал проклятия и угрозы. Как раз напротив. Босс говорил, не повышая голоса, но при этом у его подчиненного возникало желание немедленно исправить свою ошибку. Сейчас он выговаривал начальнику транспортного цеха за какую-то задержку. Тот кивал, а телом, казалось, тянулся к выходу, чтобы как можно скорее заняться делом.

Никита глядел на брата и сам вдруг захотел заняться чем-то важным. Да, его принудили к исправительным работам, но ведь это сделано было для его же пользы. У него скоро день рождения, он разменяет вторую четверть века. Сколько можно груши околачивать? Нужно брать пример со старшего брата. Он человек серьезный, степенный, основательный – как отец. А младший брат – классика русской сказки. Настоящий дурак. Куда это годится?

Трофим закончил совещание, отпустил всех, оставил в кабинете только Никиту.

– Я слышал, у тебя секретарша появилась. Это правда? – строго спросил он.

– А если правда?

– Из бухгалтерии человека взял.

– И что? – Никита смотрел на брата насупленно, с подозрением.

Желание подчиняться и браться за ум вдруг пропало. Да, Трофим – генеральный директор завода, но отец-то у них один. Пусть братец не думает, что круче родителя. К тому же он еще и не имеет морального права воспитывать Никиту. Именно Трофим приложил руку к тому, чтобы младшенького приговорили к исправительным работам. Фактически он предатель.

– А кто в бухгалтерии работать будет?

– А что, в Павелецке безработицу победили?

– Лариса Васильева – ценный специалист.

– А кто в этом сомневается?

Они вчера так зажгли с Ларисой, что угольки до сих пор тлели. Ночью в доме у отца Никита пожалел о том, что не взял Ларису с собой. А мог бы. У него свой дом, не такой большой, как у отца, но все равно на уровне. А не увез он Ларису к себе лишь потому, что мысль о Марьяне занозила сознание. Но Марьяна никуда не денется, а пока нужно выпить до дна Ларису.

– Не нужна тебе секретарша, – отрезал Трофим. – Это лишнее.

– Тут мне решать!

Трофим выразительно вскинул брови, с немым удивлением посмотрел на Никиту, немного помолчал и взглядом показал на дверь.

Никита вернулся в свой кабинет, но Ларису в приемной не застал. Он пошел в бухгалтерию и еще в коридоре увидел ее. Она стояла у окна, заметила Никиту, потянулась к нему, не сводя с него глаз. Эта барышня сейчас казалась невинной овечкой. Как будто не с ней он пыхтел вчера на рабочем столе.

– Мне сказали, чтобы я вернулась на место. – Она кивком показала на дверь.

– Кто сказал?

– Сказали.

– Как я сказал, так и должно быть! – в бессильной злобе выпалил он.

– Так я не спорю.

– Давай ко мне!

– А если уволят?

– Не уволят!

Никита повернулся к ней спиной, но Лариса так и осталась стоять у окна. Ему пришлось возвращаться к ней.

– Я сказал, пошли!

– Я не могу. – Она виновато вздохнула. – Мне сказали.

– Я здесь хозяин!

Но Лариса лишь покачала головой. А выглядела она весьма соблазнительно. Облегающее платье со скромным декольте и аппетитным наполнением…

– Хорошо. Иди, работай, – сказал он, кивнув на дверь бухгалтерии. – Без десяти час к машине моей подходи, обедать поедем.

Лариса просияла от радости, ярко улыбнулась и скрылась за дверью.

В бухгалтерию Никита заходить не стал. Что ни говори, а он потерпел фиаско. С Марьяны станется высмеять его за это.


Основные средства, незавершенное строительство, долгосрочные финансовые вложения, отложенные налоговые и прочие внеоборотные активы. В каждую графу нужно вписать свою цифру, разбить ее по месяцам. А есть еще оборотные активы. Там свои пункты, которые нужно вбить в баланс. Попробуй только вписать неправильную цифру, вся отчетность полетит. Вместе с головой.

Но Марьяна не жалуется, она уже привыкла к скалолазанию по графам и столбцам. Тут нужны холодная голова и ясное зрение.

Лариса этим похвастать не может. У нее трагедия, от Никиты Высокова ее отлучили. Работы у нее полно, а она за птицей счастья бегает.

Дверь открылась, и Лариса плывущей походкой вошла в кабинет.

Марьяна едва глянула на нее, но Ларисе хватило и этого.

– Чего смотришь? Думаешь, умыла меня? – зло, но с затаенной радостью спросила она.

– Я думаю? – Марьяна оторопело вскинула брови.

– Думаешь. Сама на мое место метишь!

– Это ты себе там что-то надумала.

– Никита – мой, поняла?

– Да поняла она! – Татьяна Михайловна раздосадованно глянула на Ларису. – Работай!

– Он меня, между прочим, в ресторан пригласил!

– Рада за тебя.

Марьяну оскорбил неожиданный выпад девушки, которую она считала своей подругой, поэтому ее ответ прозвучал недружелюбно.

Лариса поняла это по-своему и спросила:

– Завидуешь?

Марьяна промолчала. Не завидует она, но Лариса сейчас в таком состоянии, что спорить с ней бесполезно.

– Завидуешь!

– Работай! – подстегнула Татьяна Михайловна.

– Скоро вы тут все на меня работать будете, – себе под нос пробурчала Лариса.

– Что?!

– Ничего!


Работа не волк, в лес не убежит, именно поэтому Никита со спокойной душой отлучился с завода. Но ненадолго. Он съездил в гостиницу, заказал там номер и обед в ресторане на час дня.

Поэтому им с Ларисой не пришлось долго ждать. Официант подал салат из морепродуктов, солянку. Жаркое в горшочках чуть остыло, но Никиту это не расстраивало. Впереди его ждало горячее блюдо.

– Как насчет шампанского с клубникой? – спросил он, не вынимая глаз из декольте.

– Хочу! – Лариса игриво улыбнулась.

– Тогда прошу в номер! – Он бросил на стол три тысячные купюры и помог Ларисе подняться.

Они прямо из ресторана прошли в номер.

Гостиница располагалась на шоссе, ведущем к Москве. Из окна виден был двор пятиэтажного дома.

Шампанское стояло в ведерке со льдом, тут же на столике ждала своего часа клубника в стеклянной вазе.

– Ух ты! – Лариса села в кресло, взяла клубничку и, выразительно глядя на Никиту, сунула ее в рот.

– Ух я!

– Вкусно.

– Главное, чтобы тебе нравилось.

– Только мне?

– Только тебе.

– А Марьяна тебя не волнует?

– Меня волнуешь только ты.

Никита взял девушку за руку, поднял ее с кресла, повернул спиной. Лариса послушно приняла позу, нарочно усиливая изгиб со спины на бедра.

– Только ты, – прижимаясь к ней, вне себя от возбуждения пробормотал Никита и сорвал с Ларисы одежду.

Какое-то время он затуманенно наблюдал, как играют напряженные мышцы вдоль ее позвоночника, затем рассеянно глянул в окно, лицом к которому обращена была и Лариса. Зрение у него хорошее, и он узнал женщину, которая выходила из белого кроссовера.

Тамара была заметно напряжена и одета слишком просто, в синий брючный костюм. Волосы она заколола наверх, как будто для того, чтобы не привлекать внимания своими распущенными локонами. К подъезду женщина шла с оглядкой, боялась, что ее увидят и узнают.

А ведь увидели и узнали. Но почему она боится? Уж не к любовнику ли на свидание крадется?

Трофим женился на Тамаре лет пять назад. Тогда она была еще совсем юной, но не наивной. В ее осмысленном взгляде угадывалась женская зрелость. Она очень хорошо знала, чего хочет от этой жизни.

У нее вроде бы была большая любовь с каким-то мужчиной. Она с легкостью променяла его на Трофима, который мог дать ей все, но при этом не стелилась перед ним, как сейчас Лариса – перед Никитой.

Тамара – безусловная красавица. Она знала, что рано или поздно ей улыбнется выгодная партия. Во всяком случае, не сияла от счастья, когда выходила замуж за Трофима. Свадьбу и все из нее вытекающее воспринимала как нечто естественное, само собой разумеющееся. Не сияла изнутри, но все же слепила своей красотой.

Никита помнил, как завидовал Трофиму. Он тоже хотел бы жениться на такой красотке, но об этом еще рано думать. Да и вариантов пока нет. Даже Марьяна при всех своих достоинствах не дотягивает до Тамары, да и не хочет с ним. А Лариса – всего лишь расходный материал. Хотя и ничего себе телочка.

Тамара набрала код на замке, открыла дверь в подъезд. Только она скрылась из виду, как его интерес к Ларисе резко усилился, но вдруг иссяк вместе с мужской силой.

Никита отвалился от Ларисы, отошел назад, бухнулся на кровать и уставился в потолок. Смотреть на Ларису ему не хотелось.

– Нам, наверное, уже пора, – спустя какое-то время тихонько сказала она.

Но Никита промолчал и закрыл глаза.

Интересно, кто сейчас будет с Тамарой? К кому она приехала, зачем? Эти вопросы рождали скабрезные ответы.

Лариса отправилась в ванную. Когда она вернулась, Никита уже думал о Марьяне. Может, эта недотрога не прочь изменить своему менту? Почему бы не провести с ней время в этом же номере?

– Мы уже опоздали, – одеваясь, сказала Лариса.

– Не бойся, я с тобой.

– Ты заступишься за меня?

– И за тебя, и за Марьяну.

– При чем здесь Марьяна?

– Вы же подружки.

– Да какие мы подружки!

– Вдвоем вы бы смотрелись ого-го!

– Вдвоем?

– Да. Со мной в постели.

– Ты шутишь?

– А ты что, из каменного века?

– Я не хочу вдвоем.

– Захочешь. Давай вечерину замутим у меня дома. Я все организую. Ты, я и Марьяна.

– А что скажет твой брат? – спросила вдруг Лариса.

– При чем здесь он?

– А ты не понял?

– Что я должен понять?

– Марьяна – его любовница.

– Да ладно!

Никита не был влюблен в Марьяну. Во всяком случае, он не строил насчет нее далеко идущих планов и под венцом с ней себя не представлял. Ее жених в погонах его не злил.

Если так, то Никиту не должна была возмутить новость о том, что Марьяна спит с Трофимом. Она его не возмутила, а взорвала! Более того, представила Трофима воплощением коварства.

– Только я тебе ничего не говорила, – спохватилась Лариса.

– Говорила.

– Но ты же меня не выдашь? – Она оглянулась по сторонам, как делала это Тамара, когда подходила к подъезду.

– Кому? Марьяне?

– Нет, Трофиму Степановичу. Он меня уволит. – Лариса смотрела на него, взывала если не о помощи, то хотя бы об утешении.

Но Никита промолчал. Он просто отвез ее на завод и вместе с ней зашел в административное здание. Она направилась к себе. Он рванул к брату, но у самого его кабинета остановился. В конце концов, у Трофима есть право на личную жизнь. Тем более что Марьяна не принадлежит Никите.

Но Трофим сам зашел к нему. Никита как раз осматривал новое кресло, которое только что установили.

– Если не секретаршу, то хотя бы кресло, да? – Старший брат иронично усмехнулся.

– Большому человеку – большое кресло, – буркнул Никита.

– Хочешь быть большим человеком – будь им. Если сможешь.

– Смогу.

– Буду только рад.

– Будет секретарша – буду большим человеком.

– Если бабушке пришить кое-что от дедушки, то она дедушкой не станет.

– А если пришить Марьяну?

– Какую Марьяну?

– Из бухгалтерии. Ты же не хочешь, чтобы она стала моей секретаршей?

– Не заслужил ты еще секретаршу.

– Значит, не хочешь.

– Значит, не хочу.

– А почему?

– Ты где сейчас был? – вопросом на вопрос ответил Трофим.

– Обедал, а что?

– С кем?

– А что, нельзя?

– Васильева опоздала на полчаса.

– Бывает.

– Что у тебя с ней?

– Я не пойму, тебя Лариса интересует или Марьяна? Может, у тебя и с той и с другой?

– Я тебя не понимаю. – Трофим нахмурился.

– Я смотрю, ты здесь неплохо устроился. С бухгалтершами любовь крутишь.

– С какими бухгалтершами?

– С Марьяной!

– Ты пьяный?

– Не дождешься!

– Нет у меня ничего ни с какой Марьяной. Кто тебе наплел?

– А чего ты заколотился? Крутишь с Марьяной, и что? Бычок не может без телочки, а телочка – без веревочки.

Трофим поводил носом, пытаясь унюхать запах спиртного, но Никита действительно не пил. Даже глотка шампанского не сделал. Но ведь он мог обкуриться или обдолбаться, поэтому Трофим посмотрел ему в глаза.

– Да нормально все со мной! Чист как стеклышко! – усаживаясь в новое кресло, проговорил Никита. – В отличие от некоторых.

Трофим хотел что-то спросить, но передумал. Он махнул на Никиту рукой и вышел из кабинета.


Марьяна Караваева, двадцать лет, не замужем, окончила колледж по специальности «Экономика и бухгалтерский учет», заочно учится в институте на финансовом факультете, с работой справляется, характеризуется положительно. С фотографии на Трофима сосредоточенно смотрела серьезная девушка. Красивые глаза, милые черты лица, но где одухотворенность, женственность? Не человек, а робот какой-то. Хотя и красивый.

– Трофим Степанович, Караваева подошла, – сообщила секретарша.

– Давай.

Марьяна вошла в кабинет с тем самым выражением лица, что и на фотографии. Ни улыбки, ни эмоций. Но походка у нее легкая, грациозная. Она не пыталась вилять бедрами и одета была как девушка, которая хочет нравиться мужчинам – кокетливая блузка, совсем не длинная юбка, туфли на среднем каблуке. Стройная, длинноногая, фигура дивная, набор волнующих линий.

Караваева смотрела на него вопросительно и с легкой тревогой. Завод большой, подчиненных у Трофима много. Случилось что-то из ряда вон выходящее.

– Догадываешься, зачем я тебя вызвал? – разглядывая девушку, спросил Трофим.

Караваева едва заметно кивнула. Мол, да, я догадываюсь, но моя версия может быть ошибочной. Марьяна разволновалась, ее лицо ожило, взгляд пришел в движение. Вовсе она не робот, лишенный души. Женственности ей не занимать.

– Ты моя любовница. – Трофим иронично улыбнулся, давая понять, что шутит, но его голос дрогнул.

Он вдруг поймал себя на мысли, что неплохо было бы иметь такую любовницу, как Марьяна.

– Вы шутите.

Караваева поняла все правильно, но разволновалась еще больше. В глазах появился страх, переживания усилились. Она не хотела быть его любовницей. Это задело Трофима, хотя и не настроило против нее.

– Это кто-то другой пошутил. Возможно, ты.

– Я?!

– Никита к тебе приставал?

Трофим знал своего брата, а Марьяна – девушка красивая, волнующая. Потому и родился такой вопрос, причем вместе с ответом.

– Да, пытался.

– Ты хотела, чтобы он отстал?

– Он отстал.

– Ты сказала ему, что я твой любовник?

– Не говорила я!

– А кто говорил?

– У меня жених есть, он следователь. Никита его увидел и отстал. А вашей любовницей я не называлась. Кто это сказал, не знаю.

– Может, Лариса?

Караваева пожала плечами и качнула головой. Да, Лариса могла сказать, но Марьяна не хотела ее выдавать.

– А любовницей моей хочешь стать? – Трофим снова шутил.

Но почему тогда у него вдруг захватило дух в ожидании ответа? Это во-первых. Во-вторых, с чего вдруг потянуло его на такие шутки? Уж не увлекся ли он Марьяной?

– Нет! – Она уверенно мотнула головой.

– Почему?

Трофим не должен был задавать такой вопрос, но сделал это и сам себе удивился. Наверное, у него был идиотский вид, когда он спрашивал. Марьяна это заметила, но виду не подала и не ответила на дурацкий вопрос.

– А к Никите секретаршей пойдешь?

– Нет.

– А если я приказ подпишу?

Марьяна опустила голову. Если прикажут – пойдет, но без всякой радости, с опаской. Не нужен ей Никита. Во всяком случае, именно это она и давала понять. Трофим не увидел затаенной улыбки на ее губах, как это бывает, когда женщина отказывается для вида от того, к чему стремится.

– Никита тебя чем-то обидел? – спросил Трофим.

– Нет. Просто я не хочу работать с ним.

– Он тебе не нравится?

– Нет.

– Может, ты его ревнуешь?

– Ревную?!

– К Ларисе, например.

– Да что вы такое говорите! – В ее возмущенном взгляде можно было заметить по-детски наивное удивление, но не кокетство.

Она действительно не ревновала Никиту и дел с ним иметь не хотела. А он завидный жених. Та же Лариса не растерялась и попыталась ухватить птицу счастья за хвост.

– Чем он тебе не нравится?

– У меня есть жених, я выхожу замуж. – Марьяна удивленно посмотрела на Трофима.

Действительно, если она выходит замуж, то какие могут быть вопросы? Ей все равно, что Никита – тот самый принц, о котором мечтают многие девушки.

– Счастья тебе, Караваева! – Трофим улыбнулся. – Возвращайся в бухгалтерию, работай и ни о чем не думай.

– Хорошо.

Марьяна повернулась и сделала шаг к двери. Ее явно тяготил разговор с начальством, и она была рада убраться из кабинета. Неужели ее ничуть не заинтриговал сам Трофим?

– Караваева!

Ей не терпелось уйти, а он не хотел ее отпускать. Поэтому и остановил.

Она замерла на мгновение, с опаской повернулась, глянула на него с застывшим выражением лица.

– Все в порядке, Караваева. – Он поощрительно улыбнулся. – Ничего не бойся.

Она кивнула, настраиваясь на оптимистический лад.

– Может, улыбнешься, Караваева?

Марьяна улыбнулась – мило, непринужденно. Улыбка у нее красивая, чарующая, как обаяние теплой весны после холодной зимы. От такой улыбки сад может расцвести.

– До свидания, Караваева!

– До свидания, Трофим Степанович!

Девушка ушла, а Трофим еще какое-то время зачарованно смотрел ей вслед. Что-то с ним не то творится. Даже с Тамарой у него не было такого переполоха на душе.

Трофим очнулся, потянулся к кнопке на интеркоме. Нужно было вызвать Ларису, поговорить с ней. Но рука застыла на полпути. О чем ему говорить с этой вертихвосткой? Выпытать у нее, зачем она приписала Трофиму любовные отношения с Марьяной? Так это и без того ясно. Никита глаз на Марьяну положил. Она ревнует, соврала, чтобы удержать его возле себя. Как можно обижаться на ложь, которую хотелось бы видеть правдой?

Не надо трогать Ларису. Пусть Никита крутит с кем-то на работе. Это куда лучше, чем за ее пределами. Удержать его на заводе нужно. Это главная задача. Со временем он приобщится к работе, войдет во вкус. Вытягивать нужно брата из трясины, в которую он угодил из-за ветра в собственной голове. Хорошо, если Лариса станет его палочкой-выручалочкой. А если нет, то и не надо.


Глава 4

Ошибки нужно исправлять или хотя бы смягчать. Тамара занималась этим раз в одну-две недели. Она ни о чем не жалела, хотя и боялась разоблачения.

– Ты должна его бросить и вернуться ко мне! – Виталик крепко держал ее в своих объятиях.

Трофим тоже ее любил, но сразу после секса так и норовил отвалить в сторону, побыть наедине с собой. С Виталиком все по-другому. Отскрипела кровать, Тамара и хотела бы отправиться в душ, но Виталик ее не отпускал. Потому что любил сильней, чем Трофим, не хотел, чтобы она уходила. Но Тамара уйдет. Хорошего понемногу.

– У меня сын.

Она любила Виталика, но жить с ним не хотела. Это чувства у него большие, а зарплата маленькая. Однокомнатная квартира на самой окраине города. Нет уж, она лучше с Трофимом поживет, в его роскошном особняке.

– Я усыновлю Данилу.

– Это если усыновилку не отобьют.

– Ничего, найдем управу.

– Как? – Тамара усмехнулась, выскальзывая из слабеющих объятий.

Она любила Виталика, спала с ним, но всерьез к нему при этом не относилась. Дело не только в маленькой зарплате. Он и хотел бы, чтобы Тамара вернулась к нему, но за нее не боролся. Она ушла от него к Трофиму, а он даже не поговорил с ним. Хотя мог бы и морду ему набить чисто по-мужски. Нет, не было ничего такого. На свадьбу с ружьем Виталик не пришел, не устроил там разгром.

Смирился Виталик с потерей любимой девушки. Если бы Тамара сама не протоптала к нему дорожку, то он так и оплакивал бы свою несчастную любовь. Слюнтяй и тряпка. Одно только достоинство – в постели с ним хорошо. Но Тамара уже получила свое, с нее пока хватит.

Она приняла душ, оделась, привела себя в порядок.

– Уходишь? – Виталик с тоской смотрел на нее.

Тамара ничего не сказала, подошла к календарю, висящему на стене, достала из сумочки авторучку и обвела кружком число в конце мая. Они встретятся ровно через девять дней, так что пусть Виталик не плачет.

Она не станет звонить ему из соображений конспирации. По той же причине Тамара запрещала ему связываться с ней по телефону. Да он и боялся это делать. Тамара сама назначала время и приезжала. Виталику оставалось только принять ее. Хорошо устроился мужчинка, ничего не скажешь.

Провожать ее он не вышел. Опять же из соображений безопасности. Впрочем, Тамара в эскорте и не нуждалась. Машина на месте. Она открыла дверцу, села, и тут на переднее сиденье вдруг забрался Никита.

Увидев его, Тамара потеряла дар речи.

– Чего смотришь, поехали! – Он рукой показал в сторону выезда со двора.

Она кивнула и стронула машину с места.

– Как прошла встреча? – скрестив руки на груди, с едкой насмешкой спросил он.

– Какая встреча?

– С Виталиком.

– С каким Виталиком?

– С Головаковым Виталиком. Знаешь такого?

– Ну…

– Он в этом доме живет.

– Да?

– Два!.. Ты у него дважды была. Это только то, что я знаю. Сколько раз ты с ним на самом деле встречалась, меня не интересует.

– А что тебя интересует? – Тамара поняла, что спорить с Никитой бесполезно.

Если он знает, кто такой Виталик Головаков, то ему может быть известно и его место жительства. Справки навести нетрудно. Хорошо, если это было сделано втайне от Трофима.

– Да просто интересно. Примерная жена – и вдруг на тебе, какой-то Виталик! – Никита гаденько засмеялся.

– Ты не так все понял.

– Это ты своему мужу будешь объяснять, так я понял или нет.

– Не было у нас ничего. Виталий болеет, я привезла ему лекарство.

– Ты его лекарство. Он тобой лечится. Я даже знаю, как это бывает.

– Чего ты хочешь? – с истерическими нотками в голосе спросила Тамара.

Она понимала, что Никита может ее утопить. Трофим – мужчина суровый, если узнает, церемониться не станет. Развод и девичья фамилия.

– Тебя хочу!

– Ну…

Тамара – дамочка взрослая, искушенная жизнью. Секс для нее не просто супружеская обязанность. Она давно уже научилась получать от него удовольствие, потому и спала с Виталиком. Но с братом своего мужа – это слишком! Нет, на это Тамара точно не пойдет.

– Шучу, не волнуйся. Я, конечно, сволочь, но не до такой же степени.

– И я не до такой.

– Но сволочь!

– Я знаю, ты собираешься меня шантажировать. Говори, что тебе нужно, не тяни резину.

Сколько помнила себя Тамара, она никогда не хотела стать мужчиной. А тут ей вдруг захотелось превратиться в здоровенного мужика, вцепиться Никите в горло и вырвать ему кадык.

– Не надо нервничать, Тома. Мы же свои люди, всегда друг друга поймем.

– Да говори же ты!

– Ты вроде бы юридический окончила.

– Заочно.

– Институт окончила, а практики нет. Адвокатом ко мне пойдешь?

– Адвокатом?

– Ты же в курсе, почему меня на заводе закрыли.

– Да, знаю.

– Надо бы мое дело пересмотреть. Мне оправдательный приговор нужен.

– Даже не представляю, как это сделать.

– Виталика забыть и Трофима как следует приласкать. Ублажишь его и попросишь, чтобы он бросил дурака валять. У него с судьей полный вась-вась, он за милую душу все проблемы решит.

– Не знаю, послушает он меня или нет.

– Тебя он точно послушает.

– А если нет?

– Тогда я тебя сдам.

– Сдай! – Тамара сжалась в бессильной истерике.

Ей хотелось закричать, затопать ногами, но разве это поможет? Только рассмешит этого выродка!

– Сдай. А если Трофим со мной не разведется? – настраиваясь на борьбу, спросила она.

– Разведется.

– А если нет? Как ты к нам в гости приходить будешь?

– Как-нибудь.

– Ты еще молодой, дурной. У тебя в голове белена цветет. Но это пройдет. Женишься, остепенишься, с законной супругой к нам придешь. А я видеть тебя не захочу! Как тогда быть?

– Напугала ежа голой… – Никита запнулся, задумался.

– Прикинь, надо ли нам ломать отношения? Мы же одна семья!

– А я о чем? Я помогаю тебе, ты – мне.

– Я поговорю с Трофимом, но вдруг он не послушается.

– Ты поговори хорошенько. Если не послушается, значит, не судьба. А отношения портить не надо, в этом ты права. Поэтому никаких больше лечебных процедур с Виталиком!

– Да, конечно.

– Останови, я сойду.

Тамара затормозила, Никита открыл дверцу, а она с тоской посмотрела на него. Будет катастрофа, если он вдруг откроет глаза Трофиму. Остаться без дома, машин, денег! А если еще и Данилку отберут!..

Лишь бы только Никита молчал, а без Виталика Тамара уж как-нибудь проживет.


Волк – не собака, Никита – не работяга. Трофим это уже понимал, поэтому не ждал от брата трудовых подвигов и не напрягал его. Утром и вечером короткое совещание. Присутствие строго обязательно, а в паузе делай все что хочешь. Лишь бы в своем кабинете. Хотя можно и в город ненадолго выехать.

Но это все временно. Никита почему-то не сомневался в том, что Тамара сможет убедить мужа. Ночная кукушка!..

Никита оторвался от компьютера, смахнул со стола телефон, набрал номер.

– Ну и как там? – лениво спросил он.

– Работаем! – бодро ответил мужской голос.

– А результат?

– Нулевой.

– Плохо.

– Отсутствие результата – тоже результат.

– Результат плохой работы, – парировал Никита.

Он не стал сам выслеживать Тамару, нанял детектива. Когда невестка попалась на крючок, всего лишь подъехал и взял ее на кукан. Оказалось, что шантажировать легко и приятно.

Детектив хорошо справился с работой, взял недорого, и Никита не захотел расставаться с ним. Он нацелил Петровича на старшего лейтенанта Симонова. Может, у него тоже зазноба какая-то есть. Будет здорово, если Марьяна застукает своего жениха на горячем. Для Никиты самое то. Уж очень хотелось ему согрешить с этой недотрогой. Это желание превращалось в навязчивую идею, и он уже ничего не мог с этим поделать.

Никита положил телефон на стол и вызвал Ларису. Все-таки уговорил он брата. Трофим организовал ему секретаршу, правда, при этом не освободил Ларису от основных обязанностей. Никита в компьютере стреляет, а она в приемной над своими отчетами пыхтит. Потому и в кабинет такая замороченная вошла. Улыбается ему, а сама дебеты с кредитами в уме сводит.

– Отдохнем? – спросил он, отъезжая на кресле от стола.

Лариса девочка хорошая, исполнительная, всегда рада угодить начальнику. За это он платит своим хорошим отношением к ней.

– Отдохнем, – сказала она, но не сдвинулась с места.

– Начинай.

– Вечером.

– Не понял.

– Вечером. В бассейне.

Никита цокнул языком. Да, он обещал Ларисе забрать ее к себе домой на выходные, но ни разу даже на вечер не пригласил. Во-первых, с отцом живет, во-вторых, ему Ларисы и днем с избытком хватает.

– Это шантаж?

– Мне работать надо. – Лариса повернулась к нему спиной, призывно вильнула бедрами и шагнула к двери.

Попка у нее соблазнительная. Как и все остальное.

– Это бунт! – бросил он ей вслед, но Лариса даже не обернулась.

Никита не знал, как подавить этот бунт. Выгнать Ларису? Так другую секретаршу Трофим ему не даст. Кто будет его развлекать длинным рабочим днем?

Никита взял телефон, набрал номер. Сначала он позвонит отцу, скажет, что сегодня его не будет. Потом придется объяснить все Трофиму. Наконец, надо бы озадачить женщину, которая смотрит за домом. Пусть порядок наведет и баньку натопит. Сегодня Никита будет парить Ларису. Ведь он обещал.


Весна в Подмосковье имеет свое, особое свойство. Чем ближе к лету, тем холодней. Июнь совсем не такой теплый, как май.

День сегодня выдался не жарким, зато после него наступила горячая ночь. Тамару как прорвало – ни минуты покоя, ни грамма усталости. Да и вчера она зажигала. Может, весна на нее действует? Хорошо, если так. Или она просто взрослеет.

Трофим уже давно понял, что жизнь коротка. Нужно уметь ценить каждую такую ночь и наслаждаться ею.

Тамара вернулась из ванной, скинула халат, легла под одеяло, прижалась к Трофиму голым, слегка влажным после душа телом.

– Мне с тобой так хорошо, – прошептала она.

– Как давно ты это поняла? – сорвалось вдруг с языка.

Но Тамару не возмутил его сарказм. Может, она решила, что на правду обижаться глупо?

– Я всегда это понимала. Но не пропускала через душу. Да и через страх.

– Через страх?

– Мне страшно, что я могу тебя потерять.

– Почему?

– Это беспричинный страх. У тебя хороший водитель?

– Хороший.

– Ну да, ты умеешь подбирать персонал. У тебя все как надо работают.

– Бездельников не держим.

– А Никиту?

– Это особый случай. – Трофим усмехнулся.

– Как он там?

– Построил завод, закупил оборудование, наладил производство. В компьютере.

– Хоть так. Пьет?

– Нет. Но гуляет. В своем кабинете. Секретаршу себе нашел, гуся с ней выгуливает.

– И как? Гусь не разбегается в разные стороны? – Тамара засмеялась.

– Вроде бы нет.

– А сам не убегает? Он же у тебя как в тюрьме?

– Да какая тюрьма! Если бы его в свободе ограничили, а так делай все что хочешь. Главное, на работе отмечайся.

– Сколько ему так отмечаться?

– Да только начал.

– Полгода?

– Месяца два ему скинут.

– Все равно он будет считать тебя предателем.

– Пусть. Лишь бы за ум взялся.

– Нет. Из-под палки не возьмется. Вот если ты отменишь приговор и попросишь его работать дальше…

– Я не судья, чтобы отменять приговор.

– Поговори с судьей. Ты можешь.

– Отменить приговор и работать дальше?.. – в раздумье проговорил Трофим. – Так он и с приговором не работает, только числится.

– Если ты сможешь отменить наказание, то он поймет, что приговор был шуткой. Злой, но на его благо. Я не хочу, чтобы брат смотрел на тебя волком.

– Не знаю.

Не так-то просто было договориться с судьей, но Трофим смог это сделать. Он еще раз провернет, если надо будет. Но вдруг, получив свободу, Никита снова отобьется от рук? Почему это Тамара вдруг стала хлопотать за него? Что это на нее нашло?


Лариса вплыла в кабинет как ладья под парусом – в тихую гавань. Пышная грудь приподнята. Блузка над ней натянута как тот самый парус, надутый ветром. Тонкие каблучки звонко цокают. Глазки светятся.

– Тебя что, замуж позвали? – внимательно глядя на нее, заинтригованно спросила Татьяна Михайловна.

– Почти! – сказала она и высокомерно посмотрела на Марьяну.

– Ага!

– Видели бы вы, какой у Никиты дом! – Лариса мечтательно закатила глазки.

– А ты видела?

– И видела, и ночевала там.

– Теперь он точно должен на тебе жениться! – себе в кулачок сказала Татьяна Михайловна.

– Женится, никуда не денется!

– Женится, – совершенно серьезно, без всякого сарказма проговорила Марьяна.

– Даже раньше, чем твой Глеб женится на тебе! – уколола ее Лариса.

Марьяна опустила голову. Когда Лариса в таком настроении, бодаться с ней бесполезно. Да и желания нет. Если баба после двадцати лет дура, то это уже навсегда.

– Отчет сделала? – спросила Татьяна Михайловна.

– Почти. К обеду принесу. Если не успею, то после. Мы с Никитой в ресторан поедем! Возможно, немного задержимся.

– В загсе? – съязвила Татьяна Михайловна.

– Где? – Лариса на мгновение задумалась. – Нет, загс у нас будет на свадьбу. Столько гостей!.. Даже не знаю, сможем ли вас пригласить.

– Не знаешь? Так иди и спроси у Никиты! – Татьяна Михайловна чуть ли не силой вытолкала Ларису из кабинета.

– Вы еще пожалеете! – донеслось из-за двери.

– Ага, пожалею! – обращаясь к Марьяне, заявила Татьяна Михайловна. – Свадьба у нее. Собачья!.. Помяни мое слово, не сегодня завтра, как сучка блудная, прибежит с поджатым хвостом. Ладно, работать давай.


Ближе к обеду Татьяна Михайловна отправила Марьяну в кабинет к Никите. Начальник требовал отчет. Если Лариса его не закончила, то Марьяне предстояло к вечеру доделать эту работу. О том она и думала, когда вошла в приемную. Ларисы там не было, а отчет лежал на столе.

В кабинет Марьяна заходить не стала. Вдруг Никита прямо сейчас женится на Ларисе, а она им помешает? Еще скажут, что завидует.

Марьяна взяла папку с отчетом и повернула к выходу. Тут вдруг открылась дверь кабинета.

– Стоять! – услышала она голос Никиты.

– Здравствуйте! – Марьяна нарочно обратилась к нему на «вы», чтобы не злить.

– Что это у тебя?

– Отчет.

– А кто разрешил его взять?

– Я думала, вы заняты. – Она кивком показала на кабинет.

– Я всегда занят, но ты все равно должна была спросить разрешения. – Никита распахнул дверь, взял Марьяну за руку и потянул на себя.

Она сама не поняла, как оказалась у него в кабинете. Что ни говори, а Марьяна действительно взяла папку без спроса и росписи. Это служебное нарушение. Никита при всей своей никчемности должностное лицо, помощник генерального директора. Он мог принять меры через брата. Мысль о возможном наказании сделала девушку послушной.

Никита сел за стол, начальственно нахмурил брови.

– Ты хоть понимаешь, что украла у меня важный документ?

– Я не украла. Это наш документ.

– Чей?.. Это твой завод?

– Нет.

– Правильно, это наш завод! Нашей семьи. А ты обокрала ее. Знаешь, что с тобой за это будет?

– Можете меня уволить.

– И все?! – Никита резко поднялся, подошел к Марьяне.

Выражение лица у него было такое, как будто он собирался схватить ее за горло.

– Когда я сбил человека, меня хотели посадить. И правильно сделали бы. Заслужил – получи! Но я откупился. А ты можешь это сделать? – спросил он, пристально глядя на нее.

Марьяна испугалась не на шутку. Она знала, кто такой Никита, почему он оказался на заводе. Пьянство, наркота, отмороженность!.. Если отец и старший брат с трудом нашли на него управу, то Марьяна и вовсе беззащитна перед ним. Вдруг он сейчас набросится на нее и начнет душить?

– Нет у меня денег.

– Тогда ты будешь наказана. Хочешь знать как?

– Не надо.

– Что не надо?.. Мы же не звери какие-то. Сначала тебя усыпят, а потом уже в бетон.

– В бетон?! – Марьяну хватил озноб.

– В теплый бетон. Без холодной арматуры. Пока он не затвердеет, телу будет мягко и тепло.

– Хорошо, не нужен мне отчет. – Марьяна положила папку на стол и шагнула к двери, но Никита перегородил ей путь.

– Нужен или нет, это уже не важно. Главное в том, что ты его уже взяла. Я должен тебя наказать. Ты можешь откупиться? – Он смотрел на нее так, как будто хотел загипнотизировать. – Да, натурой.

– Что?!

– Тебе понравится! – Он вдруг присел, обхватил ее руками за бедра, оторвал от пола и усадил на стол. – Только не думай, что я собираюсь тебя насиловать. Ты просто расплатишься со мной своей любовью.

– Пусти! – Марьяна попыталась оттолкнуть Никиту.

Он продолжал удерживать ее, но под юбку при этом не лез, пуговицы на блузке не расстегивал. Просто стоял, удерживая ее руками и гипнотизируя взглядом.

– Ты совершила преступление и должна за это ответить!

Марьяна кивнула. Да, она должна была что-то предпринять, еще раз попробовать оттолкнуть Никиту, ударить его ногой в пах, как учил Глеб. Но девушка вдруг поймала себя на мысли, что не хочет этого делать. Она сидела перед ним, чувствовала его силу, ее руки и ноги слабели. Взгляд Никиты не обладал гипнотическим действием, но что-то завораживающее было в нем самом. Возможно, на нее действовала мужская энергия, бившая из него ключом. Марьяна почувствовала себя беспомощной перед ним. Где-то в самом низу живота шевельнулось вдруг желание быть наказанной.

Никита будто почувствовал ее слабину и пошел в наступление. Он задрал на ней юбку, и это отрезвило Марьяну. Она устыдилась собственной слабости.

– Пусти, урод! – Она забилась в его объятиях, пытаясь вырваться, сползла со стола.

Никита остановился, продолжая удерживать ее в своих объятиях. Марьяна дернулась раз, другой, но бесполезно.

– Пусти!

– Ты должна расплатиться.

– Я ничего тебе не должна!

Марьяна чувствовала, что слабеет в его объятиях. Это пугало ее и злило.

– Тебе понравится!

Марьяна зажмурилась от страха перед самой собой. Она вдруг поняла, что ей действительно может понравиться. С Глебом такого не было, а Никита смог возбудить в ней крамольную мысль. Но Глеб – ее жених. Он сделал ей предложение, она выходит за него замуж, а Никита – отморозок, который хочет пополнить копилку своих личных побед над женщинами.

– Пусти! – Марьяна попыталась выскользнуть из объятий.

Это ей не удалось, тогда она ударила Никиту коленкой в пах. Он скривился, но руки не убрал. Более того, еще крепче прижал ее к себе, отбил желание вырываться.

– Я закричу! – предупредила она.

– Тогда все узнают, зачем ты ко мне приходила.

– Я не к тебе приходила.

– Ко мне. Чтобы я тебя наказал! Ты этого хочешь!

– Нет!

Марьяна попробовала вырваться. Она догадывалась, что это ее последняя попытка. Никита своей силой подавлял ее волю, вызывал нездоровые колебания в душе. Если бы он снова полез под юбку, она бы взбесилась, злость вернула бы ей силы сопротивляться, но Никита просто стоял, удерживая Марьяну в своих объятиях. Она пыталась вырваться, но силы иссякали. Еще чуть-чуть, и весь порыв сойдет на нет. Марьяна не хотела думать о том, что сдастся ему на милость, но эта мысль царапнула сознание.

Дверь в кабинет вдруг открылась, и Марьяна увидела Трофима Степановича. Она все еще барахталась в объятиях Никиты.

Директор это заметил и заорал:

– Ты что делаешь, придурок? – Он схватил брата за плечо, развернул к себе лицом.

Никита разжал руки, Марьяна выскользнула из его объятий и бросилась вон из кабинета.

– Я не придурок! – донеслось ей вслед.

– А кто же ты? – зло спросил Трофим Степанович.

– Она сама виновата!..

Марьяна закрыла за собой дверь приемной, но та распахнулась, когда она подбегала к лестнице.

– Караваева! – окликнул ее Трофим Степанович.

Марьяна не хотела останавливаться, но ее испугала скандальная ситуация. Если Высоков погонится за ней, будет кричать, пытаясь остановить, то об этом узнает все управление. На Марьяну будут показывать пальцем.

Она остановилась, но к Высокову не повернулась. Он сам подошел к ней, взял под руку.

– Пошли! – Трофим повернул обратно, к своему кабинету, но вдруг остановился, изменил направление.

Они вышли к запасной лестнице, спустились на первый этаж. Трофим Степанович своим ключом открыл дверь, выходящую на тыльную сторону здания. Там стоял его «Мерседес». Он посадил Марьяну в машину.

Она села и только потом задалась вопросом, зачем это сделала. Да, Высоков – генеральный директор, но есть моменты, когда девушка может послать к черту любого начальника. Вдруг Трофим Степанович такой же отмороженный, как и его брат?

Внешне Высоков был похож на Никиту, такой же сильный, мощный как изнутри, так и снаружи, но куда более зрелый, матерый. При этом в нем не чувствовалось злости.

Трофим Степанович сел за руль, завел машину, стронул ее с места.

– Куда вы меня везете? – спросила Марьяна.

– Домой.

– Вы меня увольняете?

– Я?! Тебя?! За что?

– Зачем тогда домой?

– Тебе нужно успокоиться, прийти в себя.

– Да, наверное.

– Что там у вас случилось?

– Я пришла за отчетом, который Лариса делала, а Никита… – Марьяна в отчаянии махнула рукой.

Никита был хорош, но и она повела себя не лучше. Ладно, еще барахталась к тому моменту, когда появился его брат. А если бы к этому времени сдалась Никите на милость, оказалась под ним?.. Она вела себя как шлюха. Ей очень-очень стыдно и действительно нужно домой, зарыться лицом в подушку и хорошенько выплакаться.

– Ты можешь заявить на него в полицию.

«Мерседес» еще только подъезжал к заводским воротам, а они уже откатились в сторону. Охранник вытянулся в струнку, пропуская директорскую машину, но при этом глянул, кто за рулем. Возможно, он заметил и Марьяну, а вместе с ней – пищу для слухов. Но ее это почему-то не пугало.

– Зачем?

– У тебя есть право.

– Вы этого хотите? – Марьяна удивленно посмотрела на Высокова.

Она знала, по какой причине Никита оказался на заводе. Он отбывал наказание за уголовное преступление, а помог ему в этом родной брат, судя по всему, в воспитательных целях. Но вдруг Трофим Степанович хочет отправить Никиту в тюрьму? Марьяна не могла в это поверить.

– Нет, конечно.

– Зачем же вы тогда говорите?

– У тебя есть право.

– Вы боитесь, что я заявлю в полицию?

– Не то что бы боюсь. Ты, наверное, не знаешь, почему Никита работает под моим началом.

– Знаю.

– Да? – Трофим Степанович удивленно покосился на Марьяну.

– У меня жених – следователь.

– Ты никому не говорила?

– Нет.

– Это очень хорошо… Ты серьезная девушка, Марьяна, не какая-то там… – Высоков сделал пальцами движение, каким вкручивают под потолок электрическую лампочку. – Другая бы растрепала.

– Я вас понимаю. Вы сами от своего брата не в восторге.

– Точно. Оправдывать его не собираюсь. Он давно тобой интересуется, хотел, чтобы ты секретаршей у него работала.

– Я в курсе.

– Я, конечно же, поговорю с ним.

– Попросите его держаться от меня подальше.

– Да, конечно.

– Домой меня везти не нужно. Работы много. Мне в бухгалтерию надо.

– Если ты сама этого хочешь. – Трофим Степанович стал искать место для разворота.

– Я бы хотела, чтобы никто ни о чем не узнал.

– Да, конечно, – разворачивая машину, сказал Высоков. – А с Никитой я разберусь, он больше не посмеет к тебе прикоснуться, даже глянуть в твою сторону.

– Хотелось бы.

Марьяна стыдилась той слабости, которую Никита вызвал в ней своим поведением. Было в этом что-то приятное. Но Марьяна не хотела бы пережить такой момент снова. Никита смог возбудить в ней порочное чувство. Он не человек, а животное. Она должна его избегать.

– Я беру тебя под свое личное покровительство, – сказал Трофим Степанович.

Все бы ничего, но его голос дрогнул от сильной ноты, несущей в себе теплое чувство. Впрочем, Марьяна могла и ошибиться.


Глава 5

Марьяна благодарно улыбнулась. Она уходила, а за ней стелился шлейф женского обаяния. Трофиму вдруг захотелось зацепиться за него. Он поймал себя на желании остановить Марьяну, привлечь к себе, обнять и поцеловать, но, увы, не мог пойти на это. Во-первых, у него семья. Во-вторых, он на работе, а стены имеют глаза и уши. Да и Марьяна не позволит ему. Она девушка строгая, с ней не забалуешь. Это Никита считает по-другому.

В приемной никого не было. Никита находился в своем кабинете. Он сидел в кресле и курил, стряхивая пепел в глубину пластикового черепа. На Трофима смотрел настороженно, но без особого страха.

– Еще раз увижу тебя рядом с Марьяной!.. – Трофим ткнул в него пальцем и замолчал.

Ни к чему сыпать угрозами, если все и так ясно.

– А почему с Марьяной, а не с кем-то еще? Мне только ее трогать нельзя?

Трофим в недоумении уставился на брата. Никите бы помалкивать в тряпочку, а он рот открыл.

– Никого!

– А ты уволь меня и никаких проблем.

– Уволить? С переводом в исправительную колонию?

– А хотя бы и так!

– А ты все равно там окажешься! Марьяна заявит на тебя, и сядешь!

– А не было ничего с ней!

– Будет! С кем-то, но приключится! Влетишь ты, братец, по полной! И никто тебе не поможет.

– Отец поможет.

– Ты еще мою жену попроси. – Трофим усмехнулся.

Ему вспомнилось вдруг, как Тамара хлопотала за Никиту. Не должен он был говорить этого, но сорвалось.

– Твою жену?!. – Никита хохотнул. – Ты ее воспитать не можешь, а еще за меня берешься!

– Я не могу воспитать свою жену?! – Трофим удивленно вскинул брови.

– Хотя бы пояс целомудрия на нее надень!

– Что ты несешь?

– А ключик от него Виталику можешь подарить.

– Какому еще Виталику?

– А с кем твоя Тамара до тебя гуляла! Вот и сейчас… – Никита сделал над собой усилие и замолчал.

Но слово уже выскочило. Оно вывело Трофима из себя.

– Что ты об этом знаешь?

– Ничего. – Никита повернул голову к окну.

– Говори!

– Занесло меня.

– Откуда ты про Виталика знаешь?

На этот счет был в курсе только Трофим. Тамара лишь ему рассказывала, с кем встречалась до него. Никита мог разузнать про Виталика, но зачем ему это было нужно? Копал под Тамару, но чего ради? Уж не для того ли, чтобы жена повлияла на мужа? А она пыталась.

– Да не знаю я ничего.

– Тамара за тебя просила, хотела, чтобы твое дело пересмотрели. Чем ты ее купил?

– А я ее купил?!

– Тамара встречается с Виталиком?

– Не знаю я ничего!

– Не знаешь?

– Не знаю.

– Ну и хорошо, что не знаешь. А Марьяну больше не трогай! Увижу тебя рядом с ней, пойдешь в горячий цех, чушки катать.


Трофим вернулся к себе в кабинет. Он позвонил на фирму, которая обеспечивала спутниковую охрану всех автомобилей, принадлежащих ему, сказал, что его жена исчезла, и попросил установить координаты ее машины. Его могли послать в мягкой форме, тогда пришлось бы обращаться к начальнику службы безопасности. Но в охранной фирме отнеслись к просьбе с пониманием.

Он узнал, по какому адресу находится машина Тамары, и уже через полчаса был на месте. Ее авто стояло возле пятиэтажного дома на окраине Павелецка, напротив подъезда, в который и зашел Трофим.

Он был на третьем этаже, когда на четвертом открылась дверь.

– Ну все, хватит! – Это был голос жены.

Кто-то пытался удержать Тамару, а она вырывалась.

– Я тебе позвоню! – сказал мужской голос.

– Не надо! – Тамара шла по лестнице вниз, но смотрела вверх, назад.

Поэтому она не сразу заметила Трофима. А когда увидела, остолбенела.

Трофим оттолкнул ее и рванул к открытой двери. Стройный брюнет с голубыми глазами в страхе подался назад, в глубь квартиры, но дверь закрыть не успел. Трофим ударил в нее ногой.

Брюнет опрокинулся на спину, дверь открылась, и Трофим ворвался в квартиру. А там разложенный диван, смятая простыня, на ней упаковка презервативов.

Брюнет попытался выскочить на лестничную площадку. Трофим поймал его за ворот халата, рванул на себя и ударил кулаком в лицо.

– Убью, мразь!

Халат вдруг остался у него в руках, а брюнет голышом выскочил из квартиры и бегом рванул вниз по лестнице. Догонять его Трофим не стал.

Тамара сидела на ступеньках и в ужасе глядела на мужа.

– С зайцами спишь? – спросил Трофим, с презрением глядя на жену.

– Я тебе сейчас все объясню!

– Пошли!

Трофим не собирался выяснять отношения в подъезде чужого дома, тем более что где-то во дворе скакал голый заяц. Он спустился вниз и вернулся в свою машину. Тамара подсела к нему. О своем внедорожнике она думала сейчас меньше всего.

– Я не хочу, чтобы он мне звонил, – опустив голову, тихо сказала она.

Трофим промолчал. Он все видел своими глазами, поэтому в объяснениях не нуждался.

– Я пришла к нему, чтобы это сказать. Ты все не так понял. Почему молчишь?

– Никита тебя шантажировал? – спросил он.

– Никита?! – Тамара дернулась, хотела поднять голову, но опустила ее еще ниже.

– Никита.

– Он не так все понял.

– Он тебя шантажировал?

– Он все придумал, но сказал, что расскажет тебе.

– Если ты не уговоришь меня?

– Я тебя не уговорила. Он сказал, – едва слышно пролепетала Тамара.

– Проговорился. Ты знаешь, что у тебя спутниковая сигнализация. Я могу тебя вычислить. Но не побоялась приехать к своему Виталику. А почему? Потому что я доверял тебе, мысли допустить не мог…

– Я приехала к Виталику, чтобы расстаться с ним.

– Я видел, как вы с ним расставались. Порвали три баяна и два презерватива.

– Это не со мной. Он с бабой был. Она ушла.

– Да?

– Я хотела, чтобы он от меня отстал, больше не звонил. А Никита не так все понял.

– Он тебя выследил?

– Да.

– Когда?

– На прошлой неделе. У меня уже давно с Виталиком ничего не было. С тех пор, как мы с тобой познакомились. Зачем мне какой-то Виталик, если у меня есть ты?

– Это ты у меня спрашиваешь или у себя? – с кривой усмешкой проговорил Трофим.

– А он мне звонит. – Тамара всхлипнула, из ее глаз хлынули слезы.

– Он звонит, ты свистишь. Так и живем. – Трофим остановил машину. – Выходим!

Тамара встрепенулась, глянула на здание, на парковке перед которым они остановились.

– Что это?

– А ты не помнишь, как я тебя отсюда в свадебном платье выводил?

Дом бракосочетания в Павелецке был похож на маленький дворец в стиле ампир. Широкое полукруглое крыльцо, портик с колоннами. Трофим помнил, как они с Тамарой стояли на этом крыльце, а их фотографировали. Он тогда почему-то был уверен в том, что обрел свое счастье навсегда.

– Конечно, помню!.. Давай начнем все сначала! – Тамара впилась в него умоляющим взглядом.

– Это как?

– Поднимемся на крыльцо, спустимся и поедем домой.

– Как будто ничего и не было?

– Да. И не будет!.. Я обещаю, что ни с кем и никогда.

– Пообещаешь, когда замуж выходить будешь за своего Виталика. После развода ты получишь полную свободу. – Трофим вышел из машины, обогнул ее, открыл дверцу со стороны Тамары. – Выходим!

– Я не пойду! – Она двумя руками вцепилась в кресло, в котором сидела.

– Я тебя жду.

Трофим сам отправился в загс. В конце концов, для того чтобы начать бракоразводный процесс, хватит и его заявления. А этого не избежать. Надо определить совместно нажитую долю в его имуществе, разделить ее пополам, но, главное, решить, с кем останется сын. Хотя Данилу, скорее всего, отдадут матери. Трофим не хотел терять сына, но и с его матерью жить не собирался. Она изменила ему, и он никогда не простит ее.


Трофим вошел в кабинет мрачнее тучи. В глазах молнии. Никита сжался в недобром предчувствии. Трофима трудно вывести из себя, но если это случится, то берегись. Удар у него тяжелый, под горячую руку ему лучше не попадать.

– У отца сегодня ночевать будешь, – сказал тот.

Никита уловил запах свежего перегара. Похоже, Трофим принял на грудь. С чего бы это?

– А что такое?

– Я в твоем доме поживу.

– Ну… – Никита достал из кармана ключи, выложил их на стол. – А что случилось?

– А ты не знаешь?

– Я же сказал, что не трону твою Марьяну.

– Мою Марьяну? – Трофим повел бровью в удивленном раздумье, смахнул ключи и опустился в кресло за приставным столом.

– А то я не видел, как ты на нее смотрел!

– Как?

– Как кот на сметану.

– Которую кто-то хотел сожрать. А ты подлец, братишка!

– Я, между прочим, неженатый. Может, у меня с Марьяной все серьезно! А у тебя?

– И я не женат. Но дело не в Марьяне, а в тебе. Ты шантажировал Тамару, знал, что она изменяет мне.

– Нет, ты неправильно все понял.

Никита очень жалел о том, что проговорился. Как будто сам черт за язык дернул.

– Не надо ничего понимать. Я сам все видел. С Виталиком она была.

– Когда?

– Сейчас.

– Дура! Она же сказала, что никогда больше. Ты что, уже не женат?

– Заявление на развод подал.

– А она говорила, что не подашь. Хотя это правильно.

Трофим не просто разводился с Тамарой, он вычеркивал ее из семьи Высоковых. Значит, и переживать нечего.

– Ты шантажировал Тамару.

– Решил воспользоваться моментом.

– Вот я и говорю, что ты подлец. Ладно, поживу немного в доме у такого негодяя. – Трофим поднялся, и его слегка повело в сторону.

Он осознал шаткость своего положения, недовольно цокнул языком и больше не допускал оплошностей. Из кабинета вышел ровной, хотя и напряженной походкой.


Трофим Степанович пропадал уже три дня. За это время Лариса ни разу не появилась в бухгалтерии. Татьяна Михайловна не выдержала, взяла документы, которые Лариса должна была отработать, понесла ей. Вернулась она с той же папкой в руках, красная от возмущения.

– Вырастили на свою голову!

Марьяна вопросительно посмотрела на нее.

– Еще и этот жук непонятно откуда взялся!

– Это вы про Никиту? – спросила Марьяна.

– Ну а про кого! Тоже мне, начальство выискалось! Ничего не знаем, не умеем, но короли! Знаешь, что она мне заявила?

– Лариса?

– Ну а кто? Никита теперь главным начальником будет! А она при нем – секретаршей.

– А почему не женой?

– И женой! В обеденных перерывах! Или когда он там с ней кроит и порет?

Марьяна не стала успокаивать Татьяну Михайловну, этим она еще больше раззадорила бы ее. Она позволила женщине выпустить пар, и та сама вернулась в рабочее состояние.

Марьяна погрузилась в дела, забыла о Никите, но он сам напомнил о себе. Марьяне позвонила секретарша Трофима Степановича и сказала, что ее ждут в кабинете генерального директора. Марьяна зашла в приемную, секретарша, закатывая глазки, провела ее в кабинет. Там за директорским столом восседал Никита. Марьяна остановилась, увидев его.

– Проходим! – Начальственно улыбаясь, он поманил ее к себе.

– Зачем?

Она помнила то чувство, которое испытала в его объятиях, и ей вдруг захотелось повторения. Но именно это ее и напугало. Тем более что слабость уже прошла. Сейчас она хотела только одного – оказаться с Никитой на разных полюсах планеты. Лучше замерзнуть в Арктике, чем видеть его здесь.

– Надо!

– Я не хочу.

– Что значит не хочешь? Я директор, ты должна мне подчиняться. Садись! – Он показал на ближайшее к нему кресло за длинным приставным столом.

– Нет.

– А я сказал да! – Никита поднялся и направился к ней.

Марьяна повернулась к нему спиной и выскочила из кабинета.

– Стоять!

Закрывая за собой дверь, Марьяна увидела, что Никита идет за ней. Она вернулась в бухгалтерию, взяла сумочку и чуть ли не бегом покинула административное здание.

– Караваева! – строгим официальным голосом окликнул ее Никита.

Он действительно шел за ней. Это было похоже на издевательство.

Марьяна на ходу достала телефон и позвонила Глебу. В конце концов, он следователь, представитель закона. Ему и искать управу на распоясавшегося мажора.

– Забери меня отсюда! – Марьяна готова была разрыдаться от обиды, и Глеб это почувствовал.

– Еду!

Марьяна услышала, как открылась дверь его кабинета. Ехать Глебу недолго, минут пятнадцать. Это время она проведет на проходной.

Но Никита достал ее и там. Он вышел из машины и направился к Марьяне. Ей пришлось убраться с проходной. Никита нагнал ее по пути к остановке.

– Ты чего как дикая? – спросил он, взяв девушку за руку.

– Пусти! – Она поймала себя на движении, которым с земли поднимают камень, чтобы запустить его в наседающую собаку.

– Я же с тобой нормально. – Никита озадаченно смотрел на нее.

– Где нормально? В кабинет меня к своему брату вызвал!

– А ты и рада к нему, да? – Он вдруг презрительно скривился.

– Я рада?!. Да меня уже от всех от вас тошнит!

– А если я тебя замуж позову?

– Думаешь, я от счастья запрыгаю? Дудки!

– Я серьезно.

– И я серьезно! Оставь меня в покое! Пожалуйста! – Марьяна остановилась и приложила к груди ладони, сжатые в кулаки.

– Ты больная?

– Что?!

Рука пришла в движение сама по себе. Сначала Марьяна влепила ему пощечину и только затем опомнилась.

– Ой! – Она испугалась и приложила кулачок к нижней губе.

– Ты точно больная! – Никита зло смотрел на нее.

Ей казалось, что он мог ударить в ответ. Именно этого Марьяна и боялась.

– Я не больная. Это ты меня достал!

– А чем я тебе не нравлюсь?

– Всем!

– А ты мне всем нравишься. Как нам теперь быть?

– Никак! У меня есть жених, я выхожу замуж.

– Фуфловый у тебя жених. Я лучше!

– Ты самый лучший. Для всех, только не для меня. Оставь меня в покое!

Но Никита не унимался.

Какое-то время он смотрел на Марьяну, затем с мефистофельской улыбкой на губах схватил ее за руку и сказал:

– Ты же хочешь меня! Я знаю.

Марьяна попыталась вырваться, но вместо этого оказалась в его объятиях.

– Я сейчас закричу! – отталкиваясь от него, пригрозила она.

– Кричи!

– Я закричу! – во весь голос сказала она.

В этот момент из-за поворота выехала знакомая машина. Глеб не мог услышать ее, но Марьяна замахала ему рукой, призывая на помощь.

Глеб подъехал, вышел из машины и бросился к ним. Только тогда Никита ослабил хватку и Марьяна смогла оттолкнуть его.

– Глеб, набей ему морду! – потребовала девушка.

Вне себя от обиды, она не думала о том, что Никиту можно наказать по закону, хотела, чтобы кара настигла его немедленно.

Но пока Глеб соображал, Никита ударил его кулаком в челюсть и сбил с ног.

– Ты на кого бочку катишь, мусор? – заорал Высоков.

Он ударил бы Глеба ногой, если бы Марьяна не толкнула его в плечо. Она готова была вызвать огонь на себя, лишь бы раззадорить своего парня, которого сильный удар выбил из колеи. Он поднимался с земли, растерянно смотрел на Никиту. Плывущий взгляд, раскоординированные движения.

Никита повернулся к Марьяне, бешено глянул на нее.

– Ну, давай, бей!

– Да пошла ты! – Он махнул на нее рукой, глянул на Глеба, который с трудом поднимался с земли, и повернулся к ним спиной.

– Стоять! – неуверенно крикнул Глеб и тут же скривился от боли, которую причиняла выбитая или даже сломанная челюсть.

Но Никита не остановился. Он вытянул кверху средний палец правой руки и продолжил путь.

– Ничего, – отряхивая пыль с кителя, пробурчал Глеб.

Он рванул к своей машине, сел и сразу же поехал. А Марьяна осталась стоять на дороге. Глеб опомнился, вернулся за ней, вышел из машины и открыл ей дверцу.

– Извини! – стронув машину с места, сказал он.

– Ничего, я понимаю.

– Я бы ему вмазал, да нельзя.

– Закон есть закон, – спрятав усмешку, сказала она.

– Так в том-то и дело. Меня потом по судам затаскают. А так я не ответил, теперь могу с ним по закону разобраться.

– Ты же знаешь, кто у него отец. – Марьяна постаралась скрыть иронию.

– И что? – Глеб косо глянул на нее.

– У тебя неприятности возникнут, если ты с его сыном по закону поступишь.

– Неприятности у них у всех будут. Он мне челюсть вывихнул! – Глеб скривился.

– Побои нужно снять.

– Это само собой. Он что, к тебе приставал?

– Пришлось спасаться бегством.

– Урод! Ну, ничего! Тебя домой отвезти или со мной поедешь?

– Заявление писать?

– Зачем? Не нужно заявление. Просто со мной побудешь.

– А нужно?

– Я и сам справлюсь.

– Тогда домой.

Пусть Глеб сам разбирается с Никитой, а она, так уж и быть, в сторонке постоит. Достали они ее все. В том числе и Глеб.


Глава 6

Плохо, когда пиво становится лекарством. Еще хуже, если нечем похмелиться. В баре шаром покати. В холодильнике тоже пусто. В магазин съездить? Но Трофим еще не отошел после вчерашнего. Пьяный, шатает его. Чем он будет лучше отмороженного Никиты, если в таком состоянии сядет за руль?

Он включил айфон, нашел сайт, через который можно было сделать заказ, но не успел наполнить корзину, как появился отец. Сначала Трофим почувствовал тяжелый, пронизывающий взгляд, затем увидел его самого. Тот входил в комнату, заполнял собой пространство.

– Пьешь?

– Уже нет.

– С Тамарой разводишься?

– Развожусь.

– Почему?

– А она не говорила?

– Сказала, что ты не так ее понял.

– Я похож на идиота?

– Сейчас да.

– Спасибо, папа.

– Пожалуйста.

Отец опустился в кресло, развалился в нем, огляделся, даже принюхался.

– Я Тамару с мужиком в квартире застукал, – проговорил сын.

– И что?

– Как что? Я с ней развожусь! Только скажи, что я не прав!

– Разводись, кто тебе не дает? Только в запой не уходи. Завод на кого оставил?

– Не на Никиту же. – Трофим усмехнулся.

– На Никиту нельзя. – Отец сошел с лица. – Совсем от рук отбился. В полиции он.

– Я почему-то не удивлен. Что на этот раз?

– Следователя избил. Трещина в челюсти. А тот при исполнении был.

– Что за следователь?

– Девушка у вас там работает. Никита к ней приставал, а у нее парень следователь.

– Марьяна?

– Да, кажется, Марьяна. Что ты про нее знаешь?

– Знаю, что Никита ее уже достал. Он к ней, она от него.

– Никита парня ее избил. Этот следователь и поднял волну. А Никита и без того наказание отбывает.

– И что теперь?

– Уголовное дело против Никиты завели, ему грозит новый срок. Я говорил со следователем, денег ему предложил, не берет.

– Уже говорил? – Трофим нахмурился. – А почему я только сейчас обо всем узнаю?

– Ты уже помог Никите. – Отец продолжал смотреть на него, но взгляд его рассеялся, утратил прежнюю тяжесть, и голос дрогнул. – Не надо было его через суд пропускать. Откупились бы, да и все.

– Ты отец, тебе видней. Решай. Ко мне зачем приехал? – не без сарказма спросил Трофим.

Не смог отец обойтись без него. Хотел, но не сумел.

– Надо вытаскивать Никиту.

– Ты у нас величина, а я так себе. Никита все правильно делает, а я ему мешаю. Зачем я такой нужен?

– Ерничать потом будешь. Марьяна эта у тебя работает. Поговорить с ней надо. Пусть ее жених заявление заберет.

– Ты за дело взялся, вот и поговори.

– Я уже говорил. Не соглашается. А унижаться перед ним я не буду.

– Перед Никитой же унижаешься.

– Не дерзи отцу!

– Все мы перед ним унижаемся.

– Никита – наш крест!

– Блудный сын он.

– Блудный или нет, а вытащить его мы должны.

– Хорошо.

Каким бы плохим ни был Никита, но он – родная кровь, и нельзя позволить ему утонуть.

Трофим позвонил на завод, узнал, что Марьяна в бухгалтерии, стал собираться. У него появился повод увидеться с Марьяной и даже настроение поднялось.


Марьяна знала, что ее вызовут к директору, готовилась к предстоящему разговору. Никита совершил преступление и должен понести наказание. Так она и скажет. Пусть ее увольняют, все равно.

Трофим Степанович выглядел неважно. Темные мешки под глазами, припухшее лицо, тяжелое дыхание – признаки борьбы с зеленым змием. Или дружбы с ним?

– Что с Никитой, знаешь? – спросил он, с нескрываемым интересом разглядывая Марьяну.

– Знаю.

– И что скажешь? – Высоков отодвинул кресло из-за приставного стола, предложил Марьяне сесть.

Отказываться она не стала. Все-таки генеральный директор. Да Марьяна и не боялась его.

– Никита сам во всем виноват.

– Никита – осел.

– Это не мне судить.

– А кому?

Она сидела в кресле, а Высоков стоял у нее за спиной. Он не касался ее, но девушка чувствовала его близкое присутствие. От волнения у нее вдруг занемели кончики пальцев. Похожее томление она чувствовала в объятиях Никиты, но тогда ей было стыдно за себя.

А сейчас-то чего стыдиться? Трофим Степанович не прикасается к ней, даже в затылок не дышит. Просто стоит. Но почему по спине вдруг побежали мурашки?..

– Будет суд, он все решит.

– Суд?

– Никита ударил следователя.

– Твоего парня. Из ревности.

– Это не оправдание.

– Для девушки, за которой ухаживают два парня, оправдание. Никита для тебя не преступник, а соперник твоего жениха.

– И что с того?

– Ты должна отнестись к нему со снисхождением. Я хочу, чтобы ты поговорила с Глебом. Так зовут твоего парня?

– О чем поговорить?

– Никита не должен сесть в тюрьму.

– Глеб настроен очень решительно.

– Пристыди его. Он повел себя не по-мужски, как слабак.

– Разве?

Увы, но Марьяна не могла с этим не согласиться. Был бы Глеб посмелей, он ударил бы Никиту в ответ. Плевать на закон!

– Ты сама это знаешь. – Трофим Степанович вдруг коснулся пальцами ее плеч.

Марьяна почувствовала приятную слабость в мышцах. Но в ее душе тут же поднялась волна возмущения. Высоков не смеет давать волю своим рукам.

Тот будто почувствовал ее возмущение, убрал ладони, вернулся на место.

– Я знаю, что вы мне обещали успокоить Никиту. А он не утих.

– Виноват.

– Хорошо, я поговорю с Глебом. Только ничего не обещаю. Он может меня не послушать.

– Ты должна знать, что делать в таких случаях.

– Вы о чем? – Марьяна вспыхнула.

Она поняла, что директор имеет в виду, возмутилась, щеки стали горячими.

– Он же твой парень… – Высоков замялся.

– Хватит! – отрезала Марьяна.

Она не хотела продолжать этот разговор. Ощущение было такое, будто Высоков сводил ее с Глебом как какой-то сутенер.

– Не надо ничего делать. Просто поговори.

– Хорошо.

– А давай я сам с ним поговорю! – вызвался Трофим Степанович.

Она испытала чувство облегчения. Марьяна не хотела, чтобы Никите все сошло с рук, не желала уговаривать Глеба смилостивиться над ним. Если Высокову что-то нужно, то пусть он добивается всего сам, а она лишь сведет его с Глебом.

– Я знаю, что делать в таких случаях, – в раздумье проговорил Трофим Степанович.

– Что? – Марьяна посмотрела на него большими глазами.

Уж не собирается ли он?..

Какое-то время Трофим рассеянно смотрел на нее, прокручивая в памяти последние минуты разговора, затем вдруг засмеялся.

– Ну, Караваева! – Он весело погрозил ей пальцем, чем разрядил наэлектризованную обстановку. – Пойми, Марьяна, Никита еще тот сукин сын. Но мы не можем дать его в обиду. У тебя есть брат?

– Сестра есть.

– Если бы твоя сестра попала в беду, ты бы ее выручала?

– Моя сестра не кидается на людей. Да, я бы ее выручала.

– Значит, ты меня понимаешь.

– Понимаю.

– Это хорошо. – На какое-то мгновение Высоков ушел в раздумье и вдруг спросил: – А у тебя что, ничего с этим Глебом не было?

Марьяна сначала поднялась из-за стола, потом осознала, что сделала, но садиться не стала.

– Если вам не о чем больше говорить, то я пойду.

Спала она с Глебом или нет – это вода из ее чаши, а Высоков пусть пьет в другом месте.


Острый нос, маленькие глазки, узкое вытянутое лицо. Нет, не похож Глеб на парня, от которого девушка может потерять голову. Форма на нем хорошо сидит, по три звездочки на погонах, какой-никакой статус, но этого мало для такой красавицы, как Марьяна. Может, потому она и не спит со своим старлеем. Или Трофим не так ее понял?.. В любом случае он не хотел бы, чтобы Марьяна спала с кем-то.

– Забрать заявление? – вальяжно спросил Симонов, глядя на Трофима глазами вершителя судеб.

Он осознавал свою исключительность, но при этом его взгляду не хватало уверенности. Трофим Высоков – не простой смертный, с ним не стоило бы задирать нос. Он ведь и наказать мог за наглость.

– Забрать, – сказал Трофим.

– Уголовное дело возбуждено по факту нападения на сотрудника правоохранительных органов.

– И заявление есть?

– Есть. – Симонов неторопливо поднес ко рту чашечку с кофе, сделал маленький глоток и поморщился, давая понять, что у него пострадала челюсть. – Как и факт нападения.

Трофим вынул из подставки салфетку, достал авторучку и росчерком пера предложил ему пятьдесят тысяч долларов.

Симонов цокнул языком и заявил:

– Это если бы я работал охранником в частной структуре. Но я представляю правоохранительные органы…

Трофим исправил пятерку на единицу и дорисовал ноль.

Симонов долго смотрел на новую цифру, потом согласно кивнул.

– Договорились.

– Завтра.

Трофим задумался. Как ему передать деньги Симонову? Может, через Марьяну? Будет лишний повод повидаться с ней. Но если он отдаст ей баксы, то Марьяна станет причастной к противозаконным в общем-то действиям. Нет, не надо впутывать ее в темные дела.


Сверкающий лаком «БМВ» резко сорвался с места, стремительно набрал ход и оставил «Мазду» Глеба далеко позади. А стартовали они на зеленый сигнал светофора вместе.

– Нам так не жить! – Глеб невесело усмехнулся.

– Нам и сейчас хорошо, – заявила Марьяна.

– Бывает и лучше. Может, тачку новую взять? Или квартиру?

– Это ты о чем?

– А то ты не знаешь, что я с Высоковым говорил.

Марьяна промолчала. Она устроила эту встречу, но не знала, чем закончился разговор. Девушка хотела, чтобы Глеб отказал Высокову, но как-то не очень верила в такой исход, поэтому и молчала. Ей не хотелось разочаровываться в Глебе.

– Он мне деньги предложил.

– Ты отказался?

– Я что, на идиота похож? Сто штук зеленью!

– Ты должен был отказаться.

– Это ты так пошутила?

– Почему пошутила?

– Ты позвонила мне, сказала, что со мной хочет поговорить Высоков. Я должен был отказаться?

Марьяна вздохнула и махнула рукой. Что ни говори, а она тоже виновата в том, что Никиту выпустят на свободу. Надо было послать Трофима Степановича далеко и надолго, а она свела его с Глебом.

– А чего ты рукой машешь? Я плохой, а ты хорошая, да?

– Не надо на меня кричать!

– Я кричу?!. Нет, я спокоен. Насколько можно. Как будто ты не при делах, а я в дерьме.

– От дерьма можно отмыться.

– Что?!

– Откажись от денег и останешься чистым.

– А ты уже чистенькая, да? Это ко мне Никита Высоков приставал? Из-за меня все началось?

– Из-за меня началось, и что? – Марьяна с подозрением посмотрела на Глеба.

Уж не собирается ли он обвинить ее в легком поведении? Или уже сделал это?

– Ты Никите повод дала, к его брату в кабинет таскалась.

– Что?!. Останови машину! – вне себя от возмущения потребовала она.

Но Глеб, напротив, прибавил скорости.

– Извини, погорячился! – Он протянул руку, хотел прикоснуться к ней, но Марьяна ударила его по запястью.

– Останови машину!

– Погорячился, говорю! Это ревность!

– К кому я в кабинет таскалась?

– Не так сказал.

На дороге перед светофором образовался затор, Глеб стал притормаживать. У Марьяны появилась возможность выскочить из машины, и он это понял.

– Хочешь, я откажусь от денег?

– Хочу!

Светофор загорелся зеленым, Глеб продолжил путь, разогнал машину.

– От ста тысяч отказаться?

– От ста тысяч.

– А где мы жить будем? С родителями? Сто тысяч – это трехкомнатная квартира! Для нас!

– А Никита пусть гуляет на свободе?

– А его в любом случае отмажут! Не через меня, так через кого-то еще.

– Но Никита тебя ударил, а не кого-то.

– И что?

– Ты должен был ударить его в ответ.

– Я не мог.

– Почему?

– Потому что я представляю закон.

– Ты подставляешь закон, идешь против него!

– Иду. Ради нас. Квартиру купим.

– Продал совесть – купил квартиру. Очень хорошо.

– Не продал, а в аренду сдал. – Глеб усмехнулся.

– Ты это серьезно? – Марьяна метнула в него возмущенный взгляд.

– Хватит!..

– Что хватит! Был бы ты мужиком, набил бы морду Никите!

– И сел бы!

– Да. А я бы тебя ждала.

– Нужен был бы тебе бывший зэк? – буркнул Глеб.

– Мне мужик нужен, а не тряпка. Ты откажешься от денег или я тебя больше не знаю!

Глеб вздохнул, принимая трудное решение.

– Хорошо.

– Разворачивайся! – потребовала Марьяна.

– Не понял.

– На завод едем. Высоков еще там.

Она и сама понимала, что Глеб в общем-то поступил неглупо. Правильно или нет – это уже другой вопрос. Никиту Высокова в любом случае выкупят, это во-первых. А во-вторых, сто тысяч – это целая квартира в новом, красивом районе Павелецка. Марьяна понимала, что уже завтра она не сможет отказаться от таких денег, поэтому к Высокову нужно было ехать сегодня. Пока не перегорело.

Они подъехали к проходной завода, но Глеб не торопился выходить из машины.

– А если его нет на работе?

– Есть!

– Как я к нему пойду? Что люди подумают? Разговоры потом начнутся.

Марьяна сама вышла из машины. Высоков уже собирался уходить, когда она зашла к нему в кабинет. Он обрадовался ей как родной. Взгляд просиял, лицо разгладилось.

– Трофим Степанович, Глеб отказывается от ваших денег! – с порога заявила девушка.

– Может, не будем рубить с плеча? – Вид у него стал такой, как будто ему за шиворот кто-то высыпал жменю гусениц.

– Он отказывается от ваших денег, и вы ему ничего не должны.

– А как же Никита? – спросил Трофим, разочарованно глядя на нее.

– Не знаю.

– Но мы же с тобой говорили, ты все поняла.

– Я поняла. А Глеб отказался. Из принципа! Никита ударил его. Если Глеб возьмет деньги, значит, он трус!

– Это ты так думаешь?

– Да.

– Ты пошла на принцип?

– Именно так. До свиданья, Трофим Степанович!

Марьяна чувствовала, что сможет прогнуться под давлением своего начальника. Никита – родной брат Трофима Степановича. Тот пойдет на все, чтобы вытащить его из беды. Эта решимость помочь брату заслуживала уважения. Тем более что ничего страшного не произошло. Врезал Никита Глебу разок, и что с того? Надо было сдачи дать.

Но уступать Марьяна не хотела, поэтому бежала от Высокова как от пожара.


Если человек не понимает по-хорошему, то его нужно припугнуть. Как уксусный маринад смягчает мясо, так страх делает человека уступчивее.

Машину Симонова остановили по всем правилам гангстерской науки. Один джип подрезал его «Мазду» спереди, второй поджал справа.

Трофим неторопливо сел к нему в машину, бросил на заднее сиденье небольшой кейс.

– Здесь сто пятьдесят тысяч, – сказал он.

– Сто пятьдесят? – В голосе следователя звякнули восторженные нотки.

– Мало?

– Нет. Я вообще-то на работу ехал.

– И что?

– А вы меня остановили. Это нападение.

– Цену набиваешь? – Трофим пренебрежительно усмехнулся.

– Нет.

– А я набиваю. Ты должен понимать, что со мной шутить не надо.

– Я понимаю.

– Еще один выверт!.. – Трофим нарочно потянул паузу.

Во-первых, Симонов – представитель власти. Во-вторых, у Трофима не было никакого желания ввязываться в мокрое дело. Он же бизнесмен, а не бандит. Но если его вынудят, он пойдет на крайние меры. Симонов должен это понимать.


Рабочий день еще не начался, а Марьяна уже была в приемной у директора.

– Что-то ты к нему зачастила? – Немолодая, но миловидная секретарша подозрительно посмотрела на нее.

– А то вы не знаете из-за чего. – Марьяна ответила ей таким же недовольным взглядом.

– Может, знаю.

– Из-за Никиты все.

– У Трофима Степановича жена есть. Он ее очень любит. Это на случай, если вдруг ты глаз на него положила.

– Я положила?

– Все, давай! – Анжела Германовна небрежно махнула в сторону директорских дверей.

Такую же небрежность Марьяна заметила и во взгляде, которым встретил ее Трофим Степанович.

– Поздравляю, Караваева! Ты своего добилась! – Он презрительно усмехнулся.

– Чего я добилась?

– Цену подняла.

– Какую цену?

– Далеко пойдешь, Караваева. Красивая, умная, хитрая.

– Я вас не понимаю, Трофим Степанович!

– Особенно хорошо тебе удается святая невинность. Ты в театральное училище поступать не пробовала? Самое время подавать документы. Может, примут? А то такой талант пропадает!

– Что я вам сделала? – От обиды у Марьяны защипало в глазах.

– А заплакать сможешь? А ну-ка, давай попробуй! – Высоков откинулся в кресле, скрестил руки на груди.

Он смотрел на Марьяну как режиссер на актрису, претендующую на роль второго плана.

– Не буду я ничего пробовать!

– Правильно, зачем тебе! Добавочные пятьдесят штук ты уже получила. Нет нужды фиглярствовать.

– Какие пятьдесят штук?

– А ты не знаешь, что твой Глеб взял деньги за Никиту?

– Не знаю.

– Вчера я тебе поверил и попался. Ловко вы меня развели. Умеешь ты цену набивать. Честно скажу, я поверил, что у тебя принципы. Хорошо ты вчера играла, ничего не скажешь.

– Я не играла. Деньги ваши мне не нужны.

– Не верю! Зря стараешься!

– Не стараюсь я.

– Само получается? Да, у женщин есть такое. Они не хотят врать, а выходит как по маслу. Расскажи еще, что ты с Глебом не спишь. Вдруг поверю?

– Что?! – Марьяна почувствовала, как у нее запылали щеки.

– Праведный гнев. Отлично исполнено. – Высоков глумливо усмехнулся. – Так, что там дальше? Отповедь! «Да как вы смеете?!» Так это должно прозвучать?

– Да пошел ты! – Марьяна резко повернулась и выскочила из кабинета.

– Караваева! – донеслось вслед.

Но это ее не остановило. Если Трофим Степанович хочет сообщить ей об увольнении, то пусть не старается. Она в любом случае увольняется – по собственному желанию. Как можно работать на заводе, которым управляют моральные уроды?


Глава 7

После душной вонючей камеры загазованный городской воздух казался Никите свежим дыханием Альп. За воротами изолятора временного содержания шумела улица, сновали машины, ходили люди. Своего автомобиля поблизости не было, но Никита остановил бомбилу и через пятнадцать минут уже был у отцовского дома.

Он нажал на клавишу звонка, и калитка тут же открылась. Дом большой, двор огромный, пока дойдешь до крыльца, минута утечет, а то и две. Никита не прошел еще и полпути, как появился отец.

Сначала он обнял сына, затем спросил:

– А позвонить не мог?

В его голосе угадывался укор, но дело не в настроении, а в привычке, которую Никита выработал своим поведением. Все у него не в лад, невпопад, отсюда и отношение к нему со стороны родных. Непутевый он, одни проблемы от него. Это уже давно воспринималось как нечто само собой разумеющееся.

Но как бы ни относились к нему отец и брат, в беде они его не бросали. В этот раз опять вытащили.

– Да ничего, деньги мне вернули, я на такси.

– Сразу ко мне?

– И даже никуда не поеду. – Никита улыбнулся.

Да, он мог бы сорваться с места и умчаться в ночь в поисках приключений.

– Это хорошо, что не поедешь, – сказал отец и глянул на Никиту косо в ожидании подвоха.

История их взаимоотношений усеяна обломками чрезвычайных происшествий. Пора Никите браться за ум. Сколько можно испытывать отца на прочность. Он уже немолодой, здоровьем не блещет.

Никита зашел в дом, и тут же на руки к нему запрыгнул ясноглазый Данилка. Парень поцеловал племянника и подбросил его к потолку.

– Не надо! – забеспокоилась Тамара.

Она подошла к нему, забрала сына из его рук.

– А поздороваться? – Никита удивленно глянул на нее.

– Привет. – Тамара натянуто улыбнулась.

Эта особа не могла простить ему обиды. Как будто это Никита изменял Трофиму, а не она. Зря губы надувает.

– А Трофим тоже здесь? – спросил Никита, заметил, как Тамара вытянулась в лице, и усмехнулся.

– Нет его здесь, – с мрачным видом обронил отец. – В твоем доме он.

– У меня?

Отец промолчал, но Никита уловил его мысль. Тот любил внука, души в нем не чаял, потому и хотел, чтобы Трофим вернулся к Тамаре. Но настаивать на этом не мог, не имел права. Он и сам не помиловал бы жену за измену.

– Пусть Данилка у нас остается.

Никита прошел в свою комнату, вернулся с запасными ключами от своего дома. Пусть Тамара попробует вернуть Трофима. Никита в принципе не против. Уж лучше пусть брат со своей женой сойдется, чем с Марьяной.


Река начинается с ручейка, а запой – с рюмки. Трофим прекрасно знал, что одного глотка будет мало, но все равно рискнул. И вот уже опустела первая бутылка коньяка, выпитая в одиночестве. Все из-за какой-то дуры, которая смогла заморочить ему голову.

Зачем, спрашивается, надо было устраивать весь этот цирк? Позвонил бы ему Симонов, сказал бы, что ста тысяч мало! Он бы все понял и накинул пятьдесят штук на бедность. Марьяна пришла, прикинулась оскорбленной невинностью, набила себе цену. А он купился. Оттого и обидно. Вот и вызверился сегодня на Марьяну.

А если она не набивала себе цену, действительно не хотела, чтобы Глеб брал от него деньги? Вдруг в ней действительно взыграли принципы? А Трофим обидел девчонку.

Не зря же Марьяна написала заявление об увольнении и сразу же ушла с работы, не дожидаясь решения. Трофим бумагу не подписал, но Марьяна завтра в бухгалтерии уже не появится.

Может, потому и потянулась рука к бутылке? Он уже и заму своему позвонил, сказал, чтобы тот брал в свои руки бразды правления.

Трофим поднялся с дивана, хотел идти за второй бутылкой, когда со стороны холла донеслось легкое постукивание каблуков. Вдруг это Марьяна? У Глеба сжалось в груди.

Но предчувствие обмануло его. В комнату входила Тамара. Ее-то какой черт сюда принес?

Трофим выразительно глянул на нее, недовольно нахмурил брови.

– Я у Никиты ключи взяла. – Тамара виновато развела руками. – Он у отца сейчас.

Никиту должны были выпустить из изолятора завтра, но ничто не мешало сделать это и сегодня, на ночь глядя.

– Я сказала, что ты у него, он дал ключи.

Трофим сел на диван, взял со стола телефон, включил его.

– Не надо. – Тамара села рядом, ладонями обжала руку, в которой он держал телефон. – Никита очень устал, завтра позвонишь и отругаешь.

Трофим вырвал руку, но телефон положил на стол. Да, позднее время для звонка.

– Никита считает, что виноват передо мной, – сказала Тамара.

Трофим пожал плечами. Ему все равно.

– А я так не считаю, – проговорила женщина. – Давно уже пора было покончить с этим безобразием.

– Уже покончено. Я здесь, а безобразие – там. – Трофим повел рукой в сторону дома, некогда своего. – Непонятно, почему оно тут.

– Ты должен знать, что твое безобразие осознало свою вину и покаялось.

– Каются в монастыре.

– Надо будет, туда уйду.

– Вот тогда и поговорим. А теперь уходи! – Трофим ткнул пальцем на дверь.

Тамара поднялась, направилась к выходу, но в дверях остановилась.

– Чего встала! Пошла!

Но Тамара стояла, низко опустив голову. Ее плечи подрагивали как у женщины, которая плачет. Только Трофим не купится на ее трагические ужимки. Нашла дурака, пришла, когда он хорошо подшофе, тепленьким решила взять.

– Пошла!

Тамара громко вздохнула и вышла из комнаты. Но только Трофим собрался идти за выпивкой, как она снова появилась. Женщина держала в руке бутылку коньяка.

– Нехорошо в одиночку пить, – сказала она, с тоской глядя на него.

– Нехорошо вообще пить.

– Нехорошо. Но я во всем виновата, поэтому можно.

– Мне твое разрешение не нужно.

– И мне. Я должна выпить.

Трофим кивнул. Да, не дело это, в одиночку пить. Он плеснул Тамаре на два пальца, но она забрала у него бутылку, наполнила бокал чуть ли не до краев и выпила до дна.

– Догнать меня хочешь? – спросил он, с подозрением глядя на нее.

– И догоню.

– Догоняй, – сказал Трофим с едкой усмешкой на губах. – Только на подножку не запрыгивай – прогоню!

– Не запрыгну!

Но Трофим ей не поверил и правильно сделал. Тамара быстро опьянела и стала расстегивать пояс на его брюках.

– Хочешь сказать, что нужно переодеться? – спросил он.

– А еще лучше раздеться.

– Так и сделаю. – Он отправился в спальню, заперся изнутри, разделся и завалился в постель.

А Тамара пусть проваливает. Не простит он ее, нечего ей и мылиться.


Марьяна лежала в кровати и тупо глядела в потолок. На работу идти не надо, но эта мысль не радовала девушку, а угнетала. У нее нет миллионов на банковских счетах, процентов, на которые можно жить, ничего не делая. Родители куском хлеба не попрекают, но все равно перед ними неудобно. Она уже взрослая и должна зарабатывать сама.

Марьяна ждала, когда мать и отец уедут на работу. Сестра Даша ей не помеха. Они наведут порядок в доме и сядут пить чай. Потом надо будет пробежаться по объявлениям, вдруг найдется хорошая работа.

На тумбочке зазвонил телефон, на дисплее высветилось: «Глеб».

Марьяна не взяла трубку, но Глеб позвонил снова. Сейчас мама услышит, постучит в дверь и начнется – что да почему.

– Я же сказала, не звони больше.

– Я виноват! Прости. – В голосе Глеба чувствовалось нечто, созвучное отчаянию.

Марьяна не хотела его щадить, но сказала:

– Простила.

– Вот видишь!.. А с работой я тебе помогу. Есть тут один вариант.

– Не надо мне от тебя ничего.

– Как не надо? Ты же простила.

– Простила. Но я тебя презираю.

– Хочешь, я верну Высокову деньги?

– Делай как знаешь, все равно я к тебе не вернусь.

– Я понимаю, тебе нужно остыть.

– Я совершенно к тебе остыла. Глеб, я тебя не люблю. Все кончено, гуляй! – Марьяна нажала на кнопку сброса, занесла телефон Глеба в черный список, но не успокоилась.

Из глаз ее хлынули слезы. Парня потеряла, с работы уволилась, и все из-за какого-то придурковатого мажора.

Да, было что-то такое в Никите, от чего могло замереть сердце, но лучше она из окна выбросится, чем уступит ему.


Трофим собирался на работу. Половина двенадцатого, можно сказать, самый разгар трудового дня, а он только-только повязывал галстук. Но лучше так, чем в запой. Для него лучше. Для Никиты – вряд ли.

Никита нашел брата в спальне, у зеркала. Постель заправлена, Тамары нигде нет.

Костюм у Трофима наглажен, рубаха новая, но лицо слегка помято. Похоже, вчера он дал маху. Но где же Тамара? Неужели выгнал.

– Может, ну ее к черту, эту работу? – спросил Никита. – Посидим, отпразднуем мое возвращение.

– Хитрый. – Трофим усмехнулся.

– Не переживай, я тебе в запой уйти не дам.

– Запой у тебя был. Чем это закончилось?

– Чем же?

– Симонова я избил?

– Избил?! Щелкнул по носу.

– Дорого этот щелчок нам встал.

– А не надо было меня на исправительные работы осуждать.

– Я виноват? – Трофим удивленно вскинул брови.

– В какой-то степени.

– В какой-то степени ты работать должен. Поехали. – Трофим вышел из комнаты, увлекая брата за собой.

– На завод? – Никита скривился.

– Надо же тебе пропущенные дни наверстывать.

Никита с понурым видом спустился во двор, где стояла машина, готовая к выезду. Он надеялся, что застанет Трофима за бутылкой горькой. Более того, готов был отправиться в запой вместе с братом, лишь бы остаться дома. Но Трофим заставлял его ехать на треклятый завод. Как тут откажешься, если пропущенные дни не идут в зачет срока? Трофим в этом деле упертый, а ведь мог бы ставить «трудодни» автоматом.

Но в то же время у него не было желания послать Трофима к черту вместе с его работой. Имелась причина, по которой он хотел отправиться на завод. По Марьяне он соскучился. Хотя бы глянуть на нее, и то хорошо. Впрочем, можно было бы обойтись и без нее. Да, она красотка, все такое, но свет на ней клином не сошелся.

А еще там, на заводе, он мог освежить отношения с Ларисой. По ней Никита тоже соскучился. Да и по сексу.

– Со мной? – спросил Трофим, когда его водитель открыл заднюю дверцу «Мерседеса».

– Нет, я на своем.

– Смотри, не пропадай. Каждый день на счету.

Трофим уехал, а Никита отправился в гараж, где стоял его «Лексус». Помучила их судьба. Машина в ремонте успела побывать после столкновения с пешеходом, а сам Никита практически прописался за решеткой.

Он с удовольствием сел за руль джипа, выскочил на улицу, разогнался, но сам же себя и обуздал. Может, хватит искать приключений на свою задницу? Правильно говорит отец, что на машине главное не ехать, а доехать, пусть и медленно.


Никита добрался до завода без происшествий и похвалил себя за это. В вестибюле административного здания он увидел главного инженера, который шел навстречу, весь официальный, в строгом костюме. А сам он в джинсах и в аляповатой рубашке. Никакой солидности, так важной для помощника генерального директора. Не пора ли задуматься о своем прикиде, тем более что Трофим не раз уже на это намекал?

Приемная пустовала, но в кабинете чисто, на столе не пылинки. Кофе не пахнет, женщинами тоже. Это все никуда от него не денется. Главное, что рабочий стол на месте, и компьютер никуда не делся. Только играть в стрелялки что-то не очень хотелось.

Дверь открылась, и в кабинет вплыла Лариса. Яркая, накрашенная, свежая и аппетитная. Видно, Марьяна сказала ей, что Никита сегодня должен вернуться, вот она и навела красоту. Уж Марьяна-то в курсе всего того, что с ним происходило.

– Привет!

Глазки у нее горят, лицо светится, улыбка сочится страстью. Юбка не самая короткая, широкая, плиссированная. Если Ларису крутануть вокруг оси, то эта одежка так раздуется, как будто и нет ее. Трусики снять будет нетрудно.

Да, глаза должны гореть у нее. Он барин, а она – баба подневольная, ей за счастье радоваться своему хозяину. Он должен вести себя важно, снисходительно.

– Здравствуй, Лариса Федоровна, – не поднимаясь с места, вальяжно проговорил Никита. – Как у нас тут обстановка, что нового?

– Что нового?! Ты вернулся!

– Ты?! – Он удивленно повел бровью.

– Вы вернулись, – нехотя поправилась Лариса.

Улыбка сошла с ее лица, взгляд потускнел.

– Завод как без меня работал?

– Нормально.

– Меня интересуют показатели. Сколько центнеров с гектара намолотили? – с самым серьезным видом спросил он.

– Каких центнеров? – Лариса невольно обернулась в поисках кого-нибудь, кто мог бы объяснить, в здравом ли уме находится Никита.

– Сколько кобыл отелилось, а коров ожеребилось?

– Это у тебя шутки такие? – Наконец-то до нее дошло.

– Шутки. Но не прибаутки.

Ему действительно хотелось знать, как идут дела на заводе, но при этом он имел весьма смутное представление о производственных показателях, которые могла бы донести до него та же Лариса. Никита знал, что завод выпускает строительную арматуру, трубы, уголки, листовой металл, все такое прочее. Но сколько чего должно быть, какое количество выпущенной продукции можно считать успехом, а какое – убытком? Дай ему сейчас полный отчет, он ничего не поймет.

– Чем занималась тут без меня?

– В бухгалтерии работы полно, – Лариса вздохнула.

– А чего так невесело?

– Я как не пришей к шубе рукав…

– Какая шуба? Лето на дворе.

– Вот и я о том же.

– Да, шубу в трусы не заправишь. Лучше вообще без них. Ты по мне соскучилась? – Никита поднялся, подошел к Ларисе и обнял ее за талию.

На краешек стола она села сама. Знала, зачем шла. Это хорошо.

– Соскучилась! – Она обвила руками его шею.

Взгляд ее затуманился, но задницу девица не приподняла и ноги крепко сжала, чтобы он не смог ее расчехлить.

– Не вижу.

– Без трусиков хорошо в шубе.

– Готовь шубу летом, а телегу зимой, да?

Он действительно много раз катал ее на своей телеге, а тулупчик так и не подарил. Женщины любят меха так же, как и бриллианты.

– Телега – эта машина?

– Телега будет зимой.

– А сейчас шуба?

– Да, ты ее почти заслужила. Остался один разок.

– Хорошо.

Лариса уступила ему, потом Никита отправился вместе с ней в ресторан. После обеда он отвез ее в торговый комплекс, в меховой салон и купил ей норковое манто. В конце концов, она заслужила.

– А телегу зимой? – спросила Лариса, усаживаясь в машину.

Одной рукой она прижимала к груди драгоценный пакет, а другой закрывала за собой дверцу.

– До зимы еще дожить нужно.

Никита мог бы подарить ей недорогую иномарку, но ясно же, что до зимы Лариса успеет сто раз надоесть ему.

– Ты меня бросишь?

– Кто тебе такое сказал?

– Это потому что я шубу попросила.

Никита глянул на нее пренебрежительно, но настроение его изменилось. Лариса вдруг показалась ему жалкой и беззащитной. Это для него шуба за сто тридцать тысяч – тьфу, а Лариса о таком подарке могла только мечтать. Тем более что она его заслужила, можно сказать, ударным трудом на его, Никиты благо.

– Дело не в шубе.

– А в чем?

Никита махнул рукой. Нет желания говорить, объясняться. Жаль ему Ларису, но с ней неинтересно. Он устал ходить по магазину. Да и денег жалко.

– А почему ты про Марьяну не спрашиваешь?

Никита пожал плечами. Он и хотел бы спросить про Марьяну, но Лариса ревновала его к ней. Вдруг она скормит ему небылицу, как в прошлый раз?

– Уволилась она.

Никита вскинул бровь, глянул на Ларису.

– А разве Трофим Степанович тебе не говорил?

– А что он должен был сказать?

– Марьяна деньги у него вымогала.

– Не понял.

– Чтобы тебя выкупить.

– Она вымогала?

– Трофим Степанович ее к себе вызывал, договаривался с ней, а потом уволил.

– Что?

– Она как бы сама уволилась, заявление написала. Но я-то знаю, что ее заставили. А еще порядочной прикидывалась! – с осуждением в голосе сказала Лариса.

– Да уж.

– Она тебя нарочно провоцировала, чтобы ты ее жениха ударил.

– Порядочной, говоришь, прикидывалась?

– Да. – Лариса внимательно глянула на Никиту.

Он скривил губы в ухмылке. Не зря она заподозрила подвох.

– Надо было с тебя пример брать. Ты порядочной не прикидываешься.

– Какая есть. – Лариса обиженно надулась.

– Или ты все-таки порядочная? Какой я у тебя по порядку?

– Это не важно. После тебя у меня никого не было и никогда не будет.

– Даже если ты сейчас исчезнешь из моей жизни?

– Да. – Она протяжно вздохнула.

– Вот сейчас возьмешь и исчезнешь? – притормаживая, спросил Никита.

– Что, и до работы не довезешь? – Ее голос дрогнул, а на глаза навернулись слезы.

– Почему же, до работы довезу.

Но расстаться с ней Никита не смог. А зачем? Где он еще найдет такую покладистую секретаршу, как она? Тем более что ножки у Ларисы – высший класс.

Впрочем, есть одна девушка, которую он рад был бы иметь на ее месте. Но согласится ли она стать его секретаршей?


У Даши каникулы, она может гулять во дворе сколько угодно и ни о чем не думать. А у Марьяны голова забита одним вопросом – как найти хорошую работу за те же деньги, которые она получала? В газетах много объявлений, но там нет ответов. Все не то и не так.

Даша гуляла, но в любой момент могла вернуться. Марьяна ждала ее, поэтому открыла дверь, едва залился соловьем звонок в прихожей.

Но за дверью стоял Никита Высоков. Марьяна вздрогнула от неожиданности, хотела закрыть дверь, но Никита остановил ее удивленным взглядом. Неужели он такой жуткий, что ее бросает в панический страх от одного его вида? Фактически Марьяна сама осадила себя.

– Привет!

Она растерянно кивнула в ответ.

– Что, и в гости не позовешь? – Он усмехнулся.

Марьяна мотнула головой. Дома никого нет, а гость такой ненадежный. Потом ее же и обвинят в том, что она спровоцировала ситуацию.

– А просто поговорить?

– Говори.

– Ты бы вышла. Можно в кафе сходить, тут рядом.

Нет, никуда она с Никитой не пойдет. Он опасен.

– Боишься меня?

Марьяна не хотела втягиваться в разговор, поэтому просто кивнула и тут же спросила:

– Что ты хотел мне сказать?

– Для начала ты должна перестать меня бояться.

Никита протянул к ней руки, как будто хотел мягко прикоснуться к плечам, успокоить ее, но Марьяна шарахнулась от него. Ему пришлось взяться за полотно, чтобы удержать дверь, которую она собиралась закрыть.

– Как у тебя с работой?

– Нормально. – Марьяна вопросительно посмотрела на него.

Ей нужна была работа, но готова ли она рассмотреть предложение от Никиты? Разве он способен на что-то хорошее?

– А я слышал, ты уволилась.

– И что?

– На завод возвратиться не хочешь?

– Нет.

– А ко мне на работу пойдешь?

– К тебе?

– Есть у меня один вариант. Пока просто бухгалтером пойдешь, а потом я тебя главным сделаю.

Марьяна отрицательно качнула головой. Может, и был у Никиты какой-то там вариант, но уж больно много туману вокруг него. Видимо, этот проект существовал у него в фантазиях. В тех самых, в которых он собирался заманить Марьяну в какую-то ловушку. Нельзя ему верить. Он хитрый, коварный, порочный. Эти минусы обесценивают его плюсы.

– Я серьезно.

– Что за вариант? – с кислой насмешкой спросила Марьяна.

– Фирма одна есть.

– Какая?

– У отца их много, нужно определиться.

– Вот когда определишься, тогда и приходи! – Марьяна резко потянула дверь на себя, и в этот раз Никита не смог ее удержать.

Сначала Марьяна закрыла дверь, и только потом у нее возникло чувство, близкое к сожалению. Может, она зря прогнала Никиту? Вдруг он вовсе не так плох, каким кажется? Не исключено, что она совершила главную в своей жизни ошибку, прогнав его.


Глава 8

Серебристый «Ситроен» выскочил на перекресток внезапно, прямо перед носом Никиты. Его нога инстинктивно потянулась к педали тормоза. «Ситроен» набирал ход быстро. Никита мог в два счета нагнать наглеца, поджать, заставить нервничать, но не стал этого делать и даже не выругался. Он и сам такой, как этот водила. Агрессивный стиль езды – его фишка.

Но сейчас ему почему-то не хотелось бесноваться на дороге. Ругать кого-то – пустое дело. Событие уже произошло, никаким матом его не вернешь. Повторения не предотвратить. Все будет так, как должно быть. К этому нужно относиться философски, без нервов. Взрослеть надо.

Именно поэтому Никита решил заняться серьезным делом. У него будет своя фирма, он возьмет к себе на работу Марьяну, и она попадет к нему в полную зависимость. Пусть девчонка будет главным бухгалтером, лишь бы иногда заглядывала к нему в кабинет на сеанс любви. Он сделает все как надо и станет таким же крутым, как Трофим. Своя фирма, полностью зависимый от него персонал. Тогда никто не посмеет воспринимать его как папенькиного сынка.

Дела у него пойдут даже лучше, чем у Трофима. Никита не собирается жениться, у него всегда будет свобода выбора. И главное, никто не изменит ему, как Тамара – Трофиму.

Отец сидел в шезлонге у пруда, под зонтиком. Жена шла к нему от павильона, в котором находился бассейн. Антонина вышла за отца двенадцать лет назад. Тогда ей было двадцать два года, сейчас – тридцать четыре. Женщина выглядела превосходно, особенно на фоне стареющего мужа.

Она увидела Никиту и помахала ему рукой, он ответил ей тем же. Было время, когда парень готов был ее разорвать от ревности к своей матери, но все это уже в прошлом. Стерпелось, слюбилось. Не так уж все и плохо. В чем-то даже и хорошо.

Антонина пыталась, но никак не могла родить отцу ребенка, и это в общем-то всех устраивало. Действительно, зачем плодить лишних наследников? Есть у отца два сына, и этого вполне достаточно. Тем более что Никита один создавал проблем за семерых.

Отец встретил его напряженным взглядом. Логика простая. Никита должен быть на заводе. Он здесь, значит, что-то стряслось. Нужно выравнивать ситуацию. В какую сумму это станет на сей раз?

Никита поздоровался с отцом, сел на свободный шезлонг, снял рубашку-поло и заметил одобрение в глазах Антонины. Она следила за своей фигурой и требовала того же от пасынков. А фигура у Никиты еще ничего. Кубики на прессе уже не так ярко выражены, но у других и этого нет.

– Я вчера одной девчонке шубу подарил, – сказал Никита.

Отец вопросительно посмотрел на него. Если дело в деньгах, то ничего страшного, но Никита мастер создавать проблемы на ровном месте. Шуба могла быть лишь прологом к череде последующих происшествий. Этого отец и боялся.

– Дело не в деньгах. – Никита хотел успокоить отца, но лишь еще крепче озадачил его. – Во мне, – поспешил сказать он. – Я сам должен зарабатывать, делать подарки за свои деньги.

– Так в чем же проблема?

– На заводе мне с Трофимом тесно. Он подавляет мою инициативу, меня самого. Мне нужна свобода.

– Хочешь, чтобы отменили приговор?

– Нет, не нужно. Приговор меня держит в узде. Я сам чувствую. Хорошо, что я под напряжением. Это бодрит, держит в тонусе. Короче, ты мог бы перевести меня на другое место работы, подальше от Трофима?

– Куда?

– У тебя есть металлобаза в Павелецке. Я мог бы ею заведовать.

– Думаешь, это просто?

– А если я больше не ищу легких путей?

Отец качнул головой, внимательно глядя на Никиту. Не понравился ему пафос в столь серьезном вопросе. На пустом слове ничего нельзя построить. Нужны реальные, обоснованные предложения. С наскока столь важные дела не решаются. Уж лучше бы Никита просто денег попросил.

– Я уже много чему научился, и базу потяну без проблем.

– Металлобаза в Павелецке – сложная структура. Более того, это часть общей системы. Сломается одно звено, порвется вся цепочка.

– Назначь меня пока заместителем директора. Я буду смотреть, учиться.

– Заместителем? Если ты дашь слово, обещаешь смотреть и учиться, то я буду только рад тебе помочь.

– Значит, договорились?

– А почему у Трофима учиться не хочешь?

– Я же говорю, он меня подавляет.

– Душа на простор рвется?

– Ага!

– Ага, – передразнил его отец. – На просторе хорошо шашкой махать. Бизнес – это жесткие рамки, в них нужно с полной отдачей работать.

– Я постараюсь.

– А если будешь мешать? Трофим с тобой мучается, но он твой брат, поэтому и терпит тебя. Но директору металлобазы ты не брат, будешь раздражать его или даже бесить. Это может привести к срыву в работе.

– Я смотрю, вы только о работе и думаете! – вспылил Никита. – На меня вам всем наплевать!

– Тише. – Отец посмотрел на него с грустью.

Он и без того был невысокого мнения о сыне, а Никита своим нервным выплеском лишь подтвердил свою никчемность. Как можно доверить ему целое предприятие?

– Мне нужна своя фирма, и я должен быть в ней полным хозяином.

– А почему металлобаза?

– А что еще?

– Стройдвор, например. У нас только в Павелецком районе две точки.

– Что за стройдвор?

– Маленький строительный рынок с упором на металлопрокат. Можешь для начала попробовать.

– Там есть должность бухгалтера?

– Зачем это тебе? – спросил отец с таким видом, как будто уже знал ответ.

– Нужно.

– Я слышал, у тебя красивая секретарша.

– Не страшная.

– Шубу ей купил?

– В общем, да.

– Хорошо, я организую вам рабочее место. Дам команду, подыщу хороший вариант. А пока давай на завод.

Никита кивнул, поднимаясь с шезлонга. Пусть будет стройдвор, лишь бы подальше от Трофима. Да и от Ларисы. Получила шубу в подарок и проваливай. Никита будет работать с Марьяной.


Никита звонил требовательно, настойчиво. Марьяну раздражала его бесцеремонная напористость, она не хотела ему открывать, но Никита забарабанил в дверь. Этим шумом он мог привлечь соседей. Если это случится, пойдут разговоры.

Прежде чем открыть, Марьяна приготовилась остановить Никиту, если вдруг он решит вломиться в квартиру. С него станется.

– Что тебе?

– Я пришел к тебе с приветом, рассказать, что солнце встало! – Никита засмеялся.

– Шел бы ты со своим солнцем!

– Что, даже чаю не попью?

Марьяна мотнула головой. Она хорошо знала этого придурка, поэтому готова была стоять насмерть, но не впустить его в дом.

– А зря. У меня к тебе предложение. Можно сказать, руки и сердца!

Марьяна продолжала смотреть на него, нахмурив брови, но в душе ее вдруг разгладилось. Предложение руки и сердца – это интересно. Если только он не фиглярствует, как обычно.

– Будем с тобой строительным рынком заведовать. Я директор, ты главный бухгалтер. Вместо зарплаты – процент от прибыли. Рынок хороший, деньги там приличные крутятся.

– Рынок?! – Она задумалась.

– Строительный.

– Зачем я тебе там сдалась?

– Тебе же нужна работа.

– А Лариса?

– Лариса – это вчерашний день.

– Почему?

– Потому.

– Я не буду с тобой работать.

– Почему?

– Потому! – Марьяна с силой закрыла дверь, и Никита не смог ей помешать.

Нужно быть полной дурой, чтобы согласиться на предложение этого похабника. Лариса – вчерашний день. Сегодня у него на повестке Марьяна. Она должна подписывать счета, а в перерывах заниматься кое-чем другим. Пока сама не станет вчерашним днем. Вот тебе и предложение руки и сердца.

Никита забарабанил в дверь, но Марьяна крикнула, что сейчас вызовет полицию. Как ни странно, это подействовало.

Но стоило ей заняться уборкой, как в дверь снова позвонили. На душе у нее накипело, и ей захотелось выплеснуть все на Никиту. Дверь она открыла с гневным выражением лица.

– Что такое?

Но за порогом стоял Трофим Степанович. Впрочем, Марьяна не спешила менять гнев на милость. Этот господин немногим лучше своего брата.

– Здравствуй, Марьяна! – Он улыбался так, как будто между ними ничего не произошло, Трофим вроде бы не обвинял ее в авантюризме и даже в мошенничестве.

Как бы то ни было, она поздоровалась с ним в почтительном тоне, впустила в дом, провела на кухню, предложила чаю.

– Я к тебе по делу пришел, – сказал Высоков, ослабляя узел на галстуке.

– Если насчет Глеба, то можете не говорить. Мы расстались. – Марьяна сначала сказала это и только затем спохватилась. – Вы не подумайте, что я цену набиваю. Впрочем, все равно.

– Я так не думаю. Поэтому и пришел. Ты не хотела, чтобы Глеб взял деньги.

– Не хотела.

– А я тебя обидел.

– Обидели.

– Я хочу извиниться.

– Нет, все правильно. В мире, где все продается и покупается, мое поведение выглядело нелепо. Я и сама это знаю и уже не осуждаю Глеба.

– Но вы же расстались. – Высоков кашлянул так, как будто у него запершило в горле.

– Он повел себя как трус. Этого я ему простить не смогла.

– Принципиально.

– Вы что-то хотели?

– Извиниться.

– Извиняйтесь. – Марьяна усмехнулась.

Он пришел, чтобы извиниться, но так и не сделал этого, как будто намерение могло заменить действие.

– Прошу прощения, – как-то не очень бодро проговорил Трофим и снова закашлялся.

– Все? – спросила она, поставив перед ним чашку чая.

– Еще я хотел бы попросить тебя вернуться на работу.

– Просите.

Высоков смотрел на Марьяну, восхищаясь ее наглостью.

– Прошу тебя вернуться на работу.

Марьяна и рада была бы вернуться на завод, но разве она игрушка, которую можно потрепать, выбросить на свалку, а потом взять обратно? Нет, не хочет она быть игрушкой. Да и поведение Высокова ей не нравилось. Он не раздевал ее глазами, но совсем не прочь был сделать это руками. Этот фрукт точно такой же, как и его похабный братец!

– Нет.

– Почему? – Высоков уже не восхищался наглостью Марьяны, он упрекал ее за это.

– Я уже нашла работу.

Марьяна не врала, она всего лишь преувеличивала. Тем более что Никита ждал ее согласия.

– Где?

– Никита сделал мне предложение. Он будет заведовать рынком, а я – работать у него бухгалтером.

– Никита?! – возмутился Трофим Степанович. – Сделал тебе предложение?!

– Он попросил подумать, но я уже все решила.

– Какой у него рынок? Что он там себе придумал?

– Не знаю.

– Это какая-то авантюра!

– Может быть.

– Ты согласилась?

Марьяна промолчала. Она все сказала, зачем толочь воду в ступе?

– Нет у Никиты никакого рынка! Он морочит тебе голову.

Марьяна молчала, давая понять, что им не о чем говорить. Ее нервная система спокойно выдерживала напряжение затянувшейся паузы.

Но не выдержал Трофим Степанович.

– Ладно, разберемся.

Он поднялся, и Марьяна молча проводила его до двери.

– Я тебя предупредил, а ты хорошо подумай, прежде чем дать ответ.

– До свиданья, Трофим Степанович!

Он глянул на нее так, как будто она выталкивала его за порог, и ушел. А Марьяна еще долго стояла у закрытой двери. Почему она такая дура?


Даже пепел может вспыхнуть огнем, если на него плеснуть бензина. Страсть к Ларисе перегорела, но угли еще не превратились в прах. Они пока теплились.

Лариса пришла на работу в короткой до неприличия юбке. Каблуки на ее туфлях были выше обычного. Ходила она на них как стриптизерша. Если барышня хотела добавить огонька в их отношения, то это у нее получилось.

– Ты сегодня секси, – сказал Никита, невольно обняв ее за талию.

И сама она вся из себя, и духи пахнут возбуждающе.

– Все как ты хочешь! – Она улыбнулась с поволокой во взгляде.

– Хочу?

– А разве нет?

Никита кивнул. Да, он хотел. Более того, у него вдруг появилось опасение, что их отношения с Ларисой доживут до зимы. Тогда придется покупать ей телегу.

– Хочу. – Он опустился в кресло, вытянул ноги на всю длину, расстегнул ширинку.

Лариса правильно все поняла. Облизнув его шаловливым взглядом, она потянулась к двери, чтобы ее закрыть. Но та вдруг распахнулась, и в кабинет вошел Трофим. От неожиданности Никита вскочил и стал застегивать ширинку.

– Телеграмму передаешь? – Трофим ухмыльнулся, с пренебрежением глянул на Ларису.

– Нельзя же врываться без стука! – возмущенно буркнул Никита.

– У себя на рынке будешь решать, как должно быть. Пока что я здесь главный.

– На каком рынке?

– А вот это я хотел у тебя спросить. Куда ты Марьяну бухгалтером зовешь?

– Марьяну?! Бухгалтером?! – Никита растерянно посмотрел на Ларису.

Не думал он, что брат спалит его перед ней. В общем-то ему все равно, но Лариса может отказать в быстрой любви.

– А меня?! – От обиды Лариса вытянулась в лице.

– А ты за дверью постой! – Трофим резко глянул на нее.

Ей никто не предлагал оставаться здесь и греть уши. Лариса возмущенно глянула на Никиту и стремительным шагом вынесла себя из кабинета.

– Что это ты там задумал, братец? Этой тебе мало? – Трофим глянул на закрытую дверь.

– Мне самостоятельность нужна.

– Ларисе голову задурил, теперь Марьяна на очереди?

– Нет, я серьезно рынком займусь. Да там не рынок, стройдвор. Ты знаешь.

– А я тебе разрешил?

– Отец мне разрешил.

– Я за тебя отвечаю, мне и решать.

– Но ты же можешь перевести меня на другое место работы.

– Чтобы ты там все завалил?

– Тебе не все равно? Завод – одно, стройдвор – другое.

– Если отцу не жалко…

– Что не жалко? Я все как надо сделаю! Думаешь, один ты такой умный?! – вскинулся Никита.

– Чем черт не шутит. С Ларисой вон получилось. – Трофим усмехнулся.

– А у тебя?

– Ларису можешь с собой забрать, – пропустив шпильку мимо ушей, сказал Трофим. – Или она тебе уже не нужна?

– Ты что-то про Марьяну говорил. Разговаривал с ней? Она что, согласна?

– Марьяну забудь!

– Это еще почему?

– Она тут работать будет. Здесь ее никто не обидит.

– Даже ты? Я же вижу, ты на нее глаз положил.

– Марьяну оставь в покое.

– А если нет?

– Или женись на ней, – выдержав паузу, выдавил из себя Трофим.

– Жениться?! – Никита задумался.

Да, Марьяна вскружила ему голову, но это совсем не значит, что он готов к серьезным отношениям.

– Зачем? – спросил Никита.

– А по-другому не получится. Она девушка с принципами.

– Ага! Знаем мы таких принципиальных.

– Знаешь. В изоляторе объяснили.

– При чем здесь изолятор?

Никита не хотел признавать правоту старшего брата, но против фактов не попрешь. Как встретил он Марьяну, так и началось. Она отказала ему в первый раз, и тогда он сбил человека, потом снова оказался в ментовской клетке. Да, девушка с принципами, с ней не забалуешь.

– А она что, замуж за меня пойдет? – в раздумье спросил Никита.

– Это ты у меня спрашиваешь?

– Можно попробовать…

– Не надо пробовать! – пристально глядя на брата, отрезал Трофим. – Не готов ты к семейной жизни. Гуляй, пока молодой. Но без Марьяны. Не по зубам она тебе!

– А тебе?

– Обо мне мы потом поговорим. Разговор сейчас за тебя идет. Хочешь самостоятельности, пожалуйста. Но без Марьяны. Это условие! Да – да, нет – нет.

Никита пожал плечами. Как ни крути, а он действительно не готов к семейной жизни. Марьяна ему не по зубам. Все правильно, нужно гулять. Лариса – как раз то, что ему нужно. Да и в финансовых делах она шарит. А Марьяна от него никуда не денется. Рано или поздно она сама приползет к нему за милостью.


Солнце, зажатое с двух сторон высотными домами, клонилось к закату. Марьяна вышла во двор в красивом цветном сарафане с открытой спиной. Она свернула к проходу между высотками, подставив спину под восхищенный взгляд Трофима.

Он хотел выйти из машины и двинуться за Марьяной, но залюбовался ею. Роскошные волосы, красивая спина, великолепная фигура. А еще Марьяна шла навстречу солнцу, лучи которого насквозь просветили ее сарафан, заставили сжаться от волнения его душу.

Трофим выехал со двора и опять увидел Марьяну. Легкой, грациозной походкой девушка шла к остановке. Вдруг она собирается на встречу с Никитой? Не зря же так нарядно оделась и распустила волосы. Впрочем, Марьяна могла идти и на свидание с Глебом. Милые бранятся, только тешатся.

Трофим подъехал к остановке, вышел из машины и направился навстречу Марьяне. Девушка увидела его, разволновалась, прикусила губу и остановилась, глядя себе под ноги.

– Спешишь куда-то? – спросил он вибрирующим от волнения голосом.

– Нет, не спешу.

– Подвезти?

Трофим ожидал услышать отказ, но Марьяна кивнула, принимая приглашение. Он подвел девушку к машине, открыл переднюю правую дверцу, помог ей сесть. Трофим давно так не волновался, как сейчас. Только с Тамарой у него и было что-то подобное. Когда-то.

– Куда едем? – спросил он, стронув машину с места.

– Пролетарская, шестнадцать.

– И что там у нас?

– Бабушка.

– А где пирожки?

– Да уж, волк есть, а пирожков нет. – Она добродушно улыбнулась.

– Волк – это я?

– А вдруг?

– Тогда кто дровосек? Кто тебя должен спасти? Глеб? Никита?

– Ни тот ни другой.

– Значит, я могу смело тебя есть?

Марьяна глянула на него с улыбкой, но исподлобья. Она вроде бы и понимала, что Трофим шутит, но бдительности при этом не теряла. Мало ли что у него на уме? Вдруг набросится да изнасилует?!

– Может, мы лучше вместе что-нибудь съедим? – спросил он.

Марьяна пожала плечами. Она, казалось, не совсем понимала, о чем шла речь. Вид у нее был такой, как будто он предлагал ей съесть Никиту.

– Как насчет ресторана?

Марьяна будто не услышала его. Но так только казалось. Девушка она скромная, но не простая, и Трофим это уже понял. Если хочешь извиниться – извиняйся. Хочешь попросить – проси, а не тяни резину. Хочешь пригласить – приглашай.

– Я приглашаю тебя в ресторан, – сказал он.

– Спасибо.

– Спасибо, да, или спасибо, нет?

– Спасибо, да.

– Ты к бабушке надолго?

– Нет.

– Сначала к ней, а потом в ресторан?

– Как скажете.

Трофим глянул на Марьяну, и от волнения у него вдруг ослабли мышцы рук. Она невыносимо красивая, и есть возможность стать ее мужчиной. С Глебом Марьяна порвала, Никиту боится, а у Трофима после расставания с Тамарой развязаны руки. Что это, если не улыбка фортуны?

– Можем задержаться допоздна, – сказал он.

– И что? – Она удивленно посмотрела на него.

– Родители что скажут?

– Скажут, что мне уже двадцать лет.

– И что ты можешь встречаться, с кем хочешь, – добавил он и наткнулся на вопросительный взгляд.

«Уж не собираешься ли ты встречаться со мной?» – спрашивала Марьяна.

– А мы могли бы встречаться. Я мужчина холостой, – сказал он.

Но Марьяна вроде не услышала его. Она действительно пропустила его слова мимо ушей или ей все равно, женат он или нет. А если так, то почему? У нее нет планов на него или жена не помеха?..

Трофим мысленно одернул себя. Слишком уж он требователен к Марьяне, придирается к ней, испытывает на прочность ее кажущееся совершенство. Нельзя так.

– А с Глебом у тебя уже все?

– Он думает, что нет.

– Если я в чем-то виноват, ты скажи.

– А в чем вы виноваты? У вас свой интерес, у него свой. Но вы не трус, как он.

– Значит, ты сейчас свободна? – спросил он.

– Да, свободна. – Марьяна посмотрела на него без улыбки, но через распахнутую настежь душу.

Если у Трофима серьезные намерения, то она готова открыться для него. Так и будет, если он не оступится на пути к ней. Дорожка узкая, тянется высоко над пропастью. Мало быть смелым на этом пути, нужно еще доказывать свою храбрость и благородство. Иначе отправишься вслед за Глебом. Трофим был готов на все, лишь бы осилить этот путь.


Глава 9

Двор обнесен забором из бетонных секций, въезд преграждают высокие железные ворота с электроприводом. За ними складские помещения под крышами, открытые стеллажи, а часть товара размещена прямо на земле. Арматура, трубы, уголки, шлакоблоки, бордюры, доски… Чего здесь только нет, и все для строительства.

Только вот людей как-то не очень много. В магазине всего лишь один покупатель. Зато три продавца и кассир. Дохода от продаж нет, а расходы на содержание торгового процесса есть. Зачем Никите, спрашивается, нужен такой стройдвор, который будет приносить вместо прибыли убытки?

– Это что, прикол такой? – Никита возмущенно глянул на отца. – Здесь же мертвая зона!

– Да, место выбрано не совсем удачно. – Отец развел руками.

– Сбагрил мне то, что похуже?

– Нет, просто движение здесь слабое. Тебе так легче будет.

– Сюда же товар даже не завозят. На распродаже все. Зачем ты мне эти убытки подсовываешь?

– Не бойся, убытки на тебя не повешу.

– Спасибо тебе, родной! – Никита отвесил отцу фиглярский поклон до земли.

– Да не за что. Если не нравится, можешь вернуться на завод.

– На завод?!.. Это вы с Трофимом нарочно?

– Нарочно или нет, а здесь ты директор. Не хочешь – не надо. – Отец повернулся к Никите спиной и направился к машине.

– Почему не хочу? Если ты не против, чтобы я работал в убыток, то можно попробовать.

– Пробуй.

Отец отправился в Москву, а Никита – на завод, от которого его уже тошнило.

Там Лариса. Хоть какая-то отдушина. Юбка на ней длинная, узкая, в облипку. Блузка без декольте, зато ворот распахнут настежь. Спокойный непритязательный макияж, волосы убраны на затылок. Не девушка, а сама невинность.

Лариса сидела в приемной за столом и водила карандашом по строкам бухгалтерского отчета. На Никиту она даже не глянула.

– Эй, ты что, обиделась на меня?

– Не эй, а Лариса Федоровна.

– Обиделась! Кофе мне сделай!

Никита зашел в кабинет. Лариса не появлялась, и ему пришлось связаться с ней через интерком.

– Лариса Федоровна, я не понял!..

Она появилась через пять минут. Вплыла в кабинет, пришвартовала поднос к столу, сняла с него чашечку с кофе и отчалила.

– А я отпускал?

Девица остановилась, но лицом к нему не повернулась и спросила:

– А вы у нас еще работаете? Я думала, что у меня новый начальник будет, настроилась, даже трусики не надела.

– И кто ты после этого?

– А трын-трава! – Лариса подошла к двери.

Никита поднялся, подошел к ней, взял за плечи, рывком развернул к себе лицом и прижался низом живота.

Она не сопротивлялась, но к нему не льнула, смотрела на него с постным выражением лица.

– Стройдвор на ладан дышит. Трын-травой все поросло. Хочешь вместе со мной косить?

– Я хочу. Ты не хочешь.

– Максимум через месяц эту шарагу закроют. Если Трофим согласится тебя обратно взять, тогда можешь со мной, если нет… Ты же видишь, я о тебе думаю, – сказал Никита.

– Заботливый ты мой! Как же я без тебя!

– Я сначала с Трофимом поговорить должен, а потом уже тебе скажу.

– О Марьяне поговорить? – Она усмехнулась.

– При чем здесь Марьяна?

– Ты же хочешь, чтобы она там с тобой болтами торговала.

– Нет, просто предложил…

– Больше не предлагаешь? Ну да, она же с твоим братом теперь торгует. Не знаю, сколько он там ей болтов закрутил.

– Это ты о чем?

– Да видела я их вместе, в кабаке. Сидят голубки, воркуют. С тобой не получилось, так она с твоим братом. – Лариса скривила губы в презрительной улыбке.

– Ты уверена? – Никита вдруг разволновался.

Не было у него желания жениться на Марьяне, значит, и не любил он ее. Но ревность вдруг взяла за горло. Да и злость на брата. Одно дело, когда Марьяна крутит с кем-то чужим, и совсем другое, когда с родным братом.

– Я же говорю, своими глазами видела. Что вы в ней все находите? – От обиды голос Ларисы дрогнул и поплыл. – Думаешь, с ней будет лучше, чем со мной?

– Я думаю?

– Так же надоест, как и я.

– А ты уже надоела?

– А то я не вижу! – На глазах у Ларисы заблестели слезы.

– Нет, ты не надоела. Просто свеженького захотелось.

– Потерпи немного, и будет тебе свеженькое. – Лариса едко усмехнулась сквозь слезы. – Один уже Марьяну попробовал и бросил. Сейчас твой брат с ней крутит. Потом придет твоя очередь. Могу поспорить, что Марьянка тебе через два дня надоест.

– Если поможешь ее попробовать, то можно и поспорить, – с усмешкой проговорил Никита.

Все женщины имеют свойство надоедать. Марьяна – не исключение. На брата он злился только потому, что Марьяна не давалась в руки. Но это потому, что место возле нее занято. Мент ее уже бросил, очередь за Трофимом. Когда Марьяна окажется на мели, Никита возьмет ее на буксир, вытащит на глубину и с разгону насадит на свой риф.

Да, через два-три дня она ему надоест. А как может быть иначе, если она такая шлюха? То с одним, то с другим, а сколько еще было до этого мента?!

– Как я тебе помогу? – Лариса посмотрела на него еще с обидой, но уже заговорщицки.

– Как-нибудь. Приведешь к себе, напоишь. На «колеса» можно посадить. На них она вмиг разгонится.

– Хотелось бы попробовать.

– Ты это серьезно? – Никита заинтригованно глянул на Ларису.

Действительно, а почему бы не закатиться на московскую квартиру и не устроить там праздник? Позвонить Флинту, он принесет заправку для крейзи-коктейля. Почему бы не оттянуться, хотя бы назло Трофиму, который увел у Никиты девчонку?

– Да с тобой вдруг захотелось. – Лариса положила ему руки на грудь и пахом прижалась к низу живота, вызвав толчок под молнией брюк.

– Так в чем же дело? – Никита обжал руками ее зад, но Лариса вдруг шарахнулась от него.

– Не буду!

– Почему?

– Все, хватит!

– Что хватит? Мы с тобой еще не начинали! – Никита попытался ее обнять, но Лариса снова оттолкнула его и заявила:

– Начнем! Как только Марьянка тебе надоест.

– А если она мне уже надоела?

– Я сказала нет!

– Ты в этом уверена?

– Думаешь, если я сразу тебе дала, то у меня и гордости нет?

– Есть гордость. Просто ты любишь меня и не можешь без меня жить.

– Это, по-твоему, смешно?

– А я смеюсь?

– Да. Ты все время надо мной смеешься! – Лариса нащупала рукой спинку стула, подтащила его к себе, села, склонила голову и закрыла лицо ладонями.

– Гордость у тебя есть. А то, что сразу дала…

– Глупая была, потому и дала. Марьянка опытная, она знает, как вас, мужиков, дурачить. У меня до тебя один мужчина был, а у нее три. Или четыре. Десятка.

– Четыре десятка?!

– Это я, конечно, загнула. Но много было, это я точно знаю. Она рассказывала.

– Что рассказывала?

– Достал ты меня со своей Марьяной, понял! – Лариса всхлипнула, вскочила со стула и рванула прочь из кабинета.

Никита просто не смог ее удержать.

Он отправился к Трофиму, бесцеремонно оторвал его от дела и задал вопрос в лоб:

– Это правда, что ты гуляешь с Марьяной?

Трофим отнекиваться не стал и взгляд в сторону не отвел. Он смотрел на Никиту глазами человека, уверенного в своей правоте.

– Правда.

– Ты знаешь, что мне Марьяна нравится! – завелся Никита.

– Я предложил тебе жениться на ней. Ты отказался. Значит, у тебя с ней несерьезно. А у меня серьезно.

– Что, и женишься на ней?

– Если она согласится, то да.

– А если она за меня согласится выйти?

– Дерзай. – Трофим пристально посмотрел на Никиту. – Только руки не распускай. Если обманешь ее, пеняй на себя. Я тебя насквозь вижу, знаю, на что ты способен. Обидишь Марьяну, я тебе этого никогда не прощу. Ты меня понял?

Никита не знал, что сказать. Он действительно мог обмануть и обидеть Марьяну. Даже план у него появился. Он Ларису к этому делу подключил. Опоить Марьяну и уложить ее в постель – это ли не коварство?

– Да пошел ты!

Никита вернулся в свой кабинет, плюхнулся в кресло, осмотрелся и удивленно вскинул бровь. Как он здесь оказался? Парень закрыл глаза и приложил пальцы к вискам, пытаясь вспомнить, как проделал путь из одного кабинета в другой. Ничего в памяти не осталось.

А как же Лариса? Вернулась она в приемную или нет?

Он потянулся к интеркому, но передумал и отдернул руку. Какая разница, на месте она или нет? И без нее можно будет оттянуться. Назло Трофиму. Пусть он только попробует стукнуть на него в надзор за исполнением наказания.

Никита позвонил Флинту, но трубку почему-то взяла Лялька.

– Ты куда потерялся? – спросила она.

– А ты почему не звонила?

Никита сбросил вызов и положил трубку на стол. Он собирался позвонить и Ляльке, но решил, что не стоит звать ее на сабантуй. Да и Флинта тоже. Ему с предателями не по пути. Прав он тогда оказался. Когда Никита клеил Иру, Флинт исчез не абы с кем, а с Лелькой. Трахались они где-то, пока он с Михой и его телочкой разбирался. Ведь уломал он тогда Иру. Приласкать ее, правда, не успел, менты помешали, но все к тому шло. Можно довести дело до логического конца.

Он позвонил Ире, она отозвалась, но в ее голосе звучало возмущение:

– Зачем ты мне звонишь?

– Хотелось бы пересечься.

– После того, что было? Мне менты весь мозг вынесли!

– Готов компенсировать моральный ущерб.

– Да пошел ты!.. Не звони мне больше!

Никита пожал плечами, слушая, как судьба смеется над ним в коротких паузах между гудками. У него есть деньги, он может позволить себе все, но к нему почему-то не выстраивается очередь из невест. Лялька крутит с Флинтом, хоть бы раз позвонила. Ире он нужен, когда она под кайфом. Больше позвонить некому. Есть небольшой список брошенных подруг, но, пожалуй, хватит и того, что Ира послала его по конкретному адресу.

Можно позвонить Михе. Он живет небогато, но с девчонками у него без проблем. Может, организует подружку?

Набирая номер, Никита не думал, что Миха до сих пор с Ирой. Но действительность оказалась иной.

– Тебе Ира что сказала? – грубо спросил Миха.

– А ты с ней?

– Пошел на хрен!

Трубка снова засмеялась короткими гудками.

В кабинет вошла Лариса. Она слегка покачивала бедрами, пыталась улыбаться, но в глазах ее все еще расплывались круги от камушков обиды, брошенных Никитой.

– Кофе будешь? – спросила она.

– Лучше виски.

– А тебе можно?

– Да пошли они все! – Никита резко поднялся, шагнул к Ларисе, обнял ее за талию.

– И я?

– Нет, ты можешь остаться. – Он попытался усадить ее на стол.

Лариса оттолкнула его и подалась к двери.

– Я же сказала, не надо!

– А если хорошо подумать?

Вместо ответа Лариса скрылась за дверью, но через пару минут вернулась с подносом в руках и подала кофе.

– А виски?

– Откуда?

– Ко мне сегодня поедем. В Москву. Там у меня замечательный бар.

– В Москву?! А тебе ничего за это не будет?

– Все равно. За ночь с тобой я готов продать душу… – Никита немного подумал и добавил: – Брату.

– У него твоя душа будет в целости и сохранности, – сказала Лариса.

– Да? – Никита с интересом глянул на нее.

– Он уже взрослый, знает, что в жизни главное. А ты все еще в поисках. Они могут завести тебя в задницу.

– А я, по-твоему, где?

– Вот и я о том же. – Лариса усмехнулась.

– Что ты предлагаешь?

– Баба тебе хорошая нужна, чтобы ты из стороны в сторону не шарахался.

Никита, конечно же, понимал, что под этой бабой Лариса подразумевает себя, но именно поэтому ему захотелось уколоть ее.

– Марьяна?

Лариса обиженно глянула на него, надула губки и вышла из кабинета.

Никита включил компьютер, вошел в любимую игру и выпил кофе. Он должен успокоиться, для этого нужно выпасть из реального измерения в виртуальное.

Но игра показалась ему неинтересной. Он вышел из нее и заглянул на порносайт, куда его вдруг потянуло. Мужской интерес вздыбился в нем как никогда. Никите невыносимо захотелось женщину, не виртуальную, а настоящую. Он вдруг понял, что сойдет с ума, если не овладеет Ларисой. А она совсем рядом, только руку протяни.

Лариса вошла в кабинет, посмотрела на него и нахмурила брови. Ей что-то не понравилось в нем. Никита догадался, что именно. Он понимал, что его глаза блестят как у маньяка в момент убийства, но ничего не мог с собой поделать.

Прежде чем обнять Ларису, парень обошел ее так, чтобы дверь оказалась у него за спиной. Он отрезал ей путь к отступлению.

– Ты едешь со мной в Москву? – спросил Никита.

– Не хочу.

– Тебе что, телега не нужна?

– А разве уже зима?

– Но я могу подарить тебе сани и лошадок к ним. Думаю, полторы сотни тебе хватит.

Никита не собирался покупать Ларисе машину, но ему нужно было чем-то сбить ее с толку. Она должна уступить ему прямо сейчас или он лопнет от внутреннего напряжения.

– Не нужно мне. – Лариса попыталась вырваться, но Никита держал ее крепко.

– А потом мы поедем ко мне, посмотришь, какая у меня хата. Тебе понравится там жить.

– Нет! – Лариса отталкивала его от себя, но бесполезно.

– А Марьяна мне триста лет не нужна!

– Я тебе не верю!

– Отвечаю!

– Не верю!

– Хочешь, я женюсь на тебе? – Никита готов был на все, лишь бы Лариса расслабилась и позволила ему получить удовольствие.

– Не женишься!

– Женюсь!

– Не надо. – Лариса захныкала, но перестала отталкиваться от него и даже села на краешек стола.

– Я же сказал, что женюсь, значит, так и сделаю!

Лариса легла на спину и позволила ему снять с себя юбку. Никита торжествовал. Лариса сдалась, и теперь он может выполнить данное обещание. Прямо сейчас и приступит.

Его распирало изнутри от дикого желания, поэтому он готов был взвыть от животного восторга, когда Лариса впустила его в себя. Никогда ему еще не хотелось женщину так сильно.

– А ты и правда на мне женишься? – спросила она, подстраиваясь под ритм, предложенный им.

– А чем я сейчас, по-твоему, занимаюсь?

– Ты меня обманул! – Ее лицо исказилось от гнева.

Но Никита лишь усмехнулся. Лариса – не та рыба, которая может соскочить с крючка.

Она задергалась, пытаясь его оттолкнуть. Но ей так и не хватило духа, девица не смогла лишить себя удовольствия.

– Помогите! – вдруг во весь голос закричала она. – Кто-нибудь!

– Да тише ты!.. – Никита попробовал закрыть ей рот, но Лариса укусила его за палец. – Дура!

– Помогите! Насилуют! – как резаная заорала она.

– Да заткнись ты!

Никита должен был прекратить безобразие на рабочем месте, но с ним творилось что-то невероятное. Он не мог оторваться от Ларисы, продолжал пыхтеть даже после того, как в кабинет ворвались какие-то люди.

– Помогите! – взвизгнула Лариса.

Какой-то мужчина схватил его за плечи и оттащил от нее. Лариса сорвалась со стола и в одной блузке выбежала из кабинета.

– Да пусти ты!.. – Никита отогнал от себя мужчину, глянул на женщину, которая стояла рядом с ним и оторопело пялилась на его брюки, спущенные до колен.

Мало того, она держала предмет своего наблюдения под прицелом телефонной видеокамеры.

– Дай сюда! – Никита протянул руку к телефону, но женщина выскочила из кабинета.

Он бросился за ней, но запутался в собственных брюках и едва не упал. Пока парень восстанавливал равновесие, надевал и застегивал штаны, женщины и след простыл. Кто она такая, из какого отдела, Никита не знал. Мужчина тоже куда-то делся. Но ничего, Никита запомнил их обоих, никуда они от него не денутся.


Трофим чувствовал себя восемнадцатилетним юношей. Все время, пока он ехал к Марьяне, его не покидала эйфория. Когда она появилась, он смог взять ее за руку и поцеловать в щеку, возникло ощущение полета. Трофим вел ее к машине, не чувствуя земли под ногами. Такого с ним не было, даже когда он ухаживал за Тамарой.

Он уже открыл дверцу, Марьяна собиралась сесть в машину, когда появился Глеб Симонов.

– Так! Очень интересно!

Он шел к ним от своей машины, наверняка караулил Марьяну во дворе.

Девушка вопросительно глянула на Трофима. Она хотела знать, нуждается ли он в ее присутствии. Намечался мужской разговор, а она женщина, ее дело сторона. Ей придется оценивать поведение своих мужчин. Трофим не должен ударить в грязь лицом.

Он кивнул. Марьяна села в машину. Трофим закрыл за ней дверцу и повернулся к сопернику, который смотрел на него с ухмылкой обиженного юноши.

– Что тебе интересно? – жестко спросил Трофим.

– Это ты так добром на добро отвечаешь? Девушку мою увел?

– Ты свое получил. Конвертируемая валюта – свобода от обязательств. Вопросы?

– Нехорошо вышло.

– Для кого как. – Трофим повернулся к Симонову спиной, чтобы обойти машину.

Тот схватил его за локоть. Трофим глянул на него резко, с нажимом.

– Руки!

Симонов пугливо отшатнулся.

– Никогда ко мне не прикасайся. И к Марьяне тоже, – отчеканил Трофим.

– А то что?

Трофим хищно сощурил глаза и качнул головой. Серьезный человек не станет метать бисер перед всякими там. Если надо будет, он швырнет молнию, и тогда никакие погоны не помогут Симонову. Ради Марьяны Трофим готов на все.

Симонов все понял правильно, поэтому и слова не сказал, когда Трофим садился за руль. Ему ничего не оставалось, как с тоской смотреть вслед машине, которая увозила его любимую девушку. Но ведь он сам во всем виноват.

– Если будет приставать, можешь пожаловаться мне, – сказал Трофим.

– Зачем?

– Если он будет распускать руки.

– Глеб не станет. Он не такой…

Марьяна недоговорила, но Трофим сделал это за нее:

– Не такой, как Никита?

– Не хочу о нем говорить.

– И правильно. – Он как-то не очень весело улыбнулся. – Никита вчера снова начудил.

Марьяна на мгновение выпятила нижнюю губу, едва заметно приподняла плечики. Ей вроде бы и хотелось узнать, что там с Никитой стряслось, но если Трофим умолчит, ничего страшного. Никита ничуть не волновал ее воображение.

– Они с Ларисой настоящее шоу устроили. У него в кабинете. Никита на нее полез, а она закричала, мол, насилуют. Такой переполох поднялся! Что на нее нашло, не знаю. Уволить ее, что ли? За аморальное поведение. Чтобы коллектив не развращала.

– Вместе с Никитой.

– Да он и сам собирается уходить. Вот я и думаю, пусть и Ларису забирает.

– На строительный рынок?

– Можно сказать, что да. Только кто у нас работать будет? Может, ты вернешься?

– Мы уже говорили об этом. Если ты относишься ко мне серьезно, то нет.

Трофим кивнул. Он относился к Марьяне со всей серьезностью, даже сделал ей предложение. Она, правда, отказалась. Сначала он должен развестись, а потом уже будет видно.

Он разведется, и она согласится. В этом не было никаких сомнений. Марьяна тоже относилась к нему всерьез, хотя позволяла целовать себя только в щеку. Она не строила недотрогу, была ею.

– Я тебя люблю и хочу видеть своей женой.

Марьяна промолчала, но затаенно улыбнулась. Да, девушка хотела стать его женой, но при этом старалась уйти от щекотливой для себя темы и от встречного обязательства признаться в любви. Не готова она к этому.

– Я же могу считать тебя своей невестой? – спросил он.

– Не торопи события.

– Поверь, очень скоро я стану свободным человеком.

– Дело не в этом.

– А в чем?

– Я еще не привыкла к тебе.

– Привыкнешь.

– Привыкну, – как о чем-то само собой разумеющемся сказала она.

Ее улыбка разогнала облака на его душе. Ясный взгляд светил как солнце.

– Куда поедем? – спросил он.

– Все равно.

– Может, ко мне?

Марьяна ничего не сказала, но возмущенно глянула на него. Он все понял.

В этот момент в его кармане зазвонил телефон.

– Трофим! Брат! – услышал он голос Никиты. – Засада! Меня снова закрыли!

– Где?

– Где-где! Да все там же! – В трубке послышались короткие гудки.

Трофим озадаченно поскреб щеку. Марьяна вопросительно посмотрела на него.

– Никита снова влип! В полицию нужно ехать. Неужели Глеб на нем отыгрался? – разворачивая машину, проговорил Трофим. – Как-то слишком уж быстро.

– Может, из-за Ларисы? – предположила Марьяна.

– Из-за Ларисы?! – Он заинтригованно глянул на нее. – Ты что-то знаешь?

– Что я знаю? – Она удивленно вскинула брови. – Ты же сам сказал, что Никита Ларису изнасиловал.

– Как он мог ее изнасиловать, если она сама под него залезла?

– Замуж за него хотела, поэтому и залезла.

– Замуж?!

– А что тебя удивляет? Какая женщина не мечтает выйти замуж?

– Ну да.

– Лариса сначала повела себя глупо. Потом опомнилась.

– Жениться на ней Никита не собирался. Вот девочка и придумала эту сцену с изнасилованием. В итоге Никита снова за решеткой. Ну и кто она после этого?

– Не знаю.

– Что ты не знаешь?

– Никита не собирался на ней жениться. Она это поняла и отказала ему в сексе. Он не поверил, что она может так поступить. Ты же не веришь.

– Я знаю Ларису! Еще та штучка!

– Да и Никита не ангел.

– Да уж! – Трофим хмыкнул. – Нашли друг друга – черт и подпруга!

Марьяна набрала в легкие воздух и тут же выпустила его. Она хотела что-то сказать, но решила промолчать. Какие могут быть разговоры, когда словами делу не поможешь? Тут нужно действовать, а не болтать.


Глава 10

Лариса вопила дурным голосом и ногами дрыгала как ошпаренная. Никита насиловал ее, а она пыталась вырваться. Именно такая картинка и вырисовывалась с телефонной видеокамеры, которую получил в свое распоряжение следователь Орешин. Он прокрутил ее перед Никитой на мониторе своего компьютера.

– Это подстава! – буркнул Никита, разглядывая следы от наручников на своих запястьях.

Его взяли как особо опасного преступника, по всем правилам ментовской науки. Уложили на землю, сковали руки за спиной и сунули в машину. Все это происходило на территории завода, на парковке, где стоял его «Лексус». Все это видели люди. Если менты хотели унизить Высоковых, то они этого добились.

– Все у вас подстава, Высоков, – сказал Орешин. – Человека сбили. С наркотой попались. Следователя Симонова избили.

– Васильева никогда мне не отказывала. Все это знают.

– Мне жена тоже не отказывает. Но если вдруг я возьму ее силой, то она может написать заявление и меня посадят.

– Я еще раз говорю, что Васильева меня подставила.

Никита был уверен в этом. Более того, он даже знал, почему ему вдруг захотелось бабу. Он сам подсказал Ларисе вариант, и она подмешала ему в кофе что-то вроде «Виагры», отсюда и эта необузданная страсть. Свидетелей она подговорила. Надо будет разобраться, кто они такие, Прокопова и Швейников, в каких отношениях состоят с Ларисой.

– У Васильевой все ноги в синяках. Половой акт имел место быть, экспертиза это доказала. Заявление написано, уголовное дело возбуждено. Все, приехал, Высоков. На этот раз тебе не отвертеться.

– Это мы еще посмотрим.

– На папочку своего надеешься? Ну-ну. – Следователь невесело глянул в окно.

Он хотел отправить Никиту за решетку, но знал, что ему не позволят этого сделать. Трофим уже в курсе, скоро будет. Никуда менты не денутся.

– Может, поспорим? – спросил Никита.

– Что?! – Орешин дернулся и выстрелил в него яростным взглядом.

Он как будто дротик в круг с мишенью метнул и попал в самую десяточку. Никита вдруг понял, что переборщил, и виновато опустил глаза.

– Ты, Высоков, говори, да не заговаривайся! Отец у тебя человек уважаемый, но если мы пойдем на принцип, то ты точно сядешь.

– Но вы же должны понимать, что Васильева меня подставила.

– Может, и понимаю. Но ничего не могу поделать. Слишком уж много за тобой грехов, Никита Степанович. Накосячил ты по самое не могу. Я тебе даже больше скажу, команда сверху была, поэтому тебя мордой в асфальт и ткнули. Ты меня понимаешь? Там, наверху, никто не сомневается в том, что ты изнасиловал Васильеву.

– Но вы-то сомневаетесь.

– Сомневаюсь. Потому и не верю, что тебя смогут посадить. Сразу предупреждаю, от следствия вы откупиться не сможете. Но… – Орешин нарочно потянул паузу.

– Что но? – поторопил Трофим.

– Откупиться можно от самой Васильевой. Если она заберет заявление, то инцидент будет исчерпан.

– Как она заберет заявление?

Следователь пожал плечами, взял авторучку и продолжил допрос:

– Итак, вы утверждаете, что гражданку Васильеву не насиловали?

– Нет, не насиловал. Все было по взаимному согласию, а потом она вдруг стала кричать и появились свидетели.

Орешин тоже понимал, что Лариса все подстроила, и даже знал, зачем именно. Но кто просветил следователя? Сам догадался или в сговоре с Ларисой.

Орешин заполнил протокол. Никита прочитал текст, расписался, и конвоир вывел его из кабинета.

В коридоре он увидел брата. Трофим хотел что-то сказать, но злость и досада на Никиту душили его. Он так и не смог проговорить ни слова.

Никиту повели дальше, а Трофим зашел в кабинет. Он хотел поговорить со следователем. Тот скажет ему, как быть с Ларисой.

Никиту отконвоировали в изолятор временного содержания. Следователь не мог отпустить его под подписку, слишком уж много косяков за ним. Парень знал, что снова будет мариноваться под стражей, пока Трофим не выкупит. Как бы к уголовникам в камеру не бросили. Там насильников очень любят, причем в извращенной форме.

Ждать пришлось недолго. Дверь открылась, и Глеб увидел Ларису, стоящую за ней.

Когда-то он считал себя счастливчиком. Еще бы, с ним дружила самая красивая девушка на свете. Марьяна даже согласилась выйти за него замуж. Глеб почему-то решил, что иначе и быть не может, ослабил хватку, а потом и вовсе сотворил несусветную глупость. Надо было врезать Никите промеж глаз, а он решил наказать его по закону. Требовалось идти до конца, а он свернул с правильного пути, и Марьяна ему этого не простила.

Но так он думал, пока не узнал, с кем у Марьяны роман. Оказывается, на самом деле она раздула из мухи слона, чтобы избавиться от Глеба и закрутить со своим начальником. Марьяна поступила подло. Глеб должен был ее за это наказать и вернуть себе. Слишком уж она ему дорога, чтобы отказываться от нее.

Высоковы – люди серьезные, шутить с ними опасно. Глеб вряд ли решился бы бросить им вызов, если бы не случай. Лариса Васильева начала борьбу за свое счастье, так почему бы не встать у нее за спиной? Пусть она и таскает каштаны из огня.

– Следователь Симонов, – представился он.

– А то я не знаю, кто ты такой. – Лариса мрачно усмехнулась и настороженно поглядела на него.

– Поговорить надо.

– О чем?

– О том, как тебе помочь.

– Проходи.


Никита переживал напрасно, его закрыли в камере, где никого не было. Но ближе к ночи дверь открылась, и к Никите подошел Глеб Симонов. Без формы, в джинсах и рубашке он смотрелся довольно жалко, даже нелепо. Но лоб этот тип морщил так, как будто напрямую представлял высшую форму власти.

Симонов сел на соседнюю шконку.

– Что, допрыгался, голубь? – с небрежностью высочайшего начальника спросил он.

– Тебя послать? – Никита усмехнулся.

– Ты что, не понял, зачем Васильева к тебе в секретарши напросилась?

– Да, напросилась. Ты откуда знаешь? Марьяна сказала?

В ответ Глеб выразительно хмыкнул. А кто еще мог ему сказать, как не Марьяна?

– Замуж за меня хотела?

– А как ты думаешь? Ей двадцать три года, критический возраст. Ты парень холостой, богатый. Вот она тебя и охмурила. Дура, не с того начала. Марьяна бы так не поступила. Она заставила бы тебя побегать.

– Так она и заставила.

– Догнал? – Симонов кисло усмехнулся.

– Нет. Но согрелся.

– Ты не смог бы ее догнать. Марьяна слово держать умеет.

– Ты о чем?

– Я рассказал Марьяне, что тебя осудили и отправили отбывать наказание на завод. Она сказала об этом Ларисе. Они бросили жребий. Кому улыбнется фортуна, тому достанешься ты. Повезло Ларисе.

– А если бы жребий вытянула Марьяна?

– Тогда ты бегал бы за ней. Она бы сразу с тобой не легла. Уж я-то знаю, как эта девочка может крутить динамо. Сам полгода за ней хвостом ходил.

– Значит, Марьяна тоже замуж за меня хотела?

– Выходит, что так.

– Она сама тебе об этом сказала?

– Разговор у нас не за Марьяну, а за Ларису. С Марьяной все понятно. Она сейчас перед твоим братом динамо крутит. Он рядом с ней на задних лапках скачет. Трофим у нее в руках, ей заявлять на него не надо. А Лариса бумагу накатала. Знаешь, почему она это сделала?

– Я веду ее в загс или она ведет меня к прокурору. – Никита вздохнул.

– Это понятно. Я спрашиваю, почему она решилась на все это? Ведь знает, с кем имеет дело?

– Знает.

– Но не боится. А почему? Потому что ты у нас вот где! – Симонов крепко сжал кулак и сунул его Никите под нос. – Срок на тебе висит, со мной проблемы были. Поверь, у нас ты понимания не найдешь, и Лариса на этом играет.

– Ты откуда знаешь?

– Так подходила, спрашивала.

– Ты ей посоветовал?

– А если и так, то что? – Глеб усмехнулся, нахально глядя на Никиту. – Мы с тобой враги, а Лариса – моя подруга по несчастью.

– Так советовал или нет?

– Зачем советовать, если она сама уже все решила. Девчонка спросила, я ответил. Да, мол, дела твои плохи. Загс или скамья подсудимых, одно из двух.

– А мне, значит, советуешь жениться на ней?

– Почему нет? Баба она не гулящая. Ты у нее второй по счету. Пользуйся! Тем более что выбора у тебя нет. Да и Лариса согласна.

– Быстро же вы!

– Поверь, это была не моя идея.

– Может, лучше денег ей предложить? – Никита пошевелил пальцами правой руки, сложенными в щепотку.

– Бесполезно.

– Это ее слово или твое?

– Это последнее слово. Так что ей передать?

– Скажи Ларисе, что ты козел!

– Смотри. – Симонов поднялся с койки, но к двери не пошел. – Времени у тебя мало. Если до завтра проблему не решишь, потом колесо со страшной силой закрутится. Неизвестно, чем все это закончится.

– Да иди ты!

– До завтра подумай. Я утром зайду.

Симонов ушел, а Никита лег на шконку, закрыл глаза, ладонями обхватил голову. Ситуация вырисовывалась не самая радужная. С Глебом понятно. Он пошел на поводу у Ларисы, чтобы отомстить за свое унижение и поквитаться за Марьяну.

Но менты действительно настроены против Никиты. Как бы они не выместили на нем свои обиды и комплексы.

Да и отец с братом страшно им недовольны. Лариса подставила его, а он – их. Им снова приходится крутиться, чтобы вытащить непутевого сына и брата. Трофим наверняка встретится с Ларисой, и она поставит его перед выбором. Никита надевает обручальное кольцо или получает ложку с дыркой. Вряд ли Трофим сможет сдвинуть ее с места.

С Глебом все понятно, но какова Марьяна! Лариса все рассказала, выложила правду про свою подругу. Оказывается, Марьяна еще та штучка. С Никитой не вышло, поэтому она переключилась на Трофима. Стерва!


Дверь не открывалась, но Трофим ощущал чье-то присутствие. Кто-то стоял за ней и смотрел в глазок.

– Васильева, открывай! Я знаю, что ты дома!

А в ответ тишина.

– Не бойся, скандалить не буду!

Трофим услышал, как щелкнул замок, но дверь открываться не спешила. Наверное, Лариса наблюдала за его реакцией. Он мог ударить ногой. Если это произойдет, дверь просто не откроется. Но Трофим буянить не собирался. Он дождался, Лариса сама открыла.

– Здравствуйте, Трофим Степанович, – выдавила она из себя, виновато глядя на него.

Мешковатый спортивный костюм на ней, волосы собраны в пучок на затылке. Глаза красные, как будто от слез, косметики нет. Это на работе она фифой ходит, а дома – серая мышка.

– Здравствуй, Васильева.

Лариса отошла в глубину прихожей, пропустила его и повела на кухню.

Квартирка маленькая, бедная, но чистота в ней идеальная. Но эта внешняя стерильность загрязнена была темными мыслями, которые излучала хозяйка дома.

Лариса провела его в комнату. Он сел на диван, она стояла и испуганно глядела на него.

– Что скажешь, Васильева?

– Вы все знаете, Трофим Степанович.

– Знаю. Подставила ты моего брата.

Трофим говорил со следователем, тот объяснил ему ситуацию. Сейчас все зависело от Ларисы.

– Я ему сказала, что не хочу, а он как с цепи сорвался.

– Замуж за него не хочешь? – Трофим усмехнулся.

– Замуж хочу.

– А он не зовет. Поэтому ты сама решила все устроить, да? И момент подгадала.

– Ничего я не подгадывала. – Лариса опустила глаза.

– Зачем тогда заявила на Никиту?

– Он изнасиловал меня и должен за это ответить.

– Чем, деньгами?

– Мне деньги не нужны.

– А что нужно?

– Пусть он женится на мне.

– Всего-то!.. Ты хоть понимаешь, что это шантаж? Догадываешься, что тебе за это будет?

– Уже было. Никита меня изнасиловал.

– Да не было ничего!

– Было!

Трофим глянул на Ларису и понял, что она будет упрямо стоять на своем. Все же он обязан хотя бы попытаться сдвинуть ее.

– Сколько ты хочешь?

– Никита должен жениться на мне!

– Женится, а дальше что? Разведется, да и все. Думаешь, ты что-то при этом получишь? Можешь губу не раскатывать. У него своего ничего нет, все наше.

– Мне от него ничего не нужно. Только он сам. Я его люблю.

– А если он сядет? Что это за любовь такая?

– Я ждать его буду.

– Давай договоримся, ты получаешь пятьдесят тысяч долларов и забираешь заявление.

– Меня деньги не интересуют.

– Двести тысяч!

– Да хоть миллион!.. Я люблю Никиту и своими чувствами не торгую.

– Ты идиотка? – Трофим не сдержал эмоции, шлепнул себя ладонями по коленкам.

– Да, я идиотка! – Лариса смотрела ему прямо в глаза и не моргала.

– У тебя ничего не выйдет.

– Тогда Никита сядет. А я буду ждать, когда он выйдет.

– А на кой черт ты ему такая нужна?

– А зачем ему нужен брат, который подвел его под приговор суда? Думаете, я не знаю? Мне Марьяна… – Лариса осеклась и опустила голову.

– Что Марьяна? – вскинулся Трофим.

– Ничего.

– Марьяна тебе рассказала?

Лариса еще ниже опустила голову. Она явно не хотела выдавать свою подругу.

– Что она тебе еще рассказала?

– Я не обязана вам ничего говорить! – Лариса мотнула головой. – Я уволилась, и вы мне больше не начальник!

– Я брат Никиты!

– Вот когда станете братом моего мужа, тогда я буду вам подчиняться. А сейчас вы мне никто. Вы брат моего насильника.

– Ну и наглая же ты!

– Я все сказала! Как только Никита женится на мне, так я сразу же заберу заявление.

– А если сначала забрать заявление, а потом жениться?

– Нет.

– Значит, сначала деньги, а потом стулья?

– Деньги мне не нужны.

– А ты штучка!

– Да, я штучный товар. Таких больше нет. Так Никите и передайте.

Трофим усмехнулся, глядя на Ларису. Может, Никита заслужил такой подарок судьбы? Нарвался на Ларису, пусть и выгребает. В конце концов, сколько можно с ним возиться, деньгами разбрасываться!

Он задумался, и Лариса учуяла перемену в его настроении.

– Вы не пожалеете. – Она чуть ли не умоляюще смотрела на Трофима.

– О чем я не пожалею?

– Я же знаю, Никита неуправляемый. Вы не можете с ним справиться, а я сумею.

– В постели?

– Нет, вообще!.. Я займусь им, он станет послушным. Я знаю, как это сделать.

– Как или чем?

Лариса пронзительно вздохнула, с несчастным видом села на краешек стула и жалостливо посмотрела на Трофима. Она готова была простить ему любое оскорбление, лишь бы он помог ей выйти замуж за Никиту.

– Ты хоть понимаешь, что поступила подло? – спросил он.

Лариса кивнула и надула губки, как будто собиралась заплакать.

– Не насиловал тебя Никита.

– Насиловал.

– Но поступила ты подло.

– Да, поступила я подло.

– Хоть это признаешь. Значит, заявление заберешь только после загса?

– Так мне только после загса его и отдадут.

– Это с кем у тебя такой договор?

– С логикой. – Лариса натужно улыбнулась. – Как может муж изнасиловать жену?

– Может.

– У нас с Никитой этого не будет! – Она мотнула головой с уверенностью законченной дуры.

– Хорошо. – Трофим поднялся, достал из кармана телефон.

Проблему нужно было решать как можно скорей. Надо было звонить отцу, ставить его перед фактом. Пусть он принимает решение. Скажет «да», и Трофим отправится в загс за администратором, чтобы тот расписал Никиту с Ларисой. Брата спрашивать не обязательно. Он действительно заслужил в подарок эту феерическую идиотку.

– Вы не пожалеете, – наблюдая за ним, с надеждой в голосе сказала Лариса.

– Надеюсь.

– Пока я буду с Никитой, Марьяна не посмеет лезть к нему.

– Что?! – Трофим чересчур резко повернулся к Ларисе.

Она так испугалась, что едва не свалилась со стула.

Но его мало интересовал произведенный эффект. Мысли переключились на Марьяну.

– Я говорю, что Марьяна останется с вами, – пробормотала Лариса, напуганная его реакцией.

– А почему она должна лезть к Никите?

– Он ей нравится.

– Кто тебе сказал?

– Она говорила… – Лариса замялась.

– Давай-давай! – подстегнул ее Трофим.

– Мне он тоже нравится. Что здесь такого?

– Она тебе сама сказала, что Никита ей нравится?

– Да не помню я уже. – Лариса закусила нижнюю губу, сожалея о своей несдержанности.

– Что ты не помнишь?

– Может, говорила. Или нет. Ей вы нравитесь. Марьяне с вами хорошо.

– Ладно, разберемся.

Трофим вышел из дома, вернулся в свою машину, выехал со двора и понял, что крутит руль на автопилоте. Куда он едет, зачем? В ГУВД нужно было заскочить и отцу по дороге позвонить.


Не зря красивых женщин сравнивают с львицами и пантерами. В них присутствует хищность, они кажутся неприступными. Нужно обладать особенной статью, чтобы успешно охотиться на них.

Увы, Глеб не обладал тем жгучим обаянием, которое могло бы привлечь к нему Тамару Высокову. Женщина прошла мимо, даже не глянув на него.

– Тамара Вячеславовна!

Красавица остановилась, неторопливо повернулась к нему, приложила изящные пальчики к дужке солнцезащитных очков, приподняла их. Она глянула на Глеба и капризно выпятила нижнюю губку. Это значило, что как мужчина он мало ее заинтересовал.

Тамара Высокова гуляла по торговому центру. В тот момент, когда Глеб ее подловил, она выходила из обувного бутика. Сейчас ее больше интересовали туфельки, к которым она долго присматривалась. То ли цвет не понравился, то ли цена. Муж разводился с ней, а это удар по финансовому потенциалу.

– Старший лейтенант полиции Симонов, – представился Глеб. – Я следователь.

– Чем я вам интересна?

– Я так понимаю, вы все время думаете о разводе. Это больная для вас тема. Возможно, я могу вам помочь.

– Я вас не понимаю.

– Моя любимая девушка встречается с вашим мужем.

В ее глазах вспыхнул живой интерес.

– Я хочу вернуть свою девушку, а вы могли бы получить мужа. Если вам это интересно.

– Да, мне это интересно.

Женщина была готова к долгому и обстоятельному разговору.


Глава 11

Маленький вихрастый мужичок что-то торопливо говорил, опасливо зыркая по сторонам. Его смущали стены тюремной камеры, в которой он оказался по воле Трофима.

А Никиту смущал сам администратор из загса. Сейчас у него спросят согласие на брак с Ларисой, и как ему быть? Трофим уверяет, что другого выхода нет, но как оно на самом деле? Вдруг они с отцом хотят женить его хоть на ком-то, лишь бы окончательно лишить свободы?

– Никита Степанович! – Вихрастый мужичок вопросительно посмотрел на него.

Трофим толкнул Никиту в плечо. Оказывается, роковой вопрос уже был задан.

– Да, согласен, – выдавил он.

Зато Ларису не пришлось тянуть за язык. Она и согласие дала, и кольцо на палец мужу надела с удовольствием, да еще и провернула его так, как будто прикручивала.

Трофим сказал, что с Ларисой можно будет развестись, но сможет ли он снять с пальца кольцо, если оно вкрутится намертво? Ответ на этот вопрос можно было прочитать в глазах Ларисы. Нет! Не выпустит она его из своих цепких объятий.

Отец качал головой, наблюдая за этим фарсом. Не нравилась ему эта ситуация, но почему он здесь? Если бы папенька собирался развести Никиту с Ларисой, то пропустил бы церемонию бракосочетания. Но он пришел. Значит, отец допускает мысль, что это первое и единственное событие подобного рода в жизни младшего сына. Неужели Лариса – это навсегда?

Церемония закончилась. Лариса чмокнула Никиту в щеку и вынеслась из камеры на крыльях счастья. Отец хлопнул его рукой по плечу, цокнул языком и вышел вслед за ней.

– Держись! – сказал Трофим, переступая порог.

Администратор на прощание шумно захлопнул папку с брачным обязательством, под которым стояла подпись Никиты. Свое слово сказал и надзиратель, громыхнув железной дверью.

Никита остался в камере один. Он бухнулся на койку и воткнул в потолок невидящий взгляд. Не жизнь у него, а сплошная фантасмагория, особенно в последнее время. Приговор суда с направлением на отцовский завод, брачный церемониал в тюремной камере. Кому расскажешь – не поверят.

Лариса добилась своего. Сейчас она заберет заявление, и Никиту выпустят отсюда.

Но время шло, а дверь не открывалась. Никита стал волноваться. Вдруг Симонов ставит палки в колеса? Никита так и не дал ему согласия на брак с Ларисой. Вопрос решился через Трофима, а не через него. Глеб мог застопорить процесс, уговорить своего коллегу не отдавать Ларисе заявление.

Ситуация сложилась такая, что Ларисе запросто можно было предъявить обвинение в клевете и шантаже. Симонов мог на этом сыграть. Мутный он тип, и слушать его нельзя.

Как можно было поверить в то, что Марьяна и Лариса бросили жребий на Никиту? Марьяна не могла соблазнить Трофима ради выгоды. Не такая она. Или все-таки?.. Вон Лариса какой змеей оказалась.

Прошли часы, прежде чем Никиту выпустили на свободу. Рабочий день уже закончился, но еще даже не смеркалось. Солнца, правда, не хватало, но этот недостаток устраняло светлое пятно у ворот.

На проходной стояла яркая стройная блондинка в стильном облегающем платье для коктейлей. Волосы собраны в высокую прическу с локонами-завитушками. Красивая длинная шея обнажена, плечи открыты. Бюст колышется в широком вырезе так, как будто в нем бьются сразу два сердца. Тонкая талия, в меру широкие бедра, сексуальные ножки, удлиненные высокими каблучками.

Никита сначала залюбовался этим чудом, и только потом разглядел знакомые черты. Это была Лариса. Платье, босоножки и сумочка от кутюр, прическа от дорогого стилиста. Кто-то очень хорошо поработал над ней, отшлифовал ее красоту, придал ей новые грани. И все-таки это была Лариса.

– А где все? – спросил Никита, скрывая свой интерес к ней.

Он должен был думать, как развестись с данной особой, найти повод для этого.

– Все уже сегодня были, осталась только я, твоя жена.

– Фиктивная, – буркнул он, разглядывая ложбинку между соблазнительными возвышенностями.

– Фиктивная жена, но реальная секретарша или нет?

– Секретарши своих боссов не сдают.

– Виновата. Каюсь. Молю об отпущении грехов. – Лариса ярко, с игривыми искорками улыбнулась.

– Я подумаю.

– Прошу! – Лариса распахнула водительскую дверцу и отдала ему ключи.

У Никиты вдруг возникло желание поблагодарить ее, но он промолчал. Не заслужила она благодарности.

Он сел в свой «Лексус», завел двигатель. Ларису в машину не звал, но она и не ждала от него приглашения. Она села рядом с ним, положила руки ему на бедро, с веселой иронией заглянула в глаза. От нее искрило и веяло свежестью – брызги шампанского на ветру.

– Где ты так оттюнинговалась?

– Есть такие места.

– Неплохо.

– Спасибо!

– Могло быть и лучше, – сыпнул он соли.

– Постараюсь оправдать твои ожидания.

– Если ты хочешь это сделать, то исчезни.

– Да, конечно. – Она улыбнулась. – Отвези меня домой, и я исчезну.

– Навсегда?

– Как скажешь. Я твоя фиктивная жена, ты свободен в своих желаниях.

– Хорошо.

Никита знал, где она живет, дорога заняла минут пятнадцать, не больше. Он остановил машину напротив ее подъезда.

– Приехали!

Лариса вздохнула и открыла дверцу.

– Пока!

Из машины она выходила медленно, неторопливо, но без торможения, будто и не ждала, что Никита ее остановит.

Лариса уходила и уносила с собой роскошные волосы, аппетитный бюст и сексуальную попку. Вдруг все это уйдет к кому-то другому, с доставкой на дом?

– Эй! – вырвалось у него.

Лариса остановилась.

– Может, прокатимся?

В машину она садилась так же неторопливо, как и выходила, но с яркой улыбкой на губах. Счастье выплескивалось из нее как брызги от волны, бьющейся о берег.

– Прокатимся?

– С ветерком.

– Да, я знаю, как твой ветерок превращается в ураган.

– Будет тебе ураган. – Никита усмехнулся и положил руку ей на коленку.

– Тогда хоть на край света!

– Так далеко? Без подогрева? Будет непросто.

Лариса вроде бы пропустила намек мимо ушей, но продолжала смотреть на него с веселой улыбкой. Когда они выехали со двора, она потянулась к Никите и ловко расстегнула пояс на его брюках. Эта особа действительно знала, как подогреть его интерес.


В ресторане «Павелец» не подавали буйабес и филе атлантического сибаса, но запеченного сига и уху из стерляди готовили здесь недурно. Марьяна ела аккуратно, куски не роняла, мимо рта не проносила. При этом она не пыталась изображать из себя аристократку, с детства приученную ко всем разновидностям ножей и вилок, старалась держаться естественно.

Но вдруг Марьяна совсем не так проста, как кажется? Может, она как та утка, которая только с виду плывет спокойно, размеренно, а на самом деле отчаянно работает лапками, спрятанными под водой?

Трофим поднял бокал.

– Предлагаю выпить за Никиту и Ларису, – сказал он, за мягкой улыбкой скрывая жесткую подоплеку своего намерения.

Марьяна вопросительно приподняла брови.

– Ты, может быть, не знаешь, но сегодня Никита женился на Ларисе. – Трофим внимательно посмотрел на Марьяну и не заметил переполоха.

– Женился? – спокойно проговорила она.

– Или загс, или пропал.

– Только так?

– И не иначе!

– Интересно.

– Лариса добилась своего.

– Даже не знаю, можно ли ее поздравить с этим. – Марьяна пожала плечами.

– А почему нельзя? – спросил Трофим, пытаясь разглядеть зависть.

– Все-таки она поступила нечестно.

– Но добилась своего.

– А что Никита?

– Повез ее в Москву, к себе домой. У них сегодня первая брачная ночь. Ты рада за Ларису?

– Если Никита ее не бросит, то буду рада. – Марьяна с подозрением глянула на Трофима.

Похоже, она уловила нездоровый интерес в его поведении.

– А если бросит?

– Значит, она это заслужила.

– Ты хочешь, чтобы он ее бросил?

– Я тебя не понимаю! – Марьяна недоуменно вскинула брови. – Какое мне дело до Ларисы?

– Вы же подруги.

– Мы работали вместе.

– С Никитой ты тоже работала.

– И что?

– Ты рада за него?

– Ты ведешь себя странно, – сказала Марьяна с укором и удивлением.

Она не могла понять, почему Трофим несет какой-то вздор.

– Думаешь? – Он нахмурился.

– Ты, наверное, расстроен? – смилостивилась она. – Это из-за того, что Лариса заставила Никиту жениться на себе?

– А ты бы радовалась на моем месте?

– Не знаю.

– Лариса поступила подло.

– Не спорю.

– Ты могла бы так?

Какое-то время Марьяна возмущенно смотрела на него, ничего не сказала, сложила столовые приборы и опустила голову.

– Я тебя обидел?

– И всегда будешь обижать.

– Почему?

– Ты разочаровался в женщинах. Твоя жена тебе изменила, Лариса повела себя подло, значит, и я могу поступить так же. Я все понимаю. Но пытать меня не надо. Не веришь мне, ну и ладно. Я тебя не держу. – Марьяна подняла голову и с горечью посмотрела на Трофима.

На ее глаза набегали слезы.

– Извини. Что-то на меня нашло, – сказал он. – Это все из-за Ларисы. Как подумаю, что эта стерва обвела нас вокруг пальца!..

– Я все понимаю. Но меня с Ларисой сравнивать не надо.

– Не буду.

– А выпить? – Марьяна глянула на его бокал, который он так и продолжал держать в руке.

– Если только за Никиту. – Трофим пожал плечами.

– Может, у них сложится?

– Не знаю.

– Все равно давай за них выпьем. Как-никак первая брачная ночь.

Они выпили, Трофим предложил повторить, но Марьяна отказалась. Она боялась, что вино ударит ей в голову, не хотела терять контроль над собой.


Никита проснулся от приятных прикосновений. Лариса лежала рядом с ним, ее пальцы гуляли по его груди. Он видел ее в зеркалах на дверцах шкафа. Она затаенно улыбалась, думала о чем-то своем. Ей нравилось ласкать Никиту, значит, она думала сейчас о нем.

Хорошо это или плохо? Лариса, конечно, превосходна в постели. Под ручку с ней прогуляться совсем не стыдно, как раз наоборот. Но как можно расслабиться в объятиях женщины, имя которой – коварство и вероломство?

– Это у тебя разминка? – спросил он.

– Ты проснулся? – Она просияла.

– Можешь приступать к серьезным процедурам.

– Слушаюсь и повинуюсь.

Сначала вниз по животу спустились ее пальцы, а потом и губы. Никита захмелел в предчувствии сильных ощущений.

Но Лариса вдруг поднялась с постели и заявила:

– Сначала завтрак.

– И пива!

Сегодня у Никиты выходной – Трофим разрешил. Лариса и вовсе безработная.

Лариса появилась минут через двадцать. На подносе у нее стоял потный бокал с холодным пивом, а в тарелке дымилась яичница. Сама она была в полной боевой готовности – распущенные волосы, макияж, из одежды только короткий передник. Перед тем как поставить поднос на кровать, Лариса сделала легкий реверанс.

– Ты даешь, мать! – Никита в предвкушении потер ладони.

– Пока нет.

– Все еще впереди. – Он взял бокал с пивом, жадно припал к нему, ополовинил и вернул на поднос. – Что там у нас, яичница? А почему без колбаски?

– Не нашла.

– Так я скажу, где она.

– Уже нашла. – Лариса игриво улыбнулась.

Она действительно все знала и умела, устроила Никите такую яичницу с колбаской, что о пиве он вспомнил только тогда, когда все закончилось. К тому времени оно уже нагрелось, но Лариса не поленилась, сходила за холодным. Она готова была угождать ему во всем, но разве ж это плохо?

– Я с Глебом на днях говорил, – сказал он, когда Лариса легла рядом с бокалом в руке.

Она напряженно глянула на него. Не нравилась ей эта тема.

– Он сказал мне, что я у тебя второй мужчина по счету.

– Ну…

– Сколько их у тебя было в первом десятке?

– Никого не было.

– Насмешила.

Лариса посмотрела ему в глаза и заявила:

– У меня до тебя вообще никого не было.

Она давала понять, что это неправда, но при этом требовала верить ей. Наверное, Лариса поступала мудро.

– А Глеб говорил…

– Мне все равно. – Лариса не просто смотрела на него, она настраивала Никиту на одну с ней волну.

– Не вопрос. Интересно знать, кто говорил ему.

– Я с ним своими женскими секретами не делилась. – Лариса отвела взгляд в сторону, как будто для того, чтобы не нервировать законного супруга.

– Ты жребий с ним не бросала, да?

– У нас ничего не было! – Лариса отчаянно мотнула головой.

Она не так его поняла.

– Я имею в виду другой жребий. Тот, который ты бросала с Марьяной. Насчет меня. Кому я должен достаться, тебе или Марьяне?

– Не было ничего такого! – Лариса слишком быстро повернула голову к окну, чтобы Никита мог ей поверить.

– С Глебом тоже ничего не было?

– Точно!

– А с Марьяной?

– Так, баловство было. Думаешь, она тебя любит? – разволновалась Лариса.

– А ты считаешь, что нет?

– Нет! Мы не только на тебя жребий бросали, но и на Трофима. Вы – братья, мы – подруги. Вот и подумали, кто кому из нас может достаться. Ты выпал мне, Трофим – Марьяне. Так все и вышло.

– Хочешь сказать, что она нарочно перед Трофимом хвостом виляла?

– Ничего я не хочу сказать! Говорю же, баловство было. В шутку жребий бросали. – Лариса захныкала, требуя, чтобы Никита не донимал ее.

– А замуж ты за меня в шутку вышла?

– Значит, шутка зашла слишком далеко.

– А Марьяна зашла в постель к Трофиму, да?

– А они уже спят вместе?

– А что тебя удивляет?

– Марьяна сказала, что у нее тактика такая, до свадьбы – ни-ни. Мы с ней уже не подруги. Я ее терпеть ненавижу из-за тебя. Но договор дороже денег. А мы его заключили. Ты же не скажешь ей ничего?

– А если скажу?

От возмущения у Ларисы стали расширяться глаза и надуваться щеки.

– Говори! – Она повернулась к нему спиной и легла на бок.

Да так соблазнительно, что у Никиты отпало желание говорить о Марьяне. Но и форсировать события он не собирался, еще не набрался сил для этого. Пока можно просто лежать, пить пиво и наслаждаться красотой доступной женщины.


Тамара зашла в кабинет без предупреждения. Трофим нахмурил брови, глядя на нее. Он как-то упустил из виду, что его секретарша – ее родственница.

– Ты подставляешь Анжелу, – сказал он.

– Как это? – осведомилась Тамара.

Выглядела она на все сто и еще на пятьдесят в придачу. Королева красоты. Бывшая в употреблении.

– Я не хочу тебя видеть, а она пускает без доклада. Мне придется ее уволить.

– Я думала, мы помирились. – Тамара капризно надула губки.

Ей осталось только заплакать от обиды. Что ж, пусть попробует, чистый носовой платок у него для этого есть. Больше ничего.

– А разве мы враждуем? – удивленно проговорил он. – Я тебе не нужен, ты ушла к другому, а так все как прежде. Все хорошо, прекрасная маркиза.

– Ты мне нужен!

– Ты сама уйдешь или мне Анжелу попросить тебя вывести? В этом случае она отправится вместе с тобой.

– Кто будет вместо нее? Та особа, с которой ты гуляешь?

– Ее зовут Марьяна.

– Так это все из-за нее?

– Нет, из-за тебя!

– Я, конечно, тоже виновата! – Тамара театрально приложила руки к груди. – Но я еще и жертва!

– Чего?

– Коварства. Я, ты, Никита!..

– Это ты о чем?

– А разве Никиту никто не заставлял на себе жениться?

– Хорошо, он жертва.

– Одна сучка охмурила Никиту, другая – тебя.

– Поосторожней в выражениях.

– А ты – в действиях. Старайся не оставаться со своей Марьяной наедине. А то вдруг и ты ее немножечко изнасилуешь. Тогда придется жениться!

– Тут ты не угадала. Я и так собираюсь на ней жениться. Как только разведусь с тобой, так сразу.

– А как же я и Данилка? Ты что, не понимаешь? Эта дрянь нарочно нас разлучила.

– Так это Марьяна спала с Виталиком? – От переизбытка эмоций Трофим хлопнул в ладоши.

– Нет, она узнала, что я с ним сплю, и Никите сказала.

– Откуда узнала?

– А ты не в курсе, кто такая эта Марьяна? – От удивления у Тамары округлились глаза. – Кому Никита морду набил? Из-за кого он сел?

– Мне кажется, ты лезешь не в свое дело. – Трофим глянул на Тамару с досадой, но вместе с тем и в раздумье.

Он вспомнил, как хвалил Марьяну за то, что она умеет держать язык за зубами. Глеб Симонов сказал ей, почему Никита оказался на заводе, а она об этом никому не проговорилась. А ведь знала. О том, что у Тамары есть любовник, тоже могла проведать. Откуда?

Симонов мог раскопать эту кость, когда рыл под Никиту. После того как тот влетел за наркоту. Они тогда могли всем управлением собирать компромат на семью Высоковых, чтобы иметь козыри в руках на случай сильного ответного хода, проследить за Тамарой, выявить ее связь на стороне.

Симонов сказал Марьяне, она разболтала своей подружке, Лариса просветила Никиту. А может, Марьяна выпустила воробья из клетки нарочно. Чтобы занять место Тамары.

– Ты подумай! – Тамара учуяла червоточину в его мыслях и ткнула в Трофима пальцем, как будто собиралась ее расковырять.

– Я подумал и решил. Ты такая же хитрая, как Лариса. А может, и подлая. – Трофим тряхнул головой, отбрасывая сомнения.

Марьяна еще молодая, но уже мудрая. Потому и зрит в корень. На Тамаре Трофим обжегся, на Ларисе набил оскомину, потому и на Марьяну смотрел с подозрением. Она виновата перед ним только в том, что вела себя слишком правильно. Неужели это повод, чтобы вешать на нее собак, тех сук, которыми оказались Тамара и Лариса? Нет, конечно. Трофим должен отбросить сомнения, пока не зашел в своих подозрениях слишком далеко.


Лариса проснулась рано. Пока Никита досматривал последний сон, она почистила перышки, приготовила завтрак и даже убралась в квартире. В запасе у них осталось полтора часа.

– Может, к черту эту работу? – спросил он, зевая и потягиваясь.

– Я могла бы позвонить твоему брату, но он меня видеть не хочет.

– И правильно делает. Я сам ему позвоню.

– И этим унизишь себя.

Никита кисло посмотрел на нее. Как это ни обидно было осознавать, но Лариса оказалась права.

– Тебе же дали разрешение на стройдвор, займись этим делом.

– Там полный мрак!

– Ничего, включим прожектор. Отец разрешил тебе заняться собственным бизнесом. Это главное.


Глава 12

Трофим заскочил домой на десять-пятнадцать минут. Принять душ, переодеться, и можно ехать на свидание. Марьяна уже ждет.

Надо будет поговорить с ней сегодня насчет денег. Она не хочет работать на заводе из-за романа с ним, по его вине, значит, он может выдавать ей зарплату. Не более той, которую она получала. Это не должно обидеть Марьяну.

Голова его была забита мыслями об этой девчонке. Трофим даже не заметил Никиту, который сидел за столом на открытой террасе, прошел мимо, даже не глянув. Только переступив порог, Трофим осознал, что на террасе кто-то есть. Он повернул назад, поздоровался с Никитой.

– Заработался ты, братец! Людей не замечаешь! – с иронией сказал тот.

– Задумался. А ты что здесь делаешь?

– Здрасте! Это вообще-то мой дом.

– А Лариса где?

– Дом хоть и мой, но живешь в нем ты. А она у тебя в немилости. Нет ее здесь.

– А у тебя в милости?

Никита выглядел так же свежо, как зеленый огурчик с чистой грядки. Четыре дня пропадал, но вид у него не похмельный. Или он вовсе не пил, или его какое-то чудо в норму привело. Возможно, Лариса постаралась.

– Сильно не жалуюсь.

– А несильно?

– И несильно тоже. Я с отцом говорил, он мне кусок от нашей металлобазы отрезал. Мы туда стройдвор перетащим.

– Кто это мы?

– Мы с Лариской.

– Семейный бизнес?

– Не знаю… – Никита замялся. – Тут все вилами по воде. Будем жить или нет? Пока все путем, а там… Сам знаешь, как меня Лариска захомутала. Бабы – народ коварный.

– То-то и оно.

– Меня Лариска сделала, тебя – Тамара. Да и с Марьянкой не все чисто.

– Что с ней не так? – вскинулся Трофим.

– Нет, ничего.

– Говори!

– Я тебе уже сказал насчет Тамары. А про Марьяну не знаю. Может, брехня это все?

– Ты о чем?

– О том, что Марьяна с Лариской жребий на меня кинули. Которой выпадет, та со мной и спит. Повезло Лариске, а Марьяна пролетела.

– Она собиралась с тобой спать? – Трофим похолодел.

Он понимал, что Никита мог преувеличивать или даже врать, но у него возникло чувство, будто Марьяна ему изменила.

– Нет, спать собиралась Лариска. У Марьяны другая тактика. Сначала колечко на пальчик, а потом уже душу нараспашку. Перед тобой она еще не раскрылась?

– Что ты несешь?

– Сам за язык тянешь. Лариска со мной своей тайной поделилась, мол, никому не говори. Все, молчу.

– Значит, жребий тянули?

– На меня и на тебя.

– На меня тоже?

– Мы же братья, а Марьяна с Ларисой – подруги. Может, хватит душу терзать? Я к тебе по делу приехал, а не трепаться. Отец сказал, чтобы я сам с тобой договаривался.

– О чем?

– Ты же с этим приговором замутил, через тебя все решается. Отменить бы его, а то на душе не спокойно.

– А когда ты Тамару шантажировал, на душе каково было?

– Тамару? Да, каюсь. Но ведь она тебе изменяла.

– Сперва ты ее шантажировал, а сейчас у тебя Марьяна плохая. Не мужик ты, Никита!

Трофим мог подобрать словцо похлеще, но не решился обозвать брата подлецом. Да, он повел себя с Тамарой неправильно, но ведь она действительно спала с Виталиком. Марьяна и Лариса могли разыграть Никиту. Одной достался он, а другой – Трофим. Оба попались в сети. Никита женился на Ларисе, а Трофим тащил под венец Марьяну.

– Это ты из-за Марьяны на меня взъелся? – обиженно спросил Никита, поднимаясь из-за стола. – Все правильно. Какой ты мужик, если бабу свою не защищаешь?!

– Марьяна – не баба!

– Не моя баба.

– Не твоя! – Трофим разозлился.

Перед глазами встала Лариса. Он приходил с ней договариваться. Она пообещала оградить Никиту от Марьяны. Может, у Марьяны и было что-то с Никитой? Вдруг ей пришлось уступить место Ларисе, как того требовал их девичий договор?

Трофим вспомнил, как застал Марьяну в объятиях Никиты. Было такое! Марьяна сопротивлялась. Не исключено, что она так же, как и Лариса, собиралась заманить Никиту в ловушку, заявить об изнасиловании, а потом потребовать обручальное кольцо. У Ларисы получилось, и у нее могло выйти.

– У тебя что-то было с ней?

– А если скажу, что было? – Никита ухмыльнулся. – Ты мне поверишь? Я же не мужик, да?

– Уезжай! – сквозь зубы процедил Трофим.

Дикая злость требовала выхода, поэтому кто-то из них двоих должен был исчезнуть, чтобы дело не дошло до греха.

– Это мой дом! – Никита усмехнулся.

Хорошо!

Трофим бросился к своей машине, сел в нее и рванул со двора. Ворота открывались медленно, а останавливаться ему не хотелось. Он думал, что проедет впритирку с движущейся створкой, не заденет ее, но глухой скрежет металла известил его о грубой ошибке в расчете.

Он оцарапал бок «Мерседеса», но не остановился. Ему срочно нужно было увидеться с Глебом Симоновым и задать ему один-единственный вопрос. В пути он загадал – если Симонов не подтвердит его догадку, значит, Марьяна чиста. Если нет, пусть она пеняет на себя.


Симонов закрывал свой кабинет, когда появился визитер.

– Трофим Степанович! – Глеб ухмыльнулся. – А Никиты у нас нет. Может, его в Москве задержали? Так вы туда его выкупать поезжайте!

– Не смешно.

– Смешно или нет, а с вашим братцем не соскучишься.

Симонов говорил чистую правду, но Трофим не хотел с ним соглашаться.

– У меня к тебе только один вопрос. – Он старался не смотреть Глебу в глаза.

– Слушаю вас внимательно.

– Я понимаю, мы с тобой враги, но ты, пожалуйста, забудь об этом.

– А почему это мы с вами враги? – удивился Симонов.

– Ты знаешь.

– Если девушка бросила парня, еще неизвестно, кому повезло. Или вы думаете, что Марьяна – ангел?

– А разве нет? – Трофима передернуло изнутри.

– Не буду рушить светлый образ небесного создания! – Симонов усмехнулся, сомкнул на груди ладони, вознес глаза к небу.

– Что ты знаешь о Марьяне?

– Да у вас истерика, Трофим Степанович! – Глеб открыл кабинет, распахнул дверь. – Прошу!

Трофим качнул головой. Он действительно не в себе. Ему нужно взять себя в руки. Он постарается это сделать, но сначала должен получить ответ.

– Некогда мне!

– Так я вас и не вызывал. Это вы, кажется, хотели что-то спросить.

– Ты знал, что моя жена мне изменяет?

– Тамара Вячеславовна?

Трофим поморщился. Если Глеб знает его жену по имени-отчеству, то дело плохо.

– Да, Тамара Вячеславовна.

– Не знаю, можно ли назвать это изменой. – Симонов пожал плечами. – С Головаковым она встречалась до вашей свадьбы. Я думаю, ваша жена изменяла Головакову с вами.

– Издеваешься? – вспылил Трофим.

– Нет, просто излагаю свою версию.

– Откуда ты знаешь про Головакова?

– Мы следили за вашей женой.

– Зачем?

– Ваш брат попался с наркотиками, мы должны были знать, с кем имеем дело.

Трофим зажмурил глаза. Именно такое развитие событий он и предполагал.

– Ты говорил Марьяне о том, что Тамара мне изменяет?

– Трофим Степанович, побойтесь бога! Вы собирались задать мне только один вопрос. Это при том, что спрашиваю здесь я.

– Ты говорил Марьяне?..

– Я не собираюсь перед вами отчитываться! – отрезал Симонов и скрылся в своем кабинете.

Трофим услышал, как щелкнул замок. Он не собирался вламываться к следователю и брать его за грудки. Во-первых, смысла в этом нет. Во-вторых, дежурная часть и группа быстрого реагирования всего в двух шагах от него.

У Трофима не было желания провести ночь в обезьяннике, а менты запросто организуют ему такое удовольствие. Оказывается, они ведут тайную войну против семьи Высоковых. Иначе не стали бы следить за Тамарой.

Война это или саботаж, но Трофим уже ощутил последствия действий, направленных против его семьи. Все потому, что Марьяна сыграла против него. Зачем она сказала Ларисе о том, что Тамара ему изменяет?

Ответ на этот вопрос он мог получить от самой Марьяны, к ней и отправился.


Они встретились в условленном месте. Марьяна шла к нему легкой походкой. На ее губах светилась милая улыбка. Красивая, женственная, нежная.

Она не похожа была на злодейку. Так ведь и Тамара тоже, казалось бы, не могла изменить мужу. Но сделала это.

Трофим сделал над собой усилие, пытался сдержать клокочущие чувства, но Марьяна заподозрила неладное.

– Что-то не так? – спросила она, встревоженно глядя на него.

– С чего ты взяла?

– Ты меня не поцеловал.

– Да? Я пока еще женатый человек.

– Тебе видней.

– А почему ты не спросишь, когда я стану свободным? Тебя это не интересует? Или ты только делаешь вид, что тебе все равно?

Марьяна покачала головой, укоризненно глядя на него.

– Ты знала, что Никиту осудили?

– Нет.

– Как нет?! Ты же сама сказала, что Глеб тебе говорил.

– Когда я такое заявила?

– Никиту приговорили к исправительным работам на моем заводе. Глеб тебе об этом сказал. Ты знала, но никому не говорила.

– Да, об этом я знала.

Трофим пренебрежительно усмехнулся, глядя на Марьяну. Пока он в угол ее не зажал, она не призналась. Это во-первых. А во-вторых, зачем барышня сказала «нет»? Что это, если не привычка врать?

– О том, что Тамара мне изменяла, ты тоже знаешь.

– Да, ты мне говорил.

– А еще кто?

– Я тебя чем-то обидела? – Марьяна ошеломленно посмотрела на него.

– Что? Я похож на человека, которого можно обидеть?

– Почему ты на меня кричишь?

– Я кричу?!

– Ты повышаешь на меня голос.

– Ты уж определись, кричу я или повышаю голос.

Марьяна ничего не сказала. Она сжала губы, повернулась к нему спиной и направилась к своему дому. Трофим должен был ее остановить, но ведь именно этого она и ждала. Эта красавица знает, как играть на его чувствах и бедах.

– Оскорбленная невинность? – с презрительной усмешкой проговорил он.

Марьяна лишь ускорила шаг.

– Давай-давай!

Она свернула за дом, скрылась из виду, а он стоял и смотрел ей вслед. Злость тянула его в одну сторону, любовь к Марьяне – в противоположную. Душа Трофима разрывалась. Но все-таки он побрел к своей машине.

Любовь к Марьяне заставила его почувствовать себя молодым. Но похоже на то, что вместе с тем он впал в детство. Психозы начались, истерики. Раньше с ним такого не было. С тех пор как он вступил в пору взрослой жизни, не случалось. С этим нужно было что-то делать. Брать себя в руки, переводить мышление в трезвый режим. А еще лучше пойти за Марьяной, извиниться перед ней.

Но Марьяна сыграла с ним злую шутку. Из-за нее Никита узнал о том, что Тамара изменяла Трофиму. А может, у Марьяны было что-то с Никитой? Если кто-то и должен был извиняться, то это Марьяна перед ним.


Трофим сел в машину, но завести ее не успел. Взгляд его зацепился за вывеску «Пивной ресторан». Если Марьяна действительно любит Трофима, то она сейчас должна стоять у окна и наблюдать за ним. Девчонка увидит, как он зайдет в эту забегаловку, и спустится к нему. Не обязательно просить прощения. Пусть просто подойдет и склонит перед ним голову.

Трофим закрыл машину, неторопливо пересек дорогу, зашел в ресторан, сел за стойку. Это действительно была самая настоящая забегаловка, клиентура сплошь из любителей крепко выпить, но Трофим назад не повернул. Он заказал виски с содовой.

Сейчас выпьет чуть-чуть, потом появится Марьяна, они поговорят, объяснятся и отправятся в настоящий ресторан. Она признает свою вину и сменит тактику соблазнения. Если они собираются пожениться, то зачем ей изображать из себя девочку? Марьяна спала с Глебом, возможно, с Никитой. Глупо разыгрывать недотрогу.

Марьяна сделает правильные выводы. К Никите домой они не поедут, но можно снять номер в гостинице.

Но Марьяна не появлялась. Трофим пошел на второй заход, а там и на третий.

Он уже был хорошо подшофе, когда к нему подсел какой-то мужик. Трофим угостил его виски, а тот в благодарность стал плести перед ним историю своей жизни. Егор много лет любил одну женщину, развелся с ней, сошелся, снова женился. Сейчас он переживал второй развод и спрашивал, нужно ли ему сходиться с ней снова, если она вдруг позовет?

Трофим что-то говорил ему про свою жену и думал, думал.

– С кем-то же нужно жить, – едва ворочая языком, сказал он. – Мужик без бабы как иголка без нитки. Найдешь другую, а какой она будет?.. Лучше сойтись. Намотать ее волосы на кулак и держать. Пусть только попробует в сторону посмотреть.

– Я же сказала, что не буду в сторону смотреть.

Трофим закрыл глаза, услышав голос Тамары. Вот и допился до белочки.

– Пойдем домой. – Кто-то взял его под локоток.

Прикосновение мягкое, приятное. Так могла только женщина. Неужели на самом деле Тамара?

Трофим повернул голову. Рядом с ним действительно сидела она. А куда же делся Егор?

– Ты что, ведьма? – возмущенно спросил он.

Она с иронией посмотрела на него. Мол, что с пьяного возьмешь?

– Тут мужик сидел. Ты что, в него превратилась? А потом обратно?

– Ушел мужик. Женщина за ним пришла и увела.

– Баба. Он ее так называл. Она ему изменила.

– Больше не будет.

– Откуда ты знаешь?

– Я себя знаю. Я больше никогда тебе не изменю.

– Почему я должен тебе верить?

– А ты намотай мои волосы на кулак. – Тамара усмехнулась.

– Ты слышала?

– Да. И поняла, что ты любишь меня.

– Ты ведьма!

Она действительно похожа на ведьму. Такая же чертовски красивая. Появилась так, как будто нечистая сила занесла ее в эту дыру.

Да, Тамара появилась. А Марьяна – нет. Ей все равно, где он, что с ним. А Тамара идет за ним по пятам, потому что хочет вернуть его.

– Если я ведьма, то лишь потому, что желаю тебя околдовать.

– Околдуй лучше Виталика.

– Виталика больше нет.

– Ты его убила?

– Его больше нет. И никогда не будет.

– Но ведь он был.

– А ты забудь.

– Пробую. – Трофим отыскал глазами бармена и кивнул, требуя повторить.

Но Тамара качнула головой и выложила на стол пятитысячную купюру, расплачиваясь за виски.

– Пробую, – повторил он. – Не получается.

– Домой надо ехать. Там получится.

– Домой? – Трофим крепко задумался.

У Никиты и квартира в Москве, и особняк здесь, в Павелецке, а у него только дом, и тот занят. Он с утра до вечера пропадает на работе, тянет на себе завод. Никита ни черта не делает, но у него есть все. Где справедливость?

Никита только и занимается тем, что баб портит. С Марьяной у него было. Испортил он ее так же, как Виталик – Тамару. Но Трофим за Марьяной бегает, а за женой, матерью своего ребенка, – нет.

А ведь Марьяна такая же дрянь, как и Тамара, только еще и коварная, хитромудрая. Тамара всего лишь изменила, а Марьяна еще и козни строит. Но Тамара ему не нужна, а Марьяна – очень даже. Где справедливость?

Кто сказал, что Тамара ему не нужна? Она очень красивая и такая же ненадежная, как все бабы. Почему бы не выбрать из всех зол самое очаровательное? Марьяна тоже хороша собой, но чужая. А Тамара своя. Она готова унижаться перед Трофимом, чтобы вернуть его милость. А Марьяна гордая.

– Едем домой? – с надеждой спросила Тамара.

– Домой, – сказал он и тут же добавил: – Спать. Зубами к стенке.

Тамара помогла Трофиму выйти из ресторана, довела до его «Мерседеса», взяла ключи, открыла заднюю дверцу. Она опустила бедолагу на сиденье, сама вдруг оказалась у него на коленях.

– Я же сказал, зубами к стенке, – пробормотал он, чувствуя дразнящее движение над спящим вулканом.

– А дома Данилка, – сказала Тамара, продолжая ерзать на нем. – Там мы должны подавать ему пример. А здесь можно все что угодно.

– А что вам угодно? – обнимая жену за талию, спросил Трофим.

Тело у нее упругое, приятное на ощупь и на вкус. От нее пахло розовым маслом, лавандой и сексом. Платье снимать не надо, достаточно задрать подол. Тем более что трусики уже почему-то в руке.


Она никого не хотела видеть, но Глеб настаивал. К тому же Марьяна желала знать, что нашло на Трофима. Возможно, Глеб в курсе.

Он смог выманить ее во двор. Но в машину к нему она не села. Еще подумает, что готова вернуться к прежним отношениям с ним. Тем более что темнота уже сгустилась над городом. А во дворе светло и тепло, можно посидеть под фонарем.

– Ко мне сегодня твой приходил, – с обиженным видом сказал Глеб.

– Трофим?

– А у тебя еще кто-то есть?

– Не надо со мной в таком тоне, – предупредила Марьяна.

– Извини. Просто все перепуталось.

– Что именно?

– Началось все из-за Никиты Высокова. Теперь его брат…

– С Никитой я не встречалась.

– Да, конечно.

– Что у тебя спрашивал Трофим?

– Он думает, что это ты поссорила его с женой.

– Я?! Зачем это мне?

– Зачем это ему? Он ищет повода, чтобы избавиться от тебя.

– Почему ты так считаешь?

– Все просто. Его тянет к жене, вот он и придумывает, как ее оправдать. Оказывается, это ты плохая, а она хорошая. Я так понимаю, ты с ним поссорилась.

– Я не разлучала его с женой. Как я могла это сделать?

– Тебе не кажется, что здесь много комаров? – Глеб шлепнул себя по щеке.

– Не знаю.

– Сейчас налетят. Кровь у тебя сладкая. Где они еще такую найдут? Давай прогуляемся вокруг дома.

– Если только вокруг дома.

За домом Глеб обратил внимание на одиноко стоящий «Мерседес».

– Это не Трофима машина? – спросил он.

Марьяна пожала плечами.

– Пошли, я скажу, что ты не ссорила его с женой, – сказал Глеб.

Она не хотела идти к Трофиму и уж тем более что-то ему говорить, но все-таки двинулась к машине. Глеб взял ее за руку, как будто Марьяна могла убежать.

Глеб первый подошел к машине. Он попробовал открыть переднюю дверцу – не получилось, зато поддалась задняя. Глеб распахнул ее, и Марьяна увидела Трофима в объятиях светловолосой женщины. Она неподвижно сидела на его бедрах и целовала в губы. А Трофим только рад. Он и голову задрал, подставляя губы под поцелуй, и женщину обнимал с жадностью.

Услышав шум, блондинка повернулась и с яростью глянула на Марьяну.

– Пошла отсюда! – заорала она.

Марьяна вспыхнула от стыда, вырвала ладонь из руки Глеба и бросилась прочь от машины. Парень попытался ее остановить, но бесполезно. Трофим ей не муж, он может быть с кем угодно. Марьяна не имеет права подглядывать за ним, а она сунула нос в его грязное белье. Стыдно-то как!


Тамара закрыла дверцу, соскочила с Трофима, но в погоню за Марьяной не ринулась, хотя и был у нее такой порыв.

– Вот скажи, откуда эти суки берутся? – клокотала она. – Ходят, смотрят, а потом из машин все тащат.

– Это была Марьяна, – пробормотал Трофим.

Все-таки девушка спустилась к нему. Возможно, хотела попросить прощения, а тут такое.

– Марьяна!.. Да, конечно! – злорадно простонала Тамара. – Тогда понятно!

– Что понятно?

– Да хитрозадая она. На горяченьком тебя застукала. Жди, завтра предъявит! Ты плохой, а она хорошая! Будешь доказывать, что это не так.

– Я плохой, – подтвердил он.

– Как и я. А она хорошая! Я в чужие машины не заглядываю, а она лезет. Что-то меня понесло! – Тамара сомкнула на груди ладони, с силой сжала их. Она это делала, когда пыталась успокоиться.

– Да, понесло.

– Марьяна-то здесь при чем? Двери надо было закрывать.

– Да. – Трофим кивнул.

Может, оно и к лучшему, что Марьяна все увидела? Тамара вернулась к нему, он принял ее, а Марьяна отсекла ему путь отступления. Теперь ничего не остается, как вернуться к Тамаре. После того что между ними было, он, как всякий порядочный мужчина, обязан жениться на ней. Или хотя бы не разводиться.


Часть вторая


Глава 13

Площадку огородили, поставили фундамент, возвели здание из легких конструкций. В нем разместились магазин и директорский кабинет. Вдоль забора построили склад, во дворе установили стеллажи, территорию засыпали щебнем, а потом закатали в асфальт. Стройдвор готов.

Завезли товар, приступили к работе. Клиенты не заставили себя ждать. Еще бы – здесь можно было купить металлопрокат по оптовой цене.

В общем, руководил работами Никита, а конкретно – Лариса. Она крутилась как белка в колесе. Он тоже не бездействовал, но не успевал за ней. У него не было такого опыта работы, как у Ларисы. К тому же она хотела доказать Никите, что ему без нее не обойтись. Он дал ей такую возможность. Она должна его боготворить.

Именно этим она и занималась в свободное от работы время. Иногда в обеденный перерыв, если он хотел. Никита уставал, а она – нет. И голова у нее не болела.

Никита подумал, что Лариса хороша собой во всех отношениях. Но все же он мужчина, его природа требует другую женщину. Хорошо бы закрутить с Марьяной, но для этого нужно ехать к ней, шевелить ластами. А она еще его и к черту пошлет. С Ларисой все куда проще.

Впрочем, есть и другие варианты. Никита смотрел на хорошенькую шатенку с большими раскосыми глазами и греческим носом. Четкий профиль, прекрасная фигура. Какой-то мужчина наблюдал за рабочим, который резал трубы, а она стояла в сторонке и курила.

– Ваш отец, наверное, решил тут навес поставить? – с улыбкой спросил Никита и кивком показал на мужчину, который выглядел немногим старше ее.

– Отец?! – Шатенка заглотила наживку, об этом свидетельствовал ее удивленный взгляд.

– А разве нет?

– Это мой муж.

– Ваш муж годится вам в отцы.

– Я бы не сказала, – зажеманилась женщина.

– Я вам говорю.

– На самом деле мой муж так шутит, – вмешалась Лариса.

Никита поморщился и глянул на жену. Ее появление не удивило его. Стоит ему только завести разговор с интересной клиенткой, как она уже тут как тут. Может, через видеокамеры за ним наблюдает? Или у нее чутье.

– Если бы вам было шестьдесят лет, он сказал бы, что шестнадцать. На самом деле не больше тридцати, да? – Лариса улыбалась шатенке так, как будто сама хотела завести с ней интимное знакомство.

Но в ее словах чувствовался змеиный яд. Женщина это ощутила, натянуто улыбнулась и направилась к мужу.

– Я вам не помешала? – осведомилась Лариса.

– Нет, как раз вовремя. Свечку захватила?

Лариса пренебрежительно поморщилась.

– Для этой?.. Разве она красивей меня?

В ответ Никита цокнул языком. Лариса держит себя в форме. Прическа, макияж, прикид – все в тему. Да и красивая она, этого у нее не отнять. Но Никите не хотелось в этом признаваться. Да, Лариса хороша собой, и ему с ней в общем-то комфортно, но любви нет. Если бы она вдруг провалилась сквозь землю, то он даже не всплакнул бы.

– Найдешь здесь красивей меня, пожалуйста. Я даже свечку вам подержу.

– Ловлю на слове!

– Если только здесь. – Лариса обвела территорию двора.

– И свечку подержишь?

– Я же сказала.

– Может, и ляжешь с нами?

– У тебя разыгрались фантазии, мой дорогой! – Лариса положила руки ему на грудь и шаловливо заглянула в глаза. – На клапан не давит? Если да, я сниму напряжение.

Она могла сделать это сейчас. Кабинет у него хороший, с небольшим, но удобным диванчиком, окно можно зашторить, дверь – закрыть. Но что это за жизнь, когда фантазию подавляют на самом взлете?.. Хотя, конечно, есть в таком раскладе своя прелесть.

Никита собирался сказать «да», когда увидел Трофима. Он шел от ворот под ручку с Тамарой. Он такой важный, она – жутко хороша собой. Если Ларису и можно сравнить с ней, то с натяжкой.

– А Тамара красивей тебя? – спросил Никита.

– Она просто прелесть! – Лариса ярко улыбнулась, увидев сноху.

– И уже здесь. Может, попробовать с ней?

Лариса чуть отступила, потом шагнула к Никите, как будто собиралась спрятаться за ним, и больно ударила его локтем в спину.

– Ты идиот!

Увы, но Лариса была права. Нельзя шутить с чувствами родных и близких людей. Нужно хранить верность семье. Именно к этому его призывала в свое время Тамара. А он взял и сдал ее Никите. Теперь еще и тупую остроту в ее адрес отпустил. Но кто давал Ларисе право ставить его на место?

Трофим подошел к ним, подал Никите руку, кивнул Ларисе. Он уже относился к ней неплохо, но еще не совсем признавал.

Зато Тамара не воротила от Ларисы нос, как раз напротив, подружилась с ней. Они подались друг к дружке так, как будто собирались чмокнуться, но не сделали этого. Еще не дошло у них до телячьих нежностей, но процесс идет.

– Ты какой-то чумной, – сказал Трофим, внимательно глядя на Никиту. – Заработался?

– Нет. С Ларисой закоротило.

Никита смотрел, как Лариса уводит Тамару в магазин. На улице жарко, а в кабинете работает сплит. И коньячку можно лизнуть. Как-никак сегодня суббота.

– Ларису или с Ларисой?

– То и другое.

– Что так?

– Воспитывает. На ту не смотри, этой не подмигивай.

– За тобой глаз да глаз.

– Ты поэтому и приехал?

– Суд во вторник будет, ты должен знать.

– Разве ты разводишься?

– С чего мне разводиться? Или есть причина? – Трофим выразительно посмотрел на брата.

Никита все понял. Гульнула Тамара, с кем не бывает. Трофим понял ее и простил. А Никита и вовсе все забыл.

– Нет, конечно. А что за суд?

– Я смотрю, Лариса тебя блаженным сделала. Дело твое пересматривать будут, приговор отменять.

– А извинения?

– Можете заехать к нам, выпьем, посидим. Может, извинения принесу, – с ироничной улыбкой сказал Трофим.

– С Ларисой?

– Я смотрю, она на тебя положительно влияет.

– Не знаю. – Никита скривился.

Действительно, почти два месяца прошло, как они вместе. И ничего, никаких больше залетов. Стройдвор с места на место перенесли, процесс наладили, деньги зарабатывают. Никита посматривает на сторону, но Лариса держит его в узде. Переключает его эротические фантазии на себя. С виду все хорошо, но Никите уже надоела такая опека. С каждым днем все больше на свободу тянет. Как бы не сорваться.

– Тяжело?

– Кисло.

– Брак – это клетка. Для всех без исключения.

– Тебе это знакомо.

Трофим ничего не сказал, но взгляд его заиндевел.

Никита не стал спрашивать, как там Марьяна. Эта тема больная для них обоих. И Никита хотел рыбку с Марьяной съесть, и Трофим – на нее влезть. Но все это в прошлом. Никита с Ларисой, Трофим с Тамарой. У одного на пальце обручальное кольцо, да и у другого. А Марьяна – гвоздик между этими кольцами. Как в ножницах. Однажды они резанули по отношениям между Никитой и Трофимом. Чуть-чуть, но все-таки. А могли на всю ширину рассечь.

– Не надо вспоминать. – Трофим с мрачным видом качнул головой.

– Значит, приговор отменят?

– Не скажу, что это будет просто.

– Спасибо тебе, брат!

– Спасибо не выпьешь и в карман не положишь. Ты знаешь, какой коньяк я люблю. Сегодня вечером жду!

Трофим забрал Тамару, и они уехали.

Никита ушел в свой кабинет.

Лариса подсела к нему и спросила:

– О чем говорили?

Никита с досадой глянул на нее. Ему вдруг захотелось побыть в тишине и одиночестве, а Лариса уже тут как тут. Нет от нее никакого спасения.

– О Марьяне.

– Что?! – Лариса дернулась, как будто по ее извилинам пустили электрический ток.

Но этого Никита и добивался. Слишком уж довольный был у нее вид, потому и подсунул он ей лимончик.

– А что здесь такого? И мне она нравится, и Трофиму.

– Не говори про нее! – сквозь зубы процедила Лариса, исподлобья глядя на него.

– А чего? Она же твоя подруга.

– Бывшая!

– Если бывшая, значит, ваш с ней договор недействителен? – осведомился Никита.

Он был рад, что испортил Ларисе настроение.

– Какой договор?

– Жребий. Я достался тебе, и Марьяна должна отвалить. Или не было ничего такого?

– Было.

– Если ваш договор недействителен, она может быть со мной, так? – У Никиты вдруг мелко задрожали руки, а кончики пальцев онемели.

Вдруг Марьяна действительно хотела быть с ним? Как ему быть, если теперь она, свободная от обязательств, бросится к нему в объятия? А он может сделать шаг к ней. Лариса – фиктивная жена. Никита запросто пошлет ее к черту. Да, с Марьяной он закрутил бы, даже сделал бы ей предложение.

Трофим предлагал ему жениться на Марьяне, поступить с ней честно. Он вел себя как недоразвитый болван, в итоге потерял свободу. Надо было сделать ей предложение. Тогда она наплевала бы на договор с Ларисой. Он был бы сейчас по-настоящему счастлив. Тем более что для этого совсем не обязательно развлекать свою плоть эротическими играми, которые Лариса уже навязывает ему. С Марьяной и без них будет хорошо.


Лагман, медальоны из свинины, салат «Столичный», пирожное, чай, сок, хлеб. Марьяна улыбнулась посетителю так, как будто он сделал самый лучший выбор в своей жизни. Она ни за что на свете не скажет, что этому мужчине не мешало бы отказаться от первого и сладкого. Нет, Марьяна не станет намекать на его лишний вес. Она официантка, ей нельзя оскорблять посетителя.

Время обеденное, клиентов не так уж и много, но расслабляться нельзя. Гости кафе должны быть довольны сервисом, который она представляет. Тогда и начальству не к чему будет придраться, и чаевые пополнят личный бюджет.

Основной наплыв будет вечером, но Марьяна справится. Если вдруг кто-то станет приставать, Глеб примет меры. Она не жалует этого субъекта и не хочет за него замуж, но это не мешает ему волочиться за ней. От свиданий с ним Марьяна отказывается, но Глеб все равно проводит с ней время – в кафе, где она работает. Придет вечером, сядет за стойку, закажет кофе, ждет и охраняет. Она в принципе не против. Возможно, даже ответит ему взаимностью.

Марьяна подавала салат, когда в кафе появился новый посетитель. Да какой!.. Ларису было не узнать. Стильная прическа, эффектный макияж, дорогой модный костюм, туфли, сумочка…

Марьяна невольно улыбнулась, глядя на это чудо. Да, Лариса поступила не очень хорошо, но все-таки она рада за нее.

Лариса на нее даже не глянула. Она подошла к свободному столику, с брезгливостью на лице провела пальцами по скатерти. Только тогда светская львица обратила внимание на Марьяну, но сделала вид, как будто не узнала ее.

– Официантка! Смените скатерть!

Марьяна не разозлилась, и улыбка не сошла с ее лица. Это раньше Лариса щи лаптем хлебала, а сейчас ей даже с серебра есть зазорно – золото подавай.

Марьяна сменила скатерть, подала меню.

Лариса брезгливо открыла папку.

– Что здесь такое?

– Все к вашим услугам.

– Так это ты. – Только сейчас Лариса узнала ее, вернее, сделала вид.

– Я. Приятно видеть вас в нашем заведении. – Марьяна пыталась обойтись без сарказма, но вряд ли это у нее получилось.

– Извини, не могу ответить тем же. – Лариса скривилась.

– Высоко летаем, далеко глядим.

– Умная?

– Ваше мнение очень важно для нас.

– Издеваешься?.. Администратора сюда давай!

– Под каким соусом? Есть белый с лавровым листом, репчатым луком, лимонным соком, петрушкой и сельдереем. Имеется гранатовый. Если вы любите пряные кисло-сладкие соусы, то он вам понравится. Возможно, вы предпочитаете сметанный или клюквенный…

– Я предпочитаю, чтобы ты заткнула рот и позвала администратора.

– Как я смогу позвать администратора, если заткну рот?

– Задницей перед ним покрути! Это у тебя хорошо получается!

– Пошла вон!

– Что?! – вздыбилась Лариса.

Марьяна не стала объясняться с ней и скрылась в подсобке. Но Лариса достала ее и там, через старшего официанта.

Марьяна набросила на лицо улыбку и подошла к столику.

– Что, Караваева, не выдержала экзамен? – с насмешкой, но не зло спросила Лариса.

– Я вас слушаю. – Марьяна приготовилась записывать заказ.

– Плохая из тебя официантка, если не можешь терпеть. А я хотела тебя к себе взять. Мы с Никитой ресторан открываем.

– Поздравляю.

– Дура ты, Караваева! Такого мужика упустила!

– Если у вас нет денег на обед, то я могу подать вам стакан воды.

– У меня нет денег?! – Лариса всплеснула руками. – А ты язва, Караваева! Да у меня их девать некуда!

– Тогда заказывайте.

– Ты не донесешь, если я сделаю заказ на все свои деньги!

– Ничего, мне помогут. А ваше хвастовство я, так уж и быть, выслушаю сама.

– Да ты издеваешься!

– Чего тебе надо? – прямо спросила Марьяна.

– На тебя глянуть пришла. Никита говорит, что ты в настоящую стерву превратилась, вот и пришла в этом убедиться.

– Никита говорит?

– Брата его пыталась совратить.

Марьяна подняла палец, предлагая Ларисе побыть немного в одиночестве, и ушла. Вернулась она через минуту, со стаканом воды на подносе.

– Точно, стерва и есть! – Лариса скривилась. – Так Никите и передам.

– Водички сначала выпей, может, успокоишься.

– Овца!

– Так овца или стерва?

– Ты что, завидуешь мне, Караваева?

– Заказывать будете?

– Душу твою закажу. Под золотистой корочкой. В клюквенном соусе.

Марьяна поставила галочку в блокноте.

– Что еще?

– И твое сердце на шпажке. Я тебя убью, Караваева, если увижу рядом с Никитой.

– Оплату угрозами не принимаем.

– Да не буду я есть в вашем гадюшнике!.. Ты меня поняла? Увижу рядом с Никитой, пеняй на себя! – поднимаясь из-за стола, заявила Лариса. – Я тебя предупредила! – Она шагнула от стола в сторону выхода, но вдруг вернулась, схватила стакан и выплеснула воду в лицо Марьяне. – А теперь обтекай!

Марьяна ничего не сказала. Она дождалась, когда Лариса уйдет, взяла чистую салфетку и промокнула лицо. Видно, не все у этой красы неземной гладко с Никитой, если она так бесится. Но по-другому и быть не может. Пусть к счастью лежит через парадный вход, а не через подсобку.


Марьяна закончила работу в час ночи, освободилась в два. Глеб готов был ждать ее хоть до утра, а бегать за ней – всю жизнь. Но Марьяна отвергала его. Возможно, она догадывалась, кто разлучил ее с Трофимом Высоковым.

В этом была его вина. Он подговорил Ларису и Тамару. Они подыграли ему, себе на пользу. Глеб смог подвести Трофима к мысли о том, что Марьяна ведет игру против Тамары. Когда тот задал вопрос, дал ему нужный ответ. Потом проследил за Трофимом, позвонил Тамаре и отправил ее в пивной ресторан.

Тамара сделала все как надо. Глеб вовремя подвел Марьяну к машине, где она зажигала с мужем. Только тогда Марьяна окончательно убедилась в том, что им с Трофимом не по пути. Поэтому она сейчас свободна.

Глеб не испытывал чувства вины перед ней. Он всего лишь боролся за свое счастье. Но его угнетала неопределенность в отношениях с Марьяной. Девушка красивая. Мужчины засматриваются на нее. Как бы у него не появился счастливый соперник.

Марьяна не считала себя его девушкой, но в машину к нему села без разговоров. Вид у нее усталый, в глазах грусть и сожаление.

– Я слышал, у тебя сегодня были неприятности, – сказал он.

– Да, приходила тут одна.

– Лариса? – спросил Глеб.

– Откуда ты знаешь?

– Догадался. Разговор за Никиту шел. Я правильно понял?

– Да, о нем, – устало сказала Марьяна.

– Что она хотела?

– Ничего. Сказала, что убьет.

– Из-за Никиты?

– Ага.

– А между вами что-то есть? – Глеб сглотнул слюну, чтобы смочить пересохшее горло.

– Нет. Но ты мне не веришь.

– Почему?

– А у вас, мужчин, мозги набекрень. Потому в хорошее вы не верите, только в плохое.

– Это легче всего.

– Вот и я говорю, что женщину обидеть нетрудно.

– Я поговорю с Ларисой.

– Зачем?

– В следующий раз она тебе серную кислоту в лицо выплеснет.

– Профилактика правонарушений?

– Профилактика правонарушений – это для всех, а для тебя – проявление любви и заботы. Только я один и занят этим.

– А без саморекламы нельзя?

Глеб вздохнул. Он к Марьяне со всей душой, а она туда – колючку. Больно, обидно.

– А если так оно и есть?

– Спасибо тебе за все, – с искренней благодарностью сказала она.

– Выйдешь за меня замуж?

Марьяна промолчала. Она не сказала «нет». Это обнадежило Глеба.

– С Ларисой я поговорю. Она слишком много на себя берет.

Марьяна ничего не сказала, просто положила голову ему на плечо.


Трофим нервничал. Дело Никиты пересматривали с его подачи. По сути, он организовал новый судебный процесс. Приговор должны отменить, а если вдруг что-то не срастется?

Этот вопрос его не беспокоил до тех пор, пока он не увидел Симонова. Старлей всего лишь заглянул в зал суда, но Трофима это напрягло.

Вдруг менты собираются подставить Никите подножку? А может, они уже оказали давление на судью.

Но процесс шел так, как должен был идти. Адвокат заливался соловьем, прокурор не петушился.

Дело подходило к логическому завершению, когда Лариса вдруг вышла из зала. Оглянулась украдкой, встала и пошла. Возможно, в туалет.

Но почему тогда Лариса оглянулась так, как будто собиралась что-то украсть? Как объяснить появление Симонова?

В поисках ответа на эти вопросы Трофим поднялся и последовал за Ларисой.

Чутье не обмануло его. Лариса курила на межэтажной площадке пожарной лестницы, рядом с ней стоял Симонов.

– Еще раз так сделаешь, пеняй на себя! – не зло, но жестко сказал старлей.

Трофим остановился, услышав голос, отошел в сторонку, чтобы его не заметили.

– Что ты мне сделаешь? – едко спросила Лариса.

– Думаешь, если ты подыграла мне, то можешь все?

– Я правду сказала.

– Не было никакого жребия.

– Откуда ты знаешь? Марьяна и соврать могла.

– Ты же прекрасно знаешь, что это исключено.

– Сам ее в грязь втоптал!

– Я этого не делал! – вспылил Симонов.

– И с Тамарой не договаривался? И на Трофима она в машине сама по себе залезла? Марьяна случайно это все увидела?

Какое-то время Симонов хватал ртом воздух, потом чуть ли не заорал на Ларису:

– Учти, я тебя предупредил!

Он рванул в сторону Трофима, и тому ничего не оставалось, как зайти в приоткрытую дверь какого-то кабинета. Дородная женщина в роговых очках оторвалась от бумаг и строго посмотрела на него, но к этому времени Симонов уже прошел мимо.

Трофим извинился и направился в зал суда. Вскоре вернулась и Лариса. Вид у нее был такой, как будто ничего не произошло. Но и Трофим умел держать себя в руках. Сначала он поговорит со своей женой, а потом уже займется Ларисой. Она и про жребий расскажет, и про все остальное.


Глава 14

Приговор не отменили, но срок наказания сократили до трех месяцев. Поскольку он уже истек, Никита получил свободу. Но подводный камень остался. Судимость с него пока не сняли.

– Меня теперь на приличную работу не возьмут, – с усмешкой сказал он, сворачивая на улицу, ведущую к его дому. – Судимость – дело серьезное.

– Не возьмут, – в отстраненном раздумье проговорила Лариса.

– Я сам директор, понимаю, что нельзя брать человека с судимостью. Поэтому не нанимаю себя на работу. – Именно к этому он и подводил разговор. – Еду домой.

Суд утомил его. Какая может быть работа? Баньку затопить, напариться, поплавать в бассейне. Если Лариса зажжет, покувыркаться в постели. А она раскрутит.

– Как домой? – встрепенулась Лариса.

– О чем ты все время думаешь? – спросил Никита.

– Ни о чем. О тебе. – Она вернулась на землю, взгляд ее прояснился.

– А может, о ком-то?

Мало ли, вдруг на нее нахлынули воспоминания, тоска хватила по первому мужчине или десятку таковых?

– Нет, о тебе.

– А то смотри. Один срок с меня сняли, как бы и второй не отменили.

– О чем это ты? – насторожилась она.

– Ты же приговорила меня. Мне вроде как пожизненное с тобой дали, но суд и пересмотреть может.

– Это ты про развод? – переполошилась Лариса.

– А что, раз, два и готово!

– А дальше?.. – дрожащим от напряжения голосом спросила она.

– Дальше – свобода!

– И Марьяна?

– Почему нет? Очень хорошая идея. – Никита усмехнулся.

Не так уж страшна семейная жизнь, как ее малюют. Есть в ней своя прелесть, особенно если жена умница. Но Марьяна запросто может занять место Ларисы в бизнесе. Она такой же бухгалтер, и опыт работы у нее имеется.

Если Марьяна будет дорожить семейными ценностями, то свой супружеский долг станет исполнять так же ретиво, как и Лариса. Главное, намекнуть ей, что за семейное счастье нужно держаться зубами. Не сильно сжимая при этом челюсти.

От одной мысли о том, что Марьяна может оказаться с ним в одной постели, Никита вскипел изнутри.

– Это плохая идея! – Лариса мотнула головой.

– А тебе какая разница, с Марьяной я буду или еще с кем-то?

– Не будешь ты с ней!

– Почему?

– Я слово твоему брату дала. Костьми лягу, но не пущу тебя к Марьяне!

– А с другими можно?

Лариса думала долго, но в конце концов выдавила из себя:

– С другими можно. Даже нужно. Ты сразу поймешь, что я лучшая!

– А с Марьяной не пойму?

Лариса ничего не сказала, но так сжала челюсти, что захрустели зубы. Никита озадаченно поскреб щеку. Надо будет взять на заметку, что во время секса с ней нельзя говорить о Марьяне. Даже думать о ней не желательно, чтобы не оговориться. Но беда в том, что мысли о ней сами лезут в голову.


Лето не баловало солнцем и жарой, но листья на деревьях все равно усыхали. Природа у них такая. Они чахнут и падают от ветра или слабости. Все как у людей.

Оголяются березы во дворе, но на земле ни листика. Трава на газонах скошена. Садовник сделал свое дело и ушел.

Тамара знала, когда муж возвращается с работы, поэтому никого лишнего не было ни во дворе, ни в доме. Даже горничной не видать. Жена сама накормит мужа ужином.

Тамара встретила Трофима, держа Данилку за ручку. Вся семья в сборе. Отец поцеловал сына и жену. Идиллия! Именно это ощущение должно было возникнуть, но не появлялось.

– Как суд? – спросила Тамара, передав Данилку воспитательнице.

– Должны были отменить приговор, но вмешался Симонов.

– Кто такой?

Трофим не ответил, глянул на жену с затаенной болью и зашел в спальню. Тамара – на редкость красивая женщина. Симонов на ее фоне выглядит жалко, но при этом гуляет с Марьяной. Возможно, у него что-то было с Тамарой. Если так, то Трофим никогда ей этого не простит.

Тамара зашла в комнату вслед за ним.

– Кто такой Симонов?

– Зачем ты спрашиваешь? – Трофим стоял к ней спиной.

Она все поймет, если он вдруг на нее посмотрит. По глазам.

– Как зачем? Интересно!

– Лучше бы промолчала.

– Почему? – Ее голос дрогнул, возможно, от дурного предчувствия.

– Симонов все рассказал. Ему нужно было объяснить мне, почему не отменили приговор, и он выложил суть дела, объяснил, как договорился с тобой. Помнишь пивной ресторан? Ты же не просто так там появилась. Симонов позвонил тебе, сказал, что меня можно брать голыми руками, и ты приехала за мной. Так и было. – Трофим резко повернулся к Тамаре и увидел смятение в ее глазах.

– Не было! – Она мотнула головой, но переубедить Трофима не смогла.

– Потом ты отвела меня в машину и там набросилась на меня. Это было?

– Нет… – Тамара запнулась. – Было, конечно! Как можно об этом забыть!.. Но что тут такого?

– Ничего. Если бы ты заблокировала дверцы. Но ты нарочно не сделала этого. Знала, что Симонов приведет Марьяну, и она все увидит. Так и вышло.

– Что ты такое говоришь? – Тамару качнуло от нервного перенапряжения.

Трофим выставил руку. Схватится – хорошо, нет – пусть падает. Но Тамара лишь коснулась его локтя, восстанавливая равновесие.

– Ты была в сговоре с Симоновым, – проговорил он с нажимом на каждое слово.

– Он тебе это рассказал?

– Не важно, кто именно. Главное в том, что это было. Да? – Трофим смотрел жене в глаза, вырывал из нее признание.

Он требовал сказать правду и угрожал наказанием за ложь.

Тамара правильно все поняла.

– Да. А почему я должна была тебя терять?

– Потому что ты изменила мне с Виталиком. Или это уже не считается?

– Об этом нужно забыть. – Тамара закрыла глаза и закусила нижнюю губу.

– А Симонов забыл? Он тебя выследил, когда ты встречалась с Виталиком, и сказал об этом Марьяне. А она сообщила Никите.

– Да, было такое. – Тамара хлопала глазами, как будто это могло отвлечь его внимание от лжи, которой она его потчевала.

– Но на самом деле он никого не выслеживал. Это была ваша с ним версия, направленная против меня. Ты пришла ко мне и наговорила на Марьяну. Я пошел выяснять у Симонова. Он оставил меня в дураках. Нет, вы вдвоем! Ты хоть понимаешь, что обманула меня? Сначала с Виталиком, сейчас – на пару с Симоновым! Тебе не надоело меня предавать? – кипятился Трофим.

– Я тебя не предавала! – Тамара приложила к груди ладони и мотнула головой.

– С Виталиком у тебя ничего не было?

– Это все в прошлом.

– Зато Симонов в настоящем.

– У нас с ним ничего нет.

– А я тебя спрашивал, есть у вас там что-то или нет? Почему ты об этом сказала? Потому что рыльце в пушку!

– Что ты такое говоришь? Чтобы я с этим недоделком?.. – Тамара скривилась.

– А если бы он был таким же красавчиком, как Виталик?

– Ни Виталик, ни Симонов мне даром не нужны. Только ты! Поэтому я и связалась с этим ментом. Он подъехал ко мне, сказал, что хочет вернуть себе Марьяну, а мне – тебя. Потом Симонов позвонил и сказал, чтобы я приехала за тобой в пивной ресторан. А что здесь такого? Ты едва держался на ногах. Твоя Марьяна подставила тебе плечо? Нет! Это сделала я!

– И не только плечо. – Трофим скривил губы.

– А что здесь такого? Я твоя жена! Имею полное право!

– Это твое право заметил и Симонов. Скажи, тебе нравится демонстрировать свои полномочия перед мужиками?

– А ты тогда видел Симонова? Он открыл дверцу, отошел в сторону и не смотрел на нас.

Трофим задумался, вспомнил тот момент, когда Марьяна застукала его в машине в объятиях Тамары. Он видел ее лицо, но Симонова не заметил. Значит, мент действительно отвалил в сторону.

Во-первых, Симонов должен был остаться незамеченным. Во-вторых, на что ему там смотреть, если он и без того все видел? Они с Тамарой лежали в постели и обсуждали коварные планы.

Трофим крепко сжал кулаки, пытаясь успокоить нервы, гудящие от напряжения. Ему нужно было охладить голову. Она слишком быстро наполнялась дурными мыслями. Он и против Марьяны себя в два счета накрутил, и Тамару с той же легкостью обвинил в очередном супружеском грехе. Но получается, что Марьяна чиста перед ним. А Тамара уже два раза предала его. Сначала с Виталиком, затем с Симоновым.

– Он не видел, а я – очень даже. Ты обманула меня! Это раз! Ты не призналась в этом! Это два! Как нам после этого жить?

– У меня есть оправдание. Я готова была на все, чтобы вернуть тебя!

– А если ты спала с Симоновым?

– Нет!

– Я сейчас поеду к нему и спрошу. Этот подлый тип обязательно скажет, что спал с тобой! Он мстит мне за Марьяну, только рад будет сделать больно.

– Но я с ним не спала! – Тамара развела руки, как будто хотела распахнуть перед ним душу.

– Я могу тебе верить?

– Ты должен!.. Ты же видишь, что я пытаюсь тебя вернуть! Ты не можешь меня за это осуждать!

Здравый смысл призывал Трофима согласиться с ней, но он упрямо мотнул головой. Тамара должна была сказать ему о своем сговоре с Глебом Симоновым. Тогда он мог бы простить ее. Но она этого не сделала. А сговор был. В нем участвовала не только Тамара, но и Лариса.

Трофим криво усмехнулся. Теперь он понял, почему Тамара так быстро спелась с Ларисой. Оказывается, они были ягодками с одной веточки. На ней Симонов их и крутил.


Самовнушение – сильная вещь. Никита чувствовал себя так, как будто сегодня днем перед ним открылись ворота лагерной зоны, и он вышел на свободу. Лариса встретила его, привезла домой, натопила баньку, напоила виски, утолила многолетний голод. Ему так хорошо с ней было, что он воспринял как реальность собственную фантазию, порядком подогретую возлияниями и возлежаниями.

– Может, баиньки пойдем? – спросила Лариса.

Она сидела перед ним нагишом. Волосы высушены и расчесаны. Плечи расправлены, грудь приподнята, живот подобран, изгибу бедра придана сексуальная крутизна.

– Ты споешь мне колыбельную? – осведомился Никита.

– И спою, и сыграю. – Женщина кокетливо улыбнулась.

– Ты можешь.

– И могу, и хочу. Но только для тебя. Так будет всегда.

– Вечный кайф?

– Мне нравится твое настроение.

– А ты можешь его испортить? – спросил он.

Язык тяжело ворочался во рту, глаза слипались, но Никита знал, как взбодрить себя. Нужно всего лишь уколоть Ларису и посмотреть, как ее корежит.

– Зачем?

– Так, чисто приколоться. Хочешь, я испорчу тебе настроение?

– Попробуй. – Лариса продолжала улыбаться, но внутренне напряглась.

– А если я хочу Марьяну? – спросил он.

– Она фригидная.

– Ты откуда знаешь?

– Марьяна говорила.

– Нет холодных женщин, есть плохие кочегары.

– Все фригидные женщины так думают. Поэтому они постоянно находятся в поисках хорошего кочегара. Такие дамочки – самые крутые шлюхи. Марьяна не исключение. Думаешь, почему она Глеба своего бросила, с Трофимом не захотела? А официанткой зачем пошла работать? Сегодня с одним клиентом, завтра с другим. Вдруг хороший кочегар найдется!

– Так, может, я ей помогу?

– Не поможешь. Кочерга у тебя не той системы.

– Что?! – обиженно встрепенулся Никита.

– Это не ты виноват. Печка у нее слишком большая. А мне как раз. Поверь, только со мной ты будешь чувствовать себя настоящим мужчиной. – Лариса посмотрела на него так, будто пыталась внушить ему комплекс неполноценности.

Никита просто не мог не возмутиться.

– Я – настоящий мужчина! – заявил он и вдруг захотел ударить себя кулаком в грудь.

– Со мной – да.

– Не только с тобой!

– Тогда почему у тебя не было девушки? – Лариса продолжала смотреть на него.

– Кто тебе сказал?

– Я знаю.

– У меня их много было!

– Я знаю. – Она мягко улыбнулась, нежно взяла его под руку. – Извини меня. Просто ты хотел, чтобы я испортила тебе настроение.

– Я хотел?!

– Хотел и просил.

Никита кивнул. Ему действительно попала вожжа под хвост, и Лариса это заметила. По большому счету она права. У него и в самом деле было туго с девушками, как-то не очень с ними клеилось. Вот и Марьяна отнеслась к нему холодно, не увидела в нем нужного ей потенциала. У женщин чутье на это дело.

Никита вспомнил свою первую встречу с Марьяной. Лариса тогда между ними не стояла, а она отреагировала на него холодно. Глянула сверху вниз, но за потенциал не зацепилась, потому и не повелась.

– Если я хочу, ты всегда готова. – Он усмехнулся.

– Любой каприз.

– А Марьяна, значит, кочегара ищет?

– Ты испортил настроение мне, я – тебе. Будем продолжать в том же духе?

– Мне интересно…

– Хорошо, я поговорю с ней. Если ее устроит твой размер, то мы возьмем тебя в бутерброд.

– А ты скажи, что у меня большой.

– Я скажу, что ты уже лыка не вяжешь. – Лариса помогла ему подняться, а потом ей пришлось поднатужиться, чтобы его удержать.

Он основательно перебрал. Хорошо, что есть женщина, которая не бросит его в беде.

Лариса помогла ему добраться до спальни. Никита упал на кровать.

– Кочергу замерять будем? – откуда-то издалека спросила Лариса.

Но Никита ей даже не ответил. Пусть делает, что хочет. Ему сейчас нужно только одно – спать.


Когда Никита проснулся, Ларисы рядом не было. Часы показывали половину двенадцатого.

– Не надо! – донесся крик Ларисы из каминного зала.

Никита слышал хрипы, чье-то пыхтенье, какие-то шорохи. Ему показалось, что кто-то прижал его законную жену к стенке и вталкивал в нее радость жизни. Восторг переполнял Ларису, она захлебывалась, просила не напирать. Но с кем эта поганка так зажигает?

– Надо!

Никита остолбенел, услышав голос Трофима. Лариса, конечно, еще та сучка, но как Трофим посмел прикоснуться к ней!

Никита ворвался в комнату и увидел жену в объятиях брата. Трофим навалился на Ларису, двумя руками взял ее за шею. Видно, решил пережать ей горло, чтобы она не кричала от восторга.

– Ну ты и урод! – Никита с ходу ударил Трофима кулаком в лицо.

В тот же момент Лариса оттолкнула его. Трофим не смог удержать равновесие, упал, и Никита этим воспользовался. Трофим попытался встать, но сильный удар в лицо вернул его на пол.

Никита опять размахнулся, но Лариса схватила его за руку и закричала:

– Не надо!

– Что не надо? – Никита влепил ей пощечину, и она села на двойную точку опоры. – Что вы здесь творите?

Пользуясь моментом, Трофим поднялся, встал наизготовку, но в драку не полез.

– Ты не так все понял! Я тебе сейчас все объясню! – сказал он.

– Это ты не так все понял, когда твоя Тамара на пихту садилась!

Сильный удар в челюсть опрокинул Никиту на пол. Трофим добивать его не спешил. Он вернулся в исходную стойку и застыл в ожидании ответного выпада.

– Да хватит вам! – Лариса поднялась и встала между братьями.

– Хватит тебе! – огрызнулся Никита, потирая отбитую челюсть.

– Не было жребия! – сказала она, обращаясь к Трофиму.

– А зачем соврала? – спросил он.

– Хотела показать, какая Марьяна сучка!

– О чем это вы?

– О том, что твоя жена заодно с моей! – сказал Трофим. – А главный у них – Симонов.

– Да какой там главный! – Лариса презрительно скривилась. – Просто интересы пересеклись.

– Какие интересы? – спросил Никита.

– Марьяну они хотели утопить, – ответил Трофим. – Со всех сторон оболгали.

– Кто хотел поверить, тот так и сделал, – заявила Лариса, глядя на Трофима. – Прежде всего ты. Тебя обратно к жене потянуло, поэтому ты и не усомнился. Не надо нас тут крайними делать! Мы за свое счастье боролись, а ты дырку искал!

– Заткнись!

– Я-то заткнусь. – Лариса пожала плечами, опустила голову. – Только что с того?

– А что ты про кочергу говорила? – спросил Никита.

– А ты пойди да посмотри, как она кочергу ищет. Кафе «Натали». Марьянка там сейчас мужиков отлавливает.

– Кафе «Натали»? – Трофим с интересом глянул на Ларису. – Что Марьяна там делает?

– А ты не знал? – Она усмехнулась. – Вот я и говорю, что ты хотел в дерьмо поверить. Так и сделал.

– Я, кажется, спросил!

– Клиентов она обслуживает, – сказала Лариса, выдержала паузу и добавила: – Официанткой работает. А ты что подумал?

– Заткнись! – Трофим зыркнул на нее, так же враждебно глянул на Никиту, и ушел, громко хлопнув дверью.

– Ты что подумал? – язвительно спросила Лариса.

– О каком ты жребии говорила? О том самом?

– Давай, беги за своей Марьяночкой. Посмеши ее вместе со своим братцем! Можешь ей свой огрызок показать! Вдруг она от смеха умрет?

– Что ты сказала? – Никита замахнулся, но бить Ларису не стал.

Он так же, как и Трофим, рванул на выход, но Лариса вдруг нырнула ему в ноги. Никита и понять не успел, как она повисла на них каторжной колодкой.

– Хоть убей, не пущу!

Никита снова замахнулся, но и в этот раз не смог ударить Ларису.

– Пусти!

– Нет.

– Нельзя так унижаться!

– С тобой можно.

– А я говорю, нельзя!

– А ты не унижай меня, тогда и я не буду! – Лариса продолжала держать его за ногу.

Она смотрела ему в глаза снизу вверх, униженно, с мольбой. Но помимо этого в ее взгляде читалось и требование. Она призывала Никиту к смирению, обещала, что судьба будет невероятно милостива к нему.

Никита пожал плечами. С одной стороны, хорошо, когда жена сдувает с тебя пылинки. С другой, как можно жить с тряпкой, тем более с половой?


Глава 15

Третий час ночи, а сна ни в одном глазу. Да и ноги уже не гудят так, как сразу после смены. Усталость дает о себе знать, но в целом все хорошо.

Спасибо Глебу. Он не оставляет Марьяну и сейчас отвезет ее домой. Она примет душ и ляжет спать. Времени на сон у нее не так уж и много, и его нужно использовать бережно. А следующей ночью торопиться домой будет не обязательно. Послезавтра у нее выходной.

– Давай съездим куда-нибудь в субботу, – открывая машину, сказал он. – На рыбалку можно, форели половим. Я знаю одно место. Хорошо бы с ночевкой.

Марьяна пожала плечами. Нет, она не хотела ехать на природу с ночевкой. У нее не было желания ложиться с Глебом в постель. Но и отказываться Марьяна тоже не хотела. Ей скоро двадцать один год. Как-то смешно в этом возрасте изображать из себя недотрогу. Уж лучше ничего не говорить.

– Ты согласна? – спросил Глеб.

– На что? Замуж или на ночь?

– Замуж.

– А если ты не согласишься, он еще раз тебе покажет, как я сплю со своей женой, – скороговоркой выстрелило из темноты.

Марьяна обернулась на голос и увидела Трофима. Высокий, плотный, мощный, внушительный. Вряд ли она могла назвать его мужчиной своей мечты, но когда-то всерьез хотела быть с ним и в горе, и в радости.

– А мне соврет, как за моей женой следил, тебе про нее рассказывал. Как ты с Ларисой сплетничала. Так все было, Глеб Артемович?

– Я не понимаю, о чем разговор. – Глеб расправил плечи, воинственно поглядел на Трофима.

– А Марьяна сейчас поймет. Если вспомнит, как ты ее к моей машине тащил и дверцу открывал. Ты же знал, что я там с Тамарой был.

– Не знал я ничего.

– Но Марьяну к машине тащил.

Девушка кивнула, слушая Трофима. Да, Глеб действительно чуть ли не силой подвел ее к машине, в которой Трофим миловался со своей женой. Его никто не просил открывать дверцу.

– Мы просто увидели машину и подошли.

– А с Ларисой кто сегодня разговаривал?

– Я разговаривал. Чтобы она к Марьяне не лезла.

– А о каком жребии ты с ней говорил? Не помнишь, да? Тогда я сам скажу. – Трофим повернулся к Марьяне и обволок ее плотным, тяжелым, но не угнетающим взглядом.

Он призывал ее успокоиться и ничего не бояться.

– Ты, Марьяна, жребий с Ларисой бросала. Которой повезет, та будет с Никитой. Эта завидная доля выпала Ларисе. Тебе не пофартило, поэтому ты взялась за меня.

– Какая глупость!

– Со злыми языками не поспоришь.

– Не было никакого жребия!

– Не было. Но злые языки наплели. Лариса, Тамара, этот вот. – Трофим с презрением посмотрел на Глеба. – Он тебя вернуть хотел и своего добился. Через подлость.

– Что он сделал?

– Ты узнала о том, что Тамара изменяла мне, и растрепалась об этом Ларисе. Она рассказала Никите, а тот – мне. Ты сделала это для того, чтобы разлучить нас с Тамарой и выйти потом за меня замуж.

– Но это неправда!

– Глеб знал, что это неправда. – Трофим усмехнулся. – Но слух пустил. А Тамара его поддержала. Это был заговор. Против тебя и меня. Нас с тобой. Но я во всем разобрался. Лучше поздно, чем никогда. Или нет? – Трофим взял Марьяну за руку, и она не стала вырываться.

Глебу это не понравилось.

– Пусти! – Он схватил Трофима за плечо.

Но тот вдруг ударил его кулаком в лицо. Врезал не сильно, но плотно, так, что Глеб прогнулся в спине.

– Будь мужиком!

Одной рукой Трофим держал Глеба на прицеле, а другой подзывал его к себе. Тот подался на провокацию. Тут Трофим ударил его снова, точно в подбородок. Глеб мотнул головой и отступил.

– В тюрьму захотел?

– Я же говорю, будь мужиком! – заявил Трофим.

Глеб махнул ногой, Трофим увернулся и снова ударил, на этот раз в нос.

– Ты за это ответишь! – прогнусавил Глеб.

– По закону хочешь? А если я с тобой так поступлю? Думаешь, я на твою подлость управу не найду? Ошибаешься, мальчик! Ох, как же ты не прав. Ну, вперед! Докажи, что ты мужик!

– Хватит! – Марьяна схватила Трофима за руку, и в этот момент Глеб ударил его.

Трофим дернулся, чтобы защититься, но сам же себя и осадил. Он боялся, что в этом рывке может зацепить Марьяну, не смог защититься, и кулак врезался ему в челюсть.

Марьяна отпустила его и отскочила в сторону. Девушка не думала, что Глеб может быть таким коварным. Он видел, что она держит Трофима за руку. Зачем же ударил?

Впрочем, Трофим устоял на ногах.

– Так это все? Нет, давай, продолжай, если начал!

Глеб кивнул, рванул к Трофиму, но нарвался на выставленный кулак, отлетел назад и шлепнулся на мягкое место.

– Давай-давай!

Глеб поднялся, но ударить Трофима не решился.

Тут на дороге, бесшумно мигая, появилась патрульная машина. Глеб замахал руками, привлекая внимание сотрудников полиции.

Марьяна поняла, что все это значит. Сейчас Трофима задержат, потом Глебу предложат деньги, и он возьмет их. Поступить так он может, а повести себя как мужчина – нет.

– Я ничего не видела! – крикнула Марьяна.

Глеб опустил руки, возмущенно поглядел на нее.

– Я ничего не видела! – повторила она.

– Не мужик ты, Глеб Артемович! – с усмешкой проговорил Трофим.

Патрульная машина проехала мимо. Глеб проводил ее обескураженным взглядом, потом растерянно посмотрел на Марьяну.

– Хочешь, я набью ему морду? – спросил он, но голос его звучал неуверенно.

– Давай! – Трофим снова принял боксерскую стойку. – Только на этот раз я буду бить по-настоящему.

Глеб подавленно посмотрел на Марьяну и сказал:

– Поехали домой!

Но Трофим взял ее под руку и потянул за собой.

– Нет, она поедет со мной!


Марьяна подчинилась его силе, пошла за ним, как овечка на веревочке, и оказалась в его машине.

– Я домой тебя не повезу, – сказал он.

– Мне нужно туда. – Она качнула головой.

– Нет. – Он выехал на дорогу, разогнал машину и свернул на шоссе, ведущее в Москву. – Позвони домой, скажи, что я тебя похитил.

– Даже так?

– Потом скажешь своим, в какой гостинице мы остановились.

– А я хочу в гостиницу?

– Завтра я подам на развод, и мы с тобой уедем.

– Никуда я с тобой не поеду.

– Я разведусь с Тамарой, и мы поженимся.

– А я этого хочу?

Трофим вдруг резко сдал вправо, съехал с дороги далеко на обочину, остановился. Марьяна и понять ничего не успела, как оказалась под ним. Спинка под ней упала, кресло превратилось в ложе.

Трофим действовал так напористо, что девчонка вдруг впала в ступор. Она вспомнила, как в этой же машине Трофим сидел под полуголой женщиной, которая скакала на нем. Тогда эта картина возмутила Марьяну, а сейчас ей вдруг захотелось оказаться на месте Тамары. В конце концов, барышне уже за двадцать. Сколько можно хранить невинность? Кому это нужно? Да и зачем?

Трофим срывал с нее колготки, и ей вдруг захотелось ему помочь. Ее охватило то самое возбуждение, которое она испытала с Никитой. Но тогда в ней лишь что-то шевельнулось, а сейчас Марьяну распирало непривычное желание.

А Трофим вошел в раж. Ей казалось, что его ничего не могло остановить. Да она и не хотела, чтобы он отстранился от нее. Если и желала, то душой. Тело же попало в течение порочных страстей.

Трофим целовал Марьяну, его рука бабочкой порхала над ее телом, нащупывала воспламеняющие точки. Кресло было тесным, но именно это ей и нравилось. Трофим все крепче прижимался к ней. А когда он раздвинул ее ноги, ей захотелось вдруг всего и сразу. Это желание, сильное и острое, вонзилось в сознание. Марьяна уже была готова ко всему, но инстинктивный страх заставил ее оттолкнуть Трофима.

Она была слишком слаба против сильного мужчины. К тому же глупо сопротивляться после того, как ты выбросила белый флаг. Марьяна осознала свою ошибку и успокоилась, отдалась во власть течения, но Трофим вдруг отпрянул от нее.

– Извини!

Она должна была сказать ему, что ничего страшного не произошло. В конце концов, Марьяна взрослая девушка, и ей уже давно пора стать женщиной. Но язык у нее не повернулся. Когда он скрыл ее наготу блузкой, она попросила его отвернуться. Трофим повиновался, а Марьяна торопливо оделась.

– Прости! Сам не знаю, что на меня нашло.

– Отвези меня домой, – сказала она, застегивая пуговицу на блузке.

– А разве я тебя не похитил?

– Отвези меня домой, – повторила Марьяна.

Стыд нахлынул на нее, слезы накатили на глаза, обида схватила за горло. Еще чуть-чуть, и она расплачется. Как Марьяна могла опуститься до того, чтобы лежать под мужиком в чем мать родила и покорно ждать, чем все это закончится?

А ведь закончилось бы. Трофим высадил бы ее возле дома и уехал бы к жене.

– Я уже делал тебе предложение, – разворачивая машину, сказал он. – Я не отказываюсь от своих слов.

Марьяна молчала. Любое слово, сказанное в ответ, могло прорвать плотину, и тогда хлынут слезы. Она не хотела казаться слабой перед Трофимом, желала сейчас только одного – чтобы он оставил ее в покое.

– Ты ни в чем передо мной не виновата. А Тамара меня обманула. Я буду разводиться с ней.

Марьяна лишь усмехнулась. Сколько он уже разводится, а воз и ныне там.

– Ты не веришь мне?

– А ты? – вопросом на вопрос ответила она.

– Я тебе верю.

– А если я скажу, что ты должен развестись?

– Да, я должен.

– Это ты только говоришь. А думаешь ты сейчас о том, что я разлучаю тебя с женой, чтобы занять ее место. Ты злишься, а потом выплескиваешь на меня то, что накипело в душе. Как по-твоему, мне не обидно?

– Я осел. Прошу прощения.

– Ты хочешь все вернуть назад. А потом тебе скажут, что я разлучаю тебя с сыном. Эта музыка будет вечной.

– Обещаю, я больше ни в чем тебя не упрекну.

– А может, не надо ничего? Ты живешь своей жизнью, я – своей. Никто ни в чем друг друга не упрекает.

– А если я не могу без тебя жить?

– Как-то же жил. Два месяца прошло, даже больше.

– Я же говорю, меня сбили с толку.

– Может быть, это произошло потому, что тебя легко было одурачить?

– Этого больше не повторится.

– Возвращался бы ты к своей жене, – выдавила Марьяна.

Трофим нравился ей куда больше, чем Глеб. Сейчас, в его объятиях, Марьяна вдруг поняла, что этот мужчина может вознести ее к тем самым страстным высотам, о которых мечтает каждая женщина. Она в том числе.

К этим высотам она могла бы подняться и с Никитой, но с ним ей точно не по пути. А с Трофимом Марьяна охотно отправилась бы в путешествие по жизни. Если бы он позвал.

– Нет, к ней я точно не вернусь.

Трофим подвез ее к дому, но Марьяна уже не хотела никуда уходить. Покой ей уже не был нужен. Она вдруг поняла, что хочет быть похищенной Трофимом.

– Может, поедем куда-нибудь? – спросил он, будто почувствовал ее настроение.

– Куда-нибудь?

– Можно рвануть за границу.

– У меня нет загранпаспорта.

– Можно в Сочи, там еще жарко.

Марьяна готова была отправиться с ним на край света, но именно это ее и пугало.

Она решительно открыла дверцу и заявила:

– Сначала определись, а потом будет видно.

– Я уже решил, – услышала девушка, но не остановилась.

Пусть подумает до завтра. В том числе и о своей семье. Может, утром он поймет, что Марьяна ему не так уж и нужна. Хорошо, если это случится до того, как она станет женщиной. Очень плохо, если после. Марьяна может и не пережить предательства.

Да, она уже хотела стать женщиной. Знала, кто должен быть ее первым мужчиной.


Трофим приехал среди ночи, взял ключи от московской квартиры, не сказал, зачем они ему нужны, и был таков. Никита не спросил. Потому что был мертвецки пьян. Они добавили вчера с Ларисой, чтобы успокоить душевное волнение.

А может, и не было никакого Трофима? Вдруг все это ему привиделось?

Лариса лежала на кровати спиной к нему. Голова у нее под простыней, а задница голая. Интересно Лариса укрывается. Может, потому что думает этим самым местом?

Никита поднялся, сел на кровати, обхватил руками голову. Больно ему с тяжкого похмелья, перед глазами все плывет. Но все-таки он нашел в себе силы, добрался до трюмо, взял тушь и губную помаду.

На верхней ягодице законной жены Никита нарисовал глаза и нос, на нижней – двойной подбородок. Раздвоенности он сделал ртом, щедро накрасив их губной помадой.

– И что там получилось? – не поднимая головы, спросила Лариса.

– Сейчас сфотаю!

Никита взял телефон и снял свое творчество. Лариса даже не возмутилась. А ведь он мог выложить ее задницу в открытый доступ. Похоже, она готова была терпеть все, чтобы угодить ему.

– Когда мы спать легли? – спросил он, уронив голову на подушку.

– Поздно.

– Трофим приходил?

– Да.

– Зачем?

– Ключи от рая взял.

– От рая?

– С Марьянкой кувыркаться поехал.

– Куда? Ко мне на квартиру?! – Никита вдруг понял, что смотрит на Ларису с высоты своего роста.

Сначала он сорвался с кровати, а потом уже осознал это. Всему виной безотчетное возмущение. И все потому, что Марьяна снова сошлась с Трофимом.

Странное дело, Никиту не выводила из себя мысль о том, что Марьяна гуляет с Глебом, которого он тупо презирал. Но на него накатывало взрывное возмущение, когда Марьяна оказывалась рядом с Трофимом. Почему?

Лариса повернулась к нему, приподнялась на локте, всполошенно поглядела на него.

– А ты Марьяну видела? – спросил Никита.

– Видела. Но только у него в глазах.

– Это как?

– Марьяна заворожила Трофима, поселилась у него в душе. А глаза – окна, ведущие туда.

– Зеркала, – механически поправил ее Никита.

– Окна. Марьяна в нем живет. Она к тебе не хочет. Забудь о ней. – Лариса смотрела на него, взывая к благоразумию.

– Забывают о том, что когда-то произошло. А у нас ничего не было. – Никита мотнул головой, опровергая самого себя.

Было у них с Марьяной. Он обнимал ее, прижимал к столу, она сопротивлялась. Эти мгновения оказались ярче всех тех феерий, которые устраивала ему Лариса. Может, потому и взбесился он сейчас, представив Марьяну в объятиях Трофима.

– Если не было, то и переживать нечего. – Лариса поднялась с кровати и вытянулась во весь рост, пытаясь подчеркнуть совершенные линии своей фигуры, но у Никиты нигде ничего не екнуло. – Если ты не против, я затоплю баньку. Нужно выпарить похмелье. Под холодное пиво. – Она смотрела на него в ожидании одобрения.

Банька, бассейн, пиво – это как раз то, что ему сейчас нужно. Еще Лариса организует эротический массаж, который ему тоже не помешает. Никита неуверенно кивнул и тут же до хруста в суставах сжал кулаки. Лариса доставит ему удовольствие, и это хорошо. Очень плохо, что в это время Марьяна будет угождать Трофиму.


Марьяна ничего не понимала. Кафе требовались опытные официантки, а ее увольняли. Разговор короткий – получите расчет и распишитесь. Как водой ледяной облили с ног до головы.

Марьяна впала в оцепенение и только на улице пришла в себя. Она заглянула в конверт, а там сплошь крупные купюры, тысяч двести, не меньше. С чего бы ей причиталась такая сумма?

– Привет!

Она вздрогнула, услышав голос Трофима, посмотрела на него, впустила в душу улыбку, кивнула в знак приветствия.

– Ты куда, домой? – спросил он.

Видный мужчина, солидный, одет дорого, с иголочки. Никакого сравнения с Глебом. А внутренняя энергетика – тяжелый каток, мягко разравнивающий теплый асфальт.

Марьяна всю ночь маялась без сна, вспоминала то, что пережила с ним в машине. Странное томление, испытанное с Никитой, забылось очень быстро. А то, что было с Трофимом, останется с ней навсегда. Если, конечно, этот момент не будет вытеснен чем-то более сильным.

– Домой?.. С чего ты взял?

– Ты же от кафе идешь, а не наоборот.

– А это что? – Марьяна показала ему конверт, который держала в руке.

– А я должен знать? – Он загадочно улыбнулся.

– Ты должен знать, – уверенно сказала она. – Это же ты все устроил.

– Врать не буду. Хватит тебе горбатиться на чужого дядю.

– А деньги? Я столько не заработала.

– Это не зарплата. Аванс за мой авантюризм. Я не имел права вмешиваться в твою личную жизнь, но влез в нее. Считай, что это компенсация за моральный ущерб.

– Не надо мне ничего! – Она протянула ему конверт.

Трофим взял его, тут же обнял Марьяну за талию и положил деньги ей в карман. Он держал ее мягко, но крепко. В этом объятии она ощутила завораживающую мощь желанного мужчины. В самом низу живота вдруг всколыхнулась теплая волна.

– Давай договоримся, – твердо сказал он. – Что тебе нужно, а что нет, решать буду я.

Марьяна мотнула головой. Нет, она не согласна с таким положением вещей.

Но вторая ее половина согласилась принять сильную мужскую волю и стремительно выходила из повиновения.

– Хорошо, – проговорила она.

– Я считаю, что нам нужно отсюда уехать, – сказал Трофим.

Он отпустил Марьяну, но сила его притяжения заставила ее сделать шаг за ним.

– Куда?

– И отключить телефоны.

– Зачем?

Трофим не ответил. Он подставил локоть, она взяла его под руку, и они подошли к его машине. Он открыл правую переднюю дверцу, помог Марьяне сесть, сам занял место за рулем.

– Я предлагаю устроить загрузочный день, – сказал он, стронув машину с места.

– Ты хотел сказать разгрузочный.

– Нет, я сказал то, что желал. Устроим себе шопинг, обновим гардероб.

– А нужно? – спросила Марьяна.

Но Трофим ничего не сказал. Он уже принял решение, и ей оставалось только его выполнять.


Марьяна – девушка худенькая, стройная. Любое платье садилось на нее идеально. Но что попало – это не для нее. Трофим выбирал для своей любимой самое лучшее.

Она пыталась спорить, но он уже знал, как себя с ней вести. Главное, не вступать в дискуссию.

Трофим пообещал ей оплатить покупки из тех денег, которые она получила при расчете. Но когда подошло время, он предъявил свою банковскую карточку.

– Зачем ты это сделал? Мы же договорились!.. – Она взяла его за руку, с укором посмотрела в глаза.

Трофим не ответил, но Марьяна не успокоилась.

– Так нечестно!

– Честно. Потому что тебе придется все это отработать, – как о чем-то само собой разумеющемся сказал он.

– Как именно?

– Будешь сегодня моделью. А я стану тобой восхищаться.

– Ты шутишь? – Марьяна смотрела на него возмущенно, но это не помешало ей пойти за ним.

Пакет с покупками она прихватила с собой.

В машине Трофим предложил ей пойти в ресторан, но сам же и отказался от этой идеи.

– Тебе, наверное, нужно отдохнуть от ресторана, – сказал он.

Марьяна удивленно посмотрела на него.

– Как ты угадал?

– Стараюсь думать в унисон с тобой. Одна мысль на двоих – признак счастливой пары.

Марьяна промолчала, но Трофим понял, о чем она думает. Во всяком случае, он пытался это уразуметь.

– А с Тамарой я разведусь, решительно и бесповоротно.

Марьяна вздохнула. На чужом несчастье своего счастья не построишь – именно это она и хотела сказать.

– Тамара сама во всем виновата. Меня она обманула, тебя оболгала. Я ей этого никогда не прощу.

– Не надо, – тихо попросила Марьяна.

– Что не надо?

– Ничего не надо. Давай просто помолчим.

Она ничего не сказала, когда он подъехал к дому, в котором отец купил квартиру для Никиты, загнал машину в подземный гараж. В лифт девушка зашла, отбросив сомнения, и квартиру обозрела с таким видом, как будто ничего другого и не ожидала.

– Нравится? – спросил Трофим.

Он еще вчера забрал у Никиты ключи, позвонил своему заму и сказал, что берет отпуск. Остаток ночи Трофим провел в этой квартире.

Он нанял людей, которые весь день наводили здесь порядок. Вряд ли Марьяна сможет обнаружить где-то хоть пылинку. На постели заменили не только белье, но и матрас. Так распорядился Трофим. Все для Марьяны.

Он был почти уверен в том, что Марьяна согласится провести ночь под одним одеялом с ним. Трофим уже нащупал ключик к ней, осталось только пустить его в ход.

– Очень.

– А так! – Он разбросал пакеты с одеждой по дивану.

– Хорошо.

– Ты должна отработать. – Он шутливо улыбнулся.

– Ты предлагаешь мне дефиле? – Она вдруг прилипла к нему откровенным взглядом.

– Хочу посмотреть, как ты выглядишь в обновках.

– Ты уже видел.

– Я видел по частям, а сейчас хочу все сразу.

– Нет. И стриптиз я танцевать не буду.

– Так я и не прошу, – разволновался Трофим.

– Сейчас – нет, потом попросишь.

– И что?

– Значит, попросишь. – Марьяна улыбнулась. – Я сразу должна сказать, что стриптиз танцевать не буду. И дефиле тоже не будет. Я девушка серьезная.

– Так я в этом и не сомневаюсь. – Он глядел на Марьяну и чувствовал, что сейчас произойдет нечто из ряда вон выходящее.

– И не надо сомневаться, – совершенно серьезно сказала она, с тем же видом вдруг обняла его за шею, потянулась и поцеловала в губы.

Поцелуй оказался очень вкусным и пьянящим. Трофим захмелел от сильных ощущений, но лицом в капусту не ударил. Он взял инициативу в свои руки и оказался с Марьяной на диване. Но только сунул руку ей под юбку, как она толкнула его. А настаивать Трофим не стал.

– Где здесь спальня? – спросила Марьяна, пряча глаза.

Он обнял ее за талию и направился к проходу между студией и кухней. Но Марьяна вырвалась и дальше пошла сама.

– Я буду тебя ждать.

Трофим не заходил в межкомнатный холл, но слышал, как в душе льется вода. В квартире была и другая ванная. К тому времени, как он из нее вышел, в спальне установилась зовущая тишина. Он смело шагнул к двери, но постучал в нее робко, прямо как сопливый мальчишка.

– Открыто, – едва слышно донеслось из-за створки.

Марьяна лежала в постели, под одеялом и смотрела в окно. На улице уже стемнело, а она щурила глаза так, как будто ее слепило солнце.

– Я войду? – спросил он, переступая порог.

Она едва заметно кивнула и закрыла глаза, когда он скинул с себя банный халат, перед тем как забраться под одеяло.

Марьяна была без одежды. Рассмотреть себя она не позволила, но ничего не сказала, когда его рука легла на ее грудь, а пальцы нащупали сосок. Потом он ее поцеловал, и девушка сама обняла его. Вид у нее был такой, как будто она делала шаг в пропасть.


Глава 16

Марьяна чувствовала себя первобытным человеком, которому впервые дали попробовать мясо, жаренное на костре. С самого рождения ее приучали к сырой пище и жизни без огня, она всерьез считала, что так и надо. Теперь вдруг оказалось, что огонь – это жизнь, а без него – прозябание.

Все потому, что Трофим смог разбудить в ней женщину. Он был очень нежным и при этом весьма настойчивым. Именно поэтому она не посмела оттолкнуть его в последний момент перед посвящением. Порыв был, а сопротивление – нет.

А там под горку, как на жестких санках. Страшно, неудобно, но дух захватывает. Вслед за этими санками под горку скатился и груз с души. Незрелые комплексы, под гнетом которых томилась женщина, рвущаяся на свободу.

Она лежала в постели, рядом с обнаженным мужчиной, и ее это совершенно не пугало. Один сплошной тихий восторг. Сама Марьяна тоже была в чем мать родила. Где, спрашивается, стыд? Она даже не пикнула, когда Трофим стащил с нее одеяло.

Он провел рукой по ее груди, пробежался пальцами по животу, что-то заметил там, в самом низу, удивленно повел бровью.

– Что-то не так?

– Ну…

Она тоже глянула вниз и увидела кровь на простыне. Наверное, он решил, что это природное явление регулярного свойства. Как будто девочкой быть она не могла.

Ее ничуть не стесняла собственная нагота, но недоверие вывело из себя. Марьяна резко потянула одеяло, укрылась им и повернулась к Трофиму спиной.

– Я знаю, что у тебя никого не было, – сказал он с чувством вины в голосе.

Марьяна промолчала. Если знает, то и хорошо. Если сомневается, имеет право. Как-никак ей двадцать лет, и она дружила со взрослым парнем. У них все могло произойти.

– Я знаю, что ты ждала меня, и рад, что дождалась. – Трофим мягко взял ее за плечо, повернул к себе.

Марьяна упираться не стала, даже улыбнулась, потянулась к его губам. Она вновь ощутила силу мужчины, затрепетала, как парус, наполненный ветром, но с якоря сниматься не стала. Хорошего понемногу.

– Я хочу есть, – сказала Марьяна и оттолкнула Трофима от себя.

– Один момент! – Он сорвался с кровати, набросил халат и выскочил из комнаты.

Марьяна поднялась и направилась в ванную, попасть в которую можно было, не выходя из комнаты. Там, в шкафу, она видела банный халат, но после душа надевать его не стала, вытерлась и вышла голышом.

А сейчас халат ей нужен, в нем она выйдет к столу. Марьяна имеет право на подобную вольность. В конце концов, она обычная женщина, а не леди королевских кровей.

Да, теперь она женщина!

Марьяна открывала дверь в ванную, когда Трофим вдруг вернулся. Она так и застыла перед ним в полном «ню». Ее заворожил восторг в его глазах, который могло вызвать только совершенство.

Впрочем, это неудивительно. Марьяна знала себе цену. А сейчас у нее вдруг возникло желание показать товар лицом. Не так уж страшен стриптиз, в котором она заранее отказала Трофиму.

– Извини! – Он подался назад и скрылся за дверью.

Марьяна улыбнулась, польщенная его галантностью, и зашла в ванную.


Трофим готовился к домашнему вечеру. У него в холодильнике лежали телячьи стейки и осетровые медальоны. Салаты были готовы заранее, теперь он всего лишь заправил их майонезом. Трофим подал вино и зажег свечи.

Он собирался посидеть с Марьяной за бокалом, настроить ее на романтическую волну, пригласить на танец. Но все, о чем мечтал Трофим, уже произошло. Марьяна сама создала волну, позвала его за собой в штормящее море, но романтический вечер, наступивший за этим, не лишился ожидаемой остроты.

Он еще пригласит ее на танец и снова потеряет голову от сильных ощущений. Так будет каждый день. Трофим точно знал, что Марьяна сможет держать его в приятном напряжении всю жизнь. Она не захочет расстаться с ним, тем более изменить ему. Он – ее первый мужчина. Поэтому любить Марьяна будет только его одного.

Ему не нужно было говорить с ней об этом. Он просто смотрел на нее и читал ее мысли. Она улыбалась ему в ответ, молча разговаривала с ним. С Тамарой он без слов общаться не мог, зато с Марьяной это происходило само собой. Все потому, что у них родственные души.

Они сидели, молчали, улыбались друг другу и потихоньку напивались.

– А обнову ты так и не примерила, – вспомнил Трофим.

– Завтра.

– А если сейчас?

– С дефиле?

– А почему бы и нет?

– Я не умею.

– У тебя дивная походка! Тебе нужно лишь пройтись, да и все.

– Завтра, – с робкой улыбкой, но твердо сказала она.

– Я от тебя не отстану!

– Нам никуда не нужно будет?

– Мы целый день проведем вместе. А потом и ночь.

– Думаю, ночью нам будет неплохо. – Марьяна загадочно улыбнулась.

– Гораздо лучше, чем сейчас! За это нужно выпить!

Марьяна согласилась, и они выпили еще по бокалу вина. Потом она захотела спать. Трофим решил, будто знает, что это значит. Но на этот раз он ошибся в своем предположении. Марьяна хотела именно спать и больше ничего.

– По ночам работала, все выспаться не могу, – сказала она, закрывая глаза.

Он обнял ее сзади, рукой накрыл упругую грудь. Марьяна его не оттолкнула, но навстречу не подалась и очень скоро заснула. Через какое-то время он последовал за ней.


Среди ночи Марьяна проснулась, поднялась с кровати и вышла из комнаты. Она могла отлучиться по нужде. Трофим подумал именно так и заснул со спокойной душой.

Когда он очнулся, Марьяны в постели не было.

Трофим поднялся, вышел в межкомнатный холл, приоткрыл дверь и увидел Марьяну. Она ходила по студии как манекенщица по подиуму – в новых нарядах, модельной походкой. Красавица училась держать дефиле, и у нее неплохо получалось. Видимо, она решила порадовать Трофима. Что ж, похвальное решение. Но раз уж ему выпало счастье наблюдать за тренировкой, то он не станет лишать себя этого удовольствия.

А Марьяна вошла в раж. Обновы у нее закончились, но это ее не остановило. Она вдруг разделась догола и прошла по комнате в одних только туфлях на шпильке. Возможно, этим она собиралась намекнуть Трофиму на то, что ей больше нечего надеть, а значит, нужно повторить шопинг. Или просто хотела продемонстрировать красоту своего тела. А оно у нее действительно восхитительное.

Марьяна шла по дорожке, старательно исполняя шаг от бедра. Вдруг за спиной у нее кто-то захлопал в ладоши.

– Браво!

Марьяна испуганно остановилась. Сначала она бросилась к дивану, схватила платье и только затем повернулась на голос. К ней подходил Никита. Судя по его виду, он был порядком навеселе.

– Браво, недотрога! Или уже можно?.. – Никита протянул к Марьяне руку, собираясь ее обнять.

Она отскочила в сторону, развернулась и бросилась прочь из комнаты. Трофим собирался открыть дверь, но увидел, что Никита спешит за Марьяной.

Он отвел створку лишь после того, как Марьяна вплотную приблизилась к ней, пропустил ее и встал в проходе. Когда Никита сблизился с ним, Трофим ударил его кулаком в лицо. Никита упал, и тогда он вышел из сумрака на свет.

– Ты что себе позволяешь? – зло спросил Трофим.

Никита поднялся, потирая челюсть.

– А что такое? Это мой дом. Может, Марьяна ко мне пришла?

– Она со мной. И ты это знаешь.

– Сейчас с тобой, а завтра?.. Люди говорили, что она недотрога. – Никита ухмыльнулся.

Трофим кивнул, плотно сжимая челюсти. Да, она недотрога, и пусть кто-нибудь попробует сказать, что это не так.

– А она у тебя тут как шлюха разгуливает!

– Заткнись!

– Все-все! – Никита в примирительном жесте выставил ладони.

– Давай домой. Нечего тебе здесь делать.

– Так это и есть мой дом. Ты привык, что сначала все должно быть твоим, а потом уже моим. Ты же старший брат. Младший должен все донашивать за тобой.

– Что ты за мной донашивал?

– Так должно быть. Ты вот Марьяну поносил, теперь моя очередь. Езжай к своей Тамаре, а Марьяна здесь останется.

– Пошел вон!

– Эй, брат должен делиться с братом!

– Если должен, получай! – Трофим ударил Никиту не очень сильно, но тот все равно упал.

Ему бы подняться и сдать назад, но нет, он рванул на Трофима и снова получил, на сей раз кулаком в нос.

– Ну ты и гад, братец! – Никита снова бросился на Трофима.

Тот ударил его, пытаясь остановить, но Никита уклонился, потом сцепил руки в замок и обрушил их на голову Трофима.

Тот упал, Никита добавил ему ногой, но тут же сам оказался на полу. Трофим наскочил на брата и обрушил на него град ударов.

Тут появилась Марьяна, уже одетая, схватила его за шею, потянула на себя.

– Не надо! – Она рыдала, требовала остановиться.

Трофим послушался ее, отошел от брата.

Никита поднялся, ощупал челюсть, нос. Потом он зло глянул на Трофима и вышел из дома. На своих ногах. Это обнадеживало.

– Куда он, такой пьяный? – спросила Марьяна.

Трофим кивнул, бросился за Никитой, нагнал его у самой машины, отобрал ключи.

– Ну и козел ты, братец! – заявил тот.

Никита не собирался брать реванш, а на словесные выпады Трофим не обращал внимания. У Никиты затекал подбитый глаз, распухал нос, но с челюстью вроде бы все было нормально. Нос можно и вправить, если что, а с челюстью куда сложней.

– Из-за какой-то бабы! – с обидой буркнул Никита.

– Дело не в бабе, а в твоем языке.

– Скажи, ты трахнул Марьянку? – со злобой и завистью спросил Никита.

– Не смей говорить о ней в таком тоне! – Трофим так резко приставил палец к переносице брата, что тот испуганно шарахнулся назад.

Трофим вызвал такси, посадил Никиту в машину, отправил домой и тут же поспешил обратно в квартиру. Мало ли, вдруг и Тамару к Никите занесло? От нее тоже можно ожидать любых сюрпризов.


Лариса смотрела на него большими глазами.

– Ты где был?

– Спал как младенец. – Никита усмехнулся.

Он хотел бы, чтобы все, произошедшее с ним наяву, случилось во сне. Нажраться, спьяну заявиться в квартиру, где Трофим проводит ночь с любимой женщиной, оскорбить Марьяну, получить по морде – полнейший беспредел, который должен остаться в прошлом.

Но в то же время Марьяна – и его любимая женщина. Теперь он точно это знал. Она и в одежде красивая, а голая – верх совершенства. Лариса и рядом с ней не стоит.

Трофим взял и поимел это совершенство. Кто он после этого? Почему Никита в пролете? С Марьяной должен был быть он, а не кто-то другой.

– А с лицом что?

– Упал с кровати. – Никита всем своим видом давал понять, что беспардонно врет.

Он не боится Ларису, и пусть она не таращится на него.

– На чей кулак?

– Отстань!

Нос болел, челюсть ныла, в опухлости на физиономии что-то дергалось. Никиту тошнило, перед глазами все кружилось и плыло. Ему хотелось лежать и не двигаться.

– Чем ты меня усыпил?

– Дерьмо собачье, сушеное, принимать внутривенно.

– Ты у Марьяны был?

– Или через клизму.

– Ты был у Марьяны! Трофим тебя избил и правильно сделал!

– Ты можешь заткнуться?

– Эта сука тебя до добра не доведет!

– Брата не трогай. – Он усмехнулся.

– Я про Марьяну!

– Видела бы ты ее! – Никита лежал с закрытыми глазами и вспоминал, как Марьяна дефилировала нагишом.

– Я вижу тебя! Посмотри на меня! – Лариса тряхнула его за плечо, и Никита открыл глаза. – Гляди сюда! – Она поводила пальцем перед его лицом.

Никита в ответ показал ей «фак», только рука его при этом почему-то ушла далеко в сторону.

– У тебя сотрясение мозга.

– Ты можешь оставить меня в покое? – спросил он, закрывая глаза.

Лариса вызвала «Скорую», но Никита отказался от госпитализации. Тогда она позвонила отцу, и тот сразу же приехал. Никита не стал сдавать ему Трофима, но тот понял все и без этого. Похоже, Лариса ему что-то напела.


Отец нагрянул без предупреждения, но дверь в квартиру открыть не смог. Она была заперта на внутренний замок.

Трофим глянул на экран домофона, увидел нахмуренное лицо отца и отправил Марьяну в спальню от греха подальше. Когда она ушла, он открыл дверь.

– Чего запираешься? – спросил отец. – Волков боишься? Или родного брата?

– Никита сам во всем виноват.

– Никита сейчас в больнице, сотрясение у него и перелом носа. Ладно, если бы кто-то чужой его избил, а то ты. Мы же одна семья! – Отец тяжело опустился на диван и осмотрелся по сторонам, наверное, в поисках Марьяны.

– Никита напился, спорол чушь.

– Раньше ты руки не распускал.

– Всему есть предел.

– Я даже знаю, как зовут этот предел. Марьяна.

– И что?

– Где она?

– Здесь. Под моей защитой.

– Пусть выйдет, я посмотрю на нее.

– Посмотришь. – Трофим покачал головой.

Отец был расстроен из-за Никиты, и Марьяна могла попасть под горячую руку.

– Когда настанет время. Я разведусь с Тамарой, назову Марьяну своей невестой, и мы приедем к тебе в гости.

– Разведешься с Тамарой?

– Она мне изменила, ты это знаешь.

– Но ты же простил ее.

– А она меня снова обманула.

– Она пыталась вернуть тебя, боролась за свое счастье.

– Это она тебе наплела? – Трофим усмехнулся.

– Она твоя жена, растит моего любимого внука.

– Марьяна родит тебе внука.

– Она уже беременна? – Отец хмыкнул так, как будто речь шла о какой-то падшей женщине.

– Мы еще не начинали.

– А с кем она начинала? От кого ребенок?

– Ни с кем у нее не было. Кто тебе про Марьяну наплел? Тамара? Все никак успокоиться не может? Или Лариса? Так ей вообще верить нельзя.

– Почему?

– Значит, Лариса! – Трофим хлопнул себя по коленкам. – Как можно слушать эту авантюристку?

– Она очень любит Никиту.

– Это ее оправдывает?

– Да, полностью.

– А ничего, что она врала мне про Марьяну?

– Может, врала. Или правду говорила.

– Ты кому веришь, ей или мне?

– Я хочу, чтобы ты вернулся к Тамаре.

– Исключено.

– Я не желаю, чтобы ты избивал брата из-за какой-то!.. – Отец осекся, не решаясь обозвать Марьяну.

– Никита сам во всем виноват. Он распустил язык и руки, – не резко, но с нажимом сказал Трофим.

– Значит, Марьяна дала повод!

– Марьяна никому ничего не давала. Оставьте ее в покое!

– А как же быть с Тамарой?

– А это ты у Виталика спроси, с которым она мне изменяла.

– Тамара беременна.

– Что?!

– Я говорил с ней сегодня, она беременна.

– Да ей соврать как два пальца об асфальт.

– Она не врет.

– Что ж, отправлю Виталику поздравительную телеграмму!

– Виталик здесь не при делах. Она ждет ребенка от тебя.

– Ты ей веришь?

– Да, я ей верю.

– А мне, значит, нет.

– И тебе верю. Просто ты ошибаешься.

– Я не ошибаюсь. Просто я всегда во всем виноват. Кто везет, на том и едут. – Трофим едко усмехнулся. – Еще и погоняют.

– Тамара ждет от тебя ребенка, – настаивая на своей правоте, сказал отец.

– Я рад за Виталика.

– Все-таки ты подумай.

– А ты о чем думал, когда с мамой разводился?

– А ты считаешь, что я об этом не жалею? – вскинулся отец. – Еще как! И не хочу, чтобы ты повторил мою ошибку.

– Моя мама тебе не изменяла.

– Это была двойная ошибка.

– Как у тебя все просто!

– Я виноват перед тобой и Никитой. Но и ты будешь таким же перед своими детьми. Тебе это нужно?

– Тамара мне изменила. Виновата будет она.

Отец поднялся, давая понять, что разговор закончен. Трофим проводил его до двери.

– Ты уже взрослый мужчина, сын. Тебе решать, как жить дальше. Но с этой Марьяной знакомить меня не надо. Не приводи ее, – уходя, сказал отец.

Трофим ничего не ответил, даже не попрощался с ним.

Он вернулся в студию, сел на диван. Обида давила на грудь, не давала дышать. Все вокруг правильные, один только он во всем виноват. Все потому, что тянет воз, в который его запряг отец. А может, ему тоже хотелось порезвиться на свободе после института? Безобразничать, беспредельничать, как Никита. Но нет, он сразу влез в ярмо. Вот отец на нем и ездит. Это Никите можно все. Он всегда хороший. Что бы ни сделал. Да и жена у него – просто прелесть. Не важно, что через шантаж под венец влезла.

Отец тоже чудесный человек. Бросил маму, женился на молодой. Все хорошо, лучше не бывает. А Трофим плохой! Марьяна тоже. Может, послать всех к черту? Сами пусть барахтаются. Отец уже не хочет заниматься делами, Никита дурью мается. Прелестная будет парочка. А Трофим водку станет пить и с Марьяной гулять. Глядишь, они оба для отца сделаются хорошими.

Марьяна подошла незаметно, тихонько села рядом, мягко положила руку на плечо.

– Я все слышала.

– А подслушивать нехорошо, – с нежностью к ней проговорил он.

– Твоя жена ждет ребенка.

– От Виталика.

– А если от тебя?

– Я ей не верю.

– Это сейчас. А потом проверишь. Если ребенок твой, ты никогда этого не простишь ни мне, ни себе. Как я буду себя чувствовать? Я меньше всего хочу быть разлучницей.

– Это не ты разлучница. Я просто сделал свой выбор.

– На чужой беде своего счастья не построишь. Ты поговори с женой. Может, не все так плохо, как тебе кажется?

– Ты не хочешь быть со мной?

– Очень хочу. Но ты все равно поговори.

– Нет. Все уже решено. Ужинать будем?

Марьяна кивнула.

– А выпить?

– Настроения нет.

Но в постель Марьяна легла и без настроения. Она раскрепостилась безо всякого вина. Трофим взял ее мягко, нежно, так, как ей этого хотелось. Он заставил Марьяну почувствовать себя самой счастливой женщиной на свете.

Но когда он проснулся утром, ее дома не было.


Глава 17

Тамара оглядывалась по сторонам так, как будто боялась слежки.

– Разве Трофим за тобой приглядывает? – спросил Глеб.

– А вдруг?

– Он с Марьяной?

– Должен быть, – сказала Тамара.

– Так чего ты хочешь?

Она позвонила Глебу, они встретились в кафе на окраине города. Аппетита не было ни у него, ни у нее. На столе только кофе, больше ничего.

– Ты должен жениться на Марьяне.

– Всего-то?

– Я ее уломаю.

– Может, и женишься на ней сама?

– На ней должен жениться ты! – Тамара качнула головой. – Она твоя девушка!

– Марьяна так не думает.

– Я с ней поговорю.

– А со мной?

– С тобой я уже беседую.

– А убедить сможешь?

– Постараюсь.

– Как далеко ты готова зайти?

– Это ты о чем? – Тамара настороженно глянула на него.

– Марьяна изменяет мне с твоим мужем. Ты должна переспать со мной. Тогда мы с Трофимом будем квиты, и я соглашусь жениться на Марьяне. – Глеб смотрел на нее совершенно серьезно.

– Ты шутишь? – Тамара напряглась изнутри.

Казалось, она вот-вот сорвется с места и убежит, лишь бы не достаться Глебу.

– А если не шучу?

– Нет, шутишь!

– Так же, как и ты. Никто не сможет уговорить Марьяну выйти за меня замуж.

– Я попробую.

– Вот когда у тебя получится, тогда и поговорим.

– Хорошо. – Тамара улыбнулась и собралась уходить.

– Куда ты? – Он удивленно повел бровью.

Эта женщина была такой же красивой, как Марьяна. Глеб совсем не прочь был бы переспать с ней. Он понимал, что это невозможно, но как быть, если на него напал кураж?

– Ах да! – Она достала из сумочки кошелек.

Но Глеб удержал ее.

– За кофе я расплачусь сам.

Тамара бежала от Глеба как от огня. Он сидел и с иронией смотрел ей вслед. Хотя ему совсем не было смешно. Ни Тамару он как мужчина не интересует, ни Марьяну. Даже Лариса не смотрела на него. Может, пора спуститься с небес на землю и найти себе простую симпатичную девушку?


Марьяна лежала в своей комнате и тупо смотрела в потолок. Телефон отключен, дверь на замке, у мамы четкие инструкции – никого не впускать.

В дверь постучали, но Марьяна даже не шелохнулась и голос не подала. Но створка все равно открылась.

– Марьяна, тут к тебе с работы пришли, – сказала мама.

Марьяна невольно вскочила с кровати, увидев Тамару, жену Трофима. Она такая красивая, настолько совершенная! Разве можно сравниться с ней?

– С работы? – Мама с подозрением перевела взгляд с дочери на Высокову.

– Да, – подтвердила Марьяна.

Мама кивнула и закрыла за Тамарой дверь.

– Здравствуй, Марьяна! – Тамара мило, с грустной нежностью улыбнулась. – Мне нужно с тобой поговорить.

– Я это уже поняла.

– Я знаю, ты ушла от Трофима. Он тебя обидел?

– Нет.

– С ним это бывает. То хороший, а потом вдруг как найдет на него! Но ничего, он отходчивый. Если обидел тебя, попросит прощения. У меня уже…

– Когда?

– Как вернулся. Или ты думала, что он с тобой останется? Я знаю, он может много чего пообещать. Но выполнит ли? Дело в том, что Трофим любит только меня и сына. Он не бросит нас, что бы там ни говорил.

– А я хочу, чтобы он вас бросил?

– Я знаю, что не хочешь. Ты хорошая девочка. У тебя есть совесть. Я по себе знаю, как живется таким женщинам. Нас постоянно обманывают, на нас клевещут, а мы молчим. Совесть не позволяет расталкивать локтями. Ну да ладно. Зачем я пришла? Хотела убедиться, что ты действительно не желаешь разлучать Трофима с семьей.

– Он сам должен все решить, – заявила Марьяна.

– Он уже все решил. Он остается с семьей. Но и ты ему небезразлична. Я его понимаю. Ты красивая, добрая, умная. Любишь его, да? – Тамара проницательно посмотрела на нее.

– Это не важно.

– Да, я понимаю. – Тамара ничуть не обиделась. – Это твое личное дело, и я не вправе совать свой нос.

– Да, это мое личное дело.

– Он любит тебя. С ним это иногда случается. С тобой у него серьезно, но это пройдет.

– Я вам не верю!

Марьяна знала, с кем имеет дело. Она не позволит обвести себя вокруг пальца. Ведь Тамара обманывала мужа.

– Не надо верить. Ты проверь. Поговори с Трофимом, разреши ему вернуться в семью, скажи, что готова стать его любовницей.

– Я не хочу быть любовницей!

– Не надо. Нужно всего лишь предложить. Он согласится. Тогда ты поймешь, насколько серьезно Трофим к тебе относится.

– А если не согласится?

– Согласится. Для тебя это будет хорошо. Для меня не очень, но ничего, я переживу. Я виновата перед Трофимом. – Она тяжко вздохнула. – Я не любила его, изменяла ему. Это сейчас я понимаю, что мне больше никто не нужен, а раньше… Ты любишь своего Глеба?

– Нет.

– И я не любила Трофима. Но это чувство пришло ко мне. Ты полюбишь Глеба, вот увидишь. Можешь выйти замуж за Глеба и стать любовницей Трофима.

– Как вы смеете предлагать мне такое? – вне себя от возмущения выплеснула Марьяна.

– Смею! Потому что сама прошла через это. Теперь жестоко раскаиваюсь и не хочу, чтобы ты повторила мою ошибку. Мне сейчас никто не нужен, кроме Трофима. Наступит момент, когда и тебе никого не надо будет, только Глеба. Тогда ты пожалеешь о том, что изменяла своему мужу.

– Глеб мне не муж!

– А ты выйди за него, откажись от Трофима. Тогда тебе жалеть ни о чем не придется.

– Я не хочу замуж за Глеба.

– Но Трофим не женится на тебе. Да и Никита тоже.

– При чем здесь Никита?

– А ты не знаешь, что про тебя на заводе говорят? Мол, что ты глаз и на Трофима положила, и на Никиту. Выйди замуж за Глеба и докажи всем, что ты не охотишься за миллионами.

Марьяна ошеломленно посмотрела на Тамару. Почему ей надо кому-то что-то доказывать? Она просто выйдет замуж за Глеба и этим разрубит тот самый гордиев узел, в который завязалась ее жизнь.


Марьяна смотрела ему в глаза. Без напряжения и волнения, но прямо. Глеб задал ей вопрос, а она, даже не раскрыв рта, ответила на него.

– Да, я спала с Трофимом. – На словах Марьяна всего лишь дала подтверждение в том, что сказала взглядом.

– И как, тебе понравилось? – От ревности голос Глеба споткнулся, разломался, посыпался.

– Это не важно.

– А что важно?

– То, что мы были вместе. А понравилось или нет… – Марьяна замолчала и низко опустила голову.

– Так что нам теперь делать?

Она пожала плечами.

– Ты рассталась с Трофимом? – спросил он.

– Да.

– Он тебя бросил?

– Нет, – тихо сказала Марьяна.

– Тогда почему?

– У него ребенок и жена беременна. Я совершила большую ошибку.

– Да, ужасную. Даже не знаю, что делать.

Марьяна подняла глаза, удивленно посмотрела на него и спросила:

– Разве тебя кто-то заставляет что-то делать?

– Нет, но нам нужно как-то определиться. Мы вместе, или каждый из нас сам по себе.

– Что ты предлагаешь? – Марьяна внимательно посмотрела на него.

– Ты бежишь от меня, а не я – от тебя. Ты должна предлагать.

– Если ты хочешь, мы можем вернуться к прежним отношениям, – не очень уверенно сказала она.

– О каких отношениях ты говоришь? О тех, которые были до того, как ты ушла к Трофиму, или после?

– Мы, кажется, собирались пожениться.

– Ты согласна выйти за меня замуж?

– Согласна. – Она вяло кивнула.

Глеб пренебрежительно скривил губы, глядя на нее. Похоже, Тамара поработала с Марьяной, убедила ее в том, что таков единственный выход. Но Глеб не проходной двор.

– Нагулялась, натерпелась, теперь и замуж можно, да?

– Я не напрашиваюсь! – отрезала Марьяна и повернулась к нему спиной.

Она пошла к своему дому, а он едва удержался от того, чтобы не броситься вслед за ней. Слишком уж хороша для него Марьяна, чтобы кочевряжиться. Но все-таки Глеб устоял. Он себя не на свалке нашел, и гордость у него есть.


Не успел уехать Глеб, как появился Трофим. Марьяна и не хотела выходить к нему, но и удержаться не смогла.

– Почему ты ушла и прячешься от меня? – Он стоял перед ней, порываясь взять за руки, но что-то ему мешало.

Он пытался удержать взгляд на Марьяне, но не мог.

Она даже догадывалась, что происходит. И Тамара ему дорога, и сын, и с отцом он ссориться не хочет. Семья его тянет к себе, а он упирается, цепляется за Марьяну.

Но если она его не держит, то зачем упираться? Может, он затем и приехал, чтобы его послали далеко и окончательно?

– У тебя жена, отец и бешеный брат. Я не хочу быть на перекрестке всех этих огней.

– Бешеный брат? – Трофим усмехнулся. – С этим не поспоришь.

– И не надо. Пусть все остается так, как было. Я не хочу строить жизнь на чужом несчастье.

– Но как мне быть? Я не могу без тебя!

Трофим не врал. Он действительно тянулся к Марьяне. Но ведь его мог устроить и компромисс. Тот самый, о котором говорила Тамара. А если нет? Вдруг Трофима интересует один-единственный, безальтернативный вариант?

– Мы можем встречаться, – сказала Марьяна, стараясь не выдавать своего страха перед хитрой игрой, на которую она решилась. – Ты можешь жить с женой, а встречаться со мной.

– Да что ты такое говоришь? – возмутился Трофим. – Мы же договорились. Только ты и я. Больше никого!

– Ты можешь снять мне квартиру, – выдавила она. – Не обязательно хорошую.

Марьяна осознавала, что играет из рук вон плохо. Трофим должен видеть, как нелегко дается ей роль.

– Нет, у тебя будет самая лучшая квартира! Я куплю тебе ее. – Он улыбнулся, настраиваясь на удобный для него выбор.

Марьяне стало обидно до слез. Ничего он не понял! Или не захотел.

– И квартира у тебя будет, и машина, – разошелся Трофим. – Ты ни в чем не будешь нуждаться.

– Я подумаю. – Марьяна вздохнула.

– Ты подумаешь?! – опешил он. – Ты же сама предложила!

– Не совсем подумала и не совсем предложила. Я хорошо поразмыслю и скажу. А теперь пойду. – Она повела рукой на прощание и повернулась к нему спиной.

– Куда ты?

Трофим попытался ее остановить, но Марьяна лишь ускорила шаг. Не могла она вернуться и показать ему лицо. Не хотела, чтобы он видел ее слезы.


Тамара старалась вести себя спокойно, но часто оглядывалась. Все переживала, что Трофим застанет ее в нежелательной компании.

– Я говорила с Марьяной, ты встречался с ней. Чем порадуешь? – спросила она.

Они снова встретились в кафе, но на этот раз Тамара так спешила, что даже кофе не заказала.

– Она согласна выйти за меня замуж. – Глеб улыбнулся.

– Вот и хорошо! – Тамара просияла.

– Плохо то, что Марьяна изменила мне. С твоим Трофимом. В прошлый раз, когда она уходила к нему, ничего не было. А теперь все случилось. Зачем она мне такая порченая?

– Я знаю одно место, где много девственниц. Только все они страшненькие. – Тамара усмехнулась.

– Дело не в девственности, а в принципе. Марьяна изменила мне. С твоим мужем.

– Я это уже поняла. – Женщина напряглась.

– Может, я и женюсь на Марьяне. Если ты изменишь Трофиму со мной.

– Так «может» или женишься?

– Ну вот, ты уже и торгуешься. – Он вспомнил бородатый анекдот про английскую королеву.

– Я не торгуюсь, а уточняю. И Трофиму я изменять с тобой не буду.

– Трофим подъезжал к Марьяне, о чем-то слезно ее просил. Вдруг уступит? А если она замуж выйдет, то ее уже ничем с места не сдвинешь.

– Ты сам в это веришь?

– Да или нет?

– Ты так хочешь переспать со мной? – спросила Тамара.

– Хочу. Дело принципа.

– Ничего не выйдет.

– Очень жаль. – Он бросил на стол салфетку, которую мял в руках.

– Что жаль? – Тамара потянулась к нему, чтобы удержать. – С Марьяной переспишь, если ты такой маньяк!

– Я маньяк?!

– В хорошем смысле этого слова. – Она натянуто улыбнулась.

– Я не женюсь на Марьяне.

Глеб совсем не прочь был совратить жену Высокова, но вместе с тем ему нравилось трепать ее нервы.

– Но она же согласна! – Тамара только сейчас восприняла всерьез его упрямство.

– Я не согласен.

– Хорошо.

– Я знаю одну приличную гостиницу. Думаю, двух часов нам хватит.

– Я же сказала, это исключено. Есть другой вариант, – проговорила Тамара и сделала ему предложение, от которого он не смог отказаться.


Квартира не могла не нравиться. Три комнаты, смелый дизайн, дорогой ремонт, превосходная мебель. Эту роскошь предложил ей не Трофим, а Глеб. Оказывается, эти апартаменты он приобрел на деньги, которые получил за Никиту. Купил квартиру, оплатил ремонт и на обстановку хватило.

– Я тебе раньше хотел показать, но решил, что лучше после ремонта. С мебелью вчера только закончили. Пока не все, докупать еще надо…

– Все очень хорошо.

– А ты говорила, что не надо деньги брать, – с легким укором сказал он.

Марьяна промолчала. Она и сейчас считала, что Глеб должен был отказаться от взятки, но вслух об этом не говорила. Ей надоело быть дурой.

– Этих козлов стричь нужно. Как баранов, – сказал Глеб.

Марьяна кивнула. Да, Никита козел, и его брат ничем не лучше. Нет, она их не осуждает, но из песни слов не выкинешь.

Глеб подошел к ней, взял за талию, заглянул в глаза. Марьяна не стала вырываться.

– Ты должна забыть этих баранов, – сказал он.

– Как дурной сон, – откликнулась она.

– Пора просыпаться. – Глеб улыбнулся, не сводя с нее глаз.

– Доброе утро! – Она приняла его игру.

– Доброе утро, новая жизнь. Ты согласна выйти за меня замуж?

– Согласна.

– И жить здесь согласна? – спросил он, еще сильней прижимая ее к себе.

Марьяна кивнула.

– И спать?

– И спать.

Она поняла, куда клонит Глеб, но решила не упрямиться. Не в ее положении набивать себе цену. Если с Трофимом легла, значит, и с ним можно.

– Ты в этом уверена? – дрожащим от возбуждения голосом спросил он.

– Я согласна, – тихо сказала она и оказалась на диване, от которого вкусно пахло новой кожей.

Он такой мягкий, приятный на ощупь. А Глеб никакой. Под ним ни холодно, ни жарко. Она и близко не ощутила того волнения, которое охватывало ее в объятиях Трофима. Или хотя бы Никиты. Но и отторжения он не вызывал.

– Ты станешь моей женой? – расстегивая пуговицы на ее блузке, лихорадочно спросил он.

Марьяна согласно кивнула и закрыла глаза, настраиваясь на смирение перед судьбой. От нее не убудет, нужно всего лишь перетерпеть.

– Тогда я должен сделать тебе предложение, – задрав на ней юбку, сказал он.

– Делай, – тихо отозвалась она.

– Я предлагаю тебе руку и сердце.

– Хорошо.

– Ты принимаешь?

– Да. Но все прочее только после свадьбы. – Марьяна напряглась и оттолкнула от себя Глеба.

Если она была с Трофимом, то это совсем не значит, что она должна раздвинуться под Глебом. После свадьбы – пожалуйста, а сейчас – нет!..

– Ты чего? – возмущенно спросил он.

Марьяна ничего не сказала, поправила юбку, застегнулась и направилась к двери.

– А с Трофимом… – начал он.

Она остановилась, резко повернулась к нему.

– Ни слова! Или ты никогда меня больше не увидишь!

Она вычеркивала Трофима из своей жизни и запрещала Глебу упрекать ее им. Если он не согласен, пусть убирается к чертовой матери!


Любовь не продается, но покупается. Правда, чем дальше от Москвы, тем хуже товар. Впрочем, Никите повезло. Сегодня ему попалась шустрая блондиночка с маленьким носиком-кнопочкой. Этот самый носик напоминал иголку швейной машинки. Она так им отстрочила – закачаешься. Прямо в «Лексусе» это и сделала. Мелочь, а приятно.

Никита рассчитался со шлюхой, высадил ее и продолжил путь. Это приключение заняло пятнадцать-двадцать минут – Лариса и не заметит. А если вдруг – по барабану. Кто она такая, чтобы отчитывался перед ней?

Никита глянул на видеорегистратор и озадаченно поскреб затылок. А ведь это палево. Там ведь не только видно, но и слышно, как он общался с проституткой. Надо бы подчистить запись. Или все равно?..

Никита задумался еще крепче. Вчера Лариса брала машину, куда-то ездила. Вдруг она и сама отклонилась от маршрута?

Он остановился, влез в архив, нашел момент, в котором в машину к Ларисе подсела Тамара.

Лариса встретилась с ней у придорожного кафе, но из машины выходить не захотела. Тамара сама подсела к ней. Как оказалось, встреча была не случайной.

– Поговори с Никитой, пусть он съездит к Трофиму и уговорит его вернуться, – сказала Тамара.

– Сама бы и поговорила, – отозвалась Лариса.

– Не хочу выглядеть перед ним бедной родственницей.

– Я скажу Никите. Как там эта сука?

– Блудливой суке – блудливого кобеля. – Тамара хмыкнула. – Свадьба через неделю.

– Кто блудливый, Глеб?

– А кто еще? Марьяна изменила ему с Трофимом. Глеб настаивал, чтобы я переспала с ним.

– И как?

– Что как?! – Голос Тамары завибрировал от возмущения. – Не было у нас ничего! Как ты могла так подумать?

– Извини. Я бы тоже с Глебом не смогла.

– А чего так? Он жених богатый. Степан Данилович ему сто штук приданого за Марьяну отвалит. Лишь бы только женился.

– Это что, камень в мой огород? – с обидой в голосе спросила Лариса.

– Какой камень?

– Если он богатый жених, то я должна с ним?.. Это намек, да? На Никиту?

– Ладно, я сама с Трофимом поговорю.

Слышно было, как в машине открылась дверца.

– Ты что, обиделась?

В ответ Тамара хлопнула дверцей.

– Да пошла ты! – бросила ей вслед Лариса.

На этом разговор и закончился. Никита усмехнулся, не разжимая губ. Встретились две змеи, союзницы по борьбе за место под солнцем. Одна пригрелась на груди у Никиты, другая пытается вернуть Трофима. И у одной с жала яд сочится, и у другой, потому и не договорились. Обрызгали друг друга отравой и расползлись.

Но у них в любом случае все хорошо. Рано или поздно Трофим вернется к Тамаре, Лариса остается с Никитой, а Марьяна выйдет замуж за Глеба.

Отец вмешался в это дело, а Трофим не мог позволить себе идти против его воли. Да и не надо это ему. Пусть возвращается к Тамаре, а Марьяна выходит замуж за Глеба. Пусть она лучше будет за ним, чем за Трофимом.

Для Никиты так лучше. Или нет?

Он развернул машину и поехал домой. Ему вдруг захотелось выпить. Назло Ларисе. Раз уж Никите суждено жить с ней, то пусть она получает то зло, которое заслужила.


Глава 18

Прелюдия к свадьбе – событие не менее важное, чем роспись в загсе. Во всяком случае, так считал Глеб, и Марьяна ему не препятствовала. У него мальчишник, а у нее должен быть девичник. Но подружки уже разошлись, а Глеб все еще в свободном полете. В ночном клубе он с друзьями. Судя по всему, дым там стоит коромыслом.

Глеб позвонил в третьем часу ночи.

– Как там у тебя? – спросил он, едва ворочая языком.

Слышно было, как громыхает музыка.

– Все хорошо.

– Почему не звонишь?

– Собиралась.

– Может, стриптизером увлеклась?

– Каким стриптизером?! – возмутилась она.

– Что, нет никого? А то я думаю, чего вы там притихли.

– Не тем ты местом думаешь. Или по себе судишь?

– По себе? Да что ты! – В трубке послышались короткие гудки.

Перезванивать Марьяна не стала. Если вдруг и занесло его на стриптизершу, ничего страшного. Другое дело, если бы она любила Глеба, но, увы, ничего такого и рядом нет.

Марьяна разделась, легла в постель. Не любит она Глеба, но ничего страшного не происходит. Напротив, завтра ее ждет прекрасный день. Она будет в центре внимания, станет кружить перед гостями в свадебном платье. Подружки обзавидуются. Сомнительное удовольствие, но Марьяна – женщина, ее можно простить.

Она представляла себя в свадебном платье, когда снова позвонил телефон. У нее сжалось сердце. Вдруг это Трофим? Может, он собирается ее спасти?

Но в трубке звучал незнакомый голос:

– Марьяна?!.. Вы должны помочь Глебу!

– Что с ним? – всполошилась она.

– Плохо. Помочь ему можете только вы. Спускайтесь. Чем быстрей, тем лучше. – Незнакомец говорил взволнованно, сбивчиво.

Марьяна быстро поднялась, оделась. Родители и сестра уже спали. Она не собиралась их будить. Хотя, пожалуй, придется. Если Глеб напился до беспамятства, то надо будет затащить его в дом. А если он ранен – вызывать «Скорую». Будет шум, суматоха.

Марьяна спустилась во двор и увидела джип с открытой дверцей, стоящий перед самым подъездом. Она подошла к машине, но никого там не увидела.

Кто-то подошел к ней сзади, взял за руку.

– Садись, поехали!

Она подумала, что ее собираются везти к Глебу, поставила ногу на подножку, но спохватилась, подалась назад. Голос-то знакомый.

– Никита?!

– Трофиму плохо!

Никита не позволил ей уйти. Он чуть ли не силой затолкал ее в машину и быстрыми четкими движениями пристегнул к сиденью.

Пока Никита обходил машину и садился за руль, Марьяна попыталась отстегнуться, но бесполезно. Замок был заблокирован.

– Ты что сделал? – спросила она.

– Трофиму, говорю, плохо, – буркнул он, срывая машину с места.

– И что?

– Тебя зовет!

Она снова попробовала отстегнуться, но не смогла. Ремень облегал ее плотно, крепко. Так просто не выберешься. К тому же машина ехала быстро – не выскочить.

– Ты что, меня похитил?

– Я везу тебя к Трофиму.

– Это ты звонил мне?

– Да, звонил. Сказал, что Трофиму плохо.

– Ты сказал, что плохо Глебу.

– Да? Может быть.

– Так кому плохо, Глебу или Трофиму?

– А кого ты больше любишь?

– Ты издеваешься? Останови машину! – потребовала она.

– Ты их обоих любишь?

– Останови машину!

Марьяна попробовала сползти с сиденья, чтобы вырваться из-под ремня, но Никита ее удержал, взял под руку и потянул на себя. А еще он пододвинул сиденье до упора вперед.

– Успокойся! Попрощаешься с Трофимом, и я отвезу тебя обратно.

– Да меня не волнует Трофим! А почему с ним нужно прощаться? Что случилось?

– Ну вот, а говоришь, что он тебя не волнует, – заявил Никита.

– Что с ним случилось?

– Приедем – узнаешь.

– Хорошо.

Машина выехала из города, какое-то время шла по освещенной дороге, а затем свернула на проселок.

– Куда мы едем? – спросила Марьяна.

– К Трофиму.

– Ты врешь!

Она вспомнила, как Никита приставал к ней в своем кабинете. Он обвинил ее в какой-то бессмыслице, попытался наказать через секс. Это было так подло, ужасно. Вряд ли он стал лучше, чем был.

– Ты врешь! – повторила она. – Всегда и всем!

– Всем?

– Всем!

– Кто это тебе сказал? Трофим?.. Мне он тоже кое-что поведал. Как тебя похитил, увез в Москву, раскрутил на секс. Как ты ходила голая, я видел сам. Очень даже неплохо, мне понравилось.

– Неправда, Трофим меня не похищал!

– Как не похищал?! Ты гуляла с Глебом, а он увез тебя в Москву и заставил ходить по квартире голышом! Было такое?

– Трофим тебе это рассказал? – Марьяна приложила пальцы к вискам.

По большому счету Трофим действительно ее похитил, увез в Москву и своей напористостью сломил сопротивление. Она и сама тянулась ему навстречу, но все-таки в постель ее уложила его настойчивость.

Неужели Трофим рассказал об этом Никите? Вдруг они вместе насмехались над ее глупостью, называли шлюхой?

– Ты была с Трофимом и с Глебом. Чем я хуже? – с заметным ожесточением спросил Никита.

– Ты не знаешь, с кем я была.

– Я видел, как ты ходишь голой.

– И что?

– Передо мной тоже голой будешь ходить!

– Ты сумасшедший!

– Да, сумасшедший! А кто, если не ты, свел меня с ума?

– У тебя и без меня крыша ехала. Тебе нужно лечиться.

– Ты мое лекарство. Переспишь со мной, и я успокоюсь.

– Я для тебя слишком дорогое лекарство. Глеб следователь, а ты меня похитил. На этот раз он тебе спуску не даст.

– Ничего, разберемся.

– На Трофима надеешься? Думаешь, он будет тебе помогать?

– Трофим от тебя отказался. Ты ему больше не нужна. Он разрешил мне переспать с тобой.

– Я тебе не верю. Давай сделаем вот что. Сейчас ты отвезешь меня домой, и я никому ничего не скажу. Еще не поздно все исправить.

– Я не желаю ничего исправлять. Я хочу тебя! Я сумасшедший, и ты должна мне помочь.

Марьяна не выдержала напряжения и забилась в истерике. Она попыталась высвободиться, но у нее ничего не получилось.

– Ты скотина! Настоящая мразь! Как же я тебя ненавижу!

Никита глянул на нее, вздохнул, вынул из кармана шприц, снял колпачок. Пока Марьяна соображала, что происходит, он воткнул иголку ей в плечо. Очень скоро она заснула крепким сном.


Холодное пиво смыло тяжесть восприятия, освежило кровь. Но вместе с тем Трофиму захотелось принять на грудь чего-нибудь покрепче.

– Может, лучше пива? – спросила Тамара.

Она готова была угождать ему во всем, лишь бы только Трофим не уходил. Четвертый день он в запое и все это время провел дома.

Тамара носилась с ним как ведьма со ступой, колдовала, привораживала теплом и лаской. Банька – пожалуйста, выпить – не вопрос, если чего погорячее, то почему бы и нет?

– Коньячка, – попросил он.

– Как скажешь.

– На все согласна… – Трофим усмехнулся.

Продолжать он не стал, но Тамара сама сделала это за него:

– Лишь бы по бабам не ходил.

– Люблю я ее, понимаешь?

– Ну и женился бы, если так. А ты ее в любовницы позвал.

Трофим тяжело опустил кулак на стол. Было такое. Он предлагал Марьяне купить квартиру и стать содержанкой. Но ведь она сама навела его на эту мысль. Было такое, но Тамаре он об этом не говорил. А она знает. Откуда?

Тамара сказала, что он сам проговорился, когда напился до белочки. Но не помнил он этого, значит, ничего не говорил. Но разве Тамару переубедишь?

– Она тебе этого не простит.

– Я от тебя ушел, а ты бегаешь за мной, пристаешь как банный лист.

– Я ребенка от тебя жду.

Трофим до хруста сжал зубы. Не хотел он думать о Виталике, а Тамара напрашивалась.

– Еще ты мой муж. Любимый и неповторимый.

– А если я тебя не люблю?

– Не ври. Ты всегда любил меня. А Марьяна – это временное помешательство на почве острых переживаний. Ты мне отомстить хотел, поэтому с ней и закрутил. Может, не надо коньяк? Пиво какое, ух! – Тамара хлебнула из высокого запотевшего бокала, как это делают, когда хотят привлечь внимание капризного ребенка.

Трофим забрал у нее бокал, осушил его до дна.

– Может, в баньку? Я затопила. Веничек березовый! Шишка еловая! – Тамара призывно улыбалась.

Но только Трофим задумался, как появилась экономка. Оказывается, к нему пожаловала полиция.

Но вся она состояла из старшего лейтенанта Симонова. Вид у него был похмельный, но форма наглажена, галстук и рубашка – новье. От него крепко пахло одеколоном.

– Где Марьяна? – брызгая слюной, спросил он.

– А где Марьяна?

– Ты ее похитил!

Трофим распахнул калитку, предлагая Симонову зайти во двор, но тот глянул на Тамару и мотнул головой.

– Ее здесь нет, и ты это прекрасно знаешь! Где она?

– Не знаю!

– Героем себя чувствуешь? В день свадьбы невесту похитил? – Глеб скривился. – Назло мне, да? Опозорить меня хочешь?

– Невесту?! В день свадьбы?!

– А ты не знаешь?

– Какая свадьба?!

– Свадьба у меня с Марьяной! Ты в курсе! – в бешенстве выплеснул Глеб. – Ничего, я найду управу на ваше подлое племя!

Он потянулся к Трофиму, хотел схватить за грудки, но тот оттолкнул его от себя и бросился к машине.


Окно пыльное, в разводах. Занавесок на нем не было, а грязь не мешала солнцу слепить глаза.

Марьяна могла отвернуть голову в сторону. А закрыть глаза она боялась. Вдруг снова заснет.

Бедняжка лежала на кровати в страхе пошевелиться. Кровать железная, наверняка скрипучая. На звук мог прийти Никита. Он где-то рядом, ждет, когда Марьяна проснется.

Она лежала тихо, но Никита все равно появился.

– Проснулась? – спросил он, злой судьбой нависая над ней.

– Что ты со мной сделал?

– Всего лишь усыпил и даже не раздел. Но у нас все впереди.

– Что это за дом? – спросила она, глядя на бревенчатые стены.

Бревна свежие, пахнут сосновой смолой.

– Нравится?

– При чем здесь это? Где я?

– В нашем доме.

Марьяна осторожно поднялась с кровати, посматривая на Никиту, подошла к окну. Она боялась, что он снова достанет шприц и вколет ей снотворное.

За окном она увидела поляну в окружении лесных деревьев. Вдали поблескивал какой-то водоем, речка или озеро, не разберешь.

– Мы в лесу?

– Далеко в лесу, – уточнил Никита. – Лариса нас здесь не найдет.

– Она меня не пугает. Я боюсь тебя.

– А если Лариса хочет тебя убить?

– Да ну!

– Я тебя спасаю!

– За что она хочет меня убить?

– За то, что я тебя люблю. – Никита подошел к ней, обнял за талию.

Марьяна попыталась вырваться, но оказалась прижатой к подоконнику.

– Пусти!

– Нет.

– Пусти, говорю! – Она вдруг поняла, что слабеет в его объятиях.

Однажды это уже было с ней, в кабинете у Никиты. Каждый раз, вспоминая об этом, она испытывала чувство вины. А сейчас стыд за себя взорвал ее изнутри.

Слабость сделала Марьяну сильной. Она толкнула Никиту. Он не смог удержаться на ногах, упал, ударился головой о топорик, лежащий на полу, вскочил, схватил его. Марьяна зажмурилась от страха.

– Ты что, дура? Разве я могу тебя ударить? – спросил он.

Марьяна открыла глаза, настороженно посмотрела на него.

– Похитить же смог.

– Ты сама со мной поехала.

– Я согласна, что так и было. Отвези меня домой, и я никому ничего не скажу.

– Поздно уже, – заявил Никита, глянув на часы. – Половина третьего. Проспала ты свою свадьбу. Но ты можешь выйти замуж за меня.

– Этот топор нас распишет? – осведомилась Марьяна.

– Нет, нормально распишут, по-людски. – Никита вонзил топорик в стену. – Я разведусь с Ларисой и женюсь на тебе.

– Всю жизнь об этом мечтала!

– А ты не смейся. Все очень серьезно.

– Значит, женишься на мне?

– Женюсь, – подтвердил он.

– Что мне для этого нужно сделать? Раздеться и пройтись перед тобой?

– Извини, на меня нашло. Вернее, не проходило.

– Что не проходило?

– Помутнение. Детство в заднице играло. Надо было сразу тебе предложение сделать. – Он совершенно серьезно посмотрел на Марьяну. – А у меня чушь в голове скакала. Трофим умный. Он сразу понял, что мне нужно, сказал, чтобы я на тебе женился. Только я своего счастья не понял. Брат догадался, а я нет. Он говорил, что с тобой можно только серьезно. А я скакал. Как обезьяна. С ветки на ветку. Вот и допрыгался. На Ларисе женился. Тебя похитил. Везу в машине, а детство играет. Понимаю, что люблю, а несу какую-то чушь. Даже стыдно.

– Это хорошо, что тебе стыдно. Плохо, когда совесть мучает.

– А это не одно и то же? – Никита удивленно повел бровью.

– Совесть мучает, когда уже ничего не исправишь. А ты можешь вернуть меня домой. Я тебя прощу. Тогда тебе будет просто стыдно.

– Ты меня простишь?

– Прощу.

– И замуж пойдешь?

– Нет.

– Почему?

– Я тебя не люблю.

– А Трофима?

– Трофима люблю.

– А соврать не могла?

– Зачем?

– Чтобы я тебя домой отвез.

– Не могла.

– Значит, не хочешь домой. Вот и правильно, тебе здесь понравится. Будем жить-поживать. Продукты есть, счастье придет.

– Да, детство вовсю играет. Неужели ты не можешь понять, что ведешь себя по-скотски?

– А если домой отвезу? – спросил Никита, в замешательстве глядя на нее.

– Отвези. Я все прощу.

– И замуж за меня пойдешь?

– Пойду, – выдавила она.

– Врешь! Не умеешь ты это делать. Ладно, я подумаю. – Никита вырвал из стены топорик, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Марьяна села на кровать, обхватила руками спинку. Что делать? Бежать через окно? Или ждать, когда Никита одумается? Похоже, он уже близок к правильному решению. Понял, что зашел слишком далеко. Страшно ему стало. Вдруг действительно посадят?

А если Никита окончательно сойдет с ума? Ничто не мешает ему взять Марьяну силой, потом убить ее и закопать под сосной. Такое бывает. А Никита еще тот фрукт.

Тут за дверью послышался какой-то шум. Кто-то стремительно вошел в дом. Неужели Никита все-таки решился на злодеяние?

Но дверь в комнату распахнул Трофим. Он взял Марьяну за руки, осмотрел ее с головы до ног.

– Все хорошо?

– Относительно, – сказала она.

– Поехали!

Никиту Марьяна увидела у крыльца дома. Он сидел на траве и рукой держался за отбитую челюсть.

– Дома лучше не появляйся! – заорал на него Трофим. – Убью!

Никита хотел что-то сказать, но скривился от боли. Наверное, старший брат сломал ему челюсть.

Трофим подвел Марьяну к машине, помог ей сесть.

Открывая свою дверцу, он зло глянул на Никиту и заявил:

– Ты мне больше не брат!

Дом стоял возле дороги, которая тянулась через лес. Трофим не стал разворачивать машину, а просто продолжил путь. От него сильно несло перегаром.

– Ты пьяный? – спросила Марьяна.

– Запой у меня.

У Трофима дрожали руки, но можно было побиться об заклад, что алкоголь здесь ни при чем.

– По какому случаю?

– По случаю собственного идиотизма. Я даже не знал, что у тебя сегодня свадьба.

– Узнал?

– Жених твой прискакал. Я догадался, что Никита здесь.

– Он сказал, что Лариса его тут не найдет. Про тебя не говорил.

– При чем здесь Лариса?

– Он меня от нее прятал. Чтобы она меня не убила. – Марьяна улыбнулась.

– Лариса собирается тебя убить? – Трофим непонимающе глянул на нее.

– Однажды я украла у Никиты бухгалтерский отчет. Сейчас меня собирается убить Лариса.

– Украла отчет? А-а, ты об этом! – Он легонько щелкнул себя пальцами по лбу.

– Он такой врун!

– Врун?! Нет, бери выше! Совсем отморозился!

– Ты должен его простить, – совершенно серьезно, без тени улыбки сказала Марьяна.

– Почему это?

– Я не хочу быть яблоком раздора.

– Да плевать мне на них на всех! Мы с тобой едем в Москву, там покупаем квартиру и живем в свое удовольствие. А с Тамарой я разведусь.

Марьяна грустно вздохнула и уронила голову на грудь. На колу мочало, начинай сначала. Как же ей все это надоело!


Из окна отеля Москва видна была как на ладони. Марьяна смотрела на город с высоты птичьего полета, но крыльев за спиной не чувствовала. Трофим ушел из семьи, она сбежала от жениха. Не важно, что ее похитили. Все будут думать, что это был побег. И у него груз проблем, и у нее тяжесть на душе. Не так она представляла себе счастье.

Впрочем, дела обстоят не совсем плохо. Никита мог сотворить с Марьяной все что угодно, но Трофим ее спас. Любимый мужчина увез глупышку с собой. Теперь она в безопасности. Вот в этом ключе нужно думать и ни о чем не печалиться.

За ее спиной с причмоком открылся холодильник. Марьяна обернулась и увидела, как Трофим достает из него маленькую бутылочку. Она не стала упрекать его, но удивленно повела бровью. Он же сказал, что не будет пить. Если обещал, то должен сдержать слово.

– Чего это я? – спохватился он и вернул бутылку на место.

– Переживаешь? – спросила она.

– О чем?

– Как-то все с бухты-барахты произошло.

– Произошло к лучшему. Теперь мы с тобой не расстанемся.

– Хотелось бы.

Марьяна прошла в спальню, забралась в постель, укрылась одеялом, свернулась калачиком и закрыла глаза.

Гостиничный номер возвышался над землей метров на сто, не меньше, но груз проблем внизу так и не остался. Он продолжал давить сверху и здесь. Сорванная свадьба, выброшенные на ветер деньги, разочарованные гости – для нее это не так уж и страшно. Но для Глеба – удар ниже пояса. Чем он провинился перед ней? Тем, что нет любви? Но так это не его вина.

Она любит Трофима, но на пути к их счастью стоит его семья – отец, жена. Никита тоже против их отношений. А Лариса просто ненавидит Марьяну. Это сейчас Трофим хочет быть с ней, несмотря ни на что. Придет время, и он даст слабину.

Трофим зашел в комнату, лег на кровать и попытался обнять Марьяну.

– Не сегодня, – сказала она.

Пусть лежит и обнимает, но это все, больше ничего не будет.

Он лежал и обнимал.

Марьяна уже засыпала, когда Трофим тихонько поднялся и вышел из спальни. Она услышала, как открылся бар. Видно, Трофим полез за бутылкой. Нельзя ему пить, но разве она его жена, чтобы удерживать? Их будущее писано вилами по воде. Не стоит поддаваться иллюзиям, которые создает Трофим. Нужно попробовать жить сегодняшним днем? Вдруг так ей будет легче?


Глава 19

Опять похмелье, снова головная боль. Сейчас бы пивком освежиться. Тамара бы уже подскочила и подала, а Марьяна стоит себе у окна, смотрит вниз и молчит. Ей все равно, как он себя чувствует.

Ну так она и не нанималась к нему в услужение. Марьяна ни в чем перед ним не виновата, как Тамара, потому и не прогибается. Не нужно думать о Тамаре, она отрезанный ломоть. Марьяна – вот его счастье. Порой дух захватывает, настолько она красивая, нежная, женственная. Не зря же Никита помешался на ней.

Трофим ничуть не жалел о том, что вчера избил брата. Если у дома сносит крышу, то ее ставят на место силой, а не уговорами. Так и с Никитой.

Пива не было, бар пустой, но Трофим и не искал алкоголь. Не дело это – грязнуть в запое как свинья в луже. Выбираться нужно. Обед скоро. Он постарается обойтись без спиртного. Может, бокальчик безалкогольного пива закажет. Или с очень легким градусом.

Тут в дверь постучали. Трофим напрягся. Вдруг это его дражайшая семья дает о себе знать? Он спрятался от всех, но его нетрудно было найти через базу данных отеля. Отца могла возмутить его жестокость по отношению к младшему брату. Наверное, он решил принять меры. Это на младшего сына папенька наезжать побаивается, а на старшего – запросто.

Трофим открыл дверь и увидел Глеба Симонова. В форме, наглаженный, надушенный, папка под мышкой.

– Трофим Степанович Высоков? – официальным тоном спросил он.

– Как ты меня нашел? – Трофим скривил губы, глядя на него.

Симонов поступил правильно. Если невеста пропала, он должен ее найти. Все это Трофим понимал. Но Глеб раздражал его сам по себе. Ведь это ничтожество могло стать мужем Марьяны?

– От всевидящего ока правоохранительных органов не скроешься, гражданин Высоков! – менторским тоном выдал Симонов. – Я войду?

– Если вы в форме, товарищ следователь, то это еще не дает вам права вторгаться в мою частную жизнь.

– А если в этой вашей частной жизни находится моя невеста? Марьяна с вами?

– Не твое дело! – Трофим снова перешел на «ты».

– Очень даже мое. Вы, гражданин Высоков, подозреваетесь в покушении на жизнь человека.

– Если ты хотел застрелиться, то я здесь не при делах.

– Смешно. – Симонов скривил губы, со злорадным торжеством глянул на Трофима и сказал: – Ваш брат в больнице, в очень тяжелом состоянии. Врачи борются за его жизнь.

– Ты что несешь? – Трофим схватил Симонова, с силой дернул на себя.

Тот и понять ничего не успел, как влетел в комнату. Марьяны там не было. Видимо, она спряталась в спальне.

– Что с Никитой?

Симонов не упал, но китель отряхивал с такой тщательностью, как будто на него налипла грязь с пола. Он молча сел на диван, положил на стеклянный стол папку, вынул оттуда бланки протокола. Трофим заметил ссадину на костяшке среднего пальца его правой руки.

– Можно ваш паспорт, гражданин Высоков! – официальным тоном потребовал старший лейтенант.

– Вы меня в чем-то подозреваете? – спросил Трофим и даже не шелохнулся.

– Да, подозреваю.

– В чем?

– Я же сказал.

– Вы не сказали, что произошло с Никитой.

– Я хотел бы услышать это от вас.

– Вы пытаетесь ввести меня в заблуждение? Насколько я знаю, вы не имеете права на это. Ничего, мой адвокат вам все разъяснит. – Тут запас его терпения иссяк, Трофим шагнул к Симонову и резко спросил: – Что с Никитой?

– Черепно-мозговая травма открытого типа, – растерянно проговорил тот. – Его ударили по голове чем-то тяжелым.

– Чем?

– Не знаю. Металлический предмет с резкими краями. Молоток, обух топора, железный уголок…

– Кто ударил?

– А вас там не было?

– Где не было?

– Охотничий домик в Добренском лесничестве. Вы были там?

– Был.

– Когда?

– Вчера.

– Зачем?

– За Марьяной приезжал.

– Вы ее там спрятали? – Симонов сглотнул слюну, чтобы смочить пересохшее горло.

– Марьяна была там с моим братом. Я забрал ее и привез сюда.

– А Никита остался в охотничьем домике?

– Да.

– В каком состоянии? – Симонов смотрел на ссадины на кулаках Трофима, такие же, как у него самого.

– Да, врезал я ему пару раз. Но голова у него была целая, это я тебе точно скажу. Уехать он мог самостоятельно. Машина там стояла.

– Не уехал он. Так в домике и остался. Там его и нашли. Хорошо, что вовремя хватились. Никита в тяжелом состоянии. Операцию сделали.

– Где он, в какой больнице?

– Здесь, в Москве.

Трофим схватил телефон, включил его и просмотрел список пропущенных вызовов. Отец звонил ему восемнадцать раз, жена – чуть меньше. Да и от Ларисы звонки были. А он ни сном, ни духом.

– Вы погодите звонить, Трофим Степанович. – Симонов поморщился. – Мне нужно знать, в каком состоянии вы оставили своего брата.

– Да нормально с ним все было. Сидел в траве, смотрел, как мы уезжаем.

– Кто может это подтвердить?

Из спальни вышла Марьяна, поздоровалась с Глебом робким кивком и сказала:

– Я могу подтвердить. Трофим не бил Никиту топором по голове.

– Не бил топором?! – Истошно простонал Симонов, пытаясь испепелить Марьяну взглядом. – Значит, топор все-таки был?

– Да, был топор. – Марьяна глянула на Трофима в поисках защиты, и он послушно встал между нею и следователем.

– Кто им бил Никиту Высокова?

– Не знаю. Когда Никита выходил из комнаты, топор был у него в руке. Небольшой такой. Никита вышел, а потом появился Трофим.

– Не знаю, Никита был без топора, когда я подъехал. – Трофим пожал плечами. – Может, в доме его оставил.

– Не было в доме топора.

– Значит, его забрал тот, кто ударил Никиту, – предположил Трофим.

– А кто его ударил? – Симонов пристально посмотрел на него.

– На меня ты зря думаешь. Я своего брата мог ударить только кулаком.

– В запале всякое бывает. Возможно, Никита кого-то очень сильно обидел. – Глеб с презрением глянул на Марьяну.

– В запале я могу обидеть тебя! – Трофим надвинулся на него. – Ты об этом не подумал?

– А если все-таки обидел?

Трофим схватил Глеба за шкирку, сорвал с дивана. Дальше тот шел своими ногами, до самой двери.

– Без постановления не появляйся!

Трофим закрыл за ним дверь, взял телефон, набрал номер отца. Ситуация аховая, но из нее можно выкрутиться. Главное, чтобы Никита выжил.


Никите сделали операцию, дышит на ладан, но состояние стабильное. Вроде как нет отрицательной динамики. Операция прошла успешно. Он в коме, и когда выйдет, неизвестно.

– Я знал, что эта Марьяна вас до добра не доведет, – сквозь зубы сказал отец. – Надо было охрану к ней приставить.

– К Никите надо было охрану приставить, – так же зло проговорил Трофим.

– Никита виноват?

– Он похитил Марьяну.

– А если она сама?

– Не смей думать про Марьяну плохо! – отрезал Трофим.

– Совсем с ума со своей Марьяной сошел! Снова на брата руку поднял!

– Я всего лишь два раза его ударил. Ровно столько, сколько он заслужил.

– Два раза? Сломал нос, выбил зуб, глаз у него распух.

– В нос я ему не бил. Да и в глаз тоже.

– И по голове не бил?

– Ты мне не веришь? – Трофим возмущенно глянул на отца.

– Я верю лишь в то, что мой старший сын тронулся умом.

– Хорошо! – Трофим рванул по больничному коридору.

Из больницы он не уедет, но рядом с отцом находиться не будет. Хватит быть мальчиком для битья!

По коридору шла Тамара в голубом халате поверх стильного костюма. На лице тонкий слой скорби, но под ним полное равнодушие. Этой особе нет никакого дела до Никиты. Ей только Трофим нужен. Лишь для того, чтобы ни в чем не нуждаться.

Тамара увидела его, разволновалась. Она боялась, что Трофим проскочит мимо, а ей так много нужно было ему сказать. И о Марьяне, конечно же, поговорить, намекнуть на то, какая она плохая.

А все потому, что Трофим снова бросил Тамару сел в машину и уехал сразу после того, как Симонов сказал, что Марьяна исчезла. Трофим отправился к Никите, узнал, что его нет дома, и отправился к охотничьему домику в Добренском лесничестве. О том, что Никиты нет, он услышал от Ларисы. Тамара знала, что Трофим отправился искать Марьяну. Глеб Симонов тоже был в курсе.

– Трофим! – Тамара протянула руку, чтобы его удержать.

Но он остановился сам, взбудораженно глянул на жену и повернул назад.

– Трофим!

Он поднял руку, призывая ее оставаться на месте.

В реанимацию Трофима не пустили, но он поговорил с врачом. Оказывается, Никиту действительно привезли сюда с синяком вокруг глаза. Трофим точно знал, что не ставил ему такой отметины. Бил прямым в подбородок и боковым в челюсть. Передний зуб он выбить Никите тоже не мог.

Отец сидел в холле на мягкой скамье, Тамара пристроилась возле него. Они о чем-то тихо и мирно говорили. Тамара изменяла его сыну, а ему и дела до этого нет. Она повела себя подло по отношению к Марьяне, и ничего. Все хорошие, только Марьяна плохая.

Трофим схватил Тамару под руку, потянул на себя. Отец чуть не задохнулся от возмущения, глядя, как сын оттаскивает от него невестку.

– Вчера к нам приезжал Симонов! – едва сдерживая эмоции, сказал Трофим.

Он всего лишь призывал жену сосредоточиться и напрячь память, а она смотрела на него так, как будто Трофим собирался ее убить.

– И что?

– Он приехал, а я уехал.

– Да, уехал, – подтвердила она.

Трофим и сам что-то вспоминал. В сумбуре вчера все происходило, в переполохе, события перемешались, затерялись в тумане забытья.

– А Симонов остался!

– Он после тебя уехал, – вспомнила Тамара и зачем-то приложила к глазам ладошку.

Сначала сказала, а потом начала вспоминать. Да еще и глаза спрятала.

– После меня и за мной. Куда он поехал?

– Я откуда знаю? – искренне возмутилась женщина.

– Ладно. – Трофим рванул прочь от нее.

– Куда ты?

Он мотнул головой. Не заслужила она того, чтобы перед ней отчитывались.


Трофим избил Никиту, оставил его в доме и уехал вместе с Марьяной. Спустя какое-то время они вернулись, Трофим оставил Марьяну в машине, зашел в охотничий домик и пробыл там пять минут. Он вышел со свертком в руке и выбросил его по пути в город.

Что за бред?

– Я не буду это подписывать! – заявила Марьяна и упрямо мотнула головой.

Глеб проник в номер обманом. В дверь постучала служащая отеля, Марьяна открыла ей, но через порог переступил Глеб. А ведь Трофим предупреждал ее, чтобы она не впускала в номер посторонних, тем более Симонова.

Марьяна должна была позвонить Трофиму, но Глеб забрал у нее телефон якобы для того, чтобы ознакомиться со списком звонков.

– А что здесь не так? – Глеб удивленно вскинул брови. – Вернулись, Трофим зашел в дом, и что?

– Мы не возвращались.

– А ведь могли.

– Зачем?

– Трофим оставил брата в беспомощном состоянии. У него что, совсем нет совести. Он вернулся, поговорил с Никитой. Ведь было такое?

– Не было!

– Боишься сдать Трофима? Так ты этого не делаешь. Где здесь написано, что Трофим ударил Никиту топором по голове? – Глеб провел внешней стороной ладони по бланку протокола.

Марьяна покачала головой, разочарованно и с колючей иронией поглядела на Глеба.

– Ты всегда считал меня тупой? – спросила она.

Она никогда не вела себя с ним как законченная стерва, не закатывала истерик, не оскорбляла его. У нее было немудреное отношение к жизни. Может, потому он и считал Марьяну глупой простушкой?

– Я никогда так не думал.

– Иначе ты не подсовывал бы мне этого кота в мешке. Ты считаешь меня полной идиоткой, если даешь мне эту филькину грамоту. Как будто я не смогу понять, что подписываю Трофиму приговор.

– А кто еще мог ударить Никиту топором?

– Почему топором? Потому что я так сказала? Но ведь его могли ударить чем-то другим. Поэтому ты и засунул эту штуковину в сверток. Пусть судья разбирается. Ты настоящая скотина!

– Что?! – вскинулся Глеб.

Марьяна хотела послать его к черту, даже рот открыла, но у него в кармане зазвонил телефон. Он взял трубку, глянул на дисплей.

Марьяна тоже посмотрела на телефон и заметила фотографию женщины примерно такого же склада, как Тамара Высокова. Разглядеть ее толком она не смогла – время, угол и широта обзора не позволили. Тамару или женщину, похожую на нее, Марьяна распознала интуитивно.

Глеб отошел к входной двери и только тогда ответил на звонок:

– Да! Думаешь?.. Ну хорошо.

Больше он ничего не говорил, только кивал, слушая абонента, и при этом посматривал на Марьяну.

Симонов выключил телефон, вернулся к ней и спросил:

– Значит, подписывать не будешь?

– Нет.

– А я писал, старался. – Глеб отстучал пальцами барабанную дробь на бланке протокола.

– Твои проблемы.

– Ты жестокая.

– Буду стараться стать таковой.

Она не глупая, не ограниченная, но ведет себя порой как дура. Может, потому и попадает в истории? Надо было вцепиться в Трофима руками, прямо как Лариса в Никиту, и не выпускать его. А она раз от него ушла, другой. Поэтому Никита в больнице. А Глеб в дураках. Трофим мечется между ней и женой. Иначе развелся бы, женился и никаких проблем.

– Быть жестокой?

– Защищать Трофима. От таких, как ты.

– Значит, ты его защищаешь?

– Защищаю.

– И выгораживаешь?

– Что было, то и говорю. И ничуть тебя не обманываю. Мы уехали, а Никита остался. Мы к нему больше не возвращались.

– Может, все-таки вернулись?

– А почему мы должны были вернуться?

– Ну а вдруг?

– Я сказала, как все было, и додумывать ничего не буду.

– А что в охотничьем домике было, не расскажешь?

– Ничего не было.

– Ничего-ничего?

– Ничего.

– Никиту тоже выгораживаешь? А кто тебе больше нравится, Никита или Трофим? Или ты с ними по очереди?..

Марьяна едва сдержала гнев. Хватит вести себя как простушка, нужно с достоинством держать удар и отвечать на него.

– Ты хорошо подумал о том, что сказал? – стараясь держаться спокойно, спросила она.

Глеб с легкой растерянностью пожал плечами.

– Видишь, ты уже начинаешь жалеть о своей глупости. Скоро станешь каяться и просить прощения. Но я тебя не прощу.

– Ты уклоняешься от темы, – заявил Глеб. – Уводишь разговор в сторону. Пытаешься скрыть истину.

– Какую же?

– Ты знаешь, кто ударил Никиту, но молчишь.

– Трофим этого не делал.

– А если это сделала ты?

– Это ты нарочно, да? Мелко, Симонов. Очень даже. – Марьяна пренебрежительно усмехнулась.

– Удар был не очень крепким. Наносили его, может, и со всего размаха. Но сил у преступника было мало. Возможно, это сделала женщина.

– То есть я?

– Я же не знаю, что там у вас произошло.

– Когда узнаешь, тогда и приходи. – Марьяна показала ему на дверь.

– Мой тебе совет, вали все на Трофима. Или сядешь сама. Я, конечно, буду носить передачи в тюрьму, все-таки ты не последний для меня человек, но вряд ли тебе от этого будет легче.

– Не будет. Потому что я от тебя передачи принимать не стану.

– Значит, все-таки ты ударила! – возликовал Глеб.

– Вон! – Марьяна снова показала на дверь.

– Хорошо. – Глеб неторопливо убрал протокол в папку, неспешно поднялся и уже в дверях обронил: – Ты еще пожалеешь!

Марьяна качала головой, глядя, как закрывается дверь. Глеб пережил вчера один из самых ужасных дней в своей жизни, и она его понимала. Они могли бы расстаться друзьями, но поведение жениха ставило крест на их отношениях. Может, это и к лучшему.

Но уйти Глеб так и не смог. Дверь вдруг распахнулась, и Трофим втолкнул его обратно в номер.

– Ты что себе позволяешь? – возмущенно протянул старший лейтенант.

Но Трофим толкнул его, и он влетел в комнату.

– Ты за это ответишь!

Трофим не воспринял угрозу всерьез.

Он схватил Глеба за правую руку и спросил:

– Что это такое? Чем ты кулак сбил? С кем дрался вчера? Хочешь, я сам скажу? С Никитой ты сцепился!

– Кто тебе такое сказал? – Глеб скривился.

– Я знаю. Ты за мной следил! Я поехал за Никитой, а ты – за мной. Я уехал, а ты остался и избил Никиту!

Марьяна испуганно смотрела на Трофима. Ей казалось, что он вот-вот набросится на Глеба с кулаками.

– Что за чушь?

– С кем ты дрался?

– Ни с кем. По стене случайно ударил.

– Нет! Это ты моего брата ударил! Сначала ты бил его кулаками. Потом хватил топором. Ну и мразь же ты, Симонов!

– Да не бил я твоего брата!

– Бил. Но не топором, – стараясь сохранять спокойствие, сказала Марьяна.

– Ты что-то знаешь? – Трофим всполошенно глянул на нее.

– Глеб избил Никиту. Но кто ударил его топором, он не знает. Думает, что это мы с тобой вернулись. Я же правильно тебя поняла, нареченный ты мой? – Марьяна посмотрела на Глеба.

– Я обязательно докажу, что ты следил за мной! – Трофим тоже надавил на него. – А мотив убить Никиту у тебя был.

– Да, я бил Никиту! – не выдержал Глеб. – Я готов был его прикончить за Марьяну! За все хорошее. Да, у меня был мотив. Но череп я ему не проламывал! Я точно это знаю. Марьяна правильно все поняла. Я думаю, что это вы вернулись.

– Думаешь или хочешь это делать?

– А кто еще мог ударить Никиту по голове?

– Я, если сгоряча. Но не топором. А в здравом уме точно не мог! – заявил Трофим.

– Ты был у Никиты? – спросила Марьяна. – Как он там?

– Очень плохо.

– Откуда ты узнал, что Глеб мог избить Никиту?

– Я его два раза ударил, а у него зуб вылетел и глаз подбит. – Трофим посмотрел на нее, потом перевел взгляд на Симонова, как будто не мог понять, кто из них следователь. – Да и Тамара…

– Что Тамара? – оживилась Марьяна.

Она и сама почувствовала себя детективом.

– Да так, ничего.

– Ты говорил с ней?

– Да, поговорил и поехал. Марьяна, ты меня пугаешь.

– Тамара звонила Глебу.

– Когда?

– Недавно.

– Это правда? – Трофим вцепился в Глеба огнедышащим взглядом.

Тот аж шарахнулся от него.

– Нет, не звонила!

– Телефон! – Трофим протянул руку.

– С чего это?

– Телефон! – Трофим встал так, чтобы Глеб не смог сбежать.

– Ты хоть понимаешь, что делаешь?

– Понимаю! Сейчас вызову полицию, будем разбираться в том, как ты свою вину на меня валил!

– А Никиту что, и правда ударила слабая женщина? – Марьяна вопросительно глянула на Глеба.

Она понимала, что подставляет под удар Тамару, свою соперницу, но ей уже было все равно. Пусть говорят, что хотят. А мотив у Тамары был. Не так давно Никита сдал ее мужу, и она могла отомстить.

– Да, было такое предположение, – проговорил Глеб. – Но не факт. И Тамара не могла.

– Ты откуда знаешь, что не могла? – насел на него Трофим.

– Она со мной была.

– Где?

– Ехала за мной.

– На чем?

– На машине, на чем же еще. На своей, – немного подумав, уточнил Глеб.

– Она видела, как ты избивал Никиту?

– Да, видела. Она как раз подъехала, когда все началось.

– Что началось?

– Пока мы разговаривали, Тамара ехала и отстала. Никита бочку на меня покатил, я очень сильно его ударил. – Глеб глянул на Марьяну так, как будто хотел сказать, что зря его считали слабаком и трусом.

– Ударил кулаком, а добил топором! – Будь у Трофима в руке этот самый топор, он бы пристукнул им Глеба.

Во всяком случае, Марьяне так показалось.

– Нет, не бил топором.

– Сначала не бил, – в раздумье сказала Марьяна. – А потом вернулся и ударил.

– Да не возвращался я!

– А мы, значит, могли вернуться. Тамара вместе с тобой уехала?

– Да, сразу за мной. Никита в доме закрылся, а мы уехали.

– Она больше не отставала? – гнула свое Марьяна.

– Нет, не отставала. Я на трассу выехал, смотрю, она следом.

– А до трассы как она за тобой шла? Ты ее видел? – спросил Трофим.

– Ну… – Глеб замялся.

– С тобой все ясно! Тамара могла вернуться и пристукнуть Никиту. Но тебе удобней подставить меня. Потому что если свалишь на Тамару, то и сам под откос пойдешь. Давно ты с ней спишь? – озлобленно спросил Трофим. – Наверное, с тех самых пор, как против Марьяны с ней спелся, да?

– Не спал я с ней. – Глеб как-то не очень уверенно пожал плечами.

– Да это уже не важно. Что делать будем, Симонов? Я же теперь с тебя не слезу. Мне нужно знать, кто пытался убить Никиту, и я найду этого человека.

– Тамара ехала за мной. Потом отстала. Может, и к домику вернулась, – едва слышно сказал Глеб.

– Что, невеселое это дело, любовниц своих сдавать? – с ухмылкой спросил Трофим.

– Да не была она моей любовницей!

– Ну, извини! Один раз не в счет. Значит, Тамара!

– Да я не утверждаю…

– Лучше меня за жабры взять, да? И Марьяну вернешь, и Тамара без мужа останется.

– Если вы с Марьяной не возвращались, значит, Тамара. – Глеб опустил голову, как это делают, когда признают свое поражение.


Глава 20

Вся семья в сборе. Отец с женой, две невестки. Трофим только-только подъехал. Не хватает Никиты.

– А эта твоя где? – спросил отец.

Он даже не поднялся с дивана, чтобы встретить сына, зато на Тамару глянул покровительственно. Дескать, не бойся, девочка, справедливый тесть невестку в обиду не даст.

– Я просил тебя не говорить о Марьяне в таком тоне. – Трофим недобро глянул на отца.

– А ты еще ударь меня! Никиту избил из-за этой. Теперь и меня поколоти.

Тамара и Лариса молчали, опустив глаза, но на их губах змеились коварные улыбки. Послушных невесток изображают, жала прячут, но яд все равно поблескивает на губах.

– Я ударил Никиту не из-за Марьяны. Причина в том, что он повел себя как самая настоящая скотина.

– Ты ударил Никиту потому, что помешался на своей Марьяне! – отчеканил отец.

– Помешался, – согласился Трофим. – А ты решил все исправить, да?

– Сегодня был очень тяжелый день, я сильно устал, – поднимаясь с дивана, сказал отец. – Сейчас не время для выяснений.

– Это правда, что ты дал Симонову денег на свадьбу?

– Я же сказал, не время. – Отец не вернулся на место, но уходить уже не торопился.

– Тамара встретилась с Симоновым, передала ему деньги. Как ты это объяснишь?

– Да, я должен был исправить твою ошибку, – сказал отец, опускаясь на диван.

– Ты отправил Тамару к Симонову.

– Я не отправлял. Она сама взялась за это дело.

Тамара вздохнула, давая понять, что у нее не было выбора.

– Но ты же знал, что Тамара изменяла мне с Виталиком, понимал, что она может закрутить и с Симоновым.

– Я?! С Симоновым?! – завопила Тамара. – Ты хоть думай, что говоришь.

– Но Марьяну ты ему сосватала? – Трофим вперил в нее взгляд.

– Я поговорила с ней, она правильно все поняла. И со Степаном Даниловичем побеседовала. Мы решили, что Марьяну нужно выдать замуж.

– Это правильное решение, – подчеркнул отец.

– Чем все закончилось? Никита в больнице, и неизвестно, выживет ли он.

– А какая разница, выходила Марьяна замуж или нет? Если она такая доступная, то Никита мог с ней и до свадьбы…

– Марьяна доступная?! – вспылил Трофим. – Ты ни с кем ее не перепутала? А то я знаю одну такую доступную!

Тамара хотела что-то сказать, но лишь всхлипнула, закрыла лицо руками и расплакалась. Да еще и к тестю подалась, чтобы он обнял ее и утешил.

Тот не стал обнимать Тамару, недобро зыркнул на Трофима и заявил:

– Это не делает тебе чести!

– Зато ты всегда во всем прав. Симонову заплатил, Тамару ему подсунул.

– Меня никто ни к кому не подсовывал! – простонала Тамара.

– И по лесу ты с ним вчера не каталась?

– По лесу? С ним? О чем ты? – опешила она.

– Я поехал за Никитой. Симонов – за мной, ты – за ним.

– Я поехала за Симоновым?! – Тамара захлопала глазами, изображая крайнюю степень изумления.

– Я смотрел запись. Да, ты вчера выехала из дома сразу после того, как Симонов поехал за мной.

– Я просто поехала…

– Ты все время забываешь о спутниковой охране. Всегда можно проследить, где ты находишься. Ты ездила в лес, была у охотничьего домика.

На самом деле Трофим не просматривал запись с видеокамеры и в охранную фирму не обращался, но Тамара могла этого и не знать. Вдобавок она помнила, каким образом он выяснил, где она встречалась с Виталиком.

– Да, я была там, – сказала Тамара. – А что здесь такого?

– Ты кому-нибудь об этом говорила? – спросил Трофим и выразительно посмотрел на отца.

Тот растерянно качнул головой. Нет, никто ему ничего не говорил, а Тамара была рядом фактически весь день.

– Я не стала говорить.

– Почему?

– Я не должна была следить за тобой.

– Что ты видела?

Тамара глянула на отца, но тот отказал ей в милости. Он смотрел на нее, требуя ответа.

– Я говорил с Симоновым, он все рассказал, – проговорил Трофим.

Но Тамара не так его поняла.

– Если Симонов рассказал, зачем спрашиваешь?

– Говори!

– Я видела, как Симонов ударил Никиту. Тот что-то ему сказал, а Симонов ему врезал. Сначала кулаком, потом ногой, потом снова кулаком. Он бил его так сильно!.. Я вылезла из машины, сказала, что не надо. Но Никита уже скрылся за дверью. Мы с Глебом сели в машину и уехали. Вот и все.

– Ты бросила Никиту одного? – возмущенно спросил отец.

Лариса покачала головой, с осуждением поглядела на Тамару.

– Да что там было-то! Врезал ему Глеб, и что? Он же не убил его.

– Никита в больнице! Он в коме! – Отец резко повысил голос.

Тамара вжала голову в плечи, глядя на него.

– Но ему проломили голову! – истерично провизжала она.

– Кто?

– Я не знаю. Симонов бил его кулаками.

– А ты чем ударила? – спросил Трофим.

– Я ударила?

– Вы с Симоновым сели в свои машины. Он поехал, а ты остановилась. Было такое?

Тамара впилась в Трофима пытливым взглядом. Она хотела знать, что ему известно.

– Я знаю, что было! А что известно тебе?

– Да, я остановилась, подумала, зачем ехать за Симоновым, кто он такой? Я решила, что Никита может нуждаться в помощи, хотела к нему идти.

– Ты долго стояла?

– Не знаю, минут десять.

– Этого тебе хватило, чтобы вернуться и ударить Никиту. Он лежал на кровати, ты подошла к нему и саданула топором по голове.

– Да что ты такое говоришь? – Тамара возмущенно хватала ртом воздух.

– Что было, то и говорю! – отрезал Трофим.

– Это правда? – Лариса готова была наброситься на Тамару и задушить ее.

– Что правда? Ты ему веришь? – Тамара глянула на Трофима как на какого-то проходимца.

– Ты была вчера в лесу? – допытывалась Лариса.

– Да. Но я не убивала!

– Вот! Это ты правильно сказала. – Трофиму ничуть не жаль было свою жену. – Ты именно убивала Никиту! Просто не смогла, силенок не хватило.

– Не убивала я! – Тамара обморочно закатила глаза.

– Ты ехала за Симоновым? – спросила Лариса. – Ты останавливала машину?

– Да, останавливала. Но я не возвращалась в дом.

– Это ты так говоришь, а как было на самом деле?

– Не было ничего!

– Не было?! – вскричала Лариса. – А почему тогда Никита в больнице? Я знаю, ты его ненавидела!

– Я ненавидела?! – Тамара потрясенно посмотрела на нее.

– Да, ненавидела! Он сообщил Трофиму, что ты спала с Виталиком, мог рассказать, что это было и с Симоновым.

– Я не спала с Симоновым!

– Но он же предлагал тебе секс. За Марьяну отомстить.

Трофим поймал себя на том, что ничуть не удивлен. Симонов сам по себе еще тот жучара. К тому же он не особо отрицал связь с Тамарой.

– Он предлагал, но я отказала! Ты знаешь, что так и было.

– Во-первых, сказать можно все что угодно. Во-вторых, мне плевать, что у вас там было с Симоновым. Меня волнует Никита. Зачем ты его убила?

– Не убивала я! – Тамара схватилась за голову.

– Ты же знала, как я его люблю! – Лариса плюнула ей в лицо и со слезами на глазах выбежала из комнаты.

Отец проводил ее одобрительным взглядом. Он и сам готов был плюнуть Тамаре в лицо.


Центр Москвы, большая квартира в элитном доме, дорогой ремонт, все хорошо. Плохо только то, что Трофим собирался оформить собственность на имя Марьяны. Она не хотела быть дурой, собиралась держаться за Трофима двумя руками, но столь дорогой подарок скорее огорчал ее, чем радовал. У нее возникало ощущение, как будто она кого-то обокрала, на душе порой становилось неуютно.

– А что ты переживаешь? Разведусь с Тамарой, женюсь на тебе. Квартира станет нашей. А пока что все здесь твое. Мебель сама выберешь, жилье обставишь. Будет чем заняться первое время.

Марьяна тускло улыбнулась. В Павелецк она возвращаться не хотела. Тамару задержали по подозрению в покушении на убийство, но суд выпустил ее под залог.

Степан Данилович вроде бы уже и не пытается свести Трофима с женой, но к Марьяне относится настороженно. Не очень-то хочет он видеть ее своей невесткой.

Жаль, что Никита до сих пор в коме. Если бы он пришел в себя, то Марьяна чувствовала бы себя веселее. Такое ощущение, будто она виновна в том, что с ним случилось, сама попросила Никиту похитить ее, а Трофима – избить брата и бросить его в лесу.

– А я с заводом рассчитаюсь и к тебе сюда навсегда переберусь, – заявил Трофим.

– С заводом рассчитаешься?

– Отца на покой тянет, а я уже созрел для самого высокого места. Он так считает. Буду главным по всем его тарелочкам. – Трофим улыбнулся, но не очень-то весело.

Степан Данилович сильно переживал за младшего сына, заметно сдал, и Трофим беспокоился за отца.

А Марьяна больше думала о себе. К прошлому возврата нет. Глеб – отрезанный ломоть. Она вычеркнула его из своей жизни. Не тот он человек, который ей нужен. При всех положительных качествах есть в его характере минусы, которые пересекаются и ставят на нем крест. Достаточно того, что за свадьбу с Марьяной он получил деньги от Высокова.

А если копнуть глубже, можно припомнить ему связь с Тамарой. Да, вполне возможно, что он спал с ней. Глеб говорит, что не было ничего, и Тамара все отрицает. А Трофим давит, мол, было. Марьяна поддерживает его. Однажды Тамара оговорила ее, теперь пусть сама оправдывается. Плюс к тому доказывает, что не пыталась убить Никиту.

– У нас обязательно все будет хорошо. – Трофим подошел к Марьяне, обнял ее.

Она вздохнула. Он говорил искренне и очень хотел счастья с ней. Но вместе с тем Трофим успокаивал себя, настраивал на оптимистический лад их обоих. А если так, то сомневался. Вдруг он опять вернется к Тамаре?

А Трофим был способен так поступить. Его тянуло к жене, и Марьяна это чувствовала. Он мог бы уже давно развестись с ней, но воз и ныне там. Значит, ему нужен этот воз. Может, не надо ему мешать?


Злобный оскал Глеба Симонова скрывала толща воды. Он орал, махал кулаками, бил. Никита с трудом различал его в этой толще и едва слышал. В ушах шумело, булькало.

Ему казалось, будто он находится на глубине водоема, а Глеб – где-то наверху, в каком-то параллельном измерении. Или это реальность? Неподалеку от охотничьего домика протекает река, может, Глеб сбросил Никиту в воду и теперь пытается добить его?

Вот Глеб ныряет, идет на сближение. Но почему Никита видит Ларису? Для чего в руке у нее топор? Она может ударить, добить. Он знает, что его жена на это способна.

Все из-за Марьяны. Лариса просила его не связываться с ней, предупреждала, а он не послушал. Вот она его и наказала. А сейчас просто добьет.

Но Никита не хотел умирать. Он еще слишком молод для этого.

Никита замахал руками, отталкивая Ларису. Вода над ним вдруг стала с шумом расступаться. Он вынырнул из темной пучины в светлый день.

Лариса должна была остаться на дне, но почему-то была здесь. Он лежал на кровати с дыхательной маской на лице. Она сидела рядом. В глазах страх, лицо искривлено. В руке у нее шприц, а в бедре у Никиты иголка. Лариса держала палец на поршне, но что-то мешало ей вдавливать содержимое шприца в мышечную ткань. Она пыталась себя заставить, но не могла.

Лариса заметила, что Никита открыл глаза, пугливо дернулась, вытащила иголку и бросилась бежать.

Никита потянулся за ней, но только того и добился, что сорвал с себя маску. Он успел увидеть, как дверь закрывается за ней. Темная вода, из которой он еще не совсем вынырнул, снова накрыла его с головой.


Никита вышел из комы и снова отключился. Никто не видел, как это произошло, но, судя по тому, что положение тела было изменено, именно так все и было. Он пытался снять с себя кислородную маску.

Врачам не предъявишь. Сиделка была, но Лариса отпустила ее, как всегда это делала, оставаясь с Никитой. Она много времени проводила у него в палате. Отец часто бывал, и Трофим время от времени подъезжал.

Но Лариса ничего не видела, ушла еще до того, как вернулась сиделка. Почему она не дождалась ее?

Впрочем, Трофим не собирался проводить расследование. Узнав обо всем, он просто остался с братом в ожидании, когда тот снова вернется к жизни.

В палату вошел врач в сопровождении медсестры. Он внимательно и с подозрением глянул на Трофима. А девушка вколола Никите какое-то лекарство.

– Что-то не так? – спросил Трофим.

– Нет, все хорошо, – как-то не очень уверенно сказал мужчина в халате.

– Мне кажется, вы что-то недоговариваете.

– У больного выявлено резкое снижение сахара в крови. Вероятно, у него развилась гипогликемическая кома.

– Вы на меня так странно посмотрели. Вы меня в чем-то подозреваете?

– Ну…

– Что ну? Вы не стесняйтесь, говорите.

– Гипогликемическую кому может спровоцировать введение избыточной дозы инсулина. Учитывая всю сложность ситуации… – Врач как будто нарочно взял паузу.

– Говорите! – потребовал Трофим.

– Вряд ли это была избыточная доза. Тут хватило бы и малой. Возможно, ее ему и ввели.

– Кто?

Врач отвел в сторону глаза.

– Вы думаете, что я собираюсь избавиться от своего родного брата? – спросил Трофим.

– Нет, я так не думаю. – Но взглядом врач дал понять, что Трофим уразумел его верно.

– А надо думать и не спускать глаз с пациента. Кто мог ввести Никите инсулин?

Врач не ответил. Его позвала медсестра, и он отвлекся.

Трофим увидел, что Никита открыл глаза, и забыл об инсулине.

– Я попрошу вас выйти, – сказал врач.

В этот момент в палате появилась Лариса. Трофим мягко взял ее за плечи и увлек обратно в коридор.

– Никита вышел из комы, – сказал он, чтобы обрадовать ее.

Но Лариса почему-то не очень повеселела. Она скорее скривилась, чем улыбнулась.

– А как же цветы? – Лариса всплеснула руками.

– Какие цветы? – не понял Трофим.

– Я сейчас! – На этот раз Лариса улыбнулась ярко, весело, даже с капелькой безумия во взгляде.

Трофим пожал плечами, глядя ей вслед. Не слышал он, чтобы человека, выходящего из комы, встречали цветами. Но, возможно, в этом что-то есть.

Лариса ушла, а Трофима позвали в палату. Никита лежал на койке без маски, взгляд тусклый, но вменяемый.

– Где Лариса? – спросил он.

– Ушла. За цветами.

– Она меня топором… – Никита закрыл глаза и затих.

Трофим резко глянул на врача.

– Это не кома, – сказал тот. – Просто слабость.

Дальше Трофим слушать не стал. Он рванул за Ларисой. Вот, оказывается, кто ударил Никиту и едва не убил его. Лариса должна ответить за это.

Но догнать ее он не смог и найти тоже. Трофим сообщил в полицию, поставил на уши службу безопасности завода, но ее и след простыл. Не за цветами она уходила, а за спасением. Знала, что пробуждение Никиты ничего хорошего ей не сулит, и сбежала. А чуть позже выяснилось, что это она сделала Никите укол, который едва не стал для него смертельным.


Если морду тебе бьют все, с кем ты имеешь дело, то нужно задуматься. Возможно, дело не в кулаках, которыми бьют, а в самой морде.

Никита задумался. Что ни говори, а вел он себя плохо. Бедокурил, куролесил, трепал нервы отцу, доставал брата. Не Трофим был виноват в том, что младшенького приговорили к исправительным работам, а он сам. Трофим всего лишь завернул дорожку, которая вела Никиту в тюрьму, к себе на завод.

Ему сполна воздалось за его доброту. Достаточно того, что Никита рассорил брата с женой.

А Марьяна? Трофим четко ему сказал, что с этой девушкой можно только серьезно. Он не понял и серьезных отношений не хотел. Однажды чуть не изнасиловал Марьяну, помог Ларисе в грязной игре против нее. В конце концов Никита похитил невесту. За это он и получил. Сначала от брата, а потом и от Глеба.

Схлопотать от Глеба было обидней всего. Никита думал, что он круче этого мента, а тот показал ему, как нужно бить.

Никита помнил, как закрывался от него в доме. Потом появилась Лариса. Она обняла его, приласкала, а потом спросила про Марьяну.

«Зачем ты себя так повел? – проговорила жена. – Чего ради похитил Марьяну?»

А Никита возьми да сознайся.

– Если бы я не сказал, что люблю тебя, то ничего бы не было.

Никита лежал на койке, а Марьяна сидела на стуле рядом. Она не хотела приходить к нему, и Никите пришлось просить брата. Трофим не решился послать его.

– Я сказал, что люблю тебя, и Лариса схватилась за топор.

– Она думала, что убила тебя, – сказала Марьяна, глядя куда-то в сторону.

– Дело не в этом.

Марьяна промолчала. Ей все равно, в чем дело. Ее не волновало и то, о чем думала Лариса после того, как ударила Никиту. Сказала первое, что пришло в голову.

– Дело в том, что я люблю тебя. – Никита собрался с духом и прямо посмотрел на Марьяну, демонстрируя этим твердость своего признания.

Но Марьяна не ловила его взгляд, напротив, старательно смотрела в сторону.

– Ты меня слышишь?

– Я не хочу тебя слышать, – тихо сказала она.

– Почему?

– Потому что я люблю твоего брата.

– А если он не женится на тебе?

Марьяна вздохнула и поднялась со стула.

– Выздоравливай.

– Стой!

Ему нельзя было резко двигаться, но он порывисто потянулся за Марьяной. Это остановило ее.

– Лариса уже в прошлом. А Тамара для Трофима в настоящем. Он не сможет бросить ее. Ты останешься у разбитого корыта. Я официально делаю тебе предложение. Я развожусь с Ларисой, и ты выходишь за меня.

– Ты неисправим. – Марьяна вздохнула и направилась к двери.

Никита снова дернулся, но на этот раз остановить ее не смог.

Марьяна ушла, а он зажмурил глаза. Почему это неисправимо? Никита осознал свои ошибки еще тогда, в охотничьем домике. Именно поэтому он не стал брать Марьяну силой. Может, потому и не дал сдачи Трофиму, что чувствовал свою вину перед ним. Да и перед Глебом он тоже был виноват.

Сейчас он все понимал, хотел начать свою жизнь с чистого листа. Никита собирался вести себя так, чтобы отец гордился им. А Марьяна его не поняла и осудила.

Может, не в Марьяне дело, а в морде, которую бьют из-за нее, в нем самом? Вымостил дорогу благими намерениями, а она все равно в ад ведет.

А ведь Марьяна права. Трофим – его брат. Он не должен лезть в его личную жизнь, просто обязан оставить Марьяну в покое.

Но и этого мало. Нужно доказать всем, что Никита Высоков – человек великой души. Почему бы не простить Ларису, не вывести ее из-под удара?

Ведь он сам во всем виноват. Лариса разволновалась, увидев его избитым, захотела ему помочь, собиралась везти в больницу. А Никита возьми да скажи, что любит Марьяну. И кому он это заявил? Женщине, которая обожает его самого. Как можно удивляться тому, что Лариса схватилась за топор?

Никита во всем виноват. Сам и расплатился. А Ларису нужно возвращать к нормальной жизни, хватит ей прятаться. Он поможет Ларисе обрести свободу, а потом разведется с ней. Да, обязательно. Топор он еще может ей простить, а вот инсулин…

Врачи говорят, что Никита получил незначительную дозу. Он сам видел, как Лариса пыталась, но не смогла ввести в него все содержимое шприца. Она должна была убить мужа, чтобы обезопасить себя, но что-то ей помешало довести задуманное до конца.

Марьяна считает, что Никита неисправим. Она называет его мажором и папенькиным сынком без царя в голове. От Никиты одни только беды, думает она. Почему бы не доказать ей, что он способен на поступок. Никита простит Ларису, потом откажется от нее и станет свободным. Марьяна по достоинству оценит великодушие настоящего мужчины и согласится стать его женой.

Никита нажал на кнопку, вызвал медсестру и велел ей позвонить следователю. Он должен сделать важное заявление.


Сама судьба позвонила по телефону. Дядя Сережа не так давно возглавил небольшой завод железобетонных изделий и пригласил Марьяну на должность бухгалтера. Она согласилась перебраться в Горанск. А Павелецку – привет!

Дядя Сережа приехал за ней. Вещи уложены, он уже за рулем. Марьяна открыла дверцу и собиралась сесть в машину, но вдруг появился Трофим.

– Ты куда собралась? – возмущенно спросил он.

– Я уезжаю.

– Куда?

– В новую жизнь.

– А как же я?

– Ты сейчас нужен Тамаре. От нее все отвернулись, а она ждет ребенка. Твоего. Ты это знаешь.

– Нет.

– Не надо ничего говорить! – Марьяна приложила палец к его губам. – Я все для себя решила.

– Ты не можешь просто так уехать!

– Тамара любит тебя, не обижай ее.

– Это не важно.

Трофим мотнул головой, но в глазах у него застыло раздумье. Вдруг Тамара действительно любит его?

– Счастья вам.

Пока он раздумывал, Марьяна успела сесть в машину, и дядя Сережа тронулся с места. Когда Трофим спохватился, они уже были далеко.

Марьяна проглотила горький ком, и слезы хлынули из ее глаз. Слишком долго думал Трофим. Чересчур крепко сидит в нем Тамара. Марьяна правильно поступила, что махнула рукой на него и на всех прочих.

Трофим не остановил ее у машины и в погоню за ней не бросился. Тамара держит его. Что ж, пусть он остается с ней. А Марьяна начнет новую жизнь. Без него, Никиты и Глеба. Обида пройдет. Слезы высохнут.


(продолжение следует)


Оглавление

  • Часть первая
  •   Глава 1
  •   Глава 2
  •   Глава 3
  •   Глава 4
  •   Глава 5
  •   Глава 6
  •   Глава 7
  •   Глава 8
  •   Глава 9
  •   Глава 10
  •   Глава 11
  •   Глава 12
  • Часть вторая
  •   Глава 13
  •   Глава 14
  •   Глава 15
  •   Глава 16
  •   Глава 17
  •   Глава 18
  •   Глава 19
  •   Глава 20
  • X