Александр Александрович Полюхов - Кремлевский эндшпиль. Ликвидация Иблиса

Кремлевский эндшпиль. Ликвидация Иблиса 1782K, 361 с. (Внешняя разведка)   (скачать) - Александр Александрович Полюхов

Александр Полюхов
Кремлевский эндшпиль. Ликвидация Иблиса

Глаза голубые, вода зеленая. Или наоборот? Не понять, когда одни быстро исчезают в глубине другой. Широко распахнутые паникой, как и рот. Малыш тонет камнем – плавать еще не научился, а врожденный рефлекс прерывания дыхания уже утрачен. Кровь теряет кислород, мозг – сознание. Конец близок.

© A.A. Полюхов, 2017

© Книжный мир, 2017


Глава 1
Храм

Шпион почти не пил и печенью приятно удивлял ведомственную медкомиссию. Иные сослуживцы находили подозрительной подобную нерусскость. Позволял немного красного вместо бесчисленных бокалов Vodka Martini, которые на экране поглощал двухнулевый антипод. Вообще-то виски или водка – выбор большинства крепких профессионалов, из которых вырастают руководители спецслужб. Только он всегда выбивался из общей массы оперативников. Быть может, потому и не вышел в начальники.

Красивые женщины ему, правда, нравились. Порой взаимно, обычно дистанционно. От того и не стал жертвой их коварства и предательства. Не часто доставлял им любовные хлопоты, скорее надежды, чем разочарования. В общем, кадровики к нему претензий не имели. Хотя, пройдя экватор жизни, мужчине было кого вспомнить через пелену ушедших лет.

Кабаки и казино не прельщали, разработку выпивох и игроманов передоверял агентуре. Самому оперработа давала предостаточно иных возможностей пощекотать нервы. Азарт за игорным столом – ничто в сравнении с удачной вербовкой. Да и к деньгам относился бережливо: содержание агентурной сети обходилось недешево.

Так, избежав трех главных соблазнов, точнее, пороков древнего ремесла, уцелел до выхода в отставку. Теперь, спустя годы удачного погружения в бизнес, приобрел единственное сходство с киногероем – дорогое авто. Не пижонский Aston Martin с его английским качеством или отсутствием такового, а солидный немецкий внедорожник. Без катапульты и брони, зато с большим багажником для перевозки крупных собак. С ними и приехал из загородного дома в соседнее Иславское.

Не охоты ради. Стрелять шумных куропаток или тупых уток – абсурдно легко и абсолютно глупо. Это – ведь не люди, способные дать отпор и превратиться из дичи в охотника. Добыть homo sapiens куда сложнее и опаснее. Человеческую голову и чучело на стену не повесишь – окружающие не поймут и соображения секретности не позволяют. Три таких трофея, добытых лично, хранились у него в памяти. Тут он сильно отставал от западного коллеги, мифические результаты которого порождены инфляцией на рынке блокбастеров. Хотя еще дюжины две трупов наш шпион записал на счет своих подчиненных, специально обученных быстро нажимать на курок и не промахиваться. В его снах не всплывали лица убитых. Изредка в ночи приходили погибшие друзья, поговорить или упрекнуть.

Февральский снег скрипел под ногами, но еще не визжал. «Мороз градусов 12, – определил пешеход, остановившись возле церкви на вершине холма. Лежавшие ниже поля и луга просматривались в мельчайших деталях. Прозрачное январское утро, голубая эмаль неба, видимость, как сказал бы летчик или парашютист, миллион на миллион.

Знакомые просторы обозревал не пилот и не десантник, хотя в прошлом этот человек умел управлять самолетом и совершать прыжки. Нынче, говоря формально, являлся военным пенсионером. Что забавно, ибо форму никогда не носил. Недавно Родина вспоминала про полковника, вынудив вновь вступать в борьбу с врагами. Главные из них не менялись уже столетия, менялись лишь названия и имена их подручных. Без разведки страна не способна слышать, видеть и тайно действовать. За свою жизнь Матвей Алехин немало сделал, чтобы государство не чувствовало себя безруким слепоглухим.

Обширная панорама верховьев Москвы-реки завораживала. Неброско, по-спортивному одетый, высокий и худощавый мужчина снял солнцезащитные очки, явив миру глаза, серо-сизые, словно предрассветные сумерки. Далеко на западе они узрели предместья Звенигорода, а на востоке – небоскребы московского Сити. «Предки умели выбирать места для храмов», – одобрительно отметил и двинулся вниз, к ленте речного льда. Планировал прогулку на час – больше не выдержат родезийские риджбеки. Их африканские предки не подозревали, что окажутся в северных краях, и не отрастили достаточно шерсти. Типичная недооценка места России в современном мире, свойственная не только животным. Отчасти генетический промах компенсировался попонами из дорогого лондонского магазина.

Четвероногие возбужденно принюхивались, пытаясь взять верхний запах от лис, порой мышковавших на прибрежных склонах, где сугробы поменьше. «Расплодились! Сократим поголовье?» – кобель вопросительно взглянул на суку. Та согласно вильнула хвостом. Обычно рыжие твари с коротким лапами и обильным мехом буквально уплывали от преследователей по глубокому снегу, скрываясь в оврагах и зарослях. Сегодня опытные собаки напрасно предвкушали длительные поиски и изнурительную погоню. Почти сразу из кустов вышел лис и без малейших признаков осторожности сам потрусил навстречу мощным, клыкастым охотникам. Добровольно шел на смерть, капая слюной из приоткрытой пасти. Самоубийца!

Питомцев, рванувшихся к нахалу, остановила команда: «Ко мне!». Не по годам проворно левша достал из кармана ПСМ, опустился на колено и выпустил обойму, оставив последний патрон в стволе – на всякий случай. Остроконечные пули калибра 5.45 не находили крохотную цель. Первые прошли через снежный покров или отрикошетили от полуметрового льда. Лишь седьмая насквозь прошила зверька от морды до основания хвоста, и, слегка изменив траекторию, ушла гулять по свету. Наступила тишина. Чуток алого, много белого и бесконечная синева вверху.

Стрелок хорош, хоть и староват, и пистолет добрый, хоть и скрытого ношения с простеньким прицелом. Погладил ствол: «Спасибо, Серый!». Так окрестил ПСМ в память о боевом друге, спасшем его в Афгане – ценой собственной жизни. Закашлявшись, чекист, после двадцати лет мирной жизни вновь вынужденный ходить с оружием, объяснил недовольным риджбекам: «Нельзя! Лисовин больной». Те сделали вид, что поняли, но огорчились – вожак стаи неспортивно прибег к огнестрелу, впервые против животного. Обычно им он позволял охотиться, сам мирно прогуливался. «Раньше альфа-самец носил с собой только нож: толи постарел, толи агентурно-оперативная обстановка осложнилась», – решили поджарые бойцы.

Прогулка сорвалась, предстояло убрать добычу, чтобы исключить распространение Rabiesvirus. Тяжело, с хрипом втягивая воздух и понимаясь на крутой берег, пожилой человек прикидывал: «Не закопаешь – земля промерзла на метр. Нужен мешок». Предупредительный лай убежавших вперед собак оборвал мысль. На тропинке появился встревоженный обитатель дома на околице.

– Что за пальба, Алексаныч?

– Доброе утро. Лису пришлось завалить. Из травматического, – автоматически соврал шпион, скрыв наличие боевого оружия. – Нынче бешенство в Подмосковье. Вот и сюда добралось. Ума не приложу, что с тушкой делать.

– О! Распрекрасно, что грохнул сумасшедшую, а то тут дети с горки катаются. Рыжую сожгу – вон, куча досок от старого сарая. Думал на масленицу костер запалить, а придется сегодня.

Запыхавшийся Алехин погрузил риджбеков в «мерседес» и садился за руль, когда колокольный звон оповестил об окончании воскресной службы в церкви Спаса Нерукотворного Образа. Столпившиеся машины мешали выезду, пришлось ждать. В толпе выходящих прихожан мелькнуло знакомое лицо – не близкого, но соседа; давнишнего, но доброго друга.

– Привет, Виктор! Наконец нашел путь к Богу? – бывший чекист приветствовал известного врача, ранее ярого атеиста.

– Давненько, Матвей, давненько. Выйди, обнимемся.

– Уж с полгода, как не виделись. Храм не посещаю.

– Ты не гневи Всевышнего. Я вот по-другому стал относиться.

– Рад за тебя. Что-то случилось?

– Случилось: академик – не буду называть фамилию – биолог с мировым именем бухнулся на колени прямо перед операционной бригадой и заголосил: «Господи, отрекаюсь от своей теории о зарождении жизни на Земле из комочков слизи в океане. Спаси и сохрани». Меня аж перевернуло.

– Выжил академик-то?

– А куда денется! Чикнули ему, что положено.

Когда рассмеявшийся Алехин закашлялся, приятель напрягся и резко потащил товарища к своему автомобилю. Доставая медицинский чемоданчик, попутно расспрашивал новоявленного пациента.

– Ты, вроде, сильно похудел?

– С осени килограммов на семь-восемь.

– Кашель давно?

– Месяца три.

– Отдышка?

– После ходьбы.

– Мокроту отхаркиваешь?

– Бывает.

– Это плохо. С кровью?

– Нет.

– Это хорошо. Дыши! Не дыши! – прямо на улице доктор задрал куртку у друга и прикладывал стетоскоп к груди и спине. Алехину чувствовал неловкость только перед собаками, у которых необычная сцена вызвала ажитацию – посторонним не положено раздевать хозяина. На сновавших вокруг жителей Рублево-Успенского шоссе внимания не обращал. Те взирали удивленно или презрительно, стараясь подальше обойти чудаков. «Не иначе гомики», – определил владелец «майбаха». «Староваты, чтобы быть парой», – усомнилась продвинутая жена в платке Hermes.

– Завтра к нам в клинику, – решительно заявил врач, убирая инструмент. – Сделаем рентген и компьютерную томографию. Анализы, само собой. Захвати пижаму и зубную щетку.

– Да, ладно, Виктор, не пори горячку. Подумаешь, кашель.

– Надо обследовать тебя, дружок. Только дорого у нас. Если направление добудешь в Управлении делами президентской администрации, то бесплатно.

– «Не верь, не бойся, не проси!» Из своего кармана заплачу, не зря же бизнесом занимался в последние годы.

– Увы, государство забыло о своих героях, – подвел итог медик и виновато моргнул много повидавшими, чуть выцветшими глазами. Ворона, пытавшаяся клювом вытащить из смерзшегося сугроба использованный презерватив, согласилась: «Кар-кар». Видимо, считала себя докой в людских делах. Это к заутренней человеки пришли в храм, а ночью на церковной парковке такое творили!


Глава 2
Директива

По субботам в Белом доме больше туристов и меньше служащих. Последним и воспользовались четверо высших должностных лиц для обсуждения темы, к которой не хотели привлекать внимание чиновничьего аппарата. Соответственно и необычно длительное время: между ланчем, когда туристов попросят вон, и ужином, когда пора и самим отдохнуть. Пара диванов и кресел, в центре журнальный столик, пол устлан ковром с гербом. Вода, кофе без кофеина, спиртные напитки.


СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

Проект Директивы PPD#…

ПРИНЦИПЫ ПООЩРЕНИЯ

ДЕМОКРАТИЧЕСКИХ ПЕРЕМЕН В РОССИИ

…Принимая во внимание:

– продемонстрированную украинским кризисом и войной в Сирии ограниченность политических и экономических рычагов воздействия США на внешнюю и внутреннюю политику России;

– отсутствие в России сильной и организованной оппозиции, способной бросить вызов господствующей партии;

– недостаточное время для эволюционного формирования в России институтов свободного общества;

…А также, исходя из интересов национальной безопасности США, надлежит использовать информационные и психологические методы, чтобы заранее сформировать в мире острокритическое отношение к ожидаемым результатам предстоящих президентских выборов в России. Необходимо не допустить сохранения власти правящей верхушкой в лице нынешнего хозяина Кремля или его ставленника. В основу следует положить факт массового неприятия самими избирателями таких результатов и соответствующие протесты населения.

… Решающим образом могут изменить ситуацию события, которые приведут к дестабилизации положения в стране. Они продемонстрируют российскому и мировому общественному мнению те негативные моменты, что присущи политической элите России. В результате проявится неспособность Кремля контролировать обстановку и резко упадет личный авторитет действующего президента.

Специальное мероприятие способно ускорить наступление таких событий и усилить их резонанс. Для его проведения целесообразно задействовать возможности разведсообщества США…


Президент оторвался от концовки документа и загадочно улыбнулся, глядя в потолок Овального кабинета.

– Это – то, что мы ранее обсуждали?

– Да, сэр, – кивнул директор Национальной разведки, мимолетно оживив умное, малоподвижное лицо и оторвав спину от подушек дивана. – Общая схема по типу событий на Украине.

– Вы уверены, что требуется президентская директива? Моего устного распоряжения недостаточно?

– Нам нужна письменная санкция хотя бы в самом общем виде, иначе у некоторых сотрудников могут возникнуть сомнения и колебания. Как видите, текст составлен в обтекаемых выражениях…

– Хорошо, я подпишу. Детали обсудите с госсекретарем. Ожидаю, что будут учтены мои пожелания.

– Разумеется, мистер президент.

– А специфическая акция?

– Сейчас есть наметки, интегрированный операционный план может быть сверстан и реализован до конца года.

– Условием реализации является полная гарантия отсутствия любых признаков вовлечения США. Ясно?

– Безусловно. Американские граждане не будут задействованы. Никакого прямого участия наших спецслужб. Саму акцию осуществят жители России. Инициатива будет исходить от организаций в третьих странах, действующих под контролем оперативников из иных дружественных нам государств. У нас документация составляться не будет. Только личные контакты и устные инструкции. По возможности, отказ от использования электронных форм связи. Полная фрагментация поручений и мероприятий. Высший уровень безопасности, включая э… отсечение отработавших свое звеньев.

– Не забыли включить идею об особом национальном и социальном составе участников?

– Безусловно, сэр. Для достижения максимального эффекта необходимо показать, что кремлевский режим ненавистен ни каким-то террористам и отбросам общества, а лучшим и проверенным гражданам, ранее являвшимся основой режима. Заслуженным и опытным.

– Таковые у вас есть?

– Мы их ищем и, надеюсь, найдем.

– Хотелось бы верить, ведь речь идет не об ординарном шаге. Это не банальная передача информации втихую. Это не на митинге глотку драть. Тут шума должно быть намного больше. Ваши шпионы и оппозиционеры не подойдут. Требуется человек-символ.

– Безусловно. Выбирать будем совсем иных помощников. Сильных и смелых. Готовых к самым ужасным последствиям, в том числе, для себя лично. Задача сложная, но реальная, – Директор вздохнул и допил бренди из бокала на журнальном столике.

«Игра начинается, – привычно констатировал он, – в сотый раз и с той же ставкой – контроль над Россией или, хотя бы, ее ослабление. В 90-е получилось, попробуем повторить успех».

– Что скажете, – президент перебросил мяч госсекретарю, невольно вспомнив, как той приходится отдуваться за промахи Вашингтона на мировой арене. В последние десятилетия их случилось не мало: Ирак, Афганистан, Ливия, Египет, Сирия – далее по списку. Правда, в Старом Свете дела шли лучше: удалось привязать к Западу страны Восточной Европы и клочки бывшего СССР.

– Мне кажется, было бы правильно использовать планируемые операции и для воздействия на Пекин, – задумчиво, как и полагается руководителю внешнеполитического ведомства, начала импозантная женщина, рефлекторно принимая телегеничную позу. – Китайцы обнаглели, пора поставить их наместо.

– Есть конкретное предложение или тренируете выступление в ТВ-шоу? – не смог удержаться от сарказма хозяин Белого дома. – Что можно нового придумать по данной теме? Столько ее обсасывали, одни кости остались.

– Во многом наглость КНР объясняется уверенностью в стратегическом партнерстве с Россией. И наоборот, Кремль не стал бы так смело действовать в украинском вопросе, если бы не чувствовал за спиной поддержку китайцев. Если задуманная миссия позволит подорвать эту уверенность, посеяв недоверие между Москвой и Пекином, то … – госсекретарь подвесила в воздухе многозначительную паузу.

– То есть переложить на китайцев ответственность за …, – столь же дипломатично умолк президент, мечтательно смежив веки. Голова опустилась, крашенные под пшеницу волосы, прикрыли лицо. Виделся сон наяву: противники повержены, Вашингтон правит миром, американский народ воздает должное хозяину Белого дома, варвары приносят дары к его ногам. Вслух такое не произнесешь, так хоть помечтать!

– А почему бы и нет, – энергично подхватил ДНР. – То kill two birds with one stone — выгодный способ охоты!

Облеченный высшей властью мужчина согласно округлил глаза и встал, отделившись от собеседников. Подошел к тройному окну – от пола до потолка, незряче посмотрел в сад. Затем повернулся и сел за письменный стол. С несвойственной для себя нежностью, задумчиво погладил его поверхность. Вырезанный из дуба предмет носил имя Resolute. Правда, энергетически подпитываясь от «Решительного», президент оставался в неведении, что давший столу имя и древесину британский барк был брошен экипажем в арктических льдах. Судно позже нашли и спасли, но свою миссию ему выполнить не удалось. Зато мебель вышла классная.

– Никаких утечек. Сделайте всё правильно. Ради Соединенных Штатов Америки. И да поможет нам Бог! – традиционный пафос прикрыл цинизм замысла. – Хорошего вам вечера! – звонко шлепнул ладонями по столу.

По-настоящему опасные люди не сомневаются, что несут добро. А если еще и лгут вслух на эту тему, то истово веруют в свою доброту. Именно тогда опасность становится чудовищной.


Глава 3
Дорога

Большой коттедж стоял в сосновом лесу. Темно: лишь изредка мелькнет свет фар на дороге за деревьями. Тихо: едва слышно шуршит котел в подвале. Алехин еще не проснулся, только пошевелился под одеялом. Последнее время спал отдельно от жены, и это не нравилось псу – стая не должна разделяться. Еще кобеля тревожил появившийся новый оттенок в запахе хозяина: моча и выдыхаемый воздух отдавали чем-то чуждым. Собака не могла идентифицировать причину и, встав с коврика, вновь медленно приблизилась к спящему, почти дотронувшись носом до его губ. «Что-то не так», – риджбек затряс головой – уши захлопали, прервав человеческий сон. В нем Матвей почему-то ехал по шоссе на велосипеде задом наперед.

В ванной нащупал халат, зажег свет. Еще прямой, хотя с легким намеком на сутулость, мужчина раздвинул широкие плечи и взглянул в зеркало. То бесстрастно отражало серьезное лицо с глубокими носогубными складками, словно составленное гранями сухой плоти и ребрами костей черепа. Почти исчез подкожный жир – еще немного и сквозь бледную, будто великоватую кожу проступит рельеф лицевых мышц. Глазные яблоки ввалились, веки чрезмерно нависали. Густые брови недовольно сдвинуты, губы сжаты в линию.

«Какой же я – болван, – выругался вслух, – признаки видел, а выводов не сделал. Ведь достаточно знаком с биологией, чтобы правильно оценить серьезную потерю веса. Тщеславно радовался, что похудел. А кашель? Что стоило раньше обратиться к пульмонологу? Не хотел услышать неприятные новости. Что ж, скоро они последуют». Грядущий день казался самым отвратительным в его жизни. Он еще не знал, что жестоко ошибается.

Умылся, пригладил волосы – мех седой норки, задумался: спуститься в бассейн или нет? Вспомнив про предстоящую поездку в больницу, решил пропустить плаванье. Нужно войти в роль, чтобы эмоционально верно подать неприятное известие супруге. Хотя толковую легенду не сварганить – фактура дрянная.

Завтрак не затянулся – кофе, творог, хлопья. На сладкое – новости в интернете. Полковник давно уволился со службы во внешней разведке, но по привычке старался держать руку на политическом пульсе Родины и мира. Грядут перемены – это ясно, но ясности насчет будущего курса страны нет. Он определится позже, когда сформируется расклад сил перед грядущими выборами и определится кандидат на пост Президента. Нынешний глава государства пока темнил, видимо, не будучи уверен в выборе преемника. Или определился, но берег креатуру от преждевременной критики и нападок?

Вошла Анна, такая теплая и заспанная, что с ней говорить о серьезном не хотелось. Но пришлось.

– Мне нужно съездить в город сегодня.

– Дела?

– Вчера встретил Виктора…

– Какого?

– Ну, помнишь, анестезиолога-реаниматолога? Доктора, который «расклеивает ласты»?

– Он тут причем? – напряглась белокурая спутница жизни, привычно пытаясь уловить суть тревожного в своей непривычности сигнала.

– Пригласил сдать анализы и показаться специалистам. Типа небольшой диспансеризации. Ты же меня давно уговариваешь.

Красивое лицо зрелой женщины исказил страх за любимого. Руки нервно схватились за ворот халата, запахивая его, словно через оконное стекло пахнуло холодом. Дыхание участилось, поднимая полную грудь с прожилками, как в зрелом сыре. На шее забилась артерия. С осени она догадывалась, что у мужа неладно со здоровьем.

– Какой диагноз Виктор поставил? – супругу волновало другое («Ты будешь жить?»), но прямо о таком не спросишь.

– Ерунда, наверное, бронхит или воспаление легких, на худой конец, – прозвучал заготовленный лживый ответ.

В необходимых случаях Алехин обманывал профессионально, но с любимой, сопровождавшей его и в период загранработы, получалось не очень. Слишком хорошо его знала, слишком тонко чувствовала фальшь. И не попыталась вывести на чистую воду, что свидетельствовало об одном: ей понятна серьезность положения – «ласты могут склеиться», раз за спиной исхудавшего и хриплого мужа появился доктор, стоявший на границе жизни и смерти. Тот ей не нравился, поскольку любил рассуждать о страшных болезнях и именитых пациентах, естественно, уже давно почивших в бозе. Фамилий живых не называл – врачебная этика.

– Приготовь мне одежду и прочее. Максимум на день-два, слегка поддержу финансово отечественную медицину. Ей же надо окупать дорогостоящую аппаратуру и высокооплачиваемый персонал.

– Хорошо, дорогой. Только звони и держи в курсе. Если завтра не вернешься, я сразу приеду.

– Хочешь проверить, не соблазнили ли меня молоденькие медсестры. Мандарины привезешь для конспирации. Ха-ха!

Минувшей ночью они занимались любовью. Интенсивно, чувственно и с ноткой отчаянья, будто оба понимали, что в будущем такое может не повториться. Хотя, почему «будто»: Матвей уже знал, что будущее ничего хорошего не принесет; Анна чувствовала, с мужем непорядок. После он сделал вид, что заснул. Потом она сделала вид, что заснула. Затем мужчина беззвучно ушел в свою спальню, а женщина тихо плакала. Она не произносила слов, отказываясь доверить второй сигнальной системе сокровенные и жуткие фантазии. Не стала делиться ими с пустой темнотой. О том, чтобы пойти к супругу, даже не подумала, понимала, что ему лучше побыть одному. Вернее, ему плохо, настолько плохо, что не желает об этом говорить. Как всегда пытается в одиночку найти выход. Только есть ли выход?


Зимовка в полевых условиях – тяжелое испытание. Заваленные снегом, придавленные плотной облачностью горы укрывали от рейдов федеральных сил, однако выжить в сыром блиндаже суждено не каждому. Холод и нехватка продовольствия – верные союзники болезней. Молодым боевикам проще – пусть часто простуженные, с землистыми лицами – они весной вновь наберутся сил. Старшим сложнее: вечный гайморит, головные боли, гнилые зубы, ревматизм и прочие «радости». Сегодня хоть печку можно истопить, согреться, просушить одежду, приготовить горячую пишу. В такую погоду русский беспилотник не сможет углядеть дымок, по трубе выходящий на поверхность, чтобы рассеяться через ствол трухлявого дерева в густом лесу.

Впрочем, здесь, в глуши, где граничат чеченские и ингушские земли, террористы зрелого возраста – исключение. Короток век того, кто встал на путь вооруженной борьбы с Москвой и своими соплеменниками, желающим мира и спокойствия. Местные силовики, ФСБ, ГРУ и МВД резко сократили продолжительность жизни полевых командиров и их приспешников – редкий доживает до 30 лет. Знамя джихада спасти не может. Его пробивают пули, разъедают микробы, обесцвечивает страх смерти.

Муса знал об этом не понаслышке. Едва передвигая опухшими ногами, с трудом выбрался через узкий лаз и впервые за несколько недель оказался на свежем воздухе. Многолетнюю бороду пришлось сбрить, провонявшую дымом и потом одежду заменить, тело кое-как обтерли водой с уксусом. Лицо, испещренное язвами, было обращено к небу, пока телохранители спускали его на волокуше по горным склонам. В авангарде – охранник, снимающий оборонительные растяжки. Другой – в арьергарде – заметает следы, вновь устанавливая гранаты. Лишь сопение и кашель простуженных людей да редкие стоны живого груза нарушали тишину. И так час за часом. Долог путь по колено в снегу. Пар валит от выбивающихся из сил боевиков.

Последний из вождей чеченских войн умело избегал облав и засад, отсиживался в лесных берлогах, организовывал теракты на Северном Кавказе и в крупных городах России. Сложная система связи и исключительные меры безопасности его сильно ограничивали, зато позволили уцелеть. И вот не солдаты, а подорванное здоровье заставило покинуть тайное убежище и пробираться вниз к людям. Он устало прикрыл глаза: падающие снежинки успокаивали красное от аллергического раздражения лицо, качка убаюкивала. Сопровождающий опустил полог спального мешка, привязанного к волокуше. «Слаб амир, а дорога длинна!»

Врач-турок, с огромным трудом доставленный осенью на стоянку в «зеленке», диагностировал глубокое поражение почек и дал срок: «максимум полгода». Альтернатива – лечение в клиническом стационаре, которое надолго продлит его существование, пусть и с постоянной необходимостью гемодиализа. Привезенные иностранцем лекарства лишь замедляли соскальзывание к смерти. Муса только недавно нашел вариант выхода через заслоны федералов, которые зимой снизили активность в непроходимой местности. Надежные люди, числящиеся сотрудниками правоохранительных органов, подготовили маршрут, раздали взятки, организовали транспорт и документы.


Глава 4
Диагноз

Рефрижератор медленно полз по серпантину. Слева обрыв, справа скалы. На повороте водитель остановился и с трудом удерживал тяжелую машину на тормозе, не давая скатываться под уклон. «Уроды, не могли выбрать ровную площадку. Что с них взять – лесные звери, – поежился, вспомнив, как «работодатели» обещали в случае провала сжечь его дом. – Ничего не поделаешь, придется совершить рейс». Он не смотрел назад, ибо не хотел видеть их лиц, но слышал, как хлопнули дверцы изотермического фургона, затем металлический шум открывания-закрывания секретного люка. Специалисты из числа шайтанов устроили тайник внутри и тщательно замаскировали. Чтобы на блокпостах собаки не унюхали пассажира, в кузов загрузили лук, чеснок и остро пахнущие маринады. Стенки и пол опрыскали какой-то химией.

Один из боевиков махнул рукой. «Слава Аллаху, можно ехать. Впереди два дня пути. Выживет ли пассажир?» От ответа на вопрос зависела судьба семьи и, хотя дальнобойщику то неведомо, очень большого числа людей. Ему еще предстояло забрать ящики банок с соленьями в двух селах, чтобы машина была полностью загружена перед путешествием на север. Порой то сзади, то спереди появлялась невзрачная «лада», сидевший за рулем пособник с правильными «корочками» контролировал транспорт. Ему не сообщили о грузе, лишь приказали вмешаться, если возникнут проблемы. Спереди шел столь же неприметный «ниссан» с двумя боевиками, проверявший трассу. Один раз они тормознули фуру на час с лишним: пережидали, пока на межрегиональном посту ДПС отключат автомобильный рентгеновский сканер. Стоило его оператору закончить смену, как движение возобновилось.

Муса ни о чем таком не размышлял: ему вкололи сильную дозу снотворного. Хотя турок и предупреждал, что больной может не перенести путешествия, другого решения придумать не удалось. Мрачные бородачи, вооруженные до зубов, забрали привезенное рефрижератором продовольствие – в основном лапшу быстрого приготовления и шоколадные батончики – и начали медленное восхождение в горы, к спасительной каменной норе, прикрытой бревнами. Сыпавшийся с утра снег, как и обещал прогноз, усилился, скрывая их следы. Только старый лис, промышлявший у дороги объедками, заметил бандитов и, выждав, потащился следом в напрасной надежде: «Вдруг съестное выбросят по пути?»


Центральная клиническая больница, созданная полвека назад для обслуживания советской номенклатуры, медленно приходила в упадок. Новая элита России предпочитала лечиться за рубежом. Нет, корпуса стояли, оборудование потихоньку обновлялось. Но исчез прежний дух исключительности, а с ним и аккумулированный опыт медперсонала. Светила медицины вымерли или были уволены эффективными менеджерами, взявшими под крыло огромное хозяйство на десятках гектаров леса. Получил извещение о предстоящем сокращении его должности и ведущий анестезиолог-реаниматолог. Оттого рабочий день стал грустным. Особенно тяжелым выдался вечер.

– Матвей Александрович, – Виктор использовал форму официально-больничного обращения, готовя пациента к плохим новостям, – у вас выявлен рак легких второй степени. Конечно, надо дождаться результатов биопсии, но всё, – пошелестел бумажками в медицинской карте, – указывает на тяжелый диагноз.

– И, – Алехин по лицам и недомолвкам других врачей еще раньше понял, что дело швах, – какие варианты?

– Не буду обманывать, – друг продолжил, уже с некоторым облегчением, выполнять нелегкую миссию, которую – к его чести – не перепоручил коллегам-онкологам, – времени мало, меры нужно принимать немедленно.

– Химиотерапия?

– В комбинации с лучевой.

– Шансы?

– Есть, хотя и скромные.

– Сколько мне осталось?

– Год максимум, если сдашься.

– А если бороться по полной программе?

– Лгать не стану: тридцатипроцентная вероятность выживания на горизонте в пять лет.

– Кроме правды ничего не жду. Операция потребуется?

– Видишь ли, сначала терапия должна обеспечить сокращение опухоли, – пояснил доктор, – хотя бы на четверть, лучше на треть. Нужно убрать раковые клетки из лимфатических узлов.

– Такое возможно? – бывший шпион уже уловил общую ситуацию, но по привычке хотел получить максимум важных деталей. – Можешь привести статистику?

– Возможно с Божьей помощью. А цифры грустные. В России ежегодно диагностируют онкологические заболевания у пятисот тысяч человек, а умирают триста тысяч. Рак легких выявляется у ста тысяч. Твой случай из разряда типичных.

– Но я же не работал на шахте, никогда не курил, – отчаяние начало пробиваться через стену самоконтроля, и Алехин с силой стукнул левым кулаком по правой ладони. – Почему у меня?

– Да, курильщики и работники с вредных производств – основной контингент. Только сам знаешь, какой в наших городах воздух.

– Я живу в самом конце Рублевки, где воздух ничем не загажен, до того двадцать лет шпионил в Скандинавии, где атмосфера еще чище, – больной пытался объяснить медику невозможность случившегося, как будто это имело значение и могло что-то изменить.

– Трудно указать на конкретную причину. Может быть генетическая обусловленность. Или когда-то подвергся воздействию радиации, скажем, из-за аварии в Чернобыле, – старался хоть на что-то указать пальцем Виктор, гадая на кофейной гуще.

– Нет, родня у меня таким не страдала. Да, и с радиоактивными материалами контакта не имел, – начал возражать полковник и осекся.

Вспомнил давнюю операцию «Пакет» в Афганистане, когда купил согласие лидера моджахедов на перемирие. Тогда пришлось применить скандий-46. Период его полураспада не позволил боевикам использовать афгани до полного вывода советских войск из страны. «Боже, как давно то было! Неужели проклятый изотоп поразил не врага, а меня? Старые грехи не забыты?» Догадка смахивала на бред и подлежала отторжению. Только психика настойчиво требовала возложить вину за случившееся на кого-то. КГБ подходил идеально, с его-то репутацией.

Матвей молча встал и ушел в палату. Домой ехать не имело смысла, а мобильник отключил еще утром – ему нечего сказать жене, пока нечего. Ночь предстояло провести, переосмысливая существование, точнее – его крохотный остаток. Пусть лучше Виктор позвонит Анне, подготовит к тяжелому разговору о будущем. Алехин еще не знал, станет ли оно полем битвы с собственным взбесившимся организмом или капитуляции перед мутировавшими клетками, убивающими свою обитель – его тело. Навскидку обе перспективы имели серьезные недостатки. И главный среди них – смерть. Быстрая и легкая во втором случае. Медленная и болезненная – в первом. Третий вариант не просматривался. Шпионская изворотливость и смекалка тут помочь не могли. Оставалось надеяться на удачу. До сих пор помогала оставаться в живых. Но, похоже, нынче не тот случай. Волна жалости к самому себе и чувство бессилия впервые за взрослую жизнь захлестнули матерого оперативника, которого избранные прежде знали под псевдонимом товарищ Григ.

К середине ночи спасительная дрема смежила его веки. Мелькали случайные картинки, обрывки воспоминаний, наконец, из хаоса выкристаллизовалась тема животного мира и детства. Вот, мальчик лежит на тахте в полутемной комнате сталинской коммуналки. Тихий шорох прервал послеобеденный сон – на полу появилась крохотная, отчего-то очень страшная мышка. Боясь пошевелиться, малыш затаил дыхание: вдруг хвостатая его услышит, заберется под одеяло и … Шум в коридоре отправляет грызуна назад в норку.

Новый скачок подсознания: мальчишка подрос и с дворовыми товарищами загнал крысу за сарай. Меткий бросок камня и можно тащить мертвую добычу домой, крутя за жесткий хвост. Мама в панике схватилась за сердце. Материализовавшийся вечером папа хвалил: «Молодец, в следующий раз выследи, где крысиное гнездо, и расскажи – вместе отравим». Резкое пробуждение. «А я не забыл тогда помыть руки, как велел отец?». Больше заснуть не удалось, мозг включился, формируя план действий на оставшиеся месяцы. Требовалось предусмотреть всё – перед смертью мужчина должен позаботиться о семье, привести в порядок финансовые дела, примириться с собственной совестью, попрощаться с друзьями.

С похоронами определился давно: с детства привыкшему скрывать свою клаустрофобию Матвею не хотелось даже думать, что придется вечно лежать в тесном, закрытом гробу. Не привлекала и сама идея упокоиться на кладбище, в окружении разложившихся трупов, под камнем с датами рождения и смерти. Никому покойники не нужны, родные редко ходят на могилы. Нельзя, чтобы Анна рыдала на четырех квадратных метрах, окруженных железной оградкой. Лучше обратиться в золу, и пусть ее рассеют на лугах, где ему уже не гулять с собаками. Когда сухую траву по весне сожгут, то пророчество «пепел к пеплу» сбудется. Может, любимые репейники на будущий год станут еще краше. Прелестно сочетание нежного фиолетового окраса Arctium с цепким и жестким характером растения.


Летние травы

Там, где исчезли герои,

Как сновиденье.

(Басё)


Глава 5
Доставка

Бомбила правой крутил баранку, левой курил. Рингтон пронзительно потребовал третьей руки. Пришлось взять мобильник правой, доверив руль коленям. Пассажирка с ужасом наблюдала за цирковым номером в плотном трафике.

– Такси на улицу Ленина, дом 7, квартира 3, – попросил глухой, с гортанными перекатами, голос.

– Лады, – водитель едва смог ответить – от волнения перехватило горло, – минут десять.

Кабардинец ожидал звонка уже три недели и всё же забыл часть из полученных инструкций. Вместо того чтобы любезно отделаться от дамы, которую вез с рынка, резко тормознул посреди эстакады над железной дорогой, и, распахнув заднюю дверь, силой выволок перепуганную женщину из машины.

– Проваливай дура!

Услышанный адрес являлся паролем – молодой горец усёк сразу. Как сказал «Торгаш», данная ездка крайне важна и секретна. Груз – не обычные наркотики или оружие, а «дядя». Оплата – хорошая. И еще велено забыть всё увиденное.

На подъезде к овощебазе – столпотворение. Фура с номерами 20-го региона ничем не выделалась, зато бросался в глаза стоявший рядом дальнобойщик в футболке «Зенит». Конечно, в Краснодаре, где и зимой не слишком холодно, можно встретить легко одетых людей, но только не поклонников питерского клуба. То был второй – вещественный – пароль.

Заехав на тротуар, в южном стиле парковки, бомбила подошел к грузовику.

– Земляк, ты не из Бамута будешь?

– Не, из Ачхой-Мартана. Что хочешь, уважаемый?

– Черемша нужна. Лучшая, говорят, из Бамута.

– Залезай в кузов, дам попробовать из Ачхой-Мартана, – дальнобойщик с облегчением воспринял заученный пароль и стремился поскорее избавиться от тайного пассажира, что подсел на перевале. – Пальчики оближешь, мамой клянусь.

В рефрижераторе они вскрыли люк тайника и извлекли Мусу. В полусознательном состоянии тот мычал и двигался с трудом. Спустив его на землю и усадив в «такси», подельники расстались. Дальнобойщик занял очередь на разгрузку товара, размышляя, как бы вымыть загаженный тайник. Кабардинец двинул по периферийным улицам. На дорогу перед собой смотрел мельком – главным образом разглядывал и запоминал автомобили, идущие следом. Слежки, вроде, не видно. Маршрут ему велели заложить часовой, но важный пассажир выглядел и пах так жутко, что шофер сократил проверку и через полчаса сдал «гостя» на руки «Торгашу» у его домика на окраине. «Послезавтра подъезжай в 8.00. Отвезешь дядю в аэропорт», – прозвучал приказ.

Ну, то будущее, а сегодня доставка прошла без проблем, и требовалось снять стресс. «Сделаю жене сюрприз, заеду пообедать, – решил обладатель серебристой «приоры» с затемненными стеклами. – Только свежих лепешек прихвачу по пути». Когда клал покупку в багажник, увидел в нем пакеты с рыночными харчами. «Та тетка забыла, – хохотнул. – Вот повезло!» По сути был прав, только не знал, кому именно везенье окажется на руку и в какой степени.


Бен Султан никогда не терял оптимизма, даже в 2001 году, когда его соотечественники совершили воздушные теракты в Нью-Йорке и Вашингтоне. Их связи с посольством Саудовской Аравии прослеживались четко, ФБР вышла на след. И, о чудо, ему – послу Эр-Риада – удалось вырваться из США, прихватив членов королевской семьи и оставшихся членов американской ячейки Аль-Каиды. Руководство ЦРУ пробило разрешение на вылет частного самолета, хотя авиасообщение было полностью остановлено. Потом, возглавив разведку Саудовской Аравии, он сумел еще больше укрепить отношения с американским разведсообществом.

Однако в данный момент пессимизм отравлял разум. Не помогали ни роскошный дворец, ни райские кущи вокруг него. А может, и мешали: в свои шестьдесят Принц помнил те времена, когда кондиционеры являлись редкостью, а большинство саудитов жило в палатках. Увы, бедуины, чью страну озолотила нефть, предали прежний – простецкий – образ жизни, превратившись в заложников материальных благ западной цивилизации. Вместо сухих и быстрых стали толстыми и степенными. Раньше мечом и огнем создали на полуострове халифат, теперь его пределы стерегли заокеанские кафиры. Нет, умудренный вельможа не роптал и не брюзжал, беспокоило иное – полная зависимость Саудовской Аравии от военно-политической поддержки Запада.

Она покупалась давно и постоянно вложением десятков миллиардов в оружие, произведенное в США и Европе. В обмен на нее приходилось поддерживать американские интервенции на Ближнем и Среднем Востоке. Но пакт с дьяволом переставал работать, гарантия безопасности королевской семьи и её власти исчезала на глазах. Последними каплями стало свержение авторитарного режима в Египте, также подписавшего кровью союз с Вашингтоном, и заигрывание Белого дома с Ираном, от такого союза отказавшегося. Требовалось найти дополнительных гарантов, а они не горели желанием поддерживать архаичный режим суннитских принцев и улемов. В меняющемся мире перемены неизбежны, вот только король и его братья не хотели перемен.

Грустные мысли необходимо развеять – взял в руки планшетник. Открыл поступивший файл и углубился в изучение резюме. Кандидатки из Америки и Европы мечтали поступить не на службу в разведку, а стать новыми секс-служанками в гареме. Официально саудитам разрешено иметь четырех жен, на «обслуживающий персонал» ограничений нет. Бен Султан пристрастился к «эскорт-услугам», работая в Штатах, и до сих пор держал там специального закупщика, вербовавшего за приличные деньги студенток. Кроме безупречной медицинской карты, отсутствия вредных привычек и внешних данных от них ожидалось также умение поддержать разговор и развлечь господина вне постели.

«Эта брюнетка очень ничего, – стареющий перфекционист смаковал видео, – между ягодичками такая пикантная щелочка, расширяющаяся книзу – так и тянет потрогать, лизнуть, проникнуть. Вульва без единого волоска, словно у девочки – тщательная депиляция! И пяточки розовые, как у новорожденной. Надо запросить допматериал по темпераменту и складу характера». Чем меньше половых актов оставалось совершить, тем тщательнее относился к подбору влагалищ и иных телесных отверстий, которым предстояло принять его семя. Араб ощутил нарастающую эрекцию, представив, как горячая струя ударит брюнетке в нёбо и гортань, заставит себя проглотить.

Где-то на периферии сознания не к месту всплыла оценка: «Толковый андролог в госпитале имени короля Фейсала. Верный курс гормональной терапии прописал, вон, как зиб налился кровью! И без виагры! Примета к удаче!» – рука автоматически потрогала набухшую плоть под плотной шерстяной накидкой бишт, скрывавшей прикрытое длинной белой рубахой располневшее тело.

Дальше память услужливо подсказала, что в госпиталь на лечение должен прибыть уважаемый моджахед. «Аллах милостив, поправится. А там посмотрим, как использовать». Кроме секс-связей Принц придерживался строго потребительского подхода ко всем людям, кроме семьи, конечно. А потому ценил профессионалов, искал их, оберегал. Ожидаемый гость относился к их числу – за двадцать лет сумел убить сотни или тысячи неверных, а сам уцелел. Ну, почти: врачи выяснят, что не уцелело, и можно ли это поправить. Предстояло понять, разумно ли оставлять в королевстве лидера антирусского джихада или отправить в княжества Персидского залива.


Виктория с умилением и горечью обнимала ребенка, такого родного и близкого, но принадлежащего не ей. Мальчик подошел за руку с мамой. Здесь, в парке Монсо, они виделись часто – младшая сестра с супругом-миллиардером купила верхний этаж по соседству с Елисейским дворцом. Старшей – фешенебельный 8-й округ Парижа не по карману. Поэтому суррогатная матерь малыша и приезжала на метро из скромной квартирки в пригороде. В который раз она про себя проклинала дьявольскую сделку, когда пришлось выносить дитя, родившееся из яйцеклетки Ленки, оплодотворенной спермой ей мужа. Отдала не за так, взамен получила возможность жить в Москве и даже во Франции, приблизилась к миру нуворишей, став личным секретарем у сестренки.

Прошли те времена, когда нынешнюю Элен можно было трепать за косы и ставить в угол. Девчонка сумела вырваться из захолустной Винницы и стать международной моделью Lenka. В 21 год выскочила замуж за владельца химических предприятий в России и вертела им, как хотела. Вплоть до того, что отказалась портить фигуру родами и подписала контракт с Викторией. А что последней оставалось делать? Украинская экономика развалилась, и Вика потеряла работу в рекламном агентстве. К тому же бросил единственный мужик, который ее терпел, как выяснилось, из-за хорошей зарплаты. Приехала приживалкой в Париж, без денег, без шансов устроиться по специальности. Одна отрада – Марк, смышленый, беленький мальчуган.

– Марчелло, любимый мой, – тридцатилетняя украинка причитала, словно бабушка над внуком. – Ты соскучился? Я тебя не бачила с тех пор, как ты уехал на рождественские каникулы.

Правильно расценив детский лепет, как утвердительный ответ и признание в любви, Вика подняла глаза на юридически законную мать ребенка. И опять, как и всегда, удивилась: «Что в ней такого уж привлекательного?» Сколько помнила, вокруг Ленки с юных лет вились парни и мужчины. Самой же Виктории катастрофически не везло с поклонниками, хотя сестры поражали сходством. Обе высокие, стройные брюнетки с крупными, словно вишни, живыми и сияющими глазами. Даже размер был один. После родов, понятно, рекламщица уже не могла донашивать одежду с плеча модели. Общий итог: старшая выглядела милой и симпатичной, младшая – красивой и обольстительной. И еще: Всевышний дал первой доброту, второй – чары.

– Не тарахти, – Элен прервала обнимашки суррогатной мамаши и ребенка. – Мы чуть покатались на лыжах в итальянских Альпах, а потом задержались на озере Комо. Мишаня обожает тамошнюю виллу. Погода стояла плохонькая, а он купался в открытом бассейне. Хоть там есть подогрев, всё равно – псих! Сколько ни плавает, брюхо меньше не становится. Правда, там новый мажордом – чудо хорош. Элегантный и за мной ухаживал, умора!

– Дождешься, Михась тебя за патлы оттаскает! Или из дома выгонит!

– Ой, испугала. Его дружки так на меня смотрят! Можно любого брать за хобот, если мой дуралей зафордыбачит. Я в обойме, сама могу выбирать следующего мужа. Только скучно с папиками, хочется назад в модельную тусовку. Кстати, реже стали звонить из агентств с предложениями. Ты подумай, как напомнить обо мне. Надо к лету сообразить гламурно-скандальную хрень. Сечешь?

– Секу, – Виктории хотелось скорее избавиться от родственницы и босса. – Ты же спешишь. Беги, мы с Map кушей погуляем.

– Ой, уже опаздываю на бранч. Ты его отведи домой и передай няне не позже полудня, – напомнила модель и удалилась, включив походку от бедра. Не столь утрированную как на дефиле, но достаточно сенсуальную, чтобы попавшийся навстречу agent de police инстинктивно одернул тужурку и проводил голодными глазами. Его бедненькая униформа, типа почтальонской, не произвела впечатления на красотку – настроение парижанина упало.

«Блин, вау-эффект девка производит везде и всегда», – беззлобно позавидовала женщина, вспомнив прошлогоднего carabinieri в Риме. Итальянец, шикарно экипированный в мундир, смоделированный Valentino, пристал в кафе как банный лист. «Обаятельный, куртуазный, и рост за 180, – нахлынули воспоминания. – Хорошо, что тогда подъехал Михаил, и Ленке пришлось срочно перебросить обожателя мне. Волшебный парень! Какая у него оливковая кожа, твердая задница. Требовательные замашки в постели, чуть странноватые и возбуждающие. Ой, мамочки! Появись сейчас здесь, дала бы ему прямо на скамейке! Так бы и съела! Горячий! Не то, что хладнокровные и расчетливые лягушатники».

Упругая украинская грудь еще поднапряглась, изголодавшуюся по сексу женщину уносило. И забылось, что тем утром самой пришлось платить за снятый номер отеля: пока отмокала под душем, любовник натянул галифе с красными лампасами и, прижав высокие сапоги к груди, на цыпочках смылся. Викина добрая душа уже привыкла к тому, что её бросали, как только использовали. Хотя чаще её и не поднимали, как удалось карабинеру в ту ночь. Память – избирательна, прокручивает или очень хорошее, или очень плохое. Нередко – по выбору владельца.

Раздавшийся детский крик прервал воспоминания. Виктория устремилась к копии пирамиды римского консула Гая Цестия, возле которой Марк кулачками налаживал контакт с девочкой. Опять же его модное, но непрактичное пальтишко требовалось застегнуть: воздух казался холоднее +10 градусов, когда с Сены задувал ветерок. Маме следовало оберегать ребенка, пусть по закону ей и не принадлежавшего.


Тетка приходилась тещей зам. нач. ГИБДД города, и «дурой» её назвать мог только легкомысленный незнакомец. Она запомнила цифры номера «бомбилы» и марку авто – «чем выше горы, тем ниже «приоры». Вечером пожаловалась зятю.

– Черно***е достали, срама не имут, басурмане, – вещала за домашним столом кубанская казачка, – кусок изо рта вынимают, на ходу подметки режут, грабят средь бела дня, на улицу не выйти.

– Твой контингент, – кивая крашенной платиновой головой, вставила жена. – Нынче маму обидели, завтра детей, а там и меня изнасилуют!

– Размечталась! – по привычке занял оборону полицейский, но подняв на супругу глаза от тарелки с борщом, сменил пластинку, – Разберусь и накажу. Дрючить надо, чтоб не борзели!

– Правильно, – одобрили женщины и одновременно потянулись к запотевшей бутылке, чтобы налить очередную стопку кормильцу и защитнику.

Опрокинув ледяную жидкость в рот, майор засунул указательный палец между шеей и воротником форменной рубашки, покрутил головой. Новых идей не приходило, решил использовать традиционный способ, незамысловатый и эффективный. «Говнюку – конец, – глава семейства вынес не подлежащий обжалованию приговор. – Закрою года на два». Двое присяжных одобрительно загалдели. Судебное заседание окончилось, хотя официально следствие начнется лишь через пару дней.


Глава 6
Правление

Хозяева компании сидели с багровыми физиономиями, высшие менеджеры – с красными. Сказано много, а взаимоприемлемого варианта по дивидендам нет. Формально решение принято – весьма скромное и обидное для акционеров-миноритариев: им заплатят копейки. Основная прибыль формировалась вдали от России, в оффшорном режиме. Относительно её распределения и возник конфликт.

Михаил Красько, а ему принадлежал контрольный пакет, настаивал на «аккумулировании средств для последующего инвестирования». Магомед Магомедов, имевший треть акций, требовал «распилить бабки по-честному», то есть немедленно. Он сколотил свою долю в кредит, выкупив у прежнего владельца. Выплата процентов по займу казалась затруднительной на фоне отсутствия дивидендов, а предстоящее погашение выглядело невозможным. Красько об этом знал и не собирался помогать конкуренту, зарившемуся и на его акции. О чем они могли договориться? Кто кого сожрет?

В шикарном офисе на 45-м этаже в московском Сити висел топор, вероятно, даже несколько. В табачном дыму (О, запреты на курение в общественных местах!) они скоро пригодятся: такая намечалась рубка. Первым не выдержал более молодой южанин, чья кровь бурлила даже при температуре 36,6.

– Миша, ты нарываешься! Смотри не пожалей!

– Ты МНЕ угрожаешь, Магомед? К последствиям готов? Обдумай еще раз мое предложение по использованию временно свободных средств.

– Кончай трепаться про «стратегию развития». Не хочешь по-хорошему баблом поделиться, так и скажи. Тогда я буду действовать по-своему.

– Поступай, как знаешь. Мое решение твердое.

Твердым являлся и косяк, о который вышедший Магомедов с грохотом хлопнул дверью. Её матовое стекло вдруг стало ледяным с прожилками, а затем с шорохом рассыпалось на крупные кристаллы. На пороге конференц-зала образовалась горка «льда». Стало тихо-тихо, пока Красько не забарабанил пальцами по налитому животу. Младшие зверьки почуяли, что у вожака улучшилось настроение, он выиграл битву. Между тем крупный мужчина, успевший к пятидесяти годам, нарастить не только жир, но и состояние, не собирался упиваться победой. Закаленный в корпоративных боях удачливый бизнесмен понял: «В голове Маги клубится туча, темная и недобрая. Надо готовиться к рейдерскому захвату».

– Господа, спасибо за проделанную работу. Отчетный период вышел удачным. Особой благодарности заслуживают усилия по расширению экспорта наших удобрений в Китай. И, безусловно, налоговое планирование в компании стало более креативным. Ну, вы понимаете, о чем это я.

Раздался дружный хохот облегчения. Небо прояснялось, буря стихла.

– Соответственно и бонусы за истекший год, уверен, вас порадуют. Заседание правления закончено. И проветрите здесь, а то некоторые «коллеги» не уважают права других, – Михаил не удержался и бросил камень вслед Магомедову, – заядлому курильщику и беспредельщику.


Самолет оторвался от полосы и почти сразу повернул на юг. Пассажиры чартера из Краснодара – главным образом провинциалы – оживленно готовились отметить исход в теплые края. Собственно, некоторые еще на земле начали обмывать предстоящий отпуск в Египте. Один из них, судя по говору, житель Кубани, толкнул локтем соседа: «Откуда будешь?» Не получив ответа, инициатор несостоявшегося задушевного разговора отвлекся от открывания бутылки и перевел взгляд на молчаливого собеседника. Тот сделал вид, что дремлет. Это было легко: после дальнего путешествия в рефрижераторе и треволнений, связанных с преодолением пограничного контроля в аэропорту.

Паспорт ему сделали давно, настоящий, само собой, на чужую фамилию. Компьютер ФСБ не возражал против выезда, и молоденький прапорщик шлепнул штамп. Очередной страждущий отправляется к Красному морю лечить болячки, покрывавшие его лицо, руки и, наверное, другие части тела.

– У вас срок действия паспорта заканчивается через два месяца. Не забудьте получить новый.

– Обязательно. Вот съезжу поправить здоровье и сразу.

Пограничник передернул плечами от неприятного зрелища и упустил шанс проявить бдительность. В итоге лишился правительственной награды и внеочередного звания, позволив главарю террористического подполья скрыться от правосудия. Муса медленно втянул воздух, сдерживая радость. Впереди ждал арабский мир, где спонсоры мирового джихада окажут гостеприимство.

«Что там турок болтал про пересадку почки?» – впервые за долгое время забрезжила надежда. Оставалось три часа лету, придется потерпеть пьяного русского рядом. Тому повезло: боевиков-охранников на борту нет, горло не перережут. А Мусе хотелось бы. И под воспоминания о горячей крови, хлещущей на холодный снег, слабый организм погрузился в забвение. Сновидения не приходили, только короткие провалы во тьму, где блуждали еще более темные тени. «Шайтаны или сам Иблис?» Исламский аналог Сатаны казался не злым и враждебным, как в Коране, а манящим и привлекательным.

Почки не справлялись с очисткой крови, токсины отравляли сознание Мусы. Или яд пропитывал и его душу? Он об том не размышлял, привык к мраку внутри себя и находил там убежище. Каждое погружение в него являлось опасным и чреватым, ведь однажды из забвения не выбраться. Сегодня умирать нельзя, пусть умрут другие. Подшефные «амиры» из Дагестана должны провести два взрыва в российском городе-миллионнике, отвлечь внимание от бегства. Потом дадут дезу в эфир о его смерти в горах. Темнота вновь ожила, пошла волнами, в глубине кто-то двигался.


Большей пытки Алехин не мог представить – объясняться с женой, сыном и невесткой по поводу бунта ДНК, вылившегося в войну на истребление собственных клеток. Нет, ему хотелось семейного тепла и поддержки, но не сочувствия и соплей. Как индивид, больной раком часто обречен, однако его родные не должны страдать с ним до конца и постоянно. Так, во всяком случае, Матвей решил в ту первую, бессонную ночь. И разработал концепцию борьбы: управлять остатком жизни, взять под контроль смерть. Предстояло пройти муки онкологических процедур и, возможно, операции. «План Б» предусматривал самый плохой вариант – летальный. Именно его последствия для близких желательно ограничить. Получится?

– Что ты, милая, химиотерапию мне будут делать амбулаторно, – вещал обитатель палаты, которого обещали отпустить домой. – Придется сюда мотаться, но не валяться же здесь постоянно.

– Буду тебя возить на процедуры, – безапелляционно заявила Анна, входящая в роль мамы захворавшего ребенка.

«О, Боже, станет опекать и сюсюкаться!» – муж растроганно наблюдал, как жена уже спокойнее поглаживала волосы, чья шелковистая текстура ему так интимно знакома. Никогда не знавшие краски, они в последние годы медленно теряли цвет, становились бледнее. И, тем не менее, хвост сохранял природную мягкость и силу, казался пропитанным светом. Мужчина не видел модного наряда, специально подобранного супругой для посещения больницы, не замечал, какие у нее украшения, не запомнил яркой сумки, которую теребили её пальцы. Лишь порозовевшее лицо и золотистый ореол вокруг заполняли поле зрения. Да, и к чему лишние подробности? Только память забивать, а именно память хотелось сохранить.

– Степа, – отец намеревался сделать важный ход, а потому требовалось временно убрать со сцены сына и жену, – проводи маму к моему врачу. Она хочет уточнить подробности у Виктора Петровича. И ты с ним заодно познакомишься. Я пока с Ксюшей поболтаю. Потом её отпущу.

Когда в палате остались двое, тон разговора резко изменился.

– Ксения, ты не ждешь ребенка?

– Нет, что вы!

– Зря! У меня к тебе поручение: срочно забеременеть.

– Шутите, Матвей Александрович?

– Хотел бы, только говорю серьезно. Ты у меня в долгу, – грубовато напомнил Матвей о том, что девушка вышла замуж за его сына и вообще осталась в живых в результате действий разведчика в ходе операции «Шиа». – Пора платить по счетам.

– Я вам за многое благодарна. Только объясните: к чему такая срочность? – зеленоглазая шатенка явно недоумевала, хотя по опыту знала, каждый шаг тестя всегда тщательно продуман. – Степа, наверное, еще не готов заводить бэбика. Мы и не обсуждали эту тему еще.

– Столь важное решение принимает женщина. Ей выбирать, хочет она дитя от данного мужчины или нет. Если любит, то хочет. Что до причины моей настойчивости, то она проста – хочу увидеть внука или внучку до своей смерти. Времени в обрез.

– А вдруг вы не …

– Не умру? Тогда будет двойной праздник. Пообещай, что выполнишь мою просьбу и ничего о ней не скажешь Степке или Анечке.

– Обещаю. Правда, Степаше может не понравиться, если я без его согласия …

– Дуреха! Разве не замечаешь, как он тебя обожает, как ест глазами, когда ты не видишь. Это – любовь! Ребенок, рожденный в любви – чудо! Дар судьбы! Счастье родителей! – смутившись патетики, мужчина умолк.

Да, и к чему продолжать, когда задуманная комбинация начата успешно. Взгляд девушки затуманился, она ушла в себя. По дороге из больницы помалкивала, а ближе к дому протянула руку и стала щекотать кудри на загривке мужа. Никакого вожделения, просто ласка. Тем не менее, Степа, мощный высокий блондин с отцовскими чертами лица, улыбнулся, предвкушая скорое чувственное соитие. Глупыш думал, что угадал. Разве можно понять женщину? Даже если та моложе тебя и не жила в Америке. Компьютерные таланты склонны переоценивать свою сообразительность. И, естественно, полагают, что умнее стареющего и больного отца. Жалеют его и не ждут подвохов.


Проводив домочадцев, Алехин быстро оделся и покинул больницу. Из машины позвонил сослуживцу Чудову. Тот недавно ушел с поста заместителя начальника внешней разведки и нынче обретался на руководящей работе в Общенародном фронте, созданном для поддержки Президента массами.

– И всё же, как вас представить? – секретаршу-инквизитора не удовлетворила ФИО абонента.

– Игорю достаточно моей фамилии. А вы, милочка, можете представить меня под душем, – схамил Матвей, излив на женщину гадкое настроение, причиной которого являлась вовсе не она. Не полегчало, стало стыдно. «Надо сдерживаться!»

Хамство или давнишнее знакомство с фронтовым лидером возымело успех. Соединение последовало моментально.

– Привет, дружище! Вопрос: есть выход на Вяземского? Хозяина лаборатории антивирусных компьютерных программ, Степкиного работодателя?

– Здравствуй, Матвей. Рад слышать. Что давно не звонил?

– Моя личность не слишком популярна наверху после миссии в Сирии. Не хотел тебя компрометировать. Так есть выход?

– Лично не знаком с ним, могу поднять нужные связи. Что требуется?

– Узнать в Москве ли субъект. Если да, то договориться о моей встрече с ним. Лучше, прямо сегодня.

– Сделаю, дай четверть часа. Сложная ситуация? Можешь намекнуть, в чем дело?

– Ситуация простая. Расскажу позже.

Бывший шпион нажал кнопку «отбой», раздраженный необходимостью обсуждать проблему здоровья, точнее его отсутствия, с «молодым» коллегой, для которого когда-то стал строгим наставником. И тут же вспомнил, что Игорю повезло: в ходе операции «Пакет» тот не вступал в контакт с радиацией. «Стоп! – скомандовал себе, уловив привкус зависти. – Вот и начались сдвиги в психике. Как в клинике и обещали. Пора фиксировать их на бумаге, корректировать поведение, а то крыша съедет».

Экран на приборной доске «мерседеса» загорелся ярче, входящий звонок, номер не определился – Чудов использовал закрытую систему связи.

– Вяземский у себя в офисе, ждет тебя, обескуражен. Адрес дать?

– Спасибо, знаю.

– Ты перезвонишь, когда захочешь поговорить?

– Не скоро. Бывай.


Стеклянная штаб-квартира сияла в зимнем полумраке. Бастион виртуального мира круглосуточно трудился, выискивая вредоносные штучки в интернете и корпоративных сетях, а заодно делая большие деньги на борьбе с ними. «Лаборатория» приютила выдающихся программистов и среди них Степана, с год назад вернувшегося из США на Родину. Четкая охрана – живая и техническая – быстрый пропуск на самый верх.

– Чай или кофе? Что-нибудь из еды? – любезно поинтересовался очкастый хозяин компьютерного заведения.

– Два стакана водки и огурец.

– Какую предпочитаете? Холодную или теплую? – Вяземский даже не поднял бровь, хотя оценил юмор.

– Извините, неудачно пошутил. Вам сказали, кто я?

– Да. Рад знакомству, Матвей Александрович.

– Собственно, у меня предложение. Деловое.

– Слушаю.

– Мой сын, Степан Алехин, может принести гораздо больше пользы, если вы назначите его представителем корпорации в США. У него есть green card и опыт работы на тамошнем рынке. Будет активно продвигать ваши программные продукты.

– У нас нет repoffice в Америке.

– Придется открыть.

– Подобные вопросы волюнтаристски не решаются. Нужно обоснование.

– Дело срочное, поэтому буду краток. Откройте, пожалуйста, ваш личный компьютерный журнал за 13 октября прошлого года.

– Открыл и что? – хозяин начал демонстрировать признаки раздражения, пока легкие, так как гостя рекомендовали серьезные люди со Старой площади.

– Аномалии? Происшествия?

– Сбой в подсистеме технического контроля за помещениями, – затемнил истинную картину Вяземский, уже заинтересовавшись, откуда постороннему известно о взломе основного протокола безопасности.

– Полагаю, дело рук вашего сына Никиты и Степана, закадычных друзей. Позже следственные органы проверяли архив системы видеонаблюдения, не так ли?

– Действительно. Только ничего не нашли.

– Неужели, вам еще непонятно? Не хочется расставлять точки над «i».

– Нет, продолжайте, раз уж начали.

– Тогда просмотрите криминальную сводку за ту же дату, на любом новостном портале. Какое событие идет под номером один?

– Убийство лидера кавказской ОПГ … О! Вы хотите сказать, два эпизода связаны?

– Если вы дадите сейчас согласие на открытие представительства, то я промолчу.

– Договаривайте! – повысил голос и градус беседы хозяин кабинета.

– Я проводил операцию высшего уровня секретности. По заданию Кремля. ОПГ вмешалась, похитила подругу Степана и совершила ряд убийств. Её членов пришлось ликвидировать. А лидер оставался в стороне, и ребята…

– О, Небо! Их ищут? Бандиты? Полиция?

– Боевики убиты, следствие в тупике. Мои коллеги приняли необходимые меры.

– Уф! Значит, опасности нет. Тогда причем тут repoffice? Очередная шпионская история? Зачем вы пришли?

– Потому что я смертельно болен и не хочу, чтобы семья присутствовала при летальном исходе. Помогите мне отправить родных в Штаты, – в наступившей тишине проситель, он же шантажист, ждал ответа, от которого зависел план на оставшиеся месяцы.

– «Лаборатории» пора иметь представительство в Кремниевой долине, – после паузы и абсолютно ровным голосом произнес Вяземский. – Уверен, Алехин-младший будет в нем отличным руководителем.

– Если ЗДЕСЬ ситуация со следствием изменится, то, возможно, Степану ТАМ потребуется еще один представитель корпорации, – добавил гость. – Вы меня понимаете?

– Еще бы! Необходимые формальности займут пару месяцев.

– Буду признателен до гроба, – неловко пошутил Матвей. – И, умоляю, никогда, даже намеком, не затрагивайте 13 октября в общении с сыном. Я именно так и делаю. У ребят тяжелый груз на душе.


Глава 7
Заказ

Кабардинца тормознули, на выезде из аэропорта: «Стекла в машине затемнены с нарушением ГОСТа». Обычные шутки-прибаутки, а затем и купюра в тысячу рублей почему-то не помогли, проверка документов затягивалась. «Хорошо еще, что гостя успел посадить на самолет», радовался «таксист». Радость была недолгой, поскольку при обыске тачки нашли пакет «травки». «Откуда она? Может, кто из пассажиров обронил, – тупил парень, пока не въехал. – Менты подбросили, суки!»

Огорчившись, но не сильно, попал в ГУВД. Там следак прозрачно намекнул, что надо бы повежливее с клиентами, особенно с женщинами, тем более с родственницами руководителей полиции города. И сделав круглые глаза, быстренько отпустил под подписку о невыезде. Оказавшись на улице, подозреваемый пребывал в растерянности: «Что делать»? Одно решение принял, не раздумывая, словно породистая охотничья собака, которая инстинктивно знает, с какой стороны обогнуть куст, чтобы схватить скрывшуюся за ним добычу. Наверное, самое важное и верное решение: не рассказывать «Торгашу» о случившемся. И тем спас сначала свою свободу, потом и жизнь. Проболтайся, его бы сначала пытали, надеясь выяснить подробности, затем закопали бы в лесополосе. А пока он брел по улице пешком, что само по себе непривычно для бомбилы, и гадал, где достать новую тачку – старую оставили на штрафстоянке в качестве вещдока.


Магомедов давно покинул родной Дагестан, и, занявшись бизнесом в Москве, вырос из вёрткого деляги в крупного деловика. Собственно основной принцип деятельности не менял – дешево купить, лучше в кредит, и дорого продать. Если приобрел что-то не очень, то лучше оставить в качестве залога по невозвращенной ссуде, повесив на баланс банка. Ну, само собой, банковских менеджеров стимулировал. Обычно деньгами, иногда более радикальными методами.

Спецом по последним являлся земляк из Хасавюрта. Дома Рустам специализировался на вымогательствах – пиком карьеры стало похищение сына директора коньячного завода. Выкуп получить удалось, но парень, оказавшись на свободе, вскоре умер, ослабленный годичным заключением в яме на полевой стоянке пастухов. Его отец сильно обиделся. В итоге, сменив паспорт, уже Руслану пришлось перебазироваться в Москву. Участие в финансовых махинациях и давлении на уязвимые фирмы стало новой специальностью, более доходной и менее опасной лично для него, но не для выбранных жертв.

– Сделаем, Магомед, – сначала левой, затем правой рукой дагестанец огладил недельную небритость, словно бороду. По опыту знал: чужеродность жеста всегда вызывала неприятное ощущение у любого коренного москвича. – Пробьем через ментов адрес, выследим и накажем Красько.

– Нет, дело затеваю крупное, менты тут не катят, – возразил заказчик, утирая рот салфеткой с вытканным названием ресторана «Шах», – тут лучше бы ФСБ подтянуть. Ты говорил, там есть конец?

– Продажный опер, – Руслан, перед встречей нюхнувший кокаина, нервно хохотнул. – Сперва нас пытался разрабатывать, потом подсел на мои подачки. Сливает информацию от случая к случаю. Думаешь, имеет смысл привлечь?

– Менты – жадные и глупые, могут проколоться. База данных у них скудная. А фээсбэшник нароет более полную картину и действует осторожнее.

– Займет несколько дней и стоить будет дороже, – задумчиво ответил кавказец, по-особому внимательно разглядывая собственные холеные руки – после порции порошка привычные вещи выглядят загадочными и прекрасными.

Магомедову они такими не казались, дела шли мерзко: проклятый Красько не соглашался помочь деньгами. Раз так, время компромисса прошло, наступило время войны. В ней потребуются проверенные бойцы, пусть порой обдолбанные и себялюбивые, главное, чтобы жестокие, как Руслан. Глаза у него подходящие – черные, словно провалы пустоты, ничего не выражающие.


Деньги не решают всех проблем, зато делают жизнь комфортной и устраняют сложности. Матвей, чьи материальные запросы сформировались в советский период, свою финансовую обеспеченность не воспринимал, как повод совершать баснословные траты. Гораздо приятнее сознавать, что такая возможность имеется. Гуляя по большому дому, обставленному антикварной мебелью, или плавая в личном бассейне, удачливый в бизнесе бывший разведчик порой ловил себя на потаенной мысли: «Неужели, это всё мое?» Разумеется, находил оправдание излишествам: «Скоро родятся внуки, будут приезжать к бабушке и дедушке». И вот сегодня пришло осознание истинного положения вещей, завершена работа над завещанием, по которому жене, сыну и даже потенциальным внукам достанутся крупные денежные средства, ценные бумаги и недвижимость.

Кое-что пригодилось и самому больному, решившему проводить максимум оставшегося времени вне клиники. Ослабленный физически и духовно Алехин медленно приходил в себя после сеанса химиотерапии. Усилиями друга Виктора в доме появилась оборудованная палата, где приезжающая из клиники медсестра делала внутривенные капельницы и иные процедуры – утомительные, болезненные и одурманивающие. Девушка сначала пациенту понравилась, вызвала, если не возбуждение, то повышенное внимание. Только привлекательность исчезла еще до того, как та первый раз вставила катетер ему в вену. «После лекарств вас будет тошнить, часто и подолгу, – объяснила деловито. – Лучше делать это над унитазом, а чтобы колени потом не болели, подкладывайте под них свернутое в трубочку полотенце».

Фраза окончательно обрушила прежний мир Матвея, оставив лишь жалкое существование среди обломков мужской силы и гордости. Женщинам в нем место осталось только в качестве сиделок, даже Анне – самой заботливой из них. Бороться предстояло в одиночку. Собравшись с силами, Алехин выбрался из объятий кресла и побрел в ванную. Нет, еще не тошнило, просто пора брить голову: волосы скоро начнут выпадать клочками. Еще один практичный совет медсестры! Десятилетия доверял голову женским рукам: помоют, помассируют, постригут. Но расстаться с волнистой сединой должен сам. Пряди упали на кафель: соль и перец. Когда горка выросла, провел ладонью по розоватому гладкому черепу и заплакал. Впервые со дня смерти мамы.


Человек пробудился резко, подброшенный пружиной страха. Точнее, волной гормонального перехода организма от сна к бодрствованию. Электрическая активность мозга скакнула на высокий уровень, обеспечив активное взаимодействие индивида с внешним миром. Это слабо напоминало обычное медленное карабканье из тьмы к свету, через пелену отравленного токсинами организма.

«Где я?» – первая мысль. Огляделся: похоже, на полу в кладовке – кругом одежда и обувь. «Госпиталь! – уже спокойнее и рациональнее сообразил Муса. – Удалось добраться до Саудовской Аравии». Вспомнилось, что ему сделали гемодиализ, очистили кровь от разной дряни, облегчив почкам работу на ближайшие день-два. Еще напичкали лекарствами. Первая нормальная ночь обернулась утренним испугом. А вечером никак не мог уснуть, взбудораженный соками жизни, бродившими в теле. После снотворного задремал, а не увяз во мраке, наполненном кошмарами. Скоро проснулся от едва слышного жужжания кондиционера, почудился русский беспилотник, барражирующий над местом зимовки в горах.

Тщетно попытался вновь погрузиться в сон: кровать показалась слишком мягкой после лежбища в блиндаже. Палата давила огромным размером и окном от стены до стены. Встал, побродил, нашел убежище в гардеробной, устроил лежку из одеяла и подушки. Там и проспал остаток ночи, пропустив призыв муэдзина к ранней молитве. Сильно не расстроился, ретивым мусульманином не был, только на людях старался казаться. А их рядом нет.

Как-то сразу появился слуга-палестинец, показал хитрости шикарной ванны, подравнял бородку. Затем помог освоиться с местной одеждой: длинную рубашку тобе надел быстро, с платком гутра повозился. Потом принес завтрак и исчез. Муса медленно приспосабливался к новым условиям, выстраивал логику событий. Закончив с едой, решил поставить эксперимент: демонстративно громко выдохнул и отодвинул от себя поднос. Тотчас возник смуглый прислужник. «Следят. «Прослушку» или видеокамеру поставили», – сделал вывод пациент, не удивившись: в мире джихада/террора никто никому не доверяет.

Вышел на балкон, осмотрелся. Вид саудовской столицы завораживал современностью, мало вязавшейся в его представлении с центром всемирного халифата, возглавить который мечтает королевская семья. «Не выйдет – слишком размякли местные кочевники, век назад захватившие Аравийский полуостров, – счел Муса. – Мало кто и на коня влезет, предпочитают на «роллс-ройсах» рассекать. Без разницы, лишь бы помощь оказывали». Так и сидел в кресле, укрывшись от зимней прохлады одеялом, почесывая раздраженную и изъязвленную кожу на руках и ногах. Зудело и слегка кровоточило везде, но особенно беспокоили конечности. Ждал следующего хода судьбы.

Таковой последовал в виде пухлого молодого мужчины, чей шерстяной платок – гутра – отличался красным орнаментом, как выяснилось, катарским. После арабских приветствий тот по-хозяйски плюхнулся на диван и перешел на сильно акцентированный русский язык.

– Ас-сайед, Муса, врачи очень довольны вашим прогрессом и ожидают дальнейшего улучшения. Тем не менее, рекомендуют длительный отдых и постоянные процедуры.

– Что у меня за болезнь? Так и не понял, они лопотали на английском.

– Хронический гломерулонефрит, отягощенный хронической почечной недостаточностью.

– Что значит?

– Вам придется периодически чистить кровь машиной и принимать лекарства. Физическая активность и длительные передвижения будут ограничены: аппаратуру гемодиализа с собой не повезешь.

– Мне придется жить в госпитале?

– Нет, нет. С медицинской точки зрения, дела обстоят сложно, но несравнимо лучше, чем по приезду в Эр-Риад. Мне поручено обсудить дальнейшие планы. Братья-ваххабиты готовы оказать вам полное содействие.

– Я хочу продолжить войну против неверных, против Москвы. Моим воинам нужна материальная и иная поддержка, чтобы «Имарат Кавказ» стал реальностью. Для себя ничего не прошу.

– Похвально. Пока вам надо отдохнуть – эмир Катара предлагает свое гостеприимство.

– Почему бы мне не остаться здесь? Хотел бы посетить Мекку и Медину.

– В свое время получите такую возможность. Пока следует надежно укрыться от русских. Поверьте, в безопасности будет легче продолжить борьбу. Рука Москвы туда не дотянется. А если попробует, мы её отрубим.

Вздох Мусы прозвучал для оперативника как согласие. Наблюдавший на мониторе за встречей Бен Султан уловил и иные детали: чеченец не кивнул головой, не произнес утвердительных слов. Сие означало, что тот зарезервировал свое мнение, ожидая развития событий, которые на данном этапе не мог контролировать. «Сильный человек, опытный, ценный, – прикинул шейх. – Посмотрим, сколько эта фигура стоит для Москвы. Еще одна гирька на весах торга, что вот-вот начнется с Кремлем».


Вяземский-старший не мог успокоиться после разговора с Матвеем. Тот был убедителен на сто процентов и всё же … Вновь проверив записи за 13 октября, убедился, систему технического контроля за помещениями и движением людей перенастроил его собственный сын. Также несомненно, что действовал в связке со Степаном Алехиным. Неясно, как они покинули офис и вернулись в него. Глава компании не был бы гением, если бы в конечном итоге не вычислил, что в подходящее время на автомашине въезжала и выезжала подруга сына, некая Шпагина. Довольно погладив рукой комп, вызвал в кабинет Илью, отношения с которым оставались далекими от идеальных. Обсудив производственные вопросы и усыпив, как полагал, бдительность отпрыска, задал каверзный вопрос.

– Слышал, жениться собрался? Отцу ничего сказать не хочешь?

– Я? На ком? На Маше что ли? Нет, пока не планирую.

– А она планирует? Девушка не простая, со специфическим опытом.

– Ты об её шпионской работе? Так она уже с ней завязала, – компьютерщик пытался отбояриться от папаши и вдруг на стеклянной стене в стиле техно увидел отражение напряженного лица старшего, старательно отвернувшегося в сторону. – Тебе-то какое дело?

– Да так, – подтвердив свою догадку, старший сполз со скользкой темы. – Хотел больше узнать о будущей невестке.

– Мы нынче не встречаемся. Мария работает психологом, занимается поддержкой тяжелобольных в хосписах. Батя, ты бы пожертвовал на их содержание. Вроде, «Лаборатория» не бедствует. Глядишь, и Маша перестанет на меня дуться непонятно за что.

– Хорошая идея, – владелец корпорации решил проявить гуманизм, спровоцированный наследником, и чуть не проговорился про визит Матвея Алехина, – а то тут заходил … один смертельно больной, просил … помощи. Я обещал.


– Уважаемые пассажиры, просьба выключить телефоны и иные устройства, которые могут нарушить работу кардиостимулятора у командира воздушного судна.

Красько хохотнул изобретательности пилота, вновь развеселившего шуткой в жанре гражданской авиации. С неизменным удовольствием осмотрел интерьер бизнес-джета. Сливочная кожа кресел выглядела не натуральной, а живой. Привычно развалился на диване, закинув ноги на подлокотник. Правая рука держала стакан с виски, левая неосознанно гладила деревянную обшивку. Салон рассчитан на восьмерых, и в длинные полеты хозяин брал с собой кого-то из высших менеджеров: что-то обсудить, о ком-то посплетничать или попросту сыграть в домино. Но теперь Gulfstream мчал на уикэнд в Париж, к любимым жене и сыну, потому советчики и жополизы не требовались. «Жаль, Ленка не хочет жить в Москве, – в который раз посетовал Михаил, – хотя можно понять: девонька привыкла к французской атмосфере, да и Марку спокойнее за границей. Молодец я, купил самую новую и скоростную модель – 1000 км/ч!»

Обвел взглядом красоту вокруг, глотнул божественного Teaninich 1971 года и совсем позабыл, как шикарный самолет появился из-за жены, упрекнувшей: «Что ты, олигаршонок какой летать на дешевке?» От ожидания близости с ней, своенравной и такой сексуальной в её капризах, стало теплее на душе. Или алкоголь подействовал? Неизвестно, только московские проблемы исчезли с горизонта, как и сама Россия. А с ними и Магомедов, который после ссоры куда-то сгинул. «Оно и к лучшему: остынет, образумится».


Глава 8
Видео

Микроавтобус старый, люди в нем молодые. Настолько, что скучная сидячая работа не могла серьезно снизить концентрацию гормонов и феромонов в тесном отсеке, нафаршированном спецаппаратурой. Мужчина поглядывал на соседку, та – на мониторы. Оба влюблены, но не друг в друга. То есть, старший лейтенант желал сблизиться с лейтенантом младшим – новенькой сотрудницей отдела технических мероприятий, а она бредила о совсем ином человеке, не служившем в ФСБ.

Засада и длительное наблюдение – задание для двадцатилетних. Меньше утомляются, мочевой пузырь выносливее, в холодной машине не так мерзнут. Им выделили побитую временем «газель», мол, лучше для конспирации, поскольку на площади перед ОВД полно маршруток. Вообще-то в УФСБ поступил классный минивэн «фольксваген», только тот сильно выделялся в городском автостаде, что подходило для разъездов начальства – пусть народ знает, кто едет.

– Спорим на пиво, прямо сейчас предложит взятку, – хорохорился старший.

– Пиво не пью, – ответила младшая. – Насчет взятки в служебном кабинете сомневаюсь. Неужели кабардинец совсем идиот? Скорее пригласит в ресторан или пришлет посредника.

– Тогда давай поспорим на поцелуй.

– Это как?

– Если я прав, ты меня поцелуешь. Если ты, я тебя.

– Какое соблазнительное предложение! И не мечтай!

Пара наблюдала за отделом внутренних дел, сотрудники которого подозревались в систематическом вымогательстве. Дела возбуждались по поводу и без, глохли, закрывались, а порой вновь шли по тому же кругу. В ходе недавно закончившегося ремонта в здании фээсбэшники сумели установить скрытые видеокамеры и микрофоны. Не то, чтобы федеральную службу сильно беспокоили производственные нюансы полиции, но совместно с прокуратурой было решено показать зарвавшимся ментам, что их претензии на единоличное господство в городе разделяются не всеми. Опять же требовалось отчитаться о борьбе с коррупцией в правоохранительной системе. Информации накопилось немало, однако руководству требовалось нечто ТВ-смотрибельное, типа шумного ареста с поличным оборотня в погонах.

– Послушай, уважаемая, – настаивал бомбила, – ты же понимаешь, что никаких наркотиков у меня в машине не было. Их подбросили гайцы! Отпечатков моих на пакетике нет, понятые при обыске не присутствовали.

– Какой умный! Есть протокол и рапорты офицеров ГИБДД. Проверка не выявила нарушений в их действиях. Статья 228 УК: «двушка» исправительных работ либо лишение свободы до «трехи». Так что думай, как себе помочь!

– Помочь-то можно?

– Безвыходных ситуация не бывает.

– Прикрыть следствие возможно?

– По моей рекомендации решение о возбуждении и закрытии дела принимается на уровне моего шефа, – пока еще безвестная героиня теленовостей многозначительно полистала бумаги в папке.

– А…? – таксист умолк и демонстративно потер большим, указательным и средним пальцами.

Следователь на бумажке написала цифры и показала подозреваемому. Тот сделал большие глаза, сглотнул слюну и кивнул.

– Только не тяни, заходи перед концом рабочего дня, а то завтра следствие выйдет в суд с просьбой об изменении тебе меры пресечения. По 228-й это обычно арест. Соображаешь?

– Вечером конкретно отблагодарю.

Старший лейтенант выразительно глянул на напарницу и снял трубку телефона: «Первый канал» докладывает, товарищ полковник. Есть работа для группы захвата на вечер. Как вы и ожидали. Молодая следачка – наглая и жадная, вымогает деньги у кавказца и кивает на начальство».


Ксения утратила взбалмошность, которая так нравилась и так раздражала Степана. Нет, внешне она позволяла некоторую эксцентричность и детскость, пусть после свадьбы и стала внутренне взрослее. А посему, заранее с гинекологом рассчитав лучший день и примерный час для зачатия, начала дуть губки, плавно загоняя Алехина-младшего в угол.

– Почему не можешь остаться дома? Скажись больным. Ты же никогда не прогуливал!

– Как тебе объяснить, чтобы дошло, – Степан начинал распаляться, своими 185 см и раскрасневшимися щеками напоминая русского богатыря из детского мультика – мощного, но не страшного. – У меня важная встреча, отменить нельзя.

– С кем это ты встречаешься, бросая меня одну? С девушкой? Я тебе надоела? – методично долбила Ксюша, напустив обиду и потупив зеленые глаза.

– С Вяземским-старшим. Он ищет человека на должность представителя компании в США.

– Мы поедем в Америку? – на секунду девушка забыла о главной цели, ибо поездка за океан также занимала важное место в ее мечтах. – Надолго? Где будем жить? Когда?

– Не так сразу, зайка, хотя я в коротком списке кандидатов.

– Ура! – Алехина бросилась целовать мужа и, когда он расслабился от собственной важности и женского восторга, без промаха нанесла удар в слабое место. – Тогда возьми меня посмотреть «Лабораторию». Ты же много раз обещал. Давно хочу увидеть, где вы творите виртуальные чудеса.

– Ладно, – сдался компьютерный волшебник, – приезжай в пять. Договорюсь с Никитой, может, пригласит Машу, вместе поужинаем.

После его ухода Ксения вновь прислушалась к своему телу: в паху ощущалась овуляторная боль. Ввела палец во влагалище: выделения стали прозрачными, скользкими, эластичными. Померила температуру: базовая превышена на 0,4 градуса. «Чудненько! Как доктор и обещал!»


Виктор лучился, пытаясь походить на Деда Мороза, принесшего подарок. Алехин не ждал чудес, но верил, что всё вокруг Чудо. В чем был солидарен с Эйнштейном. Но не заблуждаются ли разведчик и физик?

– Друг сердечный, обнадеживающие вести. Гистологическое исследование подтвердило плоскоклеточный рак.

– Пора плясать от счастья? – напрягся Матвей, лежавший в постели.

– Он поддается комбинированному лечению, вероятно, даже без операции. Пятилетняя выживаемость значительно выше, чем при других формах онкологического поражения легких.

– Мои шансы повышаются? – усталая улыбка надежды тронула уста шпиона.

– Да. Только есть и плохое известие.

– Как же без него!

– Добавим новую процедуру: белки-цитокины.

– Что за зверь?

– Они повышают возможности иммунной системы организма. Правда, иногда дестабилизируют и саму систему.

Присутствовавший при разговоре риджбек в последнее время редко отходил от больного хозяина – разве что пописать в саду. Внимательно наблюдая за гостем, счел правильным негромко гавкнуть: «Дело говорит Пилюлькин, пропахший больницей». Знакомый с ветеринарами кобель врачей не любил, а этот, вроде, толковый. Алехину хотелось разделить собачье мнение, только сил не хватало надеяться на хорошее: химиотерапия убивает иммунитет, белки усиливают, облучение опять убивает. Бред!

Глаза Анны бегали с одного мужчины на другого. Слова слышала и понимала, только составить окончательное впечатление не могла. Услышав про «дестабилизацию», чуть не упала в обморок. Нельзя! Ногти правой руки впились в ладонь левой, губа прикушена. Наконец решила: «Такой диагноз лучше, вряд ли Виктор стал бы врать в лицо мужу». Когда доктор уехал, скользнула под одеяло к Матвею: хотелось его согреть, самой хотелось тепла. Ничего не говорили, смотрели, как падал за окном снег, как крался по лесу февральский вечер.


Аэропорт Ле-Бурже нравился Красько. Зал бизнес-авиации быстро обслуживал состоятельных гостей, паспортный контроль без очередей. По дороге в центр Парижа на красоты не пялился – не турист. Скорее в России ощущал себя туристом, приехавшим на бизнес-сафари. Настрелял акций или бабок, и назад, в Европу, с трофеями. Там их надежно депонировал в крупном банке и можно расслабиться. Уже скоро обнимет Элен и в койку. Михаил любил женщин и, как честный человек, женился на самых привлекательных. «Ленка – последняя любовь», – суеверно загадал, когда встретил модель где-то на поддаче после дефиле.

С тех пор ему везло – бизнес пер вверх и вширь, холдинг кроме селитры охватывал производство иных удобрений и химикатов. Как с неба падали в руки компании и компашки, многие – прибыльные. Никаких наездов со стороны властей. И со здоровьем обстояло неплохо, даже курить бросил. В общем везло. Смертельно боялся, что она его бросит. Знал, подарки и знаки внимания, деньги и виллы её не остановят, если решит. Вот и знакомый подъезд, лимузин остановился. «Даст или не даст?» – волновался словно подросток, хотя ответ знал: «Даст, куда денется».


Ксения ждала в холодной стеклянно-металлической обстановке того отсека «Лаборатории», где обычно работали младшие Алехин и Вяземский. Первого вызвал босс, второй смылся, не сумев помириться с подругой. Померив температуру, сидела на столе с системными блоками, одиночество не тяготило, нарастало ожидание приятного. И оно пришло, когда Алехин вернулся с аудиенции.

– Решено: едем в Штаты, после утверждения на совете директоров. Это займет несколько недель. Только не радуйся особенно, бюджет выделен скромный, жить придется по средствам.

Девушка стремительно обняла его и с напором попыталась сдвинуть в сторону дивана. Не вышло – пришлось изменить вектор и привлечь к себе, отклоняя спину на поверхность рабочего стола. Получилось.

– Зая, здесь же офис, – поддаваясь на ласки, попытался возразить Степан.

– Ты же говорил, здесь электронный замок, никто не может войти.

– А Никита?

– Он уехал, с Марией вышел облом.

Больше слова не слышались, только вздохи, учащенное дыхание и стоны. Потом мужчина поспешил в туалет, а женщина еще какое-то время лежала, сведя ноги, как учил гинеколог. Внутри неё должно случиться чудо, и она думала только о нем. Не в биологических терминах оплодотворения, а словно гадала на ромашке: сбудется, не сбудется. Затем достала из сумки запасенные влажные салфетки, рядом с ними лежала упаковка домашнего теста на беременность. Сегодня он еще не пригодится, через недельку покажет результат.

«Работает ФСБ! Всем оставаться на местах!» – бойцы в черных комбинезонах и шлемах, с автоматами кричали не без удовольствия и не без проблесков мата.

«Выключить телефоны!» – громко прозвучала лишний, по сути, приказ, поскольку обитатели «газели» на площади заранее начали глушить мобильную связь в квартале.

Служащие ОВД, еще секунду назад считавшие себя наместниками Всевышнего во вверенном районе Российской Федерации, жались к стенам и по кабинетам. Старший фээсбэшник, сделал шаг в сторону, чтобы у оператора образовался приличный ракурс, и задал простой вопрос следачке, позеленевшей под цвет обоев: «На начальника дашь показания? Деньги ведь для него». Женщина закрыла лицо руками и выпала из кресла. На такой случай при захвате присутствовал фельдшер, в медукладке которого имелся нашатырный спирт. Чувственная натура быстро пришла в себя, стул под курировавшим её работу зам. нач. ОВД зашатался.

Кабардинцу нашатырь не предлагали: передав пачку купюр, тот превратился в участника дела о коррупции. Что, естественно, влекло ответственность за дачу взятки. Быстро смекнув, он дернул за полу старшего: «Хочу с вами поговорить». «С дознавателем поговоришь в СИЗО, – пообещал офицер и бросил бойцам. – Пакуйте». Кавказца приняли жестко: заломили руки за спину и полусогнутом положении погнали в автозак. По пути в изолятор его обуревали думы о том, кто будет кормить жену и дочку, о машине на штрафстоянке, о взятых взаймы деньгах для взятки. О соседях по камере еще не размышлял, а зря.


Совещание назначили в нью-йоркском офисе ЦРУ. Прежний билдинг беспричинно рухнул вслед за башнями-близнецами после атаки воздушных террористов в 2001 году. Новое помещение подобрали в небоскребе средней руки подальше от водной глади, чтобы окружающие, более высокие, здания защищали от самолетов. Вид на Гудзон пропал, что в конференц-зале без окон не имело значения. Дерево, кожа, камень, голые стены. Присутствовали руководители, курировавшие Россию, Ближний Восток, КНР, а также шеф управления планирования разведывательных операций (УПРО).

– Итак, джентльмены, мы начинаем выполнение президентской директивы, – объявил директор национальной разведки. – Вы, наверное, озадачены тем, что встречаемся здесь и без предварительного обмена информацией. Скажу сразу: обычные протоколы действий на сей раз отменены. Работа ведется без оформления документации и замыкается через УПРО на меня. Общий план еще не завершен, даже кодового названия не существует. Центральную операцию следует в целях конспирации называть учебной, соответственно обсуждение с сотрудниками вести в сослагательном наклонении. Есть вопросы?

Вопросов не последовало, ибо никто не хотел ответов. Очевидно, что миссия без названия и компьютерного индекса проводится вне рамок правового поля, даже тех, расплывчатых, что приняты разведсообществом США.

– Начальник УПРО сделает брифинг для каждого из вас в отдельности, затем можете пообщаться друг с другом на предмет согласования шагов.

Первым задание получил шеф русского отдела, прилетевший из Вашингтона: озадачить аналитиков поиском путей для усугубления экономических проблем России. Предпочтителен точечный удар по одной из ключевых отраслей, ранее не затронутой санкциями. Кроме того он получил параметры для подбора исполнителя спецакции из числа действующей и перспективной агентуры. К подбору решили привлечь лондонского резидента, поскольку британские спецслужбы имели оперативные возможности в Москве.

Глава разведопераций на Ближнем Востоке сразу ухватил мысль директора и предложил использовать ситуацию в Саудовской Аравии, где престарелый монарх никак не отдавал бразды правления наследному принцу, руководившему королевской разведкой. «Принц не раз встречался с хозяином Кремля, безуспешно пытаясь склонить его к участию в коалиции против Тегерана и Багдада, – напомнил. – Имеет на него зуб. Кроме того саудиты располагают рычагами влияния на исламистов внутри России и канализируют их поддержку со стороны княжеств Персидского залива».

Прибывший из Японии глава разведцентра, координирующего работу по Китаю, с сомнением слушал главу разведки, поскольку затронутая боссом тема – отношения КНР с РФ – относились к наиболее закрытым секретам Пекина. «Идеально придумать заваруху в сфере военно-технического сотрудничества двух стран, – мечтательно произнес наконец, – только как в нее проникнуть?»


Глава 9
Самолеты

Сынишка лопотал важное и нечленораздельное. Папаша не сразу врубился, что Марк говорит с ним по-французски. Украинская душа, а её поскреби – внутри одессит с русско-еврейскими корнями, на дух не принимала лягушачий язык. Английский ей ближе, хотя и нешибко. На нем и последовал внезапный звонок редактора CNN, сумевшего добыть номер его мобильного.

– Мистер Красько, вы можете подтвердить или опровергнуть факт аварии на вашей шахте в Селитрограде?

– Откуда такая информация?

– Наш источник сообщил, что сейсмостанции зафиксировали землетрясение в данной точке. Локальный толчок, довольно мощный.

– И что?

– Город находится на Восточно-Европейской платформе – очень устойчивом участке земной коры. Там не отмечается естественной сейсмической активности.

– Видите ли, – начал Михаил, когда смартфон пикнул, – извините, у меня вторая линия. Перезвоните.

Начальник службы безопасности холдинга звучал коротко и зловеще.

– Взрыв на шахте, есть пострадавшие, ситуацию уточняем.

– Авария техногенная?

– Пока неизвестно, но на объекте взрываться нечему.

– А селитра не могла самопроизвольно детонировать?

– Никак нет. В породе она безопасна, на обогатительной фабрике порядок, склады готовой продукции не пострадали.

– Кто из руководителей на месте?

– Генеральный директор собирает команду.

– Вылетаю в Селитроград. Пусть встретят.

Сын смотрел грустно, огорченный. Не словами, а тем, что папа опять уезжает. Мальчик всегда чувствовал его предстоящий отъезд. Слабое знание русского тут не помеха. Зарыдав, бросился в спальню к маме, накладывавшей последние штрихи перед очередным покорением Парижа. Оно должно случаться каждый день, невзирая на события в Селитрограде или где-то там ещё. Пусть хоть потоп, а выход в свет по расписанию. Вечером намечался благотворительный гала-концерт в Opera Gamier, за пределами Франции известной, как Гранд Опера. Вика настаивала на участии пары Красько – будут СМИ, и не только французские. Именитые красавицы Европы съехались, чтобы продемонстрировать новые платья, драгоценности, результаты пластической хирургии, прирученных мужчин. Теперь бренд Lenka предстояло продвигать в одиночестве. «Бестолочь, – негодовала женская сущность Элен, – не может найти толковых менеджеров, чтобы они работали. Вечно сам расхлебывает проблемы, бросает меня одну в трудную минуту».

В самолете стюардесса принесла порцию виски – босс традиционно выпивал после взлета, а нередко и до. В ответ услышала обидное: «Дура, я не просил!» Когда она вышла, шарахнул ногой по креслу – оба не пострадали, чуть отлегло. Пилот, заготовивший прикол с «управлением» аэропланом из салона при помощи длинных веревок, разумно скрылся в кокпите. Михаил включил ТВ. Ожидаемо, CNN стенала по поводу «очередной катастрофы в России», спекулировала о числе погибших. Кадров с места еще не демонстрировала, однако общая расторопность настораживала. Параллельно Красько вел переговоры с офисом и случайно узнал от секретарши, что «господин Магомедов позавчера вылетел в Англию». «Ну, конечно! Сученок слинял подальше, – Красько сразу сделал вывод, поспешный, но точный. – Алиби заготовил. Только дал маху, рассказав о поездке и не заказав наш бизнес-джет. Ведь привык им пользоваться. И что с говнюком делать?»

Вопросительный знак повис на высоте 9000 метров над землей. В бурные 90-е висел бы недолго: оппоненты убирали друг друга быстро и кроваво. Нынче такое – моветон, в моде рейдерские захваты, прокурорские проверки, громкие суды, черный пиар. Только Магомед взрывом решил повернуть время вспять. «Ответить той же монетой?» Идея подняла настрой, заставила вспомнить давно забытые разборки. «Рано! Надо спасать бизнес и репутацию. С Магомедовым разрулю позже».


На меньшей высоте и медленнее двигался похожий самолет, почему-то летевший в аэропорт Абу Наклах по круговому маршруту, включающему несколько приземлений в странах Персидского залива. Сейчас машина снижалась над Катаром и внизу появилось большое сооружение, формой и расцветкой напоминавшее Мусе большие и малые половые губы.

– Что такое? – не удержался, поскольку улучшение самочувствия положительно затронуло и либидо.

– Смешной стадион, да? К чемпионату по футболу построили. Очень популярная картинка в интернете – люди со смеху помирают, – ответил сопровождающий спецслужбист. – Вы увлекаетесь футболом?

– Нет. Везете меня взглянуть на стадион?

– Нет, сбиваем со следа возможных ищеек Москвы. Вдруг следят за нами со спутника. А так им не узнать, где мы двое сойдем. В каждой точке члены экипажа ходят в здания терминалов, создают иллюзию высадки-посадки пассажиров. Разрешение русских камер не позволяет с орбиты опознать конкретного человека. Так, во всяком случае, американцы нас заверили.

Главарь террористов хотел бы выяснить, какова разрешающая способность космических шпионов США, но промолчал. Вряд ли Вашингтон, получивший контракт на охрану княжеств Залива, знакомит своих клиентов с такими данными. Ведь за ними он следит внимательно и постоянно. С кем ЦРУ решит поделиться информацией – вопрос открытый. Оставалось надеяться, что не с ФСБ. Американцы, конечно, кафиры, как и русские, только более полезные для дела великого халифата. По крайней мере, на данном этапе. Что будет завтра, один Аллах ведает. Хотя в дела насущные Аллах вмешивается редко. Насущным для Мусы являлось добраться до базы в Катаре и определиться со своим статусом.


Вечерний телеэфир Краснодара открылся репортажем о задержании коррупционера в погонах. Слезы на глазах пойманной с поличным следачки, пачка денег, перетянутая резинкой, мужественные бойцы группы захвата. Мельком застывшее от стресса лицо кабардинца, представленного зрителям в качестве мелкого правонарушителя, у которого вымогали взятку. «Торгаш», придя с рынка, отдыхал на диване. Увидев ТВ-картинку, ахнул. Позже навел справки через адвоката: тот, побеседовав с бомбилой и дознавателем, подтвердил, что речь идет о бытовой взятке. Задержанному клиенту рекомендовал пойти на сделку со следствием – дать показания и стать свидетелем по ментовскому делу.


Огромный ИЛ-96ПМУ летел Латинскую Америку. Официальный визит лидера нации на континент требовал сложной логистики: сотни человек обеспечивали безопасность, связь, транспорт; полдюжины самолетов везли людей, оборудование, автомобили. Хотя лайнер шел ночью над Южной Атлантикой в одиночестве, оно было условным: развернутые в этом полушарии военные корабли и самолеты-ретрансляторы обеспечивали ему постоянный контакт с Москвой. К тому же десятки пассажирских трансатлантических бортов пересекали океан параллельными курсами.

Маскируясь под один из них, в сотне километров чуть сзади и восточнее крался американский RC-135V/W — наблюдение за разговорами с Борта № 1 вели радиотехнические средства АНБ США. Кодированные серьезными шифрами сигналы позже попробует на зуб мегакомпьютер. Менее защищенные или открытые коммуникации перехватывались для прочтения в реальном времени. Именно этим занимались в гигантском комплексе зданий, чьи обсиданово-черные стеклянные стены возвышались над идиллическим сельским пейзажем штата Мериленд. Здесь за заборами из колючей проволоки под высоким напряжением и под вооруженной охраной расположилось Агентство национальной безопасности США. О масштабах его деятельности наглядно свидетельствуют не разоблачения в прессе и не его львиная доля в бюджете разведсообщества США, а парковка на 18 тысяч автомобилей.

Старший смены заметил «флажок» на мониторе и сосредоточил внимание на разговоре Президента России с его министром по чрезвычайным ситуациям, находящимся в Москве. Речевая информация, проходя через бортовой криптоблок, оцифровывалась, сжималась, пакетировалась, шифровалась, кодировалась от помех и выстреливалась в эфир по узкому лучу. Что осложняло перехват радиообмена, но не делало его невозможным. Последующая обработка порой давала полезные сведения, не сверхсекретные, но позволяющие быть в курсе текущих головных болей Кремля. Полезно знать как силу, так слабости русских.


– Взрыв произошел ровно в 12.07. Суббота на шахте – выходной день. Использование взрывчатки для проходческих работ не планировалось.

– Ты намекаешь на диверсию? – задал центральный вопрос Президент.

– Утверждать не могу, хотя она включена в число возможных версий, – осторожно ответил опытный глава МЧС.

– Пострадавшие?

– Двое погибших, двое в больнице.

– Шахтеры?

– Нет, случайные люди. Образовался провал на поверхности рядом с железнодорожной станцией. В него рухнула будка обходчиков. Они, скажем мягко, закусывали в тот момент.

– Прямо хоть не выезжай за рубеж, сразу ЧП. Сейчас уже поздно возвращаться, принимающая сторона не поймет. Ты свяжись с ФСБ.

– Уже в контакте. Отданы нужные поручения. Подключаются военные. Разбираемся.

– Жителям города надо помочь.

– Региональный штаб МЧС занимается.

– Чья шахта?

– ОАО «Росселитра», основной акционер – оффшорная компания, а фактически – Михаил Красько.

– Красько, говоришь. Не припомню. Подготовь справку или лучше пусть ФСБ пришлет, что на него есть.

– Будет исполнено.

Главный пассажир не сразу вернулся в спальню, знал: не заснет. По боковому коридору переместился в крохотный тренажерный зал и качал мышцы, пока не почувствовал усталость. Тогда и прилег. До посадки оставалась часа полтора.

Оператор АНБ постучал по клавиатуре, и материалы радиоперехвата отправились адресатам. Первый в списке – секретариат Директора национальной разведки США. Старший поежился – не из-за русской болтовни, волновало, что жидкий кофе остыл в кружке. «Черт, и когда центральный кондиционер наладят, холодно, как на Аляске! Или стакан-термос купить?»


Здание ФСБ на Лубянке знает каждый. На соседнее, одетое в серый гранит, обращают меньше внимания. В нем и днем, и ночью дежурит смена оперработников, в масштабах страны координирующих деятельность Федеральной службы безопасности. Поскольку ЧП имело признаки теракта, его раскручивали по полной программе. Аналитики тут же выдали на гора массу пикантного. Оказалось, что, хотя тамошняя селитра давно используется только на удобрения, раньше из нее изготавливалась взрывчатка для армии. Выяснилось, что нынешний владелец – известный бизнесмен с неоднозначным прошлым. Поскольку его самолет готовился к посадке в Селитрограде, тамошний райотдел ФСБ получил приказ взять субъекта под наблюдение.


Магомедов расслаблено брел по мосту Тауэр, позволяя ветру играть длинными локонами вороньего крыла. Наслаждался прогулкой в одиночестве. В Лондоне чувствовал себя в безопасности без обычных в России 2–3 телохранителей, не считая автоматчиков в джипе сопровождения. Вчера плодотворно потолковал насчет рефинансирования под залог акций «Росселитра». Из банковского здания-яйца через Темзу просматривался жилой комплекс с мариной. Яхты ему давно нравились, и в выходной решил туда прогуляться. Поглядеть, что покупают местные мультимиллионеры. Сам предпочитал ходить по Средиземному морю, мечтал получить диплом судоводителя. Карман завибрировал, что странно – деловой телефон дагестанец оставил в гостинице, взял только приватный.

– Как отдыхаешь, земляк? – дежурно поинтересовался Руслан.

– Скучно. Как в Москве? – Магомед сообразил, что последуют новости.

– ЧП по ТВ показывают. Включи телик, лучше с переводчицей. Жуткая авария в Селитрограде.

– В Селитрограде?!

– Именно. Шахта рванула.

Магомед бросился ловить такси – ни одно на мосту не остановилось. Только на другом берегу удалось взять кэб. По пути из отеля в аэропорт позвонил банкиру, тот сочувственно вздыхал, объясняя: после катастрофы о деньгах говорить бессмысленно. «Никто в такой ситуации не возьмет в залог пакет «Росселитры», разве, что китайцы – главные покупатели вашей продукции. Зато, если бы у вас имелись свободные средства, то можно было бы воспользоваться неизбежным падением котировок и дешево прикупить акций на бирже».


Красько добрался до места затемно. Потрясенный стоял на краю провала, точнее, метрах в ста – дальше, за оцепление не пустили. Лучи военных прожекторов терялись в клубах пыли и пара, выходящих из-под земли. Огромная дыра поглотила подъездные пути железнодорожной станции и находившиеся на них вагоны.

– Какая глубина?

– Метров двести-триста, – виновато ответил инженер, будто чувствуя ответственность за случившееся, – до старого верхнего горизонта.

– То есть, рухнула внутренняя полость шахты?

– Очевидно. Хорошо, что заброшенная выработка давно не эксплуатировалась, и там не было рабочих.

– Так отчего же? – Михаил озадачено почесал затылок.

– Либо диверсия с подрывом несущих колонн породы, либо вода их подмыла.

– Воду не откачивали?

– Насосы старые, повыходили из строя, а на шахте режим экономии.

– Молчи, идиот! Какая экономия! Вы всё делали по регламенту! Понял?

– Но комиссия …

– Я разберусь с комиссией.

Приблизившийся сзади опер из УФСБ напрасно напрягал слух: из-за шума съехавшихся машин ничего не смог разобрать.


Глава 10
Анализ

Ночь – время таинств. Черных, белых, серых, любых. И в ту секунду одно происходило внутри другого. То есть, уже отделившись, новое еще оставалось там, маскируясь под старое. Деталей еще не видно, просто нарастало свое собственное. Шло деление, усложнение, дистанцирование от носителя. Действовала геометрическая прогрессия: 1-2-4-8-16… Удвоение быстро уносило число на уровень астрономических величин. Своего становилось МНОГО.

Клетки, а они множились делением, – единицы биологического вещества, каждая с биохимией умопомрачительной сложности. Их комочек превращался в эмбрион. Зародыш жизни рос, двигаясь по пути, конечным пунктом которого должно стать еще одно «Я». Пока не способный быть отдельным, он уже был чужим, но не чуждым для хозяйки тела, приютившего ЧУДО. Он сам не видел, и не был видимым, хотя вдруг обрел иное существование, отличное от материнского. И женщина почувствовала это расхождение, словно могла следить за таинственным процессом.

Ксения проснулась. Что-то иначе. Степан мирно дышал рядом, в квартире тишина. Протянула руку, попить не вышло – бутылка на тумбочке пуста. Тихо встала и пошла в ванную. На полпути туда, в сети нейронов скользнула искорка сигнала, и мозг озарился вспышкой мысли: «Получилось!». Забыв о воде, нашла коробочку с тестом на беременность, присела на биде в излишней попытке убедиться в уже очевидном. «Есть! Плюсик!» Жирный, непреложный, ухмыляющийся. Итак, самое трудное – так она полагала – позади. Оставалось легкое – так она полагала – дотерпеть с новостью до утра, чтобы не разбудить мужа. Ах, да! Еще нужно выносить плод и родить.


Небоскреб Sinochemi — не самый эффектный в новой части Пудонга. Вид из окон на мутные воды Хуанпуцзян и набережные, правда, отличный – в ясную погоду. Нынешнее утро – хмурое – не располагало любоваться знакомым пейзажем. Паренек из южной провинции, чей климат и генетика одарили крупным носом-«кондиционером», как шутили северяне, за двадцать лет сделал стремительную карьеру в Шанхае. Увидев в выходные ТВ-репортаж об аварии в Селитрограде, директор по внешним связям приехал на работу готовиться к неизбежному обсуждению с руководством корпорации. Крупнейший китайский импортер удобрений не мог не озаботиться возможными последствиями.

К полудню поднятые по тревоге подчиненные пришли к заключению: цены на российскую селитру вырастут из-за вероятного закрытия пострадавшей шахты, котировки акций «Росселитры» рухнут. Это грозило проблемами в снабжении сельского хозяйства КНР и одновременно открывало возможности для агрессивных инвестиций на российском рынке.


Председатель обвел взором членов комиссии – никто не возражал.

– Итак, предварительный вывод: либо природная катастрофа, вызванная ненадлежащим содержанием шахты, либо диверсия, помноженная на то же ненадлежащее содержание.

Поднял руку руководитель следственной группы ФСБ.

– Заборы грунта и воздуха не указывают на использование взрывчатки, хотя при таком объеме селитросодержащей породы и запыленности обнаружить следы ВВ практически невозможно. Чтобы было лучше понятно: сырье из этих выработок использовалось для производства боеприпасов с 1930-х годов, даже в создании первых атомных бомб.

– Так ФСБ отвергает возможность теракта?

– Никоим образом. Мы продолжим оперативные и технические мероприятия по этой версии. Хотя есть обстоятельства косвенно свидетельствующие против нее. Во-первых, в Селитрограде никогда не фиксировалось проявлений терроризма. Во-вторых, взрыв, если таковой имел место, могли устроить только шахтеры. Они бы выбрали его местом нижние действующие выработки, где есть производственные запасы динамита. Украсть и перетащить их в верхний горизонт крайне непросто. Я верно говорю?

– Да, – поддержал главный инженер. – Когда пробьемся через завалы в складу ВВ можно будет утверждать точно, но по состоянию на день, предшествовавший аварии, склады взрывчатки были в полной сохранности.

– Что ж, – резюмировал председатель, – давайте решать, что делать с провалом. Он расширяется, захватывая новые участки на поверхности. Под угрозой товарная железнодорожная станция и прилегающие жилые дома.

Красько побагровел, наступал час расплаты: деньги потребуются немалые и платить ему. Офшорный кошелек предстояло серьезно потрясти. Потом встанет вопрос политической и личной ответственности, от которой холдинг кипрской юрисдикции не защитит. Нужно искать выходы на Кремль, входной билет туда будет стоить дорого.


Из четырех сотен сейсмостанций большинство расположены в районах потенциальных землетрясений: в Сибири и Дальнем Востоке. Почти все они гражданские и «смотрят» внутрь страны. Военные «глядят» вовне, прослушивая территорию США, Китая, Кореи и иных государств. После краха Варшавского договора и СССР посты в Европе утрачены. Служба специального контроля Минобороны РФ и Геофизическая служба РАН взаимодействуют по специальному протоколу, фильтруя возмущения земной коры в поисках ядерных взрывов.

Толчок в Селитрограде таковым не являлся, но по запросу МЧС данные заново проштудировали. Академики усмотрели первый инициирующий толчок, схожий с взрывом. Военные посчитали его слишком растянутым по времени, чтобы быть искусственным. Мнения разделись, оставляя пространство для фантазий и толкований.

Автоматизированные посты сейсморазведки НАТО напротив сконцентрированы вблизи границ России и кроме контроля за испытаниями атомного оружия имеют функцию наблюдения за любой военной активностью. За полвека работы они отлично откалиброваны: в банке данных есть референсные сведения по самым различным сейсмособытиям – от движения танковой колонны до падения самолета. Поэтому эксперты с высокой вероятностью отвергли возможность рукотворного подрыва заброшенных выработок. Только Москва об этом не спрашивала, а инициативно чувствительной информацией Брюссель, вернее Вашингтон, с ней не поделился. Оставил для собственного потребления.


Мария Шпагина ехала к Алехину-старшему без приглашения. Долго колебалась, узнав о болезни. Под его крылом она участвовала в недавней операции в Афганистане, поэтому всё же сочла необходимым посмотреть, чем можно помочь. По дороге надумала посоветоваться с Чудовым, своим бывшим начальником и крестным отцом.

– Не знаю, как и начать, – мялась уволившаяся сотрудница Службы внешней разведки.

– С конца, Машенька.

– Матвей Александрович, похоже, серьезно болен.

– Откуда сведения, – по привычке проверять источник, спросил генерал, хоть и отставной.

– Никита Вяземский пригласил на ужин со Степаном и Ксенией Алехиными. Я не поехала, но перезвонила Ксюша и проболталась, что Матвей Александрович лежал в ЦКБ, а нынче проходит курс лечения на дому.

– Немедленно поезжай к нему и разузнай подробности, ты же у нас психотерапевт. Не так ли? Я наведу справки через свои возможности.

– А если он меня не примет?

– Слюни не распускай! Ты нашу академию закончила или институт благородных девиц?

Лес по-прежнему окружал дом с трех сторон. Поредевшие старые деревья – короед-типограф виноват – в окружении молодых елей и сосен. Кормушка для птиц и отдельная, с орехами, для белок. Рыжие собаки, вытянувшиеся струной в готовности к атаке. Вот сука уловила знакомый запах и расслабилась, за ней и кобель. Можно выйти из авто и подняться к Анне, поеживающейся от холода на крыльце. «Постарела, улыбается из последних сил, старается держать марку. Эх!»

Алехин выглядел отвратительно – бритая голова, впалые щеки. Глаза, как дождевые лужицы, лишь пассивно отражали окружающий мир. Руки лежали поверх пледа, скрывавшего тело. «Мерзнет даже в кресле у камина: упадок сил». Против ожиданий принял любезно, защебетал. «Понятно: цепляется за добрые воспоминания, не желает говорить о грустном настоящем». Она почти каждый день беседовала с подобными пациентами на сеансах психоподдержки, видела и совсем тяжелых в хосписах. «Матвей Александрович держится, молодец! – сочла девушка. – Хороший признак. Помоги ему, Творец!»

Напившись чаю с фирменным яблочным пирогом, попрощалась. У машины Анны умоляющим шепотом попросила: «Приезжай! Он ведь ни с кем не хочет видеться, а тебе обрадовался». Мария обещала, взвалив на плечи еще одну невесомую душу, которая не решила: оставаться ей на свете или покинуть его. Следовало поддержать ветерана. Только нужно уточнить диагноз. Не потребовалось – отзвонился Чудов.

– Клиника ссылалась на врачебную тайну, пришлось напрячь. У Алехина рак. Что скажешь?

– Внешние признаки явные. Очевидно, ему тяжело дается лечение. О самом недуге мы не говорили, так, поболтали о том, о сём. Он никого не принимает, но со мной пошел на контакт.

– Ты же ему как дочь, хотя и не родная.

– Вы правы. Хочу с ним всерьез поработать, надо укрепить его в желании бороться. Если не выгонит меня в следующий раз.

– Об этом не беспокойся. Я договорился, чтобы тебя временно в клинику взяли онкопсихологом и прикрепили к Матвею. Опять же получишь полный доступ к его клинической карте. Согласна?

– Само собой. Как вам удалось? Хотя кому я задаю глупый вопрос!

– Я же в Общенародном фронте, должен заботиться о народе. Ах, если бы он весь состоял из таких людей, как Алехин. В какой стране мы бы жили!


Вид кабардинца – мятая одежда, тюремный запах, страдальческое лицо со свежеразбитой губой – вызывал жалость. Вызывал, но не вызвал, ибо сидельцев сотрудник ФСБ видывал не раз. Формально, с бомбилы уже сняли показания: «Красивая девушка-следователь попросила денег в долг, я и дал». Колоть его никто не собирался, поскольку таких песен ни один судья слушать не станет. И вот подследственный попросил о встрече «с самым главным». Честь выступить в данной роли выпала оперативнику, достаточно опытному, чтобы казаться руководителем, и достаточно молодому, чтобы временно оторваться от борьбы с врагами внешними и внутренними.

– Что хотел?

– Дайте закурить, гражданин начальник.

– Свои кури.

– У меня в камере отобрали.

– Твои заморочки. Давай по делу.

– У меня есть важная информация.

– У тебя есть арест на три месяца и перспектива загреметь на годы.

– Вот, я и говорю, начальник, что могу кое-что рассказать, если вы меня выпустите.

– Хочешь заключить соглашение со следствием?

– Хочу.

– Ты же понимаешь, что следствие ведет ФСБ и информация должна быть серьезная и конкретная. Хоть намекни.

– По террористам. По конкретным людям. Здесь в Краснодаре и на Кавказе.

– Гонишь!

– Мамой клянусь, начальник! Женой и ребенком клянусь! Они без меня голодают. Скоро лето, а им одеть нечего. За квартиру платить, чем? Я – единственный кормилец в семье, – таксист разрыдался. – Только нас надо будет спрятать сразу. Иначе убьют.

– Ну-ну, – стал успокаивать опер, который вдруг поверил хилому страдальцу в наручниках. – Кури меньше, дольше проживешь. Вызову следователя, составите бумагу.

– Не надо следака, начальника зови самого большого. Пусть слово офицера даст, тогда расскажу.

– С адвокатом не хочешь посоветоваться?

– Если ему скажу, меня пришьют прямо в камере.

Аргумент убедил опера, что он вышел в цвет. Пора звать нач. отдела по борьбе с терроризмом. Праздник – фактические сведения по террористам помогут досрочно получить звание майора, а там, глядишь, начальник в замы возьмет. И обещанную квартиру дадут. Сколько он ждал такой удачи, корпя над грудами проверок, характеристик, экспертиз и прочей муры. Теперь строчить запросы и подшивать документы в дела будут другие. Это поначалу сотрудник мечтал о подвиге, с опытом и возрастом стал реалистом. А чудо пришло, Жар-птица материализовалась, пусть и в плюгавого уроженца гор.


Выпускники Лондонской школы экономики свысока смотрят на питомцев других университетов. Глава отдела макроанализа Rand Corp. исключением не являлся. Снобизм проявлял внешне, внутренне был готов простить сотрудникам недостатки в образовании. Особенно, если те приходили с толковыми предложениями, пусть даже идущими вразрез со стереотипами. Помнил, что Джон Кейнс, британский, понятно, основоположник экономической науки, утверждал: «Трудность не в том, чтобы найти новые идеи, а в том, чтобы отказаться от старых». Сейчас его внимание сосредоточилось на драгоценной находке.

– Все зациклены на нефти и газе России, – продолжал бухтеть молодой аналитик. – Действительно, доходы Москвы сильно упали, страна в сложной ситуации. Но здесь не получится надавить еще сильнее. Слишком велик мировой спрос, а бесконечно разыгрывать саудовскую карту не получится: Эр-Риад с трудом балансирует бюджет при нынешних низких ценах и не пойдет, как в 1991 и 1998 годах, на бесконечный демпинг ради дальнейшего подрыва российской экономики. Поэтому стоит обратить внимание на химическую промышленность РФ: миллионы занятых, часто в моногородах; отрасль прямо связана с топливно-энергетическим комплексом; важная статья русского экспорта.

– И что? – уже уловив суть, шеф провоцировал развитие темы.

– Техническое состояние ряда предприятий плохое – только на днях часть Селитрограда провалилась в шахту. Вот, спутниковые снимки – ужас. Опять же многие компании закредитованы выше крыши: чуть что и коллапс. Хуже всего с производством удобрений – самая проблемная отрасль. К тому же удобрения идут в основном на экспорт, только не на Запад, а в развивающиеся страны. Типа Китая и Индии – основных союзников Москвы.

– В общем ситуация с химией шаткая?

– Сильный стресс и мы сможем увидеть, как теория домино действует на практике. Может, этот гвоздь и станет последним в крышку кремлевского гроба.

– Ну, хорошо, иди, продолжай разрабатывать тему, ищи самые уязвимые места.

Оставшись один, взял клюшку для гольфа и погонял мячик в напольную ловушку. Получалось неплохо. Велел секретарше не пропускать звонки и посетителей, затем набрал номер шефа управления планирования разведопераций ЦРУ. Тот оказался на месте и согласился встретиться вечером. Оставалось продумать, как продать ему ахиллесову пяту Москвы. Цэрэушник лично и устно сделал недавно заказ определить её местоположение, никакой переписки не было. Но в корпорации, служащей «мозговым центром» для правительства, привыкли выполнять капризы ведущих клиентов, а не только официальные контракты.


Глава 11
Свобода

Марк еще не знал понятия «богатство», хотя миллиарды детей на свете позавидовали бы условиям, в которых он жил. Огромные апартаменты в районе, где самое высокое количество полицейских на квадратный метр улиц. Соседи: от президента республики до его любовницы. Масса игрушек, которые мальчугану быстро надоедали и забывались, пока вновь не превращались в новые, будучи случайно найдены в шкафах. Хотя папа появлялся эпизодически, мамы у него целых две. Правда, Элен ругалась, когда малыш «мамкался» с Викторией. Bonne d'enfant, вдвоем – француженка и англичанка – создавали вокруг ребенка море внимания. И еще один дядька с пистолетом под мышкой, с недавних пор сидевший в холле или сопровождавший на прогулках.

И, конечно, машины – их паренек обожал, хотя названия выговаривал по-своему: большие «мерседес» и «бентли» с ударением на последний слог, по-французски. Сейчас возвращался от офтальмолога, который разбирался, почему Марк начал косить. Доктор подарил смешные наклейки с картинками и велел заклеивать правый глаз на три часа в день, чтобы мышцы левого лентяя привыкали работать в полную силу. Прикольно, только приходилось вертеть головой, чтобы не пропустить что-то интересное за окном. Утрата бинокулярного зрения затрудняла восприятие и ориентацию.

Вика вздыхала, глядя на чадо, будто винила себя в появившейся напасти. Ленка готовилась к вечернему вернисажу и в клинику не поехала, передоверив сестре заботу о здоровье сына. Модель не забивала голову чепухой. А её столько! Вот муж звонил, опять хотел сочувствия и любви по телефону. Будто у неё нет более важных занятий. Видите ли, у него шахта обвалилась, крупные неприятности и финансовые потери. Захотел ласки, мог бы прилететь. Вместо этого канючил, чтобы в деталях рассказала, какое на ней белье одето и как она его хочет потрогать за причинное место. Кретин! Еще и соглядатая приставил. Никакой свободы!


Руслан зависал в зимнем саду «Фреско» – место приятное, тихое, полно деловых мужчин, использующих кафе для приватных встреч. Много свободных девушек. Обмениваясь с ними многозначительными взглядами, дагестанец выбирал спутницу на вечер или на ночь, как пойдет. В своем мужском обаянии не сомневался: в тридцать восемь, с гибким телом и черными очами казался сильным и умным. Плюс стильная прическа-хвост, костюм итальянской ручной работы, много денег и наглости. Прямо у входа ждал навороченный «рендж-ровер» с шофером-охранником. Что еще надо московским телкам? Сам разборчив, подходила далеко не каждая, если, конечно, не нюхнуть предварительно. С кокаином-то любая выглядит красавицей, можно и уродину отыметь. Правда, с порошком стал осторожнее – башку временами клинило.

Опустил взгляд на золотой «ролекс» с бриллиантами: гость опаздывал. И тут знакомый метрдотель привел к столу мужчину, также презентабельно одетого с отнюдь недешевыми, хотя менее броскими часами. Выглядел пришедший дороже своей зарплаты раза в три, что, по московским понятиям, считалось скромным для сотрудника правоохранительных органов. И прибыл на «скромном», по тем же понятиям, автомобиле, чья цена превышает личный годовой доход раз в пять. У некоторых госслужащих жены прилично зарабатывают. Очень! Так случается, особенно, в Москве. Рынок предполагает неравенство доходов, а Россия – страна с рыночной экономикой. Всё продается и покупается, в том числе информация, даже оперативная.

– Что так поздно, дорогой? Опять ловил шахидок? Или тряс подшефных бизнесменов? – грубовато начал Руслан, напоминая, кто в паре ведущий.

– Начальство совсем охренело: совещаниями плешь проело, – отмахнулся офицер ФСБ, – имитирует активность! Голова трещит. А ты сидишь в приятном заведении, красивых баб глазами щупаешь, носом трахаешь и имеешь наглость меня упрекать.

– Не гуди, выпей водочки и расслабься.

– Не, возьму мохито, еще две встречи сегодня.

– С «агентами», типа меня? Бабки стрижешь?

– Ты, Руслан, считай партнер, а числишься «помощником» только для прикрытия. Чего вызвал-то?

– Про Селитроград слышал?

– Ясный перец! Ты тут каким боком? – напрягся опер.

– Никаким. Есть инвестор, желающий лучше знать ситуацию в «Росселитра», поскольку котировки её акций сильно припали. Ты имеешь доступ к материалам по аварии и по компании?

– Нет, хотя наш отдел задействован. Трудновато будет получить доступ.

– Деньги – не проблема. Напрягись, брат. Если вклинишься, возможно, я тебе интересную тему подкину, и начальники останутся тобой довольны.

– Конкурентов хочешь убрать?

– Какая разница? Договорились?

– Заметано. Разнюхаю расклад по «Росселитре». Ты мне потом шепни, когда твой инвестор соберется её акции скупать. Глядишь, и я через брокера наварю на их последующем росте. Или вместе наварим.

– Заметано, брат. Жрать будешь? Или девушку пригласить? Вон ту, с каштановой гривой?

– Не, побежал. Дела.

– Ой, какие мы занятые! Ну, как хочешь. А я, пожалуй, возьму камчатского краба и шатенку.


Поднятые видеозаписи в аэропорту Краснодара показали высокое сходство «пассажира» с разыскиваемым лидером террористов. Затем на Лубянке компьютерная программа распознавания лиц подтвердила: в Египет вылетел Муса! Бюрократический аппарат начал раскручиваться, настраиваясь на серьезные действия. Техники вытащили заднее сиденье из машины кабардинца. Тщательное изучение в лаборатории позволило выявить множество биологических образцов, в том числе мазки крови и сукровицы. Их и само сиденье отправили на ДНК анализ в Москву.

В город прибыла бригада опытных профессионалов, чтобы подготовить проникновение в дом «Торгаша». Обычно подготовка такого мероприятия занимает дни, только сейчас команда «фас» исходила с самого верха. Уже следующим утром на рынке, где дагестанец «решал вопросы», произошла драка, вылившаяся в разборку между хозяевами палаток. Процесс урегулирования затянулся, так как подъехавшие менты против обыкновения проявили утомительный интерес к причинам и последствиям. Намеки на давно сложившиеся отношения с их руководством возымели действие лишь к вечеру.

Жена «Торгаша» отвезла детей в детский сад и направилась в принадлежащий ей салон-парикмахерскую. Там выяснилось, что прорвало трубу и заливает дорогостоящий интерьер. Пришлось лично возглавить борьбу со стихией ЖКХ, в которой победа далась героическими усилиями. Тем временем «новый участковый» зашел к единственной соседке, из окон которой просматривалось домовладение пособника террористов. Там обстоятельно, с чаепитием, собирал сведения по правонарушениям в микрорайоне. Словоохотливая хозяйка вдохновилась интересом власти к поддержанию правопорядка на вверенной территории.

Тут выключили свет, чтобы обесточить возможные техсредства наблюдения в доме «Торгаша», и два поисковика моментально вскрыли дверь, ведущую в сад. Тщательный обыск отложили до лучших времен, а пока один с видеокамерой бегло осмотрел комнаты – ничего интересного, второй ринулся в ванную и, сняв решетку стока, извлек из слива скопившуюся грязь – главным образом волосы. Потом специальным пылесосом прошерстил пол, кровати и диваны, собирая опять же волосы, частички кожи, кусочки ногтей. Затем особыми салфетками оба протерли столы в поисках следов взрывчатки, пластиковыми полосками сняли отпечатки пальцев с дверей и косяков. Тут тренькнула рация: кабардинец припомнил, что «пассажира» успели постричь. Взялись за расчески и ножницы, где скопилось немало волосяной пыли и слежавшегося кожного жира. Одну расческу, очевидно мужскую и почти новую, изъяли, из-за чего позже «Торгаш» возмущался привычкой жены «куда-то всё запихивать». В ответ хозяйка объяснила, что тот сам не привык «вещи ложить на место».

Рация вновь ожила, так как у дома остановилась автомашина с неизвестными. Наблюдатели затеяли с ними разговор на тему, как надо парковаться на тихой улице. Поисковики тем временем покинули дом, оставив два «жучка» в розетках на кухне и гостиной. В тот же день группа вернулась в Москву с добытыми материалами. Позже экспертиза подтвердила: ДНК взятых в машине и доме образцов совпадают с ДНК биоматериалов, обнаруженных ранее в убежищах террористов на Северном Кавказе, и близки к ДНК родственников главаря террористов. Его отпечатков в доме «Торгаша» найти не удалось.

Результаты доложили директору Службы, который толи радостно, толи грустно вздохнув, положил документ в папку для доклада Самому. В ней уже лежали данные радиоперехвата переговоров «амиров» Чечни, Ингушетии, Дагестана и Кабардино-Балкарии, обсуждавших гибель Мусы и необходимость выборов нового лидера «Имарат Кавказа». Предстояло решить, по какому варианту докладывать.


Сидя над документами, Красько потирал полысевшую голову то одной, то другой рукой, пытаясь родить приемлемый выход из ситуации. Ничего не получалось. В раздражении сильно втянул воздухи уловил усилившийся запах пота из подмышек. «Проклятая шахта провалилась в самый неподходящий момент! Чтоб ей рухнуть до того, как я купил контрольный пакет. Ведь старые выработки заброшены уже четверть века. Получается, что мы вечно должны откачивать из неё воду, а теперь еще и компенсировать убытки города и железной дороги. И вообще непонятно, что делать с гигантской дырой, которая разрастается. К тому же добычу селитры пришлось прекратить, пока обрушение не закончится».

Советники предлагают продать «Росселитру», но серьезных денег за неё нынче никто не даст. Завтра заседание комиссии, звонили из президентской администрации: № 1 хочет присутствовать. Бизнесмен пытался сказаться больным – обещали «прислать доктора». Наверняка, выставят счет за аварию, если компанию не отберут – вон, уже налоговая проверка началась. Требовался хитрый ход, и Михаил снял трубку.

– Леночка, солнышко, прилетайте в Москву, пожалуйста!

– Вот еще! Тут показы мод идут. Не могу!

– Через не могу, любимая. Мне очень плохо, вы мне тут нужны.

– Я в шоке! Миша, ты вообще думаешь о ком-нибудь кроме себя? Марк записан в глазнику, – не сдавалась модель.

– Разговор закончен, – заорал мужчина. – Самолет пришлю. Завтра чтоб были здесь!

– Козел! – бросила в уже умолкнувшую трубку женщина. – Придется ехать, – добавила, обращаясь к сестре – Ты с Марком и английская няня тоже летите. Прикинь мою программу в Москве: фотосессии для глянцевых журналов, участие в презентациях. Кстати, постарайся сделать рекламный контракт с Главным универсальным магазином: Мишаня дал в долг его хозяину, пусть тот мне выкажет респект.

Последняя фраза, являвшаяся калькой с французского, тем не менее четко описывала характер взаимоотношений Красько с ГУМом, точнее с его главным акционером и идейным руководителем Мироновичем. Крупные капиталовложения в развитие филиалов универмага в других городах потребовали заимствования денег, которые Михаил предоставил, оговорив собственные интересы. Так, его строительная фирма получила подряд на модернизацию ГУМа в самом сердце Москвы, а транспортно-экспедиционная компания обслуживала перевозки товаров. В перспективе холдинг имел виды и на сам ГУМ.


Белка не приходила четыре дня, Алехин волновался за подопечную. Подкармливая орехами, зимой наблюдал, как та забирается на верхние ветки дуба в лесу, перепрыгивает на забор, некоторое время сидит на сколоченном им домике, где весной выведет бельчат, и только затем грациозно скачет к кормушке. Разочаровано отвернувшись от окна, Матвей пошел надевать куртку и ботинки. Собаки оживились: хозяин вновь после долгого перерыва отравляется гулять. Анна насторожено наблюдала за сборами, потом не выдержала.

– Тебе же вреден холодный воздух. Позвони Виктору, спроси разрешения.

– Он мне что, отец родной?

– В каком-то смысле.

– Чувствую себя лучше, выйду минут на десять.

– Ладно, если недолго. Скоро приедут дети. Пойду-ка я с тобой.

Оказавшись за калиткой, риджбеки начали исследование остатков снега, пожухлой травы и кустов. Хозяева брели за ними и автоматически остановились рядом с питомцами, усиленно обнюхивавшими пятно крови в ореоле выщипанной беличьей шерсти. Ни костей жертвы, ни следов хищника! Теоретически лиса, практически куница могли взять белку, но как? Собаки двинулись дальше и нашли место, где начиналась трагедия: капля крови на снегу и рядом единственный отпечаток огромных когтей. Алехин приложил ладонь, его пальцы оказались аналогичной длины.

– Филин сожрал нашу любимицу, – догадался, – ощипал клювом и целиком проглотил. Не переварившиеся косточки и кожу потом отрыгнет.

– Тварь! – с отвращением объявила женщина.

– Тварь божья, – поправил мужчина, – не хуже других, а репутация плохая. Кстати, белка – такой же грызун, как и крыса, а имидж у неё лучше.

– Наверное, за счет пушистого хвоста, – предположила спутница, непроизвольно трогая меховой воротник.

– Или пиар-менеджеры более способные.

– Ладно, натуралист, давай возвращаться.

Во дворе уже парковался Степан, приехавший с Ксенией, чтобы, как таинственно намекнул по телефону, «рассказать важные новости».

Старшие позволили за столом немного Saint-Emilion, младшие дружно воздержались. Анна внимательно посмотрела на загадочную Ксюшу, уплетавшую баранину на косточке, и губы её приоткрылись в догадке. Матвей остановил жену взглядом. Поведение детей легко читалось, особенно, когда те взялись за руку, чтобы вместе поделиться сокровенным. Бывший разведчик с отвращением отметил в себе неспособность отвлеченно радоваться, хотя удовлетворенно отметил, что его план успешно реализуется.

После ахов и восторгов сын решился и спросил о волновавшем.

– Пап, твое недомогание – главное и для нас. Поэтому я не могу принять предложение Вяземского, если, ну, ты понимаешь.

– Нет причин отказывать от интересной работы, я поправляюсь. Если нужно, ты всегда сможешь прилететь, – уста старого шпиона запели заготовленную песню. – Для тебя важно сделать серьезную карьеру в компьютерном мире.

– Ксения будет рожать в Штатах, – воспарила в перинатальные выси Анна, – Модно: российские «звезды» так делают.

– А вы к нам приедете? – вставила невестка.

– Анечка вне всяких сомнений, когда визу получит. Я постараюсь, если здоровье позволит, – отец поспешил окрасить будущее в розовый цвет.

Будущее, в котором для него нет места, ибо в глубине души он знал, что его враг не сдался. Притаился и ждет возможности нанести смертельный удар. Человек рождается в одиночку и также умирает. В отмеренном ему промежутке старается сблизиться, слиться с другими людьми. Через игры, секс, любовь, семью, работу, подвиги, преступления. Уже через три секунды после диагноза Алехин чувствовал, как рвутся его связи со всеми, как стены одиночества отгораживают приговоренного к смерти от мира живых. И с каждым днем он будет отдаляться дальше и дальше от тех, кто ему дорог и сидит сейчас за этим столом. И тем более следует выпить сегодняшний день до дна, а ночью заняться любовью с Анной, угадывая, как и в соседней спальне бьются в унисон сердца.


Глава 12
Переезд

Муса раздражался, глядя вокруг. Бескрайняя каменистая пустыня, дрожащий грязно-оранжевый воздух над ней, запахи незнакомых трав и цветов, воскресших короткой весной. Хозяин же соколиной охоты чувствовал себя как рыба в воде, вернее, как ящерица в песке. Чеченцу порядком надоело местное гостеприимство, выражавшееся в бесконечных поездках на виллы шейхов, хваставших богатством и влиянием. «Чирьи гнойные, – вздыхал про себя, – с толстыми кошельками».

Таскавший его по кофепитиям и ужинам куратор демонстрировал «русскую обезьяну» за деньги, большие деньги. Их собирали по приказу Бен Султана. Именно от кукловода исходили импульсы, на которые ориентировалась катарская спецслужба. Карательная машина сама по себе не имела серьезного влияния за пределами Ближнего Востока, её проводником во внешний мир являлась Саудовская Аравия.

Куропаток найти не удалось, и, в конце концов, балобан схватил летящего голубя, а арабы, сами и запустившие живую приманку, разразились восхищенными криками. Сокольничий принял хищную птицу на кожаную перчатку, напялил ей клобучок на голову. Солнце заметно поднялось над зазубренной линией горизонта, и охотники поспешили рассесться по кондиционированным внедорожникам. Муса пристегнулся – хозяева так гоняли по долинам и холмам, что дух захватывало.

– Видел, как она его ударила? Только пух полетел.

– Так это самка? – чеченец сильно улучшил свой арабский за прошедшие недели.

– Разумеется, самка в полтора раза крупнее самца, может взять добычу крупнее. Кстати, твоя соотечественница.

– Неужели с Кавказа?

– С Байкала, там браконьеры отлавливают для нас. Но это же в России, значит, рядом с Кавказом.

Муса даже не поморщился от подобного представления о российской географии – уже привык к безграмотности и безаппеляционности хозяев. Кроме брезгливости они у него ничего не вызывали, совсем не походили на его закаленных боями и невзгодами бойцов. Темное в нем закипало, но пар наружу не выходил. Ему еще надо окрепнуть физически и тогда…

Водитель трехосного «гелендвагена» подивился возникшей тишине и оглянулся на пассажиров. Куратор глазами указал на кавказца – тот, казалось, улетел в другое пространство и время, уставившись прямо перед собой и ничего не видя. На белоснежной коже сидения, по обе стороны от его лица и на уровне ладоней, виднелись многочисленные точки и пятнышки желтовато-розового цвета. Врач бы сразу понял: серозная жидкость, сочащаяся из ранок на неприкрытых одеждой участках тела. Шейх-мультимиллионер брезгливо отвернулся: «Уедут, велю обивку почистить или лучше поменять». С отвращением вспомнил, как встречая гостя, жал его руку и прикладывался щекой. «Мерзость, русская мерзость!». И втопил газ шестиколесного зверя, мотор 5.5 литра взревел, ускорение прижало седоков к спинкам.

Чеченец ерзал на узкой – наследие военного происхождения машины – задней скамейке, хватаясь за подлокотник. Вырвавшийся вперед, более легкий «лексус» выбросил из-под колес щебенку. Камень с пушечным грохотом ударил в ветровое стекло. Муса залег, как при артобстреле, а куратор лишь визжал от удовольствия. Выждав спокойный момент, повелитель вездехода повернулся к «струсившему русскому»: «Не бойся, стекла бронированные!». Лидер террористов мог бы многое поведать на сей счет, но промолчал. «Безопасно им живется за американским щитом и в бронеавтомобилях! Им бы в нашем джихаде поучаствовать, попрятаться от спецназа ФСБ».

Так и мчались в покрытом 18-каратным золотом авто ручной работы: финансист, куратор и исполнитель чужой воли. Еще им неизвестной и от того как бы несуществующей. Каждый полагал, что свободен в своих действиях, что важнее и сильнее остальных. И все ошибались, ибо их свобода, пусть и мнимая, исчезала с каждой минутой полета невидимой им серебряной птички в далеком небе – самолета директора национальной разведки, направляющегося в Эр-Риад.


Оглушительно лязгнула последняя железная дверь – вышедшего принял в объятья солнечный Краснодар. «И как только тюремщикам в голову не приходит поставить резиновые прокладки», – мог бы удивиться кабардинец, переживавший приступ кислородного опьянения после душной камеры. Только мысли роились совсем иные, важные, жизненные. Он слил «пассажира» и «Торгаша», иными словами, стал информатором. Бандиты об этом не знали, зато менты в курсе его показаний против следачки. Шансов в этом городе больше не было, следовало слинять и подальше. Чекисты предложили несколько вариантов, и он никак не мог выбрать правильный. Предстояло начать с чистого листа, перевезти семью, найти жилье и работу. На первое время обещали помощь, затем предстояло внедряться в тамошнее подполье, разрабатывать тех, на кого укажут. Хреновый вариант, однако, только на таких условиях ФСБ прикрыла дело о подброшенных наркотиках и перевела его из взяткодателя в свидетели. Поежившись от холодного ветра, бомбила побрел домой.

У подъезда маячила тачка с затемненными по кругу стеклами. Вылезли двое, одного таксист узнал.

– Рады видеть тебя на воле, брат. Поедем с нами, отметим.

– Мне бы зайти, переодеться, – кабардинец невольно оглянулся в поисках обещанного чекистами прикрытия: НИКОГО!

– Быстренько сгоняем к «Торгашу» и все дела.

– Лады, – обреченно согласился новоявленный агент антитеррора.

Ехали, и правда, знакомой дорогой, а не в лесопосадки, где братва имела привычку закапывать жертвы. В доме ждала накрытая поляна. Обнялись, выпили, закусили, выпили и еще выпили. Дагестанец выпытывал подробности ареста и допросов. Детально и без спешки. В конечном итоге откинулся в кресле.

– Хоп! Правильно сделал, брат. Слил следачку, вывел чекеров на гаишников, подбросивших героин. Ай, молодца! Пусть друг другу глотки рвут. Только тебе здесь житья не будет, надо искать новую берлогу.

Бомбила возблагодарил Аллаха! Вслух, а мысленно того капитана, что его инструктировал. Прав фээсбэшник оказался, хитрый сука!

– Куда же мне теперь? Где и как жить? Посоветуй, уважаемый. Чекисты предлагают защиту, как свидетелю обвинения, но оно мне надо? И потом это в Кабардино-Балкарии. Там работы не найду.

– От защиты не отказывайся, пригодится, если менты прижмут. А затеряться лучше самому. Дам тебе адресок в Волгограде, там племянники бизнес ведут на центральном рынке. Помогут. Завтра и отваливай.

– Спасибо огромное! Только тачку мне не вернули.

– Забудь. Денег дам на первое время, а на месте одолжат на колеса. Потом отработаешь.

В ржавой «газели» старший лейтенант ударил ладонь в ладонь младшего. Агент действовал по инструкции, «Торгаш» заглотил легенду. Качество звука удовлетворительное, можно докладывать наверх. Оперативник подтолкнул локтем напарницу: «Давай, звони – твоя очередь радовать начальство». Девушка улыбнулась и, уже не столь критически взглянула на коллегу по «прослушке»: «И вовсе не хам, оказывается». При таком раскладе конец смены казался не столь далеким, а её течение – менее скучным.

Через час руководитель отдела вызвал капитана, что раскрутил кабардинца. Вручил погоны с майорскими звездами: «Пока неофициально, скоро жди приказа. Квартиру тебе дадут, видимо, в Волгограде. Переезжает твой подопечный, и тебя переводим. Масть пошла, так держать. Только не трепись: ребята начнут завидовать, разговоры пойдут». Позже в Москву ушла шифровка.

…Во исполнение плана дополнительных мероприятий по делу о бегстве «Зверя» управлением ФСБ осуществлена вербовка спецагента «Смирнова» из числа пособников террористического подполья, за которыми установлено плотное наблюдение.

Компрометирующие материалы на агента задокументированы надлежащим образом и позволяют длительное время контролировать его поведение. С учетом привязанности объекта к семье имеется также моральная основа для долговременного сотрудничества. Возраст и биография позволяют рассматривать его в качестве перспективного помощника, способного при нашем содействии приобрести авторитет среди террористических и криминальных элементов соответствующей этнической принадлежности.

В соответствии с Вашими указаниями приняты меры по глубокому внедрению агента в круг лиц, подозреваемых в причастности к выводу «Зверя» за рубеж. По их каналу «Смирнов» выезжает в Волгоград. Перед ним поставлена задача установления нужных контактов, а также их изучения и разработки. Легенда и условия связи отработаны.

Операция проводится с соблюдением повышенных мер секретности.

Непосредственное руководство внедрением предлагаем возложить на старшего оперуполномоченного…, завербовавшего источника. Он отбыл по новому месту службы. В качестве поощрения просим досрочно присвоить ему звание майора.

Ответ пришел быстро.

…Отмечаем результативную работу по «Зверю». Поддерживаем ваше предложение о досрочном присвоении очередного звания старшему оперуполномоченному …

Необходимо продолжить усилия по полному раскрытию круга лиц, причастных к отъезду «Зверя». Спланируйте и доложите комплекс мероприятий по «Торгашу», конечной целью которых должен стать выход на его связи из числа террористов в Краснодаре и других регионах.

…Опираясь на сообщенные «Смирновым» данные, установлен маршрут движения грузовика, в котором «Зверя» доставили с Северного Кавказа. По соображениям конспирации сочтено нецелесообразным проводить разработку этого канала по месту регистрации автомобиля. Приказываю вам задействовать технические средства для обнаружения тайника в данной автомашине, не вступая в оперативный контакт с водителем.


Пожилая лошадь косила круглые томные глаза на мальчика. Она повидала множество седоков, а такой мелкий подошел к ней впервые. Точнее, его принесла на руках мать, которая и сама не знала, как приближаться к липициану. Берейтор совал морковку в руки женщине, мол, угости животное, а та шарахалась, как черт от ладана. Парнишка вообще впал в ступор и вцепился в мамашу почище детеныша макаки. Правда, потертому кожаному «дивану» не до аналогий: внимание сосредоточено на сканировании местности в поисках важных предметов – вкусной еды, страшной обертки от конфет и т. п. или важных существ – соседей по конюшне, конюхов. Малыши не интересовали как класс. Если не садились на широкую прогнутую временем спину кобылы.

Марк собрался с силами и заорал от ужаса. Лошадь отпрянула. Виктория отшатнулась. Поручение младшей сестры, занятой фланированием по Москве, и раньше воспринималось как бред, а нынче выглядело издевательством: «Научи ребенка верховой езде, пусть приобщается к элитарным видам спорта». «Трехлетний всадник! Чушь! – бурлило в голове суррогатной матери. – Сама Ленка пусть влезет на громадное чудище!» И уже подойдя к ожидавшему «мерсу», погладила по голове, успокаивая сынишку: «Скажем мамке, что берейтор отказался тебя взять в ученики из-за возраста. Ладно?» Мальчуган смышлено кивнул, пусть и не понял новое слово.


Директор национальной разведки или ДНР, как его кратко именовали, ненавидел длительные зарубежные поездки – увы, неизбежный элемент его деятельности. Приходилось совмещать встречи в разных странах, совершая перелеты по миру. Комфортабельный «боинг» серой правительственной раскраски вылетел с авиабазы Эндрюс три дня назад, уже побывал в Великобритании и направлялся через Саудовскую Аравию в Японию. Хорошо хоть на борту имелась спальня и ванная. Еда, безусловно, никакая, что вместе с jetlag напрягало. Опыт заставлял независимо от времени суток действовать автоматически: взлет – двойной виски плюс салат – сон (сколько удастся) – душ – кофе – работа с документами (если полет длительный) – посадка.

– Добро пожаловать, сэр! – посол и резидент произнесли хором («Репетировали, что ли?»). – Желаете в посольство или в резиденцию Бен Султана? Он ожидает вас.

– Посольство. Пусть туда подъедет.

Кавалькада черных «кадиллаков» с летного поля выехала на шоссе и устремилась в столицу. ДНР не питал симпатии к внедорожникам «эскалейд», считая их атрибутом рэперов и крутых бандитов. Но безопаснее чувствовал себя внутри бронекапсулы на колесах. Официально такая машина должна была выдержать выстрел из ручного гранатомета, но директор читал слишком много оперсводок, чтобы знать: защитит максимум от очередей из «Калашникова».

В нынешний бурный век это лучше, чем ничего. Тем более в Эр-Риаде, под спокойным фасадом которого скрываются мощные внутренние противоречия и конфликты с соседями. Недаром во главе и в хвосте колонны шли БТРы местной полиции. «Сколько еще продержится королевство?» – и ДНР горячо возжелал, чтобы саудитская «мина замедленного действия» не рванула, пока он занимает свой пост. Когда она жахнет, Ближний и Средний Восток изменятся кардинально. Чего никому не хочется, во всяком случае, в Вашингтоне, во всяком случае, пока. Опыт войн в Ираке и Сирии не настраивал на оптимистический лад.


Глава 13
Эпикриз

Записи отличались подробностью и сопровождались комментариями. Очевидно, Алехин полностью следовал её советам и не притворялся перед самим собой. Или притворялся, но тогда был лучшим психологом, чем Мария. Хотя в его шпионских способностях не сомневалась, представлялось невероятным, чтобы измотанный недугом и лечением человек сумел в краткий срок так глубоко проникнуть в глубины онкопсихологии. Закончив чтение, Шпагина отложила в сторону дневник и подняла голову: в серых «дисплеях» напротив бежали телетитры её мыслей, будто она произносила свои догадки вслух. Не сильно удивилась, некоторые пациенты приобретали способность видеть врачей насквозь. И только единицы могли также легко и честно заглядывать в свою душу.

– Матвей Александрович, – попыталась сгладить момент, – ваши заметки очень ценны для понимания изменений в психике людей, оказавшихся в подобном положении.

– Дарю. Используй, если надумаешь писать научную статью или диссертацию. Без указания имени – не хотел бы, чтобы узнали, сколько горечи и ненависти во мне. Сам удивляюсь: лекарства действуют – я превращаюсь в «овощ», а в промежутках между курсами химиотерапии – в желчного социопата. Кремль видится обителью зла, этаким Карфагеном, который должен быть разрушен.

– Довольно типично. Особенно, что касается поисков причин заболевания, перекладывания вины на власти и общество, тяги к богоискательству. Поражает честность изложения.

– Тебе спасибо, что посоветовала быть искренним с самим собой, отмечать каждый новый момент. Только поэтому я ещё способен видеть разницу между прежним и нынешним состоянием ума, осознавать, что в мыслях моё исконное, а что привнесено проклятой хворью. Поверь, не хочу меняться из-за рака. Хочу остаться таким, каким меня знали семья, друзья, я сам, – навернулись слезы, но не смогли остановить последнего откровения. – Только вряд ли смогу.

– Ну, ваше состояние улучшилось, вы вполне контролируете эмоциональные всплески, – поспешила бросить спасательный круг Шпагина. – И эпикриз довольно оптимистический. Думаю, хватит сил не уступить болезни и духовно. Только нужны мощные стимулы и вызовы, способные мобилизовать волю. Желательно встряхнуться. Пассивная борьба должна смениться активной.

– Полагаешь? Хм, подумаю. Поезжай-ка ты к себе, уже поздно. Что со старым хрычем сидеть.

– До свидания, Матвей Александрович.


Архитектура – нимфоманка. То ей по нраву кубизм, то минимализм или еще какой «изм». Кто бы мог предположить, что здания посольств, ранее изобиловавшие колоннами, портиками и прочими приметами государственного величия, превратятся в бетонные крепости. Окна с фасадов исчезнут, решетчатые ограды заменят на противотанковые стены. Что сами дипмиссии! Кварталы вокруг ощетинятся блокпостами и надолбами. И чем страшнее комплекс, чем больше вокруг полиции, тем важнее держава, чей посол прячется внутри. По этим признакам любой может догадаться, что приближается к посольству США даже в дружественной стране. Глава саудовской разведки бывал здесь часто, но даже его каждый раз поражало сочетание безукоризненных костюмов дипломатов и полной боевой экипировки морпехов. «Квинтэссенция американская дипломатии: красивые слова плюс военный кулак».

Комната наглухо отрезана охраной и бронированной дверью. Мало мебели, никаких элементов декора, штукатурка по кругу, под ней многослойный кевлар. Чтобы никто не подслушал извне, не смог спрятать микрофон внутри или внедрить из соседнего помещения. Только кофе, вода, фрукты, арахисовые орешки и безвкусные крекеры, что нравятся лишь американцам.

Разговор тет-а-тет затянулся за полночь – проблемы Востока можно обсуждать бесконечно. ДНР заверял, что США не намерены сближаться с Ираном. Бен Султан клялся, что Саудовская Аравия – самый надежный союзник Вашингтона. Оба не договаривали, оба сомневались в искренности друг друга. Обычная история в мире разведки. Зато по конкретным вопросам, насущным для обеих стран, говорили предметно и на одном языке. Всегда лучше сотрудничать против общего врага, далекого и чуждого, особенно, если имя ему – Россия.

– Я лично пытался склонить Москву к взаимопониманию, – жаловался Принц, – беседовал с русским президентом. Предлагал помочь их экономике закупкой вооружения на миллиарды, обещал гарантии безопасности от исламского терроризма. Бесполезно, шакал кивает головой и гнет свою линию и по Ирану, и по Сирии.

– Дорогой Бен Султан, неужели надеялись на иную реакцию? Не станет Кремль заложником саудовской доброй воли в борьбе против боевиков и ваххабитов. Там понимают, что королевство может придержать моджахедов на Кавказе, урезав им финансовую помощь из стран Залива. Но также осознают, что раз ВЫ просите, значит, позиции Эр-Риада слабы.

– А как бы следовало действовать, господин директор?

– Простимулировать активность боевиков, ждать, пока Москва сама не обратится за помощью, и тогда диктовать ей условия.

– Это уже делалось, а результатов не дало.

– Не совсем так, уважаемый коллега. Во время крупнейших акций северокавказских повстанцев Москва обращалась за содействием и информацией. Достаточно вспомнить захват школы в Беслане, тогда русские звонили всем основным игрокам. Чтобы привлечь внимание Кремля, нужно крупное событие в чувствительной точке и в точное время. Нечто такое, что ударит и по политике, и по экономике.

– Вы думаете, что говорите?

– Я говорю, что думаю. Именно так считают в Белом доме.

– И здесь хватает сторонников жесткой линии в отношении России, но никто не согласится обнулить цены на нефть, как в 1991-м, когда рухнул Советский Союз, или в 1998-м, когда России пришлось объявить дефолт. Существенное снижение уже произошло, но его никто – ни США, ни Саудовская Аравии – не выдержит более двух-трех лет. У королевства сейчас нет такого запаса прочности, чтобы гробить свой основной источник дохода.

– Мы тоже не желаем длительного ценового коллапса, который похоронит сланцевую нефте– и газодобычу, опору энергетической независимости США. Речь о другой отрасли, важной для русских, но не для наших двух стран.

– Есть еще одно затруднение – король колеблется. В нынешней ситуации не готов к смелым шагам. Предпочитает рассуждать о поиске политических решений.

– Нужны люди, которые будут действовать, а не обсасывать проблему за бесконечными чашками вашего чудесного кофе.

– В здешних краях гостит как раз такой специалист. Правда, ваш госдепартамент объявил вознаграждение за его голову – пять миллионов долларов.

– МУСА ЗДЕСЬ? ОН ЖИВ? – ДНР не верил ушам. – Наша радиоразведка перехватила переговоры среди боевиков по поводу выборов нового лидера.

– Жив, хотя болен. Подлечился и способен возглавить акцию, по крайней мере, руководить дистанционно.

– Прокачайте его, пока в общем плане. Выясните, сколько людей сможет привлечь, желательно участие не только кавказцев и мусульман.

– Лично с ним не общаюсь, его нет на территории королевства. Контролирую Мусу через посредников.

– Разумно. Так мы договорились?

– В общих чертах. Важны детали.

– Идея акции за мной. Подробности последуют. Мой резидент будет держать вас в курсе.

– Надеюсь, завтра мы продолжим беседу у меня.

– Вы очень гостеприимны, благодарю за приглашение. Увы, пора вылетать в Токио.

ДНР был в состоянии оценить саудовское гостеприимство, даже не побывав во дворце Принца. Резидент поведал, что после полуденной молитвы на парковке перед торговым центром палачи обезглавили сорок семь приговоренных: как местных, так и «гостей». Они колебались по поводу здешних порядков и, видимо, амплитуда колебаний показалась спецслужбам излишне широкой. Шкалу откалибровал лично Бен Султан, известный жестким подходом к врагам королевства и противникам ваххабизма. В данной сфере он не нуждался в советах «Большого брата»: по смертным казням Саудовская Аравия далеко обогнала США, отстав лишь от Китая, Ирана и Ирака. Зрителей на экзекуции собралось немного – человек 20, включая полицейских – на солнцепеке стоять неохота. Событие пустяшное по сравнению с распродажей в молле, где центральное кондиционирование воздуха.

Директор привык закрывать глаза на любую кровь и насилие, если те вписывались в американскую картину мира. «47» вписались, как и Муса. Глаза закрылись: взлет-виски-сон.


Русский отдел, хотя и утратил ведущее положение в ЦРУ, остался в центре внимания начальства. С одной стороны, хорошо: прямой доступ в главные кабинеты и серьезные ресурсы. С другой, плохо: высокие требования и неоднозначная репутация. Смутное время в России позволило добиться оперативных успехов и обзавестись агентурой высшего уровня. Но, поскольку Москва набирала силу и заговорила громким голосом, работать стало сложнее. Руководство требовало чудес, а с волшебниками не складывалось. К тому же череда предательств в рядах русистов, ставшая причиной скандалов в недалеком прошлом, ограничивала доверие к сотрудникам, затрудняя их карьерный рост. Это вызывало недовольство и порой тихий ропот тех, кому приходилось учить трудный русский язык и вникать в глубины славянского менталитета.

Пройдя путь от новичка до главы отдела, Джек Макалистер знал об этом не понаслышке. Приближаясь к пенсии, не питал иллюзий относительно повышения по службе: в прошлом году безуспешно претендовал на вакансию шефа управления планирования разведопераций. Директор ЦРУ, он же ДНР его недолюбливал. Так и сказал: «От нового начальника УПРО мы ожидаем проявления лидерских качеств и выполнения поставленных задач на максимальном уровне». То есть, плюнул в лицо, обвинив претендента в отсутствии оных! Назначил на должность своего помощника-проходимца, который ему раньше портфель таскал и напитки подносил!

Взять, к примеру, готовящуюся операцию к президентским выборам в Москве. ДНР поставил несколько ориентиров и велел подобрать исполнителей. А составление плана и проведение не доверил! Видимо, собрался вообще схарчить в обозримом будущем. Никакого уважения и признания оперативных заслуг! На днях его холуй вызвал в УПРО и долго выносил мозг, а затем ушел «наверх» и вернулся лишь через полчаса! Злость кипела, артериальное давление повышалось. Затем многолетняя выучка взяла верх, и мозг переключился на рациональное мышление.

Ведь, если взглянуть на проблему иначе, еще неизвестно, кому проклятая операция принесет больше вреда или пользы. Кабинетные интриги – вещь обоюдоострая, а излишняя засекреченность порой дает неожиданные протуберанцы. В секунду сложился замысел, который позволит усидеть в своем кресле и даже вновь претендовать на место главы УПРО. При неблагоприятном исходе уволят на пенсию, как максимум, но возможны некоторые выгоды и в таком случае.

Вернувшись к делам насущным, Макалистер испытал очередной приступ постоянной необходимости контролировать события и окружение при любых обстоятельствах. Не то, чтобы не доверял подчиненным, просто ничего не мог с собой поделать. Вот и в данный момент испытывал страстное желание отчитать сотрудника, пришедшего с неутешительной вестью.

– Прямо-таки партнерам некого нам предложить? На бумаге существует сонм агентов и информаторов, а не могут подобрать подходящего кандидата? Скверно!

– Никого с заданными параметрами. Из завербованных чекистов многие уже покинули Россию и не желают туда возвращаться. Да, если бы и удалось их уговорить, как из предателей сделать героев в глазах тамошнего общественного мнения? Действующие агенты работают за деньги, передавая полезные данные. По психологическому профилю ни один не подходит. Никто из них не согласится.

Отпустив подчиненного, Джек помассировал обрюзгшее лицо, виски и затылок. Прибавив в весе, разведчик потел так сильно, что к голове прилипали редкие рыжеватые волосы, зачесанные сзади вперед. Раздражался, когда глядел в зеркало, понимая, каким его видят сотрудники. Сейчас размышлял о другом: «Ничего нельзя поручить! Хочешь сделать хорошо, делай сам!» Стал напрягать память, благо еще в порядке, перелистывая страницы истории отдела в поисках нужной фигуры. Увы, она не всплывала. Решил подождать, не подкинут ли кого британцы. Если нет, придется потрясти и спецслужбы других стран. Вызвал секретаря.

– Направь напоминание резиденту в Лондоне потеребить англичан в связи с поручением, которое ДНР им дал, будучи в Великобритании.

– Сделаю. В приемной ждет тот человек из Rand Corp. – помните, шеф УПРО просил рассмотреть в качестве стажера в отдел. Вот его досье. Даже русский язык немного изучал, что нынче редкость.

– Дай пять минут, чтобы пролистать бумаги, и запускай.

Высокий посетитель тонким загнутым носом и острыми чертами лица напоминал птицу. Даже торчащие волосы, быстрые жесты и меняющий модуляцию голос также из пернатого мира. Но мозг совсем иного класса. Такой требует большого и крепкого черепа, сильной шеи, развитой системы кровоснабжения. С большущей головой в воздух не взлетишь. Лишь полет фантазии не огранивался тяжелой и энергозатратной инфраструктурой, которая в сочетании с тонкими руками и ногами выглядела карикатурно. Внешность бросалась в глаза и совсем не подходила для шпиона, который не должен выделяться в людской массе.

– Таким образом, любое потрясение в химической промышленности чревато цепью негативных последствия для экономики в целом. Машиностроение, транспорт, энергетика, сельское хозяйство и еще ряд отраслей оно затронет непосредственно и серьезно, – вещал гость.

– А масштаб бедствия за пределами России? – поинтересовался Макалистер, уже решивший предложить аналитику временный контракт в агентстве.

– Пострадают страны-импортеры.

– Китай?

– В первую очередь.

– Можешь привести конкретный пример?

– Авария в Селитрограде ударила по производству удобрений, что срывает поставки в КНР и ведет к росту ценна аммиачную селитру. Отсюда рост издержек в китайском агросекторе, что вызовет со временем повышение цен на рис. Опять же селитра используется в изготовлении взрывчатых материалов, в том числе для военных целей.

– OK, парень, а что скажешь про компанию, владеющую шахтой в Селитрограде?

– Тут самое вкусное. Котировки акций снизились, наверняка у владельцев финансовые проблемы, вероятны претензии властей. Следует выяснить подробности, но, почти уверен, что ситуацию попытаются использовать для рейдерского захвата. Там пара акционеров, оба физические лица – есть база для конфликта их интересов. В России личные отношения всегда разрушающе действуют на корпоративную устойчивость. Похоже, русские не понимают, что если два человека зарабатывают каждый по рублю, а вдвоем могут заработать три, то им следует действовать сообща. Часто корпоративные споры там заканчиваются стрельбой.

– Письменный доклад и устный анализ интересны, поэтому дам тебе возможность развить тему применительно к нашим требованиям.

– Я готов. Какие требования?

– Прежде всего, секретность. Подпишешь обязательство о неразглашении. Ребята из ФБР уже сделали проверку на лояльность: не был ли твой папа коммунистом, не ешь ли ты американский младенцев на завтрак. Как обычно. С Rand Corp. перевод согласован. Контракт заключим, первоначально на год. Зарплата, с учетом нашей специфики, вырастет несущественно, зато соцпакет приличный.

– Предложение неожиданное, – «Птица» взмахнул руками-крыльями, взъерошил рыжеватый прямые волосы, – но я согласен. Мне дадут доступ к вашей информации по селитровой компании?

– К данным, добытым Агентством национальной безопасности и ЦРУ. Иначе не сможешь сделать для нас «конфетку». Проведешь под моим руководством два-три учебных задания, возможно, рекомендую тебя на оперучебу, а там, глядишь, станешь полевым оперативником.

– Замечательно, давно хотел заниматься чем-то прикладным.

Джек грустно смотрел на парня кельтского типа – высокий, худой, кожа бледная с веснушками, глаза серо-зеленые. «Идеально подходит для моего замысла и сам хочет, чтобы его «приложили», – прикинул опытный оперативник. – Если ДНР провернет свою операцию, башковитого ждет печальная судьба. А пока радуйся, дурачок!» Сколько наивных энтузиастов Макалистер перевидал! И всегда одно и то же: любовь к тайнам и интригам, равнение на звездно-полосатый флаг. У тех, кто задерживался, быстро наступало отрезвление, если не разочарование. Этот не задержится – вон, как полетел окрыленный. Прямо белоголовый орел с герба США. Немногие в курсе, что у эмблемы есть и вторая сторона, та, где всевидящий глаз над масонской пирамидкой и фраза: Novus Ordo Seclorum. Единицам знаком перевод с латыни: «Новый порядок эпохи».

Посидев еще немного над бумагами, Джек отправился из Лэнгли домой. Нет, не в черный Вашингтон, а на другую сторону Потомака, в край поместий, вилл и симпатичных коттеджей, где обретались приятные соседи, главным образом, белые англосаксы протестантского вероисповедания. Именуемые аббревиатурой WASPS («Осы»»), они так же, как крылатые насекомые из отряда перепончатокрылых, являлись хищниками, строили гнезда и часто образовывали колонии. Имелось и различие: в данной части штата Вирджиния жили только богатые «осы».

Конечный отрезок пути «джип» преодолел по лесным дорожкам, сколь красивым, столь и опасным из-за обилия оленей. Припарковался у въезда в гараж, прошмыгнул внутрь, чтобы поглядеть и пощупать личное сокровище – создаваемую им железную дорогу, скорее настоящую, чем игрушечную, с холмами и туннелями, станциями и разнообразным подвижным составом. Часть вагончиков раскрашена, часть – еще нет. Взял один без надписи, открыл его крышу, спрятал маленький груз, положил в карман.

Прошел в дом, где за ужином строгая жена рассказала, какой трудный у неё выдался день – церковная община никак не могла собрать нужных денег в помощь голодающим детям в Африке. Закончив обильную еду, подобревший Джек вынул чековую книжку. После одобрительного поцелуя супруги достал сигару и отправился на террасу с чувством исполненного долга. Попыхать дымом – наслаждение, хотя и неполезное. И почему в мире всё, что приятно, является вредным, аморальным или ведет к ожирению?


Глава 14
Крот

Региональный разведцентр размещался на базе США в Фушу, что в западной части Большого Токио. Официальное предназначение – узел военной связи, а неофициально – координация сбора информации, проведение агентурных и технических операций. По японскому «бюджету симпатии» американским военным ежегодно выделялось несколько миллиардов долларов, часть из которых позволяла ЦРУ следить за Восточной Азией и частью Тихого океана. В первую очередь, за быстро набирающим силу китайским драконом.

ДНР слушал, наслаждаясь улуном. Чудесный чай, по словам доставившего его резидента ЦРУ в КНР, снижал вес, боролся с раком, гипертонией и еще массой болячек, препятствовал деградации мозга и нервной системы. Толи эти качества, толи новости способствовали поднятию настроения у высокого гостя.

– Так, говоришь, удалось серьезно улучшить позиции в финансовом секторе?

– Как и планировалось, сэр, наша точка в Шанхае расширила число информаторов в банковских кругах. От них поступают полезные сведения по экономике и политике Пекина, а также оперативные данные на местных бизнесменов и чиновников.

– Какой из банков наиболее активен в крупных сделках с госучастием?

– Государственный Шанхайский Банк.

– В нем есть серьезные контакты?

– Старший вице-президент по зарубежным операциям. Доносит о крупных китайских сделках за рубежом и об участвующих в них лицах.

– Бизнес в России?

– В том числе, хотя он имеет исключительно коммерческий характер. Военно-техническое сотрудничество финансируется, к сожалению, по другим каналам. ГШБ действует по запросам компаний-клиентов или сам проявляет инициативу. Порой получает импульсы от правительства. Иногда инициатива исходит и от банков-партнеров. Вы же знает, что финансовая система КНР не испытывает недостатка в денежных ресурсах и имеет мощную подпитку от Центробанка, особенно, если кредитуемые проекты отвечают национальным интересам Китая.

– Инициатива может исходить от западных банков-корреспондентов?

– Нередко так и происходит, сэр, поскольку китайцы еще недостаточно профессиональны в сфере международного корпоративного финансирования, например, слияний и поглощений.

– В ГШБ есть западные менеджеры?

– Да.

– Нужен не наш сотрудник и не американец.

– Не могу сразу ответить, нужно уточнить.

– Немедленно дай поручение определить кандидата для использования втемную. Ответ я хочу увезти с собой, вылет поздно вечером. Это в рамках того проекта, что мы обсуждали в нью-йоркском офисе.

– Уже догадался. Нельзя ли уточнить задание?

– Скажем так: человек должен передать китайцам информацию, которая подтолкнет ГШБ к участию в сделке. Сама сделка представит несомненный интерес для китайской корпорации, то есть, будет отвечать национальным интересам Пекина.

– Правильно понимаю, что требуется возможность полного отрицания нашего участия?

Директор национальной разведки молча кивнул. Резидент наморщил лоб: задача выглядела простой, хотя с запашком. А босс, выспрашивая детали, выпил пять чашек улуна и едва не описался, значит, задача сложная, поэтому принюхиваться не следует. Пусть в Вашингтоне ломают голову, а наше дело – отправить запрос в шанхайскую резидентуру. В положительном ответе был уверен, сомневался только в имени – не запомнил. Парня из ГШБ видел с полгода назад, обычный голландский банкиришка – высокий, светлый, жаловался, что негде на коньках побегать. Сразу называть кандидата резидент не стал, вдруг Шанхай предложит и других. Уже к вечеру прояснится будущее конькобежца. Шпион – отчасти демиург, способный подправлять планы Создателя и тем менять судьбы людей.

После паузы глава национального разведсообщества предпочел уйти с обсуждавшейся темы.

– Правда, улун производят только из взрослых листьев чайного дерева? Поэтому продукт дороже и менее распространен?

– Да, сэр. Мне привозит оперативник, действующий по программе GDI под прикрытием импортера элитных сортов чая.

– Постой, «Инициативу глобального развертывания» мы уже свернули. Пять тысяч бездельников, якобы почти нелегалов, только проедали бюджет, а отдачу давали нулевую.

– Этот выучил китайский и шурует в глубине континентальной территории Китая. Завел полезные контакты, в том числе одного полицейского в закрытом районе, где строится система подземных туннелей для межконтинентальных ядерных ракет. В перспективе …

– Ладно-ладно, про чай расскажи.

– Листочки скручивают в плотные комочки, чтобы минимизировать их контакт с воздухом, иначе будет происходить излишняя ферментация.

– Вот как! – ДНР пристально взглянул в глаза подчиненному, понял, что того не удалось сбить со следа словесной эквилибристикой. – Если кандидат найдется подходящий, то ты его потом в «комочек скатаешь»?

– В лучших традициях. Своими руками.

– Лучше китайскими. «Импортер» организует?

– Абсолютно. Очень толковый.


Прогулки становились длиннее, шаг убыстрялся, Алехин ощущал, как в тело возвращается энергия, а с ней и оптимизм. «Неужели проскочу?» – вслух, конечно, не произносил, чтобы не сглазить. Химиотерапия дала ощутимый эффект, и с её окончанием отрастали не только волосы, но и сроки планирования будущих действий. Только червь сомнения портил картину, заставлял мрачнеть, глядя на исхудавшее лицо с ежиком почти платинового оттенка. И еще не хотелось смотреть на струю, несущую в писсуар остатки отравы и умерших клеток-паразитов. От запаха деваться некуда: даже если отвернуть нос, то верный пес шумным вдыханием анализируемого воздуха напомнит, что моча совсем не золотистая. Зато врачи настроены позитивно. Привыкший тонко чувствовать нюансы чужого поведения, шпион заметил, как белые халаты перестали избегать его взгляда и мучительно подбирать нейтральные слова. Также симптоматично, что приходящая медсестра шлепнула по руке, когда он как бы случайно погладил её тугое бедро. Матвей не вкладывал в жест приглашения к продолжению, так, настроение нахлынуло, чего в период бессилия не случалось.

– Обед готов, – раздался голос из кухни.

– Бегу, Анечка, – с энтузиазмом ответил мужчина, чей аппетит уже посылал сигналы голода по стволу мозга в его переднюю область, которая, обработав, сформировала заключение «жрать хочу».

– Не забудь принять таблетки, – тон жены за время болезни стал отчасти приказным, – и звонила Шпагина, обещала скоро быть.

Довольный ветеран переваривал тарелку овощного супа и порцию пасты с морепродуктами, что затуманивало голову, которая вновь наполнилась многообразием образов и затей. Сквозь туман проступала идея открыть бутылку тосканского в честь приезда онкопсихолога. Кроме приятных вкусовых ощущений это могло выставить пациента в выгодном свете, что требовалось для успокоения друга, рвущегося к нему гости. Алехин не сомневался, что Мария информирует Чудова – её опекуна и бывшего зам. директора СВР.

– Машенька, не сочти за труд, набросай для меня мой же психологический портрет, – приступил бывший шпион к реализации очередного пункта своего плана. – Типа, как стальная воля чекиста дала трещину под ударами рака легких. Как его веселая и живая личность трансформировалась в нечто гротескно-мрачное и деградирующее. Затем вплети нотку надежды, когда химия начала побеждать раковые клетки. И прогноз, как лучевая терапия скажется. Концовка в двух вариантах – пациент отбрасывает коньки или убегает на них к радостям бытия.

– Замысел интересный. Только зачем? Еще не время.

– Зачем еще не придумал, но postmortem я прочесть не смогу. Сделай, вдруг пригодится. Только не болтай об этом с моим семейством.


Из докладной записки.

«…Нами проведен внешний осмотр и технический контроль грузовика, на котором ранее была осуществлена доставка «Зверя». Использовался передвижной пункт рентгеновского сканирования большегрузных автомобилей на трассе «Дон». В целях зашифровки одновременно подверглись просвечиванию 12 машин, следовавших в попутном направлении.

В рефрижераторе выявлена скрытая внутренняя полость размерами 190 × 65 × 40 см. Она оказалась пуста. Проверка документов показала, что фурой управляет по доверенности брат хозяина. Под легендой знакомства с владельцем наш сотрудник выяснил, что тот, по словам брата, погиб на территории Ингушетии в результате наезда неустановленного автомобиля. Дата смерти примерно соответствует его предполагаемому возвращению из Краснодара после доставки «Зверя».

Установочные данные погибшего и его брата, полученные по базе ГИБДД, прилагаются. Экспертное заключение по грузовику прилагается».


«Смирнову» Волгоград не понравился: скучный индустриальный город послевоенной постройки. Только на привокзальной площади виден фонтан сталинской стилистики «Детский хоровод». При ближайшем рассмотрении и тот оказался новоделом – старый фашисты разбомбили. Сам вокзал пытались взорвать шахиды, только кабардинец об этом узнал позже. А сейчас, сойдя с поезда, нашел телефон-автомат и набрал нужный номер. Ответа долго не было, но затем трубка зарычала «Пошел нахрен!» После ссылки на «Торгаша» абонент сменил тональность и велел ждать.

Переволновавшийся капитан, почти уже майор, наблюдал со стороны, как подъехавший черный «хаммер» заглотил агента. Оперативник прилетел раньше, но едва успел к приезду своего протеже: местный аэропорт, расположенный в низине, был по обыкновению закрыт туманом и долго не принимал самолеты. «Сталин или Берия, наверняка, расстреляли проектировщика, выбравшего столь неудачное место», – беззлобно пробубнил фээсбэшник. Закурил на ветру и побрел представляться новому начальству. Предстояло выбить место в общаге, семья пока осталась в Краснодаре. Потом придется устанавливать контакт с новыми коллегами. Как-то они примут новичка? Летел он через Москву, где прошел инструктаж: поддерживать ровные отношения, опираться на местные ресурсы, «Смирнова» не раскрывать, докладывать напрямую в Москву. Приказывать легко, выполнять приказы сложно.


«Стукачок» с ненавистью смотрел в монитор: досье на Красько не содержало компрометирующих моментов, которые можно было бы выгодно представить Руслану. Пришлось приложить немало сил, чтобы подключиться к деятельности группы, расследующей аварию в Селитрограде. Он давно понял, что оперативная работа – самая неблагодарная в Службе – общаешься с поддонками, а продать нечего. Другое дело – аналитика: сведения стекаются отовсюду и несложно найти кусок на продажу. Чем пахучее – тем аппетитнее. Соответственно и отгреб, сославшись на здоровье, в отдел экономической информации. Не раз в храме – а считал себя истовым прихожанином – благодарил Всевышнего, что наставил на смену должности.

Таких покупателей, как Руслан, у него образовалось пятеро. Что-то туда, что-то сюда, и навар набегал неплохой. По-крупному предатель не работал, крысятничал осторожно, предпочитая длительное сотрудничество с клиентами, которые и ему подбрасывали кое-какие оперданные. Тем и легендировал сохранение контакта с ними после перехода в аналитики. Начальство не возражало: граница между дозволенным и запретным давно превратилась в широкую серую зону. Слева посмотришь, смахивает на приватизацию служебного положения, справа – на современный стиль работы.

Устав ломать голову, решил предложить Руслану оптовую сделку: полное досье в обмен на сумму, не крупную, но достаточную для того, чтобы поменять двухлетнюю иномарку жены на новую, рестайлинговую. «Пусть сам выбирает нужные ему детали, – кумекал он. – Возникнут вопросы, нехай платит дополнительно». Набрал номер Руслана: «Алло. Интернет-магазин? Это клиент 1856. Хотел бы заказать кроссовки для горных прогулок, такие синие, что в «Спортмире» стоят 12.000 рублей. Есть в наличии 43 размер? Отлично. Доставка? Сегодня в 19.00 мне было бы удобно». Спортивные причиндалы сотрудник ФСБ любил, правда, на самом деле покупал их в «Спортмире». На еженедельном футболе с коллегами (всегда полезно посекретничать в неофициальной обстановке) щеголял обновками. Одно дело – легенда общения с бандитом, другое – зашифровка самих встреч.

Дагестанец не стал сбивать цену и принял досье охотно. Из устного рассказа подполковника его почему-то заинтересовали подробности семейной жизни Красько. Из этого собеседник сделал вывод: разборка предстоит серьезная и глубоко личная. «Скорее всего, теневым заказчиком является совладелец и конкурент Магомедов, – запоздало блеснул аналитическими способностями он и тут же пожалел, что запросил маловато за сведения. – В следующий раз выставлю счет побольше!» Но сегодня принял двенадцать тысяч «зеленых» и промолчал: «Пацан сказал – пацан сделал».


Служба внешней разведки понесла огромные потери во времена перестройки и затем. Перебежчики из оперсостава дополнялись валом предательства на политическом уровне, вплоть до высшего руководства страны. Пока противники свободно действовали в Москве, а российских разведчиков вязали по рукам и ногам, сложилась тревожная обстановка: старые источники потеряны, новые приобретать получалось плохо. И хотя ситуация стала выправляться, опытные кадры сошли со сцены и козырных агентов вербовать стало некому.

Фишман это знал, поскольку относился к самому молодому поколению. В Великую Отечественную войну его дед, еще мальчишкой, был разведчиком у брянских партизан. Затем хотел выучиться на офицера, но его, как «лицо, находившееся на оккупированной территории», не приняли в военное училище. Потом, когда в СССР еврейская фамилия превратилась в обузу, тот посоветовал своему сыну поменять её на русский вариант – Рыбаков. А внуку пришлось проделать обратный обмен, чтобы удобнее шпионить в США. Рекомендация начальства оказалась нелишней: удобно в общении с людьми, особенно, если имя «Владимир» сократить до «Влад».

Невысокого черноволосого парня – 25 лет от роду, стройного, с загадочным взором из-под длинных ресниц – прислали на стажировку в Вашингтон, чтобы определить, готов ли новичок для самостоятельной разведывательной работы. Если «да», то предполагалась длительная загранкомандировка в США. Ничего особенного от него пока не требовалось: освоить должность переводчика в международной организации, присмотреться к иностранным сотрудникам, приноровиться к укладу американской жизни. В посольстве ему появляться запретили, чтобы не засветился перед ФБР. К тому же правила зашифровки требовали не светиться и перед согражданами. Не то, чтобы им не доверяли, но ведь среди них мог найтись и болтун, и «крот». Гадкое чувство – осознавать, что кто угодно из товарищей может нанести удар в спину. А ведь карьера только-только заладилась.

В двух кварталах от офиса Фишман, в соответствии с традициями аборигенов, отстоял короткую очередь в кофейне «Старбакс» за стаканом-термосом с напитком. Мулаточка фломастером черкнула пару слов на салфетке и улыбнулась. Одарив её четвертаком чаевых, как и полагалось, русский пожалел, что дело происходит не в ресторане, где можно поболтать. Девчонка симпатичная, сексуальность глубинная, не напускная. Такие экземпляры его возбуждали. Что нередко случалось после двух месяцев без женщины – правила запрещали внебрачные половые контакты без санкции Центра.

Двигаясь по улице и прикладываясь к кофе, скосил глаза на написанную фразу «Don't waste napkins» («He выбрасывай салфетки»). Приятно озадаченный вошел в конторский билдинг, дождался лифта. В кабине осенило, развернул бумагу в надежде увидеть номер телефона девушки. Увидел рекламу: «After coffee gum» («Жвачка после кофе»). Уголок салфетки почему-то отрезан. Работа в тот день могла бы не родиться, заинтригованный парень ждал завтра. Ждал только хорошего, не сознаваясь себе, чего именно. Почему бы не помечтать, коли еще ничего не случилось. Шмякнувший на стол пачку документов разносчик вернул к действительности. «Блин, опять просит миллиарды делегат страны, чье название и местоположение неизвестно большинству жителей планеты».

Мулаточка с беджиком «Паола» продолжала, как автомат, обслуживать посетителей. В уме прикидывала: «Вчера почта принесла фото парня и пятьдесят баксов, а обычно, чтобы получить такую сумму в качестве чаевых, приходится улыбаться придуркам два-три дня. Черкнула ему записку, как было велено, и все дела. ЦРУ платит неплохие деньги».


Глава 15
News

И кто придумал, что деревянный дом горит как свеча? Тихо и медленно? Ерунда! Пылает весело, жарко, с треском и пугающе быстро. Особенно зимой, когда сухо – внутри от отопления, снаружи от морозов. Обычно полностью сгорает минут за тридцать. Человек внутри погибает быстрее – удушье, болевой шок от ожогов или что-то на голову рухнуло. Среднее время прибытия пожарных в Подмосковье также полчаса. В Лапино они добрались быстрее, даже успели развернуть шланги и подключиться к водопроводу. Тушить уже нечего, бойцы поливали пепелище и воспламенившийся забор, чтобы огонь не перекинулся дальше и чтобы произвести благоприятное впечатление на зевак. Те деловито снимали происходящее на мобильники: знакомым отправить или в сеть выложить.

Такие поселки риэлторы называют элитными, только откуда в стране столь многочисленная элита? Да и вряд ли к ней можно отнести пожилую погорелицу, напуганную и заплаканную. Её заботливо укрывала пледом соседка-старушка – такая же родственница богатого или влиятельного человека. Он, как и большинство взрослых обитателей поселка, в тот полдень решал насущные вопросы где-то столице. Столпившиеся чесали языками по поводу пожара, внесшего разнообразие в скучную повседневную жизнь. Проскальзывал оттенок затаенной радости – несчастье обошло их стороной. Подъехал полицейский «уазик».

– Мамаша, как случилось-то? Чайник на плите забыли или утюг оставили включенным? – обратился сержант к потерпевшей.

– Пришли двое в такой же форме, как ваша, спросили фамилию, проверили паспорт, – тут старшая сестра Михаила Красько всхлипнула, – а потом один меня держал, а второй облил мебель бензином и поджег.

– Вы убежали?

– Нет, они меня вывели на улицу и сами уехали. А еще велели передать привет брату.

Прибыла «скорая», бригада чуть не силой повела женщину в машину. Оказавшись внутри, она вдруг выглянула в раскрытую дверь и закричала полицейским и пожарным: «Вы бы кошку мою поискали, а то подевалась куда-то. Как бы в доме не осталась. Ой, там же Алим, мой дворник-таджик!». Никто из приехавших не отреагировал – курили, разговаривали по телефону или друг с другом, сидели в теплых машинах, составляли протоколы. Своя пропавшая кошка – горе, чей-то пожар – чужая беда, сгоревший таджик – статистика.


– Что? – Красько не хотелось задавать этот вопрос, но он знал, что начальник службы безопасности по пустякам беспокоить не стал бы.

– Коттедж вашей сестры сгорел. Майя Соломоновна чувствует себя хорошо. Найден обгоревший труп её помощника по хозяйству.

– Майю доставить ко мне.

– Сейчас привезем.

– Выясните что и как.

– Занимаемся.

Сообщение прервало, но не испортило завтрак. Красько нравился дом из бруса, изначально построенный для себя. Потом вторая жена его высмеяла, пришлось купить резиденцию в стиле техно. Камень и стекло не горят, не то что хваленая лиственница. Да хер с ним, с коттеджем, отданным сестре. Хорошо, она не пострадала. И Красько вскрыл ложечкой яйцо в мешочек, макнул туда кусочек багета. «Вкуснотища! Это тебе не egg Benedict, который заказывает Ленка. Ох, любит понтоваться, но как сказочна была в кровати». И Лапино уплыло за пределы видимого космоса, быстро заполненного ночными воспоминаниями. Только ненадолго.

Мозг не обманешь, от приоритетов можно отвлечься лишь пока глотаешь смесь желтка и белка. А заскребла ложечка по скорлупе, мысли вновь вернулись к предстоящему совещанию по Селитрограду. Отмазаться от участия не удалось. САМ намерен принять участие, не доволен лично Красько. Предстояло вывернуться, чтобы «доктора» не прислал.

Собственно, решение просматривалось: снять штаны, нагнуться, принять критику и пообещать восстановить пострадавшие объекты. Вот только стоить будет дорого, причем непонятно сколько. Неограниченных расходов натура принять не могла, поэтому решил действовать в традициях рынка, одесского. «Почем? – Просим пять, отдаем за четыре. – Ладно, беру за три, плачу два». Правда, Президент – тертый калач – поднаторел в бизнес-уловках. Хотя есть у него одна слабость: считает себя суперэффективным управленцем, любит влезать в детали. «Заведу его в дебри, как Сусанин, а там поглядим».


Звонка Магомедов ждал с нетерпение. Перед совещанием по Селитрограду требовалось вывести Мишку из равновесия. А хотелось его порвать как бумажку и выбросить клочки. Еще не время, потом, сегодня булавочный укол, не более.

– Здорово, Мага! – весело начал Руслан, сразу выдав желание отчитаться об успехе.

– Салам битхьни! – ответ прозвучал на даргинском. – Как сам?

– Нормально. Оттянулся с клевой телкой! Не поверишь, минет умеет делать одними губами, совсем без рук. У тебя какие дела, брат?

– Завтракаю в Жуковке с друзьями, – дагестанец начал терять терпение от болтовни подручного.

– Хорошо, что с друзьями. Да еще на Рублевке. Воскресенье и не сильно холодно – многие рванули за город на шашлыки. По телику бухтели, у одной бабки мангал загорелся. Смешно! – Руслан наконец-то перешел к сути, хотя и сохранил стиль конспиративный трепа.

– Надеюсь, она жива и здорова.

– Что ей сделается! Выпей с друзьями за её здоровье.


От Лапино до Остоженки километров сорок. Только в Москве расстояние меряют временем, и тем утром путь занял час двадцать. Марк обрадовался тете, Элен – нет. Допотопный одесский говор плохо вписывался в атмосферу «золотой мили», где близ Кремля обосновались нувориши. «Старая непричесанная дура», – гласил вердикт от парижской этуали. Красько бросился обнимать сестру, та заплакала.

– Миша, подонки нарочно сожгли наш красивый дом и велели передать привет тебе.

– Шутишь? – похолодел хозяин и тут же подивился собственной тупости.

– Михаил Соломонович, – встрял безопасник, – двое в полицейском камуфляже, славянской внешности, на «уазике» с логотипом полиции, вооружены автоматами. Мы связываемся с людьми в правоохранительных органах…

– Охрану усилить, в первую очередь Элен и Марка.

– Уже.

– Майя останется здесь. И еще: Семен, найди поджигателей.

– Сделаем, – последовал ответ более уверенный, чем позволяли обстоятельства.

Бывший мент понял, что боссу требуется обрести уверенность, раз обратился по имени вместо обычного «ты». Отставной начальник убойного отдела по опыту знал, что действовали серьезные типы и что разыскать их очень трудно. Если только не совершат ошибки, конечно. Почти все преступники ошибаются. Почти.


– Жека, я за хавчиком метнусь в магаз.

– Руслан велел не маячить на улице.

– Собираешься меня заложить?

– Тогда и водяры возьми, пару пузырей.

– А как же хорам, ведь Коран запрещает спиртное? Ты же, вроде, ислам исповедуешь.

– Таджика-мусульманина мотыгой замочил, а меня учить вздумал?

– Шуткую. Не парься, я еще не отошел.

Слава вышел из бытовки, где обретался с подельником. Костер рядом едва теплился, палкой пододвинул к углям не прогоревшие кусочки полицейской формы и зашагал через заброшенную стройплощадку к соседнему микрорайону. По весенней грязи лучше бы проехать на тачке. Но «колеса», украденные ночью от склада УВД, они бросили возле пригородной станции электрички сразу после визита в Лапино. Всё, как Руслан приказал. Кроме водки, конечно.

Продавщица приветливо кивнула примелькавшемуся за последние недели парню. «Болтал, что студент, от повестки в армию скрывается, на стройке подрабатывает. Ничего себе мальчик». Против обыкновения не экономил: кроме продуктов и курева, взял не бутылку дешевой, а две дорогой водки.

– Что празднуете?

– Умра скоро, – брякнул покупатель.

– Что ж такое? – проявила любознательность девушка, надеясь набиться в гости.

– Фиг его знает. У Женьки спроси, он сильно продвинутый.

– А-а. Что-то его не видно. Скажи, я скучаю.

– Размечталась. Он бабами не интересуется.

– Неужели «голубой»!

– Не, часто Коран читает, а там насчет баб строго.

– Фу, гадость какая. 938 с тебя.

– Держи тысячу. Сдачи не надо.

Слава брел с пакетом в руке и довольный, что жизнь проста и легка. Делай, как старший сказал, и никаких забот. Не то, что раньше в юридическо-экономическом: лекции, семинары, зачеты, экзамены. На кой они сдались? Хорошо, Жека надоумил, как правильно жить. С исламом у него заморочка капитальная, хотя книга толковая – много в ней правильного. Братья, что приходят иногда из мечети, толковые вещи рассказывают про говно в России. Менты и прочие начальники – кровососы зажравшиеся. Пора, пора их к ногтю, как верно говорит Руслан. Хоть и даг, а красава! С жильем помог, оформил охранниками, непыльную работенку подкинул. После пожара перестанет нас держать за гопников, двинет на серьезные дела. Неплохой аванс выдал, пятьдесят тысяч. Правда, с таджиком нехорошо вышло, только тот сам виноват – начал орать. Ну и пришлось его загасить. Парень вспомнил, как хрустнул и вдавился череп от удара мотыгой, и адреналиновая волна растеклась по телу. Кто ж спорит: приятно чувствовать себя сильным.

– Где стволы? – удивился, вернувшись в бытовку.

– Между плит перекрытия на стройке спрятал. Давай, накрывай поляну, я пока салат покрошу.

– Слушай, а что за хрень умра?

– День, когда родились пророки Авраам и Иисус.

– Ваще! Муслимы тоже верят в Христа?

– Ну, не в том смысле, что христиане. Выпьем, расскажу.

– Прикольно. А давай возьмем мусульманские прозвища? Каких-нибудь пророков? Тебе какие нравятся?

– Иса — тебе подойдет, а я буду Нух. Только между нами? Братьям пока не говори, имена заслужить надо.


Ветер теребит листву в парке Хайгейт, славный апрельский день, рядом бежит спаниель. Что еще может желать лондонец? Жизнь удалась, раз у человека домик в респектабельном пригороде и послушная собака. И еще выходной день в придачу. Плюс погода солнечная и теплая.

Многое может желать обитатель Лондона: горячую женщину (или мужчину) в постели, солидный счет в банке, переезд на юг Франции. И, поскольку Кокрейн являлся главой русского сектора британской разведки, ему хотелось, чтобы реже беспокоили американские «кузены». Так нет же, вчера набился в гости новый резидент ЦРУ, якобы супруга мечтает увидеть, каков английский садик весной. Женщины, понятно, после еды отвалили в зеленый лоскуток 7 × 10 метров, чтобы обнюхать и пощупать цветы и кусты. Настало время беседы тапоатапо за рюмкой Sandeman.

Новичок, кривился от портвейна, но приносил алкогольные предпочтения в жертву профессиональному стремлению понять британский уклад жизни. Тем не менее, слегка поучил жизни никчемного хозяина, у которого в доме даже не медные трубы, не говоря уже о полном отсутствии кондиционеров. С удовлетворением выслушав «охи» и «ахи» по поводу технического прогресса в США, перешел к сути.

– Джереми, как насчет запроса, что на прошлой неделе пришел из Лэнгли? Удалось найти нужного человека среди ваших источников в России?

– И да, и нет, – занял уклончивую позицию обладатель диплома Итона и лошадиного лица. – Есть несколько персоналий, но без уточнения характера будущей операции не рискну назвать конкретного кандидата.

– Цели и характер засекречены, операция высшего уровня, центральное планирование. Мое дело тебя теребить и точка.

– Не поверю, что чуткий нос профессионала не улавливает букет запахов, исходящих из штаб-квартиры, – перешел на лесть хозяин, давно освоивший тонкости разведывательного подхалимажа.

– Улавливает вонищу дерьмовую, – американец обозначил, что знает больше, чем может сказать. – Тухлячок намечается.

Пустая по содержанию фраза несла семантический заряд, который моментально убил желание Кокрейна предоставить ЦРУ сколь-нибудь ценных агентов MI-6. Так случается у малых детей, когда один, обиженный другим, говорит: «Я тебе хотел одну вещь показать, а теперь не покажу». Только взрослые хитрее – могут промолчать в такие минуты. Но слова требовались, значимые и ничего не значащие. Речь зародилась из потребности обмена информацией. Современный человек часто использует её для сокрытия.

– Знаешь, в Москве нынче такая задница, – перешел на американизмы Джереми, дабы собеседник прочувствовал фигуру умолчания, – что найти в ней алмаз сложно. Надо подумать и посоветоваться с шефом, я же подчиняюсь Директорату региональных контролеров.

– Не тяни, человек нужен к лету, – поторопил гость, обозначив временные рамки планируемой акции.


На сайт Lenka.fr поступило письмо.

Выражаем соболезнования по поводу аварии в Селитрограде и пожара в Лапино. Надеемся, подобное не повторится.

Три миллиона долларов способны превратить нашу надежду в вашу уверенность. За эту сумму мы используем магические способности, чтобы исключить подобные ЧП в будущем.

Если наше предложение заинтересовало, разместите в майском номере журнала «Elle» заметку о продаже в благотворительных целях части вашего гардероба.

После появления объявления мы с вами свяжемся.

– Что за ерунда? Шлют бред, – начала и закончила возмущаться Виктория, уловив необычный характер послания.

– Не, а что? – Элен, как обычно, уловила только последнюю идею. – Можно скинуть часть барахла, у меня платьев навалом, не говоря об обуви и аксессуарах. Как думаешь, будет резонанс в СМИ?

– Сестренка, предложение скорее для твоего мужа.

– Обнаглели, уже на мой адрес Мишке пишут. Устрою ему головомой.

Выяснить отношения с супругом не вышло. Тот забрал распечатку и удалился в кабинет позвонить. Безопасник в трубке звучал амбивалентно.

– Либо разводка и вас принимают за лоха. Либо сигнал от налетчиков, вымогающих деньги.

– Какая разводка? Письмо пришла через несколько часов после пожара и на адрес Ленки.

– Пожалуй, вы правы. Попробуем отследить, откуда отправлено. Если действовали с умом, то тянем пустышку. В любом случае есть время до мая, поработаем с тем материалом, какой имеем.

– Уж будь любезен, поработай. Столько на безопасность трачу, а её нет! Грызи, рой, делай, что угодно, но найди авторов.


Глава 16
Надежда

Кластер множащихся клеток становился эмбрионом. Еще не ощущал себя иным, таким его чувствовала беременная. Изменения на биохимическом уровне подсказывали хозяйке: теперь всё иначе. Настроение, аппетит или их отсутствие, например. Мать в одиночку уже не могла решать и простые вопросы: что есть, как лежать. Еще не имевшие своего «я» сонмы клеток, занявшие лоно, могли заставить её неосознанно замереть в движении или без понятных причин положить руку на живот.

Делящаяся масса не была бесформенной или примитивной. В конечном итоге человечек будет состоять из двухсот различных видов клеток, каждый со своей специализацией. Организованность возникала и ускорялась. Вот ЭТА сложная совокупность разовьется в нервную систему, с отростками, которые станут пальцами, глазами, мозгом. А вон ТЕ, попроще, превратятся в печень, почки и сердце. Возможно? Да. Вероятно? Да. Неизбежно? Кто знает.

С чудом всегда загадочно или, по крайней мере, неясно. Нет никого и ничего, отдающего приказы клеткам. Они чудесным образом сами общались с соседними, передавая друг другу сахара, соли, аминокислоты. Цитоплазма каждой как-то угадывала, что пропустить тому или другому соседу. Образовывались коллективы, почему-то берущие на себя специальные функции: сформировать барабанную перепонку или сердечный клапан. Коллективы вступали в союзы, избиравшие верное место для создания рук и ног. Из мешанины взаимодействия и взаимовлияния возникала организация человеческого тела. НОВОГО, ОТДЕЛЬНОГО, хотя еще и не самостоятельного.

Ксения ворочалась в кровати, вставать не хотелось. Хотелось есть. Очень. Вспомнила, как жаловалась Степе на отсутствие аппетита, а тот ржал без удержу: рассказчица одновременно пожирала огромный ломоть хлеба, обильно намазанный маслом и икрой. Тогда ей стало неловко, а сейчас неудобство вызывал мочевой пузырь – плод давил, требовал освободить место. В ванной комнате повертелась перед зеркалом. В фигуре еще нет заметных изменений, зато лицо утратило девичью свежесть. Завтракала в одиночестве, благоверный давно на работе, хлопочет по поводу переезда в Америку. Осталось совсем недолго.


Виктор отпустил бородку и походил на дореволюционного академика, духоборца или народовольца. Свое желание идентифицировать его типаж Алехин расценил как еще один знак возвратившегося интереса к жизни. «Борода» явно принес новости и, судя, по смешному подпрыгиванию при ходьбе, волновался. Взгляд долу не опускал – волнение положительное.

– Слушай, пора тебе курс лучевой терапии пройти. Только у нас со специалистами туго: старых мало и их не переучивают, молодых еще меньше, девушек вообще не берут на вредные должности. Одним словом, надо тебе на Землю Обетованную ехать.

– В Израиль? Давно мечтал, только повод не подворачивался.

– Там мой сокурсник трудится в отличном госпитале, я с ним уже созвонился. Медицинское заключение на тебя готово.

– «Раздается над деревней перелив. Провожают гармониста в Тель-Авив». Помнишь советскую частушку?

– Опять шутить начал. Это хорошо. Не тяни, подумай, прими решение.

– Чего думать: поеду. Только, Витя, у меня на той стороне границы есть враги. Больница – удобное место для сведения счетов. Ты в своем приятеле уверен? Ведь меня в его руки отдаешь?

– Илья – правильный мужик. Если порядочного еврея и доктора с безупречной репутацией можно так назвать. Даже арабов лечит без оглядки на местную специфику. Ты ему намекни на свои обстоятельства, он поймет и сделает, что сможет.

– Анечку стоит брать с собой?

– Психологически будет проще одному. Только Анна навряд ли отпустит тебя одного.

– Тогда отправлю её осматривать Святые места. Хочешь чаю, кофе? Выпьешь чего-нибудь покрепче?

– Увы, тороплюсь в больницу, сегодня много операций. Надо лечить пациентов, пока меня не выгнали. Вашему поколению есть к кому обращаться. А следующее, похоже, останется без квалифицированной медпомощи в России.


Вечерний Шанхай – зрелище, которое никого не оставляет равнодушным. Неон, подсвеченные небоскребы, стильные набережные. Черное зеркало Хуанпуцзян отражает яркую красоту, заставляя забыть, что река днем грязна и непривлекательна. Крупнейший город мира вибрирует в замедленном темпе. Меньше бизнес-нервотрепки, трафика, людей. Больше расслабленности, еды, развлечений.

Весной Кун Блокхайзен предпочитал передвигаться пешком, наслаждаясь комфортной погодой. Жара, влажность и смог скоро лишат этой радости, превратив речную дельту в неподходящее место для прогулок европейцев. Голландец приближался к концу трехлетнего контракта с Государственным шанхайским банком и не знал, продлит ли его работодатель. Продления хотелось, что требовало демонстрировать трудолюбие. Поэтому он поздно покинул офис на набережной Вайтан и фланировал по Нанкинлу — главной улице, протянувшейся через мегаполис. Здесь кипела ночная жизнь, и молодой банкир надеялся на интересное приключение.

Выбрав людное заведение для скромного ужина, оглядел посетителей. Большинство моложе 25. Красивых мало: несколько девушек, пара парней. Куну нравились и те, и другие, что позволяло не загадывать, пройдет ли ночь в женской или мужской компании. Он читал, что раньше в Китае наказывали за внебрачные связи, тем более с иностранцем, тем более с бисексуалом. Ныне о таких запретах не вспоминали, по крайней мере, в Шанхае. Неспешно изучая меню, краем глаза заметил юношу, вышедшего из салона красоты напротив. «Фавн! Грациозен! Двигается, как балетный танцовщик. Наверное, из народности хань — тонкие черты лица».

Забыв про голод, привстал во все 184 см и, встряхнув рыжими локонами, махнул рукой. Сигнал привлек внимание китайца, сразу растянувшего губы в улыбке. «Нихао! – поздоровался голландец и представился. – Во цзяо Кун». Дальнейшее знакомство и ужин – пустые формальности. Оставалось понять, они сразу поедут к Блокхайзену домой или сначала потусуются в одном из ночных клубов. Поскольку завтра утром ждет работа, то предпочтительно обойтись без клуба. Но многое зависело от настроя паренька. На прошлой неделе такой же милашка потащил в парк. Неудобно, зато пикантно.


Любой министр, по идее, обладает властью и несет ответственность. Руководитель спецслужбы – не исключение: исполнительная власть над гражданами, персональная ответственность за успехи и неудачи. Если назначил президент, то исполнять требуется его указания и отвечать перед ним. Хотя где-то далеко, за плечами главы государства, есть еще и народ. Их интересы и потребности в основном совпадают, хотя не всегда.

У ФСБ России задач много, центральная – обеспечение безопасности государства. Государство, как известно, может быть «я», «мы» и «они». На деле трудно настроить огромный аппарат на сложную и нередко опасную работу. Сотрудники – тоже люди, и ничто человеческое им не чуждо. Жадность, лень, трусость не более редки, чем бескорыстие, энергичность и смелость. А нужно выдавать требуемый результат, несмотря на субъективные и объективные сложности. В голове директора службы отчет за неделю, в портфеле справочные материалы – путь лежал в Ново-Огарево. Президент въедлив, опытен, памятлив. Беллетристикой не впечатлишь.

– Считаешь, нет связи между последними взрывами в городах и ЧП в Селитрограде? – Президент прогрызался через доложенные ему результаты экспертиз и ссылки на «источники».

– Не просматривается. На шахте не обнаружено следов диверсии.

– Так там вообще никаких следов кроме провала в десятки гектаров.

– Есть косвенные аргументы против диверсии: гигантские разрушения требуют либо огромного количества взрывчатки, либо длительной исследовательской работы и ювелирного размещения зарядов. В заброшенные выработки доставить большую массу ВВ невозможно, как и нереально подготовить второй вариант. Террористы стремятся к максимальному числу жертв, а тут только случайные пострадавшие.

– Но экономический эффект? – не сдавался хозяин загородной резиденции.

– ОАО «Росселитра» способна компенсировать ущерб. Корпоративный центр формирования прибыли находится в офшоре, но главные владельцы здесь, в стране.

– Что за люди?

– Основной акционер – Красько – миллиардер, строит бизнес по-современному, лично занимается производственными вопросами. Второй – Магомедов – типичный ловчила с сомнительной репутацией, но без конкретных претензий со стороны правоохранительных органов.

– Ладно, позже с ними разберусь лично. Что еще?

– Есть новая информация по «Зверю». С высокой вероятностью ему удалось покинуть Россию.

– Неужели? Мне докладывал руководитель республики, что «Зверь» погиб и тайно захоронен. Мол, северокавказские «амиры» пытаются выбрать нового лидера.

– Службе знакома данная точка зрения. Полагаем, разговоры о новом лидере служат прикрытием бегства «Зверя». Взгляните на этот документ.

– Похоже, ты прав, – после паузы разочаровано отметил Президент. – Жаль, дали уйти гаду.

– Я уже приказал реорганизовать паспортный контроль в Краснодарском аэропорту.

– По хвостам бьешь! Лучше скажи, что дальше? Вернется сволочь или останется за рубежом?

– Медики считают, что с таким заболеванием длительные переезды исключаются. Возможно, бегство подкосило его здоровье. Сдохнет скоро.

– Не надо тешить себя иллюзиями. Ты понимаешь, что он попытается издалека руководить террором в России?

– Безусловно. Поэтому мы оставили на свободе известных нам участников его транспортировки и пытаемся выявить остальные звенья цепочки. Одного перевербовали. Если «Зверь» будет искать связь со своими ячейками, то наверняка использует этот надежный и проверенный лично канал.

– Неплохой ход. Работайте. Я дам поручение Службе внешней разведки выявить местонахождение «Зверя».


Вашингтон либо очаровывает, либо раздражает. Еще вчера Фишман склонялся ко второму варианту: наглые индивиды, толпой прущие по тротуарам в бесчисленные офисы, плотная застройка по квадратно-гнездовой схеме. Кругом попрошайки, туристы. Соседи по отелю, вечно гремящие по ночам льдом из автомата на этаже. И куда они его девают? Целые ведра? А содержание ящика в прикроватной тумбочке? – Библия и презерватив!

В то утро путь на работу раздражал не сильно: плюс 20, ветерок с Потомака, обширная латиноамериканка с четырьмя таксами. И уже виден вход в «Старбакс». Только трое в очереди к мулатке. Прилавок и Паола! Улыбка, шипение кофемашины, протянутый стакан с салфеткой. Как? Никакой надписи? Зато задержала напиток в руке, медленно опустила и подняла ресницы.

– Возьмите жевательную резинку от кофейного налета. И посмотрите на доску с нашим фотоконкурсом. Поучаствуйте, если есть «мыльница». Хорошего дня.

Ноги шли, с трудом сохраняя прямой курс. Хотелось рвать и метать, а больше всего – развернуть салфетку прямо на улице, чтобы… Что? Убедиться, как над ним пошутила опять? Или увидеть записку? Какая записка, если девушка даже не взяла фломастер в руки. Сдержался. В лифте увидел – бумажка пуста. Но один уголок срезан. Открыл пачку жвачки, сунул пальцы и достал … миниатюрную карту памяти! Тупо повернул одной стороной, другой. Время ускорилось многократно. Рефлекторно сунул находку назад в пачку. Взамен вытащил пластинку и отправил в рот. «СЛУЧИЛОСЬ!»

«Но что?» – сердечный пульс прыгнул к сотне – молодого оперативника охватывала паника. Надпочечники начали интенсивно вбрасывать в кровь катехоламиновые гормоны и кортикостероиды, чтобы человек приспособился к стрессовой ситуации. «Эротическое видео? Или то, что он подозревает? Срочно нужен компьютер. СТОП!» Нервная система тормозила организм, помогая мозгу перейти на режим хоть и интенсивного, но жестко логического мышления. «Ошибиться нельзя, мулаточка не зря была столь серьезна. Там не её сиськи и не лохматка!». Время резко замедлилось.

До ланча день тянулся как жеванная-пережеванная chewing gum. Уходя в Deli за едой, молодой разведчик внутренне кипел, а потому миновал коллег, опустив голову, чтобы не встретиться взглядом. Кто-то из них, наверняка, работает на ФБР, кто-то может просто заподозрить неладное. Ему чудилось, окружающие в полном составе смотрят на него и пытаются угадать, что у него в кармане.

Купив гигантский бутерброд с пастрами, дошел до Трайэнгл-парка и медленно – 20 движений челюстями на каждый кусок – кормился, лениво озирая окрестности. Затем иным маршрутом побрел к офису. Ровно на полпути находился известный ему магазинчик с китайской электроникой. Долго выбирал дешевую «мыльницу», чья карта памяти походила на полученную им, расплатился наличными. Кое-как дотянул до конца рабочего дня, последнего в неделе.

По пути домой сделал дюжину снимков, проверил, как получились. В отеле заглянул в свою комнату, взял ведро для льда и переместился к автомату – за ним прежде приметил тупичок, не просматриваемый коридорной системой видеонаблюдения. Там достал фотоаппарат, вынул из него карточку и вставил ТУ, из «Старбакс» – подошла. Единственный файл с названием User Manual («Инструкция»). Открыл и похолодел, увидев первый лист с названием TOP SECRET Presidential Policy Directives #… («Совершенно секретно. Политическая директива президента…»). Читать дальше второго, где упоминалась Россия, не стал, но быстренько просмотрел до последней страницы. Поменял карточку, вернулся к себе. До глубокой ночи сидел на балкончике, механически пил колу, думал.

Вариантов видел три: стать предателем и продать карту ФБР, немедленно мчаться к вашингтонскому резиденту СВР, встретиться с ним позже при удобном случае. Первый отверг сразу, второй – после минутных раздумий, выбрал третий. Над ним и корпел час за часом. Пока в голове не сложился цельный алгоритм действий – комар носа не подточит. Если случайный кровосос его точит об алгоритмы. Припомнил, что в Вашингтоне появились комары, подцепившие от приезжих африканцев лихорадку Западного Нила. Поежился, нырнул в комнату и, глядя на батарею пустых банок, осознал, что лед – великая вещь: без него столько колы не выпьешь.

Открыл ящик прикроватной тумбочки и по-новому оценил заботу менеджмента о духовном и телесном здоровье постояльцев. Закрыл. Спал крепко. Младые годы, устойчивая психика, эластичный мочевой пузырь и полученный ценный документ. Мулатка не снилась: секс в жизни случается тысячи раз, а подобная удача – однажды.


Глава 17
Игра

Вика бездумно смотрела через стекло на вечернюю Москву. Машина свернула на Волхонку – впереди сиял Храм Христа Спасителя. Битая иномарка подрезает! Резкий маневр уклонения, вырвавшееся у водителя ругательство, остановка. И вот уже мужчину тащат из авто и валят прямо на дорогу. Распахивается пассажирская дверь, страшная морда, руки грубо хватают упирающуюся женщину, брань. Резкий скрип тормозов останавливающегося внедорожника, выбегает человек с пистолетом, с ходу бьет стволом в лицо, что брызжет слюной на Викторию. Крики, визг уносящегося автомобиля. В наступившей тишине слышен мелодичный баритон с легким южным акцентом. Сперва слов не разобрать, потом выстраиваются фразы. Так заботливо звучал отец, когда она была девочкой. И так же нежно держал её, ведя к машине. То есть машину только хотели купить, только «москвич», а потом папа умер и …

– Куда вы меня тащите? Отпустите немедленно! – жертва нападения резко вернулась в реальность. – Кто вы такой?

– Руслан, – крепкие и теплые ладони исчезли с плеч. – Вы попали в автоподставу, я разогнал бандитов.

– Мой водитель…

– В порядке, надеюсь. Парень, ты как?

– Нормально, спасибо за помощь. Шпана совсем обнаглела. Надо вызвать полицию.

– Менты с ними в доле, оформят, как будто ты спровоцировал аварию. Ты же не пострадал?

– Так помяли чуток.

– А тачка?

– Цела.

– Вот и хорошо. Езжай домой, уже поздно. А … Как вас зовут? – Руслан опустил губы к уху женщины и понизил тон.

– Виктория.

– А Викторию я отвезу, куда скажет.

– Не надо, мне тут рядом, на Остоженку.

– Знаете, по-моему, вам следует немного выпить, посидеть в уютном кафе с хорошей музыкой. Составьте мне компанию, поужинаем, – вкрадчивый голос обволакивал и уносил прочь с места, где чуть не случилось гадкое, если не ужасное.

– Спасибо, не стоит. Очень благодарна, Руслан. Вы нас спасли.

– Спаситель настаивает, – тембр прежний, нотки новые – игривые. – Поболтаем, поднимем настроение. Мне, право, стыдно за тех парней. Акцент не уловил, но они с Кавказа, как и я.

– Только, если ненадолго, – с гаснущим сомнением и с родившейся надеждой согласилась женщина.

– Супер! Какую кухню предпочитаешь, Вика? – стремительно перешел на «ты» организатор автошоу, которое возвело его в ранг «спасителя».

– Европейскую.

– Тогда ресторан Nabi, двести метров от твоего дома, – проговорился дагестанец, знавший адрес московской квартиры Красько.

– Вадик, можешь ехать по своим делам, – отпустила шофера Виктория, ничего не заподозрив.

Баскетбол – любовь американцев. Виртуальная для тех, кто задницу не отрывает от просиженного дивана и жутко калорийного ТВ-ужина. Реальная для энергичных парней и мужчин, жаждущих движения и борьбы. Площадок в Вашингтоне полно. По совету Макалистера «Птица» стал посещать парк Форт Скотт – местечко понравилось: досягаемо, есть парковка, зелено, неплохие ребята собирались поиграть. Кто появлялся постоянно, кто – эпизодически. Попадались и одноразовые игроки. Сказал «хай», и через полчаса льет пот ручьем. Минимум трепа, максимум расхода энергии, исчезнувший эмоциональный негатив, отдохнувший от слов и чисел мозг.

Только травмаопасно, и кое у кого нервы порой зашкаливают. Нынешним утром появился верткий пуэрториканец, словно близнец, похожий на Паолу – официантку из «Старбакс», и испортил игру. Грубо хватал за майку, пытался наехать, но потом отвял. «Жаль, – сокрушался «Птица», – что я пока лишь аналитик, а то размазал бы хама по асфальту. Шпион же должен владеть приемчиками или оружие носить. Скоро стану крутым». Мечтать – не вредно, вредно не мечтать. Или наоборот?


Фишман купил шорты, майку и ракетку перед походом в российское посольство. В ходе ночных раздумий вспомнил, что, когда вставал на консульский учет, то видел приглашение присоединяться к субботней секции настольного тенниса. Ракетку демонстративно нес в правой руке, камеру – в левой. ТУ КАРТУ, завязанную в презерватив, держал за щекой. Резинка попалась с малиновым вкусом, можно проглотить в случае захвата агентами ФБР. Мысль отвратительная и толковая. Перестраховался: паранойя не означает, что история точно не является провокацией.

Его учили опытные разведчики. На них и равнялся. В том числе и на преподавателя, который в Академии любезно давал курсантам почитать глянцевые покетбуки. Потом снимал с них отпечатки пальцев и оставлял в тайнике. Забирал их мелкий служащий из восточноевропейского посольства. Когда новички выезжали на работу за границу, их по «пальчикам» идентифицировали. Так ЦРУ и узнало о принадлежности Фишмана к СВР.

Полицейские, дежурившие в машине у ворот, не остановили. Русский охранник проверил паспорт, указал, куда идти. Теннисистов немного, но одного Фишман видел в Центре, хотя, фамилии не знал. И тот, похоже, срисовал пришедшего. Новичок представился публике и скоро поинтересовался у коллеги: «Где тут покурить?» Последовал ожидаемый ответ: «Пойдем, покажу». Через несколько минут стажер сидел в помещении референтуры, оборудованной противопрослушкой, и ждал резидента, который по утрам заезжал просмотреть шифртелеграммы из Центра.

– Проблемы? – шеф не ждал ничего хорошего от неожиданного визита.

– Вот, – вымолвил визитер и протянул презерватив и «мыльницу», – посмотрите.

– Любишь снимать секс-игры, – успел пробурчать генерал, прежде чем открылся файл. – Ох, ни хрена себе!

Листая директиву и пытаясь восстановить контроль над функцией устной речи, матерый шпион параллельно взвешивал плюсы и минусы решения, принятого в первые же секунды. Вроде бы, концы сходились.

– У тебя папа-мама есть?

– Да, – молодой сотрудник даже не попытался скрыть удивление.

– Кто-то из родни на днях сильно «заболеет», и тебе придется слетать в Москву, накупив лекарств. Отпустят твои работодатели?

– Наверное, хотя и со скрипом, я же только приступил. И потом, как легенда для противника, уж больно белыми нитками шито.

– Вот и хорошо, ничего серьезного не заподозрят.

– Но могут заподозрить меня. Как потом работать: вербовать и прочее? – заволновался оперативник.

– Впредь твоя работа, как предвижу, будет заключаться только в переводе скучных текстов вашей международной лавочки, – изрек умудренный руководитель. – Если и когда утренний кофе окажется вкусный, милости прошу ко мне. Процедуру связи мы с тобой отработаем. А на пинг-понг можешь ходить по вольному графику. И никакой оперативной активности. Ноль! Ясно?

– Так точно, – растерянно вымолвил подчиненный.

– Презик тебе еще потребуется или можно выбросить? – резак грубовато снял напряжение, чтобы потом вернуться к серьезному. – Купишь точно такой же и положишь на место.

Направляясь прочь от посольства, Фишман испытывал огромное облегчение – судьба файла в руках шефа. Оставалось понять собственное место в разворачивающихся событиях, подготовиться. Увы, стартовой информации маловато. Загадку срочной поездки в Москву решил быстро: его там расспросят о мельчайших подробностях, которые невозможно втиснуть в шифртелеграмму о случившемся. Не факт, что резидент её вообще отправит: российские спецы утверждают, что код расколоть нельзя, только вдруг американцы с ними не согласны? Опять же шифровальщик в консульстве прочтет текст, потом шифровальщик в Центре, потом цепочка еще удлинится. Затем Москва запросит уточнений.

Аналогично рассуждал и руководитель «точки». А посему велел 12-летнему сыну купить точно такую камеру. Мальчик скривился: «Дешевка». Объяснение – «подарок в Москву» – его удовлетворило. Затем резидент скопировал файл в память «мыльницы», лично упаковал её в спецпакет, опечатал, поместил в обычный конверт и передал пилоту российского рейса, вылетающего в Первопрестольную. В Шереметьево посылку забрал представитель разведки. Так спецпакет оказался в секретариате Директора разведки. Если бы по пути его попытались вскрыть, то началась бы очень неприятная химическая реакция, уничтожившая не только память камеры, но и ее саму. У инициатора вскрытия остались бы крайне негативные воспоминания.

Пока пилот еще получал посылку в вашингтонском аэропорту Рональда Рейгана и готовился к полету домой, в аэропорту Кеннеди пассажиры из Москвы вступили на нью-йоркскую землю. Строгий паспортный контроль, ожидание багажа, отнятая таможенниками колбаса. Алехины-младшие ничем не выделялись, хотя внешне больше походили на американцев – Степан настоял на простецкой одежде. Ксения, мечтавшая поразить аборигенов итальянско-французскими нарядами, согласилась на джинсы и майку, выторговав в обмен остановку в городе «Большое яблоко». Муж хотел сразу лететь в Калифорнию, а жена резонно возражала, что позже беременность и младенец не позволят ей побывать на Бродвее.

Проводы в Москве прошли с минимумом слез и причитаний. Запомнилось лишь пророчество растроганной Анны: «Когда родится первенец, возьмешь его на руки и только тогда поймешь, что твоя жизнь принадлежит уже не тебе. И никогда не будет». Сначала слова показались пафосными, однако перелет в десять с половиной часов дал время осмыслить фразу. Опять же Матвей Александрович обратился с просьбой-приказом: вызвать Анну в Штаты под предлогом плохого самочувствия из-за беременности. Обещал сообщить когда. Оказавшись в такси, девушка переключилась с того, что ТАМ, на то, что ЗДЕСЬ.

– Степаша, смотри симпатичный жилой комплекс.

– Здесь подобные называют кондоминиум или кондо, – не преминул поправить муж.

– Квартирки от двух миллионов, – встрял водитель, – могу устроить.

– Ой, вы говорите по-русски, – чуть удивилась Ксения.

– Нью-йоркские таксисты только по-английски говорить не умеют, – хохотнул водила и включил музыку в стиле городского шансона в его новорусской версии. – «Хей-хей, мусорок, что ты гонишь шнягу не по делу», – подпевал, не попадая и в тональность, и в ритм.


Директор недоверчиво рассматривал «мыльницу», извлеченную представителем оперативно-технического отдела. «Нажмите, пожалуйста, эту и ту кнопочки», – посоветовал техник. Экранчик слабо засветился, верхний свет в кабинете померк. Махнув рукой подчиненному, чтобы убирался, директор задницей почувствовал: «Вот ОНО!» Оперативные подробности последуют, но успех уже пришел. Да, надо уточнять, не деза ли попала в руки. Надо доложить Самому, хотя бы предварительном порядке. Кому поручить организацию работы по документу и источнику? В географический департамент нельзя, чтобы не допустить утечки. Привлечь кого-то из другого подразделения? Открыл вновь записку резидента: «Вариант «Рождество». Клиент 20/08. Родственник 32. Свадьба 12».

Сколько он ехидничал, когда резидент перед отъездом в США предложил набор элементарных кодовых обозначений для особых ситуаций. Порылся в сейфе и извлек нужный конверт. Осознал смысл сообщения: осталось три дня (от 12 следовало отнять 9) до приезда по семейным обстоятельствам (код «свадьба») из Нью-Йорка удачливого опера, которому случайным образом выпал номер 32. Так же случайно ему выпала и удача? Что ж, есть время подумать и поступить правильно. Сделал несколько глубоких вздохов, досчитал до пятидесяти и снял трубку цвета слоновой кости.

– Хотел бы подъехать. Срочно.

– Есть окно в несколько минут около полуночи, в загородной резиденции, – после паузы сообщил помощник абонента.

– Буду.


Голова кружилась от сладкого шампанского, поскольку Виктория, как и многие русские ли, украинские ли, короче, постсоветские женщины, предпочитала глотать пузыри со вкусом dolce. Тонкий знаток сделал бы оскорбительную мину и рекомендовал бы brut. Руслан – не sommelier, а бандит в роли змея-искусителя – подливал и подливал. Звонкое опьянение давно рассеяло страхи автоподставы, и Вика наслаждалась неожиданным знакомством с галантным, а кавказец умел таким казаться, красавцем. Зачем-то рассказывала ему свою жизнь, а тот слушал и слушал, чего за мужчинами она раньше не замечала. Говорила о сестре, её муже, сыне – тут слезы умиления навернулись на глаза-вишни. Возможно, разговорчивость объяснялась не только обаянием, но и легким наркотиком, который слушатель подбросил в бокал новой знакомой.

– Прежде не встречал такой девушки, как ты, – признался Руслан, провожая украинку от машины до подъезда, мимолетно прикоснулся губами к щеке и на секунду задержал свое лицо возле шеи.

Она уловила, как орлиный нос втянул запах её волос и тепло её тела. Собственно, уже час назад была готова ехать к нему, ласкать его, принять в себя его несомненное желание. Только мужчина не пригласил, а женщина постеснялась. Счастье встретилось на улице совсем рядом с храмом. Неужели исчезнет, едва мелькнув?

– Можно позвоню завтра? Вечер вышел прекрасный, я хотел бы продолжения.

– Ну, конечно! Буду ждать! – Вика даже не пыталась скрыть радости и обняла мужчину. – Ты такой милый, Русланчик.

Дагестанец ненавидел, когда его так называли бабы. Но улыбался, будто обожал уменьшительно-ласкательный вариант имени – второго в жизни, но не последнего, как он надеялся. Ему хотелось бы что-то европейское, типа Шарль или Бернард. Впрочем, это позже, а сейчас надо телку взять на веревку и в стойло.

– Во сколько просыпаешься? Хочу начать день с разговора с тобой, пусть и по телефону.

– Позвони в девять.

– Отлично, – радостно закончил вечер бандит, обычно не продиравший глаза раньше одиннадцати-двенадцати.

Когда дверь подъезда захлопнулась, сел в машину, нюхнул порошка и подвел итог: «Красько кранты»!


Овцы блеяли. Белые и черные. Сбивались в кучу, словно боялись. Крайние пытались пробраться внутрь, чтобы не оказаться с краю. Центровые, в силу того же защитного рефлекса, не пропускали претендентов. И только одна овцы не проявляла беспокойства, хотя также жадно ловила запахи. Точнее поднимались вверх ноздри овечьей шкуры, скрывавшей под собой волка. Хитрый хищник не спешил, тщательно выбирал первую жертву, но позже собирался полностью перерезать стадо. Вот опустил на секунду глаза: в лапе длинный кинжал. И вовсе уже не в лапе, а в руке.

Его руке, понял спящий и проснулся. Лежал тихо, прислушиваясь к собственному дыханию, улавливая другие сигналы организма. Сразу же резко усилился кожный зуд, пальцы начали мягко гладить, затем царапать бедра и голени. Кровоток активизировался, неся токсины, не отфильтрованные больными почками, по телу. Не включая свет, встал, накинул халат, сделал глоток воды. Поход в туалет дал новый раздражитель – ацетоновый «аромат» мочи. Уснуть уже не получится. Во-первых, отоспался за прошедшие недели. Во-вторых, желание чесаться не пройдет до утреннего сеанса гемодиализа.

«Сегодня, – решил Муса, – поставлю им ультиматум: либо отпускают меня к родственникам в Турцию, либо дают возможность запустить новую волну джихада в России. Пора резать русских баранов».


Глава 18
Исполнители

Президент знал возможности разведки, понимал трудности её работы в мире, где у России не осталось союзников. Да, на планете полно людей, страстно или тихо (что лучше) недовольных США. Только раньше такие находили путь к сотрудничеству с советскими оперативниками, а теперь боятся, не доверяя способности Москвы сохранить втайне имена своих помощников. И вот один смельчак нашелся. Его требовалось оберегать.

– Ты кому показывал директиву?

– Видели оперработник и резидент там, я и вы здесь.

– Хорошо. Какие мысли?

– Источник явно находится в сердцевине госаппарата США. Видите цифры 20/08, резидент полагает, что объект входит в двадцатку руководящих лиц ЦРУ – этому ведомству мы присвоили код «восемь». Нет сомнений в его опытности и смекалке. Достаточно вспомнить, что он безошибочно вышел на самого нового сотрудника «точки» и избежал любого контакта переданного документа с компьютерами и электронными сетями.

– Я тоже считаю, что имеем дело с инициативником, почему-то решившим сделать нам подарок на «рождество». Человек не робкого десятка и ловкач. Надо бы и нам соответствовать. Как предполагаешь организовать работу?

– Обычные каналы и протоколы действий не используем. Нужен опытный, надежный и очень-очень хитрый человек. Предлагаю товарища Чудова.

– Игоря Дмитриевича? Ты ж его невзлюбил, пришлось твоего зама забрать во Фронт, на политическую стезю, так сказать.

– Оно и хорошо, никто ничего не заподозрит. И вы ему доверяете.

Директор бросил столь честный взгляд на Лидера, что тот сразу почуял неладное. Собственно идея читалась на раз: «Служба, то есть Директор, получили документ и имеют источника. А повседневную работу предлагается возложить на лицо не чуждое, хотя и стоящее в стороне. Будет успех – честь и хвала разведке. Если деза или провал, то виноват президентский назначенец. Про резидента и опера на высоком уровне речь не шла – рабочий человеческий материал.

– Думаешь, на него можно положиться? – хозяин Ново-Огарево дал понять гостю, что возлагает на того ответственность за выбор.

– Так у него жена погибла по вине америкосов! Помните операцию «Шиа»? Он их голыми руками готов рвать.

– Что да, то да. А как там его бывший коллега, товарищ Григ, кажется? Они вроде рассорились? Так может, их свести, чтобы друг за другом присматривали? Прошлый раз у них неплохо получилось. И до того по Афгану удачно сработали. Забыл название той операции.

– «Квитанция». Я слышал, у Алехина рак легких. Не думаю, что его разумно привлекать.

– Жаль мужика. Выясни, что у него. Помочь надо бы.

– Сделаю – Директор прекрасно помнил, за несговорчивость ветерана уже дважды прокатили с награждением за оперативные заслуги.

– Вернемся к проклятой директиве. По сути, в ней ничего нового – очередная попытка раскачать наш корабль, точнее потопить. Обнаглели вконец – буром прут! Цели и методы понятны, контрмеры мы давно разрабатываем. Ценно, что получено прямое и документальное подтверждение того, о чем мы и так догадывались. Подчеркиваю, это не уменьшает важность добытой информации.

– Я понимаю.

– Тогда пойми еще одну вещь. АРХИВАЖНУЮ! Нужно выяснить, что за спецоперацию затевают американские разведслужбы. Отвечаешь ты и Чудов. Действовать аккуратно, без имитации кипучей деятельности. Если перехватим инициативу, то крепко «партнерам» дадим в рыло, – Президент сжал зубы, задвигались желваки, лицо стало суровым.


Игорь привык поздно ложиться и рано вставать. С возрастом легко, особенно, когда в постели одиноко и грустно. Почти каждый день вспоминалась Варя, как она делала то или говорила это. По ночам видения приходили менее ясные и более чувственные. После смерти жены Чудов так и не нашел новую подругу, ибо каждую женщину сравнивал с любимой, что в молодости явилась в мокром плаще и цветном платке. Женщины у него бывали, только не задерживались. Завидовал Алехину, чья семья осталась целой, несмотря на невзгоды. И не мог забыть, что во время операции «Шиа» подосланный убийца планировал застрелить Анну, но перепутал, и пули сразили Варвару.

Приехав из штаб-квартиры Фронта, где целый день провел в политической трескотне и заседаниях-совещаниях, налил полный стакан водки. Добавил несколько капель лимона, заглянул в холодильник, закуску доставать не стал – есть на сон грядущий не положено. Сел в кресло и мелкими глотками поглощал спиртное – те же калории. Тупо глядел в зеркало – огромное, в полстены – и не видел квадратное, жесткое лицо с блеклыми желтоватыми глазами, обрамленное сверху темно-русым ежиком. Сухой и рельефный торс мог бы красоваться в глянцевых журналах. Вот только взгляд слишком усталый, притухший от пятидесяти лет жизненного бега с препятствиями. Мускулистая рука ослабила хватку, стакан облегченно сбежал на стол: «Уф! Меня чуть не раздавили». Медленно наступала релаксация, хотя и не оставляло ощущение, что жизнь идет неправильно. Во время службы в разведке подобные сомнения не посещали. Но после «Шиа» пришлось выйти в отставку. Замигал экран телефона.

– Это – Директор, извините, что в неурочный час.

– Знаете загадку: «Кому не спится в ночь глухую? Таксисту, петуху и хрену», – грубо ответствовал Чудов, у которого отношения с бывшим шефом оставляли желать много лучшего.

– Не знал, что вы увлекаетесь фольклором, – отбрил звонящий. – Как с Матвеем Александровичем?

– Несколько лучше, точно не скажу, – напустил туману Игорь, который минимизировал общение с другом после завершения «Шиа», чтобы в высших эшелонах не слишком волновались союзу двух умных шпионов. – Вроде, собирается в Израиль для лучевой терапии.

– Могу чем-то помочь? Нужны деньги? Техническое содействие?

– Думаю, нет. Хотя недавно он передал по завещанию свои активы жене и сыну, у него остались средства на лечение, – уточнил бывший зам. директора СВР, которого напрягло неожиданное внимание к делам Алехина после периода забвения. – Хотя я бы на вашем месте попросил местные спецслужбы обеспечить его спокойное пребывание.

– Разумеется. Есть еще один вопрос, срочный. От основного заказчика. Приезжайте в Центр с утра.

– Проклятье! У меня намечена встреча с тружениками села.

– Придется отложить. Пусть проводят посевную без вас.


Хороший служащий всегда должен угадать, что угодно его боссу. В этом смысле хороший оперативник обязан быть на голову выше штатских. Даже, если действует не в «поле», а занят рутинной конторской работой. Тут можно отличиться, если иметь длинные «антенны» и верно улавливать сигналы из созвездия руководящих кабинетов. Дежурный офицер русского отдела MI-6 ориентировался в лабиринте служебных интриг и подпрыгнул, когда на дисплее высветилось знакомое имя. Трубка к уху, несколько гудков и можно обрадовать новостью.

– Шеф, comrade Grieg купил авиабилет в Израиль. Я подумал…

– Правильно подумал, – последовала ожидаемая и приятная реакция Джереми Кокрейна. – На какое число?

– Послезавтра прилет в Тель-Авив. Тут постучал по клавишам: у него заказан бутик-отель, что сотрудничает с институтом Шаретт, который специализируется в области онкологии. Похоже, у клиента дело швах.

– Не надо спешить с выводами, – укоризненно заметил начальник, в чьем голосе отсутствовали строгость и недовольство. – Пробей через Лэнгли, запланирована ли у Алехина консультация с врачами или процедуры.

Рука сама потянулась в рюмке с портвейном, жидкость ласково скользнула в пищевод, горячая волна поднялась в обратном направлении. Джереми охватила уверенность, что возвращение Алехина в поле зрения западных разведок будет иметь последствия. Спаниель возле кресла уловил перемену в хозяине, поднял голову и был вознагражден поглаживанием. Секундное взаимодействие животного и человека доставило удовольствие первому и изменило настроение второго. «Вдруг получится отомстить Григу за прошлый раз, когда тот сорвал совместную операцию ЦРУ и MI-6 на Ближнем Востоке?»

Кокрейн забрал бутылку с рюмкой и удалился в крохотный кабинет поразмыслить. Ментальное недовольство жены игнорировал. Вербально она его не выразила, заметив лошадиный оскал мужа. Такой у него бывает редко, и тогда его лучше не трогать. Из прошлого никто не выходит без шрамов. У Матвея они видны на теле, у Джереми скрываются в душе.


Вика волнообразно поднималась и опускалась, раз за разом, опираясь руками то на волосатую грудь Руслана, то, изогнувшись назад, на его чуть менее волосатые бедра. Горец дышал всё громче, грубее сжимал ей талию, неотрывно глядя вверх на груди-маятники, тянулся к ним. И она глядела только вниз, словно с большой высоты, спускалась к нему, пригвождая его в постели. А он вновь поднимался ввысь. Вот удалось на секунду перехватить сумасшедший взгляд дагестанца, и наездница рухнула без сил. Водопад прямых черных волос слился с зарослями его черных и курчавых. В голове гудело, отсутствие мыслей создавало приятную пустоту для этого гула. Мужчина молчал, но женщина знала, что и он доволен. Его дыхание стало регулярным, дрожь тела прекратилась. «Заснет, тогда и схожу в душ», – решила украинка, вернувшая способность думать и планировать действия. Сутки, прошедшие со знакомства, потратила, прикидывая и воображая, как и что. Эмоции переполнили настолько, что даже забыла выпить противозачаточное. Или забывчивость умышленна?

Под теплыми струями разум задавал вопросы, женская душа требовала ответы. Руслан ТАКОЙ! Вчера опять повел в ресторан, был ТАК мил! Интересно: каков в обычной жизни, кем работает, где живет? Машина у него дорогая, деньги явно имеются. Как-то вскользь заметил, что занимается вопросами безопасности, а когда она его раздевала, нащупала пистолет. Обернувшись полотенцем, вернулась в комнату. При тусклом свете ночника, который Руслан не разрешил выключить – «хочу видеть твое тело и глаза», рассмотрела «пушку»: вороненая сталь и перламутровые «щечки». Рука скользнула во внутренний карман пиджака, в спешке брошенного на стул, нащупала «корочки» в сафьяновой коже. Открыла: фото, номер, подполковник, Федеральная служба безопасности. «Силы небесные, чекист!»

Сквозь густые и загнутые ресницы, что так нравились подружкам, дагестанец подглядывал за простодушной, которая, как и ее многочисленные предшественницы, купилась на стандартный трюк с фальшивой ксивой. «Овца! Трахается, правда, классно, с душой. Теперь моя. Куда, он, денется!» С тем и смежил веки уже плотно, довольный собой. Требовалось отдохнуть – утром Вика вновь захочет секса, начнет приставать с ласками, трогать там, лизать тут. Плавно погружаясь в сон, мог бы ощутить зарождение нового желания. Не захотел и захрапел. Вика еще какое-то время таилась в кресле, разглядывая в полумраке его черты, потом решительно тряхнула головой и нырнула под одеяло. Очень тихо, чтобы не разбудить спящего любовника и не спугнуть, как надеялась, судьбу. Хотелось бабского счастья, надежного плеча рядом. Сжалась в комочек, словно эмбрион, пытаясь в таинстве ночи разглядеть, услышать грядущее. Не получилось, что к лучшему, ибо выпадет ей печальная доля. Скоро, хотя не завтра. Пусть хоть им насладится.


День в Вашингтоне заканчивался много позже, чем в Европе, но также не без затей. Кадровики информировали Макалистера, что «Птицу» оформили на работу аналитиком. Подразделение ФБР, занятое разработкой членов русской колонии, прислало очередной отчет, освященный новым лицам. Среди прочих – Фишман, присланный на годовую стажировку во Всемирный Банк. Ничего подозрительного: работает, гуляет, ест и пьет (максимум пиво). Агент ФБР – коллега в той же международной организации – доложил о скорой поездке объекта в России к больной матушке. Схема передвижений по городу, нулевые результаты «прослушки» телефона, компьютер чист, если не считать, посещения порносайтов – понятно, парень молодой – онанирует регулярно. В электронной переписке – ничего интересного: письма родителям и друзьям. Подробности ФБР готово прислать по запросу, только такой запрос оставил бы след в досье Фишмана, что эквивалентно проколу.

Сидя на унитазе, Джек наслаждался одиночеством. Ему нравилась тишина и покой. Взяв заветный вагончик, раскрыл пенал с красками и подкрашивал красным обода колес. Потом пошуршал наклейками: «уголь», «цемент», «сниженный газ». Не найдя нужную, кисточкой аккуратно вывел Fertilizers («удобрения») и довольно выдохнул. Тут и случилось опорожнение прямой кишки. Сексопатологи уверяют, что младенцы получают удовольствие орально от мамкиной сиськи, взрослые – генитально, а пожилые – анально. Точно: удачный поход в сортир лучше плохонького секса. Подул на вагончик, чтобы краска скорее подсохла, и понес в гараж – прицепить в середину состава на игрушечной железной дороге. Карта памяти внутри пополнялась данными для личного архива Джека. В нем президентская директива соседствовала с массой других интересных документов.


«Птица» летал по освещенной площадке. В тот вечер получалось всё: пасы, обводка, трехочковые броски и прежде не дававшиеся ему подборы под щитом. Даже невзлюбивший его Эстебан ничем не мог помешать. Сегодня гражданский аналитик стал сотрудником ЦРУ! Сначала хотел пойти выпить, чтобы отметить, но в Вашингтоне друзей не имел. Откровенно говоря, их вообще не было у него – самого умного на курсе в университете. Принял правильное решение – баскетбол. Да и Макалистер советовал регулярно посещать площадку. Вообще шеф ему нравился, серьезно всегда выслушивал, с самого начала стал давать учебные оперзадания. «Интересно, – раздумывал новичок, переодеваясь после игры, – кто из русских будет моей первой «мишенью»? Пока он уселся продумывать форму общения с официанткой в кафе «Старбакс». Через неё предстояло шлифовать шпионские приемчики: постановку сигналов, передачу материалов – всё, что придумывал Джек.

На парковке увидел пуэрториканца, слонявшегося возле машины.

– Слушай, у тебя нет сестры Паолы? – не удержался от вопроса аналитик. – Я знаю одну, работает в «Старбакс» – похожа на тебя, как две капли воды.

– Отлипни, Белоснежка! Про сестру мою даже думать забудь! – Эстебан указательным и средним пальцем показал на свои глаза, затем на «Птицу» – мол, помни, наблюдаю за тобой.

Остальные партнеры по игре заржали, благостный настрой цэрэушника испарился. «Чертов латинос!» Чтобы поднять дух, решил вопреки угрозе смотаться в «Старбакс».


Фишман получил стакан капучино из рук симпатяшки почти вслед за уходом «Птицы». Только кофе и улыбку, никаких записок или чего-то еще. Заглянул неурочно, на авось. Молодой разведчик готовился к отбытию в Москву, чтобы завтра, пролетев через Атлантику и ночь, попасть послезавтра в Центр. Волновался, как встретит Родина. Похвалит? Пожурит? Хотелось прихватить несколько дней, чтобы разобраться в чувствах с одной девушкой – из-за океана та казалась милее и важнее, нежели раньше. Только подозревал, что начальство не даст ему задержаться лишку. «Эх, провести хотя бы ночь с Юлей! Или оставят ночевать в" конторе"»?


Циклопическая воронка, хотя и засыпанная наполовину, сильно парила в лучах восходящего солнца. Карьерные самосвалы с зажженными фарами и по ночам беспрерывно подвозили гравий и песок. Бездна охотно заглатывала и первое, и второе, не удовлетворяясь 30-тонными порциями. Красько с ненавистью смотрел на бесконечную цепочку БЕЛАзов, неспособных насытить подземную прорву. К совещанию закрыть вопрос не получалось.

– Что, мощнее технику нельзя подтянуть? – недовольно бросил директору шахты, хотя прекрасно знал технические параметры проекта ликвидации ЧП.

– Подъездные дороги не позволяют, да и заказывать самосвалы пришлось срочно, – уставший менеджер поспешил с оправданиями, которые позже могли пригодиться владельцу компании. – И еще непредвиденный фактор: наполнитель проседает со скоростью три сантиметра в сутки. Непонятно, куда девается. Может, подземная река пробила русло и вымывает песок, как размыла старые колонны, поддерживавшие своды.

– Ладно, утро уже, поехали встречать московских гостей. Не бзди, прорвемся.


Глава 19
Совещания

Дом культуры – колонны, советский герб на портике – размещался в центре города. Жители, толпившиеся в ожидании судьбоносных решений, без энтузиазма провожали взглядами местных и приезжих участников совещания. Лишь появление Президента вызвало оживление и просьбы не оставить население в беде. Тот обещал помочь утратившим работу и жилье. За столом пропустил мимо ушей бла-бла-бла губернатора и подгонял иных выступавших. Настал черед Красько – того, кто оплатит счет.

– Мы уже засыпали 90 % запланированного объема наполнителя, – начал Михаил.

– Там работа и наполовину не сделана, – срезал лидер страны, заглянув в карточки, заготовленные аппаратом.

– Так оно кажется со стороны, – бизнесмен углубился в пояснения.

Через полчаса, красный как рак, он уже вполне соответствовал своей фамилии. Президент счел, что «подсудимый» дозрел, и огласил «приговор».

– Засыпку завершить к июлю, железную дорогу восстановить к концу месяца, поврежденные оползнями жилые дома отремонтировать, чтоб как новые были, – сурово поднял очи на владельца. – Лично приеду проверить, а пока Общенародный фронт проконтролирует вашу кипучую деятельность. Кстати, осенью коллеги из Фронта – здесь присутствует товарищ Чудов – организуют крупное мероприятие в Москве, посвященное сельскому хозяйству и смежным отраслям промышленности. Надо поучаствовать, Михаил Соломонович, по-взрослому. Стране не нужны неэффективные собственники флагмана химической индустрии. Вы поняли?

– Ну, разумеется. Исполним ваши поручения полностью и в установленные сроки, – облегченно выдохнул мажоритарный акционер ОАО «Росселитра», осознающий, что гроза миновала, а многомиллионные расходы продолжатся. – Руководители и трудовой коллектив компании не подведут. Даю слово.


Масштаб проблем может выражаться в цифрах, может – в ощущениях. Кабардинец сидел в новеньком «лэндкрузере», ценой сто «бакинских» косарей слишком, и чувствовал себя нищим. Переезд семьи в Волгоград давно исчерпал деньги, полученные авансом, а новый хозяин зарплату платил мизерную: «Покажешь себя в деле, тогда будешь жрать пирожные, а пока чернушку грызи». Правда, сделал личным водилой, типа приблизил. Хорошо еще чекист бабок подбрасывает, только мало: «К тебе местные бандиты присматриваются, нельзя, чтобы видели, что живешь не по средствам». Гребанная конспирация! Еще и город дурной – вытянутый вдоль Волги, кругом промзоны, улицы узкие, транспорта выше крыши. Хорошо, гаишники тачку знают, дают объехать по встречке и вообще не цепляются. Но где взять деньги на жизнь?

– Дрыхнешь? – прервал думы «Тренер». – Погнали в порт.

– Уже едем, – газанул с прокруткой колес «Смирнов».

Забитые баржами и теплоходами типа «река-море» причалы и громоздившиеся вокруг пакгаузы выглядели непривлекательно для сухопутного краба, если бы, конечно, в горах Кабардино-Балкарии водились десятиногие ракообразные. Новоявленный агент чуял, что босс приехал туда не любоваться волжским плесом. Обычно того интересовали материальные ценности, желательно куски пожирнее. Из здания речпорта «Тренер» вытащил скучного чувака и долго прогуливался с ним вдоль пришвартованных судов. Сей факт «Смирнов» не забыл включить в «шкурку» – агентурное сообщение для куратора из ФСБ. Собственно доклад сделал устно, а куратор положил на бумагу, которая ушла в Москву. Служака в Департаменте по борьбе с терроризмом приобщил её к массиву информации, поставив штамп «для накопления информации», и подшил в агентурное-наблюдательное дело еще один лист.


Загородный Центр – сосредоточение людских и технических ресурсов разведки. Настоящие шпионы составляют исчезающе малое меньшинство обитателей, большинство занято добычей информации техническими средствами, аналитикой, обеспечением. «Можно сказать, вымирающая профессия», – констатировал Чудов, пока охрана проверяла документы и автомашину. Приехал рано, до начала рабочего дня основной массы сотрудников. «Вам в спорткомплекс», – наконец изрек служивый. Гость даже не поднял брови от неожиданного приказа.

– Присоединяйтесь, – пригласил Директор службы, в одиночестве плававший в бассейне олимпийского размера, на входной двери которого гость заметил табличку «Санитарный день».

– Не захватил плавки, – саркастически ответил приехавший. – Боюсь вас огорошить своей наготой.

– Не волнуйтесь, Игорь: мне уже доводилось видеть половые органы и мужчин, и женщин. А купальные принадлежности ждут в раздевалке.

– Вы, прям, как президент, принимаете гостей без отрыва от занятия спортом, – не удержался от ехидства бывший зам. директора СВР, погрузившись в воду. – И плавки мне выдал строгий оперативник, явно в звании не ниже капитана.

– Равняюсь на Лидера, – не слишком разборчиво ответил плывущий рядом Директор. – Вам ли, ушедшему в политику, не знать. К делу: в Нью-Йорке проклюнулся инициативник, похоже, из верхушки ЦРУ. Сообщил очень тревожные сведения. № 1 в курсе. Мы решили поручить вам руководство операцией. Будете уезжать, заберите в раздевалке пакет с подробностями, а заодно и понравившегося вам опера. Через него будем держать связь фельдъегерским способом. Телефон и прочую электронику исключаем. Завтра из Штатов прилетает сотрудник, с которым контактировал наш новый американский друг.

– Друг ли?

– Вот это вам и предстоит выяснить. Принимайте под крыло парня – новичка, только-только приехавшего в точку. Через два дня ему назад. Надеюсь, сумеете организовать работу. Ситуация серьезная, промахи недопустимы.

– А вы?

– Вернусь к скучным административным обязанностям. Наши возможности в вашем полном распоряжении, естественно.

– Мы уж как-нибудь сами попробуем сдюжить. Хотя людей, вероятно, придется привлекать для отдельных поручений. Жаль, товарищ Григ приболел.

– У него своя борьба, – глубокомысленно профыркал в воду шеф разведки и серьезно ошибся. – Его ждут в Израиле, я связался с коллегами, чтобы оказали содействие. Не забудьте, код к пакету 2713.

Игорь еще поплавал, не спеша, размышляя. «Директор явно испытывает сильный стресс. Отсюда встреча в бассейне: нет посетителей, технически очень затруднительно прослушать разговор. Раз отдает такого источника на сторону, то считает дело крайне рискованным». Вылез на бортик, по старой привычке потряс головой по-собачьи, хотя короткий ежик не столь густ, чтобы удержать много воды. Выйдя из душа и накинув полотенце, кивнул Оперу. Парень – лет двадцати семи, курчавый и строгий лицом – молча показал металлический спецпакет с кодовой панелью. «Самоликвидация методом подрыва или кислотная? – на секунду озаботился Чудов. – Код бы не перепутать».

– Рулишь хорошо?

– Жалоб не поступало.

– Тогда садись на руль. Едем в Иславское – это конец Рублево-Успенского шоссе, там покажу. Хотя подожди, мне надо кнопочки понажимать, а ну как рванет. Постой в сторонке.

В машине опытный разведчик просмотрел текст директивы президента США, запомнил дословно. Покрутил в руках записку нью-йоркского резидента и дешевую фотокамеру. Нахмурился. В оперативном плане задача представлялась головоломкой, в политическом – бомбой. Данных пока мало, а головоломку предстояло решить, бомбу – обезвредить. Оставалось надеяться, что хоть парнишка завтра прилетит со светлой головой и не трус. «Хотя, – ветеран мысленно извинился перед незнакомым юным коллегой, – был бы трусом, сразу стал бы предателем. С таким-то материалом!» И, тем не менее, нельзя исключать возможность провокации и дезинформации. А исключить надо.

Тем временем авто свернуло с Рублевки и скоро остановилось у ворот лесного участка. Звонок по мобильнику, створки раскрылись: на крыльце большого дома, строгой архитектуры и неброской цветовой гаммы, стоял Матвей Александрович Алехин и две крупные рыжие собаки. Никаких эмоций, готовность к любому повороту событий. Троица знала: старый боевой товарищ без предупреждения без веской причины не приедет. Друзья обнялись, животные обнюхали Чудова и сразу признали за своего, молодого Опера пока включили в число условно невраждебных лиц.

– Ну? – похудевший хозяин, по скандинавской традиции, не отличался многословием.

– Приехал проводить тебя в Палестины, выпить на посошок. И хочу пожить здесь, пока ты с Анной в отъезде.

– Тайная любовница?

– Секретная работа, ухожу с экранов радаров.

– Чужих?

– И наших. Вон, помощник со мной, пристрой и его на постой.

– Занимайте любые спальни, кроме хозяйской. Одежды мужской полно в шкафах – моей и Степана. Слуги будут кормить. Две машины в гараже. Что еще, Игорь?

– Потолковать бы. Беда намечается, Матвей. Большая, на всю страну.

– Так, может, мне остаться?

– Это не нужно, нужен совет.

– Поотстал ты от жизни: нынче это называется «консалтинг». Большущую деньгу люди на нем зашибают, – Алехин постарался снять напряжение, читавшееся в поведении бывшего ученика. – Помнишь, викинги всегда принимали важное решение после обильного возлияния, а назавтра, если оно и на трезвую голову казалось правильными, его утверждали. Давай, и мы выпьем. Аквавит сгодится?

– Наливай! Завтра прилетает наш парень «из-за речки», он попал в дьявольский переплет. Может сгореть запросто, а может вытащить золотую рыбку. Мне поручено за несколько дней склеить дальнейшую работу. Ты же мастак по человеческому материалу. Опять же подскажешь что-то по условиям связи вне обычных каналов, как во время операции «Шиа». Слушай …


Элен неслась по ГУМу фирменной летящей походкой. Не без труда за ней поспешали два телохранителя. Виктория безнадежно отстала где-то в конце высоченной галереи со стеклянным сводом. Целью набега являлся демонстрационный зал, где намечалась весенняя fashion week. He обращая внимания на витрины бутиков мировых брендов, поднялась на второй этаж здания с вековой историей и ворвалась в офис хозяина универмага. Секретарша лишь успела открыть рот от удивления. Миронович воспринял появление разгневанной фурии любезно – огромный опыт общения с супругами и подругами власть и деньги предержащих.

– Эрнест, вздрючь своих раздолбаев! – в узком кругу словарный запас гостьи не отличался изысканностью, хотя полностью соответствовал особенностям элитного новояза Москвы.

– В какой позе и кого ты хочешь, чтобы я отымел перед твоими сексапильными очами, прямо здесь, на письменном столе, с видом на Красную площадь? – опытный торговец предложил нужный товар со всеми опциями сразу. – Могу в извращенной форме: зоофилия, садомаза или некрофилия?

– Не, ну что за эпическая херня? Меня поставили в начало показа мод, как несовершеннолетнюю вешалку, страдающую анорексией. Блин, арт-директор не понимает мой статус! Мишаня его закопает в своей провалившейся шахте! – тщательно модулированный голос эффектно доносил суть проблемы до слушателя в кабинете и тех, кому выпало счастье слышать его в приемной.

– Леночка, ты – звезда! Для тебя что угодно. Отправляйся в демзал и можешь четвертовать любого их моих сотрудников. Сама, без Мишани. Я подтянусь через полчасика, – хитро улыбнувшись, хозяин добавил. – Чуть не забыл, в Louis Vuitton пришла новая коллекция сумок – загляни по пути.

– А большая дорожная есть? – гостья почуяла, что пора эмоциональное превосходство конвертировать в материальное, – а то моя прошлогодняя поистрепалась.

– Только две штуки. Одну уже забронировала жена вице-премьера, – Эрнест влажно улыбался пухлыми губами, словно кот на сметану.

– Ну, тогда побежала. Ты такой душка! – модель чмокнула губами возле уха хозяина и, стремительно ретируясь с поля выигранной битвы, издала боевой клич в приемной. – Вика за мной!


«Зверь» кипел злобой, давно не имея возможности излить на кого-нибудь. Рожи катарских хозяев ему надоели до черта, на свою и глядеть не хотелось. Хотя врач-пакистанец предупреждал, что интоксикация организма имеет циклический характер – от одной процедуры очищения крови машиной до другой, злость и ненависть нарастали день за днем, независимо от времени подключения к искусственной почке. Вот уловил собственное отражение в зеркале: темные глаза под густыми бровями сузились, лицо напоминало маску, вылепленную из красной глины. С силой ударил кулаком о толстенному стеклу («Видеокамера что ли у них там спрятана!?»), на поверхности остался жирный отпечаток – смесь пота и постоянно выделяющейся сукровицы, которую лимфатическая система исправно поставляла, а эпидермис не мог удержать внутри. Хлопнула дверь.

– Да благословит вас Аллах, уважаемый Муса, – сладкоречиво приветствовал пухлый куратор. – Ваши молитвы услышаны, и Аллах посылает своего посланника, который наставит на путь дальнейшего джихада. Называйте его «принц».

Вошедший следом Бен Султан готовился к данной встрече. Нет, материалы на Мусу, протоколы его допросов-расспросов и прочее изучил заранее. Сегодня утром специально не завтракал, лишь имел секс с брюнеткой из США – студенткой, пополнившей его гарем. Молитва, немного медитации и почувствовал себя вполне готовым начать важную операцию, сравнимую с 11.09.2001, когда авиалайнеры обрушились на Нью-Йорк и Вашингтон. Её итогом может быть либо смена режима в России, которая перевернет мировой порядок, либо чудовищный провал. В первом случае ЦРУ и Белый дом помогут вознестись на трон в Эр-Риаде. Во втором – вознестись на небеса.

– Давно мечтал побеседовать с человеком, возглавляющим «Имарат Кавказ» и ставшим символом ваххабизма. И вот вы здесь, слава Аллаху!

– И мне необходимо обменяться мнениями с высокочтимым представителем арабских братьев, которые ранее оказывали нам содействие в борьбе с гяурами, – не сдержался и намекнул на сократившиеся финансовые влияния чеченский террорист, смекнувший, что видит координатора спонсоров воинствующего ваххабизма. – Хотелось бы совместно расширять наше влияние.

– Без экспансии ни один народ не продвинется вперед. Географическая важна, поскольку стимулирует и другие виды экспансии. Но главное – экспансия духа, веры.

– Значит, вы, Принц, не видите альтернативы экспансии, то есть считаете, что сдерживание распространения ислама ведет к его упадку?

– Именно так! Коли христиане отказались от экспансии и встали на путь самоубийства своей религии, своего общества, то мусульмане обязаны заполнить вакуум. Альтернативы нет.

– А раз так, то любые средства хороши …

– Безусловно и естественно, это – наш долг. Победа неизбежна. После победы, никто не вспомнит, как она была достигнута, – гость, он же хозяин, сжал губы и многозначительно вздернул указательный палец.

– И кровь тысяч людей не важна, – подсказал вывод «Зверь», столь долго сидевший в своем подполье, что перестал отличать тьму от света.

– История человечества написана кровью. Что с того? – Бен Султан развел руки и поднял их вверх. – На этом пока закончим. Мы позже продолжим нашу поучительную беседу, теперь же вам пора отдохнуть. Набирайтесь сил, мой друг, вас ждут великие дела.


Глава 20
Решения

Кун крутил педали по набережной, в который раз поражаясь несоответствием дневного и ночного вида Хуанпуцзян. Во влажной темноте, прогуливаясь с новым приятелем Ли, голландец восхищался загадочностью почти черной ленты, отражавшей огни Шанхая. Раннее утро безжалостно к мутной и грязной клоаке, каковой река и была для миллионов китайцев, проживающих в её бассейне.

Оставив двухколесный транспорт на парковке, поднимался на стеклянном лифте в банк – сверху акватория с множеством кораблей опять выглядела достойно. Хотя до начала рабочего дня оставалось еще полчаса, офис-менеджер встретила еще в холле и сразу огорошила: «К тебе посетитель из консульства США». Человек средних лет, совершенно обычный, то есть такого можно встретить где угодно и никогда не догадаться, что он – «сотрудник аппарата торгового советника». На самом деле визитер работал на ЦРУ, но внешняя разница обычно исчезающе мала – сбор информации и заведение контактов вменены в обязанности и дипломатам, и шпионам.

– Господин Блокхайзен, я здесь новичок и заехал познакомиться, так сказать, по долгу службы. Пока набираюсь ума-разума. Вот решил лучше узнать банковскую сферу. Сами понимаете, изучение досье не дает адекватного представления. Мне вас многие рекомендовали, – такой формулировкой гость ловко обошелся без имен рекомендующих, – как одного из самых опытных западных банкиров в городе. Если вы найдете немного времени…

– Могу уделить минут тридцать, – прогнозируемо отреагировал на «легенду» и лесть голландец, упустив из вида странную точность одновременного появления в одном месте двух участников не назначенной встречи. – Что вас интересует?

– Говорят, вы – эксперт по вопросам участия здешних банков в китайско-российском экономическом сотрудничестве.

Последовавший разговор удовлетворил любопытство американского разведчика и эго банковского служащего. Первый был специалистом по психологии малых групп, второй – по хитрым финансовым операциям.


Пока машина тоскливо тянулась через утренний трафик в Шереметьево, Анна мучилась сомнением: а не забыла ли что-то наказать слугам перед отъездом. Давно тянуло в библейские места, только никак не получалось. То там война, то интифада, то очень жарко. К тому же Матвей в последние годы неожиданно вновь завяз в разведывательных делах. Нынче, слава Проведению, поездка на мази. «Не было бы счастья, да несчастье помогло», – женщина украдкой взглянула на мужа, занятого беседой с Чудовым. И сердце сразу кольнула тревога. Сначала о предстоящем лечении, затем о странном появлении бывшего коллеги в их доме. Ни с бухты барахты приехал с каким-то здоровяком, очень похожим на человека из «конторы». Теперь тот сидел за рулем семейного «мерса». Неужели опять возникла одна из «ситуаций», что по молодости пугали, а нынче повергают в дрожь? «Надо в самолете поскрести коготками матюшины доспехи – вдруг что расскажет, – возникла и скончалась бесполезная надежда. – Скорей бы уже улететь».

В аэропорту Алехин оставил жену в зале ожидания бизнес-класса и исчез: «Буквально на минутку». Ночной рейс из Нью-Йорка только-только приземлился, и у Матвея оставался час до вылета, чтобы, как выразился Игорь, «прицениться» к оперативнику, которому предстояло выполнить ответственное задание. Прапорщик погранслужбы выловил его на паспортном контроле и провел в служебку. Фишман выглядел не выспавшимся и слегка дезориентированным. Ветераны обменялись понимающимися взглядами и запустили разработанный сценарий.

– Гражданин Фишман, вы задержаны по обвинению в шпионаже, статья 276 Уголовного кодекса РФ, – сурово чеканил Опер, успевший переодеться в мундир, позаимствованный у коллег из ФСБ. – Предлагаю добровольно выдать шпионское оборудование и материалы, а также написать явку с повинной.

«Обвиняемый» молчал, оглядывая «тройку» в комнате.

– Ты, сынок, не шибко волнуйся, – Алехин в светлом костюме со значком «Почетный чекист» на лацкане завел песню дебила-контрразведчика, – я пока тебе больно не стану делать. Расскажи, как ты дошел до предательства. Только прямо здесь, до того, как тебя в пресс-хате помнут бандюги. Сперва назови, с кем из америкосов сотрудничаешь.

– «Папаша», а не пройти ли вам к такой-то матери? – спокойно и вежливо поинтересовался прилетевший и повернулся к Чудову. – Вы – главный? Пусть «следователь» отнесет багаж в машину и уймите пенсионера, а то у меня голова и так трещит, хотя принимал мелатонин.

Игорь молча кивнул.

– Дык, – Алехин довольно осклабился, – на трансатлантических сразу после взлета треба принять два двойных вискаря, пожрать чуток и сразу на боковую. А мелатонин — то байда. Ну, ты, паря, слушайся старшого – плохого не присоветует. Мой воспитанник. Тоже дерзил по молодости.

Затем Матвей обнялся с Игорем, прошептав в ухо: «Подойдет». После его ухода Фишман недоуменно спросил: «Кто это?» «Легенда, – ответил новый шеф. – Поехали на базу».


Пальмовый дворик отеля Ritz считается наиболее фешенебельной точкой для чаепития в Лондоне. Не то чтобы лондонцы туда ломились по причине дороговизны и множества иностранных посетителей, но Кокрейн не избегал заведения, когда хотел произвести впечатления на коллег из-за рубежа. Нынче сам предложил место встречи пригласившему «пошептаться» резиденту ЦРУ. Тот одобрительно чмокал, обозревая интерьер а ля Луи XVI, в котором чахлые пальмы терялись. Чай его не интересовал – предпочитал кофе и ждал откровения от руководителя русского отдела MI-6.

– Возможно, есть кандидат для той затеи, что ваша фирма раскручивает, – осторожно вступил на скользкий лед британец.

– Неужели? Не томи, Джереми, рассказывай.

– Человек неожиданный и не совсем то, что вы заказывали. Но подойдет, как не странно, идеально. Алехин, полковник в отставке, работал еще на Первое главное управление КГБ, специализировался на Северной Европе, потом ушел в бизнес. Недавно его приблизил президент России, дал поручение по Сирии. Мы русского почти завербовали, по вашему поручению вывели на вашего агента среди исламских мятежников. Планировалась сделка по покупке серьезного оружия, но в конце что-то сорвалось. Толи по его вине, толи арабы обделались, толи израильтяне вмешались. В общем – каша. Вот полистай досье.

– Да, серьезный клиент, – задумчиво произнес резидент ЦРУ просмотрев документы. – Не понимаю, как полковника можно зацепить, ведь вы остались ему должны два миллиона?

– Тут самое вкусное: во-первых, можно пообещать вернуть долг.

– А во-вторых?

– Он смертельно болен и сегодня вылетел, – Кокрейн посмотрел на часы, – точнее, уже прилетел в Израиль для онкологического лечения. Сам понимаешь, рак ломает любого, даже стального чекиста. Сдвиги в психике, желание найти волшебное лекарство, потребность в деньгах, стремление оставить после себя след. Короче говоря: expendable (расходный материал, англ.).

– Хм, доложу в Лэнгли. Ты кандидата лично знаешь?

– Сам вербовал и, кажется, понимаю характер.

– Сдается мне, что скоро отправишься на свидание с ним. До связи, – и бросив недопитую чашку – ужасный моветон, американец устремился в посольство, чтобы порадовать ДНР, проевшего мозги своими запросами.

Глядя на крошки печенья, осыпавшиеся с исчезнувшего гостя, Кокрейн даже не испытал сожаления, что счет придется оплачивать английским налогоплательщикам, а не американской разведке с её бюджетом в 65 млрд. долларов. Теперь не сомневался, что затея удалась: можно похоронить концы грязной операции в Сирии, а заодно и comrade Grieg, владеющего подробностями личного участия в ней Джереми. Очень по-британски: попить даржилинга в культурной обстановке и добить умирающего врага чужими руками.


По пути в рублевскую резиденцию Фишман пытался заикнуться о делах, но Чудов решительно пресек попытки. Лишь оказавшись на месте, провел в сад и стал задавать вопросы. Много вопросов. И уже от первого молодой разведчик, ожидавший разбора полетов, опешил.

– Поссать хочешь? Нет? А я хочу – дорога длинная. Посмотри на собак, которые тебя секунду назад обнюхали – уже мочатся, чтобы быть готовыми к новым вызовам, – руководитель операции отошел в кусты и, пожурчав, продолжил, – Хорошо, что хозяин улетел, а то пришлось бы в туалет идти. Запомни в помещениях и машинах дело не обсуждаем, только на прогулках. Есть хочешь?

– Нет.

– Зря отказываешься, Ну, погнали: расскажи, как проводишь обычный день, в подробностях и по минутам.

– Я голоден, – пожаловался Влад через два часа.

– Вот, хороший боец использует любую возможность, чтобы отлить, поесть или чуток вздремнуть. Распорядок такой: подъем в 6.00, два часа работаем, завтрак в 8.00, час личного времени, работаем до обеда в 13.00, отдыхаем час, работаем до ужина в 19.00, три часа работаем. У тебя девушка есть?

– Да.

– Знает, чем ты занимаешься?

– Нет.

– Дай координаты, Опер её на ночь привезет.

– Не знаю, согласится ли Юлия.

– Значит, она – не твоя.

– Моя!

– Тогда звони, а то в Штатах, полагаю, замучил сухостой, наверняка яйца гудят от спермотоксикоза. Или таки отодрал мулатку?


Управление планирования разведывательных операций – штаб ЦРУ. Сюда стекаются задания, здесь координируется работы линейных подразделений. Заказчик сидит наверху и через УПРО дергает разведсеть, обеспечивающую «пауку» информационную пишу. Впитав данные, оценив оперативные и агентурные возможности, управление указывает, где и как нанести удары противнику или врагу. Россия, окрепнув, была переведена из первых во вторые. Кульминацией напряженности стал украинский кризис, после которого и появилась президентская директива. Предстояло накопить критическую массу для операции, призванной взорвать российскую стабильность.

Глава УПРО в одиночестве раскладывал пасьянс, карты для которого готовили сотрудники, не ведавшие о конечной цели спецакции. Кто-то принес в клюве согласованные с госдепом меры в сфере пропаганды, другой доложил, как задействовать оппозиционные силы в Москве. Русский отдел подбросил идею нанесения ущерба химической промышленности и наметки того, как распространить эффект на другие отрасли. Эта часть особенно импонировала, поскольку произошедшее ЧП и драчка между владельцами «Росселитры» могли прикрыть и инспирированные проблемы.

Саудовская разведка сообщила о готовности Мусы организовать теракт крупного масштаба, в котором могли бы участвовать люди нужных национальностей: русские, кавказцы, татары (желательно крымские), украинцы. Некий «взрыв народного возмущения» против кремлевского режима вообще и лично против российского президента. «Этот motherfucker ни в грош не ставит США, вечно сует палки в колеса, – вырвалось у шефа УПРО, – правильно Белый дом хочет с ним покончить».

Для окончательной верстки плана не хватало деталей и броской фигуры, которую можно было бы прикрепить на носу корабля. Правда, из Лондона сегодня пришло оригинальное предложение, но зацепки пока выглядели слабовато. Просматривалась интересная перспектива, развить которую лучше англичанам, имеющим опыт работы с Алехиным. Кстати, компьютер нацбезопасности зафиксировал въезд в США сына отставного чекиста.

Как нередко в минуты полной сосредоточенности, мозг полностью отключился от любых маловажных функций, и грузный мужчина с безупречными манерами принялся непроизвольно грызть ногти. Через минуту-другую, поймав себя на этом, осторожно положил руки, как маленьких раненных животных, на полированный стол. «Решено! Comrade Grieg пройдет сканирование».


Степан изнывал от обязательной туристской программы: посещение обзорной площадки Эмпайр Стэйт Билдинг, осмотр с кораблика статуи Свободы, вечерний моцион по Тайме Сквер, хот-дог на бейсбольном стадионе New York Yankees. «Ксюша, зачем нам ехать на Брайтон Бич? Ты же беременна, – пытался оказать сопротивление. – Разве можно столько мотаться по городу?» «Сам говоришь, живот совсем небольшой, а гулять – полезно, – резонно отметала негодные аргументы жена. – Скажи спасибо, по магазинам не таскаю».

Разговор происходил в ландо, неспешно катящемся через Центральный парк. Лошадь флегматично фыркала, а возница иногда развлекал прибаутками. Получив возле отеля Plaza оплату и увидев, что чаевые составляют положенные 15 процентов, снял цилиндр и поклонился.

– Вам повезло с прогулкой – мэр города хочет запретить конные экипажи.

– Почему? – хором удивились русские.

– Говорит, что нельзя подвергать животных эксплуатации.

– А людей можно?

– Можно. Здесь к людям относятся хуже, чем к животным. Это же – Нью-Йорк, ребята.

Поднявшись в номер и, как-то само собой, занявшись любовью, пара наслаждалась ставшей уже привычной, но не надоевшей близостью. Потом лежала в огромной кровати и тихо радовалась. Левая рука Степы лежала под головой Ксюши, правая ласкала еще не успевшие распухнуть груди. Девушка почти бесшумно урчала, словно сиамская кошечка, и вдруг резко напряглась, словно услышала нечто. «Неужели начал шевелиться? Да нет рано!» – правильно почувствовала, но разуверилась, ибо читала, что обычно движение плода начинается на 20-й неделе. Гинеколог бы подсказал, что у таких худеньких мам, даже малюсенькие ручки и ножки крохи могут раньше дотрагиваться до стенок лона.

– Милый, давай уедем отсюда.

– Как? У нас же билеты на Бродвей.

– Ну, гостиница очень дорогая…

– Батя же её оплатил – его подарок тебе.

– Пора нам в Калифорнию.

– Ты из-за лошадей? Так эту чушь мэру присоветовала жена-лесбиянка.

– Мне тут разонравилось.

– «Живот твой – круглая чаша, в которой не истощается ароматное вино; чрево твое – ворох пшеницы, обставленный лилиями; два сосца твои – как двойни молодой серны, пасущиеся между лилиями», – неожиданно мужчина процитировал «Песнь песней Соломона». – Утром вылетаем.

Наградой ему стал поцелуй и довольная улыбка Ксении, верно уловившей в эфире сигнал о приближающейся опасности. Пришедшие назавтра агенты ФБР не смогли опросить младшего Алехина о том, о сем, а в основном об отце. Но колеса госмашины пришли в движение, и скрыться от неё не получится даже на другом побережье США.


Макалистер также мурлыкал, правда, скорее, как упитанный кот. Недавно жена показывала ему фото Мейн Кун — самой крупной кошачьей породы, что издавна обитала на фермах и уничтожала грызунов. Тогда не согласился купить котенка, но, подумав, решил, что был неправ. Хозяева и их четырехлапые компаньоны нередко походят друг на друга. И пусть кот весит пуд, а Джек тянет на шесть, оба – беспощадные охотники, с правильными рефлексами. Еще на совещании в УПРО начальник русского отдела почувствовал, что проклятая операция выходит на финишную прямую. Изучив обширное досье на Матвея Алехина, остался доволен: шпион-пенсионер мог стать еще одной фишкой в его игре. Англичане подставили русского тогда в Сирии и теперь по ошибке (или умышленно?) хотят всучить ЦРУ гнилой товар.

«Надо им помочь, пусть УПРО обосрется, – резюмировал Макалистер. – Скорее бы уже Фишман возвращался, обратный билет у него на послезавтра». Внезапный отъезд парня в Москву мог означать две вещи: в его семье действительно серьезная проблема или его отозвал Центр. Второй вариант должен закончиться либо наказанием в виде прекращения загранкомандировки, либо возвращением с новыми инструкциями от руководства Службы внешней разведки. Последнее, а Джек на такой исход надеялся, будет означать, что русские получили текст директивы президента США, заинтересовались и готовы дальше работать с источником, сделавшим подарок Москве.

– Сара, – заорал, входя в дом, – я видел огромную крысу в гараже. Она же и в дом может прогрызть дыру! Что ты там говорила насчет того, чтобы завести кошку?

– Речь шла о крупной, рыжего окраса, – жена оторопела от привалившего счастья – после отъезда детей в колледж ей было одиноко, – у одной из прихожанок нашей церкви есть котята.

– Берем, – огласил вердикт мужчина, еще неподозревающий, что впредь его костюмы будут неизменно украшены длинными огненными шерстинками.


Глава 21
Утро

Красько кофе пил не часто, предпочитал чай. Выйдя к завтраку, неожиданно увидел за столом Элен и капучино на столе возле своей тарелки. Раннее пробуждение супруги и её трогательная забота о муже озадачивали. И ночь прошла очень мило – без ограничений.

– Как почивала, рыбонька?

– А то не знаешь, сексуальный маньяк. Истерзал всю, ноги свести не могу.

– Я ж хохол, грубый и неотесанный. Что с меня взять? – Михаил уже смекнул, сохранившаяся до утра игривость выкатит цену. – Какие планы на день?

– Михась, мне нужен самолет. Наклевываются съемки для Мах Маrа в Италии. Контракт престижный. Вика считает, надо подписывать. Я смотаюсь в Милан?

– Бросаешь семью. Эх, ветреные вы создания, модели. У мужа аврал, чуть президент холдинг не отобрал, – мини-олигарх не хотел собачиться, попросту брюзжал прежде чем сдаться. – Я не смогу поехать.

– Сестра со мной полетит, а Марк с тобой останется. Ладно?

– Вы там не шалите, а то непонятки: странный пожар, письмо вымогателей.

– Нашли поджигателей?

– Найдем, ноги вырвем. Позвоню-ка начальнику службы безопасности, пусть в Милане телохранителей организует. Заодно пистон вставлю, а то создал целое гестапо, а результат – пшик.


Девчонка появилась на террасе теплая и домашняя, будто жила у Алехиных давно. Осмотрела сверху небольшой сад-парк, высоченные ели вокруг, зевнула и вернулась внутрь, так и не заметив опытного и начинающего разведчиков, наблюдавшего за ней из кустов. Учебное занятия по использованию растений для постановки сигналов пришлось прервать. Мужчины встали давно, успели поплавать в бассейне, перекусить и многое обсудить, не опасаясь, что их секреты мог кто-то услышать – кроме собак, естественно. Риджбеки, оставшиеся без хозяина, методом тайного голосования выбрали ему замену – Чудова. Тот не лебезил, в друзья не набивался, но излучал невидимую энергию, подходящую для вожака стаи. К Фишману риджбеки – мощные и умные – относились индифферентно.

– Юля хотела бы остаться со мной до отъезда. Не знаю, удобно ли? – вежливо, хотя и без просящих интонаций, спросил «американец».

– Удобно ночью. Сейчас пусть позавтракает. Потом опер её отвезет в торговый центр, потом они отобедают в рублевской ресторации, туда-сюда и вечером вернуться. Не волнуйся: деньги есть – тебе полагается премия за ударный труд в городе «желтого дьявола».

– Спасибо, – на сосредоточенном лице парня, ничем не выдавшим его почти бессонной ночи любви, промелькнула ухмылка, а зрачки блеснули.

Игорь глядел и видел свое прошлое: неопытный офицер в руках жесткого внешне, но заботливого Матвея, лепившего из него толкового разведчика и подарившему ему возможность полюбить Варвару. Вспомнив о погибшей жене, мысленно встряхнулся: времени мало, надо успеть сделать из Влада умелого бойца. В том, что предстоит жестокая схватка, сомнений нет. Есть сомнение: выдюжит ли. С волевыми качествами и преданностью у него порядок, следовало дать шанс проявить интеллект.

– Попробуй суммировать, почему твой «друг», впредь будем его именовать «старик Хоттабыч», выбрал именно тебя.

– Неизвестно, как «Хоттабыч» выяснил, что я – начинающий сотрудник резидентуры, но, несомненно, избрал меня именно поэтому, а также из-за того, что не работаю в посольстве или консульстве. Думаю, высокопоставленный сотрудник спецслужб, возможно ЦРУ, с полевым опытом и знанием методов работы ФБР по российской колонии.

– Согласен, скорее всего, имеет доступ к материалам разведсообщества США по нашим резидентурам. Выбрал тебя чистенького, не находящегося в активной разработке и очень-очень аккуратно подполз. Какие у него мотивы?

– Денег не просит, по крайней мере, пока, значит либо русофил, что маловероятно, либо имеет серьезные разногласия с другими влиятельными игроками в администрации.

– Похоже, «Хоттабыч» недоволен тысячелетним заключением в медном кувшине или…, – задумался Чудов.

– Или тем, что его оттуда пытаются выселить, – закончил Фишман, доказав, что неслучайно одел с утра футболку с лого «Мозг – мои мышцы»

– Вот, мы и приехали! Инициативник мстит начальству! Волчара опасается за свое логово или метит на место повыше, хочет нейтрализовать шефа, который и реализует директиву. Игра с высокими ставками! – Игорь едва удержался, чтобы не обнять коллегу, который попал в центр шпионской стаи – хитрой и беспощадной. – Пойдем с твоей пассией выпьем кофейку.

Девушка, задумчиво клевавшая круассан, еще и аккуратно сплетенными прядями волос походила птичку – чистенькую, перышко к перышку. Подняла на вошедших карие очи, зарделась. «Совсем юная, студентка должно быть». Игорь чуть ошибался: Юлия училась в аспирантуре Высшей школы экономики. Хотя мог бы и догадаться: умное лицо, деловая прическа, немного щурится – много читает, на свидание приехала с сумкой тяжелых книг и ноутбуком.

– Юленька, извините, не знаю, как вас по батюшке, что же нас не позвали? Не нашли или хотели скушать варенье без нас? – Игорь умышленно провел неуклюжую атаку, давшую нужный результат – гостья рассмеялась.

– Видела вас в кустах, решила не мешать. А что собственно вы там делали? Неужели мочевиной удобряли почву? – последовал вопрос, который, хоть и замаскировано, требовал ответа.

– Грибы искали, – парировал Влад, не сводивший с подружки нежный взгляд и не уловивший, в отличие от шефа, её тонкий ход.

Игорь проглотил горячий эспрессо и двинул к гаражу. Опер тут же материализовался из-за угла, в хорошо сидящем сером костюме – скрывает плечевую кобуру, но не спортивную фигуру.

– Проветришь девочку до вечера, – приказал начальник. – Никакого панибратства и амуров. Прокачай по полной программе: что, кто, откуда и т. д. Пока она будет тариться в бутиках, пробей ее по базам данных.

– Искать негатив? – сотрудник проявил сообразительность.

– Любые материалы. Легенда: проверка на предмет сотрудничества.

Подчиненный понимающе изогнул брови – шеф роет компромат, ищет основу для вербовки агента, близкого к Фишману. Создает инструмент контроля за парнем. Ошибка: Чудов выступал свахой. Чего не сделаешь для защиты Родины.


Май в Катаре – уже не весна по европейским стандартам, хотя еще и не лето по местным. Жара сильная, но не смертельная. Иногда, как сегодня, по утрам дует ветер с плато Дофар, чуть оживляющий атмосферу. «Зверь» опять спал плохо, точнее: спать то было хорошо, плохо, что мало. То чесался, то ворочался от ночных кошмаров, то воздуха не хватало. Сильно хотелось выйти во двор, но ночью свирепствовали малярийные комары, встреча с которыми была бы для больного кавказца смертью. И лекарство не помогло бы: по словам доктора-пакистанца, любой препарат, попавший в его больной организм, способен резко нарушить с трудом воссозданный хрупкий баланс.

Утром вышел на балкон, сел в кресло и выругался: руки, прикоснувшиеся к подлокотникам, окрасились в бурый цвет от принесенной из пустыни песчаной пыли. В гневе затряс колокольчиком, вызывая слугу-палестинца. Пока тот поднимался из каморки в полуподвале виллы, Муса вспомнил рассказы местных, что когда-то этот полуостров разбогател, торгуя не газом и нефтью, а жемчугом и рабами. «Вот и меня продают. Кому? Какая разница! Вероятно, Принц посоветуется с кем надо и огласит цену».

И действительно, скоро появился Бен Султан, не столь величавый, как и первой встрече, скорее деловитый.

– Вы изменились со дня прилета. Видел ваши старые фотографии, сегодня передо мной другой человек.

– Подлечился. И лицо мне переделали.

– Пластическая операция нужна, чтобы враги не смогли вас найти. У русской разведки есть агентура в арабском мире, но не здесь.

– Надеюсь, Принц, вас привела сюда не только забота о моем здоровье, – съехидничал кавказец, не скрывая накопившееся раздражение.

– Вы правы, мой друг. Приехал сообщить, что я лично и мои великие союзники готовы содействовать вашей борьбе, – без околичностей объявил саудит. – Настало время перенести огонь джихада в Москву и нанести смертельный удар по самой верхушке руководства России.

– Предложение конкретное? – не удержался от вопроса «Зверь».

– Вполне. Вы возглавите отряд шахидов разных национальностей, которые сметут неверных, засевших в Кремле. Законы шариата воцарятся не только на Кавказе, но и в других обломках, что останутся от России. Вам предстоит создать Северный Халифат. Мусульманская умма поднимется на помощь, повсеместно неся смерть кафирам. Готовы поднять знамя пророка Мухаммеда?

– Уже давно, – выдохнул «Зверь», впечатленный размахом замысла. – Хватит ли сил, чтобы одержать победу?

– Будете располагать неограниченными финансовыми ресурсами. Получите любую мыслимую поддержку в оперативном плане. Поможем в планировании и с подбором моджахедов.

– Общее руководство оставляете за собой, Принц? – плотоядно улыбнулся распухшими губами новоявленный знаменосец.

– Да, мой брат! Разделю с вами тяготы подготовки и сладость победы.

Бен Султан чувствовал, что сделал верный выбор: сидящее перед ним чудовище и есть нужный ему Иблис. Именно про такого сказано:«Аллах проклял его, и он сказал: Я непременно заберу назначенную часть твоих рабов, введу их в заблуждение, возбужу в них надежду».

Хотя и не в тех же словах, но в тех же ощущениях и Муса понял, что с ним случилось, ему захотелось стать Дьяволом, иметь шайтанов своими слугами. Теперь за его спиной стояли, как «Зверь» догадывался, самые крупные заговорщики, мирового масштаба. Калибр собеседника кавказец определил по тому, как слался перед ним спецслужбист – так Катар пресмыкался перед США и Саудовской Аравией.


Усталый Фишман молчал от алехинского дома до Шереметьево. Мысленно прокручивал беседы с Чудовым, его инструкции. Опер, сидевший за рулем, незаметно посматривая на коллегу. Тот так смешно наклонялся, что напоминал собаку, высовывавшую голову в окно – на ветерок. Лишь однажды уловил тень улыбки на лице пассажира и расценил её как отражение мыслей подопечного о Юлии. «Ничего себе деваха. Умненькая, из хорошей семьи. С виду тихая, внутри с огоньком. Формы привлекательные: даже взором погладить приятно. Только на фитнесс надо бы ходить». Тут машину подрезал очередной московский «пилот», и водитель чертыхнулся.

Влад не думал об оставленной подруге, резервируя сладкие грёзы для просмотра в длительном перелете. А улыбнулся, вспомнив анекдот от Игоря Дмитриевича, видимо, захотевшего поднять настроение подопечного.

Начальник вызывает молодого оперработника и дает задание: «Отравитесь на Лазурный берег под видом богатого плейбоя, будете заводить контакты в европейской элите, посещая казино, ипподром, автогонки и рестораны». Тот радостно берет под козырек и бежит оформлять командировку. В финотделе его огорошивают: «Денег нет». Он к руководству жаловаться. Шеф чешет репу и решает: «Задание остается прежним, но поедете под видом бомжа».


На самом деле руководитель пытался скрыть свой страх за человека, который оказался в точке пересечения национальных интересов США и РФ, между наковальней американского разведсообщества и молотом российских спецслужб. Совсем необязательно, что «счастливчик» уцелеет. Конечно, товарищ Григ с первого взгляда счел парня подходящим. Безусловно, Чудов постарался передать ему часть своего опыта, даже научил двум смертельным ударам из репертуара спецназа КГБ. Чем-то ему помогут Центр и резидент. И всё же, и всё же требовалось что-то ещё. Причем быстро, пусть и в нарушение обычных правил.

– Юленька, – Игорь включил брутальное обаяние, которым славился в прежние годы, – извините, что не позволил поехать в аэропорт, заставил попрощаться с Владом здесь.

– Жаль, сильно-сильно! – девушка разочаровано, со значением взглянула на крепкого и уверенного в себе мужчину, что верховодил в чужом доме и чужими поступками. – Вероятно, есть на то резоны.

– Ваша проницательность ставит меня в тупик и вынуждает к полной откровенности, – ночью ознакомившись с её персональным досье, отставной генерал не удивился реакции умной женщины. – Скажите: Володя вам дорог?

– Очень! – вырвалось само собой, будто она доверила сокровенное не чужому, а родной матери.

– Вы знаете, чем занимается ваш бойфренд?

– Он – международный чиновник, служит во Всемирном банке.

– А на кого он работает?

– На банковский менеджмент.

– Это – правда. Только не вся. Его главный работодатель – правительство России.

– И?

– И поэтому товарищ Фишман провел два дня со мной. Заметьте, две ночи я позволил ему провести с вами.

– Уже поняла, что вы имеет на него серьезное влияние.

– Стараюсь ему помочь в силу данных мне полномочий. У Влада архисложная задача, ему нужна любая поддержка, какую сможем организовать. Вы готовы помочь?

– Готова! Только что я могу? – слова вырвались сами, словно речевой центр опережал остальные части мозга.

– Вы не поверите, как много может любимая женщина сделать для любимого мужчины, – силки уже чувствовали тело жертвы, еще не догадавшейся или не желавшей понимать, что попалась.

– Вы думаете, он меня любит?

– Два дня в Москве, а парень не позвонил даже родителям, лишь просил дать ему возможность увидеть вас. И вы ещё сомневаетесь.

– Так что нужно делать? – затуманившийся взгляд не означал, что острота ума утрачена.

– Вот с этого места будем говорить долго и подробно, – Игорь знал, что вводит аспирантку из знакомого ей мира сухой теории в мир жестокой практики и, несмотря на многолетний опыт, чуть стыдился содеянного. – Только правительство запрещает вам рассказывать кому-либо, даже родным и друзьям. Если проболтаетесь, мне придется вас утопить в здешнем бассейне, – Чудов улыбнулся так мрачно, что Юлии стало страшно – не за себя, за Володю.

– Там же глубина полтора метра? – тщетно попыталась отшутиться.

– Многие тонут на мелководье, – как и полагается, последнее слово осталось за вербовщиком.

По внутренней сети видеонаблюдения, установленной Алехиным после операций «Квитанция» и «Шиа», Игорь подсмотрел, что творила в бассейне молодежь. Движения их обнаженных тел и взрывы беззаботного смеха напоминали скорее сексуальные игры дельфинов, нежели прелюдию к половому акту homo sapiens. «Любовь»! – убедился тогда и теперь надеялся, что не ошибся. А что ему оставалось?


Глава 22
Посетитель

Тель-авивский онкоцентр произвел на Алехина благоприятное впечатление, особенно в сравнении с мрачным аналогом на Каширке в Москве. Современное прозрачное здание, вертолетная площадка на крыше (на случай войны и терактов, как положено в госпиталях Израиля) и радушный персонал. Цены не смущали – после распределения наследства между Анной и Степаном оставался достаточный личный бюджет. Хотя умирать, судя по бодрым замечаниям врачей, в ближайшее время, вроде бы, не следовало. Тощий, словно гвоздь, оптимист Яша («не люблю, когда меня называют Яковом») внушал доверие даже недоверчивому шпиону. Вот и сейчас сразу замахал руками в знак протеста.

– Нет-нет, красное пятно на груди и должно появиться после облучения. Вот специальный крем. Смазывайте ежедневно – пройдет. Наша цель – уничтожить раковые клетки, уцелевшие после химиотерапии. Через неделю-другую сделаем позитронно-эмиссионную и компьютерную томографию. Если потребуется, подчистим кое-где гамма-ножом.

– Звучит многообещающе, тогда остается единственная проблема.

– Какая, Матвей Александрович?

– Моя жена. Надо её сбагрить. Не хочу, чтобы постоянно меня опекала. Может быть, организовать экскурсии?

– Не вопрос! Мой племянник Фима – положительный молодой студент – охотно покажет библейские места и страну в целом. А вам, понятно, лучше оставаться больнице. Тут дешевле, чем в отеле, и можно уходить-приходить между процедурами. Так многие делают.

– Отлично, значит по problem.

– Рад помочь, – ответствовал специалист по проблемным пациентам.

В том, что Алехин из их числа, Филькенштейн уверился прочтя его медицинскую карту из Москвы и проведя анамнез. Хотя результаты химиотерапии обнадеживали, а физически урл (необрезанный, иврит) не слишком ослаблен, его психическое состояние оставалось нестабильным. Заключение онкопсихолога Марии Шпагиной, длительно время наблюдавшей пациента в Москве, подтвердил и её местный коллега: «У него ад в душе, только хитрец его умело скрывает. Яша, не верь его словам, читай боль во взгляде». Действительно, стальные глаза как будто принадлежали двум разным людям: то напуганному ребенку, не знающему что делать, то взрослому, который всё для себя уже решил. Яков не знал, что больше пугало. Вот и минуту назад Матвей уверенно контролировал разговор и ситуацию в целом, но способен ли в одиночестве держать себя в руках?


Заботу о госте Земли обетованной проявлял не только лечащий врач, им интересовались местные спецслужбы. По прилету в аэропорту Бен-Гурион офицер задал бессмысленные, на первый взгляд, вопросы про багаж и цели поездки, сделал пометку в компьютере, что «клиент» прибыл. И вот руководитель Моссад, заочно знавший прибывшего по операции «Шиа», приехал познакомиться. Главного разведчика Израиля влек оперативный интерес, дополненный человеческим любопытством. Чтобы не тратить время на предварительные реверансы, он, постучавшись, вошел в палату, скрестив руки на животе. Сверху положил правую без одного пальца, оторванного давно толи своей, толи чужой взрывчаткой.

– Comrade Grieg, – гость, хотя владел русским, заговорил по-английски чтобы видеозапись беседы была понятна и в ЦРУ, потребовавшем «сделать рентген» Алехину, – от лица израильских коллег приветствую в Тель-Авиве. Повод для вашего приезда не из лучших, но дает мне шанс увидеть легенду советской и русской разведки.

– Давид, – Матвей опознал «Четырехпалого», – вы льстите больному пенсионеру. Ваши сотрудники пусть равняются на собственных героев.

Разговор шел о многом и ни о чем. Близилась развязка.

– Мистер Алехин, – израильтянин сменил форму обращения к собеседнику, посылая тому вербальный сигнал, – мое ведомство получило запрос от заокеанских партнеров, который мы в силу соглашения о сотрудничестве с ними обязаны выполнить.

– …, – русский выразительно молчал, никак внешне не реагируя, хотя уловил смысл ключевых слов: «мы» вместо «я»; «обязаны выполнить», а не «хотим выполнить».

– Джереми Кокрейн прибыл, чтобы переговорить.

– Причем тут англичанин?

– Он с вами знаком, а вопрос, видимо, деликатный.

– Я могу отказаться?

– Можете, – «Четырехпалый» едва заметно качнул головой, – но тогда встреча пройдет на их условиях.

– А если соглашусь?

– То на ваших, – моссадовец утвердительно прикрыл веки на долгую секунду.

– Пусть Кокрейн приходит. Надеюсь, здесь я в безопасности?

– Безусловно. В Израиле гостям, тем более в госпитале, очень безопасно, – израильтянин растянул тонкие губы в мину, которую несведущие люди могли бы принять за надменную усмешку, а Матвей принял за дружескую улыбку.


Руслан не любил фитнес, хотя ходил заниматься на тренажерах. Ему претила обтягивающая «пидерская» одежда мужчин, словно бабы трепавшихся о диетах и личных тренерах. Женщины в зале – другое дело. Костюмчики: ай-ай! И пахнут не парфюмерией, а как положено самкам. Взять хотя бы вон ту, что жопу накачала супер, африканскую! Никакой косметики, а какая кожа! «Но, сука, не смотрит на меня. Видишь ли, кавказцы не в её вкусе. Как будто пробовала их на вкус, овца тупая!» – раздражение заставило резко громыхнуть пачкой блинов, мерно поднимавшейся и опускавшейся на тросе, и мысли переключились на совсем иную тему.

«Стукачок» из ФСБ поведал, что на совещании по аварии в Селитрограде Президент пообещал убрать Красько с «Росселитры», если дела в компании не улучшатся. Магомед обрадовался и велел вновь надавить на несговорчивого компаньона. А как? Шахту взорвать? Пока угрозы были чисто психологическими: дом сжечь, сторожа грохнуть, сестру напугать. Михаил не поддался и заметку в журнале Elle не опубликовал. Только его безопасник без толку носился, как подорванный, в поисках преступников и шантажистов. «Пора действовать, а то Мага может снять заказ и тогда денежки тю-тю».

Правда, на днях Вика бухтела про поездку семьи в Италию: «На озере Комо мы себя чувствуем спокойно, там бандитов нет, можно не ходить в окружении автоматчиков». Надо ей позвонить, пригласить на перепихон и вытянуть подробности. Бросил станок, решив потратить лишние калории на секс, совместив приятное с полезным. «Чего не сделаешь ради работы, – хохотнул в голос и, двигаясь в раздевалку, толкнул плечом одного из «голубых». – Что встал поперек дороги, чудило!»

Современный термин идеально подходил качку в своем изначальном значении. «Мудо» на старорусском означало «яйца» у мужской особи, а у мощного парня в обтягивающем трико они были крупные, бицепсы – тоже. Тот решил ими помериться, зайдя за дагестанцем в раздевалку. Увы, сравнить размер testiculus не получилось, поскольку Руслан сразу вытащил ствол и ксиву ФСБ. Молодой банкир резко отвял, зато позже переговорил с администраторшей и звякнул соученику, трудоустроившемуся как раз в Федеральную службу безопасности. Ему и поведал сомнения и обиды, касающиеся некого Руслана Эльдаровича Гафурова – обладателя удостоверения с таким-то номером. Чуть позже приятель сообщил, что, по учетам управления кадров, такой имярек и номер вообще не существуют. Никаких мер ведомство не предприняло, но в соответствие с инструкцией был зарегистрировав запрос по ФИО.


В дверь постучали. Не по-хозяйски, но и не как гость. Затем дверь отворилась, и предсказуемо появился Кокрейн. На первом этапе его лошадиное лицо пролезло в щель, на втором – худощавое тело английского джентльмена с коротковатыми ногами в дорогих туфлях Barker. «Совсем не изменился с предыдущей встречи, – оценил Матвей, – только волосы изрядно поредели и ногти хуже маникюрит. Наверное, последнее – моя заслуга».

– Comrade Grieg, – наигранная теплота в голосе пылала стандартной британской неискренностью, а не попыткой охмурить многоопытного шпиона, – какое удовольствие вновь встретиться с вами.

– Особенно, если учесть, что я смертельно болен, – саркастически парировал растрепанный Алехин, неуверенно вставая с кровати, в которой умышленно провел целый вечер в ожидании засланца «заокеанских партнеров».

Русский сделал шаг навстречу, выбирая наилучший ракурс для скрытой видеокамеры, которая, как было очевидно из поведения «Четырехпалого» во время визита, находилась над левым углом панорамного окна палаты. Протянул правую руку Джереми, тот инстинктивно подал свою. Рукопожатие пациента оказалось судорожно цепким, а его левый кулак, описав короткую дугу, скорее больно, чем сильно ударил пришельца в ухо. В College Eton его выпускник занимался боксом, но то было давно, и без боевой правой невозможно боксировать с русским левшой, который выше на полголовы. Сочтя, что бить больного – не fairplay, Кокрейн смирился с быстро распухающей красной ушной раковиной. От того ненависть только усилилась, как и надеялся его противник.

– Старик, ты мне остался должен два миллиона североамериканских долларов с прошлого раза. Когда отдашь?

– Та история с Сирией давно закрыта. Забудьте о деньгах.

– Обокрал меня, а предлагаешь забыть. Ты хоть знаешь, сколько стоит тут лечиться? Не знаю, умру от рака или от голода. Сволочь ты, как и все твои, да и мои коллеги. Когда-то я многим был нужен, нынче – никому. Правительство отказалось оплачивать мое лечение. Представляешь, даже в военный госпиталь меня не положили.

– Как же так, мистер Алехин? После того, что вы сделали для России! У нас такого не случается, корона помнит национальных героев. Может быть, вы тогда в Тартусе провинились?

– Провинился?! – русский задохнулся от гнева и разразился потоком национального мата. – Из Тартуса вывез хранившееся золото КПСС, точнее алмазы. На миллиарды! Ты, наверняка, видел по ТВ или в интернете кадры их «случайной находки». А они про меня и слышать не хотят.

– Они кто?

– Президент и его камарилья! Обещали наградить, а когда бабки загребли, меня выкинули на помойку. Сам, говорят, виноват, что заболел. Ненавижу!

– Как сами заболели? Каким образом? – Кокрейн уже получил доступ к заключению онкопсихологов и прокачивал ключевые моменты.

– Давно, в Афганистане, когда использовал радиоактивные материалы. Эх! Что попусту молоть языками. Устал я. Выкладывай, зачем пришел, – Матвей рухнул на койку и отвернулся к стене.

– Проведать. Помочь, – руководитель русского отдела MI-6 сообразил, что эмоциональный всплеск оставил больного без сил и что неожиданная его откровенность вот-вот сменится замкнутостью.

– Хочешь помочь? Помоги умереть красиво, чтобы люди услышали и поняли мою боль, мой гнев. Дай пистолет: застрелю тебя и себя.

– Какой пистолет? У меня нет оружия – израильтяне при входе обыскивали. Понимаю вашу горечь, – впервые в тональности англичанина появилась насторожившая русского искренность. – С учетом нашего сотрудничества в Сирии, хоть и не до конца удачного для обеих сторон, мы сможем оплатить ваше лечение в Израиле. Если потребуется дальнейший осмотр, например, в США, то можно будет обсудить позже, – тут голос по краям задрожал от стремления обмануть.

– Правда? – Алехин изменил позу, повернувшись к гостю, и в его словах тот уловил отблеск надежды. – А что взамен? У меня ничего нет. Могу только душу выставить на продажу.

– Давайте, не будем сейчас об этом, – Кокрейн добавил обертона возмущения тем, что его подозревают в меркантилизме. – Поправляйтесь. Оставляю мой телефон, позвоните, когда будете выписываться.

– Проваливай, – Матвей вновь отвернулся и всхлипнул.

Когда британец бесшумно закрыл за собой дверь, она тут же вновь открылась, пропуская спортивного израильтянина в рубашке на выпуск, не слишком удачно скрывавшей пистолет за поясом. «Порядок», – не поворачиваясь, русский махнул рукой подчиненному «Четырехпалого». Оперативник исчез, а Алехин еще долго анализировал визит. Объективной информации было мало, подозрений – много.

Смежил веки и медленно погрузился в сновидения с детективным сюжетом: сначала логичным, затем менее связанным. Это только кажется, что ночью мозг бездействует, иначе полтора килограмма серого и белого вещества не подкинули бы страшную сказку. В ней черт предлагал герою купить себе жизнь ценой смерти. К утру кошмарчик, как и положено, забылся. Осталось послевкусие, которое, быть может, всплывет наяву, если человек столкнется с похожей ситуацией. «Dejavu!» — воскликнет тогда и будет прав.


Глава 23
Кличка

Внешне апартамент-отель выглядел не супер, а внутри Ксении понравился. Небольшая квартирка из гостиной-кухни-спальни вполне подойдет, пока Степан не выберет место для офиса, а там можно будет не спеша присматривать и домик поблизости. Жилья много, хотя и недешевого: Силикон-Бич расположился на четырех милях побережья к западу от шоссе 405.

Входя в метрополию Лос-Анджелеса, зона простирается от Санта-Моники до Плая Виста. Здесь базируются сотни и тысячи компаний, связанных с интернетом: Google, Facebook, Microsoft, YouTube.

Именно здесь решила развернуть бизнес и «Лаборатория Вяземского». Что, естественно, не прошло незамеченным для ФБР, пристально наблюдающего, а порой и направляющего деятельность высокотехнологичных корпораций. Региональное управление нацбезопасности сразу по приезду семьи Алехина-младшего поставило её на компьютерный учет, хотя не ожидало от Вашингтона реакции на это уже в тот же день. Когда два спецагента прибыли в гостиницу опросить россиян, Ксюша занервничала, Степа оставался спокоен, ибо Матвей упоминал о подобной возможности.

– Так вы утверждаете, что ваш отец не состоит на службе у правительства, – в который раз, хотя в разных формулировках, интересовались фэбээровцы.

– Последние лет двадцать. Хотя с ним мало общаюсь.

– Так вы говорите, что он серьезно болен?

– У него рак легких.

– В какой стадии?

– Я – не врач. Он прошел курс химиотерапии, а нынче проходит курс лучевой терапии, – терпеливо объяснял русский, знавший, что лучше однажды исчерпать любопытство ФБР, чем регулярно подвергаться визитам его агентов.

– Каково его душевное состояние? – один «гость» ставил вопросы, заглядывая в блокнот, где записал обозначенные Вашингтоном темы; второй – наблюдал за реакцией интервьюируемого.

– Подавлен и раздражен, как любой онкологический пациент.

– Что можете сказать о его политических взглядах? Он поддерживает кремлевский режим?

– У него нет взглядов, во всяком случае, таких, которыми бы он делился со мной. А Кремль ему несимпатичен. Вот вы, если заболеете раком, будете лечиться по страховке от вашего ведомства?

– Правительство – мы его зовем «дядя Сэм» – заботится о федеральных служащих. Разве в России не так? – впервые проявил человеческие чувства визитер.

– Мой отец вынужден лечиться за свои кровные.

– Это ж, сколько может стоить? Сотни тысяч! – оперативники оживились, тронутые важной новостью.


Фишман возвращался из Москвы другим человеком. Нет, внешне не изменился: разве что спина стала прямее, а плечи развернулись вширь. И это – хорошо, ибо перед выпуском из академии медосмотр выявил «первичные нарушения осанки в сагиттальной плоскости», видимо, из-за слишком усердных занятий со спецлитературой. Изменения произошли внутри: почувствовал поддержку Центра и приобрел уверенность в собственных силах. Что удивительно, ибо и раньше был не робкого десятка. Но когда направлялся на Родину, отсутствовало убеждение, что верно действовал в оперативном плане, что его поймут старшие товарищи.

Театральная проверка в Шереметьево лишь усилила сомнения. Ненастоящий следователь, псевдоарест. Странный oldfart (старпёр, англ.) в пиджаке от Brioni и золотых часах Ulysse Nardin вещал на улично-киношном жаргоне из дешевого детективного сериала, являя собой карикатуру на контрразведчика. А Чудов считает его masterspy (супершпион, англ.). «Или ветеран умышленно хотел так выглядеть? – наконец, осенила догадка. – Наблюдал, как отреагирую! Судя по дальнейшим событиям, мою реакцию одобрил. Кстати, хронометр был на правой руке, похоже, любитель дорогой экипировки – левша».

Часть вопросов отпала, хотя оставался главный: как установить двусторонний контакт с инициативником. Игорь (или тот старпёр?) выбрал для него странное обозначение «:», которое следовало применять в отчетности. Хотя использование шифрпереписки – излюбленного объекта охоты Агентства национальной безопасности США – оставили для самых неотложных ситуаций, даже в рукописных сообщениях, которые доставляются диппочтой, теперь предстояло использовать двоеточие с особым смыслом.

Из аэропорта имени Даллеса тянуло прямиком в «Старбакс», и Влад подавил импульс – впредь предстояло жить скучной рутинной жизнью: дом, кофе по пути на работу, офис, дом, минимум развлечений. «Изменения в обычный распорядок только по совету «Хоттабыча», – приказал Чудов. – Ты – его раб. Но тот раб, что стремится однажды стать хозяином. Жди и не пропусти момент, когда «:» совершит промах». Прямо как в сказке: жди того, не знаю чего, жди тогда, не знаю когда. Скучное времяпровождение: максимум терпения, минимум action. «С ума бы не сойти от безделья и раздумий», – сформулировал опасную перспективу молодой оперработник, еще не подозревающий, что шеф уже просчитал её вероятность и нашел контрмеру.


Мохнатый котенок урчал, крепко держа коготками мячик. Джек тянул за шнурок, восхищаясь: «Наглый малый! Совсем как наш сын в детстве». Жена хихикала и снимала видео, которое собиралась отправить вылетевшим из гнезда детям. Устав от непривычных игрищ, Макал истер вышел на веранду с Bolivar Emperador. Зажигать не стал, слюнявил и прикусывал, давая рецепторам во рту вкусовые раздражители для переброски по нейронной сети в мозг. Он так часто делал, когда обдумывал нечто важное, как бы умышленно отвлекая левое полушарие от логической задачи, подкармливая правое эмоциональными образами. В данный момент видел себя со стороны крутым ковбоем с сигарой в зубах и револьвером в руке. Контрабандное курево с Кубы придавало особый шик картинке.

Предстояло выбрать, «убивать» или нет операцию, планируемую УПРО. Собственно утвердительный ответ висел в воздухе, но так приятно чуток поиграть в вершителя судеб. Вон и котенку нравится: то бросит, то вцепится в игрушку. «Сара, – крикнул в затянутое противомоскитной сеткой окно, – давай назовем котика Rugball». Что ж, судьба у «тряпичного мяча» всегда одна – его рвут на части и выбрасывают.

Нажал на курок, револьвер выбросил язычок пламени, стрелок прикурил. Клубы дыма медленно растворялись во влажном майском воздухе, отпугивая москитов. Скоро по ночному поселку проедет автофумигатор, истребляя – на сутки – большинство кровососов. «Точное подобие мира террора: сколько не истребляй террористов, а они плодятся и плодятся», – вздохнул Джек и, затушив окурок, отравился спать. Свернувшийся в корзинке пушистый комочек и ухом не повел, хотя пол скрипел под грузным мужчиной.


В ночи корректор вычитывал гранки очередного номера «Бизнес-новостей». Потом отпечатают тираж, развезут по пунктам доставки и утром читатели откроют свежую газету. Кто-то – в бумажном виде, большинство – в электронном. Красько относился к консерваторам и шуршал страницами за завтраком. Вдруг сонливость сдуло с припухшего лица, а легкое похмелье ритмично застучало кровью в сосудах головы. «Проклятый Мага еще и интервью раздает!»

Вопрос: Как вы оцениваете ситуацию в ОАО «Росселитра» после совещания по ликвидации последствий обвала на шахте?

Ответ: ЧП высветило проблемы в компании. Они начались задолго до аварии в Селитрограде и объясняются серьезными ошибками в корпоративном управлении. Менеджмент набран основным акционером – Михаилом Красько. Присущий ему авторитарный стиль привел к технологическим и корпоративным провалам, извините за игру слов.

Вопрос: Вы можете назвать конкретные примеры?

Ответ: Я сторонник открытости и прозрачности бизнеса. Совет директоров вместо того, чтобы своевременно вкладывать средства в обновление добывающего оборудования и систем безопасности, сейчас буквально закапывает деньги акционеров в гигантскую яму.

Вопрос: О каких суммах идет речь?

Ответ: О десятках, если не о сотнях миллионов долларов. Точными данными не располагаю, ибо, как и остальные акционеры, не имею доступа к финансовым данным. Они засекречены господином Красько, поскольку денежные потоки идут через офшорные зоны, где и оседает прибыль. Это не только нарушает права акционеров, но и прямо противоречит линии Президента по деофшоризации экономики России.

Вопрос: Что вы намерены делать в этой связи?

Ответ: На совещании Президент говорил об «ответственных и эффективных собственниках». Буду добиваться, что бы у компании такой собственник появился.

Вопрос: Вы постараетесь выкупить долю Красъко и стать мажоритарным акционером?

Ответ: Без комментариев.

Дрожащей рукой Михаил налил полстакана виски и выпил в два глотка. «Партнер» по бизнесу сделал публичный донос – война из тайной стала явной. Хотя привязать пожар в коттедже сестры и убийство сторожа к Магомеду до сих пор не удалось. «Что же делать? Что?»


Далеко не каждый хочет жить по плану: часть людей плывет по течению, часть передоверяет планирование кому-то еще. За Евгения и Вячеслава думал Руслан. После нападения на загородный дом они отдыхали в Подмосковье, изредка выполняя мелкие поручения босса. Славянская внешность служила хорошей маскировкой: изуродовали авто еврея – нарисовали свастику, избили чечена – кричали «Россия для русских». Сегодня с утра шеф брякнул на трубу и велел слинять из бытовки, которая ему внезапно потребовалась. Славка предложил смотаться в Москву, но Жека не согласился.

Они лежали в нагромождении бетонных плит на замороженной стройке и в бинокль следили за бытовкой. Первым подъехал Руслан на новехоньком «ренджровере». «Блин, каждую неделю, что ли, тачки меняет?» – позавидовал младший. «Не по Корану живет, – проворчал старший. – Грешит и блудит много. Аллах всё видит!» Затем подтянулась обычная «лада», сделал круг. Вышли трое и осмотрели местность. «Жека, ты – гений! Если бы мы спрятались близко, как я предлагал, то нам пришел бы капец». Наконец, появился микроавтобус «шевроле экспресс», белый с блином спутниковой связи на крыше. Дверь открылась, выпустив пожилого, чуть сгорбленного человека.

– Хасан! – прошептал Евгений. – Главный среди кавказцев в Москве.

– Вот бы подслушать, о чем они трут, – размечтался Слава. – Жаль у нас нет скрытого микрофона на хазе.

Если бы таковой имелся, то парни вряд ли бы что поняли, так как разговор шел на смеси даргинского и вайнахского наречий. Смысл заключался в том, что Руслан просил содействия по акции в Западной Европе в обмен на часть гонорара от Магомеда. Старик обещал, но требовал организовать прикрытие для акции.


Кокрейн рассматривал в зеркале ухо: опухоль спала, краснота трансформировалась в синюшный оттенок. Он был бы слабо заметен, если бы владелец тела носил длинные волосы, а так – увы! Отражение раздражало, что с лихвой компенсировала радость – редкий гость в душе закоренелого циника. Перспектива отдать Алехина в «надежные руки» американских коллег вдохновляла. Такой «подарок» позволял замести следы личного участи Джереми в злополучной операции в Сирии, убрав единственного свидетеля. Следовало его продать подороже, завернув в красивую обертку. Стандартный ход – передать материалы через офицера связи ЦРУ в Лондоне – не годился. Нужно запрячь резидента, столь комично корчащего из себя англофила.

– Слушай, у меня большая проблема, – начал британец, заявившись в посольство США. – Встретился я с русским в Израиле, и выяснилось, что у него съехала крыша и он готов на всё. Моему начальству такой клиент и самому пригодится. Не могу вам отдать.

– Что значит на всё готов? – заглотил приманку собеседник.

– Боится умереть, мечтает лечиться в Америке. Ненавидит Кремль, винит его в своем заболевании – плетет что-то про радиоактивные материалы в Афганистане. Его осталось только толкнуть, и он упадет в нужную сторону. Или сам рухнет, если верно укажем направление.

– Ты раньше говорил, мол, expendable, а теперь цену набиваешь.

– По мне, Алехин – отработанный материал, и вы можете его забрать. Но не могу предложить это начальству. ЦРУ должно его затребовать под благовидным предлогом. Типа, расследуется причина краха той сирийской операции…

– Джек, – резидент родился не вчера и повидал всякого, – ты будешь спать спокойно, если мы его заберем так, чтобы твой босс не догадалась, что тебе нужно его слить?

– Не совсем та формулировка, которую применил бы я сам, но меня она устраивает, – Кокрейн обнажил зубы, которым мог бы позавидовать любая equis (лошадь, лат.), из тех, что видела его дочь за десять лет занятия конным спортом.

– Решать будет Лэнгли, – американец сообразил, что сделка намечается взаимовыгодная, – а я дам положительную рекомендацию. Видеоматериалы у тебя с собой?

– Евреи не дали, мол, «сами отправим в Вашингтон».

– Так еще лучше, – резюмировал резидент, уже мысленно прокручивая тезисы для доклада в УПРО об успешно выполненном задании. – Какая у русского кличка?

– Comrade Grieg. Он работал в Скандинавии, влюбился в музыку норвежского композитора.

– Motherfucker с претензиями.


Любовь слепа, а женщины любят ушами. Простенький трюизм, вряд ли применимый к прекрасному полу в целом, оказался релевантен в случае Виктории. Ей не были видны следы белого порошка на крыльях носа у дагестанца, зато слышны незамысловатые комплименты, которыми тот сыпал в ресторане. Не удивило, что мужчина ничего не ел, что визуально облапал, если не оплодотворил каждую бабу в зале. Явную дешевизну подаренного им перстня объяснила скромной зарплатой сотрудника органов. Дорогую иномарку – принадлежностью к ведомственному гаражу.

В преддверие скорой близости ей хотелось отдать ему не только тело, но и разум. Болтала обо всем, что его интересовало и что мучило её. Незаметно всплыла тема поездки в Италию, и Вика выложила мыслимые и немыслимые подробности, даже продемонстрировала видео, снятое смартфоном на вилле Красько. Хотелось показать и собственную значимость, близость к семье младшей сестры. Руслан кивал, цокал, ахал, охал, и вдруг нашел решение проблемы, давно мучившей любовницу и только что ею озвученной. Под кокаином мнил себя гением, каким и виделся влюбленной женщине.

– Есть одна организация: начала со скандальных наездов на политических деятелей, потом перешла на олигархов и публичных людей. Нынче любой уважаемый человек, обойденный её вниманием, чувствует себя обокраденным. Каждое мероприятие дает ощутимый эффект в СМИ, скандальный, но мощный резонанс. Миллионы просмотров в сети, не говоря уже об ТВ-аудитории.

– Потрясающая идея! Я тебя обожаю, Русланчик, – не выдержала Виктория, – поехали к тебе.

Хотя уменьшительно-ласкательный вариант имени претил кавказцу, было не время укоротить язык женщины. «Счет», – крикнул и отправился на любовные галеры. Уже дома, входя и выходя из податливого влажного влагалища, воображал, что поднимает и опускает «железо» в спортзале. Каждый раз больше и выше. Наркотик заметно помогал в установлении рекорда. Наконец Вика как-то особенно содрогнулась, и титан победно грохнул «штангой». Когда пришел в себя, в пустом от мыслей черепе бегала одна заблудившаяся: Хасан будет доволен изобретенным прикрытием, акция состоится, Мага раскошелится.


Глава 24
Выбор

«Птица» раньше не носил костюм, считал буржуазным и неудобным. В ЦРУ dresscode заставил отказаться от кроссовок и футболок. Первый – повседневный – купил в универмаге Macy's, теперь примеривал дорогой в Saks Fifth Avenue. Вертелся в кабинке перед зеркалом и сам себе нравился. Даже решился выйти и попросил продавца заценить выбранную вещь. Тот одобрительно зачирикал. Еще недавно бумажный червь постеснялся бы, но работа в ЦРУ уменьшила неуверенность в контактах с людьми. За что «Птица» благодарил шефа, находившего минуту-другую, дабы подбодрить новичка. С некоторого времени Макалистер стал давать учебные задания, типа подбора удобных мест встреч и точек для тайников. Обещал также озадачить и поиском интересных marks (объектов оперативной разработки, англ.), как Джек их назвал.

Айфон тренькнул, отвлекая от дилеммы: покупать или не покупать галстук. Значок на экране: настроенная «Птицей» поисковая система нашла в сети нечто важное. Увидев английскую версию интервью из «Бизнес-новостей», подпрыгнул от радости. Продавец, посчитав прыжок за одобрение покупки, затянул на шее клиента узел галстука с узором из маленьких цапель и принял к оплате кредитку. Костюм покупатель снимать отказался, вытаскивать антикражку и срезать ярлыки пришлось прямо на нем.

Рабочий день аналитика кончился, но «Птица» рвался в бой и позвонил дежурному по отделу, тот соединил с начальником.

– Сэр, последний кусочек пазла встал на место, – почти кричал молодой сотрудник.

– Какого пазла? Тормозни, сделай глубокий вздох, – Макалистер с сожалением отложил паровозик, из которого щеточкой вычищал пыль.

– Конфликт между главными акционерами «Росселитры» перешел в открытую стадию. Можно запускать проект по удобрениям.

– Уверен?

– Передо мной интервью Магомедова, который хочет выкинуть мажоритария Красько из компании. Точно, как я предсказывал.

– Зайди ко мне с утра.

Джек вновь взял щеточку и плавно, чтобы не содрать раскраску, стал доставать пылинки из щелочек локомотива. Ситуация действительно прояснялась: воинственные акционеры, сумасшедший товарищ Григ. Если добавить селитру, то получится взрывоопасная смесь. В детстве отец учил делать порох: «Правильно смешаешь – можно крепость взорвать; неправильно – обожжет лицо или оторвет руки». Макалистеру хотелось понаблюдать, как снесет главу УПРО. Последний на днях проводит совещание, но его результат просматривался уже сегодня.

«Надо порадовать русского «друга», – подумал шпион и, порывшись, достал из гаражного ящика открытку в пластиковой оболочке. Поколебался, подержал в руке, затем принял решение: «Когда перееду в Коста-Рику, надо будет в доме сделать специальную «чистую» комнату для железной дороги, а то пыль достала». Хлопнул комара на шее, опустил ворота гаража и выключил свет. Новость от «Птицы» возбудила организм: вместо чтения на сон грядущий пристал к жене. Сара не отказала, только шикнула на мужа: «Тише, разбудишь Rugball».


Матвей сидел в холле, ожидая очереди в кабинет радиационной терапии. Чтобы не думать о «пушке», которая вот-вот испустит в его бренное тело поток заряженных частиц высокой энергии, переключил мозг на анализ визита Кокрейна. Дефицит информации не позволял прийти к конкретным выводам, но оперативный опыт и знание методов MI-6 наталкивали на определенные догадки. «Я им нужен. Моя полезность зависит от моего здоровья (точнее, нездоровья) и от отношения (нынешнего и, возможно, прежнего) к Кремлю. Не иначе, хотят втянуть в какую-нибудь гадость – даже с лечением обещали посодействовать. Особенно показательно, что оплеуха не остановила «лошадиное лицо», а последующие откровения умирающего его даже порадовали». Настораживало и то, что почти одновременно в Штатах к Степану приставали с похожими вопросами люди из ФБР. Сразу уловив связь, отец начал кричать позвонившему сыну про свои болячки и претензии к властям. Оставалось надеяться, что тот правильно понял истерику. Связка спецслужб Великобритании и США свидетельствовала о серьезности их затеи. Очевидность опасности просвечивала сквозь завесу лжи.

Рядом с Алехиным сидел пациент, нудно рассказывавший о том, как заболел, как пережил психологический шок, как его семья рассыпалась от известия о раке. Русский автоматически кивал головой и сочувственно хмыкал, пока чаша не переполнилась.

– Что ты ноешь? Возьми себя в руки! И мне не сладко, но нельзя же сдаваться! – не сдержался Матвей.

– Как мы можем контролировать свою жизнь?

– Пока я жив, я – главный, а не болезнь, – отрезал бывший разведчик.

В ту минуту решил, что дальнейшие ходы противника следует использовать для раскрытия его замыслов. Если «лучи смерти» сумеют убить раковые клетки в организме. На продолжавшего ныть соседа больше не смотрел. Скоро пригласили на облучение, после которого красноватое пятно на груди заалело.


«Птица» готов был выжать из бэушной «тойоты» максимум, так хотелось скорее триумфально войти к шефу. Правда, быстрее 25 миль по улицам федерального округа Колумбия ездить можно только с учетом разрешающих знаков. А их глаза отказывались видеть. Так и полз, пока не выбрался на шоссе. Включив круиз-контроль на 55; расслабился и стал оттачивать презентацию. Против ожиданий в кабинет попал сразу, без очереди.

– Выкладывай, – без лишних слов приказал Макалистер и, выслушав подчиненного, добавил. – Знаешь, ошибался, считая тебя неглупым парнем. Ты – умный парень. Только не задирай нос – в «фирме» умников не любят.

– Да, босс.

– Мой сын не пошел по моим стопам, – карие глаза ветерана затянула слезная пленка, – а мог бы стать таким как ты.

«Птица» в детстве сильно страдал от отсутствия отцовского внимания, но, рано вылетев из гнезда, потом никогда не понимал сюсюканья родителей по поводу детей. И вдруг почувствовал, что для начальника он не заурядный сотрудник. Сказать, что был тронут, нельзя, скорее уловил скрытую привязанность толстого и пожилого мужчины. «Джек дал слабину, её следует использовать для карьерного роста», – смекнул парень.

– Что я еще могу сделать? Только скажите, сэр.

– Буду рекомендовать тебя аналитиком в спецгруппу, которой поручат практическую реализацию проекта.

– Спасибо! Оправдаю доверие.

– Только там сложно: интриги, подставы. Проект мне дорог, а нашему отделу его не поручали. Чтобы быть в курсе, мне нужны глаза и уши…

– Понимаю. Не подведу.

– Отлично, держи язык за зубами и чаще, чаще улыбайся. По результатам подумаю о твоем переводе на оперативную работу.


В конце весны ночь в Подмосковье чудесна и таинственна. Звезды дают достаточно света, чтобы темнота не становилась давящей, но скрывала огрехи, внесенные в природу двадцатимиллионным населением агломерации. Майские жуки старательно жужжат, изображая грозные бомбовозы. Летучие мыши совсем не пугаются их шума и, излучая поисковые сигналы в ультразвуке, легко перехватывают в воздухе вкусные, хрустящие цели. Только матушка-природа хитра: жуки массово вылупляются из личинок, и крыланы обыкновенные не усевают всех сожрать. Не один и не два прорываются на свет, тараня освещенные окна президентской резиденции Ново-Огарево. По идее летучкам могла бы помочь Федеральная служба охраны, только она не считает насекомых серьезной угрозой.

– Нами не выявлено признаков серьезных акций, – докладывал Лидеру руководитель Службы безопасности президента, входящей в состав ФСО. – Обычный уровень угрозы не требует дополнительных действий. Разумеется, мы проводим активную работу по выявлению намерений террористов и постоянно принимаем меры по повышению уровня безопасности охраняемых лиц и объектов.

– То есть, у службы нет новых данных? – № 1 не стал дальше слушать знакомую песню. – Что скажешь, Игорь Дмитриевич?

– Уверенности нет, однако рискну предположить, что разрабатывается или уже подготовлен серьезный «экс» лично против вас, господин Президент. Причем ноги растут из-за рубежа.

– Какие основания для смелого предложения? – немедленно отреагировал фэсэошник.

– Серьезные. Когда будут известны детали, проинформирую, товарищ генерал. А пока поверьте мне на слово.

– Будьте готовы оказать любую помощь, – хозяин резиденции махнул рукой, отпуская главу СБП. – Личный состав не должен знать о роли товарища Чудова.

– Игорь, – настал черед попрощаться с бывшим зам. директора СВР, – знаю, что сделаешь максимум, только прошу: без промахов.

Работы оставалось много, посетители в приемной ждали, когда их примут. Государственный аппарат крутил колесами и шестернями, забыв о чудесах природы в сосновом лесу, что отгородился высоченным забором и линиями технической защиты от Рублево-Успенского шоссе. Президент налил из термоса очередную чашку чая и тупо уставился в потолок. Посторонний посчитал бы, что тот впал в ступор. Знающий человек увидел бы попытку расслабить мышцы вокруг шейного отдела позвоночника и дать кровотоку свободный доступ к голове.

Мозг Президента продолжал переваривать колоссальный объем сведений, выплеснутый подчиненными письменно и устно. Требовалось в полной мере осмыслить беседу с Чудовым:

– Отказавшись склониться перед диктатом Запада в украинском вопросе и в Сирии, Россия совершила исторический шаг. Страна преодолела апатию и упадок после развала СССР, обрела, утерянный было смысл существования. Вновь ощутила своё место в истории, почувствовала силы защитить национальные интересы. Открылся путь к преображению общества.

– Пафосная речь, толкнешь при случае избирателям. – Президент проверил на прочность гостя. – Переходи к выводам.

– Именно это американский истеблишмент не простил Москве и лично Вам. Не желая примериться с ходом истории, США хотят повернуть её вспять. И ради достижения данной цели Белый дом приказал убить вас или массу наших сограждан. Возможно, и то, и другое вместе.

– Теракт?

– Нет, серьезная диверсия на профессиональном уровне.

– Убить лично меня?! Ты уверен?

– Уверен. Фактов пока нет. Но мы их добудем.

– У тебя есть план?

– Есть.

– Поделись.

– Не могу на данном этапе, – Чудов пустил в ход блеф, поскольку план отсутствовал – имелась лишь задумка. – Хочу сделать нашим врагам очень больно. Насколько больно, вам выбирать.

– Смотри, Игорь. Головой отвечаешь за успех.

– После того, как убили мою жену, я живу только желанием отомстить гадам из-за «большой лужи».

Президент опустил глаза на дверь, как бы еще раз провожая взглядом ушедшего. «Силён! Если справится, надо найти ему достойное занятие. Может, на него посмотреть с точки зрения…, – лидер попытался и не сумел обрубить мысль о грядущих выборах. – Сомнительно, что народ примет второго президента из чекистов. Хотя, с другой стороны, кто же еще справится с управлением Россией?»


Опер вырулил из Ново-Огарево и остановился перед выездом на шоссе, безмолвно ожидая указания от Чудова. Тот столь глубоко погрузился в себя, что не хотелось мешать ему дурацким вопросом: «Куда ехать?» Постояв несколько минут, сам принял решение и поехал не в сторону города, а к лесному дому Алехина. Собаки встретили приветливо, видимо, смирились, что в отсутствие хозяев стаю возглавляет высокий, сильный и суровый мужчина. Опера попросту приняли в стаю, пока стажером. Поставив машину в гараж, молодой разведчик увидел старшего товарища сидящим на террасе. Принес ему плед и чай с печеньем. Тот кивнул на соседнее кресло.

– Чтобы ты сделал, если бы моей жизни угрожал враг?

– Застрелил бы, – подчиненный молниеносно проверил наличие плечевой кобуры, оставаясь внешне спокойным, как слон, уверенный в своих силах.

– Неправильный ответ: надо нейтрализовать нападающего и выяснить, кто его послал, кто еще замешан. И только потом убить их всех. Понятно?

– Да. Сделаю, – скромно и убедительно пообещал оперативник.


Susscrofa поднял морду, составлявшую треть его общей длины, и активно задвигал пятачком, стараясь идентифицировать необычный запах. Не удалось, поскольку кабан никогда не нюхал дорогой чай, что выращивается в предгорьях Гималаев. Недовольно хрюкнул и вновь принялся рылом взрывать полянку – за ночь крупному секачу предстояло найти и сожрать килограммов шесть кореньев, личинок, червей и прочей лесной пищи. Чуть позже, когда из-за крепкого забора донеслись и человеческие голоса, животное вновь оторвалось от кормежки, обнажило десяти сантиметровые клыки и угрожающе захрипело. В темноте леса оно могло это делать безнаказанно, днем же забивалось в глухую чащу и помалкивало. Любому зверю надо быть исключительно осторожным с опасными мужчинами из-за забора: они разумны, вооружены и держат смелых псов.


Глава 25
Welcome

Хасан родился в Казахстане, как и многие чеченцы, чьи семьи Сталин депортировал, наказав народ за сотрудничество его малой части с фашистами. С тех голодных лет осталась привычка наедаться впрок. «Кушай, внучок, – наставляла бабушка, – вдруг завтра еды не будет». Нынче пищи хватало с излишком, живот отрос впечатляющий. Тонким – пешком он уже давно не ходил – и кривым – следствие рахита – ногам тяжело нести пузо от машины до столика. Китайский ресторан на Беговой улице Деду нравился: на круглый стол ставишь множество блюд и крутишь, накладывая то да сё.

Крепкое спиртное не пил, организм почти не вырабатывал фермент ацетальдегиддегидрогеназу, который расщепляет ацеталъдегид, основной продукт метаболизма этанола. Зеленый чай игнорировал: от него испытывал частые позывы к мочеиспусканию. Предпочитал, в малых дозах, пиво, которое почему-то лучше удерживалось мочевым пузырем, ослабленным за годы тюрьмы. Вот и сейчас потягивал tsingtao, слушая настоящих горцев – двух дальних родственников. На приятном уху родном наречии те рассуждали, как «наказать» хозяина «Росселитры». Идея Хасана импонировала, возможности имелись, оставалось согласовать оплату.

– Хрен ли ждать конца разборок в компании, – возражал первый, умело вплетая профессиональные термины, – надо, сразу себе кусок отрезать.

– Мне до одного места, что Магомед нынче не при бабках, – добавил второй, – пусть на хрен сразу что-то отдаст. У нас в Волгограде у «Росселитры» стоят суда «река-море». Спрос на них высокий, можно сдавать в аренду, можно впарить.

– Откуда знаешь? – оживился сытый хозяин стола.

– Есть верный человек в речпорте.

– Тема, – согласился Хасан. – Думаю, можно фирмешку отжать. И в Москве у «Росселитры» есть «дочки» – надо их «выдать» за наших. А Мага пусть гоношится со своими удобрениями и нам долю платит.

Лица оживились, ноги под скатертью задвигались, вопрос был решен. Дед вызвал на «стрелку» Руслана, а братья-вайнахи отправились через аэропорт Внуково в свои пределы.


Кортеж на высокой скорости проскочил Рублево-Успенское шоссе и мчался к Кремлю. Водитель, сжав зубы, управлял бронированным «мерседесом» словно болидом Формулы-1. Двадцать минут гонки требовали полной отдачи и заставляли менять насквозь мокрую рубашку. Лучший пилот из гаража особого назначения ФСО отвечал за жизнь и здоровье Главного пассажира. Тот, садясь в Ново-Огарево, скинул пиджак и в пути не выказывал эмоций, словно считал, что законы физики не распространяются на транспортное средство с президентским штандартом. Как ни странно, его мысли занимала как раз проблема безопасности, только не транспортной. Вновь и вновь возвращался к догадке Чудова, не находя в ней изъяна.

«Жаль, не обсудил с Игорем подробнее оперативную составляющую в Нью-Йорке, – рассуждал Лидер, хотя стопроцентно осознавал бесполезность личного вмешательства. – Как назло, Алехин скуксился. Сукин, правда, сын и меня не любит, зато ас в своем деле. Как он в Афгане купил перемирие с моджахедами, обеспечив бескровный вывод наших войск. Заплатил радиоактивными деньгами! А теперь заболел. Как бы коньки не отбросил». Мелькнула и пропала досада, что так и не наградил товарища Грига и за сирийскую операцию – уж больно тот нахамил тогда.

Не заметил, как лимузин и машины охраны въехали в Кремль, и телохранитель распахнул дверцу. Накинул пиджак и прошел в здание Сената, где возле кабинета уже собрались члены Совета безопасности. Темы заседания – обострение противоречий с Западом и внутриполитическая обстановка в России. Секретарь СБ сделал краткий доклад, а члены просмотрели подготовленные справки. Обсуждение выявило единодушие, граничащее с единогласием. Выступления отличались нюансами.

Президент слушал и мысленно вздыхал: «Команда, вроде бы, есть, а игроки смотрят в рот капитану». Понимал, что винить некого: всех набирал и пестовал сам. Как страницы знакомой книги: так протерты перелистыванием пальцами, что стали прозрачными – можно через одну читать следующую страницу. «Нет людей, цельных и самодостаточных, равных по смелости Чудову или тому же Алехину». Хорошо, что нет раздрая, но и единство зависит исключительно от силы № 1. Без него видимая сплоченность долго не продержится.

Противник усиливал давление, вводил санкции, не гнушался провокаций. Он сбросил прежнюю маску партнера и превращался во врага. Фактически США и их европейские сателлиты вели дело к международной изоляции России – политической, экономической, военной. Украина стала лишь одним из примеров разворачивающейся борьбы. И Лидер, сидя в Кремле, несет ответственность за страну и народ. В детстве хотел стать волшебником или богатырем, затем – космонавтом и ученым. Стал Президентом, так нечего привередничать – давай, спасай мир, если потребуется, то и военными методами. И никакой слабины перед самим собой и окружающими, никаких колебаний перед лицом кризиса. Иначе – беда. Скорая и большая. О собственной безопасности лучше не думать, пусть занимаются специально обученные люди.


Анну и Бога связывали своеобразные отношения. Женщина верила во Всевышнего, в сильно упрощенном виде, который не предусматривал особой роли для церкви и её служителей. Отец Небесный был далек и абстрактен, хотя историю его земного сына Алехина знала назубок. В палестинах сказка приобрела натуральность – достаточно взглянуть на холмы и рощи, что описаны Пророками и Апостолами. Вероятно, Творцу, кем бы тот ни был, нет никакого дела до биологического парадокса – мыслящего животного. Одного из семи миллиардов, обитающих на третьей планете заштатной звезды в окраинной галактике Вселенной. И всё же, оно стояло перед Храмом Гроба Господня и в эту минуту верило, что именно здесь распят, похоронен и воскрес Иисус Христос.

«Вера есть воплощение», – говорил апостол Павел в «Послании к евреям». Кто из русских, оказавшись на месте Анны, стал бы спорить? Другое дело – иудеи и арабы, что заполняют улицы Иерусалима и спорят уже давно и безнадежно. Вот и Фима отчаянно жестикулировал у входа, ожидая экскурсантку, в одиночестве вошедшую в храм с толпой христиан. Могло показаться, что юноша вел теологические дебаты с кем-то из близстоящих. Ан, нет – разговаривал по телефону.

– У нас же еще два пункта в дневной программе, – кричал кому-то.

– Что случилось? – спросила подошедшая женщина.

– Из госпиталя звонят, – Фима увидел, как Анна схватилась за сердце, и поспешил успокоить, – там нормально, только ваш муж велел вам приехать. А я им объясняю, что мы еще не осмотрели…

Дальше Алехина не слушала: слава Богу, Матвей жив. С зимы опасалась сначала за его здоровье, потом за его жизнь. Тогда и начала потихоньку, неумело молиться. Минуту назад встала с колен, впервые опустившись на них в храме и обратившись к Всемогущему по имени. Тот промолчал, но, как почудилось русской в платке, благосклонно.

– Что еще сказали?

– Дядя Яша, ну, лечащий врач, упомянул про ужин в ресторане с каким-то другом Матвея Александровича.

Анна медленно стащила с головы платок и быстро стала соображать, что наденет вечером. Проблема имела прикладной, хотя важный характер и требовала глубокого осмысления. «Надо было брюлики захватить из Москвы. Те крупные, что Матюша подарил после возвращения из Сирии». Наряд удалось приобрести быстро – споры семитов прекращаются при появлении платежеспособного покупателя. Настроение поднялось ненадолго, уже в палате Матвея резко упало – облучение, может, и побеждало раковые клетки, но и здоровью не шло на пользу.

– Ты чего голову не побрил? Твой ежик опять стал клочками.

– Делай лицо попроще, дорогая, – по пути в ресторан Алехин ввел в курс дела. – Ты справедливо переживаешь по поводу моего недуга, и тебе плохо удается это скрывать. Там будет местный коллега, человек – неплохой, только связанный обязательствами перед американскими патронами. Пусть у него сложится адекватное представление о моем тяжелом психическом состоянии.

– Под шизика косить будешь? – и после долгой совместной жизни жена не всегда понимала, когда муж серьезен, а когда шутит.

– Нельзя долго прикидываться тем, кем не являешься.

– О, только не твое нытье и обида на мир! Прощай надежда на хороший ужин.

– Я чуть-чуть, лишь за десертом. Ты же по-любому отказываешься от сладкого. Выйдешь носик пудрить, чтобы я тебя слюной не забрызгал.


Мулатка, завидев Фишмана, поспешила обслужить. «Доброе утро», улыбка и кивок в сторону доски с фотографиями. Взяв стакан, последовал молчаливому совету и увидел прямо в центре почтовую открытку Welcome home — единственную открытку среди дюжины любительских фоток. Левый верхний уголок срезан, почти незаметно. Сердце замерло: «Сигнал! «Хоттабыч» знает о моем возвращении». Остаток дня прошел скучно. Вернувшись к себе, включил компьютер, проверил почту. Целых три письма от отца, интересующегося, как дела и почему сын не пишет. По одному от Юли и московского приятеля.

Подумав, ответил девушке в томном стиле с намеками, другу – в пацанском, и отцу – скучно и обязательно. Последнее сообщение содержало фразу «На работе встретили хорошо: открыткой Welcome home». Без задержки, через зеркальный -адрес, его получил Чудов на свой смартфон оперативной связи. «Отлично, – обрадовался, – «двоеточие» вышел на связь. Посмотрим, возьмет ли приманку». До рассвета оставалось недолго, встал и с полчаса занимался со штангой и гантелями. Мышцы не увеличились, зато эндорфина прибавилось, настроение поднялось. Еще недавно он мечтал подняться по карьерной лестнице, но энтузиазм исчез, когда стал вращаться в политических верхах. Теперь вновь вкусил разведывательного куража и ощутил вибрирующий интерес к жизни. «Неужели появится шанс отплатить за мою Варечку? После её смерти Матвей предсказывал такую возможность, обещал помочь. Как друг сейчас нужен рядом».


В нью-йоркском офисе ЦРУ Макалистер чувствовал себя неуютно – чужая территория. Опять же самолет утром туда, вечером обратно в столицу, плюс четыре автоотрезка к аэропортам и обратно. Можно переночевать в гостинице, однако помотавшись по городам и странам, пожилой служака устал от ночевок в номерах. Дома проще уснуть: покрутил вагончики-паровозики и порядок.

Совещание проходило в несколько этапов с приглашением нужных сотрудников только для обсуждения курируемого ими участка. Настала очередь русского отдела: стартовая шутка ДНР, бодрое заявление шефа УПРО, доклад «Птицы». Боссы благосклонно кивали словам аналитика, отметив в заключение, что решили выбрать целью для удара именно производство удобрений в России, отказавшись от дальнейшего обрушения цен на нефть. Как дал понять директор, слишком опасен финансовый коллапс, который накрыл бы не только русских, но и американские компании и даже Саудовскую Аравию. А привлечение последней к спецакции, угадал Джек, считалось крайне важным.

Хотя про саму особую акцию узнать не удалось, начальник русского отдела обрел прекрасное расположение духа. Во-первых, «Птицу» прикрепили к спецгруппе аналитиком. Во-вторых: ДНР и руководитель УПРО, оставшись втроем с Макалистером, поручили поднять имеющиеся материалы на comrade Grieg и выяснить, возможно ли в Москве возобновление контакта с «Шахтером». Сие означало, что начинается безумная игра с Алехиным и что акция как-то связана с московским подземельем. Пищи для ума достаточно на обратный рейс в Вашингтон.

«Птица» сидел позади, в экономсалоне, взъерошенный, будто помыл голову и не причесался или только-только встал с постели. Беседовать с ним нельзя – рядом коллеги, могут обратить внимание на панибратские отношения начальника и новичка. Вчера Джек опять использовал нового сотрудника, хотя и втемную, для продвижения комбинации с Фишманом. Когда «Птица» уходил из кабинета, сунул ему открытку, велел, как обычно, отрезать уголок и положить в исходящую несекретную почту. Тот так и сделал: в секретариате шлепнул марку, вписал адрес «Старбакса» и отправил. Дурачок думал, что действует в рамках конфиденциального «учебного задания» от шефа. А тот мурлыкал про себя: «Конечно, открытку никогда не найдут, однако, если надо будет заметать следы, то и этот штришок пригодится в дополнение к мулаточке и координатам «Старбакс» в телефоне новичка».

Из аэропорта Рональда Рейгана пришлось тащиться в Лэнгли, где в баре отдел провожал на пенсию одного из рыцарей «холодной войны». Редкий случай, когда собрался почти весь личный состав, и требовалось присутствие босса. Выразив сожаление, что «ветеран покидает наш корабль», Джек отметил, что приходит молодая смена, и официально представил «Птицу».

– Парень не абы откуда вязался, а рекомендован к нам лично шефом Управления планирования разведопераций, – Макалистер поднял палец, чтобы никто из опытных сотрудников не упустил намек на блатные особенности трудоустройства аналитика.

Сотрудники навострили уши, продолжая улыбаться вундеркинду.

– Сегодня в Нью-Йорке его доклад получил положительную оценку главы УПРО и директора национальной разведки, – вновь прозвучало открытое объявление, делающего пришельца креатурой центрального аппарата, а не отдела.

Собравшиеся оживленно загудели, впитав сигналы от начальника и залив сверху пивом. Только пенсионер, уже с утра принимавший на грудь, не скрывая сочувствия, взирал на парию. Неприкасаемый себя таковым вовсе не осознавал, купаясь в лучах, как ему казалось, благожелательного внимания. Он ел глазами босса, объявившего его «засланным казачком», и готов был прыгнуть выше голову, чтобы оправдать доверие.

Джек обвел взглядом помещение, нашел куратора московской резидентуры и кивнул. Через минуту оба сошлись в тихом уголке.

– Готовь «Шахтера» к подъему на поверхность, Майк.

– Он же давным-давно в «заморозке»? Согласится ли?

– Простимулируй. Не припоминаю: парень на материальной основе сотрудничал?

– Да, но не за деньги. Мы ему подбрасывали недоступные в России материалы о библиотеке Ивана Грозного. Нынче такое любой может найти в интернете.

– Чувак с закидонами! Знаешь, «Шахтер» ведь стал старше, практичнее должен смотреть на вещи. Пообещаем денег, что ли. Или поездку в самую крутую пещеру мира.

– Проработаем. Только ему больше нравилось лазить по канализации.

– Ну, пригласим на экскурсию по самым вонючим клоакам, какие ему по душе. Только билет в один конец.

– Понял. «Разморозка» на время, без гарантии сохранности. Кому из наших думаете поручить контакт?

– Наших не подключаем. Контактера дает УПРО.

– Даже так!


Глава 26
Связь

«Четырехпалый» слыл экстрасенсом среди разведчиков Моссад. Люди, не владеющие исчерпывающей информацией – а когда оперативникам её предоставляли в полном объеме? – многократно убеждались в его способности предугадывать развитие событий. Более опытные полагали, что он больше знает и лучше понимает. В сию минуту ветеран израильских войн с арабами, террористами и окружающим враждебным миром находился в растерянности. Нет, внешне излучал уверенность и спокойствие. А внутри не мог решить, как изложить представляющему ЦРУ «советнику» посольства США свои выводы. Излагать не хотелось, однако нельзя игнорировать запрос из офиса ДНР – иначе вопрос может дойти и до высшего политического уровня. А кому нужны проблемы?

Наблюдение за Алехиным в госпитале и его поведением в ресторане не оставляло сомнений в его психологической нестабильности. Специалисты выявили у русского полиморфное психотическое расстройство, хотя и не пришли к согласию является оно острым или нет, без симптомов шизофрении или с таковыми. Матвей похож на существо, чье сознание смертельно ранено, и которое обитает в темном времени, под колоссальным давлением. Животные инстинкты не помогли ему справиться со страхом скорой смерти. Поиски её причины разорвали личность на части, живущие в одном доме, но каждая по себе. Такому больному нужно много сил и времени, чтобы вновь стать самим собой.

И всё же, и всё же! Израильтянин не был уверен, зная, какой хитрый шпион проходит лечение в Тель-Авиве. Безусловно, болезнь нанесла сильнейший удар и по его железной воле, только насколько сокрушительной стала атака? Алехин явно потрясен, но, возможно, намерено усиливает негативные эмоции, и от того столь убедителен для врачей. А удар по уху Кокрейну! Естественная реакция за прокол в сирийской операции или гениальный ход, чтобы вывести противника из равновесия? По идее должен был удавить англичанина, а, вишь, сдержался.

К тому же «прокол» в Сирии дал Алехину возможность нейтрализовать крайне опасную угрозу интересам России и заодно позволил израильтянам захватить арабского специалиста по ракетам. Кстати, тот террорист до захвата был на связи у американцев. Тогда русский сказал связнику из Моссада: «Вы мне должны!» А теперь ЦРУ через англичан опять пытается втянуть comrade Grieg в заварушку. И Матвей, вероятно, почувствовал угрозу и скорректировал поведение. Крепко сжав оставшиеся пальцы, «Четырехпалый» наконец определился.

– Похоже, клиент серьезно «ку-ку». Может испортить вашу игру своими выходками. Я его пригласил в ресторан, как вы просили, только ужин окончился скандалом. Он начал ругать мир и человечество, обложил президента России, а потом блеванул прямо за столом.

– Я видел видеозапись, – сухо заметил цэрэушник. – По вашему мнению, его можно использовать для разовой операции в России?

– Зависит от характера и срока задания. Порой он вполне адекватен, но я бы такого на серьезное дело не послал.

– Угу, – закончил тему американец и перешел к Smalltalk. – А вода в море уже теплая? Поплавать можно?

– Русские туристы купаются, евреи ждут настоящего лета, – улыбнулся «Четырехпалый», в душе надеясь, что угодил «и нашим, и вашим» – и Алехину, и Лэнгли.


Матвей с удовольствием бы окунулся в Средиземное море, только Яша по-врачебному строго отрезал: «Нельзя! Легкие от радиации утратили иммунитет, элементарно можно подхватить пневмонию». И пока Анна бороздила библейские долы и веси, приходилось изображать больного физически и духовно. Первое давалось легко, второе требовало актерской работы над внешним образом. Сократившиеся выходы в город давали лишние часы для анализа ситуации. Разведчик уже сообразил, что его статус «бывшего чекиста» почему-то не останавливает западных коллег, а вызывает неподдельный интерес к его персоне. «Четырехпалый» косвенно подтвердил, что инициатива исходит из США. «Жаль, нельзя выйти на связь с Москвой и прокачать обстановку». Находясь в изоляции и под наблюдением крайне рискованно сделать такой шаг. К тому же очень хотелось забыть шпионские страсти, хотелось, чтобы его оставили в покое. Как говорится: «Кто воевал, имеет право у речки тихонькой вздремнуть».

Оставалось ждать, однако время – всегда невосполнимый ресурс. По идее, после курса лучевой терапии не полагалось резко менять климат еще неделю-другую. Рисковать здоровьем нежелательно, но и оставаться в Израиле стало некомфортно из-за настойчивости противника. Из стран Средиземноморья на ум приходили две возможности: Кипр и Италия. На острове Афродиты ему прошлый раз удалось обставить британцев и американцев, что могло их отпугнуть. А выяснить их намерения желательно. Поэтому выбор пал на Аппенинский полуостров – место знакомое и еще незапятнанное в оперативном отношении. К возвращению жены из экскурсии по Галилее сложился план, который Матвей озвучил в саду больницы.

– Как Капернаум? Понравился городишко? Видела следы чудес, совершенных Иисусом?

– Ой, там прямо дух библейский чувствуешь! Сразу осознаешь, что именно в таком месте могли родиться апостолы.

– Какие-такие?

– Петр, Андрей, Иоанн и Иаков.

– Надо же! Завтра Яше расскажешь. А то скоро с ним прощаться.

– Курс терапии закончился?

– Да. Пора уезжать отсюда. Надоело, ужас!

– Но в Москву сразу возвращать нельзя?

– Давай махнем в Италию. Отметим промежуточный финиш лечения, развеемся. И гардеробчик нам обновить не помешает. Климат там подходящий. Глядишь, потом в Париж заскочим.

– Я согласна.

– Кто бы сомневался.


Виктория вошла на сайт Lenka.fr просмотреть почту и окаменела.

«В связи с отсутствием в майском номере журнала Elle нужной заметки мы не намерены далее использовать наши магические способности для защиты вашей семьи. Вероятность ЧП на российской территории отныне равна 100 %».

Реакция младшей сестры граничила с истерикой, Михаил Красько рвал и метал. Начальник службы безопасности был уволен как не справившийся со своими обязанностями. Его место занял заместитель, естественно, пообещавший «найти гадов». Решили срочно отбыть всем семейством в западное царство правопорядка и спокойствия, а именно на озеро Комо. Место выбрала Ленка, которой предстояли съемки в Италии. Об отъезде своевременно проведал Магомедов, давно и недорого перекупивший нового Безопасника. Хозяин, создавший корпоративное «гестапо», всегда рискует сам попасть под его колпак. Порой телохранители слишком буквально следуют принципу «Что охраняешь, то имеешь» и приторговывают близостью к охраняемому телу и его домочадцам.

Связь по пищевой цепочке донесла нужные сведения до Руслана, от него к Хасану, от того – к исполнителям.


Стройка к лету ожила, и спокойная жизнь Славы и Евгения закончилась. Автоматы им пришлось извлечь из тайника в бетонных плитах и зарыть в лесополосе. Шум техники и муравейник сезонных рабочих отравляли досуг, мешали отправлять – теперь уже совместно – религиозные обряды. Особенно раздражало, что таджики и иные мусульмане пили русскую водку в пост, а вновь обращенным приходилось воздерживаться. Перемену в их поведении заметила продавщица соседнего продмага. «Совсем чумные стали, – охотно поделилась с участковым из местного отдела полиции, – один ислам на уме. Ни тебе покурить-поддать, ни с девушками переспать». Последнее, видимо, волновало её больше, чем утрата двух табачно-водочных клиентов. Что и понятно, ибо женщина имела виды на Славика, с которым поначалу удалось вступить в интимную связь.

Обогащенный информацией мент зашел на стройплощадку, где прошерстил контингент гастарбайтеров, заметно пополнив семейный бюджет. В конце проверки заглянул в бытовку к ребятам на чай. Тем беседа ни о чем показалась подозрительной, особенно, когда гость, сожрав запасы печенья и конфет, таки попросил предъявить документы. «От призыва в армию скрываетесь, – сделал глубокомысленный вывод и, кивнув головой на лежавший Коран, добавил. – Вы этой мурой зря себе башку забиваете. До добра не доведет». За сим отчалил, не выполнив прямой служебной обязанности: ФСБ требовала от полицейских сообщать о лицах, которые потенциально могли являться славянами-ваххабитами.

Тем не менее, после визита участкового хлопцы труханули и попросили Руслана найти им новую хазу. Тот неожиданно легко согласился, пообещав перевести на стройку в центре Москвы. «С видом на Кремль устрою. Пять звезд, всё включено, – хохотнул дагестанец. – Телки там табуном ходят – выбирай любую».


Блокхайзена огорчала восьмичасовая разница между Шанхаем и Лондоном. Часто пустячные вопросы решались с опозданием в сутки, хотя кое-кто из британских коллег в Сити и начинал работать раньше, чтобы успевать делать сделки в Азии. Сегодня среди них оказался и университетский приятель Джон, чей звонок застал голландца в офисе Государственного Шанхайского банка.

– Кун, есть многообещающий клиент, специально для тебя.

– Крупный? На мелочи нет времени.

– Многомиллионный и по профилю ГШБ. С тебя будет причитаться.

– И это говорит человек, которого я вытащил пьяного из Темзы.

– Ну, то было после регаты. Мы выиграли и, понятно, выпили чуток.

– Да ты был в стельку. Давай рассказывай, не томи.

– Тут забегал русский акционер ОАО «Росселитра». У него margincall (обязательство погасить кредит или довнести залог, англ.) по займу в 150 млн. фунтов. Ищет, где перекредитоваться подешевле.

– А мне какая радость?

– Так «Росселитра» – крупнейший поставщик удобрений в Поднебесную. ГШБ мог бы вклиниться в интересах китайских импортеров. Может, удастся что выжать из русского. В крайнем случае, банк будет иметь в залоге крупный пакета акций «Росселитры», с перспективой стать их обладателем.

– Звучит многообещающе. Скинь мне материалы.

– Уже отравляю, мой голландский нарцисс.

Блокхайзен автоматически стучал по клавиатуре, а в памяти всплывала «настоящая мужская дружба», в мир которой его ввел в Оксфорде именно Джонни. Потом цифры и слова на мониторе заполнили сознание, не оставив места сексуальным воспоминаниям. Скелет сделки формировался на глазах – можно бежать докладывать начальству. Теперь оно точно продлит контракт с ним, еще и бонус подкинет.

В лондонском здании-яйце Джон постукивал пальцами по крышке стола, пытаясь понять, откуда человеку с лошадиным лицом стало известно о затруднениях господина Магомедова. «Наверное, MI-6 подслушивает его разговоры и читает почту, – такая версия выглядела логичной. – Вот бы мне такой источник информации». Что ж, выполнив просьбу Кокрейна, следовало помечтать об ответной услуге. «Когда-нибудь, в трудную минуту, я ему позвоню и попрошу разнюхать про важного русского клиента». Деньги и шпионаж часто идут рука об руку.

– Кун, я давно ждал, когда полностью раскроется твой потенциал, – мистер Сяо любил высокопарные обороты, – и вот это случилось. Немедленно свяжись с Sinochemi и выясни объем и условия их закупок русской селитры, – начальник закурил сигарету и подошел к панорамному окну с видом на реку. – Видишь их небоскреб в Пудонге? Бывал там?

– Да, босс, однажды.

– Будешь часто бывать. Нутром чую, наклевывается серьезная сделка, стратегическая. Я свяжусь кое с кем в правительстве – вопрос имеет политический характер. И не болтай, пока знаем только ты и я.


Фишман брёл по 19-й улице, пытаясь дешифровать сообщение от «Хоттабыча». На сей раз мулаточка ничего не сказала, только посмотрела на доску объявлений. Задержавшись возле доски, Володя сделал вид, что поправляет крышку стакана, и просканировал вывешенные записки. Выделил фото с оторванным левым верхним уголком: допотопный вагон Пенсильванской железной дороги с крупной надписью Fertilizers. Никаких толковых мыслей в голову не приходило. Подошел к урне, выбросить стакан, и тут заметил, что идет медленно в отличие от толпы служащих, спешащих на работу. «Черт, Чудов велел не выделяться!» – обругал сам себя и, резко прибавив ход, скоро оказался между огромными комплексами-кварталами Мирового банка и Международного валютного фонда. Нырнул внутрь уже не разведчик, а мелкий международный чиновник МБ, нанятый по квоте российского правительства. В основном же персонал состоял из граждан западных стране. Мировые проблемы их волновали лишь до конца дня – завтра суббота.

Вечером с ноутбука Фишмана ушло 13 личных писем. В адресованном приятелю-любителю комнатных растений Влад писал, что на салфетке в кафе видел фразу «спитой кофе: удобрение». Решил, пусть болит голова у начальства. Не помогло: утром встал рано, взял прокатный «шевроле» и метнулся на но миль к северу, где в Страсбурге американского разлива расположился музей Пенсильванской ж.д. Нашел искомый вагон, излазил его, ничего не понял. Сделав с десяток фотографий, несколько вечером отослал любимой девушке Юле с рассказом о поездке. Фотофайлы пометил знаками препинания, двоеточие пришлось на вагон «Удобрения». Не понимал зачем, тем не менее, сделал, что мог. Помнил наставление Игоря Дмитриевича: «Володя, мелких деталей не существует. Они кажутся несущественными, пока ты не можешь оценить их значимость, а это часто приходит не сразу».

Ночью Фишман ворочался в кровати – толи в его жизни не хватало совокуплений, толи возник избыток локомотивов. Вроде по составу гнался за девушкой, затем вместе с ней убегал от настигающего поезда. Потом сон растворился в темноте комнаты, и слух уловил легкое позвякивание компьютера – пришел ответ от Юлии: «Фотографии отличные: спасибо». Полежал-подумал, так и не понял, кто ответил – Юлька или Чудов? Благодарность ему или двоеточию? Засыпал с мыслью – надо заняться спортом, чтобы ерунда в голову не лезла по ночам. Пинг-понг в посольстве оставался на крайний случай, надо подобрать другой, американский вид. Выбор Владу будет подсказан во вторник.


Виктория до позднего утра наслаждалась Русланом. Против обыкновения последних встреч тот поддался на её уловки и дважды за ночь совершил половой акт. Правда, в промежутке пришлось в ванной нюхнуть кокса. От дозы обострились чувства: уловил, что кончил одновременно с ливнем, ранее не слышимым за плотно закрытым окном. Женщина отдавалась так, будто уезжала не на месяц за границу, а прощалась навсегда. Под одеялом руки её бродили по телу любовника, не ограничивая себя. Словно слепая старалась запомнить детали запретной страны: бугорки и впадинки, растительность и открытые участки. Очень не хотелось его оставлять в Москве.

– Может быть, ты сумеешь приехать в Италию? Или позже в Париж? – в который раз спрашивала она.

– Я уже говорил, что мне по службе редко разрешают выезжать за рубеж, – лениво отказывался кавказец, уже решивший, что роман закончится с отъездом Вики. – Секретность и вообще. Тут работы полно: террористы кругом. Хорошо вам болтаться по курортам, но кто-то должен здесь обеспечивать безопасность страны. Сама понимаешь, после событий на твоей Украине творится беспредел и у нас. У меня только в разработке около 40 дел, не считая реализованных. Мне буквально вчера пришлось лично проводить задержание, подчиненные мышей не ловят! К тебе и то с трудом вырываюсь, а часто вообще сплю в кабинете. Там пыль бумажная и тараканы усатые.

– И как тебе на службе разрешают носить такую длинную прическу? – пальцы женщины мечтательно скользили через пряди курчавых, черных словно перья ворона, волос.

– Для конспирации.

Когда Руслан врал девушкам, ему самому начинало казаться, будто он – важный шпион или контрразведчик. В подробности не вдавался, лучше выходило недосказано и таинственно. Некоторые из них даже думали, что были завербованы для серьезных заданий в будущем. Вот и теперь требовалось подпустить тумана.

– Ты мне заранее сообщи дату мероприятия в Комо, чтобы я тут мог проконтролировать нужный общественный резонанс, – лжец инструктировал жертву. – На самотек пускать нельзя.

– Помню милый, – Вика запустила пальцы в волосяную рощу на груди мужчины, – по мобильнику не звонить, писать на электронную почту, что ты дал.

– И не забудь прислать фотографии виллы или лучше – видео, – темные глаза еще раз скользнули по горячему, привлекательно-беззащитному телу женщины, как бы уже усматривая его скорое превращение в хладное сочетание мяса и костей, обычно именуемое трупом.

– Да-да, чтобы ты дал советы, как лучше использовать пространство для мероприятия, – Виктория сонливо, с благодарностью воспринимала замечания мужчины, такого ласкового и заботливого одновременно.


Глава 27
Состав

«Самолет – вещь хорошая», – примерно так ответил бы Марк, спроси его отец про Gulfstream. Только тот не спрашивал, ибо читал свои бумаги. Но всё равно – здорово: семья в сборе, можно бегать и лазать по салону. Вот только пописать не попросился, упустил в штаны. Мама Эля чуть поругала, мама Вика отравила к няньке в хвост переодеваться. Та стала причитать: «You are a big boy». Это не испортило настрой, и проказник еще с полчаса крутил-вертел крутяще-вертящиеся детали интерьера и не только их. Затем рухнул спать до посадки в аэропорту Мальпенса. Сев в машину, сразу захотел «уже приехать» домой, в Оссучио – селение на западном берегу озера Комо.

Только добираться пришлось час по autostradale до города Комо, затем 40 минут по узенькой-узенькой дорожке вдоль воды. Последний кусок перегружен трафиком, а в тесных местах, где балкончики нависали над крышами машин, светофоры вообще делали движение односторонним. Михаилу, лично пилотировавшему «мазерати квадропорте», нравился маршрут. Именно им впервые привез сюда Лену, только-только познакомившись с ней. Проезжая мимо «Гранд Отель Империале», не преминул показать сыну: «Здесь мы с твоей мамой полюбили друг друга»

Уставшего Марка такие подробности не интересовал, хорошо еще, что самолет привез книжки и игрушки – только они и спасли экипаж от нытья малыша. Няня, как могла, занимала ребенка на заднем сидении, а на пассажирском сидел новый Безопасник. Сзади следовал минивэн с багажом, который доверили мажордому. Элен из аэропорта прямиком помчалась на миланскую Виа Монтенаполеоне: требовалось срочно украсить душу (драгоценности) и тело (одежда). Первое позже оплатит и подарит Мишаня, второе – купит сама, а Вика поможет выбрать. Сидя в перламутровом кабриолете «мазерати», старшая сестра жалела, что у неё есть младшая-гонщик и нет подгузника.

Пробежавшись по магазинам и отяготившись пакетами, женщины уселись в кафе «Кова» на отдых и треп. Смакуя капучино вприглядку с разноцветными пирожными макарони, оценивающе обозревали публику. Прекрасный пол Ленку интересовал мало, лишь с точки зрения огрехов во внешности и экипировке. Сильный – как возможность для адюльтера или словесного обсасывания. Заприметив подходящий экземпляр, выразительно посмотрела на Викторию и поразилась её отстраненности.

– Эй, подруга, проснись! Опять в космос улетела!

– Нет, мысленно ещё в Москве.

– Колись, кто там у тебя завелся? Серьезный кадр или так?

– Пока рано говорить, – уклончиво ответила старшая.

– Ну, хоть расскажи какой: конская колбаса или свиной холодец?

– Отстань! Как будто тебе тут пенисов не хватает. Вон тот седовласый уже дрочит под столиком, глядя на тебя. Вот-вот кончит.

– Папик-импотент? Не смеши! У него уже лет десять хрен смотрит на полшестого.

– Давай лучше о деле, Лен. Ты велела придумать рекламный ход, чтобы оживить твой имидж. Кажется, я нашла решение, правда, скандальное и недешевое.

– Выкладывай, – оживилась младшая и, выслушав, резюмировала. – Охренеть! Бомба! Ты только Михасю не проболтайся, а то упрется копытами. Деньги, чтобы не наследить, с моей фирмы переводить не станем. Муж завтра колье подарит – то, что мы сегодня выбрали, а я его позже верну ювелиру и наликом назад евро получу.

– Гениально, – с облегчением выдохнула Виктория, довольная, что план получил одобрение.

О Руслане – его авторе – ни словом не обмолвилась, хотя даже в двухместном кабриолете он будто сидел третьим между сестрами. Руки Вики, незаметно для хозяйки, открыли упаковочку с макарони и вытащили розовый кругляш. Она отломила кусочек и отправила в рот. Сестра выхватила остаток и, жадно проглотив запретную сладость, напомнила: «Зелененькую не трогай, оставь Марку». Старшая из женщин словно робот кивнула и вытащила бежевое пирожное. Скоро в коробочке гремела лишь сиротка оливкового цвета. Извилистая дорога заставляла ее болтаться туда-сюда, постепенно превращая в месиво. Ровно так жизнь обойдется и с Викторией – уже одинокой в своем неумышленном предательстве, что лишит её поддержки близких.


Муса чесал ноги, не обращая внимания на вскрывающиеся ранки и сочащуюся сукровицу с тонкими полосками крови. Возбуждение достигло невиданных за последние месяцы высот. Наконец опомнился, опустил приподнятый подол длинной рубашки и вытер руку об неё. Собеседник сделал вид, что не видел происходившего под тобе и грязноватых разводов на ткани. Приятнее глядеть на красноватые холмы за окном, чем на русского варвара. Про себя он прозвал его Иблис (дьявол, араб.). Вот только говорить приходилось с ним, а не с термоизоляционным стеклом.

– Почему настаиваете именно на таком составе участников рейда? – Муса поднял водянистые глаза. – Татары – еще понимаю, но зачем русские, украинцы и прочие инфиделы? Почему не доверить только правоверным?

– Таковы инструкции Принца.

– Хочет, чтобы походило на народное восстание против Кремля? А мы, кавказцы, будем исполнителями грязной работы? Тогда кто же возглавит акцию? Мне не доверите?

– Общее руководство за вами: подбор участников, связь и координация. Место, время и способ мы обеспечим. Что касается номинального – я подчеркиваю это слово – «вождя», то тут вам лучше не светиться. На данную роль подбирают кандидата.

– И какого сорта? – скептически скривился «Зверь».

– Русский, не молодой, близкий к правящей элите, известный своим патриотизмом, желающий свергнуть режим, – на память тарабанил катарский шпион.

– Смеетесь? Где ж такого найдете? У нас русских ваххабитов раз-два и обчелся, причем из простых ребят.

– Вы удивитесь, но кандидат есть.

– Кто?

– Мне неизвестно – мой допуск к планированию операции недостаточно высок.

– Не верю, что найдете такого человека. Хотел бы я на него взглянуть.

– Вам предоставят возможность проверить кандидата, когда тот будет одобрен руководством. А пока займемся основным составом боевиков.

– Татар, думаю, лучше привлечь из Ат-Такфир Валь-Худжа. Организация связана с Аль-Кайедой, имеет вооруженный костяк в Москве и Московской области. Другие национальности можно поискать среди моджахедов в Сирии. У вас же там есть связи, посмотрите россиян, запятнанных кровью и исповедующих радикальный ислам.

– Уже делаем. А база в Москве?

– Есть верный «амир», когда-то участвовал в Риядус-Салихийн — бригаде шахидов Басаева. Нынче авторитет в северокавказской диаспоре – звонить ему опасно. Через надежного связного договорюсь о его приезде, скажем, в Дубай. Сможете меня доставить туда?

– Не вопрос. Для телефонных же переговоров пользуйтесь узлом связи на вашей вилле. Он включает устройства, искажающие голос, а также постоянно меняет каналы и номера в различных странах.

– Поговорим о финансах, – Муса поднял важный вопрос: кроме душевного наслаждения от готовящегося теракта требовалась и материальная выгода.

– Бюджет не ограничен. Оплата наличными. Деньги находятся здесь и в России, – заверил спецслужбист. – Ваша доля – половина, получите по результату.

– Половина от какой суммы?

– Сами определите, и ваш банковский счет будет пополнен.

– Щедро! Тогда за дело. Да поможет Аллах!

Муса уже видел себя Иблисом, но еще считал нужным заручиться содействием Бога. Дуализм странный только на первый взгляд, ибо слуга нередко мнит себя выше господина, хотя и продолжает бояться его. Что оправданно, так как Всевышнего не обмануть лживыми восхвалениями. Он сам выбирает, кому помогать, кому нет. Шайтанам редко выпадает его милость, хотя иногда им тупо везет.


Кабинет роскошный – красного дерева – настоящего, а не сосны, крашенной под махагони. Вид с 16-го этажа охватывал центр и западную часть столицы. Чай с имбирем заварен точно по-японски, а счастья нет. Кирилл Федоров глядел на финансового директора и пытался уловить причину хандры. Первое полугодие ознаменовалось ростом продаж, что должно вдохновлять. Ан, нет! Двадцать лет назад, без лишнего рубля в кармане не испытывал столь мерзкого настроения, а теперь владелец преуспевающей турфирмы забыл прежний кураж. Россияне перли за рубеж миллионами, и часть из них считала нужным купить услуги именно у него – специалиста по экстремальному туризму.

Отпустив финансиста, отодвинул манжет рубашки Corneliani и узрел стрелки хронометра Vacheron Constantin. Они подтвердили его опасения: только 11.30 – впереди еще шесть часов рабочего дня. Собственно время 40-летний мужчина определял безошибочно и без приборов, сказывался многолетний опыт спелеолога-любителя, привыкшего в темноте ориентироваться лишь при помощи природой дарованных чувств. «В пещеру бы», – родилась мечта, тут же пронзенная шпильками вошедшей секретарши.

– Что такое, Тома? Еще полчаса до следующей встречи.

– К вам посетитель. Говорит по личному вопросу.

– А именно?

– По-нашему не рубит. Американец, судя по произношению. По поводу библиотеки Ивана Грозного, – девушка беззвучно, хотя и отчетливо хихикнула.

– Впусти, – сердце заколотилось, словно перед бэйсджампингом.

Вошедший очкарик выглядел полным лохом – ни вида, ни прикида. Стоило Тамаре исчезнуть за дверью, как посетитель выпрямился во весь, как оказалось, немалый рост, снял нелепые окуляры, нагло развалился в кресле и заговорил на довольно сносном русском.

– Здорово, «Шахтер»! Привет от Билла!

– Как Билл? – рефлекторно ответил хозяин кабинета, надеясь в душе, что имярек давно сдох в ходе очередной шпионской эскапады.

– В полном порядке, вышел в начальники. Прислал книжку почитать, – гость протянул сверток из плотной упаковочной бумаги.

– Что это? – Кирилл не хотел брать, зная, к чему весь спектакль, и не смог сдержаться, развернул посылку на столе.

– Ах! – только и вымолвил, дрожащей рукой доставая лупу.

Перед ним лежала фотокопия фолианта хорошей сохранности, в кожаном перелете, рукописного, датированного 1547 годом. Название на древнерусском, длинное, описывающее восхождение на трон Ивана Грозного.

– Откуда?

– Оригинал анонимно куплен на интернет-аукционе, – прозревший «очкарик» наблюдал, как агент идет на запах сыра в мышеловке.

– Могу? – задал бессмысленный вопрос Кирилл.

– В обмен на некоторые услуги получишь оригинал в собственность. Были проданы еще три книги по цене от 100 до 400 тысяч долларов. Вот координаты сайта, проверь, если хочешь.

– Какие услуги?

– Нужен опытный диггер для прогулки по московским подземельям.

– Я давно…

– … сообщил и показал всё, что знал. Надо кое-что освежить.

– Хотел бы…

– … подумать и почитать книгу? Два раза нет.

– Я занят, сомневаюсь, что смогу помочь. Возможно позже.

– «Шахтер», либо поможешь и получишь книгу, либо мы сдаем тебя ФСБ и прилагаем полную историю твоего прежнего сотрудничества с нами.

– Но внизу многое изменилось. Проходы замурованы или перекрыты датчиками. Бронированные двери, посты охраны, автоматические пулеметы, газовые завесы.

– Вот и просветишь гостя подробно, до и во время экскурсий.

– Важнейшие участки и узлы контролируются подразделением «тоннельщиков», обученных контрдиверсионной борьбе под землей.

– Парень, с тобой будет работать спец из «подземных крыс».

– Это те, что воевали с партизанами во Вьетнаме? – в голосе русского послышались нотки уважения.

– Да, а также проникали в бункеры Хуссейна в Ираке и пещеры Бин Ладена в Афганистане. Бойцы, не имеющие равных! Оснащение у них космическое! Не писай на ботинки, спец не подведет.

– Так что делать-то? – прежняя хандра и недавняя нерешительность резко сменились приливом энтузиазма и решительности.

– Обследовать некоторые ходы. Никакого криминала или шума. Закончишь, книга твоя. Зови меня Билл П. Мобильник не выключай. Твой номер мы уже определили. И без глупостей, «Шахтер».

Возвращаясь пешком, лох в очках насвистывал навязчивый мотивчик, безуспешно стараясь вспомнить название популярной на родине песенки. В польском посольстве секретаря-архивиста ждал «старший коллега» с американским диппаспортом. Доклад его удовлетворил.

Из шифровки руководителю русского отдела ЦРУ.

«Шахтер» готов сотрудничать. Визуальный и технический контроль не выявил его попыток связаться с русскими спецслужбами. Ждем прибытия специалиста.


Федоров крутил баранку «ауди» и не мог сосредоточиться на окружающем автомобильном хаосе. Перед глазами стояла Книга, а за ней в тумане проступали еще тома, такие же старые и загадочные. Идущую сзади, в двух машинах, грязную «мазду» Кирилл не видел. Мозг переполняли давно забытые запахи, звуки и мрак катакомб Москвы. К испытанному восторгу и любопытству тех ходок в подземный мир примешивались волнение и страх, пережитые вместе с Биллом. Шпиону было недостаточно карт и нарисованных от руки схем, он желал лично проверить ходы, ведущие к Кремлю, Белому дому, Лубянке и к Метро-2. Нахлынувшие воспоминания туманили сознание, сбросить их удалось, когда пришлось резко затормозить, чтобы не врезаться в подрезавшее такси. «Баран»! – выругался туроператор экстрима и, передумав ехать домой, отравился в Кунцево, к отцовскому гаражу, где лежало старое снаряжение диггера.

Ехал по пробкам медленно, а возле Триумфальной арки и вовсе встал – гаишники остановили Кутузовский проспект в сторону области, пропуская президентский кортеж. «Затрахали перекрытиями!» – приветствовал кавалькаду «Шахтер». Пассажир № 1 его не слышал, хотя догадывался, какими словами автопублика провожает машины с «мигалками». Впрочем, его отвлекал разговор по телефону.

– Чудов, где результаты?

– Будут, не знаю когда.

– Уверен?

– «Доброжелатель» вновь подбросил нам информацию к размышлению. Смысл пока не ясен, думаю, будет передавать данные и дальше.

– Угроза прояснилась?

– Термин «угроза» подразумевает намерение и способность. Иногда пара проявляется вместе, иногда – отдельно. Нам показали, что намерение имеется. Значит, со временем может появиться и способность.

– Ты хоть сам понял, что сказал, профессор кислых щей?

– Отдаю отчет своим словам и постараюсь, чтобы способность не появилась.

– Да уж расстарайся, а то ФСО мне запретило в Кремль летать на вертолете. Мол, над городом невозможно защититься от ПЗРК.


Глава 28
Комо

Отвечать не хотелось – так рано абонент не привык пробуждаться. Нашарил трубку, ползущую от виброзвонка, прижал к потному уху.

– Алло!

– Мистер Магомедов, доброе утро! Вас беспокоят из компании Sinochemi.

– Рад слышать, – напрягся Мага, услышав название крупнейшего китайского покупателя удобрений.

– Нам известно, у вас трудности с кредитованием под залог акций «Росселитры». Наши партнеры из Государственного Шанхайского банка готовы организовать финансирование, которое поможет вам, при желании, даже увеличить ваш пакет до контрольного. Интересное предложение?

– Очень. Не могли бы выслать письменно?

– Получите на вашу почту. От ГШБ проект ведет Кун Блокхайзен. Он в вашем распоряжении для обсуждения подробностей.


Матвей редко обманывал жену, скорее лукавил, так, по мелочи, чтобы не напрягать своими заботами. Побочную причину поездки в Италию попросту скрыл. Не зная, сколько сил и времени у него оставалось, желал встретиться с некоторыми людьми, которых не видел давно и, возможно, позже не суждено увидеть. Из Израиля летел к приятелю, чья вилла на озере Комо станет базой для восстановления после больницы. Эрнест начинал бизнес, растянув веревку со свитерами в Петровском Пассаже, а нынче владел сотнями бутиков и ГУМом. Большая часть товара закупалась у итальянских производителей, и Эрнест прикипел к Италии. Когда-то Алехин помогал ему в финансовых делах, а Анна возглавляла одну из фирм короля московской моды.

Выйдя из аэропорта Мальпенса, Матвей сделал звонок другому человеку. Тот оказался не в Милане, а в городке Комо, что сильно облегчало логистику. Такси высадило пассажиров у средневековой башни с остатками крепостных стен и повезло багаж дальше. Анна начала обследовать магазинчики, а Матвей прошел на Пьяцца Дуомо, занял выгодную позицию в уличном кафе. Сидя в тени галереи и потягивая лимонад, наслаждался видом собора и ждал гостя. Наконец из текущего мимо месива туристов вынырнул обаятельный macho mediterraneo, со стильной бородкой и, несмотря на жару, в красивой форме carabinieri.

– Signore Alekhin? – безошибочно подрулил к столику.

– Certamente, signore Elio, – протянул руку разведчик, который худо-бедно, но parlare italiano. – Рад приветствовать героя, спасшего мою жену.

– Спасибо за добрые слова, но синьору Чудову я не смог уберечь, – бархат печали заволок блестящие глаза итальянца. – Честно говоря, с тех пор служба стала в тягость, подумываю уйти в частный сектор. Трудно найти хорошую работу – кризис.

– Говорят, финансовая гвардия поприжала даже местных толстосумов.

– О, да! Яхт на озере значительно меньше, а дорогие авто, ранее заполнявшие дороги Северной Италии, стали редкостью. Если встретите, «мазерати» или «порше», то за рулем, скорее всего, богатый русский. Какой кофе заказать для вас?

– Черный как ночь, сладкий как грех. Кстати, о российских богачах: направляюсь на постой именно к такому. А что вас привело в Комо? Ведь вы – миланец.

– Тут по делу, – Элио отвел взгляд, и Алехин догадался, что «дело» – гостья Италии, вероятно, блондинка со свежеоблупившимся носиком и североевропейской внешностью.

– Тогда не смею задерживать, тем более что Анна вот-вот подойдет. Нежелательно, чтобы вас увидела – нахлынут неприятные воспоминания. Прежде чем расстаться, хотел бы вручить сувенир, – Алехин достал из брюк носовой платок и, промокнув лоб, протянул карабинеру.

– Dio mio! – воскликнул тот, когда рука разжалась, показывая, только ему, негранёный алмаз размером с некрупный орех.

– Вам за быструю реакцию и верный выстрел тогда. Камень законно декларирован при вывозе из России, имеет сертификат веса и чистоты.

– Мне по службе не положено принимать подарки, – цитировал инструкцию офицер, не отказываясь напрямую от награды.

– Он ваш. Можете забрать, когда угодно: я здесь на неделю. Никаких обязательств или расписок не требуется.

– Graziedi cuore, – карабинер благодарственно приложил ладонь к сердцу и встал. – Если что, к вашим услугам. А сейчас спешу: ждет дама, у которой на меня планы на остаток дня и ночь.

Матвей поднялся и обнял Элио. Рука скользнула по спине и боку героя, опустив платок с секретом в карман мундира. Шпион подобное давно не проделывал, а навык остался.


Руслан любил прошвырнуться в Эмираты: отличный шопинг, доступные туристки на пляже, нет врагов из числа московских бандитов и фээсбэшников. Как обычно, остановился в отеле «Джумейра Бич», немного вздремнул с дороги, прежде чем выйти из кондиционированного мирка в жаркий воздух. Ближе к вечеру солнце не столь ослепительно, ласкающий бриз, море гладкое и синее. Привлекательный и уверенный в себе кавказец шел легкой поступью по линии прибоя, предвкушая важную встречу. От её исхода зависело выполнение заказа Магомедова. Настроение чудесное, понималась волна бодрости и веры в успех. Слух различал едва заметный шорох воды, уходящей в песок, ступни ощущали каждую песчинку. Чувства обострились, распахивая каналы, позволяющие мозгу осязать мир в его многообразии. Встряхнув головой от нахлынувшей радости жизни, растрепал мокрые после купания длинные волосы и захохотал в голос.

– Мистер, – раздался сзади голос смуглого юноши в форме спасателя, чье приближение скрыл белый шум моря, – вас ждут на пирсе.

– Уже? – не удержался от глупого вопроса не по адресу приезжий и побрел в указанном направлении.

Он думал, что у него есть свободных день-два, которые можно весело провести в Дубае. «Неужели дело настолько интересное, что «брат» Хасана заторопился? Открывается возможность поторговаться!» Охранник у входа на пирс осмотрел голое тело, хотя не стал обыскивать его интимную часть, скрытую маленькими плавками. От неприятного взгляда чужака пенис – пляжная гордость Мусы – съежился, сделав лобок почти плоским. В конце деревянной дорожки, поднятой железными пилонами над водой, находился ресторан, пустовавший до наплыва гостей к ужину. Человек в длинной рубашке тобе и платке гутра занимал единственный стол. Подойдя ближе, дагестанец вздрогнул – от холодка то ли в зале, то ли в душе.

– Здравствуй, Руслан! – произнес незнакомец и не без труда поднялся из кресла. – Узнаешь меня?

Гость сглотнул слюну и молча кивнул: уже слышал этот голос – чуть гортанный и вкрадчивый – давно, когда банды боевиков вторглись из Ичкерии в Дагестан. Еще подростком встретил его обладателя – страшного, с большущей бородой и зеленой повязкой на голове. Помнил, как тот одному селянину подарил арбуз, а другого тут же застрелил. Почему тем двоим выпал столь разный жребий, не ведал, но понял, что от Мусы зависит, кому жить, кому умирать. Лицо у главаря боевиков изменилось – понятно, почему СМИ болтают о его исчезновении. Опять обманул, ушел из-под носа ФСБ и чеченского спецназа.

– Да, я видел вас в селе Ботлих. Для меня честь лично познакомиться с вами, многоуважаемый Муса, – приезжий автоматически пожал протянутую правую руку и слегка склонился на грудь «амира», обнявшего его левой. Кожа сжалась и пошла мурашками, ладонь почувствовала клейкую пленку сукровицы, нос уловил запах ацетона.

– У тебя чутких слух и хорошая память, Руслан, – благосклонно воспринял ответ «Зверь». – Пригодятся для нашего дела.

Охранник сзади опустил на плечи «москвича» белую хламиду, Стало теплее, но сердце билось учащенно, а радость, охватившая на пляже, исчезла без следа. Дагестанец обменивался с собеседником дежурными любезностями, рассказывал о московских новостях, стараясь прочесть его. Обычно террористов изображают злодеями, и Муса вполне вписывался в образ: низковатый лоб и чуть рыжеватая борода, глубоко посаженные глаза и мясистый нос. Вот только голос его не соответствовал: мягкий и музыкальный, а не гнусавый или по-иному отвратительный. Руслан с удивлением констатировал, как его убаюкивает речь хозяина стола. Нет, не лозунгами про коварную Москву и страдания мусульман Кавказа, скорее, чары таились в тембре и мелодии. Очнулся, когда подошли к финалу.

– Мы сделаем неприятный «сюрприз» кремлевским собакам так, что ответственность ляжет на Красько, как главного акционера «Росселитры». Магомедов сможет тогда забрать компанию себе, а нам будет платить «налог на джихад» против русских. Часть фирм, что ты назвал, забери под себя, оформи на подставных людей. Будешь моим амиром в Москве, – «Зверь» озвучил предложение, от которого нельзя отказаться.

– А Хасан? – Руслан не знал, радоваться или огорчаться резкому скачку в своей «авторитетности».

– Ленивый стал, деньги любит, работу – нет. Видишь: сам не приехал, тебя прислал. Разберись с ним по-быстрому, чтобы не мешался, и власть – твоя. Пока подбирай людей из славян. Шахидов-мусульман я тебе пришлю.

– Что насчет «жертвенной фигуры», как вы выразились?

– Так пожелали мои местные союзники – очень серьезные шейхи и принцы. Есть такая фигура на примете – Матвей Алехин, бывший чекист, еще недавно близкий к русскому президенту.

– Разве можно чекистам верить?

– Верить нельзя, а использовать можно.

– Что Маге сказать?

– Скажи, скоро будет шанс захватить «Росселитру». Пусть готовит финансы. И будь строг с ним: скоро под тобой ходить будет. Завтра же возвращайся в Москву.

Песок под ногами тот же, температура стабильная, солнце прежнее, а человек, идущий в пене прибоя – иной. Внешность не изменилась, только сущность трансформировалась: вместо бандита к «Джумейра Бич» шел террорист с доступом к ресурсам правителей Персидского залива. Новый статус в криминальном мире того стоил, верил Руслан. Ему предстояло узнать, статус прижизненный или посмертный.

Миловидная блондинка крикнула сынишке: «Медвежонок, не заходи глубоко». С интересом оглянулась на проходившего мимо брюнета с курчавой гривой и волосатой грудью. «Как мальца уложишь, приходи в бар», – мимоходом бросил Руслан, возбужденный двумя сильнейшими афродизиаками – опасностью и деньгами. Не притормозил, не оглянулся – был уверен, что женщина придет. На ходу учился вкладывать в немногие и негромкие слова тот магнетизм, что испытал, слушая «Зверя» там, на пирсе. Смутился, вспомнив, как они вышли на веранду ресторана, и Муса приказал: «Прыгай!». Высота была метров шесть, но прыгнул, не задумываясь, и поплыл к берегу. Видел, как от пирса удалялся катер, увозивший сочащегося сукровицей и ненавистью человека. Скорее, шайтана во плоти, вернее, Иблиса – самого дьявола.


Вилла Эрнеста примостилась на крутом склоне, уступами спускаясь к воде, где на ровном пятачке даже уместились три дерева. Удачная архитектура и умение строителей сделали «лесенку» вполне комфортной. Единственное неудобство – дорога-улица, проходящая сзади на уровне предпоследнего этажа. И еще один минус – рядышком церковь, чей колокол громко отбивал время. Впрочем, в прошлые века – плюс для жителей, не имевших часов.

Окруженное лесистыми горами озеро потрясало Алехиных в каждый приезд. И даже в этот час, когда надвигались темные тучи, Комо оставалось волшебным. Маленькие белые гидросамолеты торопились совершить посадку до первых шквалов грозы. Лодки и яхты – укрыться у причалов. На террасе под полосатыми маркизами никто никуда не торопился. Потягивали коктейли и вели беседу на важные темы: дети, бизнес, мода, машины, дальние страны. Серьезные вопросы – здоровье и болезни, войну и мир, любовь и ненависть – не затрагивали. Поначалу.

– Матвей, – не выдержал Миронович, – пусть девчонки потрендят, а тебе покажу мой катер – корпус из красного дерева, классическая форма, кожа «цвета тела испуганной нимфы».

Осмотр перешел в демонстрацию на воде. Хозяин ГУМа надвинул шкиперскую кепку на потный лоб и, чуть высунув язык, выписывал виражи на глади, потемневшей в ожидании ливня. Наконец ударила первая молния, и гордость итальянского яхтостроения постыдно спряталась в эллинг. Эрнест снял промокшую кепку и так виновато пригладил черные с сединой волосы, что только слепой не сообразил бы, грядет неприятный разговор.

– Слушай, нынче пятница и вечером вечеринка у Красько – видел его поместье по пути сюда? Ну то, с ливанским кедрами?

– Таксист показал достопримечательности: Ричард Брэнсон, Джордж Клуни и Михаил Красько. Нельзя сказать, что фамилии итальянские, увы, кризис разорил часть местных богатеев.

– Не только местных, мой друг, у меня также проблемы. Хочу тебя пригласить с собой к Красько. Его фирма ведет в ГУМе строительные работы, я ему прилично задолжал, а с cashflows (денежными потоками, англ.) плоховато. Надо бы от него получить отсрочку, боюсь, мне откажет. Ты же – переговорщик экстра-класса.

– Старая игра в доброго и злого полицейского, то бишь заемщика.

– Типа того.

– Я нынче совершенно свободен. Надеюсь, Анна купила подходящее платье. Вот только драгоценностей у неё с собой нет. Как бы не стала комплексовать на здешней ярмарке тщеславия.

– Найдем ей подходящие бриллианты, а тебе возьмем смокинг на прокат. Пойдем, глянем финансовые документы, покумекаем.


Молодым бойцом, а Макалистер помнил себя на исходе войны во Вьетнаме, мечтал о покупке джипа. Теперь же, сидя в черном внедорожнике, не думал о тачке вообще, только о текущих делах. «Бог послал мулатку! Точнее, сотрудник, вербанувший её на компромате. Вербовка не планировалась и стала результатом случайности, потому официально парень её не оформил. Вставлял, наверное, девке регулярно, пудрил мозги шпионским трепом. Потом уехал в Ирак, а пароль оставил Джеку. Там, в Ираке его и взорвали вместе с конспиративной квартирой. Хорошо, русские не такие свирепые, но, если операция УПРО прокатит, то ФСБ сотрет ластиком агентуру ЦРУ, а может и сами резидентуры».

Подключив «Птицу», стало легче саботировать дурацкую затею психов-начальников. Или миллиардера из Белого дома, подверженного мании величия? Собственно, сначала хотелось лишь вставить палки в колеса, чтобы лично отомстить руководителю УПРО. По мере того, как антироссийская истерия охватывала верхушку Вашингтона и через СМИ прививалась общественному мнению, у него усиливался страх перед истинными целями президентской директивы. Одно дело вербовать агентов для сбора информации и оказания влияния на Россию, другое попытаться осуществить украинский вариант в ядерной державе, способной уничтожить США.

Опять же спецоперация приобретала террористический характер. После атаки на небоскребы Нью-Йорка, когда погиб брат его жены, Джек пересмотрел свои взгляды на террористов. Это до того можно было их делить на плохих и на хороших, а после – следовало только уничтожать. Шурин – простой мужик из Канзаса – служил техником в нью-йоркском офисе ЦРУ, чье здание рухнуло само по себе. В него не попал самолет, там не начался пожар: тридцатиэтажная коробка запросто сложилась через часы после авиатаранов по соседям. Когда Макалистер и некоторые коллеги начали задавать вопросы, им сверху приказали заткнуться.

И они заткнулись, как и военные, удивившиеся, что от врезавшегося в Пентагон лайнера не осталось обломков, даже двигателей. Что обломки: сотни видеокамер охраны умудрились не заснять огромный «Боинг», якобы ударивший в первый этаж. Такую точность попадания вряд ли сумел бы обеспечить даже боевой пилот, способный совершать посадку на авианосец. Чудеса в решете!

Также дурно воняло и от приказа восстановить контакт с «Шахтером» – парнем, снабжавшим сведениями о подземных коммуникациях центра Москвы. Во времена существования СССР планировалось уничтожение советских бункеров и «Метро-2» в ходе американской ракетной атаки. После того, как атомная война исчезла с повестки дня, данные можно использовать только для проникновения в Кремль. Не нужно быть гением, чтобы догадаться зачем.

Итак, «Шахтера» следует сдать русским. Как? Часть информации удалось слить через «Птицу»: достаточно умного, чтобы вести «собственную» шпионскую игру, и достаточно глупого, чтобы ввязаться в «учебную операцию». Важно не возбудить у него подозрений. Пока тот передавал через мулатку сигналы Фишману, но только те, что не связаны с его аналитической работой в спецгруппе. Намек на «удобрения» Джек прислал мулатке по почте сам. Теперь следовало вновь задействовать болвана.

В Лэнгли первым делом заглянул в столовую. Как и ожидал, увидел куратора московской резидентуры – из-за разницы во времени между восточным побережьем США и Москвой тот очень рано приходил на работу и к вашингтонскому утру нуждался в кофейном допинге. Уточнив текущие дела, Макалистер аккуратно вышел на нужную тему.

– Что с «Шахтером»?

– Готов сотрудничать, если гарантируем получение им фолианта. Осторожный!

– Как думаешь действовать?

– Пригласим в Ригу, вместе положим книгу в банковскую ячейку с двумя ключами – ему и нам. После выполнения задания передадим ему второй ключ. Если согласится на данный вариант, то организуем агенту встречу с «подземной крысой», что пришлет УПРО. Как вариант?

– Нормально. Не забудь, книгу надо вернуться владельцу. Он нам её одолжил. Бюджет США идиотские покупки не финансирует.

– Понятно, шеф. Русскому дадим дубликаты ключей. Книгу изымем. Когда за ней придет, то неприятно удивится пустоте ячейки. Кому станет жаловаться? В ФСБ? – куратор хохотнул.

– После встречи в Риге доложишь, – свернул разговор Джек, мысленно поправив подчиненного: «Не когда, а если агент вдруг придет».


Глава 29
Купание

По внешним признакам миллиардер жил распрекрасно: старинная двухэтажная «Орхидея» реконструирована до четырех, ботанический сад не меньше гектара, свой променад на кромке озера. Охрана территории, шикарные авто на парковке. Жена – из модного модельного ряда («Сучка», – обменялись взглядами Алехины). Обаятельный щекастый бутуз («Скоро у нас будет внучок», – умилились они же).

– Так много мужчин в возрасте, а рядом с ними столько молодых женщин, – со вздохом подметила Анна, теребя поясок безукоризненно сидящего на ней темно-синего коктейльного платья. – Чувствую себя старухой.

– Ну, любимая, мы женаты первым браком, а большинство девиц – вторая и третья попытка для их полигамных супругов, – утешил Матвей. – И в основном подобная публика из России. У местных принято идти под венец в зрелом возрасте, когда горячее половое влечение сменяется холодным расчетом.

Словно течение в заводях, менялись темп движения и густота толпы гостей – смеси новорусских, итальянцев и международного люда. Дамы в вечерних нарядах, кавалеры в костюмах blacktie. Среди них терялся коротконогий мэр Оссучио, и выделялся шеф полиции Комо в парадном мундире. Последнего как-то зацепила краем юбки Ленка и, с тех пор держала в антураже. Муж одобрял полезные знакомства. Тусовка происходила на площадке у 25-метрового бассейна, подсвеченного подводными лампами. Сновали официанты в белых курточках, пузырьки в бокалах spumante сияли драгоценными камешками. Французское шампанское Красько запретил подавать: «В Европе кризис – обойдутся итальянской шипучкой». Аромат камфоры от одноименного дерева смешивался со свежим запахом озера и насыщал вечерний прием томительной сексуальностью. Ночное небо вызвездило, а Луна где-то задержалась. Музыка лилась из колонок, замаскированных под валуны.

Внезапно классику заглушил рок, звуковое давление скакнуло в разы. Поверхность озера осветилась прожекторами – к вилле подкралась яхта, теперь загремевшая и засверкавшая. На палубе обнаженные девушки плясали, дергались, кричали. Мегафон гремел слоганами типа «Модель, не ходи в бордель» и «Лена, выйди из плена», повторяя надписи на телах. Еще было что-то про экологический вред от добычи селитры. Четверка операторов снимала профессиональными камерами. Два специализировались в жанре ню, два – на гостях Красько.

Часть зрителей подалась вперед, жадно впившись в прелести незваных красоток, остальные бросились прочь, прячась в кустах. «Выключите освещение», – громогласно приказал Безопасник. Подводная подсветка и фонари погасли. Анна застыла статуей, которую скульптор изваял с открытым ртом. Матвей тихо посмеивался над сложностями жизни нуворишей. В какофонии звуков пожилой шпион вдруг уловил тихий всплеск и краем глаза увидел расходящиеся круги в бассейне. Мозг послал сигнал мышцам, и Алехин, даже не уронив бокал, прыгнул в черную воду. Неуклюже, в одежде плюхнулся бомбой, ушел в глубину.

Глаза голубые, вода зеленая. Или наоборот? Не понять, когда одни быстро исчезают в глубине другой. Широко распахнутые паникой, как и рот, глотающий жидкость. Трехлетний ребенок тонет быстро – врожденный рефлекс прерывания дыхания уже утрачен, а плавать еще не научился. Кровь теряет молекулы кислорода, мозг – остатки сознания. Конец близок.

Темная чернота или черная темнота. Зрение разведчика отключилось, лишь руки загребали по ходу нырка, пытаясь нащупать хоть что-то. Не вышло. Вынырнул, провентилировал легкие и ушел вглубь уже надолго, плывя около дна. Воздух почти закончился, когда расширяющаяся спираль привела пловца к самой глубокой зоне под трамплином. Нога задела мягкое, тут же ускользнувшее в сторону. Резкий разворот, пальцы схватили маленькое тельце. Мощный толчок ногами, выход на поверхность, гребок-другой, бросок утопленника на бортик.

Выбравшись из бассейна, Матвей схватил ребенка за ноги и резко затряс. Вода, рвота, испуганный крик. Зажегся свет, подбежала женщина и взяла малыша на руки. К ней присоединилась другая, застывшая в слезах, прикрывая рот ладошкой. Гости, забыв о шоу на озере, стали концентрироваться вокруг. Чуть не утонувший наследник миниолигарха – зрелище более интересное, чем примелькавшаяся женская нагота. Алехин оттолкнул самых наглых зевак и вышел из круга. Натужно закашлялся, сплюнул – на белом мраморе заалело пятно. Подошла Анна, стала причитать. Мужчина, с одежды которого стекали ручейки, сместился, чтобы вода размыла кровь – жена не должна увидеть.

Переодевшись в одолженные черный свитер XXL и джинсы, великоватые на два размера, ветеран вышел из виллы. Гости разъезжались – праздник закончился. Начальник полиции на всякий случай вызвал «скорую» Прислуга начала сворачивать столы с закусками.

– Не знаю, как и благодарить, – подошел Красько.

– Пролонгируйте кредит для ГУМа, а то у Эрнеста сложная конъюнктура, – слабая улыбка коснулась губ Матвея.

– О чем речь! Само собой! – забубнил тот. – Что еще могу сделать?

– Увольте руководителя службы безопасности и берегите семью.

– Да, охранники профукали падение Марчелло в бассейн. Мальчик испугался, когда выключили свет…

– Проснитесь, Михаил! Это – покушение! Вашего сына хотели утопить!

– Вы отдаете себе отчет, выдвигая подобное обвинение?

– Двадцать лет работы в разведке приучили отвечать за свои слова. Я нашел Марка в самой глубокой части, в четырех метрах от бортика. Он же не умеет плавать?

– Не умеет, – огорошено подтвердил отец.

– Как же за несколько секунд оказался на дне и так далеко от края? Его забросили, а ведь он не худышка – пуд потянет. Преступник – мужчина. Хотите узнать кто?

– О, да! Ему не жить!

– Тогда попросите пока не уезжать павлина из полиции и покажите мне, где тут пульт видеонаблюдения.

Просмотр записей поначалу разочаровал: камеры в темноте ничего толкового снять не могли. Потом появился намек – у ворот, в освещенной зоне зафиксирован официант, выходящий с территории виллы через три минуты после инцидента. Он сел в белую «альфа ромео» с французскими номерами. Опрос сотрудников кэйтеринговой компании, обслуживавшей вечеринку, показал, что тот был нанят в качестве временной замены постоянного официанта, некстати заболевшего. Удалось выяснить лишь его имя – Анджело и мобильный номер.

– Вы готовы без лишней огласки оказать оперативное содействие? – в лоб спросил Алехин.

– Что конкретно имеется в виду? – напрягся полицейский чин.

– Быстро отследить мобильник?

– Вне моей компетенции. Требуется санкция, а это займет время и привлечет внимание.

– Понятно, – вздохнул старый шпион, знакомый со сказками о юридической скрупулезности в западноевропейских странах. – Но дорожные видеокамеры находятся в вашем ведении.

– В моем, – поколебавшись, ответил итальянец.

– Тогда немедленно выясните, куда двигается «альфа ромео». Время позднее, трафик слабенький, машина приметная.

– Если она поедет по автостраде в Швейцарию или Милан, то быстро покинет мою зону ответственности, – полицейский рассуждал, ожидая с трубкой в руке доклада из центра дорожного контроля.

Удача пришла: удалось засечь авто, следующее вдоль озера к городу Комо. Оставалось решить, что же дальше.

– Михаил, хотите дать делу официальный ход? – поинтересовался Алехин. – Сразу скажу: против подозреваемого нет доказательств.

– Но вы уверены, что это – он?

– Таких совпадений не бывает.

– Что-то можно сделать?

– Да.

– Сделаете?

– Попробую, – сам не зная почему, ответил больной шпион, двадцать минут назад вновь обнаруживший в своей слюне кровь. – Нужен местный телефон, лучше кого-то из слуг – мой утонул. И наличные – тысяч пять.

Судя по прерывистому дыханию, Элио оторвали от его подруги на эту ночь.

– Здесь Алехин. Ты еще в Комо?

– Si.

– У тебя есть машина?

– Motocicletta.

– Еще лучше. Срочно выдвигайся на поворот с приозерной дороги к городу. Отследи белый «альфа ромео», следующий со стороны Оссучио. У тебя пятнадцать минут. Плачу хорошие деньги. Шеф местной полиции – commissario Schiatti — в курсе, – немного исказил действительность Матвей. – Увидишь тачку, отзвонись на данный номер. Я выезжаю.

Комиссар сделал вид, что не слышал последних фраз, а потом погрозил пальцем Матвею и предложил подвезти до Комо. Шофер втопил, Алехин расслабился. Мозг анализировал ситуацию, данных мало, зато они получены собственными глазами и ушами шпиона. А им привык доверять и сейчас прокручивал увиденное и услышанное, раз за разом, выискивая нюансы. Идеи рождались. Звонок от Элио обогатил информацией.

– Commissario, высадите меня у крепостных ворот, prego.

– Виопа notte, signore Alekhin, – полицейский опять погрозил пальцем.

– Не беспокойтесь, ночь пройдет спокойно, – в голосе русского прозвучала уверенность, которой не ощущалось в душе. – Я уважаю итальянские законы.

– Надеюсь, хотя бы основные, – вздохнул комиссар, уже сообразивший, что столкнулся с профессионалом.

Массивный параллелепипед надвратной башни, распахнувшей руки-крылья каменных стен, выглядел мрачновато без дневного потока туристов и обитателей старого города. Экономный муниципалитет выключил подсветку на ночь, превратив пешеходную зону в призрачные декорации для грядущей драмы. Безлюдны сводчатые галереи по обеим сторонам узких торговых улочек. Только площадь у собора казалась большой в своей пустоте. Равнодушно повисли в сером влажном воздухе окна, чьи узкие ставни смахивали на крышки гробов. Блеклые фасады домов только подчеркивали скудный свет, даруемый звездами.

Шпион шел к цели, не отвлекаясь. Пару раз замирал: не слышны ли шаги за спиной. Задержался только у двери, за которой явно жил малыш – на ступенях брошены игрушки. Отвязал веревочку от грузовичка, вставил вместо ремня в спадающие джинсы. Подумав, поднял пистолет – черный, страшный, но с красной вставкой в стволе, чтобы не перепутали с настоящим.

Вот и нужный адрес, сообщенный по телефону Элио. Силуэт выплыл на секунду из арки ворот напротив. Алехин нырнул туда.

– На втором этаже, один.

– Войти можно?

– Через дверь маловероятно – не пустит ночью незнакомца. Проникнуть иначе – противозаконно.

– Так можно или нет? Ты же тут осмотрелся.

– Если подняться на козырек над соседним входом, то по карнизу пять шагов до его окна. Оно приоткрыто…

– Подсади меня.

– В одиночку опасно – вдруг человек вооружен.

– Тогда пошли со мной. Твоя униформа повергнет преступника в шок.

– А что он сделал?

– Пытался утопить трехлетнего сына русского миллиардера. Тот, между прочим, – Матвей сделал ход, придуманный по пути, – ищет человека, который обеспечивал бы безопасность его семьи в Италии. Зарплата и условия волшебные. Интересно? Ты же хочешь уйти со службы?

– Хм! – ход мыслей итальянца сменил направление. – Лезь мне на плечи.

В темноте не видны пыльные следы кроссовок, оставленные на темно-синем мундире. Когда шпион включил свет в крохотной комнате, они проявились более отчетливо. Как и ужас на лице Анджело, вскочившего с узкой кровати и увидевшего странную пару, состоявшую из молодого карабинера и пожилого человека в мешковатом свитере и с пистолетом, пока опущенным стволом вниз. Парень оказался мелковатый и даже истощенный. Поэтому Алехин ударил его щадяще, в пах. Когда тот упал на колени, толчок в затылок помог лечь ничком. Подушка опустилась ему на голову, русский сел сверху. Тишину прерывало лишь затрудненное сопение официанта. Из-под его трусов медленно расплывалась темная лужа на полу.

– Кто вы? – наконец он решился нарушать тишину.

– Следующий вопрос! – Алехин плотнее придавил края подушки.

– Что хотите? – акцент говорящего был заметен, хотя Матвей не мог определить его географическую принадлежность.

– Так-то лучше, – доступ воздуха немного расширился. – Кто устроил тебя работать на сегодняшнюю вечеринку и велел убить ребенка?

– Не понимаю, о чем вы.

– Сейчас выстрелю, – «ствол» уперся в крестец допрашиваемого, – и ты остаток жизни будешь валяться в койке и ходить под себя.

– Я болен СПИДом, мне осталось год-два.

– Но жить-то хочется? Неужели мечтаешь мучиться в тюряге? Инфицированному и убийце малолетнего там долго не протянуть. Сокамерники окажут «теплый» прием. Облегчи душу, и мы уйдем. Иначе карабинер надет наручники и…

– Мне нужны деньги на лекарства, а страховки нет. Я приехал из Косово, тут нелегально. Они обещали 25 тысяч евро за мальчишку. Угрожали меня пришить, если ослушаюсь.

– Да, парень, ты попал, – подушка приподнялась. – Раз обещали, то, скорее всего, убьют, но за то, что ты выполнил их задание. Денег не увидишь. Предлагаю альтернативу: назови заказчика, и я прямо сейчас дам тебе пару тысяч.

– А что мне потом делать?

– Коли веришь заказчику, жди его с бабками. Но любой на твоем месте свалил бы отсюда.

– Я сфотографировал твои документы, – вступил в игру Элио, – попытаешься нас обмануть, объявим тебя розыск через Интерпол и Европол. Отпечатки пальцев снимем – на, возьми бутылку сначала правой, потом левой рукой.

– Хорошо, записывайте: зовут Аббас из Франции, говорит, что алжирский беженец, у него «альфа ромео» номер… и мобильник номер …

– Набери его, поторопи насчет денег.

– Ведь ночь. Он заподозрит.

– Напротив, поймет твое волнение.

Звонок ничего не дал: «номер вне зоны обслуживания». Анджело пошел к раковине подмываться – душ в комнатушке отсутствовал. Алехин и Элио вышли через дверь.

– Что дальше?

– Найди мне такси и возвращайся к любовнице.

– Боюсь, она уже не захочет меня видеть. Лучше отвезу вас на виллу.

– Mille grazie!

– А как с Анджело? Неужели, убийство ребенка останется безнаказанным?

– Мальчик жив. Албанца прикончат, готов поспорить, уже сегодня. Вот с Аббасом или как его там придется разбираться, но не нам. Поехали.

Мотоцикл мчался по пустой дороге, теплый ветер гулял между свитером XXL и кожей шпиона, кое-где обвисшей складками из-за сжавшегося тела. Справа гладкое, как зеркало, озеро отражало созвездия. Слева горные склоны накатывали мрачной волной на прибрежные деревушки, грозя снести их в воду. У ворот «Орхидеи» водитель и пассажир несколько секунд молча смотрели друг на друга, будто понимая, что знакомы лишь день, а прощаются навсегда.

– Элио, завтра, черт, сегодня тебе позвонят по поводу новой работы, – закашлялся русский и вынужденно сплюнул. – Извини.

– Буду ждать, – итальянец вынул из кармана знакомый платок и вернул прежнему владельцу. – Я вам больше ничего не должен.

Алехин нащупал в ткани нечто твердое размером с небольшой орех. Сувенир с операции «Шиа» огорчился: старый хозяин хотел сбагрить, новому не приглянулся. Камню оставалось ждать кого-то третьего.


Глава 30
Гора

Мажордом ожидал гостя.

– Сеньор, ваша супруга уехала вместе с четой Мироновичей, а вам приготовлена спальня.

– Веди, Вергилий, – устало бросил Матвей.

Случайно подкинув имя проводника Данте по аду, подсознание уже предвидело будущее, еще недоступное уставшему шпиону. Содрав чужую одежду – веревку в штанах пришлось разорвать, рухнул в постель и заснул, еще не коснувшись подушки. И почти сразу проснулся: в комнате кто-то есть!

– Это я, Лена, – из темноты прозвучал женский голос с подкупающей хрипотцой.

– А Михаил? – только и вымолвил Алехин, щелкнув выключателем ночника и протирая глаза.

– Высосал полбутылки скотча и дрыхнет, – последовал исчерпывающий ответ.

Женщина стояла на фоне закрытой двери, нагая. Идеально круглые яблоки грудей с ложбинкой греха между, едва прикрытый волосами лобок и, чуть выше него, невинно-развратно сведенные руки. Стройные ноги скрещены, голова наклонена набок. Поза умело подчеркивала совершенство форм и ясность намерений. На полулежал упавший халатик.

«Блин, только интима и не хватало, – ёкнуло сердце Матвея. – Благодарная мать отдается спасителю».

Хотя, судя по часам на руке искусительницы, визит мог оказаться и деловым: на вечеринке госпожа Красько жаловалась, что, будучи рекламным лицом известного часового бренда, вынуждена носить хронометр во всех бизнес-случаях. Так или иначе, картина завораживала и манила, оставалось только протянуть руки и взяться за наиболее сочные места. Не потребовалось: Украина решила соединиться с Россией на своих условиях. Один, два, три шага модельной походкой: стопу заносим за линию хода, бедра работают, взгляд фиксирует объект. Элен взошла на кровать, чтобы опуститься на полусонного и пробудить его.

Верхняя половина мужчины, давно не спавшего со случайными женщинами, слегка смущалась, нижняя реагировала естественно. Прелюдия не затянулась. Секс случился быстрый, грубоватый и, как показалось шпиону, обоюдоприятный. Хотя партнерша, наверняка, умела достоверно имитировать оргазм, поскольку относилась к экстра-классу. А таковой ветерану был знаком только по воспоминаниям, причем, нечетким и, возможно, фантазийным. Оставалось не заснуть и дождаться, так сказать, сухого остатка – не в смысле семенной жидкости, конечно. Ожидание не затянулось, женщина вернулась к актуальной повестке начавшегося дня.

– Откуда красное пятно на груди?

– Незаразно – последствие лучевой терапии. Мажу специальным кремом, через месяц пройдет.

– А-а, – чуть отодвинулась Ленка и задала еще несколько вопросов, грамотных сточки зрения болтовни ни о чем. За ними последовало заявление на животрепещущую тему.

– Виновата Вика!

– В смысле? – поддакнул бывший разведчик, давно усвоивший, как говорить с желающим предать – родину ли, службу ли, человека ли.

– Затеяла историю с Femen.

– Какую? – автоматически спросил Матвей, уже сообразивший, что раз женщина легко сдает сестру, то покрывает кого-то более дорогого и близкого. А ближе и дороже самой себя у нее никого нет.

– Ну, сообщила им о вечеринке. Думала, будет небольшой скандальчик, получим в СМИ publicity.

– Femen?

– Французская группа женщин, изначально украинских кровей, со скандальными выходками по всей Европе.

– Те, что любят раздеваться в присутствии государственных мужей и королевских особ?

– Они. По сиськам и пупкам лозунги малюют, приглашают с собой фото– и ТВ-корреспондентов, вываливают картинки в сеть. Их тут боятся.

– Боятся? Я думал, любят: по-моему, профиль её лидера вместо Марианны печатают на французских марках и монетах.

– Что да, то да. Может, дала тамошнему президенту, может, шантажировала его, – женщина потянулась с удовольствием и неспешно, как кошка. – Короче, от Вики ноги растут. Из-за неё Марчелло чуть не утонул.

– Мальчика пора научить плавать, – мужчина не смог удержаться от совета. – А то недалеко от беды.

– Вот, ты и отведи беду, – перешла к сути Лена, включив коронный голос – кроткий, низкий, мягкий, почти детский, подчеркивающий ее незащищенность и слабость – голос просьбы и молитвы, которому нельзя отказать. – С официантом разберись по-взрослому. Заодно Вику убери отсюда – видеть её больше не хочу.

– Почему я? – удивился Алехин. – Почему не твой муж?

– Он – злой, ты – добрый. Хочу, чтобы с Викой обошлись по-доброму, сестра все ж.

– Официант не доживет до конца суток. А ты говоришь «добрый». Не знаешь меня.

– Знаю. Разбираюсь в мужиках, – шаловливая рука шмыгнула под простынь.

– Хорошо, понял просьбу, – капитулировал шпион, который вообще-то не привык сдаваться. – Только дай поспать, умираю от усталости.

– Так и быть, спи, – легко согласилась Элен и, накинув халатик удалилась. Часы на руке победно блеснули бриллиантами вокруг циферблата.

– Спасибо, – выдохнул «добряк», моментально отключаясь от реальности, богатой событиями – приятными и отвратительными.

И тут же, как ему показалось, в дверь постучали.

– Кто? – рявкнул, плотнее сжав веки.

– Ваша жена приехала, привезла вам одежду.

– Который час?

– Почти двенадцать.

– О! Сейчас спущусь.

Алехин – бледный после ночи, с мокрыми после душа и короткими после радиотерапии волосами – вышел на террасу, укрытую маркизами от уже высокого солнца. С видом на озеро был порядок, с сидевшими за завтраком людьми – нет.

– Нормально со мной, не волнуйся, – успокоил Анну, бросившуюся обнимать. – Потом поговорим. Погуляйте с девушками, поиграйте с Марком. Тут мужской разговор намечается.

Жена согласилась без сопротивления – совместная жизнь научила принимать к исполнению редкие, но обязательные приказы мужа, который к тому же выглядел немного виновато. «Во что же вляпался?» Элен фыркнула, испепелила взглядом мужа и, не найдя поддержки, неохотно встала. Вика, не поднимавшая глаз от скатерти, вскочила с облегчением. Друг на друга сестры не смотрели, между ними искрило напряжение.

– Что удалось выяснить? – почти выкрикнул Красько.

– Погоди с вопросами, – остановил Матвей, неторопливо, по-русски, руками очищая скорлупу с вареного яйца. – Давай, сам выкладывай свои проблемы. Кто, что и почему. Без утайки. Как на духу.

– Я, право, не знаю, о чем вы, Матвей Александрович?

– Не тушуйся, рассказывай. Или ты мне доверяешь полностью, или я позавтракаю и исчезну.

История Красько лишь укрепила разведчика в уже сложившемся мнении о происшедшем, обогатив причинами и деталями. Повернувшись к солнцу, он надолго зажмурился, формируя сеть взаимосвязей, из которых проглядывала перспектива вероятного будущего. Как солдат на войне, видел лишь свой окоп, не подозревая, какие еще силы участвуют в разворачивающейся войне. Решил уточнить пару моментов.

– Прежний Безопасник успел разнюхать?

– Его знакомые среди силовиков намекали на причастность дагестанцев к поджогу дома моей сестры и убийству её дворника.

– А нынешний?

– Сказал, это – пустые домыслы.

– Угу. А кто вчера приказал выключить свет?

– Безопасник. Говорит, чтобы сорвать видеосъемку скандала.

– Ловкий парень. Кстати, вот телефон знакомого карабинера, уходящего в отставку. Лучше, если итальянец станет отвечать за вашу безопасность здесь и в Париже. Зовут Элио.

– Надежный человек?

– В Милане застрелил покушавшегося на мою жену.

– Вчера?!

– Нет, много раньше.

– Тогда предложу ему работу.

– С оплатой и условиями не скаредничай. Профессионал, умница, со связями. Вчера сильно помог. Не чета твоему полицейскому павлину.

– Так, что произошло ночью в Комо?

– Мы нашли «официанта».

– И?

– Тот признался, что ему угрожали и обещали деньги за смерть Марка. Есть кое-какие ниточки, ведущие к заказчику, точнее, к посреднику.

– А как же с преступником?

– Думаю, уже мертв.

– Вы …

– К чему подробности. Забудь про него. Думай о тех, кто его подослал.

– Что можно сделать?

– Официально ничего. Иначе смерть «официанта» свяжут с твоим именем. Помалкивай о покушении.

– Я найму людей!

– Лучше обратись в ФСБ.

– Уже обращался. Там сказали, что, мол, гибель сторожа на даче – случайное стечение обстоятельств, а вымогательство по электронной почте – попытка мошенничества. Помогите мне!

– Ты говоришь со смертельно больным человеком. Мне не до детективных игр, и так сделал для твоей семьи немало.

– Отблагодарю по-царски!

– Деньги – не решение проблемы. Твоя проблема в том, что у тебя их слишком много и полно желающих их отнять. Сейчас, извини, вынужден откланяться.


Ахи и охи жены, хоть и приятное выражение её любви и заботы, мешали сосредоточиться. Требовалось отделаться от неё на время, деликатно и мотивированно.

– Анечка, помнишь, мы давно мечтали, а так и не поднялись на Sacro Monte di Ossuccio? Пойдем, а то когда еще сюда выберемся. Это же прямо через дорогу.

– Матюша, забыл, что я на экскурсии в Израиле потянула ахиллово сухожилие? Мне не дойти. Нас Мироновичи обещали на катере прокатить.

– Ой, голова дырявая. Ты поезжай, а меня от воды воротит после вчерашнего. Полезу на гору.

По высоте подниматься предстояло всего на 200 метров, но путь крут и извилист, а солнце не щадило пилигримов. Чувствуя, что переоценил силы, едва тащившийся русский с раздражением наблюдал, как итальянские бабушки-богомолки успешно его обгоняли. За полчаса добрался лишь до шестой из четырнадцати путевых часовен в стиле барокко. «Такими темпами до храма на вершине не добраться и к ужину», – засомневался в своих силах и выпил последние капли прихваченной минералки.

Рядом остановился старенький «фиат», с трудом одолевавший склон на второй скорости. Выглянул сидевший за рулем священник.

– Садитесь, подвезу.

– Grazie, Padre!

– Издалека, сын мой?

– Из России.

– Верующий?

– Агностик.

– Что влечет на Святую Гору?

– Хочу наверху подумать о плохом и хорошем.

– Благое дело. В наши дни люди редко думают о хорошем. Знаете, когда Адам и Ева жили в раю, вокруг них было только доброе. После их грехопадения люди еще слышали ангелов и могли выбирать между добром и злом. Потом что-то в мире пошло не так, и нынче человеку обычно приходится выбирать меньшее, а то и большее, из зол.

– Ангелы исчезли, остались демоны, – саркастически подметил русский.

– И, тем не менее, часть людей еще не утратила веру. Есть и святые, творящие добро. Вот, вы, полагаю, совершили немало хорошего.

– Я? Падре шутит?

– Раз собираетесь размышлять о плохом. Обычно грешники на пути к храму стараются припомнить добрые деяния, пряча грехи в глубинах памяти. Наверняка, с вами случилось нечто положительное и нечто отрицательно, иначе агностик в столь плачевной физической форме не стал бы себя насиловать подъемом на Sacro Monte.

– Вчера спас тонущего ребенка и узнал, что рак вновь грызет мои легкие, – неожиданно признался Алехин, испытав сильное облегчение.

– Жизнь и смерть обычно идут рука об руку, – грустно констатировал священник, заруливая на крохотную парковку возле церкви. – Не отчаивайтесь: «Христос воскрес из мертвых, смертью смерть поправ, и сущим во гробах жизнь даровал!»

– Звучит обнадеживающе, только Пасха уже прошла, – пробормотал Матвей, вылезая из «фиата».

– Чуть не забыл: купите в храмовой лавке освященное кольцо – нержавейка, пять евро, помогает больным и страждущим, – закончил на прагматической ноте священник, осеняя крестным знамением. – И запомните: отныне вы – крестный отец спасенного мальчика!

Посещение церкви свелось к двум покупкам – стального перстенька и бутылки воды. Надев первый на мизинец и вылив половину второй на голову, Алехин поплелся вниз, экономно отхлебывая по глотку. Мозг на жаре функционировал плоховато, с трудом выдав несколько соображений. Первое: есть слабенький, хотя доступный канал выхода на Femen через Викторию. Второе: вчера к спасенному Марку первой подбежала Вика, а сегодня утром мальчик назвал её «мама». Третье вытекало из предыдущего: Михаил и Элен Красько не до конца откровенны. Наступил момент принятия решения. «Падре неплохо разбирается в людях», – с горечью констатировал Матвей, осознав, что продолжит начатую игру.

Разница во времени с Калифорнией – 9 часов: уже можно звонить Степану. Только одолженный смартфон светить не следовало – еще пригодится. Вышел на прибрежную дорогу. Бензозаправка размещалась в первом этаже крохотного жилого дома, видимо, хозяин и жил наверху.

– Signore, telefonino, prego, – русский протянул купюру среднего номинала и, получив трубку, после гудка продолжил по-русски. – Привет, сын! Не разбудил? Как семья, бизнес? А что я? Общаюсь с психиатром, закончил лучевую терапию, доктора еще лечение прописали. Ладно, дай поговорить с Ксюшей. Здравствуй, дочка. Как самочувствие? Как внучок? Уже толкается? Вырастет футболистом. Помнишь, перед вашим отъездом договаривались об одной вещи? Да, момент настал. Сделай завтра, деликатно. Целую.

Макалистер обожал утро тех суббот, когда не приходилось сидеть на работе. Сегодня начиналось замечательно: омлет вкусом не напоминал о содержащемся в яйцах холестерине, поджаренный бекон хрустел особенно музыкально, а жена не заставляла питаться хлопьями с обезжиренным молоком. Опять же настроение поднимали удачные оперходы, совершенные накануне. Наивный «Птица» даже не поинтересовался содержимым «учебного» конверта, отправленного им вчера мулаточке, и Фишман в понедельник увидит в «Старбакс» две весточки – обе со срезанными левыми уголками.

Одна – рецензия на фильм The Chinese Connection, в котором тупой критик с восторгом пишет, что, оказывается, китайцы еще в X веке изобрели порох, смешав серу, древесный уголь и селитру. И добавляет: «Селитра широко используется как удобрение». Прелесть составленного абзаца заключалась в словесном уравнении «селитра=удобрение» и намеке на более опасную смесь. А также в ссылке на «китайскую связь», о которой Джек по службе знать не мог и о которой ему проболтался «Птица», сообщив, что спецгруппа подключает китайскую компанию и банк к разборкам акционеров «Росселитры».

Другая – флаер от компьютерной игры Diggerworld, описывающий приключения в катакомбах. Её Макалистер решил позже дополнить номером авиабилета «Шахтера», когда тот слетает в Ригу.

«Если русские не смогут склеить кусочки мозаики в единое целое, то грош цена их разведке и бессмысленно тогда помогать Москве», – пришел к заключению Джек, утирая рот салфеткой. Добродушный настрой не смогло испортить даже предупреждение от Сары.

– И не думай сразу заниматься железной дорогой – пора на службу в церковь.

– Помню, помню, дорогая. Только зубы почищу.


Глава 31
Плата

«Птица» расправил крылья и, сделав два длиннущих шага, на третьем взмыл в воздух. До щита, естественно, не долетел, но почти и положил мяч точно в корзину. Партнеры захлопали, противники молчали, кроме пуэрториканца. Тот «случайно» ткнул локтем в бок и через оскаленные зубы прошипел: Fuck you, motherfucker.

– В чем твоя проблема, Эстебан, – не сдержался приземлившийся. – Вечно залупаешься. Уймись.

– А то что, Белоснежка? Будешь вякать, урою!

– Предупреждаю, ты угрожаешь сотруднику ЦРУ, – «Птица» пустил в ход совет Макалистера называть место работы в крайних случаях, оставляя за кадром подробности.

– Гореть вашей конторе в аду! – неожиданно еще больше распалился забияка и, плюнув под ноги, ушел с площадки.

Дойдя до стоянки, с остервенением бросил вещи в машину. Каждый день надеялся, что дела пойдут лучше, а жизнь никак не складывалась. Мальчишкой мечтал попасть в США, а когда семья сюда перебралась, то сначала их бросил отец, затем умерла от наркотиков мать. Органы опеки разлучили с сестрой-двойняшкой, сунув разным приемным родителям. Эстебан так и не прижился ни в одной из семейных пар, сменив три. Или четыре? Улица, шпана, травка. Потом, вроде, стало налаживаться, когда уже совершеннолетним воссоединился с Паолой. Она нашла работу в «Старбакс» в центре, он устроился на автомойку в Джорджтауне.

Затем случилась история с таким же белым, как это засранец, только постарше и мощнее. Тот поздним вечером заехал помыть тачку, слово за слово, началась ругань, угрозы. Мужчина достал пушку, положил Эстебана на землю, буксирным тросом связал вместе руки и ноги, хотел вызвать полицию. Тут Паола появилась, стала умолять, они ушли в подсобку. Через четверть часа вернулись, и белый его отпустил, сказав на прощание: «Знай на кого тявкать, щенок. Я из ЦРУ, мог бы и пристрелить. Благодари сестру: она – хорошая девочка». И уехал, а Паоле, поди, пришлось ему дать. Хотя она не призналась, но отодранную девку и так видно.

«И вот опять цэрэушник! Их тут пруд пруди, Лэнгли-то рядом. Гладкий такой, кожа молочная. Пидор!» – пуэрториканец достал из-под сидения бейсбольную биту и, пробравшись через кусты к багажнику «тойоты», тюкнул по заднему фонарю. Посыпались осколки – пустяк, а приятно. «Птица» сразу не заметит, а, глядишь, его полиция остановит. Мулату в Вашингтоне сложно: ни белые, ни черные к себе не принимают. Но кое-чему у афроамериканцев Эстебан научился. «Jesus el Cristo! Kaк они режут врагов!» Кое-чему нахватался и у психолога, наставлявшего подростка контролировать частые вспышки ярости: «Тебе лучше срывать злость на мелочах, избегая насилия против людей».


Гладила шарик живота, любуясь отражением в зеркале. Сзади подошел Степан, обнял, поцеловал в шею.

– О чем задумалась, девица?

– Ни единой мысли в голове, – честно призналась Ксения. – Стала дура дурой, даже одеваться красиво лень. Страхолюдина. Скоро меня, наверное, разлюбишь.

– Беременность тебя красит, – паучок поцелуя побежал вниз по шее, перепрыгнул с плеча на грудь.

– Не надо, – отстранилась женщина, – плохо себя чувствую. Голова болит и ноги отекли. Боюсь, что-то не так. Очень почему-то страшно. А ты постоянно на работе пропадаешь. Вдруг ерунда случится, а тебя нет дома.

– Ну, не надо. Обычные тревожные ожидания – врач предупреждал, – помнишь? И потом у тебя есть его телефон, и я всегда на связи.

– Хочу, чтобы со мной кто-то был. Правда, любимый! Тут по рабочим дням вокруг никого, жители по офисам разъезжаются.

– А соседка? Она же предлагала помочь.

– Шпионка из ФБР. Вечно пялится из-за жалюзи, как бы не сглазила.

– Как же быть?

– Я придумала: давай твою маму вызовем сюда. Мне стало бы спокойнее.

– Но как же отец?

– Он сказал, что лечение идет нормально. Позвони Анне, пригласи. Она же получила американскую визу на всякий случай.

– Хорошо, только если Матвею станет хуже …

– Анна тут же вернется. Ну, чего ты отстранился, мальчик в животике просит его поласкать. Смотри, как задвигался!

– А можно приласкать твою киску?

– Мур-мур! Только после звонка маме.


Красько не имел сертификата ночного судоводителя, как и терпения. Благо «Орхидея» недалеко от виллы Мироновича. Мощная фара его катера рассекла озерную темноту, осветив причала.

– Кого еще черти несут, – выругался Эрнест, недоуменно взглянув на сидящего рядом в патио Матвея.

– Пойдем, встретим. Либо Красько, либо полиция.

Причаливал гость неумело, шваркнув бортом о понтон. Алехин принял швартовые, подал руку шкиперу и пассажиру – Элио.

– Михаил, спиртное закончилось на вилле? Приехал одолжить бутылку-другую? – грубовато начал разговор шпион.

– Вы, Матвей Александрович, шутите, а на Ленкину электронку опять пришло письмо.

– Что пишут?

– Почти прямым текстом требуют перерегистрировать на подставных, надо полагать, лиц две мои компании.

– Быстро! А какие?

– Строительную и транспортную.

– Шустро действуют! Распечатка собой?

– Держите, – Михаил достал из кармана полусмятый листок, волглый от пота.

Карабинер с недоумением взирал на непонятную беседу русских.

– Учи русский, Элио, – разведчик перешел на итальянский, – раз с нами связался. Что у тебя?

– В парке найден труп «официанта». В правой руке шприц, левое плечо перетянуто жгутом на плече.

– Как в кино. При нашем допросе, мы не видели у него следов уколов на руках. Источник из полиции?

– Да. В рапорте указано, что причина смерти – передоза героина. Ясно, парня убрали. Теоретически могло быть самоубийство, но сильно сомневаюсь – не тот метод, не тот тип.

– Михаилу сообщил?

– Само собой. Он – мой padrone.

Сев за стол, Красько бросил кубики льда в стакан и потянулся к стоявшей бутылке виски. Матвей отвел руку и налил ему содовой. Бизнесмен вздохнул, не возразил.

– Эрнест, тебе не пора байки? Небось, супруга заждалась, – Алехин удалил со сцены лишний персонаж. – Мы без тебя погутарим.

Панибратский тон не обидел хозяина, не горевшего желанием влезать в чужие проблемы. Своих хватало. Поднимаясь о лестнице, взглянул на расположенный напротив островок Isold Comacina — на нем в средние века укрывалась от захватчиков местная знать. «Вот и мы пытаемся от невзгод спрятаться за границей России, – пробормотал сам себе, – только они настигают и здесь».

Тройка выработала план за полчаса. Простенький: Элен и Марк остаются под защитой Элио в Италии, Красько возвращается в Россию и не спеша передает требуемые фирмы, Матвей едет с Викторией в Париж.

– А Анна? – поинтересовался экс-карабинер.

– У нее персональная программа.

Уже на причале Михаил поднял оставшийся нерешенным вопрос об оплате услуг Алехина. «Сделаешь взнос в фонд детского онкологического центра в Москве. Крупный, – ответил ветеран. – Сумму определю по результатам».

Катер уплыл, прожектором тревожа ночь. Матвей повернулся к вилле. В окне на верхнем этаже горел свет. Мужчина уже знал, что ему скажет его женщина, но не забыл удивленно поднять брови, когда та сообщила о звонке Степана.

– Надо ехать, Ксюше без тебя не обойтись. Утром в аэропорт. Мне пока не звони. Если спросят, почему не приехал, говори, что не здоров и переживаю психологический кризис.

– А ты?

– Марка Красько буду учить плавать.

– Вечно ты врешь и не краснеешь.

– Если только чуть-чуть и очень редко, – пусть и ослабевшая и все же мужская рука обняла талию Анны. – Уже скучаю по тебе.


Считается, китайцы – трудолюбивый народ. Что верно лишь применительно к труду принудительному (голод, император, Мао Цзэдун) и труду созидательному (большие деньги, карьера). Случай Блокхайзена попадал в обе категории: начальник заставил работать в выходные, а в перспективе маячил приличный бонус и продление контракта. На мотивы вице-президента Sinochemi он плевать хотел, хотя демонстрировал внешнее уважение. Голландцы – нация умелых бизнесменов, уже тысячу лет наживающаяся на чем угодно: торговле рабами, разведении тюльпанов – далее по списку. И сам Гермес – бог торговли и обмана – велел извлечь пользу из желания китайского тигра получить выгоду от схватки двух русских медведей. Ради этого стоило сидеть воскресным утром в офисе химической корпорации, выстраивая скелет сделки.

– OK, тогда предложим Магомедову следующую схему: дешевое финансирование от ГШБ под залог акций «Росселитры» и обещание предоставить новый заем для выкупа пакета Красько. В обмен он дает гарантию, что в случае приобретения им контроля над корпорацией снизит цену удобрения для Sinochemi. Приемлемо?

– Ши, – согласился вице-президент. – Контракт на поставку селитры должен быть минимум на пять лет, лучше на двадцать.

– Само собой, – пообещал Кун, уже предварительно согласовавший условия с Магомедовым. – Как только получу визу, сразу вылетаю в Москву. Тянуть нельзя, события развиваются стремительно.


ЖК экран в 75 дюймов давал картинку качества HD. Женские тела извивались, камера то наезжала на них, то удалялась. Затем сменился ракурс, и стала видна разбегающаяся толпа гостей на берегу, их лица крупным планом. Шутливый тон комментария за кадром дополнился тревожными нотками: «По официально не подтвержденной информации, в хаосе вечеринки чуть не утонул малолетний сын русского олигарха и его жены – известной модели». Появилось фото, на котором Марк с Михаилом и Элен садится в «бентли».

– Эта бодяга по всем ТВ-каналам. И хренли с того? Мальца убрать не смогли твои хваленые братья. Ни хрена тебе поручить нельзя, весь в коксе с утра до вечера! Не в Дубаях надо загорать, а проследить в Италии, чтобы прошло, как по маслу! – когда Магомедов распалялся, его словарный запас неизменно возвращался в 90-е годы.

– Фильтруй базар! – ответил в той же лексике Руслан. – Ты на кого пальцы гнешь? Даже лучше получилось: Красько в панике, струсит – вот увидишь. Мы ему уже скинули новые требования. Не сегодня-завтра согласится на них, куда ему деваться. А утоп бы его пацан, так Мишка бы озлобился и начал ответную войну. Оно нам надо?

– Посмотрим, возможно, ты и прав, – уклонился от спора Мага, инстинктивно почувствовавший, что прежний подручный вдруг обрел неведомую силу и с ним следует держаться, как с равным. – Концы-то хоть подчистили в Италии? А то Мишка зловредный, вдруг унюхает наш запашок.

– Там всё ровно, – успокоил Гафуров. – И здесь, надо будет, зачистим любого. Кстати, заграничные услуги стоят не дешево. Заметь, денег не требую. Когда Красько согласится уступить свой попутный бизнес, я заберу строительную и судоходную фирмы.

Его бывший босс обратил внимание, что вместо «ты мне отдашь» прозвучало «я заберу», а вместо «если» Руслан сказал «когда». С новыми нюансами следовало разобраться, не спеша и осторожно, не мешая рейдерскому захвату ОАО «Росселитра». Скорей бы уже прилетел банкир-голландец из Шанхая, стала бы понятна цена вопроса.

Запиликал телефон. Приняв звонок, Руслан стал выше ростом – во всяком случае, так почудилось Магомедову.

– Пляши, Мага – у нас праздник, – бандит начал лезгинку вокруг стола. – Полужид струсил и готов перерегистрировать нужные фирмешки.

– Откуда знаешь.

– Он ответил на наше письмо в интернете. На дальних родственников переоформим его акции и доли.

– А «Росселитра»?

– Мочканем кого-нибудь из его семьи. Думаю, сеструху жены. Потом наедем на его бизнес, он и продаст пакет «Росселитры».

– Как и когда? – потер руки Магомедов.

– Как? – Не твой вопрос. Когда? – Скажу ближе к делу. Ты башли готовь, чтобы выкупить пакет после того, как упадет в цене.

– Насколько упадет?

– Ниже плинтуса. Давай выпьем, обмоем первый успех. Тащи коньяк, только не кизлярскии – у меня от него изжога. Да, еще нужны баксы, чтобы смазать моего человека в ФСБ. Пусть присмотрит за Красько – вдруг тот стуканул чекистам.

Пока пили, Мага внимательно наблюдал за приятелем, подмечая подробности его перевоплощения. Раньше тот был изворотливым и чуть заискивал перед ним. Нынче держался спокойно, прямо излагал мысли и требования. Даже крылья его носа, чьи кровеносные сосуды стали более заметными от употребления кокаина, не трепетали, как прежде. «Похоже, Руслан сегодня не вмазал с утра, на ход ноги». Догадка, ранее обрадовавшая бы, усилила тревогу. Бизнесмен понимал, что, подтянув к поглощению «Росселитры» наглеющего бандита, балансирует на лезвии ножа. «Оно того стоит, – счел. – Крупный кусок без напряга не откусишь».


Глава 32
Вопросы

Воскресный вечер в Ново-Огарево отличается от будничных некардинально. Разумеется, резиденция в сосновом лесу функционирует как центр управления страной: работает узел правительственной связи, бдит охрана, стоят наготове два вертолета. Только снижается поток посетителей, меньше документов доставляют фельдъегери, секретариат «отдыхает».

Привыкший к колоссальным нагрузкам хозяин нуждается в отдыхе, хоть возможность выпадает редко. Сегодня повезло: ничего ужасного и экстраординарного не случилось, приехали гости. Собственно друзей у № 1 нет и не может быть по определению, одиночество – его удел. Из сонма вельмож, претендующих на «дружбу», а проще говоря, на близость к телу, некого выбрать, чтобы приятно посидеть за столом.

Нынче приехали церковный иерарх, известный кинорежиссер, спортивный чемпион. Выпендрился главный железнодорожник, прикатив на красном «генеральском» спецпоезде. Завидев состав на станции «Усово», пассажиры электричек недоумевали, а их малые дети восторгались.

На горячее подали тетерева – красивого оперением и гордо задранной головой. Пили скромно, высказывались еще скромнее. Гости ели глазами Президента, и, хотя не обменивались мнениями, им было немного тревожно. Хозяин держался бодрячком, но годы у власти не прошли бесследно и для него. Здоровый образ жизни тормозил процесс физического старения, хотя волос стал реже и взгляд потускнел. Исподволь ощущался незримый, хотя и явный психологический груз, лишавший еще не старого человека свойственного ему ранее оптимизма. Запад, ополчившийся на Россию, использовал массированную пропаганду, политические санкции и экономическое давление. Острие атаки направил на Лидера нации, пытаясь сломить его, чтобы не дать России встать с колен, заставить следовать линии США.

«Не сломался ли он? – гости неосознанно сомневались. – Выдюжит ли?» От ответа зависела судьба страны и судьба каждого из них. «Что для них важнее? И насколько связаны их личное будущее с будущим Родины?» – пытался понять и Президент, хотя и он вербально не формулировал эти вопросы.

Уже поздно, когда приглашенные разъехались, и прислуга благополучно сосчитала серебряные ложки, Глава государства осознал, что приятным застольем тщетно пытался отгородиться, пусть на время, от волновавшей проблемы. Приказал соединить с Чудовым.

– Доброй ночи, господин Президент.

– Бывали и добрее. Что у тебя?

– Пока только некоторые соображения.

– Подъезжай завтра, доложишь.

– Лучше послезавтра. Жду новостей в понедельник.

– Уверен?

– Чуйка подсказывает.

– Дожил, на чуйку надеешься! Ладно, послезавтра.

– Есть!


Итальянцы боятся полицейских, карабинеров, следователей и прочих правоохранителей. Страх, рожденный режимом Муссолини, поутих после войны, но потом вспыхнул вновь. То угроза военных переворотов, то борьба с мафией, то нейтрализация радикалов-террористов, то слежка за журналистами и политиками. Граждане видели, как спецслужбы десятилетие охотились на премьер-министра, травили его утечками из «прослушки», мучили бесконечными судами и, в конечном итоге, схарчили. А посему мажордом вошел к Элио бледный и перепуганный: «Приехали два сеньора из прокуратуры».

Документы показал только первый из гостей, второй – не слишком итальянский на вид – помалкивал. От предложенного кофе отказались. Первый достал из папки листы опросника и перешел к делу.

– Матвей Алехин здесь?

– Уехал сегодня на такси.

– Куда?

– Мне неизвестно.

– А русским хозяевам виллы?

– Сеньор Алехин никого не поставил в известность о своих планах.

– Его жена здесь?

– Вылетела в США.

– Ага, – впервые проявил эмоции прокурорский, если таковым действительно являлся. – Что тут вообще случилось на вечеринке?

– Кроме того, что вы видели по ТВ, было еще падение ребенка в бассейн. К счастью, сеньор Алехин прыгнул и спас малыша.

– Wow! Очень спортивно, – вступил в разговор молчаливый гость, добавив американского акцента. – Русский в хорошей форме?

– Я бы не сказал. Серьезно болен, ослаблен физически, находится в сложном психическом дисбалансе, – Элио вздохнул. – А имею я право …

– Право имеете.

– Могу поинтересоваться…

– Не можете. Вы же из корпуса карабинеров – должны понимать. Если появится информация по Алехину, сообщите по телефону, – американец протянул карточку, «прокуратура» и иные слова на ней отсутствовали, присутствовали лишь цифры.


Хотя Милан много южнее Москвы, авиамаршруты в Нью-Йорк сходятся за Великобританией и далее идут параллельно. Два самолета шли с интервалом в минуты, неся по двести с лишним пассажиров. «Алиталия» везла Анну, «Дельта» – Юлию. Подруги старого и молодого шпионов не ведали друг о друге, хотя в данное время имели много общего: почитали, поели и заснули. Сон им снился на сходную тему – про мужчин их жизни. Он вместил ключевые элементы: любовь, волнение, возможно, даже эротику. В центре – разлука и новая встреча с любимым. Девушка переживала, как Влад воспримет её неожиданное появление, а зрелая женщина горевала, что долго не увидит мужа. Обе проснулись с ощущением, что всё будет хорошо. Что хорошо? – Непонятно, человек редко помнит сновидения, даже судьбоносные.

Решительно скинув пледы, дамы принялись устранять внешние последствия перелета. У Юлии следы не столь заметны – молодость, у Анны приемы отточены – опыт. В аэропорту им. Кеннеди пути пассажирок разойдутся, хотя об их мужчинах такого не скажешь. На иммиграционном контроле обе сдадут отпечатки пальцев, и всевидящие видеокамеры зафиксируют, как офицеры поставят каверзные вопросы. Девушка с радостью расскажет, что прибыла для работы над диссертацией о финансовом законодательстве. Женщина будет огорошена интересом к её отсутствующему супруту, но постарается отвечать с грустью, которую не придется наигрывать. Потом одна пересядет на шаттл в Вашингтон, другая станет ждать стыковки рейса на Западное побережье.


Поезд TGV преодолевает 850 км от Милана до Парижа за семь часов. Сначала Виктория удивилась, что Алехин выбрал не самолет, но поверила объяснению: «Хочу посмотреть Францию и поразмыслить в пути». На самом деле разведчик не желал оставлять ищейкам след в виде ФИО на авиабилете, чтобы сразу не попасть в поле зрение французских спецслужб, с которыми имелись старые счеты.

К тому же такая информация рутинно передавалась авиакомпаниями формально в Федеральное управление гражданской авиации США, а фактически – в Агентство национальной безопасности. Правда, АНБ имело и прямой доступ к системам видеонаблюдения на вокзалах Европы. Однако, по предположению Матвея, его персона не настолько важна для противника, чтобы тот выделил драгоценное время суперкомпьютеров для поиска через программу распознавания образов.

Опытный оперативник ошибся: среди тебибайтов информации, стекавшейся в Форт-Мид, проскочат и его картинки с парижского перрона. Их обработка и атрибутирование пройдут быстро и в автоматическом режиме. Результат – точность только 82 % (рак меняет и облик больного) – компьютер сочтет заслуживающим внимания людей. И вот тут произойдет затык: поднявшись на человеческую исполнительскую пирамиду данные встанут в очередь для принятия решения. А люди так медлительны! Лишь через сутки с небольшим резидентура ЦРУ получит указание найти объект и взять под наблюдение. Потом приказ дойдет до исполнителей, затем начнут искать Алехина по гостиницам, хотя тот нагло разместится в шикарной квартире Красько, что в 8-м округе. Потеря темпа даст разведчику нужную временную фору.

Пока он неспешно раскручивал Викторию, чтобы выведать её тайны. Покачивание вагона, немного вина, внимательный слушатель – что еще нужно женщине для откровений? Поведала она много, даже слишком, ни словом не подтвердив возникшие ранее у Матвея подозрения. Сотканная украинкой словесная ткань местами была тонка настолько, что через нее просвечивало нечто иное. Настораживали словоохотливость относительно скандальной пиар-акции Femen и нежелание говорить о Марке. Чувствовалось, излишний нажим лишь замкнет Вику в оболочке из её беды, излучение которой ощущалось почти физически. Требовался неортодоксальный подход, чтобы снять психологическую блокаду и дать правде вылиться наружу. Отчасти за этим поезд и вез пассажиров во французскую столицу.

Когда Алехин вылетал из Тель-Авива, строгий офицер на контроле не задал ему вопросов, а сразу пригласил в отдельную комнату «для собеседования». Вместо него протянул конверт и, дождавшись, когда русский прочтет содержимое, не глядя, скомкал бумагу и сжег. Затем отдал честь и проводил к выходу. Текст свидетельствовал о вынужденно сдержанном, хотя и несомненном внимании. Во всяком случае, так хотелось думать. Хотя имелись причины думать иначе – действия шпионов редко бывают бескорыстными.

Кроме имени и адреса имелась записка: «Племянник. Если потребуется помощь. Рядом с площадью Рузвельта, где модные бутики». Вместо подписи стояло «4», что не оставляло сомнений: в авторстве «Четырехпалого». Теперь его забота, возможно, пригодится только не Матвею, а Виктории.

Смежив веки, разведчик погрузился в личные думы. Пытался понять, почему едет Париж. Отдых в Комо не задался. Рак вновь вернулся. Зачем он решился помочь семье Красько, потратив последние дни относительно хорошего самочувствия? Вероятно, его вновь ждет курс химиотерапии, если не операция. И тут пришло откровение: ему НУЖНО сделать хоть что-то малое, пытаясь остановить преступников. Филантропом себя не ощущал, просто ненавидел смерть. Угрозу своей скорой (надо быть реалистом) кончины устранить было не по силам. Так хоть вывести из-под угрозы еще недавно чуждых для него людей.

Алехин не страшился физической смерти. Знал, мир не заметит её, родные свыкнутся с его уходом. Потому и отправил их подальше. Ну, жена будет горевать, ну, сын иногда вспомнит. Матвей не испытывал иллюзий относительно своего скромного места среди миллиардов живущих, а тем более – среди десятков миллиардов усопших. Его дела не переживут задумавшего их мозга и совершившего их тела. Не останется шедевров, с которыми люди грядущего станут связывать его имя. Никто не прочтет о нем в книгах. Только ему наплевать.

Боялся совсем другого. Того, что исчезнет то чудо, которое ежесекундно видят глаза, слышат уши, осязают руки. Что пропадет этот чудный запах левкоев, даруемый духами Виктории. Ужасала перспектива не ощущать ничего, не чувствовать близости никого. Не обнять вновь жену, не пожать руку другу. Исчезновение окружающей жизни – вот, что ужасало. Не будет даже пустоты и тишины!

Он бы даже смирился с тем, что сердце не бьется, что легкие не дышат. Пусть замрут мышцы, и прекратится движение. Как сейчас. Так бы лежал и лежал, глядя в небо, прислушиваясь к шуршанию муравьев в траве, чувствуя дуновение ветерка на щеке.

Но нет! Энтропия заберет всё: сначала его, затем других, как она всегда делала и делает. Затем пропадет целиком этот мир, затем иные миры. Их обитатели – разумные и не очень – утратят возможность соприкасаться с чудом Жизни. Тогда не станет и её самой.

Мимолетный сбой в самоконтроле позволил выскользнуть на поверхность подленькому сомнению: «Честен ли ты сам с собой, братец? Уж, больно красиво формулируешь!» Человек прикинул: «Нет, не лгу себе, во всяком случае, осознанно». Только правдив ли ответ? Или философские рассуждения лишь прикрывали панический страх перед личной смертью?

Не имея сил спасти себя, надо спасти хоть кого-то: маленького Марка, его мать (Элен или Викторию?) и отца. Служба в разведке научила защищать Родину, семейная жизнь – жену и сына. Человек – животное с привычками. Разведчик – зверь с оперативными привычками. Они и влекли Матвея в Париж, но там дорога не закончится.

Мозг женщины имеет больше нейронных связей между полушариями, потому лучше использует оба типа мышления: левым мыслит логически, правым – интуитивно. У мужчины больше нейронных связей между передним и задним участками мозга, в силу чего более настроен на восприятие и на согласованные действия. Хочешь научиться кататься на лыжах – родись с пенисом. Хочешь понять собеседника – нужно эмоционально вовлекаться в общение и внимательно слушать – имей влагалище.

Виктория не сразу, но считала спутника. Поначалу героический поступок в бассейне застилал ей очи, затем выяснилось, что Алехин куда-то пропал на ночь и уже на следующий день преступника нашли мертвым. Затем по его протекции появился обаятельный карабинер, и теперь она приехала с Матвеем в Париж. По дороге тот тонко влезал ей в душу, и женщина почти решилась ее открыть, но вовремя сообразила, что имеет дело со страшно злым человеком, уже подмявшим под себя Красько и Лену. Хотя зная сестру, можно предположить, что сверху была та, а не пожилой чекист.

Теперь оставалось спрятать от него самое дорогое: тайну рождения Марка и участие Руслана в истории с Femen. Хорошо, попутчик задремал, и, явно мучился – скрипел зубами. Не из-за глистов, конечно: бедняга постоянно принимает болеутоляющее. Онкология, как проболтался Михаил. Весь худой, видно, силы в нем нет. Жаль, не удалось его обсудить с Ленкой – та объявила бойкот, винит старшую сестру в случившемся. Хотя и так ясно, что перехитрить Алехина сложно. Значит, надо расположить его к себе, сотрудничая с ним в деле Femen. Только про роль Руслана ни-ни.


Глава 33
Помощь

Муса не открывал глаз, хотя проснулся. В темной комнате вновь прокрутил послевкусие от последнего сна: ему удалось убить всех, но один остался жив, и это – провал. Усилием воли попытался восстановить цепочку образов, рожденных подсознанием – получилось плохо. Всплыл только обрывок, точнее картинка: бык с окровавленными рогами и мальчик, бесстрашно стоящий перед ним в невинном неведении. Глаза у него толи голубые, толи зеленые. Стоит и смотрит, смотрит и стоит. Террорист зажмурился, напрягся, и еще фрагмент: будто объектив камеры наклоняется, выводя ребенка из фокуса, и вот уже видны ботинки оператора. Вернее не ботинки, а копыта! Окровавленные! – Это то, что видит бык! И вдруг наклон ускоряется, и объектив утыкается в землю. Тотальная чернота.

Оцепенев от ужаса, «Зверь» не мог поднять рук, чтобы утереть простыней холодный пот с лица. Постепенно удалось восстановить контроль над учащенным дыханием, снизился и пульс. Пришло ощущение конечностей, почувствовалось жжение от пота, проникающего через ранки на коже. Доплелся до ванной комнаты, свет зажигать не стал. Включил теплый душ, вода несколько уняла кожный зуд. Долго стоял на коврике, не вытираясь, ждал, пока высохнет тело. Зажег свет, принял снотворное. В зеркало не взглянул, опасаясь увидеть быка. В голове желание на сейчас: быстрее заснуть. Вопрос на завтра: почему мальчик не убит? Приказ на будущее: виновного уничтожить.


Выбирая конспиративную базу, Чудов исходил из необходимости находиться близко к загородной резиденции № 1 – тот имел склонность выдергивать к себе в любое время. Мигалки нет, по пробкам добираться – с ума сойдешь. Отчасти потому и остановился на загородном доме Алехина – десять минут езды до Ново-Огарево. Время доклада неуклонно приближалось, а из Вашингтона нет новостей. Оно и понятно – восемь часов разницы. Дабы скоротать ожидание, отправился на прогулку с собаками. Риджбеки бодро взялись прочесывать поле в поисках куропаток – поднять стаю или, что самое приятное, схватить влет зазевавшуюся птицу. С охотой не заладилось: приближался трактор, разбрасывавший удобрения. Подъехав, водитель остановился передохнуть.

– Здорово! – заорал из кабины, не глуша двигатель. – Куревом не богат?

– Сам не курю и вам не советую, – ответил Чудов и вспомнил, что приближается Сельскохозяйственный форум. – Что в землю-то вносишь?

– Селитру. По случаю достали неотравленную.

– Бывает отравленная? – руководитель Общенародного фронта поинтересовался агротехническими проблемами села.

– Дык, тапереча добавляют разную химию, чтобы террористы не смогли из нее бомбы делать. Тока она хуже от добавок становится.

– А-а, – протянул Чудов, вспомнив о кавказской технологии изготовления самодельных взрывных устройств. – Так вот почему Красько тогда в Селитрограде жаловался на удорожание производства.

– Ты о чем?

– Не к месту вспомнилось кое-что. Хорошего дня.

– Двигай к дальнему оврагу, там русака видал. Нехай собачки погоняют, – тракторист добавил двигателю оборотов и тронулся.

Бандитов тянет к политикам, спортсменам, актерам. Тщеславие или искреннее желание приобщиться к большому и известному. Хасана отчего-то влекли писатели. Не то чтобы читал книги или любил о них рассуждать, а издавна прибился к Центральному дому литераторов. Точнее к его ресторану, когда-то популярному среди пишущего люда. Теперь готический зал безнадежно испортили дизайнерские потуги в псевдолондонском стиле, изменилась кухня, пропали авторы и критики, но северокавказский авторитет продолжал захаживать. Похавать, перетереть реальные темы с правильными людьми.

Ковыряя зубочисткой, он прошел через холл и остановился перед выходом. Охранник осмотрел двор, открыл дверь «мерса» и кивнул. Вор в законе вышел из дверей и был сражен попаданием в грудь. По наклонной траектории пуля со стальным сердечником играючи пробила бронежилет скрытого ношения из кевлара. Далее она раздробила ребро, вызвала коллапс легкого и устроила мясорубку в почке. Пока телохранитель и шофер затаскивали жертву внутрь ресторана, стрелок с дистанции в 45 м успел еще дважды поразить цель: в бедро и голову. Последний выстрел и стал смертельным: входное отверстие – 7,62 мм, выходное – побольше.

Прибывшая «скорая» не понадобилась, вызвали труповозку. Следственная группа обследовала близлежащие строения и вычислила, что стреляли из окна на межэтажной площадке в доме напротив, по Поварской улице. Там нашли единственную стреляную гильзу от снайперской винтовки Драгунова – закатилась под трубу отопления. Консьержка подтвердила, что в одной из квартир идет ремонт и строители «шастают туда-сюда» с материалами и инструментами. Подъездная видеокамера зафиксировала двоих подозрительных, вошедших с мешком до стрельбы и вышедших с ним же после. Лиц не разобрать – оба в бейсболках, оба смотрели в пол. Отпечатков, окурков и иных вещдоков найти не удалось.

Преступный мир содрогнулся: Дед Хасан мертв, передел криминальной Москвы неизбежен.


Нух и Иса, покинув позицию, завернули во дворы, где выбросили мешок и скинули строительные робы, вновь приобретя цивильный вид. Сдерживая желание побежать, неспешной походкой дошли до Нового Арбата. По подземному переходу оказались на противоположной стороне, где расстались. Старший с винтовкой в большущем тубусе сел на троллейбус в центр, чтобы там взять левака. Младший с видеокамерой в кармане направился к метро «Смоленская», но по пути не удержался и выпил 200 г водки в пиццерии. Славку переполняла радость: «Не зря тренировались! Задание выполнено!» Оставив официантке сто рублей чаевых, двинулся «на базу» – стройплощадку возле МКАДа. Приехал чуть позже старшего – Жеки, как раз в момент звонка Руслана. Тот звучал одобрительно, обещал помочь деньгами, велел завтра же привезти ему видео, снятое на Поварской. Парни не знали, что чуть позже главарь набрал номер другого подручного и отменил запланированную ликвидацию «снайперов»: «Еще пригодятся».


Фишман никогда не оглядывался по сторонам, покидая свое жилье. Обычные люди оглядываются, а шпионам не положено. Сие не означало, что он визуально не контролировал обстановку вокруг. Тренированный оперативник использует периферийное зрение, пусть оно монокулярное и дает плохенькую картинку. Вот и теперь, левый глаз зацепил чью-то тень возле входа в Deli, где он частенько покупал салаты, бутерброды и прочий фаст-фуд. Тень сделала шаг, трансформировалась в силуэт и превратилась в девушку.

– Юля, – тихо выдохнул парень, бросаясь к ней. – Вот так сюрприз!

– Я приехала, Влад, – шепнула та в ухо, оказавшись в объятиях.

– Как?

– Игорь Дмитриевич. Получила грант от российского банка, буду вести научные изыскания.

– Ясно. Где вещи?

– В отеле. Так лучше для начала. Потом посмотрим.

– Чего смотреть? – не сразу сообразил мужчина. – А! Понятно. Тогда проводи меня на службу, а то опаздывать – моветон. По дороге за кофе заскочим. Боже, какой счастливый день!

– Ты, правда, рад? – женщине хотелось словесного подтверждения в максимально доступной форме. – Я тебе не помешаю?

– Ты что? Теперь мы вместе. Горы свернем.

Через двадцать минут счастья они вошли в «Старбакс», девушка за стойкой улыбнулась и кивнула. Влад забрал стаканы и чуть задержался у доски объявлений. Никто не заметил перемены в его поведении. Никто, кроме Юлии, с момента встречи неотрывно глядевшей ему в лицо. Глаза разведчика на секунду остановились на разноцветных бумажках, записках и фотографиях. Затем он продолжил говорить, прихлебывать горячий напиток, лавировать в толпе на тротуаре. Однако человек, что возле Всемирного банка поцеловал девушку и скрылся за стеклянными дверями, был совсем иной, лишь внешне идентичный с тем, кого девушка встретила у дома.

«Что его изменило? – Улыбка мулатки в кафе? Единственный взгляд на доску объявлений? И то, и другое! – оба полушария выдали решение, слив воедино логику и интуицию. – Или мне с испугу померещилось? – Нет, точно: именно поэтому последовала его просьба». Успешным психоанализом мог бы гордиться эксперт, придя к точному выводу за секунды. Юлия же ощутила прилив крови к щекам и интимным частям тела. Когда двое любят друг друга, по-настоящему, им трудно скрывать друг от друга свое «я». Казаться не тем, кем являешься, проще перед людьми посторонними. На миг завеса шпионской лжи приоткрылась для Юлии, окончательно уверовавшей в мудрость Чудова: «Владу нужен человек, с которым он может быть самим собой». Нахлынувшее откровение затемнило зеленые глаза, словно молодая трава в солнечный день вдруг попала в тень облачка.

Девушка медленно брела в сторону Пенсильвания Авеню среди клерков, спешащих в госучреждения федерального округа Колумбия. Бомжи, заселившие местные скамейки и скверы, еще только просыпались. Самый ранний из них бросился к Юлии за подаянием. Она увернулась и, очнувшись от грез, заторопилась к названному Чудовым месту – нужно срочно отравить в Москву полученную от Влада белиберду про фильм The Chinese Connection. Чем в этом кафе Wi-Fi выделялся в лучшую сторону, она не знала, но знала, Игорь Дмитриевич в таких штуках разбирается. Её задача – передать текст точь-в-точь, как велел любимый. «Даже забавно: как в боевике про агентов!» – щеки вновь порозовели.


К полуночи трафик на Рублево-Успенском шоссе редеет. Окрестные леса, поля (их всё меньше) и высоченные заборы (их всё больше) реже освещаются автомобильными фарами. Уцелевшее зверье пользуется затишьем: то ежик перебежит дорогу, то мышь или ласка. Эта тварь явно крупнее – непоглощенные сетчаткой фотоны отразились сантиметрах в тридцати от асфальта. Опер ударил по тормозам, Чудов выругался: «Чертова лисица!» Хищник, на секунду замерев в лучах света, вновь ходко двинулся в сторону деревенской помойки. Автомобиль дал газу, оставались минуты до Ново-Огарево. Вдоль трассы лежали кучи веток и стволов – толи лесники, толи сотрудники ФСО вырубили подлесок. Над оградой резиденции в темноте светились габаритные огоньки подъемных кранов. «Второй Кремль, похоже, строят, – цинично констатировал бывший заместитель директора СВР. – В Москву-то не наездишься, опять же безопаснее».

Настроение паршивое, поскольку Президент вряд ли останется доволен докладом. Помялся в ожидании приема, в который раз удивляясь казенному и неживому интерьеру. Стены будто несвежие: время и глаза посетителей состарили краску, вероятно, не лучшего качества. Помощник кивнул и открыл дверь в главный кабинет. Зеленый цвет кожи и письменного прибора, коричнево-бордовый – мебели. САМ сидел за столом, загруженном папками с документами. Компьютер, телефон – ничего личного кроме, пожалуй, чашки чая.

– Чего вялый, Игорь Дмитриевич? В сон клонит или вести дурные?

– Есть свежая информация, – взял деловой тон гость, игнорируя подначку от хозяина. – Вернее, намеки. Доброжелатель сообщил…

– Гадаешь на кофейной гуще, – изрек № 1, выслушав сообщение и мысли Чудова. – А ситуация осложняется, трудами твоих американских коллег. Истерия в СМИ, санкции против России, провокации разного свойства. «Пятая колонна», пусть и малочисленная, оживилась. Развитие событий полностью соответствует директиве Белого дома. Меры мы принимаем, но без ясности относительно спецакции невозможно её сорвать.

– Да, пока ясности нет. Полагаю, источник не знает подробностей и скармливает нам те крохи, что получается добыть.

– Ты же говорил, он из верхнего эшелона ЦРУ. Получил же доступ к директиве.

– Я и сейчас так думаю. Возможно, что и шифруется, боится передавать лишние данные, чтобы не засветится. Однако продолжает подбрасывать нам элементы головоломки. Значит, уверен, мы их сумеем разгадать, когда накопится достаточно деталей.

– Так ты считаешь, что ключевые слова имеют глубокий смысл.

– Безусловно! Заметьте, сначала вбрасывается слово «удобрение», затем уточняется – «селитра» и дается дополнение «порох». И наконец, появляется «китайская связь». Еще одно-два звена и мы увидим цепочку.

– Кстати, Игорь, – Главнокомандующий благосклонно обратился на «ты», – помнишь аварию в Селитрограде?

– Нельзя исключить, что и там попытались превратить удобрение во взрывчатку, как часто делают северокавказские террористы. Отсюда взрыв и провал. Что касается китайского следа, то в Москве находился представитель Государственного Шанхайского банка по приглашению миноритарного акционера «Росселитры» Магомедова – уроженца Дагестана.

– И что?

– И пока это – всё. Продолжение последует, можно не сомневаться. На днях скандал с основным акционером «Росселитры» стал хитом ТВ: потаскушки из Femen испортили ему вечеринку на Комо, чуть его отпрыск не утонул со страху.

– Те же красотки, что изгалялись передо мной в ходе визита в Германию?

– Так точно.

– Ладно. Что твой человек в Вашингтоне? Ищет выход на инициативника?

– Я ему не велел, хотя тот и рвался. Велел сидеть тихо, выжидать подходящий момент. Кое-какие идеи имеются.

– Справится один?

– Почему один? Направил ему подкрепление.

– Опытного сотрудника? Нелегала?

– Нет, девушку из «чистых».

– Гражданскую девчонку бросил на съедение американским волкам! Ты хоть понимаешь, что сделал?

– Естественно. Девчонка крепкая, справится. Любовь горы двигает.

– Не любовь, а вера, – поправил Президент, не преминув оставить последнее слово за собой. – Иди, работай. Помни время уходит – чувствую, к осени операция ЦРУ вызреет.

Чудов встал и кивнул молча, хотя очень хотел ответить: «Любовь и Вера – сестры, а с ними еще Надежда». Отчего-то всплыли лисьи глаза на шоссе – желтые с оранжевым. Хищник выжил, а ведь шансов против металлической «бээмвухи», казалось бы, не имел. Остановил полуторатонный автомобиль взглядом и потрусил дальше. Не убежал, а ушел – на своих условиях. Приспособился к антропогенному давлению, не боится машинного окружения! Небось, к реке пробирался, спариваться, чтобы к осени поспеть со вторым выводком.

Оставалось надеяться, что Фишман будет чувствовать себя столь же сильным и ловким теперь, когда Юлия рядом. Жаль, заматереть не успеет – отсчет идет на недели. Сегодня помочь ему нельзя. Там нельзя, а здесь можно: Чудов уже заказал в ФСБ полное досье на Красько, Магомедова, их связи и ОАО «Росселитра». По ГШБ отправил поручение резидентуре в Шанхае. Он ненавидел ожидание, которое некем и нечем скрасить. Вернувшись в дом Алехина, достал бутылку аквавита — любимого скандинавского алкоголя, проглотил рюмку – не пошла. «Эх, нет рядом Матвея, ни выпить, ни поговорить. Сколько вместе провернули!» На минуту заколебался: может, Опера пригласить? Не решился укоротить дистанцию.

Так и сидел на террасе, глядя, как умирает летняя ночь. Первым стало сереть небо, потом оживились птахи в лесу. Риджбеки вполглаза следили-дремали на подстилках рядом с постояльцем, ставшим альфа-самцом стаи. Временно: до возвращения хозяина. Тот вернется обязательно, скоро. Всегда возвращался, сделав свои человечьи дела. Самка ненадолго перешла в стадию быстрого сна, задергав лапами. Снился ей русак в поле, вдруг обернувшийся хозяином. И будто идет тот по незнакомому городу, что пахнет не по-русски и где речь чужая. И будто с ним женщина, только не хозяйка, моложе. И ведет он её в неприятное место, типа ветеринарки, и колет её врач только не иголками, а взглядом.


Глава 34
Откровение

Грузовик миновал Буденновск, печально известный после захвата чеченскими террористами местного роддома. Водитель не думал о давнем рейде боевиков Басаева, его тяготил приказ новоявленных «амиров», менее известных, хотя не менее кровожадных. Груз в тайнике давил на плечи, заставлял и без того низкорослого мужчину пригибаться к рулю. На каждом посту ДПС хотелось и вовсе спрятаться за баранку, стать невидимым. Страшно, а что делать? Вон брат заартачился, и где он? Лишь Аллаху известно, как погиб. Шофер знал, что брат отказался что-то куда-то перевезти и сразу попал в ДТП. Внешне оно так, фактически убили его. От того и приходится теперь возить не только соленья-варенья, а и то, что страшные люди положат в замаскированный отсек фуры.

Путь неблизкий: на Элисту, затем в Волгоград. Там, на подъезде к городу скажут, что дальше делать. Мол, встретит кабардинец, который знавал брата и помнит его грузовик. «А если не встретит? Куда эту дрянь девать? Взрывчатка там или патроны». Водила почти угадал: «посылка» включала автоматическое оружие и радиолинии подрыва ВВ, армейского образца – еще советского изготовления. Неприхотливые взрыватели сохраняли работоспособность почти вечно. Захваченные в арсеналах Чеченской АССР после мятежа 1991 года они широко использовались, но теперь стали редкостью. Спецслужбы и чеченские органы постепенно ликвидировали даже самые потаенные схроны.

«В небе звезды горят, ярко светит луна», – крутилась кассета в кабине. Ангельский голос звал назад на родину, в родные горы. Но КАМАЗ катился и катился на север. Первый рейс, не последний.

Красько в гневе бросил ручку. Отскочив от полосатой столешницы из зебрано, тяжелая серебряная Montegrappa чуть не ранила заведующего юротделом. Тот рискнул-таки задать мучивший вопрос.

– Зачем вообще выдавать доверенности на управление фирмами? Не лучше ли оформить сделку купли-продажи, с оплатой, перерегистрацией учредителей и прочими стандартными условиями?

– Говоришь много! Иди! – гаркнул Михаил, голосом выметая подчиненного из кабинета.

Оставшись один, залпом проглотил стакан виски, чего обычно сутра избегал. «Долбаный Алехин! Присоветовал! Лучше бы я пошел на разборки с Магой! Плюнул бы ему в харю!» Резко провел рукой по рюмкам на полке бара, те посыпались на пол. Удовлетворенно оглядев осколки, вздохнул и потер лоб. «Нет, чекист прав: надо выждать, собрать силы и тогда жахнуть». С утра он позвонил зам. директору ФСБ и в общей форме попросил о поддержке в случае недружественного поглощения «Росселитры». Тот пообещал и стал задавать вопросы, от которых Красько уклонился, мол, «пока рано говорить по существу». И вот теперь фактически уступил строительный и транспортный бизнес жучкам с Северного Кавказа. «Ничего, вернется в Москву Матвей, разберется с этой шайкой!» И Красько вновь с почти сексуальным удовольствием припомнил, как ветеран молниеносно действовал в Комо. Чего стоит его заключительная фраза: «Кто нас обидит, тот три дня не проживет». И действительно официант двинул кони уже через сутки.


Вчерашний ужин в le Boeufsurle Toit не позволил прорвать ментальную оборону Виктории. Товарищ Григ зря надеялся на тщательно подобранный ресторан с атмосферой и почти вековой историей декаданса. Официант ловко натянул улыбку, подойдя к столу. Такие пары – мужчина в возрасте и молодая женщина – видел сотни раз. Ему от нее нужна красота, ей от него – деньги. Профессионал на сей раз ошибался, зато действовал безошибочно. Сначала: Kir Royal для гостьи, арманьяк для гостя. Затем: устрицы, рыба-соль, бутылка отличного Chablis. Завершение: крем-брюле, эспрессо. Только без толка! Здесь откровенничали все: от Луи Арагона до Коко Шанель. Но не женщина, похоронившая в душе тайны – свои и чужие. Продолжения в постели не последовало – обе стороны твердо удерживали прежние позиции. Матвей копил силы на завтра, Вика тяготилась близостью опытного инквизитора.

С утра отправились в Аньер-сюр-Сен – промышленный пригород, известный двумя «достопримечательностями»: старейшим общедоступным кладбищем животных и новым труднодоступным офисом Femen. Последний незаконно и потому бесплатно или бесплатно поскольку незаконно разместился в здании водоочистительного завода. Украинка представила Алехина, как знакомого шведа – потенциального клиента. Разведчик владел французским слабо, хотя перевод смог оценить: деловой и без Викиной отсебятины, которая могла бы сорвать замысел. Для начала он вальяжно расположился на просиженном кожаном диване и пересказал скандинавский миф: «Нйодр богаче всех Асов и, как все Ваны, очень добр. Его сын Фрейр, бог лета, очень жаден и недоволен щедростью отца». Француз балдел и недоумевал, когда речь зайдет о деле. И дождался счастливой минуты.

– Видите ли, Жан-Жак, я представляю прогрессивную часть семейств, владеющих империей ИКЕА. Ее основатель герр Кампради в свои почти 90 лет по-прежнему у руля. Хотелось бы помочь ему уйти на заслуженный отдых. Вы понимаете?

– Biensur! – кивнул менеджер, мысленно прикидывая размер гонорара. – Какие у него слабые места?

– В том-то и проблема, что никаких. Не пьет, не курит, одевается в старье, ездит на «вольво» вашего возраста. Заморочен на экологии и благотворительности. Кальвинист, помешанный на кодексе нравственности.

– Найдем брешь в его святости, – уверенно заявил Жан-Жак, сумевший оскандалить многие незапятнанные репутации. Мы проведем некоторые исследования и предложим вариант. Относительно расходов…

– Завтра после обеда обсудим ваши предложения и решим. Оборот ИКЕА превышает 35 млрд. долларов – требуемые ресурсы изыщем. Важна скорость, эффективность и анонимность. Ясно?

– Assuriment, monsieur Svensson! Вы обратились в правильное место. Aurevoir. Спасибо за клиента, Виктория, – попрощался руководитель Femen и, едва дверь закрылась, с вожделением потер руки.

Проехав вдоль Сены, машина оказалась на площади Рузвельта. Здесь Алехин изменил объявленный утром план.

– Вика, давайте забудем про выставку в Grand Palais, самочувствие у меня неважное. Лучше зайду к доктору – его сильно рекомендовали, а вы побродите по бутиковым улицам вокруг. Вот деньги – Михаил выделил на поездку, так что не стесняйтесь. Через полтора часа приходите по такому адресу, тут в двух шагах.

– Ладно, – облегченно согласилась женщина, которая испытывала острую потребность понять, что произошло в офисе Femen, а для этого требовалось позвонить Руслану.

Матвей проводил ее взглядом и быстро нырнул в метро. С час проводил короткую проверку со сменой поездов и линий, действуя скорее по привычке, чем по необходимости. Убедившись, что слежки, по крайней мере, серьезной, нет, вернулся почти в исходную точку и на солидном здании в тихом переулке увидел бронзовую, подернутую патиной, табличку.


Centre d'Hypnose Medicale

Dr Auguste Marc BENHAIEM


Секретарь в приемной вопрошающе подняла искусно выщипанные брови: «Вам назначено или вы в первый раз?» Одарив улыбкой, которая на худом лице выглядела скорее гримасой, русский прошел в дверь кабинета, над которой горел зеленый сигнал. Психиатр нисколько не удивился вторжению, видимо, привык к выходкам пациентов. Лишь встал из-за стола и зыркал очками в черепаховой оправе.

– Привет от вашего дяди. Видел его на днях в онкоцентре Тель-Авива. Только не пугайтесь: лечился я, а он заходил проведать и рекомендовал обратиться к вам, – товарищ Григ продемонстрировал правую кисть, спрятав за ладонь большой палец.

– Ах, даже так! Добро пожаловать, месье…, – доктор перестал зыркать и с облегчением сложил руки на внушительном животе.

– Алехин.

– Случайно не родственник всемирно известного русского шахматиста?

– Если только очень дальний, месье Бенхаим.

– Вам нужны профессиональные услуги? Психологические трудности в связи с онкологическим заболеванием?

– Дважды «да», только помощь нужна не мне, – закашлялся посетитель.


Гафуров нажал кнопку «отбой» и швырнул трубку на приборную доску. Новость из Франции привела в ярость: дело шло, как по маслу, и вдруг с неба свалился отставной чекист, который начал копаться в истории с Femen. «Вика – сука! На кой потащила пердуна в Париж!» Выпустив пар, счел, что пока случившееся прямо не угрожает подготовке операции и не стоит беспокоить Мусу по пустякам. «Надо пожрать во «Фреско» и расслабиться», – решил дагестанец, рефлекторно нащупав в кармане крохотный пакетик с кокаином.


Женщины ценят модную одежду, модную обувь боготворят. Швейцар любезно распахнул дверь, и Вика вышла из магазина счастливая. В руке пакет со шпильками Jimmy Choo — черный лак с серебром. Цена – запредельная, красота – внеземная. Куда и как часто собиралась их надевать – вопрос иррелевантный. Покупка – это сбыча мечты, остальная судьба брендового товара – мелкие подробности будущего. Нужный адрес нашла быстро. Вошла. Секретарь сразу предложила кофе. Выпила. Потом пригласили в кабинет. Там сидел худющий русский и толстый еврей. «Какие разные», – сказала вслух и почему-то громко рассмеялась. Кофе – идеальный напиток для маскировки медицинских препаратов, в частности, психотропных, что ослабляют волю и развязывают язык.

– Мадмуазель, посмотрите сюда, – по-французски потребовал Бенхаим и сунул к носу украинки блестящий кругляш с ярким светодиодом в середине.

Вика посмотрела, кругляш сделал несколько круговых движений, и в голове у нее поплыло. «Теперь отвечайте на вопросы», – приказал психиатр. Вопросов, которые задавал Алехин, она не запомнила, как и своих ответов про Марка и Руслана. В какой-то момент вновь обнаружила себя сидящей в кресле и смотрящей на мужчин в ожидании, что они скажут. «Отлично, Виктория, мы как раз закончили», – сказал Матвей. Потом они вышли на улицу, и женщина показывала мужчине малоизвестные прелести Парижа, которых туристы не замечают или не понимают. Пакет Jimmy Choo приятно оттягивал руку.


«Стукачок» из ФСБ невидяще уставился на дисплей и, сам того не замечая, меланхолично почесывал гениталии. Манера изображать глубокие раздумья отлично скрывала внутреннюю бурю страстей. Запрос на ряд кавказских персонажей исходил сверху, но получателем результирующей справки числился Чудов – один из руководителей Общенародного фронта. «На кой черт ему информация? И – самое неприятное – среди прочих фигурирует Гафуров Руслан Эльдарович! Сообщить Руслану или нет?» Отрицательный ответ означал отказ от выгодных взаимоотношений, ибо раз бандит попал под колпак, то общаться с ним не резон. С другой стороны, если сообщить ему о повышенном внимании со стороны ФСБ и Чудова, то можно неплохо наварить. «Ладно, брякну, забью стрелку на вечер, сниму деньжат, а там пусть катится…». Предатель для верности перекрестился.


Блокхайзен буквально выплыл из конференс-рума Sinochemi — его распирало самодовольство, еще немного и оторвется от земли, поднимется в воздух. От того походка стала танцующе-расхлябанной. Глядевший ему вслед вице-президент корпорации кинул через плечо финансовому директору: «Типичный варвар из Европы и к тому же пидорас». Сатрап захихикал правильным образом и поддакнул: «Голландцы, они такие». Даже если бы Кун слышал их слова, то не обиделся бы. Ведь миллиардная сделка с «Росселитрой» одобрена Sinochemi и будет финансироваться ГШБ. Мистер Сяо теперь продлит ему контракт, и чудеса Шанхая будут по-прежнему доступны. Успех следовало отпраздновать немедленно. С прежним дружком? Или свежего завести? Проклятая свобода выбора!


Глава 35
Жара

В горных убежищах «Зверя» каждую зиму мучили холод и снег. Теперь же они снились как что-то родное и приятное. Летняя жара в Катаре не для слабаков. В помещении кондиционер спасает, хоть и гонит неживой воздух. А так хочется запахов «зеленки», жужжания горных шмелей – крупных, шерстистых. Здесь же на улицу он почти не выходил, если только доковылять до автомашины и нырнуть в прохладный салон. Вот и сегодня пришлось поехать на встречу со «спонсорами проекта». Другими словами, стонущими в деньгах саудитами, которым вздумалось забашлять на теракт в далекой России. В целом сумма сложилась внушительная: можно даже рядовым боевикам пообещать по «50 единиц». Свой интерес исчислялся «пятеркой», миллионов, разумеется. К тому же до финала доживут не все, в «кассе» останется не выданная «зарплата».

Принц торопил с подготовкой, видимо, и его подгоняли. Изложенный им вчерне план звучал безумно, но босс заверил, что детали удастся отточить к дню Икс. Муса не ощущал подобной уверенности, однако полагался на суждение руководителя, который знал много больше, чем поведал. Оно и понятно – в деле участвовали силы и люди, на которых тот опирался, хотя даже ему вряд ли известна картина целиком. За кадром пока оставалась личность Иудинова осла, которому предстояло возглавить стадо, идущее на бойню. Обычно, баранов и овец спокойно ведет к забойщикам такое животное, которое само не попадает под нож. На сей раз не миновать смерти и ему, и забойщикам, и сотням других людей. Но истинной целью является хозяин «бойни» и даже само ее здание.

В предвкушении «Зверь» шумно задышал, раздувая ноздри. Оперативник за рулем бросил взгляд в зеркало заднего вида и тут же отвернулся, увидев перекошенное злобой лицо. Было в нем нечто звериное, и на миг привиделась морда быка или, быть может, голова гадюки с рогами. «Отвратительный русский! Когда уже сдохнет? – беззвучно прошептал оперативник, и после паузы ввел временное ограничение. – После завершения операции». Затем мысленно признался сам себе, что боится Мусы. Но, безусловно, Бен Султан прав: именно такой нечеловек и нужен. Принц очень умен, жаль прошел слух, что может лишится поста начальникам разведки Саудовской Аравии.


Процесс формирования ИНОГО в чреве матери продолжался по экспоненте, как степной пожар, возникший от единственной искры. Росли ноги, руки и прочие органы: в правильных местах, правильных размеров и форм. Из взаимодействия и обратной связи клеток, а также их коллективов, появилась и совершенствовалась ОРГАНИЗАЦИЯ будущего человечка. Она на деле отрицала незыблемость энтропии, создавая порядок вместо хаоса. На время опровергала основной закон Вселенной.

Пришла и смерть: какие-то типы клеток вдруг стали гибнуть. Одни исчезали под давлением соседей, другие – за ненадобностью – сами переставали жить. Так пальчики отделялись друг от друга, становясь независимыми в кровоснабжении. Так сосуды, питавшие строительство хрусталика в глазу, станут излишними, когда тот затвердеет.

Ребенок поднял руки к своему лицу, пальцы еще не имели развитых нервов и сухожилий, не могли двигаться управляемо. Да и зрения еще практически отсутствовало. Но как-то что-то пришло в движение. Под влиянием растущего мозга, заложенных инстинктов, чуда?

Ксения и Анна в который раз просматривали видеозапись, сделанную компьютером УЗИ, вновь и вновь восхищаясь волшебством.

– Красивый и умный! – причитала беременная. – Я его безумно люблю! Так хочется скорее приложить к груди.

Свекровь скосила глаза и едва удержалась от завистливого вздоха. Многое бы отдала, чтобы оказаться на месте невестки, только отдать нечего. Кроме присутствия и внимания, да и то на непродолжительное время. Неизвестно, что случится раньше: придется возвращаться к мужу в Россию или молодые родители сами попросят её отвалить. Это потом, это – ерунда, а пока пусть девочка порадуется. Ксюша еще не знает, что скоро совершит «прыжок со скалы в холодную воду». Ведь в минуту, когда рожден твой первенец, и ты держишь его в руках, только тогда осознаешь, что твоя жизнь уже не принадлежит только тебе, никогда уже не будет принадлежать.

От волнения стало жарко. Анна встала с дивана и вышла на балкон. Вид на вечерний океан почти не закрывали дома, стоящие ниже и ближе к пляжу. Теплый, вернее горячий бриз неведомым образом освежал. С трудом нашла Большую Медведицу, сориентировалась на запад – там Матвей. Борясь с географическим кретинизмом, сообразила, что на восток ближе до Франции. Очень хотелось позвонить, только муж не велел, обещал сам проявиться. «Когда свяжется? Чем обрадует или огорчит?» Отбросив дурное предчувствие, вернулась в дом. В гостиной невестки не было – Степан увел спать.


Кабардинец торчал у поста ДПС уже несколько часов. Вообще-то «Тренер» велел встретить фуру в пригороде, а куратор из ФСБ обещал дать указание гайцам пропустить грузовик. Только так надежнее, а то вдруг облом. Майор-то твердо сказал на последней встрече: «Хоть умри, но проведи «груз» до точки назначения и выясни, что за херню привезли». Денег обычно давал мало, а тут отвалил прилично, даже щедро.

Жирная точка выползла по шоссе на холм в трех километрах. Агент поднял бинокль: «КАМАЗ, и кузов с диагональной надписью. Ура!» Подтянулся к посту: двое ментов – знакомые, третий – новенький. Завел треп. «Сын будит инспектора, развалившегося на диване после пьянки, и кричит: Папа, пора на работу! Вставай! Машины уже полчаса, как бесплатно ездят по городу». Седельный тягач с прицепом просвистел мимо, почти не сбросив скорость. Новенький не дослушал анекдот и нырнул в будку. Проходя к тачке, «Смирнов» увидел, что тот говорит по телефону. «Докладывает! Фээсбэшник!»

Вытянувшийся вдоль Волги на 70 км город – ужас и кошмар автомобилистов. Шоссе переходят в вечно забитые параллельные улицы, что пересекаются железнодорожными путями. Внутренний и транзитный трафик больше стоит, чем едет через промзоны и жилые кварталы. Асфальт в колдобинах и ямах, будто немецко-фашистская авиация только вчера прекратила бомбежки.

Фура стояла среди дюжины собратьев, оккупировавших обочины за неимением парковок. Кабардинец срисовал ее сразу, не спеша оценил обстановку, затем подошел. Правая дверь распахнута в тщетной попытке охладить кабину. Только воздух столь горяч и пылен, что толку мало. Негромко тарахтит рефрижераторная установка.

– Земляк, не из Ачхой-Мартана будешь? – агент начал известный обоим приветствие-пароль.

– Не, из Бамута. Что хочешь, уважаемый?

– Черемша нужна. Лучшая, говорят, из Ачхой-Мартана.

– Залезай в кузов, дам попробовать из Бамута, – дальнобойщик с облегчением стремился поскорее избавиться от тайного груза. – Пальчики оближешь, мамой клянусь.

– Тогда следуй за мной. Провожу на базу.

Маршрут занял с час – надо проверить, нет ли хвоста. Видел два джипа людей «Тренера» – контрнаблюдение. Путь закончился на комбинате отделочного камня, недалеко от города. Там водителя отправили в столовку, вскрыли тайник и извлекли содержимое. «Майор будет доволен, – затаил дыхание «Смирнов». – Вон, сколько дряни завезли, сволочи». Волею судьбы став агентом, причем под давлением, кабардинец довольно быстро перешел на сторону закона. Не в том смысле, что перестал нарушать ПДД и прочее, а в плане неприятия жестокого насилия. А судя по количеству оружия, «Тренер» и его банда готовили теракт. Этого кабардинец допустить уже не мог. Действуя по собственной воле, парень даже гордился своей важной ролью.

Соответствующая шифровка ушла в штаб-квартиру ФСБ в тот же вечер. Реакция последовала незамедлительно.

«Наблюдать. Готовить меры по ликвидации НВО (незаконное вооруженное формирование, – ред.). Направляем оперативно-штабную группу».


Проверка по действующим и архивным делам дала массу данных – северокавказские этнические банды действовали в Москве активно. Выловить крупицы релевантной информации Чудову удалось не сразу, помог молодой Опер.

– Игорь Дмитриевич, так вот же он!

– Кто «он»?

– Тот, кого ищем. Гафуров Руслан Эльдарович. Давно связан с Магомедовым, известный спец по отжиму бизнеса, несколько раз проходил свидетелем по уголовным делам.

– С такой биографией и на свободе! Ловок шельма!

– Есть фото, адрес, номер авто. Легко задержать и допросить.

– Так он и заговорит! Только спугнем. Начнем разработку по-тихому. Нужно придумать официальное основание.

– Компьютерная база содержит запись о недавнем запросе по Гафурову, есть координаты инициатора запроса. Я ему звякнул, он признался, что проверял по просьбе знакомого. Тому Руслан угрожал пистолетом и удостоверением ФСБ. Разрешения на оружие у объекта нет, ксива – фальшак. Есть повод взять его в разработку.

– Отлично. Займись и помни: максимум осторожности. Если наш клиент, то спугнуть нельзя. Проверь звонки, ищи связи и выходы на «Росселитру», посмотри контакты с китайцами. В общем, по схеме. Поезжай-ка на Лубянку немедленно, раз взял след. Я сделаю звонок тамошнему начальству. И «пушку» не забудь, становится горячо.


Алехин не покидал квартиру из-за волны аномально горячего воздуха, нахлынувшей из Африки. По ТВ предупреждали об опасности почти 40-градусной погоды, а старики и больные валились с ног пачками – вставал не каждый. С медицинской точки зрения шпион не был ни старым, ни, после лечения в Израиле, физически слабым. Только именно таким себя и ощущал: сил мало, рак вновь гложет легкие.

Выспаться не удалось, утром встал опустошенным. Когда раздвинул шторы, ослепительное солнце вломилось в спальню. Попытка съесть завтрак вызвала приступ кашля. Укрывшись в туалетной комнате, Матвей каплями слюны с кровью запачкал белоснежный фаянс умывальника. «Печальная ситуация», – пробормотал отражению в зеркале. На него смотрел знакомое, но быстро отдаляющееся от оригинала лицо: сухие губы, морщины вокруг глаз и словно прорезанные носогубные складки. Уши и нос выглядели несуразно большими для головы, лишенной длинных волос. «Или даже хуже, – скорректировал оценку ветеран. – Вот, добью тут дела и домой, помирать». Захлестнула грусть, зубы сжались, чтобы навернувшиеся слезы не брызнули. Сейчас нельзя, их время придет позже.

Набрал в горсть утреннюю порцию таблеток, добавив и селективный анксиолитик. Требовалось снять тревожное состояние, воздействуя на рецепторы клеток мозга и восстанавливая чувствительность к медиаторам торможения. После памятной встречи с Виктором у храма, разведчик целенаправленно проникал в мир фармакологии, став почти экспертом по лекарствам. Даже Бенхаим вчера похвалил выбор препаратов для обработки Виктории. К обеду пришлось принять повторную дозу. Вроде бы, полегчало, можно ехать в Femen. Украинку брать не стал.

– Весьма интересный персонаж, – рассыпался Жан-Жак, предчувствуя прибыльное дельце, – почти ангел. Только мне удалось нащупать слабину в броне его святости.

– Неужели? – Алехин предпочитал короткие ремарки, стесняясь своего сильного акцента.

– Представьте себе! Речь идет о маленьких детях.

– Владелец мебельной империи – педофил?

– Не в прямом смысле, хотя такой подтекст мы заложим в нашу кампанию. Говорят, в его магазинах продаются товары, изготовленные с применением детского труда в странах третьего мира. Также в их производстве чуть не круглосуточно заняты беременные и матери, кормящие младенцев.

– Брехня! – не согласился «клиент».

– А какая разница? Скандал!

– О, да! – поддакнул Матвей. – Бомба! Где лучше взорвать? В Швеции? Там он нечасто теперь бывает.

– Лучше бы приурочить к публичному корпоративному событию. Идеально в Скандинавии, а, если торопитесь, то ИКЕА через неделю открывает новый торговый центр в Москве. Снарядим группу женщин с малолетками и беременных. Представляете на круглом животе нарисовано окошко, из которого выглядывает младенец, а внизу подпись «Раб ИКЕА».

– Потрясающе, только лучше «раб Кампрада». Не стоит наносить ущерб нашему бренду.

– Теперь о цене вопроса, – оживился француз, учуявший запах денег.

– Не так быстро, – отрезал шпион, выжидавший именно этого момента и выбравший ИКЕА именно из-за скорого открытия в Москве, – я хотел бы удостовериться, что вы располагаете нужными возможностями в России. Мне нужны рекомендации от ваших русских клиентов. Назовите, хотя бы последнего, который затеял шумиху вокруг Красько и его жены.

– Виктория …, – начал Жан Жак.

– Тупая корова, – договорил разведчик, – не способна придумать шоу с участием Femen. Кто её надоумил?

– Вы правы, – помолчав, согласился менеджер, – на нас вышел человек из Москвы, только связать вас ним я не могу – профессиональная этика.

– Назовите имя, – товарищ Григ имел большой опыт убеждения типов, блюдущих «профессиональную этику», – и ваш гонорар увеличится на десять процентов. Могу деньги передать налом, без налогов.

– Его зовут Руслан, вот номер телефон. Только ради бога не ссылайтесь лично на меня.

– Ок. Мой человек в Москве его найдет, и по результатам я вами свяжусь. У меня с собой три тысячи евро – задаток. Возьмете?

– Avec plaisir!

– Вызовите мне такси. Умираю от жары.

На самом деле Алехин умирал от другого, но не торопился на тот свет. Игра в Париже сделана, Вика под гипнозом и «этичный» француз под влиянием денег назвали вдохновителя инцидента на Комо. Пора возвращаться в Россию. Только отдохнуть дня три, чтобы выдержать два аэропорта и один перелет. Спешить некуда: новую информацию Красько сможет использовать не раньше понедельника, а нынче четверг.


Оно бы так, не получи Руслан звонок из офиса Femen. Выслушав Жан-Жака, бандит побагровел и стал метаться по комнате, словно хищник, попавший в клетку. Родилась позорная мыслишка: «Вот и конец! Или чекисты схватят, или Муса прикончит». Нюхнул порошка – не проняло, но пришло понимание того, что первая угроза перевешивает вторую. Набрал номер, который получил для связи в экстраординарном случае. Изложил ситуацию, на том конце наступило долгое молчание. Наконец Муса произнес: «Без паники. Немедленно вылетай в Париж, Аббас встретит. Он получит инструкции». Раздались короткие гудки.

Руслан взял билет на самый ранний рейс, завтра. Сидеть в квартире не решился: казалось, за ним придут. Решил оттянуться в ночном клубе, где ему ранее назначил встречу «Стукачок» из ФСБ. Водитель выехал из арки, миновал пару кварталов и начал куролесить, проверяясь, нет ли наружного наблюдения. Скоро вычислил подозрительную машину, резко дал газу. Так и неслись по вечерней Москве, пока Гафуров не приказал сбросить скорость: надумал обрубить «хвост» в клубе. Там сел за стол, начал оглядываться якобы в поисках телки, пытаясь вычислить сотрудников «наружки». Официант принял заказ и, между прочим, заметил: «У бара, пиджак в клеточку, вас спрашивает». За стойкой сидел коррумпированный фээсбэшник. Момент неподходящий, только выбирать не приходилось. Выхватив проходившую мимо декольтированную девчонку, за локоть провел к стойке. Сел от «Стукачка» через стул, начал угощать избранницу. Сбоку раздался голос «оборотня в погонах».

– Ты в списке кавказцев, на которых сверху запросили материалы.

– По какому поводу?

– Неизвестно. Отправили на имя Чудова Игоря Дмитриевича.

– Что за хрен с бугра?

– Из руководства Общенародного фронта. И еще – похоже, за тобой слежка. Справа от входа, на улице видел машину НИ.

– Знаю. Вали отсюда. Я тебя позже найду, сочтемся.

«Оборотень» ушел расстроенный, что не получил гонорар за проданные погоны. Руслан с новой знакомой поднялся на второй этаж в «номера». Велел ей сидеть там: «Спустишься через час, тебе денег дадут мои джигиты. Выйдешь раньше – убьют. И не звони никому, если не дура». Сам через кабинет управляющего слился в соседнее здание, где располагался офис фирмы-арендодателя клуба. Там выбрался на параллельную улицу, поймал левака и остаток ночи клубился в «Рае». «Раз из клуба смылся, в другом клубе искать не станут».

Утром вылетел в Париж. Компьютерная система ФСБ выбросила «флажок» на улетевшего, хотя его не задержали на паспортном контроле – не было такого распоряжения. Как Муса и полагал.


Глава 36
Скотч

Нет такого плана, который пережил бы столкновение с реальностью. Особенно, если планируют одни, а исполняют другие. Макалистера выдернули из кабинета без объяснений. Вчера объявили, что через два месяца должен подать в отставку – ЦРУ в его услугах более не нуждается. И теперь по коридору брел злой и чувствовал, как желчь поднимается к горлу. Потребовался, видишь ли.

Шеф УПРО поднял взгляд на уже, считай, бывшего оперативника с длинным послужным списком и окончательно утвердился во мнении, что тот идеально подходит на роль козла отпущения. Именно на замшелого ветерана, в мешковатом костюме цвета растаявшего крем-брюле и шелковом галстуке, следует списать провалы агентурной работы в России. Еще в ходе украинского кризиса ФСБ стала подчищать американских информаторов, а уж в ходе реализации дурацкой директивы Белого дома посыпались и агенты влияния. «Серебряная заколка в коричневом галстуке! Совсем оторвался от современных реалий».

В данную минуту нужен совет именно от него, прозванного «Кошколюбом», как доносят слухи, за привязанность к огромной волосатой кошке. Аппаратчик гордился своей информированностью о любых, как ошибочно полагал, нюансах поведения сотрудников.

– Привет, Джек! Позвал тебя, чтобы похвастать жемчужиной моей коллекции – возможно, самой первой из почтовых марок в истории США, – начал мягко, показывая фотографию. – Экспонируется на выставке в библиотеке Конгресса, между прочим. Не обращай внимания, что выглядит крайне скромно. Тогда еще не использовали картинки или рисунки, попросту взяли и по кругу напечатали «Почта Александрии». Большущих денег стоит. Хотя ты же у нас паровозики предпочитаешь филателии.

– В нашем сумасшедшем доме без эскапизма никуда. Хочешь снимать стресс – заведи хобби, – нейтрально отреагировал Макалистер.

– А как Rugball поживает? – изящно, как ему казалось, хозяин кабинета продолжал устанавливать психологический контакт.

– Уже донесли! Тоже мечтаешь завести кошку породы Мейн Кун? Огребешь проблему: шерсть везде по дому.

– Нет. Другая проблемка образовалась. В Москве.

– Почему не знаю? Моя епархия.

– Помнишь президентскую директиву по выборам президента России?

– Ну, пропаганда, НКО, дискредитация.

– И не только. Твой подшефный задействован в готовящейся акции. Матвей Алехин.

– Я никакого отношения к вашей теневой операции не имею. Она вне протоколов и регламентов, сплошная чернуха. А на Алехина и прочих отдельские аналитики лишь готовили психологические портреты. Кстати, Алехин – «подарок» от англичан. Мне сразу не понравился сумасшедший чекист. Надо быть дураками, чтобы сделать на него ставку. Конец истории.

– Джек, ты, как будто, вчера пришел в ЦРУ! Алехин уже втянут в историю и не по нашей инициативе. Он вышел на участника операции и представляет потенциальную угрозу или ценную оперативную возможность. Нужен твой совет.

– Мой совет: немедленно помножь его на ноль.

– Успеется. Мы хотим Грига временно изолировать и просветить на рентгене.

– Изящная терминология. Собираетесь захватить и пытать.

– В этих стенах подобные слова не произносят. Ты же знаешь, мы избегаем применять радикальные методы к русским оперативникам.

– А поскольку Алехин – отставник, то …

– То завтра его примут во Франции и привезут в арабскую страну, где своеобразные правила. Вылетаешь в ФРГ, куда объекта доставят на машине из Парижа, далее вместе – спецбортом в конечный пункт. На допросах только наблюдаешь. Арабы составят отчет, но для меня будет решающей твоя оценка.

– Иначе говоря, в итоге всех собак повесишь на меня. Так вот тебе мое мнение: не полечу, а ты можешь оттрахать сам себя, – Джек порывисто поднялся из кресла.

– Не спеши, – хозяин кабинета нажал кнопку прямой связи с директором ЦРУ и невозмутимо произнес в микрофон. – Сэр, Макалистер требует прямого указания на полет по проекту «Рагда». Передаю ему трубку, сэр.

Получив приказ от ДНР, Джек опустился в кресло.

– Выпьешь скотча? – любезно предложил шеф УПРО. – Или употребляешь бурбон? Прости, позабыл.


Аббас стоял с табличкой RUSLAN среди таксистов и водителей лимузинов. Одет в костюм, хотя явно не привык его носить. Галстук поправлял каждую минуту, дважды. Прилетевший кивнул ему, и они порознь пошли к автостоянке. Уже в белой «альфа ромео» обсудили инструкции и направились в 8-й округ. С дороги Руслан позвонил Вике, вызвав бурю восторга. «Только никому не говори, я тут по работе».

Мелькавшие мимо парижские прелести не видел, душил гнев, хотелось задолбить женщину, бить, рвать, унижать и делать чудовищные вещи. «Тварь предала меня, притащила чекиста в Femen». Но заехав в подземный гараж дома, где квартировал Красько, приклеил улыбку и, выйдя к встречавшей украинке, принял в объятия. Ситуация оказалась лучше, чем ожидал: Виктория застеснялась шофера «альфа ромео» и предложила «посекретничать» в маленьком автомобильчике, который Ленка купила себе, но давала поездить сестре.

Она приоткрыла губы, предвкушая поцелуй любимого. Якобсонов узел уловил запах привлекательного в сексуальном плане партнера. Заточенный только на это орган размером в 1–2 мм не способен воспринимать другие запахи, например, предательства и изуверства. Глаза сами собой закрылись и не видели выражения лица любовника. Через минуту-другую Руслан отпрянул.

– В тебе что-то не так. У тебя другой мужчина?

– Нет-нет! – Вика испугалась ревности дагестанца. – Со мной приехал старый и больной человек. Красько приказал.

– Хочу взглянуть на «старика». Позвони ему, мол, не можешь завести машину.

Матвей спустился на лифте, бурча: «Ох, женщины-водители. Небось, давит на газ вместо тормоза, а тачка с автоматической коробкой передач». Помещение небольшое, машин на пятнадцать. «Ага, вон её «смарт». Вика сидела в салоне, в наушниках, смотрела перед собой невидящим взглядом. Подошел, помахал рукой перед ветровым стеклом – реакция нулевая: вся в музыке. Открыл дверь и увидел, что веки девушки замерли наверху, поскольку приклеены скотчем к бровям. Тронул рукой горло – проверить пульс, признаков жизни не обнаружил, зато увидел стронгуляционный след.

– Не дергайся, у меня ствол, – говоривший ткнул металлом в основание черепа. – Медленно повернись и встань на колени.

В былые годы товарищ Григ оказал бы физическое сопротивление, теперь пациенту Алехину оставалось лишь подчиниться. Уже опускаясь на бетонный пол, увидел белую «альфа ромео». «Старею, нюх потерял!» Человек был среднего роста, стройный, темные волосы и южная смуглая кожа. Одет дорого и элегантно, на первый взгляд, небрежно. Держится непринужденно в каждом жесте, движении, позе. Вернее, старается держаться, как актер, привыкший к сцене и вниманию публики. Лишь глаза выдавали: расширенные зрачки – «наркотики или глубоко запрятанный страх?»

– У меня есть деньги, – завел бессмысленную игру ветеран, но подошедший Аббас ударил сзади по голове, отправив во мрак.

Вику подняли на лифте прямо в квартиру Красько, сняли и раскидали одежду, бросили тело на растерзанную кровать. В понедельник её найдет пришедшая горничная и вызовет полицию. «Нет, фамилию русского мужчины, гостившего в квартире, мне не называли. Нет, свои вещи он забрал с собой».

Матвею сделали укол и в багажнике привезли на базу Рамштайн в ФРГ. Там расположились крупнейший узел американских военных авиаперевозок, центр управления силами США в Европе, огромный госпиталь и многое другое. Среди 50,000 солдат и тысяч гражданских служащих никто не обратил внимания на «врачей», погрузивших «больного» в самолет, взявший курс на юго-восток. Или почти никто.


«Птица» смаковал кофе и яблочный пирог, жадно оглядывая посетителей «Старбакс». Чуть не в каждом, кроме афроамериканцев и латинос, ему чудился русский. Его русский, который, как сказал Макалистер, может сюда заглянуть. Понятно, что не обязательно сегодня, но их тут много бродит по кварталам госучреждений и офисов международных организаций. Поэтому стажер повесил на доску, по совету босса, заметку из энциклопедии про лучшего шахматиста всех времен и народов – Алехина. Мол, жил долго, уехал на Запад, постоянно играл и умер непобежденным. От руки сделал приписку: «Желающие сыграть, присылайте заявки на мою страничку в сети».

Оставалось ждать реакции. А пока он наслаждался «учебной операцией», как обычно, проводимой под знаком срезанного левого уголка. Потом собирался махнуть на баскетбольную площадку, погонять мяч. «Только бы пуэрториканец не появился, а то опять испортит настроение».

Веки опущены, подушка удобная, свет погашен. Мысли Магомедова дрейфовали медленно, затем и вовсе погасли. В сновидение он соткал паутину, сделал укрытие и сидел там. В его мохнатых руках, точнее, лапках находились нити, ведущие в разные концы паутины. Как только попадется муха, а лицо у нее Красько, немедленно почувствует. Для паука это – вопрос жизни и смерти. И он ждет, а что ему еще остается? Ждет уже рыбак на берегу, закинувший сеть наугад, по своему разумению Может, золотая рыбка поймается, и счастливец станет сказочно богат. Может, ничего не попадется, и станет неудачник нищим. Поднимается волна отчаяния: «Добычи не будет! Я проиграл!» И вот, опять став пауком, видит, что сплел паутину в стеклянном террариуме, а вокруг хохочут люди, поместившие его туда.

Мышцы резко сократились, вскочил с постели. «Где гребаный Руслан? Почуял опасность и затаился? Что-то не так». Схватил телефон, вновь набрал со вчера замолчавший номер. Длинные гудки, соединение.

– Ты совсем охренел! Шляешься вместо работы? – жестко наехал.

– Не суетись, Мага, – последовал спокойный ответ. – В Париже концы зачищал. Сейчас делаю пересадку в Эр-Риаде. Лучше скажи, как там китайцы?

– Китайцы впряглись. Их прет от нашей темы. Финансы готовы. Когда его уроем?

– Всё путем, остался месяц максимум. А ты чего не спишь?

– Заснешь тут – дела не дают. Кстати, компашки перерегистрировали на подставных.

– Зашибись! Спи спокойно, брат.


Матвей не мог очнуться, ему наоборот казалось, что отключается. Хотя к смерти готов, позволил панике охватить разум: не чувствуется даже свое дыхание, даже биение сердца. Ушло ощущения тела: пропали руки, ноги, голова, само туловище. Ужас, замурованный в сознании, не находил физических точек опоры, чтобы вырваться в реальный мир. Незаметно адреналин хлынул в кровь, страх поутих, пришло понимание: «Я свободен от тела, умирающего от рака! Я перешел в другой мир!»

Радость прервал сигнал извне. «Как вы себя чувствуете?», – кто-то пробасил в ухо лежащему. Голубая волна смерти, вознамерившаяся было стереть жизнь из 100 триллионов клеток тела, сменилась рефлекторным подергиванием конечностей. Глаза открылись: «Жив». Только тут 14 миллиардов клеток мозга сообразили, что спрашивающий говорит по-английски с арабским акцентом и что дело происходит в самолете. Изменяющийся гул и заложенные уши свидетельствовали, что машина идет на посадку. «Твою мать!» – мысленно выругался русский, вспомнив про Вику и гараж, и окончательно очухался.

Салон отделан кожей и деревом, очевидно, бизнес-джет. Есть перегородка, возможно, на борту другие пассажиры. Араб, что отключает капельницу, понятно, врач. Самолет маневрирует слишком энергично: военный пилот? Ага, руки и ноги пристегнуты пластиковыми хомутами к носилкам, значит, попал к врагам. Никто другой, собственно, не стал бы херачить дубиной по затылку и затем отключать медикаментозно. «За операцию «Шиа», что ли, хотя рассчитаться? Тогда к чему сложности? Грохнули бы прямо в Париже».

Колеса коснулись ВПП, самолет подпрыгнул, опустился вновь, затормозил и порулил мимо бетонной коробки терминала. Название мелькнуло в окошке лишь на миг – прочесть не удалось. В небольшом ангаре «пациента» прямо с носилками перегрузили в фургон без окон. Рядом стоял «гелендваген», видимо, для загадочных пассажиров. Машина резко тронулась и на приличной скорости проследовала примерно два часа. Было душновато, затекшая спина и попа жаловались на дискомфорт узкого и жесткого ложа. Хорошо, что молча. Их обладатель лежал с закрытыми глазами, восстанавливая силы и контроль над телом. Мышцы вряд ли помогут, надежда только на мозг. «Раз дуба не дал, то упрусь рогами напоследок! Парадокс: собирался тихо умереть дома, а погибнуть придется на чужбине. Пытать, суки, будут. Недаром Кокрейн приезжал, вынюхивал. С подачи америкосов, не иначе».


Джигиты полдня пасли дом, сидя в машине. Наблюдения не выявили и, дождавшись ночи, решили «прибраться» в квартире Руслана, как тот приказал. Один остался на стрёме во дворе, другой пехом поднялся на пятый. Подошел к двери, и тут завибрировал телефон «Шухер, менты!» Взбежал на два этажа, выглянул в окно и присвистнул. Машин две: техгруппа и Опера. Зажужжал лифт, вышли, судя по шагам, минимум четверо. Двое остались у хаты Руслана, по одному заняли позиции этажом выше и ниже. Замки вскрыли быстро, и четверка зашла внутрь.

Дагестанец не рискнул спуститься во двор, затаился наверху и лихорадочно искал выход из ситуации. Ареста не опасался – что ему предъявят? Боялся Руслана – с «уборкой» вышел косяк. Отправил сообщение напарнику: «Паси тачку с начальником. Разнюхай, чё-как». Бандит, прятавшийся в «рендж-ровере», повернул экранчик вниз, чтобы не осветить лицо, и прочел.

Негласный обыск – штука тонкая: ордера нет. И сложная: изымать ничего нельзя, надо хату осмотреть и скопировать документы – бумажные и электронные. «Прослушку» и камеры не ставили – нет указания – рановато. Закруглились через два часа, разъехались. Опер скоро вырулил на Кутузовский проспект, затем на Рублево-Успенское шоссе. О слежке не помышлял: откуда на Родине-то? Да, если бы и присматривался: на данном маршруте «рендж-роверы» – не редкость даже ночью. Ближе к дому Алехина машин стало мало, шли друг за другом: утех, что сзади видны только фары. Когда преследуемый въехал в поселок, и ворота за ним закрылись, дагестанец через щелку увидел дом, в который тот направился. Остался ночевать в тачке, ворча на тяготы преступного бытия.


Утром Чудов узнает, что в квартире Гафурова нашли кокс, ствол и пачки иностранной валюты. О том, что тот ушел от «наружки» и вылетел в Париж, ему стало известно раньше. След – слабенький – оборвался. Раздосадованный отправился в штаб-квартиру Общенародного фронта на подготовительное заседание по поводу предстоящего крупного мероприятия по сельскому хозяйству. «И Красько в нем участвует – надо прощупать». Не потребовалось, миниолигарх сам подошел «на два слова». Он помнил совет Матвея: «Поведай Чудову о своих проблемах». Разговор о корпоративном конфликте, угрозах и вымогательствах затянулся.

– А как Алехин? – поинтересовался бывший зам. директора разведки.

– Видно, сильно болен, психически нестабилен. Зол на белый свет, особенно на российские власти, которых винит в своем недуге и отсутствии лечения. Мол, последние сбережения в израильской клинике потратил, – доложил Михаил и не удержался, чтобы ни приврать. – Пришлось ему подкинуть деньжат.

– Где он? – лидер Фронта осознал свою часть вины за беды друга.

– Должен быть в Париже, проясняет ситуацию с Femen.

– О, как! – не удержался Игорь, не любивший совпадений и не веривший в них. – Поступайте в точности, как сказал Матвей Александрович.

Пока шло совещание, бандит на «рендж-ровере», отследивший на пути в Москву машину с Опером за рулем и пассажиром на заднем сидении, подошел к шоферне возле штаб-квартиры.

– Слышь, мужики, что за хрен на той бэхе подтянулся? Она меня чуток притерла – вон, царапина на крыле, скотчем заклеена. Разобраться хочу.

– Паря, греби отсюда, а то не ровен час этот «хрен» выйдет и серьезно «притрет» тебя. Чудов – его фамилия, из бывших чекистов, к Президенту захаживает. А ты: «Царапина».

– Не, я чисто побазарить. Спасибо, что предупредили. Какие уж тут разборки.

Обогащенный знанием дагестанец накупил хавки и отправился к напарнику. Тот огорошил неприятной новостью: в ходе обыска понятых не приглашали и из квартиры ничего не изъяли. «Точно, фээсбэшники! Я-то подчистил там, как главный и просил. Теперь ровно». «Нет, не ровно, – возразил водитель «рэнджровера». – Надо Русланчика предупредить, что спецура за него взялась. Как по трубе свяжется, скажем, чтобы затихорился».


Глава 37
Откровения

Директор СВР отойдя в сторонку от оперативной работы с инициативником, передавшим текст директивы, интереса к нему не утратил. Сообщения от Фишмана проходили по каналам связи, созданным службой. Пока в них отсутствовали «твердые данные». Таких сведений вообще не так много в информационном потоке, перевариваемом Центром. На стол руководителя спецслужбы попадали либо самые ценные, либо от самых проверенных источников. Среди последних то утро принесло шифровку от агента с авиабазы Рамштайн. Он почти 20 лет снабжал достоверными данными о движении военных самолетов США – боевых и транспортных.

Сегодня среди прочих фигурировал и «черный» рейс, выполненный вне обычного расписания и под кодом «Рагда». Пятеро с американскими и арабскими именами, ранее фигурировавшими в полетах ЦРУ. Два пассажира: Ruslan Gafurov и Matvei Alekhin. Первого компьютер пометил «объект заинтересованности товарища Чудова». Второго – «полковник СВР в отставке». Директор вздрогнул: «Чудовская операция – не иначе». Настала пора «продать» сведения бывшему заместителю в обмен на информацию о его действиях по вашингтонскому инициативнику.

– Как же в Центре хорошо: птицы поют, лес кругом, громко матом не ругаются, – взял легкий тон Чудов, войдя в кабинет, – не Москва, где приходится нынче обретаться.

– Фронт под вашим мудрым руководством, Игорь Дмитриевич, набирает силу. Не удивлюсь, что скоро возьмет власть в стране.

– Могу в беседе с Президентом сослаться на ваш прогноз? – показал зубы гость. – Вам же по должности полагается внешними делами заниматься, а не внутренними.

– Оно так, – Директор, давно имевший непростые отношения со своим замом, ухмыльнулся. – Тут новости по вашим знакомым поступили из ФРГ. И еще фамилия «Алехин» мелькнула в депеше от Фишмана.

Игорь размышлял, в какой степени погрузить Директора в ситуацию. Хотелось бы сохранить тайны, только события переходили в активную стадию, когда в одиночку за ними не уследить. Пришлось пойти на компромисс между секретностью и оперативностью.

– Игра с огромными ставками. Сам не ведаю, куда вырулит. Гафуров – враг, вероятно. Алехин вовлечен в процесс, непонятно в каком качестве.

– То есть, может быть врагом? Вы шутите! Недавно провел блестящие операции, а теперь переметнулся?

– Матвей смертельно болен, у него сильнейший психологический перелом: винит в случившемся КГБ, СССР, Кремль. Склонен боевому товарищу доверять, но намек от доброжелателя и полет из Рамштайна…

– А если его вывезли насильно? Ведь американцы используют авиабазу для доставки пленников.

– Обычно их везут с Ближнего Востока в Европу, а данный рейс, как уверяет ваш источник, отправился наоборот в Эр-Риад. Надо бы уточнить.

– Увы, в Саудовской Аравии наши агентурные позиции оставляют желать лучшего…

– Как и их надежность, – закончил фразу гость.

– Есть еще вариант: Президент мог бы позвонить Бен Султану.

– Не станет № 1 одалживаться. Да, и что скажет? «Спасите Алехина?» Опять же выдаст наш интерес.

– Тогда остается выжидать, пока не появятся новости, хорошие или плохие. Но вы понимаете, я обязан доложить Президенту про Алехина.

– Понимаю, – пробормотал Игорь, чей голос вдруг стал хриплым и тихим. – Дайте мне сутки, потом вместе доложим. Прошу не для себя.

– Сутки у вас есть. Только ради Матвея Александровича.


Алехин зашелся кашлем и, наконец, очнулся. Открыл глаза, пытаясь понять, куда попал, и очутился в помещении абсолютно пустом, начисто лишенном любых предметов – ничего кроме серых стен, серого потолка и, вероятно, столь же серого пола. Который не виден – тело жестко зафиксировано на носилках-каталке. Биологические часы подсказывали, что ожидание затянулось надолго. «Обсуждают меня, прикидывают варианты действий. Начнут, скорее всего, с мягкого, ну, а потом по нарастающей». Непроизвольно содрогнулся от предчувствия боли. Знал, что любого человека несложно довести до порога, за которым тот не выдержит и сломается. Киноистории про разведчиков, способных вынести любые пытки – чушь.

Дверь открылась, вошел человек в европейской одежде, но с лицом восточного типа. Поставил треногу с видеокамерой, прикрепил лежащему датчики на руки, шею и грудь, пластырем приклеил к щеке крохотный микрофон, вставил наушник. И ушел. Комната вновь стала пуста, если не считать объектива, уставившегося прямо в лицо. «Никаких проводов – высокий уровень для детектора лжи. Спецоборудование явно профессиональное».

– Как меня слышно? – оглушительно прозвучало по-русски в ухе.

– Громкость убавьте.

– Отвечайте на вопросы односложно: «да» или «нет». Вы – Алехин Матвей Александрович?

– Да.

– Вы женаты?

– Да.

– Вы женаты на мужчине?

– Нет.

– Вы – сотрудник ФСБ?

– Нет.

– Вы – сотрудник СВР?

– Нет.

– Вы были сотрудником СВР?

– Да.

– Вы здоровы?

– Нет.

– Вы больны?

– Да.

В соседней комнате оператор полиграфа поднял глаза на сидевших перед большим экраном Макалистера и Мусу, кивнул: «Калибровка завершена. Можно переходить к субстантивным вопросам». Джек протянул составленный им список.

– Теперь отвечайте развернуто. Лгать бесполезно.

– Спрашивайте.

– Какое у вас заболевание?

– Рак легких. Вы что, кашель не слышите? Мне нужны мои лекарства!

– Где вы лечились?

– Центральная клиническая больница в Москве и онкоцентр в Тель-Авиве.

– Откуда вы узнали про Гафурова.

– От Жан-Жака, менеджера офиса Femen в Париже. Его визитка в моих вещах, которые вы, вероятно, привезли вместе со мной.

– Что известно о Гафурове?

– Он предложил Виктории использовать Femen для организации скандала во время вечеринки на вилле Михаила Красько на озере Комо в Италии.

– Почему вы взялись за расследование скандала?

– Тогда в бассейне чуть не утонул сын Красько. Красько попросил меня разобраться в происшедшем.

– Почему вас?

– Ему стало известно о моей прежней службе в разведке.

– От кого?

– От Эрнеста Мироновича.

– Кто этой такой?

– Владелец Главного универсального магазина.

– По какой причине вы взялись за расследование?

– Красько пообещал хорошее вознаграждение, предложил его консультировать по вопросам безопасности.

– Вы знакомы с Чудовым?

– Да. По прежней службе.

– Чем он занимается?

– Сопредседатель Общенародного фронта.

– Какие отношения вас связывают?

– Он меня ненавидит, считает, что я виноват в смерти его жены.

– А вы виновны?

– Косвенно.

Макалистер, глядя на монитор ноутбука оператора, прокомментировал для Мусы: «Говорит правду, пытается заставить нас поверить в его откровенность». «Знает чекист, что будем мучить, Старается оттянуть момент», – парировал чеченец. «Про пытки пока речи нет. Понадобятся – я распоряжусь», – американец обозначил, кто хозяин положения.

Допрос продолжался бесконечно, прерываемый лишь вспышками ярости пленника. Через час тот не выдержал: «Пошли вы все, кто за стенкой сидит! Больше отвечать не стану. Дайте лекарства, мне плохо». Наступила тишина. Джек почти ласково посмотрел на главаря террористов, подводя внутренний итог своих наблюдений за кавказцем: «Сволочь сволочью, полон дерьма доверху, удивительно, что оно из глаз и ушей не течет».

– Вы удовлетворены, господин Муса? – помолчав, поинтересовался.

– Думаю, в основном говорит правду. Но верить ему нельзя, при удобном случае нанесет удар в спину.

– Очень верное заключение. Считаете его можно использовать?

– Только повязав кровью.

– Логично, – произнес цэрэушник, в голове которого вызревал замысел. – В таком случае нельзя применять интенсивные методы воздействия – русский нужен живым и невредимым. Непонятно, сколько он протянет, с его-то онкологией. Меня волнует психическое состояние. Очень неуравновешен. Социопат.

– Отлично, что он помешался на ненависти к КГБ. С психами я умею работать, – усмехнулся «Зверь», поглаживая ноги под рубахой и едва сдерживаясь, чтобы не начать чесаться. – Мы активно их используем для терактов. До и после проверки кровью мне будет необходимо с ним побеседовать лицом к лицу, чтобы убедиться в его пригодности.

– Не слишком рискованно?

– Моя внешность изменена пластическими операциями. Вы же меня не узнаете, хотя я – весьма известная личность. Если он нам подойдет, но окажется предателем, то ему будет нечего рассказать в Москве. Мол, беседовал с кем-то где-то. А если не подойдет, я его закопаю, – «Зверь» посмотрел на американца столь недобро, что тот не стал возражать. – Только по частям.

– Договорились. А я предпринимаю шаги по его проверке более традиционным способом. Завтра вы с ним пообщаетесь, и, если затем объект останется единым целом, отправим его назад в Европу.


Секретарь-архивист польского посольства шел, сутулясь, от метро «Молодежная» к Центральной клинической больнице. С пакетом фруктов и цветами, пробирался дворами, осматриваясь. В подземке проверился, слежки не обнаружил. Срочное задание поступило внезапно, и проверочный маршрут готовить некогда. «Обойдется! Вроде, никого подозрительного». На КПП сунул вахтеру купюру среднего номинала и поинтересовался: «Где у вас онкология?» Страж ворот махнул рукой в сторону невзрачного корпуса. Внутри ситуация повторилась, только сумма увеличилась. Нашелся и лечащий врач Алехина, денег не взял.

– Опоздали, ваш приятель выписался для дальнейших процедур вне нашей клиники. Вы бы вместо фруктов оказали ему психологическую поддержку.

– А что такое? – заволновался «соученик по институту».

– Посоветуйтесь со Шпагиной, нашим онкопсихологом, – доктор, чтобы отделаться от назойливого посетителя, указал на дверь нужного кабинета.

Мария завершала рабочий день, сортируя заполненные бумаги. Вошедший не тянул ни на пациента, ни на медика. Поношенная одежда, согбенная спина, допотопные очки.

– Чем могу помочь?

– Я – старый знакомый Алехина Матвея Александровича. Очень за него волнуюсь. Пришел проведать, но, оказалось, его уже здесь нет. Самого-то меня прихватила стенокардия, вот только выкарабкался из кровати.

– А как вас сюда пропустили? В клинике строгий режим посещений.

– За скромную мзду.

– И что вас интересует? Справки о здоровье мы даем исключительно близким родственникам. Вы же, судя по акценту, иностранец.

– Верно. Мы с ним близкие люди – вместе работали, – нашелся секретарь-архивист, – за границей. Теперь в России живу.

– Ах, вот как, – Мария, которой посетитель сразу не понравился – женская интуиция, утвердилась в первоначальном мнении. – Тогда другое дело.

– Здешний врач сказал, у Матвея проблемы с психикой? – шпион, обнадеженный любезностью собеседницы, перешел к делу. – Я подумал, не могу ли быть ему полезен. Поговорить, вспомнить былое, поддержать.

– Возможно, вы правы, – Шпагина, оставившая карьеру в разведке после операции «Шиа», начала расставлять силки на «соловья», пытающегося кормить её баснями.

Она вспомнила шутку Алехина, просившего рассказывать одну и ту же историю «заинтересованным лицам», под которыми подразумевал российские спецслужбы, если они вдруг обеспокоятся способностью больного хранить в тайне известные ему секреты. Отвечать им в духе детской страшилки:


Дедушка-псих гранату нашел.

Взял он её и к обкому пошел.

Дернул чеку и бросил в окно.

Дедушка старый, ему всё равно.


Визитер, судя по повадкам, из спецов, только не местных, а, похоже, западных. Требовалось его размотать, не вызвав сомнений. Наименее подозрительный ход – притворится взяточницей, ведь на Западе русских априори считают коррупционерами. Еще можно сломаться перед угрозой насилием, хотя, вроде, сей тип пытается всё обтяпать по-тихому. В любом случае надо сообщить Чудову, чтобы тот разобрался, кто подбирается к его бывшему наставнику и соратнику.

– Вам коротко или с подробностями?

– Лучше с подробностями. У меня супруга – психотерапевт, вдруг что подскажет.

– Тогда потребуется поднять из архива заключение на Алехина, – закинула удочку Шпагина.

– Было бы замечательно, – клюнул иностранец.

– Понимаете, это – нарушение инструкции и, вообще, рабочий день закончился…

– Будьте уверены, доброта не останется невознагражденной, – ковал победу гость. – Я – обеспеченный человек. В каком размере следует компенсировать ваше содействие?

– О деньгах речь не идет, – демонстративно отказалась Мария и, нарисовав на бумажке «500$», показала шпиону, который понимающе кивнул. – Займет минут пятнадцать – у нас с компьютеризацией неважно. Подождите здесь. Хотите чаю?

– Хочу, – ответил посетитель, уже уверовавший в успех предприятия, которое почему-то важно для резидента ЦРУ: «В Москве за пятьсот баксов можно купить даже врача».

– Умница, – с ходу врубился Чудов на первой же минуте телефонного звонка, – Маша, даже не подозреваешь, какая ты умница! Отдай ему документ, долго его не задерживай, чтобы не напрягся. Ваша клиника ведь под опекой Федеральной службы охраны? Должны быть видеокамеры из их системы.

– Да. Еще знаю местного представителя.

– Дай мне его телефон. Организую хвост за твоим гостем, посмотрим, куда тянутся нити.

Волнуясь и часто дыша, Шпагина вернулась в кабинет и протянула «секретарю-архивисту» несколько листов.

– Сняла копию, извините, конверта не нашлось.

– Большое спасибо, – клиент протянул деньги. – Надеюсь, смогу помочь Матвею.

– Сомневаюсь. У него летальный диагноз, то есть смертельный.

– Да-да, я знаю, это Шекспир ввел слово «лета» как синоним смерти, – продемонстрировал эрудицию иностранец. – Позаимствовал у древних греков, называвших так реку, один глоток из которой стирал память.

– Так вот, Алехин оттуда глотнул, пытаясь свести счеты с прошлым. Отдалился от семьи, хочет новой жизни, а ему осталось несколько месяцев. Его расстройство переходит в маниакальную стадию. Если он пропустит прием анксиолитиков, то может полностью утратить контроль над своими действиями.

– То есть у него съедет крыша?

– Попросту говоря, да. Хотя специалисты подобный термин не используют, – Шпагина вновь взяла листок и написала: «Личный дневник Алехина – 1000$. Очень интересное чтиво».

Не веря счастью, мужчина вынул бумажник. Женщина стеснительно достала из выреза в халате пачку ксерокопированных страниц. Сделка завершена – стороны довольны. Деньги в сумочке, документы в кармане. На обратном пути к посольству шпион не проверялся: с какой стати?


Глава 38
Бесы

Летняя ночь на природе хороша в палатке у реки, с девушкой, после ужина у костра и адекватной дозы спиртного. Для бойцов спецназа ФСБ подобное доступно лишь в выходные. В засаде – сухпай, туристский коврик из пенополипропилена и комбинезон. И хоть недалеко Волга, кругом высокая, выгоревшая трава – фактически заросли. Кровососущие насекомые, которым наплевать на принадлежность к спецслужбе, кусают её сотрудников в любое доступное место. От летающих спасают накомарник и репелленты, от ползающих защититься труднее. Клещи способны одарить боррелиозом или энцефалитом. Печальные последствия обеих инфекций хорошо известны спецназовцам, которым полагается регулярно осматривать свое тело. Только никто не придумал, как это делать в полной темноте.

Скорей бы уже наступил «час волка» – перед рассветом, когда сон особенно глубок, когда снятся кошмары и умирает больше всего людей. Некоторые – насильственной смертью. Кто именно – определится в 03.20, с началом штурма комбината отделочного камня. Приказ звучит противоречиво: «Брать живыми, никто не должен уйти». Оружие у террористов имеется, и, если достичь полной внезапности не получится, то … Загнусавил наушник: «Отбой! Отбой! Скрытно вернуться к точке сбора!» Молодой лейтенант облегченно выдохнул, точнее, выдул воздух из легких. Радовался рано: его с тремя товарищами выделили для продолжения наблюдения. А значит, оставляют на съедение кровососам, что, конечно, лучше, чем нарваться на пулю.

«Есть охота», – напомнил упавший уровень глюкозы в крови, послав сигнал гипоталамусу. Схомячил энергетический батончик, не отрывая глаза от окуляров прибора ночного видения. Видно плохо: днем солнце накалило стены здания и саму почву выше температуры человека. Ночью жара спала, однако контрастность улучшалась медленно. «Ничего, скоро светает – перейдем на бинокли. Придется что-то сделать с дворнягой на комбинате: с вечера брешет, днем точно припрется проверить нашу лежку». «Что-то» означало в данной ситуации ликвидацию, только думать об этом неприятно. Проще в деталях планировать, как убить человека, чем животное. Давно, еще ребенком, лейтенант дружил с соседским псом по кличке Бес. С террористами не дружил, их не жалко. Хотя приказ «брать живыми», но там уж как фишка ляжет. Стрелял спецназовец отлично – с двухсот метров попал в спичечный коробок, правда, не каждый раз. «Человеческая голова существенно крупнее – промахнутся сложнее», – так он полагал. Оставалось проверить на практике, ведь до сих пор вести огонь на поражение еще не приходилось.

Прибывший из столицы руководитель операции – немолодой, прихрамывающий майор – сидел в штабном микроавтобусе в нескольких километрах. Местность степная, пришлось укрыться в балке, поросшей кустарником.

– Товарищ генерал, я понимаю, что комбинату придана иная приоритетность, – бубнил в трубку, осознавая тщетность попыток переубедить начальника, – но упускаем уникальную возможность: там собралась бандгруппа во главе с «Тренером».

– Источник подтвердил наличие шести человек, но ожидаются новые члены, – прозвучал ответ.

– Есть «усилить маскировку и дисциплину». Есть «отвечаю лично», – и, повернувшись к командиру волгоградского спецназа, москвич приказал. – Задача остается, время «Ч» меняется. Найдите подходящее укрытие поблизости для группы усиления – обстановка может измениться в любой момент. Остальным отдыхать на базе.


Из телефонного сообщения агента «Смирнова», переложенного на бумагу куратором.

«Пять незнакомых мне прежде человек, насколько я понимаю, приехали из Татарстана, Башкирии и Дагестана. На комбинате они находятся под видом рабочих. Есть основания полагать, что у них имеется дополнительное оружие, которого я, правда, не видел лично. По словам также присутствовавшего «Тренера», ожидается прибытие еще «нескольких братьев». Звоню так поздно, поскольку «Тренер» усилил контроль за использованием телефонов».


Алехин проснулся легко и с детской радостью ожидания. Почему-то вспомнилось утро, как октябренком собирался на торжественную линейку, где его должны принять в пионеры. Увы, сейчас накрахмаленной мамой рубашки нет, как и лично наглаженного красного галстука. Встал с носилок и закряхтел: вчера отвязали руки-ноги, но спать жестко-узко, да, и ночью боялся свалить с высокого ложа. Сделал несколько упражнений на растяжку, закашлялся. Дверь моментально открылась, заглянули два араба: «Ага! Сторожат. Где-то в комнате скрытые камеры и микрофоны». Попросился в ванную – провели. Один перекаченный – жрет стероиды, чуть тормозит, реакция и координация так себе. Второй – ловкий и быстрый в каждом движении. С двумя не справиться. В прочем, не стоит себе льстить – и с одним не совладать. Писал, улавливая носом «ароматы» препаратов, которыми его пичкали во время доставки.

«Могу принять душ?» – спросил у вертухаев, маячивших за открытой дверью. Те кивнули в унисон. Снял пропотевшую одежду, бросил на пол, надолго встал под струи. Окна нет, как нет ничего, похожего на подручное оружие. Да и куда бежать? Наверняка, есть охрана по периметру. И сколько он, больной, протянет во враждебной арабской среде? Но уныние и бессилие не приходили. Наоборот, мозг и органы восприятия работали на высоких оборотах, оставалась надежда на успех в ментальной схватке. «Раз дали помыться, значит, пока нужен живой. Поборемся!» Прикидывал варианты, не заморачивался на каком-то одном – предположения есть, объективных данных мало.


«Зверь» проворочался ночь: страшный зуд и возбуждение от предстоящей схватки. Снотворное не принял, чтобы не притупить остроту ума и чувств. Чесался и думал. Думал и чесался. Встал затемно, включил просмотр записи допроса, хотя и так помнил её. Затем стал смотреть видео, позже запечатлевшее русского в его комнате. Суммировал впечатления: «Хоть одет в штатское, а угадывается офицер – жесткая спина, точные движения, выдержка. Умен, фокусируется на вопросах-ответах. Но недуг сделал получеловеком, не способным полностью контролировать эмоции, хотя он и пытается. Слишком прямолинеен для опытного чекиста, тем более полковника внешней разведки. А может, не доигрывает роль? Или ему уже всё равно? – Какая разница – подойдет».

Когда охрана дала знать, что «гость» на ногах, поспешил к нему. Адреналин зашкаливал, сердце стучало, как в горах, когда гяуры преследовали по пятам. Слуга принес стол и стулья, накрыл завтрак. Хотел сесть – раздумал: «Бой, сидя, не выиграешь». Так и стоял у окна, пока из ванной не вышел русский.


Матвей продолжал вытирать голову полотенцем, визуально оценивая противника. Под массивными надбровными дугами скрыты глаза – редко мигающие, черные с радужной пленкой – словно капли нефти. Белки налиты кровью – сосуды налились и распухли. Нос крупный, с горбинкой. Рот, как ножом прорезан, меж тонкими недовольными губами порой мелькает острый кончик языка. Уши не видны из-под гутры, но очевидно, что не приплюснутые. Черная с рыжиной борода закрывала подбородок, часть щек и шеи. Вес около 100. Рост 175.

Прыщавая кожа бледна: «Не бывает на улице. Прячется?». Лоб и щеки сильно натянуты, морщины не просматриваются: «Недавно сделал пластическую операцию?» Одутловатое лицо имело странное выражение: «Змеиное?». Кисти рук опухшие: «Мало двигается, почки не справляются с отводом жидкости». Общий типаж: в теле homo sapiens скрыта рептилия, древняя или даже инопланетная – умерла где-то в космосе, а на Земле возродилась вновь. Опасная тварь, у которой даже человеческая шкура покрыта струпьями и выделяемой слизью.

Загривком Алехин ощутил, что и его оценивают, как потенциальную пищу, раздумывая: разорвать сразу или оставить на потом. Зло буквально сочилось из глазниц хищника, уже не умещаясь в рыхлом и болезненном теле. Вот тот сделал шаг вперед, неловко, неуверенно, взялся за спинку стула и с трудом подвинул к себе: «Проблема с конечностями?» Вздохнул, взял бумажную салфетку, вытер лицо и руки, с отвращением бросил на стол: «Делает так часто, устал от выделений сукровицы или гноя. Болен. Чем?» Нос Матвея сразу на выходе из ванной уловил непривычный запах, который теперь сумел идентифицировать: «Ацетон. Поражение почек?»

– Доброе утро! – на английском прервал паузу русский. – Извините, я не одет. Меня не предупредили о вашем визите.

– Здесь хозяин – я. Вы – гость, – по-русски ответил пришелец, чей акцент выдавал кавказское происхождение, точнее северокавказское. – Для нашего разговора одежда не имеет значения: ваш халат сойдет за местный наряд.

– Знаете, проголодался – почти двое суток без еды. Врачи советуют есть пять раз в день мелкими порциями, а то мой желудок не принимает помногу. В данный момент готов быка сожрать!

Муса содрогнулся от последних слов, вспомнив, как во сне явился себе быком с окровавленными рогами, что не устоял перед мальчиком.

– Правда, что вы спасли тонущего младенца?

– Не младенца, но ребенка вытащил из воды, – разведчик увлеченно мазал мед на лепешку, лихорадочно соображая, с кем разговаривает, пытаясь сравнить его внешность с физиономиями известных лидеров боевиков с Северного Кавказа.

– Зачем рисковали? Вы же серьезно больны.

– Терять мне особо нечего, а пацана жалко, – закашлялся надолго.

– А если бы в бассейне очутился его отец?

– И пальцем бы не пошевелил.

– А если бы кто-то другой взрослый? – гнул еще непонятную линию Муса.

– Там такая публика собралась, что многих я бы лично утопил при случае.

– Вам не нравятся богатые и влиятельные люди?

– В основном они мне безразличны, – уплетал йогурт с финиками шпион. – Ненавижу только ту часть, что испортила мне жизнь.

– Что вы имеете в виду? – змеиный язычок столь стремительно облизал губы, что на миг выглядел раздвоенным.

– Эти подлецы загубили мое здоровье, по их вине очень скоро умру, – за неимением ясности Матвей следовал линии, которая почему-то интересовала сначала представителя английской разведки, затем оператора полиграфа и, наконец, мерзкого типа, вновь утершегося салфеткой.

– Вы удивительно спокойно об этом говорите, а вчера буквально кричали, – допрашивающий показал тень сомнения.

– Так сегодня я на «колесах», а без таблеток из меня злоба прёт, готов голыми руками разорвать кого-нибудь, – Матвей стер улыбку, уперся взглядом в собеседника, бросив свою салфетку на стол. – Например, вас.

– Ха-ха-ха! – «рептилия» мимолетно скосил глаза на одну из скрытых камер в потолке и затем запрокинул голову в хохоте. – Серьезно? И как?

Удар кулаком – слабый, демонстрационный, но быстрый и точный – пришелся ему в кадык. Кавказец поперхнулся, дверь распахнулась, и вбежали два охранника, вытаскивающих пистолеты.

– Ладно, пошутил, – Алехин опустился на стул, автоматически забирая со стола салфетку (НО НЕ СВОЮ!). – А теперь серьезно: о чем базар, уважаемый? На кой хер меня сюда притащили?

Кавказец молчал долго, минуты две. Решение было и сложным, и простым. Сложным, поскольку русский отчасти безумен и, следовательно, непредсказуем – чего стоила одна его попытка показать крутизну, напав, пусть и понарошку, на самого Мусу в здании, полном телохранителей. Простым, потому что именно такой нужен для операции «Рагда». Много неясного, одно ясно – Алехину не прожить ни минуты дольше, чем требуется для «Рагды». «Сначала спасителя, затем младенца».

– Мы разные, но нас объединяет ненависть к власти в Кремле, – начал вербовочную беседу главарь террористов. – Совместно мы могли бы кое-что сделать в этом плане, если вы, конечно, не обманываете меня и моих партнеров. Вам придется доказать свою искренность.

– Встать под зеленое знамя джихада? Взорвать вокзал или автобус? – разведчик не удержался от издевки. – Разочарован. Полагал, что попал к серьезным людям. Ожидал серьезного предложения.

– Речь не о джихаде и не о заурядном теракте. Мы хотим, как выразился мой здешний брат, «переформатировать Россию».

– Сменить режим? Интересно! Очень! Лично для меня! – Матвей резко вскочил, размахивая руками и едва ли не вращая глазами – за последние месяцы переход к возбужденной ненависти у него наступал естественно и очень быстро. – Только не доживу, буду гореть в аду, так православный священник обещал, когда я исповедался в своих грехах.

– Успокойтесь и сядьте. Не стоит ли вам принять анксиолитик? – обеспокоился главарь террористов.

– Да, пора, – демонстративно осел на стул русский («Умен: даже название запомнил»). – Меня иногда уносит. А, правда, что по исламу можно попасть в рай, если за грешника помолятся пятьдесят правоверных?

– Правда, но есть и более верный путь. Как гласит Коран: «Кто повинуется Аллаху и Его посланнику, того Он введет в сады, где внизу текут реки, – вечно пребывать они будут там. И это – великий успех!»

– Звучит красиво, только я – не мусульманин, а вы – не апостол. И цитату, поди, придумали, чтобы дурачить своих подручных из деревенских простаков.

– Можете проверить: сура ан-Ниса, аят 13. А к вашему случаю прямо относится еще одно место: «Воистину, верующим, а также иудеям, христианам и сабиям, которые уверовали в Аллаха и в Последний день и совершали праведные деяния, уготована награда у их Господа. Они не познают страха и не будут опечалены» (2:63).

– Кому-то сладко мечтать о загробной жизни, меня же заботит скорый конец жизни земной. Остались считанные месяцы.

– Есть новые, еще не разрешенные для клинического использования, препараты, которые, вероятно, подарят вам годы. Мои партнеры могли бы организовать лечение.

– Раз много обещаете, то я вам нужен. Что делать-то?

– Для начала доказать, что достойны доверия.

– Кого убить? – в лоб спросил Алехин, чье лицо вновь побагровело, а руки попали во власть тремора.

– Сразу видно профессионала. Вопрос ребром ставите. Да, мы дадим вам возможность убрать человека в Москве.

– Назовите имя! Надеюсь, вы понимаете, что убить Президента в