Михаил Юрьевич Мягков - Лев Троцкий. Нестор Махно

Лев Троцкий. Нестор Махно (Великие полководцы России-16)   (скачать) - Михаил Юрьевич Мягков

Лев Троцкий. Нестор Махно

Редактор кандидат исторических наук Н. А. Копылов

Редактор-составитель доктор исторических наук М. Ю. Мягков



© ИД «Комсомольская правда», 2014 год.

© ИД «Российское военно-историческое общество», 2014 год.


Троцкий Лев Давидович


26 октября 1879–21 августа 1940


Троцкий (Бронштейн) Лев Давидович родился в Херсонской губернии в семье богатых еврейских колонистов. Окончил училище Св. Павла в Одессе. Обладал широким кругозором, развитым интеллектом. С молодости участвовал в революционной деятельности, сотрудничал с социал-демократами (хотя неоднократно вступал в конфликты с В. И. Лениным). Неоднократно арестовывался, ссылался и совершал побеги. Много лет провел в эмиграции во Франции, Австро-Венгрии, побывал в Северо-Американских Соединенных Штатах.

Сражения и победы

Крупный деятель коммунистического движения, советский военнополитический деятель, народный комиссар по военным делам.

Троцкий, не будучи военным специалистом, сумел фактически с нуля организовать Красную Армию, превратив ее в эффективную и мощную вооруженную силу и став одним из организаторов победы Красной Армии в Гражданскую войну. «Красный Бонапарт».

В качестве военного корреспондента Троцкий участвовал в Первой и Второй Балканских войнах, получив первые представления о войне и армии. Еще в тот период он проявил себя серьезным организатором и специалистом. Хотя он требовал в качестве корреспондента оплату, превышавшую месячное жалованье сербского министра, на эти деньги он оплачивал секретаря, выполнявшего техническую работу и составлявшего справки, а сам поставлял заказчикам предельно точную и выверенную информацию. Она включала не только изложение событий, но и попытки анализа и синтеза материала, глубокого осмысления жизни балканского региона и довольно точного прогнозирования, что полностью подтверждают исследования современных отечественных и зарубежных исследователей-балканистов. Нет оснований полагать, что, находясь во главе советского военного ведомства, Троцкий проявил меньшую основательность в работе.

В годы Первой мировой войны вновь в качестве военного корреспондента Троцкий познакомился с французской армией. Самостоятельно он изучал вопросы милитаризма.

В 1917 г. Троцкий приехал в Россию, активно участвовал в революционной пропаганде среди войск петроградского гарнизона. В сентябре 1917 г. занял пост председателя Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов, в октябре создал Военно-революционный комитет, возглавивший работу по подготовке вооруженного захвата власти в столице. Усилиями Троцкого петроградский гарнизон не поддержал Временное правительство, и власть захватили большевики. Троцкий организовал оборону Петрограда от наступления войск генерала П. Н. Краснова, лично проверял вооружение и находился на передовой.

В конце 1917 – начале 1918 гг. Троцкий занимал пост народного комиссара по иностранным делам. Выступил сторонником неудачной политики «ни мира ни войны», в результате чего оставил пост наркома.


Троцкий Л. Д. 1906 г.


В середине марта 1918 г. Л. Д. Троцкий по решению ЦК партии стал народным комиссаром по военным делам (находился на этом посту до 1925 г.) и председателем Высшего военного совета. Троцкий был военным вождем Красной Армии в эпоху Гражданской войны, сосредоточив в своих руках необъятную власть. Осенью 1918 г. он возглавил Реввоенсовет республики.

Не будучи военным специалистом, он проявил выдающиеся организаторские способности и сумел фактически с нуля организовать Красную Армию на регулярных началах, превратив ее в массовую, эффективную и мощную вооруженную силу, основанную на принципах всеобщей воинской повинности и строгой дисциплины. На высших военных постах в Советской России Троцкий продемонстрировал свой характер – железную волю и решимость, колоссальную энергию, фанатичную приверженность достижению намеченного результата при наличии несомненного честолюбия.

Под руководством Троцкого оформился военно-административный аппарат Советской России, были созданы военные округа, армии и фронты, в разложенной революционным брожением стране осуществлены массовые мобилизации. Красная Армия одержала свои победы над внутренней контрреволюцией.


Парвус (псевдоним А. Л. Гальдронда), Л. Д. Троцкий и Л. Г. Дейч в доме предварительного заключения. г. С.-Петербург 1906 г.


Фотомонтаж. VI съезд РСДРП(б) 26 февраля – 3 августа 1917 г. (на украинском языке): Зиновьев, Рыков, Троцкий, Милютин, Бухарин, Каменев, Иоффе. г. Петроград, 1917.


Письмо (автограф) Троцкого в ВРК об отставке с должности председателя ВРК. Петроград, 16 марта 1918 г.


Троцкий стал главным идеологом и проводником политики привлечения в Красную Армию бывших офицеров старой армии, которых именовали военными специалистами. Эта политика натолкнулась на ожесточенное сопротивление как в партии, так и среди солдатской массы, попавшей в Красную Армию. Одним из ярых противников Троцкого в этом вопросе был член ЦК И. В. Сталин, саботировавший этот курс. В. И. Ленин также сомневался в правильности курса Троцкого. Однако правильность этой политики оказалась подтверждена успехами на фронтах, и в 1919 г. она была объявлена официальным партийным курсом.

В Гражданскую войну Троцкий показал себя талантливым организатором, понимавшим природу войны и методы управления в ее условиях, а также человеком, умевшим находить общий язык с военспецами. Сильной стороной Троцкого как вождя Красной Армии было четкое понимание стратегии Гражданской войны. В этом вопросе он значительно превосходил даже старых военных специалистов с академическим образованием, которые плохо понимали социальную природу Гражданской войны.

Это особенно ярко проявилось в ходе дискуссии о советской стратегии на Южном фронте летом – осенью 1919 г. Главком С. С. Каменев спланировал нанесение главного удара при наступлении через казачьи районы, где красные столкнулись с ожесточенным сопротивлением местного населения. Троцкий подверг резкой критике предложенное Каменевым направление главного удара. Он был против наступления через Донскую область, так как обоснованно считал, что на казачьих территориях красные встретят наибольшее сопротивление. Тем временем белые добились значительных успехов на главном для них курском направлении, чем поставили под угрозу само существование Советской России. Идея Троцкого заключалась в том, чтобы отделить казаков от добровольцев путем нанесения главного удара именно на курско-воронежском направлении. В конце концов РККА перешла к реализации плана Троцкого, но это произошло лишь после нескольких месяцев бесплодных попыток воплотить в жизнь план Каменева.


В. И. Ленин председательствует на заседании Совнаркома 17 октября 1918 г. В группе – Ленин, Томский, Радек, Чичерин, Карахан, Троцкий, Рыков. г. Москва, 17 октября 1918 г.


Президиум II съезда Советов Союза коммун Северной области. В группе – Троцкий, Зиновьев, Лашевич, Стасова, Крестинский, Зорин, Свердлов. г. Петроград 1918 г.


Самое горячее время Гражданской войны Троцкий провел в разъездах по фронтам в своем знаменитом поезде («летучий аппарат управления», как называл его Троцкий), организуя войска на местах. Неоднократно выезжал на наиболее угрожаемые фронты и налаживал там работу. Выдающийся вклад в дело укрепления фронта он внес под Казанью в августе 1918 г., когда Красная Армия оказалась деморализована. Троцкий смог укрепить боевой дух войск карательными мерами, пропагандой и усилением группировки советских войск в районе Казани.

Позднее он вспоминал о своих поездках на фронты:

Оглядываясь на три года Гражданской войны и просматривая журнал непрерывных своих поездок по фронту, я вижу, что мне почти не пришлось сопровождать победоносную армию, участвовать в наступлении, непосредственно делить с армией ее успехи. Мои поездки не имели праздничного характера. Я выезжал только на неблагополучные участки, когда неприятель прорывал фронт и гнал перед собою наши полки. Я отступал с войсками, но никогда не наступал с ними. Как только разбитые дивизии приводились в порядок и командование давало сигнал к наступлению, я прощался с армией для другого неблагополучного участка или возвращался на несколько дней в Москву, чтоб разрешить накопившиеся вопросы в центре.

Троцкий так обрисовал причины поражений белых:

Пока у них, у Дутова, Колчака, Деникина, были партизанские отряды из наиболее квалифицированных офицерских и юнкерских элементов, до тех пор они развивали большую ударную силу по отношению к их числу, ибо, повторяю, это элемент большого опыта, высокой военной квалификации. Но когда тяжелая масса наших построенных на мобилизации полков, бригад, дивизий, армий, вынудила их самих перейти к мобилизации крестьян, чтобы массу противопоставить массе, тут заработали законы классовой борьбы. И мобилизация превратилась у них во внутреннюю дезорганизацию, вызвала работу сил внутреннего разрушения. Чтобы это проявить, вскрыть на деле, понадобились только удары с нашей стороны.

«Конечно, этот метод нельзя назвать правильным, – отмечал Троцкий в другой своей работе. – Педант скажет, что в снабжении, как и во всем вообще военном деле, важнее всего система. Это правильно. Я сам склонен грешить скорее в сторону педантизма. Но дело в том, что мы не хотели погибнуть прежде, чем нам удастся создать стройную систему. Вот почему мы вынуждены были, особенно в первый период, заменять систему импровизациями, чтобы на них можно было в дальнейшем опереть систему».

К примеру, чем занимался Троцкий в период обороны Петрограда осенью 1919 г.? Документы свидетельствуют о том, что он обеспечивал своим авторитетом поставку всего необходимого для оборонявшей колыбель революции 7-й армии. Занимался проблемами снабжения армии, решал кадровые вопросы. Осуществлял стратегическое планирование: выдвинул весьма дельные предложения по превращению Петрограда в неприступную крепость, заблаговременно поднял вопрос о перспективах отношений с эстонцами при разгроме армии Юденича и отходе ее в Эстонию. Осуществлял общее верховное управление, а также наставлял военное и политическое руководство и, как отмечал сам Троцкий, давал «толчок инициативе фронта и ближайшего тыла». Помимо этого, со свойственной ему кипучей энергией проводил митинги, произносил речи, писал статьи. Польза от его присутствия в Петрограде была несомненной.

Троцкий писал о достижениях первых дней под Петроградом: «Командный состав, втянувшийся в неудачи, пришлось перетряхнуть, освежить, обновить. Еще большие перемены произведены были в комиссарском составе. Все части укреплялись изнутри коммунистами. Прибывали и отдельные свежие части. На передовые позиции выброшены были военные школы. В два—три дня удалось подтянуть совсем опустившийся аппарат снабжения. Красноармеец плотнее поел, сменил белье, переобулся, выслушал речь, встряхнулся, подтянулся и – стал другим».


Троцкий Л. Д. сидит за столом, рассматривает альбом. Москва, 1918 г. (?)


Уже в это время Троцкий выработал универсальную формулу побед в Гражданской войне. 16 октября 1919 года он писал бывшему генералу Дмитрию Николаевичу Надежному, которому было поручено командование 7-й армией: «Как всегда в подобных случаях, мы и на этот раз достигнем необходимого перелома при помощи мер организационного, агитационного и карательного характера».

По мнению Троцкого, «создать крепкую армию нельзя с налету. Затыкая и штопая дыры на фронте, делу не поможешь. Переброска отдельных коммунистов и коммунистических отрядов в наиболее опасные места может только на время улучшить положение. Спасение одно: преобразовать, реорганизовать, воспитать армию путем упорной, настойчивой работы, начиная с основной ячейки, с роты, и, поднимаясь выше через батальон, полк, дивизию; наладить правильное снабжение, правильное распределение коммунистических сил, правильные взаимоотношения командного состава и комиссаров, обеспечить строгую исполнительность и безусловную добросовестность в донесениях (выделено в документе. – А. Г.)». Таким образом, секрет успеха Троцкого заключался далеко не только в количестве штыков.


Троцкий Л. Д. на станции Лиски. 1918 г.


Председатель Реввоенсовета республики пытался находить общий язык и с нелояльными большевикам элементами. Так, весной 1919 г. Троцкий предложил интегрировать в Красную Армию анархистов Нестора Махно путем присылки в «анархистские банды» махновцев отрядов партработников, чекистов, матросов и рабочих.

Троцкий был прекрасным оратором, его речи на фронтах сыграли роль в поднятии боевого духа бойцов Красной Армии. Проявлял заботу о простых красноармейцах. Осенью 1919 г. он писал в ЦК о необходимости теплой одежды для армии, т. к. «нельзя требовать от человеческого организма больше, чем он может вынести».


Объезд Л. Б. Троцким частей, отправляющихся на польский фронт. г. Москва,1920 г.


Троцкий в красноармейской форме Москва 1919–1920 гг.


Троцкий всячески способствовал распространению в РККА военных знаний, развитию военной науки. Так, при его покровительстве группой бывших офицеров в Москве издавался серьезный военно-научный журнал «Военное дело».

Заботясь о подготовке командиров, вожди РККА не забывали и о рядовых бойцах. Их подготовка с 1918 г. велась через Всевобуч (Всеобщее военное обучение). За короткое время во всех рабочих центрах появились отделы обучения и формирования. По замыслу Троцкого, Всевобуч должен был создать крупные войсковые единицы до армий включительно. В рамках Всевобуча осуществлялась допризывная подготовка в трудовых школах, которую прошло 60 000 человек, или 10 % всех взятых на учет.

Троцкий придавал большое дисциплинарное значение фактору репрессий в армии. В секретной «Инструкции ответственным работникам 14-й армии», подписанной Троцким 9 августа 1919 г., говорилось о принципах карательной политики: «Все руководящие учреждения армии – Реввоенсовет, Политотдел, Особый отдел, Ревтрибунал должны твердо установить и провести в жизнь то правило, что ни одно преступление в армии не остается не наказанным. Разумеется, кара должна быть строго сообразована с действительным характером преступления или проступка. Приговоры должны быть таковы, чтобы каждый красноармеец, читая о них в своей газете, ясно понимал их справедливость и необходимость для поддержания боеспособности армии. Наказания должны следовать как можно скорее за преступлением».

В укреплении дисциплины нуждалась не только рядовая масса, но и комсостав и даже комиссары. Вождь Красной Армии Троцкий в этом отношении был готов идти до конца, вплоть до расстрелов партийных работников. Именно по его распоряжению был назначен трибунал, приговоривший к расстрелу командира 2-го Петроградского полка Гнеушева, комиссара полка Пантелеева и каждого десятого красноармейца, которые с частью полка бросили позиции и бежали на пароходе из-под Казани летом 1918 года. Этот случай вызвал дискуссию в партии о допустимости расстрелов партработников и волну критики в адрес Троцкого. Резонансное дело дает основания полагать, что расстрелы членов партии были все же явлением исключительным и единичным.

Еще одним средством устрашения, фактически не нашедшим, однако, реального применения в Красной Армии, стали распоряжения о взятии в заложники семей перебежчиков из числа военспецов.

Спустя несколько лет после Гражданской войны Троцкий комментировал смысл подобных суровых приказов (в первую очередь приказов о расстрелах комиссаров): «Это не был приказ о расстреле, это был тот обычный нажим, который тогда практиковался. У меня здесь есть десятки такого же рода телеграмм Владимира Ильича… Это была обычная в то время форма военного нажима». Таким образом, речь шла в первую очередь об угрозах. Троцкий нередко упрекается в некой избыточной жестокости, что не соответствует действительности.

Разумеется, допускал Троцкий и ошибки, соответствовавшие масштабу его деятельности. Так, своими действиями по разоружению чехословаков он спровоцировал вооруженное выступление Чехословацкого корпуса. Не оправдались и его надежды на мировую революцию, а также связанные с этими надеждами конкретные планы и расчеты.

Проиграв во внутрипартийной политической борьбе, Троцкий попал в ссылку, а в 1929 г. был выслан из СССР и впоследствии лишен советского гражданства. В эмиграции выступил создателем Четвертого интернационала, создал ряд исторических трудов, воспоминания. Смертельно ранен агентом НКВД в 1940 г. в Мексике.


Л. Д. Троцкий принимает парад в честь II Конгресса Коминтерна. Москва, 1920 г.


Троцкий среди комсостава и матросов эскадренного миноносца «Незаможник». Сухуми, апрель 1924 г.


В советский период исследователи и мемуаристы стремились принизить роль Л. Д. Троцкого в создании Красной Армии, поскольку его фигура была фактически исключена из исторического процесса в сталинской интерпретации истории Гражданской войны и упоминалась лишь в крайне негативных выражениях. Однако в постсоветский период стало возможно непредвзято говорить о выдающейся роли Троцкого в деле создания советских вооруженных сил. Разумеется, полководцем Троцкий не был, но он был выдающимся военным администратором и организатором.

ГАНИН А. В., к. и. н., Институт славяноведения РАН.


Махно Нестор Иванович


26 октября 1888–6 июля 1934


Нестор Иванович Махно родился 26 октября 1888 г. в селе Гуляйполе Екатеринославской губернии в крестьянской семье. Это было крупное село, в котором были даже заводы, на одном из которых он работал литейщиком.

Сражения и победы

Батька, главнокомандующий Советской революционной рабоче-крестьянской армией Екатеринославского района, командир бригады РККА, командир 1-й повстанческой дивизии, командир «Революционной повстанческой армии Украины».

Сам Махно считал себя военным командующим, а не руководителем населения занятой территории.


Террорист, профбосс, председатель Совета

Революция 1905 г. увлекла молодого рабочего, он примкнул к социал-демократам, а в 1906 г. вступил в группу «вольных хлеборобов» – анархистов-коммунистов, участвовал в налетах и пропаганде принципов анархии. В июле – августе 1908 г. группа была раскрыта, Махно арестован и в 1910 г. вместе с подельниками приговорен военным судом к смертной казни. Однако за много лет до этого родители Махно на год изменили его дату рождения, и он считался малолетним. В связи с этим казнь была заменена бессрочной каторгой.

В 1911 г. Махно оказался в московской Бутырке. Здесь занимался самообразованием и познакомился с более подкованным в анархистском учении Петром Аршиновым, который потом станет одним из идеологов махновского движения. В тюрьме Махно заболел туберкулезом, и ему удалили легкое.

Февральская революция 1917 г. открыла перед Махно двери тюрьмы, и в марте он вернулся в Гуляйполе. Махно приобрел популярность как борец с самодержавием и оратор на сходах населения, был избран в местный орган власти – Общественный комитет. Он стал лидером гуляйпольской группы анархо-коммунистов, которая подчинила своему влиянию Общественный комитет и установила контроль над сетью общественных структур района, включавшую Крестьянский союз (с августа – Совет), Совет рабочих депутатов и профсоюз. Махно возглавил волостной исполком Крестьянского союза, который фактически стал органом власти в районе.

После начала корниловского выступления Махно и его сторонники создали Комитет защиты революции при Совете и провели конфискацию оружия у помещиков, кулаков и немецких колонистов в пользу своего отряда. В сентябре созванный Комитетом защиты революции волостной съезд Советов и крестьянских организаций в Гуляйполе провозгласил конфискацию помещичьих земель, которые были переданы крестьянскими хозяйствам и коммунам. Так Махно опередил Ленина в осуществлении лозунга «Земля – крестьянам!».

4 октября 1917 г. Махно был избран председателем правления профессионального Союза металлистов, деревообделочников и других профессий, который объединял фактически всех рабочих Гуляйполя и ряда окрестных предприятий (в том числе мельниц). Махно, совмещавший руководство профсоюзом с лидерством в крупнейшей местной вооруженной политической группировке, принуждал предпринимателей к выполнению требований рабочих. 25 октября правление профсоюза постановило: «Рабочим, не состоящим членами профсоюза, вменить в обязанность немедленно записаться в члены Союза, в противном случае они рискуют лишиться поддержки Союза». Был взят курс на всеобщее введение восьмичасового рабочего дня. В декабре 1917 г. Махно, занятый другими делами, передал председательство в профсоюзе своему заместителю А. Мищенко.



Перед Махно стояли уже новые задачи – вокруг закипела борьба за власть между сторонниками и противниками Советов. Махно стоял за власть Советов. Вместе с отрядом гуляйпольцев, которым командовал его брат Савва, Нестор разоружал казаков, потом принял участие в работе Александровского ревкома, возглавил и ревком в Гуляйполе. В декабре по инициативе Махно собрался II съезд Советов Гуляйпольского района, который принял резолюцию «Смерть Центральной Раде». Махновский район не собирался подчиняться ни украинским, ни красным, ни белым властям.

В конце 1917 г. от Анны Васецкой у Махно родилась дочь. Связь с этой семьей Махно потерял в военном водовороте весны 1918 г. После заключения Брестского мира в марте 1918 г. началось продвижение немецких войск на Украину. Жители Гуляйполя сформировали «вольный батальон» численностью около 200 бойцов, и теперь командование взял на себя сам Махно. Он отправился в штаб красной гвардии, чтобы получить оружие. В его отсутствие в ночь на 16 апреля в Гуляйполе был совершен переворот в пользу украинских националистов. Одновременно отряд националистов внезапно напал на «вольный батальон» и разоружил его.

Эти события застали Махно врасплох. Он был вынужден отступить в Россию. В конце апреля 1918 г. на совещании гуляйпольских анархистов в Таганроге было принято решение вернуться в район через несколько месяцев. В апреле – июне 1918 г. Махно путешествует по России, посещает Ростов-на-Дону, Саратов, Царицын, Астрахань и Москву. Революционная Россия вызывает у него сложные чувства. С одной стороны, он видел в большевиках союзников в революционной борьбе. С другой – уж очень жестоко они подминали революцию под себя, создавая новую, уже свою власть, а не власть Советов.


Штаб Н. Махно. Гуляйполе, 1919 г.


В июне 1918 г. Махно встречался с лидерами анархистов, в том числе П. А. Кропоткиным, оказался в числе посетителей В. И. Ленина и Я. М. Свердлова. В разговоре с Лениным Махно изложил ему от имени крестьянства свое видение принципов советской власти как самоуправления, и доказывал, что анархисты в деревне Украины влиятельнее коммунистов. Ленин произвел сильное впечатление на Махно, большевики помогли анархистскому вожаку переправиться на оккупированную Украину.


Батька, комбриг, комдив, командарм

В июле 1918 г. Махно вернулся в окрестности Гуляйполя, затем создал небольшой партизанский отряд, который в сентябре начал боевые операции, нападая на поместья, немецкие колонии, оккупантов и служащих гетмана Скоропадского. Первый крупный бой с австро-венгерскими войсками и сторонниками украинской державы в селе Дибривки (Б. Михайловка) оказался для партизан удачным, принес Махно почетное прозвище батька. В районе Дибривок отряд Махно объединился с отрядом Ф. Щуся. Затем к Махно стали присоединяться и другие местные отряды. Удачливые партизаны стали получать поддержку крестьян. Махно подчеркивал антипомещичий и антикулацкий характер своих действий.

Развал режима оккупации после Ноябрьской революции в Германии вызвал всплеск повстанческого движения и коллапс режима гетмана Скоропадского. По мере эвакуации австро-германских войск отряды, координируемые штабом Махно, стали брать под контроль территорию вокруг Гуляйполя. 27 ноября 1918 г. силы Махно заняли Гуляйполе и уже не оставляли его. Повстанцы вытеснили из своего района оккупантов, разгромили сопротивлявшиеся хутора и усадьбы и наладили связи с органами местного самоуправления. Махно боролся с несанкционированными поборами и грабежами. Местные повстанцы подчинялись главному штабу повстанческих войск «имени батьки Махно». На юге района происходили стычки с войсками атамана Краснова и Добровольческой армии.

В середине декабря начались боевые действия между махновцами и сторонниками УНР. Махно заключил соглашение о совместных действиях с екатеринославскими большевиками и был назначен губревкомом главнокомандующим Советской Революционной Рабоче-крестьянской армией Екатеринославского района. 27–31 декабря 1918 г. Махно в союзе с отрядом большевиков отбил у петлюровцев Екатеринослав. Но петлюровцы нанесли контрудар и отбили город, Махно и коммунисты обвиняли в поражении друг друга. Потеряв половину отряда, Махно вернулся на левобережье Днепра.

Махно считал себя военным командующим, а не руководителем населения занятой территории. Принципы организации политической власти определяли съезды фронтовиков и Советов. I съезд прошел 23 января 1919 г. без участия Махно и начал подготовку к более представительному II съезду.

В январе 1919 г. части Добровольческой армии развернули наступление на Гуляйполе. Махновцы страдали от нехватки боеприпасов и оружия, что заставило их вступить в союз с большевиками 26 января 1919 г. 19 февраля махновские отряды вошли в 1-ю Заднепровскую дивизию РККА под командованием П. Е. Дыбенко в качестве 3-й бригады под командованием Махно.

Получив от красных боеприпасы, 4 февраля Махно перешел в наступление и взял Бахмут, Волноваху, Бердянск и Мариуполь, разгромив группировку белых. Крестьяне, подчиняясь «добровольной мобилизации», посылали в махновские полки своих сыновей. Деревни шефствовали над своими полками, бойцы выбирали командиров, командиры обсуждали с бойцами предстоящие операции, каждый солдат хорошо знал свою задачу. Эта «военная демократия» придала махновцам уникальную боеспособность. Рост армии Махно ограничивался только возможностью вооружить новобранцев. На 15–20 тыс. вооруженных бойцов приходилось свыше 30 тыс. невооруженного резерва.

8 февраля 1919 г. в своем воззвании Махно выдвигал такую задачу: «Строительство истинного Советского строя, при котором Советы, избранные трудящимися, являлись бы слугами народа, выполнителями тех законов, тех порядков, которые напишут сами трудящиеся на всеукраинском трудовом съезде…»

«Наша трудовая община будет иметь всю полноту власти у самой себя и свою волю, свои хозяйственные и иные планы и соображения, будет проводить через свои органы, которые она сама создает, но которые не наделяет никакой властью, а только лишь определенными поручениями», – писали Махно и Аршинов в мае 1919 г.

Впоследствии Махно называл свои взгляды анархо-коммунизмом «бакунинско-кропоткинского толка».

Выступая 14 февраля 1919 г. на II Гуляйпольском районном съезде фронтовиков, советов и подотделов, Махно заявил: «Я призываю вас к единению, ибо в единении залог победы революции над теми, кто стремился ее задушить. Если товарищи большевики идут из Великороссии на Украину помочь нам в тяжелой борьбе с контрреволюцией, мы должны сказать им: «Добро пожаловать, дорогие друзья!» Но если они идут сюда с целью монополизировать Украину – мы скажем им: «Руки прочь!» Мы сами умеем поднять на высоту освобождение трудового крестьянства, сами сумеем устроить себе новую жизнь – где не будет панов, рабов, угнетенных и угнетателей».

Резолюции съезда были созвучны анархистским идеям: «Второй районный съезд… настойчиво призывает товарищей крестьян и рабочих, чтоб самим на местах без насильственных указов и приказов, вопреки насильникам и притеснителям всего мира строить новое свободное общество без властителей панов, без подчиненных рабов, без богачей, и без бедняков». Резко высказывались делегаты съезда против «дармоедов чиновников», которые являются источником «насильственных указок».


Штаб Махно Н. И. на Гуляйполе. Гуляйполе, 1920 г.


В феврале 1919 г. политика РКП(б) подверглась резкой критике на II съезде советов Гуляйполя. Резолюция съезда гласила: «Нами не избранные, но правительством назначенные политические и разные другие комиссары наблюдают за каждым шагом местных советов и беспощадно расправляются с теми товарищами из крестьян и рабочих, которые выступают на защиту народной свободы против представителей центральной власти. Именующее себя рабоче-крестьянским, правительство России и Украины слепо идет на поводу у партии коммунистов большевиков, которые в узких интересах своей партии ведут гнусную непримиримую травлю других революционных организаций.

Прикрываясь лозунгом «диктатуры пролетариата», коммунисты большевики объявили монополию на революцию для своей партии, считая всех инакомыслящих контрреволюционерами… Мы призываем товарищей рабочих и крестьян не поручать освобождение трудящихся какой бы то ни было партии, какой бы то ни было центральной власти: освобождение трудящихся есть дело самих трудящихся».

На съезде был избран политический орган движения Военно-революционный совет (ВРС). Партийный состав ВРС был левосоциалистическим – 7 анархистов, 3 левых эсера и 2 большевика и один сочувствующий им. Махно был избран почетным членом ВРС. Таким образом, на контролируемой махновцами территории возникла самостоятельная система советской власти, автономная от центральной власти УССР. Это вызывало взаимное недоверие Махно и советского командования.

Махно приглашал в район действия бригады анархистов для пропаганды анархистских взглядов и культурно-просветительской работы. Из приезжих анархистов влияние на Махно имел старый товарищ П. А. Аршинов. В районе действия махновцев политическая свобода существовала для левых течений – большевиков, левых эсеров и анархистов. Махно принял присланного начдивом Дыбенко начальника штаба – левого эсера Я. В. Озерова и комиссаров-коммунистов. Они занимались пропагандой, но политической власти не имели.

Командующий Украинским фронтом В. Антонов-Овсеенко, посетивший район в мае 1919 г., докладывал: «Налаживаются детские коммуны, школы, – Гуляйполе – один из самых культурных центров Новороссии – здесь три средних учебных заведения и т. д. Усилиями Махно открыто десять госпиталей для раненых, организована мастерская, чинящая орудия и выделываются замки к орудиям».

Коммунисты терпели откровенно антибольшевистский характер выступлений махновцев, пока махновцы наступали. Но в апреле фронт стабилизировался, борьба с деникинцами шла с переменным успехом. Большевиками был взят курс на ликвидацию особого положения махновского района. Тяжелые бои и перебои в снабжении все более выматывали махновцев.

10 апреля III районный съезд крестьян, рабочих и повстанцев в Гуляйполе принял решения, направленные против военно-коммунистической политики РКП(б). Начдив Дыбенко ответил телеграммой: «Всякие съезды, созванные от имени распущенного согласно моему приказу военно-революционного штаба, считаются явно контрреволюционными, и организаторы таковых будут подвергнуты самым репрессивным мерам вплоть до объявления вне закона». Съезд ответил комдиву резкой отповедью, что еще сильнее скомпрометировало Махно в глазах командования.

15 апреля 1919 г. член РВС Южфронта Г. Я. Сокольников с согласия части членов РВС Укрфронта поставил перед председателем РВС республики Л. Д. Троцким вопрос об устранении Махно от командования.



И кого упрекнуть нам можно?
Кто сумеет закрыть окно,
Чтоб не видеть, как свора острожная
И крестьянство так любят Махно?..
С. А. Есенин. Страна негодяев. 1922–1923.

25 апреля в харьковских «Известиях» появилась статья «Долой махновщину», в которой говорилось: «Повстанческое движение крестьянства случайно попало под руководство Махно и его «Военно-революционного штаба», в котором нашли себе пристанище и бесшабашно анархистские, и белолевоэсеровские, и другие остатки «бывших» революционных партий, которые разложились. Попав под руководство таких элементов, движение значительно утратило силу, успехи, связанные с его подъемом, не могли быть закреплены анархичностью действий… Безобразиям, которые происходят в «царстве» Махно, нужно положить конец». Эта статья возмутила Махно и вызвала опасение, что является прелюдией к нападению со стороны большевиков. 29 апреля он приказал задержать часть комиссаров, решив, что большевики готовят нападение на махновцев: «Пусть и большевики у нас посидят, как сидят в казематах Чека наши».

Конфликт был разрешен во время переговоров Махно и командующего Украинским фронтом В. А. Антонова-Овсеенко. Махно даже осудил наиболее резкие положения резолюций съезда советов района, обещал препятствовать выборности комсостава, которого (видимо, ввиду заразительности примера) так опасались в соседних частях РККА. Тем более что командиры уже были выбраны и менять их в это время никто не собирался.


3-я батарея повстанческой армии Махно под командованием Белочуда следует из Александровска за 3-м полком Полонского. г. Александровск, 20 октября 1919 г.


Но, пойдя на некоторые уступки, батька выдвинул новую, принципиально важную идею, которая могла бы примерить две стратегии революции: «До решительной победы над белыми должен быть установлен революционный фронт, и он (Махно. – А. Ш.) стремится не допускать междоусобиц между различными элементами этого революционного фронта».

1 мая бригада была выведена из подчинения дивизии П. Е. Дыбенко и подчинена формирующейся 7-й дивизии 2-й Украинской армии, которая так и не стала реальным формированием. Фактически не только 7-я дивизия, но и вся 2-я армия состояли из бригады Махно и нескольких полков, значительно уступавших ей по численности.

Новый повод к нарастанию взаимного недоверия подал атаман Н. А. Григорьев, поднявший 6 мая мятеж на правобережной Украине. 12 мая под председательством Махно собрался «военный съезд», то есть совещание командного состава, представителей частей и политического руководства махновского движения. Махно и съезд осудили выступление Н. А. Григорьева, но также высказали критику в отношении большевиков, которые своей политикой спровоцировали восстание. «Военный съезд» провозгласил переформирование 3-й бригады в 1-ю повстанческую дивизию под командованием Махно.

Поводом к новому обострению отношений с коммунистами стало развертывание 3-й бригады в дивизию. Парадоксальная ситуация, когда бригада составляла большую часть армии, мешала и соответствующему снабжению, и взаимодействию командования с огромной бригадой, и управлению ее частями. Советское командование сначала согласилось на переформирование, а затем отказалось создавать дивизию под командованием строптивого оппозиционного командира. 22 мая прибывший на Украину Троцкий назвал такие планы «подготовкой новой григорьевщины». 25 мая на заседании Совета рабоче-крестьянской обороны Украины под председательством Х. Раковского обсуждался вопрос «Махновщина и ее ликвидация». Было решено «ликвидировать Махно» силами полка.

…русский анархизм, давший всемирно известных теоретиков Кропоткина и Бакунина, в практической деятельности партии на всем протяжении Русской Смуты представляет один сплошной трагический фарс. И было бы, конечно, непредусмотрительным не присвоить себе единственного серьезного движения и не канонизировать в свои вожди Махно – столь яркую фигуру безвременья, хотя и с разбойничьим обличьем…

А. И. Деникин. Очерки русской смуты. Париж, 1921.

Узнав о намерениях командования, Махно 28 мая 1919 г. заявил, что готов сложить с себя полномочия, так как «никогда не стремился к высоким званиям» и «больше сделает в будущем в низах народа для революции». Но 29 мая 1919 г. штаб махновской дивизии постановил: «1) настоятельно предложить т. Махно остаться при своих обязанностях и полномочиях, которые т. Махно пытался было сложить с себя; 2) все силы махновцев преобразовать в самостоятельную повстанческую армию, поручив руководство этой армией т. Махно. Армия является в оперативном отношении подчиненной Южному фронту, поскольку оперативные приказы последнего будут исходить из живых потребностей революционного фронта». В ответ на этот шаг РВС Южного фронта 29 мая 1919 г. принял решение об аресте Махно и придании его суду ревтрибунала. Махно не принял титул командарма и продолжал считать себя комдивом.

Об этом было объявлено, когда сам Южный фронт начал разваливаться под ударами Деникина. Штаб махновцев призывал к восстановлению единства: «Необходима сплоченность, единение. Только при общем усилии и сознании, при общем понимании нашей борьбы и наших общих интересов, за которые мы боремся, мы спасем революцию… Бросьте, товарищи, всякие партийные разногласия, они вас погубят».

31 мая ВРС объявил о созыве IV съезда советов района. Центр расценил решение о созыве нового несанкционированного съезда как подготовку антисоветского восстания. 3 июня командующий Южным фронтом В. Гиттис отдал приказ о начале ликвидации махновщины и об аресте Махно.

6 июня Махно направил телеграмму В. И. Ленину, Л. Д. Троцкому, Л. Б. Каменеву и К. Е. Ворошилову, в которой предложил «прислать хорошего военного руководителя, который, ознакомившись при мне на месте с делом, мог бы принять от меня командование дивизией».

9 июня Махно отправил телеграмму В. И. Ленину, Л. Д. Каменеву, Г. Е. Зиновьеву, Л. Д. Троцкому, К. Е. Ворошилову, в которой подвел итог своим взаимоотношениям с коммунистическим режимом: «Отмеченное мною враждебное, а последнее время наступательное поведение центральной власти к повстанчеству ведет с роковой неизбежностью к созданию особого внутреннего фронта, по обе стороны которого будет трудовая масса, верящая в революцию. Я считаю это величайшим, никогда не прощаемым преступлением перед трудовым народом и считаю обязанным себя сделать все возможное для предотвращения этого преступления… Наиболее верным средством предотвращения надвигающегося со стороны власти преступления считаю уход мой с занимаемого поста».

Тем временем белые вторглись в район Гуляйполя. Некоторое время с небольшим отрядом Махно еще сражался бок о бок с красными частями, но 15 июня с небольшим отрядом покинул фронт. Его части продолжали сражаться в рядах РККА. В ночь на 16 июня семь членов махновского штаба были расстреляны по приговору ревтрибунула Донбасса. Начальник штаба Озеров продолжал сражаться с белыми, но 2 августа по приговору ВУЧК был расстрелян. Махно выдал денежные средства группам анархистов, выезжавшим для подготовки терактов против белых (М. Г. Никифорова и др.) и большевиков (К. Ковалевич и др.). 21 июня 1919 г. отряд Махно переправился на правобережье Днепра.


Корольков. В стане Махно.


В июле Махно женился на Галине Кузьменко, которая на долгие годы стала его боевой подругой.

Махно старался держаться подальше от фронтовых тылов, чтобы не содействовать успехам белых. Отряд Махно 10 июля 1919 г. атаковал Елисаветград. 11 июля 1919 г. махновцы объединились с отрядом националиста атамана Н. А. Григорьева. В соответствии с соглашением двух лидеров Григорьев был объявлен командиром, а Махно – председателем Реввоенсовета Повстанческой армии. Начальником штаба стал брат Махно Григорий. Между махновцами и григорьевцами возникли разногласия в связи с антисемитизмом Н. А. Григорьева и его нежеланием бороться против белых. 27 июля Н. А. Григорьев был убит махновцами. Махно отправил в эфир телеграмму: «Всем, всем, всем. Копия – Москва, Кремль. Нами убит известный атаман Григорьев. Подпись – Махно».

Под давлением Деникина Красная Армия вынуждена была отступать с Украины. Бывшие махновцы, в июне оказавшиеся под командованием большевиков, не хотели уходить в Россию.

Большинство махновских частей, действовавших в составе РККА, а также часть 58-й дивизии красных, перешли на сторону Махно. 1 сентября 1919 г. на собрании комсостава армии в с. Добровеличковке была провозглашена «Революционная повстанческая армия Украины (махновцев)», избран новый Реввоенсовет и штаб армии во главе с командармом Махно.

Превосходящие силы белых оттеснили махновцев под Умань. Здесь махновцы заключили «союз» с петлюровцами, которым передали свой обоз с ранеными.


Махновия в белом тылу

В июле – августе 1919 г. белая армия продвигалась на просторах России и Украины к Москве и Киеву. Офицеры вглядывались в горизонт. Еще несколько победоносных сражений, и Москва колокольным звоном встретит своих освободителей. На фланге деникинского похода на Москву нужно было решить «несложную» задачу – добить остатки Южной группы красных, банды Махно и, по возможности, украинского националиста Петлюры, путавшегося под ногами российской государственности. После того как белые лихим налетом вышибли красных из Екатеринослава и тем самым преодолели преграду Днепра, зачистка Украины казалась делом решенным. Но, когда в начале сентября белые вошли в район, где собрал свои силы Махно, возникли трудности. 6 сентября махновцы нанесли контрудар под Помощной. Они двигались со всех сторон, и нестройная толпа перед самой атакой превратилась в плотный строй. Белые отбились, но выяснилось, что Махно в это время обошел их позиции и захватил обоз с боеприпасами. Они-то и были нужны батьке.

22 сентября 1919 г. генерал Слащев отдал приказ покончить с Махно в районе Умани. Сколько можно тратить время на эту банду! Конечно, махновцы многочисленны, но ведь это – сброд, и дисциплинированные силы Добровольческой армии превосходят бандитов по своей боеспособности. Ведь гонят же они красных! Части Слащева разошлись в разные стороны, чтобы загнать зверя. Симферопольский полк белых занял Перегоновку. Ловушка захлопнулась. Отряд генерала Склярова вошел в Умань и принялся ждать, когда ему загонят «дичь».

«Дичь» тем временем сама загоняла охотников. 26 сентября раздался страшный грохот – махновцы подорвали имевшийся у них запас мин, которые все равно было тяжело тащить с собой. Это был и сигнал, и «психическая атака». Кавалерия и пехотная масса ринулись на белых, поддержанные множеством пулеметов на тачанках. Деникинцы не выдержали и стали искать спасения на высотах, открыв тем самым махновцам путь к ключевым переправам и развилкам дорог. Ночью махновцы были уже везде, кавалерия преследовала отходивших и бегущих. Утром 27 сентября махновская кавалерийская масса смяла порядки литовского батальона и порубала тех, кто не успел разбежаться. Эта грозная сила двигалась дальше, уничтожая попадавшихся на пути белых. Подкатив орудия, махновцы стали расстреливать прижатые к реке боевые порядки. Их командир капитан Гаттенбергер, поняв, что разгром неизбежен, застрелился. Перебив оставшихся белых, махновцы двинулись на Умань и выбили оттуда силы Склярова. Полки Слащева были разбиты по частям, деникинский фронт прорван на фланге.

Махновская армия, погрузившись на тачанки, двинулась по глубоким тылам Деникина. Глядя на этот прорыв, один из оставшихся в живых офицеров печально произнес: «В этот момент великая Россия проиграла войну». Он был не так далек от истины. Деникинский тыл был дезорганизован, в центре белой «Доброволии» образовалась дыра «Махновии». И тут пришла весть – эта же сила нанесла удар по большевикам почти в самое сердце их режима – 25 сентября на воздух взлетел Московский горком коммунистической партии. Анархисты мстили коммунистам за расстрелянных ревтрибуналом товарищей Махно. Это была третья сила Гражданской войны, подчинявшаяся своей воле и своей логике.

Армия Махно вырвалась на оперативный простор в тылы деникинцев. Махно, командуя центральной колонной повстанцев, в начале октября занял Александровск и Гуляйполе. В районе Гуляйполя, Александровска и Екатеринослава возникла обширная повстанческая зона, оттянувшая на себя часть сил белых во время наступления Деникина на Москву.

В махновском районе 27 октября – 2 ноября был проведен съезд крестьян, рабочих и повстанцев в Александровске. В своем выступлении Махно заявил, что «лучшие добровольческие полки ген. Деникина разбивались наголову о повстанческие отряды», но подверг критике и коммунистов, которые «посылали карательные отряды для «подавления контрреволюции» и этим мешали вольному повстанчеству в борьбе с Деникиным». Махно призвал вступать в армию «для уничтожения всякой насильственной власти и контрреволюции». После выступления рабочих делегатов-меньшевиков, Махно снова взял слово и резко выступил против «подпольной агитации со стороны меньшевиков», которых, как и эсеров, назвал «политическими шарлатанами», призвал «не давать пощады» им и «гнать вон». После этого часть рабочих делегатов покинули съезд. Махно в ответ заявил, что он клеймил не всех рабочих, а только «шарлатанов». 1 ноября он выступил в газете «Путь к свободе» со статьей «Иначе быть не может»: «Допустимо ли, чтобы рабочие города Александровска и его окружений в лице своих делегатов – меньшевиков и правых эсеров – на свободном деловом рабоче-крестьянском и повстанческом съезде держали оппозицию деникинской учредилки?»


Махновец, боец повстанческой революционной армии Махно. Украина 1918–1920 г.


28 октября – 19 декабря (с перерывом на 4 дня) махновцы удерживали крупный город Екатеринослав. Предприятия были переданы в руки тех, кто на них работает. 15 октября 1919 г. Махно обратился к железнодорожникам: «В целях скорейшего восстановления нормального железнодорожного движения в освобожденном нами районе, а также исходя из принципа устроения свободной жизни самими рабочими и крестьянскими организациями и их объединениями, предлагаю товарищам железнодорожным рабочим и служащим энергично организоваться и наладить самим движение, устанавливая в вознаграждение за свой труд достаточную плату с пассажиров и грузов, кроме военных, организуя свою кассу на товарищеских и справедливых началах и входя в самые тесные сношения с рабочими организациями, крестьянскими обществами и повстанческими частями».

Махно настаивал, что рабочие должны бесплатно ремонтировать вооружение. В то же время Махно выделил на нужды страховой больничной кассы 1 миллион рублей. Для нуждающихся махновцы установили пособие. Военно-революционный совет возглавил анархист В. Волин, который стал ведущим идеологом движения (Аршинов на время потерял связь с Махно во время событий лета 1919 г.). Разрешалась деятельность левых партий. Действовала контрразведка, уполномоченная арестовывать агентов белых и заговорщиков. Она допускала произвол против мирных граждан. Армия махновцев выросла до нескольких десятков тысяч бойцов.

В ноябре 1919 г. по обвинению в подготовке заговора и отравления Махно контрразведкой была арестована группа коммунистов во главе с комполка М. Полонским. 2 декабря 1919 г. обвиняемые были расстреляны.

В декабре 1919 г. махновская армия была дезорганизована эпидемией тифа, затем заболел и Махно.


Между белыми и красными

Отступив из Екатеринослава под натиском белых, Махно с основными силами армии отошел в Александровск. 5 января 1920 г. сюда прибыли и части 45-й дивизии РККА. На переговорах с представителями красного командования Махно и представители его штаба потребовали выделить им участок фронта для борьбы с белыми и сохранить за ними контроль над их районом. Махно и его штаб настаивали на заключении формального соглашения с советским руководством. 6 января 1920 г. командарм 14-й армии И. П. Уборевич приказал Махно выдвигаться на польский фронт. Не дожидаясь ответа, Всеукраинский ревком 9 января 1920 г. объявил Махно вне закона под предлогом невыполнения им приказа идти на польский фронт. Красные напали на штаб Махно в Александровске, но он сумел 10 января 1920 г. уйти в Гуляйполе.

На совещании комсостава в Гуляйполе 11 января 1920 г. было решено предоставить повстанцам месячный отпуск. Махно заявил о готовности «идти рука об руку» с РККА, сохраняя самостоятельность. В это время более двух дивизий красных атаковали, разоружали и частично расстреливали махновцев, в том числе больных. Был схвачен и расстрелян брат Махно Григорий, а в феврале – другой брат Савва, занимавшийся в махновской армии снабжением. Махно на время болезни перешел на нелегальное положение.


Бюст Нестора Махно в Запорожском областном краеведческом музее.


После выздоровления Махно в феврале 1920 г. махновцы возобновили боевые действия против красных. Зимой – весной развернулась изнурительная партизанская война, махновцы нападали на небольшие отряды, работников большевистского аппарата, склады, раздавая крестьянам запасы хлеба. В районе действий Махно большевики были вынуждены уйти в подполье и открыто выступали только в сопровождении крупных воинских частей. В мае 1920 г. был создан Совет революционных повстанцев Украины (махновцев) во главе с Махно, в который вошли начальник штаба В. Ф. Белаш, командиры Калашников, Куриленко и Каретников. Название СРПУ подчеркивало, что речь идет не об обычном для гражданской войны РВС, а о кочующем органе власти махновской республики.

Попытки Врангеля установить союз с Махно закончились расстрелом эмиссара белых по решению СРПУ и штаба махновцев 9 июля 1920 г.

В марте – мае 1920 г. отряды под командованием Махно сражались с частями 1-й Конной армии, ВОХР и др. силами РККА. Летом 1920 г. армия под общим командованием Махно насчитывала более 10 тысяч бойцов. 11 июля 1920 г. армия Махно начала рейд за пределы своего района, в ходе которого взяла города Изюм, Зеньков, Миргород, Старобельск, Миллерово. 29 августа 1920 г. Махно был серьезно ранен в ногу (всего Махно имел более 10 ранений).

В условиях наступления Врангеля, когда белые заняли Гуляйполе, Махно и его СРПУ были не против заключить новый союз с красными, если те будут готовы признать равноправие махновцев и большевиков. В конце сентября начались консультации о союзе. 1 октября, после предварительного соглашения о прекращении военных действий с красными, Махно в обращении к действующим на Украине повстанцам призвал их прекратить боевые действия против большевиков: «Оставаясь безучастными зрителями, украинские повстанцы помогли бы воцарению на Украине либо исторического врага – польского пана, либо опять царской власти, возглавляемой германским бароном». 2 октября было подписано соглашение между правительством УССР и СРПУ (махновцев). В соответствии с соглашением между махновцами и красной армией прекращались военные действия, на Украине объявлялась амнистия анархистам и махновцам, они получали право на пропаганду своих идей без призывов к насильственному свержению советского правительства, на участие в советах и в выборах на V съезд советов, намеченных на декабрь. Стороны взаимно обязались не принимать дезертиров. Махновская армия переходила в оперативное подчинение советскому командованию с условием, что «сохраняет внутри себя установленный ранее распорядок».

В 1921 г. отряды Махно окончательно превратились в банды грабителей и насильников.

Большая советская энциклопедия, 1969–1978.

Действуя вместе с РККА, махновцы 26 октября 1920 г. освободили от белых Гуляйполе, где разместился Махно. Лучшие силы махновцев (2400 сабель, 1900 штыков, 450 пулеметов и 32 орудия) под командованием С. Каретникова были направлены на фронт против Врангеля (сам Махно, раненный в ногу, оставался в Гуляйполе) и участвовали в форсировании Сиваша.

После победы над белыми 26 ноября 1920 г. красные внезапно напали на махновцев. Приняв командование армией, Махно сумел уйти из-под удара, нанесенного по его силам в Гуляйполе. Южному фронту РККА под командованием М. В. Фрунзе, опираясь на многократный перевес в силах, удалось окружить Махно в Андреевке у Азовского моря, но 14–18 декабря Махно прорвался на оперативный простор. Однако ему пришлось уйти на Правобережье Днепра, где у махновцев не было достаточной поддержки населения. В ходе тяжелых боев в январе – феврале 1921 г. махновцы прорвались в родные места. 13 марта 1921 г. Махно снова был тяжело ранен в ногу.

22 мая 1921 г. Махно двинулся в новый рейд на север. Несмотря на то, что был восстановлен штаб единой армии, силы махновцев были распылены, Махно смог сосредоточить для действий на Полтавщине лишь 1300 бойцов. В конце июня – начале июля М. В. Фрунзе нанес махновской ударной группе чувствительное поражение в районе рек Сулла и Псел. После объявления НЭПа ослабевала поддержка повстанцев со стороны крестьян. 16 июля 1921 г. Махно на совещании в Исаевке под Таганрогом предложил своей армии пробиваться в Галицию, чтобы поднять там восстание. Но по поводу дальнейших действий возникли разногласия, и с Махно последовало только меньшинство бойцов.

Махно с небольшим отрядом прорвался через всю Украину к румынской границе и 28 августа 1921 г. переправился через Днестр в Бессарабию.


Эмиграция

Оказавшись в Румынии, махновцы были разоружены властями, в 1922 г. перебрались в Польшу и помещены в лагерь для интернированных. 12 апреля 1922 г. ВУЦИК объявил политическую амнистию, которая не распространялась на 7 «закоренелых преступников», включая Махно. Советские власти требовали выдачи Махно как «бандита». В 1923 г. Махно с женой и двумя соратниками был арестован и обвинен в подготовке восстания в Восточной Галиции. 30 октября 1923 г. в варшавской тюрьме у Махно и Кузьменко родилась дочь Елена. Махно и его соратники были оправданы судом. В 1924 г. Махно перебрался в Данциг, где снова был арестован в связи с убийствами немцев во время Гражданской войны. Бежав из Данцига в Берлин, Махно в апреле 1925 г. прибыл в Париж и с 1926 г. поселился в пригороде Венсен. Здесь Махно работал токарем, столяром, маляром и сапожником. Участвовал в публичных дискуссиях о махновском движении и анархизме.


В Париже с дочерью.


В 1923–1933 гг. Махно публиковал статьи и брошюры, посвященные истории махновского движения, теории и практике анархизма и рабочего движения, критике коммунистического режима. В ноябре 1925 г. Махно писал об анархизме: «Отсутствие своей организации, способной противопоставлять свои живые силы врагам Революции, сделало его беспомощным организатором». Поэтому необходимо создать «Союз анархистов, построенный на принципе общей дисциплины и общего руководства всеми анархическими силами».

В июне 1926 г. Аршинов и Махно выдвинули проект «Организационной платформы Всеобщего союза анархистов», которая предложила объединить анархистов мира на основе дисциплины, соединения анархистских принципов самоуправления с институтами, где сохраняются «руководящие посты хозяйственно-социальной жизни страны». Сторонники «Платформы» провели в марте 1927 г. конференцию, которая приступила к созданию Международной анархо-коммунистической федерации. Махно вошел в секретариат по созыву ее съезда. Но вскоре ведущие теоретики анархизма раскритиковали проект «Платформы» как слишком авторитарный, противоречащий принципам анархистского движения. Отчаявшись договориться с анархистами, в 1931 г. Аршинов перешел на позиции большевизма, и идея «платформизма» провалилась. Махно не простил старому товарищу этого ренегатства.

Своеобразным политическим завещанием Махно стало его письмо 1931 г. к испанским анархистам Х. Карбо и А. Пестанья, в котором он предостерегал их от союза с коммунистами в ходе начавшейся в Испании революции. Махно предостерегает испанских товарищей: «Ощутив относительную свободу, анархисты, как и обыватели, увлеклись свободноговорением».

C 1929 г. у Махно обострился туберкулез, он все реже принимал участие в общественной деятельности, но продолжал работать над мемуарами. Первый том вышел в 1929 г., два других – посмертно. Там он так изложил свои взгляды о будущем анархистском строе: «Такой строй я мыслил только в форме вольного советского строя, при котором вся страна покрывается местными совершенно свободными и самостоятельными социально-общественными самоуправлениями тружеников».

В начале 1934 г. у Махно обострился туберкулез, он попал в больницу. В июле он скончался.

Прах Махно был захоронен на кладбище Пер-Лашез рядом с могилами парижских коммунаров. Через два года после его смерти черное знамя анархии, выпавшее из рук Махно, снова будет развеваться рядом с красным и республиканским знаменами в революционной Испании – вопреки предупреждениям батьки и в соответствии с опытом махновского движения, в соответствии с самой логикой борьбы против угнетения и эксплуатации.

ШУБИН А. В., д. и. н., профессор.


Повстанчество в Гражданской войне 1918–1922 гг

Широкомасштабная Гражданская война, бушевавшая на территории бывшей Российской империи с мая 1918 г., часто рассматривается как противостояние красных и белых. Между тем самой многочисленной силой в этой войне была третья – повстанцы, выступавшие и против красных, и против белых. В большинстве своем это были крестьяне, а также солдаты, матросы, рабочие и представители средних городских слоев.


Взрыв 1918 года

Несмотря на то, что вооруженная борьба в России развернулась сразу после октябрьского переворота, широкомасштабная гражданская война пока не вспыхнула. Локальные вооруженные столкновения осени 1917 – апреля 1918 гг. большевики практически выиграли. Мало кто хотел воевать с властью, которая провозгласила передачу земли – крестьянам, фабрик – рабочим и мир – народам. Но гладко было на бумаге.

Брестский мир передал под австро-германский контроль обширные территории, включая хлебную Украину. Попытка в ускоренном темпе реализовать марксистскую концепцию централизованной социалистической экономики, выраженная в работе В. Ленина «Очередные задачи советской власти», не улучшила положение. Попытки правительства управлять товарообменом «в ручном режиме», да еще в условиях неурегулированности отношений центра и регионов, усугубляли хаос.

13 мая 1918 г. был принят декрет «О чрезвычайных полномочиях народного комиссара по продовольствию», известный как Декрет о продовольственной диктатуре. Теперь продовольствие отчуждалось у крестьян насильственно по символической цене. Создавались продотряды – голодные рабочие должны были сами добывать хлеб.

Попытки Советов Саратовской, Самарской, Симбирской, Астраханской, Вятской, Тамбовской, Казанской губерний сопротивляться продовольственной диктатуре были пресечены. Усилились чистки Советов, начались их разгоны. 27 мая был принят декрет ВЦИК СНК, ставший шагом к сворачиванию власти Советов на местах. Местные продорганы подчинялись наркомату продовольствия. Затем и другие органы советов были подчинены наркоматам. Низы теряли легальные пути сопротивления действиям правительства.

После заключения Брестского мира основная тяжесть продовольственной диктатуры должна была лечь на крестьян Поволжья, Северного Кавказа и Сибири. Получив землю, они теряли ее плоды. Между тем через Сибирь эвакуировался во Францию корпус бывших военнопленных чехов и словаков, руководители которых были близки по взглядам к социал-демократам. В конце мая местные большевистские власти пытались разоружить некоторые чехословацкие части. В условиях нараставшей напряженности любой конфликт мог вызвать взрыв. 14 мая произошел конфликт между чехословацкими и венгерскими пленными, были жертвы. Местные советские власти произвели аресты чехов. В ответ 17–25 мая чехословацкий корпус восстал. К легионерам присоединились боевые дружины эсеров, а затем тысячи людей, недовольных большевиками. Часть Поволжья, Сибирь и Урал перешли под власть «Комитета членов Учредительного собрания» (Комуч) и других антибольшевистских правительств. Другой очаг гражданской войны расползался на Дону. Казаками был схвачены и 11 мая казнены председатель совнаркома Донской советской республики Ф. Подтелков и его товарищи. 16 мая атаманом Всевеликого войска Донского в Новочеркасске был избран П. Краснов. Казачьи отряды надвигались на Царицын. Падение города отрезало бы советский центр от хлеба Северного Кавказа и бакинской нефти. Здесь развернулись ожесточенные бои, в которых приняли участие и сторонники советской власти, отступившие с Украины, оккупированной Германией и Австро-Венгрией.

Но и на территории Украины занималось пламя восстаний, причем по схожим причинам. Немцам тоже был нужен крестьянский хлеб.

Центральная рада была разогнана немцами 28 апреля. 29 апреля 1918 г. был создан новый режим гетмана П. Скоропадского, опиравшегося на немецкие войска и российские офицерские формирования. Государство было переименовано в Украинскую державу, ее основные принципы были сформулированы в гетманской грамоте по образцу Российской империи. Гетман получал почти самодержавную власть.

Стабильность, установившаяся на Украине, была иллюзорной. 30 июля левым эсером был убит немецкий командующий Эйхгорн. И это было только верхушкой айсберга разраставшихся по Украине восстаний – крестьянство уже ненавидело оккупантов. В июне 1918 г. по инициативе эсеров восстали крестьяне Звенигородского и Таращанского уездов на Киевщине. Один из лидеров таращанских партизан Ф. Гребенко еще в марте поднял восстание против наступавших немцев. Но тогда повстанцев разбили, и Гребенко партизанил с небольшой группой. 8 июня восстало несколько сел, и Гребенко возглавил крестьянскую армию в несколько тысяч человек. Летом 1918 г. на Киевщине действовало до 40 тыс. повстанцев – националистов, левых эсеров и большевиков. Под ударами немцев они ушли в леса, а часть прорывалась в нейтральную зону на границе с Россией, где левые эсеры готовили вторжение революционных отрядов на Украину. Один из очагов повстанчества возглавил Нестор Махно, который впоследствии стал одним из самых эффективных и влиятельных повстанческих лидеров, своего рода символом повстанчества времен Гражданской войны.

Махно был анархистом-коммунистом, участником террористической анархо-коммунистической группы в 1906–1908 гг. (за что сидел в тюрьме до 1917 г.), популярным лидером Гуляйпольского совета в 1917 – начале 1918 гг. С началом австро-германской оккупации он бежал в Россию, но 4 июля 1918 г. вернулся в родные места. Собрав сторонников, Махно создал небольшой партизанский отряд, который в сентябре начал боевые операции, нападая на поместья, немецкие колонии, оккупантов и полицейских гетмана. Первый крупный бой с австро-венгерскими войсками и сторонниками Украинской державы в селе Дибривки (Б. Михайловка) оказался для партизан удачным, принес Махно почетное прозвище батька. В районе Дибривок отряд Махно объединился с отрядом Ф. Щуся. Затем к Махно стали присоединяться и другие местные отряды. Удачливые партизаны стали получать поддержку крестьян. Махно подчеркивал антипомещичий и антикулацкий характер своих действий.

Сам партизанский отряд действовал как мобильная ударная группа в несколько десятков бойцов. При необходимости он мог вырасти до 400 человек (у Махно было еще около тысячи невооруженных резервистов). Иногда отряд оказывался на грани уничтожения превосходящими по численности силами противника, но в целом действия Махно были относительно успешными.

На Черниговщине поднял восстание подполковник М. Кропивянский, в отрядах которого сражались и эсеры, и большевики. В июле началась забастовка железнодорожников.

Немцы не получили на Украине столько продовольствия, сколько рассчитывали. Им приходилось сохранять здесь двухсоттысячную группировку, хотя войска были так нужны на Западном фронте.

3–9 ноября 1918 г. разразилась революция в Германии. 11 ноября она капитулировала перед Антантой, началась эвакуация немецких войск с Украины. 13 ноября Россия разорвала Брестский мир, что означало – скоро на Украину придет Красная Армия.

Развал режима оккупации после Ноябрьской революции в Германии вызвал всплеск повстанческого движения. 14 ноября в Белой Церкви развернулось восстание сторонников восстановления Украинской народной республики. Ее центральный орган – Директорию возглавил В. Винниченко, а войска – С. Петлюра. Отряды Директории двинулись на Киев. 27 ноября 1918 г. силы Махно заняли Гуляйполе. Повстанцы вытеснили из своего района оккупантов, разгромили сопротивлявшиеся хутора и усадьбы и наладили связи с органами местного самоуправления. Махно боролся с несанкционированными поборами и грабежами.

После падения режима Скоропадского 14 декабря начались боевые действия между махновцами и сторонниками УНР. Махно заключил соглашение о совместных действиях с ревкомом Екатеринославской губернии и был назначен ревкомом главнокомандующим Советской революционной рабоче-крестьянской армией Екатеринославского района. 27–31 декабря 1918 г. Махно в союзе с отрядом большевиков отбил у петлюровцев Екатеринослав. Но из-за противоречий с большевиками махновцы не смогли удержать город под напором войск УНР. С большими потерями Махно вернулся на левобережье Днепра. Сотрудничество с большевиками разочаровало его.

Махно, будучи командующим «войск имени батьки Махно», не считал себя руководителем населения занятой территории. Принципы организации политической власти определяли съезды фронтовиков и Советов (I съезд прошел 23 января 1919 без участия Махно).

В январе 1919 г. части Добровольческой армии двигались на Гуляйполе. Махновцы страдали от нехватки боеприпасов и оружия. Но в январе 1919 г. Красная Армия развернула наступление на Украину. 26 января махновцы заключили союз с красными. 19 февраля 1919 г. махновские отряды вошли в 1-ю Заднепровскую дивизию РККА под командованием П. Дыбенко в качестве 3-й бригады под командованием Махно.

Получив от красных боеприпасы, 4 февраля 1919 г. Махно перешел в наступление и взял Бахмут, Волноваху, Бердянск и Мариуполь, разгромив группировку белых. После объявления «добровольной мобилизации» рост армии Махно ограничивался только возможностью вооружить новобранцев. На 15–20 тыс. вооруженных бойцов приходилось свыше 30 тыс. невооруженного резерва.

Одновременно в состав 1-й Заднепровской дивизии вошла бригада под командованием Никифора Григорьева – украинского командира, перешедшего на сторону Красной Армии. Он нанес поражение интервентам, занял Херсон, Николаев и Одессу. 6 февраля красные взяли Киев. Почти вся территория Украины за исключением Галиции оказалась в составе УССР.


Командир Заднепровской дивизии П. Дыбенко и комбриг Н. Махно. 1919. г. Мариуполь.



Крестьянская война против военного коммунизма»

С началом широкомасштабной Гражданской войны в мае 1918 г. большевики стали проводить политику ускоренной замены рыночных отношений государственным управлением и распределением, которая получила название «военного коммунизма». Создавая его, большевики решали две задачи: создавали основы нового общества, как казалось – принципиально отличного от капитализма, ликвидирующего эксплуатацию человека человеком, и концентрировали в своих руках все ресурсы, необходимые для ведения войны.

В январе 1919 г. в России был введен новый продовольственный налог – продразверстка. Он превышал возможности крестьянства, но с его помощью из крестьян удалось выколотить больше хлеба – за первый год продовольственной диктатуры и начала продразверстки (до июня 1919 г.) было собрано 44,6 млн пудов хлеба, а за второй год (до июня 1920 г.) – 113,9 млн пудов. Напомним, что только за ноябрь 1917 г. еще не разгромленный продовольственный аппарат Временного правительства собрал 33,7 млн пудов – без расстрелов и гражданской войны в деревне.

Значительная часть продовольствия из-за бюрократической неразберихи портилась. Армия потребляла 60 % рыбы и мяса, 40 % хлеба, 100 % табака. Неудивительно, что голодали рабочие и крестьяне.

Там, где крестьянам удавалось обмануть продразверстку, они пытались выменять хлеб на какие-нибудь промтовары у горожан, в том числе и рабочих. Таких мешочников, заполонивших железные дороги, останавливали и репрессировали заградительные отряды, призванные пресечь неподконтрольный государству продуктообмен. Хлеб не должен уходить в города помимо государства, помимо львиной доли, принадлежащей армии и бюрократии. Но государство так плохо справлялось со снабжением городов, что иногда вводило послабления, например, разрешалось «полуторопудничество» – провоз до полутора пудов продовольствия.

Крестьянство составляло большинство населения России, и от его поведения зависел исход Гражданской войны и революции. Однако крестьянство не было единой силой.

Массы, протестовавшие против коммунистической политики, нередко шли под советскими лозунгами, защищая от коммунистов идеи Октябрьской революции. Часть участников крестьянских движений были за власть советов, но против коммунистов и их новых порядков – «коммунии». Другая часть продолжала поддерживать эсеров, тем более, что события доказали правоту их критики большевиков. До осени 1918 г. эти крестьянские выступления не были самостоятельными и ориентировались на революционную демократию, сражавшуюся с большевиками под руководством Комуча и затем Директории. Но после того, как офицерство и правый фланг антибольшевистского фронта во главе с А. Колчаком покончили с революционно-демократической альтернативой большевизму, крестьянские движения стали действовать на два фронта – и против красных, и против белых.

С этого времени можно говорить о крестьянской войне 1918–1922 гг. – самой масштабной в истории нашей страны. В отличие от крупных волн крестьянский восстаний (таких как события 1861–1862 гг. и 1928–1932 гг.) крестьянские войны имеют один или несколько постоянных очагов, с которыми государство не может справиться в течение длительного времени – большей части войны. Но война разливается шире этих очагов, вспыхивает множеством более скоротечных, но нередко более массовых восстаний. Наиболее устойчивым очагом этой войны было махновское движение. Но ее география и формы были гораздо шире.

Наиболее массовым было движение дезертиров. Большинство крестьян не желало воевать за «коммунию». Уклоняясь от мобилизации, крестьянские парни уходили в леса и начинали партизанить против коммунистов, создавая отряды «зеленых». Они убивали советских работников, нападали на небольшие отряды красной армии. Сотни тысяч «зеленых» партизанили в Московской, Ярославской, Костромской, Вологодской, Владимирской, Тверской и др. губерниях, связываясь кто с левыми эсерами, кто с белыми, чтобы получить оружие и боеприпасы. В январе – июле 1919 г. восстания произошли в 124 уездах европейской части России.

Война «зеленых» и красных была жестокой – убийства совработников перемежались с расстрелами пойманных повстанцев. Но иногда неактивных «зеленых» раскидывали по красным частям и отправляли на фронт – РККА остро нуждалась в солдатах.

Вторым источником потрясений было изъятие хлеба и лошадная повинность. Здесь сильнее всего страдали хлебные и прифронтовые районы Черноземья и Поволжья. Дело было не только в тяжести самой повинности, но и в злоупотреблениях местных коммунистов, которые своевольничали, подобно бесконтрольным атаманам. Так, председатель Сенгилеевского уездного комитета РКП(б) по любому поводу отправлял крестьян в «холодную», избивал их, отнимал понравившиеся ему вещи. Его бойцы подражали руководству, и грабеж принимал нестерпимые масштабы. Бойцы продотряда, явившегося в уезд, не были трезвенниками, а напившись, открывали пальбу на улице. Как видим, карикатуры на махновское движение были в реальности практикой некоторых коммунистов (белогвардейцы, впрочем, были не лучше). «Гулянье» продотряда в селе Новодевичьем кончилось плачевно – 5 марта крестьяне ударили в набат, сбежались да скрутили коммунистов. Председателя Сенгилеевской ЧК убили. Так началось одно из крупнейших в истории Гражданской войны восстаний, известное как «Чапанная война» (по названию крестьянской одежды). Она охватила Симбирскую, Пензенскую, Уральскую, Оренбургскую и Казанскую губернии. Только в сенгилеевском очаге восстания поднялось 25 тыс. крестьян. К ним присоединился пехотный полк в Самаре, но он не сумел овладеть городом.

Потомки пугачевцев взяли Ставрополь на Волге (ныне Тольятти), блокировали Сызрань, угрожали Самаре. 11 марта красные перешли в контрнаступление и 14 марта подавили основные очаги восстания.

В момент наивысшего подъема восстания в нем участвовали 180 тыс. крестьян. Но создать устойчивую организацию повстанцы не смогли, восстание было подавлено. Погибло более 2000 крестьян и несколько сотен коммунистов.

«Чапанная война» отличается от махновщины и антоновщины большими масштабами, но и скоротечностью. Внезапно начавшись, она вскоре прекратилась. Крестьяне показали коммунистам опасность своего гнева, четко выдвинули требование прекращения злоупотреблений (и Ленин показал на VIII съезде партии, что понял это). Но и содействовать белым «чапанные» не желали. Их больше устроило бы примирение воюющих сторон на какой-то срединной основе, сохраняющей завоевания Октября (как не вспомнить платформу эсеров, которая еще несколько месяцев назад считалась белой, а еще раньше получила поддержку крестьян на выборах, и почти тогда же легла в основу большевистского «Декрета о земле»). Крестьяне говорили: «Нам надоела война, почему коммунисты не примирятся с белогвардейцами, мы желаем мира».

Объясняя, почему поднялись на борьбу, крестьяне говорили: «Мы с радостью прогоняли чехов и встречали власть советов, но когда с нас стали требовать все, мы стали обижаться на Советскую власть…»

В наказах своим делегатам крестьяне писали, что были вынуждены «восстать не против Советской (власти), но против коммунистических банд с грязным прошлым и настоящим», которые «ставят диктатуру», кооптируют в советы своих приспешников и не считаются с нуждами крестьян, грабят и делают всевозможные «пакости». Они требовали «крестьянского самоуправления», выборов в советы от крестьян, «но не только из одних рабочих и коммунистов».

Суммируя мнения крестьян, повстанческий штаб заявлял в своем воззвании: «Мы объявляем, что Советская власть остается на местах, советы не уничтожаются, но в советах должны быть выборные лица, известные народу – честные, а не те присосавшиеся тираны, которые избивали население плетями, отбирали последнее, выбрасывали иконы и т. п… Да здравствует Советская власть на платформе Октябрьской революции».

Лишь меньшая часть крестьянского движения поддерживала белых. Прежде всего это касается казаков. В отличие от крестьянских войн прошлого казаки к началу ХХ в. превратились в относительно консервативный социальный слой. Во время выступления Каледина осенью – зимой 1917 г. казаки в большинстве своем были относительно равнодушны к антибольшевистскому движению. Но в мае 1918 г. началось мощное восстание на Дону, который стал очагом белого движения. После разгрома Краснова и возвращения красных на Дон в начале 1919 г. большевики не доверяли казачеству, считая этот слой кулацким и реакционным. На Дону развернулась политика расказачивания. Казаков лишили привилегий, права носить оружие. На их земли, которые они получили за военную службу, переселяли иногородних и кавказцев. Эта политика сопровождалась массовыми расстрелами верхов казачества и протестующих казаков, изъятием лошадей, хлеба и имущества. Ответом стали восстания. Стремясь с помощью расказачивания укрепить советскую власть на Дону, большевики создали здесь прочный очаг антибольшевистской борьбы.

Весной 1919 г. полыхало Поволжье до Астрахани, Черноземье от Курска до Тамбова, Тверская губерния. И в других уголках Советской России было неспокойно. Ленин на VIII съезде РКП(б) 18–23 марта заявил о курсе на союз с крестьянами и провозгласил лозунг «Не сметь командовать!». Впрочем, при сохранении коммунистической диктатуры он имел мало смысла и был прототипом сталинской борьбы с перегибами. Но на короткое время большевики стали вести себя осторожнее в деревне. До некоторой степени смягчилась политика в отношении социалистических партий. Бумажные уступки не помогали – восстания в Тамбовской, Воронежской и Саратовской губерниях создали угрозу тылам Южного фронта.

Немаловажно, что крестьянская война, одним своим концом ударившая по коммунистам, другим била по белым.

В большинстве своем крестьяне не ждали Колчака и Деникина как освободителей и не желали помогать «помещикам». Наступление белых заставляло крестьян потерпеть со своими претензиями к большевикам, тем более что мобилизация и продразверстка вычерпала возможности села, и в коммунистическом наступлении на деревню наступила пауза. С конца лета 1919 г. крестьянская война на советской территории временно идет на спад.

Причина волнообразного характера крестьянской войны – колебание крестьянской стихии между красной и белой угрозами и отсутствие политического руководства движением в центральный регионах России. Коммунисты бдительно следили за тем, чтобы эсеры не сумели восстановить связи с крестьянской массой. К тому же партия эсеров была дезорганизована из-за противоречий по поводу отношения к белым и красным. Авторитет левых эсеров в условиях их расколов на почве отношения к советскому правительству тоже был невелик.

Несмотря на то, что народный идеал советской власти, которая ничего не требует от рабочих и крестьян, а выражает исключительно их интересы, был близок к анархистской доктрине, анархисты не сумели создать влиятельной организации, которая бы установила связи с массами недовольных. Ни одна из групп городских анархистов не смогла найти путь к сердцу крестьян, и причина этого лежала в самих анархистских группах – донельзя радикальных и потому малопонятных практичному крестьянину. Повстанческие вожаки, включая Махно, с недоверием относились к городским политикам.

Махно, сохранявший собственное политическое лицо, и здесь оказывается зеркалом крестьянского движения – с его попытками жить при коммунистах, протестами против их политики, восстанием и неприятием белых. На примере махновского движения хорошо видно, что крестьянское движение было самостоятельной силой в Гражданской войне, которая, однако, не сторонилась союзов и компромиссов ради собственных интересов.

Но на Украине, где власть коммунистов была восстановлена только в начале 1919 г., подъем крестьянской войны против коммунистов начался с некоторым запозданием по сравнению с центральными районами России. Зато крестьянское движение здесь имело лучшие возможности для самостоятельной организации.


Махновия» и Григорьевщина

12 февраля 1919 г. Махно был избран почетным председателем II Гуляйпольского районного съезда фронтовиков, Советов и подотделов. Выступая на съезде, он заявил: «Я призываю вас к единению, ибо в единении залог победы революции над теми, кто стремился ее задушить. Если товарищи большевики идут из Великороссии на Украину помочь нам в тяжелой борьбе с контрреволюцией, мы должны сказать им: «Добро пожаловать, дорогие друзья!» Но если они идут сюда с целью монополизировать Украину – мы скажем им: «Руки прочь!» Мы сами умеем поднять на высоту освобождение трудового крестьянства, сами сумеем устроить себе новую жизнь – где не будет панов, рабов, угнетенных и угнетателей». На съезде был избран политический орган движения Военно-революционный совет (ВРС). Партийный состав ВРС был лево-социалистическим – 7 анархистов, 3 левых эсера и 2 большевика и один сочувствующий им. Махно был избран почетным членом ВРС. Таким образом, на территории, контролируемой войсками Махно, возникла самостоятельная система советской власти, автономная от центральной власти УССР. Это вызывало взаимное недоверие Махно и советского командования.

8 февраля 1919 г. в своем воззвании Махно выдвигал такую задачу: «Строительство истинного Советского строя, при котором Советы, избранные трудящимися, являлись бы слугами народа, выполнителями тех законов, тех порядков, которые напишут сами трудящиеся на всеукраинском трудовом съезде…»

«Наша трудовая община будет иметь всю полноту власти у самой себя и свою волю, свои хозяйственные и иные планы и соображения, будет проводить через свои органы, которые она сама создает, но которые не наделяет никакой властью, а только лишь определенными поручениями», – писали Махно и его старый товарищ и советник П. Аршинов в мае 1919 г.

Воззвание Махно от 8 февраля 1919 г. также полно критических выпадов в адрес коммунистов и персонально Троцкого: «Комиссародержавцы хотят видеть в трудящихся только «человеческий материал», как выразился на съезде Троцкий, только пушечное мясо, которое можно бросать против кого угодно, но которому ни в коем случае нельзя дать право самим, без помощи коммунистов создать свою трудовую жизнь, свои порядки… Повстанческая армия борется за истинные советы, а не за чрезвычайки и комиссародержавие».

Махно и его соратники создали Гуляйпольский союз анархистов, приглашали в район действия бригады анархистов для пропаганды анархистских взглядов и культурно-просветительской работы. Но, поощряя пропагандистскую работу представителей конфедерации анархистских организаций Украины «Набат», Махно не признавал ее идейно-политического лидерства в районе движения.

Махно принял присланного начдивом Дыбенко начальника штаба – левого эсера Я. Озерова и комиссаров-коммунистов. Они занимались пропагандой, но политической власти не имели.

В апреле, когда фронт стабилизировался, большевиками был взят курс на ликвидацию особого положения махновского района. Тяжелые бои и перебои в снабжении все более выматывали махновцев.

10 апреля 1919 г. III районный съезд крестьян, рабочих и повстанцев в Гуляйполе принял решения, направленные против военно-коммунистической политики РКП(б). Начдив Дыбенко ответил телеграммой: «Всякие съезды, созванные от имени распущенного согласно моему приказу военно-революционного штаба, считаются явно контрреволюционными, и организаторы таковых будут подвергнуты самым репрессивным мерам вплоть до объявления вне закона». Съезд ответил комдиву резкой отповедью, что еще сильнее скомпрометировало Махно в глазах командования. Он был избран почетным председателем съезда, но на переговорах с командующим В. Антоновым-Овсеенко отрицал, что подписывал его резолюции.

15 апреля 1919 г. член РВС Южфронта Г. Сокольников с согласия части членов РВС Укрфронта поставил перед председателем РВС республики Л. Троцким вопрос об устранении Махно от командования. Началась кампания против Махно в прессе.

Тогда 29 апреля 1919 г. Махно приказал задержать часть комиссаров, решив, что большевики готовят нападение на махновцев: «Пусть и большевики у нас посидят, как сидят в казематах Чека наши».

Конфликт был разрешен во время переговоров Махно и В. Антонова-Овсеенко 29 апреля 1919 г. Махно даже осудил наиболее резкие положения резолюций съезда Советов района, обещал препятствовать выборности комсостава, которого (видимо, ввиду заразительности примера) так опасались в соседних частях РККА. Тем более что командиры уже были выбраны и менять их в это время никто не собирался.

Но, пойдя на некоторые уступки, Махно выдвинул идею, которая могла бы примерить две стратегии революции: «До решительной победы над белыми должен быть установлен революционный фронт, и он (Махно. – А. Ш.) стремится не допускать междоусобиц между различными элементами этого революционного фронта». Речь шла о политическом участии махновцев в советской системе и признании автономии района. Махновский район произвел благоприятное впечатление на Антонова-Овсеенко дисциплинированностью войск и культурно-экономической ситуацией в Гуляйполе.

1 мая 1919 г. бригада была выведена из подчинения дивизии П. Дыбенко и подчинена формирующейся 7-й дивизии 2-й Украинской армии, которая так и не стала реальным формированием. Фактически не только 7-я дивизия, но и вся 2-я армия состояли из бригады Махно и нескольких полков, значительно уступавших ей по численности.

Новый повод к нарастанию взаимного недоверия подал атаман Н. А. Григорьев, поднявший 6 мая 1919 г. мятеж на правобережной Украине. Накануне мятежа Григорьева уполномоченный ЦК КП(б)У. Я. Гамарник докладывал, что обстановка у Григорьева гораздо благополучнее, чем у Махно. Советское командование предложило Григорьеву план вторжения в Румынию. Учитывая, что боеспособность румынской армии была невелика, советские войска могли в 1919 г. вторгнуться в Европу, соединиться с Венгерской красной армией и с юга войти в раздираемую гражданской войной Германию. Головокружительная перспектива для мировой революции. И на острие главного удара – Григорьев. Есть от чего заболеть звездной болезнью. Но большевики не доверяли националисту Григорьеву. Лучше всего было бы сплавить его в Румынию. Григорьев постепенно становился враждебным большевистской политике. Он видел бедствия крестьянства и злоупотребления большевистских комиссаров. Взгляды Григорьева были националистическими, и он считал, что во всем виноваты евреи, пробравшиеся в большевистское руководство. Настроения в григорьевском лагере были классическим вариантом явления, которое А. Грациози назвал «стихийным национал-социализмом». Григорьев колебался – то ли взяться защищать неньку Украину от большевиков, то ли стать новым Наполеоном в борьбе с Антантой. Нарком просвещения В. Затонский удивлялся, почему задумавший мятеж Григорьев принимал у себя Антонова-Овсеенко «и дал ему спокойно уехать, не рискнувши и не догадавшись захватить в плен или пристрелить его». Но в том-то и дело, что Григорьев ни на что еще не решился. Он стоял перед выбором.

7 мая Григорьев получил приказ атаковать румынскую армию, занявшую Бессарабию. Но еще 4 мая григорьевцы начали погромы евреев и комиссаров. Командование требовало от Григорьева немедленно «прекратить безобразия». Атаман встал перед тяжелым выбором: или продолжать идти вместе с большевиками, против которых уже выступила часть его армии, или сохранить единство своих войск, присоединившись к восстанию против большевиков. Преодолев колебания, он решил быть со своими солдатами. 8 мая был издан «Универсал» Григорьева, который призывает к восстанию и созданию новой советской республики на Украине путем переизбрания всех советов на основе системы национального представительства – украинцам 80 %, евреям – 5 %, остальным – 15 %. На практике григорьевцы массами убивали евреев и русских. 16 тыс. григорьевцев стали наступать по расходящимся направлениям, что распылило и без того небольшие силы, но расширило охват восстания почти на все правобережье (севернее уже с апреля партизанил Зеленый и другие атаманы). Восставшие заняли Александрию, Кременчуг, Черкассы, Умань, Елисаветград, Екатеринослав, вплотную приблизившись к территории «Махновии».

14–15 мая красные перешли в контрнаступление от Киева, Одессы и Полтавы, громя распыленные силы Григорьева. В ночь на 22 мая на станцию Александрия, где базировался штаб Григорьева и его резервы, ворвался красный бронепоезд имени Руднева и устроил там полный разгром.

Во второй половине мая от григорьевцев были очищены все взятые ими города. Можно согласиться с биографом Н. Григорьева В. Савченко в том, что «Григорьев оказался бездарным фельдфебелем, не умевшим ни спланировать военную операцию, ни предвидеть последствия своих действий и к тому же постоянно находившимся в состоянии антисемитского ража». Главная угроза григорьевского восстания заключалась в том, что к нему присоединялись состоявшие из украинцев красные части. Больше всего большевики в этот момент боялись, что детонирует Махно.

12 мая Махно собрал «военный съезд», то есть совещание командного состава, представителей частей и политического руководства движения, дабы решить вопрос об отношении к григорьевскому выступлению.

По воспоминаниям В. Белаша, Махно говорил: «Большевистское правительство Украины опекает трудящихся. Оно наложило свою руку на все богатство страны и распоряжается им, как собственностью государства. Партийная бюрократия, этот вновь вернувшийся на нашу шею дворянский привилегированный класс, – тиранит народ. Они издеваются над крестьянами, узурпируют права рабочих, свободно не дают дышать повстанчеству. Издевательство над нами и григорьевцами большевистского командования, тирания Чека против анархических и эсеровских организаций – все говорит за возврат к прошлой деспотии».

Махно и съезд осудили выступление Григорьева, но также высказали критику в отношении большевиков, которые своей политикой спровоцировали восстание. «Военный съезд» провозгласил переформирование 3-й бригады в 1-ю повстанческую дивизию под командованием Махно, что было нужно для улучшения снабжения и управления разросшейся бригадой.

Советское командование сначала согласилось на переформирование, а затем отказалось создавать дивизию под командованием оппозиционно настроенного командира. 22 мая 1919 г. прибывший на Украину Троцкий назвал такие планы «подготовкой новой григорьевщины». 25 мая 1919 г. на заседании Совета рабоче-крестьянской обороны Украины под председательством Х. Раковского обсуждался вопрос «Махновщина и ее ликвидация». Было решено «ликвидировать Махно» силами полка, что говорило о неадекватной оценке боеспособности махновцев.

Узнав о намерениях командования, Махно 28 мая 1919 г. заявил, что готов сложить с себя полномочия, так как «никогда не стремился к высоким званиям» и «больше сделает в будущем в низах народа для революции». Но 29 мая 1919 г. штаб махновской дивизии постановил:

«1) настоятельно предложить т. Махно остаться при своих обязанностях и полномочиях, которые т. Махно пытался было сложить с себя; 2) все силы махновцев преобразовать в самостоятельную повстанческую армию, поручив руководство этой армией т. Махно. Армия является в оперативном отношении подчиненной Южному фронту, поскольку оперативные приказы последнего будут исходить из живых потребностей революционного фронта». В ответ на этот шаг РВС Южного фронта 29 мая 1919 г. принял решение об аресте Махно и придании его суду ревтрибунала (Махно не принял титул командарма и продолжал считать себя комдивом.)

Об этом было объявлено, когда сам Южный фронт начал разваливаться под ударами Деникина.

6 июня 1919 г. Махно направил телеграмму В. Ленину, Л. Троцкому, Л. Каменеву и К. Ворошилову, в которой предложил «прислать хорошего военного руководителя, который, ознакомившись при мне на месте с делом, мог бы принять от меня командование дивизией».

9 июня 1919 г. Махно отправил телеграмму В. Ленину, Л. Каменеву, Г. Зиновьеву, Л. Троцкому, К. Ворошилову, в которой подвел итог своим взаимоотношениям с коммунистическим режимом: «Отмеченное мною враждебное, а последнее время наступательное поведение центральной власти к повстанчеству ведет с роковой неизбежностью к созданию особого внутреннего фронта, по обе стороны которого будет трудовая масса, верящая в революцию. Я считаю это величайшим, никогда не прощаемым преступлением перед трудовым народом и считаю обязанным себя сделать все возможное для предотвращения этого преступления… Наиболее верным средством предотвращения надвигающегося со стороны власти преступления считаю уход мой с занимаемого поста».

Тем временем белые вторглись в район Гуляйполя. Некоторое время с небольшим отрядом Махно еще сражался бок о бок с красными частями, но 15 июня 1919 г. в связи с угрозой ареста с небольшим отрядом покинул фронт. Его части продолжали сражаться в рядах РККА. В ночь на 16 июня 1919 г. семь членов махновского штаба были расстреляны по приговору ревтрибунала Донбасса.

Узнав о расстреле членов своего штаба, Махно начал партизанскую войну в тылу красных. Батько старался держаться подальше от фронтовых тылов, чтобы в то же время не очень мешать обороне против Деникина. По воспоминаниям прибывшего в его отряд анархиста В. Волина (он возглавил новый ВРС), батька говорил: «Главный наш враг, товарищи крестьяне, – Деникин. Коммунисты – все-таки революционеры». Но добавлял: «С ними мы сумеем посчитаться потом».


Крестьянская война против белых

Как бы ни был тяжел для крестьян «военный коммунизм», отношения к белым в крестьянских массах было еще хуже. Социально-политическое лицо белых определялось стремлением к возвращению «законных» привилегий старой элиты. Для крестьян это означало, что у них отрежут землю в пользу помещиков или возьмут за нее выкуп. Такая перспектива делала крестьян потенциальными партизанами.

Методы взаимоотношений белых с крестьянами диктовались логикой военного остервенения и быстро сравнялись в жестокости с красными. Характеризуя эволюцию белого движения, один из его идеологов В. Шульгин пишет: «Почти что святые» и начали это белое дело, но что же из него вышло? Боже мой!.. Начатое «почти святыми», оно попало в руки «почти бандитов»… Деревне за убийство было приказано доставить к одиннадцати часам утра «контрибуцию» – столько-то коров и т. д. Контрибуция не явилась, и ровно в одиннадцать открылась бомбардировка.

– Мы – как немцы, сказано, сделано… Огонь!..

Кого убило? Какую Маруську, Евдоху, Гапку, Приску, Оксану? Чьих сирот сделало навеки непримиримыми, жаждущими мщения… «бандитами»?» Шульгин вспоминает о разговоре с офицером перед «профилактическим» обстрелом крестьянской деревни: «Ведь как большевики действуют, они ведь не церемонятся, батенька… – Это мы миндальничаем… Что там с этими бандитами разговаривать?»

И белые не церемонились, предоставляя народу выбор между офицерской и пролетарской диктатурами. Крестьяне в 1919–1920 гг. из двух зол предпочли большевиков, которые в социально-культурном плане выглядели своими и «дали землю».

Но для того, чтобы реализовать свои преимущества, большевикам требовалось время. Офицеры, составившие костяк белого движения, с юности учились искусству войны, а красным командирам все приходилось постигать на ходу, как Махно. Белая диктатура не заигрывала с народной стихией, а коммунистам приходилось маневрировать между требованиями дисциплины и демократическим настроениями народной стихии. Наконец, на стороне белых все-таки была помощь Антанты. Несколько раз судьба революции висела на волоске.

В мае 1919 г. белое движение достигло больших успехов. Мобилизовав в свою армию сотни тысяч крестьян, Колчак наступал к Волге, а Юденич шел на Петроград. Но Деникин в это время только накапливал силы. В июне 1919 г. Колчак потерпел поражение и отступил за Урал. Оказалось, что организаторы ноябрьского переворота 1918 г. – неважные полководцы. К тому же в тылу у белых разгорались крестьянские восстания, в организации которых сотрудничали эсеры, большевики и анархисты.

География крестьянской войны 1918–1922 гг. не ограничивается советской территорией. Белые пришли на Украину, и крестьянские восстания вспыхнули с новой силой.

Другое пространство крестьянской войны – Сибирь. Летом 1918 г. красным здесь пришлось тяжело. Крестьянство холодно относилось к ним. Война шла так же, как на Украине в 1918 г. – прежде всего вдоль железнодорожного полотна. Отряды коммунистов и анархистов откатывались под натиском чехов и словаков, белоказаков и их союзников из местного населения. Красным и черным оставалось только обвинять в неудачах друг друга. В действительности эти дни полны примеров как мужества и большевиков, и анархистов, и левых эсеров, так и мародерства, трусости и разгильдяйства, оплаченного жизнями. И тоже без различия партийной принадлежности. Что ни эпизод этого времени, так разрушение стереотипов о том, что борьба с разложением исходила от партии коммунистов. Так, анархист Каландаришвили расстрелял другого популярного анархистского командира Лаврова за дезертирство. В Чите восстали казаки, но мятеж был подавлен анархистами и левыми эсерами. Коммунисты решили арестовать анархистов, которые, по их версии, готовили заговор и сеяли разложение, но в ответственный момент командующий войсками Центросибири коммунист П. Голиков оказался мертвецки пьян. Анархисты из отряда Пережогина захватили золото советского правительства Центросибири, обвиняя его в том, что оно готово отдать золотой запас белым. Красные обвинили их в грабеже. Но Е. Пережогин в Благовещенске стал формировать с помощью этих средств дивизион с артиллерией и пулеметами (с согласия Амурского совнаркома), но тут он был застрелен красными. Историк А. Штырбул пишет, что в красном Благовещенске «разложение касалось не только анархистских отрядов. Оно в те дни было практически всеобщим». Тем временем Каландаришвили, по-анархически не подчинившись приказу отступать на восток, прорвался на запад, где под Иркутском зимой перешел к партизанской войне в районе реки Китой, наведываясь и на Транссиб.

Нестор Каландаришвили (Дедушка) был бывшим эсером, удачливым боевиком еще во времена Первой русской революции, скрывшимся от преследований в Сибири. В 1917 г. он создал в Иркутске военную организацию при Совете, принял активное участие в декабрьских боях за власть Советов. В итоге под его командованием оказался кавалерийский дивизион в несколько сотен сабель, постепенно принявший отчетливую анархистскую окраску. Помимо иркутских анархистов в него вошли черемховские шахтеры, социализировавшие свои копи и торговавшие углем в пользу коллективов, а также большинство революционеров-кавказцев этих мест.

К осени 1918 г. стало очевидно, что за советскую власть в Сибири теперь можно бороться только партизанскими методами. Репрессивная политика белых не оставляла революционерам иного пути, кроме ухода в тайгу или глухое подполье. Поскольку режим «военного коммунизма» не успел утвердиться в Сибири, то граница между большевизмом и анархизмом здесь была размыта. Партизанские атаманы могли сочувствовать и большевистским лозунгам, понимаемым анархически, и анархистским, понимаемым полу-большевистски. Главная задача была проста: «бить гадов» – засевших в городах «золотопогонников», дворян и их «прихлебателей».

Если летом 1918 г. крестьяне наблюдали перипетии Гражданской войны скорее равнодушно, то к зиме их настроения стали меняться. 6 июля 1918 г. Сибирское правительство издало постановление о возвращении владельцам их имений. Затем радетели законности принялись за реквизиции. Последовали мобилизация и сбор податей за несколько лет – та же продразверстка.

Зимой 1918–1919 гг. в тайге стали действовать партизанские «шайки», как называла их белая пресса, Петра Лубкова (Мариинский уезд), Василия Шевелева и Ивана Новоселова (Кузнецкий уезд), Григория Рогова (Барнаульский уезд), Ивана Третьяка (Горный Алтай) и др. Эти отряды бродили по тайге, то соединяясь, то расходясь, нападали на небольшие воинские команды, убивали чиновников, отбирали продовольствие у кулаков и торговцев, раздавая населению.

Вспыхивали восстания, в которых коммунисты, анархисты и левые эсеры действовали вместе. Повстанцев рассеивали, и они уходили в тайгу, где пополняли свои ряды. Крестьяне поддерживали партизан.

В марте 1919 г. вспыхнуло Кустанайское восстание. Один из его лидеров А. Жиляев прорвался к красным в районе Актюбинска. Вскоре разгорелся конфликт между Жиляевым и комфронта Астраханцевым. В столкновении Астраханцев был ранен, а Жиляев арестован и 18 августа расстрелян.

Удачнее складывалась судьба Каландаришвили – он позднее оказался в составе Красной Армии. Летом – зимой 1919 г. отряд Каландаришвили вырос с 500 до 2000 бойцов и, установив связи с коммунистами, подошел к Иркутску.

Между Кузнецком и Барнаулом, в Причернском крае, наибольшее влияние в 1919 г. имел отряд Г. Рогова. Он был умелым командиром с богатым военным опытом – еще в японскую войну получил три Георгия и дослужился до фельдфебеля. С началом восстания чехословацкого корпуса Рогов с оружием в руках защищал советскую власть. Большевики не доверяли Рогову, их командир М. Ворожцов соперничал с ним, обвинял роговцев в недисциплинированности и разложении. Он то вступал со своими людьми в роговский отряд, то создавал свою «дивизию» (после прихода Красной Армии этому «комдиву» доверили батальон). В июле – октябре 1919 г. Рогов разгромил несколько гарнизонов белых. Когда он осадил Сорокино, белые упорно отбивались. Тут из тайги пришел отряд Новоселова. Новоселов был идейным анархо-коммунистом. Вернувшись с фронта в 1918 г., он создал коммуну «Анархия», которая теперь была разорена белыми. Что же, не дали поработать плугом, возьмем в руки шашку.

Ворожцов позднее докладывал: «Новоселов же с первых дней прибытия к нам стал проводить анархию, взял под свое влияние Рогова и других членов нашего ревкома, и наш отряд стал разлагаться». В действительности отряд разлагаться не стал, и «анархия» помогла: роговцы и новоселовцы взяли Сорокино. Один из роговских партизан вспоминал: «Как боец Новоселов был храбрый малый, боец довольно решительный и, надо отдать справедливость, имел стратегические соображения, может быть, лучше, чем кто-нибудь из нас». Новоселовцы на марше шли под черным знаменем с надписью «Анархия – мать порядка». Новоселов выступал за ликвидацию всяких органов власти, кроме местного самоуправления, которое само создаст «трудовые федерации». Работники самостоятельно будут обмениваться продуктами без посредников и без денег. Новоселов выступал даже против Советов, чем отличался от большинства анархистских командиров, включая и Махно. Рогов колебался, то поддерживая Новоселова, то идею Советов. Армия Рогова выросла до 10 тысяч бойцов, контролируя Причумышье и правый берег Оби.

Партизанское движение было постоянной головной болью белых, отвлекало силы. Это способствовало тому, что РККА имела численный перевес. В августе 1919 г. РККА вышла на Тобол. Но сил для наступления на всех фронтах у Красной Армии не хватало. Летом 1919 г. на Украине для красных разразилась настоящая катастрофа. 30 августа деникинские войска взяли Киев. Красная Армия уходила с Украины, но значительная часть РККА на Украине состояла из вчерашних повстанцев, которые не хотели слишком далеко отрываться от родных мест. Это создавало новые возможности для Махно и Григорьева.

13 июля 1919 г. махновцы объединились с отрядом Григорьева. В соответствии с соглашением двух лидеров Григорьев был объявлен командиром, а Махно – председателем Реввоенсовета Повстанческой армии. Между махновцами и григорьевцами возникли разногласия в связи с антисемитизмом Григорьева и его нежеланием бороться против белых. 27 июля 1919 г. Григорьев был убит махновцами. Махно отправил в эфир телеграмму: «Всем, всем, всем. Копия – Москва, Кремль. Нами убит известный атаман Григорьев. Подпись – Махно». Григорьевцы вошли в состав махновского отряда, но в большинстве вскоре покинули его. У Махно появился новый источник пополнения – его собственные бойцы, «одолженные» красным в июне.

Большинство махновских частей, действовавших в составе РККА, а также часть 58-й дивизии красных, в августе перешли на сторону Махно. 1 сентября 1919 г. на собрании комсостава армии в с. Добровеличковке была провозглашена «Революционная повстанческая армия Украины (махновцев)», избран новый Реввоенсовет и штаб армии во главе с командармом Махно.

Превосходящие силы белых оттеснили махновцев под Умань. Но 26–27 сентября 1919 г. армия Махно нанесла белым внезапный удар под Перегоновкой и вырвалась на оперативный простор в тылы деникинцев. В начале октября махновцы заняли Александровск и Гуляйполе. Возникла обширная повстанческая зона, оттянувшая на себя часть сил белых во время наступления Деникина на Москву. 28 октября – 19 декабря (с небольшим перерывом) махновцы удерживали Екатеринослав.

Принципы социальной и политической организации в районе должны были быть определены «самими трудящимися». В махновском районе в Александровске 27 октября – 2 ноября 1919 г. был проведен съезд крестьян, рабочих и повстанцев. Махно призвал делегатов вступать в армию для уничтожения насильственной власти и контрреволюции. Левые партии в махновском районе могли действовать легально. В экономике возобладал своего рода рыночной социализм, где все предприятия действовали в условиях самоокупаемости и управлялись органами самоуправления работников. Командование и ВРС осуществляли помимо политического руководства функции социального вспомоществования и просвещения.

Репрессивные функции выполняла контрразведка. В ноябре 1919 г. по обвинению в подготовке заговора и отравления Махно контрразведкой была арестована группа коммунистов во главе с комполка М. Полонским. 2 декабря 1919 г. обвиняемые были расстреляны.

В декабре 1919 г. махновская армия была дезорганизована эпидемией тифа, заболел и Махно.

Отступив из Екатеринослава под натиском белых, Махно с основными силами армии отошел в Александровск.

В это время белые уже отходили с Украины под ударами красных. Махно не без оснований считал, что во многом крушение белого движения – заслуга его повстанческой армии: «Золотопогонники чуть было не вошли в Москву, и если бы не повстанцы, то над революционной Россией уже давно развевался бы трехцветный самодержавный флаг».

Но благодарности не было. 11 декабря 1919 г. Реввоенсовет республики издал приказ Южному фронту «О мерах преодоления партизанства». В нем говорилось: «Армии Южфронта все больше входят в область украинского партизанства. Практическая политика в отношении партизанства и добровольчества получает огромное значение: от нея зависит не только наша победа над Деникиным, но и вся дальнейшая судьба советского режима на Украине. Необходимо немедленно же принять ряд мер, которые исключили бы возможность повторения всех явлений, которые погубили Советскую Украину в прошлый раз». Что же погубило Советскую Украину в 1919 г.? Неужели продразверстка, игнорирование национального фактора, произвол коммунистических чиновников и ВЧК, низкая боеспособность регулярных частей РККА? Нет, с точки зрение Л. Троцкого и С. Каменева, подписавших документ, всему виной заражение Красной Армии партизанщиной, которое теперь следует предотвратить любой ценой. Легко написать, трудно сделать. Сложность – в самом украинском крестьянстве: «Ввиду того, что партизанские отряды в Украине легко возникают и исчезают, растворяясь в месте вооруженного крестьянского населения, основным условием успеха борьбы с партизанством является БЕЗУСЛОВНОЕ и ПОГОЛОВНОЕ РАЗОРУЖЕНИЕ КРЕСТЬЯНСКОГО НАСЕЛЕНИЯ». С помощью оплаты сданного оружия и штрафов за несданное, агитации и обысков, круговой поруки, заложничества и расстрела виновников.

Мотивируя суровое отношение к партизанам в докладе VII съезду советов, Троцкий утверждал: «Исключительно быстрый темп наших неудач на Украине объясняется теми же причинами, что и темп наших успехов: крайней неустойчивостью украинской почвы… И если мы позволим украинскому партизанству застояться в надежде, что из него сложится украинская армия, мы во второй раз погубим Советскую Украину – на этот раз надолго». Это касается не только украинского партизанства, но и партизан Северного Кавказа и Сибири. Но в первую очередь – махновцев, которые после поражения Деникина станут «смертельной опасностью для рабоче-крестьянского государства». Никакого чувства благодарности к махновцам за помощь против Деникина быть не может.


От Алтая до Амура

Разработанный на основании махновского опыта приказ 11 декабря был распространен и на Сибирь, где, по словам члена Сибревкома В. Косарева, «дело пахло Украиной», так как среди партизан было много анархистов и эсеров.

В Сибири отношение коммунистов к партизанам диктовалось украинским опытом. «Опыт прошлого свидетельствует, что партизанские отряды, включая в себя очень часто элемент не только чисто идейных бойцов, но зачастую ничего общего с ним не имеющий…оказались в моральном отношении вредными, а в военном – малоустойчивыми», – инструктировал начальник полевого штаба Реввоенсовета республики начальника штаба 5-й армии. Поэтому партизаны (несмотря на «выгодные отличия сибирских партизан от южных») могут служить в Красной Армии только после переформирования – не со своими прежними боевыми товарищами.

В ноябре красные взяли Омск и двинулись вглубь Сибири, взаимодействуя с партизанами. Партизанские отряды перешли в наступление. Рогов взял Кузнецк, где устроил «чистку гадам» – расстреливались офицеры, «буржуи» и чиновники – всего до 400 человек. Разрушались церкви.

В декабре вспыхнули восстания в Томске и Иркутске. Коммунисты, анархисты и эсеры сражались плечом к плечу. Правда, в ожидании прихода РККА некоторые коммунистические командиры стали втихаря расстреливать анархистов, но пока это было скорее исключение.

Тем временем 4 января 1920 г. Каландаришвили подошел к Иркутску. Власть в городе взял эсеро-меньшевистский Политцентр, который арестовал Колчака. Политцентр договорился с большевиками о создании буферного государства в Сибири. Правда, эта договоренность продержалась 4 дня. На город шли каппелевцы, и перед этой угрозой 21 января, опираясь на партизан и красногвардейцев, власть взял большевистско-левоэсеровский ревком. 7 февраля Колчак был расстрелян. Каландаришвили вошел в Иркутск и принял участие в обороне города, затем преследовал каппелевцев на восток. Их остатки отошли на территорию буферной Дальневосточной республики. Красная Армия заняла Сибирь.

Когда победа была одержана, партизанские командиры, сражавшиеся против Колчака, с удивлением выслушали приказ – оружие сдать, бойцов передать в красные части, самим получить новые назначения, не связанные с непосредственным командованием войсками. Затем начались аресты. За решеткой оказались Г. Рогов, И. Новоселов, П. Лубков, А. Кравченко, Е. Мамонтов, И. Третьяк.

Рогова арестовали 25 декабря за грабежи церквей, учиненные его бойцами. Учитывая отношение коммунистов к церкви, это был скорее повод. В приказе по гарнизону Барнаула говорилось, что Рогов своими действиями «восстановил против себя трудовое крестьянство Сибири». Но в том же приказе признается, что это не совсем так – крестьяне Причумышья собирают съезды в защиту своего героя. Против Рогова выступали крестьяне прежде всего тех районов, которые были заняты роговцами в последний период борьбы, когда он уже не вполне контролировал свою разросшуюся армию.

В заключении Рогова избивали, требуя, чтобы он покаялся за разграбление Кузнецка. Правда, при дальнейшем разбирательстве выяснилось, что слухи о грабежах в Кузнецке преувеличены.

Новоселов бежал. Он не собирался сдаваться и, как пересказывали крестьяне, говорил: «Всякая власть есть гнет, и Советская власть тоже гнет. Пусть кто хочет, топчется с ней на одном месте, а мы весной сделаем восстание, будем резать ревкомы и ячейки… Революция не кончена, мы на полпути не остановимся».

Ветераны борьбы с Колчаком роптали: за что боролись! Лихие командиры сидят в подвалах ЧК, на командные должности назначаются бывшие офицеры. Пришла продразверстка – поборы в пользу дармоедского города, а там «засели гады» – те же чиновники, что работали и на Колчака. Комиссары получают богатые пайки, а народ вот-вот начнет голодать. В Усть-Каменогорске и Семипалатинске прошли волнения бойцов-мамонтовцев. Их урезонили, но обстановка продолжала накаляться.

Война продолжалась восточнее – за Байкалом вплоть до Тихого океана. Здесь выдвинулся анархист Яков Тряпицын. На Первой мировой войне он получил два Георгия и чин прапорщика, участвовал в октябрьском перевороте. Оказавшись в Иркутске, был арестован белыми, бежал в Приморье, вступил в партизанский отряд Г. Шевченко, потом с небольшой группой стал действовать самостоятельно. Так же начинал и Новоселов.

К осени 1919 г. японцы и казаки атамана Калмыкова нанесли партизанам сокрушительное поражение. Остатки партизан и подпольщиков 2 ноября собрались в с. Анастасьевке Хабаровского уезда. Тряпицын предложил двигаться по Амуру, где можно поднять новых бойцов, создать обширную советскую территорию. С ним пошли только 19 человек. Тряпицын произнес речь: «Сегодня мы начинаем поход по Амуру, имея целью восстановление Советской власти. Вперед, за власть Советов!» Им предстояло пройти 700 километров пешком, по сугробам и болотам. Правда, часть пути противник не замечал этой микроскопической армии. Но вскоре отряд стал вполне реальной силой. Тряпицын убеждал таежников и крестьян, что нет жизни лучше, чем при Советской власти – их собственной, ими выбранной из своих односельчан. Но чтобы отстоять эту жизнь, нужно победить белых карателей и японских империалистов, которые собираются покорить Дальний Восток.

Партизаны проявляли невиданную маневренность. «Применение маневренных, подвижных отрядов лыжников партизанами Приамурья было своеобразным вкладом в военное искусство». В конце ноября, пройдя за три недели более полпути, около 100 партизан заняли Циммермановку. Тут Тряпицын передал командование своему командиру Н. Бузину-Бичу, а сам с несколькими людьми ушел в тайгу. Создав один отряд, он пошел создавать второй, считая, что Бузин справится за него. Бузин и справился, разбив отряд белых, атаковавший Циммермановку. Белые сосредоточились в Мариинке, возникла патовая ситуация. Но тут в тылу белых на Амур из тайги вышел Тряпицын с отрядом в 100–200 бойцов. После этого белым не оставалось ничего, как уходить к океану, очистив Амур. По дороге часть белых разбежалась и перешла на сторону партизан. Под новый год 1300 партизан Тряпицына вышли к Николаевску-на-Амуре, занятому белогвардейцами и японцами (около 500 бойцов). 19 января была провозглашена Красная Армия Николаевского фронта во главе с Тряпицыным. В комсоставе были коммунисты, анархисты и эсеры-максималисты.

27 января белые казнили парламентеров Тряпицына. Бои закипели с новой силой. Когда положение интервентов стало безнадежным, они заявили, что готовы придерживаться нейтралитета. 29 февраля красные вошли в Николаевск-на-Амуре. Здесь были установлены порядки, мало отличавшиеся от других городов, занятых красными. Тряпицын считал, что в зоне военных действий говорить об установлении анархии не приходится. Исполком совета занялся организацией снабжение населения и… сбором экспонатов для краеведческого музея. Власть в Николаевске была многопартийной – было создано Бюро левых советских партий, в которое входили большевики, анархисты и максималисты. Была установлена твердая дисциплина, наказания за пьянство и мародерство – вплоть до расстрела.

В это время по инициативе РКП(б) началось формирование буфера между Советской Россией и Японией, каковым должна была стать формально независимая Дальневосточная республика (ДВР). ДВР должна была строиться на многопартийной основе. Гражданская война в Приморье на время прекратилась, партизанские отряды вошли в города и сосуществовали с остатками белых сил. Японцы рассматривали сложившуюся ситуацию через призму задачи закрепиться на Дальнем Востоке. Буфер под контролем левых сил их не устраивал, им нужно было марионеточное прояпонское правительство.

Особенно японцев интересовал Сахалин, северная часть которого принадлежала России, и его административная столица – расположенный на материке Николаевск-на-Амуре. Выманив партизан в города, японцы завершали подготовку к удару по красным на Дальнем Востоке. В ночь на 12 марта японцы внезапно напали на армию Тряпицына, вероломно нарушив соглашение о нейтралитете. Из-за применения японцами зажигательных ракет в деревянном Николаевске возникли пожары. Тряпицын был дважды ранен в ногу. В этой обстановке командир Рогозин расстрелял заключенных тюрьмы.

Натиск японцев удалось отбить, к 15 марта их батальон был уничтожен. В плен попали 128 японцев, в основном обслуживающий персонал оккупационных сил, в том числе женщины из публичного дома.

После этого инцидента Тряпицын по радио стал выступать против перемирия с японцами, предупреждая, что они могут нарушить его в любой момент и устроить резню. Тряпицын выступал и против идеи буфера, который дает возможность белым готовить вероломное нападение вместе с японцами. «Злопыхатели много времени спустя будут обвинять уже мертвого Тряпицына в подстрекательстве к войне с Японией. К сожалению, апрельские события подтвердили правоту Тряпицына и его штаба», – комментирует историк Г. Левкин. Предупреждения Тряпицына вызвали у лидеров коммунистов раздражение – ведь и в РКП(б) на Дальнем Востоке было немало противников как буфера, так и переговоров с японцами, которые могли оказаться ловушкой. Агитация Тряпицына могла сорвать игру.

Тряпицын не убедил лидеров приморских большевиков. Многим из них это будет стоить жизни. Игру сорвали японцы. В ночь на 5 апреля, в разгар переговоров о выводе японских войск с Дальнего Востока, японцы начали резню красных на Дальнем Востоке – Николаевск был только репетицией. Погибло более 7000 человек, в том числе лидер приморских партизан Сергей Лазо.

22 апреля, выстраивая армию ДВР после первого японского удара, главком Генрих Эйхе назначил Тряпицына командующим Охотским фронтом, в зону ответственности которого входил и Хабаровск. Это показывает, что красное командование рассчитывало, что именно армия Тряпицына, как лучше всего сохранившаяся после удара японцев, будет наступать на Хабаровск.

Но японцы не были намерены отдавать Тряпицыну инициативу и высадились под Николаевском. Естественный путь отступления для него был в сторону Хабаровска, но тогда на Амуре армия Тряпицына была бы зажата с двух сторон – от Хабаровска шли японские канонерки с десантом. Комфронта находит остроумное решение – отступать на реку Амгунь, впадающую в Амур. Таким образом, фронт красных располагался близ Николаевска, сковывая японцев, тыл располагался в селе Керби – достаточно далеко от Николаевска и от моря, что исключало его быстрый захват японцами. Но в случае поражения Охотского фронта все равно оставалась возможность отступать на занятый красными Благовещенск. Во всех отношениях удачная позиция, если бы речь шла только о войне с Японией.

Чтобы не дать японцам возможности создать в Николаевске удобную базу, Тряпицын приказал 1 июня сжечь город, эвакуировав население в Керби. Такое поведение в стиле 1812 г. значительно снизило ценность Николаевска для японцев. Шокирующее воздействие на Японию произвело другое решение Тряпицына – перед отходом из города захваченные в плен подданные Японии были расстреляны. Страна восходящего солнца была шокирована, Северная экспедиция повернулась к ней жутким лицом террора. Тряпицын поступил с японцами (правда, не совсем уж мирными, учитывая, что они в большинстве своем прибыли для обеспечения агрессии и участвовали в боях) так же, как японцы привыкли поступать с русским населением Дальнего Востока. Так, 22 марта 1919 г. японцы сожгли село Ивановка вместе с 257 жителями. И это – только один из случаев.

Население Николаевска отправилось в Керби на пароходах, а армия отходила по болотистой местности и измоталась. Обострились конфликты. В этих условиях против Тряпицына возник заговор части командиров. 1 июля он был арестован и 9 июля расстрелян вместе с частью соратников и женой, а его армия распалась. Коммунисты ДВР отнеслись к этому перевороту благожелательно – Тряпицын был врагом японцев, а с ними предстояло потом мириться.


Пожар 1920 года

Тем временем Красная Армия вернулась на Украину. 5 января 1920 г. в занятый махновцами Александровск прибыли и части 45-й дивизии РККА. На переговорах с представителями красного командования Махно и представители его штаба потребовали выделить им участок фронта для борьбы с белыми и сохранить за ними контроль над их районом. Махно и его штаб настаивали на заключении формального соглашения с советским руководством. 6 января 1920 г. командарм 14-й армии И. Уборевич приказал Махно выдвигаться на польский фронт. Это была ловушка – в случае согласия махновцев планировалось разоружить по дороге. Впрочем, красное командование не рассчитывало на доверчивость Махно. Не дожидаясь ответа, Всеукраинский ревком 9 января 1920 г. объявил Махно вне закона под предлогом невыполнения им приказа идти на польский фронт. Красные напали на штаб Махно в Александровске, но он сумел 10 января 1920 г. уйти в Гуляйполе.

На совещании комсостава в Гуляйполе 11 января 1920 г. было решено предоставить повстанцам месячный отпуск. За это время можно было подлечиться от тифа и сориентироваться в новой ситуации. 22 января 1920 г. Махно ответил на требования большевиков: «Повстанческая армия, имея перед собой не заслуги перед революцией, а только честно исполняя до сих пор свой долг тружеников, считает предложение со стороны советских войск о разоружении плодом печальных недоразумений, оскорбляющих повстанческую армию». Махно заявил о готовности «идти рука об руку» с РККА, сохраняя самостоятельность. В это время более двух дивизий красных атаковали, разоружали и частично расстреливали махновцев, в том числе больных. Махно на время болезни перешел на нелегальное положение, скрывался на хуторе Белом.

После выздоровления Махно с начала февраля махновцы возобновили боевые действия против красных. Зимой – весной махновцы нападали на небольшие отряды, работников большевистского аппарата, склады, раздавая крестьянам запасы хлеба. В районе действия махновцев большевики были вынуждены уйти в подполье и открыто выступали только в сопровождении крупных воинских частей. 29 мая 1920 г. был избран Совет революционных повстанцев Украины (махновцев) во главе с Махно.

Попытки Врангеля установить союз с Махно закончились расстрелом эмиссара белых по решению СРПУ и штаба махновцев.

В марте – мае 1920 г. отряды под командованием Махно сражались с частями 1-й Конной армии, ВОХР и др. силами РККА. Летом 1920 г. армия под общим командованием Махно насчитывала более 10 тысяч бойцов.

11 июля 1920 г. армия Махно начала рейд за пределы своего района, в ходе которого взяла города Изюм (17 июля), Зеньков (9 августа), Миргород (16 августа), Старобельск (3 сентября), Миллерово (13 сентября).

29 августа 1920 г. в бою под Петровкой Махно был серьезно ранен в ногу (всего Махно имел более 10 ранений). После этого командармом стал С. Каретников. Красное командование не знало, что делать с этим рейдом, – пока стягивали силы к одному занятому махновцами городу, они уже брали другой.

Война с Польшей и другие нужды «военного коммунизма» требовали ресурсов – отсюда новый нажим продразверстки, новые реквизиции – новый рост поддержки повстанчества крестьянами.

19–25 августа вспыхнуло восстание крестьян Тамбовской губернии. Оно было поддержано отрядом партизанившего здесь Александра Антонова. Социалист-революционер с 1907 г., участвовал в экспроприациях, подготовке террористических актов. В 1909 г. арестован, в 1910 г. приговорен к смертной казни, которая была заменена пожизненным заключением. Освобожденный в 1917 г. в результате Февральской революции, Антонов работал в городской милиции Тамбова, в октябре 1917 г. был назначен начальником милиции Кирсановского уезда. В августе 1918 г. Антонов перешел на нелегальное положение. В 1919 г. создал из бывших милиционеров вооруженный отряд, базировавшийся в кирсановских лесах.

В августе 1920 г. повстанцы предприняли наступление на Тамбов и были остановлены только в 15 км от него. Они громили станции железной дороги, парализуя отправку конфискованного у крестьян хлеба. Поступление хлеба из губернии практически прекратилось. Почти вся Тамбовская губерния, кроме городов, крупных станций и укрепленных совхозов, контролировалась повстанцами.

14 ноября 1920 г. на совещании повстанческих командиров было провозглашено создание единой партизанской армии Тамбовского края во главе с главным оперативным штабом, руководителем которого был избран А. Антонов. Командующим армией был назначен М. Токмаков (в январе 1921 г. возглавил 2-ю армию повстанцев). По советским данным, в декабре 1920 г. наиболее крупной группировкой восставших в 1000 пеших и 1000 конных бойцов командовал сам Антонов. Отдельно действовал конный отряд Токмакова в 500 всадников. Существовало еще две крупные группировки по 1500 бойцов под командованием Богуславского и Селянского.

Политическим органом движения был Союз трудового крестьянства (СТК). Идея создания таких союзов была выдвинута партией эсеров еще в мае. Но эсеры не рассчитывали, что союзы вступят в жестокую вооруженную борьбу с режимом, – ПСР была временно легальна и призывала к ненасильственному давлению на власть. Лидеры ПСР рассчитывали, что в результате возникнет массовое общероссийское движение, способное позднее свергнуть большевиков. Но пока они выступали против «голой партизанщины».

Тамбовские эсеры приняли активное участие в восстании, убеждали делегатов общероссийской конференции ПСР поддержать выступление. Но партия не отказалась от решения о прекращении вооруженной борьбы с большевиками. В то же время конференция заявила о «неизбежности в будущем возобновления партией вооруженной борьбы с большевиками».

После волны арестов повстанцы создали новые губернские органы ПСР (председатель губкома Г. Плужников) и СТК (председатель М. Токмаков, затем И. Ишин). Тамбовский губернский СТК выступал за свержение власти большевиков насильственным путем и созыв Учредительного собрания. До созыва собрания власть на местах должна была устанавливаться союзами и партиями, участвовавшими в борьбе. Эта власть должна была восстановить гражданские свободы, провести закон о социализации земли в редакции Учредительного собрания, провести частичную денационализацию при сохранении государственного регулирования производства и цен, восстановить рабочий контроль. В СТК совместно действовали как члены ПСР, так и левые эсеры. Поэтому программным требованием некоторых СТК помимо социализации земли было не Учредительное собрание, а созыв Всероссийских съездов трудящихся, которые могли бы определить форму государственного устройства.

Еще левее были взгляды повстанческого движения, вспыхнувшего в это время в Сибири, где в мае 1920 г. была введена продразверстка. Здесь наиболее крупное восстание возглавил анархист Новоселов, который считал, что коммунисты восстанавливают буржуазную диктатуру. Новоселов создал Федерацию алтайских анархистов (ФАА), ядром которой стали партизаны армии Рогова. ФАА критиковала политику большевиков и за диктатуру «военного коммунизма», и за компромисс с теми слоями, которые прежде служили Колчаку. Коммунисты создают новую правящую касту, и она должна быть разгромлена. ФАА выступала за «самоуправление самого народа на местах». Новоселовцы протестовали против любого вмешательства власти в отношении крестьян и рабочих: «В дела деревни никто не должен ввязываться, кроме вас самих, также и в дела фабрик и заводов тоже самое никто не имеет права ввязываться, кроме самих рабочих, так как каждый труженик должен быть хозяином своего труда, дабы заставить дармоедов трудиться». Выступая перед крестьянами, Новоселов говорил: «Не надо губпродкомов. Гноят хлеб, мясо. Сами будем делать обмен. Мы рабочим – хлеб и мясо, они – мануфактуру и прочее. Не надо регулярной армии – каждому винтовку».

Новоселовская агитация была тем успешнее, поскольку прославленные партизанские командиры сидели в подвалах ЧК. Коммунисты запоздало поняли угрозу, и отпустили командиров. Особенно пострадал товарищ и командир Новоселова Рогов – в тюрьме он заразился тифом и тяжело болел. После выхода из тюрьмы он призвал крестьян создавать «коммуну без участия белоручек и кулаков» и готовиться «в нужный момент» выступить, чтобы «добывать истинную свободу».

1 мая в центре партизанского края, родном селе Рогова Жуланиха, состоялся торжественный митинг, посвященный перезахоронению жертв колчаковского террора. На митинг сошлось около тысячи бывших партизан и многотысячные толпы крестьян. Пришел и Новоселов под черным флагом. Анархисты выступили с речами: «Разве мы за это воевали? Революция не кончена!» Коммунисты не смогли их переспорить и ретировались. Новоселов стал формировать отряд повстанцев. 3 мая тысячная армия Новоселова перешла в наступление, громя Советы и милицейские участки. Повстанцами были взяты Тогул и Уксанай. В их листовках говорилось: «Враги революции Вам наговаривают, что из Тайги якобы движутся беляки и хотят Вас поработить – но это ложь. В Тайге белых нет, они все уже покраснели и сидят по городам в Законодательных учреждениях и издают для Вас суровые законы. В Тайге же Ваши братья крестьяне и рабочие, которых преследуют одинаково, что Николай, Керенский, Колчак и Власть Совета, именующая себя Народной властью. Власть, именующая себя народной, идет на соглашение с буржуазией и угнетает рабочего и крестьянина. Вот почему и выступили рабочие и крестьяне – открыто выступили против лжи и несправедливости». Коммунисты признавали, что «во всем чувствуется сеть раскинутой организации». Армия Новоселова росла и контролировала партизанский Причернский край между Барнаулом и Кузнецком. В ней появился Рогов. Он был неактивен – то ли колебался, то ли просто болел. Воззвания повстанцев выходили за подписью Новоселова, Рогова и других командиров. Коммунисты называли восстание роговщиной.

Сначала это была странная война – по обе стороны баррикад были вчерашние товарищи по антиколчаковской борьбе. Им не хотелось стрелять друг в друга. Отряды повстанцев и карателей маневрировали, и больше всего страдали работники советских учреждений. Затем бои стали идти с большим ожесточением. Новоселовцы разделились на множество отрядов, сам Новоселов 6 июня направился с небольшой группой в сторону Кузнецка для создания новых отрядов. 12–14 июня Рогов потерпел поражение, и часть его отряда разошлась. 20 июня в столкновении с красными Рогов был ранен, погибла его жена. 3 июля раненого Рогова выдал коммунистам кулак села Евдокимово. В начавшейся перестрелке Рогов был то ли убит, то ли застрелился. После этого Сиббюро ЦК РКП(б) сочло, что «движение Рогова можно считать ликвидированным». И напрасно – ведь это не было «движение Рогова», и его гибель не привела к спаду повстанчества. Новоселов разбил красных у Сычевки. Только в августе Новоселов попал в засаду и был разгромлен. Но он ушел в Кузнецкий уезд, откуда силами в 400 человек снова начал атаковать красных. 5 сентября Новоселов опять был разбит у Бирюлей, недалеко от Гурьевского завода. Тогда он ушел в тайгу. Кавалерийский эскадрон Шаркова охотился за ним до октября, но безуспешно. Новоселов где-то зазимовал, затаился.

В Алейском уезде (степной Алтай) за Советскую власть и против коммунистов поднялись мамонтовцы во главе с бывшим комиссаром полка Ф. Плотниковым. В июле, соединившись с восставшим казачеством, повстанцы численностью около 5000 человек, угрожали Павлодару (Плотников стал уже начальником штаба при главкоме повстанцев Шишкине). Красное командование называло повстанцев черными, подчеркивая тем самым, что они не белые. Плотников издавал приказы, запрещавшие сдавать продразверстку, возвращал уже собранный большевиками хлеб крестьянам. В августе, не сумев овладеть Павлодаром, повстанцы отошли к горам. В Горном Алтае они партизанили до октября, когда Плотников погиб. Но мелкие отряды продолжали действовать здесь и в дальнейшем.

В сентябре в Мариинском уезде восстал П. Лубков. Выступив на митинге на станции Тайга, анархисты получили поддержку окрестных крестьян, провели мобилизацию. Лубков возглавил отряд в 3 тыс. бойцов, 22 сентября перерезал Транссиб и предложил большевикам отменить продразверстку. Лубковцы раздавали крестьянам и бедноте хлеб, который отнимали и у коммунистов, и у кулаков. Коммунисты отвергли предложение Лубкова о переговорах и разгромили его. С небольшим отрядом сторонников он ушел в тайгу.

В июле 1920 г. в Сибири против коммунистов сражались 21 тыс. партизан. В августе их число даже выросло до 23 тыс., после чего стало падать – до 9 тыс. в начале ноября. Но это могло быть и сезонным явлением.

Особенно опасными для коммунистического режима были связи между красными воинскими частями и возмущенной деревней. Оттуда шли в армию письма о произволе продотрядовцев, о надвигающемся голоде, о жестокостях ЧК. Солдаты волновались, командиры мрачнели и о чем-то переговаривались поодаль от комиссаров и чекистов.

В июле 1920 г. командование попыталось снять с поста командира формирующейся в Саратовской губернии 2-й Туркестанской дивизии А. Сапожкова, бывшего левого эсера, известного заступничеством за крестьян. Солдаты заступились за своего командира, и 13 июля началось восстание.

В своем воззвании сапожковцы провозгласили, что отстаивают завоевания революции от засевших в государственных органах буржуазных спецов, золотопогонников и лжекоммунистов. Они эксплуатируют крестьян-тружеников. Сапожковцы выступали также против продразверстки за вольную торговлю. Сапожковская «1-я армия Правды», обрастая крестьянами, двинулась из Бузулука на Уральск и Новоузень. При этом Сапожков выступал за Советскую власть и даже Коммунистический интернационал, но утверждал, что «власти тружеников-крестьян давно уже не существует». Восстание Сапожкова не на шутку перепугало правительство – создав прочную базу на Южном Урале, он мог перенести движение и в Сибирь, и в Поволжье. Крайне опасен был прецедент восстания в Красной Армии под социалистическим лозунгами. В телеграмме саратовскому и уральскому руководству Ленин приказывал: «Пресекать в корне всякое проявление сочувствия и тем более содействия местного населения Сапожкову, используя всю полноту революционной власти; в тех случаях, где содействие имело место, потребовать выдачу виновных главарей; от селений, лежащих на пути следования отрядов Сапожкова, брать заложников, дабы предупредить возможность содействия». Тем не менее Сапожкова поддержали крестьянские отряды от Самарской до Царицынской и Оренбургской губерний. 5 сентября Сапожков погиб в бою, его армия распалась (хотя последние отряды сапожковцев партизанили до 1922 г.). Волнения в разных концах страны грозили новым витком Гражданской войны.

Однако осенью 1920 г. красным удалось на время избавиться от одного из важнейших очагов сопротивления. Дело в том, что махновский район был занят белыми – Русской армией Врангеля. Теперь, чтобы вернуться назад, махновцам нужно было воевать с белыми.

1 октября 1920 г., после предварительного соглашения о прекращении военных действий с красными, Махно в обращении к действующим на Украине повстанцам призвал их прекратить боевые действия против большевиков: «Оставаясь безучастными зрителями, украинские повстанцы помогли бы воцарению на Украине либо исторического врага – польского пана, либо опять царской власти, возглавляемой германским бароном». 2 октября 1920 г. было подписано соглашение между представителями УССР и СРПУ махновцев о союзе.

Действуя вместе с РККА, махновцы 22 октября 1920 г. прорвались в свой район и 26 октября 1920 г. освободили от белых Гуляйполе, где разместился Махно. Часть армии осталась в районе Гуляйполя, а часть под командованием С. Каретникова отправилась на фронт против войск Врангеля и приняла участие в форсировании Сиваша и разгроме белых в Крыму.

Однако благодарности за помощь от красных снова не последовало. 26 ноября 1920 г. красные внезапно напали на махновцев. Приняв командование армией, Махно сумел уйти из-под удара, нанесенного по его силам в Гуляйполе. Крымская группа махновцев вырвалась с полуострова с большими потерями. Южному фронту РККА под командованием М. Фрунзе, опираясь на многократный перевес в силах, удалось окружить Махно в Андреевке у Азовского моря, но 14–18 декабря 1920 г. Махно прорвался на оперативный простор. Однако ему пришлось уйти на Правобережье Днепра, где у махновцев не было достаточной поддержки населения. В ходе тяжелых боев в январе – феврале 1921 г. махновцы прорвались в родные места.

С разгромом Врангеля широкомасштабная Гражданская война в России закончилась. Но продолжались и революция, и Гражданская война в локальных очагах, в том числе повстанческих.


Третья революция

Разгром белого движения привел к вступлению российской революции в новую фазу. Теперь исчезла угроза реставрации дореволюционного режима силами белого движения. Крестьяне больше не опасались, что белые отнимут у них землю. Тысячи рабочих теперь не боялись массовых репрессий против участников революции со стороны контрреволюционеров. Исчезновение этой угрозы лишило оснований политику «военного коммунизма», которая формировалась в условиях мобилизации всех сил ради победы в Гражданской войне. Но большевики не собирались отказываться от «военного коммунизма», так как считали его прямой дорогой к новому коммунистическому обществу. Режим был сохранен во всей полноте. Социальная напряженность стала стремительно нарастать.

Анархисты и левые эсеры надеялись, что это приведет к «третьей революции» (по аналогии с Февральской и Октябрьской), в ходе которой народ свергнет большевистскую диктатуру. И действительно, в 1920–1921 гг. разразился острый социально-политический кризис, который знаменовал финал российской революции. Начался новый грозный подъем повстанчества.

Почти вся Тамбовская губерния, кроме городов, контролировалась повстанцами. В феврале 1921 г. восстание распространилось на часть Пензенской, Воронежской и Саратовской губерний, где антоновцы контактировали с другими повстанческими движениями. В январе 1921 г. были образованы две повстанческие армии (во главе с Антоновым и Токмаковым). В партизанской армии были введены знаки различия. На красных знаменах повстанческих полков был написан эсеровский лозунг «В борьбе обретешь ты право свое!». Численность повстанцев в марте составляла более 17 тыс. бойцов с 25 пулеметами и 5 орудиями. Им противостояли красные войска Тамбовской губернии, которые с января возглавлял А. Павлов, а с мая – М. Тухачевский. В марте они составляли 40,5 тыс. бойцов при 463 пулеметах, 63 орудиях, 8 самолетах, 4 бронепоездах, 7 бронелетучках и 6 броневиках. С учетом вспомогательных сил численность повстанцев оценивается в 40–50 тыс., а силы Красной Армии в регионе – в 120 тыс. Организационно-политическую работу при подавлении восстания вела комиссия ВЦИК по ликвидации бандитизма в Тамбовской губернии во главе с В. Антоновым-Овсеенко. Ему пригодился опыт взаимодействия с Махно – нужно было действовать не только вооруженной силой, но и уступками. 5 февраля 1921 г. в губернии была отменена продразверстка, что стало первой ласточкой приближающегося НЭПа.

В конце февраля 1921 г. в Тамбовскую губернию прорвался махновский отряд Колесникова. Но концентрация сил РККА была здесь уже столь велика, что Колесников не смог соединиться с антоновцами. После боев у Отхожей и Чамлыка он повернул назад в Воронежскую губернию.

На Дону росли отряды Г. Маслакова, на сторону которого переходили полки 1-й конной армии. Армия Маслакова достигла 5000 бойцов, и в ВЧК обсуждали опасность соединения маслаковцев с махновцами. О Маслакове сочувственно высказался прославленный командующий 2-й конной армии Ф. Миронов. О разговорах и подозрительных связях Миронова стало известно, в феврале 1921 г. он был арестован и погиб в тюрьме.

Махно после тяжелой для него зимы готовился к наступлению в сторону Харькова. На Правобережной Украине действовали сторонники Петлюры и Савинкова.

16 февраля началось восстание сторонников независимости Армении во главе с дашнаками. 18 февраля они взяли Ереван, который Красная Армия смогла вернуть только 2 апреля.

31 января 1921 г. вспыхнуло крестьянское восстание в Западной Сибири. Оно быстро охватило огромную территорию с городами Ишим, Петропавловск, Тобольск и др. Несмотря на то, что в руководстве восстания преобладали эсеры, оно развивалось под лозунгами «Советы без коммунистов!». Повстанцы во главе с эсером В. Родиным взяли Сургут, атаковали Курган, блокировали железнодорожное сообщение по Транссибу.

17 января снова восстал роговский район в Сибири. И. Новоселов захватил Сорокино, разоружив здесь кавполк. Восстание охватило юг Алтая. Теперь под черный флаг Новоселова встали 5–10 тыс. человек. Крестьяне распробовали власть коммунистов.

Анархист Новоселов поддержал программу эсеровского Крестьянского союза – сначала общий фронт против большевиков, а потом будем бороться за более далекие идеалы. Ситуация была такова, что против большевиков объединились все от «порозовевших» экс-белых до принявших более умеренную советскую программу анархистов. И везде народ требовал ликвидации режима продразверстки и запретов, причем ликвидации вместе с однопартийной диктатурой большевиков.

Кульминацией «третьей революции» стало восстание в Кронштадте, которое угрожало перенести борьбу в самый центр Советской России, охватить столицы и столичные гарнизоны.

Началось все с рабочих волнений. В феврале – марте 1921 г. произошел мощнейший всплеск забастовочного движения, причем в организации стачек участвовали как беспартийные рабочие, так и члены социалистических партий. 24 февраля 1921 г. рабочие Трубочного завода Петрограда вышли на улицу. К ним примкнули рабочие других предприятий. Вскоре среди демонстрантов появились матросы и солдаты. Толпа освободила рабочих, арестованных за невыход на работу (на остановившиеся из-за нехватки ресурсов предприятия).

В связи с «мятежом на заводах» Петроградский комитет РКП(б) принял меры – были арестованы члены социалистических партий (в требованиях рабочих звучали идеи эсеров, меньшевиков и анархистов), запрещены любые неразрешенные скопления народа, сформированы ударные отряды из коммунистов, по демонстрантам открывали огонь.

Сообщение о волнениях в Питере достигло Кронштадта. Моряки, многие из которых прекрасно помнило борьбу за рабочую власть, начали митинговать. Сообщения из дома об ужасах продразверстки и террора переплетались со свежими впечатлениями рабочих выступлений против рабочего государства.

Для умиротворения волнений в крепость приехал советский «президент», председатель ВЦИК М. Калинин и пытался уговорить моряков подчиниться. Но привычные штампы насчет «мировой революции» и «кольца фронтов» уже не действовали.

В результате даже большинство кронштадтских коммунистов поддержало резолюцию, принятую на митинге моряков и населения 1 марта 1921 г. В ней требовалось: «Ввиду того, что настоящие советы не выражают волю рабочих и крестьян, немедленно сделать выборы советов тайным голосованием, причем перед выборами провести свободную предварительную агитацию всех рабочих и крестьян». Резолюция требовала также свободы слова для левых эсеров и анархистов (не более того), восстановления других гражданских свобод, освобождения политзаключенных – социалистов и пересмотр дел других, ликвидации привилегий коммунистов, структур большевистской экономической диктатуры. И главное экономическое требование: «Дать полное право действия крестьянам над всею землею так, как им желательно, а также иметь скот, который содержаться должен и управляться своими силами, т. е. не пользуясь наемным трудом».

Большевики объявили кронштадтцев вне закона, после чего крепость восстала. Был избран Военно-революционный комитет (ВРК). Большинство его членов были беспартийными, что не означало отсутствия у ВРК политической идеологии. Важнейшие вопросы решались на собрании делегатов частей и предприятий. Активное участие в восстании принимали представители левосоциалистических партий и течений, в руководство входили меньшевик-интернационалист, эсер-максималист, энес и анархист (по иронии судьбы анархист Шустов охранял арестованных коммунистов), а также бывшие большевики. Бывший большевик – это тоже позиция. Эти люди поддерживали власть советов, но отшатнулись от практики «военного коммунизма». Идеи Кронштадта важны как результирующий вектор революционных народных настроений и синтез левых идей, оппозиционных коммунистам – конструктивных идей анархистов и радикальных идей социалистов.

15 марта 1921 г. в «Известиях Военно-революционного комитета», которые редактировал эсер-максималист Анатолий Ломанов, была опубликована установочная статья «Власть советам, а не партиям!», в которой говорилось: «И какая бы партия ни встала у власти, она не избежит роли диктатора, так как, какой бы крайне социалистической она ни являлась, у нас будут программные и тактические пункты, выработанные не жизнью, а созданные в стенах кабинета… Дело идет еще хуже, если у власти стоит не одна, а несколько партий… Трудящийся… сам возьмется за власть в лице – свободно избранных советов». Идея беспартийной Советской власти, близкая к позиции анархистов, также вытекала из идей бывших большевиков (таковыми были многие члены ВРК и участники восстания, в том числе председатель ВРК Степан Петриченко), которых привлекли освободительные лозунги революции и разочаровала практика большевизма. «Честным коммунистам» была предложена модель легального существования при новой власти в качестве оппозиции. Продолжая нелегальную деятельность, оставшиеся на свободе кронштадтские большевики формально приняли эти правила игры. В то же время Петриченко не исключал и компромисс с эсерами на почве созыва Учредительного собрания – он запретил публиковать статьи против учредилки.

Говоря о принципах работы ВРК, его член Владислав Вальк говорил на следствии: «Ревком в своем целом все время старался опираться на массы, и как масса решит, так и будет». В масштабах небольшого «полиса», островного городка, это было вполне возможно. Продолжая «дело Октября», Кронштадт шел в русле рабочих и солдатских настроений, противостоящих не только большевистской диктатуре, но и реставрации, возвращению назад, обесценивающему принесенные жертвы. Этим полубольшевистским настроением рабочих и матросских масс определяются лозунги и тактика восстания (притом что и в РКП(б) были сторонники демократизации советского режима). В этом были шансы на успех в Петрограде в случае ввода туда революционного флота.

Коммунистические и некоторые либеральные авторы пытаются доказать, что кронштадтские повстанцы «не имели будущего». А вот Ленину так не казалось, отсюда и его знаменитые заявления о самом серьезном кризисе Советской власти в связи с Кронштадтом. Ситуация была неопределенной. В Петрограде и других городах шли крупные забастовки, рабочие заявляли о поддержке Кронштадта, а иногда под влиянием эсеровской агитации – и Учредительного собрания. В Москве и области в январе 1921 г. началась волна забастовок, превосходивших по длительности стачки конца 1920 г. При этом рабочие переходили от экономических требований к политическим, на ряде предприятий было заметно влияние эсеров, меньшевиков и анархистов. Одни рабочие требовали уравнения пайков, другие – их сохранения, а третьи – уже созыва законодательного собрания, коалиционного правительства, гражданских свобод и свободы торговли. 4 февраля конференция металлистов выступила за замену продразверстки продналогом, передав Ленину требования рабочих и крестьян, которые в сложившейся ситуации председатель Совнаркома не решился отвергнуть. Московские рабочие проводили многотысячные митинги и демонстрации. Проводились антибольшевистские резолюции. На этом фоне Луначарский сообщал Ленину как об успехе о своем выступлении на заводе «Динамо», где его слушали в «угрюмом настроении», но не протестовали открыто. Зато 25 марта рабочие завода Бромлея по инициативе левых эсеров и анархистов приняли резолюцию поддержки восстания в Кронштадте (только что подавленного к тому времени). Власти отвечали арестами и локаутами. Волнения происходили и в Саратове.

Интересно, что С. Пирани, который привел этот интересный материал, оспаривает тезис Р. Пайпса и О. Файджиз о том, что в 1921 г. в России имела место революционная ситуация. Вопрос некорректный, учитывая, что в России еще продолжалась революция, хотя и находилась, по выражению С. Пирани, «в отступлении». Так что употреблять термин «революционная ситуация» вообще вряд ли уместно. Проблема заключается в том, несли ли угрозу коммунистическому режиму Кронштадт, рабочие волнения и крестьянские восстания в 1921 г. С. Пирани считает, что угрозы падения коммунистического режима не было, потому что у Кронштадта не было единства с другими крупными городами, движение против большевиков не было скоординированным и единым. Впрочем, как показал опыт Февральской революции, распространение революционного движения из Петрограда на другие города – дело легко поправимое. Тем более что в отличие от февраля значительная часть страны была уже охвачена восстаниями. Координационного центра в 1921 г. не было, но в случае захвата Петрограда флотом и возмущенными питерскими рабочими такой центр как раз и мог возникнуть.

Это понимал Ленин, который говорил на X съезде: «Мы переживаем время, когда перед нами встает серьезная угроза: мелкобуржуазная контрреволюция… более опасная, чем Деникин». В этом вопросе можно согласиться с Лениным. Кронштадт в случае даже регионального успеха мог спровоцировать новый виток широкомасштабной Гражданской войны, где коммунистическому режиму противостояли бы не изолированные от широких масс белые, а фронт левых сил, включающий даже часть коммунистов. Это была серьезная угроза.

Образование центра левого сопротивления в Петрограде могло придать решительности рабочим и крестьянам по всей стране. Разумеется, в случае успеха Кронштадта его лидеры быстро потеряли бы лидерство в общероссийском революционном движении, став лишь одним, вероятно левым, течением «третьей революции». Но это не умаляет значения движения и его перспективности.

Восставшие отбили первый штурм 7-й армии под командованием М. Тухачевского. Вот-вот мог растаять лед, и восставший флот мог двинуться на Петроград. Против 18 тысяч повстанцев было сосредоточено 24 тысячи солдат РККА. 18 марта войска Южной группы армии под командованием А. Седякина все же ворвались в город. Погибло более 500 штурмующих и около тысячи обороняющихся. Еще более 2 тысяч затем были приговорены к расстрелу. Несколько тысяч, включая Петриченко, ушло по льду в Финляндию.

Несмотря на то, что Кронштадтское восстание было подавлено, сохранять «военный коммунизм» было далее нельзя. Это было чревато полной катастрофой режима и экономики. 2 февраля Политбюро решает скостить крестьянам продразверстку в некоторых губерниях (прежде всего там, где уже разразился голод и взять все равно нечего). Поставки продовольствия в это время и так уже были парализованы восстаниями. Под влиянием конференции металлистов 8 февраля Ленин пишет набросок тезисов, в которых говорилось: «Удовлетворить желание беспартийного крестьянства о замене разверстки (в смысле изъятия излишков) хлебным налогом». Повстанцы заставили удовлетворить.

Х съезд РКП(б) 15 марта 1921 г. принял решение об отмене продовольственной разверстки, положив начало серии мер, известных как новая экономическая политика – НЭП. Первый рывок к коммунизму завершился. Большевики предпочли перейти к авторитарной системе, допускающей некоторую самостоятельность общества, нежели потерять власть вообще. Зато партийный режим был ужесточен – съезд принял решение о запрещении в партии фракций и группировок. С новой силой развернулись репрессии против левых оппозиционных организаций.

Постепенные уступки крестьянству привели к оттоку сельских масс от повстанческого движения. Но этот отток происходил постепенно. В стране было много людей, которые не знали, чем они будут заниматься в условиях мирной жизни или не доверяли коммунистической власти. Они были готовы сражаться с большевизмом до конца.

Против повстанцев были брошены лучшие силы Красной Армии, освободившиеся с фронтов против белых. Красные обладали численным перевесом, были лучше вооружены, действовали методично и жестоко.

Процесс введения новой экономической политики растянулся на весну – лето 1921 г. Весной 1921 г. на Украине партизанило около 160 отрядов самой разной направленности от петлюровцев до анархистов общей численностью около 40 тысяч бойцов. За исключением армии Махно они насчитывали от нескольких десятков до тысячи человек. Махновцев было несколько тысяч, но весной 1921 г. они были распылены.

22 мая 1921 г. Махно двинулся в новый рейд на север. Он смог сосредоточить для действий на Полтавщине лишь 1300 бойцов. В конце июня – начале июля М. Фрунзе нанес махновской ударной группе чувствительное поражение в районе рек Сула и Псел. Махно с небольшим отрядом прорвался через всю Украину к румынской границе и 28 августа 1921 г. переправился через Днестр в Бессарабию.

После отмены продразверстки в Тамбовской области начался закат Антоновского восстания. В феврале погиб сподвижник Антонова Токмаков. 22 марта 1921 г. повстанцы потерпели тяжелое поражение. В течение следующих трех недель явку с повинной принесло около 7 тыс. повстанцев. Однако в апреле – июле повстанцы продолжали проводить крупные рейды, нападать на города и станции. Особый отдел армии Тамбовской губернии докладывал о постановке разведки в июне – июле 1921 г.: «Агентам давались задания проникнуть в банду, убить или отравить активных главарей, дать сведения о ее состоянии, действиях, предполагаемых намерениях», но удались только 1–2 теракта. В условиях мобильной войны «массовый ввод в банды сотрудников никак не удавался, они никак не могли настигнуть банду и прилипнуть к ней». При этом часть агентов была убита красными.

Работа коммунистов по сдаче повстанцев в плен также часто срывалась. «В процессе работы большим тормозом послужили нетактичные действия ревкомов и войсковых частей, которые продолжали арестовывать и избивать агентов-парламентеров и добровольно сдавшихся бандитов, разгоняли банды, ведущие переговоры о сдаче, и тем срывали операции, подрывая доверие у желающих сдаться бандитов».

12 мая Тухачевский издал приказ № 130, а комиссия ВЦИК – постановление «О высылке семей и конфискации имущества бандитов», согласно которым семьи повстанцев брались в заложники и направлялись в концлагеря до конца восстания, а часть – высылалась на Север, имущество конфисковывалось. 11 июня был принят приказ № 171, в соответствии с которым в случае обнаружения оружия расстреливались заложники.

25 мая – 7 июня сводная кавалерийская группа под командованием И. Уборевича нанесла решительное поражение основным силам Антонова. Но только в июле оставшиеся отряды были практически полностью разгромлены. На завершающем этапе операции против повстанцев было применено химическое оружие, правда, из-за нарушения инструкции – без большого успеха. 22–26 июня был обнаружен и разгромлен губернский СТК. В июле репрессивная политика стала смягчаться. 3 июля 1921 г. комиссия по борьбе с бандитизмом под председательством Э. Склянского приняла постановление по Тамбовской губернии, в котором говорилось: «Применять выселение семей в ограниченных размерах по отношению к семьям злостных активных бандитов, преследуя главным образом цели демонстрирования решительных репрессивных мер…

По отношению к подозрительным по бандитизму элементам (дезертиры и т. д.) применять как основную меру приговор мужчин к принудительным работам обязательно на определенный срок (на год-полтора)». А в случае побега – конфисковывать имущество семей.

20 июля в связи с разгромом основных сил повстанцев было прекращено действие приказа № 171. Около тысячи повстанцев, еще остававшихся в лесах, в августе – сентябре уничтожались силами ВЧК (ГПУ) или являлись с повинной. Последний отряд из 8 человек распался 8 декабря 1921 г. 24 июня 1922 г. в перестрелке с сотрудниками ОГПУ был убит А. Антонов.

Весной, когда открылась навигация (ее бы кронштадтцам), в район западно-сибирского восстания были переброшены свежие силы РККА, и к июлю 1921 г. оно было подавлено.

Лубков сражался до июня 1921 г., когда его застрелил вошедший в доверие к повстанческому командиру агент ЧК. Сорокинское восстание Новоселова потерпело неудачу в феврале. Но изловить партизана не удалось – он снова скрылся в тайге. В октябре выступил снова во главе отряда в 1500 человек. Потерпев поражение, он в 1922 г. скрылся.

Постепенно затухали очаги повстанчества на Украине. К осени 1921 г. было разгромлено большинство повстанческих отрядов. Последней попыткой разжечь гражданскую войну на Украине стал «второй зимний поход» петлюровцев во главе с Ю. Тютюнником. Три колонны самостийников вторглись из Польши и Румынии 19 октября – 4 ноября. Тютюнник ворвался в Коростень, но был тут же выбит оттуда. 17 ноября Тютюнник был полностью разгромлен Котовским и бежал назад в Польшу.

В апреле 1922 г. была объявлена амнистия всем повстанцам, кроме Махно, Петлюры и Тютюнника. В это время отдельные отряды в несколько сотен бойцов (Орла, Коха, Хмары и др.) общей численностью около 2 тысяч еще действовали в Подольской губернии. В других губерниях оставалось по несколько сотен повстанцев. Вспыхивали отдельные восстания против сбора продналога в условиях голода. В сентябре в Польшу ушел один из последних повстанческих командиров Я. Гольчевский (Орел).

Несмотря на частные успехи, повстанческим движениям в 1920–1921 гг. не хватило времени и сил для того, чтобы переломить общие тенденции развития и угасания российской революции.

В конце 1921 г. пространство бывшей Российской империи представляло собой выжженную землю. Голодали Поволжье и Украина – хлебные житницы. Промышленность лежала в руинах. Война закончилась не только из-за уступок большевиков крестьянству, но и в результате всеобщего изнеможения. Но дым рассеется, и выяснится, что Великая российская революция стала началом могучего рывка страны в будущее.


Последний штрих: Карелия

Последним из крупных восстаний времен Гражданской войны в России стало Карельское. С 8 июня 1920 г. в составе РСФСР существовала Карельская трудовая коммуна, где в качестве руководителей были трудоустроены финские коммунистические лидеры.

Ее возглавлял Эдвард Гюллинг, бывший уполномоченный по делам финансов, заместитель председателя революционного правительства, начальник Главного штаба Красной гвардии в Финляндии 1918 г. Карельская трудовая коммуна не только демонстрировала торжество советской национальной политики в отношении этнически близких финнам карел, но и стала своего рода советской альтернативой Финляндии, способной воссоединиться с ней в случае победы «пролетарской революции» в Хельсинки.

В дальнейшем считалось, что в 1921 г. в Карелию произошло вторжение «белофиннов». Однако документы Реввоенсовета показывают, что советское руководство прекрасно понимало – прежде всего это было восстание местного населения. В докладе о ходе восстания в Карелии в Реввоенсовет признавалось, что красные финны не умели обращаться с лесным населением и не пользовались у него авторитетом. «Этот народ по характеру своему девственный, а потому – очень обидчивый». Карело-финское население было недовольно налогами, сопротивлялось призыву на военную службу. Из-за климатических условий карелы должны были докупать хлеб, так что попытка взять с них продналог раздражала немногим меньше продразверстки.

Еще во время советско-финской войны 1918–1920 гг. часть карельского населения бежала в Финляндию, но в этой бедной стране русские карелы были приняты без восторга. Многие вернулись назад, часть – с намерением вести борьбу против большевизма, за отделение от России с последующим воссоединением с Финляндией.

Подготовку восстания вела организация, известная как Карельские лесные разведчики (КМС). 14–15 октября в районе Ругозера состоялось собрание КМС, в котором приняли участие 127 делегатов от местных групп. На собрании был избран Временный карельский комитет как орган власти до выборов. В него вошли Я. Таккинен (псевдоним Т. Яльмаринен), О. Борисов (Борисайнен) и В. Сидоров (У. Вяйнимейнен). К восставшим примкнули скрывавшиеся в Карелии офицеры былой армии Миллера. В Выборге действовал Союз карельских граждан (секретарь Г. Стенберг), который контактировал с повстанческим ядром.

Формально по договору 1920 г. Финляндия обязалась не поддерживать повстанчество в России. Как рассказывает историк Ю. М. Килин, «финляндское государство формально отстранилось от этой деятельности. С другой стороны, оно известным образом помогало, не препятствуя информационной поддержке этого плана, а также тем, что предоставляло отпуска офицерам финляндской армии, которые должны были принять участие в этом восстании. Таких было несколько десятков, в том числе и в старших офицерских чинах…» Знакомая практика. «Поэтому могу сказать, что в событиях 1921–1922 гг. прямого участия финляндское правительство не принимало, однако и не мешало активистам заниматься этим». В Карелию было переброшено несколько сотен японских винтовок. Правда, повстанцев оказалось в несколько раз больше. Но найти оружие в России в 1921 г. было несложно и без помощи из-за рубежа. Тем более что недавно закончилась Гражданская война и интервенция на территории Карелии.

В конце октября – ноябре последовала серия собраний вооруженных лесных жителей, где они подписывались в поддержку новой власти. Этим подчеркивалась серьезность намерений повстанцев. Подписав бумагу, уже нельзя было отказаться от участия в восстании. По итогам собрания создавались повстанческие роты. Такие собрания прошли в Косозеро, Ушково, Тунгубозеро, Мешозеро, Узнаволоке, Кипятозерской, Березовском, Коргубе, Компаковской, Ругозере, Мергубе, Андроновой горе, Еловой горе, Ивановской горе, Марье горе, Малой и Большой Тикше, Нованке. Таким образом, образовались два очага восстания – в северной и центральной Карелии. Центром восстания была Ухтинская (Ухта), расположенная между двумя очагами. Подготовка восстания завершилась к 8 ноября, после чего начались действия против местных советских властей.

Красная разведка фиксировала, что повстанцам удалось создать отряд до 1000 бойцов в Пангутской волости и до 2000 – в Ухтинском районе. Число восставших к концу года возросло до нескольких тысяч человек, что в этом малонаселенном краю составляло значительную часть мужского населения. Восстание распространялось на юг и восток. 13 ноября повстанцы сожгли железнодорожный мост через Онду, парализовав Мурманскую железную дорогу до 6 декабря, когда мост был восстановлен. Как и в других регионах, карельские повстанцы раздавали населению продовольствие с государственных складов.

В восстании приняли участие несколько сотен финских добровольцев, в том числе несколько десятков офицеров и военных специалистов во главе с П. Талвела. Кроме того, участие в боях принял сформированный в Финляндии отряд кронштадтцев. Из Финляндии перебрасывалось оружие, возможно – даже такое тогда новейшее, как автоматы. У повстанцев были пулеметы. Правда, ощущалась нехватка патронов.

В конце ноября финский отряд примерно в 300 бойцов прорвался в Южную Карелию и попытался открыть фронт в районе Поросозеро.

Сначала восставшим противостояла пограничная стража (по условиям Тартуского договора в Карелии нельзя было держать крупные силы Красной Армии). В декабре 1921 г. красное командование во главе с комендантом Петрограда, а теперь и командующим Карельским фронтом А. Седякиным сосредоточило группировку более чем в 8 тысяч бойцов, а в январе 1922 г. – более 9 тысяч. Они располагались вдоль Мурманской железной дороги и разделялись на северный, центральный и южный участки. Был создан ВРК Карельско-Мурманского района во главе с Гюллингом. На стороне красных действовали местные сторонники Советской власти и красные финны во главе с А. Инно и Т. Антикайненом. Более ста красных финских лыжников под командованием Антикайнена прошли более 900 км в тыл противнику и разгромили его базу в Кимасозеро.

26 декабря 1921 г. советские войска перешли в наступление. 22 декабря три колонны красных соединились в Ругозере. 29 декабря 1921 г. южный фланг Карельского фронта выбил финнов из Поросозера и двинулся на Реболы, которые занял 16 января 1922 г. После этого центральная группировка повстанцев оказалась под угрозой отсечения от финляндской границы. Деморализующее подействовал разгром Кимасозера лыжниками Антикайнена. 25 января северная группировка советских войск заняла Кестеньгу и Кокисальму, а 5 февраля – Тихтозеро. Таким образом, повстанцы оказались под угрозой окружения и стали отступать в Финляндию. 7 февраля красные заняли Ухтинскую. Несколько тысяч карел ушли в Финляндию.

Карельское восстание наряду с восстанием дашнаков в Армении и грузинским национал-коммунизмом напомнило о важности национального вопроса при формировании советского государства. Национальный вопрос определил повестку дня на 1922 г., который завершился созданием СССР. Начиналась новая эпоха отечественной истории.

Шубин А. В.

Оглавление

  • Троцкий Лев Давидович
  • Махно Нестор Иванович
  •   Террорист, профбосс, председатель Совета
  •   Батька, комбриг, комдив, командарм
  •   Махновия в белом тылу
  •   Между белыми и красными
  •   Эмиграция
  • Повстанчество в Гражданской войне 1918–1922 гг
  •   Взрыв 1918 года
  •   Крестьянская война против военного коммунизма»
  •   Махновия» и Григорьевщина
  •   Крестьянская война против белых
  •   От Алтая до Амура
  •   Пожар 1920 года
  •   Третья революция
  •   Последний штрих: Карелия
  • X