Игорь Берег - Без приказа

Без приказа 1175K, 216 с. (Приказы-3)   (скачать) - Игорь Берег

Игорь Берег
Без приказа

© Пидоренко И.В., 2010

© ООО «Издательский дом «Вече», 2010

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2013

Сайт издательства www.veche.ru


Часть первая
Не торопясь и с удовольствием


Глава 1

– Отлично, – сказала Наташка. – Только стань чуточку правее, Бранденбургских ворот не видно. У тебя плечи слишком широкие, ты их заслоняешь.

– Ну и черт с ними, с воротами, – проворчал Евгений. – Главное, чтобы табличка была.

Улица в центре Берлина носила название «17 июня». А это был как раз день рождения Евгения. Так совпало, что он родился именно в момент, когда в Восточном Берлине начались массовые выступления трудящихся. Кажется, их жестоко подавили. И не без участия советских войск. Правильно, а какая еще сила могла быть в тогдашней Германии? Разве что полиция. Но полиции явно не хватало, вот войска и задействовали. Ходили рассказы, что многие советские солдаты и офицеры отказывались стрелять в демонстрантов. За что и получили потом по полной программе. Кто лагеря, а кто и «вышку». Улицу в тогда еще Западном Берлине в честь беспорядков и назвали. А вовсе не потому, что Евгений в тот день родился.

Но, впрочем, подробностей он не знал, да и не особенно стремился их узнать. Дела давно минувших дней. Сейчас здесь царили сытые покой и благолепие.

Хотя группка женщин с плакатами и картонными разноцветными коровами чего-то от правительства требовала, мирно расположившись на лужайке. Кажется, им хотелось повышения закупочных цен на молоко. Правительство благополучно игнорировало протестантов, тем более что хулиганских лозунгов они не выкрикивали, витрин не громили, автомобилей не поджигали.

Наташка щелкнула затвором фотоаппарата.

– А теперь меня сними! – потребовала она.

– Тебя-то зачем? – удивился Евгений. – Мой ведь день рождения!

– Твой день рождения будет в следующем месяце. Фотография же останется на память с названием «Я в Берлине!».

– Тогда лучше снимись на фоне Рейхстага. Или тех же Бранденбургских ворот, – посоветовал Евгений.

– Не переживай, там тоже будут фотографии, – отрезала Наташка. – Но и здесь щелкни!

Евгений покорился.

Они вновь были в Германии. Спустя несколько лет после памятных событий, когда их обманом заманили сюда и во Францию, Наташку похитили, а Евгения заставляли пристрелить старого товарища. Тогда все обошлось, ему удалось выкрутиться, спасти жену, вообще «оказаться на коне». Не без помощи друзей, разумеется и того же старого боевого товарища. Веселая была история, даже вспоминать неприятно…

Но в этот раз они приехали совсем по другому поводу. Теперь приглашение последовало от Наташкиной подруги. С Тамарой она когда-то училась вместе в институте. Потом дороги их разошлись. Наталья встретила Евгения, а Томка, легкомысленно попорхав по жизни, вдруг выскочила замуж за немецкого журналиста, собкора какой-то большой газеты и благополучно отбыла с ним в «бундес». Судя по редким письмам и столь же редким международным звонкам, была вполне довольна жизнью и даже относительно процветала.

Ехать в Германию Евгению совсем не хотелось. Что он, Берлина не видел? Или той же Тюрингии? Погеройствовал тогда в Тюрингии вполне достаточно. И Наташка на высоте была, не дала себя в обиду. Все равно нехорошие воспоминания. Тем более что со своим немецким партнером Карлом Шнайдером, который тогда их так подставил, он давно уже вежливо, но непреклонно распрощался, свернув все общие дела. Как у немца шел теперь бизнес, Евгению было неизвестно, да и, честно сказать, совершенно неинтересно.

Но дело-то в том, что жила Тамара с мужем именно в Эрфурте – столице земли Тюрингии, где и проходили основные события тех памятных дней. Когда Евгений узнал, куда их приглашают в гости, он, что называется «уперся рогом» – не поеду и все! Провались она, эта Тюрингия!

Но, как известно, «сила солому ломит»… Наташка была столь настойчива и убедительна в своих уговорах, что Евгений постепенно стал сдавать позиции и наконец согласился. В Германию, так в Германию. Да хоть на Северный полюс! Лишь бы не подвергаться ежедневной «психологической обработке» супруги.

Нет, Наташка не закатывала скандалов с битьем посуды, не нудила монотонно и круглосуточно: «Поехали! Поехали!». В общем, не использовала проверенные веками рецепты воздействия лучшей половины человечества на его сильную половину. Просто, за много лет изучив супруга «до донышка», она нашла в его душе тонкие струны и успешно на них играла. К ее чести надо добавить, что играла совсем не в ущерб благополучию семьи.

Жили они теперь вдвоем. Кирилл, вопреки ожиданиям, после школы не ударился в гуманитарные науки, а к театральному горю матери и тихой радости отца вдруг поступил в Рязанское училище воздушно-десантных войск. Причем сделал это самостоятельно, безо всякой помощи и протекции родителя, у которого возможности для подобных действий имелись.

Естественно, Евгений по этому поводу отгреб немало упреков от супруги. Но держался стойко, оправдываясь тем, что это был добровольный и самостоятельный выбор сына, и отцовскую руку он к этому выбору не прикладывал. Что, в принципе, было правдой. Скорее, сама Наташка была виновата, потому что рассказывала маленькому Кирюхе на сон грядущий вместо сказок истории о героических подвигах отца в разных экзотических странах. Евгений частенько подслушивал под дверью детской и не уставал поражаться буйной фантазии жены. Ну, были у него приключения, даже, если отбросить ложную скромность, что-то похожее на подвиги. Но не такие же и не столько! И жене ничего о них не рассказывал, права такого не имел. Поэтому Евгений вполне серьезно пару раз предлагал ей записывать эти рассказки и оформлять их в виде боевиков. Чтобы не пропадали втуне. Спрос на такого рода литературу существовал постоянно. Наташка только беспечно смеялась в ответ. Вот и досмеялась…

Разумеется, сообщить ей о воздействии приключенческих сказок на незрелый детский ум Евгений не решился. Еще не хватало! Он себе не враг! А потому покорно сносил упреки супруги и продолжал молча радоваться выбору сына. Сам он в свое время закончил то же училище и отнюдь не считал свою жизнь неудавшейся. Конечно, времена теперь другие… Но когда это они были правильными?

Так что сына Мироновы видели изредка, когда он приезжал на каникулы. Да и то… Усвищет куда-нибудь на целый день, иногда с ночевкой, а родителям только остается, что переживать и корить веселого парня, когда он наконец соизволит появиться. Наташка несколько раз пыталась осторожно выведать у Кирилла, а не собирается ли он, случайно, жениться? Но Кирюха только отшучивался и утверждал, что рано ему еще об этом думать. «Ну да, – горестно говорила мать, – а потом приведет какую-нибудь лахудру в дом: извольте знакомиться – моя жена!»

В общем, картина тут была стандартная, как у всех народов во все прочие исторические периоды. Ничего кардинально нового. Поэтому Евгений не особенно волновался и нервы себе не трепал. В благоразумие сына он верил.

Бизнес его не то чтобы сильно процветал, но и не разваливался. Как принято говорить, приносил стабильный доход. На слишком широкую ногу они никогда не жили, а отказывать себе в чем-то существенном не приходилось. Нормальный средний класс. Миронов никогда не рвался в абрамовичи, океанские яхты почему-то недолюбливал.

Планы на этот германский вояж практически не строились. Ну, пошататься по окрестным замкам-музеям, в Дрезденской галерее «Сикстинскую мадонну» посмотреть. Пива, разумеется, попить – сколько влезет, «татарского бифштекса» вкусить. Была задумка в Карловы Вары скататься, дескать, центр (в свое время) культуры, но перед самым отъездом Евгений посмотрел фотографии у одного из приятелей, побывавшего на этом курорте, послушал его рассказы и передумал ехать в чешское захолустье. Тем более, сообразив, что перепутал Карловы Вары (Карлсбад по-немецки) с Баден-Баденом.

Еще ему хотелось в Мюнхен. Много слышал про Баварию и баварцев. Своеобразная нация, кажется. Вот и было бы неплохо на это своеобразие посмотреть собственными глазами. В пивных, опять же, побывать, где Ленин и Гитлер сиживали. Не в рассуждении, что по историческим местам, а просто интересно, откуда всякая сволочь по миру расползалась. Пиво тамошнее так на людей действует, что ли?

Но пиво в Мюнхене полагается вроде бы пить на «Октоберфесте», когда пышные официантки разносят литровые кружки с пенными шапками, ухватив сразу чуть ли не по десятку, на длинные дубовые столы с веселящимися немцами за ними. А Мироновы собрались ехать в мае, когда до осени еще целое лето.

Впрочем, немецкое пиво можно и нужно пить в любое время года. Хоть и в декабре.

В Гамбург вот еще надо было съездить. Закоренелый битломан Евгений очень бы хотел побродить по Репербану, заглянуть в «Стар-клуб», «Индру», попробовать почувствовать ту атмосферу, которой дышала и в которой жила знаменитая ливерпульская четверка. Но он сильно сомневался, что от той атмосферы осталась хотя бы пара атомов, все-таки столько лет прошло. Потому посещение Гамбурга стояло у него на втором плане, и было как бы не совсем обязательным. Как получится…

Тем более что времени на эту поездку Мироновы отвели себе не больше недели. Ну, максимум десять дней. Точнее, это Евгений так про себя решил. С женой он планами не поделился, поскольку Наташка как-то мечтательно заикнулась о Париже. Еще и Париж! Как будто Берлина недостаточно! Да и бывала она уже в Париже!

Все происходило, как обычно. То есть приглашение, резервирование по телефону очереди в консульство, сама очередь в неприглядное здание с золочеными окнами, нестандартные вопросы при подаче документов, несколько нервное ожидание шенгенской визы (а вдруг да не дадут?) и получение паспортов с вклеенными бледно-зелеными прямоугольниками. Затем билеты (Наташка вдруг категорически отказалась лететь самолетом, ссылаясь на то, что в последнее время что-то часто эти летающие коробки падать стали), и вот уже они опять сидят в «собачьем ящике» международного вагона. Купе и вправду были какие-то слишком… миниатюрные. Мягко сказано. Но вдвоем можно было кое-как поместиться. К сожалению, билетов первого класса достать не удалось, в купе был и третий пассажир. А это значило, что кому-то придется лезть на третью, совсем маленькую полку.

Но сожаление было недолгим. В дверь купе постучалась дама, что называется, «бальзаковского» возраста. И ехать ей, оказывается, было всего три часа! Как-то она ухитрилась взять билет, чтобы добраться до небольшого городка в Подмосковье именно на этот дорогой поезд. Сама Юлия была с Севера, они с мужем-шахтером надумали переезжать и уже купили квартиру.

Юлия оказалась человеком компанейским, три часа пролетели незаметно, тем более что Евгений откупорил одну из бутылок, которые они взяли с собой в качестве презентов. И не встретил при этом неодобрения супруги. А что, в самом деле, на отдыхе они или нет?

До самого Берлина ехали вдвоем безо всяких приключений. Разве что польский таможенник пристал с вопросом о количестве провозимых сигарет. Сигарет было два блока, Евгений сомневался, что в Германии найдется «21-й век», да и дорогой там табак. Поляк ошеломил сообщением, что разрешено провозить только три пачки! Паны, как всегда, бежали впереди всего мира. Создалась напряженная ситуация. Но таможенник махнул рукой: «Ладно, в последний раз!» и отстал. Про водку, кстати, вопросов не было.

В Берлине их никто не встретил. Да и не должен был, поскольку Миронов сразу поставил условие: доберемся до Эрфурта сами! Хоть на велосипедах! Не хотелось ему зависеть ни от кого. Ладно, Наташкина подруга их пригласила. Но ходить у нее и ее мужа на поводу, следовать их расписанию и планам он совсем не собирался. Наташка, впрочем, тоже. Так и сказала мужу: «Денек-другой мы еще с Томкой потреплемся, а потом – извините! Мы отдыхать приехали!»

Центральный вокзал Берлина был грандиозен. Несколько этажей, соединенных эскалаторами и на все эти этажи приходят поезда. Стекло, сталь и бетон, куча магазинов, кафе. В общем, целый город. В миниатюре, конечно.

Курить здесь не позволялось нигде, и Евгений сразу занервничал. Признавая вред курения, сам постоянно раздумывая о том, что хорошо было бы бросить, он, тем не менее, не соглашался с методами, которыми в Евросоюзе боролись с этой пагубной привычкой. Ну как это можно, после рюмки спиртного или кружки пива не достать сигарету? Или находясь в ожидании поезда, автобуса, приятеля? Да мало ли ситуаций, в которых несколько затяжек помогают успокоиться, скоротать время? И вообще, выбор должен быть за каждым конкретным человеком – травиться ему или нет. Тут демократия или зачем?

Вещей у них с собой имелось немного: один чемодан на колесиках да сумка. Оглядевшись после приезда, Евгений разыскал камеру хранения, сунул груз в ячейку и увлек супругу к расписанию поездов. Можно было уехать в Эрфурт через час, через два, через три и так далее.

– Ну, сколько тебе требуется для завоевания Берлина?

Наташка задумалась, словно ей предлагали решить судьбу этой европейской столицы. Грабить ее или просто сжечь?

– Ты только особенно не размахивайся! – предупредил жену Евгений. – Тут расстояния те еще. Такси прикажешь брать?

– Ну зачем такси? – сказала Наталья. – Насколько я помню, вокзал этот расположен в самом центре. Все рядом. Давай просто погуляем, сфотографируемся у достопримечательностей, кофе попьем. Куда бежать? Мы уже здесь, уже приехали.

– И пива, – облизнулся Евгений.

– Хорошо, пива тоже, – согласилась жена.

Она как-то преобразилась, стоя на перроне этого донельзя европейского вокзала. Степенность появилась в движениях (хотя никогда суетливостью не отличалась), этакая барственная неспешность во взгляде и речах. Евгений на секунду почувствовал себя маленьким мальчиком в матроске при солидной бонне.

Он тряхнул головой, отгоняя наваждение.

– Ты только не задумывай налет на здешние магазины и прочие бутики!

– Еще не хватало! – дернула плечиком Наталья. – Что нужно, я и в Москве куплю. Или в Милан слетаю на распродажу.

Это было правдой. Случилось такое совсем недавно. К счастью, Евгению удалось от той поездки в Италию открутиться. По заведенному порядку ему из Милана ничего не привезли. Да и не очень хотелось! Тапочки от Версаче или майку от Гуччи? В гробу бы он их видел! Ему что надо? Крепкие джинсы, клетчатая рубашка и туфли без острых носов. Ну, еще курточка «под брезент». В особых случаях – костюм с галстуком (терпеть он галстуки не мог, но куда денешься?) А все прочие шмотки Евгений не то чтобы презирал, просто не замечал. Жена после Милана добрый час крутилась перед ним, демонстрируя обновки, и ему даже удалось не показать свое равнодушие ко всей этой ерунде.

Но вот ведь женская логика! В Германию она лететь отказалась – самолеты, видите ли, часто падают. А в Милан слетала, как миленькая, и ничего не боялась…

Наташка, судя по всему, перед отъездом из Москвы покопалась в Интернете, изучив план Берлина. Поэтому, ухватив мужа под руку, она уверенно повлекла его прочь от вокзала. Евгений не сопротивлялся. Ему было все равно, куда его ведут. Лишь бы не по магазинам.

– А вот это резиденция Ангелы Меркель! – торжественно провозгласила жена, указывая на довольно уродливое здание, состоящее из бетонных кубиков, разбавленных стеклянными витринами.

– Она что, живет здесь? – лениво поинтересовался Евгений. На его взгляд, в таком страшилище не то чтобы жить, работать было совершенно неудобно.

– Не знаю, кажется, у нее квартира еще где-то есть, – ответствовала жена. – Но сфотографироваться здесь мы просто обязаны.

Евгений послушно нажал кнопку «Коники».

– Теперь к Рейхстагу! – скомандовала Наташка.

– Штурмовать будем? – попробовал сострить Евгений.

– Юморист! – облила его презрением жена. – Задорнов! Жванецкий!

Рейхстаг был так себе. Большое здание с колоннами и стеклянным куполом. Перед входом змеилась очередь желающих попасть вовнутрь. К счастью, Наташка не соблазнилась.

Потом они отправились к Бранденбургским воротам и тут Евгений наконец обнаружил улицу «17 июня».

– Стоять! – скомандовал он. – Вот здесь ты меня будешь фотографировать. Желаю!

Теперь уже Наташка ему не противоречила. Она была умной женой.

Пройдя под воротами, они обнаружили, что находятся на небольшой площади между двумя посольствами: французским и американским. То-то сквозной проезд здесь закрыли! Американцы (да и французы, наверное) очень боятся терактов. Конечно, кто их не боится? Но у американцев после 11 сентября это просто мания.

А в центре площади стояли два живых человека в форме ГДРовского и советского пограничника, выкрашенные почему-то с ног до головы серебряной краской и на их фоне фотографировались туристы. Евгению эта идея не понравилась.

Зато неподалеку он углядел кофейню «Старбакс», одну из многочисленных, разбросанных по всему миру и затащил туда Наташку выпить по чашке хваленого «латте».

– Ну, может, хватит по Берлину шарахаться? – спросил он. – Поехали наконец в Эрфурт. Там как-то народа поменьше.

– Поехали, – согласилась жена. – Я так понимаю, ты рассчитываешь пивка на вокзале или даже в поезде получить? Здесь ведь не подают.

Знала она своего мужа, хорошо знала! Именно пиво и влекло Евгения в знакомый город. Здесь, в центре немецкой столицы он что-то не заметил пивных. А в Эрфурте знал по прошлым временам несколько вполне приличных. Кроме того, как справедливо заметила Наташка, оставались еще варианты вокзала и поезда.

Нет, он совсем не был таким уж закоренелым любителем пива. Просто считал, что раз они приехали в Германию, то надо пользоваться моментом и наслаждаться местными продуктами пивоваренной промышленности. Дома такого не попьешь, да и некогда будет. Дома пиво, даже выпускаемое под мировыми брендами, все равно похоже на отечественные «Очаковское» или «Клинское». Ну не умеют у нас настоящее пиво варить! Водку делать умеют, а пиво – нет. И патриотизм здесь ни при чем.

В эту поездку пиво можно было употреблять невозбранно. Поскольку дел никаких не предвиделось. Прошлый раз все-таки прошла наводка, да и заманивали его за границу старательно. Вот он и совместил «приятное с полезным». И контору Ступина-Стайница, вовсю торговавшую контрабандными африканскими алмазами разгромили, и Симонову, старому приятелю и разведчику, помогли.

Теперь же Евгений, ветеран СОБ – Службы общей безопасности, уволенный в запас, но изредка, «для души», сотрудничавший с государственными органами внешней разведки, окончательно отошел от дел и был примерным семьянином и бизнесменом. Организму уже не требовался избыточный адреналин, хватало поступавшего от стояния в автомобильных пробках и переговоров с деловыми партнерами.

Нет, никаких приключений, погонь и перестрелок! Хватит, навоевался! Куда как лучше вот так, не спеша прогуливаться по Берлину в сторону Центрального вокзала под ручку с женой и предвкушать, как они сейчас сядут в скоростной комфортабельный местный поезд и через пару часов окажутся в красивом старинном городе.

И пусть там теперь нет старых друзей (Наташкина подруга не в счет). Все равно будет тихий праздник на протяжении десяти дней. Поездки в другие города, посещение картинных галерей, вечера с неторопливыми беседами и бокалом сухого вина. Ни единой мысли о порядком поднадоевшем бизнесе, ни попытки поиска потенциальных партнеров, ни тяжелых раздумий о способах избежать чрезмерных налогов. Покой и благолепие… Как у местных жителей.

Перебраться за границу он никогда не собирался, хотя и случались варианты. Но в свое время, когда служил в СОБ, Евгений достаточно навидался заграничной жизни (в основном нелегальной). Да и потом, легально, туристом много раз с женой путешествовал. В случае эмиграции, он знал, можно было неплохо устроиться где-нибудь в Аргентине, Уругвае или, на худой конец, в Чехии. И жить бы там мирно и спокойно.

Только вот не хотелось. Просто не хотелось – и все! Безо всяких аргументов.

Это если бы он действительно собрался отправить семью на постоянное место жительства куда-нибудь за кордон, тогда бы и принялся выдумывать поводы и причины для этого. Чтобы оправдать себя, наверное. А тут – чего ради придумывать? Не хочу!

И жена тоже на ПМЖ в другие страны не рвалась. Один раз, помнится, заводила разговор о чем-то подобном, но Евгений косо посмотрел на нее, проворчал нечто суровое и неодобрительное, и на этом тема была исчерпана. Как упоминалось выше, Наташка была умной женщиной и всегда знала предел, до которого на мужа можно было давить.

Итак, они неторопливо вернулись на вокзал. Евгений еще раз справился с расписанием, разобрался с автоматом, торгующим билетами, получил жалкие квиточки, символизирующие здесь их право на проезд. И поезд, скоростной обтекаемый красавец, подошел вовремя, и мест свободных и удобных было хоть отбавляй, и никто не толкался локтями и необъятными рюкзаками, как в московской электричке. Европа, блин! Правда, стоимость поездки немного «кусалась». Дороговато, братцы!

Даже пиво наличествовало, хотя почему-то датский «Тюборг». Ну и ладно, все не «Овип Локос».

Мироновы ехали по Германии, любовались видами из окна, всеми этими многочисленными кукольными городками, стадами ветряных электростанций, ухоженными полями и лесами. И своевременно, а также без приключений прибыли в Эрфурт.

Тут и правда было не столь многолюдно, как в столице. Настолько немноголюдно, что погромыхивание на плитах тротуара колесиков чемодана, который Евгений катил за собой (откуда столько шмоток, ведь договаривались лишнего не брать!), иногда эхом отражалось от стен домов. Наташка неодобрительно поджимала губы – экие мы все-таки варвары! Но муж только молча ухмылялся.

Тут их постигло первое разочарование. Следовало перекусить, и Евгений нацелился на памятную кафешку, где можно было и пивка дернуть, и жареной тюрингской сосиской заесть. Но на месте ранее стоявших в произвольном порядке столиков немцы затеяли какое-то строительство.

– Тьфу, – сплюнул Миронов. – Надо же, как не вовремя!

– Не переживай, – утешила жена. – Сейчас чего-нибудь другое найдем.

И они нашли, пройдя буквально сто метров. Китайско-тайский (как стояло на вывеске) ресторанчик манил через витрину пустым залом.

Китайский, так китайский, согласились Мироновы. Они против экзотической кухни ничего не имели.

Но Евгений предварительно заглянул внутрь и поинтересовался у маленькой (китаянки? вьетнамки? кореянки?), а можно ли в ресторанчик вломиться с объемистым чемоданом? Оказалось – можно и они вломились.

В меню стояли сплошь китайские названия латинским шрифтом. Но давался и немецкий перевод, правда, насколько понял Евгений – приблизительный. А как прикажете переводить такие «эпитеты»: «Ка Чехуан», «Нео Сонг По»? Он отважно заказал пару пекинских супчиков, какую-то свинину с овощами на второе и, естественно, пиво. Китайскую водку он пару раз пробовал и остался о ней не лучшего мнения, так что не стоило экспериментировать.

Палочки им предложили, но дали также ложки и вилки – на выбор. Забавно, ложки были фарфоровые, а вилки – металлические.

Зато наесться можно было, что называется, «от пуза». Наташка пробормотала под нос:

– Нет бы одну порцию на двоих взять…

Но вилкой орудовать не перестала, потому что блюдо приготовлено было отменно, с душой. Суп же, съев пару ложек, отодвинула. Был он почти невыносимо для нее острым. Евгений только нахваливал, ему нравилось.

В общем, все складывалось совсем неплохо. Они были в Эрфурте и пока предоставлены сами себе. Позже, конечно, Тамара за них возьмется и не даст шагу свободно ступить. Знаем мы этих «новых немцев»! «Ты не понимаешь! Ты ничего здесь не знаешь! Делай так! Не делай этак! У вас там, в России все совсем не такое!» Наташка, конечно, укорот ей постарается дать. Вот только получится ли?

– Ну что, – сказал Евгений, когда они, сытые и довольные, вышли из ресторанчика. – Давай теперь твою подругу искать. Адрес доставай!

– Зачем адрес? – удивилась Наташка. – Сейчас звякну, она сюда подъедет и подберет.

– Лучше бы самим, конечно, найти, – протянул Евгений.

– Вот еще, с этим сундуком, – она пнула ногой чемодан, – по улицам шляться! Не переломится Томка!

И действительно, не переломилась. Буквально через полчаса, в течение которых Евгений с удовольствием выкурил парочку послеобеденных сигарет, рядом с ними тормознул объемистый красный «фольксваген», из-за руля выскочила яркая, явно крашеная блондинка и кинулась в объятья Наташки.


Глава 2

Дом у Готштедов был, по немецким меркам, достаточно скромным, а по российским – вполне себе ничего. Два с половиной этажа (мансарда предназначалась для гостей), солидный участок с несколькими деревьями, лужайкой, беседкой и искусственным прудиком. Достаточно места для бездетной семейной пары. Евгений с удовольствием заимел бы такой где-нибудь неподалеку от Москвы. Но Германия – не Россия, и тем, что можно здесь, никак не получится обладать там. Придется строить высоченный забор, ставить охранные системы и все равно заводить здоровенную собаку-волкодава да держать под рукой ружье. Иначе рискуешь в один прекрасный день или такую же прекрасную ночь быть обворованным, а то и ограбленным.

Здесь же для безопасности хватало кустарниковых изгородей в рост человека. И никаких собак! Даже какого-нибудь карликового пинчера не водилось. Рольф Готштед, муж Тамары, объяснял это тем, что за собакой нужен уход, а у них для этого нет возможности, поскольку все время занимает работа. Это при том, что Тамара не работала, сидела дома и что-то там мудрила с Интернетом. Магазинчик у нее был сетевой, но приносивший, по ее уверениям, довольно существенный доход. По крайней мере, Рольф, настоящий немец, скрупулезный и бережливый, не возражал против занятий жены.

– А что вы хотите? – риторически вопрошала Тамара, когда они сидели в беседке и потягивали кисловатое мозельское из высоких узких бокалов. – Работу достойную мне здесь не найти, нужно язык в совершенстве знать. Я, конечно, могу поднапрячься, сдать экзамены, но для чего? Быть секретаршей в офисе задрипанной фирмочки? Или посуду мыть в ресторане? Вот еще! Я не для того верхнее образование в Союзе получала! Рольфи одно время нудил, что ему одному тяжело нас двоих содержать. Вот я и придумала себе такой бизнес. Не сама, правда, старинный приятель из Москвы подсказал. Встретила здесь как-то случайно, посидели в ресторанчике, пожаловалась. Он и посоветовал, даже наводки дал.

– Что за приятель? – поинтересовалась Наташка, разглядывая на свет вино в бокале. Она вольготно расположилась на мягких подушечках, брошенных на деревянные сидения скамеек.

Тамара хихикнула.

– Не поверишь, но ты его когда-то знала! Он даже тебя с твоим мужем познакомил.

Вот тут Евгений напрягся. Насколько он помнил, в его холостяцкую квартиру Наташку и свою подружку Тому, тогда двух студенток, привел сослуживец и приятель Сергей Ступин, позднее ставший господином Стайницем, крупным контрабандистом африканских алмазов и еще неизвестно чего. Контору Стайница Миронов вместе с Симоновым и его группой благополучно «прикрыли». А Стайницу тогда удалось бежать. И встретились они с ним некоторое время спустя в Анголе, когда выполняли секретное задание по ликвидации лидера контрреволюционной группировки УНИТА Жонаса Савимби. Этот Ступин-Стайниц, оказывается, поддерживал контакты с Савимби. То есть алмазы, которыми он торговал, были добыты на ангольских копях, и на деньги от их продажи УНИТА закупала оружие и снаряжение для борьбы против законных властей страны.

В колонне унитовцев, бежавших от наступавших правительственных войск, оказался и Ступин, прилетевший в Анголу на переговоры с Савимби. Его Миронов сотоварищи ночью тайно выкрал, а потом, когда задание было выполнено, они воспользовались самолетом Стайница, чтобы улететь из страны. Миронов и Симонов собирались сдать Ступина-Стайница властям, поскольку тот находился в международном розыске. Но Сергею удалось в очередной раз улизнуть. Помнится, тогда Евгений еще подумал, что не последний раз они встречались на этой маленькой планете.

Выходит, не зря подумал. А впрочем…

– Это Серега, что ли? – как можно небрежнее спросил он.

– Сережа, – подтвердила Тамара и мечтательно вздохнула. Вспомнила, наверное, подробности встречи со старым дружком. Ох, не только, похоже, они в ресторанчике посидели…

– И давно ты его видела? – все так же небрежно поинтересовался Евгений.

– Да с полгода назад, – рассеяно ответила Тамара, все еще пребывая в сладких воспоминаниях. Но тут же насторожилась:

– А что такое?

– Ничего, – пожал плечами Евгений. Вряд ли Ступин мог поведать ей о своих последних встречах с Мироновым. Но чем черт ни шутит. – Давно с ним не виделись, было бы интересно пересечься, повспоминать прежние времена.

– Ну, не знаю, я его с тех пор не встречала. Он ведь в Эрфурте проездом был тогда, случайно на улице столкнулись.

– А-а, – разочарованно протянул Евгений. – Ну, сейчас он где угодно может быть. Бизнесмен как никак.

На самом деле никакого разочарования он не испытывал. Скорее, наоборот, облегчение. Совсем не хотелось ему встречаться с бывшим сослуживцем и приятелем. Нехорошие воспоминания остались от последних свиданий. Он не чувствовал обиды за то, что тогда, в самолете, Ступин обманул их всех, подмешав снотворное в напитки и тем самым избежав передачи его властям. Человек боролся за свою свободу и, надо отдать ему должное, боролся вполне гуманными способами. Ведь мог вместо снотворного подсыпать и яду? Но не подсыпал же! Хотя кто ему, в сущности, были Миронов, Симонов и Загайнов? Да никто! Помеха на пути к свободе.

Вполне вероятно, что Сергей испытывал к ним даже некоторое чувство благодарности. Ведь они вытащили его из колонны Савимби и тем самым спасли от верной гибели, когда колонну настигли правительственные войска. Но, тем не менее, обещанных денег, убегая, не оставил. И правильно! Если бы они сами его отпустили, тогда еще можно было о чем-то говорить. А так…

Евгений, конечно, сильно сомневался, что Симонов, да и он сам взяли бы эти деньги. Совесть не позволяет совершать подобные поступки.

Тем не менее совесть Миронова благоразумно промолчала, когда он очищал кредитку с авансом, полученную им от людей Ступина в Германии за предполагаемое убийство Симонова. «Убийство» было совершено? Ступин в этом убедился? Какие тогда вопросы? Честно «заработанные» деньги. И в Москве он не стал докладывать о полученной сумме. Вместе с женой они решили, что пусть это будет компенсация за моральный ущерб, нанесенный Наташке похищением и содержанием в плену. Она же потом эти деньги и потратила на свои женские капризы. Миронову достался только пятилитровый алюминиевый бочонок настоящего «Варштайнера», который он с удовольствием употребил вместе с друзьями во время выезда на рыбалку.

Да-да, Евгений теперь и на рыбалку иногда ездил. Возраст, наверное, давал о себе знать. Хотя, например, охоту душа не принимала, сколько его ни зазывали. Даже, помнится, на кабана как-то приглашали, обещая незабываемые впечатления и полные ведра адреналина. Но он только равнодушно зевнул и сказал: «А ну его! Пусть бегает свинка!»

Так и теперь у него не было никакого желания начинать охоту на бывшего Стайница. Даже если тот объявлялся в Эрфурте не полгода назад, как сказала Тамара, а, к примеру, вчера. Лично ему Сергей никакого вреда не нанес, не считая похищения Наташки. Но за это он сполна расплатился и деньгами и раненой рукой, когда Евгений выстрелил в него с башни замка Фриденштайн в Готе. А больше претензий к нему и не было. Тем более что Миронов не представлял, чем занимается сейчас Ступин. Может он, осознав, из каких неприятностей ему удалось выпутаться, взялся за ум, раскаялся и ведет вполне благопристойную жизнь.

Хотя, зная Сергея, в это вряд ли можно поверить. Но, в конце концов, он сам выбирал свою судьбу. Так что не Евгению его судить. Пусть бегает свинка…

Больше о Ступине в этот день разговора не заходило. Наташка, смутно его помнившая, сразу же перескочила на другую тему, интересовавшую ее гораздо больше, а Евгений, забрав бутылку пива и стакан, перебрался в дальний угол садика и предался счастливому ничегонеделанию. Тем более что Рольф был на работе и непременного мужского общения не предвиделось до вечера. Вечером же предполагалось небольшое застолье по случаю приезда гостей и застолье это должно было пройти, судя по всему, с возлияниями, поскольку Тамарин муж одно время был собкором газеты в Москве (где она его и подцепила). А давно уже доказано, что иностранец, какое-то время проживший в России, обязательно нахватается не самых лучших привычек аборигенов.

По обоюдному согласию дам, сегодня решено было никуда не ходить. У них имелось слишком много тем для обсуждения. Евгений, предоставленный самому себе, с удовольствием с этим согласился. С бутылкой пива в руке он обошел дом, даже спустился в обширный подвал, где убедился, что запасы благословенного напитка солидные, несколько ящиков. А кроме того, имеется кое-что и покрепче.

Он все сравнивал этот дом с виллой Шрайберов, в которой какое-то время жил в ту достопамятную поездку, и находил, что, несмотря на массу различий, как в размерах, так и в обстановке, есть у них много общего.

Ну, естественно, идеальная чистота. Наташка, увидев такое, тут же поинтересовалась, нет ли приходящей прислуги? Оказалось, нет, Тамара все вылизывает сама. Похвально, подумал Евгений, молодец этот Рольф, сумел супругу выдрессировать.

Кроме чистоты присутствовал в доме какой-то неуловимый налет аскетизма, который странным образом смешивался с наличием множества забавных безделушек, салфеток, ковриков. Примерно такую же смесь он наблюдал и у Шрайберов. Наверное, это можно было назвать даже стилем.

О Карле Шрайбере он вспоминал мимолетно и совсем не жаждал его увидеть. Как и Ступина. Было – и прошло. Даже несмотря на то, что с разрывом отношений поначалу несколько пострадал его собственный бизнес. Ничего, со временем все компенсировалось…

Тамара, пока они ехали от китайско-тайского ресторанчика до дома, сначала выговорила им за то, что не позвонили с вокзала, потом за то, что тратили деньги в ресторане, но затем смилостивилась и призналась, что они с Рольфом и сами зачастую обедают или ужинают в подобных заведениях. Чтобы не возиться с готовкой дома. Но сегодня случай исключительный, сегодня она сама много чего наготовила и никуда они не пойдут. Дождутся мужа с работы, и усядутся за стол по-русски. То есть основательно.

Наташка, оглядев приготовленное подругой, скептически усмехнулась, отвернувшись, правда, при этом в сторону. Ну, борщ, ну, пельмени, ну, мясо в глиняных горшочках, напоминающее чанахи. И все? Похоже, Тамара, прожив некоторое время в Германии, основательно подзабыла, что такое русская кухня.

Тем не менее супруга Евгения взялась помогать, нарезала салатиков, что-то там еще придумала – и к возвращению Рольфа стол накрыли вполне приличный. Водка, как ей и положено, мерзла в холодильнике.

Немецкий муж Тамары оказался сухопарым мужчиной лет сорока пяти, в строгом костюме, при галстуке и очках. Рукопожатие его было коротким и энергичным, а русский язык неожиданно хорошим. Трудностей в общении не предвиделось. Да и Евгений неплохо знал немецкий, не говоря уже о Наташке.

Через полчаса костюм и галстук исчезли, замененные тертыми джинсами и клетчатой рубашкой. Соответственно, снизился и градус общения, тем более что Рольф предложил Евгению, еще до того как садиться за стол, пропустить по рюмочке и лихо опрокинул в рот свой «полтинник». Евгений уважительно кивнул и не отстал от немца. Вечер обещал быть приятным.

Он таким и оказался. За столом говорили о многом, и, что существенно, не о политике. Рольф был мужиком хоть и компанейским, но деликатным. Не лез доказывать, что в России демократии не существует, что там тоталитарный режим, что бедные чечены стонут под железной русской пятой, и не говорил прочие благоглупости. «Интересно, что он писал в свою газету, когда был собкором в Москве?» – подумал Евгений, но спрашивать не стал. Оно ему надо? Он и сейчас, в случае, если бы этот немецкий журналист завел обычную пропагандистскую волынку, не стал бы ввязываться в спор. Хочется немцу так думать и писать, платят ему за это деньги (судя по дому – немаленькие) – пусть думает и пишет. Миронову от этого не жарко и не холодно. А своего мнения он никому навязывать не собирается.

Так что застольная беседа, лишенная политической перчинки, была весьма приятной. Рольф рассказывал смешные истории о недоразумениях, случавшихся с ним в России, Евгений вспомнил пару подобных эпизодов о своем пребывании в Германии. Под разговоры довольно часто поднимали рюмки, и к концу вечера Миронов почувствовал, что прилично набрался. Немец оказался крепким орешком, пребывание в России не прошло для него даром.

В постель отправились уже за полночь. Завтра была суббота, Рольф на работу не ехал, и совместно решили посетить замок Вартбург, где Мартин Лютер в свое время переводил Библию.

– Хорошо, что мы приехали! – сказала Наташка, уже лежа под одеялом.

– Хорошо, – согласился Евгений.

– А что это ты так взволновался, когда Томка упомянула Сергея? – вдруг спросила жена.

Евгений, снимавший халат, замер. Вот же зараза, все видит! Или это он сам стал таким прозрачным? Н-да, стареем, братцы… Тем не менее поспешил опровергнуть подозрения супруги.

– Ничего я не взволновался! Вспомнил старого товарища, стало интересно.

О том, что фирму контрабандистов и банду, похитившую Наташку, возглавлял именно Сергей Ступин, он, насколько помнится, жене не говорил. Так, отделался общими словами. С чего это она интерес проявляет?

– Ну, не взволновался и ладно, – не стала спорить супруга.

И Евгений мысленно перевел дух.


Глава 3

Завтрак был кардинально не похож на вчерашний ужин. По яйцу «в мешочек» для каждого, по полстакана апельсинового сока и зажаренные до хруста тосты из ржаного хлеба. Ну, еще несколько тоненьких ломтиков сыра. Все.

Евгений критически осмотрел накрытый к завтраку стол, но привередничать не стал, помня о «чужом монастыре». А про себя решил, что при первой же возможности дополнит где-нибудь по дороге завтрак местными жареными колбасками.

Рольф был не то чтобы угрюм, но несколько сумрачен. Еще бы, после вчерашнего! Не так крут тевтон, как казался! Ничего, русские в гости не часто приезжают. Да и в дальнейшем банкетов не предвидится.

Сам же Евгений чувствовал себя вполне сносно. И это радовало. Не старая он развалина, еще «держит банку»!

После завтрака Готштеды удалились к себе, Наташка занялась распаковкой чемодана, а Евгений вышел в садик покурить. Утро было великолепным, тихим и солнечным. Он поднял голову и увидел, как над домом пролетела цапля. Наверное, и гнездо у нее где-то неподалеку. Миронов вспомнил, как удивился в прошлый приезд диким уткам, спокойно плескавшимся в фонтане в центре города. И никто им не мешал. Так и цапли могут тут разгуливать по улицам, потому что не найдется дурака, чтобы с ружьем гонялся за ними.

Наконец Рольф спустился вниз и объявил, что пришло время для поездки. Они погрузились в его серебристый БМВ и тронулись.

Замок Вартбург не то чтобы потрясал, но выглядел весьма внушительно. Построенный на горе в незапамятные времена он был настоящей крепостью. Не то что Фриденштайн в Готе.

Машину оставили на стоянке внизу, а сами, включившись в цепочку туристов, стали подниматься по узкой извилистой дорожке к замку.

Прежде обитатели и гости Вартбурга добирались к нему на осликах и лошадях. Теперь же приходилось топать пешком. Мироновых и Готштедтов то и дело обгоняли бодрые старички и старушки, помогавшие себе при ходьбе подобиями лыжных палок. Евгений только завистливо цокал языком. Тут вообще было много чистеньких аккуратных стариков. Пенсионеры восполняли пробелы в знаниях о своей стране и с удовольствием по ней путешествовали. И ведь здоровья хватало! И денег.

Евгений пропустил Наташку вперед и пошел замыкающим в их маленькой колонне. Привычка еще с армии – следить, чтобы никто не отстал на марш-броске.

Неожиданно кто-то слегка похлопал его по плечу, словно прося уступить дорогу. Он, не оборачиваясь, сделал шаг в сторону, но никто обгонять не спешил. Вместо этого смутно знакомый голос негромко сказал по-русски:

– Не спеши так, Женя! И не надо крутить головой по сторонам. Иди, как идешь.

Как пелось в старом мультике: «Предчувствия его не обманули!» Что же за гадство такое с этой Германией! Как ни приедешь, обязательно неприятности нарисуются. Ну, в прошлый раз они были ожидаемыми и даже в какой-то мере планируемыми. Но теперь-то! Какого дьявола!? Или все опять по старой схеме?

– Что тебе нужно, Серега? – спросил Евгений, действительно не оборачиваясь. Ну, а кто еще мог вот так, в «зеленом сердце Германии» – Тюрингии, похлопать его по плечу и назвать по-русски Женей? Конечно же, сукин кот Ступин-Стайниц!

– Не сейчас, – все так же тихо ответил Сергей. – Ты, когда в замок поднимешься, внутрь не ходи, останься во дворе, на лавочке посиди. Скажи, что устал, мол, не хочешь по кельям шляться. Ну, соври чего-нибудь! Там и поговорим!

– Интересно у нас с тобой встреча начинается! – усмехнулся Евгений. – С вранья!

– А что делать? – вздохнул за спиной Ступин. – Обстоятельства!

«Знаем мы твои обстоятельства!» – подумал Миронов, но перечить не стал, все так же мерно шагая вверх. Ему действительно было интересно, что же привело Сергея на эту гору.

Наташка сделала круглые глаза, когда Евгений объявил о своем решении не осматривать Вартбург изнутри, а посидеть в тенечке, покурить на свежем воздухе. Принялась уговаривать, но муж был тверд в своем решении.

– Что я там не видел в этих узких комнатах и коридорчиках? Считай, что у меня клаустрофобия разыгралась!

– Дурость у тебя разыгралась! – в сердцах сказала жена, забрала у него фотоаппарат и пошла вслед за Готштедами, которые, казалось, ничуть не были удивлены капризу Миронова.

А он действительно устроился на лавочке возле небольшого магазинчика с сувенирами и безмятежно закурил. Потом ему в голову пришла забавная мысль. Он купил в магазинчике открытку с видом Вартбурга, наклеил на нее марку, надписал свой московский адрес и сочинил такой текст: «Дорогие Наташа и Женя! Как вы там? У нас все хорошо, отдыхаем и веселимся. Целуем. Женя и Наташа». Почтовый ящик находился тут же, на стене. Посмотрим, как работает международная почта.

Ступин появился в воротах замка минут через десять. Внимательно огляделся по сторонам, имея при этом вид совершенно равнодушный и даже рассеянный. Ни дать ни взять, обычный турист. И одет он был соответственно теплому времени и своему имиджу: полотняные светлые брюки, легкая рубашечка, поверх нее жилетка с множеством карманов, в которых так удобно хранить припасенный бутерброд, сигареты с зажигалкой, мобильный телефон и куда можно складывать сувениры: значки, магнитики для холодильников, открытки. А также небольшой пистолет. По крайней мере, Евгений ничуть бы не удивился наличию оружия в кармане этого человека.

К Миронову Ступин подошел не напрямик, а выписав некий сложный зигзаг по двору, полюбовавшись на стрельчатые окна и заглянув в колодец. Лишь убедившись, что никакой засады не наблюдается, подошел к скамейке и как бы невзначай присел рядом с Евгением. Достал сигареты, закурил. Потом поинтересовался:

– Ну, Женя, как жизнь?

Миронов чуть не расхохотался в голос. Но сдержался.

– Что ты, Серега, комедию ломаешь? Ни за что не поверю, если скажешь, что случайно со мной столкнулся! Что, Тамарка по твоей просьбе нас пригласила? Старая любовь не ржавеет?

Ступин сокрушенно покрутил головой.

– Так и знал, что проболтается, лахудра! От тебя ведь ничто не укроется. Отвечаю по порядку. По моей. Не ржавеет.

– И что у тебя за натура, Ступин? Всем ты жизнь норовишь испортить! Ну, мне, понятно. Но Томка-то! Живет баба с мужем, жизнью своей довольна. Нет, надо влезть в эту жизнь, испохабить ее, да еще и со своей гадостной сущностью смешать!

В голосе Евгения слышалась настоящая горечь. Ему и вправду было жалко запутавшуюся женщину. Вот вроде бы нашла свою судьбу, живет в нормальной цивилизованной стране, не думает о завтрашнем дне, о куске хлеба. Нет, надо ей душу взбаламутить, какую-то надежду дать на возрождение старой любви, голову морочить. И ведь наверняка о любви этот кретин не думает, нужна ему Томка для каких-то своих нечистых целей!

Ступина отповедь Евгения совсем не смутила. Он улыбнулся, как прежде, во времена юности, открыто и ясно, поднял ладонь, возражая.

– Что ты так на меня накинулся, Женя? Не имел я ничего плохого в виду! Эта дуреха, как меня увидела, сама на шею кинулась! «Помоги, кричит, погибаю! Муж кретин, соседи уроды, а домой уехать не могу!» Что мне оставалось делать?

Рольф Миронову кретином совсем не показался, скорее, наоборот, вполне разумный и хладнокровный человек. Может быть, слишком хладнокровный? Может, не подходят нашим женщинам такие уравновешенные мужчины? Страстей им подавай?

Как бы то ни было, если Тамара действительно кидалась на шею Сергею, то она сделала неправильный выбор. Не того выбрала для приложения своих страстей.

– Что тебе нужно на этот раз, Ступин? Опять кого-нибудь убивать предложишь? Учти, ничего не выйдет. Как древние говорили: «Времена меняются, и мы меняемся с ними».

Сергей не удивился, только отрицательно качнул головой.

– Никого убивать не нужно. Скорее, наоборот – спасать.

– И кого же именно?

– Меня.

Вот тут Миронов не выдержал и расхохотался. А отсмеявшись, сказал:

– Ну, ты, брат, и наглец! Тогда я тебя ловил, скажем так, по долгу службы. Теперь же с какой стати спасать должен? Да у тебя денег не хватит, чтобы мою помощь оплатить!

Ступин досадливо поморщился.

– Не в деньгах дело! Их у меня, правда, хватает, еще и лишние есть. Прошу помочь просто по старой дружбе. Не к кому мне больше обратиться сейчас. Так уж ситуация сложилась!

Евгений достал новую сигарету. Разговор становился по-настоящему интересным.

– Никогда не поверю, что деньги для тебя могут быть лишними. А насчет дружбы… Ну-ка, вспомни, при каких обстоятельствах мы с тобой в последний раз встречались? Нет, прости, не в последний, не в Анголе, а в предпоследний, здесь, в Германии! Хорошо помнишь? А уж я-то как помню! И после этого ты смеешь говорить о дружбе?

Взгляд Ступина стал просто умоляющим. Вылитый кот в сапогах из «Шрека»! Ну да, а потом завизжит и выхватит шпагу. В данном случае, конечно, пистолет.

Но за оружие Сергей хвататься не стал. Он просто положил ладонь Евгению на плечо и очень тяжело вздохнул. Было ясно видно, что человеку действительно тяжело. И Ступин не играл, Миронов это чувствовал. Только вот желания помогать этому человеку никак не появлялось.

– Ты хотя бы выслушай меня, – попросил Ступин. – А потом уже все решишь.

– Ну, давай, выкладывай, – нехотя согласился Миронов. – Только по-быстрому, жена вот-вот вернется.

– У нас еще примерно полчаса, – заверил его Сергей. – Мне хватит.


Глава 4

Об открытке, посланной самому себе, Евгений жене рассказывать не стал. Если дойдет, пусть будет приятным сюрпризом по возвращении. И, естественно, ничего не сообщил о встрече со Ступиным. Кстати, тот теперь не был Стайницем, жил под другой фамилией. А под какой именно, Евгению еще предстояло узнать при более длительной встрече, уже в Эрфурте.

Потому что он все же согласился помочь Сергею. Тряхнуть стариной, так сказать. И вовсе не из дружеских чувств, тем более что ничего подобного он к своему бывшему приятелю не испытывал. Ступин сумел заинтересовать его. Не материально, хотя какая-то выгода в случае успеха подразумевалась. Появилась возможность выявить и «прикрыть» тех самых боссов, на которых работал Сергей в бытность свою Стайницем. Ликвидация их значила для Ступина спасение и жизнь, а для Евгения возможность довести давнее дело до конца, помощь своей стране и… моральное удовлетворение. А как без этого?

– Балда ты! – сказала Наташка мужу. – Зря не пошел! Там такая красотища! Настоящее Средневековье. Даже стол есть, за которым Лютер работал.

– Ну и фигли? – лениво возразил Евгений. – Кто такой этот Лютер? Монах-расстрига, который против церкви попер. Других на костре сжигали за подобное, а ему повезло. Я-то почему должен от радости прыгать и молиться на его рабочее место? Я – православный, а не какой-то там протестант.

Но религиозного диспута развивать не стал. Мало ли как это в ранимой Наташкиной душе отзовется.

После замка решено было пообедать. Собственно, в ресторан всех пригласил Миронов, объяснив это тем, что надо ответить на вчерашний ужин. Мол, платит он, а выбор ресторана – за Готштедами, им лучше знать, где две солидные семейные пары могут хорошо посидеть. Немецкий журналист и его русская жена попытались возражать, но неубедительно. И, в конце концов, решено было вернуться в Эрфурт, где Рольф пообещал повести их в какой-то особенный ресторан.

Тамара искоса поглядывала на Евгения, словно пытаясь понять, состоялся ли его разговор с Сергеем и если состоялся, то чем завершился. Но Миронов хранил непроницаемость в лице и про себя посмеивался: гадай, гадай, страстная русская женщина!

Вернулись в Эрфурт и переоделись для похода в ресторан. Машину Рольф брать не стал, сказал, что тут недалеко. Но Евгений подозревал, что немцу просто хочется пива, чтобы снять стресс от вчерашнего.

Хотя идти и вправду оказалось всего минут двадцать. Место для ресторана было выбрано странноватое. Вокруг здания какие-то ручейки и протоки. На вопрос Евгения, почему так, Рольф принялся объяснять, что в этом-то и есть главная прелесть заведения. Здесь, дескать, в воде разводят какую-то специальную травку, завезенную французами, очень ценную и полезную. Гурманы просто глаза закатывают от удовольствия, когда эту травку употребляют. Повара и супы из нее готовят, и салаты, и в мясные блюда добавляют. Евгений слушал его вполуха, а сам оглядывал окрестности. У одного пруда, в котором плавали крупные то ли карпы, то ли форели, стояли автоматы для продажи рыбьего корма. Захотел ты развлечься, рыбку покормить – кидай монетку и получай пакетик. И тебе приятно, и хозяин экономит, одновременно зарабатывая.

Под ногами шлялось несколько диких уток, нагло выпрашивая подачки у посетителей, а неподалеку дремала цапля. Миронов вспомнил о той, что пролетала утром над домом. Может эта самая? Или другая? Просто заповедник какой-то почти в самом центре города!

С супчиком из речной травки Евгений рисковать не стал, заказал себе обычный стейк и пива. То же самое решил взять и Рольф. А вот Наташка и Тома отважились и, получив свои тарелки, стали пробовать, причмокивая. Миронов этой игре совсем не поверил, решил, что выпендриваются.

На столе в стаканчиках мигали электрические светильники, изображавшие горящие свечи. Было вкусно и уютно. И разговор шел под стать окружению: о погоде, о перспективах открытия подобного ресторанчика в Москве.

Решено было, что погода в это время года что в Москве, что в Эрфурте одинаково непредсказуема, в любой момент может сорваться дождь. И вообще с климатом в последние годы что-то совсем нехорошее происходит. Холодает, несмотря на заявления ученых умников о всеобщем потеплении.

Но вот такого приюта любителей экзотической травки в российской столице точно не построишь, особенно в центре. Просто места не найдется, все забито офисами и магазинами. Да и где взять чистую проточную воду? Специально очищать? Травка выйдет дороже золота. Разве что где-то в Подмосковье…

Евгений, кстати, вспомнил анекдот о провинциале, приехавшем в столицу и спустившемся в метро, рассказал. Долго хихикали: «Так вот ты какое, Подмосковье!»

В общем, обед прошел неплохо. Если бы не…

Если бы не двое, сидевшие через три столика от них. Ничем не отличающиеся от других посетителей ресторана, средних лет мужчины, неторопливо поглощавшие такие же супчики из травки и тихо беседовавшие, но они чем-то привлекли внимание Евгения. За годы службы в СОБ он привык доверять своим ощущениям. Хотя с той поры прошло уже довольно много времени и с возрастом чувства его вполне могли притупиться, не так ли?

Тем более что эти двое ничего подозрительного не делали. Не вели слежку, не обменивались между собой и с посторонними условными знаками. Просто ели и беседовали.

Какого черта, сказал себе Миронов, ты просто старый подозревающий всех и вся болван! Или тебя так взволновала сегодняшняя встреча со Ступиным? Что ты дергаешься? Кто за тобой здесь будет следить? Ты даже еще плана не обдумывал, как будешь помогать Сереге! С чего ты взял, что операция уже началась, и противник сделал первый ход? Угомонись! Всему свое время.

Вечером Тамара собралась утащить Наташку на какие-то местные женские посиделки, и Евгений с легкой душой отпустил супругу. Рольф пытался предложить Миронову что-то подобное, но Евгений отбоярился, сказав, что просто хочет прогуляться по городу, самостоятельно посмотреть местную жизнь. Отдохнуть, в конце концов, от работы, пивка где-нибудь тяпнуть! С языком у него порядок, какие проблемы? Германия ведь – мирная страна, не Ирак какой-нибудь, не Афганистан.

Рольф с хорошо скрытым облегчением отвязался и сказал, что немного поработает дома, дескать, надо кое-какие материалы просмотреть. Так что решился вопрос к всеобщему удовольствию.

В действительности же Миронову предстояла сегодня еще одна встреча со Ступиным. Они договорились о ней и о месте, где встретятся, во дворе Вартбурга. Надо было обсудить будущие действия, наметить, как все произойдет.

Неспешным шагом Евгений направился в сторону центра. Ступин предлагал поначалу увидеться на его конспиративной квартире, но Миронову это категорически не понравилось, и он настоял на какой-нибудь тихой пивнушке. Оттуда легче будет уйти в случае непредвиденных обстоятельств. И Сергею пришлось согласиться.

Вечерний город был довольно многолюдным. Здесь рано начинали работать, но и рано заканчивали. Народ гулял по улицам, сидел за столиками кафе и закусочных. В общем, отдыхал. И никому не было дела до одинокого российского туриста, который брел, глазея по сторонам, присаживался на лавочки покурить, останавливался перед витринами магазинов, не беспокоил окружающих добропорядочных граждан вопросами, как это называется или как пройти туда-то и туда-то.

Да он и на туриста-то не очень походил. Тем более, на российского. Одет вполне по-европейски, ни фотоаппарата, ни камеры. Немного выше среднего роста, подтянут, лицо сухое, слегка загорелое, глаз не видно за темноватыми стеклами очков. Чуть скуласт, но в ком сейчас нет хоть капельки азиатской крови? Времена чистокровных арийцев давно миновали, двадцать первый век на дворе, господа!

А Евгений тем временем продвигался к условленному месту встречи со Ступиным. И одновременно наслаждался прекрасным майским вечером. Не забывая, впрочем, проверять – нет ли слежки?

Похоже, «хвоста» не было, и эти двое в ресторане оказались там случайно и по своим делам. Что же, тем лучше. Начинать дело прямым противостоянием с врагом – никуда не годится! Враг ни о чем не должен подозревать, быть расслабленным и самоуверенным. И получить удар, откуда совсем не ожидает.

Тем более что, судя по всему, на помощь со стороны им с Сергеем надеяться не стоит, в то время как противник силен, многочислен и не стеснен ни средствами, ни моральными принципами. Будет трудно и опасно.

Ладно, нечего себя пугать заранее. Испугаться всегда успеем. Сейчас нужны холодная голова и трезвый расчет. А там посмотрим…

И наконец он увидел цель своего похода. Ступин рекомендовал это место, поскольку хорошо его знал, и здесь существовало как минимум три пути отхода.

Они не тешили себя надеждами на то, что схватка будет быстрой и легкой. Но и затягивать ничего не надо. На долгие позиционные бои у них просто нет ни сил, ни средств. Нужны были несколько внезапных, разрушительных ударов, после которых организация не сможет оправиться и ослабеет настолько, что властям ее можно будет брать голыми руками.

Преимуществом союза Ступин-Миронов перед тем же Интерполом было то, что Сергей знал практически всю подноготную противостоящей структуры, поскольку и сам в недавнее время был частью ее. Но трудность заключалась в том, что он не мог пойти и сдаться Интерполу, ведь в этом случае сам становился соучастником преступников и должен был получить практически пожизненный тюремный срок. А этого Ступину, понятно, совсем не хотелось.

И никакие сделки с правосудием здесь не помогли бы. Ну, ладно, скостят ему срок, может, даже, вообще не посадят. Тогда (и обязательно) достанут те, кто все же останется на свободе. В программу охраны свидетелей Ступин абсолютно не верил. И Евгений его понимал.

Предстояло всю основную работу сделать своими руками, без помощи официальных властей, а затем, сдав организацию, быстро и осторожно уйти в тень, чтобы больше никогда из нее не высовываться. Вот это Ступина вполне устраивало.

Миронов в который раз попытался понять, зачем ему-то самому лезть в это змеиное гнездо, рисковать головой? Благополучный человек, успешный во всех отношениях, давно отошедший от прежних бурных дел. Пора бы уже успокоиться, забыть. Да и возраст уже не тот. Ан, нет! Не навоевался, что ли? Похоже на то… Ну и шел бы, в самом деле, охотиться на того же кабана! Или на медведя, в конце концов. Так нет, надо нервы пощекотать в войне с людьми! Которые, кстати, гораздо опаснее и кабана, и медведя, и тигра, вместе взятых.

Памятуя о событиях прошлой схватки, прошедшей здесь же, в Германии (и немного во Франции), следовало незамедлительно отправить Наташку домой, а может даже, и еще дальше. В бою нельзя иметь слабых сторон, которыми противник мог бы воспользоваться. А жена, несмотря на ее боевитость, верность и ум, все же была слабой стороной. Захватив ее, враги могли бы делать с Евгением все, что им заблагорассудится. Такого допускать никак нельзя. Но как ее убедить уехать? Ведь ни за что не согласится!

Вот об этом предстояло крепко подумать в самое ближайшее время. Причем ни в коем случае не советуясь со Ступиным. Незачем ему знать, куда Миронов дел свою жену.

Притом, что им предстояло работать вместе, Евгений ни в коей мере не доверял своему бывшему сослуживцу. Это было плохо, но от этого никак нельзя было уйти и приходилось мириться. Он слишком ясно помнил свой страх, когда узнал о похищении жены, и прекрасно представлял себе, на что способен Ступин, бывший тогда Стайницем. Время, конечно, меняет людей, но не настолько кардинально, чтобы он сейчас мог открывать перед Сергеем душу и называть его своим братом. Перетопчется! Повоевать – повоюем, а все остальное его никак не касается…

Ну и нельзя упускать из виду то, что, попади Ступин в руки противника, он как миленький выложит все тайны. Может быть, даже и не под пытками…

Евгений поймал себя на этих мыслях и невольно усмехнулся. С хорошими же он раздумьями идет на встречу с будущим напарником! Хватит рефлексировать, пора приниматься за дело!

Пивной подвальчик был ему знаком. Из стен у входа торчали горлышки кувшинов. Миронову когда-то объяснили, что в давние времена хозяин маленькой пивоварни отпускал пиво людям прямо на улицу из этих горлышек. Платил человек монетки, подставлял посудину, и в нее лилось отмеренное количество пенного напитка. Старая была пивная. Как-то Миронов в ней сиживал. Теперь пиво, конечно, варилось не здесь, а на заводе, но все равно было отменным.

Он спустился в зал с низким сводчатым потолком. Ну что, обычная бирштубе, без новомодных изысков. Стойка, обитая полированным медным листом у стены, с десяток столов из толстых дубовых плах, такие же массивные лавки. Приглушенный свет, тихая музыка. Ну, честное слово, подобное заведение сейчас и в России совсем не редкость.

Зал был почти пуст, лишь за двумя столами сидели люди, потягивая пиво из высоких стеклянных кружек, и негромко переговариваясь. Странно, вечер вроде бы, народ должен тянуться к источникам живительной влаги. Может быть, позднее подойдут?

Ступина среди сидевших не наблюдалось, и Евгений остановился на пороге, размышляя, куда бы направиться. Бармен из-за стойки кивнул ему, как старому знакомому, и жестом позвал к себе. Миронов немного удивленно приподнял бровь, но решил подойти. Бармен, что не характерно для этой профессии в пивных, худощавый брюнет с тонкими усиками, острыми маленькими глазками, наклонился через стойку, сказал негромко:

– Вас ждут в кабинете.

И кивком головы указал в дальний угол зала. Евгений вгляделся и тут только увидел, что там, почти скрытая темной портьерой виднеется дверь. Ну, в кабинет, так в кабинет.

Ступин действительно был там. Собственно, кабинетом эту комнатенку можно было назвать с большой натяжкой. Небольшой столик, два стула, бра на стене. И все. Нет, не совсем все. Кроме двери, в которую вошел Миронов, имелась еще одна. Проходной такой кабинет, переделанный, видимо, из коридора.

Сергей сидел за столом и с каким-то сомнением рассматривал кружку с пивом, стоявшую перед ним. Он поднял глаза на Евгения и, улыбнувшись, сказал:

– Осточертело мне это пойло! Может, водочки дерябнем по старой памяти? За встречу, так сказать!

Миронов покачал головой.

– Нет, Сережа, водку мы пить не будем. Хватит и пива.

– Брезгуешь? – деланно удивился Ступин. – Зря, обижаешь!

– И это тоже, – сказал Евгений, подсаживаясь к столу. – Но мне кажется, мы здесь дела собрались обсуждать. А какие дела под водку? Или я ошибаюсь?

– Не ошибаешься, – усмехнулся Ступин. – А мне помнится, в России всегда дела под водку решались!

– Это ты давно дома не был! – в свою очередь, улыбнулся Миронов. – Сейчас серьезное делается только на трезвую голову. Когда все удается, можно расслабиться и пропустить литр-другой.

– Да? – уставился на него Ступин. – Действительно?

Евгению показалось, что собеседник его сильно «на взводе» и он решил присмотреться к нему повнимательнее. Очень странно: человек, что называется, ходит по краю пропасти и позволяет себе при этом надираться. Если это так, то прямо сейчас можно прекращать разговор, прощаться и спокойно идти восвояси. Дела не будет. Оно ему надо, с пьяным дураком что-то серьезное затевать?

Ступин вдруг беззаботно рассмеялся.

– Здорово я тебя разыграл? Какая водка? Прав ты, конечно, под выпивку никаких настоящих дел не бывает!

И тут выражение веселья мгновенно исчезло с его лица. Перед Мироновым сидел очень грустный и, может быть, даже, больной человек.

– Ох, Женя! Знал бы ты, как я устал! И как я боюсь этих людей. Ты представить себе не можешь, что значит годами жить в страхе, каждую минуту ожидая пули в затылок! Так себя, наверное, приговоренные смертники чувствуют.

Миронов не поверил ему ни на грош. Он достаточно хорошо знал этого типа.

– Артист ты погорелого театра! – сказал он. – А насчет смертника – так не я тебе судьбу выбирал. Чего же теперь жаловаться? Думать надо, как из-под расстрела сбежать, а не слезы лить о загубленной жизни! Ну что, будет серьезный разговор?

Отповедь Миронова, похоже, несколько взбодрила Ступина. Уже спокойно он отхлебнул из кружки и сказал:

– Конечно, будет! Зачем же я тебя сюда звал?


Глава 5

Всю дорогу до дома Готштедов Евгений ломал голову над проблемой удаления Наташки из Эрфурта и вообще из страны, но так ничего дельного и не придумал. Появлялись какие-то совершенно фантастические проекты и тут же рассыпались в прах. Оставалось последнее средство: поговорить напрямую и объяснить всю опасность ситуации, взывая к здравому рассудку жены. Но он мог только представить, насколько будет тяжел этот разговор, а уж о результатах его и загадывать боялся.

Действительность превзошла всякую фантастику. Жену он застал в садике позади дома, весело болтавшую с хозяевами и мелкими глотками отпивавшую шампанское из бокала.

– По какому случаю праздник? – поинтересовался Евгений, присаживаясь на скамью, отказываясь от предложенного и ему бокала и принимая с благодарным кивком из рук Рольфа неизменную бутылку пива.

– Почему вы решили, что праздник? – удивился немец.

– Ну, как же, шампанское, веселье…

– Что вы, что вы! – рассмеялся журналист. – Субботними вечерами мы иногда открываем бутылочку просто так, чтобы расслабиться, отдохнуть. Безо всякого повода. Хотя сегодня…

– Женька! – прервала Рольфа что-то не в меру веселая Наташка. – Хорошая идея появилась! У нас же визы – на месяц?

– Д-да, – подтвердил Евгений, предчувствуя что-то если не катастрофическое, то, по крайней мере, кардинальное.

– Есть возможность скататься в Италию! – торжественно объявила жена и замолкла, ожидая, наверное, взрыва восторгов с его стороны.

Но Евгений видимых эмоций не проявил, наоборот, подчеркнуто спокойно отхлебнул из горлышка и достал сигарету. Рольф тут же выудил откуда-то из-за спины старинного вида медную пепельницу и поставил на стол. Евгений закурил, выпустил дым и только тогда спросил:

– Ну и в чем тут подвох?

– Да какой подвох?! – вскричала Наташка. – Просто поедем в Италию – и все! Мы же там никогда не были!

– Ну, я-то точно не был, – согласился Евгений. – А Милан – это что, уже не Италия?

– Италия, – кивнула Наташка. – Но сколько я там была? Поехали!

– И как ты себе это представляешь?

Тут Рольф, решив, видимо, что пора брать контроль над ситуацией в свои руки, поднял ладонь, призывая всех к тишине и вниманию:

– Понимаете, Евгений, мы с супругой каждый год на автомобиле ездим в Италию, чтобы провести там примерно неделю. Посовещавшись, мы решили в этот раз пригласить вас поехать с нами. Позвоним, забронируем номера в какой-нибудь гостинице и отправимся. Шенгенская виза ведь не связывает ваше пребывание только одной страной? Границы открыты, путь свободен. Ну что вам Германия? Здесь скучно и однообразно. А в Италии все по-другому. Это настоящая экзотика!

– Джунгли там, что ли? – скептически усмехнулся Миронов.

– Джунглей и тигров не обещаем, но время проведете очень весело. Та же Европа, но гораздо более яркая. Мы же не зря туда ездим?

– Может, и не зря, – с сомнением сказал Евгений. Ему совсем не хотелось переться в какую-то Италию вот так, ни с того, ни с сего. Да и не мог он сейчас уехать отсюда. Дело у него было! Но не станешь же рассказывать жене и этим людям о причине его нежелания покидать гостеприимный Эрфурт. Срочно нужно было что-то придумывать. С одной стороны было бы совсем неплохо отправить Наташку вместе с Готштедами куда подальше отсюда на время операции. Но с другой, как отбояриться и остаться самому? Нет, ребята, тут думать надо…

– И когда вы намереваетесь ехать? – поинтересовался он.

– Если все будет в порядке, то в понедельник, то есть послезавтра.

– А как же ваша работа?

Рольф пожал плечами.

– Ну, как в России говорят: «Работа не волк, в лес не убежит». С этим проблем нет, две недели отпуска у меня в запасе, газета не закроется. Так вы согласны?

– Почему бы нет? – сказал Евгений, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало: «Идите вы с вашей Италией!». – Но у нас завтра целый день, чтобы все обсудить и собраться, правда? Так зачем сейчас, на сон грядущий голову себе морочить? Может, лучше выпьем? Чего-нибудь покрепче, чем это! – он указал своей бутылкой на шампанское, стоявшее в специальной подставке на садовом столике.

Рольфа едва заметно передернуло, но воспротивиться предложению гостя он не решился.

– Выпить можно, – осторожно сказал он. – Только немного. Мы ведь завтра в Дрезденскую картинную галерею собирались, не так ли, дорогая?

– Да, – подтвердила Тамара, до сей поры в разговоре не участвовавшая. – Наташа очень просила.

Это было правдой. Наташка, которая примерно с год назад вдруг увлеклась живописью и писала очень симпатичные этюдики маслом, еще в Москве прожужжала ему все уши «Сикстинской мадонной». И Евгений совсем не возражал против поездки в Дрезден. Хотя, если честно, ему походов в Третьяковку и Русский музей хватало за глаза. Но ведь сам виноват! Зачем было дарить жене на Восьмое марта все эти этюдники, палитры, кисти, краски и прочие атрибуты художника?! Соригинальничал, называется! Ну, понравились какие-то ее карандашные наброски, вот и подумал: «А что если ей красками попробовать?» Подарил. Теперь по галереям и выставкам приходится шататься…

– В Дрезден, так в Дрезден, – сказал Миронов. Там мы, кажется, еще не были.

Назавтра у него была назначена еще одна встреча со Ступиным. Надо ему позвонить и перенести место переговоров. Ничего, пусть Серега тоже съездит, проветрится. А вот насчет Италии ему говорить совсем не стоит. Чем меньше он будет знать о местоположении Наташки, тем лучше.

Рольф сходил в свои закрома и принес початую бутылку «Хенесси». Закуски, естественно, не полагалось. Хороший коньяк нужно употреблять без лимона, мелкими глоточками. Евгений слышал байку о том, что закусывать коньяк лимоном придумал последний российский царь, но не очень-то в нее верил. Просто, если хряпнуть сразу стакан или даже полстакана, то непременно потянет чем-нибудь загрызть. Не рукавом же занюхивать?! А так видимость благородства соблюдается, лимончик, понимаешь ли… Бред собачий!

Под коньяк (французский) Готштеды рассказывали об Италии, расписывали ее красоты и особенно почему-то кухню. Евгений бывал в московских итальянских ресторанчиках и ничего хорошего в тамошней кухне не видел. Сплошные сыр и макароны. И повара были вроде бы настоящими итальянцами… Но, может быть, они на родине лучше стараются? Или, действительно, национальную кухню нужно дегустировать только там, откуда она родом?

А как же быть с гамбургерами и хот-догами? Они и в Америке на грани съедобности.

Как-то в Нью-Йорке он, баловства ради, заказал для Наташки дорогущее мороженое с настоящим, хотя и пищевым, золотом. Жена попробовала и честно призналась: «Такая фигня!» А потом озаботилась: «Я на контроле в аэропорту звенеть не буду?» Смешные воспоминания. В каждой стране повара выпендриваются на свой манер, и не факт, что их стряпня действительно вкусная. Кто к чему привык. Миронов совершенно не выносил всякий фастфуд, исключая из него, разумеется, немецкие жареные колбаски. Но пиццу и хот-доги не признавал, как явную профанацию кулинарного искусства.

В варианте с Италией его беспокоил один момент. Ну, ладно, удастся ему отвертеться от поездки, благополучно отправить на Апеннины Наташку с Готштедами. Но как быть с Томкой? Что если она до сих пор поддерживает тесные отношения с Сергеем и невзначай звякнет ему оттуда: «А мы здесь плюшками (пиццами) балуемся вместе с женой Миронова!» И пропадает весь смысл эвакуации супруги с поля предстоящего боя. Очень бы хотелось этот, выражаясь казенным языком, аспект прояснить. Вот дьявол, связался со Ступиным! Сейчас (точнее, в понедельник) спокойно покатил бы в Италию, жрал бы там пасту, запивая кьянти и ни о чем плохом не думал. Не судьба…

Рольф предложил по дороге заглянуть еще в Мюнхен, прогуляться там по центру. Это вполне совпадало с планами Мироновых, они и сами собирались съездить в Баварию. Нескольких часов, конечно, мало для того, чтобы познакомиться с крупным городом, но тут уж ничего не поделаешь. Вперед, в Италию, в Италию!..

А вот про Мюнхен Ступину сказать нужно. Как раз там часть операции и должна будет проходить. Можно провести предварительную рекогносцировку на местности.

Сергей на поздний звонок отозвался сразу же. Выслушал сообщение о завтрашней поездке в Дрезден и неожиданно легко согласился.

– Разумно, разумно. Сможешь на полчасика оторваться от своей компании?

– Ну, не знаю… – протянул Евгений. – А надо?

– Было бы очень желательно. Хочу кое-что показать. Относящееся к нашему делу.

– Постараюсь, конечно. Сам понимаешь, жена…

Сергей сочувственно поцокал языком.

– Да, это, конечно, большое неудобство. Ну, придумай что-нибудь. Ты же у нас мастер на выдумки!

В голосе его слышалось явное ехидство. Евгения это задело.

– У кого это – у вас? И не по твоей ли инициативе я сюда с женой приехал? Так кто выдумщик? Хватит трепаться, завтра увидимся!

Они договорились о времени и месте встречи, и Миронов нажал кнопку отключения сотового.

Уже ночью, лежа в постели, слушая тихое посапывание уснувшей жены, Евгений задумался над… собственной глупостью. Это каким же авантюристом надо быть, чтобы вот так, без подготовки влезать в совершенно безнадежное дело, рисковать всем, а прежде всего – жизнью, брать в напарники преступника, человека безо всяких моральных принципов и при всем этом надеяться на успешный исход? Не ожидал он от себя такого, совсем не ожидал. Конечно, он еще не старый, кое-что может… Но ведь и не юнец же, чтобы очертя голову кидаться в первое подвернувшееся приключение! Экстремал, блин! Спокойная жизнь надоела! «Пионерская зорька» в заднице заиграла! Придурок!

От этих мыслей стало так тошно, что он не выдержал, встал, в одних трусах вышел на балкон и закурил. Эрфурт отнюдь не был озарен ночными огнями. Светили уличные фонари, но не тем оранжевым, мертвящим светом, которым залиты улицы Москвы, а обычным желтым, успокаивающим. И поэтому в небе хорошо видны были звезды, крупные, майские. Стояла тишина, нигде не раздавался вой потревоженной автомобильной сигнализации.

Евгений курил и успокаивался. Да что в самом деле? Еще ничего не поздно отыграть назад! Не пойти завтра на встречу со Ступиным, а в понедельник сесть вместе с Готштедами в машину и укатить знакомиться с Италией. Пусть Серега сам расхлебывает свою кашу! Вот странное выражение! Разве кашу хлебают?

Он почувствовал, что приходит в норму. Конечно, ни о каком отказе не может быть и речи. Что он, словно девчонка-школьница, распереживался? Если как следует все обдумывать и подготовиться, то практически любое дело можно выполнить. Притом с минимальными потерями. И даже с максимальной выгодой. Тем более что, в принципе, ничего особенно опасного им и не предстоит. Если, конечно, все пройдет без осложнений. Ну, а если случится… Вот тогда и будем голову ломать, как выкручиваться! Главное – тылы обезопасить. То есть Наташку с Готштедами в Италию отправить, да так, чтобы она ничего не заподозрила. А это будет ох, как непросто!

Успокоив себя таким образом, он забрался в постель, с десяток минут поворочался и уснул. И ничего ему не снилось.


Глава 6

Воскресное утро ничем не отличалось от субботнего. Немецко-русская семья вставать не спешила, и Мироновым пришлось развлекать себя самим в ожидании завтрака. Наташка было сунулась приготовить что-то, но Евгений ее пыл охладил, предложив подождать и не суетиться. В гостях они или где?

До Дрездена ехать было по местным автобанам недолго. Город Евгению не понравился. Может быть, до того, как его снесли американо-английские бомбы он был краше, а отстраивали уже в демократические времена, поэтому и выглядел он несколько однообразно. Но сам дворец Цвингер, где находилась картинная галерея, восхищал. Уж его-то наверняка реставрировали со всей тщательностью.

Первым делом все, конечно, отправились в залы, где были выставлены картины старых мастеров. А Евгений, глянув на часы, отпросился у Наташки посмотреть оружейные экспозиции. Жена укоризненно на него посмотрела, но милостиво позволила. Ей-то самой интереснее были полотна Рембрандта и Рафаэля. Но хочет мужчина на мужские игрушки полюбоваться – зачем ему препятствовать?

Конечно, Евгению действительно было любопытно глянуть на рыцарские доспехи и прочие военные причиндалы, но туда он, разумеется, не пошел. В это время его на мосту уже должен был ждать Ступин.

Он и ждал, рассеяно глядя на воду в канале под мостом и не забывая незаметно оглядывать окрестности. У Евгения скользнула мысль о том, что не так уж и велика опасность, угрожающая Сергею, если он позволяет себе безо всякой маскировки появляться в столь людных местах. Да не прячется при этом где-нибудь в уголке, стоит на виду. И в очередной раз подумалось, а не грандиозная ли это подстава? Только вот с какой целью Ступину подставлять Миронова? Ведь он не может сейчас быть интересен никому, кроме своей семьи, партнеров по бизнесу да налоговой инспекции! Что-то тут происходило неправильное и эту неправильность нужно было бы прояснить.

Естественно, Сергей заметил его издалека. Но вида не подал. Да и смешно было бы, наверное, кинься он сейчас с объятиями… Евгений подошел, оперся на перила рядом.

– Привет, – сказал Ступин. – У тебя много времени?

– Час есть точно, – ответил Миронов и сплюнул вниз. Сергей укоризненно посмотрел на него. Понятно, Европа, тут просто так не плюются. А как, интересно? Со смыслом, что ли?

– Нам хватит, – резюмировал Ступин. – Тем более что далеко идти не придется.

– Ты собирался показать свою конспиративную квартиру, – напомнил Евгений. – Она у тебя прямо тут, во дворце?

Ступин иронии не почувствовал. Или не захотел почувствовать.

– Прямо тут, – просто сказал он. – Во дворце.

Миронов лишь качнул головой. Ну-ну…

– Пойдем, – поманил его Ступин.

Они сошли с моста и направились по дорожке вдоль канала. Оба молчали. Евгений решил пока не задавать вопросов. Все, что нужно, Сергей покажет сам. А что не нужно – увидится и так.

Шли недолго, свернули за угол дворцовой стены, перейдя по еще одному мостику, узкому, явно не предназначенному для толп туристов, вероятно, служебному. Здесь, в нескольких шагах, в стене имелась небольшая дверь, толстая, старая, из широких дубовых плах с потемневшей медной петлей вместо ручки. Не похоже было, чтобы дверь эту часто открывали. Но Ступин деловито достал массивный ключ и безо всякого усилия провернул его в замочной скважине. Не раздалось ни скрипа, когда он распахнул тяжеленную дверь и сделал приглашающий жест. За петлями и замком наверняка ухаживали, регулярно их смазывая.

Перед тем как войти, Сергей еще раз быстро оглянулся через плечо.

Евгений ступил под сводчатый низкий потолок. Щелкнул выключатель, загорелся свет и стало видно, что каменный коридор тоже выглядит вполне цивилизованно: чистый пол, никакой паутины и сырости. Совсем не казематы.

Коридор имел в длину всего метров десять и заканчивался дверью не менее капитальной, чем входная. Но и от этой двери у Ступина был ключ. Поворачивая его в замке, Сергей оглянулся на Миронова и, как бы извиняясь, произнес:

– Давно здесь живу.

Евгений хмыкнул.

– Давно – в подземелье?

– Нет, в Германии. И вовсе это не подземелье. Так, укромный уголок замка, не всем известный.

– И ты его приватизировал?

– Нет, просто взял в аренду на несколько лет. Когда бываю в Дрездене, здесь останавливаюсь. Гостиницы очень дорогие, да и неспокойно там.

– Здесь спокойнее?

– Ну, что ты! Никакого сравнения! Здесь еще и уютно.

Евгений с удивлением услышал какие-то теплые нотки в голосе Сергея. Похоже, он любил это свое тайное логово, как родной дом. Ну что же, двери и стены здесь толстые, не всякой пушкой возьмешь, чувство безопасности присутствует. А что еще надо человеку, за которым охотятся?

За второй дверью открылась квадратная комната, не очень большая и обставленная без особой роскоши. На стенах, правда, висели ковры, но повесили их скорее всего для тепла, а не для уюта. Широкая софа, стол, два стула, холодильник, тумбочка с радиомагнитолой, небольшой светильник под потолком – вот и вся обстановка. В стенах не было видно других дверей, но Евгений не сомневался, что запасной выход обязательно имеется. Было бы верхом глупости запирать себя в каменный мешок, не имея возможности тайно бежать.

Ему вспомнилось убежище Симонова в Готе. Располагалось оно, правда, под землей, в старинных ходах, но было обставлено примерно так же. Только тут бара что-то не видно. Странно. Сейчас проверим.

– У тебя выпить найдется? – спросил он.

– Ну, как же без этого? – улыбнулся Ступин. – Вон, посмотри в шкафу.

Действительно, как он сразу не заметил? Вот же, в стене дверца бара. И с неплохим содержимым.

– Располагайся, – предложил Сергей. – Сейчас накатим немного и поговорим. Кое-что обсудить надо.

– Только недолго, – предупредил Евгений. – А то меня искать кинутся.

– Успеем, – кивнул Ступин, доставая из бара бутылки и стаканы.

И что это их в такие бункеры тянет? Что Симонова, что Серегу. Но вообще-то, Германия – страна древняя, старинных построек хватает, а в них всегда предусматривали что-то тайное и хитрое. Архитектура такая была, время такое. Средневековье, одним словом.


Глава 7

Наташка при встрече с подозрением принюхалась, но Евгений только благодушно ухмыльнулся, и супруга решила, что он и здесь нашел какую-то пивнушку. А поскольку ей еще в Москве было угрожающе обещано, что «пива в Германиях попьется немерено», она и не стала мужу ничего говорить. Ну, выпил мужик кружку-другую, что теперь, скандал учинять? Да она никогда этого и не делала. Любую семейную проблему можно решить без крика и драки. А также без угроз типа «Уеду к маме!». Как выше говорилось, жена у Миронова была женщиной умной. Тем более что мамы Наташки в живых не было уже лет пять.

Она что-то восторженно рассказывала о картинах, которые удалось посмотреть, Евгений в нужных местах согласно кивал, говорил: «Да что ты!» и «Не может быть!» Но мысли его были далеко от сокровищ Дрезденской галереи. Он напряженно придумывал повод для отказа от поездки в Италию.

И ничего не придумывалось. Наташка слишком хорошо его знала, чтобы поверить в неожиданно возникшие обстоятельства, заставляющие мужа остаться в Эрфурте и не ехать в солнечную Италию. Какие обстоятельства?! Да наплевать на них! С самого высокого шпиля того же Эрфуртского собора! Никакой работы! Поехали – и все тут!

Сейчас очень бы пригодился Симонов. Даже не для конкретной помощи в деле со Ступиным (хотя такое было бы очень здорово), а просто как отмазка. Симонова Наташка очень уважала, и если бы тот сказал, что надо, никаких возражений не могло возникнуть в принципе. Но отставной разведчик обретался сейчас где-то в неизвестности, и на чудо, выражающееся в его неожиданном появлении, рассчитывать не приходилось.

И ведь в самом Эрфурте, в общем, оставаться ему не предполагалось! А предполагалось их совместную со Ступиным операцию провести в Мюнхене, куда Готштеды с Мироновыми планировали заехать по пути в Италию. Ну вот что придумать, чтобы самому тормознуться в баварской столице, а супругу и немцев благополучно отправить дальше, с глаз долой, чтобы под ногами не путались? Ни малейшей идеи по этому поводу!

В конце концов, он оставил свои бесплодные попытки и решил положиться на вечный русский авось. До Мюнхена еще далеко, что-нибудь да придумается.

В Дрездене и пообедали. Вокруг Цвингера хватало ресторанчиков и кофеен. Но, как уже успел заметить Евгений, многовато стало в Германии итальянских заведений этого рода. Неужели и вправду апеннинская кухня так хороша?

Впрочем, пасту или пиццу выбирать они не стали. В меню были и немецкие блюда. Тем более что как раз был сезон созревания спаржи, и суп из нее оказался очень забавным.

Вернулись в Эрфурт и остаток дня провели, гуляя по его старинным улочкам. Уроженец города, Рольф знал немало из его долгой и живописной истории и охотно делился своими знаниями. Такой бесплатный экскурсовод из него получился. Вечер отвели под сборы для предстоящего путешествия.

Мироновым ничего особенного собирать нужды не было, просто сложить в сумки то, что из них ранее выгрузили. Поэтому Евгений предоставил это удовольствие жене, а сам с неизменной бутылкой пива и сигареткой устроился в садике, отдохнуть и подумать.

В сущности, дел в Мюнхене было дня на два, максимум на три. С разведкой, подготовкой и выполнением операции. Противник такой наглости явно не мог ожидать, но служба безопасности у него имелась, по словам Ступина, очень серьезная и постоянно готовая отразить попытку проникновения. Вот эту службу и предстояло им перехитрить.

Сейчас о подробностях операции рассуждать не стоило. Делу должна была предшествовать тщательная разведка на местности. И как ни крути, а двух человек для этого мало. Может быть, даже слишком мало. Сергей не очень убедительно говорил о каких-то наемниках, которых он найдет на месте. Но Миронов ему не верил. В этом, по крайней мере. А где взять людей? Группы Симонова наверняка уже не существовало. Да если бы она еще была, стали бы ее члены помогать Евгению? Разве что за большие деньги.

Ну, с деньгами вопросы пусть Ступин решает, он обещал всяческую финансовую поддержку их безнадежного предприятия. Но где сейчас искать ребят, с которыми Миронов разгромил в свое время контору того же Ступина-Стайница? Ах, Алексей Васильевич, как же вас не хватает!

Хватит сожалеть о несбыточном! Сами справимся! На худой конец, действительно можно будет «втемную» кого-нибудь нанять, чтобы постоял «на шухере» или последил за подходами к месту операции.

Он вынужден был признаться самому себе, что влез в явную авантюру. Разговор с Сергеем в его дрезденском убежище ясности не прибавил, наоборот, убедил в полной неподготовленности дела. Ступин никогда не был оперативным работником и знал об особенностях такой работы только из бумаг в штабе СОБ да из рассказов сослуживцев, действительно работавших «в поле». Кстати, очень был охоч до таких рассказов, невооруженным глазом было видно, как сам рвется заниматься настоящим делом. Но – не сложилось, не сбылось. Возможно, он и в алмазную авантюру втянулся из ощущения своей нереализованности. Остренького захотелось!

Как, к примеру, Евгению сейчас… Честное слово, будто пацан какой-нибудь! Сказали: «А слабо тебе!» Он и загорелся: «А не слабо!»

Ну, положим, действительно, не слабо. Возраст возрастом, но, как в народе говорится, «талант не пропьешь»! В данном случае ничего не забывается. Конечно, тренироваться он стал гораздо реже, чем в былые годы. Да и в тир заглядывает лишь время от времени, так, чтобы навыков совсем не потерять.

Но ведь предстоящая операция и не предполагает мордобоя и стрельбы! Повернуться, разумеется, может по-всякому, но изначально задумывается дело тихое, лучше всего – совсем бесшумное. Вошли, взяли, вышли. И все! Вот из этого и надо исходить там, на местности.

В общем, ни до чего Евгений в этот вечер не додумался. Ни как от жены и русских-немцев оторваться, ни как людей найти для подготовки операции. Поэтому, когда жена позвала спать, он горестно закряхтел, выбрался из садового кресла и поплелся наверх. Старость – не радость…

До Мюнхена по широченным гладким автобанам добрались безо всяких приключений. Рольф гнал машину под двести километров, законопослушно сбрасывая газ в тоннелях и там, где предписывалось знаками. Местных ГАИшников нигде видно не было, зато имелись многочисленные камеры, которые фотографировали номера штрафников и автоматически рассылали потом квитанции на оплату. Остановились только раз: перекусить бутербродами, взятыми из дома, и посетить туалет. Все было нормально, вот только навигатор хорошо поставленным женским голосом галдел всю дорогу: сколько проехали, сколько осталось, куда сворачивать да где притормозить. Евгению эти наставления надоели жутко, но протестовать он не стал. К тому же очень удобная штука, если ездишь, к примеру, по чужому городу. В Европе, естественно. Хотя и в Москве теперь подобная служба имеется. Но добрых слов о ней Миронову слышать пока не приходилось.

Мюнхен был большим городом. Наташка сразу заныла, что нескольких часов им для знакомства со столицей Баварии будет мало и тут оказалось, что Готштеды смилостивились и переиграли свой первоначальный план, по которому предполагалась здесь только короткая остановка. Они по телефону заказали в одной из местных гостиниц номера, и в Италию вся компания должна будет отправиться только завтра. А сегодняшний день посвящен осмотру Английского сада, Мариенплатц, замка Нимфенбург, Старой Пинакотеки и прочих достопримечательностей. Евгений решительно заявил, что непременно должен посетить самую знаменитую пивную мира – «Хофбройхаус», на что Рольф, поморщившись, согласился, тем более что заведение это располагается в центре, совсем недалеко от Мариенплатц.

Но до пивной Миронову пришлось пройти по всему намеченному туристскому маршруту. Нельзя сказать, чтобы это так уж его напрягало. Интересный был городишко, многокрасочный. Евгений даже сфотографировался с бронзовой фигурой пешехода. Статуя (или памятник?) терялась в пестрой толпе, наводнявшей старинный центр города и издалека пожилой металлический человек казался одним из многих туристов. Еще они послушали игру старинных часов и посмотрели парад фигурок на ратуше. И Наташка даже прослезилась, до того ей это показалось красивым. Рольф не преминул сообщить, что футболисты «Баварии» в дни побед выходят на балкон ратуши и прилюдно пьют то ли пиво, то ли шампанское. Но сегодня футбола не было и местную команду они не увидели. Играли уличные музыканты, художник цветными мелками рисовал прямо на асфальте громадную картину, состоявшую из портретов знаменитых людей. Евгений углядел среди них битлов и вознамерился запечатлеться рядом с ними, благо такая возможность имелась: за определенную мзду живописец мог к своему полотну пририсовать любого желающего. Но Наташка силой утащила мужа от возможности войти в историю таким необычным путем, заявив, что «и так времени мало!». Миронов повздыхал, однако покорился.

Но наконец дело дошло и до пивной. Не очень внушительные двери открывали проход в совершенно бесконечные залы, уставленные длинными деревянными столами, за которыми шумели веселящиеся посетители. И перед каждым стояла литровая кружка с пивом. Кто-то закусывал айсбайном и сосисками с тушеной капустой, но в основном народ потреблял местный пенный напиток. Люди пели, раскачиваясь в такт и размахивая кружками и, при виде такого единства совсем не трудно было поверить, что здесь запросто может зародиться очередной пивной путч.

Готштедам такое действо явно не нравилось, но гостям перечить они не стали, постаравшись только выбрать место подальше от самозабвенно орущих баварцев и примкнувших к ним гостей местной столицы.

Пиво оказалось неплохим, хотя, на вкус Евгения, было похуже тюрингского. Он наслаждался атмосферой этой знаменитой пивной, поглядывал по сторонам, наблюдая за посетителями и неспешно прикладывался к кружке. Идти больше никуда не хотелось, впечатлений на этот день хватало с избытком. Готштеды, похоже, смирились и тоже никуда больше не спешили.

Однако вскоре пиво потребовало выхода, и Евгений отправился на поиски туалета, который и обнаружил без труда, поскольку здесь это заведение было тоже освещено вековыми традициями.

Но едва он, пристроившись к писсуару, приступил к процедуре, как что-то твердое уперлось ему в затылок и мужской голос (а какой еще может быть в мужском туалете?) произнес по-русски:

– Спокойно, брат, не дергайся! Продолжай, потом поговорим!

Эт-то еще что за новости?! Но выбирать не приходилось и Миронов последовал рекомендациям, то есть продолжил. Закончив, он, не суетясь, застегнулся и услышал:

– Ну вот, молодец. А теперь подними руки вверх и медленно поворачивайся!

К сожалению, зеркал над писсуарами не имелось, посмотреть, кто это там за спиной и что у него в руках, не представлялось возможным, и Евгению ничего не оставалось, как выполнить приказ, надеясь на более успешное продолжение этой неожиданной встречи.

И ведь предчувствия опять его не обманули! Перед ним, отступив на несколько шагов, поигрывая здоровенным пистолетом и широко улыбаясь, стоял Борька Оруджев, боец его группы времен работы в СОБ, с которым было немало совершено в различных странах.

– Ну что, командир? – заботливым тоном спросил Борька. – Не обделался, случайно? – поглядел внимательно на джинсы Евгения и констатировал: – Вроде бы нет.

Миронов молча смотрел на него.

– Портос! Я был прав! – возгласил Оруджев. – Нашего командира так просто не напугаешь!

Дверь одной из кабинок с треском распахнулась, и появился еще один бывший боец – Толик Монастырев по прозвищу Портос.

– Кто бы спорил! – пробасил он. – Здорово, командир! Можно я тебя обниму?

Миронов тяжело вздохнул.

– Место для объятий неподходящее, – сказал он.


Глава 8

Появление старых боевых товарищей Евгения восторга у Готштедов не вызвало. Ну, еще парочка русских, что с того? Лишь бы не собрались тоже в Италию ехать. Зато Наташка обрадовалась чрезвычайно. Ребят по прошлой жизни она знала, хотя и не очень близко. Миронов старался оградить ее от своей службы, незачем женщине в сугубо мужские дела нос совать. Но кое-что все же рассказывал. И сейчас супруге просто не терпелось узнать, что именно из рассказов мужа было правдой, а что – наглыми враками.

Правда, Евгений быстро этот исследовательский пыл погасил, пошептав ей на ушко, что, дескать, незачем посвящать посторонних в подробности его былой службы, тем более что она до сих пор является государственной тайной. Наташка увяла с расспросами, но как русская женщина, хотя и на чужбине, принялась потчевать «дорогих гостей» всем, что могла предложить кухня Хофбройхауза. Боря скромно отказывался, Портос же был в своем репертуаре и сметал все, что ему приносили. Словно он тут, в Мюнхене, совсем оголодал.

А Евгений с усмешкой наблюдал за всеми и ожидал момента, в который можно будет осуществить его план, родившийся буквально несколько минут тому назад. Ребята поняли своего бывшего командира с полуслова даже при том, что он не стал вдаваться в подробности. Раз надо, значит, надо! Все остальное, если он захочет рассказать – потом!

Наконец Миронов решил, что время пришло.

– Наташ, – сказал он. – Тут одно интересное дельце наклевывается…

– Что за дельце? – с подозрением вопросила супруга.

– Да бизнес, бизнес! – поспешил успокоить Евгений. – У ребят в Баварии прочные связи наработаны, вот они и предложили поучаствовать.

Бывшие сослуживцы согласно кивнули на вопросительный взгляд Натальи.

– Криминал какой-нибудь? – не унималась жена.

– Да ни боже мой, Наталья Даниловна! – деланно возмутился Боря. – Как вы могли такое подумать?! Мы – честные коммерсанты! Все законно! Нам просто немного средств не хватает, чтобы сделку совершить. Тут ведь с кем попало не станешь связываться, вы же понимаете? А вашего мужа мы знаем более чем хорошо, он не подведет.

Портос, как менее склонный к риторике, только кивал с важным видом. Готштеды прислушивались к разговору, но без острого интереса.

– Ну, смотрите… – протянула Наташка все же с некоторым сомнением.

– Успокойся, – положил ей руку на колено Евгений. – Все чисто и сделка будет солидная. Ты же меня знаешь, я денег на ветер не бросаю и в авантюры не лезу.

Вообще-то, в семье у них было заведено так, что жена в бизнес мужа не вмешивалась и доверяла ему. Поэтому и сейчас, поподозревав для порядка, Наташка пожала плечами:

– Тебе решать!

– Я уже все решил, – заверил Евгений. – Только тут одна сложность есть. Мне нужно будет на пару-тройку дней здесь остаться. Не больше, не больше! – поспешил добавить он, увидев, как вскинулась супруга.

– Но ведь договорились же… – начала она.

– Все будет в порядке! Ты поедешь с Рольфом и Тамарой в Италию, а я вас потом догоню. Клянусь, ни на день сверх необходимого не задержусь!

Может быть, у Наташки и могли закрасться какие-нибудь нехорошие подозрения, но Оруджев с Монастыревым выглядели не беднягами-эмигрантами, живущими на пособие от правительства, а вполне себе респектабельными бюргерами и бизнесменами: приличные костюмы, белые полотняные рубашки, дорогие туфли. А свой огромный пистолет Борька спрятал под пиджаком так, что его было совсем незаметно.

– Ну, Миронов, гляди! – погрозила она мужу пальцем.

Он со смехом чмокнул ее в щеку.

– Всенепременно глядеть буду!

– Мы за ним присмотрим, Наталья Даниловна! – пообещал Монастырев.

– Да уж присмотрите, пожалуйста!

На этом семейная разборка закончилась, и Евгений перешел к объяснению ситуации Готштедам. К его радости, здесь особых усилий не потребовалось. Рольф, услышав, что дело идет о бизнесе, энергично закивал:

– Конечно, конечно! Мы все понимаем! Дело прежде всего, хотя вы и на отдыхе! Выгодную сделку никогда нельзя упускать! Оставайтесь, а потом приедете. Я подробно опишу, как добраться до нашего любимого места. Это очень просто!

И он собрался тут же, на салфетке, рисовать план, но Миронов попросил подождать с этим до вечера, когда они вернутся в гостиницу. А сейчас давайте-ка закажем еще пива и отдохнем, как следует. День выдался хлопотный.

Вечером в своем номере Наташка все же учинила мужу допрос с пристрастием о неожиданно возникших из небытия сослуживцах, но Евгению удалось развеять ее подозрения и одновременно не наврать с три короба. Что только улучшило его настроение. Надо же, как все удачно получилось!

Но в то же время некая мысль крутилась у него в голове: «А действительно, случайно ли ребята появились в тот момент, когда он никак не мог придумать причину, по которой не должен был ехать в Италию?»

На следующее утро, стоя у дверей маленького отеля на тихой мюнхенской улице Евгений махал вслед скрывающемуся за поворотом автомобилю Готштедов. Прощание с женой не обошлось без напутствий типа: «Ты смотри тут, много не пей! Знаю я вас, старых вояк!» Насчет посторонних женщин не было сказано ничего. Наташка своему мужу верила.

До встречи с ребятами оставалось еще добрых полтора часа, и Евгений решил использовать это время с пользой – то есть плотно позавтракать. Ступину он уже отзвонился, сообщив о своей остановке в Мюнхене. Впрочем, о поводе для этой остановки распространятся не стал. Сказал только: «Я же обещал!» Сергей должен был прибыть в Баварию после полудня. А о бывших сослуживцах Миронова, да и его, если разобраться, Ступину пока знать нужды не было. Пусть Оруджев с Монастыревым побудут козырями в рукаве.

В отеле кафе имелось, но у Евгения был опыт завтраков в таких заведениях и он не обольщался надеждами на то, что его здесь действительно сытно покормят. Тосты, джем, немного сыра, чай. Ну, уж если совсем расщедрятся, то небольшая яичница. Здоровому мужику это – на один зуб, а Евгений привык завтракать основательно, чтобы заправки хватало на большую часть дня. Но зато и не ужинал. Чтобы лучше спалось.

Итак, он неспешно отправился в сторону центра, глазея по сторонам и подыскивая «точку общепита», способную удовлетворить потребности солидного бизнесмена, бывшего офицера и вообще мужчину в полном расцвете сил.

Таковая вскорости обнаружилась в виде кафе с выставленной на улицу грифельной доской, на которой мелом был написан обширный список блюд, подаваемых здесь по первому требованию посетителей.

Он вошел и потребовал. Официантка сделала круглые глаза, но возражать не осмелилась и со своими рекомендациями не полезла.

Вообще-то, как потом разъяснил Толик-Портос, кафе попалось ему нестандартное. Баварцы, равно и остальные жители Германии не любят по утрам плотно набивать желудки. Они делают это ближе к вечеру. Какие кошмары им потом снятся? Хозяева же этой закусочной непонятно на кого рассчитывали, предлагая обширное меню мясных блюд. Может быть, на русских туристов? Во всяком случае, Евгений мог порадовать свой организм, причем за довольно смешные деньги. Ну разве два евро за солидных размеров стейк – это дорого? Плюс обильный гарнир, две чашки кофе с хрустящими тостами – еще пара евро. Совсем неплохо.

В приподнятом и даже немного благостном настроении Евгений двинулся на встречу с бывшими подчиненными. День был опят солнечный, город вокруг него шумел во всю силу, и впереди намечалась интересная и опасная работа.

Оруджев с Монастыревым уже дожидались его за столом в «Хофбройхаузе». Перед Борисом стояла большая кружка пива, а Толик пробавлялся колой, поскольку организм его совершенно не переносил спиртного и реагировал на малейшую дозу неадекватно: Портос впадал в буйство и начинал все вокруг крушить. Он очень страдал от такого своего поведения и всеми силами старался к алкоголю даже не прикасаться. Впрочем, на то, как другие пьют, смотрел без содрогания и зависти.

Изменились они за прошедшие годы незначительно. Разве что Толик немного сбросил вес. Но все еще оставался внушительным, чем-то напоминающим скалу или даже утес. А Боря как был резким в движениях и с хитрой искоркой во взгляде, таким и остался.

Миронов поморщился: пиво с утра? Но он уже не был их командиром и потому замечаний делать не стал. Мало ли какие привычки они приобрели здесь, в Германии! Кстати, а как сюда-то попали?

С этого вопроса он и начал разговор, сев напротив них и заказав пива себе, чтобы не выделяться среди посетителей такого замечательного места.

Сильно откровенничать ребята не стали. «Ну, так сложилось, ты же помнишь, какие времена были – из армии поперли, работы никакой, а у Толика здесь родственники дальние оказались, они еще в начале девяностых за бугор свалили, вот и позвали. Ничего прижились, работа непыльная, заработная. Деньжат немного подкопим и свалим куда-нибудь в Аргентину».

– А что за работа такая? – поинтересовался Евгений.

Вот тут они его и ошарашили.

Оруджев как-то нехорошо усмехнулся и сказал:

– Ну вот, например, на этот раз наша работа – ты, командир!

– В каком смысле? – не понял Миронов.

– В самом прямом! – встрял бесхитростный Толик-Портос. – Заказали нам тебя!

Евгений несколько опешил.

– «Заказали» – это то, о чем я подумал?

– Именно, – покивал Борька.

Забыв о своем зароке с утра пива не пить, Миронов схватил кружку и сделал несколько глотков. Потом, успокаиваясь, достал сигареты, закурил.

– Ну и как же вы намерены этот заказ исполнить? Прямо тут шлепнете? Или отвезете куда-нибудь предварительно?

– Командир, ну ты совсем охренел! – возмутился бесхитростный Монастырев. – Что, так прямо и решил, что мы тебя шлепнем?

– Кто вас знает, – пожал плечами Евгений. – Вы же теперь иностранцы. Может, здесь так принято.

– Ага, блин, немцы мы! – заржал Оруджев. – И фамилии у нас Гитлер и Геринг! – И тут же оглянулся по сторонам – не слышал ли кто-нибудь?

– Значит, не будете заказ выполнять? – уточнил Миронов. – А вас самих за это потом не закажут?

– Кишка тонка у них! – презрительно скривился Оруджев. – Как бы мы их самих…

Он не закончил. Судя по выражению лица, Монастырев был полностью согласен с товарищем.

– Фу-у, – сказал Евгений. – Прямо от сердца отлегло.

– Хорош дурака валять, командир! – сказал Оруджев. – А то мы тебя не знаем! Ты бы нас первым и шлепнул! Если бы мы, конечно, взялись заказ выполнять…

– Интересные вы ребята, – задумчиво сказал Миронов. – Значит, вы меня несмотря на заказ убивать не собираетесь. А я, получается, вас бы, не моргнув глазом…

– Не, командир, ну что ты, в самом деле, – заныл Толик. – Борька совсем не то имел в виду…

– Знаю я, что он имел в виду, – жестко оборвал его Миронов. Но тут же смягчился: – Ладно, проехали. Вот что, ребятки. Если вы меня убивать передумали, то я вам тоже работу предложу. Без покойников, но достаточно прибыльную.

– Другое дело, командир! – сказал Оруджев. – Что, как раньше?

– Ну, типа того, – не стал вдаваться в подробности Евгений. – Вы вот что мне скажите: какие у вас тут возможности имеются?

– В каком смысле? – не понял Монастырев.

Вообще, его бывшие бойцы как-то странно и забавно разговаривали: реплику – один, следующую – другой, потом снова первый и так далее. Раньше такой особенности Миронов за ними не замечал. Возможно потому, что в их команде были и другие люди?

– В смысле техники, транспорта, свободного времени.

– Ну, времени у нас навалом, – сказал Оруджев. – То есть не ходим к восьми на работу. А техника, надо полагать, тебе необходима подслушивающая и подсматривающая, так?

– Так, – согласился Евгений.

– Ой, командир, чтой-то ты интересное задумал, – Портос, как всегда, шел напролом. – Колись, чем помочь можем. А что такого? – он удивленно посмотрел на Борьку – видимо, тот пнул его под столом ногой. – Для дела же лучше, если мы все знать будем!

– Дело и вправду интересное, – кивнул Миронов. – И помощь ваша мне очень нужна.

– О чем разговор, командир! – Оруджев был весь внимание. – Рассказывай!

– Чуть позже. А сейчас вы мне расскажите. Как остальные из нашей группы? Кого видели?


Глава 9

Со Ступиным они договорились встретиться на Мариенплатц. И Сергей не подвел, прибыл вовремя. Евгений из укромного уголка наблюдал, как бывший Стайниц сквозь темные очки внимательно осматривает площадь то ли в поисках Миронова, то ли пытаясь определить, есть ли слежка. Слежки не было, никто не обращал внимания на прилично одетого господина, рассеянно озиравшегося по сторонам, видимо решая, куда пойти пообедать.

Евгений не спеша приблизился, стал так, чтобы попасть в поле зрения Сергея.

– Ну, как дела, что нового? – негромко спросил Ступин, оказавшись рядом. – Ничего подозрительного не заметил?

– Нет, все в порядке. Только вот новость одна есть, не совсем приятная.

– И какая же?

– Да, понимаешь, не успел я сюда приехать, как меня уже заказали…

Лицо Сергея почти мгновенно стало белым.

– К-кто заказал? – вымолвил он едва слышно.

– Вот уж не знаю. Уроды какие-то, – Миронов был сама беспечность. – Да не волнуйся ты так, разберемся! – поспешил он добавить, испугавшись, что Ступин сейчас брякнется от страха в обморок прямо посреди Мариенплатц.

– Ты не понимаешь! – Сергей чуть не плакал. – Если нас вычислили, то все пропало! Уберут на раз!

– Хватит дергаться! – Евгений начинал злиться. – На нас уже люди оглядываются! Сказано тебе – не волнуйся, все решаемо! Я тут времени даром не терял. Пойдем куда-нибудь, посидим, поговорим.

И он, подхватив Ступина под руку, повлек его с площади. У компаньона явственно подгибались ноги.

Позже, сидя в каком-то кафе, он старательно отпаивал испуганного Стайница сначала крепким кофе, а когда не помогло, то почти полным стаканом коньяка. Правда, какое-то время ушло на объяснение официанту, что этот господин испытал шок от того, что выиграл большую сумму в лотерею, и сейчас ему просто необходима ударная доза спиртного, чтобы прийти в себя.

Коньяк, который Сергей жадно выхлебал, проливая на подбородок и рубашку, привел его наконец в чувства. Лицо порозовело, взгляд прояснился.

– Говоришь, не стоит волноваться? – хрипло спросил он. – Уверен?

– На сто процентов! – Миронов постарался сказать это как можно убедительнее.

Ступин заглянул в опустевший стакан, поставил его на столик, отхлебнул кофе из чашки, закурил. Сигарета в его пальцах подрагивала. «Дать ему еще несколько глотков? – подумал Евгений. – Ладно, успеется».

– Ну, как ты? – спроси он.

– Боюсь, – сознался Ступин. – Ты просто не знаешь этих людей. Убьют и не поморщатся.

– Ну, так уж сразу и убьют! – усмехнулся Миронов. – Ладно, с тобой все понятно. А меня-то за что убивать? Ничего вроде бы плохого им не сделал…

– Со мной общался? – в голосе Сергея вдруг послышалось злорадство. – Вот и достаточно, чтобы тебе не жить!

– Надо же, какая ты важная персона!

– Просто знаю много. А таких никто не любит.

– Но ведь не убрали же до сих пор? Ведь сколько времени прошло!

– Это я прятался хорошо! А теперь практически из подполья выхожу!

– Послушай, Серега! – не выдержал Миронов. – Какого черта ты вообще всю эту канитель затеял? Деньги, как сам признавался, у тебя есть. Свалил бы куда-нибудь в Австралию и жил там припеваючи. Нет, надо у своих бывших хозяев под носом крутиться! И меня теперь втягиваешь в эту суету.

– Опять ты не понимаешь, – поморщился Ступин. Он заметно приходил в себя, хотя страх еще плясал в его глазах. – Не будет мне покоя, пока эта организация существует. Они меня не то что в Австралии, даже в Антарктиде найдут!

«Ну, в Антарктиде-то как раз проще человека найти. Там народа раз, два – и обчелся» – подумал Евгений.

А Сергей продолжал:

– И жил я в той Австралии около года. Паршивая страна, должен тебе сказать! Огромные пустынные расстояния между городами. А сами города – не то Америка, не то Англия! Ничего своего! Японцев да корейцев там стало много в последнее время. В общем, винегрет, а не государство! Не люблю я такого! У немцев – другое дело. Порядок во всем, чистота, аккуратность! Хотя… тоже бардака теперь хватает.

– В общем, нет тебе места на этой Земле, – подытожил Миронов. – И в Россию, как я понимаю, возвращаться не собираешься.

– Упаси бог! – Ступин в испуге даже замахал руками на Евгения. – Вот уж где я точно ничего не забыл, так это там! Но честно признаюсь – тянет иногда. В снегу поваляться, в баньку сходить…

«Похоже, развозит его. Больше коньяка не давать!» – решил Миронов.

А Сергей как раз опять заглядывал в опустевший стакан.

– Хватит тебе! – сказал Евгений. – У нас еще работа впереди! Ты как, способен слушать, что я скажу?

– Вполне! – подобрался Ступин. – Давай, выкладывай!

– Как у тебя с людьми?

Сергей в задумчивости покачал головой.

– Не так чтобы очень. Но парочка найдется.

– Надежные?

– Относительно. Серьезных заданий давать нельзя. Последить, понаблюдать…

– И продадут при первой же возможности! – закончил Евгений.

– Не без этого.

– Ладно, черт с ними, может, и пригодятся. У меня тоже кое-кто есть. И надежные, в отличие от твоих.

– Где взял? – жадно спросил Ступин, подаваясь к нему всем телом.

– А вот этого тебе уже знать необязательно! – осадил его Миронов. – Сказал – есть, значит, есть! Меньше знаешь… Ну и так далее. Сам ведь жаловался только что на свою осведомленность.

– Твоя правда, – согласился Сергей. – Так что теперь делать будем?

– Для начала мне нужны деньги. Наличные.

– Проблем нет, – кивнул Ступин. Сейчас выпишу чек в один из местных банков, пойдешь и получишь.

– А не отследят тебя по чеку? – обеспокоился Евгений.

– Нет, не волнуйся. Здесь все чисто сделано. Так сколько нужно?

Услышав сумму, скривился, помотал головой, но все же выписал требуемое.

– Что дальше? – спросил он, пряча чековую книжку.

– Времени у нас немного, – задумчиво сказал Евгений, разглядывая чек. – Сегодня же поставишь своих людей следить за конторой. Где она, кстати, находится?

Ступин сказал. Евгений с минуту подумал, потом предложил:

– А давай сами туда скатаемся! На месте все предварительно прикинем – в смысле наблюдения, а потом уже и танцевать будем. Поставишь своих людей «на вахту» сегодня, а завтра с утречка мои там подежурят. После обеда – опять твои. Договорились? Ты на колесах?

– Да, но ведь я коньяк пил…

– Ничего, я за руль сяду.


Глава 10

С Оруджевым и Монастыревым он встретился уже под вечер, в знаменитом Английском саду. Здесь прогуливалась масса народа и случайное пересечение трех мужчин должно было пройти незаметно. Особенно если они не будут привлекать внимания своим поведением.

Они и не привлекали. Сидели на лавочке, любовались окружающими их видами и перебрасывались короткими ленивыми (со стороны) фразами.

– Как успехи? – поинтересовался Миронов.

– Все пучком, – доложил Оруджев. – Кое-что уже достали, остальное будет завтра.

– Что с наблюдением? – спросил Портос.

– Люди поставлены, работают.

– Надежные? – поинтересовался Борис.

– Не особенно. Но пока справляются.

– Не стоило бы со стороны народ брать… – скривился Монастырев.

– Ничего, если их в суть дела не посвящать.

– Командир, тебе машина нужна?

– На ближайшие день-два не требуется. Потом – посмотрим. Вот еще что. Эта бумажка – чек, надо по ней деньги в банке получить. На текущие расходы.

– Зачем, командир?!

– Даю – значит бери. Клиент не обеднеет. Кстати, уверяет, что источник безопасный. Но все же будьте осторожнее.

Мимо шли благопристойные баварцы и несколько более оживленные туристы, иногда парами, но чаще – семьями, с детьми. Кого из детишек вели за руку, а кого и несли в ременных сумках, пристегнутых на груди. Все взаправду наслаждались тихим майским вечером и красотами парка. И только эти трое изображали из себя людей на отдыхе.

Впрочем… Монастырев внезапно пробормотав: «Извини, командир, я на секундочку», – поднялся со скамейки и неторопливой походкой удалился, скрывшись среди гуляющих.

Оруджев на это никак не отреагировал, и Евгений не стал задавать вопросов. Надо – значит надо. Портос просто так ничего не делает.

Толик вернулся минут через пятнадцать. Опустился на лавочку и показал Миронову раскрытую ладонь. На ней лежала электронная карточка памяти, какие используют в фотоаппаратах.

– И что бы это значило? – приподнял бровь Евгений.

– Да заметил я одного клоуна, который почему-то с особым тщанием этот уголок парка фотографировал. Вот и решил поинтересоваться: а что у него за снимки получаются? Ведь темнеть начинает.

– Ну и?..

– Нас он снимал, законопослушных бюргеров, отдыхающих после трудового дня. Я, прежде чем карту изъять, просмотрел фотки. Хороший у него объектив, мощный.

– Надо было весь фотоаппарат забрать, – буркнул Оруджев.

– Да ну, зачем нам сломанная машинка? – улыбнулся Монастырев.

– А самого-то фотографа не сломал? – поинтересовался Миронов.

– Не до конца… Так, помял чуть.

– Хреново! – подытожил Евгений. – Кажется, на нас выходят главные силы. Поэтому времени на операцию остается совсем мало. Два дня, от силы – три. И то, если будем действовать стремительно, не давая противнику опомниться. Как думаете?

– Я так считаю, что волноваться особенно пока не следует. Ну беспокоятся они, чувствуют что-то. Но это ведь не повод для того, чтобы убирать нас с доски? – высказался Толик.

– Ерунду говоришь! – возмутился Борис. – А заказ на командира? Я уверен, им легче и его, и нас заодно убрать, чем вести разработку. Серьезные люди.

– Похоже, ты прав, – задумчиво сказал Миронов. – И это очень плохо. Придется мне линять из отеля, искать другое убежище. Да и вам надо перепрятками озаботиться. Я ведь вас засветил перед этими… Черт, еще же Ступин-Стайниц у нас на шее висит. Если его шлепнут, вся операция коту под хвост пойдет.

– Командир, а может, ну его, этого Ступина вместе со всей операцией? – несмело предложил Оруджев. – Баба с возу…

– Не годится, – прищелкнул языком Миронов. – Во-первых, я ему помощь обещал, а во-вторых, есть у меня свой зуб на гадов. Так что придется идти до конца. Еще раз спрашиваю: вы со мной? Пока не поздно дать задний ход…

Оруджев только хмыкнул скептически, а Монастырев возмутился:

– Ну ты, командир, вообще!

Евгений удовлетворенно кивнул. Его бойцы оставались прежними: надежной и верной силой. Сюда бы еще Штефырцу с Шишовым. Но где они сейчас? Ни Борис, ни Толик ничего о сослуживцах не слышали с момента увольнения из армии.

В отель Миронов не вернулся. Документы и деньги у него были с собой, а сумка с минимумом вещей может спокойно подождать там до окончания операции. До удачного окончания. Потому что, если все пойдет не так, как задумано, вещи эти ему больше не понадобятся.

Место для ночлега предложил Толик-Портос. Сказал: «Есть у меня одна знакомая, у ней запросто на постой можно определиться». Знакомая жила на окраине Мюнхена, в небольшом двухэтажном домике. Да что там – на окраине! Практически за городом находился этот домик, в небольшой деревеньке, хотя адрес был все равно мюнхенский. Хозяйку звали Агнета. Евгений подумал, что имя не совсем немецкое, хотя кто их сейчас немцев разберет. Называют детей, как в мультфильмах каких-нибудь. Беленькая Агнета очень походила на строгую учительницу младших классов, и Миронов подивился – надо же, какие у Портоса знакомые! Причем, как он понял, не просто знакомые, а что-то большее.

Но вникать в суть их взаимоотношений не стал, после представления сказал несколько комплиментов хозяйке, договорился, что будет платить по пятьдесят евро за ночь, и вежливо отказался от предложенных за дополнительную плату завтраков. Сказал, что будет уходить рано, поэтому не хочет беспокоить уважаемую фрау. «Фройляйн» – поправила его Агнета. Незамужняя, значит. Не зря Толик вьется вокруг этого цветка, что твой шмель.

К вечерним разговорам за чашкой чая он был не расположен, сослался на усталость и отправился на второй этаж, где ему отвели комнатку. Маленькую, с одним окном, из мебели только кровать, стол у стены, стул и шкаф для одежды. Вполне себе ничего обстановка для проживания временно холостого мужчины без особенных запросов к комфорту.

Он отзвонился Наташке, сообщил, что у него все в порядке, дела движутся, через пару дней возможно подписание контракта. Жена была в полном восторге от Италии. Они уже доехали до места, поужинали и собирались на прогулку. Супруга очень жалела, что его нет рядом и требовала заканчивать дела побыстрее и немедленно приезжать.

Евгений тут только сообразил, что сам он об ужине забыл. Идти выпрашивать что-нибудь пожевать у Агнеты не решился и пришлось ложиться спать на голодный желудок. Как-то он уже отвык от этого. Ничего страшного, даже полезно.

Уже засыпая, Миронов подумал, что, пожалуй, завтрашний день и часть следующего уйдут на разведку и подготовку плана операции. А уж потом…


Глава 11

Но, как оказалось, все не так просто. И что-то прогнозировать даже на ближайшее время – занятие абсолютно пустое.

Утром приехал все тот же Портос. Проснувшийся от мелодичного звонка в дверь Евгений слышал, как он весело о чем-то переговаривался с хозяйкой, похохатывал. Та отвечала тоже со смешками. Все у них было слажено, тут к бабке не ходи. Ну и хорошо. Лишь бы делу не мешало.

Толик привез, как было заказано, зубную щетку с пастой, одноразовые бритвенные станки, мыло, полотенце, еще какой-то гигиенической чепухи.

– Где Борис? – спросил Миронов.

– На месте, наблюдает, – доложил, подтягиваясь и выпячивая грудь при виде начальства Портос.

– Не напрягайся, – усмехнулся Евгений. – А то твоя любезная уважать перестанет.

– Да ни в жисть! – уверил Толик. – Здесь все схвачено, командир!

– Ладушки. Тогда поехали!

Агнета всполошилась. А как же завтрак? Неужели господа уедут, не позавтракав?

Портос успокоил ее, объяснив, что дела не ждут, а перекусить они вполне могут и в городе. С тем и уехали, оставив хозяйку в расстроенных чувствах. Судя по всему, Толик обычно так не делал, что и не удивительно.

Но расспрашивать его Миронов не стал. Зачем в чужую жизнь лезть? Он и так, одним своим присутствием, им мешает. Ничего, это ненадолго.

– Что на сегодня, командир? – спросил Толик, загоняя свой «фольксваген» в поток машин, льющийся по направлению к центру. Многие здесь, очевидно, предпочитали жить за городом.

– Понаблюдаем, прикинем, – задумчиво сказал Евгений. – Я вчера там осмотрелся – паршивенькое место, все на виду.

– А дальше?

– Если честно, – сознался Миронов, – нет у меня пока никакой конкретной версии. Все придется «на коленке» конструировать, на ходу. Здесь ведь даже плана здания не раздобудешь! Или?..

Он вопросительно посмотрел на Монастырева.

Тот покрутил головой в сомнении.

– Может, и получится. Агнета ведь в мэрии работает, секретарем каким-то. Я, вообще-то, уже попросил ее об этой ма-аленькой услуге.

Он пальцами показал, какой маленькой.

– Вы уж извините, командир, что не спросясь…

Евгений развеселился.

– Ну ты инициативный! А ей как объяснил?

– Да наврал с три короба – и всех делов! Немки, они ведь очень доверчивые, лишь бы это никак с другой бабой не было связано. Вот тут они просто мегерами становятся!

– Что, имеешь опыт?

Толик только закряхтел в ответ.

– Ладно, дело твое, – не стал настаивать Миронов. – Если план будет – просто отлично. Но мы предварительно туда и сами заглянем, небольшой разведывательный рейд совершим.

– Что, ночи ждать придется? – огорчился Портос.

– Ну зачем же? Чинно-благородно зайдем днем, как порядочные бюргеры.

– Там охрана должна быть, – напомнил Толик.

– А мы и не будем наглеть, – успокоил его Евгений. – Так, общее впечатление составим, потому что далеко нас все равно не пустят. Скажем, что номером дома ошиблись, приносим свои извинения. Тут, главное, впечатление составить, не лезть наобум, даже имея план на руках. Как слепые котята тыкаться, конечно, не будем, но все же ориентирование какое-то время займет. А у нас его будет, подозреваю, совсем немного.

Ребята постарались, как следует. Неприметный фургончик «тойота» с рекламой пива «Францисканер» на борту притерся к бровке тротуара в незапрещенном для стоянки месте, но так, что вход в здание был отлично виден.

Портос несколько раз особым образом стукнул в заднюю дверцу – и она тут же распахнулась.

– Мог бы не громыхать, – сказал Оруджев, когда они нырнули в полутьму пункта наблюдения. – Я вас давно засек.

Миронов осмотрелся. Фургон явно не предназначался для перевозки ящиков или бочонков с пивом. Здесь был небольшой столик у стенки, диванчик перед ним, на котором можно было как сидеть, так и спать, если у оператора не было работы. На столе красовались два работающих ноутбука, еще какая-то электронная аппаратура. Под потолком тихо, на грани слышимости шелестел кондиционер. Имелся также миниатюрный холодильник и совсем крошечная кофейная машина – не более чем на пару чашек объемом. Стекла кабины не были тонированы снаружи, но отливали голубоватым цветом и не позволяли кинуть вовнутрь любопытствующий взгляд. При этом, как раньше заметил Евгений, снаружи они выглядели вполне себе обычно. В общем, был фургон приспособлен для скрытого наблюдения на все сто.

– Где это вы такую цацку раздобыли? – спросил он. – У местного отделения БНД?

Оруджев довольно осклабился.

– Не-е, это коллеги поспособствовали!

– Какие еще коллеги? – не понял Миронов.

– Ну, бандюки местные…

– А им-то зачем эти навороты?

– Мало ли… За конкурентами, к примеру, следить. Или банк готовиться ограбить.

– Ни хрена себе служба у баварских бандитов поставлена! – восхитился Евгений.

– Ну, если честно, они не совсем баварские, – сознался Борька. – Так, сброд разный. Турки, албанцы, косовары. Живут потихоньку. Особо не наглеют, а доходы имеют все равно приличные. Мы с ними не сотрудничаем, но и в делах не мешаем.

– Как они относятся к тому, что вы русские? – не удержался от вопроса Миронов.

– Вот уж это им по барабану! – вмешался Толик. – Русские, хохлы, афганцы – какая разница! Одним делом занимаемся! Лишь бы под ногами друг у друга не путались.

– Делом, говоришь? Ну-ну… – хмыкнул Миронов.

Ребята смутились.

– Командир, ты это… – сказал Оруджев. – Ты нас не кори. Так получилось. Каждый зарабатывает, как умеет. Не на завод же идти, в самом деле? Да и где они сейчас, те заводы?

– Ладно, проехали! – Миронов решительно хлопнул ладонью по колену. – К делу! Что ты тут высмотрел?

– Ничего особенного! – повеселев, затараторил Борька. – Люди приходят, люди уходят, все, как в обычной конторе. И не поймешь навскидку, чем там занимаются. Но я в Интернете полазил и справочку небольшую подготовил об этой фирме. Никакого криминала, все законно, солидная компания.

Евгений взял со столика бинокль, навел его на вход в здание, где размещалась нужная им фирма. Так, небольшая латунная табличка на стене. Неброская, но солидная. «Hans Warter & Co. GMBH». Стеклянные двери, разглядеть за ними что-либо конкретное невозможно. По сторонам дверей два вазона с какими-то зелеными насаждениями. Над входом установлена небольшая камера наблюдения. Действительно, все чинно-мирно. Как и вчера, когда они были здесь вместе с Сергеем. Подождал еще несколько минут, но ни один человек не вышел и не вошел в фирму Ганса Вартера. Он опустил бинокль.

– Надо внутрь сходить.

– И как ты себе это представляешь, командир? – спросил Оруджев.

– Я уже Портосу объяснял. Мне бы самому пойти, но, опасаюсь, срисовали они мою физиономию. Недаром же вас нанимали. Так что пускай Толик и сходит.

– А почему он? – возмутился Борька. – Я все в лучшем виде…

– У него фигура представительнее! – пресек возмущение Миронов. – И одет он поприличнее.

Действительно, сегодня Монастырев был хоть и без галстука, но в костюме, а Оруджев нацепил джинсу и походил на студента не очень обремененного занятиями.

– Тогда так, – решил Борька. – Минутку…

Он полез в ящик под столом, покопался в нем и достал пластиковую коробочку, похожую на школьный пенал. Хотя кто сейчас в школу с пеналами ходит?

Миронов с интересом смотрел на махинации своего бывшего подчиненного. А тот поставил коробочку на стол, раскрыл ее и достал моток каких-то проводков.

– Сейчас все будет в лучшем виде! – заявил он. – И увидим, и услышим. А ежели Портоса бить начнут, на помощь прибежим.

Миронов сильно сомневался в том, что Монастыреву может в таком деле понадобиться помощь, но возражать он не стал, ожидая, что же последует дальше.

– Снимай пиджак! – скомандовал Оруджев Толику, и тот покорно стал разоблачаться. Тут до Миронова дошло, какие проводки достал Борька.

– Только слышно будет? – спросил он.

– Я же сказал – и видно! – гордо заявил хитроумный Оруджев. – Камера – с мушиный глаз, но чувствительная изумительно! И расстояние вполне подходящее. Будем все снимать на экран, – он кивнул на ноутбуки. – И записывать, чтобы потом посмотреть как следует. Ты там из стороны в сторону поворачивайся! – это уже Монастыреву. – Только плавно, не дергаясь. И постарайся как можно глубже проникнуть. Да не забудь комментировать, как бы невзначай, словно с собой разговариваешь. Знаешь, задумчиво так…

– Не учи ученого! – обиделся Портос. – А то я сам не знаю. Командир, мне бы легенду какую придумать: зачем я туда вперся? Для охранников.

– Сейчас, сейчас, – пробормотал Миронов, просматривая листки с информацией, собранной Оруджевым в Интернете. – Ага, вот. Ты – представитель чешской фирмы «Пльзеньские пивоварни», ищешь надежных поставщиков алюминия для производства пивных банок. Объемы закупок могут быть значительными, тебе хочется выяснить, насколько фирма Ганса Вартера солидна и какое количество алюминия она может предложить.

– А они металлами торгуют? – спросил Оруджев. – Лопухнуться ведь запросто можно!

– Торгуют, торгуют, – успокоил его Миронов. – Они много чем торгуют.

– Документик бы мне какой-нибудь, – попросил Толик. – А то выпрут взашей.

– Вот с документиками сложнее. Негде нам их взять. Ну, наврешь, что в отпуске здесь, решил так просто заглянуть, с перспективой на будущее сотрудничество. Отмазка, конечно, хилая, настоящие деловые люди и в отпуске документы, удостоверяющие их полномочия, имеют. Но, думается мне, они тебя к начальству не допустят, завернут.

– Командир! – встрял Оруджев. – А до завтра это дело потерпеть не может? Я людей знаю – любую «липу» на раз сварганят. От подлинной не отличишь!

– Да нет у нас времени! – досадливо скривился Евгений. – Так бы, конечно, чего лучшего желать! Но чувствую я, что счет уже не на недели начинает идти, и даже не на дни, а на часы.

– А чем чувствуешь, командир? – с невинным выражением лица спросил Борька.

Миронов покосился на него.

– Спинным мозгом чувствую! А тем, о чем ты подумал, я буду чувствовать, когда дело провалим и убегать придется. Еще вопросы есть?

– Почему я чех, а не, скажем, немец или русский?

– Немецкий язык ты для немца плоховато знаешь. А русский у них уже был один – Ступин. Они теперь русских наверняка опасаются. Так что чех – в самый раз. Ну что, готов?

– Сейчас аппаратуру проверим, – сказал Оруджев. – Держи! – он протянул Толику его пиджак. – Да осторожнее, проводку не повреди! А вот это вставь в ухо, чтобы нас слышать.

Пока Портос одевался, Борис пересел за столик, защелкал кнопками ноутбука.

– Ага, работает… Сейчас, сейчас… – бормотал он, настраивая камеру и микрофон. – Вот, получите!

Миронов глянул на экран и поначалу ничего не увидел. Тем временем Монастырев вылез из фургона и появилась освещенная солнцем улица. Изображение прыгало, было не очень четким.

– Вот же медведь! – возмутился Борька. – Сказано ведь: ходи плавно, неторопливо! Нет, скачет, как кенгуру! Портос, ты потише там!

– Постараюсь, – прогудел снаружи Толик. Из динамика ноутбука послышались те же самые слова.

И действительно, картинка дергаться почти перестала.

– Так и будет «елевиденье»? – спросил Евгений.

– Нет, сейчас подстрою! – Оруджев снова застучал по клавишам.

Миронов посмотрел в лобовое стекло фургона. Монастырев не спеша, солидно направлялся ко входу в фирму. Вот он подошел, остановился, всмотрелся в табличку, удовлетворенно кивнул. Молодец, хорошо играет, так держать! Он ведь наверняка сейчас виден на мониторе у охраны.

Толик открыл стеклянную створку и вошел вовнутрь. Евгений отложил бинокль и повернулся к ноутбуку.

После солнечной улицы изображение холла фирмы почти не просматривалось. Борис, шепотом выругавшись, щелкнул еще парой клавиш, очевидно, повышая чувствительность объектива, и все стало хорошо видно.

Так, холл не очень большой. Да и как ему быть большим, если здание старинное, ему века три, а то и четыре. Отремонтировано конечно, как следует, модернизировано, но выше головы не прыгнешь, расширить его нет никакой возможности.

Портос остановился, стал оглядываться по сторонам, давая возможность увидеть наблюдателям все подробности. Потом уверенно двинулся к стойке рецепции. За ней видна была аккуратная женская прическа.

Дама поднялась навстречу Монастыреву с дежурной улыбкой. Ну что же, довольно симпатичная. Где-то под тридцать лет, очки без оправы, внимательный взгляд. Одета строго и дорого, это Евгений сразу понял. Сотрудники фирмы не бедствуют.

– Добрый день! – поздоровалась дама. – Могу я вам чем-то помочь?

Толик, судя по всему, разулыбался, представился Ежефом Стечкой и дальше понес наскоро придуманную Мироновым легенду, добавляя в нее свои подробности. Слышно и видно было отлично.

– Ежеф Стечка! – фыркнул Оруджев, – придумает же!

Миронов только покосился на него, и Борис заткнулся.

Выслушав посетителя, дама секунду подумала и сообщила, что директора фирмы сейчас нет на месте, но уважаемый господин Стечка может переговорить с руководителем коммерческого отдела. Сейчас она попробует организовать эту встречу.

Очень бы на данном этапе пригодилась соответствующая визитная карточка, но где было ее взять?

Негромко переговорив по телефону, фрау Штемпельмайер (как значилось на ее бэйдже) с улыбкой попросила уважаемого господина подождать несколько минут. Сейчас спустится человек и проведет его в коммерческий отдел.

Все это время Монастырев не стоял как столб, а плавно, согласно инструкциям, поворачивался из стороны в сторону.

– Что это у них охранников не видно? – сквозь зубы пробормотал Миронов. – Или где-нибудь глубже сидят? Толик, если слышишь меня, кашляни негромко.

Портос прочистил горло.

– Продолжай действовать по сценарию и обязательно постарайся увидеть, где у них расположена охрана.

– И камеры! – подсказал Оруджев.

– Да, камеры тоже!

Монастырев кашлянул еще раз. В ожидании сопровождающего он отошел к стоящему у стены дивану, сел. Сбоку от дивана дизайнеры, оформлявшие холл, разместили какое-то забавное растение, ствол которого переплетался лесенкой. И все внимание Портоса обратилось на эту диковинку.

– Толик! – возмутился Оруджев. – Ты делом занимайся, а не кустами!

Миронов локтем ткнул его в бок – не лезь! Тут старший присутствует. Борис внял.

А смотреть в холле было действительно больше не на что. Особенной пышностью он не отличался. Уже упомянутые диван и деревце, стойка рецепции, парочка абстрактных картин на стенах да дверь, ведущая в глубину здания – вот и все. Фрау Штемпельмайер вернулась к своим занятиям, над стойкой вновь была видна лишь ее прическа.

Ждать пришлось недолго. Явился молодой человек, костюм, галстук, туфли – в соответствии с дресскодом, полагающимся в солидных фирмах.

– Господин Стечка? – с легким поклоном осведомился он.

– Точно так! – подтвердил Толик, вставая навстречу.

– Штефан Баумгарт, менеджер коммерческого отдела, – представился встречающий. – Прошу за мной.

Наблюдатели в фургончике затаили дыхание. Только бы Портоса не уличили в некомпетентности! Явился, понимаешь, самозванец с неизвестными и очень подозрительными целями! А не передать ли его полиции для выяснения личности? И ведь передадут, знаем мы этих немцев! А полиция тут дотошная. Они нужны, с ней разбирательства?

Но пока Монастырев держался уверенно, с достоинством, как и положено представителю солидного предприятия с многовековыми традициями и прочной репутацией. Он шел за господином Баумгартом по коридору, вертел головой по сторонам, давая свои друзьям возможность запечатлеть внутренне расположение помещений фирмы Ганса Вартера, и тихо бубнил под нос кое-какие комментарии: «Кажется, комната охраны сразу же за дверями. Здесь целых две камеры под потолком, направлены в разные стороны». – «Сейчас будет лифт, картинка может пропасть, не волнуйтесь».

Шедший на несколько шагов впереди Баумгарт обернулся через плечо, с улыбкой спросил:

– Простите?

– О чем вы? – сделал вид, что не понял Портос.

– Вы, кажется, что-то сказали?

– Да нет, что вы! – Портос махнул рукой, и в фургоне это увидели на экране. – Просто привычка с юности осталась. Сам с собой разговариваю. Так сказать, с умным человеком беседую.

– Ах, вот как! – разулыбался менеджер. – Иногда такая привычка – посоветоваться с собой – бывает очень полезной.

– Ну конечно! – не стал спорить Толик.

Вопреки ожиданиям, передача из лифта проходила практически без помех. Монастырев и Баумгарт стояли друг против друга и молча улыбались. Точнее, была видна лишь улыбка немца, но Миронов не сомневался, что Портос тоже сейчас скалится самым подходящим образом.

– Сильная у тебя аппаратура! – похвалил Оруджева Евгений.

– Ну так!.. – не стал скромничать тот.

Лифт потребовался всего лишь для подъема на второй этаж. Да ведь невместно солидным людям по лестницам шастать, как простым клеркам.

– Пожалуйте сюда! – сделал приглашающий жест менеджер на входе из лифта.

– А с кем я буду говорить? – спросил наконец Монастырев. – Там, внизу мне сообщили, что глава вашей фирмы сейчас в отъезде…

– Ну что вы! – опять разулыбался Баумгарт. – Стоит ли беспокоить господина Вартера по таким пустякам? Вы прекрасно сможете поговорить с шефом коммерческого отдела – господином Вольфгангом Зелински.

Вот тут Портосу представилась возможность показать себя во всей красе. Евгений прекрасно представлял, как Толик раздувается буквально на глазах. Изображение перестало колыхаться в такт шагам и точка обзора сместилась так, что стало понятно: Монастырев глыбой навис над собеседником.

– Вы сказали – по пустякам?

Голос его заставил задребезжать мембраны динамиков ноутбука. Оруджев поспешно убавил громкость.

– По пустякам, вы говорите? Это так у вас относятся к потенциальным партнерам? Солидным партнерам, смею вас уверить, уважаемый господин! Да как вы смели?! К вам приходит представитель всемирно известной компании, заметьте – лично приходит, а не связывается по телефону или, что еще хуже, – по факсу! И вы, какой-то мелкий менеджер, заявляете ему, что дело – пустячное! Представляю, как со мной будет разговаривать начальник вашего коммерческого отдела, если его подчиненные позволяют себе такое пренебрежительное отношение к посетителям!

На Баумгарта было приятно посмотреть. Портос таки нагнал на него страха. Бедный менеджер трясущейся рукой тянул из кармана платок, чтобы вытереть пот со лба, и все не мог вытянуть. Губы дрожали, он пытался вставить хоть слово в грозный монолог Толика. Но не получалось.

– В таком случае я не считаю возможным встречаться с кем-либо, кроме самого господина Вартера! Передайте это своему руководству! Когда, вы говорите, он вернется?

– За-за-завтра… – проблеял Баумгарт.

– Вот завтра и зайду. Но предварительно позвоню, чтобы опять не столкнуться с подобным неуважением. Я пробуду в вашем паршивом городишке еще несколько дней. Надеюсь, – в голосе Монастырева послышался яд и даже почудилось змеиное шипение, – у вашего хозяина найдутся для меня свободных полчаса. Позвольте откланяться!

Толик развернулся и прошествовал к лифту. Баумгарт старался забежать вперед, заглядывал в лицо и лепетал слова объяснения. Он ясно представлял себе, что с ним будет по возвращении в отдел. Шеф извещен о визите и, не увидев посетителя, примется задавать неприятные вопросы. Поэтому менеджер сейчас лихорадочно придумывал, что он может сказать в свое оправдание.

Он проводил Монастырева до выхода из здания, пискнул: «Будем с нетерпением ждать вашего звонка, уважаемый господин Стечка!», – и чуть ли не воздушный поцелуй отправил Портосу вослед.

Толик, не отвечая и выражая спиной максимальное презрение, неторопливо пошел по улице, а Баумгарт промокнул наконец лицо платком, тяжело вздохнул, сгорбился и поплелся получать заслуженное наказание.

Дождавшись, когда Монастырев выйдет из зоны обзора камеры над входом, Евгений скомандовал:

– Все, Портос, можешь расслабиться! Давай к нам!

Толик ввалился в фургон, шумно отдуваясь и, в свою очередь, вытирая взмокший лоб.

– Ну, блин, не завидую я актерам! Если они каждый раз так напрягаются…

– Молодчина, Портос! – хлопнул его по плечу Оруджев. – Ты прямо как какой-нибудь Депардье играл! Этот немчик чуть не обгадился от страха.

– А может, и обгадился, – привнес задумчивую реплику Миронов. И они все трое принялись хохотать, вспоминая лицо неудачника-менеджера.

Евгений спохватился первым. Улица, на которой стоял фургон, была относительно малолюдной, но все же случайный прохожий или даже полицейский могли вполне заинтересоваться странными звуками, доносящимися из закрытого автомобиля.

– Все, закончили ржание! Толик, ты чего это там взбеленился? Накинулся на немца, как акула империализма! Какая муха тебя укусила?

– Шеф! – прижал руки к груди Портос. – Ну, во-первых, и правда: что это он хамит? Сявка, понимаешь! А во-вторых… Побоялся я дальше идти, если честно. Ну о чем я мог разговаривать с шефом коммерческого отдела, если я в этой коммерции ни уха, ни рыла? Раскололи бы они меня в десять секунд! А так – достойно покинул поле битвы.

И тут же озабоченно спросил:

– Что, правда мало увидел?

Евгений пожал плечами.

– Может быть, и хватит нам этих знаний. Если Агнета, как обещала, план здания добудет. Будем смотреть. Поехали отсюда куда-нибудь в более спокойное место. На природу, что ли…

– А наблюдение? – вскинулся Оруджев.

– Сейчас организуем.

Миронов набрал номер Ступина.

– Ты, помнится, обещался людишек подослать, чтобы за конторой последили. Они вчера работали?

– Было дело. Мы ведь договорились, кажется, что они с обеда должны на «пост» заступать?

– Вот прямо сейчас пусть и подъезжают. Смотрят, запоминают, записывают. Только чтобы не очень светились. Потом, ближе к ночи, доклад послушаем.

– А у тебя как дела? Что-то новое появилось?

Евгений не стал откровенничать.

– Есть кое-какие подвижки. Но о конкретных результатах говорить пока рановато. Нужно время.

– Если бы оно у нас было… – вздохнул Сергей.

– Ничего, прорвемся, – как мог, успокоил его Миронов. – Главное – действовать, а не трястись от страха в норке. Верно я говорю?

– Вроде бы да… – не совсем уверенно отозвался Ступин.

– Ну, тогда до связи!

– Круто ты с ним, – заметил Монастырев.

– Значит, заслужил, – усмехнулся Евгений. – И не круче, чем ты с этим бедным немцем! Представляешь, как его сейчас дрючат за то, что возможный контракт сорвался?

– А может, и нет, – рассудительно сказал Оруджев. – Они наверняка сунутся в Интернет, посмотрят, кто там в этих чешских пивоварнях работает, и сразу выяснят, что никакого Ежефа Стечки там нет в помине. И успокоятся.

– Это вряд ли, – помрачнел Миронов. – Если все здесь так, как описывал Ступин-Стайниц, то могут и всполошиться: самозванец на горизонте. Нет, Толик, правильно ты сделал, что не пошел дальше. При нынешних технологиях раскопать всю подноготную о человеке – раз плюнуть. Ты бы не успел и чашечку кофе с этим шефом коммерческого отдела выпить, как тебя бы раскусили. А мы этим походом еще время себе сократили. Как бы не пришлось сегодня ночью в контору господина Вартера залезать… Ладно, хватит пока об этом! Ну, ребятки, вы тут почти местные, все должны знать. Есть местечко за городом, где можно посидеть, голову поломать, пивка попить и чтобы не очень мешали?

– Как не быть, командир! – оживился Оруджев. – Сейчас доставим в самом лучшем виде!

И через час они сидели на веранде лесного гастштедта «У толстого баварца». Погода была прекрасной, пиво отменным и Евгений прикидывал, что тут же можно будет и отобедать чуть попозже, когда все обговорят.

А столько времени, чтобы добраться до места, у них ушло потому, что заезжали на работу к Агнете. Толик позвонил ей и выяснил, что с поручением она справилась успешно – план здания, в котором располагалась фирма господина Вартера, добыла. Вернее, не сам план, а его копию, но это не имело никакого значения. Монастырев наплел своей подружке, что солидная фирма из России (Миронов – ее представитель, естественно) намерена это здание приобрести. Но хозяева чинят ему различные препоны и внутрь пока не пускают, видимо, чтобы набить цену. Вот и надо, чтобы не покупать кота в мешке, для начала ознакомиться с планировкой будущего приобретения. А то вдруг не подойдет эта старинная рухлядь и останется бизнесмен в дураках, а фирма – в убытке.

Агнета эту развесистую лапшу проглотила не моргнув или сделала вид, что проглотила, тем более что ее «милый друг» от имени Миронова передал ей за эту услугу несколько бумажек с водяными знаками и солидного достоинства. Кто же устоит перед такими аргументами?

Они заняли самый удаленный от входа столик. Борис открыл принесенный из машины ноутбук и пустил запись посещения Монастыревым фирмы, останавливая изображение и увеличивая его в нужных местах.

Оказалось, все не так уж и плохо. Пусть Толик не побывал на остальных двух этажах, но первые оглядел основательно. Как они и предполагали, комната охраны располагалась на первом этаже, сразу после входа за рецепцией. По плану выходило, что комнатка эта небольшая и с учетом аппаратуры, долженствующей там находиться по определению, вмещает от силы два человека. Конечно, в глубине здания могли сидеть еще охранники, но это вряд ли. Зачем держать большую стражу, если фирма солидная, законная и видимым криминалом не занимается? Это в ее филиале (по документам, не имевшем к «Вартер и Ко» никакого отношения), который Миронов и Симонов со своими людьми разгромили в прошлый раз, была целая свора охранников, и их пришлось усыплять газом. Здесь же активных операций с алмазами, оружием и прочими сверхприбыльными товарами не производилось. Тихо, чинно, цивилизованно. Да и громить в этот раз ничего не предполагалось. Силы не те, к тому же смысла нет. Необходимо проникнуть, по возможности незаметно, взять, что нужно, и тихо удалиться. Пусть потом, кому положено, обыскивают и громят. По требованиям законов.

Около двух часов они разбирались с записью и чертежами. Потом Миронов сообщил товарищам план операции и дал задание на необходимое снаряжение и оборудование. Оруджев с Монастыревым подумали, посоветовались между собой и взялись за сотовые: звонить друзьям и знакомым из местного криминального мира. Многое, конечно, можно приобрести вполне легально, но кое-что нужно было достать. Деньги у ребят имелись, чек Ступина они успели обналичить. Сереже предстоит еще раскошелиться. Это Миронов работает из интереса, а бывшие его бойцы совсем не обязаны рисковать за спасибо. Ничего, не обеднеет экс-Стайниц. Надо полагать, он сумел в свое время достаточно прикарманить из фондов Вартера и его коллег по организации. Недаром же за ним охота идет.

– А что, парни, не перекусить ли нам? – разгибаясь от стола и потягиваясь, спросил Миронов.

Толик предвкушающее потер руки, но Оруджев его одернул и заявил:

– Нет, командир, ты уж сам трапезничай! Если ничего срочного нет. А мы поедем. Еще кучу дел надо провернуть. Только вот как с транспортом быть?

– Ничего, я такси возьму. Отправляйтесь. Встреча – как условились.

С тем они и отбыли.


Глава 12

Евгений подозвал официанта, сделал заказ, в ожидании откинулся на спинку стула и закурил. Здесь, на веранде, можно было курить невозбранно. А практически во всех кафе и ресторанах Германии, да и всей Европы, теперь это маленькое удовольствие ликвидировали в рамках кампании по борьбе с табачным дымом. Европейцы и приезжие роптали, но подчинялись.

Он, затягивался своим «21-м веком», рассеянно оглядывая окрестный пейзаж, и опять думал о том, что напрасно ввязался в эту историю. Ну вот сидел бы сейчас точно так же, дожидаясь официанта, любовался недалекими Альпами, слушал щебет Наташки, и никакого дела ему ночью не предстояло. Разве что супружеский долг…

Приключений, видите ли, захотелось! Дай бог, чтобы все обошлось только бесшумным, как предполагается, визитом в контору господина Вартера и компании. Но интуиция подсказывала, что не все так просто. Ступин что-то важное точно не договаривает. Зато силы, стоящие за Вартером, взялись за Миронова сотоварищи всерьез.

Сначала этот «заказ», полученный ребятами на своего бывшего командира. Они ведь так и не узнали, кто «заказал». Получили наводку по своему обычному каналу, увидели фотографию, поняли, кого должны убрать, тряхнули канал. И – пшик! Заказ пришел через третьи руки и эти руки никак не отслеживались.

Потом фотограф в Английском саду. Не было у Портоса возможности допросить его как следует – слишком людно было в тот момент на аллеях. Только забрал флэш-карту, разбил фотоаппарат и незаметно, но оч-чень больно врезал его владельцу.

Сегодня они засветились во время визита Толика в контору. Если примутся копать как следует (а ведь примутся, вопрос только во времени), выйдут и на Бориса. Придется ребятам после операции, что называется, «делать ноги». Они, вообще-то, и сами собирались, только подкопить нужно было еще немного. Ступин компенсирует потери, никуда не денется. Его жизнь и свобода стоят (для него, разумеется) любых денег. И он должен это понимать. А если не понимает, то мы ему разъясним. Кстати, пора бы с ним повидаться. Где у нас телефон?

Сергей подъехал, когда Миронов уже разделался с порцией айсбайна и наслаждался пивом. Странно, но в «Толстом баварце» нашелся эрфуртский «Браугольд».

– Чего меня не подождал? – с укоризной спросил Ступин подсаживаясь к столу. – Я тоже сегодня еще не обедал.

– Ты неизвестно сколько сюда бы добирался, а я, значит, должен голодать? – возмутился Евгений. – И все для того, чтобы за компанию… Терпеть не могу что-то делать «за компанию»! Хочешь есть – заказывай. А я пока кофе попью, покурю. Заодно и поговорим.

– Грубый ты, Женя, – вздохнул Ступин, садясь и жестом подзывая официанта. – Я к тебе со всей душой. Можно сказать, умолял о помощи. А ты…

– А что – я? – опять возмутился Миронов. – Что-то не так делаю?

– Ты вообще что-нибудь делаешь? – вопросом на вопрос ответил Ступин. – Посылаю своих людей наблюдать за фирмой, думаю, они твоих сменят – и что же?

– И что же? – Евгений внутренне усмехнулся. Так я тебе ребят и засвечу! Не дождешься!

– Никого! Пустынно!

– Слишком долго ты, Сережа, за границей живешь, – попенял Миронов. – По-русски так не говорят: «Пустынно»!

– Да разве в этом дело? – теперь уже Ступин играл возмущение. – Договорились ведь действовать вместе! А ты по ресторанчикам шляешься, деньги тратишь попусту!

– Кстати, о деньгах! – поднял указательный палец вверх Евгений. – Выпиши-ка чек!

– Какой еще чек? – теперь уже непритворно возмутился Сергей. – Я ведь вчера тебе давал!

– Как там у Чуковского: «Ах, те, что ты выслал на прошлой неделе, мы давно уже съели. И ждем, не дождемся, когда же ты снова пришлешь к нашему ужину дюжину новых и сладких калош!» – с удовольствием процитировал Миронов.

– Что за ерунда? Какие калоши? Зачем тебе еще деньги?

– Ты еще добавь: «Жалкая, ничтожная личность!» – тон Евгения стал жестким. – Тоже мне, Паниковский нашелся! Тут, блин, соглашаешься человеку помочь, других людей привлекаешь, а он за кошелек хватается: «Не дам!» Твоя жизнь на кон поставлена! Это хоть понимаешь? Нет? Тогда я сейчас даю своим ребятам отбой и сваливаю отсюда к чертовой бабушке! Разбирайся сам! Только кажется мне, что недолго эти разборки продлятся. Как тут от людишек ненужных избавляются? Тазик с цементом к ногам – и в воду? В стенку замуровывают, чтобы не вякали? Ну так счастливого плавания! Или стояния в стенке…

Он сделал вид, что хочет подняться и уйти. Ступин схватил его за рукав, забормотал:

– Ну что ты, что ты, Женя?! Я все понимаю, будут тебе деньги, будут! Ну, считай, что я пошутил!

– Шутки у вас, милейший, дерьмовые! – сообщил Миронов, садясь. – И запомни: не мне лично эти деньги нужны, а на обеспечение операции требуются! Понял?

– Да понял, понял, – устало сказал Ступин. – Только вот…

И замолчал, потому что подошел официант с книжечкой меню.

Аппетит у него, несмотря на предстоящие траты, не пропал. Сергей вообще, как заметил Миронов, любил вкусно поесть. И традиционная баварская кухня ему такую возможность предоставляла. Вдумчиво и серьезно господин экс-Стайниц сделал заказ. Официант скорым шагом удалился. А Евгений не удержался от того, чтобы не испортить этому господинчику предстоящий обед.

Озаботившись лицом, он чуть наклонился вперед, над столом и негромко произнес:

– На твоем месте я бы не стал особенно наедаться.

– Это почему же? – не понял Сергей.

– Судя по всему, на нас уже открыли охоту. Сначала меня заказали, потом фотографа-шпиона подослали (я тебе позже об этом расскажу). Так и до покушения дойти может. Решат твои бывшие хозяева, что нечего валандаться с предателем, и пошлют киллера. Вот сидим мы сейчас с тобой совсем на виду. Запросто человечек с винтарем может устроиться где-нибудь в полукилометре от нас, выцелить да нажать на курок. И хорошо, если он в голову попадет. Сразу отмучаешься. А если, к примеру, в живот? Знаешь, во время войны солдаты перед боем совсем не ели. Разве что «наркомовские» сто грамм – для храбрости, папироску – и вперед. Очень плохо, когда пуля в набитое брюхо попадает. Почти наверняка смерть, причем очень мучительная…

Проникновенно Евгений говорил, с душой. Ступин, конечно, не подпрыгнул на месте и не стал прятаться под стол. Но головой по сторонам завертел. И с лица, что называется, спал. Спадешь тут, если так и ощущаешь лопатками алую точку лазерного прицела. И есть ему явно расхотелось. Он с тревогой всмотрелся в глаза Миронову.

– Женя… Что, правда?

И Евгений совершенно спокойно ответил:

– А черт его знает? Может, и правда… Откуда мне известны планы твоих бывших? Ты ведь до конца все так и не рассказал? Поэтому и представляю я их довольно смутно. Что за люди, как себя ведут в нестандартных ситуациях? Насколько далеко могут пойти, чтобы устранить угрозу своему бизнесу в лице тебя, а теперь вот и меня тоже? Видишь, все вопросы без ответов. А не зная ответов, я не могу действовать, как следует по обстановке. Поэтому и остается, как ты выразился «по ресторанчикам шляться да деньги тратить попусту»!

– Но что же делать? – трагическим полушепотом произнес Сергей.

– Вот сейчас, не дергаясь, спокойно и внятно мне рассказать: кто эти люди, какова структура их организации, что за операции они проводят, какими капиталами владеют, сколько ты у них стибрил, убегая. Ну и прочие мелочи. Я тебе в процессе рассказа буду наводящие вопросы задавать. Тогда и сообщу план действий. Я же сказал: не дергайся! Нет тут скорее всего никаких снайперов. Не думаю, что эти боссы так уж оперативно на убийство решатся. Европа все-таки, не Чечня какая-нибудь или Дагестан.

Появившийся официант принес заказ. Ступин смотрел на тарелки едва ли не с омерзением. И Евгений сжалился:

– Да ты ешь, ешь! Ничего страшного с тобой в ближайшие несколько часов не случится, гарантирую. И рассказывать не забывай. Только не ври, я твое вранье сразу почувствую!

Сергей вздохнул, взялся за вилку и нож и, вяло ими орудуя, принялся негромко говорить.


Глава 13

До города Ступин подбросил Миронова на своей машине. Почти до самого центра. Евгений только скомандовал:

– Вот здесь высади! И до завтрашнего утра свободен. Я сообщу, если что-то прояснится.

Сергей уехал, а он достал телефон и позвонил Оруджеву. Тот откликнулся сразу.

– Командир, у нас все идет по плану! К назначенному времени будем готовы.

– У тебя Толик не слишком занят? – спросил Евгений.

– Ну, есть пара дел. А что, нужен?

– Да денежку неплохо бы получить в банке. Вам ведь «наличка» требуется? Чтобы своих не расходовать.

Оруджев несколько секунд помолчал. Может быть, советовался с Монастыревым.

– В принципе, некоторая сумма не помешает. Куда Портоса прислать?

Миронов посмотрел по сторонам, увидел табличку на доме, назвал улицу и номер.

– Хорошо, он минут через двадцать будет. Заодно и подробности доложит.

Толик подъехал через четверть часа.

– Ты что, гнал, как на ралли? – осведомился Евгений, садясь в машину. – Смотри, нам неприятности с полицией сейчас никак не нужны.

– Да нет, командир, тут просто недалеко было. В чем проблема?

– Проблемы нет, так, мелкие делишки. Прошлый раз кто чек от клиента обналичивал?

– Ну, я. А что, неприятности возникли?

– Все в порядке тогда было?

– По-моему, все, – пожал плечами Монастырев. – Без вопросов всю сумму выплатили.

– Значит, и сегодня действуй так же.

– Так я ведь сегодня там был…

– Действительно! То-то ты костюм нацепил. Черт, не хотелось светиться, но придется мне самому идти. Подождешь снаружи в машине. Давай, вези!

Банк был, как банк, таких тут много. Во Франкфурте больше, но и здесь хватает. Бавария – земля богатая.

Позже Евгений будет благодарить судьбу, что пошел в банк сам, а не послал Портоса. Тот, конечно, молодец и умеет действовать быстро и четко, но в сложившейся ситуации этого было явно мало. Тут кое-что еще пригодилось. Когда он, получив несколько обандероленных пачек и внимательно их просмотрев, сложил деньги в карманы куртки и поблагодарил кассира, от дверей в операционный зал раздался громкий крик. Сначала Миронов не понял, о чем кричат и кто кричит, лишь обратил внимание, что люди, стоявшие рядом, как-то напряглись и забегали взглядами, словно ища, куда бы спрятаться. И лишь потом дошло: попал в откровенно дурацкую ситуацию.

Банк грабили. Совершенно как в голливудских боевиках. Двое в масках, ворвавшись в зал, навели помповые ружья на посетителей и служащих, а третий, с пистолетом в руке и криком: «Всем лечь! Это ограбление!», рванул к стойке.

Миронов, вместе с остальными посетителями, медленно опустился на пол, мысленно матеря и бандитов, так не вовремя устроивших налет, и Ступина, выбравший именно этот банк для хранения своей заначки, и славный город Мюнхен, в котором полиция до сих пор не изжила «родимое пятно капитализма» – преступность. Да и своему везению не мешало сказать пару теплых слов! Ну надо же было прийти за деньгами аккурат в момент ограбления! Не дай бог, еще стрельба поднимется! Тогда вообще на сегодняшней операции можно ставить жирный крест. Даже если не заденет случайная пуля, бандитов все равно возьмут рано или поздно. А всех присутствовавших при сем спектакле обязательно станут допрашивать. И кого, спросите, с особым тщанием? Конечно же, того подозрительно русского, у которого в этом банке счета нет, зато в карманах полно пачек евро. И ведь не класть сюда он их пришел, а совсем наоборот! Нет, ребятки, мы так не договаривались! Надо искать какой-то оригинальный выход из возникшей ситуации.

К примеру, шлепнуть этих вооруженных придурков и быстро скрыться, не ожидая благодарностей от полиции и собратьев по несчастью. Но, во-первых, оружия у него с собой нет, а во-вторых, даже если он благополучно перестреляет (или хотя бы ранит) налетчиков, а потом убежит, его в два счета вычислят, просмотрев записи видеокамер, которые наверняка следят сейчас за происходящим в зале. Бандюкам хорошо, у них стандартные шапочки с прорезями на головах, а у него такой шапочки не имеется.

Евгений осторожно осмотрелся. Посетители банка все, как один, лежали на полу и боялись поднять головы. Даже двое вооруженных охранников. Зачем, спрашивается, иметь охрану, если она при первых признаках опасности послушно плюхается мордой вниз и покорно ждет окончания представления?

Нет, не все такие послушные здесь. Миронов заметил, как очень осторожно один их охранников опускает руку к пистолетной кобуре на поясе. Было мужику лет под пятьдесят, а значит, до пенсии, по местным меркам, еще далеко. Ну, не станет он сейчас сопротивляться, грабители благополучно скроются, банк так же благополучно получит страховку. Но ведь вышибут его потом как миленького, хотя охранник, в соответствии со служебными требованиями, «не подвергал опасности жизнь посторонних лиц»! Так что волей-неволей придется мужику хотя бы попытку имитировать, что вот, готов был защищать деньги вкладчиков. Не очень, конечно, активно, чтобы, не дай бог, самого не пристрелили. Так, попытается дернуться, получит прикладом или каблуком по ребрам. Но все же…

Черт, а вдруг у кого-нибудь из этих отморозков нервы не выдержат и пальнет он сдуру? И охранника пристрелит, и еще пару человек может задеть. У них же наверняка не пули, а дробь там, в стволе.

Заметив, что охранник смотрит на него, Миронов устроил целую пантомиму. Нахмурился, сделал строгие глаза, потом обвел взглядом лежащих неподалеку людей и едва заметно покачал головой. Дескать, не смей, видишь, сколько народа пострадать может?

Охранник так же изобразил кивок и попытки свои оставил. А Миронову в это момент пришла в голову хорошая идея. И как он раньше о своем оборудовании не вспомнил?

Памятуя о прошлых приключениях в Германии, в этот раз он так, на всякий случай, озаботился взять с собой не только универсальную отмычку, похожую на брелок для ключей, но и кое-что еще. Парочку таких же, похожих на обычные вещи приспособлений, годящихся как к нормальному применению, так и к неординарному. В свое время он прошел курс изучения подобных устройств и кое-какими даже пользовался на заданиях. Некоторые были настоящим барахлом, а некоторые Евгению очень понравились.

Вот, к примеру, портсигар со встроенной зажигалкой. Вроде обычная металлическая коробочка, с вытесненным на одной стороне рисунком головы быка и надписью «CIGARETTE CASE». И сигареты внутри имеются, и зажигалка работает. Но если знать, где сдвинуть маленькую планочку, можно воспользоваться этим устройством как пистолетом. Не огнестрельным, какой был у агента Ступина и из которого «старичок» тогда застрелил Штефана, а пневматическим, посылающим в противника дротики с парализующим составом. Дальность стрельбы – до десяти метров. В нынешних условиях вполне хватит.

Было у Миронова одно сомнение. Каждое химическое или биологическое средство имеет свой срок годности. А он не знал, какой срок у этих дротиков. Портсигар занычил вместе с другими сувенирами, когда уходил из СОБ. Надо же было компенсировать моральный ущерб и горечь от того, как с ним поступили? И с тех пор лежала игрушка в сейфе, что прятался за книжным стеллажом. Только перед поездкой он проверил работоспособность механизма, зарядил баллончик сжатым воздухом и пополнил запас сигарет. Вообще-то, дротики хранились в герметически запечатанной упаковке и, по идее, были вполне годными. Но кто ее знает, эту секретную химию?

Вот сейчас, похоже, и пришел момент, когда «хитрый» портсигар мог пригодиться. Надо было только незаметно достать его и так же незаметно, выстрелить в налетчиков. Причем незаметно не только для них, но и для всех окружающих. Чтобы не было потом никаких лишних разговоров…

Двое бандитов с помповиками бродили между лежащими людьми, а третий, с пистолетом, перебрался за стойку и грузил в холщевую сумку, подобную той, что давали в супермаркетах за один евро, деньги, которые имелись у кассира в наличии. Основные средства банка, конечно, были в хранилище, но то ли времени у налетчиков на проникновение туда не хватало, то ли решили они ограничиться малым, так сказать, «синицей в руках», никто из них не требовал ключей, кодов доступа и так далее, чтобы выгрести настоящие миллионы. Таким макаром они могут и карманы посетителей, уходя, почистить. Оно нам надо? Да еще полиция не торопится приезжать. Наверное, никто из служащих не решился нажать тревожную кнопку.

К счастью для Евгения, кто-то завозился в дальнем углу зала и внимание грабителей обратилось в ту сторону. Один из них даже крикнул: «А ну, не дергаться!» и погрозил ружьем. Двух секунд Миронову хватило и портсигар-пистолет оказался зажат у него в пальцах.

Теперь надо было дождаться подходящего момента. И он его дождался.

В обойме было заряжено пять миниатюрных дротика. Первый ушел «в молоко» – сказалось отсутствие практики. Но радовало то, что выстрела было практически не слышно. Слабое шипение Евгений заглушил, кашлянув в тот момент, когда палец надавил на кнопку.

Что же, придется целиться тщательнее… На этот раз он затаил дыхание и очень нежно коснулся спуска.

Слава богу, парализующее вещество не выдохлось окончательно. Дротик попал одному из бандитов под лопатку. Тот дернулся, попытался завести руку за спину и тут же рухнул на пол. Ружье отлетело в сторону, загремев по мрамору.

Товарищ его сначала с недоумением уставился на лежащее тело, потом, видимо, решив, что кто-то выстрелил из пистолета с глушителем, оскалился и крутнулся на месте, выставив вперед ствол. Как только его спина оказалась досягаема, Евгений нажал на кнопку еще раз. С тем же эффектом.

А вот третьего ему «завалить» было не суждено. Обнаружив, что его компаньоны валяются бездыханными, третий гангстер перепугался не на шутку. Совершив фантастический прыжок, он преодолел барьер и бросился к дверям банка, ничего от страха не соображая.

Тут наконец и показали себя охранники. Один, невзирая на то, что у бандита в руке был зажат пистолет, бросился бегущему в ноги, а когда тот грохнулся на пол и от удара выпустил оружие, второй охранник, словно лев, кинулся ему на спину и стал выкручивать руки. Налетчик бился в истерике и брызгал слюной. Наркоман, наверное.

«Как в кино! – с удовольствием констатировал Евгений. – Молодцы, ребята! Звери, да и только!»

Лежавшие до сих пор люди, увидев, чем обернулось дело, стали подниматься с пола. А кто-то со счастливой улыбкой на лице начал аплодировать отважным охранникам. И вскоре рукоплескали уже все. В том числе и Миронов.

Он, хлопая в ладоши, не забывал потихоньку протискиваться к выходу. Но перед этим, наклонившись над каждым из обездвиженных бандитов, как бы осматривая их, быстро и незаметно выдернул дротики. Зачем оставлять полиции следы своего вмешательства? Его миссия закончилась, и громкой славы он совсем не жаждал. Все лавры должны были достаться охранникам банка, обезвредившим налетчиков и не только спасшим деньги, но и ухитрившимся при этом обойтись без жертв и «не подвергнуть опасности посторонних лиц». Миронова это вполне устраивало. Под шумок ему все же удалось выскользнуть из банка и прыгнуть в машину, где его ждал уже начинавший волноваться Портос.

– Что так долго? – спросил Толик, поворачивая в замке ключ зажигания. – Были какие-то затруднения?

– Да нет, просто очередь небольшая, – сказал Миронов, оглядываясь по сторонам. Где-то здесь должна была стоять машина, на которой бандиты собирались убегать после ограбления. Не на трамвае же им ехать? – Все норовят деньги со счетов снять. Кризис, наверное, сказывается.

Рассказывать о попытке ограбления банка он не стал. Зачем создавать еще одну легенду о себе?

Крутилась у него идейка, обнаружив гангстерскую машину, подойти и потихоньку нейтрализовать сообщника налетчиков. Но по зрелому размышлению Евгений решил этого не делать. Опять же, оно ему надо? Со своими бы делами разобраться. Пусть местных бандитов местные полицейские и ловят. Им за это хорошие зарплаты выдают.

Да и дротиков оставалось в портсигаре всего два. Вдруг понадобятся?

– Куда теперь, командир? – Портос выворачивал руль, стараясь не задеть другие припаркованные машины. Здесь, как и во всей Германии, у тротуаров автомобили ставили почти везде. Кроме, разумеется, пространства у банков и государственных зданий. За порядком следили специальные женщины-полицейские, которых почему-то называли политесами.

– У вас с Борисом много еще дел?

– Да кое-что собирались достать. Нет, основное-то есть. Так, мелочи. Но полезные.

– Ладно, высади меня где-нибудь недалеко от конторы Вартера и езжай. Вот, возьми деньги. Напоминаю: в половине первого быть в условленном месте!

– А как же! – не по уставу ответил Монастырев и ухмыльнулся.

Ну правильно, какие они сейчас военнослужащие?

Толик уехал, а Евгений пешком отправился к будущему «театру секретных действий». Хотелось ему посмотреть, как Ступин выполняет свою часть операции. То есть поставил ли «наружку» за подозреваемой фирмой, и если да, то насколько его люди профессиональны?

Наружное наблюдение присутствовало, не соврал Сергей. Но ребята эти были… В лучшем случае – частные детективы, привыкшие следить за неверными мужьями и женами. А в худшем – просто обычные бездельники, таким образом зарабатывающие на пиво и стопку корна. Да, хреново у господина экс-Стайница с людьми, если подобными оболтусами приходится пользоваться. Выходит, деньги – не главное в нашем деле.

Ладно, попозже вызовем Ступина и послушаем доклад его «наблюдателей». Хотя вряд ли они что-нибудь серьезное смогли засечь.

Какое-то ощущение неудовлетворенности не покидало Евгения. Он просто чувствовал, что их водят за нос. Непонятно, откуда это подозрение возникло, тем более что сегодня он вытряс Сергея до донышка. Все узнал. Кроме суммы на его счетах. На этом пункте ворюга замялся, и Миронов нажимать не стал. Об остальном Ступин выложил все, что знал, тут можно было быть уверенным. Но тогда почему кажется, что игра идет совсем не по тем правилам, которые виделись вначале? Как будто опытный игрок сидит над доской, по которой бегают Миронов и его люди, усмехается про себя и делает такие ходы, чтобы его противникам казалось, что они побеждают. А в действительности копит силы и готовит один-единственный, но мощный и окончательный удар.

Очень неприятное было чувство. А своим ощущениям Евгений привык верить. Интуиция не раз выручала его, удерживая от опрометчивых поступков.

Он наткнулся на небольшой скверик, на удивление почти безлюдный, и решил, что лучшего места не найти. Нужно сесть и все как следует обдумать.

Закурил, пару раз затянулся и уставился в пространство невидящим взором. Итак, что мы имеем? Фирма Вартера – не самое главное звено в цепочке организаций, занимающихся контрабандой, подпольной торговлей и спекуляцией всем, что приносит сверхприбыль: драгоценные камни, оружие, технические секреты, люди. Существует этот союз достаточно давно и пока, не считая разгрома и провала фирмы, которую курировал Ступин-Стайниц, сбоев в его работе не было.

А вот, кстати, интересно! Симонов вроде бы занимался этим плотно и, как он сам говорил, подобрался к «гадючьему гнезду» достаточно близко. Отчего же вдруг все дела то ли забросил, то ли передал кому-то другому? Как понял Евгений, та операция по устранению в Анголе партизанского главаря Жонаса Савимби была для Алексея Васильевича последней. Ушел он на пенсию «с почетом и выслугой». И след его почти затерялся.

В общем-то, догадки на этот счет у Миронова имелись. Скорее всего кто-то «на самом верху» был замешан в этом деле и, конечно же, не мог позволить, чтобы старый разведчик «гнездо» разворошил. Симонову, наверное, еще повезло, ему не подстроили какую-нибудь автоаварию. Ведь посылать киллера – чревато расследованием, причем тщательным, если подвернется дотошный следователь. А с аварией гораздо проще. Если, конечно, подготовкой ее займется хороший специалист. И никаких следов потом не найдешь.

Впрочем, что это он так уверенно рассуждает о безопасности Симонова? Давно ли с ним разговаривал? Евгений задумался. Ну да, примерно года полтора назад Алексей Васильевич звонил, поздравлял с Новым годом, передавал привет жене. А о себе сказал только, что «пенсионерствует» и собирается пасеку завести. Может, и правда от дел отошел, и его не тронули, махнули рукой: пускай дед доживет спокойно?

Не верилось что-то в спокойную старость Симонова, не такой он человек, чтобы бросить дело, на которое потратил несколько лет своей жизни. Хотя всякое бывает…

Ступин был не пешкой, скорее офицером, которому доверили курировать одно из звеньев цепочки. Выслужился, наверное. А может быть, его послали «смотрящим» большие люди из России. Тем более, что Сергей лично был знаком с Жонасом Савимби, который поставлял ангольские алмазы. Но, как известно, не справился он. Подконтрольную фирму разгромили, а самому «смотрящему» пришлось искать убежища у своего африканского друга. Откуда его благополучно и выкрали Симонов с Мироновым. Чтобы под пули не попал, когда в стане «доутора» началась перестрелка, которую продолжили и завершили правительственные войска. Как уже говорилось, Ступин-Стайниц бежал в очередной раз и продолжил скрываться как от Интерпола, так и от своих бывших хозяев. Теперь вот решил перейти в наступление. Силами Миронова и его бывших сослуживцев. Сам, гад, точно не полезет ночью в здание фирмы Вартера.

Впрочем, что это Евгений возмущается? Он и сам ни за что не возьмет Сергея на дело. У Ступина же нет никакого опыта оперативной работы. Еще застукают всех из-за какой-нибудь глупости, которую он непременно совершит! Пусть лучше на шухере постоит! Или вообще в сторонке, чтобы под ногами не путался.

А операция предстояла, в общем-то, несерьезная. Ну, проникнуть, ну, взять, ну, выбраться. Делов-то!

Вот! Вот что смущало Миронова! Несерьезность предстоящей задачи! То есть, конечно, со стороны это выглядит куда как деловито. Темной ночью люди в масках пробираются в закрытое (и охраняемое!) помещение, что-то крадут и так же тихо, как пришли, удаляются. Кино, да и только. Со счастливым концом.

А вот конец может быть и не совсем счастливый. Судя по активности, которая замечается вокруг Миронова (а теперь и его людей), не все так просто и безопасно. И начинают проявляться два варианта будущих событий.

Первый: добравшись до нужной комнаты, они ничего из того, что ищут, там не обнаружат. И уйдут не солоно хлебавши.

Второй: как только они проникнут в эту комнату, тут же загорится яркий свет и со всех сторон выскочат люди с автоматами наизготовку. Поджидавшие, естественно, ночных визитеров еще с вечера.

Кстати, оба варианта могут быть и перемешаны между собой. А господин Вартер станет пучить глаза перед полицейскими и громко возмущаться наглостью «этих русских», а также их интересами к совершенно легальной и солидной германской фирме.

Что последует за этим и представлять не хочется. Могут выслать, а могут и посадить. И хотя тюрьмы здесь европейские, чистые, с удобствами, все равно ничего хорошего.

Кстати, могут и просто по-тихому шлепнуть да прикопать в баварских лесах. Чтобы дальше не заботиться о судьбе любопытных русских. Вполне реально.

А значит, что? Впереди банальная ловушка, в которую их мягко так заманивают. Приходите, гости дорогие!

Кстати, не факт, что мышеловку настроили именно на Миронова и его людей. Может, она просто была создана на всякий случай. А уж кто попадется – видно будет.

И отсюда делаем вывод: никуда мы сегодня ночью не идем, а продолжаем, хотя и в очень спешном порядке, копать дальше. Авось что-нибудь нароем.

Оборудование и снаряжение, что ребята сегодня достают, еще пригодится. Потому что, если есть мышеловка, то она наверняка прикрывает что-то серьезное. Вот это серьезное нам и предстоит найти…

Придя к такому решению, Евгений даже развеселился. Мышек ждете, господа? Ну ждите, ждите.

Не то чтобы он опасался этого теперь уже несостоявшегося проникновения в фирму господина Вартера. Такая мелочь по сравнению с тем, что ему в былые времена приходилось делать! Но вот то, что удалось разгадать хитрость неведомых пока противников (а он сейчас ясно понимал, что да, была ловушка и ее получилось рассмотреть), радовало. Выходит, не совсем еще нюх потерял.

На радостях он набрал Наташкин номер, и выслушав очередную порцию восторгов, доложился, что дела продвигаются успешно, еще день-два – и он кинется в ее объятия.

Закончив разговор, Евгений покрутил головой в некоторой растерянности. Жена так восторгалась красотами провинциальной Италии, как будто в первый раз выехала за границу и видит все совершенно свежим взглядом. Или это оттого, что мужа рядом нет? Все-таки столько лет живут вместе, могли и поднадоесть друг другу…

День между тем катился к вечеру. Пора было отправлять Ступина на встречу с его филерами и потом выслушивать доклад, чего это они там успели навыслеживать? Сам Миронов перед этими людьми светиться не хотел. Мало ли что. Достаточно и Сергея.

Позвонил Оруджев и доложился, что у них все готово, осталось дождаться ночи. И был сильно удивлен, когда Евгений заявил, что необходима встреча. Заодно и поужинают.

Соратники приехали на машине Монастырева и повезли Миронова в какой-то очередной тихий ресторанчик, но уже в пределах города.

– Командир, все на мази! – радовался Борис. – Мы будем как ниндзя: бесшумны и неуловимы!

– А также смертоносны! – добавил Портос. – Мы такое достали! Увидишь, упадешь от изумления!

– Не сомневаюсь! – улыбнулся Евгений, представив себя падающим в обморок. Вот грохоту будет! – Только, ребятки, пусть эти ваши сокровища полежат где-нибудь в укромном месте. До поры, до времени.

Раздался вопль недоумения.

– Как «полежат»?! Да ты что, командир! Мы так старались!

– Тише, тише! – попробовал успокоить их Миронов. – Все нормально, молодцы, премия вам за это полагается. Только наши планы изменились. Сегодня мы никуда не идем.

– Ну вот! – расстроился Толик. – Меня Агнета куда-то в гости звала, а я отказался, сказал – дело важное.

– Не горюй! – хлопнул его по плечу Борис. – Знаем мы эти походы в немецкие гости! Немного выпивки, а на закуску орешки арахисовые. И сплошные разговоры. Ты ничего не потерял! Так в чем дело, командир?

– А вы сами прикиньте.

И Евгений поделился своими сомнениями. Ребята были опытные, прошли с ним в свое время огонь и воду и доводы командира показались им убедительными.

– Действительно, – задумчиво сказал Оруджев. – Явная подстава! Как это мы сразу не доперли?

– А я чувствовал, что здесь неладно! – заявил Монастырев. – Только стеснялся сказать. Думал, раз командир решил – надо идти.

– Сиди уж! – одернул его Борис. – Чувствовал он! Вот влетели бы в эту их ловушку, что стал бы делать? Крушить все направо и налево, знаю я тебя.

– Зато душу отвел бы! – нашелся Портос.

– Еще успеешь, – успокоил Миронов. – Будет случай. А сейчас главное – обработать эту шарашкину контору по полной программе, и в кратчайшие сроки. И узнать, откуда у нее ноги растут. Чувствую я, что где-то недалеко главная берлога располагается. Вот ее бы обнаружить и ковырнуть!

– Не вопрос! Нам бы только зацепку найти. А там разберемся!

– Есть у меня кое-какие соображения по этому поводу. Но сначала мне со Ступиным поговорить нужно будет.

Официант принес их заказ и на время вся компания оставила деловые разговоры. Зачем себе аппетит портить?


Глава 14

Сергей приехал на встречу минута в минуту. Выглядел он все еще испуганным. Сильно подействовали на него слова Миронова. Он не озирался и не вздрагивал при резких звуках, но чувствовал себя явно «не в своей тарелке». Когда Евгений сел в его машину, Ступин сразу накинулся с расспросами:

– Ты же говорил, что я до завтрашнего утра свободен! Есть новости? Что-то узнал?

– Да что ты изводишься? – отдвинулся от него Миронов. – Сказано же – все будет в порядке. Немного времени еще требуется. Лучше скажи – твои люди что выяснили?

Сергей сразу поскучнел.

– Ничего особенного. Фирма работает, как обычно. Вартера действительно нет. Может быть, нет в городе, а может, и в стране. Отследить невозможно.

– А ты уверен, что он нам так уж сильно нужен?

– В каком смысле? – не понял Ступин.

– Кто тебе сказал, что именно он является самым главным в этом вашем подпольном концерне?

– Ну, как… Я всегда только с ним контакт поддерживал.

– И что? Из этого совсем не следует, что он – босс! – Миронов помолчал несколько секунд, а потом неожиданно спросил: – Слушай, Сережа, тебе какие установки в Москве давали, когда сюда направили?

По тому, как непроизвольно дернулся Ступин, Евгений понял, что попал в точку.

– Что еще за установки? Никто меня не направлял, я сам…

– Брось! – резко сказал Миронов. – Хватит дурака валять! Меня ты все равно не обманешь! Запомни: мне нет никакого дела до твоих московских шефов. Сам с ними разбирайся. Я хочу понять, на кой черт ты меня втянул в свои местные разборки? И что со мной будет, если и когда я закончу с Вартером и прочими иностранцами? Уберут соотечественники?

Вот тут Ступин, что называется, поплыл. Как боксер после хорошего удара на ринге. Он молчал и чувствовалось, что просто не находит слов, чтобы объяснить сложившуюся ситуацию.

– Та-ак, – сказал Евгений. – Похоже, мы сегодня днем не договорили. Давай, трогай. Поедем куда-нибудь объясняться. – И добавил ласково, но так, чтобы звучала угроза: – А по дороге ты что-нибудь обязательно придумаешь, правда?

«У толстого баварца» сегодня днем Сергей, понукаемый Мироновым, конечно, многое рассказал. Но только сейчас, подумав как следует, Евгений начал понимать, что рассказ этот страдал однобокостью. То есть Ступин выложил все, что знал о концерне, но ни словом не обмолвился о том, как попал сюда и кто были его «рекомендатели» в Москве. А без этого картина получалась неполной.

Конечно, Миронову, по большому счету, было наплевать на московских бандитов, не хотел он лезть в это болото. Российские гангстеры давно превзошли и американских, и итальянских, и китайских, и всех прочих. Так что связываться с ними, да еще в одиночку, было равносильно самоубийству, как бы банально это ни звучало. И Евгений ничего подобного делать не собирался.

Ему хотелось разобраться с бандитами местными, добраться до сердца организации. Причем желательно без стрельбы, погонь и прочих атрибутов голливудских боевиков, где герой сам-один расправляется с целыми толпами злыдней.

Это, впрочем, не исключало возможности спешного отступления в случае возникновения ситуации, способной привести к финалу, «не совместимому с жизнью». То есть при прямой угрозе существованию как его, так и соратников. Какого дьявола, в самом деле! Есть соответствующие службы, в том числе и международные, которым по долгу службы предписано заниматься выявлением и ликвидацией подобных подпольных организаций. Вот пусть и занимаются!

Максимальным его действием может быть только легкая наводка, указание курса, куда эти службам следует двигаться, чтобы выполнить свое предназначение.

Этим он и собирался заниматься, когда согласился помочь Ступину. На деле же выходило что-то иное… А с неправильностью следовало разобраться.

Миронов велел Сергею ехать все к тому же «Баварцу», и Ступин повиновался. Только по дороге, без объяснений, вдруг остановил машину, вышел и коротко переговорил с кем-то по мобильнику.

– Ну и кого же ты оповестил? – спросил Евгений, когда они тронулись дальше.

Как ни странно, но Ступин теперь не казался напуганным. На лице его читалось явное облегчение, как у человека, с души которого свалился тяжелый груз. Или принявшего окончательное решение?

И ответил он очень спокойно, почти весело:

– А вот скоро все и узнаешь!

Евгений пожалел, что у него с собой нет никакого оружия, не считая портсигара с двумя дротиками.

Словно прочитав его мысли, Ступин усмехнулся почти снисходительно:

– Не волнуйся, ничего страшного не будет. Просто услышишь ответы на все твои вопросы.

Миронов начал злиться. Слизняк смеет разговаривать с ним ТАК! Сам же трясся несколько часов назад, как заячий хвостик! Что же такого он услышал по телефону? Хотелось врезать по морде этому господинчику, но Евгений сдержал себя. Врезать всегда успеется, сначала посмотрим, что он приготовил.

В ресторанчике к вечеру собралось народа побольше, чем днем. Внутрь идти не хотелось, и столик они все же нашли на веранде. Миронов ждал обещанного сюрприза, незаметно поглядывал по сторонам и даже прикидывал, где укрыться, если начнется стрельба. Глупо, конечно, для него хватит и одного выстрела. А может быть, и укола отравленной иглой. Но почему-то казалось, что, действительно, ничего плохого не предвидится.

Ступин делал заказ подошедшему официанту, Евгений, сказав, что не голоден и будет только пиво, думал о том, как переменилось все за столь короткий сорок.

Нет, роли, конечно, не поменялись и Сергей сейчас не пугает его возможным покушением. Но ведет себя совершенно по-хозяйски, без страха. А вот Евгений все же немного опасается неизвестности.

Поймав себя на этой мысли, Миронов вдруг улыбнулся и решил, что хватит напрягаться. Все будет, как будет! А там – действовать по обстоятельствам.

Вокруг шумели подгулявшие бюргеры. Скромно шумели, не так, как в российских ресторанах. Сюда приезжали ужинать не только компаниями, но также с женами и детьми. Поэтому никто не размахивал руками с возгласами «Аффциант! Еще триста коньяка и салатов!», не ронял на пол вилки и тарелки, никто не говорил слов нецензурных и о политике. Обычный весенний вечер в пристойном заведении.

Решивший не задумываться о ближайшем будущем, Евгений отхлебывал из литровой кружки и разговора со Ступиным не заводил, дожидаясь, когда тот заговорит первым. А Сергей, набросившийся на принесенную вкуснятину с жадностью вышедшего из тайги туриста (действительно, что ли, голодал от страха?), смог разговаривать, только немного насытившись.

– Знаешь, я вот тебе об Австралии рассказывал. Так там действительно кенгуру жрут. Гадость жуткая!

– Что, целиком туши жарят? – вежливо поинтересовался Евгений.

– Нет, только хвосты. Но все равно – мерзость!

– Неужели никакого другого мяса нет? – не поверил Евгений.

– Почему? Цивилизованная страна как-никак. И говядина есть, и свинина.

– Так чего же ты кенгурятину ел?

– А экзотики хотелось, – просто объяснил Ступин.

– Развлекался, значит, – понимающе кивнул Евгений.

– И это тоже. Но, в первую очередь, прятался. Думаешь, сладко мне было, когда вы меня из Анголы выдернули? Еле-еле удалось от вас ноги сделать тогда, в самолете.

– Конечно, – усмехнулся Миронов. – Надо было тебя у Савимби оставить. Если бы в перестрелке не грохнули, то потом правительственные войска все равно бы добили. Они там не очень цацкались. Тем более с каким-то непонятным белым.

– Но ведь там такая партия алмазов осталась! – трагическим шепотом выдал Ступин. – На миллионы!

– Ну, значит, солдатики между собой поделили, – философски заметил Евгений. – У них зарплата маленькая, а тут прибавка к ней нехилая. Если, конечно, командиры не отобрали.

– Фиг им, а не прибавка! – злорадно сказал Ступин. – Когда твой облом меня скрутил, я как раз в одном приметном месте мешочек прикопал. Там скорее всего и лежит, меня дожидается.

– Предлагаешь организовать экспедицию для добычи твоих сокровищ? – лениво поинтересовался Миронов. – Так не выйдет ничего. В Анголе сейчас войны нет. Всю страну правительство контролирует. Повяжут как миленьких. И не только алмазы отберут, но еще и в тюрьму засадят лет на несколько. Если что, на меня не рассчитывай. Я на свободе хочу пожить. А коли уж совсем не получится, то тюрьма должна быть хотя бы европейской. Здесь, говорят, даже на воскресенье домой отпускают.

Его забавлял этот разговор. Подкупить его хочет Ступин, мороча голову рассказом о мифическом кладе, или просто время тянет, на что-то рассчитывая? Он чувствовал, что скорее второе. Поэтому и не начинал допрос с пристрастием. Может, правда в ближайшее время что-нибудь разъяснится?

– Какая тюрьма? – загорячился Сергей. – Я уже думал об этом. Приехать туристами, сказать, что хотим посетить места боевой славы или, там, экзотику посмотреть. Да мало ли чего можно насочинять? Найдем место, потихоньку заберем мешочек – и в Амстердам! Там у меня связи отлажены, быстро все сбыхаем! И разбежимся с денежками.

– Ну, насчет мест боевой славы ты, конечно, загнул, – все так же лениво продолжил Миронов. – Я там был с секретной миссией, о ней правительство не знало. А ты вообще не воевал. И насчет вывезти – тоже сильно сомневаюсь. Совсем не дураки анголане, все-таки у нас учились многие. Думаешь, они не знали, что Савимби алмазами торговал? И то, что подозрительные иностранцы чего-то рыскают на месте его гибели, не вызовет пристального к ним внимания? А следовательно, на таможне потрошить будут по полной программе. Это мы тогда могли запросто на твоем самолете свалить. Сейчас времена другие.

– Да те же самые времена! – не сдавался Ступин. – Как был бардак, так и остался! Я тебе говорю – все очень реально!

– А что же сам не соберешься? Меня вот в напарники зовешь? И ведь не боишься такую тайну рассказывать.

– Как ты не поймешь: мешает мне все это нынешнее дело! А когда разберемся с моими, как ты говоришь, бывшими хозяевами, можно будет и в Африку полететь! И бояться мне тебя нечего! Карты у меня нет, все только в памяти.

– Ну, это все из разряда «если бы, да кабы», – стараясь, чтобы в голосе прозвучало разочарование, сказал Евгений. – Еще неизвестно, кто с кем разберется: мы с ними или они с нами! Спешишь ты очень, Сергей! В свете последних событий я еще не принял окончательного решения – помогать тебе или нет. Ты же до конца колоться не хочешь? Не далее как сегодня днем уверял, что подробности выложил, как на духу, а теперь выясняется, что далеко не все я знаю. Мы так не договаривались!

– Погоди! – Ступин выставил перед собой ладонь, словно останавливая его. – Вот сейчас и узнаешь. Не от меня.

– Здравствуйте, Евгений Викторович! – произнес по-русски незнакомый голос за спиной у Миронова и через секунду говоривший присел за их стол. – Не возражаете?


Глава 15

Ему было на вид около сорока лет. Худощавый, чтобы не сказать тощий, среднего роста. На лице выделялись темно-серые, почти черные глаза и нос, который своими размерами… несколько не соответствовал общей гармонии. И в то же время, увидев этого человека мельком, через пару минут на просьбу описать его только и можно было бы сказать о глазах и носе. Ну, разве еще о цвете костюма. Кстати, костюм был тоже неприметный. Обычная серая в мелкую полоску пара. Галстук отсутствовал, и ворот рубашки был расстегнут по причине, вероятно, теплой погоды.

Он сел на стул, внимательно оглядел тарелки Миронова и Ступина и только потом заглянул в глаза Евгения.

– Вам привет от Алексея Васильевича! – сказал он.

– Какого Алексея Васильевича? – вежливо поинтересовался Миронов. – У меня несколько знакомых с таким именем и отчеством.

– Симонова, разумеется, – с некоторым даже изумлением ответствовал незнакомец. – Неужто не припоминаете? А он вас хорошо помнит. Так и сказал: «При встрече обязательно Женьке привет передавай!» Вот, передаю.

– Спасибо, – кивнул Евгений. – Как он там?

– Ничего старик, бодрый еще. Я с ним довольно долго разговаривал в Москве.

– В Москве, вы сказали? – уточнил Миронов. Симонова в столице никак не могло быть. Что-то тут не так.

Оказалось, все так.

– Ну да, в Москве. Его ведь привезли туда, когда операция готовилась. А так сидит Алексей Васильевич у себя в деревне, пчелами, кажется, занимается.

– Какая операция? – напрягся Евгений.

– Знаете что, – сказал незнакомец. – Давайте все по порядку. Договорились? Меня зовут Виктором Ильичем. Мне многое нужно вам рассказать. Но, как мне кажется, здесь не лучшее место для беседы. Не будете против, если я приглашу вас на небольшую прогулку? А то люди вокруг, шумно, да и специально кто-нибудь подслушать может. А вот товарищ пусть пока здесь посидит, столик покараулит. Согласны? – это уже Ступину и чуточку другим тоном. Тот с несколько растерянным видом кивнул. – Вот и славно. Пойдемте, Евгений Викторович!

– И куда же мы пойдем? – спросил Миронов, когда они спустились по ступенькам террасы. – У вас место какое-то есть?

– Да никуда особенно! – улыбнулся Виктор Ильич. – Просто погуляем. Если вы не против, я тут кое-что включу.

Он достал из кармана небольшую металлическую коробочку и нажал клавишу.

– Диктофон? – догадался Миронов. Аппаратик был похож на хитрый портсигар, что лежал у него в кармане.

– Ну что вы! Мой рассказ никто, кроме вас, не должен слышать. Это глушилка для всякой подслушивающей аппаратуры. На случай, если кому придет в голову за нами следить.

– Что, даже Ступин подробности не должен знать?

– Он знает только то, что ему положено!

И снова в голосе Виктора Ильича послышались какие-то суховатые нотки.

– Вы бы хоть документ какой-нибудь предъявили, – сказал Евгений. – Так, для проформы.

Москвич хмыкнул, в общем, одобрительно.

– Ценю ваше чувство юмора, Евгений Викторович. А вы на спецоперации тоже с удостоверением ходили? Но подтвердить свои полномочия могу, не беспокойтесь.

Он вновь достал все ту же коробочку, сдвинул на одной из ее сторон заслонку, нажал кнопку и передал аппарат Миронову.

На маленьком экране появилось изображение Симонова. Евгений поднес коробку к глазам, чтобы лучше видеть. Алексей Васильевич заговорил:

– Привет, Женька! У меня все в порядке, говорю добровольно. Сделай, что тебя попросит этот человек. Приказывать не имею права, поэтому прошу по старой дружбе. Я бы и сам… Но возраст не пускает. Удачи!

Изображение пошло полосами, раздался негромкий щелчок и экран погас.

– Одноразовая запись, – прокомментировал Виктор Ильич. – Стирается без следа.

– А стрелять из него не пробовали? – поинтересовался Евгений, возвращая аппарат.

– При крайней необходимости можно использовать как гранату, – ответил представитель Москвы. И непонятно было, шутит он или говорит серьезно. Уточнять Миронов не стал.

Они отошли от ресторана и направились по асфальтированной дорожке, вьющейся среди деревьев и в то же время не уходящей далеко от «Баварца». Может быть, здесь посетители нагуливали себе аппетит. Но сейчас дорожка была пустынной.

История, которую рассказал московский гость, была очень занимательной. И вполне логичной. Евгений пытался уловить какие-то несоответствия, способные показать, что здесь нечисто, и не мог. Все сходилось.

Да, инициатива вызвать Миронова в Германию исходила от Ступина, которому действительно нужна была помощь. Но он зря надеялся, что его метания по свету после разгрома фирмы «ПЕНКО» и провала миссии в Анголе не отслеживаются соответствующими организациями. От своих хозяев он смог оторваться, но из России за ним наблюдали очень внимательно. И до времени не трогали, рассчитывая через него выйти на тех самых хозяев.

Что и случилось, когда он появился в Германии, встретился с Тамарой и задействовал ее для вызова Миронова. Тут в Москве заволновались, вытащили из «ссылки» Симонова и спросили его, может ли помочь делу бывший сотрудник СОБ Евгений Викторович Миронов и если может, то чем? Алексей Васильевич, зная Евгения, правильно понял, что тому такое приключение будет только в охотку, и посоветовал задействовать своего бывшего коллегу в операции. Причем не скрывая от него ни одной подробности.

Но в Москве решили для начала с Евгением сыграть втемную. Не верили, наверное, что у бывшего что-то получится сейчас.

Когда Ступин пару часов назад позвонил Виктору Ильичу, тот (сидевший в Мюнхене уже третий день) понял, что дальше темнить не имеет смысла. Миронов мог просто отказаться помогать бывшему сослуживцу. Вот он и приехал на личную встречу.

Сергея, кстати, обработали еще в Дрездене. Пришли в его убежище и поговорили по душам. Взамен на искреннее раскаяние и сотрудничество обещали простить былые грехи и даже не требовать суммы, хранящиеся на его тайных счетах. После окончания операции (успешного!) он был волен отправляться куда угодно, хоть в Россию вернуться.

– Приношу самые глубокие извинения, Евгений Викторович за то, что не раскрылись сразу! – прижимая ладонь к груди для вящей убедительности, говорил Виктор Ильич. – И от своего лица, и от имени начальства! Ну вы же знаете, какие в нашем ведомстве порядки! Все нам секреты подавай да степени доступа… А вы и правда давно уже не работаете с нами. Не знали, согласитесь сотрудничать теперь или же пошлете ко всем чертям? Не обижайтесь, прошу вас!

А Евгений и не обижался. Наоборот, он чувствовал какое-то воодушевление. Словно бывший летчик, вдруг получивший возможность сесть за штурвал современного истребителя.

Но, надо отдать должное, не такое сравнение пришло ему в голову. А сравнил он себя со старым боевым конем, который, заслышав призывный звук трубы, вдруг встрепенулся, затряс гривой, перебирая копытами и… заржал?

Миронов, представив себе эту картинку, расхохотался.

Виктор Ильич даже остановился в недоумении, не понимая, что он такого смешного сказал. А Евгений, отсмеявшись, вытер невольную слезу и посерьезнел.

– Ну и надо было сразу с этим видеопосланием ко мне приходить! Развели тут турусы на колесах! Хорошо, хоть сейчас решились напрямую разговаривать. Я ведь действительно собирался Серегу на фиг послать. Мне его проблемы совершенно не нужны. Тем более что он темнил все время. И контора эта, куда мы собирались проникать, какая-то очень непростая…

Тут он, решив, что уже наговорил лишнего, прервался. А Москвич (Евгений про себя решил называть его так), правильно поняв его молчание, кивнул успокаивающе:

– Мы всё знаем о ваших бывших сослуживцах! И никаких претензий к Монастыреву и Оруджеву не имеем. То, чем они занимаются – их личное дело и нас не касается. Более того, это наш человек, так сказать, «заказал» вас. Ну, с тем чтобы вы встретились со старыми боевыми товарищами и могли привлечь их к работе.

Миронова это признание несколько ошеломило.

– А если бы они меня, нисколько не сомневаясь, грохнули? Исполнили заказ? Мало ли как люди со временем меняются!

– Ну что вы так уж, Евгений Викторович! – пожурил его гость. – Мы даже секунды не сомневались в их порядочности и преданности вам! Отличные бойцы, надежные друзья! Жалко лишь, что такими людьми у нас разбрасывались раньше, не ценили.

– Сейчас что, по-другому? – покосился на него Евгений.

– Конечно! – горячо заверил его Москвич. – Да вы и сами это прекрасно знаете! Или все еще сомневаетесь?

– Кажется, нет, – признался Миронов.

Если честно, человек этот ему не очень нравился. Какой-то он был… мутноватый. Не то чтобы лебезил перед Евгением, но некоторые заискивающие интонации в голосе проскальзывали. Можно было, конечно, отнести это на счет чувства вины за то, что не раскрылись перед ним сразу, кругами ходили и присматривались. Но из своего жизненного опыта он знал, что совесть у этих людей отсутствует напрочь. С рождения у них ее нет. Главное – дело, а что в результате с человеком может случиться – вопрос второстепенный. К примеру, не так уж часто меняли наших попавшихся разведчиков на ихних попавшихся шпионов, как это может показаться из того же «Мертвого сезона». Отдельные случаи да, бывали, но генеральная линия не просматривалась. Ну и в остальном точно так же. Из этого следовало, что послали на контакт с ним не очень ответственного сотрудника. Хотя, похоже, накачали инструкциями. Которые он, кстати, вначале исполнял не совсем точно, скорее всего из-за самолюбия и гордыни. Дескать, чего там какой-то старичок умеет?! Да мы его на раз сделаем! Как миленький будет наши задания выполнять и ни о чем не догадается!

А когда понял, что старого воробья на мякине не проведешь, решил на начальство вину свалить: так в Москве решили!

Тут еще мог работать и фактор корысти. На операцию всегда выделяются какие-то средства. Зачастую – немаленькие. А этот посланец наверняка сообразил: незачем казенное расходовать! Пусть Миронов ступинскими ворованными деньгами пользуется да из своих приплачивает. Как-никак для Родины старается! А мы некоторую сумму себе в карман положим. Нам она тоже сгодится.

От понимания этих мелких хитростей появлялось на душе какое-то гадостное ощущение. Вот вроде бы, действительно, не за страх, а за совесть собирается он работать. Ну и поверьте, помогите, чем можете! Или хотя бы не мешайте!

Нет, надо интригу сплести, взять под контроль человека, проверить его досконально, а проверив – обмануть. Даже в малом.

И вообще, могли послать на контакт сотрудника посолиднее. На пацан же Евгений, не шестерка какая-нибудь! Нет, пришел этот… Вон как Серегу осаживает: знай, предатель и перебежчик, свое место! И ведь удовольствие от власти получает, на роже ясно написано.

Но над ним, Евгением Мироновым, этот тип власти не имеет. Это он четко понимает, потому и виляет хвостом. Хоть и мелкая шушера, а все же не дурак. Совсем дураков там не держат. А придурковатые везде случаются…

Ладно, будем посмотреть. Сейчас его надо выпотрошить на предмет конторы Вартера и того, что вокруг нее происходит. И оставить на подхвате, близко к себе не допуская, но и далеко убегать не позволяя. Связь с Москвой и реальная помощь могут пригодиться. А деньги командировочные пусть себе оставит. Пока. Послужит кошельком ходячим, на всякий случай. У нас на текущий момент финансовых затруднений не наблюдается.

– А теперь, Виктор Ильич, – решительно прервал Евгений все еще продолжавшего разглагольствовать Москвича, – я хотел бы получить конкретную информацию. Давайте извинения и прочие политесы оставим на потом. Сейчас мне надо знать вот что…

Сотрудник поперхнулся, словно подавившись чем-то, посмотрел на Миронова искоса и с явным уважением, а затем начал отвечать на вопросы, которые ему задавались.

Очень вовремя Евгений задумался о целесообразности проникновения в здание фирмы господина Вартера. Не было смысла туда лезть. То есть, конечно, можно было и провернуть это дело. И кое-что, вероятно, они бы там накопали. Но, как было известно в Москве, основная база организации находилась совсем не на тихой мюнхенской улочке. А вот где именно – и предстояло узнать Миронову и его людям. Причем в ближайшее время.

Хотя, как оказалось, «пожара в джунглях» пока не наблюдалось. «Заказ» на Евгения – инсценировка, цель которой – свести его с бывшими сослуживцами. А фотограф в Английском парке?

Он спросил об этом у Москвича напрямую. Ну да, его работа. В смысле не его лично, а человека из местной агентуры.

– И на хрена вы его послали снимать нас? – усмехнулся Евгений. – Ведь топорно же действовал! Мои ребята его на раз срисовали!

Виктор Ильич сокрушенно развел руками.

– Что вы хотите, дилетанты! Работают за деньги, даже не представляя, на кого. Кстати, пришлось компенсировать разбитую фотокамеру и некоторый физический ущерб. Очень уж ваш человек жестко с ним контакт провел.

– Плата за непрофессионализм, – улыбнулся Миронов. – Ему наука, и вы будете знать, как слежку за нами устанавливать. Кстати, чтобы этого в дальнейшем не было! Замечу – пеняйте на себя! Больше миндальничать я не собираюсь. Или вы и ваше руководство доверяете мне полностью и безоговорочно, или мы расстаемся безо всяких взаимных претензий! Я ясно выражаюсь?

– Вполне, – покорно кивнул Виктор Ильич. – Больше не повторится. Тем более что людей у меня здесь практически нет. Так, несколько наемников. Ступин где-то откопал.

– Видел я их, – скривился Евгений. – Пусть под ногами не путаются. Сами разберемся, что к чему.

– Хорошо, – опять кивнул Виктор Ильич. – Но вам ведь нужна помощь?

– Пока только информация, которая у вас есть. А там видно будет.

– Всей полнотой данных я не располагаю…

– А зачем же вас сюда прислали? – добавив в голос как можно больше яда, спросил Евгений. – За мной следить? Козни строить? Или работать? Значит так. Того, что вы рассказали – мало. К завтрашнему утру мне нужны досье на руководство фирмы «Ганс Вартер и Ко»! Насколько возможно – подробные. И обязательно с адресами проживания. Со Ступиным я пока встречаться не хочу. Но и не убирайте его далеко – может понадобиться. Его люди пусть продолжают наблюдение. Только чтобы маскировались получше, а то от них за версту несет бывшими полицейскими. Теперь диктуйте ваш номер телефона – и свободны. Утром я позвоню.

В ресторан возвращаться ему было незачем. Взял такси на стоянке неподалеку и поехал в город. Хватит хлопот на сегодня. Пора отдохнуть да Наташке еще раз позвонить. Пусть знает, что супруг по ней соскучился. Он был уверен, что несмотря на все красоты Италии жена обеспокоена его отсутствием, и если в ближайшее время Евгений не появится рядом с ней, сама отправится на поиски. Так что следовало все же поторапливаться.

Агнета была дома и явно нацеливалась провести вечер с импозантным иностранцем за чашкой чая или кофе с долгими разговорами. Но Евгению сегодня опять счастливо удалось избежать этого. Рискуя показаться невежливым, он сослался на крайнюю усталость, головную боль, мягко отверг предложенную таблетку и наконец, прорвавшись в свою комнату, запер дверь на ключ.

Света зажигать не стал, лег на постель не раздеваясь и прикрыл глаза. День прошел не без пользы. Наконец что-то определилось. Оставалось, конечно, много неясных деталей. Например, он так и не выяснил у Ступина, кто же его внедрил в организацию. Как стало понятно из рассказа Москвича, его начальство не имело к этому отношения. Сергей был бандитом, посланным сюда своими шефами, которые, после разгрома «ПЕНКО» и гибели Савимби от своего подчиненного отвернулись, предоставив его воле случая. Грохнут европейцы? Туда ему и дорога. Выживет? Повезло парню.

А может, и не отвернулись, а вместе с коллегами продолжают искать беглеца? Сереге не позавидуешь. Похоже, успех работы Миронова и команды – его единственная надежда на спасение. Маленькая, но какая уж есть.

Вот не верь после этого предчувствиям! Ему ничто не мешало при встрече послать Ступина подальше и не забивать себе голову его проблемами. Нет, взыграло ретивое, взялся помочь. Где-то в глубине души, наверное, чувствовал, что не все здесь так просто, что завязано это со старыми делами, с его бывшей службой. Как бы для себя решил, что хочет поквитаться с хозяевами Сереги, с которыми несколько лет назад разобраться до конца не смог. Так, только одно щупальце придавил. А до мозга не добрался. Оказалось, что совершенно волшебным образом его желание совпадает с устремлениями московских служб, с которыми сотрудничал когда-то. И это утешало, поскольку о чувстве вины перед женой, потихоньку грызшем его изнутри, теперь можно было забыть, и с чистой совестью заняться настоящим делом.

Наташка точно убьет, когда узнает, что совсем не бизнесом он тут занимался в ее отсутствие. Опять врать придется. И как можно убедительнее.

Что же предстоит сделать завтра? Евгений еще с полчаса обдумывал план действий, потом набрал номер Оруджева.

– Боря, с утречка посидите в своем фургончике на прежнем месте. Я подойду часам к десяти. Будет кое-какая работа. Там могут еще типы крутиться, вы их сразу определите. Не трогайте, не надо себя светить, пусть резвятся. Как у вас с подготовкой к акции?

– Все в норме, мы ведь докладывали. Но ты сказал…

– То, что я сказал, остается в силе. Так, на всякий случай спросил. Спокойной ночи.

– До завтра, командир, будем ждать.


Часть вторая
Быстро и громко


Глава 1

– Вот все, что у нас есть на руководство фирмы «Ганс Вартер и Ко», – сказал Виктор Ильич, протягивая Евгению коробочку с мини-диском. – Досье, насколько возможно, подробные, как вы и просили. Не один год собирали.

Миронов задумчиво покачал диск на ладони. Не очень он верил, что тут записаны все сведения, которые действительно собрали. Оставалось надеяться, что необходимое все же ему дали. В принципе, для того, что он задумал, эти записи были не так уж необходимы. Но ради, так сказать, общего обзора картины могут пригодиться.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Я все просмотрю и если что-то понадобится еще – позвоню. Надеюсь, в самое ближайшее время смогу сообщить вам что-то конкретное. А пока просто уйдите в тень. Помочь мне вы сейчас не можете ничем, просто не мешайте работать.

Виктор Ильич не решился перечить. Был Евгений угрюм и на Москвича косился не очень по-доброму. А пусть знает, зараза, что с Мироновым играться – самому дороже выйдет. Перестрелок впереди пока не намечается, но все равно… Тут, понимаешь, горячие пирожки собираешься голыми руками таскать из печки, а за спиной кто-нибудь дышит и советы норовит дать. Кому это понравится?

– Буду с нетерпением ждать вашего звонка, – только и сказал Москвич.

Ну жди, жди. А оглядываться я все равно буду изредка. Как говаривал один заокеанский президент: «Доверьяй, но проверьяй!»

Спустя пятнадцать минут Евгений тихонько стучал в заднюю дверцу спецфургона. Ребята были при деле: Борис наблюдал за входом в фирму, а Толик на всякий случай прижал к щеке наушник, контролируя им самим и установленную накануне «прослушку». На всякий случай – потому что глубоко в недра фирмы ему проникнуть не удалось, и малюсенького «жучка» он прилепил прямо на рецепции: вдруг фрау Штемпельмайер что-нибудь такое скажет, секрет какой разгласит.

– Как тут делишки? – осведомился Миронов, залезая в фургон. – Конкуренты не мешают?

– Командир! – повернулся к нему Оруджев. – Я сначала возмутиться хотел: зачем нас дублировать? А сегодня и возникать не надо, никого нет!

– Ты уверен?

– Абсолютно!

Миронов удивленно хмыкнул.

– Может, они квалификацию повысили и быстренько маскироваться научились? Не верится что-то…

– Да какая там квалификация?! Они же абсолютные лохи! Нет их здесь, вот и все!

– Вот же суки! – выругался в адрес Ступина и Виктора Ильича Евгений. – Было ведь сказано: пусть остается «наружка»! Опять деньги экономят! Ладно, хрен с ними! Потом разберемся. Есть что-то новенькое?

– Все тихо, командир! – доложился Монастырев. – Обычный рабочий день. Фрау эта изредка на звонки отвечает, но ничего заслуживающего внимания пока не было.

– Ну ладно, продолжайте наблюдение, а мне дайте свободный ноутбук, – попросил Евгений.

Вставил диск, постучал по клавишам.

– Э-э! – встрепенулся Оруджев. – Там вирусов, случайно, нет?

– Не должно быть, – усмехнулся Миронов. – Хотя от таких людей можно всего ожидать. Ничего, если машинку загубим, мы с них в тройном размере компенсацию потребуем!

Ну конечно же, сведения были далеко не полными. Хотя выглядели материалы вполне достоверно. И за идиота этот Виктор Ильич Евгения не принимал. То есть, например, детских лет руководителей фирмы (ну, кто там писался в постельку или в какую школу ходил, с кем дружил, когда в первый раз попробовал марихуану, спиртное и женщину) здесь не было. Но ведь, гад такой, наверняка основательно почистил досье, прежде чем передать диск! Оставил только сухие факты о каждом из персонажей. О каждом ли? Тот еще вопрос.

Впрочем, как Миронов и надеялся, основное осталось. Фотографии, семейное положение, место жительства, распорядок дня. Немцы, они ведь пунктуальные и обязательные на работе. Это во время отдыха, особенно за границей, могут позволить себе немного расслабиться, спать до полудня, а потом, напившись пива, громко гоготать по любому поводу. А на работе – дисциплина, расписано все чуть ли не по минутам. Ну и отлично, легче будет осуществить задуманное. Остается только выбрать подходящий персонаж. Лучше – парочку, для страховки.

Он решил не изобретать велосипед, а использовать ту же схему, которую они с Алексеем Васильевичем Симоновым разработали при подготовке налета на «ПЕНКО». Тогда они похитили генерального директора фирмы, господина Уве Реттмара, и с пристрастием его допросили. Нет, не пытали, конечно, но припугнули изрядно. И господин выложил все, как миленький. Очень это помогло во время проникновения. Жаль только, Ступину тогда удалось скрыться через тайный лаз. Жаль – потому что сейчас у Миронова не было бы всех этих хлопот.

Но зачем жаловаться? Он снова занимался серьезным делом, знал, как его выполнить и умел это. «Забил копытом и заржал…» Н-да.

Лучше всего, конечно, было бы похитить самого шефа, то есть Ганса Вартера. Уж он-то наверняка знает все, что им необходимо. Но, к своему удивлению, Евгений обнаружил, что этого Ганса постоянно сопровождают два телохранителя. И, если верить досье, очень хорошо подготовленные.

Нет, конечно, для ребят Миронова убрать этих бодигардов не представляло никакого труда. Но крови ему не хотелось, а при любом другом варианте может произойти досадная осечка, поднимется ненужный шум. К примеру, не сработает один из дротиков с парализатором из портсигара. И тогда все пойдет кувырком. Зачем? Проще плюнуть на господина Вартера и заняться сошкой помельче, на которую телохранителей не хватило.

Вот есть, к примеру, ведущий менеджер Макс Штильмахер. Пятьдесят четыре года, женат, двое детей уже взрослых, живут отдельно. Супруга не работает, что странновато. Ага, болеет она часто, поэтому предпочитает сидеть дома. И правильно, муж достаточно зарабатывает, на жизнь вполне хватает.

На снимке в досье господин Штильмахер (по-русски Тихомиров, наверное?) выглядел солидным крепышом, но почти пять с половиной десятков лет ему вполне дать было можно. Спортом, вероятно, не занимается, пивом изрядно балуется, вот и не моложав. Ну, с ним не кросс бежать, лишь бы кондрашка не хватила, когда его допрашивать будут. Тут ведь как? Хиляка какого-нибудь возьмешь, который готов расколоться только от вида людей в масках, а у него сердце и не выдержит с перепуга. А если здоровяк попадется, да еще инициативный, может начать брыкаться. Спросить у Виктора Ильича что-то из химических средств для развязывания языка? Но у него может этой гадости не оказаться. Да и не хочется к нему лишний раз обращаться. Ребят попросить, чтобы поискали?

Он просмотрел еще несколько кандидатур, но выбор свой остановил все же на Штильмахере. Не должен был этот дядечка сильно упираться. Для страховки Евгений все же изложил просьбу насчет «сыворотки правды» Оруджеву с Монастыревым. Те задумались.

– С этим могут быть проблемы, командир, – наконец сказал Борис. – У них здесь химия не очень в ходу, а то, что есть – фигня на постном масле. Наши бы разработки сюда. Или американские. Ладно, поищем. Когда нужно?

– Хорошо бы сегодня к вечеру.

– Вот! – оживился Портос. – Запахло настоящим делом! А то я уже задницу себе отсидел в этом фургоне! Сколько можно дуру слушать?

– Агнета умнее? – с невинным видом поинтересовался Оруджев.

– А чем тебя Агнета не устраивает? – нахмурился Толик. – Нормальная женщина. И в голове кое-что имеется.

– Да мне-то что? – пожал плечами Борис. – Тебе с ней жить. А я так думаю, что все бабы одинаковы. Любую посади на телефон – и она часами тарахтеть будет. Причем с самым умным видом. А прислушаешься – полный бред.

– Портос, ты что, жениться собрался? – вмешался в разговор Евгений. Не хотелось ему, чтобы друзья затевали сейчас пустой спор. – А как же Аргентина?

– Ну почему сразу жениться? – смутился Монастырев. – Просто так с женщиной нельзя жить, что ли? Сейчас гражданские браки очень распространены. Аргентина когда еще будет, Агнета же под боком.

– Ну да, гражданский брак! – Оруджев не отступал. – И оглянуться не успеешь, как окрутит. Ей хозяин в доме нужен, а не приходящий хахаль.

– Ну и окрутит, что такого? Тебе завидно, что ли? – Портос продолжал хмуриться. Ему этот разговор был очень неприятен.

Миронов повысил голос:

– Так, хватит о семейной жизни! У нас дело впереди, а они тут наскакивают друг на друга. Женитесь, разводитесь, но о работе не забывайте. Боря, глянь, около фургона никто не ошивается? Ну и славно. Теперь слушайте сюда…

И он рассказал своим бывшим сослуживцам о том, что произошло за последнее время.

– Ни хрена себе! – резюмировал его рассказ Оруджев. – Выходит, мы опять на Родину должны горбатиться? Она нас под зад коленом отправила – гуляйте хлопцы, не нужны больше! А теперь понадобились? Да еще задарма? Командир, ты меня, конечно, извини, но я на такое дерьмо не подписывался!

Монастырев только молча кивнул, подтверждая свое согласие с мнением товарища.

– Так они, суки, еще и нас подставили, тебя заказав! – продолжал бушевать Борис. – Свести таким образом хотели, козлы драные! Хорошо, хоть фотографию показали предварительно, и мы спешить не стали. А то посадили бы на нож в темном месте – и прощай, командир!

– Спокойно, ребятки! – сказал Миронов, доставая сигареты. – Давайте покурим и все спокойненько обговорим. Толик, приоткрой какую-нибудь форточку, а то здесь не продохнуть будет.

– Нет форточек, командир, – буркнул расстроенный Портос, – здесь кондиционер работает.

– Тогда отложим перекур. Бросаем наблюдение и поехали куда-нибудь в тихое место. Давай, Боря, за руль!

Оказалось, что ребята, как и Евгений, позавтракать не успели. Поэтому в рыбной закусочной «Нордзее» набрали вкуснейших бутербродов с селедочным филе, взяли пива и заехали на площадку отдыха у автострады. Здесь были столики, скамейки, туалет. И ничего подозрительного нет в том, что сидят трое мужчин, отдыхают от долгой дороги, закусывают, неторопливо беседуют. Прочий народ по утреннему часу появлялся здесь не часто – идеальные условия для обсуждения предстоящих действий.

Евгений вкратце изложил свой план, показал на экране ноутбука фотографию господина Штильмахера и заказал в дополнение к прочему снаряжению три шапочки с прорезями для глаз. Боря, видимо представив процесс допроса пленного немца, стал нехорошо ухмыляться, и Миронову пришлось подчеркнуть, что никакого физического насилия (кроме, разумеется, самого похищения) допускать не следует. А следует воздействовать только морально, то есть устрашением. На лице Оруджева ясно читалось разочарование. Отчего-то он очень не любил немцев, хотя и жил тут не первый год. А может быть, именно поэтому.

– Командир, – спросил Портос, – когда брать-то его будем? Это я к тому, что надо еще химию раздобыть.

– Хорошо бы сегодня вечером, когда он с работы домой ехать будет. Время уходит, а у нас его не так много.

Евгений не стал объяснять товарищам, что жена его в одиночестве (хотя и с друзьями) долго не выдержит и может примчаться сюда в поисках супруга. А ее присутствие было бы очень некстати…

К концу завтрака обговорили порядок действий и для начала поехали посмотреть на место проживания Штильмахера. В ноутбуке имелся подробный план Мюнхена, и требуемая улица отыскалась быстро. Ведущий менеджер жил в уютном двухэтажном домике на окраине города. Улочка была тихой, практически пустынной и домик скрывался за средней высоты кованым забором, прикрытым изнутри зарослями какого-то кустарника, так что подъехавшую машину из окон дома и не видно было.

– Вот здесь и будем брать, – с удовлетворением сказал Евгений. – По-моему, ворота открываются не автоматически, ему нужно будет выйти из машины, чтобы их распахнуть. Самый тот момент. Надо бы еще электрошокером озаботиться. Кидаем оглушенного в фургон и уезжаем в оговоренное место. А там уже допрашиваем с пристрастием. Все верно говорю?

Соратники молча закивали.

– А теперь подбросьте меня в центр и отправляйтесь за химией и шапочками. Я тоже попробую что-нибудь раздобыть.

Из автомата, памятуя о прослушиваемости сотовой связи, он позвонил московскому гостю и, не чинясь, выложил ему пожелание насчет «сыворотки правды». Виктор Ильич, похоже, несколько опешил от такой наглости, но, помявшись, пообещал в течение пары часов что-нибудь придумать. Они уговорились о месте встречи, и Евгений со спокойной душой отправился осматривать достопримечательности. Он был почти уверен, что необходимые ему препараты у Москвича есть. Должны были в столице предусмотреть различные варианты развития событий. А раз так – кое-что этот человек обязан был с собой привезти. Замаскированное, естественно, под безобидный одеколон или жидкость для полоскания рта.

Прогуливаясь, Евгений неожиданно совершил, на первый взгляд, странную покупку. Увидел на витрине небольшого магазинчика оловянные чарочки с хитроумным гравированным рисунком – и не удержался, взял. А дело было в том, что один из приятелей его, будучи в Штатах, купил похожие чуть ли не в самом Гранд-Каньоне. И очень ими гордился. Дескать, золотоискатели из таких пивали. Не то, чтобы Евгений ему завидовал, но нос гордецу теперь можно было утереть. Если, конечно, все закончится удачно…

Он почти не ошибся. «Сыворотка правды» была помещена в небольшой флакон лосьона «после бритья». Прилагалось и два пластиковых шприца. Ну правильно, если бы эта гадость находилась, как ей и положено в шприц-тюбике, это могло вызвать ненужные расспросы на таможне. А так – все легально.

Дав Миронову необходимые рекомендации по применению, которые тот со вниманием выслушал (а как же, когда он в последний раз подобным пользовался?), и задал несколько уточняющих вопросов, Виктор Ильич все же не удержался:

– И к кому вы это средство применить собираетесь?

– А вот это совсем не ваше дело! – нахамил Евгений. – Вам информация нужна? Ну и не лезьте!

Москвич недовольно покрутил носом и отстал, понимая, что все равно ничего сейчас от Миронова не добьется и лучше подождать.

На том они расстались. Евгений, отойдя от места встречи примерно на квартал, позвонил ребятам. Те расстроенно сообщили, что «с химией – засада». Миронов велел им не заморочиваться, с этим все в порядке, а заняться «электричеством». Парни все правильно поняли, повеселели, сказали «Есть!» и отключились.

Вот так, в заботах и прогулках и пролетел этот долгий майский день. Примерно за час до окончания работы они завезли Портоса к вилле Штильмахера, где он принялся с независимым видом прогуливаться по улочке, и вдвоем поехали к зданию фирмы.

Необходимо было вычислить ведущего менеджера в толпе покидающих «Ганс Вартер и Ко», а затем незаметно следовать за его машиной до дома. Ну не автобусом же такой человек ездит?! И очень нужно, чтобы этот человек ехал один, а не подвозил какого-нибудь сослуживца по дороге.

Все получилось самым лучшим образом. И Штильмахера они опознали сразу, и ехал он один (может, у немцев не принято подвозить коллег?), и проследили его до самой виллы. Портос оказался рядом с машиной германского менеджера как раз в тот момент, когда тот вылез, чтобы открыть ворота. Один короткий шаг, почти незаметное движение руки, треск, и Монастырев, подхватив обмякшее тело, забрасывает его в распахнутую дверь подкатившего фургона. А сам садится за руль БМВ и отправляется вслед за спешно уезжающими товарищами.

Фрау Штильмахер напрасно ждала супруга в этот вечер. А ведь он никогда не опаздывал с работы! Старший менеджер фирмы «Ганс Вартер и Ко» появился гораздо позднее и на все расспросы жены отвечал лишь невнятным мычанием, потому что был пьян, как портовый грузчик. Как только он в таком состоянии вел машину? Оставив расспросы, фрау Штильмахер просто уложила мужа спать, надеясь утром выяснить, где же ее благоверный так набрался?

Но и утром господин Штильмахер не смог сообщить ей ничего конкретного. Где-то был, что-то пил. А вот с кем и по какому поводу? Убей бог, не помнит! На работу он в этот день не пошел, позвонил туда и сказался больным, а сам вдруг совершенно неожиданно для себя, и тем более для жены, залез в бар, достал бутылку ирландского виски, выпил залпом полстакана и улегся спать на диване тут же, в гостиной. Фрау Штильмахер с горестным видом сидела в кресле около храпящего мужа и ломала голову над случившимся.


Глава 2

В действительности с господином Штильмахером произошло вот что.

Как только он оказался в фургоне и машина тронулась с места, ему на голову накинули плотный черный мешок, а на запястьях щелкнули наручники. Он, конечно, не мог знать, что роль мешка играет черная хозяйственная сумка с логотипом местной газеты. Такие в рекламных целях щедро раздавали покупателям супермаркетов. Ведущий менеджер был оглушен разрядом электрошокера, но сознания не потерял. Шевелиться, а тем более сопротивляться совсем не хотелось. Мысли путались, и он решил просто дождаться конца этой безумной поездки. Там видно будет, может быть, не все так страшно, как представилось в первые минуты.

Ехали примерно минут сорок. Город, судя по тому, что никаких присущих ему шумов снаружи не доносилось, остался позади и, кажется, находились они теперь в лесу.

А потом машина остановилась, господина Штильмахера выволокли наружу и посадили на землю, прислонив спиной к стволу дерева.

Ведущий менеджер фирмы «Ганс Вартер и Ко» не мог знать, что это было тайное место отдохновения Монастырева и Оруджева. В германских лесах очень трудно, почти невозможно найти не освоенные людьми места. Даже в самой густой и вроде бы непроходимой чащобе вдруг попадаются скамейки и посыпанные щебенкой дорожки. Но все-таки этим двум парням такое дикое место найти удалось. И вот, когда их одолевала ностальгия, они, набрав водки (для Оруджева), лимонада (для Монастырева) и мяса забирались на эту полянку, жарили шашлыки (да не на древесном угле из магазина, на настоящих дровах!), пили и вспоминали Россию. Только что песен не орали. Потом тут же и засыпали, чтобы наутро с новыми силами осваивать Европу.

Теперь полянка должна была послужить допросной. В соответствии с рекомендациями, Евгений наполнил шприц жидкостью из пузырька «с лосьоном» и, предварительно протерев место на предплечье господина Штильмахера спиртом (водкой, если честно), сделал укол. Потом он подождал пятнадцать минут и снял с головы пленника хозяйственную сумку. Старший менеджер был готов к употреблению. Что за средство применили к допрашиваемому, Миронов не знал. Совсем не допотопный скополамин, какая-то новая разработка, имевшая некоторые добавочные функции как раз для использования в разведывательных целях и в оперативной обстановке.

Он приступил к допросу, и очень скоро выяснилось, что да, они таки не ошиблись. Господин Штильмахер знал, конечно, не все, но очень и очень многое. Диктофон мигал индикатором и записывал, а Евгений задавал все новые вопросы, стремясь получить сведения по максимуму, поскольку в их распоряжении было всего около получаса. Потом начиналась следующая функция средства, и ее тоже нужно было использовать по полной программе.

Когда пленник стал заикаться, мычать невразумительно и понемногу закатывать глаза, Миронов понял, что допрос пора заканчивать. Из той же бутылки, из которой он смачивал ватку для протирки перед уколом, был налит почти полный стакан и насильно вставлен в руки Штильмахера с приказом немедленно выпить. Немец (или вернее сказать – баварец?), давясь и обливаясь, стакан все же выхлебал. Для его нетренированного организма этого оказалось вполне достаточно. Он тут же стал заваливаться на бок с намерением уснуть, но был опять посажен вертикально и получил дозу внушения о том, где он был и что делал все это время. Такие неконкретные установки: устал, захотелось выпить, встретил друзей, зашли в кнайпе и слегка посидели. Какая кнайпе, какие друзья – указано не было. Если память совсем раздухарится – сама придумает. А нет – и так сойдет, спишется на алкогольную амнезию. Главное – он ничего не будет помнить от момента, когда подъехал к дому и до того, как очнулся опять же перед домом, сидя в своей машине.

Все время, пока Евгений работал, остальные скучали и наблюдали окрестности. Но все же прислушивались к диалогу, происходившему под толстой сосной. Диктофон диктофоном, а сведения, полученные вот так, вживую, тоже ценны.

Наконец, после окончания сеанса господин Штильмахер заснул, его оттащили в его же автомобиль на заднее сидение и стали держать совет.

– Все слышали? – спросил Миронов.

Соратники кивнули одновременно.

– Значит, понимаете, что действовать нам надо быстро и решительно. Завтрашний день – на разведку и ночью – вперед!

– Командир, – подал голос Оруджев. – А этот пряник, когда придет в себя, не побежит начальству докладывать о том, что с ним случилось? Поднимется великий шухер, к Центру тогда и на танке не подберешься.

– Москвич утверждал, что память отшибает напрочь, помнит человек только то, что ему внушили. Может случиться, конечно, и осечка, но не думаю, что Москве нас подставлять выгодно. Скорее всего так и будет. Проспится, а на утро ничего конкретного вспомнить не сможет, будет только удивляться, с чего это вдруг так нажрался. Лакуна в памяти образуется. Может, когда-нибудь что-то и всплывет, вспомнится, но это когда еще будет…

– Чего, чего образуется? – не понял Монастырев.

– Ну, дырка такая, – пояснил Евгений.

– А-а, – сообразил Портос. – Тут помню, тут не помню…

– Вот именно! Теперь давайте по делу…

Господин Штильмахер продолжал спокойно дрыхнуть на заднем сидении, а они, устроившись прямо на траве, прикидывали, какое снаряжение и оружие им потребуется для будущей ночной операции. Прикидки были предварительные, поскольку сначала надо было найти этот Центр, осмотреть его хотя бы издалека и определить пути подхода и отступления, а также возможность непредвиденных вариантов и свои действия на этот случай.

Как и предполагалось, мозг организации находился совсем не в здании фирмы «Ганс Вартер и Ко». Так называемый Центр располагался за городом, в сторону Альп, в лесу. Причем, по рассказу Штильмахера, на поверхности было совсем небольшое здание, а все основное скрывалось внизу. Этакий подземный айсберг. Или бункер. Черт его знает, может, под Центр и переоборудовали один из бункеров Гитлера, не разрушенный после войны. Евгений старшего менеджера об этом спросил, но тот подробностей возведения тайного убежища не знал, пришел в фирму позднее ее создания. То есть не был в числе отцов-основателей. Ну правильно, работал бы он сейчас каким-то (хотя и старшим) менеджером!

Но, как бы то ни было, пленный сообщил, что даже это поверхностное здание обнесено колючей проволокой (под током?) и снабжено всеми возможными средствами наблюдения и предупреждения. Официально оно считается какой-то государственной секретной лабораторией, однако доступа туда тем же государственным чиновникам нет. Нефига им там делать. Из чего следовало, что организация крепенько взяла власти за горло и власти эти даже не помышляют о том, чтобы организацию прикрыть. Такой вот «звериный оскал капитализма»… Хотя, если подумать, то капитализм здесь ни при чем. Есть масса примеров такого симбиоза преступности и власти в других, не менее известных государствах…

Портос, было, предложил немедленно и съездить на место, чтобы сделать хотя бы первые прикидки, но уже темнело, и никому не хотелось шастать по ночным баварским лесам. Вервольфы тут, конечно, не водятся, но можно ведь и банально заблудиться. Поэтому решили сначала закончить операцию со Штильмахером, а потом отправиться по домам и как следует отдохнуть, поскольку будущей ночью, судя по всему, им спать не придется.

Так и сделали. Довезли все еще спящего баварца (или все же немца?) до его виллы, перетащили тело на переднее сидение, похлопали по щекам, чтобы хоть немного пришел в себя и, не зажигая фар, уехали. Дальнейшее известно. И это все об этом человеке.

Дома Евгений опять увернулся от гостеприимства Агнеты (которое становилось совсем навязчивым и грозило в будущем осложнениями), позвонил Наташке, горячо заверил ее, что еще день, максимум два – и они увидятся, и с чистой совестью завалился спать. Виктору Ильичу он звонить и не подумал. Еще чего! Пусть сидит да терпеливо ждет результатов.

Утром Агнета даже не попыталась предложить постояльцу завтрак. Да и на заехавшего, чтобы подобрать командира, Портоса смотрела со странным выражением. «Как бы мне Толику будущую семейную жизнь не поломать», – озаботился Миронов. Об этом следовало подумать. Но потом, потом.

Позавтракали они, захватив по дороге Оруджева, в небольшом кафе. Ничего особенного: яичница с беконом, тосты, по чашке кофе. Европейский такой завтрак. Только сок апельсиновый пить не стали, решив, что это будет как-то по-американски…

Искать Центр пришлось около двух часов. То есть довольно долго, несмотря на конкретные данные, полученные от господина Штильмахера. Сам ли он редко бывал здесь, или память у него была такая дырявая? Теперь уже и не поймешь.

Но все же нашли. Шлагбаума на повороте с лесной дороги не имелось, может быть, для соблюдения секретности. Однако это не значило, что постов, а также камер наблюдения впереди не будет. Поэтому, оставив фургон в тени на обочине, троица, изображая обычных туристов, отправилась дальше пешком. Громко не орали, не аукали, просто разговаривали обычным голосом. Но по сторонам очень зорко поглядывали.

И небезуспешно. Замаскированные камеры имелись. Причем хорошо замаскированные. Но от опытных глаз эти электронные штучки укрыться все равно не могли. Вот что это там, в дупле слегка поблескивает? Белкин глаз? Да ничего подобного, не будет белка так долго и неподвижно сидеть, наблюдая за прохожими. Это сейчас мордатый дядька где-то в отдалении отсюда, сидя на мягком стуле, разглядывает на экране монитора трех человек, неторопливо идущих по дорожке и гадает: враги это, нарушители режима секретности или так, бездельники по лесу шляются, природой наслаждаются. И не беда, если эти бездельники доберутся даже до забора из колючей проволоки. Там есть предупреждающие и запрещающие надписи о том, что «Штренг ферботен!» и «Штаатсайгентум!». То есть «Строго воспрещено!» и «Государственная собственность!» Любой законопослушный немец тут же повернет назад и, не чинясь, отправится восвояси.

А если это все же нарушители и, несмотря на надписи, попытаются проникнуть за колючую проволоку, их ждет неприятный сюрприз. Проволока не только колючая, она еще и под током. Не очень высокого напряжения, но достаточного, чтобы сбить с ног незадачливого экспериментатора.

Да даже если и проникнет он каким-то чудом сквозь проволоку, над ней или под ней, камеры наблюдения есть и внутри территории. Сработает сигнализация, а через минуту проникнувший будет задержан охраной, отведен в специальное помещение и с пристрастием допрошен. Дальнейшая его судьба зависит от результатов допроса. Если попался слишком любопытный дурак (что весьма сомнительно при такой системе охраны, но предположим), ему просто накостыляют по шее, пригрозят крупным штрафом и вывезут на большую дорогу. Ну, а уж если действительно проникнувший лелеял мечту узнать, что же здесь в действительности находится, да еще и секреты какие-нибудь украсть, то… Не обессудь, мужик, ничего личного, просто работа. И на Земле станет одним человеком меньше. Куда он делся, не будут знать ни сотрудники Центра, ни большая часть охраны, ни, тем более, его начальство и родственники. Какой человек? Ничего о нем не знаем! Да и был ли человек этот вообще?

Все это – стандартная процедура во всех странах мира, даже самых-рассамых демократических. Делиться секретами никто не любит. Ведь за ними практически всегда стоят большие деньги. А кому понравится делиться деньгами?

Доводить до крайности местную охрану не следовало. Потому нужно было при виде забора и надписей изобразить на лицах испуг, развернуться и скоренько удалиться на безопасное расстояние, где бы зоркие глазки камер не могли их обнаружить. И потом уже оттуда, пробираясь медленно и скрытно, подобраться как можно ближе к охраняемой территории и приступить к наблюдению.

Существовали и другие опасности. Прогресс не стоит на месте, XXI век все-таки. Разработчики систем наблюдения и обнаружения тоже не сидят сложив руки. Кроме камер придуманы еще всякие масс-детекторы, датчики движения и прочая гадость. Конечно, маловероятно, что в местном лесу такого рода аппаратуру будут устанавливать, поскольку живности тут не в пример российским лесам побольше. Средней полосы России, имеется в виду, там зверье повыбито почти под ноль ретивыми охотничками да браконьерами.

Здесь же зверя любят, холят и лелеют, будь это заяц, косуля или кабан. Если и отстреливают, то по великим праздникам, с лицензиями, скудно выдаваемыми соответствующими ведомствами и под строжайшим присмотром егерей. Так что животинки бегают невозбранно, восхищая туристов и совсем их не опасаясь.

И что это будет, если датчики начнут срабатывать на каждого кабана или оленя? Постоянная тревога!

Исходя из этих соображений, слишком уж хитрой аппаратуры бояться не стоило. Но на всякий случай Оруджев кое-что электронное прихватил и сейчас шел, незаметно поглядывая на запястье, где вместо часов пристегнут был индикатор определителя излучений. Если поблизости окажется какой-нибудь датчик, незаметно прощупывающий их, это мгновенно отразится на индикаторе. При желании и подавить такой датчик не проблема. Тоже имеется специальный прибамбас.

Лес вокруг был, что называется, смешанным. Преобладали, конечно, ели и сосны, но и всяких буков-грабов хватало. Не очень, честно сознаться, приятный лес. Но зато чистый, не загаженный туристами, без свалок пустых банок и бутылок, без проплешин костровищ, целенький, не поломанный и особенно зеленый сейчас, в мае. Душа радуется.

И наверняка такая пакость, как клещи, здесь отсутствует. Им крови в России хватает.

А в общем, лес походил на чистенькую немецкую старушку, которая зачем-то накрасилась и надела нечто чересчур молодежное.

Дорожка, что шла к Центру, только номинально могла таковой называться. Была она асфальтирована, и на ней при некотором усилии могли разъехаться два грузовика. Но походила она как-то одновременно и на деревенскую, неухоженную, и на городскую, тщательно метеную. В общем, странная дорожка, и вела она наверняка к очень странному месту.

Которое троица и увидела за следующим поворотом.

Все было так, как описал старший менеджер. Обширное одноэтажное здание из серого бетона с неширокими окнами. Территория вокруг него безжизненная, не считая, конечно, короткой травы, как на английском газоне. Никаких дополнительных построек внутри зоны, действительно, обнесенной столбами, между которыми натянуты ряды колючей, даже на первый взгляд опасной проволоки. Да еще и сверху накручена спираль Бруно. По проволоке точно пропущен ток, поскольку крепится она к столбам на изоляторах.

Была и будочка у нешироких сетчатых ворот, в ней маялся охранник, который тут же уставился на незваных гостей. Потом что-то сказал в микрофон, укрепленный на левом плече. Видимо, докладывал начальству.

Они смотрели во все глаза, запоминая, но старались при этом не выдавать своего пристального интереса.

Пора было уходить. Евгений негромко скомандовал:

– Удивились, присмотрелись и пошли отсюда!

Все трое с деланным вниманием уставились на пластиковый щит с теми самыми предупреждающими и запрещающими надписями. Потом, вроде бы переговариваясь и размахивая руками, развернулись и потопали туда, откуда пришли. А что, они вполне законопослушные бюргеры и если написано «Ферботен!» – «Запрещено!», значит, так оно и есть. Зачем ломиться куда не положено?

Кинув мимолетный взгляд через плечо, Евгений заметил, что охранник вновь говорил в микрофон на плече. Давал отбой, наверное.

Теперь следовало уйти из зоны видимости камер и попытаться найти другие подходы к зоне. Лес, несмотря на свою общую непривлекательность, оказался вполне проходимым, и они без труда, сделав, правда, большой крюк, вновь вышли к Центру. Но на открытое пространство соваться не стали, внимательно оглядели и просканировали окружающее пространство на предмет шпионской техники и залегли в кустах, приготовившись к долгим часам наблюдения.

Евгений протянул назад руку, нетерпеливо (но негромко) щелкнул пальцами. В ладонь ему лег мощный бинокль. Бойцы помнили привычки своего командира.

При ближайшем рассмотрении здание Центра осталось все таким же массивно-бетонным. Хозяева не расстарались даже на минимальную внешнюю отделку. А вот в окнах были стекла с металлическим напылением, и увидеть сквозь них что-либо не представлялось возможным. Стоит себе серая хреновина и создается впечатление, что внутри нет никакой жизни. А ведь она есть, и должна быть довольно напряженной! Вот и будем искать следы этого самого напряжения.

Крыша не была такой плоской, как показалось вначале. Несколько надстроек на ней все же имелось. Наверняка двигатели лифтов и вентиляционные шахты. Запомним их расположение.

Кстати, выходы вентиляции имеются и внутри огороженной зоны. Целых три. Если проникать внутрь, то, может быть, через них? Он шепотом поделился этой мыслью с товарищами.

– Да ну, командир, – зашептал в ответ Толик. – Там наверняка решетки, да еще и сигнализации понатыкано!

Оруджев был другого мнения.

– Решетки могут быть. А вот насчет сигнализации… Ну не штаб-квартира ЦРУ это! Что у них, паранойя? Живут себе под государственным крылышком, чего им так уж бояться?

– Ладно, посмотрим, подумаем… – подвел черту под дискуссией Миронов.

Никакого движения на территории Центра не наблюдалось. Время, конечно, раннее. Но это для русских. А немцы в этот час уже работают во всю. Они рано начинают, зато рано и заканчивают. Кстати, совсем недавно Евгений где-то прочел, что работа по ночам способствует преждевременному старению и увеличивает риск онкологических заболеваний. Так что нечего откладывать на вечер и ночь то, что можно сделать с утра. Правильно немцы поступают.

Значит, здесь тоже работники должны быть. Только как они сюда попадают? Автостоянки что-то не видно. На автобусе, что ли?

Вскоре выяснилось – как. К воротам, которые с этого места было видно не очень хорошо, подъехал черный автомобиль. Охранник переговорил с водителем, вернулся в будочку, и ворота медленно распахнулись. Машина, не доезжая до самого здания, свернула направо и поехала вокруг, в сторону затаившихся в кустарнике людей. Там, оказывается, была неприметная дорожка. Вновь повернув, она почти уперлась капотом в бетонную стену. Через несколько секунд ожидания раздался громкий щелчок, услышанный даже в засаде, гудение, и в стене появилась черная щель. Там тоже были ворота. Как только они раскрылись достаточно широко, машина скрылась в проеме и створки с тем же гудением сдвинулись.

– Что-то я сомневаюсь, что все машины всех работников в этом сарае помещаются, – прошептал сзади Оруджев.

– Я того же мнения, – ответил Евгений. – Вероятно, там грузовой лифт и подземный гараж. Не хотят люди, чтобы кто-то знал, сколько здесь народа вкалывает. Мотаем на ус.

И наблюдение продолжилось.

Миронов в который раз, не отрываясь от окуляров бинокля, раздумывал о том, что его толкает участвовать в этом… приключении? И не находил ответа.

Желание помочь Ступину? Ерунда! Он этому придурку ничего не должен. С какой стати помогать? По старой дружбе? Да не были они таким уж друзьями во времена службы в СОБ. А потом и подавно противниками стали.

Решил вспомнить молодость, стариной тряхнуть? Так сейчас ясно, что не игрушки предстоят, а серьезная боевая операция. И хотя он все еще в хорошей форме, но давно уже не тот, прежний майор Миронов, которому было все по плечу и любое задание не казалось слишком сложным.

Просьба Москвы и Симонова помочь? Не смешите мои тапочки! Вот уж на что плевать, так это на почти слезные мольбы Виктора Ильича. Не Евгений это затевал, не ему заканчивать!

Так почему же он сейчас лежит здесь, в кустах, вместо того, чтобы наслаждаться вместе с женой красотами Италии? Почему?

Ответа не находилось, но он знал, что будет лежать, наблюдать, прикидывать и разрабатывать план операции, а когда настанет время, будет этот план претворять в жизнь как можно тщательнее. Вместе с двумя прекрасными ребятами, которых он втянул в заведомую авантюру и которые готовы идти за своим бывшим командиром в огонь и воду. Лишь бы он был с ними, вел их за собой. И ответственность за их жизни лежит на нем. Вот и надо постараться не подставить их под пули. А заодно не подставиться и самому…

Наблюдение за Центром они продолжали еще часа четыре. Потом, оставив Монастырева, Евгений и Борис отползли назад и углубились в лес, чтобы размяться и перекусить. Портос принял это безропотно. Надо же кому-то глаз не спускать с объекта? Он пойдет во вторую смену.

Доставая из сумки припасенные бутерброды и небольшой термос с кофе, Евгений спросил:

– Ну и что ты обо всем этом думаешь?

Оруджев неопределенно пожал плечами.

– Черт его знает… С одной стороны и не такое брали раньше, а с другой… Времени на подготовку мало. Нам бы еще несколько дней понаблюдать, прикинуть все, как следует, оборудование необходимое достать.

– А какое тебе особенное оборудование нужно? Оружие у нас есть, комбезами вы озаботились, электроника у тебя вроде бы работает.

– План бы этого подземелья раздобыть…

– Ну, брат, это ты хватил! Где ж его взять? Тут даже Толикова Агнета не поможет!

– А мы спрашивали?

Евгений хмыкнул.

– И то верно! Тогда так: сейчас быстро перекусываем, возвращаемся, я остаюсь следить, а вы с Портосом едете в город, к Агнете. Чем черт не шутит! Вдруг да и найдется что-то. Заодно прикиньте, чего нам для операции не хватает и добудьте.

– А чего не хватает?

– Ну, ты, как маленький! Тебя учить надо? Ни разу не бывал в подобных ситуациях?

Оруджев смутился.

– Хорошо, командир, все сделаем!

– Вот и славно.


Глава 3

Уже начинало смеркаться, а ребята не возвращались. Евгений отлежал все бока и проглядел все глаза. И горько сетовал на свой возраст. В прежние времена он мог сутками лежать где-нибудь в засаде почти неподвижно, лишь незаметными напряжениями разминая мускулы. А теперь и шевелиться вроде бы можно было, да тело все равно ныло и требовало движения. Но разве тут подвигаешься!

Он многое увидел за это время. И даже разработал предварительный план проникновения. Им ведь не было необходимости уничтожать этот объект. Нужно всего лишь незаметно попасть на него, добраться до компьютеров и скачать необходимую информацию. А потом так же незаметно удалиться. Пара пустяков.

Ладно, проникнут, есть мысли по этому поводу. А где искать эти чертовы компьютеры? Ну, положим, такого добра в нынешнем мире только в туалеты не установили. Найдут они компьютер, а в базу как входить? Пароль нужен. Хакеры и секретные агенты только в кино лихо, за три минуты любой пароль ломают. В жизни эта операция может занять гораздо больше времени. Если вообще удастся что-либо сделать…

Придется брать «языка». Да не какого-нибудь замухрышку-уборщика, а серьезного человека. Ничего, московский «лосьон» еще остался. Как раз пригодится. Ну где же парни? Скоро совсем темно станет.

В этот момент его слегка ослепило. Включились прожекторы, установленные на мачтах по периметру огороженной зоны. Свет от них падал и за забор, четко выделяя каждый кустик. Но до тех зарослей, в которых лежал Миронов, он не доставал. Можно было спокойно продолжать свою миссию. Только просчитать, какой из прожекторов придется отключать на время проникновения.

Сзади послышался шорох. Евгений напрягся. Мало ли… Вдруг у местной охраны обычай такой есть: как стемнеет, обход периметра совершать?

Но это были свои. Оруджев и Монастырев устроились по бокам Миронова, и Борис сразу же зашептал ему на ухо:

– Командир, ты будешь смеяться, но план этого подземелья мы нашли!

– Что, серьезно? – не поверил в удачу Евгений.

– Абсолютно! Ну, не совсем всего объекта, но первых двух этажей – точно. Тут раньше натовская ракетная база была. Ну, а потом, после сокращения, всех этих СНВ, ее продали кому-то. И если плана базы никак не могло быть в местном муниципалитете, то частник обязан был такой план представить. Так что повезло.

Миронов не стал расспрашивать, что приятели наплели бедной Агнете, добывшей копию плана. Сейчас было не до этого.

– Снимаем пока наблюдение и отходим назад. Я доложу о том, что успел увидеть, и обсудим наши дальнейшие действия. Курить хочется – уши опухли!

Они устроились в глубине леса на прошлогодних иголках под раскидистой сосной и зажгли фонарики. Евгений, часто затягиваясь, рассказывал о результатах наблюдений.

В течение дня в Центр приезжали лишь редкие легковые автомобили. А вот ближе к вечеру, когда, судя по всему, закончился рабочий день, из ворот бункера потек настоящий ручей машин. Сотрудники разъезжались по домам. «Ауди» и «фольксвагены» появлялись из раскрытых теперь постоянно ворот с интервалом в десять секунд. Либо подземная стоянка располагалась неглубоко, либо лифты, поднимающие транспорт, были скоростными.

А потом, когда поток сошел на нет, началось самое интересное. Из темного проема выкатились один за другим три небольших, наглухо закрытых грузовичка. Похоже, они даже были бронированными. Создавалось такое впечатление. Но никакой внешней охраны при них не было. Грузовики проследовали к воротам и скрылись в лесу. Что могла перевозить в бронированной технике законопослушная и легальная фирма «Ганс Вартер и Ко»? Да все, что угодно. Не такой уж легальной и законопослушной она была.

– Любопытно было бы в эти грузовички заглянуть, – пробормотал Портос.

– Не до этого нам, – серьезно сказал Миронов. – Для нас важнее сейчас информация. Но на месте посмотрим, вдруг еще чего интересного обнаружим. Давайте ваши бумажки.

На деле оказалось, что ничего особенного из себя бункер не представляет. Обычная ракетная база, только теперь без своей ядерной начинки. Такие строились по типовому проекту, и проект этот они знали еще со времен службы в СОБ. На случай возможной операции по проникновению и нейтрализации как обслуживающего персонала, так и оборудования. Это вселяло оптимизм. Евгений вспомнил занятия по разработке подобной операции и с удивлением обнаружил, что практически ничего не забыл! Ну, разве что какие-то незначительные мелочи. Не такой уж он и старый, оказывается!

Но, конечно, теория – одно, а практика – совсем другое. Расположение помещений внутри должно остаться прежним – там слишком толстые стены, чтобы их ломать и ставить новые. Перепланировка чересчур дорого обойдется. И схема вентиляции вряд ли поменялась. Разве что более современные кондиционеры поставили. Но это не проблема.

Должны быть еще посты охраны, по одному на каждый этаж. Вот тут может пригодиться хитрый портсигар. Только стрелять нужно будет, тщательно целясь. В портсигаре осталось всего два дротика и пополнить запас негде. Ладно, все это по ситуации.

Они прикинули, где примерно можно будет добраться до компьютера, и еще кое-какие детали. Миронов осмотрел снаряжение, которое ребята принесли дополнительно, остался им доволен. Все вроде бы в порядке. Теперь дождаться полуночи и – вперед! Лучше, конечно, такие дела проворачивать под утро, когда бдительность охраны значительно снижается, глаза устают и начинают слипаться. Но уж больно долго ждать придется.

– Переодеваемся! – скомандовал Евгений.

На свет появились черные комбинезоны с капюшонами, сделанные из тонкого, но прочного синтетика, не отражающего, а поглощающего свет, перчатки и подходящих размеров обувь с мягкими подошвами, не скользящими по траве и металлу. Еще полагались пояса, на которые подвешивалось оружие и некоторые сопутствующие приспособления. Сумку с «гражданкой» оставили в кустах – потом нужно будет забрать.

Они вернулись на прежнее место и продолжали наблюдать. Ничего интересного более не случилось. Охранники в караульной будочке менялись каждые четыре часа, нынешний, заступивший на пост всего полчаса назад, сейчас сидел и что-то читал, изредка поглядывая на экран монитора. Отсюда это было едва видно, но в бинокль все же можно было разглядеть.

А вот проникать на территорию нужно было вообще с другой стороны здания. Хотя камеры имелись и там. Но Борис пообещал, что с этим он справится и камеры «ослепнут» минуты на три. Как раз хватит, чтобы добежать до вентиляционной шахты и проникнуть в нее.

Они еще раз повторили все свои действия: как будут отключать прожектор, как проникать за проволоку, как вскрывать шахту. Дальнейшие события должны были развиваться в соответствии с ситуацией.

В четверть первого Евгений глянул на светящийся циферблат своего «Ориента» и решил: пора! К тому времени они уже переместились на исходную позицию. Он толкнул локтем Оруджева: вперед! Тот бесшумно двинулся с места и исчез в траве. Теперь все зависело от того, насколько интересная книга попалась охраннику и от меткости Бориса.

Пока все было спокойно. Дополнительный свет не загорался, и сирена не выла. От забора послышался тихий щелчок, на верхушке ближайшей прожекторной вышки блеснула искра, и луч, освещавший все вокруг, вдруг мигнул и погас. Борис попал из своего миниарбалета в кабель.

Теперь необходимо было спешить. Капсула, замкнувшая кабель, испарится через три с половиной минуты, зато камеры на этом участке тоже временно ослепли. Достаточно, чтобы проникнуть на территорию, но маловато для того, чтобы охранник поднял тревогу. Ведь спустя короткое время прожектор вновь засияет, как ни в чем не бывало, изображение на мониторах восстановится. Спишут на перебои напряжения. В Германии они тоже случаются.

– Пошли! – скомандовал Евгений, и они, пригнувшись, ринулись к проволочному забору. Оруджев уже раздвигал особой распоркой две нитки проволоки, но так, чтобы они не касались соседних. Еще короткого замыкания не хватало! Теперь им нужно было рыбкой нырнуть в образовавшуюся щель да так, чтобы не зацепиться за проволоку и не сбить распорку. Напряжение хоть и не смертельное, но жахнет ощутимо. Да еще тревога поднимется.

Давненько Миронов не исполнял подобные трюки. Щель была ну очень узкой. Но деваться некуда, и он с разбегу, вытянувшись в струнку, бросил свое тело в проем. Получилось! Уже перекатившись через голову на траве по ту сторону забора, он увидел, как, перебросив сумку со снаряжением, то же самое проделали сначала Монастырев, а за ним Оруджев. У них наверняка это вышло элегантнее. Ну так они и моложе!

Они теперь находились внутри охраняемой территории, время шло, и нужно было очень торопиться. Оруджев свернул распорку, провода встали на место, и троица молча кинулась к вентиляционной шахте, намеченной заранее.

И тут их подстерегала первая неожиданность. Решетка невысокого грибка оказалась накрепко приваренной к раме. А рама, в свою очередь, была вмурована в бетон.

Миронов раздумывал всего пару секунд. Потом махнул рукой, указывая направление. К стене!

Через мгновение раскладная «кошка» зацепилась за край крыши. Дернув за привязанную к ней веревку для проверки прочности крепления, вверх взвился Монастырев, за ним последовал Миронов и замкнул это скоростное восхождение, как обычно, Оруджев.

И в этот момент прожектор вспыхнул снова! Капсула растворилась. У охранника больше не было повода поднимать тревогу. Но какое-то время придется подождать.

Они распластались на плоской крыше, хотя заметить их сейчас можно было только с помощью камеры. Но как раз крыша и была вне сектора обзора этих понатыканных всюду аппаратиков. Им можно было немного отдышаться после стремительного броска и решить, как действовать дальше.

Отдых длился недолго. Борис сползал к ближайшей вентиляционной шахте и вернувшись, доложил, что на этот раз повезло: здесь решетки не приварены, а прикручены болтами и раскрутить их – пара пустяков.

Евгений насчет везения сильно сомневался. Если те вентиляционные шахты, которые располагались на территории, вели прямо в подземелье, то через эти, на крыше, скорее всего можно было проникнуть только в наземный блок. А там опять придется искать вход в глубину.

Портос уже возился с решеткой, от шахты слышалось тихое позвякивание. Потом раздалось приглушенное шипение: путь свободен!

Как и предполагал Миронов, здесь не было принудительной вентиляции. То есть никаких вращающихся лопастей и кондиционеров. Просто еще одна мелкая решетка. Они с Монастыревым придержали Бориса за ноги, а он вминуту освободил новое препятствие от крепежа и поднял сетку наверх. Его опять спустили головой вниз, теперь уже глубже, давая возможность осмотреть помещение.

Спустя какое-то время ноги дернулись: поднимайте!

– Значит так, – принялся шепотом докладывать Оруджев. – Стоит пара грузовиков, еще какие-то верстаки и, действительно, большой грузовой лифт, который не только легковые, но и эти грузовики может таскать. Плюс небольшой пассажирский. Народа нет. Освещение слабенькое, дежурное. Но этот ангар не на весь блок, примерно на четверть. Что в остальной части – смотреть надо. Как бы не казарма охраны и прочие подсобные помещения.

– Лестницы вниз нет? – поинтересовался Миронов. – Лифтами нам как-то не с руки пользоваться.

– Не увидел, – качнул головой Борис. – Может быть, из других помещений? Лестница должна быть обязательно.

– Что с камерами?

– Есть две, но они направлены на лифты и ворота. Под нами мертвая зона.

– Ну, посмотрим! – вздохнул Евгений. – Готовы? Оружие на боевой взвод! Поехали!

Все ту же «кошку» укрепили на краю шахта и по одному соскользнули вниз. Каждый, почувствовав под ногами пол, тут же отбегал в сторону, припадал на одно колено и поднимал оружие, выцеливая возможного противника. Но все было тихо в этот поздний час.

Стараясь не попадать под объективы камер, они двинулись к дверям, ведущим в соседние помещения. По пути Монастырев заглянул в кабины и кузова грузовиков. Нет, в них никто не спал, непривычны немцы к таким местам отдыха.

Дверь была закрыта на кодовый замок. Хорошо, хоть без детектора отпечатков пальцев или голоса. Оруджев тут же пристроил на принесенной им коробочке какое-то приспособление и нажал кнопку. На маленьком экране замелькали цифры. Надо же! Евгению казалось, что подобная техника существует только в шпионских фильмах. Оказывается, в реальности тоже. Да, Евгений Викторович, вы прямо неандерталец какой-то, отстали от времени. А оно на месте не стоит, вас дожидаючись…

Через минуту тихо пискнул сигнал. Замок был открыт. Но врываться в дверь не стоило. Борис чуть-чуть приоткрыл ее и просунул тонкий гибкий щуп с объективом на конце. На экране его наладонника появилось немного искаженное оптикой, но достаточно четкое изображение. Он повертел щупом, оглядывая все пространство. Никого не наблюдалось и здесь. Можно было входить.

Они и вошли, осторожно прикрыв за собой дверь так, чтобы не сработал замок. Может быть, им еще придется возвращаться этим путем.

Это помещение напоминало комнату отдыха. Но не спальню. Здесь имелись диван, столик, пара кресел и большая плазменная панель на стене. В данный момент телевизор был выключен. Смена охранников не предавалась распитию всевозможных напитков или игре в карты. Свободные от службы часовые спокойно дрыхли, поручив судьбу свою и охраняемого объекта недремлющему на посту товарищу.

– Я же говорил – не штаб-квартира ЦРУ! – шепнул Оруджев. – Р-разгильдяи!

На двери в следующую комнату замка не было. А за дверью оказалось то самое спальное помещение. И стояли там пять кроватей с тумбочками. Почти больничная палата с виду. Под потолком тускло светился один-единственный плафон-ночник. Раздавалось дружное сопение.

Теперь предстояло едва ли не самое сложное: отключить всех этих здоровяков. Да так, чтобы никто из них не проснулся во время процедуры и не переполошил остальных. Убивать ни в чем не повинных служак никто не собирался. Нужно было лишь нейтрализовать их на время. Смена охранника на посту должна произойти почти через три часа. Им вполне хватит времени, чтобы проникнуть в подземелье, сделать свои дела и вернуться обратно. Лишь бы никто не мешал.

Борис нырнул в комнату отдыха, где они оставили сумку со снаряжением и вернулся с небольшим баллончиком, на конце которого была прикреплена пластиковая маска. Кивнул Монастыреву: работаем! Могучий Портос хладнокровно прижал к постели ближайшего к нему охранника и тот, не успев как следует проснуться, ощутил на лице что-то гладкое и мешающее дышать. Раздалось тихое шипение, тело охранника напряглось и тут же обмякло.

То же самое произошло и с остальными. Миронов знал, что когда спящему режут глотку, его необходимо толкнуть перед этим, чтобы он начал просыпаться. Тогда шума не будет. Здесь никого не убивали, но принцип был тот же.

После окончания «сеанса усыпления» можно было говорить в полный голос, но они продолжали перешептываться.

– Сколько действует эта гадость? – спросил Евгений.

– Часа полтора-два, зависит от комплекции. А с пьяным вообще может не сработать. Как слезогонка. Но тут, похоже, все трезвые. Значит, будут спать, как младенцы.

– Лишь бы не описались, – усмехнулся Миронов.

– Все нормально будет, – заверил его Борис. – Сам не пробовал, но, говорят, голова потом сильно болит.

– Ничего, аспирина выпьют. Что там дальше? Должна же быть лестница вниз!

Дальше была комната, очевидно, используемая как столовая. Она тоже пустовала. А вот за столовой находился как бы холл, в котором искомая лестница и обнаружилась. Но в холле люди были. Точнее, человек. Один. Здесь, очевидно, был центральный вход в здание и, как положено, имелась стойка для приема посетителей. Скорее всего пустая формальность. Ну, может быть, чтобы пускать пыль в глаза какому-нибудь постороннему начальнику. Но в очень редких случаях, поскольку посторонние здесь не ходили по определению. Ну, а раз формальность и показуха, то и сидящий за стойкой охранник относился к своей службе соответственно. То есть бессовестно спал, положив голову на руки.

За это он и поплатился, когда к нему бесшумно подобрались Оруджев с Монастыревым. Через минуту охранник продолжил свое занятие, правда, теперь более углубленно. Путь вниз был свободен.

Тщательно обыскав карманы похрапывающего стража, Евгений забрал все, что было ключами или походило на них. Это могло пригодиться внизу.

Они быстро осмотрели холл. Ничего особенного, немного цветов, электрический фонтанчик для освежения атмосферы. На двух мониторах перед охранником все помещения наземного комплекса. Если бы он не спал, а бдительно нес службу, в какой-то момент мог и заметить посторонних. Но не судьба.

А вот на нижние этажи ему заглядывать не полагалось. Там, конечно, своя охрана имеется. Очень жаль, знание о происходящем внизу очень бы сейчас пригодилось. Но ничего не поделаешь, придется идти так…

Они начали спускаться. Оружие было снято с предохранителей – могло пригодиться в любую секунду. Хотя, если наверху спят, то и внизу вполне могут дремать. Разве что производственный процесс (если он имеет место) тут непрерывный. Но никаких подозрительных шумов не слышалось. Станки, прессы, упаковочные конвейеры не жужжали, не брякали и не клацали. Тишина и покой. Но ведь и звукоизоляция здесь должна быть отменной. Ракетную базу строили если и не на века, то на десятилетия точно. Ладно, все будет видно на месте, а сейчас нужно, осторожно и бесшумно ступая, спускаться по бетонным ступеням, надеясь, что кому-нибудь не придет идея подняться именно сейчас наверх. Или, по крайней мере, этот кто-то предпочтет лифт. Охранника в холе он все равно не обнаружит. Разве что по храпу.

Шедший первым Оруджев заглянул за очередной угол и тут же отпрянул. Миронов и Портос замерли. Борис молча указал пальцем на свой глаз. Понятно, впереди камера слежения. Оруджев успокаивающе поводил ладонью в воздухе и снял с пояса очередной прибор. Нажал несколько кнопок, вновь выглянул из-за угла и удовлетворенно кивнул, шепнув:

– Вперед и быстро!

Опасный участок они пролетели в мгновение ока. «Глушилка», которую Борис применил, когда прорывались через колючую проволоку, выручила их опять.

Первый этаж подземелья (считая сверху) обнаружился только после четвертого пролета. Лестница уходила дальше, но теперь они стояли на площадке перед закрытой дверью, и Оруджев вновь прилаживал на коробочке замка свой декодеровщик. Хорошо, хоть сверху за ними не наблюдал электронный глаз.

После тихого щелчка открывшегося запора в ход пошел все тот же гибкий щуп. Вот странно: на экране наладонника виден был только пустой коридор и ни одной живой души.

– Да что они, совсем озверели? – возмутился Толик. – Кто же так службу несет?

– Спокойно, парень, – усмехнулся Евгений. – Они не военные, а так – вольнонаемные…

– Болонки… – скривился Монастырев.

Похоже, ему очень хотелось подраться. Но пока такой возможности не представлялось.

Свет в коридоре был слегка притушен. Зачем электричество жечь, если персонала нет? Экономия! И царила полная тишина. Даже их осторожные шаги в специальной обуви производили некоторый шум. Негромкий, но если прислушаться…

Наверное, базу не стали облагораживать после выезда отсюда натовских вояк. По крайней мере – коридоры. Стены были шершавыми, серыми. Хотя бы не влажными, и то хорошо.

Евгений вспоминал план. Коридор этот должен тянуться вокруг центрального ствола, где и находятся основные помещения. Ракеты, которые готовились атаковать СССР и какие-нибудь другие страны, находились не здесь. Но неподалеку. Миронов как-то читал, что некоторые ракетные шахты по бросовой цене выкупают местные чудики и устраивают в них кто ресторан, а кто и просто жилище. О вкусах не спорят, сам он под землей не согласился бы жить ни за какие коврижки.

Итак, предстояло найти компьютерный терминал. И желательно, с работоспособным, достаточно компетентным оператором. Декодеровщик Бориса здесь вряд ли поможет.

Они осторожно двигались по коридору в правую сторону. Подземелье было немаленьким: стены загибались едва заметно. Попадались двери, но все без надписей и даже без ручек, только с номерами и замками под пластиковые ключи-карточки. Похоже, пришло время попробовать что-то из реквизированного у охранника наверху. Слабая, но все же надежда…

Она, к сожалению, не оправдалась. Ни одна дверь не отозвалась на магнитный ключ. Кажется, «верхних» действительно сюда не допускали. А раз так, нужно искать «аборигена». Но где? Может быть, за этими дверями и были люди. Вот только в коридор выходить они что-то не хотели.

Евгений сотоварищи прошли уже метров семьдесят, когда судьба наконец решила смилостивиться над ними. Щелкнул замок двери, которую они только что миновали, и в коридор ступил лысоватый мужичок в очках и белом халате. Типичный ученый. Ну, или, на худой конец, лаборант.

Миронов даже не успел отдать команду. Оба его соратника прыгнули к открывшейся двери. Борис подставил ногу, чтобы она не успела захлопнуться, а Толик тем временем спеленал мужичка, закрыв ему рот ладонью.

Он мог бы этого и не делать. Ученый-лаборант был так ошеломлен внезапным нападением, что и дернуться не посмел, не то чтобы заорать.

Обойдя живописную группу, Миронов заглянул в дверной проем. Небольшая комната, уставленная какой-то аппаратурой, и на столе – ура! – экраны двух мониторов. Кажется, то, что им нужно.

Евгений скользнул в комнату, за ним последовали товарищи с пленником. Дверь клацнула, закрываясь.

Ученый-лаборант работал здесь один. На это указывало единственное кресло перед мониторами. Больше сесть было не на что, и Оруджев со вздохом опустился прямо на пол, покрытый какой-то ворсистой синтетикой. Вентиляция работала отменно: воздух в комнате был чистым и свежим. В углу подмигивал двумя лампочками кулер с полным баллоном минеральной воды.

Миронов внимательно рассмотрел изображение на мониторах, но ничего в заумных значках не понял. Пусть Оруджев разбирается. Он обернулся к Монастыреву, который все еще сжимал в объятиях мужичка. Следовало немедленно приступить к допросу, пока захваченный не пришел в себя и не начал сопротивляться.

– Имя, должность? – резко спроси он по-немецки, давая знак Портосу убрать ладонь со рта пленного.

Тот захлопал глазами, дернулся было, но Толик держал его крепко. Абориген понял, что сопротивляться бесполезно и хрипло попросил:

– Воды…

Миронову даже в этом единственном слове послышался какой-то странный акцент. Тем не менее он кивнул Оруджеву, и тот поднес к пересохшим губам пленника бумажный кулек, наполнив его из кулера. Поилка тут стояла американская, сбоку висела стопка таких одноразовых фунтиков.

Жадно выхлебав воду, абориген перевел дух и немедленно бросился в наступление.

– Кто вы такие? Что вам нужно? Как вы сюда проникли?

С каждым вопросом голос его повышался. Заметив это, Портос слегка усилил захват: не шуми. Пленник опять обмяк.

Точно, акцент присутствовал. Но вот какой? Что-то очень знакомое…

– Вопросы здесь задаю я! – все так же резко сказал Евгений. – А вы, если хотите жить, должны отвечать на них кратко и быстро. Я повторяю: имя, должность?

Но обмякнув, абориген присутствия духа не потерял. Он начал злобно ругаться и в первые секунды Миронов даже не понимал языка, на котором ругань происходила. Но потом сообразил: на украинском! Хохол! Он-то как сюда попал?

Однако вида, что национальность пленника опознана, Евгений подавать не стал. Еще не хватало дать понять, что перед ним русские! Совсем распоясается! Поэтому он продолжал по-немецки все тем же лающим тоном:

– Не понимаю вашего собачьего языка! Говорите на немецком! Имя, должность?

– Так я тоби и сказав, – проворчал пленник. И тут же получил затрещину по затылку. Портос не выдержал, хотя не издал и звука. Оруджев тоже молчал. Оба понимали: раз командир не раскрывается, значит, так надо.

Абориген заголосил, правда, уже по-немецки:

– Чего деретесь?! Не распускайте руки! – И тут же непоследовательно добавил: – Ничего я не скажу, можете меня убивать!

Миронов пожал плечами.

– Ну что же, это ваш выбор. Приступайте, парни!

Оруджев поднялся с пола, а Портос ухватил пленного за шею и стал гнуть его голову вниз.

Неизвестно, что себе вообразил этот украинский ученый-лаборант, но, взвизгнув, тут же стал умолять:

– Пожалуйста, только не это! Я все скажу, все! Не делайте со мной этого!

На лицах Бориса и Толика отразилось недоумение, а Евгений все с тем же непроницаемым лицом сказал:

– Вот и отлично! Теперь будем разговаривать. Я задаю вопросы, вы на них отвечаете, как уже сказано, быстро и кратко. Любая ложь тут же будет наказана. Понятно?

Абориген слабо дернулся, видимо, пытаясь изобразить кивок. Мощная ладонь Портоса у него на загривке не позволяла сделать это в полном объеме.

– Повторяю: имя и должность?

– Ник Курылев, техник.

Миронов задумчиво повторил:

– Курылефф… Русский?

– Нет, украинец!

Сказано это было с явной гордостью за свою национальность. Господи, еще один великодержавный… Что же тебе на незалежной не сиделось? За длинным евро погнался?

– Чем занимаетесь здесь?

– Обслуживаю технику.

– Компьютеры? Системный администратор?

Это было бы просто здорово. Но чуда не произошло.

– Нет. Вентиляция, системы жизнеобеспечения.

– А в местных компьютерах не разбираетесь?

– Нет. Зачем они мне? Если возникает нужда, зову оператора, он помогает.

– Оператор сейчас здесь?

На лице техника отразилось недоумение.

– А что ему сейчас делать? Ночь ведь!

Евгений начал нервничать.

– Но кто-то ведь есть на базе? Или все домой уехали?

– Здесь, на этаже – дежурная смена. А ниже – не знаю, нас туда не пускают.

Оруджев тем временем с интересом рассматривал изображения на экране.

– Сколько человек в дежурной смене?

– Пятеро. Не считая меня.

– Кто-нибудь в смене понимает в компьютерах?

– Разве что Хайнц…

В голосе его слышалась неуверенность. Но не сидеть же на месте!

– Сейчас покажете, где смена располагается.

Это был уже не вопрос, а приказ. Украинец понурил голову. Понимал, что показать придется.

– И без фокусов. Если дадите знать о нас каким-то образом, погибнут все. И вы – в первую очередь. Я понятно говорю?

Снова попытка кивнуть.

– Отлично. Что там? – это уже вопрос Оруджеву.

– Пока не понял, – чистосердечно и по-немецки ответил Борис. – Разбираться надо. Но на первый взгляд – ничего серьезного. По крайней мере, нет того, что нам нужно. Так, какие-то общие сведения. Наверное, можно залезть в основную сеть, но нужны пароли.

– Хорошо. Берем этого – и вперед. Время уходит.

Они вновь шли по коридору. Трое бесшумно, один – сопя и шаркая ботинками. Евгений ему не мешал. Камер наблюдения здесь не было, а звук идущего человека никого не насторожит. Работает техник, несет дежурство.

Комната смены находилась метрах в сорока от той, где они захватили украинца. Дверь была закрыта, но из-за нее доносились голоса и смех. Миронов кивнул технику:

– Открывай!

Тот достал из кармана карточку, провел по щели замка. Монастырев тут же отбросил его в сторону и влетел в комнату, поднимая пистолет.

– Всем на пол! Никому не двигаться!

Внутри действительно было пятеро человек, но в оранжевых комбинезонах, а не в белых халатах, как у техника. Приученные американскими боевиками и сообщениями об ограблениях банков, они послушно опустились на колени, легли. Никто не пытался сопротивляться. Да у них и оружия не было.

Евгений осмотрел комнату. Довольно просторное помещение с диванами, креслами, телевизором на стене, автопоилкой, микроволной печкой и небольшой кофеваркой. Все условия для комфортного дежурства. На столе только журналы и какая-то книга. Карт нет. Не положено во время работы азартными играми баловаться. Потом, в какой-нибудь бирштубе, с друзьями, по маленькой, в скат. А сейчас – ни-ни!

Здесь, к сожалению, компьютерного терминала не наблюдалось, и у Евгения зародилось нехорошее предчувствие, что на этом уровне они нужного человека не найдут и придется спускаться ниже.

Так и оказалось. Когда выяснили, кто из лежащих Хайнц, его подняли с пола и допросили.

– О чем вы говорите? – искренне удивился немец. – Я только в Интернет могу слазить, письмо написать или отправить, в какую-нибудь игрушку пострелять. Дочка научила. Но это дома! А здесь я к компьютерам и не прикасаюсь – штренг ферботен! Строго запрещено!

Хайнц не врал. При взгляде на него сразу становилось понятно, что этот человек знает только свои немудреные обязанности да семью и больше ему ни до чего нет дела.

Оставив всю смену на полу вместе с присоединенным к ним украинцем Ником (Мыколой, наверное), они отошли в угол, чтобы посовещаться шепотом.

– Ну что, командир, придется ниже идти, – высказался Оруджев. Монастырев молча кивнул, поддерживая мнение друга.

– Придется, – вздохнул Миронов. – Эти обалдуи ничего не знают. Конечно, было бы время… А его у нас мало.

Он глянул на запястье. С начала операции прошло уже сорок минут. Охранник на воротах еще не беспокоится. Но когда истекут положенные четыре часа, а его не сменят, может забить тревогу.

– Газа много в баллоне осталось?

– На этих хватит. А дальше – даже не знаю. Им-то и надо по два вдоха.

– Тогда усыпляйте, и возвращаемся к лестнице. Пойдем вниз.

Карточку-ключ Мыколы они захватили с собой: вдруг сработает? Но больше надежды было на хитроумную электронику Оруджева.

Дверь в комнату дежурной смены закрылась, отсекая от внешнего мира так и оставшихся на полу техников. Не на диваны же их было укладывать! Тем более что на всех бы не хватило. Ничего, не баре, обычные трудяги, так поспят.

К выходу на лестницу уже бежали, не опасаясь, что с кем-то столкнутся. Перед усыплением выяснили, что на этаже действительно, кроме этих шестерых, никого больше нет.

А вот на лестнице опять перешли на осторожный шаг. Оруджев двигался впереди, держа наготове свою «глушилку» для камер.

Устройство помогло и на этот раз. Правда, здесь камера была установлена над входной дверью и шевелиться пришлось очень быстро. Зато сработал ключ украинского техника, который Портос так, на всякий случай, сунул в замок. Не пришлось задействовать декодер. Но щуп с объективом в приоткрытую дверь все же засунули и убедились, что поста у входа нет.

Так они оказались на следующем этаже. А сколько их внизу еще?

Освещение здесь тоже было притушено. Но все равно его хватало, чтобы видеть коридор в обе стороны на пятьдесят метров.

Опять вспомнили план и тренировки в СОБ. Доставать бумагу, полученную от Агнеты, было некогда. Да и странно они бы выглядели, разглядывая схему этого бункера посередине коридора. Вылитые туристы в поисках ближайшей достопримечательности!

Этаж этот был почти таким же, как и предыдущий, но с некоторыми особенностями. В центре располагался большой круглый зал. Во времена присутствия НАТО там находился командный пункт. А вот подо что его используют нынешние хозяева, предстояло узнать.

Но главной задачей для них по-прежнему оставались поиски компьютерного терминала и оператора со знанием паролей.

Если ключ украинца сработал на входе, он мог быть полезным и для открывания прочих дверей. Ничего не оставалось, как пробовать.

Монастырев уже занес карточку над щелью замка, когда Оруджев придержал его за руку.

– Слушайте!

Они замерли. Действительно, здесь не было так тихо, как этажом выше. Откуда-то раздавалось негромкое гудение, словно за стенами работал электрогенератор.

– Может быть, у них тут резервный источник питания расположен? – нерешительно предположил Толик.

– Накладно будет все эти прожекторы снаружи и ограду электрическую током снабжать, – усомнился Борис. – Да и тут лампочек хватает. Что-то другое.

– Там видно будет, – решил Евгений. – Толик, открывай!

И Толик действительно открыл. Если подумать, то ничего странного в том, что ключ какого-то техника открывает все замки, не было. Украинец занимается системами жизнеобеспечения. А если срочно понадобится что-то отремонтировать? Бегать в поисках того человека, чей ключ подходит к нужной двери? Верхнему же охраннику совсем незачем спускаться в подземелье. Пусть службу у себя за стойкой несет.

Компьютер в открывшейся комнате был, даже не один, а целых три. Но оператор отсутствовал…

– Будем прочесывать окрестности, – вздохнул Миронов. – И вот что, парни. Сдается мне, что народец здесь не такой мирный, как те механики-техники. Оружие держите наготове и не стесняйтесь его применять. На войне, как на войне. Только без лишнего шума.

О шуме он мог и не говорить. Пистолеты всех трех были снабжены глушителями. Ребята, когда ездили в город за планом подземелья, озаботились и этим.

Конечно, хотелось бы обойтись без крови. Но если на тебя наставляют ствол какого-нибудь «Хеклер и Кох», стремясь нажать на курок, поневоле схватишься за оружие.

И они двинулись дальше, открывая все попадающиеся по дороге двери в поисках знатока местной компьютерной сети.

Комнаты и кабинеты пустовали. Лампочки под потолком в них еле светились. Находились, так сказать, в дежурном режиме.

Первый человек обнаружился только за шестой дверью. И, кажется, им наконец повезло, потому что этот человек сидел за столом, уставившись в экран монитора и даже не обернулся, когда они вошли. Он что-то увлеченно набирал на клавиатуре, похрюкивая от усердия.

Они не стали ему мешать, подошли и остановились за спиной, разглядывая, что же такое интересное человек создает?

Оказалось, ничего экстраординарного. Просто любовное письмо какой-то Ханелоре. Цветистое, изысканное, но все же только письмо. Выходит, немецкие ученые ничуть не лучше российских. Те тоже норовят в рабочее время на казенной технике чем-нибудь личным заняться. Хотя ночь на дворе, рабочий день давно закончился, почему бы и не сделать что-то личное? А может, это и не немецкий ученый, а какой-нибудь хорватский или польский?

Подождав несколько минут, нетерпеливый Портос не выдержал и постучал по плечу увлеченного сотрудника Центра стволом пистолета. Тот только отмахнулся, не отрываясь от клавиатуры.

Портос откашлялся.

– Уважаемый! Не будете ли вы столь любезны…

При звуках незнакомого голоса немец подскочил на стуле, обернулся и чуть с этого стула не упал, увидев три облаченных в черное фигуры, да еще и с оружием в руках. Толик прижал палец к губам.

– Только тихо! Не будешь шуметь – и с тобой ничего не случится. Договорились?

Создатель любовных эпистол кивнул, как завороженный глядя на стволы пистолетов. Перехватив его взгляд, Миронов первым убрал оружие в кобуру. Его примеру последовали остальные. Ученый заметно успокоился.

– Итак, – сказал Евгений. – Давайте поговорим. Я задаю вопросы, вы – отвечаете. Идет?

Новый кивок.

– Может, он глухонемой? – предположил Оруджев.

Ученый отчаянно закрутил головой и наконец выдавил первые звуки:

– Нет…

– Вот и отлично! – обрадовался Миронов. – Вреда мы вам не причиним, только отвечайте быстро и правдиво. Имя и должность?

– Ралли Томас, наладчик компьютерных сетей.

В голосе его тоже слышался иностранный акцент. Евгений все же уточнил:

– Не немец?

– Нет, эстонец.

Толик восхитился:

– Да у них тут настоящий интернационал! Неужели у немцев своих специалистов мало?

Миронов, взглянув на него, сделал страшные глаза. Ну что за проколы?! «У немцев»! А они сейчас кто по легенде? Портос смутился, поняв свою ошибку.

Впрочем, эстонец Ралли оговорки не заметил и простодушно объяснил:

– Мы – дешевле.

– Ну, это понятно, – кивнул Миронов. – А чем конкретно занимаетесь?

– Местную компьютерную сеть отлаживаю, – пожал плечами эстонец.

– То есть можете в нее войти и открыть кое-какие файлы?

– Наверное, да. Только я никогда этого не делал. Запрещено.

– Ничего, у нас есть разрешение, – успокоил его Оруджев, ненароком касаясь кобуры на поясе.

Ралли заметил это движение и обреченно вздохнул.

– Я так понимаю, что требовать с вас письменного подтверждения бессмысленно?

– Вы верно понимаете, – усмехнулся Евгений. – Время не терпит. Ну что, приступим?

– Что бы вы хотели узнать? – спросил эстонец, поворачиваясь к монитору.

Список необходимых данных они со Ступиным составили загодя. И сейчас Миронов по памяти диктовал задачи стучащему по клавишам наладчику. Как только находился нужный файл, он тут же копировался на диск, коробку с которыми Миронов принес с собой.

Вся работа заняла не более получаса. Убедившись, что два диска заполнены, Евгений заставил эстонца сделать еще одну копию. Так, на всякий случай. И заполнил два других ничего не значащими данными. Были у него кое-какие мысли по этому поводу. Потом спросил:

– Есть возможность убрать следы проникновения в сеть?

– Конечно, – кивнул Ралли.

– Вот и уберите. Сейчас мы тихо удалимся, а вы сделаете вид, что нас не видели и ни в какие архивы не лазили. Так и вам, и нам спокойнее будет. Если спросят, с невинным видом все отрицайте. Договорились?

На лице наладчика впервые появилась улыбка. Наверное, он втайне опасался, что после окончания работы его уберут как ненужного свидетеля.

– Конечно, договорились!

– Отлично. Начинайте!

Минут через десять оператор откинулся на спинку стула, вздохнул с облегчением.

– Все! Никто ничего не узнает!

Миронов кивком головы указал на него Оруджеву и Монастыреву. Через минуту Ралли Томас мирно спал, уронив голову на клавиатуру.

– Уходим, командир? – спросил Толик.

Евгений задумался. Свою задачу они вроде бы выполнили, все нужные данные получили. Можно было тем же маршрутом убраться восвояси. Шум, конечно, поднимется, но это будет позже.

Какая-то незавершенность не давала покоя, тянуло узнать, что же, черт возьми, здесь происходит? Почему такая секретность, зачем работают иностранные специалисты? Ведь не только как дешевая рабочая сила! Должны быть еще причины.

На помощь ему неожиданно пришел Оруджев.

– А что, командир, не прошвырнуться ли нам по этому гадючнику с инспекторской проверкой? Как-то неудобно получается: пришли в гости, а хозяев не повидали!

– И то! – согласился Миронов. – А прошвырнуться! Вон у Портоса кулаки давно чешутся. Надо ему достойного противника поискать. Да и нам невредно будет размяться. Больно уж тут хозяева хитрые. Укрылись под землей, за колючей проволокой и творят неизвестно что. Надо, надо навестить. На власти надежда хилая, самим придется разбираться. Как там у нас с газом?

– Еще чуть-чуть есть.

– Тогда вперед!

В кабинеты теперь заглядывали через один. И людей там не обнаруживали. Они искали вход в центральный зал. А нашли пост, с которого велось наблюдение за помещениями базы. Здесь работали двое. Впрочем, «работали» – слишком сильно сказано. На больших экранах, разделенных на многие прямоугольники, светились изображения лестницы, лифтов, множества комнат и, наконец, большого зала. Но те двое, которые обязаны были за этими изображениями наблюдать, а в случае опасности поднять тревогу, сейчас самозабвенно играли в футбол на экране телевизора, манипулируя джойстиками. Миронов успел разглядеть, что противоборствующими командами были мюнхенская «Бавария» и миланский «Интер». Что интересно: судя по табло, немцы проигрывали.

На этих футбольных фанатов газ тратить не стали, просто вырубили их и связали. Нечего на дежурстве черт знает чем заниматься!

Потом подступились к экранам. Да, здесь все было видно. Кроме территории, окружавшей Центр. Если бы дежурные не были так заняты игрой, они вполне могли бы обеспокоиться тем, что периодически то с одного, то с другого экрана изображение на короткое время исчезало. Но им было не до того.

Просмотрели помещения второго подземного уровня и убедились, что они практически пусты. Обнаружили гараж, в который лифтом опускались машины сотрудников. Там и сейчас стояло несколько автомобилей. Затем все внимание сосредоточили на центральном зале. Немного поколдовав над пультом, Борис убрал с одного из экранов другие картинки, а изображение зала сделал главным. Теперь все можно было рассмотреть в подробностях.

Им очень не понравилось то, что они увидели. В зале, из которого раньше следили за перемещениями советских самолетов и отслеживали пуски ракет, теперь была настоящая химическая лаборатория. И совсем не аспирин тут производили, и не дезодорант от пота. Около десятка людей в закрытых комбинезонах, очках и дыхательных масках трудилась над очисткой героина. Кипела жидкость в колбах, пылали голубым огнем газовые горелки, бежал пар по змеевикам. В общем, шел производственный процесс. И судя по тому, как все это энергично происходило, процесс был поставлен на поток и не прерывался ни днем, ни ночью.

– Непорядок, командир, – сказал, мрачнея, Оруджев. – Надо бы с инспекцией нагрянуть.

Миронов и сам был такого же мнения, но имел несколько иные планы.

– С этим успеется, – сказал он. – Сначала надо посмотреть, что внизу делается. А потом сюда вернемся и совершим… инспекцию.

На лестницу они вышли, не обращая внимания на телеглаз, поблескивавший вверху. Некому теперь было за ними следить. Если, конечно, на следующем этаже ни имелось еще одной наблюдательной комнаты. Поэтому, когда стали спускаться ниже, вперед опять пустили Оруджева с его «глушилкой». И он исправно отключил камеру над дверью третьего подземного этажа.


Глава 4

Ключ украинского техника подошел и здесь. Хотя, по логике, на этом этаже должно было размещаться самое секретное, что было у этой организации, святая святых. Неужели и сюда Мыкола захаживал? Вот не допросили его как следует! Ладно, чего теперь жалеть, самим придется разбираться.

Пришлось и даже быстрее, чем они думали. Не успели войти в коридор, совсем не похожий на верхние, как из-за угла, прямо на них вышли двое, да не в комбинезонах, а в костюмах и при галстуках. Времени выхватить оружие не было ни у тех, ни у других. Поэтому случилась рукопашная схватка, яростная и короткая. Ребята в костюмах оказались неплохими бойцами, но против троих не выстояли и теперь лежали у стеночки в состоянии, близком к коматозному. Долго они в себя приходить будут…

Портос улыбался, потирал кулак и был почти счастлив.

– А ничего пацаны махаются, – сказал он. – Еще пяток таких в придачу, и они бы меня могли помять!

– Ничего, судя по оказанному нам приему будет тебе и пяток, и десяток, – пообещал ему Миронов. Он прислушивался к себе. Вроде бы ничего, не задыхается, и сердце работает нормально. Рано в старики записываться, еще повоюем!

Оруджев тем временем осматривал карманы поверженных стражей подземелья. Были у них какие-то рации, которые, к сожалению, разбились во время стычки, пистолеты. И никаких документов.

– Они все друг друга здесь в лицо знают? – удивился Борис.

Евгений присел на корточки, вгляделся.

– Нет, не в лицо. Видишь эти браслеты? Там чип спрятан опознавательный. Им ключи не нужны, везде определители установлены. Приходилось мне с такими прибамбасами сталкиваться.

Оруджев молча отстегнул у одного из лежавших с запястья браслет и нацепил себе. Второй протянул Евгению.

– А тебе сейчас добудем, – пообещал он Портосу, чтобы тот не особенно расстраивался.

Теперь они могли оглядеться. Да, этот этаж совсем не походил на предыдущие. Шел он не плавно изгибаясь, а ломался короткими зигзагами. И никакого производства тут не было. Больше всего это подземелье походило на современный офис, только без стеклянных перегородок. Стены забраны в декоративные пластиковые панели, двери, хотя и металлические, но обшитые деревом, мягкий свет спрятанных под потолком лампочек. На полу ворсистая ткань, скрадывающая звук шагов, но не такая, как наверху, в кабинетах, дороже. По всему выходило, что этаж вырыли и обустроили гораздо позже верхних. Новые хозяева постарались, не захотелось им трудиться в бетонных натовских стенах.

Тут явно обреталось руководство. Искать которое они совсем не собирались. Пройтись, посмотреть что к чему, получить дополнительную информацию – и благополучно уйти наверх, чтобы после инспекции покинуть территорию Центра. Да и времени у них оставалось мало. Все нужно было теперь делать чуть ли не бегом.

Однако бегом не получалось, потому что пришлось еще дважды вступать в рукопашный контакт с появлявшимися неожиданно молодыми людьми, облаченными, как и первые двое, в костюмы, белые рубашки и галстуки.

После очередной драчки Толик, утирая пот со лба и поднимая сумку, удивленно предположил:

– У них что, машина там стоит, которая этих упырей штампует? Как под копирку сделанные! Клоны какие-то!

Разумеется, никакие это были не клоны, на лицо совершенно разные, только одеты одинаково. Дресс-код, что поделаешь!

Пора было заглянуть в парочку кабинетов, посмотреть, кто там обитает и чем занимается. Кажется, системы видеонаблюдения здесь не устанавливали. По крайней мере, Миронов не помнил, чтобы на экранах этажом выше он видел изображение какого-нибудь местного кабинета. Да и камеры не просматривались. Или их хорошо спрятали.

А если спрятали, то совсем не резон здесь задерживаться. Ведь парни в костюмах могут, в конце концов, и не понадеяться на свою боевую подготовку, а достанут оружие и начнут стрелять без предупреждения.

– Так, быстренько смотрим, что тут прячут и отваливаем! – решил Евгений. – Не ровен час, пальба поднимется. Тогда инспекцию провести не успеем! Портос, открывай!

Толик приложил пластинку браслета к замку. И дверь послушно открылась. А за ней оказался кабинет, в котором сидел… господин Штефан Баумгарт, менеджер коммерческого отдела фирмы «Ганс Вартер и Ко»!

Он крутнулся в кресле, поворачиваясь к неожиданным гостям, и, вставая, хотел что-то сказать, но, увидев странную троицу в черных комбинезонах, поперхнулся и выпучил глаза. Потом, моргнув несколько раз, начал неуверенно улыбаться.

– Господин Стечка? Как вы здесь очутились? Договорились с моим начальством? Но тут не место…

Монастырев, совсем не жаждавший продолжить свое знакомство с этим клерком, резко шагнул вперед и приложил кулак ко лбу немца. Тот молча осел в кресло.

– Поторопился ты, Толик! – с укором сказал Оруджев. – Вот с ним бы и поговорить по душам.

– Ничего, – пробасил Портос, похлопывая по щекам Баумгарта. – Я вижу, что хиляк, слегонца приложил. Сейчас в себя придет.

Действительно, менеджер очнулся на удивление быстро. Только был он к этому времени накрепко притянут к креслу. Миронов приступил к допросу. В этом случае даже угрожать не пришлось. Штефан «кололся», как на исповеди. Оказывается, сотрудники легального офиса должны были раз в неделю посещать Центр и участвовать в непосредственной работе. Наверное, чтобы потом, в случае катастрофы, не могли отговариваться на суде тем, что знать не знали и ведать не ведали о том, чем на самом деле занимается корпорация. Круговая порука своего рода.

А и правда ничего они не знали. Присутствовать – присутствовали, но к реальному делу их все равно не допускали. Так, бумажки перекладывали. Ну не пошлешь ведь клерка на очистку героина или планирование его поставок в страны Бенилюкса? Хотя, говорят, если зайца регулярно бить, он спички научится зажигать…

Но для суда все едино: знал, не знал. Работал в Центре? Значит, виновен как изготовитель и поставщик сильных наркотиков. Получи свой большой срок и не чирикай.

Конечно, они догадывались, что здесь, в Центре, очень все нечисто. И даже понимали как нечисто. Но делали вид, что их это не касается. Платят на основной работе хорошие деньги? Отлично. Раз в неделю можно и сюда скататься, пересидеть денек. Как свое время в Советском Союзе: все на субботник! А будешь ты там мусор убирать, бревна таскать или дурака валять, да портвейн с товарищами распивать – никого не волнует. Главное – явка обеспечена стопроцентная.

– Пользы с него, как с козла молока! – не выдержал наконец Оруджев. – Зря ты с ним поделикатничал!

Это уже Монастыреву. Тот только плечами пожал: откуда ж он мог знать?

Миронов глянул на часы. В их распоряжении оставалось совсем немного времени. Только для краткого визита на второй этаж и быстрого отступления.

– Хватит там газа на него? – спросил он у Толика.

Тот секунду подумал и кивнул.

– Ну и давай!

Как ни хотелось им разворошить это осиное гнездо, но приходилось оставить секретный этаж в покое. Ничего, они наверху пошумят!

Перед тем как выскочить на лестничную площадку, Борис подпрыгнул и рукояткой пистолета разбил камеру. Не время сейчас для церемоний! Счет пошел на минуты.

Быстро взбежали по лестнице. Здесь по-прежнему было тихо. Никаких тревожных сигналов.

– Вход в зал, быстро! – приказал Миронов.

Толик и Борис разбежались в разные стороны. А сам Евгений направился в пункт наблюдения.

Там тоже было все спокойно. Дежурные спали, экраны исправно транслировали картинки, в центральном зале шел производственный процесс. Он осмотрел зал, прикидывая, где начать, потом, поискав немного, обнаружил записывающие блоки и выдрал их из гнезд. Может быть, еще пригодятся. В коридоре его уже ждал Борис. Он первым нашел, как попасть в зал. Через минуту к ним подбежал и Портос. Вход он тоже обнаружил, но другой. А о третьем Евгений и сам знал, сумев разглядеть его на мониторе. Но им они воспользуются после акции.

– Заходим с двух сторон, – начал объяснять он диспозицию. – Кладем всех на пол и начинаем крушить чертовы машинки…

– Командир! – непочтительно прервал его Оруджев. – Ну что ты с нами, как с маленькими? Все и так понятно!

Миронов глянул грозно на дерзкого и тут же опомнился. Действительно, что это он? Вместе с парнями прошел огонь и воду, только медных труб славы не было. И никогда они не подводили, понимая его и друг друга с полуслова. Так чего сейчас распинаться? Он ведь и не начальник им теперь, так, старый боевой товарищ.

– Ладно, раз понятно, тогда приступаем.

– А как отходить будем? – все же спросил Монастырев. – Тем же путем?

– Есть у меня одна идейка, – не стал откровенничать Евгений. – Потом объясню. Ну, вперед!

На бегу он свинтил со ствола своего пистолета глушитель. Так доходчивей будет.

Дверь открылась безо всякого сопротивления. Одновременно с другой стороны в зал ввалились Борис и Портос. Насчет глушителей они тоже догадались. Три пистолетных выстрела в потолок прозвучали как короткая автоматная очередь.

– Всем лечь! – заорал Толик, перекрывая мерное гудение, висевшее над рабочими столами. Охрана здесь все же была: двое вскинули автоматы и упали под меткими выстрелами Евгения и Бориса. Те, кто занимался непосредственно процессом, второго приглашения дожидаться не стали и ничком повалились на пол, закрывая головы руками.

Бравая троица сошлась в центре зала.

– Командир, я не знаю, что они используют для производства этого дерьма, но вон там пара канистр стоит. И мне кажется, что в них что-то горючее, – сообщил Портос. – А то бить все это стекло как-то хлопотно.

– У вас в сумке взрывчатки какой-нибудь нет? – спросил Миронов.

Оруджев развел руками. Не предполагалось ведь первоначально что-то здесь крушить и взрывать.

– Ладно, обойдемся горючкой. Только народ надо как-то эвакуировать.

– Они-то побегут, куда денутся. А вот мы как тогда выберемся? – усомнился Монастырев. – Не по их же головам?

– Вот это и есть мой план, – успокоил его Евгений. – Должны ведь они как-то сырье получать и готовый товар вывозить? Видишь вон там, в углу, лифт грузовой? На нем и уедем! Только побить аппаратуру все равно придется. Возьмите у охранников автоматы и покрошите эти стекляшки. Там на поддоне, кажется, лежит то, что они успели сделать. Вот эти пакеты нужно облить и поджечь. Общего пожара не будет, а товарооборот мы местным наркобаронам несколько нарушим. Весь бункер жечь нельзя. Не забыли, что у нас и внизу, и наверху люди спят?

Парни занялись делом, а Миронов сбегал к лифту и проверил его работоспособность. Все было в порядке, механизм функционировал и, по прикидке, должен был доставить их прямо в тот ангар, куда они спустились по веревке. Не зря же там грузовики стояли.

– Все, командир, – подошел к нему Оруджев. – Готово, остается только спичку поднести.

– Погодите, надо сначала народ отправить. Потом постреляем немного – и наверх! Толик, объяви всем своим командирским голосом, чтобы убирались отсюда как можно быстрее.

Монастырев заорал с видимым удовольствием:

– А ну, отравители, поднялись – и бегом на выход! Сейчас здесь все взорвется к такой-то бабушке! Шевелитесь, шевелитесь, а не то задницы поджарим!

И опять же не последовало никаких возражений или вопросов. Работники лаборатории молча вскакивали с пола и бежали к выходам. Прямо немецкая дисциплина! Или здесь тоже гастарбайтеры вкалывали?

– Не передавят они друг друга на лестнице? – озаботился Миронов.

– Ничего, успеют выбраться. Мы им еще минут пять дадим, – улыбнулся Борис. – Как раз все и расстреляем.

Они подобрали автоматы убитых охранников, и став так, чтобы рикошетящие от стен пули их не задели, начали поливать свинцом все, что имелось на столах. Разлетались колбы и пробирки, лопались экраны мониторов, растекались какие-то вонючие жидкости. Опустошив магазины, Толик и Борис вставили новые и дали еще по очереди, довершая разрушения. Но какую-то часть боезапаса предусмотрительно оставили. Кто его знает, что там, наверху происходит? Вдруг придется с боем прорываться?

Евгений глянул на часы. Контрольное время закончилось. Но сейчас это не имело никакого значения. Часовой давно увидел в панике выбегающих из здания людей и поднял тревогу. Только на помощь ему никто не придет. Сослуживцы спят мертвым сном и разбудить их сейчас вряд ли смогут даже звуки иерихонских труб.

Все равно пора убираться отсюда. Хватит, покуролесили, пора и честь знать. Тем более что может прибыть из города какая-нибудь группа поддержки. Маловероятно, но все же…

– Марш к лифту, – скомандовал он. А сам направился к штабелю из запечатанных, полных белого порошка пакетов, обильно политого чем-то резко пахнущим и явно горючим.

– Устроим маленький пионерский костер. Поможем Интерполу в борьбе с героинизацией всей Европы.

Это Евгений сказал себе под нос, чтобы не услышали сослуживцы. А то еще решат, что командир выпендривается или в детство впадает.

Жидкость полыхнула знатно, пламя поднялось выше человеческого роста. Но горела не как бензин, а скорее как солярка. Вот и хорошо, дольше не потухнет, успеет уничтожить всю эту гадость. Сюда бы еще парочку старых покрышек, но где их возьмешь в бывшем натовском бункере?

Скорым шагом он вернулся к подъемнику.

– Хорошо горит! – удовлетворенно сказал Монастырев. – Взорвать бы здесь вообще все на фиг!

– Нельзя, людей разбудишь, – ухмыльнулся Оруджев. – Ну что, командир, поехали?

– Дави на кнопку! Тут сейчас дышать нечем будет!

Воздух в зале действительно как бы сгущался, черный дым поднимался к потолку и скапливался там. Оставалось надеяться, что техник Мыкола исправно выполнял свои обязанности и вентиляция работает, как надо.

Платформа стала подниматься, и они сверху еще раз посмотрели на дело рук своих. Ну что же, неслабо поработали. Хозяевам Центра надолго этот визит запомнится.

В потолке над их головами разошлись металлические створки, и Евгений убедился, что его расчет оказался верен.

Все тот же почти пустой ангар, все те же грузовики. Даже веревка из отверстия в потолке свисает. Никто в их отсутствие сюда не заглядывал.

Монастырев уже примеривался лезть на крышу, но Оруджев остановил его.

– Может, воспользуемся транспортом?

Он показал на грузовики.

– Заведем, ворота откроем – и вперед, на шлагбаум!

– Нет, – решительно сказал Миронов. – Там сейчас народ из зоны ломится, еще задавим кого-нибудь. А вот ворота открыть можно, чтобы не карабкаться по веревке. Выйдем как белые люди, добежим до проволоки – и адью! Пусть потом голову ломают, кто у них в гостях побывал.

– А охранник? – не понял Монастырев.

– Ему сейчас не до контроля за территорией! Он тревогу поднимает и не знает, что с людьми делать.

– Тогда я пошел выключатель ворот искать, – успокоился Портос.

Ворота, конечно, открывались откуда-то с диспетчерского пункта, но наверняка существовала дублирующая система, аварийная какая-нибудь. Чтобы просто повернул рубильник – и готово. Или вообще вручную створки раздвигать можно.

Вручную не пришлось. Толик нашел небольшой пульт на стене, немного подумал и нажал кнопку. Ворота стали раздвигаться. Портос выглянул наружу в образовавшуюся щель и махнул товарищам рукой: «Свободно!»

Снаружи все так же ярко светили прожекторы, озаряя безлюдную территорию. С другой стороны здания доносились возбужденные крики, но выстрелов не раздавалось.

Борис припал на колено, целясь из своего миниарбалета, спустил курок. Его глаз был по-прежнему верен: на опоре блеснула искра и свет погас.

– Прошу, господа! – Оруджев сделал приглашающий жест.

Через несколько минут, когда прожекторы загорелись вновь, они уже были в лесу и направлялись к своему фургону.

– Что теперь, командир? – спросил Борис, выруливая на шоссе.

– Ничего особенного, спать отправимся. Завтра я с этими упырями встречусь и поговорю. Надо же из них какое-то вознаграждение выбить.

– Что, действительно выбивать придется? – повернул голову сидевший за рулем Монастырев.

– Да кажется мне, что они так просто с деньгами не расстанутся. Уговаривать придется.

– Тогда и мы с тобой пойдем на встречу, командир! – решительно сказал Оруджев. – Вдруг их серьезно уговаривать нужно будет.

– Почему бы и нет? – согласился Евгений. – Только вы до поры, до времени показываться не станете. Будете как засадный полк воеводы Боброка.

Помнили соратники, кто такой Боброк и где его полк в засаде сидел или нет – неизвестно. Во всяком случае, вида, что не знают, они не подали.

Настроение у Миронова было прекрасным. Наконец-то закончилось это неприятное дело и после завтрашней встречи можно будет со спокойной совестью уехать в Италию, где супруга уже извелась до крайности.

Оставался еще один нюанс. Агнета. Как он сейчас, среди ночи заявится к ней в дом? Да и пахнет от него не французским одеколоном. Пороховой гарью, дымом и прочими прелестями боевой операции. Они хоть и переоделись в цивильное, но запахи все равно присутствуют. А так хочется сейчас, никому и ничего не объясняя, принять душ и завалиться в постель!

– Толик, – сказал он. – Ты не знаешь, где-нибудь поблизости можно заночевать? Ну, кемпинг там или небольшая гостиница. А то твоя знакомая, увидев меня, тут же примется в полицию звонить – у нее террорист поселился! Оно нам надо?

– Да ну, не станет Агнетка никуда звонить! – махнул рукой Портос. Но в голосе его уверенности не чувствовалось.

Монастырев на несколько минут задумался, потом сказал:

– На террористов мы, конечно, не очень смахиваем, они здесь сплошь мусульмане. Но среди ночи стучаться в дом… Все соседи в окна выставятся, и уж они-то в полицию точно доложат! Здесь так принято – на соседей стучать. Орднунг мусс зайн! Порядок должен быть! Знаю я одно местечко, где ночь перекантоваться можно. Удобства есть, правда, хилые. В кино американские придорожные гостиницы видели? Вот такая же.

Евгений не только в кино видел, но и ночевал в подобных заведениях пару раз. Был такой период в его жизни, когда он несколько месяцев слонялся по Штатам. Так что уровень американского комфорта был ему известен.

– Подойдет! – сказал он. – Мне же не девку туда вести и не в телевизор пялиться! Поехали!


Глава 5

Часов около десяти утра Миронов позвонил Виктору Ильичу. Москвич ответил сразу, будто держал палец на кнопке.

– Как дела? – сразу же осведомился он.

Евгений деланно удивился:

– Что это вы, уважаемый? Ни «Здравствуйте», ни «Как спалось?» Сразу о делах! Приличные люди так не поступают!

– Бросьте комедию разыгрывать, Миронов!

Посланец был явно взбудоражен. С чего бы это? Неужели слухи о ночных подвигах Миронова и его команды уже дошли до него?

Оказалось, что так и есть. Конечно, не в полном объеме, кто же такое пустит в средства массовой информации? Но кое-что, видимо, пресса ухитрилась сообщить.

– Вы утренние газеты читали? – вопросил Виктор Ильич.

– Я вообще газет не читаю, – хмыкнул Евгений. – Разве они что-то хорошее могут напечатать?

– Ну так послушайте хотя бы заголовки! «Ночная перестрелка в лесу», «Опять мафия разбирается в своих делах?», «Что скрывают в старом военном комплексе?», «Найдено тайное хранилище НЛО!».

Последняя сенсация очень развеселила Миронова. Он расхохотался в голос.

– Чему вы смеетесь? – прошипел в трубку Москвич.

– А какое отношение к нам имеют перестреливающиеся пришельцы?

– Вы что, совсем меня за дурака держите? – неожиданно успокоился Виктор Ильич. – Уж два и два я сложить умею. У вас что-то получилось?

– Более чем, – не стал вдаваться в подробности Евгений.

– Тогда через час жду там, где мы познакомились!

Значит, «У толстого баварца». Отлично, там и позавтракать можно.

Он тут же позвонил Монастыреву с Оруджевым, сообщил о встрече.

– Будем! – лаконично отреагировал Борис и дал отбой.

Подъехать к ресторану Миронов решил чуть пораньше. Чтобы действительно съесть завтрак в тишине и покое. А то начнутся разборки и претензии, когда Виктор Ильич узнает об условиях передачи ему полученных материалов…

В самом деле, хватит из себя бессребреника и патриота строить. В конце концов, они рисковали жизнями для того, чтобы получить сведения, им самим совершенно не нужные. Москве они нужны? Вот и пускай платит, как это делается во всем цивилизованном мире. А если этот хитромудрый Москвич и его шефы рассчитывали на что-то другое, то пусть утрутся. Альтруизм остался только в книжках.

Самому Евгению деньги, в общем-то, не были так уж нужны. Но вот ребята… Жить им на что-то надо? В ту же Аргентину билеты дороговато стоят, как-никак через океан лететь! Вот и пусть Москвич поскребет по сусекам да найдет денег на приличный гонорар. В крайнем случае Ступина нагнет на эту тему. А что? Серегу из-под удара они вывели? Концерну сейчас не до беглого сотрудника будет. А дальше, когда документы попадут куда надо, и вовсе голова болеть о другом станет.

Только вот попадут ли эти сведения куда надо? Миронова одолевали сомнения. Чтобы Москва вот так, запросто отдала компромат на мощную международную организацию какому-то Интерполу? Там торги наверняка покруче будут, чем предстоящий сегодня.

Евгений успел съесть приличный омлет и пил кофе, когда появился Виктор Ильич. Был он возбужден и весел, предвкушая получение дисков с информацией, а затем и соответствующих размеров награды от руководства.

Свои ребята что-то на горизонте не появлялись, но наверняка были поблизости.

– Завтракали? – хладнокровно осведомился Миронов, словно не замечая состояния эмиссара. – Рекомендую омлет. Великолепно его здесь готовят. Да и кофе неплох. Официант! – он поднял руку.

– Да завтракал я, завтракал! – отмахнулся Москвич. – Давайте к делу!

– К какому делу? – сделал непонимающее выражение лица Евгений, и Виктор Ильич при этих словах даже подпрыгнул на месте.

– А-а, вы о сведениях? Добыли мы кое-что, добыли. Не скажу, чтобы это было легко, пришлось попотеть. Там ведь люди в основном вооруженные были. И все, как один, жаждали нас изничтожить. Но вы же знаете, мы тоже не промах. Кое-как договорились.

– Договорились? – лицо Москвича пошло красными пятнами. – Да вы там уйму народа уничтожили! Кровью все залили!

Вот тут он явно переигрывал. Не мог ведь знать о количестве пострадавших в ночном рейде. Ни в какие газеты эта информация не могла попасть. Тем более что «уймы» не было. Два застреленных охранника в лаборатории – и все! Остальные либо спали, либо находились без сознания. Да и пожар особенных повреждений не мог нанести. Бункер все-таки из бетона сделан, а не из бревен.

– О чем это вы? – теперь уже по-настоящему удивился Миронов. – Какая кровь? Кого уничтожили? Окститесь, уважаемый! Вам что-то приснилось?

Виктор Ильич понял, что переборщил.

– А то я не знаю, как ваш брат операции проводит! – сказал он, доставая из кармана платок и вытирая лоб. – Сначала стреляете, а потом фамилию спрашиваете.

Евгений со стуком поставил чашку на стол.

– Вы нас с кем-то путаете, милейший!

От былого благодушия не осталось и следа. Тон его теперь стал холодным и высокомерным. Ну, гнида кабинетная, держись! Это тебе будет стоить, как минимум, еще одного нолика в счете!

Москвич стушевался.

– Может быть, и путаю, – забормотал он. – Вы же меня не посвящали в подробности операции! Расскажите, как все было! Но сначала давайте сюда то, что добыли! Информация у вас на диске, на флешке?

У него даже пальцы задрожали от вожделения.

– Всему свое время, – сделал успокаивающий жест Миронов. – Подробности операции вам знать совсем не обязательно. Скажу лишь, что сверх необходимого оружие не применялось. А информацию вы получите после того, как мы обговорим размеры нашего гонорара и способ его передачи.

Виктора Ильича словно кто-то по лбу ударил. Он откинулся на спинку стула, выпучил глаза и начал хватать ртом воздух.

– Ка-какого гонорара? – наконец удалось ему выдавить.

– За проделанную нами работу, – хладнокровно ответил Евгений. – Мы же не даром свои головы под пули подставляли? Нам кажется, что благодарность за это, выраженная в некотором количестве свободно конвертируемой валюты, будет вполне уместна.

– Но ведь ни о каких деньгах разговора не было! – свистящим шепотом возопил Москвич.

– Полагаю, это подразумевалось само собой, – все так же спокойно продолжил Миронов. – Мы же приличные люди, не правда ли? Вы наняли нас для совершения работы, мы работу выполнили. А поскольку характер этой работы был несколько… щекотлив, то договор о нашем сотрудничестве не мог быть зафиксирован на бумаге и заверен, скажем, у нотариуса. Так что давайте договариваться о сумме вознаграждения за то, что мы с успехом выполнили.

– Но вы же обещали… – не сдавался Виктор Ильич. – Вы как россиянин…

– А вот этого, пожалуйста, не трогайте! – поднял ладонь Евгений. – Разве я состою на службе в российской армии? Нет. Разве я должен что-то родному государству? Нет. Разве я обязан по первому зову бросаться под пули и рисковать своей жизнью? Нет. Я добропорядочный гражданин, соблюдаю законы, исправно плачу налоги. Да, я специалист особого рода. И вы обратились ко мне как к специалисту. А специалистам положено платить. Причем чем уникальнее специалист, чем уже его специализация, тем выше оплата его труда. Без ложной скромности могу сказать, что я действительно уникальный специалист с очень узкой специализацией. Поэтому и гонорар за выполненную мной работу достаточно высок. Кстати, мои товарищи также являются специалистами этого профиля и они не менее уникальны, чем я. Так что справедливо будет выплатить им такие же суммы, как и мне. Вам все понятно?

На Виктора Ильича было любо-дорого посмотреть. На лице его явно читалось: «Прощайте, командировочные!» Это он еще не знал, какой счет ему собирается предъявить к оплате этот наглый, совершенно зарвавшийся бандит и убийца. Когда узнает, совсем невесело будет. «Как бы его кондратий не хватил!» – озабоченно подумал Евгений. Но тут же решил, что такого типа ничто не возьмет Правда, деньги – это такая штука, что когда их отнимают у людей некоторого сорта, люди эти, независимо от того, принадлежат им эти деньги или они совсем чужие, становятся совершенно невменяемы и могут совершить что-нибудь ужасное. Убить, например. Причем не думая о последствиях такого поступка. Надо бы поосторожнее быть. А то вскочит сейчас этот жлоб, выхватит пистолет и начнет стрелять в Миронова и в прочих, кто сейчас сидит поблизости.

Ему-то что, местные врачи психом признают и отправят на лечение. Здесь у них с этим быстро. А как вернуть людей, которых он пострелял?

Москвич наконец кое-как совладал с собой. Знаком подозвал официанта, попросил бокал негазированной воды и, только выпив его, заговорил:

– На какие же размеры вознаграждения вы рассчитываете?

Евгений молча взял бумажную салфетку, написал число, поставил знак умножения и приписал цифру три. То есть увеличил сумму втрое.

Виктор Ильич разглядывал салфетку с каким-то болезненным выражением на лице. Потом поднял глаза. Спросил участливо:

– Вы, случаем, не сошли с ума?

– Нисколько! – улыбнулся Миронов. – Учитывая то, что информация, которую мы добыли и которая так нужна вам, находится в данный момент у нас – вполне божеская сумма. Если же мы не придем к согласию, информация всегда может вернуться к хозяевам. За те же деньги. Я думаю, они скупиться не будут. Правда, хорошая перспектива?

Москвич задумчиво разглядывал его, словно и вправду собирался убить, только еще не решил, сейчас это сделать или чуть попозже.

– Я не уполномочен единолично решать такие вопросы. Кроме того, изначально предполагалось…

Миронов продолжил:

– Что мы полезем в мышеловку за бесплатным сыром? То есть не получим от него ни крошки? Времена изменились, дорогой мой! Сейчас бесплатного сыра нет даже в мышеловках. За все приходится платить. Особенно за информацию! Что хотите делайте, консультируйтесь с вашим начальством, но от указанной суммы отступаться мы не намерены. Мало того, если будете тянуть с выплатой, цена может возрасти!

– Вы что, меня «на счетчик» ставите? – возмутился эмиссар.

– Что за жаргон, уважаемый? – поморщился Евгений. – Разве мы похожи на бандитов? Отнюдь! Я просто веду с вами деловые переговоры. А как вы хотели? Дорога ложка к обеду! Чем дальше мы плывем по реке времени, тем дороже информация становится. Это как в пустыне. На краю ее глоток воды стоит, скажем, рубль. А километров через сто тот же глоток будет стоить уже тысячу. Понимаете разницу?

Виктору Ильичу очень хотелось получить добытую Мироновым и его людьми информацию. Но в то же время он прекрасно представлял, как отреагирует его начальство на известие о требовании денег в обмен на эту информацию. Начальство ведь тоже очень неохотно расстается с деньгами. Даже если не держит эти деньги в руках. На эмиссара были возложены определенные надежды, а он эти надежды не оправдал. Какой-то «старичок» обвел его вокруг пальца, задание выполнил, но теперь требует совершенно баснословную сумму. И как теперь быть? Он проиграл вчистую. Надо делать хорошую мину при этой плохой игре. Но что-то не получается…

Видя, что московский гость пребывает в молчании, Евгений решил еще немного его подстегнуть.

– Итак, – продолжил он, – подведем черту под нашим диспутом. У вас есть два дня на то, чтобы решить проблему с оплатой. По прошествии этого времени мы считаем себя свободными от каких бы то ни было обязательств и распоряжаемся информацией по нашему усмотрению. Уяснили?

Виктор Ильич отвел глаза в сторону.

– Я не успею найти такие деньги, – хрипло сказал он. – Где мне их взять?

– Вот уж это меня занимает в последнюю очередь. Хоть банк грабьте! Должны были думать, когда сюда из Москвы отправлялись! Халява кончилась! Впрочем, с иностранными агентами ваше ведомство всегда расплачивалось щедро и регулярно. Так почему бы не делать этого с соотечественниками?

– Какой вы соотечественник? – с ненавистью сказал Виктор Ильич. – Вы акула, наемник!

– Вы еще «диких гусей» вспомните! – хмыкнул Миронов. – Да, имейте в виду – никаких подлостей с вашей стороны мы не потерпим! А то еще вздумаете грохнуть нас или по одному, или всех вместе. Ничего вы этим не добьетесь, сразу предупреждаю. Носители информации таким путем к вам не попадут. Только честный обмен. Другого варианта не существует!

Он подозвал официанта со счетом, заплатил, оставив щедрые чаевые и сказал пригорюнившемуся Москвичу:

– Позвольте откланяться. Послезавтра утром я вам позвоню. Надеюсь на положительное решение нашего вопроса. В противном случае… Я уже описал один из вариантов возможного развития событий.

Как он и предполагал, фургон догнал его через пару сотен метров, когда ресторан уже скрылся за поворотом дороги.

Парни были возбуждены.

– Ну что, командир? Как финансовые вопросы?

– Все в порядке. Клиент глубоко задумался над их решением. Придется подождать два дня: сумма велика, сразу ему такую не поднять.

– А сколько?

Миронов улыбнулся.

– Пусть это будет для вас приятным сюрпризом!

Сейчас ему портила настроение только одна мысль: как быть с Наташкой? Два дня, которые он назначил Виктору Ильичу на решение вопроса с деньгами, повисали тяжелым грузом на шее самого Евгения. Он, в общем-то, не рассчитывал, что Москвич тут же выложит требуемую сумму. Но маленькая надежда все же теплилась в груди. А вдруг? Теперь придется опять врать жене, ссылаясь на форс-мажорные обстоятельства. Ему не раз еще икнется этот «испорченный отпуск». В самом деле, не рассказывать же супруге о том, что ее подруга по наущению приятеля-врага Евгения заманила их в Германию, а этот приятель-враг уговорил мужа участвовать в совершенно кошмарной операции. Да еще и Москва всем этим безобразием руководила…

Наташка, конечно, поверит, но веселья ни ей, ни Евгению это не добавит…

– Так, ребятки, – сказал он. – Надо решать, чем будем заниматься эти два дня. Предлагаю, во-первых, не разделяться, а во-вторых, уехать куда-нибудь и затаиться. Клиент у нас нервный, можно ждать от него неадекватного поведения. Сил для спланированной против нас акции у него нет, если решится, будет обходиться своими силами. Это не очень серьезно, хотя щелкать коробочкой не рекомендуется… Но есть еще одна сила, возможностей которой мы пока не знаем. Хозяева концерна. Всего предусмотреть невозможно, и наши рожи могут всплыть на записи с какой-нибудь пропущенной нами камеры. Тогда начнется охота. Серьезная.

– Командир! – возмутился Оруджев. – Ты что, сомневаешься в моей технике? Да она глушила все эти подглядывалки нараз!

Миронов кивнул, соглашаясь.

– А еще я записывающие блоки выдрал и унес. Но мало ли что? Расслабляться нам никак нельзя. Вот потому и предлагаю уехать. Не очень далеко, но чтобы место было поглуше.

Монастырев хмыкнул скептически.

– Где же здесь, в Германии, такое место найти? Все просматривается и контролируется. В городе – соседи немедленно о тебе все узнают и при случае заложат. В лесу – егеря какие-нибудь, лесники, просто туристы. Тут не спрячешься! Борь, подтверди!

Но Оруджев уверенность друга не разделял. Имел он вид задумчивый и как-то рассеяно перебирал кнопки своего мобильника. Потом вдруг оживился.

– Есть у меня идейка! Мужики, как вы смотрите на то, чтобы пожить эти два дня хоть и в лесу, но с максимальным комфортом?

– Вот с этого места поподробнее… – сказал Евгений.


Глава 6

Дом выглядел как игрушка. Небольшой, аккуратный, чистенький. В Швейцарии подобные строения называются, кажется, шале. Это прибежище усталых воинов носило традиционное имя «охотничий домик». При том, что хозяин его сроду не охотился и если привозил сюда гостей, то совсем не для того, чтобы пострелять по невинным зверушкам и птичкам.

Все трое стояли перед крыльцом и не могли налюбоваться на шедевр строительного искусства. Оруджев здесь уже гостил, а Миронов с Монастыревым были просто поражены.

Первым, как самый практичный, пришел в себя Портос. Он сплюнул и сказал:

– Умеют же! Будем надеяться, что внутри эта избушка так же хороша, как и снаружи.

– Даже лучше! – уверенно заявил Борис. – Здесь все предусмотрено. И вода, и свет, и телевидение. Давайте разгружаться!

Продукты они привезли с собой. Хотели взять пару бутылок водки, но по зрелому размышлению передумали и ограничились пивом. Монастырев прихватил упаковку немецкого лимонада. Спиртное ему было заказано по определению, а всякие американские «Фанты» и «Колы» он не любил.

Домик принадлежал какому-то художнику. Он не был приятелем Оруджева, но однажды Борис по доброте душевной вытащил мужика из очень неприятной истории, связанной с хорватской мафией. Казалось бы, ну какое дело бандитам до человека, который что-то там малюет на картоне и холстах? Так нет ведь, решили эти уроды, что человек, который не ходит ежедневно на работу, имеет средства, чтобы жить безбедно. А значит, этими средствами он должен поделиться с бедными беженцами. Причем добровольно. Ах, не хочет добровольно? Ну тогда ему нужно указать на ошибки, совершаемые в отношении этих беженцев. Причем указать стволом пистолета.

В общем, художник благополучно выбрался из ситуации и, как человек творческий, а значит, имеющий тонкую душевную организацию, остался благодарен своему спасителю. Борис этой благодарностью не злоупотреблял, хотя и выпивал несколько раз в компании художника и его друзей. В этом охотничьем домике тоже.

– Что же ты мне, собака такая, ничего об этом месте не рассказывал? – обиделся Монастырев, когда узнал, куда их везет Оруджев.

– Понимаешь, Портос, тут бывают обычно с женщинами, причем определенного круга. А ты кого сюда бы привез? Агнету?

– Что значит – определенного круга? Проститутки, что ли? – продолжал кипятиться Толик.

– Ну почему сразу – проститутки? Дамы творческого склада, – туманно объяснял Борис.

– Знаем мы этот склад! – не сдавался Портос. – Скажи уж честно: не захотел с товарищем товарами со склада делиться! Свинья ты после этого и больше никто!

Борис ворчание друга переносил спокойно, он знал его характер. Покипит и успокоится.

Идея Оруджева показалась Миронову очень хорошей. Про знакомство Бориса с художником никто не мог знать. Соответственно, никто и не побеспокоит их в эти два дня. Наташке он уже позвонил, получил порцию телефонных «подзатыльников», но теперь был уверен – жена в ближайшее время не нагрянет искать блудного мужа.

А домик в лесу представлялся идеальным местом для передышки. Будут валяться допоздна в постелях, неспешно завтракать, прогуливаться по окрестностям, смотреть вечерами телевизор и попивать пиво. Долго такой режим он бы, конечно, не выдержал, но два дня – просто отлично!

Лес вокруг был сосновый, изредка перемежаемый лиственными деревьями. Какие-то птички порхали над домом, вдалеке слышалась дробь дятла. Солнышко припекало, май скоро заканчивается. Хорошо, черт побери! Остаться бы тут навсегда, работать каким-нибудь лесником, в свободное время писать романы, которые все равно не опубликуют. А Наташка могла бы заниматься своей живописью.

Здесь, наверное, зимой тоже хорошо. Сугробы, сосульки с крыши свисают…

– Боря, – спросил он, принимая из фургона очередной ящик с продуктами, – а ты зимой здесь был?

– Нет, зимой сюда трудно добраться, – ответил Оруджев. И тут же уточнил: – Когда снега много. Но его в последние годы действительно многовато. Несмотря на глобальное потепление.

Значит, в зимние месяцы тут действительно здорово. Если, конечно, все коммуникации исправно работают.

В доме восхищенный Монастырев обходил комнаты, совершенно забыв о том, что нужно разгружать фургон.

– Хорошо художники живут! – сказал он, увидев входящего Евгения. – И ведь никакой поганый бомж сюда не залезет и на столе не нагадит.

– Вообще-то, ты за время, что живешь в Германии, должен был бы привыкнуть к здешнему уровню жизни, – заметил Миронов.

– Должен был! – согласился Толик. – Но не получается. Как-то все это неправильно.

– А по-моему, совершенно правильно! – не согласился с ним появившийся на пороге Оруджев. – Кто хорошо работает, тот должен все иметь. У нас известные художники тоже неплохо живут.

– А твой знакомый что, известный?

– Кажется, да. В Германии его точно знают. Я один раз даже на его выставке был, из интереса пошел. Так там народу много было, все чем-то восхищались. Я, правда, так и не понял – чем?

– А здесь его картины есть? – спросил Монастырев.

– Нет, он принципиально на отдыхе никаким искусством не занимается. Да у него и дома почти ничего не висит. Все распродает. Я, правда, цен не знаю. Но, судя по всему, – он повел рукой вокруг, – немаленькие цены.

– Я и говорю хорошо художники живут! О, тут даже камин имеется! Сейчас растапливать будем!

– Стоп, стоп! – обнял его за плечи Миронов. – Камин – это вечером. А сейчас давайте располагаться да что-нибудь на обед придумывать. Разве вы есть не хотите? Где тут кухня?

Готовить взялся Портос. Это дело он любил, но не очень умел. Зато у него получалось сытно, вкусно и одновременно полезно.

Так он друзьям и заявил, подавая на стол что-то среднее между ризотто и макаронами по-флотски. К блюду полагалось множество специй и соусов. На вопрос Оруджева, как все это называется, Толик ехидно сказал:

– Творческий склад!

И больше вопросов не последовало. Впрочем «склад» выглядел вполне аппетитно, а на вкус так вообще был замечательным. Нельзя сказать, чтобы они сильно проголодались, но содержимое большой сковородки смолотили подчистую. Потом откинулись, блаженствуя, на спинки стульев, закурили нашедшиеся в доме сигары и, лениво переговариваясь, стали строить планы на ближайшее будущее. То есть чем займутся в эти два дня.

Монастырев заговорил было об Аргентине, но Борис и Евгений тут же его прервали. Нечего загадывать, дело еще не закончено! Курочка в гнезде…

От Мюнхена они были в двух часах езды. И то половину времени заняла извилистая лесная дорога. Борис попытался поймать какую-нибудь мюнхенскую УКВ-станцию, но не преуспел. Тогда обратились к телевизору. Может быть, там скажут что-нибудь, связанное с их ночной операцией? Канал нашли, но в новостях о происшествии не упоминалось.

– Не так уж сильно мы и пошумели, – сказал Евгений, вспоминая возмущенные тирады Виктора Ильича о крови и трупах.

– Если у них все схвачено, – возразил Оруджев, – то никакой информации не будет. Газеты ляскнули языками, подробностей не зная. А теперь так же благополучно заткнутся. «Какая перестрелка?» – «Какой пожар?» – «Ничего не знаем!» Зачем шухер подымать?

– С одной стороны, хорошо, что шума нет, – сказал Миронов. – Но с другой стороны, служба безопасности концерна сейчас землю носом роет, разыскивая нас. Хозяева наверняка уже знают, что именно мы выкачали из компьютеров Центра, и дорого заплатят, чтобы не дать этой информации уйти на сторону. Поэтому, парни, даже здесь, практически на курорте – бдительность и еще раз бдительность! Не дай бог, они что-то разузнают и до нас доберутся. Будем как Кузнецов в последней схватке с бендеровцами.

– В смысле – отстреливаться до последнего патрона? – не понял Портос.

– В смысле – застигнутыми врасплох! – объяснил ему Борис.

– У нас какой-нибудь системы оповещения с собой нет? – поинтересовался Евгений. Задал он этот вопрос скорее для проформы. Какая сигнализация, собирались в спешке и вряд ли предполагали, что их могут найти в такой глуши.

– Обижаешь, командир! – широко улыбнулся Оруджев. – Как раз это имеется!

Оказалось, он в свою практически бездонную сумку ухитрился сунуть два миниатюрных датчика движения и один приемник.

Посовещавшись, решили, что один датчик установят примерно в километре отсюда на дороге, ведущей к дому, а второй – на поляне перед крыльцом.

Занялись установкой, потом проверкой работы, и затянулось все это до вечера, когда уже начало смеркаться. Тогда и вправду разожгли камин, благо дрова для него колоть не пришлось – запас имелся, расположились перед огнем и стали играть в преферанс. Игроки они все были не высшего класса, но тем интереснее. А то попадает в такую компанию мастер и начинает сыпать карточными поговорками да насмехаться над неопытными «игрулями». Кому это понравится?

Много позже, около полуночи, положились на технику и разошлись по комнатам спать. Как ни пронырливы ищейки концерна, за один день они никак не смогли бы напасть на след незваных посетителей Центра.

Это и подтвердила спокойная ночь. Утром, перед тем как выйти наружу, Евгений с помощью бинокля внимательно осмотрел окрестности, а потом в качестве дополнительной проверки и вместо зарядки обежал трусцой все окрестности дома, проверяя, не приближался ли кто-нибудь к нему ночью. Все было в порядке.

Сидя на крыльце с сигареткой и дожидаясь завтрака, он думал о Ступине. Что-то теперь поделывает Серега? Москвич наверняка пытается напрячь его в смысле получения денег, а бывший господин Стайниц всячески защищает свои тайные счета. То, что он выдавал на нужды Миронова и компании до этого времени – сущая мелочь по сравнению с тем, чего от него требуют теперь. И, пожалуй, уже Виктору Ильичу надо «беречь спину», поскольку Ступин тоже не из тех людей, которые легко расстаются с деньгами. «Вот поубивают они друг друга, – думал Евгений. – Что тогда делать с этими дисками? Не продавать же их действительно хозяевам концерна?»

Обещание сделать это было чистой воды блефом, цель которого – заставить Виктора Ильича подсуетиться в поисках денег. Миронов прекрасно понимал, что настоящие хозяева информации ни на какие переговоры не пойдут. Они сделают все, чтобы убрать свидетелей, да так, чтобы никто и никогда не нашел бы ни их, ни диски с информацией.

Ладно, будем надеяться, что Москвич напуган, его начальство тоже и деньги они совместными усилиями найдут. Даже если придется выпотрошить все счета Ступина. Ничего, у Сереги в Анголе мешочек с алмазами припрятан. Сам хвастался. И, должно быть, увесистый мешочек, раз он экспедицию собирался туда снаряжать.

А концерн не сумеет за такой короткий срок разыскать дерзких налетчиков. Потом будет уже поздно. Парни улетят в Аргентину, он уедет в Италию и прямо оттуда, вместе с женой вернется домой.

Вот только день пересидеть в этом благословенном месте да ночь провести без тревожного сигнала…

Он поднялся со ступеньки, затушил окурок в специально взятой пивной банке и вошел в дом. Борис плескался под душем, а Толик возился на кухне. Евгению показалось, будто Портос что-то сунул в карман. Но самозваный повар так беззаботно напевал, помешивая на сковороде очередной шедевр, что он решил – и вправду показалось. Разве станет Монастырев воровать в приютившем его доме?!

Перешучиваясь, они сели за стол, принялись завтракать. Оруджев сообщил, что собирается в лес, за грибами. Дескать их тут много, но народ как-то не привычен нагибаться за лесными дарами. Толик тоже загорелся этой идеей. Миронов же решил, что посидит на веранде с книжкой, освежит свой немецкий. Неожиданно для себя он нашел среди книг хозяина гэдээровское издание «Приключений Вернера Хольта». Роман помнил еще с детства и считал совсем нелишним попробовать его на языке оригинала.

Как планировали, так и получилось. Парни нашли старое лукошко, одно на двоих и пошли в лес. Глядя им в спины, Миронов мысленно обозвал друзей Красными Шапочками, идущими к бабушке, достал из холодильника банку пива и действительно устроился на веранде с «Хольтом».

Дитер Нолль на немецком оказался не слишком сложным. Евгений почти не помнил русский перевод и сейчас словно открывал книгу заново. Хотя, помнится, перевод был весьма неплох. По крайней мере, делали его профессиональные переводчики, а не те недоучки, которые, когда «открылись шлюзы» и издавать стало можно все, бросились переводить кого ни попадя, особенно с английского. Мало того, что оригиналы были, мягко сказать, не лучшего качества, так переводы делали их совсем макулатурой. И ничего, изголодавшийся по книгам народ расхватывал эту муру, как горячие пирожки. Это сейчас можно пойти в книжный магазин и выбрать то, что тебе хочется и по карману. Впрочем, есть и подарочные издания, стоящие многие тысячи. А тогда можно было выбрасывать на прилавок любую дребедень – оторвут с руками!

Сам Евгений, помнится, тоже покупал книжки, напечатанные на газетной бумаге и в ярких обложках. Но, женившись, всю макулатуру собрал и отнес в мусорный бак. Зачем хранить этот бред? Тем более что сын подрастает. Не приведи господь, еще возьмется читать…

«Вернера Хольта» он Кирюхе посоветовал, правда, только первую часть. Вторая показалась ему какой-то неубедительной. Там уже шла речь о коммунистическом воспитании, ответственности каждого гражданина перед обществом и так далее. Обычная пропагандистская штучка.

Третью книгу Нолль, насколько было известно Миронову, так и не написал. Но это как раз было понятно. Требовалась совсем настоящая агитка, а через себя писатель не смог переступить.

Увлекшись чтением, Евгений не сразу обратил внимание на странный звук, доносящийся из глубины дома, и только несколько секунд спустя сообразил – сработал датчик, и раз на поляне никого нет в этот момент, то это был датчик, установленный на дороге. Кто-то приближался к «охотничьему домику».

Дьявол, как же неудачно ребята ушли! И он тоже хорош, отпустил, расслабился!

Спокойно, сказал он себе. В густо населенной Германии человек или машина в лесу – не редкость. Это не сибирская тайга, где встретить путника можно только чудом. Какой-нибудь турист идет, наслаждаясь весенним днем. Или художник решил навестить неожиданных гостей. Хотя и обещал Борису не тревожить их в эти дни…

На всякий случай Миронов, забрав книгу и опустевшую пивную банку, убрался в дом. Пустующее кресло на веранде не могло вызвать подозрения. Может, его забыли хозяева во время прошлого визита?

Дверь он закрыл изнутри на тяжелый кованый засов. В доме, соответственно стилю, было много металлических финтифлюшек: подсвечники, каминная решетка. Засов выглядел очень прочным, дверь можно было выбить только тараном, какие применялись при штурме крепостей. Или из гранатомета…

Став у окна так, чтобы его не было видно снаружи, Евгений набрал номер мобильника Бориса. Теперь было не до конспирации. Оруджев отозвался не сразу, видимо, был увлечен «тихой охотой».

– Что такое, командир?

– Вы далеко ушли?

Боец соображал быстро.

– Сигнализация?

– Да, дальняя. Возвращайтесь. Только осторожно.

– Принято!

И телефон отключился.

Конечно, лучше бы это было случайное срабатывание. Но, как говорится: «Лучше перебдеть, чем недобдеть»…

Ждать пришлось около получаса. Наконец Миронов кое-что заметил и сразу все сомнения окончились. Пришли за ними.

На краю поляны, в кустах что-то тускло блеснуло. Он вгляделся и различил фигуру человека, который, присев на корточки, рассматривал дом в бинокль. Случайный турист не станет прятаться и вести скрытое наблюдение. Черт, как же их обнаружили?

Да все очень просто, вдруг понял он. Что Портос прятал в карман, когда Евгений вошел в дом? Ну не ложку же серебряную из коллекции хозяина. Мобильник! А кому звонил? Наверняка Агнете! Вот же, толстяк любвеобильный!

Значит, люди концерна вышли на нее и засекли утренний звонок Портоса. По нему и определили местонахождение звонившего. И это означает еще одно: где-то во время операции они прокололись и лица их записала аппаратура. Совсем плохо. Теряете профессионализм, Евгений Викторович! А еще хвастались перед Москвичом своей уникальностью! Стыдно.

Теперь придется думать, как выбираться из этой ситуации. В доме он какое-то время продержится, если по нему и впрямь не станут палить из гранатометов. И патронов маловато, всего три обоймы.

То, что ребята сейчас в лесу, в принципе, неплохо. Действовать в таких условиях они обучены и не раз это доказывали. Правда, там были южноамериканские или африканские джунгли. Здесь деревья растут пореже, но сойдут и такие заросли. Оружие при них. Неизвестно количество «гостей», но шансы выбраться отсюда есть и довольно большие.

Только сейчас надо затаиться и до последнего момента не подавать признаков жизни. Пусть неожиданно открытый огонь станет для противника неприятным сюрпризом.

Он продолжал выжидать, но на поляну никто пока не выходил. Через какое-то время по едва слышному шороху Евгений понял: наблюдатель или один из тех, кто был с ним, зашел к дому сзади и теперь, перемахнув перила, влез на веранду.

Миронов затаил дыхание. Все окна в доме были закрыты. Человек нажимал на них и, убедившись, что таким путем внутрь можно попасть только разбив стекло, двигался дальше. Ступал он почти бесшумно, но обострившимся слухом Евгений улавливал сейчас малейшие шорохи. Хорошо, что дом стоял в лесу и до него не доносились голоса людей и рокот автомобильных моторов.

Наконец незнакомец добрался до двери, стал ощупывать ее. Тоже напрасно. С минуту потоптавшись на ступеньках, «гость» что-то тихо сказал. Миронов сообразил, что тот связывается с другими по рации. Краем глаза он выглянул в окно и убедился, что прав. Из кустов, где сидел наблюдатель, выходили еще трое. Одеты они были не в какие-нибудь комбинезоны, а вполне цивильно. Брюки, курточки, один даже в костюме. На тех, с кем пришлось сталкиваться в подземелье, эти люди не походили.

Шли они осторожно, оглядываясь по сторонам, и каждый держал руку под полой, явно готовый в случае малейшей опасности выхватить оружие. Хорошо, хоть гранатометов не видно, усмехнулся про себя Евгений и тут же подскочил, как ужаленный. Сработал датчик, установленный на краю поляны!

Мелодичный звук, раздавшийся внутри дома, заставил напрячься и тех, кто шел через поляну, они разом присели, на свет появились пистолеты.

Под звуки датчика медленно тянулось время. Наконец тем, кто был на поляне, надоело сидеть на корточках и озираться. Пригнувшись, они двинулись к дому. И датчик тут же замолк!

Стоявший на крыльце рассмеялся и что-то сказал товарищам. Евгений различил лишь слово «телефон». «Гости» приняли сигнал датчика за телефонный звонок! А если никто не поднял трубку, то, значит, в доме никого нет! Может быть, удовлетворившись этим выводом, непрошеные посетители уйдут? А у Толика и Бориса хватит выдержки не открывать огня по отступающему противнику, это точно.

Трое поднялись на крыльцо и совещались с четвертым. Евгений припал ухом к двери. К сожалению, была она массивной и плотно прилегала к косяку, так что слышно было плохо. Что-то о хозяине, о приказе, о поисках. Но в каком смысле – понять несложно. Потом кто-то из стоявших на веранде заговорил резко и отрывисто, будто командовал. Никаких действий за этим не последовало. «Гости» притихли. Через несколько минут раздался звонок мобильника. Евгений даже улыбнулся: это была мелодия песенки «Ах, мой милый Августин!». Сентиментальные какие бандиты!

Снова заговорил тот, с командным голосом. Он задавал вопросы, судя по интонации и несколько раз повторил фамилию Штарски. Где-то Миронов уже эту фамилию слышал. Позвольте, да это же художник, которому принадлежит «охотничий домик»! Выходит, «гости» позвонили кому-то из своих и выяснили, кто хозяин лесного убежища. То есть, они не удовлетворились тем, что на вид дом пустой, и решили все же осмотреть его изнутри. Дальнейшее просчитать несложно. Другие сотрудники концерна сейчас разыщут художника, заберут у него ключи от здешних дверей и привезут их сюда. А может и самого художника притащат…

В любом случае вступать с ними в контакт придется. В огневой или рукопашный – как получится. Зато есть время, чтобы к нему подготовиться.

А может быть, и нет этого времени. Миронов вспомнил о фургоне, который они, разгрузив, загнали в сарай. Конечно, строение, послужившее временным гаражом, называть сараем было… некорректно. Уж слишком оно было изящно, как и сам дом. Но ничего не поделаешь, не оставлять же машину на открытом воздухе? Места в «сарае» как раз хватило. Вполне возможно, что хозяин «охотничьего домика» использовал это помещение как мастерскую, когда в нарушение своих правил все же занимался на даче творчеством. Окна там были большие и в них гости без труда увидят мини-автобус. Замка на импровизированном гараже нет, так что обыск фургона неминуем. Там, конечно, ничего особенного нет, но могли что-нибудь забыть. Во всяком случае «гости» убедятся, что те, кого они ищут, находятся поблизости. Н-да, прикинуться шлангом не получится. Придется опять превращаться в удава.

А для этого нужно связаться с парнями и скоординировать действия.

Тихо ступая, Евгений отошел от двери и двинулся к дальней комнате. Рядом с ней был туалет, запершись в котором можно позвонить соратникам. Враги не услышат. Если, конечно, не орать во весь голос.

Надеясь, что Борис тоже догадался перевести свой мобильник на виброрежим, Миронов набрал номер. Теперь Оруджев отозвался сразу. И тут же доложил:

– Командир, звонок я выключил, все в порядке.

– Я и не сомневался. Где вы?

– Лежим в кустиках у полянки, наблюдаем, как эти гады на веранде топчутся.

Евгений изложил свои соображения насчет фургона.

– Какие идеи?

– Да мы сейчас потихоньку в этот сарайчик заберемся и там их встретим. Они же не все туда попрутся?

– Надеюсь. Я пока тихо посижу. Действуйте. Потом доложите.

Он вышел из туалета и вернулся к дверям. «Гости» наверняка были немцами. Они не собирались разбивать окно и, не дожидаясь ключа, залезать в дом. Приятно иметь дело с европейцами!

А может, незваные гости опасались получить пулю от затаившихся в доме беглецов?

Кто-то из людей за дверью произнес фразу, из которой Евгений понял только «ваген» – «автомобиль». Значит, поняли, что те, кто скрывается, приехали сюда на чем-то. И транспорт скорее всего стоит в «сарайчике». Надо пойти проверить.

Ребята, если поторопились, должны быть уже внутри. Не поднимая занавески, Миронов бросил взгляд наружу. Так и есть, двое направились к «гаражу». Хорошо, что он стоит недалеко от дома, а то опять могла сработать сигнализация. Кстати! Он скользнул к столу и отключил приемник. Нечего тут пиликать, ты свою задачу выполнил.

О том, что произойдет в «сарайчике», он мог только догадываться. Выстрелов не будет. Незваных гостей обезвредят голыми руками, потому что и ножей подходящих у парней нет. Хотя те кухонные, что они взяли срезать грибы, тоже могут сгодиться.

Оставшиеся на веранде пока нетерпения не проявляли. Задерживаются коллеги, что из этого? Появятся, куда им деваться?

Подождав еще пять минут, Миронов решил, что пора и ему появиться на свет божий. Он осторожно снял засов и потянул за ручку двери…

То, что произошло дальше, можно было объяснить только звериным чутьем Евгения и слабыми нервами «гостей». Едва дверь стала открываться, как один из визитеров выхватил пистолет и начал в нее палить, а потом и второй присоединился к нему. За долю секунды до того, как первая пуля пробила дерево двери, Евгений ухитрился сдвинуться вправо и укрыться за косяком. Пока высадившие по полной обойме бандиты спешно перезаряжали оружие, он спокойно появился в проеме двери и произнес сакраментальную фразу времен Второй мировой войны:

– Хенде хох!

Но игры в «войнушку» эти люди не знали и в Сталинградской битве тоже не участвовали. Оставив в покое свои «пушки», они разом кинулись на Миронова, надеясь совместными усилиями свалить его.

Евгению ничего не оставалось делать, как аккуратно прострелить одному из нападавших коленную чашечку, а второго пропустить мимо себя и приложить рукояткой пистолета по затылку. Удар был хорош, человек по инерции пролетел еще пару шагов, затем обрушился на пол. Подстреленный же рухнул прямо на пороге и теперь лежал, схватившись за колено и завывая от боли.

– Не нужно было драться, – сказал ему Миронов, подобрал валявшийся рядом пистолет и вышел на веранду.

Как-то скоротечно эта стычка произошла. Или у концерна совсем не профессионалы в службе безопасности работают? С какого перепуга эти двое вдруг стали палить в приоткрывающуюся дверь? Что им там почудилось? Психи какие-то…

В том, что на них напали не сумасшедшие, он убедился немедленно. Из кустов ударила по веранде длинная то ли автоматная, то ли даже пулеметная очередь. Брызнули осколки стекол, полетели щепки и осколки камней, из которых были сложены здесь стены, а Евгений рыбкой перемахнул через сидевшего на пороге раненого и скрылся в доме. Бандиту же, получившему пулю в колено, досталось еще несколько от своего коллеги, засевшего в кустах. Он сразу перестал ныть и завалился внутрь дома. Можно было не щупать у него пульс. И так ясно.

Да, не таких уж простаков концерн отрядил в погоню за похитителями секретных сведений! Пока эти четверо разбирались с домом и сараем, кто-то держал входную дверь под прицелом. Так, на всякий случай. Один он там был или несколько? «Прозвучал» пока только один ствол. Но их могло быть и больше.

Миронов достал телефон.

– Командир, что там за пальба такая? – отозвался Оруджев. – Нам отсюда почти ничего не видно!

– Вы тех двоих, что к вам пошли, взяли?

– Да, все чисто, лежат, отдыхают.

– Остальных я тут положил. Но, оказалось у них еще подмога есть. По дому кто-то шарашит очередями из кустов! Надо разобраться! Оставляйте свои «трофеи» там и заходите сзади. Только осторожнее, нервные они очень.

– Есть, командир!

Подождав с минуту, Евгений высунул наружу ствол пистолета и дал несколько выстрелов по кустам не целясь. Своего он добился: оттуда отозвались еще одной длинной очередью. Опять посыпались стекла. Бедняга Штарски! Совсем ему домик изувечат! Как Борис будет перед ним оправдываться?

Ребята теперь точно знают, где залег стрелок. На всякий случай Миронов выстрелил еще раз. И выглянул одним глазом в разбитое окно. Как там противник?

Вовремя выглянул! Из кустов поднимался человек, прилаживавший на плече оч-чень знакомый предмет. Не раздумывая, Миронов бросился в глубь дома и едва успел упасть на пол в дальней комнате, как все вокруг содрогнулось от мощного взрыва. Этот урод решил выстрелить по «охотничьему дому» из гранатомета! Нет, он точно не был европейцем! И своих товарищей не пожалел, потому что тому, оглушенному, точно сейчас конец пришел.

Домик художник построил себе крепкий. Ничего не обрушилось после взрыва, не загорелось. Только дыма и пыли было много да в ушах звенело. А так – можно держать оборону и дальше. Не грузовик же у них там, полный одноразовых гранатометов?! Да и парни времени не теряют.

На всякий случай он не стал высовываться, а залег у порога комнаты, стараясь разглядеть в пыльном облаке входную дверь. Вдруг этому гранатометчику приспичит кинуться в атаку, чтобы добить раненых и оглушенных в доме?

Но вместо противника явились свои.

– Командир! – послышался голос Монастырева. – Ты там живой?

– Живой, живой! – отозвался Евгений, вставая. – Чуть меня этот придурок не угробил.

Пробился к двери, вывалился на свежий воздух и закашлялся. Потом спросил:

– Один он там был?

– Один, – подтвердил Монастырев. – Даже не чирикнул, так увлечен был обстрелом этой хижины.

– Взяли его?

– Нет, – качнул головой Оруджев, горестно созерцавший последствия налета. – Портос озверел после того, как он из гранатомета пальнул, ну и…

– Ладно, черт с ним, сам напросился, – махнул рукой Миронов. – Что дальше делать будем?

– Допросить бы их надо, – предложил Монастырев.

– А смысл? – скривился Оруджев. – Послали их по нашу душу, вот и все. Неудачно ребятишки съездили.

– Смысл есть, – задумчиво сказал Миронов. – Надо выяснить, они единственные такие или еще группы есть? Кстати, заодно узнаем, они твоего приятеля сюда привезут или только ключи отберут у него?

Он коротко рассказал о подслушанном телефонном разговоре.

– Но допрашивать придется тех, кого вы повязали. Здесь, – он заглянул в дом, – уже никого не спросишь.

– Вот еще что, – оживился Борис. – Как они на нас вышли?

– Тут и допрашивать никого не надо, – пожал плечами Евгений. – Толик, ты кому утром звонил?

Портос, собравшийся было идти к «сарайчику», замер, потом медленно обернулся.

– Агнете…

– Ну, теперь, считай, нам твою даму сердца освобождать придется. Ты маленький, что ли? Я ведь даже жене не звонил отсюда, хотя она и далеко. А эти специалисты все же где-то наши физии срисовали, по ним на Агнету и вышли. Дальше просто. Ты звонишь, они звонок засекают и вычисляют место нашего схрона.

– Ну, Портос, от тебя я такого не ожидал… – медленно проговорил Оруджев.

Толик повесил нос. Вину он свою понимал. Расслабился, потерял бдительность, думал, что ничего страшного не случится, если он сделает один короткий звоночек…

– Теряете навыки, парни, – мрачно сказал Миронов. – Ладно, что сделано, то сделано. На будущее наука. Ну не расстреливать же этого бегемота!

Борис кивнул.

– В лобешник бы ему надавать, чтобы думал раньше, чем делал! Ладно… Тащи сюда этих, из сарая!

Портос затрусил по поляне. Оруджев вновь воззрился на дом. Зрелище теперь это убежище искателей приключений представляло жалкое. Окон нет, фасад побит пулями, дверь висит на одной петле. А что внутри делается…

– Ночевать нам здесь не придется. Сейчас выясним, когда следующие подъедут с ключами или художником и надо будет хотя бы убитых прикопать. А потом сваливать отсюда еще куда-нибудь. Стрельба и взрывы в лесу далеко слышны. Полиция нагрянет. У тебя еще какого-нибудь приятеля нет с пустующим домом?

Борис юмор оценил, усмехнулся.

– У меня теперь наверняка и этого нет. Будь Гюнтер таким, как Портос, точно убил бы. А так поохает, походит вокруг, пару картин продаст и отремонтирует. Только ключей я уже не получу.

Вернулся Монастырев, волоча за шкирки двоих оставшихся в живых налетчиков. Повезло хлопцам, что решили в «сарайчик» заглянуть.

Пленники смотрели на победителей с нескрываемым ужасом. Тут, пожалуй, никакая «сыворотка правды» не понадобится.

И они рассказали все, после чего им выдали лопаты и под присмотром Портоса отправили закапывать труп автоматчика и то, что осталось после взрыва гранаты от двоих, ворвавшихся в дом. Толик, словно искупая свою вину, старательно исполнял роль надсмотрщика, выглядел свирепо и поигрывал трофейным автоматом. Пленные наверняка не думали о побеге.

Приемник датчика движения тоже пострадал при взрыве. Нужно было выходить на дорогу и устраивать засаду. Если ожидаемые бандиты увидят покалеченный дом, то сразу насторожатся. По данным, полученным во время допроса, приезда очередной порции представителей концерна следовало ожидать часа через полтора. Как раз Толик управится со своими подопечными. Одного нужно закинуть на прежнее место, к фургончику, а второй пусть рядом подежурит, вдруг подъезжающие позвонить захотят. Вот он им и ответит, что все, мол, в порядке, ждем. Дальше – по обстановке.

Не хотелось Миронову проливать лишней крови. Ну да, защищал себя и товарищей. Но ведь не он сделал первый выстрел, не он садил по дому из гранатомета. А эти ребята получили приказ и добросовестно его исполняли. Приказ есть приказ и его не обсуждают.

Кстати, он оказался прав. Тот, кто стрелял по дому из кустов, не был немцем. Румын, неведомыми путями попавший в службу безопасности концерна. Поэтому и палил, не жалея чужой собственности. Действительно, интернационал какой-то в этой конторе!

Можно было сейчас же загрузиться в фургон и уехать. Но, во-первых, неизвестно, захватили художника или нет? Если да, то зачем мужику страдать в лапах этих… Еще рассвирепеют, узнав о судьбе товарищей, и его под горячую руку прикончат. А во-вторых, если эту группу тоже нейтрализовать, то кому тогда искать таинственных налетчиков на Центр? Выигрывается время. Засада была необходима.

Устроились там же, где вчера устанавливали датчик. Вполне подходящее место оказалось: густые кусты подходят почти к дороге, и если правильно выбрать позицию, то подъезжающий автомобиль будет как на ладони. Фургон, в который уложили свои пожитки, выкатили на поляну. Пусть дожидается. Все равно его в самое ближайшее время нужно будет вернуть хозяевам. Евгений предложил было бросить фургон тут же и уехать на автомобиле бандитов, но Борис и Толик в один голос заявили, что так поступать нехорошо, они машину у людей под честное слово брали. Миронов понял и не стал спорить, хотя «люди» эти и были уголовниками.

Прогноз пленника оказался точен. Да и сам он действительно пригодился. Зазвенел телефон, и ему пришлось под дулом автомата веселым голосом отвечать, что все в норме, гостей ждут-не дождутся и тут их приятный сюрприз ожидает.

Сюрприз получился на славу. Разогнаться машина на узкой извилистой дороге не могла, поэтому Борису без особого труда удалось прострелить у большого черного «ренч-ровера» оба передних колеса, после чего двигаться ему далее стало совсем невозможно, а пассажиры под угрозой оружия спокойно вышли из салона и легли на землю.

Хорошо, что не уехали сразу. Бандиты все-таки захватили с собой художника. Борис отвел его в сторону и что-то долго объяснял. Но, судя по всему, полную картину произошедшего не дал, потому что Штарски, бледный длинноволосый мужчина лет сорока, на протяжение рассказа в обморок не падал и даже за сердце не хватался. Хотел, было, пойти к дому, но ему не позволили, мягко, но настойчиво заставив присесть на траву и побыть в компании Миронова, пока Монастырев с Оруджевым конвоировали трех новых пленных и одного старого.

Вернулись они через полчаса уже в фургоне. Все это время художник пытался выспросить у Евгения: что же все-таки случилось с его любимым домиком? Но Миронов вдаваться в подробности не хотел, отделывался общими фразами: все в порядке, ничего страшного не произошло, сейчас Гюнтера отвезут в город, где он по-прежнему будет заниматься искусством.

Оруджев доложил, что пленные связаны и упрятаны в сарай. До утра вряд ли развяжутся, но все равно шефам доложить еще какое-то время не смогут, потому что телефоны у них отобраны и уничтожены, а в доме теперь связи тоже нет.

Штарски предложили на выбор: ехать до Мюнхена в фургоне или воспользоваться трофейной машиной первой группы бандитов, тоже черным «ренч-ровером». Художник как натура творческая сравнил внешний вид транспортных средств и сделал выбор в пользу «ровера».

– Конечно, я бы тоже такую цацку выбрал, – пробормотал Монастырев и осекся под взглядом Оруджева, все еще злившегося на друга за тот необдуманный звонок.

Перед тем как расстаться, художнику немного испортили удовольствие, посоветовав долго на трофее не разъезжать, потому что хозяева его – очень суровые люди.

– Ну, – сказал Миронов, когда машина Штарски скрылась за поворотом, – какие будут предложения?

– Или, – хмыкнул Оруджев, – как говорили раньше: «Куды бечь?»

Монастырев закряхтел, устраиваясь на сидении.

– Да, Толик, Агнету тоже нужно выручать. Так, может быть, к ней домой и поедем? Вряд ли эти «орлы» даму к себе в Центр увезли. Скорее всего посадили кого-нибудь у нее в засаде на всякий случай. Вдруг ты еще раз звякнешь?

Портос только головой замотал.

– Правильно, звонить ты не будешь. А нагрянешь неожиданно, как муж из командировки.

– И начнешь хахалей гонять! – поддержал Борис.

– Только не так, как здесь! – предостерегающе поднял палец Евгений. – Художник – человек небедный, дом свой быстро восстановит. У Агнеты таких денег нет. Нужно будет действовать аккуратно, по возможности – без шума. Чтобы соседи в полицию не донесли. Ну что, тронулись?

Непосредственно к дому Агнеты решили не подъезжать, фургон оставили на соседней улице этой маленькой деревушки. Навинтили на стволы глушители, взяли электрошокер, и Портос неторопливой походкой направился к калитке палисадника. Из окон его было хорошо видно. А Евгений и Борис приотстали, чтобы не светиться раньше времени.

Толик выглядел совершенно спокойным и ничего не подозревающим. По-хозяйски открыл калитку, прошел по дорожке и позвонил в дверь. Теперь те, кто были в доме, должны все внимание переключить на этого гостя. Самое время для рывка двух оставшихся бойцов. Что они и сделали, за две секунды переместившись с улицы к дому.

Агнета долго не открывала, они уже стали беспокоиться: а вдруг ее действительно увезли? Но тут щелкнул замок, и хозяйка возникла на пороге. С первого взгляда стало ясно – в доме есть чужие. Была немка бледна и немного встрепана. Ну точно, как застигнутая мужем неверная жена. Только это был не тот случай.

Портос соответствовал ситуации.

– Что, не ждала? – грозно спросил он, пытаясь заглянуть через ее плечо.

Агнета только молча трясла головой.

– Успела спрятать? Ну, говори! – нагнетал атмосферу «обманутый муж».

– Ни… никого здесь нет, – пролепетала наконец испуганная женщина.

– А вот я сейчас проверю! – заявил Толик и, отодвинув ее, устремился в дом. Следом за ним бросились Оруджев с Мироновым.

Но их помощь не понадобилась. Они услышали треск электрического разряда, потом несколько смачных ударов, и Портос вышел в прихожую, отряхивая ладони.

– Двое только и было, – небрежно сказал он. – Мозгляки.

Агнета стояла, прижав руки к груди, ни жива ни мертва. Монастырев повернулся к ней.

– Это не то, что ты думаешь, – сказала «неверная», но Толик не дал ей договорить, шагнул вперед и крепко обнял.

– Успокойся, дурочка, я все знаю. Нужно было как-то отвлечь их внимание, вот я и устроил маленький спектакль. Не сердись!

Женщина стала приходить в себя, на глазах превращаясь в даму.

«Ну, сейчас Портосу достанется! – подумал Миронов. – Госпожа Кокнар устроит ему семейную сцену!»

– Боря, – сказал он. – Подгони фургон. Надо же павших от руки нашего громовержца упаковать.

А сам вышел на улицу – покурить. Н-да, сначала Оруджев с художником разбирался, теперь Толик получает заслуженное. А потом и ему от Наташки перепадет. Сплошные убытки. И пока никакой прибыли. Если еще и Виктор Ильич заартачится, точно придется банк грабить, чтобы хоть как-то компенсировать потери. Но Москвич вряд ли будет сильно кочевряжиться. Судя по всему, информация о концерне его начальникам крайне нужна. И придется им скрепя сердце отсчитать нужную сумму.

Ступина точно растрясут. Зато больше не будут приставать со своими заданиями. Хватит, со службой покончено!

Если честно, то не совсем. Эти, обезвреженные – малая часть брошенного концерном на их поиски и уничтожение войска. Просто тем, кто обнаружил Агнету первыми, повезло больше. Или не повезло, это с какой стороны посмотреть.

К калитке подъехал фургон. Теперь надо думать, как переправить в него двух работников концерна, находящихся в глубокой отключке. А отключка действительно глубокая, Портос явно кулаки не сдерживал.

В обычных условиях это не представляло бы труда, но сейчас к окнам соседних домов наверняка прилипли любопытные носы: а что это у одинокой дамочки делают сразу трое мужчин? Да еще тяжести какие-то выносят… Нехорошо может получиться.

– Да ладно, – развеял его сомнения Борис. – Сделаем вид, что ребята нажрались и сами ходить не могут. Вдвоем как-нибудь дотащим.

«Вдвоем» – потому что на участие Монастырева они рассчитывать не могли. Толик был занят в «разборе полетов».

Для этого Агнета увела мужчину наверх, и теперь оттуда доносился ее гневный голос и невнятно-виноватое бормотание Портоса. Зато под ногами не путались у работающих людей.

Как и предложил Борис, они, предварительно обезоружив, брали каждого из бандитов с двух сторон под руки и, делая вид, что тот сам перебирает ногами, хотя и вяло, «вели» к фургону. Там «клиентов» связали и уложили на пол. Сели передохнуть.

– Ну и куда мы их денем? – спросил Оруджев.

– А черт их знает! – в сердцах сказал Миронов. – К художнику в «сарайчик» везти? Там и так уже настоящая тюрьма. Вот же морока на нашу голову!

– В России было бы попроще, – задумчиво сказал Борис.

– Это как? – не понял Евгений.

Оруджев пожал плечами.

– Отвезли бы в лес да грохнули. И все проблемы.

– Да, хорошими специалистами вы стали, – с сарказмом в голосе сказал Миронов.

– В одном дурацком советском фильме герой говорит: «Не мы такие, жизнь такая!» – парировал Борис. – Они бы нас не задумываясь грохнули. А мы с ними цацкаемся.

– Хватит, нагрохались уже! – оборвал его Миронов. – Насчет леса – хорошая идея. Только ведь можно их там просто оставить! Привязать к деревьям потолще и пускай себе сидят, пока кто-нибудь не найдет. Или, когда все закончится, из аэропорта позвоним в концерн и объясним, где их работничков искать.

– Ну, командир, – восхитился Оруджев, – ты садист покруче нас! Представляю, как они там куковать будут! Да еще и муравьи начнут ползать, букашки какие-нибудь.

– При чем здесь садизм?! – возмутился Евгений. – Они знали на что шли! Ну, может, не до конца знали… Так что пусть посидят, подумают, стоит ли дальше этим делом заниматься или лучше переквалифицироваться в пивовары?

– Если они такое же пиво будут варить, как сейчас работают, то им самое место у нас на родине! – засмеялся Борис. – Что-то напоминающее пиво по цвету, но не по вкусу! Ну что там Портос, разобрался со своей фройляйн?

Тут из дома вышел Монастырев, утирая лоб и отдуваясь. Похоже, всыпали ему изрядно. Но, так как улыбка, хотя и скромная, плавала у него на губах, до расторжения дипломатических отношений дело все же не дошло.

– Ну что, едем? – спросил Толик, подходя к фургону.

– Гляди, командир, живой наш громила и даже морда не поцарапанная! – картинно удивился Борис.

– Ладно вам, – отмахнулся Портос. – Я бы на вас посмотрел в подобной ситуации!

– Упаси господь! – перекрестился Оруджев. – Мне еще пожить хочется!

– Все уладил? – спросил Миронов.

– Все, – кивнул Монастырев. – Что с этими гавриками делать будем?

Он заглянул в фургон.

– Лежат, голубчики.

Ему объяснили совместно выработанный план.

– А что, – заявил Портос. – Вполне реальная идея. Если все решится, как обещано, то посидеть им нужно будет сегодня до вечера, ночь и завтра до полудня. А там – поминай как нас звали!

Тут один из ушибленных им застонал.

– Все, прекращаем по-русски трепаться! – велел Миронов.

– Да они и так знают, что мы русские! – удивился Толик. – Агнетку допрашивали, и Борькиного художника.

– Это все косвенные улики, – не сдался Евгений. – Своими ушами они русского не слышали? Поехали, поехали, нам еще о ночлеге подумать надо! И машину хорошо бы сменить!

Все сделали, как и задумывали. То есть завезли «гостей» Агнеты поглубже в лес, посадили у достаточно толстых сосен и связали руки за стволами. В последний момент все же пожалели и не стали затыкать рты. А то задохнутся еще. Пусть орут. Если кто-то услышит – значит повезло. Все равно они планов Миронова и команды не знают.

Как рассказал Толик, Агнета согласилась с его доводами и, напуганная налетом на свой дом, решила на недельку-другую переехать к сестре, которая живет в Аугсбурге – городе, расположенном не очень далеко от Мюнхена. А дальше, как уверил ее Портос, все образуется.

– Доверчивые существа, эти женщины! – рассмеялся Оруджев. – Образуется! Да мы через неделю-другую по Буэнос-Айресу гулять будем!

– Не говори «гоп!», – укоротил его Монастырев. – Мало ли…

– Не боись, Толян! – Борис хлопнул его по плечу. – У нас все получится…

«Мне бы его уверенность», – подумал Миронов. Вся эта история ему окончательно перестала нравиться. Она не нравилась с самого начала, но тогда было ощущение азарта, вспоминались годы, проведенные в СОБ, и хотелось, что называется, вспомнить молодость.

Сейчас же он не чувствовал себя таким уж молодым. Возраст свое брал. Ему было неприятно выслеживать, проникать, драться и стрелять в людей, какими бы плохими они ни были. Да, он умел все это, хорошо умел, лучше многих и многих. Но ему не хотелось этого делать. И только правило: «Взялся – исполняй до конца!» – мешало все бросить и забыть. Да еще парни из его старой группы, которые решили ему помогать, даже не спросив, а какую они получат выгоду? Они поверили ему, как всегда, как раньше, и Евгений не мог подвести их. Он обязан был сделать все, чтобы они остались живы и даже действительно получили реальную выгоду от своих действий.

– Командир! – прервал его раздумья Монастырев. – А что мы голову ломаем по поводу ночевки? Ты же раз ночевал в местном мотеле? Ничего, сносно?

Евгений кивнул.

– Сойдет.

– Ну так и поехали туда! Сейчас где-нибудь пообедаем, а заодно и поужинаем. Денег у нас еще навалом. И спокойно выспимся перед завтрашней акцией! Там нас наверняка искать не должны! Они же не считают нас сумасшедшими?

– Ты сказал – акция? Вы что, собираетесь завтра стрельбу какую-нибудь устраивать?

– Не мы, – покачал головой Оруджев. – Твой московский приятель может удумать очередную гадость. Надо же нам настороже быть?

– Да, этот вполне способен, – согласился Миронов. – Силенок у него, правда, маловато. Но вдруг из Москвы подкрепление пришлют? А насчет мотеля идейка неплохая. Вряд ли после сегодняшней войнушки они посчитают нас настолько наглыми. Но все равно, расслабляться не стоит… Поехали поедим. Вы всё здесь знаете. Куда направимся?


Глава 7

Но сначала они все же сменили машину. Толик с Борисом вернули фургон по принадлежности в каком-то районе города, совсем не похожем на парадный центральный. Здесь даже пятиэтажки были, похожие на советские «хрущобы» или на строения времен ГДР. Машину закатили в автомастерскую, а через пятнадцать минут выехали оттуда на потрепанном, но вполне рабочем «опеле».

– Что, тоже напрокат взяли? – поинтересовался Евгений.

– Вроде того, – ответил Борис, но в подробности вдаваться не стал.

Миронов хотел спросить, предупредили ли они своих «коллег» о том, что фургон может быть в розыске, но промолчал. Парни умные, да к тому же здесь находятся гораздо больше его и местные порядки знают.

И они поехали обедать-ужинать. Совсем недалеко от мастерской, где оставили фургон, нашелся вполне уютный кабачок, там подавали и картофельный суп, и жареное мясо с квашеной капустой. Пиво пить не стали: предстояло еще устраиваться на ночлег.

Работая ложкой, Евгений исподтишка оглядывал зал. Публика здесь собиралась отнюдь не аристократическая. Хотя не сказать, чтобы заводские рабочие или какие-нибудь докеры. Странные типы, одетые неброско, но с толстыми золотыми цепями на шеях и перстнями на пальцах. Национальность их определить было сложно, разве что по цвету кожи. Откровенных негров не наблюдалось, но мулаты попадались. Наверняка были арабы, турки, бывшие жители восточноевропейских стран. Все, кого щедрая Германия пустила к себе в надежде, что эти люди будут работать на совесть и приумножат богатства государства. Так они и разбежались! Почувствовав, что здесь можно жить вполне уютно, не горбатясь с лопатой или ломом по восемь часов в день, они освоились, вызвали родственников и стали доить эту Германию и ее жителей. Ничего, всем хватит!

И действительно, хватало. По крайней мере, в мусорных баках никто не рылся и просто так денег у прохожих не выпрашивал. Кто-то шел в уличные артисты, а кто-то – в бандиты. Кто к чему склонности имел. Планов на отдаленное будущее приезжающие не строили, привыкнув у себя на родине к тому, что жизнь может измениться очень быстро и радикально. Они еще не ощутили размеренность и спокойствие старой европейской цивилизации и вносили свой посильный вклад: суету, пренебрежение к правилам и укладам, желание получить выгоду побольше и побыстрее, даже если это будет несколько противоречить законам.

А вот кого в кабачке не наблюдалось, так это настоящих немцев. Даже хозяин и официанты были здесь иностранцами, но укоренившимися. Потому и поддерживалась в этом заведении некоторая видимость порядка и уюта.

В общем, довольно типичная картина для развитых европейских держав. В Америке все иначе. Там эмигранты из других стран живут давно, у них свои ареалы обитания, свои порядки, в которые государство уже практически не сует нос, довольствуясь тем, что получает хоть какие-то налоги и не допускает слишком уж резкого проникновения чужих культур в свою повседневную жизнь. Но все это пока. До поры, до времени…

Еда оказалась вкусной и удивительно дешевой.

– Здесь мы питаемся, когда оказываемся на мели, – доверительно сообщил Миронову Портос. – Можно и под запись, постоянным клиентам это позволяется. Но долгов не прощают.

– Я понял, – кивнул Евгений. Расспрашивать ни о чем не стал. Это был не его мир, и жить в нем он никогда не будет. Сейчас понадобилось пристанище на короткий срок, его можно получить. Но остаться здесь надолго он бы не смог.

К их столику внезапно подошел смуглый парень в кожаной куртке, джинсах и ковбойских сапогах. Глядя в глаза Миронову, он что-то спросил. Язык был Евгению незнаком, но поведение парня объясняло лучше всякого переводчика. От него чего-то требовали, причем требование это в любой момент могло быть подкреплено оружием: кисть правой руки незнакомца покоился в кармане. А что там у него было: кастет, нож или даже пистолет – не суть важно.

Драки Евгений не хотел, поэтому просто развел руками и сказал, улыбаясь как можно шире:

– Не понимаю!

Парень повторил свой вопрос, и тон его стал еще более угрожающим. Миронов вопросительно посмотрел на ребят. Те смотрели с затаенными усмешками. Потом Борис лениво сказал:

– Сходи с ним, командир! Тебе должно понравиться. Только очень осторожно, у него что-то в кармане.

– Да? – с сомнением сказал Евгений. – Ну, ладно, схожу.

Он поднялся из-за стола и сделал приглашающий жест, показывай, дескать, дорогу! Парень с гордо поднятой головой прошествовал вперед, к выходу, однако на улицу не пошел, а свернул в туалет. Держась от него в метре, Миронов вошел следом. И едва успел перехватить метнувшуюся к нему руку с зажатым в пальцах спринг-найфом, выкидным ножом. Собственно, щелчок выбрасываемого лезвия и заставил его перейти в боевой режим.

Парень попытался другой рукой ударить его в лицо, одновременно стараясь лягнуть, но боль от заломленной руки не дала ему этого сделать. Через секунду нож валялся на полу, а нападавший стоял на коленях и тихонечко подвывал. Руку ему Евгений не стал ломать, а только вывихнул плечевой сустав. Тоже ничего приятного, но все же не перелом.

Он поднял нож, осмотрел. Дешевка за три евро, после двух десятков срабатываний пружина или ломается, или ослабевает настолько, что не в силах открыть оружие. И тут шпана, покачал головой Миронов, выбрасывая трофей в урну. Но какого черта ему было надо? И почему парни не вмешались?

Эти вопросы он и задал Толику с Борисом, вернувшись за стол.

– Понимаешь, командир, здесь не принято вступаться друг за друга. Один на один. Или кодла на кодлу. Остальные могут только смотреть. Парнишка – обыкновенный наркоман, ему деньги на дозу были нужны. А он, видимо, решил, что ты – самое слабое звено. Вот и подкатился с требованиями.

– Что, – поразился Евгений, – я действительно так плохо выгляжу?

– Ну, почему? – смутился Портос. – Вполне прилично для своего возраста. Этому придурку просто что-то показалось.

– Ну, спасибо, утешил, – с горечью сказал Миронов. – Похоже, действительно пора завязывать с приключениями. Уже сопляки всякие приставать начинают. И друзья снисходительно поглядывают: мол, справишься, дедушка?

Портос смутился еще больше да еще и дернулся как-то неестественно, явно получив локтем в бок от Оруджева.

Чтобы скрыть свое смущение, он подскочил со стула, вытирая губы салфеткой и заторопил:

– Ну что, поехали? А то вечер скоро, вдруг там мест не будет?

И они отправились устраиваться на ночлег. Места там были. Туристы, приезжающие в Мюнхен, не очень жаловали это заведение. Располагалось оно далеко от центра, походило действительно на американских собратьев и комфорт здесь был соответствующий.

Номера на троих, конечно, не существовало в принципе, поскольку жилье предназначалось для шоферов-дальнобойщиков или семейных парочек, путешествующих на автомобиле в поисках романтических приключений.

Взяли два номера. Миронов поселился отдельно от товарищей. Не потому, что был обижен на их нетактичность, а просто так получилось.

Последний раз покурили на улице, Евгений напомнил о бдительности, затем разошлись спать.

Он ворочался на койке, зачем-то взбивал поролоновую подушку, укутывался в одеяло, но сон не шел. Одолевали мысли. Человеку редко удается посмотреть на себя со стороны. Зеркало – это не то. Но вот если тебя снимают видеокамерой, а ты не подозреваешь об этом, потом, просматривая запись, никак не можешь избавиться от чувства неловкости. И этот увалень, что-то невнятно бормочущий – я? Не может быть! Я не такой! Я энергичный, подтянутый, с орлиным взором и четкими, выверенными движениями! Я еще – о-го-го! Это какая-то подделка, розыгрыш. Человек, похожий на меня.

Актерам хорошо, им не приходится стыдиться за свое поведение на экране, потому что они играют роль. Там не они – настоящие, там они – вымышленные! Пирс Броснан – геройствующий Джеймс Бонд, валящий своих врагов направо и налево, в жизни мягкий, улыбчивый семьянин, очень любящий своих детей и никого никогда не убивший.

Вот и он, чувствовавший себя еще вполне крепким мужчиной, выглядящим не на свой реальный возраст, вдруг словно посмотрел на Евгения Миронова глазами Бориса и Толика. Начали вспоминаться некоторые моменты этой совместной работы. И обнаружилось, что парни оберегают его, не дают идти туда, где наиболее рискованно, выполняют работу сами. Вот попробуй пойми: заботятся они о нем как о бывшем командире и нынешнем соратнике или просто опасаются, что в какой-то момент он может не справиться, подвести их?

Второе предположение было очень горьким. Таким горьким, что у Миронова внезапно разболелась голова, чего не случалось очень давно.

Он попытался подавить боль усилием воли. Раньше, в молодости, это помогало. Но не сейчас.

Ломило в затылке, отдавалось в висках. Давление подскочило, что ли? Придется таблетку поискать, хотя и очень не хочется.

Никаких лекарств в номере, разумеется, не было. Заезжали ведь в аптеку! Правда, по другому поводу. Надо сходить на рецепцию в главный корпус и попросить таблетку аспирина. Или купить этот проклятый аспирин!

Евгений встал, оделся. И, уже выходя, решил прихватить с собой пистолет. На всякий случай.

На улице опустилась темнота. С недалекого автобана доносился шум машин, видно было зарево от света фар, да на площадке перед зданием горел слабый фонарь. Но в целом это была тихая весенняя ночь. Впору с девушкой сидеть где-нибудь в парке на лавочке и любоваться звездами.

Только не до девушек и звезд ему было сейчас. Проклятая голова даже мешала думать, отдаваясь болью при каждом шаге.

Человек на рецепции был сама любезность. Ночь в самом начале, и дремать за стойкой ему еще не хотелось. Уважаемому господину что-то нужно? Ах, таблетку от головной боли? Нет, к сожалению, здесь у него ничего подходящего нет, но если господин подождет, то через минуту он принесет таблетку. И служащий испарился. А Евгений оперся локтями о стойку, массируя пальцами виски.

Внезапно взгляд его остановился на листке бумаги, торчавшем из книги записи постояльцев. Конечно, компьютер тоже присутствовал, но запись от руки в книге – это же традиция, господа! Ее нельзя нарушать!

Так вот, что-то было необычное в этом листке, неправильное. Евгений перегнулся через стойку и потянул за торчащий уголок. Следом полез еще один листик. Но на него пока Миронов внимания не обратил, потому что в руках у него была принтерная распечатка фотографии. А со снимка на него глядел… он сам! В черном обтягивающем комбинезоне, напряженно смотрящий куда-то в сторону.

На следующем листке были запечатлены Оруджев и Монастырев с пистолетами в руках. Без сомнения, это были кадры с камеры скрытого наблюдения в подземелье Центра. Все-таки проглядели они «стража», не все заглушили.

Что там еще было на этих бумажках, Евгений разглядеть не успел, послышались шаги возвращающегося служащего, и он сунул листки обратно в книгу.

Служащий, улыбаясь, вручил ему на маленьком подносике таблетку и стакан воды – запить. Миронов сделал вид, что глотает пилюлю, вернул стакан, поблагодарил и отправился восвояси.

Сразу же за порогом он таблетку выбросил. Не следовало в связи с неожиданно открывшимися обстоятельствами принимать неизвестные медикаменты. Голова сама утихнет, потому что сейчас не до ее капризов.

Неторопливой походкой он дошел до двери номера парней, постучал. Послышался сонный голос Оруджева:

– Кого там черти носят?

Но спросил по-немецки.

– Открывай! – велел Миронов.

Босые ноги прошлепали по полу.

– Командир? Что случилось?

– Да уж случилось… Быстро буди Портоса и одевайтесь. Надо уносить ноги.

Лицо Бориса скривилось:

– Опять?

Но, тем не менее, одетым на пороге он появился буквально через два десятка секунд. За его плечом маячило встревоженное лицо Монастырева. Окинув взглядом пейзаж позади себя и не найдя в нем никаких изменений, Евгений втолкнул Оруджева в комнату, закрыл дверь. Свет зажигать не стал.

– Такое дело, хлопцы…

Он рассказал о своей «находке».

– Я тебе говорил, что тщательнее проверять надо! – двинул Монастырев в плечо Бориса. – А ты – техника, техника!

Оруджев отмахнулся от него.

– Где же мы прокололись, командир?

– Не знаю, я места не разобрал. Но что наши морды на снимках – это точно. Там что-то еще было написано, не успел прочесть, этот немец вернулся.

– Наверное, телефоны по которым звонить нужно, если мы появимся. Если полицию не подключили, то обещание вознаграждения.

– Чего гадать? – возмутился Толик. Ему не понравилась мысль о том, что за его голову назначили деньги. – Пойдем да вытряхнем все из этого фашиста!

– А зачем? Если он позвонил, то дергать надо отсюда со страшной силой. Если не успел – обязательно позвонит! Прикажешь и его в лес везти, к дереву привязывать?

– Хватит спорить! – оборвал их Миронов. – В любом случае драпать надо. Только вот куда?

– Для начала – отсюда! – начал было Оруджев, но замолчал и кинулся к окну.

– Кажется, поздно уже драпать, – философски заметил Портос, доставая пистолет и оттягивая затвор. – Жалко, автомат того придурка не взяли. Очень бы сейчас пригодился!

– Там патронов всего несколько штук оставалось, – рассеяно заметил Борис, вглядываясь в темноту за окном.

– Ну, что видно? – спросил Евгений.

– Подъехали две машины, из них люди вышли и двинулись в главное здание. Отсюда не понять, сколько их вообще и как выглядят. Может, обычные туристы?

– Может быть, конечно. Только не верится мне в такие случайности. Хватаем вещи – и наружу! А то сидим, как в западне. Здесь стенки тонкие, от пуль не защитят.

Они выскочили из номера. К счастью, он был последним в ряду таких же и находился на первом этаже. Нырнули за угол в темноту и затаились. А вдруг не те?

Единственный фонарь скупо освещал площадку перед зданием. Их машина находилась слишком далеко отсюда, чтобы добраться до нее незамеченными. Такие уж тут правила: нельзя ставить транспорт под окнами номеров.

Но автомобиль был просто необходим. И Борис вызвался:

– Я попробую проскользнуть. А вы, если что – прикроете.

– Давай, – разрешил Миронов.

Оруджев бесшумно исчез во мраке. Он должен сделать большую петлю, чтобы выйти к стоянке. Но там светили несколько фонарей и были они ярче, чем этот. К тому же, как успел заметить Евгений, на столбе висела непременная камера слежения. И картинку она передавала скорее всего на рецепцию, дежурному. Борису нужно будет как можно быстрее проскочить открытое пространство, а потом проникнуть в машину, завести ее и подъехать, чтобы забрать товарищей. Если его увидят на экране монитора, план провалится. Ничего, попробуем сделать так, чтобы не увидели…

Миронов нажал кнопку вызова на мобильнике.

– Боря, когда будешь бежать к машине, дай сигнал!

– Хорошо, командир!

Прошло несколько минут и тут они увидели, как из главного корпуса вышли трое и направились в их сторону. Тут же из двух недавно подъехавших автомобилей появились еще два человека. Никаких сомнений, приехали за ними. Вернее, по их душу, потому что, судя по инциденту в лесу, никого живыми брать не собирались.

До бывших номеров группы Миронова ищейкам концерна оставалось метров тридцать, когда в мобильнике раздался щелчок. Оруджев шел на прорыв. Евгений удовлетворенно кивнул, тщательно прицелился и дважды спустил курок. Выстрелов почти не было слышно, но двое из идущих повалились на землю, хватаясь за ноги. Остальные, сообразив, в чем дело, и примерно определив направление, откуда стреляли, упали ничком и открыли беспорядочную пальбу. Миронов укрылся за углом, успев увидеть, как на стоянке мелькнула тень. Борис проскочил незамеченным, потому что и дежурный был отвлечен от экрана стрельбой на улице. В худшем случае он сейчас пытается выглянуть в окно, а в лучшем – вообще забился под стойку и боится нос высунуть.

Теперь дело за Борисом. Наступление вряд ли предвидится. Эти ребята сейчас думают о том, как бы для начала укрыться от пуль, а потом уже что-то предпринимать.

Чтобы поддержать это их стремление, Евгений осторожно выглянул из-за угла, практически невидимый на фоне ночной темноты и опять, прицелившись, выстрелил. Еще один из нападавших закрутился на мелкой щебенке, которой была посыпана площадка, а в ответ прозвучали три жалких выстрела, хотя и более точно направленных, чем первые. Одна из пуль даже ударила в стену здания.

Редкие постояльцы мотеля, как и дежурный, наверняка сейчас слушали звуки перестрелки из-под кроватей, а о том, чтобы выглянуть на улицу, и думать не смели. Голливудские боевики научили. Это хорошо, лишние жертвы никому не нужны.

Стоило Миронову подумать о слишком затянувшейся возне Оруджева с автомобилем, как длинная тень появилась на площадке, превратившись в их старенький «опель». Борис ехал тихо, не включая свет, и ему удалось почти вплотную подобраться к залегшим бандитам. Тут он внезапно надавил на педаль газа, мотор взревел и, ослепляя врагов фарами, машина бросилась на них, как озверевшее чудовище. При этом Оруджев еще и непрерывно давил на клаксон. Это была настоящая психическая атака! Противник кинулся врассыпную. Двое тащили третьего, а первые раненые уползали сами. По автомобилю огня не вели. До того ли им было!

Оруджев развернул машину почти на месте. Щебень полетел в разные стороны, словно пули. Миронов и Монастырев, выскочив из-за угла, нырнули в салон. Евгений тут же развернулся, чтобы стрелять по тому, кто попробует их остановить. Но вслед уносящемуся «опелю» раздался всего один выстрел.

Через минуту они выезжали на шоссе. Тут Борис опять включил фары, которые отключал после атаки, чтобы нельзя было разглядеть номера.

– Все целы? – спросил он.

– Нормально, – заверил Толик. – А вот у них потери есть. Командир палил, как снайпер!

– Догонять нас они вряд ли будут, – сказал Миронов. – Им сейчас не до этого. Из пятерых трое ранены.

– Надо было всех перебить! – зло сказал Оруджев. – Надоели уже эти прятки-перестрелки!

– Черт с ними! Главное – эти гады не дали спокойно поспать. Теперь одно остается: ночевать в машине. Давай, Боря, поищи какой-нибудь съезд в лес. Заберемся поглубже и подремлем до утра. Без комфорта, зато в безопасности.

Так и сделали. Нашли небольшую полянку в стороне от лесной дороги, кое-как расположились в кабине и, несмотря на все переживания минувшего дня, заснули почти что сном младенцев. Уже погружаясь в дрему, Евгений с удивлением обнаружил, что головная боль давно прошла! В горячке перестрелки и бегства он как-то не засек момент, когда в затылке перестало ломить. Вот что значит настоящая работа…

Остаток ночи прошел без приключений. Миронов проснулся первым, стараясь не шуметь, выбрался наружу и ополоснул лицо водой из пластиковой бутылки, найденной на полу салона.

Тем временем пробудились остальные. Утро наступило солнечное, но прохладное. Интересно, что там с привязанными к деревьям? Выбрались или мерзнут сейчас? Сидя на траве столько времени, можно и простудиться.

А вокруг пели птицы, день обещал быть превосходным. Вот только станет ли он таким для них? Ведь сегодня должно все решиться. Причем обязательно. Бегать дальше от преследователей, кружась по Мюнхену и его окрестностям, не имело смысла. Их непременно найдут, потому что концерну необходима информация, украденная из Центра. Поиски похитителей не будут остановлены ни на минуту. Значит, из Баварии нужно исчезнуть. А лучше – вовсе из Германии. Тогда будет надежда остаться в живых. Потому что рано или поздно даже такие специалисты, как они, могут дать промашку, не выстрелить первыми…

Но остается еще хитрый посланец Москвы – Виктор Ильич. Ему тоже необходима информация, имеющаяся у них. И он должен заплатить за нее. Охотно или нет – не важно.

Словно прочитав мысли Евгения, Оруджев спросил:

– Ну что, командир, пора звонить?

Миронов пожал плечами.

– Может, сначала позавтракаем?

– Да не терпится уже! Ясность нужна!

– Ладно, – согласился Евгений, – сейчас будем вносить ясность…

Он достал телефон, набрал номер. Маскироваться теперь не имело смысла. Все равно они скоро уедут с этого места, так что, кому надо, могут засекать.

Представитель Москвы отозвался не сразу, и голос его был тускл и уныл. Кажется, их план не сработал.

Оказалось, наоборот.

– Мы согласны платить. Но есть некоторые условия. Необходимо встретиться.

– Согласен. Давайте так: через два часа там, где увиделись в первый раз. Идет?

– Хорошо. Я приеду.

– Только без фокусов!

– Какие уж там фокусы… – скорбным голосом сказал Виктор Ильич и отключился.

Миронов повернулся к соратникам. В их взглядах читался немой вопрос.

– Спокойно, парни, кажется, все удается.

– Ура! – завопил Портос, но Оруджев тут же заткнул ему рот.

– Чего ты разорался, дубина? Тебе же сказали – кажется! А значит, ничего еще не решено. Надо поработать, понятно?

Портос, обиженный за то, что ему не дали покричать, пробурчал:

– Опять работать? Когда же отдыхать будем? Хочу в Буэнос-Айрес!

– Не капризничай! Скоро увидишь город своей мечты. Потерпи еще чуть-чуть! Командир, как действуем?

Евгений рассказал о предстоящей встрече.

– А вы будете страховать меня, потому что я все же в нем сомневаюсь. Поедем чуть раньше, осмотримся на местности. В прошлый раз вы незаметны были. Сегодня постарайтесь так же. Но позавтракаем до переговоров. На пустой желудок я нервничаю очень.

– Хорошо бы, – поддержал Портос. – Я тоже голодный сам не свой становлюсь. Только это в городе искать надо какую-нибудь закусочную. Рестораны так рано не открываются.


Глава 8

«Толстый баварец» действительно был еще закрыт. Парни отправились подыскивать наблюдательные пункты, а Евгений стал неторопливо прогуливаться перед рестораном. Покушения на свою жизнь сейчас он не боялся. Убить его сам Виктор Ильич не решится, как не решится послать для этого своих людей. Московское руководство тоже прекрасно понимает, что смертью одного или всех членов группы ничего не изменишь. Для того, чтобы применить «сыворотку правды», нужно сначала захватить Миронова или кого-то из его товарищей. Но опять же понятно, что так просто это сделать не удастся. Поэтому им выгоднее купить информацию о концерне, как бы это двусмысленно ни звучало.

Те люди, которыми здесь располагал Москвич, не были способны на серьезную работу. Тем более – против группы Миронова.

Существовал еще один вариант. Команду могли прислать из России. Но об этом даже думать было нелепо. Чтобы устроить такое, нужен повод гораздо серьезнее, чем подноготная какого-то концерна. Когда Миронов еще служил в СОБ, вариант срочной, без предварительной подготовки, засылки спецгруппы в какую-нибудь далекую страну еще иногда работал. Но сейчас? Нет, исключено.

Поэтому Евгений спокойно мерил шагами дорожку, ведущую вокруг «Баварца» и ждал появления Виктора Ильича. Гадать, какие у того возникли проблемы, было бесполезно. Там посмотрим.

Время, остававшееся до назначенного часа, истекло, а московский гость все не появлялся. Автомобиль показался только спустя десять минут. Он остановился на парковочной площадке, дверь открылась и со стороны водителя вылез… Ступин!

Неожиданность и не сказать, чтобы приятная. Но все еще можно было объяснить. К примеру, Москвич посадил Сергея за руль для подстраховки. Убедится, что Миронов не приготовил ловушку, и вылезет сам.

Но время шло, Виктор Ильич не выходил, а Ступин, оглядевшись, неспешно направился в сторону Евгения. Тот сделал навстречу только три шага и остановился, предоставив бывшему сослуживцу инициативу.

Чем ближе подходил Сергей, тем больше Миронов убеждался в том, что тут все нечисто. Похоже, их переиграли. По крайней мере, противники так думают. Ладно, посмотрим, что будет дальше.

Наконец Ступин подошел совсем близко. Евгений еще издали разглядел его. Выражение лица Сергея не предвещали ничего хорошего. Миронов вздохнул и начал первым:

– Ну, выкладывай, что у нас не так?

Ступин тяжело вздохнул.

– Все не так, Женя…

И тут же, предупреждая следующий вопрос, поспешил добавить:

– Только я тут ни при чем! Меня просто послали сказать, что ты проиграл и лучше сдаться сейчас, иначе последствия будут очень тяжелыми. Вот!

Он полез в карман и увидев, как напрягся Миронов, опять зачастил:

– Нет у меня оружия! Здесь только телефон! Велено тебе его передать!

Достал «раскладушку», которая тут же издала мелодичную трель, протянул ее.

– Вот, ответь…

Евгений нажал кнопку.

– Слушаю!

Звонил не Виктор Ильич. Голос был ему незнаком. Уверенный, сильный. Говорили по-русски.

– Господин Миронов?

– Слушаю.

– Сопротивление бесполезно. Ваши друзья у нас в руках. Поэтому сейчас осторожно достаньте оружие и положите на землю. Потом я скажу, что делать дальше.

– Почему я должен вам верить? И, кстати, вы не представились.

Евгений говорил совершенно спокойно и одновременно чувствовал – звонивший не врет. Каким-то образом Борис и Толик попали в плен. Но к кому?

В трубке раздалось шуршание, потом голос Оруджева произнес:

– Не толкайтесь, суки! Командир, это правда. Нас повязали. Портос до сих пор в отключке. Их тут многовато, мы не справились.

Потом заговорил незнакомец:

– Убедились? Евгений Викторович, не надо эксцессов. Если сдадитесь добровольно, вашей жизни ничто не будет угрожать. Повторяю: осторожно достаньте оружие и положите на землю. Не принуждайте нас к крайним мерам!

– Вы по-прежнему не представились, – повторил Миронов.

– Моя фамилия вам ничего не скажет. Могу только сообщить, что я из того ведомства, где вы служили раньше.

Итак, самое бредовое предположение оправдалось. Москва послала группу для их захвата. А может быть, и уничтожения. Черт побери, почему им так важна информация, добытая Мироновым и его товарищами? Сам он просмотрел полученные файлы лишь мельком и ничего особенного там не увидел. Надо было вчитаться. Или наоборот: меньше знаешь – крепче спишь? Но кто поверит, что он практически не знает, о чем там идет речь?

Как бы там ни было, а начинать сейчас круговерть с перестрелкой и попыткой вырваться из окружения не имело смысла. Он не знал, сколько вокруг стрелков, где они расположились и как поведут себя, если он попробует. Скорее всего раздастся команда «Огонь!», и одна-единственная пуля оборвет его жизнь. Хорошо, пусть пока будет так, как они сказали.

Миронов осторожно, двумя пальцами достал пистолет, поднял его над головой, демонстрируя невидимым наблюдателям, потом наклонился и положил оружие на щебенку.

– Отлично! – прокомментировал голос в телефоне. – А теперь отдайте телефон тому, кто рядом с вами, руки за спину и пусть он сделает то, что ему приказано.

На запястьях защелкнулся металл наручников.

– Пойдем, – сказал Ступин. – Я правда ни в чем не виноват. Меня эти ребята отправили под пистолетом. Дали телефон, наручники и велели сказать то, что я сказал.

– Да, Серега, что-то ты совсем самостоятельность потерял, – усмехнулся Евгений, шагая к лесу, куда его направлял Ступин.

– А что я могу? – плачущим голосом сказал тот. – Деньги из меня почти все вытянули, оружием угрожают да еще сказали, что вывезут в Россию, если буду выпендриваться. Или сдадут в концерн.

– Ну, этого ты не бойся, живым они тебя не отдадут – слишком много знаешь. А вот на родину вывезти могут. По этой же причине.

– Успокоил, называется! – вознегодовал Ступин.

– А я тебе что – нянька? Сам уже взрослый мальчик, должен понимать, чем такие игры заканчиваются!

– Зато ты хорошо понял! Вон, в наручниках шагаешь! И что теперь делать?

– Тебя, дурака, пожалел. Помочь ведь хотел…

– Помог, блин…

Евгений усмехнулся.

– Ну, извини. Раз на раз не приходится. Ты им только про свой мешочек, закопанный в Анголе, не рассказывай.

– Какой мешочек? Шлепнут вместе с вами, и все!

– Может, и не шлепнут…

На самом деле Евгений считал, что как раз очень даже могут шлепнуть. Узнают, где спрятаны диски с информацией о концерне, а потом или инъекцию сделают, или просто пулю в затылок пустят. Такие вещи и раньше случались, в бытность его сотрудником СОБ, а теперь, при нынешней легкости нравов и цене жизни… Да запросто!

Конечно, так просто он сдаваться не собирался. Побороться стоило. Но как уж получится.

У кромки леса их встретил человек в камуфляже и шапочке-маске на голове. Он держал стволом вверх автомат неизвестной Миронову конструкции. Да, Евгений Викторович, поотстали вы. И то сказать, в последнее время с автоматами почти не приходилось дела иметь. А следить за новинками военной техники как-то времени не было.

Встречавший повел стволом, указывая направление. Еще шагов тридцать, и они оказались на небольшой полянке. В центре ее сидели спина к спине Монастырев с Оруджевым, причем Портос явно был без сознания, и Борису стоило заметных усилий удерживать товарища в вертикальном положении.

По периметру поляны расположились еще пятеро вооруженных человек в камуфляже и Виктор Ильич собственной персоной. Был посланец Москвы отнюдь не весел, как вроде бы полагалось ему, а имел вид печальный и даже где-то скорбный. С чего бы это?

Евгения, предварительно обыскав, усадили на землю, спиной прислонив к соратникам. Борис осклабился:

– Тоже взяли, командир?

Миронов ничего не ответил. Он внимательно рассматривал людей, переигравших его группу. Спецназовцы, но не очень обычные, раз их послали на операцию за границу. Неужели какой-то особый рейс организовали? Обычным самолетом снаряжение и оружие провезти сейчас затруднительно, а у Виктора Ильича вряд ли в загашниках такое количество имелось. Во что же они ухитрились вляпаться, если им такое внимание оказывают?

Москвич присел на корточки перед Евгением.

– Ну что, Евгений Викторович, сразу все скажете? Или понадобятся спецсредства?

– Да вы просто утюг горячий попробуйте, – посоветовал Миронов. – Или паяльник. Самые верные стимулы к разговору.

Виктор Ильич криво усмехнулся.

– Партизана на допросе в гестапо желаете разыгрывать? Вы же взрослый человек, должны понимать, что проиграли. Так бросайте карты на стол и не валяйте дурака!

– Кто вам сказал, что мы проиграли? Вы что, уже получили необходимое? Так смею вас заверить, что и дальше не получите. Мои люди не знают, где информация находится, а со мной можете делать, что хотите. Все равно ничего не получите.

– И буду делать, не сомневайтесь. Утюга у меня нет, паяльника тоже, да и розетки поблизости не наблюдается. Но помните, я вам жидкость одну давал? Убедились в ее эффективности? А теперь попробуете на себе. Так что не сомневайтесь, все я получу! Но, на всякий случай, для наглядности!

И он ударил Миронова по лицу. Не сильно, откуда у таких людей сила? Хлестко, а главное – оскорбительно. Это поняли даже вооруженные люди, до сих пор молча наблюдавшие за происходящим.

– Э! – пробасил один из них. – Руки не надо распускать!

При звуках его голоса Виктор Ильич непроизвольно дернулся и как-то сразу сник. Вот почему у него был такой мрачный вид, когда Евгения привели на поляну. Видимо, прибывшие из Москвы «вторым эшелоном» не очень церемонились с «первым». Оно и понятно, дело практически завалил, требовал каких-то денег, вынудил посылать специалистов. А это может быть чревато.

Миронов снес удар молча, не стоило поддаваться эмоциям и терять лицо, но на счету у Виктора Ильича появилась еще одна отметка. И серьезная. Такие поступки прощать не стоит.

– Ну, не будем терять время! – с деланным оживлением сказал московский гость. В руках у него появился тот самый флакончик с «лосьоном для бритья» и шприц. Средство для ведения допросов Евгений сунул Монастыреву в его безразмерную сумку. Не таскать же в кармане стеклянную бутылочку. И Виктор Ильич ее там обнаружил. Вот радости было, наверное!

Куртку с него снимать не стали. Просто расстегнули ворот рубашки и обнажили плечо. Да и кожу перед уколом не продезинфицировали, вогнали дозу просто так. Миронов не сказал ничего по этому поводу. Ему предстоял сеанс, нужно было сосредоточиться и тщательно кое-что вспомнить.

Виктор Ильич убрал шприц в карман, глянул на часы и закурил. Ждать ему нужно было около пятнадцати минут. Охранники в камуфле стояли неподвижно. Они сделали свое дело и происходящее на поляне их не касалось. Достойные ребята пришли на смену. Завалить Портоса немногие были способны. И ведь, судя по всему, не применяли какие-то парализаторы, брали голыми руками. Ну да, вон какие здоровенные парни! Если втроем-вчетвером навалились, то могли справиться. Да чего там – «могли». Справились ведь! Толик все еще в отключке.

Евгений пошевелил плечами.

– Портос, ты живой?

В ответ раздалось мычание. Монастырев приходил в себя. Лишь бы не буянил пока. Для этого будет еще время.

– Боря, придержи его, когда очухается. Он ведь наручники рвать станет. А эти дурындасы еще пальбу откроют.

– Хорошо, командир, – отозвался Оруджев. – Как ты?

– Терпимо. Только не вмешивайтесь, когда допрашивать будут. Я сам все решу.

Он еще раз осмотрел поляну. Ничего не изменилось. Охрана стоит, Москвич докуривает вторую сигарету. Ну что, пора? Наверное.

Он закрыл глаза и свесил голову на грудь. Как пелось в одной известной опере: «Начнем, пожалуй!»

Виктор Ильич присел перед ним на корточки, потрогал за щеку, пальцем раздвинул веки.

– Миронов, вы меня слышите?

– Слышу, – вяло отозвался Евгений.

– Хорошо слышите?

– Хорошо…

– Вы помните, кто я такой?

– Помню…

– Кто?

– Виктор Ильич, приехал из Москвы…

– Зачем я приехал?

– Нужна информация о фирме Ганса Вартера…

– Что я вам поручил?

– Достать информацию о фирме Ганса Вартера…

– Вы ее достали?

– Достали…

– И где эта информация?

– Не скажу…

– Почему не скажете?

– Нам нужны деньги…

– Скажите, где информация и получите деньги! Много денег!

– Много?

На лице Евгения появилась идиотская улыбка.

– Очень много! Где информация?

– На Фридрихштрассе есть кафе. Там, в туалете, за бачком коробка с дисками…

– Очень хорошо! На дисках информация?

– Да, на дисках…

– Командир, что ты делаешь?! – не выдержал Оруджев.

Миронов никак не прореагировал. Сейчас он слышал лишь Виктора Ильича.

Но тот уже спросил обо всем, что ему было необходимо. Поднялся, подошел к одному из охранников, видимо, старшему в группе.

– Дайте мне человека, я съезжу за дисками.

– А с этими что?

– Пусть пока посидят здесь. Вдруг что-то не так? Может быть, он соврал.

– Под этим уколом не врут…

– Ладно, вернусь – тогда и решим.

– Опасно здесь оставаться, могут пройти люди.

– Вы командир, вы и решайте, как сделать так, чтобы вас не заметили!

Главный только пожал плечами, поманил ближайшего бойца. Тот подбежал, вытянулся.

– Поедешь с этим, проконтролируешь. Да переодеться не забудь, а то так и попрешься!

Виктор Ильич, сопровождаемый вооруженной охраной, скрылся в кустах.

– Вольно! – скомандовал старший. – Можно курить. Но не расслабляться.

Сам же присел на траву, прислонился спиной к дереву, положил автомат на колени.

«Да уж, – заметил про себя Евгений, незаметно наблюдая за окружающими через опущенные ресницы, – все-таки не наша подготовка. Портоса завалить сумели, а дисциплинка хромает».

Он все еще сидел, опустив подбородок на грудь и, казалось, спал. Действие препарата еще не должно было кончиться, поэтому никаких признаков жизни подавать не следовало. Один раз шепотом его позвал Борис, но Миронов не ответил. Успеют наговориться, тем более – противник рядом.

Наконец он решил, что пора бы и прийти в себя. Прошлый раз они просто влили в допрашиваемого стакан водки, кое-что внушили, тем и ограничились. А вот как без водки в себя приходят? Наверное, жажда мучит.

Евгений замычал, задвигался, поднял голову. Его мутный взгляд остановился на старшем, который с явным любопытством ждал продолжения. Он что, никогда действия этого препарата не видел? Тогда почему с такой уверенностью заявлял, что под его действием не лгут?

– Как ощущение, Евгений Викторович? – спросил старший, и Миронов мог поклясться, что в его голосе прозвучало сочувствие.

Он разомкнул пересохшие губы.

– Вода есть?

Повелительный жест, и тут же подскочивший боец, открыв флягу, дал ему напиться.

– Мне тоже! – раздался вдруг голос пришедшего наконец в себя Монастырева.

Боец кинул вопросительный взгляд на командира, тот кивнул, и фляга перекочевала к губам Портоса. Таким же манером напоили и Оруджева.

– Жить стало лучше, жить стало веселее! – вполголоса прокомментировал событие Борис.

Дальше стало еще лучше и веселее. Старший группы подсел ближе, достал пачку сигарет, предложил Миронову:

– Будете?

Евгений кивнул и сигарета (между прочим, крепкая французская «Житан») оказалась у него во рту. Щелкнула зажигалка.

– Евгений Викторович, – не унимался старший. – Давно хотел вас спросить, да все случая не представлялось. – Это вы Савимби завалили?

Проходил такой эпизод в жизни Миронова, но та операция была сверхсекретной, к тому же международной. Еще американцы участвовали и португальцы. Хотя завершать все пришлось одним представителям России. И что, теперь об этих секретах болтают все, кому не лень? Пор-р-рядочки!

– Мы знакомы? – ответил он вопросом на вопрос.

Старший покачал головой.

– Практически – нет. Я вас в Управлении пару раз видел. Да рассказывали о вашей группе много. На примере ваших операций у нас занятия проходили.

– Лестно, – усмехнулся Евгений. – И вас же отправляют нас брать.

– Служба, – развел руками старший. – Нам тоже не нравится, но от приказа никуда не денешься. Этот таракан поначалу принялся на нас орать, но мы его быстро на место поставили. Пусть теперь рапорты строчит.

И, как бы между прочим, спросил:

– А что это вам вкололи?

– Ты же слышал: средство какое-то специальное, чтобы язык развязать. Я название не помню.

– Средство? – усмехнулся старший. – Колол я его, знаю как действует… Не очень убедительно вы сыграли, Евгений Викторович! То есть для меня. А этот (пренебрежительный жест в сторону кустов, где скрылся Виктор Ильич) решил, что вы и взаправду раскололись. Он ведь вашим пузырьком пользовался. Что это было?

Евгений внимательно посмотрел на собеседника. Но что можно было увидеть, если лицо того скрывала маска, оставляя открытыми только рот и глаза?

– Ну… раствор глюкозы. Совершенно безобидное средство, стимулирует работу мозга, – наконец решился он.

– И что, дисков там нет?

– Почему? Лежат. Другое дело – что на них записано? Мы ведь настоящих сведений не добыли, так, какую-то ерунду. Ничего не поделаешь, уж что получилось. Зато героиновую фабрику уничтожили. Не зря, значит, сходили.

– Но ведь он проверит, что там!

Сейчас и Миронов развел бы руками, но они были в наручниках.

– А что я могу сделать? Чем богаты…

– Весело получается, – задумчиво протянул старший. – Теперь остается дождаться, пока он вернется. И тогда уж не знаю, что будет. Он ведь формально руководитель операции. Как скажет, так нам и придется сделать.

Миронов понял, что ребята приказ выполнят. А приказ в этой ситуации может быть только один: ликвидировать строптивую троицу. Заодно и Ступина. Кстати, а этот аферист где? Евгений не видел Сергея с момента, когда его привели на поляну. Неужели убрали? Да нет, он им еще может быть полезен. Хотя бы для того, чтобы разобраться в записях на дисках, которые в этот момент Виктор Ильич должен доставать в сортире той забегаловки на Фридрихштрассе, где на Миронова бросался наркоман с ножом. Тогда и пришла Евгению в голову мысль спрятать диски в убогом месте, где вряд ли кто-то полезет смотреть, а не лежит ли что-нибудь за треснувшим бачком?

У Москвича должен быть с собой ноутбук, чтобы на скорую руку просмотреть содержимое дисков. Ну и много он там поймет? Лучше бы, наверное, понял, потому что это дает выигрыш во времени. Надо же ему выбить из Миронова настоящие диски! А если не разберется, сочтет информацию подлинной, может прямо оттуда позвонить и отдать приказ на ликвидацию. Он и про ненужную информацию рассказал, потому что старший мог тут же позвонить Виктору Ильичу и сообщить о напрасности туалетных поисков.

Необходимо было еще хотя бы полчаса, потому что свои наручники он уже расстегнул и передал импровизированный ключ Оруджеву. Как раз когда тот вскрикнул: «Командир, что ты делаешь?!» И там работа шла. Но из этого положения, когда окружен вооруженными спецами, много не навоюешь даже с раскованными руками. Надо ждать подходящего момента. Если получат команду, все равно не будут на этой солнечной полянке убивать, не подходит она для такого дела.

Эстетствуешь, братец, сказал он себе. Это ты не стал бы здесь убивать. А у этих парней совсем иное за душой. Другое поколение, другие нравы. На их операциях учат! Да Миронов и его люди всегда старались пролить как можно меньше крови и убивали только по крайней необходимости. Про этот нюанс, пожалуй, преподаватель не рассказывает.

У старшего в кармане зажужжал телефон. Кажется, оправдывались самые худшие предположения. Наверняка звонил Виктор Ильич, чтобы отдать приказ об уничтожении тройки Миронова.

Старший отошел к краю поляны, поднес аппаратик к уху, послушал, мрачно косясь на сидевших людей, что-то коротко ответил и спрятал трубку. Вот все и решилось.

– Не разобрался таракан в ваших дисках, – сообщил спецназовец. – Сообщил, что все в порядке и вас можно отпускать гулять.

Помолчал и добавил:

– До ближайшей кучи валежника.

– А почему валежника? – не удержался от вопроса Оруджев. С момента получения отмычки он заметно повеселел.

– А чтобы незаметно было, – любезно объяснил старший. Затем он снова знаком подозвал двух своих подчиненных и, указав на пленников, сделал недвусмысленный жест, проведя пальцем по горлу. Те кивнули и стали помогать троице подняться с земли.

– Прощайте, Евгений Викторович, – сказал старший. – Очень жаль, что у нас была такая короткая встреча. Ни о чем не успел вас расспросить. Теперь уже не свидимся.

И вдруг произнес вполголоса совсем странную фразу:

– Вы не очень сильно бейте.

Тесной группкой пленники пошли к зарослям, но Миронов обернулся и сказал напоследок:

– А Савимби, как сообщали средства массовой информации, убили соратники в случайной перестрелке.

Старший кивнул в ответ, и губы его, видимые в прорези маски, расплылись в улыбке.

Идти было неудобно: приходилось держать руки за спиной, и пальцами прихватывать наручники, чтобы не упали раньше времени. Евгений не знал, успели его товарищи расстегнуть свои «железки» или нет, но надеялся на их сноровку. Проволочка была спрятана у него в обшлаге куртки. Нет, ему не приходилось в последние годы незаметно снимать с себя наручники, но проволочка неизменно присутствовала. Привычка, что с ней поделаешь?

Вот и пригодилась железка. Теперь отойти подальше и не сплоховать. Как сказал старший? «Не очень сильно бейте»? Видно будет, только Портоса нужно придержать. Ему ведь обидно…

Ай да старший! И приказ исполнит, и совесть не замарает. Он послал бойцов ликвидировать Миронова и его людей. Ну, а то, что тем удалось бежать – не его вина. Эти люди ведь кто? Профессионалы высшего класса! Их только внезапно, исподтишка можно уложить. Да и то успех не гарантирован на все сто процентов.

Так что виноват, товарищ командир, готов понести наказание. Соответствующее.

Через полчаса они уже были на окраине города. Старичок «опель», припрятанный в лесу и не обнаруженный московской группой, верно унес их от, казалось бы, неминуемой смерти.

По дороге Миронову многое пришлось объяснять соратникам. И про то, что он вылил «сыворотку правды», а в пузырек залил раствор глюкозы, купленный в аптеке. И про спрятанную в рукаве проволочку. И про то, что старший группы, захватившей их, раскусил трюк Евгения с «неконтролируемой болтовней», а также заметил «работу» над наручниками. И про то, что он их практически отпустил на свободу вопреки воле Виктора Ильича.

А также про то, что диски в туалете Москвич забрал, что называется, «левые». Настоящие, ценные, хранятся совсем в другом месте. Но теперь нужно решать, что же с ними делать. И найти этого Виктора Ильича, наказать его и выпытать (может быть, в прямом смысле), почему вокруг этого концерна и сведений о его руководителях Москва поднимает такую возню, что не скупится даже на спецрейс и посылку группы хорошо подготовленных бойцов? Что такого в этих материалах? Хотя сам Москвич может об этом не знать. Ведь не разобрался же он с содержимым подсунутых ему дисков.

А еще у них на хвосте в любую минуту могли объявиться ищейки концерна. Эти уж точно не отпустят.

И решать все надо быстро, очень быстро.

– Бедняга Ралли Томас, эстонский наемник, – вдруг сказал Оруджев.

– Чего это ты о нем вспомнил? – поразился Монастырев.

– Да так. Сообразил, что если за нами гоняются, значит, разобрались, какие файлы похищены, и теперь неизвестно, жив ли Ралли или его уже в асфальт закаталли.

– Юморист! – фыркнул Монастырев. – Мне вот другое интересно. Командир, откуда ты знал, что тебя из нашего пузырька колоть будут, и подготовился к этому?

– Ну, во-первых, не могло у Москвича быть с собой литра этой гадости. Да и не нужна она ему была, по большому счету. Взял на всякий случай, когда ехал в командировку и нам ее отдал всю. Во-вторых, никогда нельзя быть уверенным в том, что твой план сработает полностью. Всегда может случиться какой-нибудь прокол. Как говорится: «Надейся на лучшее, но готовься к худшему!» Ну и в-третьих – просто интуиция и опыт. Все понятно? А теперь хватит расслабляться! Думайте, где нам этого гадского Ильича прищучить?

– Да как где? – удивился Портос, ощупывая затылок, куда его приложили московские спецназовцы. – Наверняка в отеле, где он и остановился! Только это быстро надо, пока домой не улетел!

– В каком еще отеле? – ошарашенно спросил Миронов. – Вы откуда это знаете?

– Да проследили мы за ним после одной из ваших встреч. На всякий случай. Только доложить забыли. Ты уж прости нас, командир!

– Какой я вам командир? – грустно сказал Евгений. – Разве у таких раздолбаев может быть командир? У анархистов по определению не может быть командира! У них только вожаки, как в стае. Или в стаде… Колитесь, какой отель?

– Поехали, покажем! – оживились «раздолбаи».


Глава 9

Отель был не очень роскошным. Но все же получше того кемпинга, в котором Миронов провел одну ночь (вторую не дала головная боль), а его товарищи – половину ночи (вторую не дали бандиты). Назывался отель «Паласт», то есть «Дворец», но на настоящий дворец не походил. Да, старинное здание, но скорее всего принадлежало оно раньше не принцу или герцогу, а какому-нибудь богатому пивовару или суконщику.

Нельзя было не отметить, что содержался дом в отменном порядке. И если тянул отель звезды на три, то только по причине удаленности от центра и скромности размеров. Но и здесь номера стоили недешево. Хорошие командировочные платят нынче в Москве. Или это Виктор Ильич Ступина раскрутил на номер в приличном месте? С него станется!

Теперь вставал вопрос: как узнать, в номере ли сейчас господин из России? Вот ведь незадача: даже фамилия его неизвестна, все по имени-отчеству обращались. Подойти к портье и поинтересоваться этак небрежно: а не здесь ли остановился их самый близкий друг, приехавший на днях из бывшего Советского Союза? И если да, то в каком же это номере? Он говорил, но как-то подзабылось, ранний склероз, знаете ли. Глупее ничего не придумаешь! Любой портье, если он не полный идиот, вежливо, но твердо пошлет их подальше и будет, несомненно, прав.

Да и знай они фамилию этого человека, кто поручится, что здесь он записался именно под ней, да еще и отрекомендовался российским гражданином? Никакой гарантии.

И что прикажете делать? Они сидели в «опеле» чуть наискосок от входа в отель и ломали головы. Но ничего путного не придумывалось.

Однако Миронов на то и был командиром (хотя, конечно, бывшим) группы, чтобы ему в голову приходили самые лучшие идеи.

– Так, – сказал он, – а Ступин-Стайниц у нас на что? Он ведь этого Москвича лучше нас должен знать. Мог с ним и в номере встречаться. Вот сейчас мы его, паразита, и вызвоним!

Телефоны у них при обыске не отобрали. Проверили только на предмет оружия, а по карманам не шарили. Таким образом у Евгения остался даже его «хитрый» портсигар с двумя еще не израсходованными дротиками. Не совсем, выходит, они безоружными были.

– Сергей? Хватит по нам причитать, можно подумать, ты не знал, что мы сбежали!.. Ну, вот и хорошо. С тобой там рядом никого нет?.. Еще лучше! Хочешь получить настоящие диски с информацией, которая тебя защитит лучше бронежилета? Тогда подъезжай сейчас же к отелю «Паласт»! Знаешь, где такой?.. Я сказал – немедленно! Жду тебя через пятнадцать минут!

Миронов отключил телефон и оглядел своих товарищей. Приключения последних дней все же отразились на них. Исчезла та вальяжность, что наблюдалась в день их первой встречи, зато появился какой-то азартный блеск в глазах. Такое, вспомнил он, бывало во время операций где-нибудь в Колумбии, Уругвае или той же Анголе. Это был хороший знак.

– Ну что, парни? Последний рывок?

– А последний ли? – простодушно спросил Толик. – Ведь ничего не изменилось. Все за нами охотятся.

– Изменилось, изменилось, – успокоил его Евгений. – Московские хлопцы нас уже не караулят. Остались одни местные. Мы их здорово проредили за эти дни. Сомневаюсь, чтобы у них осталось много стоящих бойцов. Трое, четверо, от силы пятеро. Но ведь это для нас так – плюнуть и растереть! Я прав? И деньги мы все равно с этого Ильича выдоим! Вам ведь все еще хочется в Аргентину?

– Хочется, – сознался Монастырев. – И сейчас даже больше, чем раньше. Очень уж тут суетно и шумно становится.

– Значит, дождемся Ступина и, если он нас не заложил, а Москвич еще не уехал, то предстоит серьезный разговор. Готовы?

– Готовы, командир, готовы! – за двоих ответил Оруджев. – Лишь бы все срослось!

Сергею выдавать их не было никакого смысла. Ему и впрямь нужны были диски с компроматом на руководство концерна. Получив их, он действительно мог не бояться за свою жизнь. Просто сольет информацию в нужные места, и боссам станет не до какой-то мелкой пешки. Свои задницы нужно будет спасать. А он тем временем спрячется где-нибудь и отсидится. Москва ведь тоже отстать должна.

Только вот с деньгами у него напряг будет. Виктор Ильич, судя по всему, выдоил Ступина изрядно. Так, интересно! Значит, сумма, которая предназначалась Миронову сотоварищи за диски, в лапах у Москвича? Есть о чем с ним дополнительно поговорить.

Если до этой минуты Евгений и опасался того, что их противник воспользуется спецрейсом и улетит в Москву вместе с группой, то теперь он был уверен: Виктор Ильич здесь, и один. Ему совсем не нужны свидетели при вкладе (или переводе) денег Ступина на его личный счет. Так что группу он отправил, может быть, даже с «левыми» дисками, а сам задержался, чтобы провернуть свое дельце. Ну, где там Серега?

Бывший господин Стайниц появился не через пятнадцать минут, а несколько позже. Но выглядел он спешившим и запыхавшимся. Миронов приспустил стекло и призывно махнул рукой: садись в машину!

– Где диски? – первым делом потребовал Ступин, оказавшись в салоне.

– Э, стоп, не так быстро! – придержал его Миронов. – Думаешь, сразу и отдадим? Нас за эти круглые хреновины совсем недавно чуть навечно в лесу не оставили! И ты хочешь их просто получить? Не выйдет! Сначала поработать немного надо!

– И тебе – работать! – сокрушенно сказал Сергей. – Сначала эти суки из меня кровь пили, теперь ты. Ну что вам всем надо? Когда я от вас избавлюсь? Застрелиться, что ли?

Он чуть не плакал. Только что его больше расстроило: потеря денег или опять скрытые в тумане диски?

– Спокойно, Серега, спокойно! – положил ему руку на плечо Евгений. – Сейчас ты нам кое-что расскажешь, а потом и компромат свой получишь. Там ведь и о тебе файлы есть…

Ступин содрогнулся. Но, справившись с собой, спросил:

– Что ты хочешь знать?

– Для начала: ты встречался с этим Виктором Ильичем в отеле? Да, кстати, как его фамилия?

– Коленкин его фамилия. И был я у него в номере пару раз. Он в этом вот отеле останавливался, в «Паласте». И сейчас, наверное, там сидит. Мы с ним договаривались в двенадцать часов встретиться, как только он группу проводит. А сейчас одиннадцать двадцать.

– Зачем встречаетесь?

– Как зачем? Деньги со счета на счет переводить! Без этого, он сказал, никакой для меня свободы не будет. Скотина такая!

– Успокойся, будет тебе свобода! Если нам поможешь еще немного, обещаю – уйдешь и с дисками, и без претензий со стороны этого… Коленкина.

– И с деньгами? – оживился Ступин.

– Ну… по ситуации. Что для тебя важнее?

Сергей опять сник.

– В каком он номере?

– Восьмой, на втором этаже…

Евгений оглядел фасад гостиницы. Шторы в окнах на втором этаже были задернуты. Черт его знает, может, Москвич еще не подъехал с аэродрома. Придется подождать полудня. Ладно, сейчас проверим.

– Борис, сходи туда и так, невзначай, спроси, появлялся ли уже постоялец из восьмого номера? Если да, то дай нам сигнал. А если нет, скажи, что подождешь его на улице, и уходи.

– Понял, – кивнул Оруджев, вылезая из автомобиля.

– Только прошу тебя, – сказал вслед Миронов, – безо всякой самодеятельности!

Через пять минут посланец вышел из дверей, неторопливо разминая сигарету. Значит, Коленкин еще не пришел. Тем лучше, не нужно ломиться в этот «Дворец», на подходе можно перехватить.

Он посмотрел на Ступина. Да, не только его товарищи изменились за последние дни. И если Толик с Борисом напрягались, как сжимаемая пружина, готовая в любой момент распрямиться и ударить, то Сергей, наоборот, увял, сник и совершенно не походил на того, хотя и находящегося в бегах, но все еще ловкого и уверенного в себе дельца. А с тем, каким он был, когда они улетали несколько лет назад на арендованном самолете из Анголы, и вовсе не было никакого сравнения!

– Что, Серега, укатали сивку крутые горки?

Ступин сокрушенно покрутил головой.

– И не говори! До того все достало – слов нет! Слушай, ты правда мне диски отдашь?

– Как бог свят! Нам бы только с твоим Коленкиным по душам переговорить. Он, гаденыш, много задолжал! Вот пусть и расплачивается по полной программе!

– Почему это – мой? – вдруг обиделся Ступин. – Такой же мой, как и ваш!

– Ну, на тебя он на первого вышел? Вот, по праву первородства!

– А я – на тебя! Моя ведь идея была тебя из Москвы сюда зазвать?

– Вот уж за что я тебе спасибо не скажу! На хрена бы мне были нужны такие приключения! Теперь бегаю, как заяц, и не знаю, с какой стороны пуля прилетит.

– Как заяц! – хмыкнул Сергей. – Да от такого зайца все волки прячутся! Как вы от московских избавились?

Вот об этом Миронову совсем не хотелось распространяться. Командир московской группы еще огребет на родине за то, что упустил разудалую троицу. Ничего, благое дело всегда сторицей окупается.

– Просто надавали по головам, вот и все. Ты лучше скажи, сколько с тебя Коленкин требует?

Ступин помялся, но назвал сумму вдвое превышавшую ту, которую с Москвича запросил Евгений. Вот же гадюка жадная!

– Ты пойми, это практически вся моя наличность! – втолковывал ему Сергей. – На хрена мне потом свобода, если я с голой задницей останусь? Да и будет ли эта свобода? Вывезут в Россию и станут там наизнанку выворачивать: что да как?

– Не боись, не будет он тебя никуда вывозить. Группа-то улетела! А в одиночку ему не справиться. Коленкин денег твоих хочет, причем так, чтобы в Москве об этом не узнали. Слушай, а половина твоего капитала, если останется на счетах, тебя устроит?

Ступин задумался.

– Ну, это еще куда ни шло. Можно что-то новое замутить.

– Например, в Анголу смотаться за алмазами, – подколол Евгений.

– Может, и туда…

Сергей явно прикидывал, как ему распорядится тем, что он не отдаст.

– Хватит и половины. Только чтобы честно!

– Не беспокойся, ты не в церкви, тебя не обманут!

Ильфа и Петрова Ступин читал, поэтому сейчас неуверенно хихикнул. Хорошее настроение потихоньку к нему возвращалось.

– Так что, ему все равно деньги отдавать придется?

– Посмотрим на его поведение.

Внимательно наблюдавший за улицей Портос оживился:

– Идет!

Виктор Ильич действительно шел пешком. Командировочные экономил, что ли? Был он задумчив и сосредоточен. Готовился, видимо, к предстоящей финансовой операции.

Дальнейшее произошло буквально за полминуты, и было очень просто сделано. Оруджев завел двигатель, рванул «опель» с места и, когда машина поравнялась с Коленкиным, резко затормозил. Толик, открыв дверь, толкнул ошарашенного человека внутрь салона, запрыгнул сам, и автомобиль понесся по улице. Москвич оказался зажат между Ступиным и Монастыревым. Портос для верности приобнял пленника и слегка сдавил. Виктор Ильич только пискнул.

Миронов повернулся к нему.

– Ну что, поговорим откровенно?

Узнав похитителей, Коленкин спал с лица. Видимо, командир московской группы не доложил ему о бегстве троицы, и он был уверен, что тела Евгения и его людей лежат в лесу под грудой валежника.

Сопротивляться Виктор Ильич не пытался, хотя, увидев Ступина, хотел было оживиться, но, натолкнувшись на его ненавидящий взгляд, сник. Он понимал, что находится в руках не просто противников, а врагов, и теперь лихорадочно обдумывал пути спасения. Их было немного.

Борис тем временем вел машину к окраинам. В Мюнхене подходящего места для допроса не было, поэтому оставался старый добрый лес, куда они благополучно и приехали. Устраиваться на выбранной полянке надолго Миронов не собирался. Полчаса, ну час от силы. Надо только подробно допросить этого гада.

К сожалению, «сыворотки правды» у них больше не было. Как ни старайся перехитрить судьбу, ты все равно не узнаешь, что же она задумала в действительности. Это к тому, что он сумел предугадать коллизию с хитрой жидкостью и заменил ее раствором глюкозы. Но первоначальное содержимое пузырька, которое сейчас очень бы пригодилось, было безвозвратно утеряно. Таким образом, рассчитывать можно было только на эффект неожиданности и понимание Коленкиным того, что от смерти его отделяет лишь спасительная ниточка правды. Не применять же к нему настоящих пыток! Хотя в практике Миронова, ну… да… было когда-то что-то подобное… Ладно, господа, все это «дела давно минувших дней», сейчас не об этом!

Москвича выволокли из машины, покопавшись в багажнике, нашли кусок веревки и привязали захваченного к дереву. Это становилось у них настоящей привычкой. Монастырев, Оруджев и Ступин расположились на траве, собравшись наблюдать за допросом.

– Ну что, Витя? – подошел к пленнику Евгений. Надоело ему именовать подонка по отчеству, хватит одного имени. – Надеюсь, ты понимаешь, в какой оказался заднице?

Коленкин молчал, часто моргая.

– Ты нас сдал самым банальным образом, – начал объяснять ситуацию Миронов. – Мало того, что предал, так и пристрелить нас велел. Мы ведь с тобой играли по-честному. Добыли информацию, рискуя при этом жизнями, между прочим. Принесли ее тебе. Ты только заплати! Нет, жадность обуяла! Пусть лучше государство раскошелится, пришлет группу спецрейсом. Все бесплатно и достанется. А ты тем временем чужие денежки прикарманишь. И будешь, как говорят сейчас, в шоколаде. Только не вышло по-твоему. Теперь ты не в шоколаде, а в дерьме!

Он перевел дыхание, неспешно закурил, давая допрашиваемому время, чтобы осознать свое положение.

– Я тебе еще одну интересную новость сообщу, – продолжал Миронов. – Ты диски с группой в Москву отправил? Спешу обрадовать: там полная туфта, ничего не значащие файлики. То, что тебе и твоим шефам нужно было, – у нас. Ничего ты не получил, дырку от бублика! Представляешь, как взовьется начальство, когда заглянет в содержимое дисков? А нас-то уже в живых нет! По твоему, разумеется, докладу. И все? Выходит, зря самолет сюда летал, зря группу посылали? Выходит, так… Кому теперь ответ держать? Как – кому? Коленкину, разумеется! Да так отвечать, как он никогда еще в жизни не отвечал!

Евгений опять прервался на пару минут.

– Только не будет опальный Коленкин ни за что отвечать! Потому что станет он мертвым Коленкиным! Знаешь, говорят: «Я не злопамятный, но злой и память у меня хорошая!» Это про меня. Да и как не быть злым, если тебя за твои опасные труды вдруг шлепнуть хотят? Да еще перед этим по морде бьют. И только потому, что какой-то прыщ денег чужих возжелал! Так что не обессудь, опальный Коленкин!

Евгений достал портсигар и демонстративно, на глазах у Москвича, сдвинул планку на торце. Предмет этот, видимо, хорошо был Виктору Ильичу известен. Он задергался и наконец обрел дар речи. Дротики ведь бывают не только с парализующим составом. Иногда в них и яды заряжают.

– Это не я приказал вас убить! – завопил он. – Это из Москвы приказали!

Миронов поморщился от его крика. Ничего страшного, пусть вопит. Даже если кто-то и услышит, полиция сюда не скоро доберется.

– Врешь, Витя, – улыбка его была зловещей. – Меня обмануть трудно. Бывает, обманываюсь. Слишком уж людям верю. Но сейчас не тот случай. Ведь правда?

Москвич дрожал всем телом. Он понял, что ложь его не удалась, ему не верят. А значит, все кончено. Надо говорить правду.

– Да, не приказывали, – уже гораздо тише сказал он.

– И деньги выделили?

– Да…

– Где же они?

– Я их разделил с командиром группы…

– Группу-то зачем прислали?

– Они деньги привезли и должны были проследить, чтобы все без обмана. Я их переориентировал.

– Вот что значит рыночная экономика! – восхитился Евгений. – Людей в расход пускают, а их денежки – себе в карман. Как же ты потом оправдываться собирался, придурок? Ведь всплыло бы когда-нибудь все! Да что когда-нибудь?! Как только диски просмотрят – всплывет!

– Я был уверен, что диски – настоящие, – теперь уже почти прошептал Коленкин. На глазах его показались слезы.

– Вот если бы ты по-честному с нами играл, тогда бы и получил настоящие. А то – колоть меня вздумал, доктор Менгеле хренов! Приключений захотелось? Чтобы все по-настоящему: пытки, допросы? А потом этак небрежно: «Убрать!» Мы тебя пытать не будем и приказывать у нас некому. Сами и грохнем! Знаешь эту штуку?

Он еще раз продемонстрировал портсигар.

– Вот из нее и получишь, что причитается!

Коленкин поднял глаза.

– Я все расскажу! Только не убивайте…

Так, клиент созрел.

– Расскажешь, куда денешься! – убежденно сказал Евгений. – А потом мы посмотрим, оставлять тебя в живых или… Кто тебя послал?

– Мое начальство. Генералы Сизарев и Гундин.

– Почему у них такое пристальное внимание к концерну?

– Это не у них. Друзья попросили заняться. А друзья как раз долю имеют в прибылях концерна.

– Фамилии друзей?

– Я только одну знаю. Сиротинский, у него алмазы и рекламный бизнес.

Миронов, краем глаза следивший за Ступиным, заметил, как тот дернулся, услышав фамилию. Ага, Сережа, далеко не все ты мне рассказывал…

– Зачем Сиротинскому и другим нужна была эта информация?

– Я не все понял из разговоров, но, кажется, они хотели весь концерн к рукам прибрать.

– Ну и послали бы своих людей!

– Генералы вас расхваливали. Говорили, что никто лучше эту работу не сделает.

– Лестно, конечно, – усмехнулся Евгений. – Только я так и не понял, почему вот он, – кивок в сторону Ступина, – оказался в этом деле замешан?

Ничего, Серега, сейчас мы и о тебе узнаем кое-что. Вот, Портос уже напрягся, если этот бросится, его быстро скрутят.

– Так до того, как он стал что-то делать, чтобы вас вызвать, никакого плана не было. Они просто решили воспользоваться ситуацией. Думаю, давно хотели, но не решались. А тут такой случай…

Не совсем врал, значит, Ступин.

– Хорошо, с этим ясно. Теперь следующее. Где половина денег, которая у тебя осталась?

Коленкин помедлил и пришлось еще немного покрутить портсигар в пальцах.

– В чемодане.

– А чемодан где?

– На вокзале, в камере хранения. Ключ у меня в кармане.

– Уже хорошо. Значит, ты собирался эти деньги на свой счет положить? Зачем у него требовал еще?

Опять кивок в сторону Ступина.

– А чего он жирует, ворюга? Мне тоже хочется!

Сергея как взрывом подбросило. Хорошо, Портос был начеку, успел схватить его и прижать к земле. Но тот вырывался изо всех сил и орал:

– Это я ворюга? Да я тебя!.. Ты, сука, меня шантажировал! «На родину отвезу! Там компетентные органы разберутся!» Я эти деньги заработал! А ты их отобрать хотел!

Хм, заработал он… Вор у вора дубинку украл.

– Толик, да успокой ты его! Мешает, – понаблюдав с минуту за истерикой Ступина, сказал Евгений и вновь обернулся к Коленкину.

– Счет, наверное, себе в банке уже завел?

– Да, из командировочных.

– Ну, придется ему пока таким и оставаться. До следующей командировки. Где, говоришь, у тебя ключик? Ага, вот он.

Миронов повернулся к товарищам.

– Какие будут предложения?

– Да грохнуть его, собаку, – спокойно сказал Оруджев. – Я как представлю ту кучу валежника, под которой мы должны были лежать, так мороз по коже.

– Не возражаю, – кивнул Монастырев, все еще продолжавший удерживать рвущегося Ступина.

– Слышал мнение товарищей? – повернулся к Коленкину Миронов. – Не хотят они, чтобы ты жил дальше. Сильно ты их обидел. И меня тоже.

– Но я же все честно рассказал! – взвыл Москвич.

– Ну, насколько честно – это только тебе да Богу известно. Время покажет. Лично я считаю, что тебя можно будет отпустить. Даже больше того. Я могу дать тебе диски с настоящей информацией, чтобы ты перед начальством оправдался. Оно ведь рвать и метать будет. А тут ты явишься: получите! Как это обставишь – твое дело. Но если про командира группы хоть слово плохое скажешь – пеняй на себя! Жить тебе после этого останется – только до сортира дойти и веревку намыленную привязать! Понял? Из-под земли достану! И запомни вот эти минуты на всю жизнь! Честным нужно быть с людьми и не рвать чужие глотки из-за денег!

Коленкин молча закивал. Слезы теперь текли по его щекам ручейками. Он почувствовал, что может остаться в живых.

– Ну, командир, из тебя прямо баптистский проповедник может получиться! – восхищенно сказал Портос, когда они шли к машине. Коленкин остался привязанным к дереву, для гарантии, что не побежит сразу делать какие-нибудь глупости. Диски с компроматом ему сунули в карман. Ни в какое особенное место Миронов их не прятал. Так и лежали обе копии в машине, за обивкой одного из кресел. А с Виктором Ильичем ничего страшного не случится. Пару часов подергается и сможет развязаться.

– Чего это – баптистский? – ворчливо сказал Евгений. – Я и на обычного, православного попа потяну. Грехи вам отпускать.

– А себе? – попробовал уесть его Борис.

– Себе-то зачем? Я, по определению, безгрешен. Вот и сейчас святое дело совершу. Серега! Иди-ка сюда!

А когда Ступин, уныло тащившийся сзади, подошел, поинтересовался:

– Помнишь, мы с тобой о половине договаривались? Сейчас поедем делиться. Тут я тебе диски и вручу.

– А зачем они мне, – тоскливо сказал Ступин, – если ты их этому уроду отдал?

– Ты что, не понял? – поразился Миронов. – Те диски – его дело. Он их начальству привезет, благодарность получит. Начальство передаст шайке бизнесменов. Пусть пользуются на здоровье! А ты тем временем свои копии отдашь, куда собирался. Получится, что тебя трогать никто не будет больше, потому что шухер начнется, и у этих аферистов ничего не получится по той же причине. А мы в стороне остаемся. Дошло?

– Дошло! – заулыбался Сергей. – Ладно, хрен с ней, с половиной. Поехали!


Глава 10

Спустя четыре часа они втроем сидели в полупустом в это время дня зале дорогого ресторана и, дожидаясь, пока принесут заказ, разговаривали на отвлеченные темы. Ступин унесся по своим делам.

– Первый раз в жизни чувствую себя богатым! – с какой-то глуповатой улыбкой говорил Монастырев, поправляя галстук. Евгений после посещения вокзала и банка заставил бывших подчиненных переодеться в приличные костюмы. Да и сам решил, что хватит ходить каким-то туристом.

Часть наличности из чемодана они забрали на текущие расходы, остальное, в том числе и полученное от Ступина, положили на открытые для каждого счета. Миронов хотел было свою долю разделить между товарищами, но те сильно воспротивились.

– Ничего особенного! – возражал Оруджев. – Зато теперь понимаешь, что богатые – такие же люди, как и все остальные. Только их в дорогие бутики пускают, а простой народ – нет. И вся разница!

– Ну почему? – возражал Евгений. – Богатые могут себе позволить бутылочку-другую хорошего вина. Вот как мы, например.

– Командир! – уже не в первый раз ныл Борис. – Может, ну его, это шампанское? Закажем водочки, причем нашей, «Московской»! А?

– Нет уж! – тоже в который раз говорил Миронов. – Праздновать, так праздновать. Не надо превращать торжество в обычную пьянку! Да, так что у вас с Аргентиной? Когда думаете ехать?

Соратники замялись. Потом Толик сказал:

– Ну, мы все же думаем туда слетать. Посмотрим как да что. Мы ведь про Буэнос-Айрес только в книжках, туристических проспектах читали да по телевизору видели. И еще фильм такой был старый. «Пусть говорят» назывался. Там еще какой-то певец в Аргентину приезжал и брата искал. Как его звали, а, Борь?

– Рафаэль, кажется. Или Леонардо. В общем, великий художник.

– Вот этот художник-певец в фильме по Буэнос-Айресу шляется. Нам очень понравилось. Теперь собираемся своими глазами посмотреть. А там видно будет: уезжать насовсем, не уезжать…

– Ну, хозяин – барин. Вы птицы вольные.

– А ты что же, командир?

– Меня супруга заждалась, – со вздохом сказал Евгений. – Да и я, честно признаться, тоже по ней соскучился. Так что завтра утром поеду.

Появился официант, стал неслышно расставлять тарелки. Монастырев плотоядно облизнулся и потер ладони. Сейчас он повеселится!

Евгений поднял от стола взгляд и… Не то чтобы обмер, с нервами у него все было в порядке. Но некоторый шок испытал.

Потому что в зал ресторана в этот момент входил не кто иной, как Симонов Алексей Васильевич собственной персоной! Да не один, а под руку с прелестной блондинкой, по возрасту годящейся ему если не во внучки, то в очень молодые дочки. Вот уж кого Миронов меньше всего ожидал увидеть здесь, в центре Мюнхена!

Да этого просто быть не могло! Симонов должен сейчас сидеть в деревне, возиться с пасекой и даже не думать о каком-то Мюнхене! Или уж, на самый крайний случай, быть в Москве, поскольку его туда пригласили для консультаций, и о Мюнхене действительно думать. Но только думать! А не разгуливать по баварской столице в отлично сшитом костюме и с милой девушкой! Бред какой-то!

Или не бред? Наоборот, самая гнусная реальность, какую только можно себе представить? Не зря ведь Евгению отчего-то казалось, что не все еще закончилось, нет хеппи-энда у этой истории, а отданные диски и полученные деньги совсем не выглядят жирной точкой в конце занимательного повествования. Ох, как это все надоело!..

Но портить ребятам праздника он не стал, тем более что после его упоминания об Аргентине они оживились и теперь обсуждали, что нужно посмотреть в этой стране и на что делать упор в планировании возможной будущей жизни там. Миронов продолжал с легкой улыбкой слушать их разговор, а сам краем глаза следил за вошедшей парой. Метрдотель проводил Симонова и его спутницу к столу, усадил, раскланялся. Официант принес две папки с меню. Пришел солидный господин в ресторан пообедать, привел молодую женщину, возможно, родственницу, а может, и любовницу. Сейчас это не редкость. Что в этом странного?

Ничего, если не считать того, что господин этот являлся бывшим русским разведчиком, прожившим нелегально много лет в Германии, а сейчас считавшимся ушедшим на покой и затерявшимся в глубине России. Появился он в этом ресторане совсем не случайно, но с какой-то тайной целью. И эта цель наверняка, на сто процентов касается Евгения и его товарищей!

Ну и что Миронов должен был делать в этой ситуации? Встать, подойти к Симонову и напрямик спросить: «Какого черта вы тут делаете, Алексей Васильевич? По мою душу прибыли?» Да это и так ясно, чего спрашивать?

Нет, нужно было дождаться момента, когда представится возможность перекинуться несколькими словами и потом уже действовать сообразно обстоятельствам. А пока отдать должное местной кухне и ни в коем случае не дать понять ребятам, что здесь происходит что-то неправильное.

Вот этим он и занялся. Пробовал принесенные блюда, шутил, чокался, отпивал ледяное шампанское под тост: «За нашу удачу!» Толик своим бокалом с соком чокаться не захотел, сказал, что это не по правилам, но на выпивающих товарищей смотрел без зависти. Он давно уже был равнодушен к спиртному.

А потом Миронов решил взять ситуацию в свои руки. Сказал парням, что отлучится на минутку, встал и отправился в туалет. Так сказать, носик попудрить. Ну а где еще двое мужчин могут приватно поговорить в хорошем ресторане? Не на крыльцо же выходить, разминая сигаретку!

В туалетной комнате было пусто. Только одинокий господин мыл руки, на вошедшего не обратил ни малейшего внимания и тут же удалился. Евгений в задумчивости прошелся мимо зеркал, оглядел помещение. Все чисто, все сверкает, цветы по стенам, запах приятный. Как и должно быть.

Он не ошибся в своих предположениях. Через короткое время открылась дверь и вошел Симонов. С минуту они стояли, глядя друг другу в глаза. Потом неожиданный гость Мюнхена сказал:

– Ну что, Женька, опять твою спину прикрывать надо?

Миронов невесело усмехнулся.

– Скорее задницу, Алексей Васильевич, судя по тому, что вы здесь. Что стряслось?

– Да уж стряслось. Как думаешь, если мы здесь закурим, шум не поднимется?

Евгений критически осмотрел потолок и стены. Кроме обычных детекторов дыма ничего особенного не наблюдалось. А такие детекторы на табачный дым не реагируют.

– Разве что скрытые видеокамеры есть. Но это вряд ли.

– Вот и покурим. Обсудить надо кое-что. Твои ребята не всполошатся?

– Минут пять у нас есть.

– Пока хватит, – сказал Симонов. – Поделись сигаретой.

Миронов поднес и зажигалку.

– Влипли вы, парни, хорошо влипли. Ты думал, компромат передашь, и все? Думал, отстанут и местные, и московские? Фиг там! Ты этому, как его, Коленкину сдал то, что удалось достать?

Евгений молча кивнул.

– А копии? Я же тебя знаю, обязательно копии сделал.

– Копию, – поправил Миронов. – Ее я Ступину отдал. Ему тоже надо чем-то прикрываться.

– Значит, себе ничего не оставил?

Взгляд Симонова был пронзительно испытующ.

– Ничего. Что за вопросы такие, Алексей Васильевич?

– Правильные вопросы! И правильно ты сделал, что припрятывать этот компромат не стал. По крайней мере, совесть чиста будет, если что…

– Если что? Хватит загадками говорить!

– Если тебя прихватят и спрашивать начнут.

Слово «спрашивать» Симонов произнес с такой интонацией, что сразу стало ясно, как будут спрашивать.

– Да кому прихватывать?! – возмутился Евгений. – Московская группа улетела, а местных мы пощипали как следует, они теперь не скоро оправятся!

– А как насчет не местных? – вкрадчиво спросил Симонов. – С ними как? Готов встретиться?

– Какие еще не местные? – спросил Миронов, ощущая, как по спине побежал холодок.

– Ты что думал, – все так же вкрадчиво продолжал Симонов, – начистил ряшки паре-тройке непрофессионалов, и все, в дамках? Так не бывает, родной!

– Почему – паре-тройке? – возразил Евгений. – Их гораздо больше было! И не такие уж дилетанты! Из автоматов и гранатометов садили – будь здоров!

– Это каждая шавка сумеет, только покажи, куда нажимать. Тебе ли, Женька, этого ни знать? Сейчас с цепи спустили настоящих волкодавов. И Москва под крыло брать вас не собирается. Не нужны вы стали, ясно?

– Стоп, стоп! А вы тогда почему здесь, если от нас все отвернулись?

Симонов хмыкнул как-то странно, вроде бы даже растерянно.

– Почему, почему… По собственной инициативе! Тебя, дурака, жалко стало! Дай, думаю, помогу! Да и косточки свои заодно разомну. Надоело на пасеке сидеть, словно старый дед.

Вот уж в такой альтруизм бывшего разведчика, этого прожженного циника, Евгений не мог поверить. Как же, жалко ему стало молодого дурака! Да и не мог он Миронова держать за дурака, потому что знал, на что тот способен. Было нечто другое, заставившее этого человека сорваться с места и лететь хоть не за тридевять земель, но достаточно далеко. Для того, чтобы ввязаться в какие-то сомнительные дела? Причем наверняка рискуя при этом жизнью? Ну, ну…

Но ведь бессмысленно сейчас брать его за душу и, слегка потрясывая, выпытывать причину появления здесь. Это придется выяснять потом, постепенно. А сейчас можно и нужно принять его помощь, потому что Симонов попусту не суетится. И если он сказал, что существует серьезная опасность, то так оно и есть.

– Хорошо, Алексей Васильевич, – согласился Евгений. – Вступление я понял. Давайте конкретику.

– Конкретики пока не будет, времени нет. Позже подробно поговорим. Сейчас спрошу только одно: ты ведь не считал, что «Ганс Вартер и Ко» – головное, так сказать, предприятие?

Миронов отрицательно потряс головой.

– Вот и правильно, что не считал. Теперь за вас взялись те, кто стоит на самом верху. А это очень и очень серьезно. Московские боссы, когда узнали, тут же навалили полные штаны и открестились от вас. Дескать, ведать не ведаем, кто эти люди и почему они по каким-то секретным местам шустрят. Поймаете – делайте с ними, что хотите! Когда я об этом услышал, тут же подорвался и полетел к вам. Плохи дела, убегать надо и прятаться. Чем скорее, тем лучше. Уяснил?

– Да куда же бежать? – возмутился Евгений. – Если все настолько хреново, как вы описываете, то и не убежишь никуда, везде догонят! Значит, бежать не следует, а наоборот, нужно выходить навстречу и постараться их опередить!

Симонов неожиданно рассмеялся, громко и заразительно. Глядя на него, хохочущего, улыбнулся и Миронов. Какого, в самом деле, черта! Он с ребятами не хуже профессионалы, чем какие-то там наемники. В прошлом не раз подобным «спецам» носы утирали. Нужно будет – еще утрем!

– Вот этим ты мне, Женька, и нравишься! – отсмеявшись, сказал Симонов. – Своими оптимизмом и напором. Правильно, нечего ожидать удара, нужно бить первым! А там посмотрим, кто кого!

Но тут веселье закончилось и начался настоящий кинобоевик. Потому что, внезапно прервав свои слова, Алексей Васильевич резко дернул Евгения за рукав, уводя в сторону, так что тому показалось, что нитки затрещали, выхватил откуда-то из-под пиджака пистолет с коротким стволом и дважды выстрелил в направление входной двери. Выстрелы прозвучали тихо, как щелчки открываемого замка дамской сумочки. Но пули, попавшие в человека, который только поднимал свое оружие, были совсем не маленького калибра, потому что проделали в его белой форменной куртке реальные отверстия. Материя вокруг них мгновенно стала красной.

Бросив Миронова, Симонов подскочил к оседающему на пол официанту (а киллер был одет именно так) и, подхватив его, быстро поволок к кабинкам. Евгений, сообразив, что от него требуется, распахнул дверцу. Через секунду тело оказалось сидящим на унитазе. В ароматизированном воздухе таял запах пороховой гари.

Симонов опять подскочил к входной двери, осторожно выглянул наружу. Повернул к Миронову лицо с заострившимися чертами.

– Слава богу, пока только один. И на наш уровень он явно не рассчитывал, потому что иначе стал бы стрелять не раздумывая и в тебя, и в меня. Я в их планы не входил. Так что, с тебя бутылка коньяка. И молись, чтобы долг не вырос больше ящика… А теперь так. В зал ты не возвращаешься. Я твоим ребятам передам все, что нужно. А ты сейчас направляешься к черному ходу и линяешь. Встречаемся сегодня, через два часа, ну, скажем, в Английском саду. Знаешь, где это? Отлично. И парни туда же подойдут. Как, доверяешь им?

– Как себе.

– Отлично. Там и поговорим.

Опять улыбка его стала грустной.

– Видишь, не удалось нам первый ход сделать. Но зато одну фигуру мы выиграли. Что тоже неплохо. Не дрейфь, прорвемся! Теперь я с тобой!

– Да я не дрейфлю, – только и смог сказать Евгений.

Следуя указаниям Симонова, он, выйдя из туалета, свернул налево, прошел узким коридорчиком, спустился по короткой лестнице, толкнул незапертую дверь и оказался на задворках ресторана. Хитрый лис Алексей Васильевич, видимо, бывал здесь, иначе откуда бы ему знать расположение местных помещений?

А снаружи погода резко изменилась, словно под стать ситуации. Небо затянули тучи, моросил мелкий дождик. Задняя часть дорогого ресторана разительно отличалась от парадного входа. Обшарпанные, прокопченные стены красного кирпича, мусорные баки, полные каких-то пищевых отходов, грязный асфальт. А в углу двора группка африканцев, сидя на корточках, что-то жарила на небольшом костерке. И это благополучная Бавария? Окружающая действительность больше походила на какой-нибудь Гарлем, как его показывают в фильмах о продажных американских полицейских.

Евгений внимательно прислушался к своим ощущениям. И понял, что произошедшее только что нисколько его не потрясло и даже не удивило. То ли он теперь постоянно ждал какой-нибудь пакости от жизни и нервничал, когда пакостей не случалось, то ли просто находился в боевом режиме и переключиться на повседневность еще не успел. В любом случае эта готовность встретить неожиданный удар могла только радовать и была гарантией того, что он в ближайшее время все же увидит жену. Сам при этом будучи живым и здоровым.

Стоя в дверях, Миронов внимательно рассмотрел негров, которые на него внимания не обратили вовсе. Потом, стараясь не запачкать новенькие туфли, прошел к выходу со двора и выглянул из ворот.

Вот тут уже опять был настоящий Мюнхен, цветастый, сытый и довольный собой. И дождик, сыпавшийся с неба не казался серым и угнетающим. Обычный весенний дождь. Того и гляди, в грозу перерастет.

Оглядевшись по сторонам, Евгений втянул голову в плечи и мелкой трусцой побежал по улице в поисках укрытия. Пока только от дождя, поскольку зонтика с собой не было.


Глава 11

К тому времени, когда нужно было идти на встречу, дождь давно прекратился. Миронов осмотрел себя. Дорогой костюм не подвел, выглядел все таким же шикарным. Пожалуй, он в этом облачении будет сильно выделяться среди праздношатающейся публики в Английском саду…

Уяснив это, Евгений отыскал большой магазин готовой одежды и купил неброскую курточку, бейсболку с надписью «Я люблю Мюнхен!» и большие темные очки. Посмотрелся в зеркало на выходе и решил, что такой маскировки пока будет достаточно. Не усы же клеить с бородой? Да и где их взять?

Что именно сказал Симонов Борису и Толику – неизвестно. Но и они пришли на встречу, переодевшись в повседневное. Впрочем, фальшивые усы и бороды тоже не наклеили.

Соратники узнали Миронова первыми.

– Командир! – возмущенно сказал Монастырев. – Что за дела? Подходит к столику какой-то крендель и почти шепотом сообщает, что ты сделал ноги из ресторана, а нам тоже надо расплачиваться по-быстрому и валить оттуда! Причем постоянно оглядываясь! И сюда велел приходить, чтобы с тобой повидаться. Мы так не договаривались! Ты же твердил, что все закончилось!

– Парни, – сказал Евгений, усаживаясь на скамью и жестом приглашая их присесть тоже. – Кажется, я поторопился. Ничего еще не кончилось. И сейчас войнуха будет покруче. Там, в ресторане, в меня какой-то придурок уже стрелять пытался. А тот крендель, который к вам подходил, между прочим, с нами в Анголе был. Помните, когда лабораторию уничтожали?

Лабораторию они, конечно, помнили, но Алексея Васильевича – нет. Такая уж у него была особенность – не запоминаться.

– Ну и кто он такой? – скептически поджал губы Оруджев. – Гонец с плохими вестями? Так в древние времена таким гонцам головы рубили!

– Он – наша палочка-выручалочка. Если удастся выпутаться из этой истории, то только с его помощью! А насчет плохих вестей – сейчас узнаем от него самого. Вон он идет…

К ним действительно приближался Симонов. На этот раз без очаровательной блондинки и совсем не в парадном облачении. Почти такая же, как у Евгения, курточка, джинсы, крепкие ботинки. Боевой наряд действующего агента. Интересно, что у него за ствол был там, в ресторане? Такого оружия Миронову видеть еще не приходилось. Надо будет при случае спросить.

– Ну что? – сказал подойдя Симонов. – Бойцы вспоминают минувшие дни? Не расслабляйтесь, схватки еще предстоят. Хотя, на мой вкус, лучше бы обойтись без этого.

– Алексей Васильевич! – Евгений встал со скамейки, чтобы не напрягать голос. Слишком много вокруг ушей. – Мы что, прямо здесь будем разговаривать?

– Зачем же? – картинно удивился Симонов. – Разве этот палисадник – подходящее место для беседы четырех бравых мужиков? Здесь и выпить-то негде! Вы на колесах? Тогда поехали! Я еще не успел транспортом обзавестись.

И они направились к выходу. Монастырев с Оруджевым тащились сзади в самом мрачном расположении духа.

По счастью, соратники не успели вернуть «опель» хозяевам. А может, и не собирались этого делать. Симонов критически осмотрел их старого «боевого коня», но неудовольствия не выразил.

Руководствуясь его указаниями, компания приехала в какой-то район Мюнхена. Частные дома с живыми изгородями, только изредка попадаются здания в несколько этажей. Все дышит респектабельностью. Судя по взглядам, которые товарищи кидали по сторонам, здесь они были впервые.

Но вполне уютная пивная нашлась и тут. Совсем не такая большая, как «Хофбройхаус», всего с десятком столов и почти пустая. В углу почему-то стоял музыкальный автомат, который менял пластинки сам, хотя никто монеток в него не кидал и мелодии не выбирал. А песни были местные, баварские.

– Вот здесь и поговорить можно, – Симонов с удовлетворением окинул небольшой зал взглядом. Велел рассаживаться, а сам отправился к стойке – делать заказ.

К удивлению всех, вернулся он, держа в одной руке три кружки с пивом, а в другой – бокал с лимонадом. И бокал поставил именно перед Монастыревым. Значит, знал, что Портос спиртное не пьет. Досье бывшей группы Миронова просматривал, что ли?

– Ребята, – сказал он, усевшись и сделав добрый глоток, – не надо на меня смотреть волками. Ваш бывший командир подтвердит, что зла я вам не желаю, а стремлюсь только помочь выпутаться из неприятнейшей ситуации, в которую вы попали.

Оруджев хотел что-то сказать, но бывший разведчик сделать этого ему не дал.

– Предваряя все ваши расспросы, несколько слов. Кто вы и что из себя представляете, я знаю отлично. Обо мне же подробности не обязательны. Достаточно того, что меня хорошо знает Евгений. Мы с ним работали несколько раз, и он подтвердит, что на меня можно положиться. Кроме того, опыта у меня больше, чем у вас всех вместе взятых. Но! В командиры я не рвусь, достаточно будет, если станете прислушиваться к моим рекомендациям. И иногда позволите прикрывать ваши спины. А теперь послушайте, как выглядят наши дела на сегодняшний день.

Борис и Толик, поначалу смотревшие на чужака действительно недружелюбно, постепенно, пока он рассказывал, начали оттаивать и то и дело рвались задавать дополнительные вопросы. Но Миронов их одергивал, чтобы пока не мешали.

Ситуация и впрямь сложилась нехорошая. Фирма «Ганс Вартер и Ко» входила в большой международный концерн, который кроме обычной производственно-торговой работы занимался и криминальной деятельностью. Размах этой деятельности был просто грандиозен. И, соответственно, защищена она была тоже на самом серьезном уровне. Троица Миронова по наводке Ступина лишь ущипнула концерн, пробравшись в Центр, устроив там пожар и похитив компрометирующие данные на некоторых, не самых важных, руководителей этой организации. И верхушка ее могла бы посмотреть на это происшествие сквозь пальцы. Ну, послали бы парочку специалистов по зачистке, чтобы убрать наглецов, да заодно, может быть, сместили скомпрометированных боссов. Но, как показало расследование, в массив похищенных документов случайно затесалось несколько файлов, содержание которых никак не могло быть предано огласке. Этого, конечно, никто спустить не мог и не собирался. Выяснили, что местные руководители пытались погасить разгорающийся пожар своими силами, но не преуспели в этом. Личности похитителей установили, связались со своими людьми в Москве и получили от них карт-бланш на ликвидацию проходимцев, посмевших запустить руку в информационный карман концерна. Но поскольку проходимцы были с большим боевым прошлым и кое-что умели, теперь уже не парочка киллеров выехала в Мюнхен, а целая группа профессиональных убийц, которой дано задание стереть не только троицу, но и всех, причастных к этому делу. Включая и руководство местного филиала. Впрочем, сам Ганс Вартер в живых останется, поскольку является подставной фигурой, ничего не знающей о двойном дне фирмы его имени. А вот его заместитель, Уве Кречмар, уже благополучно почил в бозе, скончавшись в своей постели от инфаркта. Что лишний раз доказывает: эти люди шутить не любят, да и не умеют. Кстати, сегодняшний инцидент в туалете ресторана тоже показателен в этом смысле.

Вот так, под негромкую веселую музычку, доносящуюся из угла зала, за кружками хорошего баварского пива, друзья постепенно узнавали о том, что им вынесен приговор и отменить его никто не может. Сроки исполнения зависят от хладнокровия палачей и ловкости приговоренных.

– То есть, – спросил Миронов, когда Симонов наконец прервал свой монолог и припал к кружке, – нам приходит окончательный капут?

– Именно так, Женька! Именно так! – ответил Алексей Васильевич и окинул взглядом стол. – Кто еще пиво будет? Как хотите, а я себе возьму.

И ушел к стойке.

– Командир, это что, правда все? – растерянно спросил Монастырев.

– Кажется, да, – задумчиво ответил Евгений, разглядывая свою, почти полную кружку. Не хотелось сейчас пива. Он бы лучше водки выпил для просветления мозгов.

Нет, Симонов точно обладал даром телепатии, потому что на этот раз вернулся с подносом, на котором кроме его кружки стояли еще три стограммовые рюмки с прозрачной жидкостью.

– Здесь, вообще-то, не подают, – сообщил он. – Но меня уважили. Что, парни, вздрогнем? Давненько я не выпивал в хорошей компании!

– Потенциальных покойников! – мрачно добавил Оруджев и, не чокаясь, перелил содержимое рюмки в рот. Хватанул ртом воздух, выпучил глаза и схватился за свою кружку.

– Ну я ведь не досказал еще! – укорил его Симонов. – Там же чистый спирт! Для того, чтобы его пить, надо хотя бы морально подготовиться!

Борис что-то пробурчал, не отрываясь от кружки.

– Ну, Женька, давай тогда мы сами! Чтобы все хорошо было!

Они разом выдохнули и опрокинули рюмки. Занюхали какими-то сухариками, тоже оказавшимися на подносе. Продышавшись, Миронов спросил:

– Разве теперь может быть хорошо?

– Не расстраивай меня! – замахал на него руками Симонов. – Только сегодня тебя хвалил за оптимизм, а ты такие вопросы задаешь! Не только может, но и должно! Или мы не бойцы невидимого фронта? Поверь, у меня в жизни ситуации еще хуже этой были! Но ведь живой, как видишь… Прорвемся! Только постоянно нужно ушки на макушке держать и на каждый шорох нажимать на курок.

– Так ведь и невинные могут пострадать, – заметил Евгений.

– Невинный шуршать не будет! – авторитетно заявил старый боец. – Ладно, это все лирика. Давайте думать, что теперь делать. Ты как, в порядке? – это к Оруджеву.

Борис кивнул и со стуком поставил пустую кружку.

– Отлично. Теперь еще раз все послушайте меня. Думал я над тем, чтобы, не вступая в сражение, отступить и укрыться где-нибудь. Но потом решил, что этот вариант нам не подходит. Во-первых, против нас работают псы, которые ни за что не отстанут, а будут преследовать хоть до края Земли. Можете мне поверить, я с ними уже сталкивался. Ну, не с этими конкретно, но с их коллегами. И пока всех не успокоил, самому мне покоя не было. А во-вторых, мы что, себя на помойке нашли, чтобы бегать и прятаться, как беспородные шавки? Мы – лучшие в мире бойцы! И это – не похвальба. Тоже можете поверить, потому что знаю с кем сравниваю.

Он замолчал, обвел присутствующих за столом взглядом. И улыбнулся.

– Ну что, вдохновил я вас? Как комиссар перед боем! А теперь к делу. Для начала – оружие. Что у нас есть?

Вопрос был риторическим. То есть ответа не требовал. Все стреляющее, что у них имелось, отобрали люди из московской группы. Портсигар Миронова – не в счет.

– Здорово! – сказал Симонов. – А достать можете?

Монастырев в задумчивости поднял глаза к потолку. Потом спросил:

– Что именно нужно и когда?

– Все, что возможно и сейчас! – отрезал Симонов. – Кроме танков, разумеется. Хотя хороший танк никогда не помешает. А конкретно – что можно найти?

Понизив голоса, стали уточнять. Оруджев, еще не совсем пришедший в себя после неожиданной алкогольной «атаки», в разговоре пока не участвовал, а Евгений смотрел на Симонова и тихо удивлялся. Если дела действительно так плохи, как говорит Алексей Васильевич, то каким образом этот человек ухитряется балагурить? Тут надо вооружаться до зубов и садиться в глухую оборону, а он раскатывает по пивным, да еще спиртиком балуется! Вот сейчас войдут серьезные мужчины с автоматами, дадут несколько очередей и все веселье мигом закончится. Двигаться надо, выход искать!

Стоп, сказал он себе. Не пори горячку! Видишь, время идет, но никто не входит, из автоматов не палит. И вообще, Симонов знает, что делает. Он ведь и свою голову подставляет наравне с нашими! Значит, все правильно.

Алексей Васильевич тем временем говорил:

– То есть можно сейчас заехать и взять? Отлично! На дорогу нам хватит. Вдруг что-то случится. А дальше – моя забота будет.

– Стоп! – сказал Евгений. – Какая еще дорога?

– Отсюда дорога, отсюда! – повернулся к нему Симонов. – Ты что, собираешься с противником воевать на его территории? Выходит, плохо тебя, Женька, учили! Такой козырь им в руки! Нет уж, мы не в поддавки играем. Сейчас поднимаемся на крыло и дуем отсюда куда подальше. А точнее – в Эрфурт. В Тюрингии у меня все схвачено. И оружие найдется, и люди. Что мы забыли в этом занюханном Мюнхене? Только хоть чуть стволов взять, а то с моей пукалкой много не навоюешь. Ну, готовы?

Это был настолько неожиданный поворот, что Миронов даже растерялся. И действительно, почему бы ни покинуть этот город? Что их здесь держит? Разве что связи Толика и Бориса. Но ведь конкретной помощи от их знакомых бандитов не дождешься. Так, по пустякам, если что-то достать нужно. В перестрелку они не полезут. А у Симонова наверняка в Готе и Эрфурте люди из его группы остались. Там поспокойнее будет. И он кивнул:

– Я готов.


Глава 12

Серый «субару» Галины следовал за ними, держась метрах в ста. На всякий случай, если будет погоня. Но ехали уже два часа, а ничего подозрительного не происходило. Может быть, преследователи и впрямь потеряли их? «На время, на время!» – напомнил себе Евгений. Конечно, тех, кого послали их убрать, так просто стряхнуть «с хвоста» не выйдет. Но какую-то фору получить все же удалось.

Ступин в своем бежевом «ауди» находился тоже в ста метрах, но впереди. Дай ему волю, летел бы, выжимая из машины все возможное на немецких автобанах. Хорошо, хоть быстро в себя пришел после того, как ему объяснили ситуацию. Монастырев с Оруджевым, вообще-то, предлагали бросить Сергея в Мюнхене, пусть сам выпутывается, но Миронов решил, что это будет совсем не по-людски. И вызвонил бывшего коллегу, чтобы дать ему шанс на спасение.

Симонов тем временем позвонил своей напарнице. Когда девушка появилась на пороге пивного подвальчика, Алексей Васильевич, заметив недовольство Бориса, жестко сказал:

– Не суетитесь, пацаны, Галка вам еще пару десятков очков вперед даст. Я ее сюда не зря притащил.

И, улыбаясь, пошел навстречу прибывшей.

– Командир, – вполголоса спросил Толик. – Кто эта девица?

– Ни малейшего понятия, – честно признался Миронов. – Но если Симонов говорит, что она мастер, значит, так и есть. Не будем суетиться, он сам все объяснит.

– Галочка, – действительно рассказал Алексей Васильевич, усадив свою спутницу за стол и поставив перед ней стакан с минеральной водой, – как бы стажер. А я как бы ее наставник. Просто подумал, что одному мне уже тяжеловато будет геройствовать, вот и решил ее взять. Она лишней не будет, уж доверьтесь старику.

– Алексей Васильевич! – не выдержал Евгений. – Ну кто же поверит, что вы так просто, да еще и с дамой, решили прошвырнуться в неметчину, хотя и с самыми благими помыслами? Сознавайтесь: есть крыша?

Симонов отнекиваться не стал.

– Ну, есть… Ты что же думаешь, в нашей бывшей конторе все такие суки, как те, что вас сдали? Есть и приличные люди, с которыми я поделился мыслями по твоему поводу. Надо же было как-то разгребать эту навозную кучу. Мне и позволили сюда мотануться да еще Галку с собой взять. И ей польза от конкретной работы – опыта наберется. И нам – лишняя голова с лишним стволом. А что, есть какие-то возражения?

– Ни в коем случае! – поднял руки Миронов. – Делайте, как знаете, вам виднее.

– Со стороны всегда виднее, – вздохнул Симонов.

Он представил Галине ребят, она сдержано улыбалась каждому, но, как понял Евгений, и так знала, кто есть кто в этой компании. Даже Ступин ей был знаком. Успела, значит, подготовиться, полистать досье каждого.

Долго не собирались. На свои вещи, оставленные в отеле, Миронов решил махнуть рукой. Черт с ними, со шмотками, новые купим. Борис и Толик тоже долго не думали. Денег у них теперь было много, хоть сейчас в Аргентину. Но предстояло еще разобраться с «охотниками». А в Мюнхен, если нужда появится, всегда можно вернуться.

Старичок «опель» тянул исправно. Хотя что такое для Германии «старая» машина? Больше семи лет «от роду». Да с таким качеством сборки в России автомобили в два раза старше бегают, как новенькие, на гордость хозяевам. И по дорогам – не чета здешним. Все равно искать другую машину времени не было, так что на «опеле» и отправились вчетвером. А Ступин и Галина поехали каждый на своем транспорте.

Перед тем как покинуть Мюнхен, заехали к одному знакомому Монастырева, оставили у него в магазине хозяйственных товаров десяток тысяч евро и теперь могли быть спокойными в случае нападения. Пострелять есть из чего.

По дороге сначала почти не разговаривали. Потом Симонов с полчаса рассказывал о своих пчелах. Он действительно завел небольшую пасеку и самозабвенно предавался этому делу. Но, видимо, не смог долго усидеть на месте.

– Понимаешь, Женька, прислали за мной вертолет. Сказали, что нужен срочно в Москве для консультации. Не хотел я лететь, провалитесь, думаю, со своими делами! Но упомянули тебя, вот я и согласился. А там начали допытываться, можешь ли ты еще «в поле» работать? Рассказали, что попал ты случайно в операцию, есть шанс добить ту контору, которую мы с тобой в Готе пощипали. Мне тогда не дали до конца дойти. Из государственных соображений, сказали. Какие могут быть у государства соображения по поводу бандитов? Но решил, что хоть ты чего-то добьешься, вот и наговорил тому Коленкину маленькое письмо тебе. Думал, вернусь домой и все забуду. Ан, нет! Пришлось в Москве остаться «до окончания операции». И тут по своим каналам узнаю, что замес получился очень крутой. Мы ведь до конца не представляли, насколько этот концерн разросся. И в Москве с самого верхнего уровня запрос: «Что это у вас происходит? К нам тут люди уважаемые обращаются. Разберитесь!»

Ну, а этим «уважаемым», оказывается, ваши головы потребовались. И начальство берет под козырек: «Что хотите, то и делайте с этими людьми! Они официально с нашим ведомством никак не связаны».

Вот тут я и взбеленился. Пошел, поговорил с кем надо… Сказали, что приказ мне отдать не могут, но и запретить поехать куда-нибудь с частным визитом тоже не вправе. «А что, говорят, Алексей Васильевич, не хотите в Германию скататься, пивка попить, водички минеральной? Туристом, разумеется. Мы вам и человека дадим в сопровождение, и средства кое-какие выделим, и с документами поспособствуем. Как заслуженному работнику». Тут я Галку потребовал. Сказал, что она мне, словно дочка, вот и хочется ей мир немного показать. А эта «дочка» против троих здоровых мужиков запросто выходит и в подброшенную монету три раза успевает попасть, прежде чем та упадет.

– Как вы нас-то нашли в Мюнхене? – спросил Миронов.

– Не поверишь – не искал. Собрался сначала даму в ресторан приличный сводить, а потом уже делом заняться. Но вот так совпало, что сразу на вас наткнулся. Мюнхен – город маленький.

Евгений, естественно, в эту сказочку не поверил. Не бывает таких совпадений. Но разве от Симонова добьешься правды? По крайней мере, о его методах работы. А тем более – о ближайших планах. Миронов попытался об этом заикнуться, но Алексей Васильевич оборвал его:

– Не время загадывать. На месте все решим. Надо сперва доехать.

Как накаркал. После трех часов езды сам же и попросил:

– Останови где-нибудь у туалета. Пиво наружу просится. Я ведь не такой уже молодой, как был, не хочется долго терпеть.

Монастырев, сидевший за рулем углядел впереди площадку для отдыха с туалетом, свернул на нее. Галина послушно повторила маневр, а Ступина предупреждать не стали: пусть сам следит, чтобы не оторваться далеко.

Толик остался сидеть в машине, остальные трое пошли совершить нужное дело. И чуть не прозевали момента, когда здоровенный черный «ниссан-патруль» въехал на стоянку и медленно покатился по ней, приближаясь к «опелю». Выходивший в это время из туалета Симонов, подался назад, доставая из-под мышки свой короткоствольный пистолет.

– Атас, ребята! Кажется, за нами.

Евгений и Борис тоже достали оружие. Оруджев прошептал:

– Только бы Портос их заметил!

Монастырев оказался на высоте. Он увидел подъезжающую с его стороны машину и сделал единственное, что еще успевал: выскочил через другую дверцу и присел за капотом. У «нисана» опустилось боковое стекло и оттуда по «опелю» ударила очередь. В тот же момент заговорили пистолеты Миронова и Оруджева со стороны туалета. К ним присоединилась Галина, укрывшаяся за своим «субару».

«Патруль» не был бронированным, с близкого расстояния пули прошивали его кабину навылет, у тех, кто в ней сидел, шансов не было никаких.

Все закончилось в десяток секунд. Машина «охотников» продолжала медленно ползти вперед, Евгений с Борисом еще меняли обоймы, а Симонов уже вышел из-за укрытия и направился к продырявленному «опелю». Из-за него поднялся Монастырев, тоже с пистолетом в руке.

Миронов оглядел площадку. По счастью, в этот момент никого из посторонних на ней не было, а со стороны автобана их закрывали деревья. Скорее всего никто из проезжающих мимо и не понял, что же здесь произошло.

Толик сокрушенно разглядывал изуродованную машину. Стекла осыпались крошкой, пулевые отверстия в дверцах. Куда теперь поедешь на такой?

Впрочем «ниссан» выглядел лучше только из-за своей новизны. Стекла и кузов тоже украшали многочисленные пробоины. Машина наконец остановилась, мотор заглох и Миронов, взяв пистолет наизготовку, осторожно приблизился к ней и заглянул внутрь.

В салоне было три человека. Двое погибли сразу, а третий, тот, который стрелял из автомата, испустил дух на глазах у Евгения. Всем им на вид было лет по тридцать, короткие стрижки, тонкие кожаные куртки, темные очки. Не молодые, а следовательно, не новички в этом деле. Симонов был прав: с цепи спустили волкодавов.

Алексей Васильевич подошел тоже.

– Минус три, – хладнокровно заявил он. – Итого – четыре бутылки коньяка с тебя, Женька. Так и ящик скоро наберется.

– С чего это – четыре? – возмутился Миронов. Его совершенно не взволновало произошедшее. Обычная работа, какой много было раньше. – Вы даже не стреляли!

– Из моей пукалки, – развел руками Симонов, – хорошо только на близком расстоянии мочить. Зато практически бесшумно!

Евгений вспомнил, что в туалете ресторана выстрелов и правда, почти не было слышно.

– Какие-то у нас туалетные перестрелки получаются, – хмыкнул Симонов. – Хотя логика в этом есть. Человек наиболее беззащитен, когда отправляет свои естественные надобности.

У «опеля» Борис ощупывал Толика на предмет ранения, а тот вяло отбивался, все еще не поняв, с какой это стати поднялась дикая стрельба. Из машины он выбросился чисто рефлекторно, на уровне подсознания почуяв надвигающуюся угрозу. Сейчас его больше беспокоил автомобиль, двигаться дальше на котором не было никакой возможности.

Симонов решил все в две секунды.

– Звони Ступину, пусть притормозит, сейчас догоним, – велел он Миронову. – Все к Галке, а там двое пересядут. Вашу коняшку здесь бросим, только пальчики надо стереть тщательнее.

Оруджев с Монастыревым вытащили из багажника какую-то ветошь и стали энергично протирать в салоне «опеля» все, до чего могла дотронуться человеческая рука.

Через пять минут «субару», теперь набитый людьми до отказа, вырулил со стоянки.

Ступин даже обрадовался, что теперь у него будет компания. Севшие к нему Миронов и Симонов не стали распространяться о стычке на площадке отдыха, сказали, что их машина сломалась, а чинить сейчас времени нет. Чего человека зря нервировать? Он и так сам не свой от свалившихся на него невзгод. И убить угрожали, и в Россию вывезти, и деньги отняли… Любой в такой ситуации нервным станет.

– Думаю, до Эрфурта доберемся спокойно, – сказал Алексей Васильевич, разглядывая сотовый телефон, который забрал у одного из убитых «охотников». Потом вздохнул и выбросил его в окно. И правильно, сейчас местоположение такого аппаратика могут не только по звонку определить, но и когда он выключен.

– Хотелось бы, – отозвался Евгений. – А то машин не хватит.

Они действительно доехали до столицы Тюрингии без дальнейших приключений. Уже смеркалось, когда маленькая колонна остановилась на границе города. Нужно было решить несколько вопросов. А именно: где ночевать, чем питаться и что дальше делать?

На все вопросы ответы имелись у Симонова. Жить всей честной компании предлагалось в том самом домике на окраине Эрфурта, в котором Миронов уже бывал, даже жил некоторое время, когда группа Алексея Васильевича готовилась к штурму здания фирмы «ПЕНКО», где главенствовал господин Стайниц. Оказывается, дом этот он купил еще тогда, и все годы отсутствия хозяина за ним присматривал нанятый для этого человек. Он же, по звонку Симонова из Мюнхена, закупил необходимые продукты. А дальше предстояло выставить караулы, ужинать и спать. Обо всем будет переговорено завтра, поскольку, как верно замечено народом, «утро вечера не дряннее».

Никаких возражений не последовало. Есть и спать хотели все. Опять погрузились в машины и поехали за «субару», где штурманом сидел все тот же Симонов.

Наемный хранитель «родового замка» оказался неплохим поваром, да к тому же и деликатным, потому что, приготовив ужин на всю ораву, удалился, и никто его не видел. Приехавшие застали накрытый стол, чистоту и уют. Как в какой-нибудь сказке, конец у которой может быть счастливым, а может и страшным. По желанию рассказчика.

После ужина, посоветовавшись с Алексеем Васильевичем, Евгений вышел в сад и позвонил жене. Последовали очередная порция отговорок и неизменный нагоняй. Но, кажется, Наташка уже смирилась с тем, что не увидит супруга в ближайшие дни. Только сказала горько:

– Бизнес тебе весь мир закрыл! Не деньги же главное! Когда ты наконец это поймешь…

И Евгений был с ней полностью согласен. Только знала бы она, как ему эти деньги сейчас достаются…

А к следующему такому разговору он решил подключить Симонова. Он тоже причастен к этому делу, так пусть чего-нибудь наврет. Наташка Алексея Васильевича очень уважает, глядишь, и не будет так расстраиваться, зная, что муж ее в опытных руках и занят делом, а не пьянствует со старыми боевыми товарищами.

Опять же, если разобраться, Симонов Миронову тоже «старый боевой», и пьянствовали они сегодня уже два раза. Первый раз спирт пили в Мюнхене, а сейчас за ужином водочки тяпнули. Немного, по сто грамм «фронтовых», но все же…

Он прошел в беседку, закурил. Тихая майская ночь в старинном городе Эрфурте… Только где-то далеко сирены «Скорой помощи» завывают. Они тут всегда воют по ночам: немцы очень заботятся о своем здоровье и «Скорую» вызывают по малейшему пустяку.

– Сигаретку дашь? – спросил неслышно подошедший Симонов.

Евгений протянул ему пачку и зажигалку. Алексей Васильевич, кажется, уже бросал курить. Но, наверное, обстановка сейчас такая, что не хочешь, а закуришь.

– Ну и что ты обо всем этом думаешь? – нарушил тишину Симонов.

– Сами же сказали: «Утро вечера…»

– Ты не придуривайся! Как разбираться будем с этими мордоворотами?

– Мне они мордоворотами не показались. Те, в «нисане». Делают мужики свою работу, вот и все. Как говорится, ничего личного. А как делают – второй вопрос.

– Заметил что-нибудь? – заинтересовался Симонов.

– Да странно все. Не разобравшись, есть ли кто в машине, сразу ствол на улицу – и давай палить. Мы же их как куропаток сидячих перещелкали! Вы говорили, что против нас профессионалов настоящих выпустили, а они, как дешевые гангстеры себя ведут!

– Вот и меня это смущает. Хотя выглядели они…

– Ну да, как серьезные мужики!

– Что-то тут не срастается… Карманы у них я просмотрел, ничего подозрительного, как и положено. Пистолеты, один автомат. Водительские права немецкие, немного денег. Ну, телефоны. Ни ориентировок на нас, ни фотографий. Действительно странно. Не должны они таким макаром действовать.

– А мы как будем? Искать их?

– Нет, братец-кролик, это они нас найдут. Вот тут главные приключения и начнутся. Ладно, давай спать. Утром разбираться будем.

– А караул поставить?

– Не беспокойся, я своим ребятам позвонил, они сейчас наш сон беречь будут. Нам действительно нужно отдохнуть. Как бы дела ни пошли дальше, силы пригодятся в любом случае.

Уже перед дверью дома Симонов спросил:

– Ну, как тебе Галка?

– Не понял пока, – честно сказал Евгений.

– А ведь это она двоих из «охотников» завалила. Я смотрел, у них входные отверстия сзади. А мы сбоку стреляли. Видишь, не ошибся я в ней.

«Надо же! – подивился Миронов. – Крутая деваха! Я бы так смог?»


Глава 13

Утром завтрак готовить принялись Монастырев и взявшийся помогать ему Ступин, так как Симонов объявил, что человек, заботившийся о его доме, получил отпуск на время их пребывания здесь. Борис неодобрительно посмотрел на Галину, дескать, это ведь ее, женское дело, мужиков обихаживать. Но девушка взгляд его игнорировала и ушла в сад, делать какую-то хитрую зарядку. Миронов ее понимал. Так стреляющий человек не может быть озабочен поварским искусством.

Все с нетерпением поглядывали на Симонова, который, несмотря на свои скромные заявления, уже стал здесь главным. Евгений относился к этой «перемене власти» точно так же, как и остальные. Но Алексей Васильевич что-то помалкивал, пил чай и смотрел в кружку.

И людей своих местных тоже не спешил показывать. Кстати, рано утром Миронов понаблюдал за окрестностями дома, но никаких охранников не смог заметить. Но не блефовал же Симонов, когда говорил вчера об этом карауле?

И Галина молчала. Она вообще была не очень многословной. За время, прошедшее с момента знакомства в Мюнхене, Евгений услышал от нее всего несколько кратких предложений. Может быть, когда ребята ехали в ее машине, они о чем-то и разговаривали. Не станешь ведь выспрашивать об этом у Толика или Бориса. Несолидно получится.

Неприлично суетился Ступин. Наверное, он и помогать готовить взялся, чтобы хоть чем-то занять голову. Ему было о чем подумать. Как, например, быть теперь с дисками, полученными за столь высокую цену? Пускать их в ход или, наоборот, развести в саду небольшой костерок и сжечь к чертовой матери? Получил ли он наконец свободу от своих бывших хозяев или, наоборот, опасность только возросла? Что с ним будет, если вот прямо сейчас он развернется и убежит, куда глаза глядят? В смысле, сразу убьют или еще пожить можно будет?

Насущные и животрепещущие вопросы, конечно. Вот только некому было на них отвечать. Монастырев с Оруджевым смотрели на Ступина с откровенной неприязнью. К Гале вообще было почему-то страшно подходить. К Симонову – тем более. Оставался один Миронов, но он был какой-то задумчивый и отвечал на вопросы Сергея односложно: «Да», «Нет», «Погоди», «Позже». Это было просто невыносимо, и Ступин изнывал от неопределенности.

Наконец, когда нужно уже было накрывать на стол, он не выдержал, ухватил Евгения за рукав и почти выволок из дома. Отвел за беседку и в лоб спросил:

– Что мне делать?

Миронов очнулся наконец от задумчивости и посмотрел на Ступина так, словно первый раз его видел.

– В каком смысле – делать? Вот сейчас завтраком занимался? И продолжай в таком же духе по хозяйству суетиться.

– Хватит надо мной издеваться! – взвился Ступин. – Как обещать, так: «Серега, все будет в порядке!» А когда до дела дошло: «Иди, по хозяйству суетись!» Не можешь держать своего слова, так и не хрена было обещать!

Евгений немного смутился. И правда, обещал одно, а в действительности получилось другое. Хотя и не он в этом виноват.

– Серега, ну что ты дергаешься? Мы все сейчас в одинаковом положении! Тебе же объяснили, что ситуация изменилась! Раньше мы против мюнхенского филиала воевали, а теперь против нас вся международная организация выступила. Есть приказ всех, кто к этому делу причастен, убрать. Даже твоих бывших боссов. Так что о них можешь не беспокоиться, ими есть кому заняться. А ты теперь должен держаться поближе к нам, потому что мы – единственная твоя надежда выбраться живым из этой передряги. Отобьемся – значит, и ты жить будешь. Нет – все вместе поляжем. Такая вот диспозиция… И прекращай себе и мне голову ерундой забивать! Пошли завтракать, зовут уже. Пойдем, пойдем!

И увлек грустного Ступина за собой.

Завтрак проходил в таком же напряжении, как и вчерашний ужин. Все чего-то ждали и опять поглядывали на Симонова. А тот, ни на что не обращая внимания, уплетал яичницу, запивая ее чаем и даже, кажется, что-то мурлыкал себе под нос. Атмосфера за столом сгущалась. И тут в кармане у Алексея Васильевича закурлыкал телефон.

– Да, – сказал он по-немецки. – Да! Да! Нет! Нет! Да!

И, спрятав трубку, продолжил есть. Такой вот содержательный разговор.

Допив чай, Симонов аккуратно промокнул губы салфеткой, встал из-за стола и предложил:

– Жень, пойдем покурим. Ты меня сигареткой угостишь. Я ведь бросаю, сам знаешь.

Миронов поднялся и покорно последовал за ним. Он чувствовал, что сейчас состоится очень важный разговор. И не ошибся.

– Ну что, готов к драке? – Симонов разглядывал его, прищурясь, словно оценивал.

– Я к ней всегда готов, – равнодушным тоном ответил Евгений.

– Не слышу бодрости в голосе! – хлопнул его по плечу Алексей Васильевич. – Что ты разнюнился?

– Да надоело ждать! Бегаем, прячемся. Как дети малые. Драться – так драться!

– Вот и будет тебе драка, – уже серьезным тоном сказал Симонов. – Только что звонили мои люди. Группа, которая за нами охотится, уже в городе. Наводят справки. Их немного за нос поводят, а потом, к вечеру, на нас выведут. К этому времени успеем подготовиться и встретим их со всем радушием, как у русских полагается. Кстати, в группе тоже русские есть.

Евгений вспомнил про «интернационал», гонявшийся за ними раньше. Хотя, что удивительного? Там концерн был представлен на низшем уровне, здесь класс повыше. Но коктейль тот же. Преступность сейчас перестала быть прерогативой какой-то одной нации. Все перемешалось, остался только один ориентир – деньги. А кто платит – для работников уже не важно.

– Что, прямо здесь войнуху устроим? – спросил он. – Как же ваш дом? Не жалко его?

– Жалко, конечно, – сознался Симонов. – Но я эту жалость в зародыше давлю. Ну на какой хрен мне этот дом, если я не собираюсь в нем жить?

– А что, действительно не собираетесь?

– Нет, вернусь к себе в деревню, к пчелкам. Пожил я тут, хватит… Не то чтобы плохая страна. Жить можно. И даже не без приятности. Но тоскливо! Ни ты никого матерком, к примеру, не обложишь, ни тебя в ответ. То есть ты, конечно, можешь, но кто тебе ответит? Ну и прочие мелочи, о которых и говорить-то стыдно…

– Это уже мазохизмом попахивает, Алексей Васильевич! – рассмеялся Евгений. – Вот никогда не хотел, чтобы меня матами покрывали!

Не верил он, конечно, тому, что говорил этот матерый волк разведки, и понимал, что несет он чушь, для того чтобы его развеселить, разогнать пасмурное настроение. И был за это Симонову благодарен.

– Как все-таки воевать будем?

– Это сейчас и обсудим. Твоих ребят звать будем?

– Обязательно! – твердо сказал Миронов. – Как же без них?

– Я Галочку позову, без нее тоже никак. А Ступина не надо. Не верю я ему. Жалко человека, конечно, но оружие доверять не стоит. Кстати, насчет оружия… Через часик ребята подвезут кое-что. Я им сообщил, где у меня тайник остался с прошлых времен. Никаких новомодных штучек, но, надеюсь, все в полной исправности. Давай прямо тут, в беседке и расположимся, на свежем воздухе. И диспозиция вся видна будет.


Глава 14

К удивлению Евгения, оружие привезли два совершенно не знакомых ему человека. Ни Хайнц, ни Борис с ударением на «о» не появились. Он решил, что после дела с разгромом фирмы «ПЕНКО» Симонов свою группу распустил, а взамен навербовал новых. Хотя Хайнца, помнится, ранили тогда… И потом, неизвестно, сколько еще Алексей Васильевич в Германии оставался после той операции. Они ведь увиделись, только когда понадобилось устранить Савимби…

Приехавшие парни были молчаливы и деловиты. Они притащили тяжеленный чемодан, о чем-то тихо переговорили с Симоновым и удалились.

Алексей Васильевич с кряхтением взгромоздил чемодан на стол и стал тщательно его изучать.

– Что-то не так? – спросил Миронов, тоже приглядываясь к этому произведению немецкого чемоданного гения. Сумрачного, разумеется.

– Да нет, все в порядке, – сказал Симонов, роясь в карманах. – Я тут печати оставлял, чтобы знать, если мой «сейф» вскрывали. Но, кажется, любопытных не нашлось. Черт, куда же я его подевал?! А, вот!

Он достал из жилетного кармана маленький ключик, повозился с замками и поднял крышку чемодана.

– Здесь у меня только оружие, – деловито сказал он. – Все прочее – в другом месте.

Что он подразумевал под «прочим» – оставалось гадать. Документы? Деньги? Спецоборудование? Что еще нужно разведчику?

Завернутые в промасленную бумагу, в «сейфе» оказались три АКА-74, запасные магазины к ним, цинк патронов к ним же, два «макарова» с обоймами и патронами, десяток гранат РГД, отдельно взрыватели, две ракетницы и припас, четыре десантных ножа. Все новое, в смазке. Предстояло повозиться, чтобы привести этот арсенал в рабочее состояние.

– Алексей Васильевич, – подивился Миронов, – вы что, к войне готовились?

– Да нет, – отозвался Симонов, осматривая гранаты. – Когда наши войска из Германии уходили, много чего осталось. Ну, ты же помнишь?

Да, когда несколько лет назад нужно было организовать «покушение» на Симонова, Евгений потребовал от нанимавших его именно снайперскую винтовку Драгунова – СВД. И ведь достали!

– Вот я кое-что добыл и припрятал. На всякий случай. Запас карман не тянет…

Монастырев с Оруджевым тут же разыскали в кладовке тряпки и принялись прямо на обеденном столе очищать оружие. Миронов хотел было сделать им замечание, но потом передумал. Если все будет так, как планируется, сюда уже не придется возвращаться. Да и будет ли кому и куда возвращаться?

Он решительно прогнал от себя эти дурацкие мысли и взялся помогать парням. Сколько раз за последние дни они рассчитывали: вот еще одно, самое последнее усилие и – все! Финиш! Но каждый раз случалось что-то, и они опять вынуждены были стрелять, бежать, прятаться. Не надо ни на что рассчитывать. Пусть все будет, как должно.

Толик, хозяйственная душа, не выдержал, приволок откуда-то стопку местных газет «Тюрингер Алльгемайне» и накрыл ими стол.

– Обедать ведь еще будем, – прогудел он, словно извиняясь.

– Правильно, Портос, – кивнул Оруджев. – Только кто этот обед готовить станет?

– Я приготовлю, – покладисто вызвался Монастырев. – Вот сейчас автомат дочищу и займусь.

– Они хоть пристрелянные? – спросил Борис Миронова.

– Не знаю, надо у Симонова спросить, – ответил Евгений и, держа автомат в руках, вышел на крыльцо.

Алексей Васильевич, словно Суворов перед сражением, стоял подбоченясь на дорожке в саду и давал какие-то указания Галине. Та молча кивала. Увидев Евгения, Симонов сделал страшные глаза:

– Ты чего с пушкой на улицу вылез? Спрячься немедленно!

Миронов убрал ствол за спину, спросил недоуменно:

– А в чем дело?

– Не дай бог, кто-то из соседей увидит! Вмиг донесут!

– Так тут по-любому вечером пальба будет! Полиция обязательно припрется.

– То вечером. А до этого времени нам полиция совсем не нужна.

Помолчал и добавил:

– После, конечно, тоже, но тут уж ничего не поделаешь…

– Алексей Васильевич, – Евгений все так же прятал АКА за спиной, – вы их пристреливали?

– Нет, Женька, случая не представилось. А зачем тебе? Ты что, снайпера из себя хочешь изобразить? Тут бой будет на коротких дистанциях. А «калашников», как известно, самое надежное оружие в мире!

– Кто его знает насчет снайперского искусства, – задумчиво сказал Миронов. – Но вот у нас в бригаде случай был. Пошли солдатики в караул и где-то спирта раздобыли. Договорились потом, в казарме накатить. А один не выдержал, там выпил. И что-то ему в голову дурную взбрело. Заходит в караулку, берет из пирамиды автомат, рожок в него, передергивает и наводит ствол на товарищей, которые в шахматы играли. И спускает курок!

Евгений замолчал.

– Ну, дальше-то что? – поторопил его Симонов. Галина смотрела спокойно и на лице ее было совершенно безразличное выражение. Хоть бы капелька интереса!

– А дальше, – продолжил Миронов, – случилось самое интересное. Автомат не выстрелил! Все вокруг в штаны наложили. Тогда этот перепившийся боец дергает затвор, досылает следующий патрон и жмет на курок. Щелчок! И опять выстрела нет!

Ну, тут народ очнулся, прыгнул на него, оружие отобрал, руки выкрутил. Потом выяснилось, что боек именно в этом автомате не доставал до капсюля долей миллиметра. Такое впечатление, что из этого ствола никогда не стреляли.

– Ерунда, – сказал Симонов, – не может такого быть. Все автоматы на заводе перед отгрузкой отстреливают. Какое-то там количество выстрелов нужно сделать.

– Не знаю, – сказал Евгений. – За что купил, за то и продаю.

– И что ты хотел сказать этой дурацкой историей? – прищурился на него Симонов. – Что мои автоматы могут не стрелять? Где я тебе их опробовать буду?

– Ничего я не хотел сказать, – ухмыльнулся Евгений. – Так, вспомнилось просто.

– Вот же зараза ты, Женька! – тоже разулыбался Симонов. – Теперь вижу, что к тебе присутствие духа возвращается! А то разнюнился: «Будет ли теперь хорошо?» Брось эту философию! Мысли, понимаешь, разные ему в голову лезут… Ты – солдат! А солдат не раздумывает! Получил приказ – и вперед, без рассуждений! Приказы не обсуждаются!

– Так ведь не было приказа, – возразил Миронов.

– Ну и что? – не сдался Симонов. – Все равно, ты – солдат! И должен действовать, как солдат, четко и решительно!

– Хорошо, – не стал спорить Евгений. – Так и буду действовать.

Повернулся и ушел в дом.

На самом деле мысли никуда не делись. Но потекли в другом направлении. Вот сегодня им предстоит схватка. Причем, действительно, решительная. Так, чтобы окончательно расставить все по своим местам. Кто-то должен победить и надо сделать так, чтобы этими кем-то стали Евгений и его товарищи, а не какие-то вшивые наемники. Из такого постулата и надо исходить.

Конечно, некрасиво затевать бой в тихом старинном городе, сон которого тревожат только сирены санитарных машин. Но тут уже ничего не поделаешь, как сказал Симонов. Придется мирным гражданам потерпеть немного, пока «немирные» между собой разберутся.

Нужно постараться шуметь как можно меньше. Но и одна автоматная очередь способна всполошить весь город. Здесь ведь не привыкли к автоматным очередям. И никогда не привыкали, поскольку в последнюю войну эти города сдавали американцам практически без боя. Потому и сохранилось множество старинных зданий. Один собор чего стоит!

Но переполоха избежать не удастся, поскольку бесшумный пистолет всего один – у Симонова. Все остальное оружие будет работать очень громко.

– Командир, – спросил Оруджев, откладывая вычищенный автомат и начиная набивать рожки патронами. – А куда мы после этого подадимся?

– В каком смысле? – не понял Миронов. – Вы же в Аргентину собирались!

– Нет, я имею в виду – после боя! Здесь отсидеться не получится – полиция набежит.

– Значит, думаешь, нас только полиция будет волновать?

– Смешной вопрос, командир! А кто же еще? Этих, сколько бы их ни было, положим без вопросов.

– Всех?

– Алексей Васильевич говорил в том смысле, что всех. Обязательно, – вставил свое веское слово Портос.

– Желательно, – машинально поправил Евгений.

– Ну, для нас разница небольшая, – нашелся Толик. – Да и надоели они, в самом-то деле! Палят, не раздумывая, только и успеваешь прятаться и убегать.

– Ничего, – со странной усмешкой сказал Борис. – Теперь пусть они от нас бегают. Если успеют.

Оружие явно придавало товарищам уверенности. Они и без него были грозной силой, а уж с автоматами в руках… Вспомнят ребята сегодня молодость, порезвятся.

Ну и правильно. Что для них дороже: собственная жизнь или каких-то отморозков?

– У Симонова, насколько мне помнится, есть классное убежище. Здесь, в соседнем городке. Я там был – настоящий бункер. В нем, наверное, можно пересидеть, пока шум не уляжется. А потом и разбежимся. Да, я спрашивал про оружие. Никто его не пристреливал. Прямо с армейских складов забрали.

– У бундесвера, что ли? – удивился Монастырев.

– Нет, с наших складов. Когда войска выводили, самые большие деньги заработали не командиры частей, хотя и они руки погрели. Начальники складов чуть ли не миллионерами становились. В основном, конечно, технику продавали. Но и оружием не брезговали.

– Да, – сказал Оруджев, – знакомая картина. В свое время из Чечни уходили. Склады с оружием в Грозном остались. Думаете, чем они против нас воевали? И сейчас продолжают…

– Парни, как вам наша валькирия? – спросил Миронов, тоже откладывая в сторону готовый к бою автомат и начиная заполнять рожки.

– Имеется в виду эта… Галина? – поднял голову Оруджев. – Опасная девка. Я бы с ней на танцы не пошел.

– А в бой? – не отставал Евгений.

– Если честно – то и в бой. Мало ли какой приказ ей отдали?

– Да ну, Боря, ты не прав! – вступился за девушку Толик. – По-моему, отличный боец. То, что нам сейчас нужно. А на танцы тебя никто не приглашает. Для этого другие женщины будут. Потом. Ты танго танцевать умеешь? В Аргентине научат. Там школы специальные есть.

– Опять ты! – с досадой сказал Борис. – Договорились же!

– Все, все! – поднял руки Монастырев. – Молчу. Пойду я лучше на кухню. Война – войной, а обед по распорядку!

– О чем договорились? – спросил Миронов, когда Толик ушел.

– Никаких планов не строить, пока все не закончится. А то глупость одна выходит. Только размечтаемся – получите новые неприятности! Хватит!

– Вот и я о том же только что размышлял, – сознался Евгений. – Решил дальше сегодняшнего вечера не задумывать.

До обеда подготовили оружие, обустроили позиции, хотя и не было уверенности, что на дом пойдут штурмом. «Охотники» вряд ли станут рваться напролом и подставляться под пули. Они наверняка знают, что приключилось с теми, кто был в «нисане», и понимают: перед ними не солдаты-первогодки, впервые взявшие в руки оружие. Скорее постараются подобраться ближе и точными выстрелами убрать всех, кто окажется в зоне поражения. А потом кинут в дом какую-нибудь гадость и добьют оставшихся и раненых.

Значит, их нельзя подпускать близко к дому, надо нейтрализовать на дистанции, по возможности, бесшумно.

Количество противника тоже было неизвестно, поэтому Симонов разместил людей из своей местной группы на подъездах с тем, чтобы они сообщали о тех, кто направляется к дому. «Местным» он участвовать в схватке запретил. Незачем зря руки кровью пачкать. Им еще жить в этом городе.

Обедали не спеша, времени хватало. Но его сразу не стало, когда у Симонова опять забренчал телефон и поступило сообщение, что «охотникам» дали наводку, где искать «дичь». Вот с этого момента все и напряглись по-настоящему.

Сидели в доме, ждали сообщений с наблюдательных постов. Через три часа доложили, что наблюдается подозрительная активность: один и тот же автомобиль проехал уже дважды, причем на втором проезде он остановился минут на пять в виду дома. Никто не выходил, но, кажется, за домом велось наблюдение с помощью бинокля.

Услышав это, Симонов велел Ступину стоять на пороге дома и с самым невинным видом осматривать окрестности.

– Понятно, приманкой буду, – проворчал Сергей, страшно недовольный тем, что его ни на военный совет не пригласили, ни оружия не дали. А велели сидеть в дальней комнате и не показывать оттуда носа.

– Ты же возмущался, что тебя из дома не выпускают? – возразил ему Миронов. – Вот теперь постой, подыши воздухом. Ты не подсадная утка, ты – маяк!

«Маяк» нужен был для того, чтобы «охотники» убедились: «дичь» присутствует и не подозревает о том, что кольцо облавы сжимается. Ну, чтобы время не тянуть. А то еще долго искать будут «где эта улица, где этот дом».

И действительно, стоя в дверном проеме с сигареткой в зубах, Ступин засек черную машину, медленно проехавшую мимо. На этот раз она не остановилась, но Сергей готов был поклясться, что разглядел за боковым стеклом объектив фотоаппарата.

– Ну и отлично! – резюмировал его наблюдения Симонов. – Крючок они заглотили. Теперь ждем момента, когда можно будет подсечь. А ты свою функцию выполнил. Марш в заднюю комнату! Алексей Васильевич всем еще после обеда раздал миниатюрные наушники с чувствительными микрофонами. Каждый получил маленькую коробочку передатчика с радиусом действия до ста метров. Теперь они были связаны между собой. Радиоаппаратуру раздобыли, разумеется, «местные».

За домом тоже был небольшой участок земли, засаженный кустами смородины, и далее простирался густо заросший сад соседей. Туда, в засаду, как на вероятное направление проникновения врага, отправили Монастырева и Галину, вооружив их пистолетами и ножами. Остальные рассредоточились в доме и по саду перед ним. Оставалось только ждать.

Часов около шести, когда солнце уже касалось макушек деревьев, поступил сигнал от наблюдения. Были замечены три автомобиля, остановившиеся друг за другом неподалеку. Из них пока никто не вылезал. Но, похоже, это были те, кого они ждали.

Евгению в голову пришла шальная мысль. А что, если не дожидаться, а прямо сейчас подскочить к этим черным жестянкам и перестрелять всех, кто в них окажется? Он даже хихикнул, представив себе эту картину, достойную старого гангстерского боевика. Еще та «Бойня в день святого Валентина» получится. Но только в кино такое и могло сработать.

К своему удивлению, он понял, что кое-кто еще рассматривал такой вариант событий, потому что кто-то негромко вздохнул в наушнике:

– Эх, не выйдет…

Голос он не опознал. То ли Борис, то ли Симонов. Но уточнять благоразумно не стал. Вдруг ошибся, по другому поводу человек вздыхал?

Постепенно стемнело, зажглись уличные фонари, и свет их, пропущенный через листву яблонь и груш, превратил сад в какое-то волшебное место, в котором должны были танцевать феи и важно расхаживать гномы. Гномы в саду были, глиняные, как перед каждым уважающим себя немецким домом. А вот вместо фей сейчас должны были появиться какие-нибудь орки или гоблины. И не на танцы они сюда шли…

– Внимание! – прошептал голос в наушнике. – Идет разведчик!

Как и предполагалось, «охотники» отправили вперед одного из своих, на разведку. Его договорились сначала пропустить, чтобы он убедился, что вся честная компания в доме. Для этого внутри включили свет, плотно задернули шторы и запустили магнитофон с записью музыки и разговоров.

Легко треснула веточка под ногой человека, пробиравшегося к дому. Евгений прижался к земле, всматриваясь в темноту. Темная фигура, почти неразличимая в ночи, скользнула мимо него. Угадать движение разведчика можно было только по пятнам света, скользившим по обтянутой кожей спине.

Человек приблизился к освещенному окну, попытался заглянуть вовнутрь, но занавески были слишком плотными для того, чтобы что-то увидеть. Можно было лишь понять, что там двигаются люди. Это Ступин, которому так и не доверили оружие, изображал «массовку»: ходил по комнате, разговаривал сам с собой, передвигал стулья, звенел бокалами. В общем, полная иллюзия вечернего благодушного застолья.

Разведчик, удовлетворенный услышанным, но не увиденным, поднес к уху трубку мобильника. Евгений напряг слух и различил в тихом шепоте слово «орднунг» – «порядок». Командиру группы докладывали, что все нормально, птички в клетке, можно начинать.

Спрятав телефон, разведчик присел на корточки у стены, дожидаясь товарищей. Но долго ему сидеть не дали. Из-за угла бесшумно скользнула еще одна тень, послышался тихий звук тупого удара, и первая тень повалилась на землю. Это сработал Оруджев, и он не бил, чтобы оглушить противника. В дело пошел десантный нож. «Пятая бутылка», – отметил про себя Миронов.

Разведчика действительно уже можно было убирать. Свою задачу он выполнил: доложил о том, что все спокойно. Теперь надо было ждать его коллег.

И они не замедлили появиться. Шли, хотя стараясь не шуметь, но не очень и скрываясь. Были уверены, что «дичь» сидит в доме и совсем никого не ждет.

– Приготовились! – прошелестело в наушнике. К дому шли четверо, и один должен был пройти совсем рядом с Евгением. Он приготовился к броску, сжимая в пальцах рукоятку ножа.

– Минус один! – услышал он голос Монастырева.

И следом за ним женский голос:

– Минус один!

Значит, «охотники» зашли и с другой стороны дома. Но там их достойно встретили Портос и Галина. Причем проделали все бесшумно. Город пока мог спать спокойно.

– Вперед! – скомандовал Симонов, когда «охотники» миновали «дичь».

Миронова словно пружина подбросила с земли. Он прыгнул к намеченному человеку, захватил его подбородок пальцами, уперся коленом в спину и резко полоснул лезвием ножа по горлу. Раздался хрип, тело дернулось и обмякло. Выпустив его, Миронов повернулся к следующему и едва успел присесть, потому что этот поднял руку с явным намерением стрелять. И он выстрелил, но пуля прошла над головой Евгения, а второй раз спустить курок нападающий уже не успевал.

Больше в саду живых «охотников» не было. Вернее, был один, но без сознания. Этого Симонов решил все же оставить в живых.

– Женька, Боря – к машинам! – скомандовал Алексей Васильевич. Нужно было проверить, не остался ли кто-нибудь там.

Но машины стояли пустыми, и Миронов с Оруджевым вернулись к дому.

– Неужели это все? – удивленно спросил Борис.

– Сейчас спросим, – успокоил его Симонов. – Ну-ка, помогите этого кабана в дом затащить!

Дальше был допрос пленного. И оказалось, что да, действительно все! Эти семеро были последними. Вообще-то, группа состояла из одиннадцати человек, но одного пристрелил Симонов в мюнхенском ресторане, а трое погибли на стоянке у автобана.

– Почему нападали так: сначала один, потом трое, а теперь все оставшиеся? – спросил Миронов.

Пленный (кстати, правда, русский) помолчал, глядя в сторону, потом нехотя сознался:

– Недооценили мы вас. Первый, Гюнтер, которого в ресторане положили, уверял, что сам со всеми справится. А те три сопляка, которые в «ниссане» были, решили деньги получить за вас, чтобы с нами не делиться. Вот и получили!

Он зло сплюнул на пол.

– Тебя как зовут? – спросил Симонов.

– Николай, – сказал парень, который очень походил на тех, со стоянки. И вообще, Евгений заметил, что все «охотники» были чем-то схожи между собой. Носили короткие стрижки, одевались одинаково. Дресс-код какой-то!

Этот главным не был. Так, один из… И, очевидно, уже смирился с тем, что его тоже убьют, как его товарищей. Тихо и профессионально.

– Жить хочешь, Коля?

Парень посмотрел недоверчиво. Шутят с ним, садисты?

Симонов понял его взгляд.

– Никаких шуток. Мы тебя оставим здесь, вместе с остальными. А ты потом хозяевам доложишь, как дело было. И посоветуешь нас больше не искать. Тем более то, что им нужно, мы им с тобой передадим. Сергей! Тащи сюда диск! Да не жмись, для дела нужно. Тебе, между прочим, тоже!

Вошел сияющий Портос. В руках у него была целая охапка оружия убитых «охотников». Трофеи.

– Ну надо же! – веселился он. – Всех втихую положили!

– Был один выстрел! – поправил Борис.

– Один – не считается! – отмахнулся Толик. – Может, кто петарду взорвал! Полиция и не почешется.

Скорее всего. Мало ли что и где треснуло? Звуков перестрелки нет? Вот и хорошо. Значит, все спокойно. Спите, граждане.

– Не пригодился ваш арсенал, Алексей Васильевич! – сказал Евгений Симонову.

– Ничего, пусть до следующего раза полежит! Не протухнет ведь? – рассмеялся тот.

Появился грустный Ступин, в руках у него была коробка с диском. Симонов отобрал коробку, положил на стол.

– Вот, Коля, запомни, что я тебе сказал, и диск передай. Думаю, больше проблем у тебя не будет. Ты пока посиди здесь, а потом, когда мы уедем, развяжись как-нибудь. И дуй к своим хозяевам. Но не дай тебе бог еще хоть раз кому-нибудь из нас дорогу перейти. Больше не пожалеем. Все понял?

Привязанный к стулу пленный кивнул. Он понимал, что ему неслыханно повезло. Все товарищи лежат снаружи, а он – жив!

Евгений втолковывал удрученному Ступину:

– Пойми, балда, ты теперь свободен, как ветер! Никто тебя больше искать не станет. Боссы получат диск с информацией, подождут, не всплыл ли где-нибудь компромат, и успокоятся. Живи, где хочешь и как хочешь! Денег тебе хватит.

– Кстати, насчет денег, – осмелел Ступин. – Получается, вы ни за что их получили?

– Как это – ни за что? – обиделся Миронов. – Мы сведения добывали? Жизнь твою спасали? И спасли, наконец! Это называется – ни за что? Может, тебе деньги вернуть?

Ступин посмотрел на него внимательно, словно раздумывал: а не потребовать ли действительно то, что он отдал? Но все же покачал головой:

– Нет, не надо. Вы их честно заработали.

– Вот и славно! – улыбнулся Евгений. – Не будьте чересчур жадными, а будьте жадными в меру!

– А теперь, ребята, пошли наружу, – позвал Симонов. – Не при нем же разговаривать! – он кивнул на пленного Николая. – Незачем ему знать, что мы дальше делать собираемся.

Обосновались в беседке.

– Ну что, соратники, – начал Симонов. – У кого какие планы на ближайшее будущее?

– Нам бы отсидеться немного где-то, – сказал Оруджев. – А потом мы действительно в Аргентину махнем. На время.

– Есть у меня такое место, – кивнул Алексей Васильевич. – Вам Женька небось рассказывал. Там будете в покое и уюте. А ты?

Он повернулся к Миронову.

– Мне срочно нужно в Италию, иначе жена на ленточки порвет! – потом подумал и добавил: – Или здесь уже ее подождать? Все равно скоро приедет. Чего туда-сюда мотаться?.. А вы, Алексей Васильевич, куда? Домой, на пасеку?

– Да нет, – хитро улыбнулся Симонов. – Есть у меня одна мыслишка. Прослышал я тут про один мешочек, в далеком лесу прикопанный. А в мешочке том весьма ценное содержимое. Вот и думаю: не скататься ли нам с Галочкой в этот далекий лес, не поискать ли мешочек? Серега! Как ты думаешь, найдем?

Ступин робко улыбнулся.

– Найдем, наверное…

– Вот и я так думаю! А то, может, всей компанией поедем? Веселее будет!

Монастырев с Оруджевым мялись в нерешительности. Миронов же никак не мог понять: кто рассказал Симонову о мешочке с алмазами, спрятанном Ступиным в джунглях Анголы?


Оглавление

  • Часть первая Не торопясь и с удовольствием
  •   Глава 1
  •   Глава 2
  •   Глава 3
  •   Глава 4
  •   Глава 5
  •   Глава 6
  •   Глава 7
  •   Глава 8
  •   Глава 9
  •   Глава 10
  •   Глава 11
  •   Глава 12
  •   Глава 13
  •   Глава 14
  •   Глава 15
  • Часть вторая Быстро и громко
  •   Глава 1
  •   Глава 2
  •   Глава 3
  •   Глава 4
  •   Глава 5
  •   Глава 6
  •   Глава 7
  •   Глава 8
  •   Глава 9
  •   Глава 10
  •   Глава 11
  •   Глава 12
  •   Глава 13
  •   Глава 14
  • X