Альберт Юрьевич Байкалов - Голова на вес золота

Голова на вес золота 1039K, 161 с.   (скачать) - Альберт Юрьевич Байкалов

Альберт Юрьевич Байкалов
Голова на вес золота

«Таинственный снайпер, который начал охоту на террористов ИГИЛ, вызывает панику и смятение в рядах боевиков. Неизвестный мститель последовательно и очень профессионально ликвидировал трех главарей “Исламского государства” в ливийском городе Сирт.

Он имеет очень высокую профессиональную подготовку и убивает террористов именно в тех местах, где они чувствуют себя в полной безопасности. Выстрелы таинственного мстителя отличаются особой точностью».

По материалам зарубежной печати

© Чебан А., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2016

* * *


Пролог

Солнце, уставшее за зиму, искрилось и путалось в гребешках волн, неспешно набегавших на берег. Ветер, дувший со стороны моря, трепал голые ветки берез и косматил пожухлую траву, характерную в это время года именно для украинского, а вовсе не ближневосточного пейзажа.

«Да какая, собственно, разница, где все это снимать? – размышлял оператор телекомпании «Днипро» Петро Бойчук, глядя на унылый серый пейзаж. – В кадре будет лишь кусочек каменистого берега и море».

Он еще некоторое время двигал из стороны в сторону видеокамерой, словно пулеметом, установленным на турели, потом отпустил ручки и закурил. Куда интереснее было поразмышлять над тем, сколько стоит черный «БМВ», пару минут назад выехавший на берег и сейчас стоявший у самого обрыва. Лощеный автомобиль с хищным прищуром фар и затемненными окнами блестел никелированными деталями, вызывая у Бойчука обильное слюноотделение.

Он закончил расчеты и приуныл. Чтобы накопить на такой лимузин, ему с его зарплатой в пять тысяч гривен нужно проработать столько, сколько не живут даже морские ежи. Причем без сна и перерывов на обед, при условии, если не будет тратить ни гроша. Платят мало, можно сказать – ничего, а требуют о-го-го!

Да и темы их сюжетов щекотливые. Они попахивают не только дерьмом, но и судебным разбирательством, подобным тем, что время от времени случаются в Гааге.

Бойчук относился к категории людей новой формации, но в силу сложившихся обстоятельств знал про Нюрнбергский процесс, подозревал, что каждый человек когда-нибудь обязательно будет держать ответ пред Создателем. Он прекрасно понимал, что творится в стране на самом деле, но до смерти боялся даже мысленно называть своими именами все то, что происходило у него на родине.

Бойчук поежился, вспомнив строгое лицо полковника СБУ, который брал с них подписку о неразглашении государственных секретов. О том, чем грозило ослушание, лучше не думать. Достаточно быть очевидцем того, как делается «документальное» кино в интересах этой организации. А снимал Бойчук много, да такого, что мороз по коже.


…Смуглый седой мужчина с резкими чертами лица, расположившийся на заднем сиденье представительского «БМВ», дождался, когда охранники осмотрят прилегающую местность, а водитель услужливо откроет дверцу, и только после этого степенно выбрался из машины. Было видно, что этому человеку льстила суета, царившая вокруг его персоны. Охранники чувствовали это и с двойным рвением заглядывали под каждый куст, хмурили лбы, сверкали по сторонам сердитыми взглядами.

Справедливости ради надо сказать, что такая вот театральная напущенная строгость не была излишней. Демонстрация силы осуществлялась по принципу «кашу маслом не испортишь». Ездить по этой стране без сопровождения нескольких крепких и до зубов вооруженных парней было рискованным предприятием.

Украина, некогда процветающая, теперь превратилась в подобие Сомали, стала самым опасным местом в Европе. Здесь хватало собственных головорезов и маньяков всех мастей. Вдобавок эта страна словно магнит притягивала самую разную сволочь со всего мира. Тут нашли приют не только преступники, насильники и мафиози, разыскиваемые Интерполом. Сюда как мухи на экскременты слетались политические шарлатаны, провидцы, лжепророки и проходимцы всех мастей. На улицы и площади городов выбегали голые бабы, скакали накрашенные мужики, маршировали молодчики с факелами.

Организация, которую представлял Мерфи Тусон, считала своим долгом присутствовать в этой клоаке и принимать участие во всех процессах, происходящих здесь. Он застегнул пуговицы плаща, осторожно подошел к краю обрыва и посмотрел на море. Сегодня там не было ни яхт, ни кораблей, ни утлых лодочек с рыбаками. Наконец-то начальник береговой охраны сдержал-таки свое обещание.

Мерфи окинул окрестности придирчивым взглядом. Он не заметил ничего такого, что могло бы навести кого-то на мысль, что это берег Черного моря, а не Средиземного.

На съемочной площадке, развернутой у самой воды, жизнь как будто замерла. Лишь за видеокамерой, направленной объективом в море, скучал оператор, да какой-то очкарик ковырялся в проводах, разбросанных по гальке.

Богдан Прядун и Джамиль аль-Бакир сидели за пластиковым столиком и о чем-то тихо говорили на английском. Оба вполне сносно знали язык Шекспира. Араб выучил его в американских тюрьмах. Этот язык был ему тогда жизненно необходим для общения с сокамерниками и администрацией. Для украинца Прядуна владение английским попросту было делом чести.

С некоторых пор Мерфи стал подозревать, что едва ли не все украинцы на русском, английском или том же польском изъясняются чаще, чем на родном языке. Страна парадоксов. Людей, живущих здесь, странным образом стали объединять самые разные вещи, необъяснимые с точки зрения здравомыслящего человека. Чего стоит, например, речитатив во время скаканья на Майдане. Это же надо додуматься: «Кто не скачет, тот москаль!»

Впрочем, позже Мерфи узнал, что и этот клич придумали западные политтехнологи. Главное – сделать так, чтобы человек почувствовал себя членом стада. Толпа поддалась массовому психозу, смела старую власть и возвела на престол новую. Технологии таких революций создавались в недрах исследовательских центров, работающих под патронажем Госдепа, и обкатывались в самых разных странах.

Мерфи прислушался.

– Ты был раньше в Украине? – донесся до него голос Прядуна.

– Да, приходилось, – ответил Джамиль.

– Как тебе наши девушки? – допытывался Прядун.

«Только и осталось хвастать проститутками да революциями, – зло подумал Мерфи. – Такую страну угробили! Кто еще двадцать лет назад мог представить, что лучшая из экономик Европы превратится в дымящиеся руины? Без всякой войны стали рабами. Ни суверенитета, ни уважения, ни денег. На что они надеются? Куда потом им бежать?»

Мерфи работал на развал этой страны, но в глубине души испытывал к своим украинским помощникам брезгливость и презрение.

– Мне было не до этого, – между тем ответил араб.

– Зря! – бросил Прядун, приглаживая волосы.

– Может быть, – нехотя согласился араб.

Джамиль нравился Мерфи своей непосредственностью и тем, что никогда не скрывал, ради чего воюет. По крайней мере, от него. Для потомственного врача неважен был халифат. Он никогда не упоминал джихад как смысл своей жизни. Араб работал за деньги. Этот высокий сорокалетний мужчина спортивного телосложения редко повышал голос, был всегда спокоен и рассудителен.

Прядун – полная его противоположность. Одутловатые щеки полковника СБУ покрывали нездоровые розовые пятна, нос отливал синевой, а руки слегка тряслись. Это особенно было заметно, когда он начинал зачесывать пятерней назад свои жидкие волосенки.

Прядун, как и многие в этой стране, крепко пил, но врал, будто тремор он заработал в зоне антитеррористической операции, где его контузило. Мерфи знал, что с начала боевых действий на юго-востоке страны полковник ни разу не выезжал туда из Киева. Более того, в силу сложившихся обстоятельств этот человек большую часть времени проводил в недружественной России. Он трудился в Москве и считался специалистом в области ЖКХ. Парадокс заключался в том, что этот нелегал получал там зарплату, в несколько раз большую его должностного оклада в Киеве. Прядун до сих пор не привлек внимания российский спецслужб только потому, что никаких функций, относящихся к его епархии, там не выполнял, но с пафосом называл себя спящим агентом.

Лишь год назад этот, извините, резидент получил распоряжение внедрить в окружение российского самородка в области ракетостроения Маслова Клима Сергеевича агента, способного влиять на его решения. Попросту говоря, женщину, от которой у конструктора сорвет крышу. Сам Маслов, кроме всего прочего, возглавлял отдел перспективных разработок, результаты деятельности которого вызывали у его западных коллег бессонницу и половую дисфункцию.

Мерфи направился по тропинке вниз.

При его появлении Прядун вскочил со своего места и застыл в позе лакея, слегка подав корпус вперед. В глазах преданность декоративной собачонки, которых разводят ради моды. Она умещается в ладони, полностью зависит от человека и обязана своим существованием хозяевам. Стоит оставить ее на улице, и бедняжка неминуемо погибнет от голода или от укусов куда более сильных дворовых псов.

Прядун преданно смотрел ему в глаза, а Мерфи наслаждался. Нет, не властью. Этого у него было предостаточно. Ему просто нравилось держать человека в напряжении. Он знал, что теперь Прядун побоится сесть без разрешения. Все его существо, каждая клетка кричали в такой момент: «Я весь во внимании, босс!»

Араб лишь слегка наклонился вперед и снова откинулся на спинку стула, но остался сидеть. Он знал себе цену. Кто для него Мерфи? Да никто. А вот он нужен американцу. Его привезли на базу ВВС в Турции, откуда самолетом доставили в Киев.

– Готовы? – спросил Прядуна Мерфи.

Тот посмотрел на оператора, стоящего за камерой, потом перевел взгляд на берег и обратно и завопил:

– А где все?!

Мерфи поморщился, но промолчал.

Оператор отпустил ручку видеокамеры и показал большим пальцем себе за спину.

– Зови! – приказал Прядун.

– Парни, по местам! – крикнул оператор и прильнул к окуляру, как к прицелу снайперской винтовки.

– Приступайте! – поторопил его Прядун.

Мерфи посмотрел в небо и произнес:

– Солнце сейчас как раз вышло в нужное место.

Прядуна словно подменили. Он вдруг устремился к автобусу, стоящему у остатков рыбацкой избушки.

Завидев бегущего полковника СБУ, водитель открыл двери. Из автобуса вышел военный в маске, с автоматом на плече, огляделся и махнул рукой. Вторым появился мужчина в черном. У него были видны лишь глаза. В руке пистолет, на голове повязка с арабской вязью. Следом еще военный.

За ним шагнул мужчина, одетый в оранжевую куртку и штаны. Европейский обыватель привык к тому, что именно в такой одежде принимают сейчас смерть перед телекамерами от рук террористов сирийские военные, иностранные журналисты и просто христиане.

«Не удивлюсь, если цвет и фасон подбирали сотрудники отделов нашей конторы», – неожиданно подумал Мерфи и невольно оглянулся по сторонам.

Он подспудно испугался, что кто-то мог подслушать такие мысли. Для него не было секретом, что именно Америка создала монстра в лице «Исламского государства».

– Джамиль! – позвал Мерфи, не оборачиваясь и продолжая следить за тем, что происходит у автобуса.

Араб наконец-то соизволил подняться и подойти.

– Вы что-то хотели спросить? – поинтересовался он и проследил за взглядом американца.

– У человека, роль которого играет этот несчастный, плохое зрение, – сообщил Мерфи.

– И что? – Джамиль нахмурился, не понимая, к чему клонит американец.

– У вас убивают человека, не снимая с него очки? – допытывался Мерфи.

– А зачем они? – не понял Джамиль.

– Для большей схожести.

– Мне кажется, если так же избить Прядуна, то он тоже на кого угодно будет походить, – проговорил Джамиль. – Даже на кита.

Мерфи улыбнулся такому сравнению.

– Ты видел китов? – поинтересовался он.

– Я видел Маслова на фотографиях, – объяснил Джамиль. – Никто не поймет, что на записи убивают не его.

– Смотри, – предостерег Мерфи.

– А кто этот человек? – не удержался и спросил араб.

– Который? – Мерфи не сразу понял, о ком речь.

– Которого сейчас убьют.

– Не знаю, – признался Мерфи. – Спроси у нашего украинского друга.

Подошел Прядун. Он тяжело дышал после пробежки до автобуса и крика. Пятна на его лице сделались малиновыми, а губы – синими.

«Пьет как не в себя, – решил Мерфи, исподволь разглядывая этого прихвостня. – Сволочь!»

Прядун поймал на себе взгляд араба и насторожился.

– Что?.. – спросил он и отчего-то испугался.

Бедняга заподозрил, что, пока он отходил в сторону, ему перемывали кости.

– Где ты взял этого несчастного? – Джамиль показал рукой на мужчину в оранжевом балахоне.

– Искали похожих в социальных сетях, – ответил Прядун. – Нашли пятерых в «Одноклассниках». Всех под разными предлогами задержали. Этот подходит больше других.

– А что ему сказали? – допытывался араб.

– Зачем ему что-то говорить? – вопросом на вопрос ответил Прядун.

– Так он до сих пор не знает, что его убивать будут? – удивился Джамиль.

– Наверное, догадывается, – предположил Прядун, провожая взглядом процессию, идущую мимо. – Вчера весь день репетировали. Правда, нож был резиновый.

– Может, сказать ему? – вслух размышлял Мерфи. – Вдруг кадр будет эффектнее?

На самом деле он просто горел желанием заглянуть в глаза человеку, который будет уверен в том, что через минуту умрет. Безудержная страсть к этому появилась у него во время работы в управлении. Первые ее признаки он почувствовал в Югославии, когда курировал транзит человеческих органов для нужд специализированных клиник Министерства обороны.

Между тем телевизионщики разбрелись по импровизированной съемочной площадке. Затрещал бензиновый генератор, зажглись огни.

Мужчину в робе подвели к берегу, развернули спиной к морю и вынудили смотреть в камеру.

Женщина-гример смочила ему волосы, поправила воротник и отбежала прочь.

– Не слишком ли много народу? – неожиданно забеспокоился Мерфи. – Разве нельзя было обойтись без гримерши? Зачем она ему? Его грим – синяки и ссадины.

– Смерть на взморье! Часть первая, дубль семь! – прокричала девушка в огромной кепке, похожая на мальчика, и щелкнула хлопушкой с шашечками.

– Это зачем? – осведомился Мерфи.

– Все подчистим, – заверил его Прядун.

– Шоу целое устроили, – недовольно проворчал Мерфи.

Прядун воровато оглянулся по сторонам и проговорил вкрадчивым голосом:

– На одном из участков дорога проходит вдоль обрыва. Внизу камни. В автобусе канистры с бензином. Все участники съемки разобьются, а потом для верности сгорят.

– Канистры могут дать повод журналистам и следствию усомниться в том, что это был несчастный случай, – заявил Мерфи.

– Какие журналисты? – Прядун округлил глаза. – Откуда у нас следствие?

– Это сейчас никто не станет копаться, – сказал Мерфи. – Но пройдет время…

– Вы хотите сказать, что когда-нибудь?..

Прядун не договорил, но Мерфи легко угадал его мысль:

«Я предстану перед судом?»

– Не беспокойтесь, – заторопился Прядун. – У нас проблемы с топливом, и никого не удивишь тем, что водители возят с собой канистры с бензином.

– Хорошо. – Мерфи, удовлетворенный ответом, сложил на груди руки.

«До чего докатились эти люди! Они убивают своих граждан в угоду чужим интересам. Для них это обыденное дело», – подумал он.

– Начали! – скомандовал режиссер.

– Это репетиция? – на всякий случай спросил Мерфи.

– Нет, уже венец всех наших трудов! – с пафосом ответил Прядун. – Мы уже все не один раз проиграли.

Мужчина в робе отрешенно смотрел перед собой.

– Что он сейчас чувствует? – задался вопросом Мерфи.

– Ему сделали укол морфина, – объяснил Прядун. – Так что наверняка ничего.

Между тем палач вынудил мужчину встать на колени, вынул нож и направил острие в камеру.

– Слушай меня, русский президент! – заговорил он с арабским акцентом. – Это гражданин России, страны, которой ты правишь! Зовут его Клим Маслов. Он разработчик таких ракет, какие ты обрушивал на головы наших братьев. Мы поймали его и привезли судить. Ты виноват в том, что он умрет!

– Речь простого и безграмотного убийцы писали психологи, – прошептал Прядун, завороженно наблюдая за происходящим. – По их мнению, так выглядит куда более правдоподобно.

– Мы скоро придем в твой дом, в Москву! – повысил голос боевик и прокричал: – Иншалла!

С этими словами он притянул за волосы голову несчастного к себе и полоснул по горлу лезвием. Кровь струями ударила во все стороны. Раздался сдавленный, протяжный крик отчаяния и ужаса. Состояние человека, умирающего у него на глазах, странным образом передалось Мерфи, отчего он испытал некое подобие экстаза.

– Крупный план! – провизжал режиссер.

Мерфи не мог смотреть, как палач с остервенением отделял голову от туловища, и отвел взгляд в сторону.

– Все-таки надо было везти его в Сирию, – заявил араб и цокнул языком.

– Там вы снимете казнь его жены, – пообещал Мерфи.

– Каким вы видите сценарий? – поинтересовался араб, продолжая наблюдать за тем, как оператор с камерой на плече снует вокруг агонизирующего человека.

– Пусть сначала ее сделают наложницей обычного боевика, а потом казнят за измену, – озвучил решение Мерфи.

– Ее забросают камнями, – сообщил араб.

– Отлично! – воскликнул Мерфи. – Только лицо вначале не калечить. Она настоящая жена.

Палач наконец-то отделил голову от туловища, поднял ее, заливая себя кровью, а потом сунул в объектив камеры.

Оператор от неожиданности едва не упал на спину.

– Смена плана! – завопил в рупор режиссер. – Море снимай!

– Такое впечатление, что они этим каждый день занимаются, – проворчал Мерфи.

– Нет, не каждый, – сказал Прядун и оглянулся на араба. – Эта группа работала в зоне антитеррористической операции, а дебютировала на Майдане.

– Скажи режиссеру, что я хочу просмотреть рабочий материал, – приказал Мерфи.

– Можно спросить? – Прядун выжидающе уставился в глаза Мерфи.

– Спрашивай, – великодушно разрешил тот.

– Что такого оригинального придумал этот москаль?

– Благодаря ему русские получили ракету, которую практически невозможно сбить, – объяснил Мерфи. – Если на обычную баллистическую боеголовку нам необходимо несколько противоракет, то на «Прорыв» – как минимум семьдесят.


Глава 1

– Ориентир три вправо двадцать, наблюдаю автомобиль, – прошелестел головной телефон голосом Гаера. – Движется в направлении Первого.

Парсек слегка повел стволом винтовки, из-за глушителя и габаритов похожей на маленькую пушку, в сторону выгоревшего остова танка, и увидел джип. Увеличенный оптикой, он казался совсем близким. Вот рослый боевик неожиданно рассмеялся, обнажил ряд гнилых редких зубов и посмотрел прямо в прицел.

Парсек узнал его. Не желая испытывать судьбу, он слегка отстранился от окуляра и отвел взгляд в сторону. Это был Саддам аль-Валид. Он обеспечивал безопасность Масри. Его фотографию в числе других демонстрировали офицерам группы в Москве, перед самой командировкой.

Парсек не понаслышке знал, что взгляд чувствуется на расстоянии. Если главный охранник террориста вдруг начнет испытывать беспокойство, то может измениться и маршрут эскорта. Неизвестно, с какой стороны они после всего подъедут к дому. Как следствие, зря потраченное время.

Спецназовцам придется ждать наступления завтрашнего утра, а каждый лишний день, проведенный в Сирте, был серьезным испытанием. Не только потому, что бойцы были максимально ограничены в продуктах питания, а запасы воды подходили к концу. К этому они давно привыкли.

Просто никогда еще группе Парсека не приходилось выполнять подобных задач. Они находились на чужой, враждебной территории, в одежде врага, в городе, кишащем террористами. Офицеры одного за другим отстреливали главарей бандитских формирований, бежавших в Ливию от бомб российских самолетов в Сирии.

Не прибавляло оптимизма и то, что двое из четырех бойцов имели ярко выраженную славянскую внешность. Конечно, бороды, слой грязи и копоти на лицах слегка скрадывали это, но с близкого расстояния эти парни все равно были как негры в толпе нанайцев. Лишь Таджик да Гаер могли сойти здесь за своих.

Но если Таджик мог играть роль разве что татарина, уехавшего на джихад, то Гаер – кого угодно. Черноволосый парень с глубоко посаженными глазами и прямым носом мог сойти за кавказца, турка или даже араба. Представители именно этих народов сейчас составляли основную массу боевиков-исламистов.

Парсек знал, что руководство долго колебалось, прежде чем отправить их в Ливию. Но политическая целесообразность этого мероприятия перевесила риски. Результатом их работы должна была стать паника в рядах ИГИЛ в Сирии. Все лидеры боевиков, убитые ими, в свое время были рекрутированы американскими спецслужбами и до последнего времени контактировали с ними.

Череда смертей вызвала переполох в первые же дни. Радиоперехваты и данные агентурной разведки уже спустя неделю стали подтверждать, что цели операции достигнуты. Эмиры уверены в том, что их уничтожают американцы.

Что еще можно было подумать на фоне всех событий? Банды «Исламского государства» подвергались разгрому на всех фронтах. Был недалек тот день, когда вся эта публика попросту начнет массово попадать в руки правительственных войск. В этом случае откроется правда. А она заключается в том, что это террористическое «государство» есть всего лишь коммерческий проект Госдепа США.

Наконец джип отъехал от мечети. За ним тронулся второй, третий.

– Это Масри, – зачем-то проговорил Парсек и, не отрываясь от окуляра, снял левой рукой с головы накидку-куфию.

Он так и не привык к одежде врага. Эта штука ограничивала боковой обзор и скрадывала звуки. Несмотря на прохладный ветер со стороны пустыни, тело под одеждой потело и нещадно чесалось.

Плащи-абаи, куртки натовского образца, головные платки, сандалии и прочее в том же роде им любезно предоставил сотрудник сирийской разведки в Дамаске. За день до отлета полковник Ахмилиджан лично приволок боевым товарищам огромный узел, набитый тряпками и обувью. Дело было вовсе не в том, что сирийский военный хотел как-то проявить усердие. Просто, кроме полковника, никто не должен был видеть четырех российских офицеров, собравшихся посетить ливийский город Сирт.

Полковник явно перестарался. Одежда была тщательно выстирана и выглажена, обувь – вымыта и просушена. Парсек приказал подчиненным надеть все это на себя, а потом еще полчаса они боролись прямо во дворе. После этого одежда была в грязи и пропиталась потом. Именно так она и должна выглядеть и пахнуть.

Колонна из пяти машин стремительно приближалась. На перекрестке они повернули направо.

«Не подвел Джамиль, – облегченно подумал Парсек. – После намаза Масри направился в штаб».

Колонна встала у здания, стены которого были в отметинах от пуль и осколков. Масри не торопился покидать машину, ждал, когда его охрана рассредоточится на крышах уцелевших домов и осмотрит близлежащие дворы.

Парсек и не сомневался в том, что теперь полевые командиры будут излишне боязливы и осторожны. А как иначе, если вокруг тебя то и дело погибают соратники? Причем все как один от крупнокалиберной пули. Она взрывается аккурат внутри черепной коробки, разбрасывает кости и мозги в разные стороны на многие десятки метров. Жертва валится на землю уже обезглавленной. Что ни говори, а жути на боевиков они с Гаером за эту неделю нагнали.

Сбоку что-то прошуршало. Парсек знал, что он находится в поле зрения Гаера, но все же скосил взгляд в сторону звука. Так и есть, огромная крыса скрылась в груде битого кирпича. Как только стало пригревать солнце, пространство между стенами заполнил сладковатый запах разлагающейся плоти. Не исключено, что под завалами находятся тела людей, и крыса ходит сюда, чтобы поточить зубы о кости. Он где-то слышал, что если грызунов кормить исключительно мягкой пищей, то резцы вырастут так, что разорвут рот.

Чекист с Таджиком снова не подвели. Если не брать во внимание трупный запах, позицию они выбрали удачную. На все у них ушла ночь, пока Парсек и Гаер отдыхали в руинах. Хотя «отдых» – это понятие условное. После того как офицеры отработали накануне Хусейна по прозвищу Странник, им нужно было привести в порядок оружие и просушить одежду. Спали по очереди. Один наблюдал за подступами к укрытию, второй отдыхал. Потом менялись. Устроились на чудом держащихся остатках пола второго этажа разрушенного дома.

В это время вторая пара в кромешной темноте обследовала руины. Чекист с Таджиком изучили все развалины района, пока выбирали для них удобную позицию. Она должна была не только обеспечить хороший обзор, но и учитывать особенности акустики. Современный глушитель – штука хорошая, но звук подвижных частей винтовки был слышен довольно далеко. Тем более ночью, когда улицы города пустынны. Поэтому Чекист, прямо как привередливый музыкант перед концертом, изучал стены и перекрытия, кидал мелкие камушки на плиты и вслушивался в звук.

Надо сказать, что он угадывал на все сто. Офицеры ликвидировали уже трех полевых командиров, но их свита, оставшаяся в живых, ни разу не смогла определить, откуда стреляли.

Чекисту с Таджиком досталась самая тяжелая работа. Определившись с местом для снайпера, они практически на ощупь исследовали пути отхода. Опасаясь быть замеченными, ночной прибор наблюдения включали на две-три секунды. В свое время американцы нашпиговали отряды повстанцев, воевавшие с правительством Ливии, новейшим оборудованием. Приборы, работающие на таких же принципах, враз обнаруживали свои аналоги.

На рассвете Парсек и Гаер выдвигались на позиции, а Чекист с Таджиком отправлялись на отдых. Но располагались они вблизи путей отхода пары, работающей днем, на случай, если возникнет необходимость прикрыть их огнем.

Наконец из джипа выбрался худощавый боевик в черной одежде. Вслед за ним появился бородатый коротышка в кепке-бейсболке и сразу огляделся по сторонам.

– Боится! – проговорил Гаер.

– Не туда смотришь, – шепотом предостерег его Парсек, ловя голову бандита в перекрестие прицела.

На мгновение Масри закрыл собой телохранитель. В следующий момент Парсек увидел профиль террориста и плавно надавил на спуск. Приклад привычно толкнул его в плечо.

Парсеку показалось, что он видел пулю, устремившуюся к цели. Через миг голова Мусы взорвалась алыми брызгами.

– Откат! – бросил он и перевернулся на бок.

Минута ушла на то, чтобы отдышаться и сложить у винтовки сошки. Потом Парсек отполз в сторону и оказался прикрытым от глаз бандитов остатками стены. Только после этого он встал, подхватил винтовку за рукоять и, пригибаясь, устремился прочь.

Послышался треск автоматных очередей. Это палили в ответ боевики. Они снова не смогли понять, откуда произведен выстрел, и поливали свинцом все вокруг себя.


Глава 2

Перемалывая огромными колесами снег, многоосный тягач с гигантской сигарой пускового контейнера на спине вырулил на стартовую площадку и замер на фоне вековых сосен. Тихо загудели гидронасосы, и «МАЗ» слегка приподнялся на домкратах, упершихся в мерзлый грунт. Натруженные колеса повисли в воздухе.

Передвижной ракетный комплекс с белесым налетом инея на металле, покрытый белой и зеленой краской цифрового камуфляжа, походил на реликтовое животное. Некоторое время он урчал, ерзал так, словно устраивался поудобнее перед броском. Наконец замер. Горизонтальное положение машины выдержано до сотой доли градуса. Раздались щелчки пиропатронов, и бронеколпак с грохотом свалился на снег перед кабиной. Взревел двигатель тягача, и транспортно-пусковой контейнер, похожий на гигантскую трубу, из которой торчал головной обтекатель ракеты, встал вертикально.

– До старта тридцать секунд, – объявил из динамиков бесстрастный женский голос. – Исходные параметрические данные загружены. Баллистические поправки введены автоматически.

Клим Сергеевич оглянулся. Члены комиссии наблюдали за происходящим с открытыми ртами. Нельзя сказать, что они видели пуск ракеты впервые. Не факт, что это зрелище каждый раз производило на них впечатление.

Просто настал исторический момент, сравнимый, может, с испытанием первой советской атомной бомбы в далеких сороковых. Тогда была поставлена жирная точка на мечтах англосаксов о мировом господстве. Сегодня тоже необычный пуск. Его можно назвать рывком на столетие. Такого оружия даже в планах нет ни у одной страны мира. Россия ставит точку на системах противоракетной обороны США. Все их пусковые установки превращаются в ненужный металлолом.

«Страшно подумать, какие деньги коту под хвост! – с гордостью подумал Клим Сергеевич. – Бедные налогоплательщики!»

Он вдруг отчетливо представил американских таксистов, чернокожих рабочих у станков, клерков, посудомоек, уборщиков, выплачивающих налоги, и ему стало их жалко. Всех сразу.

– …Два, один, пуск!

Раздался хлопок пускового аккумулятора давления, и с сосен посыпался снег. Установка исчезла в клубах дыма, огня и пара. Земля загудела, и из этого ада над лесом грациозно возникла ракета.

Сработал один боковой ускоритель, за ним второй.

Клим Сергеевич задрал голову и прижал шапку рукой, чтобы не слетела.

– Красавица! – восхитился он и не услышал собственного голоса из-за грохота двигателей.

Вот она, вершина его многолетнего труда, венец работы гигантского коллектива и сотен заводов, разбросанных по всей России! Есть чем гордиться.

«Не зря старался! – подумал Клим, следя за тем, как ракета стремительно набирает высоту. – А ведь мне всего сорок. Молодая жена, впереди первый отпуск с момента начала работы над проектом…»

Мысли оборвались тишиной. Леденящий ужас сковал мышцы, в жилах вмиг застыла кровь. Двигатель замолчал. Ракета на мгновение остановилась в воздухе, а затем, подчиняясь силам гравитации, стала падать прямо на площадку, оставляя за собой бледный шлейф белесого дыма.

– Надо было в бункер спуститься! – проговорил Клим и ужаснулся.

Он вдруг понял, что это последние слова, сказанные им в этом мире. Еще бы, десятки тонн высокотоксичного топлива сейчас превратят в пепел гектары этого замечательного леса и испарят снег.

Полковник, представитель заказчика, перекрестился и стал пятиться. Шура Ветров и Гарик Смирнов развернулись и бросились в лес. Раздался женский вопль, леденящий душу.


Клим сидел в кровати и не мог понять, кто кричит. Неужели так изменился голос Мариночки, лаборантки, снимавшей старт на видео.

Одеяло, отброшенное в сторону, мокрая грудь, окно, перепуганное лицо Ирины… Все в тумане.

Прохлада узкой ладошки, прижатой ко лбу, привела его в чувство.

– Я кричал? – спросил он, с трудом ворочая сухим языком.

– Перепугал меня, – сказала Ирина. – Говорила, не доведут тебя до добра такой график и бессонные ночи.

– Все это уже позади, – пробормотал Клим.

Все еще находясь под впечатлением сна, он развернулся на кровати и свесил ноги.

– Ничего не позади! – возразила жена. – Сделали одну ракету, теперь начнете другую.

– Не ракету, а изделие, – поправил он Ирину, нащупал ногами тапочки и встал. – И вообще, прекрати упоминать мою работу дома.

– Теперь-то ты уже закончил, – констатировала она, резко сменив тон.

Голос ее стал вкрадчивым, с нотками вины. Ирина догадалась, что перегнула палку.

Словно извиняясь, она подкралась кошкой, осторожно провела ладошкой по спине Клима и промурлыкала:

– Успокойся.

«Кто устоит?» – подумал он, однако решил еще немного пожурить супругу и с раздражением продолжил:

– Ты должна зарубить себе на носу, я не принадлежу сам себе. За моей головой охотятся!

– Господи! – Ирина всплеснула руками. – Да в Америке раньше вашего министра обороны узнают, что и как у вас происходит.

– Как ты сказала? – Клим развернулся к ней всем телом. – Это, между прочим, и твой министр тоже!

– Извини! – Ирина улыбнулась. – Я правда испугалась.

– Извиняю, – буркнул Клим и поплелся на кухню.

Он достал из холодильника бутылку минералки, открыл, сделал несколько глотков прямо из горлышка, закрутил пробку и задумался.

«А вдруг в этих снах все-таки есть какой-то знак?» – размышлял Клим.

Как и все конструкторы, он был очень суеверным, располагал целым набором примет и ритуалов, которые исполнял перед каждым стартом нового изделия. Нет, он не мочился на первую ступень ракеты. Да и сделать это было невозможно, поскольку она размещалась в контейнере. Колеса тягача Клим тоже не окроплял.

Перед испытанием он всегда посещал церковь. На стартовый полигон конструктор отправлялся в нелепом желтом галстуке. Так было при первом в жизни пуске его изделия. Тогда он из-за волнения попросту схватил то, что попалось под руку, и завязал на шее. Еще Клим не брился, поскольку в тот же раз проспал и очень торопился.

Сейчас Клим Сергеевич снова задумался над реакцией своего организма на завершение работ. После объявления о присуждении Государственной премии на душе у него отчего-то появилось беспокойство. Предчувствие надвигающей беды усиливалось ночью. Последнее время он и вовсе засыпал с тревогой.

Мысли снова вернулись к инциденту с Ириной.

«Что-то часто она стала срываться, – подумал Клим, стоя под упругими струями прохладной воды, и тут же ответил себе, оправдывая жену: – А чего ты хотел? Она сутки напролет одна. Год прожить в таком темпе и напряжении. Ни сна, ни отдыха. Как еще согласилась выйти за меня?» Этот вопрос заставил его выключить воду.

Клим боялся потревожить воспоминания шумом. Он каждый раз бережно и с трепетом, словно археолог, доставал их из самых сокровенных уголков памяти. Ему всегда было сладко вспоминать и заново переживать это событие. Их встречу Клим считал подарком судьбы и искренне верил, что Ирина – вознаграждение, ниспосланное с Небес за его труды.

Он не имел ни минуты времени на личную жизнь, среди ночи поднимался по лестнице на свой этаж, когда навстречу выскочила она. Молодая женщина была жутко перепугана. Ее волосы разметались по небрежно наброшенному халату. Она схватила его за руку, умоляла зайти и помочь достать котенка, завалившегося в вентиляционную шахту.

– Позавчера подруга принесла, – тараторила женщина, пока Клим снимал пиджак у открытых дверей ванной комнаты. – Маленький. – Она смешно показала размеры руками. – Думаю, куда запропастился? Мяукает, а я не пойму…

Слушая ее, Клим просунулся в открытое окно шахты, спустил руку вдоль трубы и нащупал трясущийся комочек.

– Надо закрывать дверцу, – с назиданием сказал он, возвращая котенка в ладони, сложенные лодочкой.

– Я вечером данные со счетчиков снимала, – виновато объяснила молодая женщина. – Прикрыла не до конца. Вот проныра!

Потом они пили душистый чай на уютной кухне. Ирина рассказала, что лишь неделю назад купила эту квартиру. Мама у нее живет в глубинке, а сама она финансовый директор одной из международных компаний.

Клим слушал и не понимал, что с ним происходит. Он никогда еще не испытывал такого желания овладеть женщиной прямо здесь и сейчас. Несмотря на свои тридцать девять, Клим не имел достаточного любовного опыта, поэтому даже не знал, чем закончится этот порыв.

Оказалось, что тогда он лишь начался. Сразу с постели. Потом Ирина перебралась жить к нему, а через месяц они расписались.

В комнате было холодно. Ирина, по своему обыкновению, открыла дверь на лоджию и делала гимнастику. При этом она не могла обходиться без музыки. Климу, напротив, просто необходима была тишина.

Они нашли компромисс. Ирина не расставалась с наушниками. Вот и сейчас она сгибала и разгибала руки в такт мелодии, неслышной для него.

– Не боишься простыть? – спросил Клим, спешно натягивая спортивный костюм.

– Нет! – сказала она громче, чем положено.

– Не кричи! – взмолился Клим.

– Мы сегодня едем к маме? – крикнула женщина, не услышав просьбы.

– Почему ты спрашиваешь? – осведомился он, вспомнив, как жена накануне уговаривала его отправиться на машине в деревню.


Глава 3

Парсек приподнялся на корточках и выглянул в оконный проем.

Гаер словно почувствовал, что командир смотрит на него, и сделал знак рукой. Мол, чисто. Путь свободен.

Парсек забросил винтовку на плечо и, придерживая ее за ствол, перебежал к Гаеру.

– Она еще пригодится? – спросил Гаер и взглядом показал на «главный калибр».

– Даже не думай! – предостерег Парсек и шутливо погрозил старшему лейтенанту пальцем.

Гаер едва сдерживал смех. Его забавляло то, как командир сгибался под весом своего арсенала.

– Ты же все равно ее обратно не потащишь, – стоял он на своем.

Парсек заботливо погладил винтовку и проговорил:

– Она заслужила, чтобы ей памятник поставили.

Он не кривил душой. За эти дни капитан просто сросся с этой красавицей. Снайперская система «Chey Tac Intervention M200» отличалась внушительными размерами. Да и калибр в двенадцать и семь десятых миллиметра впечатлял. Офицерам пришлось изрядно повозиться с ней при проникновении в город.

Зато бить врага из этого оружия – одно удовольствие. Парсек работал на максимальной дальности стрельбы, практически все цели поразил с расстояния почти в два километра. У винтовки имелся баллистический вычислитель, который кроме ветра учитывал влажность, температуру воздуха и атмосферное давление, позволял вносить необходимые поправки при прицеливании.

Это оружие было выбрано не случайно. Такие винтовки американцы поставляли в Ирак, а потом вместе с противотанковыми комплексами «Тоу» переправили в Сирию. Поэтому русского следа в Сирте никто не усмотрит. Если, конечно, спецназовцы не допустят оплошности и не попадут в руки неприятеля живыми.

Каждый раз, когда Парсеку приходили в голову такие мысли, он тут же незаметно сплевывал через левое плечо и мысленно крестился. О том, что делали эти варвары со своими пленниками, уже знал весь мир.

Вот и сейчас командир повернул голову влево и поплевал, что насторожило Гаера.

– Давай я дальше понесу, – предложил старлей в очередной раз.

– Обойдусь, – бросил Парсек, продолжая следовать принципу: «Назвался груздем, полезай в кузов».

Его никто не неволил стать на время этого выезда снайпером. С этим одинаково успешно справился бы любой член группы. Но он принял такое решение. А раз так, то никто за него его оружие носить не должен. По крайней мере, пока он это может делать сам.

Они немного передохнули и двинулись дальше. Боевики наверняка уже поняли, с какой стороны прилетела пуля, поразившая еще одного их главаря. Еще немного, и они прочешут здесь каждый квартал, заглянут во все уцелевшие дома, перевернут любой камень. Нужно было как можно быстрее уносить отсюда ноги. Конечно, искать их будут везде, но особенно активно – именно здесь.

Они выбрались из развалин и, не прячась, зашагали по переулку. По-другому никак. Крюк предстояло сделать большой. По меньшей мере около пяти километров. В любом из домов могли оказаться боевики или местные жители, встреча с которыми тоже не сулила ничего хорошего. Если офицеры будут красться, то не пройдут и десятой части этого маршрута.

– Эй! – раздалось сзади.

За этим последовала какая-то фраза на арабском.

Парсек от досады скрипнул зубами и встал. Он не понял ни слова, не знал, что делать, но был уверен в одном. Не надо подавать виду, что испугались. Они в одежде, которую предпочитают боевики. Их лица прокоптились, заросли, глаза воспалились. Не так-то просто разглядеть за всем этим славянские черты.

– Я татарин из России, не понял, что ты сказал! – объяснил Гаер на русском.

Парсек медленно повернулся, при этом зацепил Гаера по затылку стволом.

– Ох! – Старший лейтенант схватился за ушибленное место и стал прыгать на одной ноге.

Его накидка смешно подлетала и спадала на плечи.

– Извини, – проговорил Парсек на английском одними губами.

– Ты куда смотришь? – громко возмутился Гаер на языке родных осин. – Чурка с глазами!

Ставка делалась на то, что кто-то из боевиков знает русский язык. Банды были многонациональными. Среди террористов можно было встретить кого угодно.

В свою очередь Гаер понимал, что Парсек задел его специально. Поэтому подыграл. В реальной обстановке он не подал бы виду и не стал бы так возмущаться. Это не свойственно спецназовцу, тем более в тылу врага. Ведь и так ясно, что случайно. Просто нужно было как-то протянуть время, рассеять внимание бандита, по возможности рассмешить его. Парсек хотел все свести к бытовой ссоре, дать понять, что им нет никакого дела до боевика, окликнувшего их.

Между тем бандит исчез в проломе. Гаер вопросительно посмотрел на Парсека. Тут из дома донеслась речь, и на месте араба появился другой бородач.

– Эй! – окликнул он. – Ты знаешь русский?

– А ты тоже из этой больной страны? – Гаер сделал вид, будто обрадовался.

– Нет, я сириец, просто учился у вас.

– Понятно, – проворчал Гаер, показал на Парсека и заявил: – Мы ночью были в охранении, сейчас идем отдыхать и делать намаз.

– У вас разве нет связи? – изумился боевик.

– Есть. – Гаер хлопнул себя по нагрудному карману. – Только батарея разрядилась.

– Полчаса назад передали, что Масри убили, – сказал боевик.

– Опять этот снайпер?! – попытался угадать Гаер.

– Не знаю, просто нам приказали искать в этих краях.


Глава 4

В ванной снова отскочил кафель. Клим подобрал плитки, валявшиеся на полу, и приставил к стене. Дом был старый, построенный из деревянного бруса. В его ремонт и перепланировку он вбухал столько, что легче было купить квартиру в Подмосковье.

Но теща не хотела уезжать из деревни. Зятю пришлось оборудовать ей здесь санузел и устраивать канализацию. Под ванную переделали чулан. Стены обшили влагостойким гипсокартонным листом, поверх которого уложили кафель. Но у местных умельцев руки росли не из того места, и все постепенно приходило в упадок.

– Надо рядом дом из кирпича построить, – пробормотал он и открыл воду.

– Ты с кем там разговариваешь? – спросила Ирина, проходившая мимо дверей.

– Тут домовой на твою маму жалуется! – пошутил сквозь шум воды Клим. – Говорит, никаких условий. Все его соплеменники давно уже выполняют свои обязанности в благоустроенных квартирах, а он все в деревне скучает. Даже толком попугать некого. Одни старухи!

– Скажи этому нахаленку, что моя мама не старуха! – приняла условия игры Ирина.

– Он имел в виду соседку! – уточнил Клим и потянулся за полотенцем.

Ирина у плиты варила кофе.

– Поехали на Сейшелы, – предложила она.

– Куда? – Клим подумал, что ослышался, и опустился на табурет.

– Острова такие есть. – Ирина села к нему на колени и обвила шею руками. – Один называется Фрегат. С детства мечтала.

– Забыла, кто я? – с досадой спросил он.

– Ты гений, – констатировала Ирина и шутливо поддела пальчиком кончик его носа.

– Прежде всего я военный инженер-конструктор, – напомнил Клим с назиданием. – Носитель кучи государственных тайн и самых разных секретов.

– До старости будем дома сидеть? – Ирина шутливо захныкала и обиженно нахмурила брови.

– Не дави на меня! – Клим тоже повысил голос в шутку, но Ирина восприняла это всерьез и заявила:

– Точно разлюбил!

– С чего ты взяла? – Клим повеселел.

– Все, что я ни предложу, ты принимаешь в штыки! – обосновала она свой вывод.

– Сколько можно! – простонал Клим и вознес руки к потолку. – К чему этот шантаж любовью?!

– Не кричи! – потребовала она.

– Я разве кричал? – удивился он.

– Мы не дома! – напомнила Ирина. – А у мамы.

– Извини. Просто дорога утомила. Ты же знаешь, я почти не сижу за рулем.

– Признайся, что запрещают! – Ирина фыркнула. – Что за мужик?

– При чем тут половая принадлежность? Никто не застрахован от случайной аварии! Если я окажусь на больничной койке или, того хуже, погибну, проект встанет.

– Погибать тебе не надо, – на полном серьезе сказала жена.

– Поехали в Сочи, – предложил Клим. – Все хвалят.

– Я там уже была, – напомнила Ирина.

– На Сейшелы не могу, – категорично заявил он.

– А куда можешь? – вяло допытывалась супруга.

– Говорю же, только по стране.

– Тогда я одна поеду, – приняла решение Ирина. – Другого раза не будет.

От такого заявления Клим растерялся.

– А я что буду без тебя делать? – спросил он и по-детски надул губы.

– Что хочешь, то и делай! – обиженно заявила Ирина и сползла с его ног.

– Странная ты, – проговорил Клим и покачал головой.

Ирина с тусклым видом взяла из вазы яблоко и надкусила его.

– Думала, получишь премию, сама деньжат подкопила, уедем далеко-далеко! – Она мечтательно закатила глаза под потолок. – Будем целый месяц наслаждаться одиночеством на берегу океана. Как в кино.

– Не рви мне душу! – взмолился он, представив ее по щиколотку в воде.

Ирина вздохнула и с задумчивым видом захрустела яблоком.

– Мне не дадут выехать из страны, – привел Клим очередной аргумент.

– Послушай! – Ирина вдруг резко подалась вперед и заговорщицки спросила: – А в Белоруссию можно?

– Что-то я не припомню, чтобы там был океан, – проговорил Клим, удрученный переменой планов.

– Океана там нет, – согласилась Ирина. – Зато есть моя тетка. Она живет в Минске.

– Ты хочешь ее проведать? – осведомился Клим.

– При чем тут это? – сказала она и тут же махнула огрызком яблока. – Хотя да, попутно и проведаем.

Клим насторожился.

– Почему попутно? – осторожно поинтересовался он.

– А потому, что сейчас многие фирмы отправляют через эту страну туристов в Турцию, – ошарашила его супруга.

– Куда? – протянул Клим. – Да ты знаешь?..

– Знаю, – опередила она его. – Отношения непростые, но на туристах это никак не отражается. Даже наоборот. Там сейчас за каждого русского борются.

– Но это же помойка! – возразил он.

– Не везде там плохо. – Ирина замотала головой. – У нас многие в Анталью сейчас ездят. Говорят, рай.

– Даже не уговаривай, – предостерег ее Клим и встал.

– Мне врач рекомендовал, – привела Ирина новый аргумент.

– У тебя разве проблемы со здоровьем? – насторожился он.

– Нет, но могут возникнуть. – Ирина погладила себя по животу. – Не хотела говорить…

– Что? – поторопил Клим.

Он уже понял, что она собирается сказать, и замер в предвкушении долгожданного известия.

– Нас скоро будет трое.

– Я уже и не мечтал, – признался Клим.

Он был в восторге от этого известия.

– Так как? – Ирина слегка отстранилась от Клима и заглянула ему в глаза.

Он попытался дотянуться до ее носика, но она приставила к его губам пальчик.

– Ты так и не ответил, – напомнила Ирина.

– Но почему именно в Турцию? В Анталью?

– Зима там – сезон созревания фруктов и ягод, – объяснила жена. – Опять же не жарко. Можно загорать, не рискуя обжечься на солнце. Тебе будет интересно посмотреть достопримечательности.

– Почему только мне?

– И мне тоже, – поправилась Ирина. – Этому городу больше тысячи лет. А главное вот в чем. – Она взяла его за подбородок. – В это время там мало туристов, которые будут мешать нам наслаждаться друг другом. В основном пенсионеры из Европы.

– Уговорила! – сдался Клим.

– Ура! – Ира обвила его шею руками и заглянула в глаза. – Только больше не кричи во сне.

– Как скажешь! – Клим все же изловчился и чмокнул ее в нос.

– Ловлю на слове! – сказала она и показала на стол. – А теперь помоги мне!

– Каждый раз твоя мама устраивает пир, будто мы не были у нее лет десять, – сокрушался Клим, нарезая хлеб. – Лучше бы на речку сходили.

– Что там делать весной? – спросила Ира и убрала тыльной стороной ладони со лба волосы. – Еще даже лед до конца не сошел, а на берегу грязища.

– Кстати, – спохватился он. – Я так ни разу и не видел школу, в которой ты училась.

– А что там смотреть? – Ирина закинула в рот кочерыжку и захрустела. – Школа как школа. Кстати, я в ней и не училась вовсе.

– Как это? – спросил Клим.

– Мы раньше не здесь жили.

– А где? – допытывался он, расстроенный тем, что почти ничего не знает о своей жене.

У них не было времени поговорить о прошлом.

– В городе, – ответила Ирина и застучала ножом по доске, кроша лук. – Конец девяностых. Я школу оканчивала, когда отец погиб.

– Ты мне ничего об этом не рассказывала, – осторожно напомнил он, наблюдая за реакцией Ирины. – Я знаю лишь то, что ты жила с мамой.

Ирина смахнула набежавшую слезу. Если бы не вопрос, то можно было подумать, что она плачет из-за лука, от которого и у Клима защипало в носу.

– На машине. – Женщина всхлипнула. – Авария.

– Извини. – Клим погладил ее по руке.

– Ничего! – Ирина сквозь слезы улыбнулась. – Он занимался бизнесом и оставил долги. Чтобы рассчитаться, мама продала квартиру и переехала в деревню. Свой огород все-таки. Да и мне помогла…

– Ты уже в Москве жила? – попытался он угадать.

– Точно. – Ира кивнула и всучила ему тарелку с салатом. – Неси.

Пришла Елена Андреевна.

– Как ваши куры? – помогая ей снять куртку, спросил Клим.

– А чего им сделается? – вопросом на вопрос ответила теща. – Весны ждут.

– У вас козы, кролики, поросенок, – перечислил он и повесил куртку на вешалку. – Не тяжело?

– Отчего же? – проговорила она и всплеснула руками. – Всю жизнь их держу. Как же без хозяйства в деревне?

– Всю жизнь? – осведомился Клим.

– Когда в городе жили, у нас кошка и собака была! – нарочито громко сообщила из кухни Ирина. – Еще хомяк и попугай!

– Значит, связь с селом не рвали, – подытожил Клим и пропустил Елену Андреевну вперед себя.

– С каким селом? – Теща встала и удивленно захлопала глазами.

– Представляешь, Клим думал, что мы всю жизнь здесь жили! – стала объяснять Ирина. – Вот что значит муж-ученый. Даже поговорить некогда! Он только сейчас узнал, что мы из города в конце девяностых сюда переехали, и удивился, как ты быстро к деревне привыкла.

– Ах, вот оно что! – воскликнула женщина и часто закивала. – А чего к ней привыкать?

– Не скажите, – Клим направился следом за ней в комнату. – Вот я бы долго здесь не протянул.

– Почему это? – спросила Елена Андреевна.

– Нет, работы я не боюсь, – спохватился он. – И спать долго не приучен. Но мне в городе привычнее.

После обеда, пока Ирина с матерью убирали со стола, Клим отправился во двор, чтобы прокопать канаву для стока воды, скопившейся у крыльца. Весна удивляла. В конце марта выпал снег. По-весеннему звонко падала с крыши капель.

Он так активно вырубал лопатой землю, что не заметил, как сзади подкралась Ирина.

– Гав! – тявкнула она и обхватила его руками за пояс.

– Это что тут за собаки?

– Маленькие и зубастые! – Ирина встала перед ним и запрокинула голову.

– На ветру целоваться нельзя! – с назиданием сказал Клим и шутливо ткнул пальцем в ее носик.

– Какие мы нежные! – Она оглядела плоды его труда, неожиданно показала на топор и несколько чурочек. – Слабо?

– Да легко!

Но небольшие березовые чурбачки оказались крепкими. Клим потратил почти час, прежде чем превратил их в поленья. К тому же топорище оказалось с занозой, и он поранил руку.

– Говорила, надень перчатки, – разглядывая рану, сокрушалась Ирина. – Так нет.

– Тепло ведь, – оправдывался Клим. – К тому же неудобно в них.

– У меня рукавицы специальные есть, – раздался сзади голос Елены Андреевны. – Да и зачем ты их расколол? Сама управилась бы.

– Ты почему раздетая выскочила? – набросилась на мать Ирина.

– Тепло. – Елена Андреевна показала руками в небо. – Весна.

– Вы что, сговорились? – Ирина осуждающе покачала головой и посмотрела на Клима. – Нам собираться пора.

Они уже отправились в путь, доехали до конца улицы, когда Ирина неожиданно схватила его за руку и завопила:

– А ты сумку с банками забрал?

От неожиданности он надавил на тормоз, и машина встала.

– Какую сумку? – спросил Клим.

– Варенье мама положила! – Ирина ударила ладошками по коленкам. – Возвращаться плохая примета.

– Я дойду, – заверил ее Клим. – Все равно здесь не развернешься.

Справа и слева от дороги были прорыты канавы, заполненные талой водой.

Когда Клим подошел к дому, теща закрывала ворота.

– Чего вернулся? – Елена Андреевна приподнялась на цыпочках и посмотрела через забор на дорогу.

– Сумку забыли, – объяснил Клим.

– Какую?

– С вареньем.

– Странно, – пробормотала теща, возвращаясь в дом. – Я ведь хорошо помню, как сама к машине выносила.

– Вы посмотрите на всякий случай, – попросил Клим.

– Точно! – раздался из глубины квартиры рассеянный голос. – Только каким чудом она здесь оказалась?

– Барабашка, наверное! – весело проговорил Клим, уверенный в том, что женщина просто что-то напутала.

– Не хочет, чтобы вы уезжали, – поддержала шутку Елена Андреевна.


Глава 5

«Все, пройти не удалось! – подумал Парсек. – Нужно сближаться. Стрельба нам не требуется. Главное, чтобы боевиков было немного».

Гаер будто услышал его мысли и медленно направился к бандиту.

– Что же нам делать? – растерянно недоумевал он, войдя в роль. – Мы были за городом, на ферме…

– Значит, возвращайтесь туда и осмотрите местность, – со знанием дела сказал бородач.

Гаер поравнялся с ним и как бы невзначай заглянул в пролом.

Парсек стоял и с безучастным видом наблюдал за происходящим.

– Значит, вы тоже ночью были в охранении? – констатировал Гаер и показал за спиной три выпрямленных пальца.

Парсек облегченно вздохнул. С таким количеством боевиков можно справиться и без шума. Надо оказаться на расстоянии вытянутой руки хотя бы от двоих.

– Патрулировали улицы, – объяснил боевик.

– Мы можем оставить у вас свое оружие? Таскаться с ним тяжело.

– Что это? – спросил бородач.

– Небольшая пушка, – пояснил Гаер. – На раз пробивает от борта до борта любой джип.

– Мы тоже не собираемся здесь сидеть без дела, – сообщил боевик. – Вдруг вы не вернетесь к обеду?

– Мы спрячем эту штуку, – заверил Гаер. – Кто ее здесь найдет?

– Делай как хочешь, – сказал бородач и посторонился, пропуская офицеров в развалины.

– Спасибо! – поблагодарил Гаер и прижал грязную ладонь к левой половине груди.

– Меня зовут Аслан, – представился араб.

– Меня – Фархад, – назвался Гаер. – Я татарин.

– Я уже понял. Знаю, город такой есть, Казань. Когда учился в Москве, у нас была оттуда девушка. – Он закатил глаза в небо и цокнул языком. – Красавица! – Его лицо вдруг сделалось серьезным. – Мусульманка.

– Чего не женился? – Гаер прошел в дом.

– У нее уже был парень. А почему твой друг не разговаривает? – неожиданно спросил Аслан.

Парсек открыл было рот, чтобы выдать что-нибудь на английском, как Гаер огорошил его:

– Он немой.

– Что? – не понял Аслан.

– Не может говорить, – пояснил Гаер и со снисхождением посмотрел на Парсека. – Только мычит.

Парсек яростно закивал, показывая себе пальцем в раскрытый рот.

– Бедный, – посочувствовал Аслан. – Но он хотя бы слышит?

– Слышит, – подтвердил Гаер.

«Ну, я тебе, сучонок, покажу!» – мысленно пообещал ему Парсек и протиснулся между стеной и Асланом.

– Он что, такой родился? – допытывался араб.

– Нет, просто под русскую бомбу в Сирии попал, – живо объяснил Гаер.

Аслан стал быстро переводить своим дружкам суть разговора. Пользуясь этим, Парсек раздвинул сошки и поставил винтовку на пол.

– Ты хорошо изъясняешься на собачьем языке, – похвалил Гаер Аслана, когда тот закончил переводить.

– Брат мой совсем без акцента говорит, – похвастал Аслан. – Если бы не был такой же черный, как и я, то от русского нельзя было бы отличить.

– А кто твой брат? – допытывался Гаер, стараясь держаться ближе к самому высокому боевику.

Круглолицый громила держал в руке, опущенной вдоль туловища, пистолет «глок» и был сейчас самым опасным из всех бандитов.

– Мой младший брат хорошо известен в исламском мире, – проговорил Аслан. – Он получил прекрасное светское образование, а теперь командует отрядом из тысячи моджахедов.

– Скажи его имя, – попросил Гаер. – Может, и я его знаю?

– Джамиль Ахмед аль-Бакир, – ошарашил его Аслан.

– Как ты сказал? – не поверил своим ушам Гаер.

Парсек беззвучно выругался.

– Джамиль Ахмед аль-Бакир – С этими словами боевик запустил руку за отворот абаи и вытянул оттуда кожаный футляр, висевший на серебряной цепочке.

– Золотой? – спросил Гаер, разглядывая амулет в виде полумесяца.

– Здесь золото и серебро, – объяснил Аслан.

Парсек приблизил лицо к амулету и стал разглядывать его.

С одной стороны полумесяц был покрыт арабской вязью, с другой – украшен двумя камушками. Один прозрачный, а второй как капелька крови. На звездочке из белого металла было нанесено мелкой арабской вязью имя Аллаха.

– Такой оберег носит каждый мужчина нашего рода, – сказал Аслан и перевернул талисман. – Здесь настоящий алмаз и рубин.

– А где сейчас твой брат? – спросил Гаер. – Я слышал, Джамиль тоже должен был приехать в Ливию.

– Он был здесь, – подтвердил Аслан, пряча талисман под одежду. – Но сейчас у него встреча с важными людьми на Украине. За ним даже присылали самолет.

Неожиданно араб с пистолетом что-то пробурчал и подозрительным взглядом уставился на Парсека.

– Что он сказал? – заволновался Гаер.

– А ведь Рашид прав, – проговорил Аслан, меняясь в лице. – Из такой винтовки, как у вас, кто-то убивает наших командиров.

В этот момент араб даже не предполагал, что сам дал сигнал на собственное уничтожение.

Парсек шагнул вправо и протянул для приветствия руку молодому и худому бандиту. Расчет был сделан на то, что Аслан высказал свое подозрение на русском, и парень еще не успел сориентироваться. Так и случилось. Боевик попытался ответить.

Парсек поймал его за запястье, дернул на себя и двинул ножом, спрятанным в рукаве, аккурат в солнечное сплетение. Он тут же рванул клинок на себя, отпустил парня, взял правой рукой нож, скользкий от горячей крови, и с силой метнул его в старика, стоящего дальше всех. Скорее всего, это был местный житель, но все равно враг. В следующий момент нога Парсека ударила в живот Аслана. Руки, сложенные в замок, обрушились на его голову. Хрустнул шейный позвонок.

Гаер тоже не терял времени даром. Он в два прыжка оказался напротив громилы. Тот лишь успел поднять руку с пистолетом. В следующий момент Гаер двинул ему по запястью носком ботинка. Пистолет улетел куда-то к стене. Удар ногой в пах сложил бандита пополам. Гаер тут же проломил ему основание черепа куском кирпича, подхваченным с пола.

Парсек огляделся. Боевики не подавали признаков жизни.

Командир утер рукавом лоб, выдохнул:

– Кажется, все.

– Уходим, да? – прохрипел Гаер и опустился на корточки перед трупом Аслана.

– Надо жмуров спрятать, – сказал Парсек и огляделся.

– Зачем? – спросил Гаер. – Мы все равно уйдем отсюда.

– Ты уверен? – Парсек подошел к пролому в стене, через который их увидел Аслан, и выглянул наружу.

В переулке никого не было.

– Они сами здесь прятались. – Гаер развел руками. – Не хотели город прочесывать.

– Где гарантии того, что мы сейчас выйдем отсюда и не наткнемся на какой-нибудь патруль? – Парсек зло посмотрел на старшего лейтенанта и ткнул пальцем на прямоугольную бетонную яму. – Лучше посмотри, что там.

– Какой-то колодец, – доложил через минуту Гаер, сбросил вниз несколько камушков и добавил: – Там вода.

– То, что надо! – обрадовался Парсек. – Сваливай тела туда.

– Повезло нам в этот раз, – заявил Гаер. – Даже если они вонять начнут, все равно туда никто не полезет.

Гаер сбросил трупы в колодец. Потом они с Парсеком закрыли его куском гипсовой перегородки и завалили камнями.

– Не хотел бы я быть так похоронен, – признался Гаер, когда они вернулись в переулок. – Их ведь уже никто никогда не найдет.

– Почему? – спросил Парсек и переложил винтовку на правое плечо. – Не всегда же здесь война будет. Вдруг люди когда-то решат восстановить город?

– Верится с трудом, – на ходу бросил Гаер. – Легче новый отстроить. Вон сколько свободной территории. Вокруг одна пустыня.


Глава 6

Клим закрыл крышку ноутбука и посмотрел в окно. Ирина стояла на балконе. На часах половина третьего. Он чертыхнулся. Надо же, даже не заметил, как увлекся своими железяками.

Прошло уже три часа с того момента, как Климу пришла в голову идея, каким образом можно улучшить регулировку соплового аппарата. Он тут же решил сделать эскиз. Конечно, это грубое нарушение трудовой дисциплины, поскольку любой продукт деятельности его мозга сразу подлежал засекречиванию.

Но Клим не видел ничего крамольного в том, что теперь делал. К Интернету он не подключался, да и пароль подобрал будь здоров. Абракадабра из чисел, букв и знаков занимала всю строку.

Клим подкрался к Ирине сзади, обнял, прижал к себе спиной и потерся щекой о волосы.

За три дня пребывания здесь Клим с Ириной обошли вдоль и поперек Калейчи, самый старый район города, повалялись на шезлонгах пляжа Конья-Алты, посидели в одном из лучших ресторанов. Вопреки их опасениям, дождя не было, погода прекрасно подходила для пеших прогулок по историческим местам. Проснулись, сбегали в бассейн, после завтрака впрыгнули в кроссовки, джинсы, футболки, надели курточки, и вперед, легкой походкой в Калейчи, вдоль берега моря, хоть куда! Прохладно, никакого пекла, толп туристов! Клим был благодарен Ирине за то, что ей удалось вытащить его сюда.

Отель располагался в удобном месте. До моря, как и до городских достопримечательностей, рукой подать. Соседи – брутальные муж с женой из Баварии, с которыми Клим в кои-то веки поупражнялся в давно забытом немецком.

– Тебе здесь нравится? – спросила Ирина.

– Да, – подтвердил он.

– Видишь, а ты не хотел! – припомнила она ему.

– Виноват. – Клим развернул ее к себе и поцеловал.

Хотел в лоб, а получилось в глаз.

– Какие у нас планы на сегодня? – поинтересовалась Ирина и тронула веко, проверяя тушь.

– Пошли гулять, – предложил Клим, удивленный ее апатией.

Они вновь бродили по Калейчи, иногда останавливались и отдыхали в каком-нибудь баре или кафе. Они исходили этот район вдоль и поперек, но Клим каждый раз открывал для себя что-то новое и как будто растворялся в местной жизни. Супруги с наслаждением прогуливались по узким улочкам, круто восходящим от порта в гору, осторожно заглядывали во дворики, вымощенные камнем, заполоненные плодоносящими фруктовыми деревьями, любовались минаретом Йивли, фотографировались под гигантскими воротами Адриана, касались ладонями древних булыжных стен. Клима не покидало ощущение восточной сказки, умиротворяющего покоя, очарования красоты, неведомой ранее.

В отель они вернулись поздно, жутко голодные и заказали ужин в номер.

– За что пьем? – Ирина взяла бокал.

– Тебе же нельзя, – напомнил он.

– Символически.

– Тогда за тебя.

– За нас, – поправила она и пригубила вино.

– Как мама? – вспомнил Клим.

Этот простой вопрос застал Ирину врасплох.

Она отчего-то поперхнулась, покраснела и кое-как выдавила из себя:

– Почему ты спросил?

– Ты ей ни разу при мне не звонила, – сказал Клим.

– Так я никому при тебе не звоню, – призналась Ирина.

– А у тебя вообще есть подруги? – продолжал допытываться муж.

Он неожиданно испытал ревность к той жизни жены, о которой ничего не знал.

– А они нужны? – вопросом на вопрос ответила она. – Мне тебя хватает. Да и на работе устаю.

Тема, затронутая за ужином, отчего-то долго не давала Климу заснуть. Он действительно ни разу не слышал, чтобы Ирина с кем-то общалась по телефону.


На сей раз вместо крика Клим издал что-то вроде комариного писка. Мышцы его стали деревянными, волю сковал холод страха. Но это длилось лишь мгновение. Он вспомнил, что не один. Их в кровати даже не двое, а трое. Он, Ирина и их ребенок, еще не родившийся.

Клим понял, что никто, кроме него, не сможет защитить их сейчас. Решение созрело мгновенно. Клим резко развернулся и толкнул ногами в грудь злодея, стоявшего у кровати.

– Что с тобой?!

Голос Ирины вернул его в реальный мир. Он лежал, завалившись спиной на нее. Ноги свисали с кровати. Пятки, упавшие на пол, болели.

Было уже светло. Клим сел, огляделся и спросил:

– Я снова кричал?

– Ты как будто кого-то увидел рядом с кроватью и попытался ударить его ногами, – сказала жена и встала. – Когда это кончится?

– Не знаю. – Клим снова лег и уставился в потолок. – Предчувствие нехорошее.

– Вот что. – Ирина накинула халат и завязала пояс. – Приедем домой, пойдешь к психиатру.

Клим промолчал. С этим действительно надо что-то делать.

– Не зря говорят, что гениальность сродни сумасшествию, – подлила масла в огонь Ирина. – Сегодня пойдем на море.


С утра моросил небольшой дождь, поэтому из отеля они смогли выбраться лишь ближе к вечеру. Было сыро и промозгло. Ветер гнал по небу свинцовые тучи, трепал гребни волн, срывал с них пену, накатывал на пустынный пляж тонны воды.

Супруги дошли по набережной до конца пляжа. Ирина рассуждала, как назовет ребенка, если будет сын, допытывалась у Клима, какое имя он выбрал бы для девочки. Он был так погружен в свои мысли, что отвечал невпопад, а иногда попросту не слышал, о чем она говорила.

Ирина неожиданно остановилась, взяла его за руку и заявила:

– Тебе надо выпить!

– Вот еще! – Клим растерялся.

Он вспомнил, как однажды напился. Ему было очень плохо и стыдно на следующий день.

– Я не сторонник такого лечения.

– А это не лечение, – возразила Ирина и увлекла его к лестнице, ведущей на верх обрыва.

Небольшой ресторанчик располагался на соседней с гостиницей улице. В помещении под сводчатым потолком сидела за столиком какая-то чопорная дама европейской наружности. В углу что-то тихо обсуждали на немецком двое пенсионеров.

Они уселись у стены, украшенной старинными гравюрами. Рядом тут же возник официант, безошибочно угадал в них русских и протянул меню на родном языке.

Клим дал возможность Ирине изучить блюда и спросил:

– Ты что будешь?

– Пожалуй, только салат из моллюсков и чай.

– Я возьму сибас и салат.

– Закажи вина! – потребовала она и ткнула ноготком в строку меню. – Вот этого.

– Тебе нельзя, – предупредил Клим, заранее зная ответ.

– А и не буду, – сказала Ирина и вдруг поперхнулась.

Клим проследил за ее взглядом и увидел двух молодых мужчин, которые с интересом разглядывали бармена в национальной одежде, торчавшего за стойкой.

– Что, твои знакомые? – спросил Клим, заинтригованный реакцией жены.

– Нет. – Она опустила взгляд. – Что ты? Откуда?

При этом от внимания Клима не ускользнул легкий румянец, появившийся на ее щеках. Он стал подозревать, что Ира все-таки знала кого-то из этих мужчин, и тут же понял, что не ошибся.

– Кого я вижу! – воскликнул круглолицый крепыш с бобриком рыжих волос. – Иришка! Вот так встреча! И где?

– Слава! – Ира натянуто улыбнулась. – Ты как здесь оказался?

– Отдохнуть приехал, – отрапортовал мужчина, которого Ирина назвала Славой, подошел и встал рядом со столиком.

– Это мой муж, – спохватилась Ира и показала на Клима рукой.

– Да, я слышал, что ты замуж вышла, – сказал мужчина, протянул руку Климу и пояснил: – Мы с ней за одной партой в пятом классе сидели. А это мой друг Филипп.

– Редкое имя в наше время. – Клим показал на стул напротив. – Присаживайтесь.

Через пару минут Слава разлил по стаканам водку.

– Закрепим знакомство, – с пафосом предложил он.

– Мне нельзя, – Клим попытался запоздало прикрыть ладонью наполненный стакан.

– Неужели цирроз? – спросил Филипп.

– Сплюньте! Я здоров! – воскликнул Клим, размышляя, как избежать возлияний. – Просто я уже вино пил, а мешать себе дороже.

– Это разве вино? – заявил Филипп, беря стакан. – Сок виноградный.

Климу пришлось последовать примеру новых знакомых.

Мужчины выпили, закусили.

– Значит, вы с Ирой одноклассники? – уточнил Клим, глядя на Славика.

– Да! – подтвердил тот, наклонился к Ирине и спросил: – Ты сейчас чем занимаешься?

– Работаю в одной фирме, – ответила она. – Финансовым консультантом.

– Помню, ты любила математику, – сказал Слава и наколол вилкой кусок мяса.

– А у тебя как жизнь сложилась?

Клима охватила тревога. Он ловил каждое слово, пристально следил за выражением их глаз и жестами. Славик неожиданно улыбнулся Ирине, и Клим пришел в ярость.

«Это ревность!» – догадался он и с трудом сдержал себя, не бросил вилку, не сказал что-то резкое и грубое.

– Вот. – Славик показал на Филиппа взглядом. – Деловой партнер. Взяли кредит, купили машины, занимаемся перевозкой грузов по стране.

– Сами? – спросила Ирина.

– Нет, водителей наняли.

Слава снова разлил водку. В голове у Клима зашумело, а по телу разлилось приятное тепло.

«Чего я заморачиваюсь? – неожиданно подумал он. – Правильно Ирина говорит, расслабиться мне надо, да и компания вон какая славная».


Глава 7

Гаер взялся двумя руками за кромку бетонной плиты, которая когда-то была полом второго этажа, и согнул правую ногу. Парсек без лишних слов подхватил его за голень и толкнул вверх. Гаер легко забросил тело на этаж, тут же развернулся на животе и спустил руку. Парсек обхватил запястье и оттолкнулся от земли. Гаер втянул его наверх.

Парсек облегченно вздохнул.

– Ловко мы их! – не удержался Гаер.

Он лежал на спине и глядел в небо.

– Давай пожрем! – принял решение Парсек, снимая с себя ремень винтовки.

– Это же надо, грохнуть брата основного информатора! – заявил Гаер, разглядывая амулет.

– Надеюсь, ты не додумаешься напялить его на себя? – осведомился Парсек.

– Нет, конечно. – Гаер положил амулет на ладонь, словно пытался взвесить его. – Тяжелый.

Парсек сдвинул хлам в углу, достал мешок с продуктами и проговорил:

– Хотя на время операции можешь надеть.

– Я так сильно похож на Аслана? – спросил Гаер.

– Мы все из-за этой грязи и щетины как близнецы. – Парсек вытащил мешок и стал развязывать его. – Аслан наверняка многим хвастал амулетом. Возможно, где-то он сыграет роль пропуска.

– Согласен! – Гаер снял накидку и надел талисман на шею. – Как думаешь, что сделают с Джамилем его дружки, если обо всем узнают?

– Странный вопрос, – сказал Парсек, доставая из мешка упаковку крекеров. – Мы по его наводке почти всю верхушку ИГИЛ в Ливии уничтожили. Его в клочья порвут.

Гаер потянулся к мешку.

Парсек шутливо шлепнул его ладонью по пальцам.

– Ты чего? – Гаер растерялся, не понял, в чем тут подвох.

– Ты этими руками гадость разную трогал, а теперь за продукты решил хвататься, – пояснил Парсек на полном серьезе.

– Ты ведь тоже двоих кончил, – напомнил Гаер.

– Потише надо бы. – Парсек приподнялся и посмотрел поверх обрушенной стены на дорогу. – Кругом боевики, а мы как дома горланим.

Он выложил из мешка упаковки песочного цвета. В одной спагетти в томатном соусе с овощами, другая оказалась с порошковым омлетом.

– Я думаю, что Джамиль заключил с нами эту сделку, чтобы расчистить себе путь, – сказал Гаер и плеснул в пакет с нагревательным элементом воды из фляги. – Бизнес, ничего личного. Конкурентов нашими руками ликвидировал. Сейчас вернется и подомнет под себя все нефтяные поля Сирта.

– Он считает, что сливал своих дружков американцам, – проговорил Парсек.

– Да ну! – не поверил Гаер.

– Вот тебе и ну! – заявил Парсек и мысленно отругал себя за болтливость.

Гаер, конечно, не побежит рассказывать о том, что сейчас услышал, но есть определенный порядок. Подчиненный и командир должны знать ровно столько, сколько положено каждому из них.

– Хотя логично, – стал рассуждать Гаер с набитым ртом. – Его американцы взрастили. При контакте с ними минимум рисков.

– В яблочко! – похвалил Парсек.

– Постой! – Гаер перестал жевать. – А зачем тогда нам его убивать? Пусть и дальше бы сливал своих дружков.

– Мавр сделал свое дело, – попытался отшутиться Парсек.

– И все-таки? – не унимался Гаер.

– А сам как думаешь? – спросил Парсек, размышляя, как прекратить разговор на неудобную тему.

– Джамиль – американский проект. Поэтому есть вероятность того, что рано или поздно у него будет возможность их спросить, с какой целью были убиты эмиры, – вслух размышлял Гаер. – Тогда станет ясно, что слил он своих дружков вовсе не им, а русским.

– Точно! – согласился Парсек и вытряхнул на грязную ладонь несколько крекеров. – Да и опасный он тип.

– Почему?

– Найдутся те, кто больше платит, он и сольется, – объяснил Парсек. – Эта категория людей предпочитает идее деньги.

– Ну, допустим, сольет он не нас, а Федосова, – возразил Гаер.

– При чем тут Федосов? – спросил Парсек. – На встречу с ним в Анкаре в прошлом месяце являлся сотрудник разведки американского ВМФ Стивен Крисли.

– Значит, вот какая командировка была у тебя в феврале! – догадался Гаер.

– Да, я мотался в Турцию, – признался Парсек и снова упрекнул себя за болтливость.

– Английский, конечно, у тебя безупречный, – похвалил Гаер. – Но вот внешне ты на американца не походишь.

– Почему? – спросил Парсек.

– Лицо у тебя слишком открытое, что ли.

– И ты туда же! – проворчал Парсек.

Он не ожидал, что Гаер сделает вывод, похожий на вердикт Федосова. Ведь на самом деле генерал отправил его в Турцию прикрывать работу другого офицера. Тогда-то Федосов и сообщил Парсеку, что для подонка и негодяя у него слишком доброе лицо.

Это событие в какой-то мере послужило причиной того, что в эту поездку Парсек взял на себя функции снайпера. Он не знал, как это отразится на его внешности, но ему казалось, что выполнение такой вот не самой гуманной работы оставит соответствующий отпечаток на лице.

– А что, еще кто-то так считает? – оживился Гаер.

– Неважно, – буркнул Парсек.

– Значит, ты лично знаком с Джамилем, – сделал вывод Гаер.

– Нет. Видел лишь на фотографиях. Я просто готовил встречу и обеспечивал решение технических вопросов.

Гаер стал всовывать в нагревательный элемент пакет с омлетом.

– Не надо греть! – спохватился Парсек.

– Чего так? – Гаер насторожился.

– Четвертый труп, – напомнил Парсек. – Плюс Аслан с боевиками. Они сейчас город вверх дном будут переворачивать. А запах этот далеко разносится.

– Действительно. – Гаер поморщился. – Воняет этот нагреватель у них жутко.

– Карбидом, – вспомнил Парсек похожий запах.

– Только вот ты поздно сказал. – Гаер для наглядности помял фольгу. – Я его уже залил водой, и он нагрелся.

– Тогда надо быстрее! – Парсек снова приподнялся и посмотрел вдоль улицы.

Там по-прежнему никого не было.

Отправляясь сюда, офицеры по максимуму загрузились боеприпасами, поэтому для такой мелочи, как ложки, попросту не нашлось места. Консервы, галеты, даже сахар были турецкого и американского производства. Все отвратительного качества. Офицеры с тоской вспоминали российские сухие пайки, но ели то, что у них было.

– Могут собаку притащить, – проговорил Парсек. – Здесь ведь когда-то и полиция была.

– Брось! – пробубнил Гаер. – Сожрали небось всех.

– Да мало ли. – Парсек показал ножом себе за спину. – Чего стоит из той же Турции привезти? Не рядовых же боевиков здесь мочат.

– Для того чтобы обследовать целый город, собак надо сотни две, не меньше, – сделал умозаключение Гаер. – И неделю времени. К тому же, чтобы кого-то искать, требуется образец запаха. Мы же еще нигде не наследили.

– Умник, – с раздражением проговорил Парсек. – Только я имел в виду не собак, берущих след, а таких, которые людей под завалами ищут.

– Как у спасателей, – проговорил Гаер. – Да, это серьезно. Пройти вдоль улиц не составит труда.

– Нас четверо, на кого-то животина среагирует.

Гаер придвинулся к Парсеку и возобновил разговор о Джамиле:

– Интересно, это же сколько надо отвалить бандиту, чтобы он в таком статусе стал своих сдавать?

– Много. – Парсек забросил в рот крекер и стал жевать.

Эмир Джамиль Бакир был кем-то вроде командира бригады, в подчинении которого находилось около двенадцати банд, именуемых батальонами. После начала наступления сирийской армии и успешных ударов ВКС России по инфраструктуре боевиков руководство ИГИЛ наделило нескольких своих эмиссаров неограниченными полномочиями и делегировало в Ливию. Среди них оказался и Джамиль. Кроме организации канала поставок людей и боеприпасов из этой страны задача этих деятелей состояла в том, чтобы восполнить стремительно худеющие денежные потоки от торговли сирийской нефтью. В Ливии эти рейдеры должны прибрать к рукам нефтяные поля и предприятия по переработке углеводородов. Заодно делегация изучала возможность эвакуации сюда своей верхушки. Со слов Аслана выходило, что Джамиль провел в этой стране лишь несколько дней, после чего исчез. Вроде бы отправился на Украину.

Снизу что-то стукнуло. Парсек замер, весь превратился в слух. Гаер перестал жевать и медленно положил упаковку с крекерами рядом с собой.

Внизу звучали мужские настороженные голоса.

Парсек узнал два слова из трех сказанных на турецком: «что» и «наверху». Не надо было много ума, чтобы догадаться, как переводится третье – «посмотри».

Все остальное он не смог перевести, но, судя по интонации, человек отказывался лезть на карниз.

Парсек перевернулся на живот, осторожно приподнялся над полом и подполз к кромке провала. Прямо под ним из кучи строительного мусора торчала бетонная плита. С нее легче всего было подняться на то, что осталось от второго этажа.

Гаер в это время вытянулся вдоль стены и застыл.

Снизу донесся звук осыпающихся камушков и сопение. Кто-то закряхтел, и в кромку бетонного пола, совсем рядом с Парсеком, вцепились руки с грязными пальцами. Командир отложил автомат в сторону и вынул нож.

Мужчина закряхтел, пытаясь подтянуться.

В следующий момент Парсек свесился вниз и двинул ножом в шею турка, повисшего на плите. В качестве подставки тот использовал своего дружка, который сцепил руки в замок. Автомат стоял у стены.

Верхний турок разжал руки, схватился за горло, из которого в разные стороны хлынула кровь, и полетел на спину, увлекая за собой и свою опору. Парсек прыгнул следом. Турок с ножом в шее покатился по обломкам кирпичей, а Парсек приземлился двумя ногами на грудь его дружка. Раздался вскрик и хруст ломающихся ребер.

Но и Парсеку не повезло. Он потерял равновесие, отлетел к стене, отделявшей их от дороги, и больно ударился правой рукой.

Командир едва сдержал крик, рвущийся наружу, сел и посмотрел в окно. Трое боевиков брели в сторону центра. Они уже давно прошли дом, в котором укрывались офицеры.

Сверху свесился Гаер.

– Ты в порядке? – спросил он одними губами.

– Спускайся, – бросил в ответ Парсек, морщась от боли в руке.


Глава 8

– В общем, волк как закричит бобру: «Выдыхай, медведь! Выдыхай!» – Славик закончил свой монолог и рассмеялся как-то странно, механически.

Клим уже не мог точно сказать, какой по счету анекдот рассказывал новый знакомый. Судя по реакции Ирины, все они были смешными, но ему было не до веселья. От выпитого накануне ломило затылок, во рту то и дело становилось сухо, и он прикладывался к бутылке с водой.

«И зачем только я согласился? – с досадой думал Клим, глядя на то, как Ирина мечется по номеру, собираясь в дорогу. – Что я не видел в этом Фетхие? Наверняка такой же город, как и Анталья».

– Я даже не знала, что в Турцию можно ехать на машине, – тараторила Ирина, поправляя у зеркала помаду.

– Собственные колеса позволяют ни от кого не зависеть, планировать свой отдых так, как пожелаешь сам, – громыхал Славик, напоминая торгового агента, который заранее выучил текст и теперь боялся от него отступиться. – Правда, у меня меньше возможностей любоваться пейзажами. Нужно следить за дорогой. У Филиппа перед самым отъездом забрали права.

– Пьянство за рулем? – попытался угадать Клим.

– Нет, второй раз одно и то же грубое нарушение.

– Какое же? – допытывался Клим, делая вид, будто ему интересно.

Лишь бы Славик не вернулся к анекдотам.

– Обгон через двойную сплошную, – вяло ответил Филипп.

– Здесь, наверное, тяжело ориентироваться? – спросила Ира и поставила сумку на стол.

– На турецких дорогах достаточно знаков для того, чтобы ехать без карты, – ответил Славик и пожал плечами. – Есть навигатор.

– Из России ехали через Грузию? – спросил Клим, восстановив в голове карту.

– Зачем? – Славик удивленно вскинул брови. – В Сочи погрузились на паром и через двое суток оказались здесь.

– Мы проехали Анкару, Адану, Невшехир, Фетхие, – перечислил Филипп, загибая пальцы.

– Вчера утром прибыли сюда, – добавил Славик. – Собирались после ресторана двинуть в Фетхие, но встретили вас.

– А что там хотите увидеть? – вяло поинтересовался Клим, все еще надеясь, что странная парочка передумает тащиться дальше.

– Дорога здесь идет вдоль моря, – объяснил Филипп и покрутил камеру, висевшую на груди. – Хотел закат поснимать.

На улице было прохладно. Ветер гонял по асфальту пластиковый стаканчик, трепал ветки деревьев. Но Климу было жарко.

– А ты помнишь, как я училке по математике кнопку подложил? – спросил Славик одноклассницу, укладывая в багажник сумки и чемодан.

– Такое разве забудешь? – Ирина рассмеялась.

Климу вновь стало не по себе. Поведение жены казалось ему театральным и наигранным. Он вдруг ощутил себя зрителем странной пьесы. Такой, которую смотрят изнутри.

«Чего она так напряжена? – подумал Клим и мысленно перечислил моменты, насторожившие его: – Смеется неестественно, вчера испугалась, когда эти хмыри вошли в ресторан, да еще отвечает на вопросы как-то пространно. Может, это ее любовник?»

Вопреки собственным ожиданиям, накануне Клим захмелел не сильно. Вначале, после первых двух рюмок, он, как говорится, поплыл, однако быстро пришел в норму. Тем не менее ему так и не удалось найти объяснение тому факту, что они с Ирой поддались на уговоры и решили поехать на машине вместе с этими двумя типами.

Клим опустился на заднее сиденье рядом с Ириной и взял ее руку.

– У тебя все в порядке? – спросила она и посмотрела на него.

– Разве я даю повод беспокоиться о моем здоровье? – спросил он и поперхнулся.

Странное ощущение тревоги сжало сердце, воздуха вдруг стало не хватать. Клим попытался открыть дверцу со своей стороны, но она неожиданно распахнулась сама, и рядом плюхнулся Филипп.

– Гони! – приказал он Славику, усевшемуся за руль.

– А разве нельзя было сесть впереди? – спросил Клим, стесненный с двух сторон.

Славик выехал на дорогу.

– Я не люблю ехать на переднем сиденье, – признался Филипп. – Фобия.

– Тогда давай я туда сяду, – предложил Клим.

– Сиди уж тут, – с какой-то злостью заявила Ирина.

Тем временем машина выехала из Антальи. Справа и слева от дороги потянулись серые пригороды с мусором в канавах. В салоне запахло углем и помоями.

– Мрачно здесь! – выдавил из себя Клим.

Наконец-то дорога пошла вдоль берега моря. Погода быстро портилась. Небо вдруг налилось свинцом, и подул ветер. Лобовое стекло покрылось каплями дождя. Славик щелкнул тумблером, и заработали дворники.

– Погода ни к черту, – проговорил Клим. – Еще есть время вернуться.

– Смотри, какие волны! – восхитилась Ирина, пропустив его слова мимо ушей.

– Надо было воду в салон взять! – сказал Клим, вспомнив, что сунул бутылку минералки в сумку, которую Славик уложил в багажник.

– Пить хочешь? – поинтересовался Филипп.

– Вчера переусердствовал по вашей милости со спиртным, – посетовал Клим. – Так что, может, эта ваша затея и хороша, но мне она сегодня не в радость.

– К обеду все пройдет, – заверил Славик, посмотрел в зеркало заднего вида на своего дружка и спросил: – А ты чего молчишь?

– А что я? – встрепенулся Филипп.

– В аптечке есть аспирин. – Славик наклонился, открыл бардачок и извлек из него бутылку воды. – Вот, пусть запьет.

– Аспирин точно помогает? – спросил Клим, наблюдая за тем, как Филипп вытряхивал ему на ладонь сразу две таблетки.

– Точнее некуда, – со знанием дела подтвердил Филипп. – Кровь после употребления густеет, а он разжижает ее.

Спустя некоторое время Клим вдруг почувствовал облегчение. Дорога стала веселее. Постепенно радость сменилась легкой эйфорией.

«Вот, оказывается, как может влиять на состояние души обычное похмелье», – подумал он и прижал к себе Ирину.

Однако она сидела словно резиновая кукла, даже не улыбнулась. Наверное, ей эта поездка тоже была не в радость.

«Просто мы не умеем отказывать», – подумал он и прижался щекой к ее голове.

– Клим! – Ирина вдруг подалась вперед и убрала его руку. – Тяжело. Чего ты на меня навалился?

– Может, тоже аспиринчика выпьешь? – неожиданно предложил он.

– Еще чего! – заявила она.

Клим вынул бутылку из кармана на спинке переднего сиденья и снова попил, не успел закрутить пробку, как во рту вновь возникла сухость. Он удивился, снова приник к горлышку и осушил бутылку до дна.

В голове появился легкий шум. В какой-то момент Клим вдруг понял, что не ощущает своего тела. Вернее сказать, оно было, но потеряло свою массу. Необычайная легкость вызвала страх, который тут же сменился апатией.

«Больше никогда не буду пить», – подумал он, погружаясь в странное облако цветных сновидений.


Глава 9

Пока Гаер выбирал в углу куски битого кирпича и обломки перекрытий, Парсек наблюдал за дорогой. Судя по всему, турок еще никто не хватился. По улице лишь промчался джип с пулеметом в кузове да прошла женщина, закутанная до самых глаз в грязное тряпье.

– Готово, – едва слышно доложил Гаер.

Парсек еще раз выглянул на улицу и стал пробираться через завалы к трупам. Первым они уложили в яму турка, убитого ножом. Гаер осмотрел его карманы и не нашел там ничего интересного, кроме смартфона.

Сверху офицеры опустили его дружка. Этот тип, одетый в новенький камуфляж, выглядел слишком свежим для войны. Можно сказать, холеным. Гаер удивленно хмыкнул, стянул с пальца покойника перстень, повертел его в руках и напялил на свой мизинец.

– Зачем? – Парсек поморщился.

– Для большей схожести с бандитом, – ответил Гаер.

Они собрали камни и обломки стекла, на которые попала кровь, и тоже уложили в яму. Парсек стал ее засыпать, а Гаер отправился наблюдать за подступами к укрытию, превращающемуся в подобие склепа.

Парсек укладывал на трупы обломки бетона и неожиданно уловил тихое попискивание спутникового телефона.

– Слушаю, – проговорил он, заранее зная, что выйти с ним на связь мог только один человек.

– Вы закончили? – спросил Федосов, не тратя время на приветствие.

– Всех исполнили, – подтвердил Парсек. – Источник был точен.

– Выходите на точку.

Парсек колебался. Перед отправкой в Ливию генерал намекнул, что не исключает ликвидацию осведомителя.

– А…

– Его нет в Ливии, – ответил Федосов, предугадав вопрос.

Вообще генерал понимал их даже не с полуслова. Стоило вопросу лишь возникнуть в голове, а он уже давал ответ, словно его связывали с группой прочные, но незримые нити.

«Телепат», – беззлобно подумал Парсек и спросил:

– Значит, домой?

– Домой, – подтвердил Федосов и отключился.

– Не мог он раньше на связь выйти? – сокрушался Гаер спустя минуту. – Не пришлось бы яму рыть. Сразу и снялись бы.

– Погоди, может, нам и впрямь придется темноты дожидаться, – проговорил Парсек и увидел в начале улицы группу вооруженных людей.

Они шли, озираясь по сторонам. Двое то и дело заглядывали в оконные проемы и проломы в стенах. Парсек узнал их. Это были те самые боевики, которые прошагали мимо руин сразу после того, как он убил двух турок.

– Наших жмуров хватились, – сказал Парсек и подмигнул Гаеру. – Значит, не зря мы их зарыли.

– Как бы теперь нам самим поглубже зарыться? – Гаер прошел под козырек и опустился на одно колено.

Парсек поставил ему ступню на ладони. Гаер выпрямился. Командир ухватился за край бетонной стены и подтянулся. Они ловко и бесшумно вернулись в свое убежище и растянулись на полу.

– Эртоган! – крикнули с улицы.

Парсек весь превратился в слух.

Послышались шаги, которые стихли у внешней стены.

– Эртоган! Хасис!

Шаги стали удаляться.

– Когда срываемся? – тихо спросил Гаер.

– Сейчас город на ушах, – произнес Парсек, размышляя, как быть, и неожиданно вспомнил женщину, закутанную до самых глаз.

Он толкнул Гаера в бок, наклонился к его уху и прошептал:

– Надо найти женскую одежду.

– Хиджаб? – уточнил Гаер и потянул за конец арафатки, намотанной вокруг головы. – А чем это хуже?

– Если напоремся на патруль, то с нами обязательно заговорят, – сказал Парсек. – Что ответишь?

– Можно прикинуться бандитами из России.

– Это не Сирия, где у них целые отряды из России и стран СНГ, – возразил Парсек. – Здесь такие персонажи редкость.

– Ты думаешь, что патруль не станет донимать женщин расспросами? – спросил Гаер. – Сомневаюсь. Да и как мы под одежду спрячем оружие?

– Можно оставить при себе пистолеты и ножи, а автоматы не брать, – продолжал развивать свою мысль Парсек. – Зачем они? Чтобы прожить на пару минут больше?

– Так и количество уродов, которых мы с собой заберем, тоже будет больше! – весело парировал Гаер.

– Винтовка теперь точно не пригодится, – рассуждал Парсек, пропустив реплику товарища мимо ушей. – Шеф снял задачу.

– Надо разобрать ее и выбросить, – сказал Гаер.

– Мог бы и не говорить, – заметил Парсек и перевел взгляд на винтовку, стоявшую у стены на сошках. – Жалко такую красоту уничтожать.

– Еще мне не хочется думать о том, как мы женскую одежду добудем, – проворчал Гаер и упер приклад автомата в пол.

Парсек размышлял. Пока они были на позиции, он успел разглядеть в доме напротив движение и различил нескольких женщин. Окон не было, но стены изобиловали пробоинами от снарядов. Было заметно, что они там готовят и стирают. Не исключено, что в развалинах укрывались местные жители, которые не успели покинуть город.

Так или иначе, но если Парсек решит использовать женскую одежду, чтобы покинуть город, то обитателей руин придется нейтрализовать. Кем бы они ни были, но рано или поздно известие о том, что какие-то люди отобрали у женщин одежду, облетит окрестности.

Ликвидация свидетелей своего пребывания на территории противника была обычной практикой спецназа. Кто бы это ни был. Подросток, пастух в горах или старик. Никто никогда не даст гарантий, что они не сообщат о тебе врагу.

Но одно дело, когда группа только направляется к месту работы, и совсем другое – сейчас. Они выполнили приказ, уничтожили нескольких эмиров, нагнали страху на террористов здесь, в Ливии, деморализовали тех, которые остались в Сирии. Есть ли оправдание убийству?

Парсек знал, что на этот счет говорил Федосов. Цена подготовки одного специалиста их уровня сродни затратам, которые уходят на боевую учебу целого батальона. Каждый офицер на вес золота. Он сам по себе обладает уникальными способностями.

– Что-то ты долго думаешь. – Голос Гаера вернул Парсека в реальный мир.

– Нет, я уже не думаю, – соврал Парсек и добавил: – Ждем наступления темноты и идем так, как есть.


Глава 10

– Значит, не хочешь по-хорошему назвать нам код? – подытожил Филипп, утирая окровавленные ладони о резиновый фартук.

«Странно, точно такие же фартуки из зеленого материала надевают у нас на полигоне заправщики гектила, – подумал Клим. – Откуда он у этих изуверов?»

– Жадный попался конструктор. – Славик взял со стеллажа паяльник и тронул жало пальцем. – Ух, как нагрелся!

– Готов? – спросил Филипп.

– Можно начинать, – подтвердил Славик. – Сними с него штаны.

– Зачем? – ужаснулся Клим.

– Вот сейчас введем эту штуку в гудок, тогда узнаешь! – заявил Славик.

– Чтобы ты боль всем своим поганым нутром почувствовал, – объяснил Филипп и подошел ближе.

– Я и правда забыл! – провыл Клим и не узнал собственного голоса. – К тому же там все равно рубли. Зачем они вам здесь?

– Как зачем? – Брови Славика взлетели на середину лба. – Мы ведь в Россию вернемся.

– Скажи им! – взмолилась Ирина. – Ради ребенка!

– Я забыл! – прохрипел Клим, пытаясь вспомнить злосчастные цифры.

– Не верю, – сказал Филипп и неожиданно выстрелил в Ирину.

– Ой! Мамочки! – взвизгнула женщина.

– Что вы делаете! Изверги! – закричал Клим, пытаясь освободить руки, связанные за спиной.

– Вы ему не много дали? – голосом Ирины вдруг спросил Филипп и заглянул Климу в глаза.

– Две ампулы влили на пол-литра воды, – бойко отчитался Славик.

Стало светло, куда-то пропали серые стены и стеллаж.


Клим ничего не понимал, сидел на чем то твердом и крутил головой. Он неожиданно увидел собственные колени и вдруг понял, что в руках Филиппа, стоявшего над ним, нет никакого паяльника. Да и жена вовсе не убита, а сидит на стуле у столика.

Клим огляделся. Это был стандартный гостиничный номер на две персоны. Он сидел у стены на полу.

Перед его глазами возникло слегка размытое лицо Славика.

– У тебя все в порядке? – участливо спросил школьный дружок Ирины.

– Где? Что? – Клим попытался подняться, но руки плохо слушались его, а во всем теле была слабость. – Где мы?

– Успокойся, все нормально! – С этими словами Славик подхватил его под руку и посмотрел на Филиппа: – Чего стоишь? Помогай!

Филипп подскочил и схватил Клима с другой стороны. Вместе они поставили его на ноги и подвели к креслу.

– Я болен? – спросил Клим и тронул ладонью лоб, холодный и покрытый испариной.

– Нет, наверное, просто переутомился, – предположил Филипп и переглянулся со Славиком.

Вдвоем они усадили Клима в кресло. Ирина протянула мужу стакан воды.

«Странно, – подумал он. – Почему она так ведет себя? Ей как будто все равно, что со мной происходит. Сидит с безучастным видом, а ведь только вчера прыгала и заламывала руки из-за какого-то пореза на скуле в момент бритья».

Ирина дождалась, когда он попьет, и взяла у него стакан.

Филипп уселся на диван.

– Объясните, что происходит? – взмолился Клим.

– Тебе в машине стало плохо, – проговорил Славик.

– Тогда почему я не в больнице?!

– Сам же сказал, что не надо врача! – с неожиданной злостью ответила Ирина.

– Но почему я ничего не помню?

– Так бывает после обморока, – со знанием дела сказал Славик.

– Но со мной такого никогда не случалось! – возмущенно воскликнул Клим.

– От этого никто не застрахован, – заметил Славик.

– Ты вчера много выпил, – напомнила Ирина. – Сегодня с утра в дорогу. Видимо, еще и укачало.

– Что за вздор?! – Клим попытался встать, но лишь приподнялся в кресле и тут же плюхнулся обратно.

– Видишь, тебя до сих пор ноги не держат, – резюмировала Ирина.

Клим неожиданно вспомнил фразу, сказанную Филиппом про ампулы, и пришел в бешенство:

– Что вы мне подлили в воду?!

– Еще галлюцинирует, – сделал вывод Филипп. – Точно надо врача!

– Где мы? – спросил Клим больше для того, чтобы разобраться, что же происходит.

– В гостинице, – ответила Ирина.

– А точнее? – допытывался он.

– Это город Газиантеп, – ответил Славик.

– Ничего не понимаю, – пробормотал Клим, силясь вспомнить, каким по счету был этот самый Газиантеп на их маршруте.

– Что-то не так? – осведомился Филипп.

– Это где? – спросил Клим. – Я не помню, чтобы вы его называли раньше.

В дверь постучали. Филипп бросился в коридор.

«Странно, – подумал Клим, озадаченный происходящим. – Этот тип ведет себя как хозяин».

– Он может говорить? – спросил мужчина среднего роста, вошедший в комнату.

– Да, оклемался, – подтвердил Славик и вскочил с кровати.

– Добрый день, Клим Сергеевич! – проговорил мужчина и протянул руку.

– Здравствуйте! – Клим ответил на рукопожатие.

Неожиданно его словно прошибло током.

«Да как же я мог не догадаться! – осенило Клима. – Наверняка эти Славик и Филипп – сотрудники российских спецслужб. В органах узнали, что я тайно выехал за границу, и отправили их, чтобы вернуть меня в Россию. Стоп, а как же Ирина? Ведь она утверждает, что один из них ее одноклассник».

Ничего не понимая, он уставился гостю в лицо, чувствуя, что этот человек сейчас все объяснит.

– Меня зовут Мерфи, – представился мужчина. – Можете называть Михаилом.

– Мерфи? – повторил Клим и почувствовал жар, разливающийся по телу. – Вы американец?

– В общем, так, профессор!.. – неожиданно вмешался в разговор Славик и уселся напротив. – Тебе предоставляется возможность сменить место работы на иное, куда более комфортное.

– Как это? – не мог взять в толк Клим.

– Как сотни тысяч твоих коллег, которые уехали в цивилизованные страны, – объяснил Славик.

Климу показалось, что комната стала наполняться странным, усиливающимся гулом. Во рту у него пересохло. Так вот оно что!

Клим перевел взгляд на Ирину и спросил:

– Ты знала, зачем меня увозят из Антальи?

– Мне сказали об этом, только когда ты потерял сознание, – призналась она. – Я сама в шоке.

– Странно, – пробормотал Клим, переваривая ответ. – Но ведь ты утверждала, будто один из этих людей – твой одноклассник!

– Так и есть, – подтвердила Ирина. – Просто они…

– Просто мы давно поняли, что дома нам ловить нечего, и стали работать на тех, кто платит не для поддержания штанов, а так, чтобы хватало на достойную жизнь, – выпалил Славик и посмотрел на Мерфи взглядом школьника, ожидающего отличную оценку за правильный ответ на вопрос.

Американец одобряюще кивнул.

От происходящего у Клима голова шла кругом. В какой-то момент он вдруг подумал, что это сон, и для верности тряхнул головой. Но видение не исчезло.

Более того, губы американца расползлись в улыбке.

– Понимаю ваше состояние, – проговорил он с сочувствием.

– Ничего вы не понимаете! – возразил Клим, перебирая в голове варианты дальнейших действий.

Нет, у него и в мыслях не было дать согласие этим людям. Просто ему сразу стало ясно, что они не отстанут, в случае отказа наверняка предпримут другие попытки запугивания и уговоров. Возможно, решатся на использование и куда более кардинальных методов, чтобы принудить к выполнению своих условий. Чего им стоит, например, пустить в ход психотропные вещества или причинить ему боль.

Перед глазами Клима вновь возник Филипп с паяльником в руках.

– Это ты чего-то не понимаешь, – прошипел он и протянул несколько фотографий.

– Что это? – спросил Клим.

– Взгляни! – предложил Филипп.

– Не буду смотреть! – Клим замотал головой. – Я не спал с другими женщинами, не продавал наркотики, поэтому не поведусь на ваш дешевый шантаж.

– Почему шантаж? – спросил Филипп.

– Да потому, что вы предлагаете мне посмотреть подделки с грязным компроматом.

– Уверен? – допытывался Филипп.

– Более чем.

– Тогда, может быть, это будет интересно тебе? – Филипп протянул фотографии Ирине.

Немного поколебавшись, она взяла их.

– Как я выгляжу на фоне обнаженных малолеток? – с сарказмом поинтересовался Клим, стараясь выглядеть непринужденно.

Однако по тому, как округлились глаза Ирины, ему стало понятно, что там нечто куда более страшное. Она со стоном выронила фотографии и повалилась на руки Славику, успевшему подскочить.

– Мама! – простонала Ирина.

– Да, это ваша мама, – с сочувствием подтвердил Мерфи.

– Черт возьми, что происходит? – Клим бросился собирать с полу фотографии и обомлел.

Нет, это была не подделка. Такое просто нельзя было смонтировать. Мать Ирины лежала в луже крови на полу собственного дома. Он отчетливо увидел не только до боли знакомый интерьер, но и свою запонку, утерянную неделю назад и валявшуюся у ножки кровати.

– Нам надо срочно возвращаться! – воскликнул Клим.

– Ага! – Филипп хохотнул. – Там тебя как раз и ждут.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил заплетающимся языком Клим, чувствуя, как немеют ноги.

– На орудии убийства только твои отпечатки пальцев, – заявил Славик. – Соседи видели, как ты бежал домой, после того как выехал с Ириной на машине…

– Выходит, что ты главный подозреваемый! – с удовольствием объявил Филипп.

– Так вот почему ты не стал возвращаться на машине! Канавы ему, видите ли, мешали! – воскликнула Ирина. – Я ведь могла с тобой в дом пройти!

– Что ты такое говоришь? – ужаснулся Клим.

– Ну как же! – Она медленно встала.

В следующий момент из глаз Клима брызнули искры. Ошеломленный ударом, он полетел на пол.


Глава 11

Парсек открыл глаза и увидел ноги Гаера, обутые в потертые кроссовки. Старший лейтенант лежал на животе и смотрел через пролом куда-то в сторону дороги. Моросил мелкий дождь, и намокшая одежда источала приторный запах чего-то перекисшего. Тело под ней нещадно чесалось.

– Как дела? – спросил Парсек и медленно сел.

Капли воды стекали с его лица и застревали в бороде и усах.

– Патруль прошел, – ответил Гаер, не оборачиваясь.

Парсек увидел небольшие лужицы на бетоне и удивился.

– Я не почувствовал, что дождь идет, – проговорил он и начал массировать затекшую руку.

– Ты только лег, стало накрапывать, – произнес Гаер.

Парсек приподнялся и глянул поверх подоконника.

Мелкие капли дождя туманом накрыли город. Насколько хватало глаз, руины стояли в сизой дымке водной взвеси.

– Надо сниматься! – принял он решение. – Закутаем морды, будто от дождя, и двинем в открытую.

Гаер обернулся, настороженно посмотрел на Парсека и спросил:

– Уверен?

– Ночью будет наверняка сложнее покинуть город, – заявил Парсек. – Слишком уж большой переполох мы подняли. Они увеличат количество патрулей, усилят блокпосты на дорогах, а на окраинах устроят секреты. Свяжись с Чекистом, сообщи ему, – приказал Парсек.

Дождь пошел сильнее. Уже не было видно начала улицы, а дом напротив размыло до неясных очертаний.

– Надо торопиться, – пробормотал Гаер, поправляя гарнитуру. – Погодка как по заказу.


Парсек шагал вторым, вслед за Гаером. Он держал за ствол автомат, небрежно лежащий на плече, а другой рукой на ходу обматывал накидкой лицо. Справа и слева шли Таджик с Чекистом. Оба офицера заметно похудели, их глаза ввалились. От долгого пребывания на солнце и ветре лица сделались черными. Парни заросли смолянистыми бородами до самых глаз, внешне постарели лет на десять.

Парсек понимал, что он сам и Гаер выглядят ничуть не лучше. Просто в отличие от Чекиста и Таджика они видели друг друга каждый день и постепенно привыкали к изменениям, которые теперь стали контрастом.

Гаер поднял руку и сжал кулак.

Парсек посмотрел вперед, увидел в начале улицы танк и небольшую баррикаду из строительных блоков и кирпичей. Рядом с блокпостом толпился десяток местных жителей.

– Еще вчера его не было, – с досадой проговорил Таджик.

– Давай сюда! – предложил Парсек и показал на улочку, уходившую в сторону.

Из пролома в заборе появился чумазый малыш, вскинул руку и поприветствовал спецназовцем звонким криком:

– Аллах акбар!

– Аллах акбар! – вторил ему Гаер.

Откуда-то из глубины двора послышались причитания. За спиной малыша возникла женщина, с головы до ног закутанная в черное, подхватила его и уволокла прочь.

– Наверное, сын боевика, – предположил Парсек, в последний момент выставил руку вперед и налетел ладонью на мускулистую спину Гаера, который неожиданно замедлил шаг.

Как оказалось, навстречу им направлялись трое боевиков. Все в одинаковых белых одеждах и черных жилетах.

– Это еще что такое? – пробормотал Таджик.

– Скорее всего патруль, – предположил Чекист. – Только вот кого они здесь проверяют? Людей в этих местах почти нет.

– Работаем без шума, – проговорил Парсек. – Таджик, ты с ними говоришь.

Старший лейтенант лучше всех в группе объяснялся на арабском языке и вполне мог сойти за иностранного наемника.

– Куда держите путь? – спросил бородач со свежим шрамом через все лицо.

– Нам надо проверить все дома по этой улице, – бойко ответил Таджик.

– Мы все здесь обошли, – заверил его мужчина с гранатометом и обвел вокруг себя рукой. – Никого не увидели.

– Как будто камни стреляют, – сказал второй боевик и поежился. – Кто следующий?

– Может, это кто-то из своих? – осторожно предположил Таджик. – Вдруг убийца сейчас так же делает вид, будто ищет снайпера?

– Так и я думаю, – согласился боевик. – Что ни говори, а этот шайтан очень смелый.

– Или дурак, – не удержался и сказал Парсек на немецком.

– Ты украинец? – спросил бородач с гранатометом и вытаращился на него.

– Почему ты так решил? – осведомился Парсек и отругал себя за опрометчивый поступок.

– Походишь на русского, – заключил боевик.

– Я немец, – соврал Парсек и огляделся.

На улице, кроме них, никого. В случае чего они без труда разделаются с бандитами.

– А ты, наверное, из Англии, – предположил невысокий мужчина, глядя на Таджика.

– Нет, я как раз из России, – ответил Таджик.

– Ты чеченец? – продолжал допытываться коротышка.

Таджик подошел к нему вплотную и заявил:

– Нет, я татарин.

Коротышка заподозрил неладное, отступил и налетел спиной на своего дружка-гранатометчика.

Но тот не сдвинулся с места, парализованный взглядом Гаера, вставшего напротив.

Третий бандит хотел что-то сказать, открыл рот и тут же охнул от удара ножом в живот.

Парсек бил снизу верх под небольшим углом вправо. Острие вошло в область солнечного сплетения, под ребра, пробило диафрагму, легкое и сердце. В какой-то момент командиру даже показалось, что он почувствовал, как дважды дернулась рукоять.

Гаер, не церемонясь, двинул прикладом автомата в висок гранатометчика.

Лишь коротышке удалось каким-то образом увернуться от кулака Таджика, летевшего ему в голову. Он присел, тут же выпрямился и бросился прочь.

Таджик поднял над головой автомат и словно копье метнул его коротышке в спину. От удара стволом между лопаток бандит упал. Таджик в два прыжка догнал его и со всего размаху обрушился сверху.

Парсек наклонился, взял труп за лодыжки.

– Хватай! – приказал он Гаеру.

Без лишних слов они оттащили тела во двор разрушенного дома и двинулись дальше.

– Гуляем по городу, кишащему боевиками ИГИЛ, как по Арбату, – неожиданно заявил Гаер.

– Не говори, – согласился с ним Таджик. – Скажи кому, не поверят.

– Не пойму, каков наш интерес в Ливии, – напомнил о себе Чекист.

– Все боевики, которых мы упокоили, приехали сюда из Сирии, – сказал Таджик. – Возможно, этой акцией руководство дает террористам понять, что их ждет неминуемая расплата, где бы они ни пытались укрыться.

– Здесь они не прятались, – возразил на ходу Гаер. – Все мрази, убитые Парсеком, готовили плацдарм для тех, кто уцелеет в Сирии. Ведь этот город – ворота к нефтяным полям Ливии.

– Думаю, это психологическая атака, – сказал Чекист. – Каково сейчас тем, кто еще в Сирии воюет? Они там выжили, перебрались в Ливию, а здесь их как баранов перестреляли.

– Как куропаток, – поправил его Таджик.

– Что?.. – не понял Чекист.

– Баранов режут, а стреляют куропаток, – пояснил Таджик.

– Какая разница? – спросил Чекист.

Впереди, за домами, стали видны деревья. Значит, офицеры вышли к окраинам города, вдоль которых местные жители когда-то специально высаживали эвкалипты и тополя.


Глава 12

Клим взял голову Ирины в ладони и вынудил ее смотреть ему в глаза.

– Ты мне веришь? – спросил он.

– Конечно, родной мой! – прошептала она и вымученно улыбнулась.

Был вечер. Они сидели друг напротив друга за столом.

– Мне очень жаль, – признался Клим и вздохнул.

Ирина мужественно перенесла известие о смерти матери. Конечно, первая реакция жены ввергла Клима в шок, но уже через минуту она заявила Мерфи, что не верит ни единому его слову.

– Мне надо было сразу догадаться, что все подстроено, чтобы вынудить тебя согласиться работать на них, – заговорила она. – А я врезала тебе по лицу.

– Ты молодец! – похвалил Клим и улыбнулся. – А это просто эмоции.

– Их надо уметь держать, – сказала жена.

– Не всегда это получается.

– Что ты собираешься сказать Мерфи? – спросила Ира и посмотрела на часы. – Он скоро придет.

– Разве ты не знаешь мой ответ? – осведомился Клим.

– Согласишься? – попробовала она угадать.

– Что? – Клим встал.

Стул с грохотом упал на пол.

– А что тут такого? – изумилась Ирина, глядя на него снизу вверх. – Тебе предложили достойную зарплату и шикарные условия.

– Ты себя слышишь? – спросил Клим. – Эти нелюди убили твою мать!

– Это еще на воде вилами написано! – парировала она и тоже встала. – Сейчас компьютерные программы позволяют любые картинки сделать. Да, на звонки не отвечает. Но она и раньше мобильник с собой никуда не брала.

– Как бы то ни было, я не собираюсь становиться предателем! – объявил Клим.

– О чем ты говоришь?! – воскликнула Ирина. – Кого ты предаешь?

– Страну! – с пафосом заявил Клим.

– Да миллионы твоих коллег давно перебрались в Штаты или в Европу! – возмущенно проговорила она. – Что делать в этой Рашке?

– Опомнись! – завопил Клим. – Никогда и ни за что я не соглашусь на это! – заявил он.

– О себе не заботишься, так подумай о ребенке! – сказала Ирина.

– А что ребенок? – спросил Клим.

– Он достоин того, чтобы жить в нормальной стране! – проговорила она и нахмурила брови. – Или ты не согласен с этим?

– Какую страну ты называешь нормальной? – поинтересовался Клим. – Я русский человек. Моя страна, как, впрочем, и твоя, – это Россия!

– Да пошел ты со своей Россией! – в сердцах бросила она.

– Что? – протянул Клим, думая, что ослышался.

– Что слышал! – Ирина оттопырила нижнюю губу и сдула с глаз челку.

Раньше ему это казалось забавным, а сейчас – вульгарным.

«А что я, собственно, в ней нашел? – неожиданно подумал он. – Точно! Ведь как все просто. Мужчина, измученный одиночеством, находящийся в расцвете сил и готовый к воспроизводству, поднимается ночью в свою холостяцкую конуру и вдруг видит на площадке полуодетую женщину. Воспаленное воображение вмиг дорисовывает то, чего у нее и в помине нет. Все это подслащивается трогательной сценой с котенком. И вот вам результат».

Ошеломленный собственным открытием, Клим медленно опустился на стул.

«Да нет же, не может быть!» – Он поднял взгляд на Ирину.

Она стояла и холодно смотрела на него.

«А ведь меня не раз обжигали ее пустые, какие-то отсутствующие глаза! – вспомнил Клим. – Да ведь она вовсе и не любит меня! – осенило его. – Ирина такая же, как Мерфи, Филипп и Славик. Если быть точнее, все они из одной обоймы!»

Остаток ночи Клим просидел в кресле, с удивлением слушая ровное и спокойное дыхание Ирины. Как будто ничего и не было.

Едва за окном забрезжил рассвет, он стал собираться.

– Ты куда? – настороженно спросила Ирина, наблюдая за тем, как Клим укладывал в чемодан бритву.

– А ты разве не со мной? – спросил он, удивленный тем, что ему все равно, какой будет ответ.

«Что я делаю? – ужаснулся Клим. – У нее под сердцем мой ребенок!»

– Я тебе ночью все сказала, – сухо напомнила она. – Я не конструктор, который работает над супероружием. Могу просто остаться.

– Где? – спросил Клим упавшим голосом.

– Это не так важно. Главное – с кем, – проговорила Ирина.

– Со Славиком? – попытался угадать он.

– Разве мало мужиков, которые готовы обеспечивать такую женщину? – Она слегка сдвинула одеяло и провела ладошкой по бедру.

– Но ведь у тебя будет ребенок! – напомнил Клим.

– Срок еще небольшой. – Ирина томно улыбнулась. – Этот вопрос легко решается.

– Ты так спокойно об этом говоришь! – ужаснулся Клим.

У него в голове не укладывалось, как милая и кроткая Ирина преобразилась в хищную и похотливую самку.

«Может, ей что-то подлили накануне в бокал с вином? – подумал он и тут же прогнал эту мысль прочь. – Бред! Препарат, который меняет характер и заставляет забыть про любовь, еще не придумали. Просто все это время она обманывала меня, а я заставил себя верить в это надувательство, только и всего».

– Значит, ты меня не любил, – констатировала Ира.

– Не знаю, – сказал Клим тусклым голосом. – Честно говоря, мне некогда было разбираться в собственных чувствах.

– Ты никого, кроме своей ракеты, не любишь, – сделала вывод Ирина.

– Она не моя! – завелся он. – Это плод работы огромного коллектива. Ты даже представить не можешь, сколько людей работает над ней. Кроме института сотни предприятий, на которых тысячи рабочих и инженеров…

– Мне это неинтересно, – перебила она его порыв.

– Хорошо, я поеду один, – заявил Клим и закрыл чемодан.

– Как у тебя все просто, – сказала Ирина и томно потянулась.

– Что ты имеешь в виду? – Клим насторожился.

– Неужели не понял, что никто тебя из Турции не выпустит? – Она уставилась на него с явным сожалением.

– С чего ты взяла? – спросил он слабеющим голосом.

– Дурак! – произнесла Ирина и встала. – Ты сам себя похитить дал.

– Поясни! – потребовал Клим, уже догадавшись, что она имеет в виду.

– В России тебя уже наверняка считают предателем, – проговорила Ирина, надевая пеньюар. – Ты убил мою мать, когда она пообещала рассказать кому следует о нашем намерении уехать из страны, бежал по подложным документам.

– Чего?.. – не поверил он.

– Что слышал! – Ирина усмехнулась. – Ты хоть в свой паспорт заглядывал?

– А что с моим паспортом не так? – поинтересовался Клим, голос которого вдруг изменился.

– Все так, – продолжала интриговать его Ирина. – Даже фотография та же самая, что и на оригинале. Шрифт, расположение печати, – перечисляла она, с наслаждением наблюдая за тем, как Клим меняется в лице. – Только вот одна буква из фамилии пропала, а это уже подлог с целью проскочить контроль ФСБ на границе.

Клим трясущимися руками достал паспорт и открыл. Точно! Сразу и не заметишь! Да он и не заглядывал в него, просто протянул, да и все.

– Малов Клим! – проговорил он охрипшим вдруг голосом. – Но одна буква – это еще ничего не значит!

– Еще как значит! – возразила Ирина. – Обладатель этой фамилии мог выехать из страны, а вот ты – нет, никоим образом.

– Неужели ты с самого начала?.. – Он не договорил.

– Увы, – буркнула Ирина и направилась в ванную.

– Постой! – крикнул вдогонку Клим. – А ребенок?

– Ты даже на это не способен! – констатировала она и скрылась за дверью, из-за которой донеслось: – Я соврала насчет беременности!

В голове Клима зашумело. Он медленно осел на кровать.

«Неужели все это происходит со мной?! – с ужасом думал Клим. – А может, я и правда просто тюфяк, ничего не понимающий в жизни?»

Этот вопрос возник внезапно и вернул его в далекое детство.

Клим вдруг увидел себя сидящим в сугробе по дороге в школу, отчетливо ощутил привкус крови во рту. Он вновь, как много лет назад, испытал страх и обиду. За что его тогда били? Трудно вспомнить. Получал он с завидным постоянством, страшился больше не самих побоев, а синяков. Иначе родители отправятся в школу и устроят скандал. На следующий день бойкот, насмешки девчонок, брезгливый взгляд одноклассников, шушуканье за спиной, одиночество на переменах. «Стукач», «маменькин сынок» и «очкарик» по мере взросления трансформировались в «лох», «чмо» и «дятел».

Потом университет. Повышенная стипендия и переводы родителей сразу уходили в карман соседу по комнате. Но здесь хоть не били. В аспирантуре первый крупный развод на деньги.

Клим вспомнил лицо Максимова и сокрушенно вздохнул.

Бледный однокурсник с трясущимися губами умолял его:

– Клим, брат, только на тебя одного надежда. Не дашь, меня убьют.

Все, что было у Клима, ушло на компенсацию за разбитый автомобиль какого-то мажора. Уже на следующий день он узнал, что денег обратно не получит. Максимов разыграл спектакль, чтобы досрочно рассчитаться за кредит, взятый на открытие бизнеса для своей пассии.

«Так, может, права Ирина? – подумал Клим. – Зачем ей нужен мужчина, не способный на поступок? Ведь человек на самом деле недалеко ушел от животных, где самка выбирает самого сильного и смелого, а самец – здоровую и красивую для воспроизводства достойного потомства. Если права, значит, ошиблась в своем выборе, и природа подсказала ей это! Я недостоин ее. А ведь это даже хорошо, что она не беременна! – осенило его. – Ведь кто от меня может родиться? Такой же ущербный и хилый ботаник, как и я сам. Он с самого детства будет стесняться своего очкарика-отца, получать в школе от сверстников подзатыльники и захлебываться по ночам обидой.

– У меня никогда не будет детей! – громко сказал он самому себе и встал. – Вернусь, займусь только работой. С головой в нее уйду. Зачем мне жена и дети, если призвание в другом? Я появился в этом мире с определенной миссией – сделать свою страну сильнее. Это даже выше, чем любовь…

Голос Славика заставил его вздрогнуть.

– С кем это ты разговариваешь? – спросил негодяй, стоящий в дверях.

– Как ты сюда попал?! – взорвался Клим.

– Глупый вопрос, – заявил Славик. – Конечно, ногами.

– Неужели двери не заперты? – не поверил Клим.

– У меня есть ключ, – как само собой разумеющееся ответил наглец и плюхнулся в кресло. – Ты куда-то собрался?

– С чего ты взял? – спросил Клим, размышляя, как избавиться от этого человека.

– А чемодан ты в сортир берешь?

– Угадал, – сдался Клим. – Я уезжаю в Россию.

– Ты идиот?

– Нет.

– Забыл, что там в розыске за убийство?

– Я не убивал и легко это докажу, – заверил его Клим.

– Интересно, как? – осведомился Клим.

– Пока не знаю, – признался Клим. – Но уверен в этом.

– Отпечатки пальцев на топоре и ноже, – стал перечислять Славик. – Соседи видели, как ты бегом возвращался в дом…

– Я все равно поеду, – стоял на своем Клим.

Открылись двери, и в комнату вошла Ирина.

Теребя полотенцем кончики волос, она посмотрела на гостя и с ходу спросила:

– Деньги привез?

– Они будут перечислены на твой счет, – с этими словами Славик бросил на столик пластиковую карту. – Так что дуй к банкомату сразу, как только в Киев приедешь.

– Мы так не договаривались, – сказала она.

Славик ударил ладонями по подлокотникам и громко проговорил:

– Ты со мной вообще ни о чем не договаривалась! Мое дело передать!

– Где Мерфи? – спросила Ирина с нескрываемым возмущением.

– Откуда я знаю? – Славик округлил глаза. – Мне велели отвезти тебя в аэропорт.

– А с этим что? – спросила Ирина и показала на Клима, не глядя на него.

«Господи! – ужаснулся Клим. – Как я за столько времени не смог даже заподозрить, что это очередной развод!»

– Его сегодня увезут в Сирию, – спокойно ответил Славик.

Когда до Клима наконец-то дошел смысл этих слов, он поднялся и с недоумением спросил:

– Зачем?


Глава 13

Гаер насадил на шампур последний кусок мяса и положил его на мангал.

– Трудно привыкнуть к таким переменам, – задумчиво произнес он. – Только вчера Ближний Восток, а сегодня уже заснеженное Подмосковье.

– Ты как будто не успел хлебнуть экстрима, – сказал Парсек и посмотрел на Чекиста, который помогал Ольге накрыть на стол. – Или забыл прошлогоднюю встряску в Танзании?

– Такое разве забудешь? – Гаер присел на корточки, зачерпнул снег и стал мыть им руки. – Почему в Танзании? Там она только началась.

– Я неточно выразился, – признал Парсек, переворачивая шампуры.

Тогда они были выброшены в этой африканской стране с минимальным набором продуктов и без денег. Из оружия лишь ножи, да и то перочинные. Им необходимо было совершить стокилометровый марш, при этом не только не умереть с голоду и не позволить сожрать себя хищникам, но и попутно обнаружить некий замаскированный объект.

Сразу после этого их по воздуху перебросили в российское Заполярье, где уже был снег по пояс. Там история повторилась с той лишь разницей, что маршрут проходил сначала по заснеженной тайге, потом по тундре. Офицерам повезло. Они наткнулись на стойбище оленеводов, и последние десять километров их попросту провезли в санях эвенки.

Но и на этом испытание не закончилось. Парней самолетом привезли уже в Чечню, где они совершали переход в горах. Так руководство испытывало спецназовцев на прочность в разных климатических условиях и часовых поясах.

Мясо подрумянилось. На боках ароматных кусков стал пузыриться жир. Парсек взял бутылку с водой и побрызгал на угли.

– Зимой шашлык тоже экстрим, – заявил Гаер со знанием дела.

– Это почему? – осведомился Парсек и невольно посмотрел на Ольгу.

Сам того не подозревая, Гаер слово в слово повторил то, что она сказала сегодня утром.

– Губы трескаются на ветру, – пояснил офицер.

– Так ты неженка! – пошутил Парсек.

– При чем тут я? – вспылил Гаер. – О жене твоей беспокоюсь.

– Скажешь тоже, – буркнул Парсек и полез в карман за телефоном, который вдруг ожил.

– Ты сейчас где? – спросил Федосов.

– А вы как будто не знаете, – съязвил Парсек, уверенный в том, что если генерал не видит их на интерактивной карте, то он обязательно позвонил дежурному и узнал, что группа отправилась на шашлыки.

Федосов не упускал возможности проконтролировать соблюдение подчиненными приказа, обязывавшего их ставить начальство в известность о том, где и как они собираются проводить выходные.

– Мне доложили, что в лесу рядом с Березовкой, – проговорил генерал, подтверждая его предположение. – Только что там сейчас можно делать?

– Загорать, – пошутил Парсек и тут же объяснил: – Шашлыки решили пожарить.

– Нашли время, – проворчал генерал и огорошил подчиненного: – Шашлыки отменяются! Жду тебя у себя через час.

– Что-то случилось? – поинтересовался Парсек, хотя заранее знал, что генерал наверняка не станет озвучивать секретную по телефону, пусть и кодировавшему разговор.

– Что? – спросила Ольга одними губами.

– Вот и пообедали. – С этими словами Парсек сгреб шампуры и уже для всех объявил: – Пикник отменяется!

– Хорошая шутка, – похвалил Чекист, выкладывая из пакета хлеб.

– Я не шучу! – Парсек двинулся к машине. – Складывайте все в контейнеры, дома поедите.


Когда Парсек вошел в кабинет, генерал стоял к нему спиной и глядел в окно.

– Проходи, – не оборачиваясь, разрешил он.

– Чувствую, нам придется вернуться обратно, да? – осторожно предположил Парсек и сел за стол для совещаний.

Федосов развернулся к нему лицом:

– Возможно.

– Джамиль объявился?

– Этот проходимец тут ни при чем, – отмахнулся Федосов и прошел на свое место.

– Почему вы его называете проходимцем? – допытывался Парсек, наблюдая за тем, как генерал устраивался в кресле.

– А как назвать человека, вся жизнь которого сплошная афера? – вопросом на вопрос ответил Федосов. – Еще задолго до ИГИЛ он зарабатывал тем, что обманывал у себя в клинике пациентов.

– Это как? – Парсек удивился такой вот новости.

– Выставлял смертельные диагнозы здоровым людям и «лечил» их за бешеные деньги.

– Понятно, – протянул Парсек, теряя интерес к теме.

– Неделю назад из поля зрения наших спецслужб пропал конструктор одного из самых серьезных оборонных проектов Клим Сергеевич Маслов, – перешел к делу генерал. – Стали наводить справки, выяснили, что на следующий день после исчезновения его жена вылетела из Минска в Стамбул.

– Так, – протянул Парсек. – Одна?

– В том-то и дело, что нет. – Генерал сокрушенно вздохнул. – Он вылетел с ней по поддельным документам.

– Маслов невыездной? – уточнил Парсек.

– Он не считался таковым официально, – стал объяснять Федосов. – Но конструктор такой величины как минимум должен ставить в известность о своих планах руководство и спецслужбы.

– Но этот человек все же имел возможность легально покинуть страну по своим настоящим документам? – допытывался Парсек, пытаясь понять, что все это значит.

– Как гражданин России, он имеет такое право, гарантированное Конституцией, – сказал генерал. – Но не более. Его обязаны были развернуть и предложить другие варианты отдыха.

– Они бежали? – осведомился Парсек.

– Он поменял лишь одну букву в паспорте, но этого оказалось достаточно, чтобы обвести вокруг пальца пограничный контроль, – ответил Федосов.

– Какова наша задача?

– Найти и вернуть этого человека.

– А если?..

– Если он не захочет, то сделать так, чтобы содержимое его головы не оказалось в распоряжении потенциального противника.

– Почему этим не займется ФСБ?

– По предварительным данным, Масловы в Турции, а это уже больше наша вотчина, чем чья-то еще. – Генерал взял папку и подвинул на край стола. – Здесь вся информация. До вечера изучить, к утру подготовить свои соображения. Вопросы?

– Кого привлечь?

– Займись Масловым с той же командой, с которой работал в Ливии.

– Разрешите идти? – спросил Парсек и выжидающе уставился на генерала.

– Имей в виду, вопрос на контроле у первых лиц государства, – как бы между прочим сказал генерал.

– Я в этом и не сомневался, – заявил Парсек.

– Боевики ИГИЛ грозились устроить в Турции отличный отдых нашим туристам, – напомнил вдогонку Федосов. – Так что будь осторожен.

– Это пусть они теперь осторожничают, – сказал Парсек и прикрыл за собой двери.


Глава 14

Джип взобрался на песчаный холм и резво покатился вниз. Справа и слева от дороги потянулись редкие деревья с причудливо изогнутыми стволами.

Вскоре Клим ощутил запах жженой резины. Они проехали мимо бронетранспортера с обгоревшими колесами, лежащего на боку.

Машину несколько раз подбросило. Клим вцепился в ручку дверцы. Все происходящее продолжало казаться ему сном. Он оглянулся.

Следом, словно привязанный, тащился джип, набитый боевиками. Куда его везут? Что с Ириной и где она сейчас? После того как их разлучили, Клим вдруг снова стал испытывать к ней чувства, но не мог понять, какие именно. Может, это вовсе не любовь, а простое беспокойство за единственное близкое существо?

Навстречу потянулись вереницы топливозаправщиков. В салоне запахло сырой нефтью и пылью. Водитель прижался к обочине и до минимума сбавил скорость.

– Откуда они здесь? – спросил Мерфи на английском, хорошо знакомом Климу.

– Сам не знаю, – ответил араб, сидящий рядом с водителем. – Мы долго выбирали маршрут. Здесь никогда раньше не возили нефть.

– Русские бомбят день и ночь, поэтому бизнесмены то и дело меняют маршруты, – пояснил водитель. – Хотя и это мало помогает. Самолет за несколько минут пролетает весь участок границы с Турцией.

– Не хватало нам сейчас попасть под бомбы русских! – Американец заметно волновался, пытался посмотреть на небо через окно.

– Останови машину! – неожиданно скомандовал араб, который сидел рядом с Климом.

– Джамиль! – воскликнул Мерфи. – Что ты задумал?

– Отойдем от дороги и подождем, пока они проедут, – объяснил Джамиль. – Оставим машины, а сами поднимемся на гору. Все равно из-за пыли, поднятой грузовиками, ничего не видно.

– Свяжись с охранением! – приказал ему Мерфи.

– Хорошо, – проговорил Джамиль и достал спутниковый телефон.

Клим вслушивался в арабскую речь, разумеется, ничего не понимал и все еще не мог поверить, что это действительно с ним происходит. Он неожиданно вспомнил, сколько раз видел сны, похожие на явь, и ужаснулся.

«Вдруг человек именно так и переносит собственное сумасшествие? – подумал Клим, но уже через мгновение пришел к другому выводу: – Хотя в моем положении такое развитие событий было бы просто подарком».

Клим вышел из машины и увидел Ирину. Как оказалось, она ехала в джипе, который замыкал их небольшую колонну.

– Сколько их? – с волнением проговорил американец спустя полчаса, стоя на возвышенности и наблюдая, как из-за соседней горы тянется бесконечная вереница топливозаправщиков и фур, нагруженных бочками.

– Мерфи! – позвал Клим, глядя на Ирину. – Разреши мне ехать с женой!

– Какая я тебе жена! – вспылила Ирина. – Одному богу известно, как я молилась, чтобы поскорее все кончилось.

– Видишь, она… – начал было Мерфи, но вмиг переменился в лице и задрал голову.

Клим проследил за его взглядом и обомлел. Две блестящие на солнце точки, стремительно обретающие формы самолетов, заходили на боевой разворот. В какой-то момент от обеих отделились бомбы.

– Все на землю! – не своим голосом прокричал Джамиль по-русски.

Отчего-то Климу вдруг показалось, что именно сейчас можно воспользоваться замешательством и сбежать. Он даже не подумал, как будет добираться обратно до границы, а потом из Турции в Россию без денег и паспорта.

Повинуясь единственному желанию, стремясь избавить себя от общества этих людей, Клим бросился прочь. Лавируя между низкорослыми деревцами, он сделал с десяток шагов и споткнулся. В тот же момент ему показалось, что земля под его весом провалилась словно батут и вытолкнула тело назад, а над головой кто-то хлопнул в огромные стальные ладоши. Так повторилось несколько раз.

– Вставай! – раздался чей-то голос, и Клим ощутил легкий толчок в бок.

– Он живой? – с тревогой спросил Мерфи.

– А что с ним может случиться? – сказал Джамиль. – Бомбы упали далеко.

Клим лежал, боясь шелохнуться. Он понимал, что все равно придется продолжить путь, но хотел оттянуть этот момент. Так ведет себя ребенок, которого мать утром будит в школу.

– У таких слюнтяев слабая психика! – заявила Ирина. – Могут от страха умереть.

Клим вновь возненавидел себя. С каким презрением и брезгливостью она это произнесла! Эта женщина наверняка не глумилась бы так, будь на его месте кто-то другой. От осознания того, что ей пришлось терпеть его на протяжении нескольких лет, он возненавидел себя.

«Господи! Нашел время! – неожиданно ужаснулся Клим собственным мыслям. – О чем это я? Какой прок сейчас разбираться в своей убогости? Меня похитили. Знания, которыми я обладаю, позволят любой стране в кратчайшие сроки разработать системы противодействия моему изделию, да и создать его аналог. Если это случится, то уже не только Ирина, вся Россия возненавидит меня за слабость и безволие. А ведь я могу вмиг стать сильным! – осенило его. – Наперекор этому америкашке и арабу с надменным взглядом. В моих силах показать, какой на самом деле есть русский человек, и вознестись над этой горсткой негодяев. Для этого надо просто умереть!»

Это открытие было настолько ошеломляющим, что Клим даже не заметил, как оказался на ногах.

– Живой! – Голос Джамиля окончательно вернул его в реальный мир.

– Живой! – машинально повторил Клим, размышляя, как реализовать свой план.

– На чем мы поедем дальше?

Слова Ирины заставили всех посмотреть вниз. Взорам открылся горящий остов наливника и два опрокинувшихся грузовика. Повсюду валялись бочки, среди которых метались люди. Бомбы не попали в джипы, огонь просто перекинулся на них с цистерны. Горело так сильно, что жар ощущался даже здесь.

– Они могут вернуться! – неожиданно сказал Джамиль.

– Кто? – уточнил Мерфи.

– Самолеты, – объяснил Джамиль.

– Я свяжусь с руководством и попрошу прислать за нами вертолет, – проговорил Мерфи и стал спускаться с горы в сторону, противоположную дороге.

– Ты куда? – осведомился Джамиль.

– Для начала нам надо как можно дальше уйти от этого места, – пояснил Мерфи. – Потом найти ровную, свободную от деревьев площадку.

– Ты уверен, что твои боссы пришлют за нами вертолет? – спросил Джамиль, пригибаясь под веткой.

– Я предвидел такое развитие событий и еще утром приказал подготовить его к вылету, – ответил Мерфи.

– Но почему он не может забрать нас сразу, прямо сейчас? – недоумевал Джамиль.

Неожиданно Клим поймал себя на мысли о том, что в голосе араба появилась какая-то театральная фальшь. Маслову показалось, что тот нарочно говорит громко, чтобы его слышали все. Почему?

– Все равно возможность вылета появится только к вечеру, – проговорил Мерфи. – Нашим военным еще необходимо согласовать с русскими коридор пролета.

– Как это? – спросил Джамиль.

– Они сейчас хозяева в небе, – объяснял на ходу Мерфи. – Мы вынуждены придумывать самые разные причины. Например, сообщаем им, будто собираемся осуществить операцию по эвакуации нашей группы спецназа.

Тропинка вновь пошла в гору. Клим не привык к большим переходам. Да и его одежда не особо подходила для таких целей. Создавали трудности и очки. Трещины в разбитых стеклах искрами отражали солнце, отчего было тяжело смотреть под ноги. Клим приуныл. Они были в пути уже четверть часа, по идее удалились на приличное расстояние от колонны, попавшей под бомбы, однако в воздухе до сих пор стоял запах горящей резины и нефти.

– Долго еще? – спросил Клим.

– Потерпи, осталось совсем немного, – заверил его Джамиль. – За этой горой равнина. Там будем ждать вертолет.

Клим вновь уловил в его голосе некую странность. Теперь ему почудились нотки страха. Араб пытался скрыть его тем, что стал говорить громче и больше. Так бывает, когда человек задумал что-то плохое и ему кажется, что все разгадали этот замысел.

– Воды ни у кого нет? – спросил Филипп.

После пересечения границы он сильно изменился. От былой наглости и хамства не осталось и следа. Клим догадался, что здесь, на территории, занятой самыми настоящими варварами, эти парни чувствуют себя так же неуютно, как и он. Они уже наверняка пожалели о том, что согласились помогать американцу.

– Чего встали? – спросил Мерфи.

– Знаешь, о чем я подумал? – спросил его Джамиль, подойдя вплотную.

– О чем же?

– Нам с тобой не по пути! – объявил Джамиль глухим голосом.

– Как это? – Американец потемнел лицом. – Что ты хочешь этим сказать?

– Я подумал и пришел к выводу, что ты наверняка уготовил незавидную участь и мне, – продолжал говорить Джамиль, глядя в глаза Мерфи. – Зачем я тебе после всего буду нужен? Вы поступите со мной так же, как с моими братьями в Ливии.

– Что ты имеешь в виду?

– Думаешь, я не понял, на чьих руках кровь Абдульфарида Кизли и Гамаля аль-Масри?

– Какой Кизли? – недоумевал американец.

– Это мои братья! Они убиты в Сирте из оружия, которое использует американский спецназ! – заявил Джамиль. – Русские уже добились того, что сирийская армия громит наши отряды на всех фронтах. Не за горами тот день, когда большинство наших братьев будет убито или окажется в плену. Это самое страшное для Америки, поэтому вы начали устранять свидетелей своих грязных дел. В разное время Абдульфарид Кизли и Гамаль аль-Масри рассказывали мне, как твои американские друзья уговаривали их взяться за оружие. Вы и меня убедили сделать это. Теперь все мы стали лишними.

– Я понятия не имею, кто убивал твоих братьев в Ливии! – возмущенно заявил Мерфи.

– Ты ведь наверняка в курсе, что в конце зимы в Анкаре ваш офицер вынудил меня рассказать ему не только о планах всех моджахедов, погибших в Сирте, но и о том, кто и где там устроился? – поинтересовался Джамиль, следя за реакцией на сказанное.

– Кто? – недоумевал Мерфи.

– Он представился Стивеном Крисли.

– Впервые слышу, – пробормотал Мерфи. – Наверняка это вымышленное имя.

– Не в этом дело! – с досадой проговорил Джамиль. – Этот человек заверил меня, что ничего с этими людьми не произойдет. Информация нужна для охраны эмиров со стороны Госдепартамента и ЦРУ.

– Глупости какие-то, – недоумевал Мерфи. – Ты ничего не путаешь?

– Хочешь сказать, мне по ошибке деньги заплатили? – повеселел Джамиль. – Почти сто тысяч!

– Не знаю…

– Может, ты не знаешь, кто потом разбомбил в этой же стране один из наших лагерей? – Джамиль прищурился. – Там погибли даже заложники, среди которых были сербские дипломаты.

– Да, это было, – подтвердил Мерфи. – Но еще раз повторяю, никто в Америке не заинтересован в том, чтобы сливать вас!

– Ответь мне на главный вопрос, – потребовал Джамиль и пристально уставился американцу в глаза.

– Задавай его! – проговорил Мерфи и с волнением оглянулся по сторонам.

– Кто приказал убить моего брата? – спросил Джамиль.

– Какого брата? – Мерфи часто заморгал.

– Мой старший брат тоже был убит в Сирте, – пояснил Джамиль. – Все произошло в те несколько дней, когда ваш спецназ стрелял в наших эмиров.

– Нашего спецназа не было в Сирте! – возмущенно выкрикнул Мерфи.

– По-твоему, Абдульфарида Кизли, Фатаха аль-Багдади и Гамаля аль-Масри убили инопланетяне? – спросил Джамиль, теряя терпение.

– Про таинственного снайпера я слышал, – начал было Мерфи, но Джамиль предостерегающе поднял руку, и тот замолчал.

– Так это или нет, уже не имеет значения, – устало сообщил ему араб. – Одно скажу: дальше мы пойдем без тебя.

– Но тогда ты не получишь своих денег! – завопил американец.

– Без тебя я получу больше, – заявил Джамиль. – Сколько ты мне собирался дать? – спросил он и прищурился в ожидании ответа.

– Если сто тысяч для тебя маленькие деньги, то я могу повысить ставку вдвое, – торопливо пообещал Мерфи.

Клим с замиранием сердца наблюдал за тем, как разворачиваются события.

– Видишь, как легко ты согласился! – воскликнул Джамиль. – Значит, и мне уготована смерть!

– Как тебе могло прийти такое в голову?! – возмутился Мерфи.

– Неужели ты думаешь, что у меня нет мозгов? – насмешливо спросил Джамиль. – Есть! Моя голова работает куда лучше, чем твоя. Мне давно стало ясно, сколько на самом деле стоит этот человек! – С этими словами араб ткнул пальцем на Клима. – Миллионы долларов! И я их получу!

– Как это? – Глаза янки забегали. – Ты решил меня бросить?

– Нет. – Джамиль покачал головой. – Ты видел воронку, которая осталась от русской бомбы?

– И что? – Голос американца дрогнул.

– Так уж вышло, что в момент взрыва ты стоял на том самом месте! – заявил Джамиль.

Глаза Мерфи округлились. Он сделал шаг назад и налетел спиной на подручного Джамиля, вставшего сзади. В один миг тот прижал его к себе грязной пятерней и полоснул по горлу ножом.

Клим зажмурился и отвернулся.

– Почему ты такой неаккуратный, Мерзо? – негодовал через минуту Джамиль, наблюдая за тем, как его человек, убивший американца, пытается оттереть кровь с одежды.

– Так получилось, – удрученно ответил тот.

– Эй, русский! – позвал Джамиль Филиппа. – Подойди сюда.

– Я не русский, а украинец! – констатировал парень, поднимаясь с камня.

После трагедии с Мерфи он был белым как мел, но изо всех сил пытался держать себя в руках.

– Это ты своему богу будешь рассказывать, – насмешливо пообещал Джамиль. – А для меня все вы одинаковы, русские собаки.

– При чем тут бог? – Филипп затрясся и оглянулся на Славика.

Тот тоже встал.

– Снимай свою одежду! – приказал Джамиль.

– Зачем? – проблеял Филипп.

– Кому сказал! – Араб нахмурил брови.

Филипп снял куртку, разулся и стянул штаны.

– Твой размер? – спросил Джамиль, глядя на Мерзо.

– Сойдет пока, – констатировал тот и стал раздеваться.

– А мне что, в трусах дальше идти? – спросил Филипп.

– Зачем ты мне нужен? – сказал Джамиль и выстрелил ему в голову.

На лицо и грудь Славика вылетели кровь и сизые кусочки мозга.


Глава 15

– Боюсь спросить, – проговорил Гаер и с опаской подергал трубу сливного бачка. – Зачем мы здесь?

– Не бойся, – успокоил его Парсек, закрывая за собой дверцу кабинки. – Попробуем перебраться отсюда в ту часть бокса, где стоит машина нашего гения.

– А по-другому нельзя? – полюбопытствовал Гаер и поставил ногу на край унитаза. – Почему сразу не сказал?

Парсек навалился спиной на перегородку кабинки и посмотрел на окно, устроенное под самым потолком. Оно было узким и напоминало амбразуру дота. К тому же наверняка не полностью открывалось из-за двойного стекла в раме. Он мысленно попытался втиснуть себя в проем и расстроился. По всему выходило, что им придется пробираться в хранилище каким-то другим способом.

– Не мог он просто ее оставить на открытой стоянке? – сокрушался Гаер, не дождавшись ответов на свои вопросы.

– Лезь! – поторопил его Парсек.

Гаер в сердцах выругался и стал взбираться наверх.

Стоянка машин располагалась по соседству с заправочным терминалом. К таким объектам в аэропортах особенное внимание. Ведь здесь оставляли своих железных коней люди не бедные, значит, и со связями. Как говорится, два в одном. Охрана на каждом шагу, сотни видеокамер. Не говоря о том, что все это хозяйство находится на территории стратегического объекта.

А сколько еще подводных камней, о которых можно только догадываться? Наверняка здесь много сотрудников охраны, изображающих обычных пассажиров. Все нашпиговано датчиками, улавливающими в воздухе молекулу взрывчатого вещества.

Конечно, можно было поступить иначе. Например, обратиться к Федосову с официальным рапортом, в котором просить его ходатайствовать перед прокуратурой о выдаче разрешения для осмотра машины Маслова по всей форме. Генералу ничего не стоит решить вопрос. Но такой вот совершенно законный способ затягивал работу как минимум на сутки. Вдобавок Парсек не имел желания раньше времени посвящать руководство в ход своего расследования.

Въезд в бокс был один. Окна располагались на уровне третьего этажа. Их размер не позволял пролезть внутрь даже ребенку. Поэтому видеонаблюдение охрана включала лишь на время постановки машины на хранение или когда за ней приезжал хозяин.

Парсек изучил схему расположения помещений и пришел к выводу, что вариантов проникнуть внутрь, кроме как через кафе, больше нет. Под вечер они с Гаером заняли в нем столик, слегка перекусили и отправились в туалет.

Старлей просунул голову в окно и огляделся.

– Ну и что там? – спросил Парсек.

Гаер ничего не ответил, а стал протискиваться головой вперед. Такой способ проникновения на объект используется, когда есть угроза внезапной встречи с противником. В этом случае спецназовец имеет возможность открыть огонь из пистолета или из автомата.

– Чисто! – негромко проговорил Гаер уже из-за окна.

Парсек встал ногами на унитаз и поднял над головой руки. Теперь он легко дотягивался до верхней кромки форточки.

Кто-то подергал за ручку. Парсек прислушался. Из-за дверей донеслись мужские голоса. Надо было торопиться. В кафе продавали пиво, а оно, как известно, гонит людей в заведение, занятое Парсеком и Гаером, как голых в баню.

Вопреки ожиданию, Гаер довольно спокойно протиснулся в окно целиком и уже висел по другую сторону. Он не падал лишь потому, что уперся пятками в верхнюю часть рамы.

Парсек взял заранее приготовленный брючный ремень, обмотал его лодыжку, петлю накинул себе на запястье, для верности несколько раз дернул. Ремень затянулся.

«Даже если он грохнется с такой высоты, то успеет выставить руки, и особой беды не будет», – подумал он и несколько раз хлопнул друга по ноге.

Гаер повернул ступни и соскользнул вниз. Парсек видел его ноги, живот, грудь. Старший лейтенант опускался на пол по другую сторону окна и тянул командира за собой. Парсек поставил ногу на ограждение и протиснулся вслед за ним в окно. Ладони Гаера между тем достали до бетонного пола.

– Отпускай! – сказал он.

Легко сказать. Петли на запястье и на лодыжке затянулись так, что рука стала синей.

Но Парсек предвидел такое развитие событий. Он тронул кожу ремня ножом, и она лопнула от одного касания. Гаер перевернулся в воздухе, как заправский акробат встал на ноги и без лишних слов развернулся к окну.

– Ты кто такой! – раздался окрик охранника, возникшего будто из-под земли.

Парсек тут же нашелся, показал на Гаера пальцем и крикнул:

– Держи его!

– Хрен тебе! – Гаер принял условие игры, выставил левую руку и ударил ладонью по плечу.

– Сука, все равно достану! – провыл в бессильной злобе Парсек, перевел взгляд на охранника и заявил: – Если ты его сейчас возьмешь, плачу сто баксов.

– Где у вас выход? – спросил Гаер и двинул прочь.

Охранник не видел, что Парсек помогал Гаеру перебраться в хранилище, и все принял за чистую монету.

– Стой! – крикнул Парсек.

– Зачем он тебе? – Охранник посмотрел вслед старшему лейтенанту, перевел взгляд на Парсека, продолжавшего висеть в окне.

– Он мне денег должен, – стал врать Парсек. – Улететь хотел, а я его вычислил. Этот гад здесь, в кафе, регистрации ждал.

– Ну, ребята, вы даете! – восхитился охранник.

– Задержи его! – взмолился Парсек.

– Не могу.

– Он ведь незаконно проник на охраняемую территорию, – продолжал дурачиться Парсек.

– Может, ты его убить хотел? – выдвинул предположение охранник.

– Да я бы так и сделал, – вошел в роль Парсек. – Только кто же мне потом деньги вернет?

– А много должен?

– Пять штук.

– Зелени? – оживился охранник.

– А ты думал, я из-за деревянных тут по окнам лазаю? – вопросом на вопрос ответил Парсек. – Захожу в кафе, он меня увидел и шасть в туалет. Пока дверь ломал, успел удрать, сволочь!

Охранник посочувствовал Парсеку и отправился восвояси.

– Ты чего, веревку сожрал? – завопил бритоголовый громила, едва Парсек открыл дверь туалета.

Второй, пританцовывая, весь пунцовый от напряжения, просто процедил сквозь зубы:

– Козел!

– Тут, между прочим, пиво продают! – возмущенно набросился на Парсека верзила в очках.

– Извините, – проговорил Парсек и проследовал через толпу.

Гаер поджидал его в машине. Вид у старлея был такой, словно это он предупредил охранника о попытке проникновения в хранилище.

– Что теперь будем делать? – спросил Гаер, дождавшись, когда Парсек закроет за собой дверцу.

– Они когда меняются? – спросил Парсек и посмотрел зеркало заднего вида на хранилище.

– Кто? – не понял Гаер.

– Охранники.

– Завтра в девять утра, – отрапортовал Гаер.

– Сейчас я куплю себе билет до Питера, – стал вводить его в курс дела Парсек. – Завтра в десять ты ложишься ко мне в багажник, и я сдаю им машину.

– Троянский конь, – проговорил Гаер.

– Как все стихнет, выбираешься, вскрываешь машину Маслова, тыришь видеорегистратор и снова укладываешься в багажник.

– А если охранники после нашего визита станут включать там камеры?

– Я больше чем уверен в том, что к вечеру на окне просто появится решетка.


Глава 16

– Ваха! – позвал Джамиль, наблюдая за тем, как палач Мерзо надевал на себя одежду Филиппа.

Бородач среднего роста встал с земли и подошел ближе.

– Нужно спрятать трупы, – стал давать указания Джамиль. – Но для начала вскройте живот нашему американскому другу, вытряхните из него все дерьмо и отнесите обратно к воронке. Там разбросайте внутренности и перемешайте с землей. Подкиньте что-нибудь из вещей, которые найдете в карманах. Можно оторвать куски материи от одежды. Учти, вы ничего не режете, а только рвете. Нигде не должно остаться следов ножа.

Ваха с немалым удивлением вытаращился на него и робко спросил:

– Для чего?

– Ты тупой? – Джамиль нахмурил брови.

– Зачем ты так? – зло сказал Ваха.

– Извини, брат, – проговорил Джамиль и объяснил: – День был тяжелый. Я просто забыл, что ты этого не знаешь. Мерфи работал в ЦРУ, поэтому на место его гибели американцы обязательно отправят людей, которые должны будут убедиться в том, что он действительно мертв. Для верности сфотографируй все так, чтобы по снимкам можно было легко найти это место.

– Хорошо. – Ваха кивнул.

Клим тупо смотрел на то, как двое боевиков стаскивали с американца сначала куртку, затем кроссовки и штаны. Потом он вздрагивал от звука рвущейся материи. Когда дело дошло до внутренностей, вывалившихся из распоротого живота, он зажмурился.

«Господи, неужели это происходит со мной?! – думал он. – Это я, Клим Сергеевич Маслов, доктор технических наук, заместитель генерального конструктора и руководитель проекта, сейчас сижу и спокойно наблюдаю, как на моих глазах бандиты разделывают человека, как барана! А ведь он только что жил и даже предположить не мог, что с ним станется через считаные минуты! Ради чего он приехал в эту страну? Неужели есть что-то такое, что стоит больше, чем жизнь? – вопила каждая клетка его организма. – Чьи идеалы защищал этот Мерфи, ради чего рисковал, выслеживая меня, а потом похищая? К чему все это там, в ином мире? Зачем там нужна моя ракета? Положи рядом этого грязного араба, вскрой ему живот и увидишь такие же сизые канаты кишок, бордовую печень, бледно-розовый желудок. Мусульманин, христианин, иудей, атеист, все мы – мешки, набитые дерьмом, которые не ценят жизнь, не понимают, как дорого, неповторимо и прекрасно каждое ее мгновение! Что подумал бы президент Америки, случись то же самое при нем с кем-то из его близких? Какие мысли пришли бы в голову этому нобелевскому лауреату в тот момент, когда он вот так же, как я сейчас, сидел бы и смотрел на такой вот кошмар? Стал бы этот человек посыпать голову пеплом, скорбеть о том, что развязывал войны и выделял деньги на новые революции?»

Клим понял, что лежит на боку с открытыми глазами, только тогда, когда увидел прямо перед собой ноги, обутые в армейские ботинки.

– Что с ним? – раздался где-то сверху голос.

– Сам упал, – ответил кто-то.

«Мне надо объяснить им все! – осенило Клима. – Они просто не понимают, не умеют ценить то, что так легко отнимают у других. Нужно заставить каждого из этих людей поставить себя на место того, кого они убили. Пусть представят того же Мерфи ребенком, бегущим к маме. Ведь и Джамиль, и этот Ваха, перепачканный кровью, когда-то были невинными детьми!»

Клим открыл было рот, чтобы сказать все это арабу и его дружкам, как желудок неожиданно сжался. По пищеводу из него словно скользнул камень, едва не разорвавший горло. На ботинки Джамиля вылетела ядовито-желтая струя.


Уже вечерело, когда кончился лес и они вышли на равнину. Клим ничего не понимал. На дороге, сразу за которой начинались какие то сады, их поджидал лишь один пикап. Было непонятно, на чем поедут остальные.

Больше всего его беспокоила судьба Ирины. Несмотря ни на что, он переживал за нее. За время перехода женщина сильно устала и оцарапала руку.

Однако небольшой отряд сразу разделился на две группы. Клим, Джамиль и еще несколько боевиков направились к джипу, остальные двинули вдоль дороги.

– Куда это они? – забеспокоился Клим, глядя вслед Ирине.

– Так надо, – лаконично ответил Джамиль.

– Это и есть тот русский, у которого золотая голова? – спросил парень, похожий на якута, в кепке с длинным козырьком и черной куртке.

Он выбрался из машины и сразу стал трясти ногами, словно кот, намочивший лапы.

– Давно ждешь? – осведомился Джамиль, пропустив вопрос мимо ушей.

– Час назад подъехал.

– Здравствуй, Узбек! – поприветствовал его Ваха.

– Послушай! – взорвался водитель. – Сколько раз тебе говорил, не называй меня так. У меня имя есть! Я же не называю тебя Чеченец!

– Узбек! – позвал его Джамиль. – Почему ты кричишь?

– Может, и ему тоже прикажешь не называть тебя так? – съязвил Ваха.

– У нас в отряде кроме тебя есть еще два Хасана, – стал объяснять Джамиль боевику, которому не нравилась кличка Узбек. – Что в бою делать, если вы все на одно имя откликнетесь?

– Но ведь у меня есть арабское имя! – стоял на своем Узбек. – Ты сам мне его дал!

– Абдульфарид – слишком долго выговаривать, – объяснил Джамиль.

На Клима зачем-то надели бронежилет, связали спереди руки и затащили в кузов пикапа. С двух сторон от него сели боевики. Джамиль забрался в кабину, и машина тронулась.

Из-за большого количества проверок на дороге они ехали медленно. Блокпосты боевиков располагались так, что с одного было видно другой. Их редко можно было миновать без остановки.

Дорога была на удивление ровная. К тому же подвеска новенькой «Тойоты» безукоризненно скрадывала рытвины, оставленные гусеницами тяжелой техники. Редкие воронки и завалы водитель аккуратно объезжал.

Усталое солнце алым апельсином уже было готово свалиться за горизонт, когда они въехали в какой-то город.

Дома здесь были в основном не выше пяти этажей. Многие разрушены. На некоторых болтались черные знамена с арабской вязью.

Навстречу то и дело попадались толпы боевиков, обвешанных оружием. Они сильно отличались от тех, которых Клим видел по телевизору. Сгорбившиеся люди с серыми лицами, часто с грязными бинтами, были одеты в какое-то рванье из пятнистого материала.

Проехал «Хаммер», покрытый толстым слоем ржавой пыли. Сверху восседал какой-то важный бородач.

Неожиданно машина встала.

Открылась дверца, в кузов заглянул Джамиль и позвал:

– Слышишь, русский!

– Ты меня? – Клим слегка наклонился вперед, чтобы лучше видеть араба.

– Разве кроме тебя еще есть здесь русские? – вопросом на вопрос ответил Джамиль.

– Откуда мне знать? – проворчал Клим и сел прямо. – Почти все говорят на русском.

– Ты хочешь увидеть еще раз свою Ирину? – спросил Джамиль. – Могу оставить вас наедине на одну ночь, а то и вовсе разрешить жить вместе. Вдруг вы погорячились?

– А разве такое возможно? – не поверил Клим. – Как я понял из ваших разговоров, она скоро будет у себя на родине, в Украине.

– В этом мире все возможно, – проговорил Джамиль. – Только прежде чем дать мне ответ, подумай, зачем тебе это? Она оказалась шпионкой.

– Мне надо! – простонал Клим, с трудом сдерживаясь, чтобы не разрыдаться.

Он презирал себя за слабость и не мог понять, что с ним творится. Пока Ирина была рядом с ним, он ненавидел ее, но стоило Джамилю их разлучить, как вновь заныло под сердцем. Конечно, возможно, что это просто от страха перед одиночеством в этом жутком мире. Подобный стресс испытывают дети, неожиданно оказавшиеся без родительской опеки, где-то среди незнакомых людей.

– Хорошо, – сказал Джамиль и скрылся в кабине.

Машина снова тронулась.

Вскоре они выехали на площадь. На домах, стоящих вокруг нее, Клим успел разглядеть остатки вывесок на непонятном языке. Он понял, что здесь, как и в центре любого другого города, располагались когда-то административные учреждения и банки.

«Лобное место», – подумал он, когда увидел виселицы с телами, болтавшимися на веревках.

В нос ему ударил тошнотворный запах разлагающейся плоти.

Машина встала. Дверца открылась.

На дорогу выбрался Джамиль, потянулся, заглянул в кузов и спросил Клима:

– Как доехал?

– Ты решил украсить моим трупом центр этого города? – проговорил тот, стараясь выглядеть спокойным.

– Эта площадь и так неплохо выглядит, – сказал Джамиль и скомандовал: – Вылезайте! Чего смотрите?

Боевики вскочили со своих мест, подхватили Клима под руки и поволокли к заднему борту.

– Зачем мы здесь? – проблеял тот, теряя от страха рассудок и едва поспевая на переставших слушаться ногах вслед за Джамилем.

– Ты должен заработать право на свидание, – пояснил на ходу Джамиль и щелкнул над головой пальцами.

От ограждения давно высохшего фонтана в их сторону устремился какой-то подросток. Он сгибался под тяжестью ведра, наполненного камнями.

– Каким образом? – проскулил Клим.

Араб проигнорировал вопрос. Он развернулся к пареньку с ведром, шедшему следом, и что-то сказал ему. Тот протянул Джамилю булыжник.

– Видишь то колесо? – Араб показал рукой на покрышку от большегрузного автомобиля.

В ответ Клим прохрипел что-то неразборчивое. Он теперь видел только трупы, висевшие на веревках.

– Что с тобой? – Джамиль настороженно заглянул ему в глаза. – Неужели ты никогда не видел смерть?

Клим молчал и трясся.

– Короче, ты должен три раза попасть в это колесо, – сказал Джамиль и размахнулся.

Камень пролетел чуть выше покрышки и отскочил от асфальта.

– Теперь ты.

– Зачем? – Клим не мог взять в толк, чего от него хочет этот тип.

– Ты совсем умом тронулся или вы, ученые люди, все такие? – осведомился Джамиль. – Я же русским языком сказал, что свидание надо заработать.

– Я не хочу, – прошептал Клим.

Он врал. Ему до жути хотелось взглянуть Ирине в глаза и спросить, за что она так с ним обошлась. Но и бросать камень он боялся, желал как можно быстрее убраться с этого страшного места.

– Правильно! – неожиданно поддержал его Джамиль. – Она того не стоит.

– Поехали? – спросил Клим.

– Разве мы зря тут останавливались? – возразил Джамиль. – Нет, я так просто не уеду. Давай другое условие?

Клим неопределенно пожал плечами.

– Если попадешь первым, дам тебе позвонить по телефону родственнику! – неожиданно пообещал Джамиль.

– Врешь! – не поверил Клим.

– Зачем мне врать? – Джамиль вскинул брови.

– Но ведь тогда в России узнают, где я нахожусь.

– Будешь говорить через компьютер, – объяснил Джамиль. – Там подумают, что ты в Америке.

«С чего это он так добр ко мне?» – недоумевал Клим, беря камень.

Он тоже промазал.

– Теперь моя очередь. – Джамиль размахнулся и метнул булыжник.


Глава 17

– Ты бы еще завтра пришел, – простонал Гаер, едва Парсек открыл крышку багажника.

– Я выдержал минимальное время, которое необходимо на то, чтобы слетать в Питер и обратно, – оправдался Парсек, наблюдая за тем, как Гаер торопливо выбирался на дорогу. – Где видеорегистратор?

– На! – Гаер всучил ему в руки устройство и устремился в кустики.

– Надо было подгузник надеть! – крикнул ему вдогонку Парсек и закрыл багажник.

– Чуть не лопнул, – сокрушался Гаер через пару минут, ерзая на переднем сиденье. – Шесть часов в скрюченном положении пролежал.

– Знал, на что шел, – насмешливо напомнил Парсек. – Тем более не все время ты провел в багажнике. Отними то, что потратил на кражу видеорегистратора.

– Да пошел ты!.. – в сердцах выпалил Гаер и отвернулся к окну.

Парсек с задумчивым видом разбирался, как включить на видеорегистраторе воспроизведение.

– Не заморачивайся! – Гаер развернулся, взял сумку, лежащую сзади.

– Что задумал? – насторожился Парсек.

– Я ноутбук вчера тебе закинул, – пояснил Гаер.

Вскоре они созерцали на мониторе двор дома Масловых. На какое-то время в поле их зрения появилась чья-то рука. Она несколько раз провела по стеклу тряпкой и исчезла. Раздался звук открывшей дверцы. Изображение качнулось. Было понятно, что кто-то сел в машину.

«Ты взял термос?» – нежно проворковал женский голос.

– Жена, – проговорил Гаер одними губами.

– Ирина Васильевна, – вспомнил Парсек имя-отчество.

«Взял», – ответил мужчина.

Машина тронулась.

– Этот голос принадлежит Маслову, – констатировал Парсек.

Они накануне просматривали любительские записи коллег Маслова, сделанные на банкете и каком-то торжественном вечере, где выступал конструктор. Были сюжеты и с женой. Парсеку женщина понравилась, но ему показалось странным выражение ее лица. Едва поймав на себе взгляд мужа, она начинала улыбаться. Казалось, что Ирина только и ждет, когда Клим на нее посмотрит.

Гаер вывел курсор на изменение скорости показа. Замельтешили на тротуарах люди, замелькали столбы. Вскоре Масловы выехали за город.

– На север едут, – констатировал Парсек. – Давай мотай. Ночью прослушаешь, о чем они говорили по пути, и расскажешь.

– Хорошо, – сказал Гаер, не отрывая взгляда от экрана.

Машина встала перед двустворчатыми воротами. Маслов пулей исчез в калитке. В кадре появилась его супруга с сумкой. Потом машина влетела во двор и встала.

– Отмотай назад, – потребовал Парсек. – Нужно посмотреть, куда они приехали.

Гаер без труда нашел кадр с указателем.

– Сиблово! – прочитал он название села.

– У тебя наушники есть? – спросил Парсек и включил передачу.

– Нет. – Гаер покрутил головой. – А зачем?

– Сейчас поедем в это Сиблово, – сказал Парсек. – Судя по времени, дорога у них заняла почти два часа. Ты по пути послушаешь, о чем они говорили.

– Тогда надо тормознуть у любого магазина электроники и купить, – сказал Гаер.

До деревни они доехали в два раза быстрее, чем Масловы. Немудрено, навыки вождения разные. Офицеры без труда нашли улицу и дом.

Парсек из машины разглядел на калитке полоску бумаги.

– Двор опечатан, – констатировал он и толкнул дверцу.

– Уже неделю, – проговорил Гаер, разглядывая оттиск печати, дату, нанесенную шариковой ручкой, и роспись майора юстиции Касатоновой.

– Надо узнать, где здесь участковый живет, – сказал Парсек, заглянул через забор во двор и разглядел у крыльца, на влажной земле отчетливые отпечатки протекторов.

Прямо перед домом росли какие-то деревья. Справа, под навесом, поленница.

– Собаки нет, – заметил Гаер.

– Ты это к чему? – насторожился Парсек.

– А ты разве не собираешься в дом заглянуть?

– Может, не понадобится, – сказал Парсек. – Хотя здесь убийством попахивает.

– Судя по дате, дом опечатан на следующий день после отъезда отсюда Масловых, – заявил Гаер. – Чем не повод свалить за кордон?

– Думаешь, они убили?

– Не знаю, – сказал Парсек. – Наверное, нет.

О том, где находится во время обеда участковый уполномоченный, знали все жители деревни. Офицеры без труда нашли небольшое кафе с очень оригинальным названием «Придорожное», расположенное у трассы.

Капитан полиции сидел на почетном месте, то есть в углу у окна, и поедал из горшочка пельмени. Кроме всего прочего на столе красовался графинчик водки.

– И чего я в полицию не пошел? – с досадой проговорил Гаер и бесцеремонно уселся напротив блюстителя порядка.

– Вам чего надо? – спросил тот и побагровел.

– Приятного аппетита, товарищ капитан, – сказал Парсек, уверенный в том, что обращение по званию и спокойный тон умерят пыл участкового.

– Еще раз спрашиваю, какого…

– Аккуратнее! – Парсек вывернул из подставки салфетку и протянул ему. – Прервись. Губки вытри. Ответишь на наши вопросы, продолжишь.

– Этот столик на спецобслуживании, – сообщила нагловатым посетителям официантка, возникшая рядом с ними.

– Поэтому мы сюда и сели, – обескуражил ее Парсек. – Принесите-ка нам меню.


– Гусева Елена Андреевна обнаружена на полу собственного дома, – по памяти цитировал участковый сухие строчки протокола осмотра места происшествия. – Смерть наступила в результате множественных рубленых, колотых и резаных ран, полученных в процессе борьбы. На орудиях убийства отпечатки пальцев одного и того же человека.

– А что, орудий было несколько? – осведомился Парсек.

– Нож и топор, – подтвердил полицейский. – По-видимому, сначала преступник орудовал ножом, а когда вдруг понял, что этого недостаточно, довершил дело топором.

– Кто он?

– Теперь самое интересное, – тихо проговорил участковый и слегка подался вперед. – Наши опера выяснили номер машины. Точно такой имеет гражданин Коровин, который проживает в столице. Но он на момент убийства был в командировке в Самаре. В довершение ко всему отпечатки пальцев в доме потерпевшей и на орудиях убийствах не его. – Участковый замолчал и хотел было встать из-за стола.

– Не торопись, капитан, – пробубнил Гаер с набитым ртом. – Мы еще не насладились изысканной кухней твоего заведения.

– Почему это оно мое? – спросил полицейский и водрузил на голову фуражку.

По тому, как он напрягся, Парсек понял, что к кафе, в котором они нашли представителя местной власти, тот имеет самое непосредственное отношение.

– Ты за обед не заплатил. Так поступают владельцы заведения либо бандиты, – объяснил Гаер. – В России сейчас идет напряженная борьба с коррупцией. У меня не хватит наглости обвинять сотрудника нашего доблестного МВД в злоупотреблении служебным положением. Могу предположить, что этим кафе заведует ваша дражайшая супруга или кто-то из любимых двоюродных братьев.

– Ты мне нравишься! – заявил капитан и снова сел. – Признавайтесь, никакие вы не родственники…

– Мы коллеги ее зятя, – озвучил новую версию Парсек.

– Коллегами зятя Елены Андреевны вы тем более не можете быть! – насмешливо сказал полицейский. – По крайней мере в том юридическом аспекте, который подразумевает это определение.

– Это почему? – Гаер наконец-то расправился с борщом и налег на курицу и картошку.

– Потому что не было у нее никакого зятя, – заявил полицейский. – Да и быть никоим образом не могло.

– Значит, Ирина Васильевна не являлась ее дочерью? – осведомился Парсек.

– Так точно! – заявил полицейский. – Более того, у нее детей вообще не было.

– Странно, – пробормотал Парсек, переваривая услышанное.

– Ну так что, пройдемте ко мне?

– Зачем? – Гаер задержал у рта куриную ножку.

– Расскажете подробнее об этих гостях, – объяснил полицейский. – Вы ведь первые, кто вообще назвал имена людей, находившихся у нее за день до гибели.

– А ты не промах! – заявил Парсек.

Ему понравилось, как участковый сумел разыграть из себя провинциального простачка в погонах.

– Должность обязывает! – объявил тот, весьма довольный собой.


Глава 18

Из окна седьмого этажа город был как на ладони. Разрушения в центре оказались незначительными. По захламленным улицам бродили вооруженные люди и проезжали редкие автомобили. В основном это были пикапы с пулеметами в кузовах и «Хаммеры», облепленные снаружи боевиками.

Кое-где шла какая-то мелочная торговля, толпились старики, бегали дети. Странный симбиоз мирной жизни и войны.

Клим долго смотрел вниз и лишь раз увидел женщину, перебежавшую дорогу. Закутанная с головы до пят во все черное, она затравленно оглянулась по сторонам и нырнула в пролом в стене, словно тощая крыса. Маслову стало ясно, что живется им здесь несладко.

Неожиданно его взгляд наткнулся на флаг Сирии, который свисал с балкона дома, расположенного на соседней улице. Рядом сохло белье. Было не похоже, что хозяйка его попросту забыла снять после захвата города боевиками. Клима окончательно сбил с толку портрет президента Асада, который он разглядел на стене следующего здания.

«Неужели бандиты настолько лояльны?» – подумал он и поежился.

За все это время к нему заглядывал лишь охранник. Он сидел у дверей в коридоре, один конец которого упирался в пустоту.

Давя подошвами кроссовок обломки стекла и куски штукатурки, Клим вернулся на кровать.

Когда-то это был номер отеля. Но теперь от былой роскоши не осталось и следа. Стекла на окнах отсутствовали вместе с рамами. Решеток на них не было, да и ни к чему они. Сбежать отсюда можно было только разве на тот свет. Из закопченных стен вместо розеток торчали провода. Меблировка представляла собой кровать и журнальный столик, на котором стояла пластиковая бутылка с водой.

Двери едва слышно скрипнули, и на пороге возник Джамиль.

– Как отдохнул? – спросил араб и окинул комнату таким взглядом, словно впервые в ней оказался.

Клим некоторое время смотрел на него. Он пытался понять, всерьез ли тот интересуется тем, как пленник провел в этом склепе целую неделю, или спросил просто так.

– Ты глухой? – не удержался Джамиль.

Клим пожал плечами и спросил:

– Ты издеваешься?

– Знаешь, почему ты встречаешь утро с таким вот злым настроением? – осведомился Джамиль.

– Посмотрел бы я на тебя, – пробурчал Клим.

– Смотри, – разрешил Джамиль.

– Ты так и не сказал, почему я злой, – напомнил Клим.

– Потому что неверный! – ошарашил его Джамиль. – Я читаю намаз, и душа моя наполняется добром.

Клим промолчал.

– Ты должен быть благодарен мне, – произнес Джамиль.

От такого заявления Клим даже растерялся.

– С какой радости? – спросил он.

– Я поселил тебя в настоящем отеле, – обосновал араб свое заявление. – Если хочешь, могу показать, как живут у нас другие пленники.

– Насколько я знаю, они у вас в основном дожидаются, когда их убьют перед телекамерами, – сказал Клим, набравшись смелости.

– Видишь! – обрадовался Джамиль. – Тебе это известно! Нас весь мир боится.

Не желая продолжать начатую тему, Клим спросил:

– Откуда ты так хорошо знаешь русский язык?

Он постоянно удивлялся тому, как непринужденно этот варвар общался то на английском, то на арабском или, как сейчас, на родном для Клима языке практически без акцента.

– Я учился на врача в вашей стране, – ответил Джамиль. – Одна из моих жен русская. Ее зовут Надя.

– Ты врач, а убиваешь людей! – пристыдил его Клим. – Нехорошо!

– Неверный – не человек, – спокойно изрек Джамиль.

– Что будет со мной? – напрямую спросил Клим.

– У тебя в голове есть секреты, которые стоят больших денег, – заявил Джамиль. – Я хочу их получить.

– Что? – не понял Клим. – Деньги или секреты?

– Конечно, деньги, – пояснил Джамиль.

– От кого? – допытывался Клим.

– Пока не знаю, – признался Джамиль. – Но думаю, что любая страна, которая имеет ракеты и ядерное оружие, готова за тебя хорошо заплатить.

– Если я окажусь за пределами Сирии, то смогу рассказать, что ты убил гражданина Америки! – выпалил Клим и испугался собственных слов.

Но Джамиль даже не повел бровью.

– Ты этого не сделаешь сразу по нескольким причинам, – заверил он пленника.

– Ты уверен? – спросил Клим.

– Я всегда знаю, что говорю.

– Странно, – сказал Клим, размышляя, как этот араб надеется заставить его молчать после всего, что случилось за последние дни.

– У тебя убирали? – неожиданно спросил Джамиль.

– Разве не видно? – Клим отчего-то разозлился. – Каждое утро приходит женщина, которая моет полы и протирает пыль.

– Она будет жить с тобой, – неожиданно заявил Джамиль.

– Зачем? – изумился Клим.

– Она утешит тебя вместо твоей Ирины.

– Не надо меня утешать! – Клим даже испугался.

– Это мой тебе подарок, – словно не слыша его, продолжал Джамиль.

– Твоя наложница? – осведомился Клим.

– А чего ты так удивляешься? – Джамиль вытаращился на него. – Я хотел уже сказать своим людям, чтобы они ее продали, но тут появился ты.

– Мне не надо такого подарка! – по складам проговорил Клим.

– Она говорит по-русски!

– Ну и что?

– Залия! – позвал Джамиль.

В дверях тенью возникла женщина, уже знакомая Климу. Он даже пытался как-то заговорить с ней, но она лишь испуганно прятала взгляд и втягивала голову в плечи.

– Подойди сюда! – Джамиль протянул к ней руку.

Женщина безропотно подчинилась.

– Тебе она точно не нужна? – Джамиль уставился на Клима в ожидании ответа.

– Совершенно точно! – выпалил тот.

– Ты слышала? – спросил Джамиль женщину.

Она кивнула.

– Раз ты не нужна даже этому русскому, значит, я попросту убью тебя, – заявил араб и вынул нож. – Встань на колени, чтобы твоему господину было удобно резать твою красивую шею!

Женщина безропотно подчинилась.

Клим потерял дар речи и во все глаза наблюдал за разворачивающейся драмой.

Джамиль снял с нее платок. К полу свалились черные как смоль волосы. Она стояла на коленях, понуро, обреченно опустив голову. Климу были видны лишь тонкие брови, нос и высокий лоб.

– Хотя… – Джамиль неожиданно крикнул что-то.

В дверях возник боевик с автоматом.

Некоторое время араб что-то говорил ему, показывая на пол и на женщину. Боевик выслушал его, кивнул и исчез.

– Сейчас он принесет кусок пленки, чтобы кровью не пачкать пол, – объяснил задержку Джамиль. – Тело и голову мы потом выбросим в окно.

– Нет! – взревел Клим.

На пороге появился все тот же боевик. Под мышкой он держал свернутый кусок брезента.

– Что? – Джамиль оживился.

Боевик что-то сказал на непонятном для пленника языке.

Клим вскочил со своего места и бросился к Джамилю. В последний момент тот вытянул в его сторону руку с ножом. Он едва не налетел на острие и встал.

Джамиль сделал знак, чтобы боевик ушел, развернулся к Климу и приказал:

– Иди за мной!

– А что будет с ней? – Клим показал рукой на женщину.

– Она будет ждать тебя здесь.

– Ты точно ее не тронешь? – спросил Клим.

– Будь уверен.

Напротив дома стоял джип с работающим двигателем.

При появлении Джамиля и русского боевики оживились. Один из них услужливо открыл дверцу.

– Садись! – Джамиль посторонился.

– Скажи, я видел сверху, что на некоторых домах по-прежнему висят портреты президента и флаги Сирии… – стараясь перекричать гул мотора, проговорил Клим, глядя на дорогу.

– Так и есть. – Джамиль повел вокруг себя рукой и пояснил: – Эта часть города в руках правительства. А соседняя улица уже принадлежит «Исламскому государству».

– Так ты не боевик? – опешил Клим.

– Просто власти не знают, кто облюбовал гостиницу, – объяснил Джамиль. – Вернее, не все знают.

– Как это? – Клим ровным счетом ничего не понимал.

– Я иногда помогаю им оружием и деньгами, – объяснил Джамиль.

– Странная у вас война, – обескураженно пробормотал Клим.

– Это прежде всего бизнес, – объяснил Джамиль.

Клим не сразу узнал площадь, на которой он был в первый день пребывания в городе. Тогда они выехали на нее с другой стороны, вечером. Кроме того, сейчас на ней уже не было трупов. На том месте, где прежде валялась покрышка от большегрузной машины, сейчас лежал какой-то мешок, покрытый бурыми пятнами.

– Зачем ты привез меня сюда? – спросил Клим, озираясь по сторонам.

Ему стало нехорошо. Он с трудом передвигал ноги, которые вдруг перестали слушаться. Клим не понял, как оказался на земле, как его протащили вдоль пустых виселиц к клочку вытоптанной земли, по центру которого лежало что-то бесформенное. Испытывая все нарастающий ужас, он старался не смотреть на эту странную кучу, минутой раньше показавшуюся ему мешком, но его взгляд словно магнитом притягивался к ней.

– Узнаешь? – раздался голос Джамиля, когда все остановились, а Клим просто повис на руках боевиков, удерживающих его.

Он ничего не понимал. В центре клочка земли, свободного от асфальта, был зарыт человек. Вместо лица месиво. Лобная часть отсутствовала, половина черепной коробки была пуста. Длинные волосы, покрытые засохшей кровью, торчали в разные стороны.

– За то, что она тебя обидела и хотела уйти, мы наказали ее! – сказал Джамиль. – Ты тоже бросил в нее камень.

– Ирина!

Климу вдруг показалось, что земля под ним стала мягкой и податливой словно жидкое тесто, а он сам и его палачи начали быстро в нее погружаться.

«Как такое могло случиться? – не затухал в голове вопль. – Я ведь кидал камни в колесо».


Глава 19

– Выходит, Маслов еще в Москве поменял номера на машине, – сделал вывод Парсек, глядя на дорогу.

– Зачем? – недоумевал Гаер. – Чего ради убивать постороннего человека?

– Ребус! – Парсек цокнул языком. – Голова кругом.

– Все ученые немного тронутые умом, – заявил Гаер. – Гениальность – это ведь отклонение от нормы.

– Не забывай, что он был там с женой, – напомнил Парсек.

– Надо проверить все ее связи! – спохватился Гаер, вынимая телефон. – Возможно, она все-таки приходится родственницей убитой женщине.

– Набери Федосова и дай мне телефон! – потребовал Парсек.

– Держи! – Гаер всучил ему аппарат.

– Слушаю, Федосов! – недовольно проворчал генерал.

– Это Парсек.

– А почему не со своего телефона? – насторожился генерал.

– Так получилось, – продолжая говорить, Парсек ловко обогнал микроавтобус. – У вас есть данные на жену Маслова?

– Довольно скудные, – признался генерал. – А почему она тебя интересует?

– Долго объяснять. – Парсек сбавил скорость и стал искать место, где можно было бы остановиться. – Но если в двух словах, то надо узнать, проживала ли у нее в деревне Сиблово Московской области родственница.

– Не было у нее в Подмосковье никого, – тусклым голосом сообщил генерал. – Она издалека.

– Откуда? – спросил Парсек и вновь утопил педаль газа в пол.

– Вот как раз этим мы сейчас и занимаемся, – с досадой проговорил генерал.

– Что-то я вас не совсем понимаю, – пробормотал Парсек и надавил на тормоз.

От неожиданности Гаер полетел вперед и лишь в последний момент успел выставить руки.

– Ты чего? – возмутился он.

– Пристегиваться надо! – бросил ему Парсек.

– Что? – не понял генерал.

– Это я не вам, – пояснил Парсек и спросил: – Что нам с Гаером делать дальше?

– Приезжайте через час ко мне, – приказал Федосов.

Парсек посмотрел на указатель расстояния до Москвы, потом на экран навигатора. Они как раз успевали.

– Хорошо! – бросил он в аппарат и отключился.


…Федосов ждал Парсека и Гаера в кинозале. Он был в обычном черном костюме без галстука.

– Эту запись боевики прислали в наше посольство в Турции, – сообщил Федосов и направил пульт на телевизионную панель.

Взорам офицеров предстала женщина, врытая по грудь в песок. Растрепанные волосы шевелил ветерок, лицо в грязи, но Парсек узнал ее.

– Это жена русского ученого, которого зовут Клим Маслов, – проговорил мужской голос за кадром. – Он делает ракеты, которые падают на головы наших детей. Сейчас за все это будет держать ответ его жена Ирина. Мы будем убивать ее на ваших глазах. Знайте, рано или поздно мы придем в каждый ваш дом и сделаем с вами то же самое.

Камера сместилась вправо, на толпу мужчин с камнями в руках. Они оживленно о чем-то переговаривались. Неожиданно кто-то что-то крикнул. Рослый старик с седой бородой тут же издал нечленораздельный вопль и метнул камень. Оператор отследил полет булыжника, который просвистел мимо несчастной женщины.

– Животные, – констатировал Гаер.

Второй булыжник угодил ей в грудь. Еще несколько попали в плечи.

– Лучше бы сразу в голову, – вырвалось у Парсека.

Бедняга кричала и мотала головой. Очередной камень угодил ей в зубы.

Парсек отвернулся, не в силах больше смотреть. Генерал дождался конца и надавил на кнопку.

– Они ее убили, – зачем-то констатировал он.

– А что с мужем? – Парсек с опаской покосился на почерневший экран, потом перевел взгляд на Федосова.

– Пока никаких известий, – произнес генерал.

– Возможно, боевики хотят его продать подороже, – предположил Парсек.

– Это первое, что пришло мне в голову, когда я увидел запись убийства жены, – сказал генерал.

– А потом?

– Что потом? – не понял Федосов, погруженный в свои мысли.

– Вы сказали, это первое, что пришло в голову, – напомнил Парсек. – Значит, было и второе.

– Точно, – подтвердил генерал. – Потом я подумал, что раз они знают, кто у них в руках, то наверняка об этом информированы и наши злейшие друзья на Западе.

– Думаете, исламисты отдадут Маслова американцам? – осведомился Парсек.

– Янки заплатят за него любые деньги, – сказал Федосов.

– А вдруг этого Маслова у них нет? – выдвинул новое предположение Парсек. – Вы не допускаете, что он действительно бежал, а по пути избавился от жены?

– Все может быть, – согласился с ним Федосов. – Хотя коллеги конструктора утверждают, что он был без ума от нее.


Глава 20

Клим лишь под утро погрузился в болезненное забытье, но тут же открыл глаза так резко, словно от толчка.

Залия сидела в том же положении, что и вечером, и глядела перед собой. Климу стало жутко.

«Может, она умом тронулась?» – подумал и спросил:

– Ты даже не прилегла?

– Скоро надо готовить кушать, – ответила она одними губами. – Джамиль приказал своим охранникам принести в соседнюю комнату газовую горелку.

– Я не голоден. – Клим откинул одеяло и сел. – Кусок в горло не лезет.

– Они убили твою жену? – спросила Залия странным, тусклым голосом, отчего Клим сделал вывод, что ей все равно, какой будет ответ.

– Да, – подтвердил он. – Хотя она оказалась вовсе не женой.

– Разве так бывает?

– Значит, бывает…

– Почему ты не позволил меня убить?

– Ты хочешь умереть?

– Зачем мне нужна такая жизнь? – вопросом на вопрос ответила Залия. – Если я попаду в ад, то там точно лучше.

– Где ты жила раньше? – осторожно поинтересовался Клим.

– На севере Ирака.

– Ты не из Сирии? – спросил он.

– Нет, – подтвердила Залия. – Меня много раз продавали, пока я не попала к Джамилю.

– Ты была его наложницей? – осведомился он.

– Что это такое?

– Женщина, с которой спят, – пояснил Клим, размышляя, этичное или нет он подобрал определение.

– У нас это жена, – сказала она.

Клим поднялся с кровати.

Залия взяла с пола пластиковую канистру с водой и тоже встала.

– Я сам умоюсь, – заверил он ее и протянул руки.

– Нет! – почти крикнула она и завела канистру за спину, словно ребенок игрушку, которую родители захотели отобрать у него. – Это нельзя! Так у нас не принято!

– Язык откуда знаешь? – спросил Клим, когда они оказались в ванной комнате.

Впрочем, назвать так помещение, в стене которого красовался пролом, а от раковины остался один сифон, можно было лишь с большой с натяжкой.

– Интересно, кто здесь сделал дыру? – задумчиво проговорил Клим. – Не похоже, что сюда снаряд прилетел.

– Это бойница, – со знанием дела пояснила Залия. – Ее продолбили большим молотком и ломом, чтобы стрелять сверху. Когда я убирала здесь первый раз, на полу было много гильз от автомата.

– Ты так и не сказала, где выучила наш язык, – напомнил Клим и протянул к ней руки, сложенные в пригоршню.

Залия наклонила канистру. Клим стал отмывать пальцы, черные от грязи.

– Я родилась в России, – сказала она и посмотрела через пролом на улицу.

На крыше дома напротив двое бородачей играли в нарды на обгоревшем куске ковра, брошенном на бетон. Они увидели Залию и Клима. Один махнул им рукой, а второй что-то крикнул и засмеялся.

– Что он сказал? – спросил Клим, стараясь не смотреть на боевиков.

– Пожелал нам доброго дня, – перевела она. – Эти люди воюют за Асада. Они не знают, что здесь исламисты.

– Значит, ты из России? – переспросил Клим, подумав, что ослышался.

– Моя мама из Красноярска, – сказала она. – У вас была еще другая страна, когда она окончила геологический факультет МГУ и вышла замуж за парня из своей группы. Он был гражданином Ирака. Они поженились, уехали туда и поселились в Багдаде, в доме моего деда, в районе Газалия.

– Кажется, тогда американцы вторглись в Ирак, – вспомнил Клим. – В ответ на захват Кувейта.

– Мне было семь лет. Я хорошо помню, как люди стали говорить, что скоро начнется война, – продолжила Залия. – Мама боялась включать телевизор. Там тоже только об этом и говорили. Папа пробурил скважину для воды прямо во дворе и вырыл окоп.

– Никогда бы не подумал! – признался Клим и плеснул на лицо водой.

Он хотел сказать, что у него и в мыслях не было, что его когда-то коснется все это. Война в Ираке казалась ему чем-то далеким, воспринималась с экрана телевизора и из газет как данность. Воюют где-то неуемные американцы с режимом Саддама, и что с того?

Сейчас же Клим вдруг почувствовал собственную причастность к судьбам этих людей. Ему в какой-то степени стали близки их переживания. Ведь он на себе испытал боль утраты и страх. Война, сотканная из нервов и переживаний миллионов людей, остро воспринимается только изнутри. В остальных случаях она не интереснее дешевого фильма, снятого за один месяц.

Залия вылила остатки воды ему на руки и протянула тряпку, служившую полотенцем.

– А как сюда занесло? – продолжал он свои расспросы.

– Мы не сомневались в том, что война будет, только не знали, когда она начнется. Папа и мама очень боялись, что это случится летом.

– Почему?

– Летом жарко. Представь, если все разбомбят и не будет работать кондиционер?

– Странные люди, – пробормотал Клим.

– Ничего не странные! – проговорила Залия. – Ты просто не знаешь, каково это.

– Хорошо, – сдался он. – Извини, что перебил.

Ему и правда было интересно. Он неожиданно столкнулся с совсем иным миром, не похожим на тот, в котором жил все эти годы. Клим сейчас чувствовал себя как астронавт, попавший на другую планету.

– Мы купили много продуктов, – продолжала рассказывать она. – Керосин и лампы. Перед самой войной Саддам выпустил из тюрем уголовников. Они стали нападать на наши дома и грабить. Тогда папа обзавелся оружием. Он купил автомат. Но наш район не привлекал воришек. Люди в нем жили бедные. Потом американцы начали бомбить. Все в доме прыгало. Рядом была дорога, по которой ездили иракские военные. На нее тоже часто падали бомбы. Когда убило нашу собаку, папа решил уезжать на север. Мы загрузили в машину все, что смогли взять с собой, и поехали в сторону Бакуба. На шоссе было много подбитых бронетранспортеров и танков, и папа повез нас другим путем. Но та дорога, которую он выбрал, оказалась забита машинами. Ехали медленно. Больше стояли. В Бакубе большие сады. Люди, которые туда добирались, прямо в них и селились. Некоторым достались курятники и овчарни. Ставили палатки. Нам повезло, у папы там были родственники, и мы поселились у них. Война закончилась быстро, но поползли слухи о том, что в Багдаде совсем плохо. Мы поехали дальше на север. Поселились в Мосуле и стали там жить. Мама уговаривала отца уехать в Россию, но он не знал, как это устроить. Я выросла, и меня решили выдать замуж. Тут пришел ИГИЛ…

– Дальше можешь не рассказывать, – проговорил Клим, видя, что каждое слово дается ей с трудом.

Но Залия продолжала, словно не слышала, и он понял, что она просто хочет выговориться. Может, впервые за всю свою жизнь, в которой не было места счастью.

– Первым убили отца, – сказала она. – Мы похоронили его прямо во дворе. Потом увели младшую сестру. Ей было двенадцать. Она еще ребенок, случайно попалась на глаза боевикам. Меня мать уже никуда не выпускала, но не смогла уберечь. Ее убили, а меня забрали…

– Понятно, – с горечью проговорил Клим.

Он неожиданно вдруг захотел обнять эту женщину, не видевшую в своей жизни ничего хорошего, и прижать к себе.

Клим с трудом справился с порывом нежных чувств и спросил:

– Ты не спала сегодня?

Залия едва открыла рот, чтобы ответить, как в дверях появился Джамиль.

– Здравствуй, Маслов! – сказал араб. – Я смотрю, вы уже подружились.

Клим промолчал.

Залия встала и торопливо вышла.

– Почему ты злой? – спросил Джамиль и нахмурился.

– Ты уже забыл, что убил женщину, с которой я прожил… – Клим осекся.

Действительно, сколько он прожил? Выходит немного. А если брать фактическое время, то совсем ничего. Работал без выходных. Новый год встретил не у праздничного, а у стартового стола! На четвертое января был запланирован первый пуск.

– Сколько ты прожил? – Джамиль улыбнулся и сам ответил на свой вопрос: – Меньше года.

– Это были лучшие дни в моей жизни, – с горечью проговорил Клим.

– Но ведь она все это время обманывала тебя! – заявил Джамиль.

– Я об этом не знал, – сказал Клим и вздохнул.

– Не пойму, почему ты ее жалеешь, – признался Джамиль. – Спасибо должен говорить тем, кто это сделал.

– Разве за такое убивают? – Клим смотрел на араба и не мог понять, на самом ли деле тот считает, что смерть – достойное наказание за любую провинность. – По моему мнению, жизнь может забрать только бог.

– Нет бога, кроме Аллаха! – Джамиль картинно вознес руки к потолку.

– Я плохо разбираюсь в тонкостях религии, но знаю, что в вашей вере убийство тоже считается большим грехом, – осторожно напомнил Клим.

– Так и есть, – согласился Джамиль. – Только на твою жену это не распространяется.

– Почему?

– Она неверная.

– Я тоже.

– И тебя надо убить! – подтвердил Джамиль и развел руками. – Но тогда я не получу деньги.

– Ты уверен, что кто-то станет за меня платить? – засомневался Клим, неожиданно поймав себя на мысли о том, что он тоже этого очень хочет.

– Глупый вопрос.

– Где вы похоронили… – Клим осекся.

Язык не поворачивался после всего назвать Ирину женой, но Джамиль и так понял, о ком речь.

– Зачем это тебе? – спросил он.

– И все-таки, – не унимался Клим.

– После такого никого не хоронят. – Джамиль пожал плечами. – От нее уже и следа не осталось. Вокруг полчища голодных одичавших собак. За ночь они сожрали все, что торчало из земли, а кости растащили.

– Господи! – ужаснулся Клим. – И ты так спокойно об этом говоришь?

– А как мне говорить? – не мог взять в толк Джамиль. – Плакать и рвать волосы на голове?


Глава 21

– Даже спрашивать страшно, – проговорил Парсек, пытаясь по глазам генерала угадать, зачем он их вызвал. – Появилась информация по Маслову? – осведомился он.

– Появилась! – как-то безрадостно подтвердил Федосов, закрыл папку, лежавшую перед ним, и показал на стол для совещаний.

Офицеры, уверенные в том, что генерал сейчас снова покажет им какую-то кошмарную запись, сели лицом к экрану.

– Его тоже камнями забили? – попытался угадать Гаер.

– Нет, ему отрезали голову, – ответил Федосов и взял пульт.

– Вы уже смотрели? – зачем-то спросил Парсек.

– А ты как думаешь?

– Я не уверен, что головы лишился именно Маслов, – заявил Парсек, следя за реакцией генерала.

– Ты еще не видел запись, а уже делаешь выводы! – изумился Федосов. – Смело!

– Тут-то как раз все просто, – продолжал Парсек.

– Поясни! – потребовал Федосов.

– Если убрать таких политических карликов, как Саудовская Аравия и ущербная Турция, то мы придем к выводу, что «Исламское государство» обслуживает прежде всего интересы США.

– С этим никто не спорит, – согласился Федосов и как-то погрустнел.

Было видно, что суждения Парсека спутали ему карты. Он любил в ходе постановки задачи заставлять подчиненных самим домысливать то, что уже знал наверняка, но при этом оставаться участником процесса. В этот раз Федосов понял, что интрига не получилась. Рядом с ним сидели уже не те желторотые лейтенанты, которые пришли на службу пару лет назад.

– В свою очередь террористы действуют по заранее разработанному алгоритму, – продолжал развивать свою мысль Парсек. – Думаю, даже их атаки в Париже на руку американцам.

– Ослабление старушки Европы выгодно транснациональным компаниям, – согласился Федосов. – Только вот я не понимаю, где ты усмотрел связь между Масловым и американцами.

– В Сиблово.

– Где? – в один голос спросили Гаер и генерал.

– Вы не ослышались, – подтвердил Парсек. – Я в деревне стал подозревать, что Ирина не случайно встретилась с Масловым.

Экран вспыхнул. Генерал пробежался по строкам меню и включил запись, которую они видели днем раньше.

На экране возникло изображение женщины, зарытой по грудь в землю. Вот она морщится, кривит губы и что-то пытается сказать. Потом начинает просто кричать. Когда мимо нее пролетел первый камень, генерал перемотал запись на самый конец и нажал на «стоп».

Некоторое время Гаер смотрел на застывшую картинку, где вместо лица было кровавое месиво, потом перевел взгляд на Парсека.

– Но если она работала на американцев, то почему они допустили ее гибель? – спросил он.

– Резонный вопрос, – заметил Парсек. – Но в данном случае смерть одного агента ничто по сравнению со ставками. На карту поставлен паритет двух ядерных сверхдержав.

– Неужели Маслов после всего будет с ними сотрудничать? – не поверил Гаер.

– Почему нет?! – сказал Парсек и продолжил развивать свою мысль: – Вполне возможно, что уже за пределами России Маслов узнал, чем занималась эта самая Ирина, и он возненавидел ее.

– Не вариант, – напомнил о себе Федосов, до этого внимательно следивший за ходом рассуждений подчиненных. – Нам доподлинно известно, что между ними были не просто теплые отношения, а любовь.

– Нет! – заявил Парсек. – Немного не так. Он ее действительно обожал, а она им манипулировала. В данном случае от любви до ненависти, как говорится, один шаг.

– Он может и не знать о ее убийстве, – заявил Федосов. – Ему же могли сказать, что Ирина сделала свою работу и вернулась к семье. Для Маслова будет серьезным ударом узнать, что у нее были муж и дети.

– Разве так можно? – недоумевал Гаер. – Они год жили вместе.

– Она не жила с ним, а работала, – уточнил Парсек. – И не год, а одиннадцать месяцев.

– Не знаю, – пробормотал Гаер. – Зачем так долго?

– Сам догадайся, – предложил Парсек.

– Ирина должна была дождаться, когда пройдут первые удачные пуски, и только потом оказать содействие в его похищении! – осенило Гаера.

– Вот! – Парсек посмотрел на Федосова и напомнил ему: – Вы обещали показать новую запись.

– Обещал, – подтвердил генерал и надавил на кнопку пульта.

Картинка с обезображенной женщиной исчезла, и на экране появилась новая. В этот раз трагедия развивалась на берегу моря. Спиной к воде стоял палач с ножом в руке, одетый во все черное. У его ног на коленях человек в оранжевой робе смертника. Волосы прилипли к мокрому лбу, в расширенных глазах стоял животный страх.

– Слушай меня, русский президент!.. – заговорил палач с арабским акцентом.

Когда демонстрация казни закончилась, Парсек поднялся и попросил:

– Можно еще раз?

Генерал отмотал ролик назад и нажал воспроизведение.

Парсек опять досмотрел все до конца и протянул руку к Федосову:

– Дайте пульт.

– Держи.

Парсек стал частями просматривать сюжет. Он представлял себя на месте палача и пытался определить, как тот стоит относительно сторон горизонта.

– Как вы думаете, почему жена, которую наверняка не одну ночь насиловали, а потом волокли к месту казни и закапывали, выглядит целой и невредимой, а на лице мужа нет живого места? – проговорил вдруг Гаер.

– К тому же боевик знает, что казнит не просто русского человека, а крупного специалиста по части ракет, – добавил Федосов.

– Я сразу обратил на это внимание, – заявил Парсек. – Еще хотел понять, где происходит съемка. Насколько мне представляется, это должно быть побережье Средиземного моря. Но на данный момент практически все оно в Сирии контролируется правительственными войсками. Если Масловых похитили в Турции только для того, чтобы убить, то зачем везти их в соседнюю страну?

– Хочешь сказать, что это монтаж? – осведомился Гаер.

– Такой качественный монтаж сделать сложно, – ответил Парсек. – А вот снять заранее в другом месте и с иным человеком легко.

– Сцена с отрезанием головы не очень походит на постановочный трюк, – заметил генерал.

– А я этого и не утверждаю. – Парсек подошел к экрану с застывшей картинкой. – Более того, если перед просмотром у меня еще были какие-то сомнения, то теперь я полностью уверен в своей правоте. Боевики убили человека, похожего на Маслова.

– И сделали они это скорее всего в Турции, – предположил Гаер.

– Ты уже дважды был там, – с нотками раздражения проговорил Парсек. – Неужели тебя здесь ничего не настораживает?

– Берег песчаный, – неуверенно проговорил Гаер.

– Не факт, – возразил Парсек и показал на горизонт. – Насколько хватает глаз, только море. Значит, это не бухта или залив.

– И что?

– Где ты видел, чтобы солнце в это время там было со стороны моря?

– Не видел! – Гаер ударил себя ладонями по коленям. – Разве только к вечеру.

– Здесь оно светит на них справа, – заявил Парсек. – А между тем на часах полдень. По-моему, это даже не Средиземное море.

– Уж не океан ли? – осторожно проговорил генерал.

– Скорее всего съемки сделаны на Черноморском побережье, – выдвинул предположение Парсек. – Где-то на Украине.

– Точно! – согласился Гаер. – Там без особых проблем можно найти подходящую кандидатуру на роль Маслова!

– Жизнь в Украине действительно ничего не стоит, – проговорил Федосов. – Убийство поставлено на поток, стало одной из форм бизнеса. Но одно дело, когда людей отправляют в зону проведения антитеррористической операции или режут где-то в тайном лагере с целью продажи органов. Совсем другое – привлечь кого-то для съемок, отрепетировать, снять, смонтировать. Я уже показал запись специалистам, и они подтвердили, что съемка производилась профессионально, с хорошо поставленным светом и звуком. Отсюда можно сделать вывод, что этим занималась СБУ. Думаю, это шоу – операция ЦРУ по похищению ученого в целях принуждения его к сотрудничеству. Просто наши оппоненты делают это чужими руками.

– Снова Украина, – с досадой констатировал Парсек.

– А жену для Маслова где нашли? – спросил Гаер.

– Где угодно, – проговорил Федосов. – Скорее всего она тоже с Украины.

– Есть один нюанс, – осенило Парсека. – Ирина длительное время создавала для Маслова впечатление, что давно живет в Москве и уже хорошо освоилась в городе.

– Разве мало у нас женщин, приехавших оттуда? – сказал Гаер. – От дворников до нянечек, кругом одни украинки. Одну из таких и привлекли.

– Это не просто, – возразил Парсек. – Первую попавшуюся дамочку не отправишь охмурять такого важного человека. Здесь нужны способности артистки.

– Не удивлюсь, если окажется, что это бывшая проститутка, – заявил Гаер.

– Я все же пока не спешил бы делать выводы, – предостерег офицеров Федосов. – Пусть сначала эксперты поработают с записью, покажут ее тем, кто хорошо знал Маслова. Когда мы удостоверимся, что вместо него убили другого человека, тогда и будем решать, что делать дальше.

– Я вот что подумал, – проговорил Парсек, размышляя над предположением, высказанным Гаером минутой раньше. – Вдруг СБУ действительно привлекла для сотрудничества гражданку Украины, которая занималась в России проституцией?!

– Такое вполне возможно, – согласился генерал. – Очень удобно. Я слышал, что сейчас жрицы любви, приехавшие с Украины, перенасытили рынок и даже сбивают у нас цены. Для любой спецслужбы мира это самая благодатная почва. Риск провала на фоне последних событий минимальный. Украинцы озлоблены на русских, сочтут за честь любым способом нагадить москалям. Попробуйте проверить эту версию.

– Я не только о проститутках, – заявил Парсек. – Если проанализировать случившееся, то можно утверждать, что на эту особу работала целая команда.

– Я тоже так подумал! – сказал Гаер и стал перечислять: – Нужно было найти женщину, подходящую на роль матери Ирины, обработать ее, подготовить фактуру и легенды.

– Даже номера на машине Маслова наверняка меняла не Ирина, – продолжил эти доводы Парсек. – Выходит, что нам надо искать целую шайку.

– Действуйте, – заявил генерал, показал пальцем на Парсека и распорядился: – Подашь мне план основных мероприятий и список людей, которые будут работать с тобой.

– Пока мы с Гаером справляемся, – заверил его Парсек.


Глава 22

Софиты так ярко светили в лицо Климу, что глаза его слезились.

– Делай, что говорят! – крикнул Джамиль из темноты павильона.

Клим послушно уставился в камеру и заговорил:

– Я, Маслов Клим Сергеевич, заместитель генерального конструктора российского научно-производственного объединения «Прометей», возглавлял работы по созданию и введению в эксплуатацию перспективного ракетного комплекса «Прорыв»…

На этот раз съемка не прерывалась, и он без запинки до самого конца выдал текст, написанный заранее. Ничего сложного в этой процедуре вроде и не было, однако она вымотала его на нет. Ему было очень тяжело просить американцев заплатить за свое освобождение из рук исламистов. Именно к этому и сводилась суть его выступления.

– Ну и как? – спросил мужчина, стоявший за пультом, отстранился от экрана и уступил место Джамилю.

– Ты у нас в Голливуде работал или я? – осведомился араб. – Если думаешь, что годится, то отправляй.

– Хорошо. – Оператор плюхнулся на крутящееся кресло и пробежался пальцами по клавиатуре.

– Пошли, – позвал пленника Джамиль и направился прочь из павильона.

Клим был поражен увиденным. Ему приходилось быть на съемочных площадках. На базе их института создавались учебные фильмы. Он имел представление о том, сколько стоит такое оборудование. Студия боевиков впечатляла. Здесь было все, что нужно для работы профессионалов.

Его поразило количество мужчин и женщин европейской наружности. Более того, дамы, говорившие на хорошем английском, и не помышляли соблюдать шариат. Одни были в джинсах, другие в коротких юбках, а тугой зад гримерши и вовсе обтягивали шорты. Все как одна с открытыми руками.

– Перед тем как выйти за пределы студии, они одевают хиджаб, – пояснил Джамиль, увидев недоумение в глазах Клима.

– Мне все равно, – соврал тот.

Они вышли на улицу.

Киностудия располагалась в глубине квартала и была замаскирована под разрушенный дом. От нее до дороги, где остались автомобили, было около километра.

– Ты так далеко оставляешь машины, потому что боишься, что среди твоих людей есть предатели, которые могут передать врагу координаты киностудии? – спросил Клим, едва поспевая за арабом.

– Среди моих людей нет предателей, – отрезал араб.

– Почему бы тебе не вернуть меня в Россию? – задал Клим вопрос, особенно волнующий его. – Моя страна тоже заплатит за меня деньги. Возможно, даже больше, чем Америка.

– Там считают тебя погибшим, – объяснил араб. – Но я могу рассмотреть и такой вариант.

Где-то вдалеке раздался грохот, и Клим ощутил, как вздрогнула земля.

– Что это было? – спросил он, глядя на то, как переменился в лице араб.

– Кажется, русские накрыли наш штаб, – проговорил Джамиль и пошел быстрее.

– Почему ты думаешь, что обязательно штаб? – спросил Клим. – Город большой.

– Они не бьют куда попало, – объяснил Джамиль. – Попадают всегда точно в склады или в пункты управления. У них хорошо работает разведка.

– Послушай, так ты собираешься отправить запись американцам? – продолжал расспрашивать Клим.

– Да.

– Но…

– Они уже знают, что Мерфи убит русской бомбой, – опередил его Джамиль.

– Насколько я понял, у тебя была с ним договоренность, – начал было Клим, но араб сразу его понял и объяснил:

– В Америке считают, будто я тоже убит.

– Странно, – пробормотал Клим, пытаясь понять, что задумал араб.

– На нас напали какие-то неизвестные люди и всех перебили, – продолжал Джамиль вводить его в курс дела. – А ты уцелел.

– Значит, сейчас ты будешь продавать меня от имени другого человека? – осведомился Клим.

– Да, некий Салават аль-Багдади предложил им обменять тебя на пятьсот миллионов…

– Сколько? – не поверил Клим.

– Полмиллиарда долларов, – повторил Джамиль и с волнением спросил: – Думаешь, мало?

– Я просто не знаю, сколько стою, – признался Клим на полном серьезе. – К тому же не факт, что я буду работать на нового хозяина.

– Это не мои заботы, – ответил Джамиль.

– А кто такой Салават аль-Багдади?

– Такого человека нет в природе, а они пусть думают, будто он самозванец, – объяснил Джамиль.

– Значит, после всего ты собираешься покинуть Сирию?

– Не только ее. Я уеду с континента, – ответил Джамиль.

– Такие дела долго расследуют… – начал было Клим, но Джамиль перебил его:

– Есть страны, где искать никто не будет. От взяток там не отказываются даже президенты.

Они подошли к машине. Боевик, стоявший рядом, открыл дверцу. Джамиль пропустил Клима вперед и забрался в салон следом за ним.


Залия проворно накрыла на стол. Сегодня она уже не походила на ту затравленную женщину, какой была накануне.

Клим взял ложку, поковырялся в рисе, сваренном на воде, и неожиданно вспомнил Ирину. Ком подступил к его горлу словно застрявший кусок, и он отложил ложку в сторону.

– Тебе не нравится? – спросила Залия.

Она стояла у стола словно рабыня.

В принципе так оно и было. Эта женщина должна была выполнять все его прихоти.

– Может, сядешь? – Клим просительно посмотрел на нее.

– Мне и так хорошо.

– Не могу, когда стоят над душой, – проговорил он.

– У нас так принято, – объяснила она. – Когда я была с боевиками, то не могла войти в ту половину дома, где они находились, без разрешения.

Клим внимательнее посмотрел на нее. Странно, несмотря на грязь и разруху, царившие кругом, эта женщина была чистой и какой-то светлой.

– Ты здесь словно цветок! – выпалил он и застыдился собственных слов.

Они показались ему чересчур помпезными на фоне всего того, что тут происходило.

Залия потупилась и покраснела.

– Правда! – Клим испугался, что женщина могла подумать, будто он собрался овладеть ею, и тут же сменил тему: – Твои родители в семье много говорили на русском?

– Почему ты спросил? – насторожилась она.

– Ты ведь почти не жила в России, но твое произношение просто идеальное, – объяснил он.

– Мама всегда говорила, что когда-нибудь этот язык станет главным во всем мире, а папа с ней соглашался, – объяснила она.

– А ты не пробовала бежать? – осторожно спросил Клим.

Залия посмотрела на двери, потом на него и снова потупилась.

– Это бесполезно, – тихо ответила она.

– Почему? – допытывался Клим, еще не зная, зачем ему это надо.

– Как ты представляешь себе это? – спросила Залия и сокрушенно вздохнула. – Женщине без мужчины на улице лучше не появляться.

– А я, по-твоему, кто? – выпалил он.

Тут в голову ему пришли весьма интересные мысли.


Глава 23

Город, расцвеченный рекламными огнями и уличными фонарями, ударился во все тяжкие ночной жизни.

– Хозяйка не удивилась, почему ты снимаешь квартиру всего на неделю? – спросил Парсек и сбавил скорость.

– Я сразу сказал ей, будто от жены решил отдохнуть, – ответил Гаер, вглядываясь в лица девушек, стоявших на тротуаре. – Она, правда, попыталась предостеречь меня от развратных действий, но сумма, предложенная мной, заставила ее забыть о своих моральных принципах.

– Учти, деньги нам никто возвращать не станет, – напомнил Парсек. – Ты что, и правда спать с ними собрался? – спросил командир и улыбнулся собственным мыслям.

На самом деле он и сам не видел другого выхода. Проститутки – народ скрытный и запуганный. Тем более иностранки. Здесь нужен особый подход. Да и чутье у них на служивых, а профессия обязывает уметь держать язык за зубами.

С другой стороны, кроме попытки найти хоть какие-то следы женщины, убитой в Сирии, офицеры намеревались обзавестись в этой среде еще и агентурой на будущее. Мало ли?

– Нет, только с одной, – ответил Гаер на полном серьезе. – Вторую ты берешь на себя.

– Ты уверен, что здесь женщины только с Украины? – допытывался Парсек.

– Да, уверен, – пробормотал Гаер и воскликнул: – Есть!

Накануне он уже был здесь. Старлей снял девицу по имени Кира из Полтавы и уволок ее в гостиницу «Прага». Там он до самого утра в перерывах между возлияниями и прочими нехорошими излишествами выпытывал у нее все, что она знала об этом бизнесе.

Ему удалось выяснить, что вместе с Кирой работают две сотни девушек. Все они приехали из Незалежной, а старшая среди них – Кет. Эта сорокалетняя «мамка» была единственной россиянкой, которую приставили к заезжим украинкам бандиты.

Еще Гаер узнал, что Кет сама не прочь тряхнуть стариной и показать мастер-класс. Ей льстит, когда из десятков молоденьких женщин модельной внешности клиенты выбирают ее.

– Стой! – бросил напарник Парсеку.

Девушки обступили машину.

– Вам кого? – В окне появилась смазливая физиономия Кет. Нельзя было сказать, что она некрасива. Несмотря на вечер, было видно, что у этой блондинки синие глаза. Но на фоне своих юных коллег женщина выглядела, конечно, уныло. Особенно выделялась фигура, заметно подпорченная на боках жирком.

– Не узнала, что ли?! – возмутился Гаер.

– У нас скидок для постоянных клиентов не предусмотрено, – с ходу поставила она в известность клиентов, по-своему поняв вопрос.

– А мы и не просим! – Гаер посмотрел на Парсека и подмигнул: – Правильно, шеф? – Гаер не стал дожидаться ответа и приказал Кет: – Давай показывай свой товар!

– Построились! – Кет развернулась к девушкам, словно командир перед подчиненными, расправила плечи и поторопила: – Живее!

– Мне вон ту! – Гаер показал пальцем на середину строя. – В джинсах.

– А товарищу? – Кет заглянула в окно и вопросительно уставилась на Парсека.

– Мне? – машинально буркнул Парсек.

– Кет, да он только о тебе и мечтает! – заявил Гаер. – Все уши прожужжал.

– Я не работаю! – надменно сообщила «мамка».

Но прозвучало это театрально, с приторным пафосом. Было понятно, что она играет на публику и хочет, чтобы ее уговаривали.

– Не обламывай! – взмолился Гаер. – Он тебе по двойному тарифу отвалит!

«Вот же гаденыш!» – подумал Парсек, наклонился к окну и заявил:

– Садись и не выпендривайся!

Больше проститутку уговаривать не пришлось. Она решила, что мужчины могут передумать, и торопливо забралась в машину.


– Я думала, вы вместе. – Кет окинула взглядом холл и развернулась к Парсеку. – Командуй!

– Выпить хочешь? – поинтересовался он и прошел к бару.

– На работе не пью, – на полном серьезе ответила она. – До добра не доводит. Можно протрезветь где-нибудь в турецком борделе.

– Уже есть опыт? – спросил Парсек и снял с держателей стаканы, висевшие вверх дном.

– У меня нет, – призналась она и села по другую сторону стойки. – А так валом.

– Ты сама откуда? – спросил Парсек, разглядывая женщину.

При свете она окончательно разочаровала его. Бледная кожа с сеточкой морщин у глаз, уставший взгляд и припухшие от недосыпа веки прибавили ей еще добрый десяток лет.

– С Украины, – соврала Кет.

– Откуда точнее?

– Из самого Киева.

– Надо же. – Он сделал глоток из стакана. – Я тоже.

– Неужели земляк? – не поверила Кет.

– Можно и так сказать. – Парсек отставил стакан. – На Институтской живу. Знаешь, где такая улица?

Но проститутка не знала. Да и откуда ей знать, если телевизор она наверняка не смотрит? А должна была бы. Ведь именно на этой улице начались события, которые привели страну к краху.

– Киев – город большой, – выкрутилась Кет. – Как Москва. Все улицы знать невозможно.

– Чем раньше занималась? – продолжал расспрашивать он.

– Ты меня за этим позвал? – Она шутливо нахмурилась.

Парсек заподозрил, что, несмотря на свою специальность, эта женщина испытывает сексуальный голод.

– И за этим тоже, – проговорил он. – Вдруг у нас дети общие будут?!

От этой шутки она даже поперхнулась.

– Что? Ты это серьезно? – просипела проститутка и пошлепала себя рукой по груди.

– Вполне, – продолжал он глумиться.

– Так твой друг не врал? – допытывалась Кет. – Ты действительно на меня запал?

Разговор стал противен. Парсеку захотелось быстрее закончить с этим.

– Пошли. Я покажу тебе ванную, – позвал он и сполз с табурета.

Через час Парсек лежал на спине, смотрел в потолок и пытался мысленно оправдаться перед Ольгой. Но у него ничего не выходило. Слова путались и слипались.

Он плюнул на это занятие и позвал:

– Кет!

– Еще? – Ее рука легла ему на грудь и скользнула вниз.

– Не надо, хватит. – Он поймал ее за запястье и сжал.

– Ты чего? – промурлыкала она и приподняла голову над подушкой.

– На самом деле я привез тебя сюда не для этого, – признался Парсек.

– А для чего? – спросила она, продолжая держать на весу голову. – Неужели и вправду предложение сделать решил?

– За кого ты меня принимаешь? – Не отпуская руки, он дотянулся до тумбочки, включил лампу и взял снимок, приготовленный заранее.

– Кто это? – спросила Кет, вглядываясь в лицо Масловой.

Однако по тому, как она напряглась, а голос ее дрогнул, Парсеку стало ясно, что Кет знает, кто изображен на фотографии.

– Эта сучка год с небольшим назад увела у меня кое-что.

– Я-то здесь при чем? – ужаснулась Кет.

– Выходит, ты ее знаешь! – заявил Парсек.

– С чего ты взял?

– Разве тебе хочется встретить рассвет запакованной в тот мешок, который ты видела в ванной? – осведомился он.

– Отпусти! – Она попыталась вырваться, но Парсек дернул ее за руку и приказал:

– Замри!

– Хорошо, – обреченно проговорила Кет и облизала губы. – Это Роксана. Фамилию не помню, но знаю, что приехала она из Львова.

– Уверена?

– Могу, конечно, ошибиться. – Кет пожала плечами. – Скоро год будет, как ее никто не видел.

– Куда она могла деться?

– Так ты же сам сказал, что обчистила она тебя! – воскликнула Кет. – Наверное, много сперла, и на жизнь ей теперь хватает.

– Она сперла документы, – продолжал врать Парсек.

– Даже если так, то какой резон ей на эту точку возвращаться? – проговорила Кет.

– Кто ее знал близко?

– Только Зина. Но он загнулся от передоза.

– Это сутенер? – уточнил Парсек.

– Угу.

– Все-таки тебе придется уехать сегодня из города в багажнике, – пригрозил Парсек.

– Ты что?..

– Скажи, кто ее хорошо знал? – допытывался Парсек. – С кем жила? Она не местная, наверняка снимала квартиру.

– Возможно, Сопля знает, где она.

– Кто такая? – оживился Парсек.

– Это мужчина, – уточнила Кет. – Кличка у него такая.

– Голубой, что ли?

– Нет, фамилия у него Сопилко.

– Сколько лет?

– Я ничего о нем не знаю, кроме того, что однажды он общался с нашим сутенером, и сразу после этого Роксана исчезла.

– С сутенером?.. – повторил Парсек.

– Да, зовут его Грач, он сменил Зину. Так вот однажды Грач подъехал с этим мужиком…


Глава 24

Залия мечтательно закатила глаза под потолок:

– А фалафель! Ты ел когда-нибудь?

Странно, но Климу было до ужаса интересно слушать ее, следить за губами, мимикой, движением плеч, рук и пальцев, нисколько не испорченных тяжелым трудом.

«Может, она приукрашивает тяготы прожитых лет? – подумал он и тут же застыдился своей мысли. – Неужели ты будешь теперь всех женщин мерить по Ирине?»

С момента своего пленения Залия работала с утра и до вечера. Она стирала одежду боевиков, готовила, убирала. Когда женщина рассказывала об этом, у Клима разрывалось сердце. Он вдруг поймал себя на том, что у него замирает дыхание, когда она улыбается, с трудом удержался, чтобы не протянуть к ней руку и не тронуть бархатистую кожу лица. Еще Клим стал испытывать странную ревность к ее прошлому.

«Что это со мной? – забеспокоился он. – Как бы то ни было, но ведь совсем недавно был зверски убит человек, с которым я прожил не один день».

Такие вот упреки вдруг всплывали пеной на кружевах его мыслей. Он тут же старался запрятать их куда-нибудь подальше и постепенно склонялся к тому, что эти странные чувства от одиночества. Ведь все это время с ним общался лишь Джамиль, а Залия – какая-никакая, но родственная душа. Она так же, как и Клим, бесправная невольница. Ее положение даже гораздо хуже. Она женщина, а это ставит ее здесь в один ряд с домашними животными. С той лишь разницей, что бедняжка имеет возможность выразить свои мысли вслух.

– А что это такое? – спросил Клим и по складам повторил: – Фа-ла-фель. Звучит как мелодия.

– Фасоль или бобы измельчают, делают из них шарики и запекают в муке, – объяснила Залия.

– А ты когда-нибудь ела борщ?

– Нет. – Она с сожалением вздохнула. – Здесь нет всего того, что для него нужно. Но мама лепила пельмени…

Скрипнули двери. Залия вздрогнула.

– Я смотрю, вы уже нашли общий язык! – заявил Джамиль. – Воркуете как голубки.

Клим встал.

– Что нам еще делать в этих стенах? – спросил он, не скрывая раздражения.

Залия бесшумно выскользнула прочь.

– Думать. – Джамиль подошел к окну, выглянул на улицу и сказал: – Наверное, скоро я повезу тебя в другое место.

– Зачем? – Клим испугался.

– Здесь стало небезопасно, – констатировал Джамиль. – Ночью русские нанесли удар по нашим позициям. Возможно, войска Асада начнут наступать.

– Но я знаю, что линия фронта проходит далеко от этого города, – недоумевал Клим.

– Здесь ее как таковой и нет, – стал объяснять Джамиль. – Повсюду разные отряды со своими командирами. Среди наших людей много диверсантов.

– Я понял. Ты боишься, что меня ищут, да? – спросил Клим.

– В России все думают, будто тебя убили, – напомнил Джамиль и добавил: – Твоя смерть запечатлена на видео, которое отправлено кому надо. Так что тебя никто не будет искать.

Клим медленно опустился на нары. Отчего-то он верил в то, что на его поиски отправили знаменитый российский спецназ. Где-то в штабах над картами колдуют седовласые генералы, строя планы по его спасению.

– Ты превратил меня в исчадие ада! – констатировал Клим. – Для чего?

– Для всех в России ты предатель, убивший перед бегством из страны пожилую женщину, знакомую своей жены, которая случайно узнала о ваших замыслах.

– Знакомую? – удивился Клим. – Она ведь мама Ирины.

– Мама женщины, с которой ты жил, умерла от алкоголя в городе Львов несколько лет назад. И вообще, твоя Ирина – бывшая проститутка, которую в Москве называли Роксана.

– Что? – Клим не понял, как оказался на ногах.

Он пришел в себя от удара в челюсть, просто налетел на кулак араба, когда бросился на него.

– Больно? – На фоне закопченного потолка появилось лицо Залии.

Она выглядела растерянной.

«Испугалась, что если со мной что-то случится, то ее отдадут другому», – догадался Клим и медленно сел.

Пол качнулся и поплыл. К горлу подступил ком.

– Скорее обидно, – признался Клим.

Залия подхватила его под руку и попыталась поставить на ноги, но он отстранился от нее и сказал:

– Не надо, я сам.

Клим перебрался на нары и лег на спину.

Залия приложила к его подбородку тряпку, смоченную в воде. Кожа, заросшая щетиной, сразу зачесалась.

– Не стоит, – возразил он, осторожно взял ее за запястье и убрал руку. – Так пройдет.

– Как хочешь. – Она бросила тряпку в таз, стоящий на полу, и села рядом. – Джамиль странно относится к тебе. Не убивает, не держит, как других, взаперти, не бьет. Женщину дал…

– Одну забрал, другую дал, – одними губами проговорил Клим.

– Кто эта Ирина? – спросила Залия и осторожно легла рядом.

– Бывшая жена, – с трудом выговорил Клим.

Она неожиданно положила ему ладонь на грудь.

От этого прикосновения он вздрогнул.

– Как я устала от этой войны, – прошептала женщина, обдавая ухо Клима приятным теплом.

Он неожиданно понял, что Залия – единственная родственная душа на многие сотни, а то и тысячи километров. Кроме нее, нет никого, кому можно довериться.

Клим перевернулся на бок, приподнялся на локте и сказал:

– Давай убежим. – Он вдруг испугался, что она согласится.

Готов ли Клим к таким шагам?

– Ты шутишь? – спросила она.


Глава 25

Кет хорошо знала Соплю, но понятия не имела о том, где он живет. Не смогла она объяснить и то, кто он в бизнесе. Однако была уверена в том, что прежде Зина, а теперь и новый сутенер по прозвищу Грач зависели от этого человека.

Грачевский Николай Васильевич был широко известной в этом районе личностью. Участковый, которому Парсек показал удостоверение сотрудника службы судебных приставов, полчаса перечислял «подвиги» тридцатилетнего мужчины. Хулиганство, пьяные драки, нарушения правил дорожного движения, отказ от уплаты алиментов – лишь небольшая часть тех «подвигов», которые совершил Грач за тридцать лет своей непутевой жизни.

– Ни дня не проходит, чтобы он не отметился, – сетовал участковый, пока они поднимались на этаж. – Этот самый Грач просто притягивает к себе неприятности. Если случается происшествие и он не замешан, то отчего-то все равно находился рядом. Вот в прошлую среду банкомат разворотили в Тихом. И надо же, только туда группа немедленного реагирования заявилась, как он пришел деньги снять.

Двери открыл сам Грач.

Он нисколько не удивился при виде участкового, только вздохнул и спросил:

– Что, опять?..

Мужчина чуть выше среднего роста, с холеным лицом и мощным торсом медленно двигал нижней челюстью, разминая зубами жвачку.

– Не опять, а снова. – Участковый показал на Парсека и Гаера. – Судебные приставы по твою душу пришли. Алименты надо вовремя платить.

– Я ей лично в руки дал! – Грач ткнул себя пальцем в грудь. – Она сама попросила привезти прямо в детский сад.

– Расписка есть? – спросил Парсек и прошел в прихожую.

– Какая расписка? – вознегодовал Грач. – Вот же курица!

– Ладно, вы тут разбирайтесь, – участковый посмотрел на часы. – А мне на территорию надо.

– Давай, – напутствовал его Гаер. – Спасибо!

Едва за капитаном закрылась дверь, как тон самозваных судебных приставов вмиг сменился. Грач влетел в комнату от мощного удара в грудь.

– Вы чего? – возмутился он и оторопело уставился на Парсека. – Это теперь так представители власти с людьми разговаривают?

– Ошибаешься. – Гаер почесал щеку. – Мы с властями не дружим.

– Чего надо? – провыл Грач.

Парсек понял, что цель достигнута. Этой публике всегда есть чего бояться. Сутенеры в криминальной иерархии не в почете, часто получают от братвы даже за незначительные косяки.

Например, та же Кет рассказала, как ему выбили зуб только за то, что он отправил в сауну к одному из местных братков девушку с рыжими волосами. Как выяснилось, тот не переваривал такую масть из-за бывшей жены. Браток внушил себе, что его так хотели напрячь, выловил и отколотил Грача прямо на Тверской.

– Где эта мочалка! – Парсек сунул под нос Грачу фотографию Масловой.

– Которая?! – переспросил сутенер и отпрянул.

– Смотри внимательно, она на тебя батрачила! – Парсек приблизил снимок к самым глазам сутенера.

– Только подумай хорошенько, прежде чем отвечать, – с назиданием проговорил Гаер. – А то сам на панель встанешь.

– Зачем?.. – начал было Грач, но осекся.

– Где она? – осведомился Парсек.

– Ее Сопля забрал.

– Кто такой?

Грач неопределенно передернул плечами:

– Понятия не имею.

– Чего ты гонишь? – возмутился Парсек. – Хочешь сказать, что своих шлюх кому попало раздаешь?

– Сопля мне денег отвалил, – признался Грач.

– Так, – протянул Парсек. – Ну-ка давай с этого места поподробнее!

– К тому же он не просто так забирает, – сказал Грач. – Взамен дает двух…

– Да ладно! – не поверил Гаер. – Это что-то новенькое.

– Сам не понимаю. – Грач пожал плечами. – Я поначалу думал, подвох.

– Так это не первый раз было? – спросил Парсек.

– Трех забрал.

– И где они?

– Я не знаю.

– Чем они отличаются? – спросил Гаер. – Может, цвет волос, глаз? Думай! – поторопил он и двинул кулаком в стену рядом с ухом Грача.

– Я знаю, что Роксана была из актрис.

– В смысле?.. – не понял Парсек.

– Она во Львове в театре работала год. Да и другие две…

– Тоже актрисы? – спросил Парсек.

– Нет, не в этом смысле. – Грач пытался подобрать, он щелкнул пальцами и воскликнул: – Они эрудированные, да.

– Вот загнул! – восхитился Гаер. – Продвинутый ты наш! Слова-то какие знаешь!

– Точно говорю! – воскликнул Грач. – У меня в основном малообразованные. Многие из глубинки.

– А ты, значит, просветленный, – с сарказмом констатировал Парсек.

– Не в том дело. – Грач вздохнул. – Но эти поддержать разговор могли, языки знали…

– Стоп! – воскликнул Парсек. – Какие?

– Да шут его знает. – Грач пожал плечами. – Роксана на английском шпарила с одним клиентом.

– А почему этого типа зовут Сопля? – задал вопрос Гаер.

– В нос говорит? – Парсек вопросительно уставился в глаза Грачу.

Вместо ответа тот пожал плечами.

– А как нам найти этого Соплю? – продолжал сыпать вопросами Парсек.

– У меня есть только телефон, – сказал Грач и торопливо достал аппарат из кармана. – Он не давал, но как-то звонил, и я сохранил входящий.


Глава 26

– А куда мы пойдем? – тихо спросил Клим, пытаясь разглядеть лицо Залии.

– Надо всегда идти на запад, – сказала Залия.

– Может, я один? – неуверенно предложил он.

– Почему? – прошептала она.

– Сама сказала, что нас все равно поймают, – напомнил Клим. – Меня точно убивать не будут. Я больших денег стою. А вот тебе это с рук не сойдет. Мне уже пришлось стать свидетелем того, как эти варвары расправляются с женщинами.

– Я не говорила, что обязательно поймают наверняка, – возразила она. – Просто сложно пройти незаметно по территории, занятой боевиками.

– Видишь. – Клим нащупал в темноте ее руку и сжал. – Если есть риск для жизни, пусть даже небольшой…

– Лучше смерть, чем такая жизнь, – не дала она договорить. – Так что если имеется хотя бы один шанс из тысячи, что нам удастся спастись, то я им воспользуюсь.

– Смерть не может быть облегчением, – проговорил Клим.

Он был восхищен решимостью этой женщины и даже стал колебаться в правильности принятого решения. Может, не испытывать судьбу и остаться? Рано или поздно его кто-нибудь выкупит. Вполне вероятно, что заплатят свои. Любое другое развитие событий тоже не было критичным. В обмен на сотрудничество с той или иной страной можно выторговать преференции и лояльность. Боевики могут продать его кому угодно. Мало ли сейчас стран, где востребованы такие мозги?

Недавно Северная Корея стала участником ядерного клуба. Обзавестись бомбой – половина дела. Куда сложнее потом доставить ее в нужное место. Корейцы сейчас бьются над созданием ракеты, способной достичь Америки. Он может уехать в тот же Пхеньян, а там уже будет легче.

Нет, у Клима и в планах не было работать где-то, кроме России. Но сейчас главная задача состояла в том, чтобы вырваться из рук этих варваров.

– Я не хочу, чтобы ты менял свое решение, – проговорила Залия, словно прочитав его мысли, коснулась в темноте его щеки пальцами и отдернула руку.

Но Клим поймал ее ладошку и сжал. Она была узкой и теплой. Он подтянул ее к губам, поцеловал и ощутил мозоли.

– Я поставлю условие, что поеду только с тобой. – От такого решения Клим вдруг ощутил себя настоящим мужчиной, почувствовал, как сильнее забилось его сердце.

«Действительно, чего я раскис? – подумал он, и тут к нему пришло настоящее откровение: – Разве мне может быть плохо рядом с такой красивой женщиной?»

– Нет! – возразила она.

– Мы уедем вместе.

– Никто не позволит тебе забрать меня с собой, – прошептала она, обдавая горячим воздухом его ухо.

Он поймал ее губы своими.

С улицы донесся свист, отдаленно напоминающий тот, который издают самолеты. Клим отстранился, замер, весь превратился в слух. Здание качнулось, раздался грохот, стены осветились.

Он накрыл своим телом Залию, но тут же вскочил и бросился к окну.

Над городом висело багряное зарево, но было непонятно, что и где горит.

Клим обернулся. Залия стояла рядом, стягивая рукой у горла воротник куртки.

– Пойдем со мной! – властно сказала она и двинулась внутрь номера.

Теряясь в догадках, Клим направился следом.

– Что здесь? – тихонько спросил он, наблюдая, как Залия возилась с проволокой, которой была замотана дверная ручка.

– Ничего. – Она осторожно открыла дверь.

Клим терялся в догадках, хотел заглянуть туда, но Залия не дала ему этого сделать.

Она придержала его и тихо прошептала:

– Осторожно.

Только теперь он разглядел, что за дверью обрушен пол.

– Что там было раньше? – спросил Клим.

– Этот номер состоял из двух комнат. Та, которая находилась здесь, обвалилась.

– Точно! – Клим вдруг вспомнил, как они подъезжали к зданию со стороны фасада.

Левого крыла не было. Вместо него до уровня второго этажа высились груды строительного мусора.

– В первый же день я осмотрела здесь все, – сказала она. – Слишком высоко, но если постараться, то можно спуститься. Только нужна веревка.

– Ты давно хотела бежать, да?

– Или прыгнуть, чтобы разбиться, – призналась Залия. – Только это грех.

Клим наклонился и посмотрел вниз. У основания уцелевшей части здания белели обрушившиеся перекрытия.

– Я так никого и не спросил, как называется этот город.

– Ракка, – сказала Залия.

Клим живо представил себе карту.

– Вот это да! – вырвалось у него.

– Что-то не так? – Залия насторожилась.

– Просто даже предположить не мог, что когда-то окажусь здесь.

– А мы не могли поверить, что война возможна, – проговорила она. – Я думала, что это все в прошлом. Потом начали бомбить.

– Как мы будем выбираться отсюда? – спросил Клим и разглядел, что этажом ниже половина пола комнаты уцелела. – Кажется, знаю!

– Ты что-то придумал?

– Нужно спуститься на четвертый этаж, а оттуда пройти к лестнице, – сказал Клим.

– Ты думаешь, что охрана только у нашей двери? – спросила Залия.

– Не знаю, – признался он. – До сих пор мне казалось, что, кроме нас, здесь вообще никого нет.

– Боевики поселились во всех уцелевших комнатах, – сказала Залия. – Я раньше жила на первом этаже. Он тоже был весь занят.

– Почему ты говоришь об этом в прошедшем времени? – не понял Клим.

– В этом районе местные жители подняли бунт, и боевики ушли, – объяснила она. – Джамиль лишь недавно снова привез меня сюда.

– Они подавили восстание? – спросил Клим и вспомнил людей, повешенных на площади.

– Не знаю, – грустно проговорила Залия. – Мне кажется, что у Джамиля попросту какая-то договоренность с правительством.

– Разве так бывает? – недоверчиво спросил Клим.

Он считал, что этот араб попросту приукрашивал свои возможности, старался выглядеть воротилой бизнеса, который вне политики.

– На войне все бывает, – сказала она со знанием дела. – Под нами пусто, – заявила Залия. – Там даже дверей нет.

– Откуда знаешь?

– Когда было холодно, меня туда водили собирать обломки мебели, которые сжигали в железной печке, – стала рассказывать она. – Потом боевики протянули откуда-то провод, и Джамиль стал пользоваться электрическим обогревателем.

– Значит, я прав? – обрадовался Клим и тут же испугался мысли, пришедшей ему в голову.

«Если это так, то придется спускаться. – Он машинально еще раз посмотрел вниз. – Но как?»

Высота была относительно небольшой. Если повиснуть на кромке пола, можно спрыгнуть. Но внизу горы битого кирпича, прутья арматуры и стекло.

– Надо осторожно, – сказала Залия, проследив за его взглядом. – Надо делать веревку из тех тряпок, которые у нас есть.

– Давай, – согласился Клим, продолжая смотреть на темный силуэт Залии.

Он вдруг понял, что у него внутри все напряжено и дрожит, а голос выдает это состояние. Руки вспомнили упругие бока и трепет тела Залии, ее чувственные губы.

Что это? Мысли о побеге комкались и путались, отодвигались куда-то на второй план. Клим испытал прилив желания еще раз ощутить вкус ее губ. Ему захотелось вернуться в кровать. Но он не мог себя заставить взять ее за плечи, притянуть к себе и повторить все сначала. Кровь толчками приливала к голове, ноги слабели.

Клим поднял руку, пытаясь угадать в темноте, где лицо Залии, вдруг ощутил приторно кислый запах собственного тела, бьющий из-под одежды, и ужаснулся.

«Да как я мог подумать об этом, находясь в таком виде? А зубы! Когда я их чистил в последний раз?»

Клим вдруг вспомнил, как Залия каждое утро и вечер, несмотря на холод, подолгу проводит в разрушенной ванной комнате, тихо поливается водой, и застыдился того, что захотел овладеть этим цветком в своем нынешнем состоянии.


Глава 27

– Телефон зарегистрирован на Малахова Ивана Степановича, – проговорил Парсек, убирая аппарат в карман. – Двадцать лет от роду, проживает в Химках.

– Не похоже, что это наш клиент.

– К гадалке не ходи, – согласился Парсек. – Нашему бобру, по описаниям, за пятьдесят.

– Что будем делать? – Гаер отъехал от бордюра и бросил на Парсека вопросительный взгляд.

– Сейчас спецы пробивают местонахождение мобильника, – объяснил Парсек. – Потом начнем работать мы.

– Опять по приметам искать? – Гаер сокрушенно вздохнул.

– Нет, по запаху, – грустно пошутил Парсек.

Точность определения местонахождения сотового телефона была ограничена в лучшем случае домом. Спецназовцы диву давались, когда в кино кто-нибудь кустарным способом определял квартиру, из которой был произведен звонок. Не трудно установить через поставщика услуг связи местонахождение стационарного телефона. В абонентском отделе можно узнать адрес, где установлен тот или иной аппарат. С мобильниками дела обстоят куда сложнее.

Они проехали пару кварталов, как пришел результат.

– Авиамоторная, дом десять, – прочитал Парсек сообщение, появившееся на дисплее смартфона. – И двенадцать.

– Что это значит? – осведомился Гаер.

– Это значит, что аппарат находится примерно одинаковое время и там, и там.

– Может, клиент с девицами на панели торчит? – выдвинул предположение Гаер.

– На Авиамоторной они вроде бы не стоят, – проговорил Парсек. – Там может быть разве что бордель, замаскированный под какой-нибудь массажный салон.

Вскоре они въехали в нужный двор.

– Семь этажей! – тусклым голосом констатировал Гаер.

– Пять подъездов. – Парсек сокрушенно вздохнул и оглянулся на соседний дом. – Там поменьше.

– Не намного, – Гаер заглушил двигатель и посмотрел на пятиэтажную сталинку в зеркало заднего вида. – И как мы будем его здесь вычислять?

– Действительно. – Парсек поскреб подбородок. – Надо было фоторобот сделать.

– Погоди, – спохватился Гаер. – А где он больше времени проводит?

Парсек снова достал смартфон и набрал номер сотрудника отдела оперативно-технического наблюдения.

– Чего еще? – раздался недовольный голос.

– Ты детализировать звонки можешь? – спросил Парсек и уточнил: – Я про телефон на Авиамоторной.

– Жди, сброшу всю инфу в течение двух минут.

Так оно и вышло.

– Значит, ночью он находится здесь. – Парсек оторвал взгляд от экрана и показал на высотку.

– А днем здесь. – Гаер посмотрел на второй дом. – Наверное, он там работает.

На первом этаже располагались лишь два магазина и офис управляющей компании.

– Ты давай в магазины, а я… – Парсек осекся.

В дверях офиса появился человек, по описаниям очень схожий с Соплей. Одутловатые щеки невысокого мужчины покрывали нездоровые розовые пятна, а нос отливал синевой, как у алкоголика. Из-под кепки торчали редкие волосенки.

В тот момент, когда они встретились взглядами, Парсек понял, что этому человеку есть чего бояться. Обладатель поросячьих глазок весь вдруг съежился так, словно ему за шиворот попала капля воды, упавшая с крыши, воровато огляделся по сторонам и поник головой.

Офицеры направились к дому.

Коротышка спустился по ступенькам и стал ждать, когда мужчина, задержавший на нем взгляд, подойдет.

– Как вы догадались, что я к вам? – спросил Парсек.

– А к кому еще могут сюда прийти? – Мужчина кивком показал на вывеску.

– Вы здесь работаете?

– Разве не видно? Рассказывайте, где и что протекает?

– Вы слесарь? – с сарказмом спросил Парсек, заранее зная, что это не так.

– Неужели похож? – возмутился этот тип и поправил синий галстук.

– Как к вам обращаться? – допытывался Парсек.

– А как вам удобно? – Мужчина нервно передернул плечами.

– У тебя имя есть? – спросил Гаер и грозно надвинулся на него.

Мужчина отпрянул и проскулил:

– Александр.

– Значит, ты начальник этой богадельни, – сделал вывод Парсек и взял Соплю под руку.

Он был обескуражен. Директор управляющей компании, он же человек, кошмаривший сутенеров! Все это как-то не укладывалось в голове. Может, Грач что-то напутал? Но Парсек не мог допустить, что тот его обманул. Если человек так боится, то он не врет.

– Что вы себе позволяете? – возмутился мужчина.

– Ваша фамилия Малахов? – спросил Парсек, заранее зная, что это не так.

– Сопилко! – назвался тот.

Все сомнения развеялись. Это и был Сопля.

– Иди! – Парсек увлек его к машине.


При упоминании имени Роксаны Сопля переменился в лице.

– О ком это вы? Какая проститутка! – делано возмущался Сопля на заднем сиденье. Он беспокойно крутил во все стороны головой и прижимал к груди портфель. – Первый раз слышу.

– Ты мне мозги не канифоль! – зло предостерег его Парсек. – Нам Грач все рассказал!

– Какой Грач?! – недоумевал Сопля.

– Кореш твой! – сказал из-за руля Гаер. – Прежде чем перед Господом нашим предстать, на него нашло просветление. Грач вспомнил, что именно ты эту шалаву у него забрал.

Когда смысл сказанного дошел до сознания Сопли, затуманенного страхом, его рот открылся, а глаза округлились.

– Ты, тварь, двух шлюх вместо этой Роксаны подогнал Грачу, – проговорил Парсек. – Неужели из своего кармана заплатил?

– Да я от чистого сердца! – провыл Сопля. – Землячка она мне.

– Вот! – обрадовался Парсек. – И где сейчас твоя землячка?

– Дома!

– Показывай, где живет! – приказал Парсек.

Гаер повернул ключ в замке зажигания.

– Так она на Украину уехала! – заявил Сопля.

Парсека не удивил такой ответ. Более того, все становилось на свои места. В похищении российского ученого принимали участие украинские специальные службы. Парсек был уверен в том, что Сопля – их штатный сотрудник и представитель резидентуры. Но как ему удалось возглавить управляющую компанию?

– Задолбала эта ваша Россия! – в сердцах воскликнул Сопля. – Дежурной задницей взяли на работу, теперь какие то бандиты наехали.

– Ты поосторожнее! – предостерег его Парсек. – И что за задница?

– Я же хохол! – проскулил Сопля. – Да и возраст у меня. Давно за пятьдесят! Уже никуда не берут. Тут подвернулось. Подставным директором управляющей компании предложили поработать.

– Подставным, говоришь? – Парсек наконец-то понял, что ничего особенного в должности Сопли нет. Все предельно просто. Кто-то стрижет деньги с коммуналки, а случись что, сидеть придется этому прощелыге.

– А как назвать эту работу? – между тем спросил Сопля жалобным голосом.

– Я номера не поменял! – спохватился Гаер. – Нас, если что, вычислят на раз.

– Ребята! – провыл Сопля. – Вы что, меня похитили?

– Нет, ты сам решил покончить с жизнью, – с глумливой ухмылкой ответил Гаер.

– Я сам? – Сопля снова затрясся. – Да как же?

– Сверни в любой двор и поменяй номера, – приказал Парсек старшему лейтенанту.

Гаер, не сбавляя скорости, крутанул руль. Машина устремилась в проезд под аркой. В разные стороны с воем и визгом бросились старухи. На асфальт полетел пластиковый пакет, из которого выкатились яблоки.

– Ты осторожнее! – предостерег Парсек, но в душе похвалил подчиненного.

Правильно делает, нужно на Соплю страху нагнать, чтобы он и заподозрить не мог, что его везут представители очень даже официальных силовых структур.

Они проехали через двор и оказались между трансформаторной будкой и бетонным забором.

Гаер выскочил наружу и заметался вокруг машины.

Парсек посмотрел назад. В проезде махали руками и возмущались старухи, едва не угодившие под колеса.

«Надо было дальше уехать», – подумал он.

Тут щелкнул замок, и дверца со стороны Сопли распахнулась. Проявив незаурядную прыть, директор управляющей компании и резидент в одном лице кубарем вывалился из машины, вскочил на ноги и устремился прочь. Но Гаер вовремя оценил обстановку. Он снимал передний номер и даже не выпрямился, просто вытянул правую ногу. Сопля споткнулся о препятствие и упал.

Парсек толкнул дверцу и вышел из машины.

– Хулиганы бессовестные! – кричала женщина с крашенными хной волосами.

– Совсем стыд потеряли! – вторила ей вторая, собирая яблоки.

Что-то говорил, покачивая головой, мужчина, проходивший мимо. Но Парсеку было не до них. Он обежал машину. Сопля стоял на четвереньках и пытался выпрямиться. Парсек залепил ему носком ботинка в подбородок. Сопля лязгнул челюстью, перевернулся в воздухе, смешно дернул ногами и рухнул на спину.

Гаер сунул под мышку передний номер и устремился менять задний. Парсек подскочил к Сопле, схватил его за ноги и бесцеремонно поволок к багажнику.

Старухи перестали причитать и сыпать угрозами и теперь во все глаза наблюдали за происходящим.

Парсек открыл крышку багажника.

Гаер забросил туда номера. Парсек подхватил Соплю и отправил следом.

– Сваливаем! – заявил он.


Глава 28

Залия привела себя в порядок, потом, по своему обыкновению, взяла из ванной пластиковые канистры, села на краешек кресла и стала ждать охранника, с которым ходила за водой.

– Если бы мне разрешали выходить, то я сам с удовольствием носил бы воду, – сказал Клим, не открывая глаз.

– Я снова разбудила тебя? – спросила Залия. – Тебе нужно больше спать, чтобы быть здоровым. Да и время так идет быстрее.

– Хорошо сказала, – похвалил ее Клим. – Только я привык просыпаться рано. У меня всегда было очень много работы.

– Но ведь сейчас тебе нечего делать, – возразила она.

– Ошибаешься, – не без гордости проговорил ее он. – Моя работа – думать, и ее невозможно отобрать.

– Неужели ты и сейчас не выбрасываешь из головы свои ракеты? – не поверила Залия.

– Угадала.

– Здорово! – восхитилась она.

– А ты о чем думаешь? – спросил Клим.

– Много о чем, – ответила Залия. – Про маму и папу думаю, сестренок вспоминаю.

– Извини. – Клим беззвучно выругался.

– Еще думаю, как буду дальше жить. – Она вздохнула. – Мне плохо на душе. Я чувствую себя падшей женщиной.

– Что ты такое говоришь? – Клим приподнялся на локте.

– Так и есть, – стояла она на своем. – У нас большой грех так жить.

– Ты жертва обстоятельств.

– Как бы то ни было, но у меня уже никогда не будет ни семьи, ни детей…

– Брось! – потребовал Клим. – Увидишь, все наладится!

– Как? – Женщина обвела закопченные стены взглядом, полным тоски.

– Всегда всему плохому на смену приходит что-то хорошее, – заговорил Клим, со щемящим желанием переубедить ее. – Это закон.

– Есть один закон, который диктует всем проклятая Америка, – зло проговорила Залия. – Она делает так, чтобы всем было плохо.

– Не буду с тобой спорить, – сказал Клим и упрекнул себя за то, что вообще заговорил.

Но ему было действительно неловко. Залия с утра до вечера готовила еду из тех продуктов, которые приносили боевики, стирала, убирала комнату. Она несколько раз в день ходила за водой, которой всегда не хватало. Женщина мела и мыла полы в разрушенных комнатах, драила ванну. Она просто не привыкла сидеть без дела. Если бы их содержали в обычной пещере, то Залия и там нашла бы себе занятие.

Пытаясь согреться, Клим натянул на себя куртку и с головой накрылся одеялом. Оно пахло цементом и нечистотами. Поначалу это мешало ему засыпать, но он привык и сейчас почти не замечал этого.

Пленник зажмурился и услышал, как его позвала Залия:

– Клим!

Он открыл глаза, посмотрел на нее и едва не закричал. На разломанном кресле сидела Ирина. Но страх тут же сменился радостью. Значит, там, на площади, боевики казнили другую женщину. Просто Джамиль обманул его.

«Наверное, этот араб и все остальное врал про нее», – подумал Клим и улыбнулся.

Он никому не скажет, что она жива и смогла спастись. Интересно, как ей это удалось и зачем Ирина пришла сюда?

Тем временем кожа на лице женщины начала наливаться синевой, вдруг вздулась, порвалась на лбу и скулах. Из ран брызнула кровь. Череп вмиг оголился и лопнул. В разные стороны брызнуло что-то серое.

Клим зажмурился, а когда снова открыл глаза, то увидел, что у Ирины уже нет левой части головы. На уцелевшей половине тоже не было живого места. Вместо глаза зияла кровоточащая рана, из которой свисало что-то круглое.

– Я прилетела за тобой, – заявила Ирина и поправила пальцем вывалившийся глаз.

Вместо крика из горла Клима вырвался лишь писк, похожий на комариный. Это разозлило Ирину. Остатки ее грязных и перепачканных в крови волос вдруг встали дыбом. Она открыла беззубый рот и издала какой-то булькающий звук.

Клим вздрогнул и открыл глаза. Он сидел на кровати. Одеяло свалилось на пол. В дверях стоял охранник и насмешливо смотрел на него.

Залия взяла канистры и направилась к выходу.

Клим дождался, когда за ней закроется дверь, и встал. Он долго и тщательно мылся водой, налитой в таз. Подбородок, заросший редкой щетиной, нещадно чесался. За все время он ни разу полностью не разделся, и теперь одежда противно и мерзко прилипала к телу. Она не пахла, не воняла, а именно смердела. Клим только здесь понял значение этого дивного слова.

Он выпрямился и некоторое время смотрел на канистру, стоящую под раковиной. Перед его глазами возникла Залия. Несмотря на одинаковые с ним условия, женщина была всегда опрятна и чиста. Каждое утро она мыла голову, а потом сушила длинные, ниже плеч волосы, и до прихода охранника успевала их расчесать массажной щеткой, которая оказалась среди ее немногих вещей.

Неожиданно ему стало стыдно.

«Я же в скотину превратился!» – подумал Клим и стал раздеваться.

Странно, но он не испытал, как ожидал, холода. Некоторое время Клим разглядывал свое тело так, словно увидел его впервые. Рыхлый, болезненно-белый живот, редкая поросль на груди, тонкие руки. Ему стало противно.

Клим набрал полные легкие воздуха и взял мыло. Небольшой кусочек был скользким, но ему вдруг показалось, что от него исходит тепло тела Залии. Он рычал и с наслаждением водил по себе ледяным обмылком.

Потом Клим забрался в грязную ванну и долго поливал себя из канистры. Воду расходовал аккуратно, по чуть-чуть. Однако она все равно быстро кончилась.

Клим растер тело куском тряпки и почувствовал облегчение и бодрость. Кожа его порозовела.

«И чего я унываю? – подумал он, натягивая на себя штаны. – Все равно это когда-нибудь кончится. Рано или поздно меня выкупят или отобьют наши военные».

Застегивая рубашку пальцами, потерявшими чувствительность, Клим вдруг отчетливо представил напротив себя Джамиля, связанного по рукам и ногам. Араб стоял, понуро уронив голову на грудь, и трясся от страха. Клим настолько отчетливо увидел каждую мелочь, что неожиданно дернул ногой, попытался ударить пустоту.

От этого ему стало смешно. Клим вернулся в комнату, встал по центру и начал делать рывки руками. Потом он несколько раз присел, наклонился и выпрямился. Совсем как в детстве, в лагере. Приятное тепло стремительно наполняло его тело. Ему захотелось петь. Напуганный таким желанием, Клим неожиданно встал на четвереньки, вытянулся и несколько раз отжался от пола.

Точно! Здесь, в плену, Клим будет изматывать себя тренировками. Он где-то слышал, что многие люди в тюрьмах делают это. Так быстрее будет лететь время. К тому же польза.

Он постоял немного и отжался еще несколько раз. Вышло совсем немного, но ничего, лиха беда начало.

Залия с порога заметила перемены в его внешности.

– Что с тобой? – осторожно спросила она, ставя канистры на пол.

– Ничего, – он подошел, встал напротив, взял ее за руки. – Ты устала?

– Нет, что ты…

– Милая! – Клим неожиданно притянул Залию к себе и приник к ее губам.

Его охватило чувство полета и восторг.

«Что я делаю? – возник в голове вопрос. – Ведь совсем недавно убили мою жену! Как я могу! Не прошло еще и сорока дней! Грех! Грех! Грех…»

Но руки сами тянулись к ее лицу, ставшему вдруг таким родным. Он теребил и гладил ее нежную, бархатистую кожу, целовал кончики волос.

Задыхаясь от желания, Клим увлек Залию на кровать. Она не сопротивлялась. Более того, он вдруг ощутил, что ее тело отвечает ему желанием. Осторожно, боясь, что Залия вдруг по-восточному строго нахмурит брови и ударит его по шаловливым пальцам, Клим стал разматывать платок, который был намотан вокруг ее головы и шеи. Когда он сдернул его, черные волосы рассыпались по подушке.

– Господи! – прохрипел Клим.

Залия трепетала. Ее тело налилось огнем, набухло и напряглось. Клим уже не мог сдержать себя.

Потом они лежали, смотрели в потолок и думали о своем. Клим вдруг понял, что ему никогда не было так хорошо. А еще он уразумел, что не сможет жить без этой женщины. То, что между ними случилось, еще не закончилось. Это не секс голодного мужчины и женщины, а взлет к новым чувствам и ощущениям, без которых невозможна дальнейшая жизнь и продолжение рода.


Глава 29

В гараже было сумрачно, пахло бензином. Лампочка, висевшая под потолком на скрученном проводе, давала скудный желтый свет. Бетонный пол был весь в пятнах масла.

Гаер усадил Соплю на колесо рядом со стеллажом так, что прямо над его головой оказались тиски, прикрученные к железному верстаку. Это приспособление могло пригодиться в ходе беседы по душам.

Парсек критически оглядел владения хозяина «Вольво», взятой по доверенности, и удовлетворенно хмыкнул. Гаер постарался на славу. Мощные, в два кирпича, стены, бетонные перекрытия и стальные ворота, обшитые изнутри деревом, надежно глушили любые звуки. Снаружи никто не услышит криков.

– Как думаешь, войдешь ты в него или нет? – Гаер поднял над головой пластиковый мешок и встряхнул его.

– Зачем?.. – Сопля ужаснулся, увидев упаковку, в которой запросто могли уместиться двое взрослых мужчин.

– Куда он денется? – насмешливо спросил Парсек. – Тем более расчлененный.

– Как? – прохрипел Сопля и громко икнул.

– В багажнике труп перевозить легче, если он поделен на несколько частей, – со знанием дела объяснил Гаер и бросил мешок на пол.

– Надо под него тоже что-то подстелить, – проговорил Парсек.

– Думаешь, обгадится? – полюбопытствовал Гаер.

– Обязательно. Да и крови будет немало, – ответил Парсек и стал вытаскивать из-под скамьи кусок брезента.

Сопля, наблюдавший за этими приготовлениями, от страха потерял рассудок. Он хлюпал губами, сопел и икал.

– Смотри сюда! – потребовал Парсек, направляя камеру смартфона в лицо Сопле.

– Портфолио делать будешь? – Гаер потрогал руки пленника, убедился в том, что они связаны достаточно крепко, и выпрямился.

– Голову ровно! – скомандовал Парсек, выбирая на дисплее удобный ракурс.

– Для чего? – недоумевал Сопля, испуганно таращась в глазок камеры.

– Улыбочку!

– Парни, вы кто? – пролепетал Сопля. – Зачем камера?

– Я всегда клиентов фотографирую до разговора и после, – объяснил Парсек. – У меня целая коллекция. Потом перемешиваю фотографии и предлагаю друзьям разложить их по парам, так, чтобы на обеих был один и тот же человек.

– Редко кто угадывает, – вмешался Гаер. – Разве что по одежде.

Нельзя сказать, что они врали на все сто. Конечно, снимок нужен был для того, чтобы проверить Соплю по базам данных, но главной задачей всех этих приготовлений было хорошенько напугать его.

– Что вы от меня хотите? – срывающимся голосом спросил Сопля.

После езды в багажнике от прежнего лоска не осталось и следа.

– Чего мы хотим? – переспросил Гаер и взял с полки кусачки.

– Я в жизни ничего плохого не сделал! – провыл Сопля.

– Значит, в рай сегодня попадешь! – с ходу сориентировался Парсек и достал с полки паяльную лампу.

Сопля разглядел щипчики и сверла, выложенные аккуратным рядком на куске брезента.

– У тебя спирт есть? – спросил Гаер Парсека.

– Для чего?

– Обрабатывать раны ты чем собираешься? – Гаер с задумчивым видом посмотрел на Соплю.

– Зачем их обрабатывать-то? – равнодушно проговорил Парсек. – Все равно к вечеру сдохнет.

– Думаешь? – недоверчиво спросил Гаер.

– А кто дольше выдерживал? – вопросом на вопрос ответил Парсек.

– Если заговорит, то я его на свалку могу и живым отвезти, – заявил Гаер. – Говорят, для человека перед смертью каждая минута дороже золота.

– Я не знаю, где эта ваша Роксана! – провыл Сопля.

Он окончательно потерял контроль над собой, о чем красноречиво говорила лужа, медленно растекающаяся под ним.

– Нет, она не наша! – Парсек присел перед ним на корточки. – А твоя. Эта паскудница увела у нас документы и деньги, после чего ты помог ей спрятаться.

– Она уехала домой.

– Хорошо, – согласился Парсек. – Пусть уехала. Теперь ты за нее ответишь.

– Почему?.. – Сопля не успел договорить, как его губы были ловко заклеены куском скотча.

Он стал таращить глаза и сопеть.

Гаер вопросительно посмотрел на Парсека и взял электродрель.

Сопля замычал и стал остервенело сучить ногами.

– Поздно, – констатировал Парсек, уступая место Гаеру.

Старший лейтенант сел на корточки и ладонью придавил голень Сопли к полу.

– Не хочешь, как хочешь. – Гаер приставил сверло к коленной чашечке и посмотрел в глаза жертвы.

Зрачки у бедняги расширились, лицо стало пунцовым, лоб покрылся испариной. Гаер надавил на кнопку.

Дрель взвизгнула и встала. Ткань намоталась на сверло и стала набухать от крови.

– Надо штаны с него снять, – сделал заключение Гаер. – Мешают.

– Точно! – согласился Парсек. – Заодно посмотрим, какого цвета у него яйца.

– Чего? – протянул Гаер, подумав, что ослышался.

– Я ветеринаром начинал, – ввел его в курс дела Парсек, беря со стеллажа ножницы. – Быков и кабанов кастрировал на раз. А вот человека…

Сопля вдруг с силой выпрямил ноги и тут же ударился головой о верстак. Потом он еще и замычал, всем своим видом давая понять, что готов все рассказать. Если даже чего и не знает, то обязательно придумает, запоет так, что его истязатели заслушаются.


Глава 30

Двери с грохотом распахнулись. В следующий момент охранник с силой толкнул через порог Залию.

Она прижала ладони к лицу и упала на пол. Канистры с грохотом разлетелись в разные стороны.

Клим бросился к ней и схватил за плечи. Но Залия приподнялась на руках и вырвалась.

– Что?.. – Клим смотрел в смеющиеся глаза бородача, пытался понять, отчего ему так весело.

Залия разрыдалась.

Между тем охранник подмигнул Климу, показал большой палец и закрыл двери.

Пленник снова попытался поднять Залию. С большим трудом, но ему это удалось. Она повисла на его руке и едва передвигала ногами.

– Ляг! – сказал он и опустил ее на кровать.

Она скомкала одеяло, уткнулась в него лицом и снова зарыдала.

Клим не понял, как оказался на ногах и бросился к двери, закрытой с другой стороны на засов. Он стал молотить по ней кулаками.

Араб возник на пороге и без лишних слов двинул ему стволом автомата в живот. Клим охнул и рухнул на колени. Он с трудом пришел в себя, развернулся и пополз к Залие.

Она лежала на левом боку и уже не кричала, а лишь вздрагивала всем телом, глядя перед собой.

– Что он с тобой сделал?

Вместо ответа она поймала его руку и прижала ладонь к щеке.

– Почему ты молчишь? – допытывался он.

– Спасибо! – поблагодарила она сквозь слезы.

– За что? – недоумевал Клим.

– Ты хотел за меня драться с этим негодяем.

– Я был готов убить его! – подтвердил Клим и посмотрел на двери. – Он тебя обидел?

– Не спрашивай! – взмолилась она.

Клим понял, что боевик изнасиловал Залию.

Не выпуская ее руки, он сел на краю кровати.

– Не надо меня трогать! – Она неожиданно освободила руки, торопливо встала, пряча взгляд, поправила свои одежды, подхватила канистры и пошла в ванную.

Все время, пока Залия мылась, Клим стоял у дверей, боялся пошевелиться и мысленно перебирал все предметы, которые там остались. Он всерьез опасался, что женщина что-нибудь с собой сделает. Когда из-за двери перестали доноситься звуки плещущейся воды и стало понятно, что Залия одевается, Клим на цыпочках вернулся в комнату.

Она села на кровать. Некоторое время оба молчали. Клим осторожно взял ее за запястье.

Залия неловко освободилась, легла и тихо спросила:

– Теперь ты меня презираешь?

– Смешная ты, – сказал он, осторожно укрыл ее и пересел в кресло.


Днем Залия встала лишь для того, чтобы приготовить рис. Сама к еде не притронулась. Клим волновался, но ничего не говорил. Вечером она попила чай и съела кусочек лепешки.

Только после этого Клим успокоился и стал осторожно разрезать обшивку кровати на полосы обломком стекла. Потом они вместе плели веревки и прислушивались к каждому шороху, доносившемуся из-за двери.

Было уже совсем темно, когда обшивка кончилась. Клим решил проверить веревку на прочность. Он встал, забрался на столик и привязал один ее конец за крюк от люстры, торчавший в потолке.

– Ну и что? – едва слышно спросила Залия.

Она снизу вверх так смотрела на Клима, повисшего над полом, словно под ним уже была пустота.

– Держит! – констатировал он, пунцовый от напряжения, и разжал руки.

Залия взобралась на столик и стала отвязывать от крюка конец веревки.

Клим торопливо отряхнул руки и бережно взял ее за талию.

– Боишься, что упаду? – тихо спросила она и стала двигать руками медленнее, растягивая этот момент.

Он догадался, что ей это приятно, и улыбнулся.

Залия наконец-то отвязала веревку и вытянула руки. Клим обхватил ее и бережно поставил на пол.

Их лица оказались напротив. Клим коснулся ее носом и поцеловал.

– Не надо! – Она вдруг переменилась в лице и уперла руки ему в грудь.

– Тебе не нравится? – Клим попытался заглянуть ей в глаза, но Залия отвернулась.

– Да что с тобой?

– Меня трогал другой мужчина, – проговорила она. – Я знаю, тебе неприятно.

– Но ведь это было против твоей воли! – заявил Клим.

– Отпусти! – взмолилась она.

– Странная ты, – проговорил Клим, наблюдая за тем, как Залия сматывала веревку и прятала ее под кровать.

Она короткая, но, как он только что убедился, спокойно выдерживала вес человека. По мнению Клима, можно было обойтись и без нее, но тогда возрастет риск не удержаться при прыжке и напороться на арматуру.

– Когда уйдем? – спросила Залия.

– Как стемнеет, – прошептал он.


Глава 31

Сопля с шумом перевел дыхание и проговорил:

– Я не тот, за кого себя выдаю.

– Занятно, – пробормотал Парсек. – Но нам точно неинтересно, кому ты отстегиваешь и как разводишь народ на деньги.

– Будь моя воля, объявил бы собственным указом саму должность директора управляющей компании преступной, посадил бы всех сразу, – заявил Гаер, глянул в лицо Сопле и спросил: – Где Роксана? Говори!

– Для начала ответьте мне на один вопрос, – жалобно проблеял Сопля и замер в ожидании ответа.

– Вот наглец! – возмутился Парсек и сделал вид, будто собрался снова заклеить ему рот, а Гаер взял со стола дрель.

– Нет! – выкрикнул Сопля. – Пожалуйста…

– Хорошо, – соблаговолил согласиться Парсек. – Спрашивай, попробую ответить.

– Вы бандиты?

– Нет, чиновники из Министерства здравоохранения! – сказал Гаер и хохотнул.

– Стало быть, вам все равно, какая в вашей стране власть? – допытывался Сопля.

Парсек насторожился.

Гаер отложил инструмент.

– Вот! – обрадовался Сопля. – Я могу вам дать денег…

– Ну ты и дурачок! – заявил Парсек. – Деньги – не самое главное в жизни.

– Хотя тоже хорошая штука, – высказал свое мнение Гаер.

– Об этом мы, конечно, поговорим, – заверил Соплю Парсек. – Только ты нам для начала скажи, где эта курица?

– Нет ее уже! – выпалил чиновник жилищно-коммунального хозяйства и обмяк, словно спущенный воздушный шарик.

– Мне это не послышалось? – проговорил Парсек и перевел взгляд на Гаера. – Наш друг признался в убийстве?

– Нет, тебе не послышалось, – подтвердил Гаер. – Перед нами злобный коммунальщик, убивающий молодых женщин.

– Да нет же! – взвыл не своим голосом Сопля. – Не убивал я никого! Ее другие прикончили.

– Кто и зачем? – спросил Парсек.

– Не знаю. – Сопля передернул плечами так, словно ему за шиворот попала льдинка. – Могу только предполагать.

– Так предположи поскорее! – поторопил его Парсек.

– Достал! – взорвался Гаер и снова схватился за дрель.

– Ее убили в Сирии арабы, работающие на американцев! – выпалил Сопля.

– Чего? – Парсек сделал вид, будто не верит.

В противном случае Сопля сразу поймет, кто перед ним, и наверняка замолчит.

– Точно! – проговорил Сопля. – Клянусь! Знаю, что ты подумал. Но она и правда убита в Сирии!

– Так, – протянул Парсек. – Ты это откуда знаешь?

Дело принимало неожиданный оборот. Парсек и предположить не мог, что кроме них с Гаером и Федосова кто-то еще знает о гибели жены конструктора. Нет, он не сомневался в том, что именно Сопля приставил Роксану к Маслову.

Но работа агентуры такого уровня обычно на этом заканчивается. Так того требуют нормы конспирации, общепринятые в мировой практике. Как правило, все мероприятие разбивается на этапы, каждый из которых курирует отдельный агент. Эти люди не знают друг друга и понятия не имеют о характере основной задачи. Зачастую даже руководители операции на месте не информированы об этом полностью.

– Я это знаю, поскольку курировал подготовку к операции, – продолжал Сопля удивлять офицеров.

– Ты?! – в один голос проговорили изумленные спецназовцы.

Сопля переменился в лице.

– Вы не бандиты! – заявил он.

– Не бандиты, – подтвердил Парсек. – Мы нормальные граждане своей страны, которых кинула твоя шалава. А теперь ты утверждаешь, что ее убили в Сирии.

– Вы сотрудники военной контрразведки! – выпалил Сопля. – Я больше ничего не скажу.

– Странный у нас какой-то клиент сегодня, – удрученно пробормотал Парсек.

Он был в растерянности. Все походило на то, что они наткнулись не на шестерку, выполнявшую за копейки мелкие поручения, а на штатного представителя иностранной разведки с серьезными полномочиями.

Это грозило большими проблемами. Обычно такие мероприятия готовятся долго и скрупулезно. Собирается доказательная база, изучается окружение клиента, его задачи в России. Задержание происходит под прицелом нескольких видеокамер и обязательно в момент совершения поступка, подтверждающего шпионскую деятельность данного субъекта. Например, в тот момент, когда он устраивает закладку или передает деньги за полученную информацию. Как говорится, с поличным.

На фоне последних событий, происходящих в мире, сотрудники ФСБ поставили на поток работу по выявлению подобных персонажей. Не исключено, что они вели и Соплю. Если это так, то не сносить господам офицерам головы, поскольку сейчас они наверняка спутали смежникам все карты.

– По мне, так пусть он хоть как меня называет, – сказал Гаер, сел перед Соплей на корточки и принялся расшнуровывать ему ботинок.

Сопля попытался убрать ногу, но Гаер двинул ему кулаком по колену.

Сопля вскрикнул и снова ее выпрямил.

Гаер стянул с него ботинок, брезгливо морщась, снял носок и осторожно согнул ногу в колене.

Сопля открыл было рот, но Гаер взял молоток, прижал его ступню к полу так, что все пальцы оказались на бетоне, и со всего размаху двинул по мизинцу.

От боли Сопля взвился, но тут же рухнул на пол.

– Говорить будешь? – устало спросил Парсек, когда Сопля перестал кричать.

– Я работаю в СБУ, – проговорил на выдохе Сопля, подтверждая самые худшие опасения Парсека. – Полковник. Легализовался здесь как Сопилко.

– Как тебе удалось занять место директора в управляющей компании? – осведомился Парсек.

– Это долгая история. Когда развалился Советский Союз, я работал секретарем парткома на заводе в Кургане, – сказал Сопля.

– Понятно, – пробормотал Парсек. – А сам родом с Украины?

– С Украины, – подтвердил Сопля. – Во Львове родился.

– Насколько я помню, тогда уже был заключен договор об отказе от разведывательных действий между странами СНГ, – проговорил Парсек.

– Так ведь и воевать с той же Грузией вы не собирались, – привел свой аргумент Сопля.

– Это точно, – согласился с ним Парсек. – Дальше.

– А что дальше? – спросил Сопля. – В отпуске брат предложил в Польшу смотаться за шмотками. Тогда на Западной Украине все с этого жили.

– Еще бы, – заявил Гаер. – У вас ведь только русские ватники работали на шахтах и заводах.

– В общем, там меня завербовали и велели возвращаться в Россию. Я прожил в Кургане десять лет, но никто про меня даже не вспомнил.

– Украине тогда не до тебя было, – проговорил Парсек. – Там череда революций началась.

– Я устроился работать в управляющую компанию инженером, – продолжил Сопля. – Думал, что про меня совсем забыли, но лет десять назад на меня вышел представитель американской резидентуры…

– Погоди-ка. – Парсек нахмурился. – Уже нестыковка. Кто ты такой, чтобы на тебя вышел американец?

– В Польше я с ним и контактировал, – пояснил Сопля, морщась от боли в ноге. – Называл себя Дональдом. Дураку понятно, что это его не настоящее имя и даже не оперативный псевдоним.

– Ты формулируешь предложения не как обыватель, – заметил Парсек. – Не похоже, что до развала Союза ты был обычным секретарем.

– Вас не проведешь, – не без зависти проворчал Сопля. – Мне бы таких сотрудников.

– Вот! – воскликнул Парсек и поднял к потолку выпрямленный указательный палец. – Лед тронулся!

– Чего ему трогаться? – спросил Сопля тусклым голосом. – Вы бы и так все узнали.

– Не отклоняйся от темы! – предостерег его Парсек.

– В середине восьмидесятых я окончил Киевское общевойсковое училище…

– Если мне не изменяет память, в те времена оно было одним из немногих, где готовили офицеров военной разведки, – констатировал Парсек. – Интересно.

– Дослужился до начальника разведки полка и уволился уже в Украине, – закончил описание своей биографии Сопля.

– Насколько я понимаю, Сопилко – это псевдоним? – спросил Парсек.

– Так и есть. – Сопля вздохнул. – Мое настоящее имя Богдан Прядун.

– Теперь понятно, почему ты полковник, – проговорил Парсек, удрученный тем, что подтвердились его самые худшие предположения.

Неожиданно Сопля, оказавшийся на деле Прядуном, перестал морщиться и потребовал:

– Попрошу занести в протокол мое чистосердечное признание и согласие на сотрудничество!

– Вон как! – восхитился Гаер.

– Теперь давай подробнее о Роксане. – Парсек чувствовал, что рассказ будет долгим, подвинул к себе канистру и сел.

– Раз вы на меня вышли, значит, уже знаете про Маслова? – тихо спросил Прядун и икнул.

– Да, – подтвердил Парсек.

– Год назад мне была поставлена задача подобрать женщину для внедрения в его окружение, – проговорил Прядун глухим голосом. – В общем…

Неожиданно он перешел на шепот. Его губы посинели, а сам он сделался мертвецки бледным. Прядун словно подавился чем-то.

– Что с тобой? – заволновался Парсек и похлопал Прядуна по спине.

Однако тот повалился на бок.

– Отходит! – крикнул Гаер и стал расстегивать ему рубашку.

– На спину клади его! – скомандовал Парсек.

Прядун вдруг напрягся и всхлипнул.

– Что это с ним? – недоумевал Парсек. – «Скорую» надо. Звони!

Но было поздно. Прядун вмиг осунулся и сделался белым как мел. Парсек от досады скрипнул зубами и прижал пальцы к его шее. Пульса не было. Он рванул ворот рубашки, которую так и не расстегнул Гаер. В стороны полетели пуговицы. В следующий момент Парсек двинул кулаком Прядуну в грудь и стал делать массаж сердца.

– Раз, два. Вдох!


– Значит, Маслов жив, – проговорил Федосов.

На генерала было страшно смотреть. Еще бы, прямо на руках его подчиненных, которые использовали недозволенные методы допроса, умер агент иностранной разведки.

Пока Парсек пересказывал содержание беседы с Прядуном, он слушал не перебивая. Сейчас встал и стал ходить из угла в угол кабинета.

– Он в Сирии, – добавил Гаер.

– Надо отправляться туда, – проговорил генерал. – Наши летчики нанесли исламистам серьезный урон. Не сегодня завтра вся эта публика начнет разбегаться в разные стороны.

– Что теперь будет с нами? – осведомился Парсек.

– Служебное расследование, – ответил генерал.

– Смежники вели его? – задал Парсек самый волнующий вопрос.

– Разве было бы тогда возможно вывезти Маслова за границу? – проговорил Федосов.


Глава 32

Они, не сговариваясь, посмотрели на двери, в которых возник Джамиль. Выглядел он хмуро. Было заметно, что араб плохо спал ночью либо вовсе не ложился. Глаза его были красными, а взгляд – злым.

– Как спалось? – с порога спросил Джамиль, разглядывая Клима. – Я смотрю, ты выглядишь бодро!

– Зато ты не очень, – напрямую сказал Клим. – Наверное, не нашел покупателя, да?

– Ты почти угадал, – подтвердил Джамиль. – Но если бы только это омрачало мое настроение.

Залия бесшумно вышла. Хлопнула дверь в ванную. Больше женщине скрыться было некуда.

– Нет никаких известий от моего брата, – продолжил Джамиль. – Он в Ливии, в Сирте, а там творятся странные дела.

– Я слышал твой разговор с Мерфи, – вспомнил Клим. – Ты обвинил его в том, что их спецназ делает там что хочет.

– Чтобы манипулировать мною, они могли взять его в заложники, – выдвинул предположение Джамиль. – Поэтому я жду и ничего не предпринимаю.

– Беспринципные люди, – проговорил Клим.

– Так и есть, – подтвердил Джамиль. – Но спецназ лишь выполняет приказы. Эта страна и ее президент – главное зло на земле.

– Это послужило причиной тому, что ты решил не отдавать меня им? – спросил Клим.

– Да, и это тоже, – подтвердил Джамиль.

– А если они скажут, что твой брат у них, что тогда?

– Посмотрим. А если он объявится, то они тебя не получат, – заверил Джамиль. – Ни при каких условиях.

– Но тогда кто еще кроме них может заплатить тебе деньги? – недоумевал Клим.

– Русские, – спокойно, как само собой разумеющееся, ответил Джамиль.

– Что и говорить. Деньги не пахнут, – сказал Клим.

– Ты не прав, – возразил Джамиль. – Они воняют. Именно поэтому я ищу контакт с представителями твоей страны.

– Вас бомбят русские самолеты, – напомнил Клим, все еще не веря в слова террориста.

– Думай как хочешь, – великодушно разрешил ему Джамиль.

– Я вообще никак не думаю, – признался Клим.

– Россия – великая страна, – ошарашил пленника Джамиль. – Она наш враг, но Америка и Европа – куда большее зло, чем Россия!

Клим стоял, открыв рот, и не мог поверить, что слышит это из уст террориста ИГИЛ.

– Я вижу, как ты удивился, – насмешливо продолжал Джамиль. – Но так думаю не один я. Вы единственные, кто не боится Америку и может драться с ней. Ваш президент – воин. В вашей стране много мусульман, и они не жалуются на свою жизнь.

– Я не ожидал услышать такое от тебя, – заявил Клим, удивленный его откровениями.

– Ничего удивительного, – продолжал рассуждать Джамиль. – В Европе мужчины женятся на мужчинах, а бородатые женщины поют и веселят людей. – Он неожиданно плюнул себе под ноги. – Женщины продают себя, ходят по улицам почти голые.

– Можно спросить?

– Спрашивай.

– Почему ты так со мной разговариваешь? – Клим на секунду задумался, подбирая нужное слово. – Душевно. Не как с пленником.

– Ты не обычный пленник, а я не простой боевик, – объяснил Джамиль. – Мне приятно говорить с таким человеком, как ты. Поверь, я знаю, кто такие Королев и Гагарин. Мне уж точно не хочется остаться в памяти людей невежественным злодеем, каким был Дантес, который убил Пушкина. Так что я тоже сейчас каким-то образом причастен к большой истории. Когда-то об этом напишут книги.

– Но я никогда не буду таким известным, как Королев! – возразил Клим, ошарашенный этим сравнением.

– Зато ты делаешь ракеты, которых боятся американцы!

– Я уже ее сделал, и лучше лет сто никто ничего не придумает! – выпалил Клим.

Джамиль улыбнулся:

– Вдруг когда-то люди благодаря тебе высадятся на Марсе?

– Значит, ты таким вот образом собрался остаться в истории? – Клим даже повеселел от тщеславия араба.

В ответ Джамиль лишь сдержанно улыбнулся.

– Джамиль, – осторожно сказал Клим, решившись просить наказать боевика, который изнасиловал Залию.

– Что?

– Тут такое дело. – Клим покосился на двери, за которыми спряталась женщина, и заговорил тише: – Вчера Залию твой человек повел за водой, а вернулась она вся в слезах.

Клим умышленно не стал говорить, что случилось на самом деле. Пусть Джамиль думает, будто она ничего ему не сказала.

– Позови ее, – приказал Джамиль.

– Залия! – окликнул Клим.

Двери открылись, и на пороге ванной комнаты возникла женщина.

– Что с тобой сделал охранник? – спросил Джамиль и склонил голову набок.

– Надругался, – едва слышно проговорила она.

– И все? – с пренебрежением спросил Джамиль, отчего Клим злобно фыркнул. – Действительно, разве этого мало? – согласился араб и, не оборачиваясь, крикнул что-то на родном языке.

В дверях появился тот самый охранник. Взгляд его был напуганным. Джамиль еще некоторое время что-то спрашивал то у охранника, то у Залии. Те отвечали.

При этом охранник менялся в лице. Он то становился злым и сверкал глазами в сторону Клима, то вдруг говорил едва слышно, будто блеял.

Залия при этом глядела в пол. Ни один мускул не дернулся на ее лице. Она стояла словно изваяние.

Наконец в комнате воцарилась тишина.

Джамиль некоторое время бесцеремонно рассматривал Залию, словно животное в зоопарке, потом перевел взгляд на Клима и проговорил:

– Хорошо, я тебе дам другую женщину!

– Не надо другую! – ужаснулся Клим. – Мне эта нужна!

– Но она грязная! – изумился Джамиль.

– Нет! – заявил Клим.

– Зачем же ты жаловался? – удивился Джамиль.

– Ну как… – Клим растерялся.

– Хорошо! – Джамиль поднес станцию к губам и позвал: – Сулейман! – Он услышал ответ и снова заговорил на арабском.

Охранник быстро менялся в лице. Его взгляд сделался испуганным, кожа побледнела, нижняя губа затряслась. Поэтому Клим догадался, что Джамиль говорит о наказании.

Пленник стоял, затаив дыхание и следя за автоматом в руках боевика. Он подумал, что, прежде чем выносить приговор этому типу, нужно было забрать у него оружие. Вдруг он, не ровен час, возьмет и выстрелит?

Из коридора послышался шум, и в комнату ввалились сразу четверо здоровенных боевиков. Самый рослый из них что-то сказал Джамилю. Трое других ловко обезоружили охранника и скрутили за спиной руки.

– Пошли! – Джамиль взглядом показал Климу на выход.

Тот, теряясь в догадках, направился вслед за конвойными, которые выволокли охранника из номера.

Они довели его до конца коридора и вытолкнули на балкон. Пол здесь был завален битым стеклом и кусками бетона. Часть вертикального ограждения оказалась обрушена. Один из боевиков схватил охранника за волосы, подтащил к пролому и поставил на колени.

Клим подумал, они хотят сбросить его вниз, и заволновался.

– Может, не надо так? – промямлил он.

Кто-то толкнул его в бок.

Он обернулся.

Сулейман протянул ему нож.

– Зачем? – ужаснулся Клим.

– Ты мужчина, должен отомстить за честь своей женщины, – сказал Джамиль.

– Но я…

– Бери и убей его! – сквозь зубы приказал араб, глядя в глаза Климу.

– Не могу! – прошептал тот и облизнул пересохшие губы.

– Можешь!

– Нет!

– Тогда мы убьем Залию, – неожиданно заявил Джамиль.

– Зачем?

– Ты не хочешь за нее мстить, значит, она недостойна жизни, – обосновал главарь боевиков свое решение.

– Я никогда не убивал! – привел Клим новый аргумент, на его взгляд, весьма убедительный.

Насильник тем временем корчился на бетоне, весь бордовый от напряжения.

– Не могу! – Клим отступил и налетел спиной на боевика, стоявшего сзади.

– Ведите сюда Залию, – приказал Джамиль по-русски.

Боевики не поняли, что он сказал, и лишь переглянулись. Джамиль открыл рот, чтобы продублировать команду на родном языке.

– Нет! – закричал Клим и выхватил нож из рук Сулеймана.

– Передумал? – Джамиль удовлетворенно хмыкнул. – Режь ему голову!

Клим торопливо схватил кинжал двумя руками, поднял над головой и воткнул в спину охранника.

Боевик вскрикнул и выпрямился. Нож вошел в тело никак не больше чем на палец и застрял. Клим стал ловить рукоять, которая торчала из спины несчастного. Тот кричал и пытался вырваться из рук своего дружка.

Неожиданно Сулейман двинул ему прикладом автомата в голову. Насильник упал, но не потерял сознание, а пополз к ногам Джамиля, что-то причитая. При этом нож, торчащий из его спины, раскачивался из стороны в сторону.

Не в силах это терпеть, Клим подскочил к нему, схватился за рукоять и рванул вверх. Но ладони соскочили, и он едва не упал на спину. Со второй попытки Клим вырвал нож и бросил на пол. Насильник вскрикнул.

Араб, держащий его, нагнулся, поднял орудие убийства и протянул Климу.

– Нет! – взмолился тот.

Джамиль что-то сказал Сулейману.

В руках бандита появился огромный кинжал. Он ловко оседлал насильника, оттянул его голову назад и чиркнул лезвием по выпирающему кадыку.

Раздались страшные хрипы. В нос Климу ударил запах парной крови, от которого закружилась голова. Он зажмурился, а когда открыл глаза, то обезглавленное тело уже валялось в проломе.

Словно в тумане Клим вернулся в номер и вздрогнул от грохота двери, закрывшейся за его спиной.

– Что с тобой? – тихо спросила Залия. – Ты весь в крови!

Не в силах отвечать, Клим лишь развел руками.

– Раздевайся! – приказала она. – Я буду стирать!


Глава 33

– Только что получена информация. В Сирию прибыла группа американцев, целью которых является расследование гибели сотрудника ЦРУ, – проговорил Федосов, глядя на интерактивную карту. – Все делается в авральном режиме. В Пентагоне тоже имеются признаки паники.

– Я подозреваю, что вы нас среди ночи вызвали не для того, чтобы об этом рассказать, – заявил Парсек, следя за реакцией начальника.

– Угадал, – подтвердил Федосов.

Гаер не удержался и зевнул, едва успев прикрыть рот ладонью.

– Извините, – сконфузился он.

– Не выспался? – насмешливо спросил Федосов.

– До биологического пробуждения остается еще как минимум пара часов.

– Так, может, тебя отпустить проспаться? – неожиданно разозлился Федосов. – Или сейчас дам команду, чтобы тебя в комнату отдыха проводили. А мы подождем. – Он перевел взгляд на Парсека и спросил: – Правильно, капитан?

Парсек пожал плечами и беззвучно выругался.

– У спецназа самая работа с трех до пяти, – продолжал Федосов. – В это время человек особенно уязвим. Или забыл?

– С плохой памятью я бы здесь не стоял, – виновато проговорил Гаер и потупился, словно провинившийся школьник. – И не хочу я вовсе спать.

– Тогда не умничай! – предостерег его Федосов и зашагал из угла в угол кабинета, теребя мочку уха.

Парсек, не мигая, смотрел на подчиненного. Дернул же его черт за язык! В результате Федосов соскочил с темы и стал над чем-то сосредоточенно размышлять. А это значит одно. Ему в голову пришла какая-то заковыристая идея. Он сейчас уже примеряет ее к офицерам, находящимся у него в кабинете.

Парсек решил попытаться вернуть разговор в прежнее русло, перевел взгляд на генерала и спросил:

– А можно узнать, что за сотрудник погиб, при каких обстоятельствах?

– По неподтвержденным данным, его имя Мерфи Тусон, – объявил генерал и встал. – Специалист по ближневосточным проблемам. Знал русский язык.

– Универсальный солдат, – заключил Парсек.

– Есть основание считать, что именно он курировал операцию по похищению Маслова, – объяснил Федосов. – На фоне этого некто Салават аль-Багдади объявил о том, что один из ведущих разработчиков российских ракет Клим Маслов находится у него в руках.

– Даже так? – оживился Парсек. – А кто такой этот Салават?

– В том-то и дело, что о человеке с таким именем мы никакой информацией не располагаем, – признался генерал. – Думаю, что его нет вообще.

– Кто-то из известных полевых командиров придумал себе новое имя, – сделал вывод Парсек.

– Думаю, да, – подтвердил генерал. – Еще не исключаю, что этот Салават работал на пропавшего американца.

– Даже если Мерфи похищал Маслова руками боевиков, то к чему ребятам из ЦРУ дотошно разбираться в том, как погиб их сотрудник? – осторожно проговорил Парсек. – Нет, конечно, элементарное расследование они провести будут обязаны, но приехали не за тем.

– Тогда зачем же? – спросил Федосов и прищурился.

– Их цель – найти Маслова и переправить в Штаты, – сказал Парсек.

– Все не так просто, – возразил Федосов. – Американцы не станут рисковать, вот так с ходу забирать Маслова и везти к себе.

– Похитить же смогли, – напомнил Парсек, пытаясь уловить ход рассуждений шефа.

– Смогли, – согласился Федосов. – Теперь они должны уговорить его сотрудничать на добровольной основе и потом представить нам все события как побег Маслова.

– Значит, все сходится, – заключил Парсек. – Маслова сейчас будут убеждать в том, будто в России он подозревается в убийстве тещи.

– В пользу этого говорит и способ отъезда, – напомнил о себе Гаер. – Рванул через Белоруссию, чтобы запутать следы.

– Запутать следы! – в сердцах передразнил Федосов. – Вот был бы жив Прядун, не пришлось бы сейчас ломать голову!

– Кто же знал? – с досадой проговорил Парсек. – Вы ведь видели заключение врачей! У него от пьянства сердце на честном слове работало.

– Он бы и без нашей помощи… – начал было Гаер, но осекся.

– Хорошо поработала Роксана, – пробормотал Парсек, надеясь увести разговор от неприятной для всех темы. – Она сумела создать такие условия, что человек, по сути, бежал из своей страны, даже не подозревая этого!

– Ученые – народ впечатлительный, – начал рассуждать Федосов. – Покажут ему сейчас пару фотографий с места убийства, он и поплывет.

– А если нет? – осторожно спросил Парсек.

– Думаю, в это дело вложено столько, что он согласится, – проговорил Федосов. – Теперь с ним наверняка будут работать не бывшие актрисы и проститутки, а как минимум профессиональные обольстительницы с тонким знанием психологии.

– А все-таки, – не унимался Парсек. – Чисто гипотетически? Русские ученые не раз поражали мир своей гражданской позицией и любовью к Родине.

– Не знаю, – признался Федосов. – Возможно, они вытащат из него все, что он знает, и оставят в Сирии…

– Погодите! – Парсек щелкнул пальцами, пытаясь не упустить мысль. – А эти американцы, прибывшие в Сирию, точно все сотрудники ЦРУ?

– Почему ты спросил? – насторожился Федосов.

– Если эта команда приехала для работы с Масловым, то в ней должны быть инженеры, которые смогли бы общаться с ним на одном языке.

– В наше время это уже не актуально, – возразил Федосов. – Есть Интернет, и они могут расспросить его через океан. Хотя твоя версия имеет право на существование, и мы ее проверим.

– А где Джамиль? – неожиданно спросил Гаер.

– Зачем тебе?.. – насторожился Федосов.

– Он, на мой взгляд, самый продвинутый из всех, – объяснил Гаер свой интерес к персоне боевика. – И жадный. В докладе аналитиков есть даже подозрения, что он атеист, а намаз совершает, попросту играя роль приверженца ислама.

– Я помню, что написано в докладе, – заметил Федосов и нахмурился. – Ты по делу говори.

– Вернувшись из Ливии, мы указывали в рапорте, как в Сирте пересеклись с его братом, – продолжал Гаер, поглядывая на Парсека. – Уже после выполнения задачи.

– Я помню, что вы его нейтрализовали, – подтвердил Федосов. – Звали брата, кажется, Аслан.

– Так точно! – подтвердил Парсек.

– Тогда Аслан рассказал, что Джамиль улетел из Ливии.

– Не было его и в Сирии, – вспомнил Парсек, наконец-то догадался, к чему клонит Гаер, и спросил: – Хочешь сказать, что он в это время занимался похищением Маслова?

– Если американцы решили использовать для этих целей кого-то из эмиров, то Джамиль – самая подходящая кандидатура, – сказал Гаер.

– Сейчас о нем поступает очень скудная информация, – заметил Федосов, посмотрел на Парсека и спросил: – А что тебя насторожило?

– Не думаю, что он пойдет на сотрудничество и с нами, и с американцами одновременно! – высказался капитан.

– Вы меня сегодня удивляете, ребята! – заявил Федосов. – Ты забыл, что Джамиль считает, будто работает на американцев?

– Как я могу это забыть?! – воскликнул Парсек. – Ведь именно мне пришлось неделю провести в Стамбуле с Вандалом. Я обеспечивал его контакт с Джамилем под видом американца по имени Стивен Крисли.

– Ты считаешь, что в процессе общения с настоящими агентами ЦРУ Джамиль понял, что до этого работал на русских, которые выдавали себя за американцев? – спросил Федосов, не подозревая, что этим помог Парсеку выйти из неудобного положения.

– А разве это невозможно?

– В ЦРУ масса разных отделов, – проговорил Федосов. – Зачастую они работают автономно. Образно говоря, правая рука не знает, что делает левая. Со времен холодной войны мы приучили их бояться нас. Они в каждом своем сотруднике видят агента Кремля. Если Джамиль давно работает с американцами, то не может этого не знать.

– А все-таки, – не унимался Парсек.

– Хорошо. – Федосов едва заметно улыбнулся. – Скажу, хотя не имею на это никакого права.

– Тогда не начинайте, – милостиво разрешил Парсек. – Я вам и так верю.

– Нет. – Федосов покачал головой. – Развею все твои сомнения.

– Кажется, я начинаю догадываться, – проговорил с загадочным видом Гаер.

– Чего?.. – заволновался Парсек.

– Тебе ведь неизвестно содержание разговора Вандала с Джамилем, – сказал Гаер.

– Нет, – признался Парсек и погрустнел. – Значит, Вандал предусмотрительно затронул эту тему.

– Он сообщил Джамилю, что работает по отдельному плану, без связи со своими коллегами, – подтвердил Федосов. – И объяснил, чем это вызвано.

– Наверняка рассказал арабу, как много в ЦРУ предателей и русских агентов, – предположил Гаер.

– Не без этого, – подтвердил Федосов. – Поэтому Джамиль даже не подозревает о том, что слил своих дружков именно нам.

– Если он сейчас узнает, что в Ливии после таких откровений пропал его брат, то наверняка подумает на американцев, – предположил Гаер.

– Решит, что Аслан у них в качестве заложника, – добавил Федосов.

– Все выглядит очень правдоподобно, – согласился Парсек.

– Я думаю, что в этом случае нам можно попробовать выступить в качестве очевидцев пленения Аслана, – закончил свою мысль Гаер.

– Может сработать, – сказал Федосов и перевел взгляд на Парсека: – Но только в том случае, если нам повезет и за именем Салават аль-Багдади скрывается именно Джамиль. Кстати, он тебя в лицо случайно не знает?

– Нет, конечно, – ответил Парсек. – Я лишь обеспечивал встречу.

– Значит, ты работаешь первым номером, – принял решение Федосов и посмотрел на Гаера: – Ты берешь на себя технические вопросы.

– Значит, снова не бриться, – констатировал Гаер и провел по подбородку ладонью.

– На этот раз все наоборот, – возразил Федосов. – Более того, вы немедленно начинаете приобретать облик интеллектуалов.

– Кого? – не удержался Парсек.

– Вы должны стать похожими на людей, занятых умственным трудом, – с назиданием сказал Федосов.

– Интересно, а сейчас мы на кого похожи? – Гаер посмотрел в полированную дверцу шкафа.

– На самых настоящих оболтусов, – заключил Федосов. – Волосы до плеч, небритые. Одеты как рэкетиры девяностых.

– Это мы никак не можем из образа выйти, – пошутил Парсек, намекая на недавний разговор с Прядуном.

– Подстригитесь, – продолжал инструктировать Федосов. – Одежду подберите такую, чтобы мускулами никого не смущать.

– Сделаем, – заверил генерала Парсек. – Не первый раз. Только для чего?

– Не исключено, что этот Салават аль-Багдади попытается связаться с коллегами Маслова.

– Почему не с дипломатами?

– Шанс одинаковый, – согласился генерал. – Но и те, и эти выглядят уж точно не так, как вы сейчас.

– В общем, мы должны будем выступить в роли переговорщиков, – догадался Парсек.

– Считай, что так.

– Разрешите идти? – Парсек встал.

– Валите отсюда. – Генерал устало махнул рукой, плюхнулся на свое место, однако заметил, что Гаер вдруг замешкался, насторожился и спросил: – Что еще?

Парсек задержался в дверях.

– У меня идея появилась. – Гаер виновато посмотрел на Парсека и тут же попытался оправдаться: – Прямо сейчас.

– Это он намекает, что через голову прыгнуть собирается, – заявил Федосов. – Ладно, рассказывай.

Парсек отпустил дверную ручку и вернулся к столу, но садиться не стал.

– Предлагаю ускорить процесс и самим инициировать встречу с Джамилем! – выпалил Гаер.

– Как? – Федосов захлопал глазами.

Парсек закатил глаза под потолок и вздохнул.

– Я после возвращения из Ливии сдал амулет, – начал Гаер, а Федосов тут же подтвердил:

– Помню! Дорогая штучка.

– Кажется, я понял, что он собирается предложить! – осенило Парсека. – Это семейная реликвия рода, к которому принадлежит Джамиль.

– Ты ведь снял ее с убитого брата Джамиля, – вспомнил генерал.

– Так точно, – подтвердил Гаер. – Если Салават окажется Джамилем, то неплохо было бы нам этот амулет иметь при себе.

– Чтобы легче поверил, – догадался Федосов. – Нет никаких проблем. Только нужно хорошо подумать над тем, как он у вас оказался.

– Предлагаю сказать на встрече, что мы были свидетелями убийства Аслана.

– Заодно представим ему тебя как исполнителя, – пошутил Парсек. – Версия, очень похожая на правду. Киллеры из России с девяностых пользуются спросом во всем мире.

– Зачем? – на полном серьезе спросил Гаер. – Мы сольем американцев.

– Скорее развеем его мысли о том, что брат в заложниках, – задумчиво проговорил Федосов. – В этом что-то есть.

– Не думаю, что после всего Джамиль согласится на сотрудничество, – засомневался Парсек. – В лучшем случае его бандиты грохнут меня на этой встрече, да и все.

– Какая ему разница, кому продавать Маслова? – спросил Гаер. – Деньги не пахнут.

– Мне непонятно, как мы объясним Джамилю, в каком качестве были в Ливии? – недоумевал Парсек. – Несуразица.

– А мне кажется, наоборот, – стоял на своем Гаер. – Мы ведь можем играть самих себя!

– Что? – Парсек подумал, что ослышался. – Ты хочешь поехать на встречу с этим выродком в третью страну и там представиться офицером спецназа, который столкнулся в Ливии с американцами? Да ты в своем уме? Он скорее поверит в то, что как раз мы Аслана и замочили! И вообще, с чего ты взял, что Джамиль и Салават аль-Багдади одно и то же лицо?

– Так или иначе, но на встречу он согласиться должен, – стоял на своем Гаер. – Тогда нам не придется ждать, когда и кого он выберет для переговоров о продаже Маслова.

– И что потом? – спросил Парсек.

– По обстановке. – Гаер пожал плечами.

– Глупости, – возразил Парсек. – Он может назначить встречу в Турции. Что нам это даст? Только подставимся лишний раз. Если ехать туда, то с мощной легендой и серьезными документами.

– Ну, допустим, документы у нас всегда серьезные, – напомнил Федосов. – А идея мне нравится.

– Я же говорил!.. – заявил Гаер и осекся, поймав на себе осуждающий взгляд Парсека.

– А если все же подождать его предложения? – сомневался Парсек.

– Не факт, что Джамиль решит вернуть Маслова в Россию, – высказал опасение Федосов. – А в ситуации с амулетом подстрахуемся и сыграем на опережение.


Глава 34

– Ну так что? – Клим нащупал в темноте руку Залии и сжал ее.

– Может быть, я первая? – в который уже раз спросила она. – Упаду и разобьюсь, а ты скажешь, что спал, когда я пыталась бежать.

– Что ты такое говоришь? – возмутился он и посмотрел в открытые двери.

Из чернеющей пустоты тянуло могильным холодом. Пахло цементом и гарью.

Залия нащупала руку Клима и отдала ему конец веревки. Другой был привязан к стальным прутьям арматуры, торчащим в месте слома бетонной плиты.

Клим сел на пол и свесил ноги. Было страшно. Он ничего не видел.

– Давай останемся?! – неожиданно прошептала Залия. – Если с тобой что-то случится, то я этого не переживу.

«Тебе и не дадут пережить», – мысленно поправил ее Клим и развернулся.

– Пора! – прошептал он.

Залия взяла его за руку и села на пол.

– Отпусти! – попросил Клим.

Нижняя часть его туловища уже сползла в пустоту. Клим пытался нащупать носком кроссовки стену номера нижнего этажа. Однако, видимая днем, сейчас она оказалась недосягаемой.

Сил держаться больше не было. Клим схватился за веревку и стал сползать по ней. Его одежда то и дело цеплялась за арматуру и с пугающим треском рвалась. Несколько раз металл прошелся по самым ребрам, и он едва не закричал.

«Так можно и кишки себе выпустить!» – ужаснулся Клим, ощутив, как в живот вонзился и пополз вверх, к подбородку, еще один конец арматуры.

Они, как уж смогли, загнули их с Залией днем, но все равно было больно.

Когда Клим перестал касаться козырька грудью, весь вес тела пришелся на руки. Он неожиданно понял, что переоценил свои возможности, и закричал. Его ладони скользнули по веревке, пересчитывая узелки и оставляя на них лоскуты кожи. Лязг зубов и страшный удар об пол утонули в черноте, на фоне которой поплыли ослепительно-желтые круги с красной каймой.

«Это такие большие искры», – подумал пленник и повеселел от мысли о том, что снова стоит на чем-то твердом.

– Клим! – раздался над головой голос.

Он хотел ответить, но скулы свело судорогой.

– Почему молчишь? – испуганно шептала Залия. – Я иду, потерпи!

На голову ему посыпались мелкие камешки и кусочки цемента.

Клим наконец-то разомкнул зубы.

– Все в порядке! – выдавил он из себя.

– Ты живой! – обрадовалась Залия, и веревка дернулась.

Боль все сильнее жгла ладони, и Клим застонал.

– Что с тобой? – пыхтела где-то сверху Залия.

– Ничего! – ответил он, тряся ладонями.

– Я иду!

Клим вытянул вверх руки, но из-за кожи, сорванной на ладонях, не смог выпрямить пальцы. Однако ловить Залию ему не пришлось. В отличие от него, женщина спускалась по веревке осторожно. Он подставил в темноте плечо.

– Не надо! – попросила она и спрыгнула.

– Все! – обрадовался Клим. – Ты как будто всю жизнь этим занималась!

– Чем? – не поняла она. – Убегала из тюрьмы?

– По канатам лазила.

– У меня сильные руки, – похвастала женщина. – Я стирала и делала много другой работы. Почему ты кричал?

– Ладони ободрал! – пожаловался Клим.

– Сейчас!.. – прошептала Залия.

Клим стоял, держа руки на уровне лица, и осторожно дул на ладони.

Раздался звук рвущейся материи.

– Что ты делаешь? – насторожился он.

– Дай я тебе забинтую. – Залия скользнула пальцами по его запястью и приложила к ладони тряпку.

Клим стиснул зубы. Женщина осторожно, но быстро забинтовала сначала одну его руку, потом вторую.

– Что бы я без тебя делал? – проговорил Клим.

– Видишь, а ты отказывался от моего подарка! – раздался вдруг голос Джамиля.

– Ты! – Клим вздрогнул.

Он не видел, но почувствовал, что Залия заслонила его собой.

– Вы разбудили меня шумом, – сказал араб.

Вспыхнул свет. Клим зажмурился, а когда открыл глаза, увидел кучу строительного хлама. Джамиля заметно не было, но и так ясно, что это он светил.

– Пусти! – потребовал Клим, подвинул Залию в сторону и вышел вперед.

– Теперь лезь обратно, – приказал Джамиль.

– Это невозможно, – сказал Клим.

– Тогда пусть Залия прыгает вниз, – принял решение Джамиль.

– Зачем? – ужаснулся Клим.

– Ты вверх или она вниз! – объяснил свою логику варвар.

– Я прыгну вместо нее, – пообещал Клим и решительно шагнул к кромке.

– Я все равно сброшу ее следом, – насмешливо сказал Джамиль.

– Чего ты добиваешься? – вскипел Клим. – Зачем стоял и ждал, когда мы спустимся?

– Я не ждал, – возразил Джамиль. – Просто услышал, как вы разговариваете, и вышел.

– Это была моя идея, – зачем-то сказал Клим.

Больше всего он сейчас боялся, что пострадает Залия.

– Я тебя пальцем не трогал, – с обидой в голосе проговорил Джамиль. – Обещал скоро выпустить. Ты жил в таких условиях, какие имеет не каждый амир. Почему хотел уйти?

Клим молчал.

– Куда ты собрался? – не дождавшись ответа, продолжил Джамиль. – Кругом мои люди. Вокруг на сотни километров отряды религиозных фанатиков, для которых ты как красная тряпка для быка. Для них ничего не стоит отрезать твою умную голову ради забавы. Залия здесь и вовсе не человек. Или ты думаешь, что кругом все такие добрые, как я?

– Действительно, глупая затея! – выпалил Клим, обрадованный тем, что Джамиль перестал настаивать на его наказании смертью Залии.

– Почему для того, чтобы убедиться в этом, надо было ее совершить? – осведомился Джамиль.


Глава 35

– Одного не могу понять. Зачем присылать в Россию запись того, как исламисты расправляются с Масловым, если потом какой-то Салават аль-Багдади заявляет на весь мир, что он у него? – недоумевал Гаер. – Выходит, до этого у кого-то был другой план?

– Думай! – потребовал Парсек, внимательно глядя на Гаера.

– Объясни! – попросил старший лейтенант и проводил взглядом статную даму в очках.

Она прошла мимо них и скрылась за дверями с табличкой, на которой было написано: «Лаборатория».

– Вначале с ним работали американцы, – объяснил Парсек. – Они не собирались возвращать его ни при каком результате. Если бы наш гений отказался сотрудничать с ними, то из него попросту выбили бы все, что он знает, и пустили бы в расход. Но что-то пошло не так, и Маслов оказался в распоряжении террористов, которым все равно, кто даст им деньги.

– Кто-то умер зря, – сказал Гаер.

– В смысле? – не понял Парсек.

– На записи исламисты убивали мужчину, похожего на Маслова.

– Действительно, – проговорил Парсек, вспомнив глаза несчастного.

– Американцы в любом случае получали бонус, – сделал вывод Гаер.

– Что ты имеешь в виду?

– Гибель такого человека, как наш конструктор, причинила бы колоссальный вред России.

– Угроза его ликвидации еще не исчерпана, – напомнил Парсек и предостерег товарища: – Завязывай болтать на эту тему.

В здании института было жарко. Гаер стал обмахивать себя пластиковой папкой с конспектом.

– Не пойму, про нас сегодня забыли? – сказал Парсек, глядя вдоль коридора.

– Надеюсь, что так оно и есть, – признался Гаер и переложил папку в другую руку.

– Не нравится учиться? – насмешливо спросил Парсек.

– Я думаю, мы и так сойдем за третьесортных инженеров, – заявил Гаер. – У меня в институте по сопромату и технологии конструкционных материалов были отличные оценки.

– Тебе же сказали, что надо терминологию освоить и притереться к людям, работающим здесь, – напомнил Парсек с назиданием.

– Думаешь, Джамиль попытается проверить? – недоверчиво спросил Гаер.

– Не обязательно, – ответил Парсек. – Но не исключаю и такого развития событий.

– Интересно, как это он сделает? – Гаер устал махать папкой и заложил руки за спину.

– Что тебя смущает? – поинтересовался Парсек.

– Мы с тобой с трудом сюда прошли. – Гаер развел руками. – Пять шлюзов, отпечатки пальцев, специальные пропуска в сектора!..

– Как раз такие места и привлекают внимание резидентуры всех стран.

– При чем тут страны и обычная банда? – осведомился Гаер.

– Не забывай, что на эту, как ты выразился, банду наши ВКС несколько месяцев не игрушечные ракеты тратят, – напомнил Парсек. – А она все никак не разбежится.

– Думаешь, у Прядуна здесь был свой человек? – спросил Гаер.

– Все может быть, – уклончиво ответил Парсек.

– Не вовремя Прядун кони двинул, – пожалел Гаер. – Ведь только говорить начал.

– Нам еще это аукнется, – заявил Парсек.

– Уверен? – заволновался Гаер. – Мне капитана на следующий год получать.

– У нас из-за использования недозволенных методов получения информации клиент умер, а ты думаешь, что замнут.

– Мало ли? – Гаер не хотел верить в такой прогноз. – Зачем наказывать людей, если операция прошла успешно?

– А она прошла? – насмешливо спросил Парсек.

Наконец-то в конце коридора появился заведующий лабораторией исследования конструкционных материалов. По легенде, Парсек и Гаер являлись специалистами, исследующими изменение свойств материалов, из которых делаются камеры сгорания двигателя.

Александров был почти всегда занят. Спецназовцам приходилось каждый день ждать его.

Он ответил на рукопожатия, велел им следовать за ним и сказал:

– Сегодня у вас последний день, господа инженеры.


Глава 36

– Если бы я знал, что все так вот кончится… – виновато проговорил Клим и поморщился, наблюдая за тем, как Залия снимала с его рук бинты, сделанные из ее рубашки.

– Поздно жалеть. – Залия потянула тряпку, присохшую к ранке, и он вскрикнул.

– Больно? – спросила она.

– Ничего, – успокоил ее Клим и отвернулся, не в силах смотреть на гниющие раны.

После неудачной попытки побега Джамиль не стал их бить. Он объяснил это тем, что опасается за голову ученого.

Однако место жительства они поменяли. Той же ночью Клима на пару с Залией перевели в подвал этого же здания. Небольшая, похожая на пенал комната была пуста. Лишь в углу стояло ведро, а у противоположной стены валялось тряпье, служившее постелью. Однако днем боевики приволокли туда некое подобие матраца и канистру с водой. Чуть позже появился и обогреватель, уже знакомый им.

– Мы здесь быстро грязью зарастем, – сказал Клим, оглядывая стены их новой тюрьмы.

– Не зарастем, – заверила Залия. – Я здесь зачем?

– Мы будем вместе наводить порядок, – пообещал он.

– Ты смешной, – вынесла она вердикт.

– Почему?

– Есть женщина. Зачем будешь убирать ты?

– Разве уборка – это недостойное занятие? – спросил Клим, зная, что на Востоке работа делится на мужскую и женскую.

– Мне будет неприятно видеть тебя с тряпкой, – призналась она.

В коридоре раздались шаги, и двери открылись. Боевик пятился задом, волоча за собой провод.

– Вот и электричество провели! – обрадовался Клим.

Неожиданно его взгляд просто прилип к двери.

«А что, если подвести к ней ночью ток? – подумал Клим и тут же нашел аргументы против: – Но толку от этого не будет. Разряд не убьет человека. Пол в коридоре сухой, а все бандиты в ботинках или в кроссовках, подошвы которых служат хорошим диэлектриком. Такая моя выходка только разозлит их. Неизвестно, чем все закончится. Да и зачем это надо? – удивился он собственным мыслям. – Неужели я смогу добраться до России? Правильно Джамиль сказал, вокруг на сотни километров я буду для этих варваров как красная тряпка для быка. К тому же, судя по всему, уже скоро нас выкупят».

Мимолетная, спонтанно возникшая в голове мысль неожиданно развеселила Клима. Пленник вдруг понял, что вполне спокойно размышляет над убийством. Всего месяц назад он даже представить себе подобного не мог. Выходит, за это время что-то надломилось в нем, а что-то, напротив, стало крепче и образовало стержень. Так или иначе, но он изменился и чувствовал это.

Араб стал что-то говорить на своем языке, жестикулируя свободной рукой. В другой он держал автомат. Клим слушал внимательно, но разобрал в его речи лишь одно слово: «Джамиль».

– Что он сказал? – спросил Клим, когда за арабом закрылась дверь.

– Говорит, пользуйтесь добротой Джамиля, – перевела Залия.

– Он долго трепался, – не поверил Клим. – Почему такой короткий перевод?

– Еще сказал, что мне осталось мало. Если бы он был на месте Джамиля, то не стал бы нас с тобой содержать как важных гостей, – подтвердила она его предположение.

– Что значит «осталось мало»? – осведомился Клим, но Залия не успела ответить.

Двери вновь открылись. Это был Джамиль.

Он оглядел стены, потолок комнаты, потом уставился на Клима и спросил:

– Как вам новое жилище?

– Ничего, вполне прилично, – ответил Клим, разглядывая паренька, вошедшего с Джамилем.

В руке тот держал небольшую цифровую камеру.

– Мне назначили встречу, – сказал Джамиль и показал на паренька. – Сейчас он тебя сфотографирует.

– А с кем встреча? – поинтересовался Клим.

– Узнаешь, – произнес Джамиль, задумчиво поглядел на Клима, неожиданно вытянул руку в сторону паренька и приказал: – Не торопись!

Но парень не понял слова, сказанные по инерции на русском, и продолжал настраивать камеру. Он наводил ее то на темный угол, то на лицо Клима.

Тогда Джамиль повторил свой приказ на родном для паренька языке, а Климу пояснил:

– Сейчас пойдешь умоешься.

– Хорошо, – обрадовался Клим.

– Еще тебе дадут чистую одежду, – добавил Джамиль.

– Ты хочешь, чтобы на снимках я выглядел так, как будто провожу время на курорте? – догадался Клим и посмотрел на Залию. – Тогда я хочу, чтобы она тоже пошла с нами.

– Для чего? – удивился Джамиль.

– Разве Залия не заслуживает человеческого отношения к себе?

– Зачем она тебе нужна?

– Я скажу тебе больше, – собравшись с духом, проговорил Клим. – Без нее я не согласен возвращаться на Родину.

– Кто сказал, что я тебя отправлю именно в Россию? – Джамиль усмехнулся. – Еще ничего не решено.

– Куда угодно, только с ней, – повторил свое условие Клим.

– Странный ты. – Джамиль поиграл желваками, разглядывая Залию, потом вновь уставился на Клима и спросил: – Добрый такой или любишь ее?

– Это уже не твое дело! – заявил Клим.

– Предупреждаю, не стоит ставить мне условия! – предостерег его Джамиль. – Захочу, сделаю вот так. – Он щелкнул пальцами, словно подзывал официанта. – Тебя начнут рвать на маленькие кусочки и давать крысам. Поверь, через минуту станешь просить, чтобы я посадил ее на твое место!

– Ты плохо знаешь русских людей! – с пафосом воскликнул Клим.

– Хорошо, будь по-твоему, – неожиданно согласился Джамиль.

Они поднялись по захламленной лестнице на первый этаж и прошли через просторное помещение, в углу которого были сложены переломанные столы и стулья. Кое-где на окнах сохранились обрывки штор. Клим догадался, что это обеденный зал ресторана гостиницы.

На кухне все оказалось на месте. Плиты блестели никелированными боками, вдоль стены высились огромные холодильники.

Клима и Залию провели в комнату без окон, с кафельными стенами, полом и потолком.

– Раздевайтесь. Здесь вода. – Джамиль показал на канистру.

– Выйди! – потребовал Клим.

Джамиль злобно ухнул, однако вышел.

– Ты знаешь, почему он сам нас водит повсюду? – спросила Залия, снимая платок. – Ведь у него есть кому заниматься пленными.

– Но мы не обычные пленные.

– Не в этом дело. – Она покосилась на двери и слегка наклонилась к Климу. – О том, что ты у него в руках, знают всего несколько человек, самых приближенных к нему.

– Ты в этом уверена?

– Да. – Она стянула через голову платье, осталась в одной рубашке до самого пола. – С вами был американец?

– Был, – подтвердил Клим, вспомнив Мерфи.

– Он его убил? – продолжала расспрашивать она.

Клим кивнул.

– Джамиль всем говорит, будто в него попала бомба, – прошептала женщина. – Ты будешь удивлен, но все думают, будто ты тоже погиб.

– Откуда тебе это известно? – спросил Клим.

– Перед тем как попала к тебе, я жила с тем охранником, который стоял у нас за дверями.

– Постой. – Клим нахмурился. – Это тот самый араб, который изнасиловал тебя?

Она кивнула и прошептала:

– Он не смирился с тем, что меня у него забрали.

Клим в сердцах плюнул себе под ноги и взял с пола канистру.

– Зачем ты об этом сказала?


Глава 37

Джамиль пришел в ресторан на пару минут раньше условленного времени.

Парсек бросил взгляд на вход. Мажор, сопровождавший араба, тронул мочку правого уха и вышел. Это означало, что Джамиль выполнил условия и явился на встречу один.

Парсек оттолкнулся от стойки и направился к столу.

Джамиль увидел мужчину, усаживающегося напротив, и воровато огляделся по сторонам.

– Я и мои люди исполнили твои заказы, – сказал Парсек на отличном английском, следя за реакцией Джамиля.

Лицо араба потемнело, а взгляд сделался испуганным, но уже через мгновение он взял себя в руки и тихо спросил:

– Какие заказы?

– В ливийском городе Сирт моя команда устранила трех эмиров.

Джамиль сделал вид, будто удивился.

– Я вас не понимаю, – сказал он охрипшим голосом.

– Чего тут понимать? – насмешливо спросил Парсек и перешел на русский язык: – Разве не ты передал в Москву данные о том, когда и где будут находиться твои соратники, выехавшие в Ливию?

– В Москву?! – Джамиль встал, но тут же взял себя в руки и снова сел.

Он медленно потянулся к стакану с водой, поднес к губам, но неожиданно поставил на стол. Казалось, у него просто не было сил держать его на весу. Еще бы, ведь до этого момента Джамиль считал, что сливает своих дружков американцам.

– Я не… – Он сглотнул ком, подступивший к горлу.

– Стивен Крисли – это сотрудник российской разведки, – добил собеседника Парсек. – Его настоящее имя Сергей Прозоров.

– О чем речь? – Джамиль продолжал дурачиться, пытался выиграть время.

– Не делай глупости! – предостерег Парсек, когда заметил, как рука Джамиля стала медленно сползать под стол. – Я здесь не один. Ты не успеешь. А потом я расскажу о предательстве твоим хозяевам в Сирии и за океаном.

– Не говори громко! – взмолился Джамиль. – У меня хороший слух.

– Я работал там со своей командой. – Парсек сделал глоток кофе и медленно поставил чашку на стол. – Всего две недели назад я любовался развалинами Сирта.

– Тебе нравится, когда где-то беда? – спросил Джамиль. – Почему ты говоришь о своей поездке туда так, как будто сходил в музей?

– Жизнь у меня такая, всегда в грязи, – объяснил Парсек. – Поэтому приходится везде и во всем стараться увидеть прекрасное. Это чтобы не сойти с ума.

– Ты воин? – Джамиль окончательно взял себя в руки и успокоился.

Действительно, а чего ему бояться здесь, в Стамбуле?

– Война – моя работа, – подтвердил Парсек, нисколько не кривя душой.

– По тому, как ты ее делал в Сирте, я понимаю, что говорю с очень хорошим воином, – с уважением проговорил Джамиль.

Парсеку удалось заставить его почитать себя за несколько минут разговора.

– Ничего особенного, – продолжал он. – Мне нравится это делать. Без этого уже не могут обходиться и мои люди.

Парсек говорил спокойным, обыденным тоном, но знал, что от его голоса сейчас кого угодно проберет до костей холод. Лучшие психологи, артисты разговорного жанра, лингвисты и прочие специалисты учили его этому. Каждое слово – сгусток энергии, попадающий через ухо в мозг. Оно часто страшнее пули. Безобидная фраза, сказанная в нужное время, в подходящем месте и с определенной интонацией, может убить человека или довести его до безумия.

– Зачем вы здесь? – поинтересовался Джамиль.

– Привезли тебе благодарность от нашей страны.

– Мне она не нужна! – Араб повысил голос и неожиданно заявил: – Я уже получил компенсацию расходов.

– Ты в этом уверен? – насмешливо спросил Парсек.

– Деньги были не так важны, – объяснил Джамиль. – Вашими руками я расчистил себе путь, в перспективе буду главным претендентом на получение прибыли с нефтяных полей в окрестностях Сирта.

– Я так и думал, – признался Парсек, размышляя, когда и как перейти к главной части их разговора.

– Говори быстрее, мне надо идти, – потребовал Джамиль, ускоряя процесс. – Зачем ты здесь?

– Когда мои люди устранили Масри и уходили с позиции, они наткнулись в развалинах домов на американский спецназ. – Парсек выдержал паузу, дождался, чтобы умышленное упоминание имени соратника, убитого по вине этого араба, произвело на Джамиля впечатление, и продолжил: – Мы меньше всего заинтересованы в том, чтобы американцы знали, что Россия имеет свой интерес в Ливии, поэтому всех уничтожили.

– К чему ты это говоришь? – не мог взять в толк Джамиль.

Однако Парсек знал и чувствовал, что этому типу до жути интересно такое вот содержание разговора.

– Мы застали американцев за тем, что они обыскивали тела моджахедов, убитых ими. – Парсек запустил руку за отворот пиджака и нащупал во внутреннем кармане пакетик с амулетом. – Как впоследствии оказалось, янки прибыли туда с целью похитить и вывезти в одну из своих тюрем твоего брата Аслана.

– Что? – Джамиль переменился в лице.

– Это так, – продолжал Парсек, довольный впечатлением, произведенным на боевика. – Им кто-то помог организовать встречу с Асланом. Твой брат пришел еще с тремя боевиками из своего отряда. Но что-то пошло не так, и американцы убили его. – С этими словами он достал амулет и спросил, глядя в глаза: – Тебе знакома эта вещь?

– Ты уверен, что все сказанное тобой правда? – изменившимся голосом спросил Джамиль, беря в руки семейную реликвию. – Хотя и так ясно. Эта вещь передается в нашей семье от отца к сыну.

– Мы уничтожили убийц твоего брата, – напомнил Парсек. – Думай, зачем они собирались тебя шантажировать.

– Как тебе удалось узнать такие подробности? – допытывался Джамиль.

– Одного американского офицера мы взяли живым и допросили.

– Мерфи, шакал вонючий! – прорычал Джамиль, глядя куда-то мимо Парсека. – Как же плохо, что я убил его так быстро!

«Вот ты и проболтался!» – подумал Парсек.

– Конечно, это не мое дело, но мне хотелось бы знать, кто тот человек, имя которого ты упомянул? – осторожно поинтересовался Парсек.

– Неважно, – проговорил сквозь зубы Джамиль, черный от злости.

– Понятно! – Парсек с сочувствием вздохнул.

– Не верю, что ты приехал сюда только для того, чтобы отдать мне это. – Джамиль потряс пакетиком с амулетом.

– Мужчина, который сидит за соседним столиком, прилетел со мной, – Парсек показал взглядом на Гаера. – Он представляет организацию, в которой пропал человек по имени Клим Маслов. Он ученый.

– Я здесь при чем? – нервно спросил Джамиль, все еще находясь под впечатлением первой части разговора.

Однако от внимания Парсека не ускользнуло, как дрогнул голос и предательски забегали глаза араба. В другой ситуации Джамиль и виду не подал бы, что знает конструктора. Он умел держать эмоции в узде, но сейчас, после такой вот артподготовки, походил на оголенный нерв.

– Этот человек был похищен в Турции боевиками «Исламского государства», – сказал Парсек и почувствовал, как Джамиль снова напрягся. – Он имеет большую ценность для России.

Джамиль молчал, глядя в стол.

– Есть информация, что этот человек сейчас находится в Сирии и некто пытается получить за него деньги, – продолжал Парсек, наблюдая за реакцией Джамиля. – Тема интересна организации, которую я представляю.

– Этот человек приехал, чтобы обсудить условия сделки? – спросил Джамиль, разглядывая Гаера. – Кто он?

– Работал в одном коллективе с Масловым, – уклончиво ответил Парсек.

– Но почему вы выбрали для разговора меня? – недоумевал Джамиль.

Он окончательно вошел в роль и играл ее хорошо.

– Дело в том, что с моим руководством связались люди, которые заявляют, будто знают, кто и где содержит Маслова.

– Они называют мое имя? – спросил Джамиль и натянуто улыбнулся.

– Они называют имя Салават аль-Багдади, – произнес Парсек.

– Салават аль-Багдади? – повторил Джамиль, делая вид, будто силится что-то вспомнить, и развел руками. – Не знаю такого.

– Ты можешь найти его?

Джамиль растерянно пожал плечами и осведомился:

– Зачем?

– Чтобы мы могли обсудить с ним условия выкупа.

– Я не могу быть уверен в том, что такой человек есть в природе, – сказал Джамиль. – Скорее всего это имя кто-то просто выдумал, чтобы скрыть за ним свое настоящее.

– Мне это неважно, – заявил Парсек. – Моя задача – организовать встречу с Салаватом.

– Он из России? – Джамиль вновь посмотрел на Гаера.

– Да, из России, – подтвердил Парсек.

– Как это можно проверить? – продолжал сыпать вопросами Джамиль.

– Зачем тебе проверять? Разве мало моего слова?

– Я тебя совсем не знаю. – Джамиль снова потряс амулетом и проговорил: – Где гарантии того, что ты не американец, который как раз и убил моего брата?

– Странная логика, – прошептал Парсек с таким расчетом, чтобы Джамиль услышал его.

– Ничего странного. – Араб провел по подбородку рукой, словно пригладил несуществующую бороду. – Я уже перестал удивляться американцам. Они сначала нам помогают, потом бомбят. С ними опасно иметь дела. Думаешь, мне нравится, что у нас война? А ведь это они ее устроили. Нам теперь просто некуда деться. Мы как… – Он щелкнул пальцами, подбирая подходящую формулировку, просветлел лицом и выпалил: – Поезд, который несется с горы.

– Под откос, – добавил Парсек. – Все-таки ты так и не объяснил, зачем нам доказывать, что мы из России?

– Если мне удастся найти того, кого вы ищете, то я уже буду выступать как человек, который отвечает за встречу, – объяснил Джамиль. – А насчет брата я знал.

– Вот как? – проговорил Парсек, невольно вспомнив, как они с Гаером сбросили трупы в колодец.

– Ничего удивительного тут нет, – с тоской проговорил Джамиль. – Мой брат не мог просто взять и пропасть. Он регулярно звонил мне и сообщал, что все в порядке. Тот день, когда Аслан не вышел на связь, я стал считать датой его гибели.

– Понятно.

– Погоди! – Джамиль подался вперед. – Ты сказал, будто вы убили американцев, которые были рядом с телом моего брата.

– Так и есть, – подтвердил Парсек, не понимая, чего Джамиль хочет.

– Значит, ты знаешь, где это случилось? – допытывался Джамиль. – Можешь показать?

– Зачем? – опешил Парсек.

– Как ты не понимаешь?! – изумился Джамиль. – У него нет могилы!

– Место узнать трудно, – соврал Парсек. – Практически невозможно. Весь город в руинах. Одни развалины похожи на другие. Там нет названий улиц. Как теперь искать этот дом? К тому же вокруг живут люди. Они наверняка похоронили твоего брата.

Некоторое время Джамиль сидел, погруженный в раздумья. Гаер начал с тревогой поглядывать на Парсека. Разговор затянулся.

– Хорошо, – наконец проговорил Джамиль. – Я постараюсь вам помочь. Но имей в виду, за работу возьму комиссию.

«Вот же наглец, – подумал Парсек. – Наверняка ты и есть тот самый Салават».


Глава 38

Стук двери вырвал Клима из сна, похожего на бред, и поднял с грязного матраца. Залия уже стояла у стены, понуро опустив голову.

– Как спалось? – спросил Джамиль, наблюдая за тем, как Клим тер грязными кулаками глаза.

– Как в аду, – пробурчал пленник.

– Ты еще даже на его пороге не был, – насмешливо сказал Джамиль. – У тебя рай. Даже женщина есть.

Размышляя, что ответить на это, Клим встал с матраца и принялся двигать руками и ногами, чтобы разогнать боль, скопившуюся в мышцах от долгого нахождения в одном положении. Однако голова после сна соображала плохо, и он решил оставить реплику изувера без внимания.

– Сейчас вы снова идете мыться, – объявил Джамиль. – Тебе дадут чистую одежду.

– Второй день как в сказке, – с сарказмом восхитился Клим. – Никак мои новые работодатели появились?

– Угадал, – подтвердил Джамиль, перевел взгляд на Залию и стал что-то говорить на непонятном Климу языке.

Молодая женщина преобразилась. Она побледнела, осунулась, плечи опустились. Залия постарела на глазах.

– Что ты ей сказал? – заволновался Клим.

– Я сказал, что ты больше не нуждаешься в ее услугах, и теперь она отправится вслед за своими родственниками.

Клим растерялся, неожиданно осознал, что видит Залию последний раз. Судя по всему, она не доживет до следующего утра.

– Как?.. – с возмущением спросил он.

– Просто. – Джамиль улыбнулся одними губами. – После неверного с ней не станут жить наши боевики. Раз она никому не нужна, то должна умереть.

– Что? – взвыл не своим голосом Клим и бросился на ненавистного ему араба.

Он не понял, откуда взялись силы. Клим в два прыжка оказался рядом с Джамилем, вцепился ему в лицо руками и повалил на пол.

В следующий момент в комнату ворвались охранники. Они подхватили Клима под руки и в два счета поставили на ноги. Он не успел перевести дыхание, как в голове будто бы лопнула толстая струна. Ослепительная вспышка разорвала сознание на мелкие осколки, которые брызгами разлетелись в разные стороны.

В себя Клим пришел на полу. Он лежал, раскинув руки, и смотрел в грязный потолок.

– Я никуда без нее не поеду! – проговорил он и попытался сесть.

Но резкая боль в боку опрокинула его обратно.

Клим медленно лег на живот, с трудом встал на четвереньки. Он огляделся по сторонам и вдруг понял, что в комнате, кроме него, никого нет, а двери закрыты. Более того, прямоугольник света, попадавший через оконце на стену, переполз в угол и потускнел.

«Неужели я так долго был без сознания?» – с ужасом подумал он и сел.

– Залия! – зачем-то позвал Клим, потом запрокинул голову и завыл.

Раздался грохот, и двери открылись. На пороге появился парень, вооруженный автоматом. Он стал что-то говорить и стучать себя пальцем по голове. Этот боевик был одного с Климом роста и комплекции. Как все его сверстники, страдающие от юношеского максимализма, парень старался смотреть надменно, с неприкрытой ненавистью.

«Мир сошел с ума! – констатировал Клим. – Это же совсем еще пацан. Наверняка и восемнадцати нет, а все туда же!»

От осознания того, что его караулит желторотый юнец, Клима даже затрясло.

– Пошел ты!.. – Он отправил араба по конкретному адресу и для верности показал ему выпрямленный средний палец.

Жест произвел впечатление. Боевик посмотрел в коридор и шагнул через порог.

– Ух ты, гад! – прошипел Клим.

Пленник, переполненный ненавистью, не сводя взгляда с араба, поднялся на ноги, напрочь забыв про боль.

Охранник снял с плеча ремень и размахнулся автоматом.

Клим заорал, нагнулся и бросился вперед. Он столкнулся с арабом, обхватил его за живот, и они полетели к дверям. Боевик не ожидал от пленника такой прыти, выронил автомат и рухнул на спину.

Клим прижимался к нему головой и при падении крепко ударился лбом об пол. Из глаз его полетели искры. Он на какое-то время потерял контроль над собой. Когда Клим все-таки взял себя в руки, то обнаружил, что боевик, которого он продолжал обнимать, лежит без движений. Он ударился затылком и потерял сознание.

Надо было торопиться. Клим с трудом освободил руки, придавленные телом парня, и сел. По лицу со лба потекло что-то горячее. Он тронул бровь рукой и поднес к глазам. Пальцы оказались в крови.

– Чего же это я? – прошептал Клим, однако не мог пошевелиться из-за навалившейся усталости.

На последний рывок ушли все его силы. Но нельзя было сидеть и ждать, когда бандит придет в себя окончательно.

Клим наклонился и протянул руку к автомату. Он с трудом ухватился за ремень, подтянул оружие к себе, взял за ствол двумя руками и поднял над головой.

Первый удар прикладом по лицу возымел обратный эффект. Боевик пришел в себя и открыл глаза. Клим перепугался и вмиг забыл про усталость. Куда-то пропала боль. Он снова поднял над собой автомат и с силой опустил его на физиономию, ставшую ненавистной.

В последний момент боевик выставил руку, и удар пришелся в локоть. Раздался крик.

Клим торопливо отполз от врага, упер автомат прикладом в пол и выпрямился. Боевик перевернулся и подтянул под себя ноги, намереваясь подняться. Еще немного, и Клим лишится преимущества.

Он размахнулся, но промазал, и приклад врезался в пол. Рукам стало больно. Но Клим тут же повторил атаку. В последний момент он отчетливо видел, что снова промазал, но боевик вдруг оттолкнулся от пола, чуть двинулся вперед и непроизвольно подставил голову под удар.

– Есть! – вырвалось у Клима, когда его враг застыл в луже крови. – Это тебя Аллах подвинул, чтобы ты больше зла не делал!

С трудом передвигая ноги, Клим подошел к дверям и выглянул в коридор. Никого. Он шагнул через порог, да так и замер. Куда в таком виде?

Клим оглянулся. Вот то, что надо. Не прошло и нескольких минут, как он уже стоял без одежды. Раздевать мертвого боевика оказалось непросто. Клим с трудом стянул с него некое подобие черного комбинезона. Брезгливо морщась, надел куртку и сразу ощутил запах крови, которой она успела пропитаться на груди. Потом влез в штаны. Труднее дело обстояло с накидкой на голову. Клим долго не мог ее приладить таким образом, чтобы походить на террориста. Наконец ему это удалось, и он шагнул к выходу.


Глава 39

Парсек вошел в номер, но свет не включил, напротив, резко отдернул руку от стенки, присел и шагнул влево. Причиной этому послужили посторонний запах и живое тепло. Капитан, словно зверь, весь превратился в слух, плавно и бесшумно встал спиной к стене.

– Не бойся, – раздался из темноты женский голос.

Его обладательница говорила томно, с придыханием, так, словно уже лежала в постели, готовая к услугам.

– Тебе ничто не угрожает.

«Кто это? Проститутка? Почему?.. Как вошла в номер? Она одна или тут есть еще кто-то? Сутенер? – лихорадочно перебирал вопросы, не имеющие ответов. – Нет, такую наглость эта публика себе позволить не может».

– Кто вы и почему встречаете меня здесь? – спросил Парсек и тут же бесшумно шагнул в сторону.

Мало ли? Вдруг на голос прилетит пуля или струя аэрозоля?

На этот раз из темноты прозвучал мужской голос:

– Мы приносим извинения за то, что проникли в ваш номер. Поверьте, это был единственный способ спасти вашу жизнь.

– Мне что-то угрожает? – Парсек наконец-то различил силуэт мужчины, говорившего с ним.

Тот сидел в кресле, руки лежали на подлокотниках.

– Вы сегодня были замечены в обществе одного из самых опасных террористов «Исламского государства», – стал вводить его в курс дела мужчина. – Нам хотелось бы знать содержание вашего разговора в обмен на то, что вы покинете Турцию целым и невредимым.

– Все так серьезно? – спросил Парсек, размышляя, какую линию поведения выбрать.

– Более чем.

– Кто вы? – спросил он, поймав себя на мысли о том, что второй раз задает этот вопрос.

– Мы ловим террористов по всему миру и предаем их суду.

– При чем тут я?

– Вы сегодня имели контакт с интересующим нас объектом, – повторил мужчина.

– Не понимаю, о чем вы.

– Не о чем, а о ком, – поправил его мужчина. – В ресторане гостиницы вы сидели с Джамилем Бакиром. Или я ошибаюсь?

– Так вот кто вам нужен! – воскликнул Парсек, уверенный, что отпираться себе дороже, и спросил: – Позвольте мне все-таки включить свет?

– Пожалуйста, – соблаговолил мужчина.

Парсек протянул руку и щелкнул выключателем.

Черноволосый брюнет среднего роста с прямым носом и четкими складками вокруг рта. На вид за сорок. Темноволосая молодая женщина с огромными глазами. Встреть их Парсек в другой обстановке, решил бы, что отец и дочь.

– Меня зовут Святослав, – представился Парсек, уверенный в том, что гости и так знают его имя.

– Наталья, – назвалась женщина.

– Михаил Степанович Рыбников, – представился мужчина.

– Рыба, значит! – вынес вердикт Парсек.

– В смысле? – Мужчина нахмурился.

– В прямом. – Парсек прошел и сел в кресло напротив. – Если фамилия не вымышленная, то погоняло у тебя Рыба.

– Погоняло? – эхом повторил Рыбников, словно термин был ему незнаком.

– Кличка, прозвище, – перечислил варианты Парсек.

– Прозвище? – Рыбников побагровел.

– Хорошо, оперативный псевдоним, – продолжал дурачиться Парсек. – Так или иначе, но людей, которые незаконно проникают в чужие номера, я называю по кличкам. Если их нет, то придумываю сам.

Парсек не давал гостям сосредоточиться на главном. Они наверняка обсуждали, как будут вести себя в номере. Своими нелепыми сравнениями и вальяжным поведением Парсек навязал им другие условия игры. Незваным гостям придется на ходу перестраиваться, импровизировать подобно артистам, которые оказались на незнакомой сцене, где шла пьеса, которую они ни разу не репетировали.

– Слово «рыба» вообще-то женского рода, – с обидой заметил незваный гость.

– Точно! – согласился Парсек, закатил глаза под потолок и принялся рассуждать: – На людях такое обращение станет выглядеть как оскорбление. Лучше я буду называть тебя Рыбак!

– Тогда я кто буду? – спросила женщина, назвавшаяся Натальей. – Может, Рыбка?

– Ага! Пиранья! – согласился Парсек. – А теперь прошу объяснить, какого черта вы делаете в моем номере?

– Я уже сказал, что вы сегодня были замечены в обществе террориста, – напомнил мужчина.

– Начнем с того, что я лично об этом не знал, – проговорил Парсек, определившись с тактикой. – Даже подумать не мог, что в стране, стремящейся в Европу, террористы так спокойно покупают всякие цацки у журналистов независимых газет.

– Что? – не понял Рыбак.

– Раз вы следили за мной, то наверняка видели, что я передал этому человеку изделие из золота.

– Вы занимаетесь контрабандой?

– Кто вы, чтобы я с вами объяснялся? – с раздражением спросил Парсек и сделал вид, будто злится.

– Вы не журналист, – заявила Пиранья. – Человека с таким именем нет в редколлегии «Независимой экспертизы».

– Странно! – Парсек фыркнул. – Только я об этом не знаю.

Кто эти люди? На сотрудников ЦРУ они, конечно, походят, но почему не удосужились проверить, кто он на самом деле? Легенда у него, как говорится, комар носа не подточит. Журнал «Независимая экспертиза» существовал на самом деле и выходил в России небольшими тиражами, как и несколько газет.

Таких организаций, занимающихся издательским делом, торговлей или просто услугами, у ГРУ хватало. Все они использовались в качестве прикрытия для работы как за рубежом, так и внутри страны. Многие сотрудники военной разведки числились в таких организациях и даже получали там зарплату.

Тот же Парсек уже два раза был на планерках в издательстве. Однажды он присутствовал на корпоративе и умудрился закадрить художественного редактора Галочку Иванову.

Гаер трудился на ниве вышибания долгов в агентстве возврата просроченной задолженности, которое называлось очень современно: «Вежливые люди». Лишь чуть более недели назад старший лейтенант появился в НИИ, где работал Клим Маслов, и несколько раз посетил лабораторию. Но такая ротация являлась исключением и проходила под грифом: «В целях служебной необходимости».

– Хотелось бы в таком случае услышать, что же вы знаете? – сказал Рыбак и посмотрел на Пиранью так, словно вопрос был задан ей.

Женщина не заставила себя ждать и ответила за Парсека:

– Наверное, Святослав считает закономерным, что после общения с ним наш уважаемый Джамиль Бакир встретился с глазу на глаз с представителем некоего российского НИИ, работающего в интересах Министерства обороны.

– Я вас что-то плохо понимаю, – признался Парсек. – Какое НИИ? Кто и с кем встречался? При чем тут я?

– Вы оба приехали сюда с целью возвращения в Россию Маслова Клима Сергеевича, – ответил Рыбак.

– Маслова? – повторил Парсек, лихорадочно размышляя, как быть.

Такое развитие событий можно было предугадать. Более того, теперь Парсек уже представлял, что произошло. Джамиль выкрал Маслова из Турции и увез в Сирию. По всей видимости, сотрудник ЦРУ Мерфи, потом убитый им, курировал эту операцию.

А раз так, то понятен и мотив – деньги. Причем огромные. Джамиль пошел на это, когда узнал, какую ценность представляет Маслов.

Хотя такой поступок выглядит более чем неразумным. Раз Джамиль работал на ЦРУ, то эта организация в курсе его финансовых дел. Все денежные потоки под контролем. Покушаться на ее представителя – самоубийство. Даже если Джамиль потом сумеет спрятаться, то деньги получить не сможет.

«Чего это я? – неожиданно остановил ход собственных суждений Парсек. – Да, Мерфи убит Джамилем. Я узнал это из его собственных уст. Вполне логично, что для ушей американских покровителей озвучена другая версия. Мало ли от чего мог умереть в этой стране их агент? Хоть от поноса. Главное в том, что я теперь точно знаю, кто прикончил мистера Мерфи».

– Хорошо, – проговорил Рыбак. – Давайте посмотрим на все это с другой стороны.

– Давайте, – согласился Парсек.

– У вас два варианта…

– Интересно, – не удержался Парсек.

– Не надо ерничать. – Рыбак едва заметно улыбнулся. – Вы находитесь на территории страны, входящей в НАТО. Гостиница нашпигована нашими агентами и сотрудниками спецслужб дружественной нам Турции.

– Не сомневаюсь, – пробормотал Парсек.

– Мы позволяем вам делать вашу работу, – продолжал Рыбак. – Тем более что вы исполняете ее исключительно хорошо. Если Маслов не был убит прямым попаданием авиабомбы вместе с нашим агентом, а Джамиль просто держит его у себя…

– Какой Маслов? – Парсек снова сделал вид, будто не понимает, о чем речь.

– Все вы прекрасно понимаете! – Рыбак повысил голос. – Мы вложили в этот проект сумму, равную бюджету небольшого государства. Поэтому будьте уверены, мы знаем, чем вы занимаетесь.

– Маслов? – зло повторил Парсек, продолжая делать вид, будто не знает, что это за человек.

– Маслов, которого вы после всего вернете нам, – терпеливо пояснил Рыбак. – За это кроме вознаграждения мы гарантируем вам возвращение в Россию.

– Странно.

– Нечего странного, – вновь напомнила о себе Пиранья. – Вы прекрасно знаете, как мы обходимся с такими типами, как вы.

– Да, наслышан, – сказал Парсек. – Хватаете людей в любой стране, везете к себе в Штаты и осуждаете.

– Вам это не грозит, – заверил Рыбак. – Слишком пикантная ситуация.

– Убьете?

– Слишком легко. – Рыбак покачал головой. – Мы просто отдадим вас исламистам, которые действуют в Сирии. Они позаботятся о том, чтобы вы молили господа о легкой смерти.

От такой перспективы у Парсека вспотели ладони.

Что угодно, только не это. Как обходятся с обычными пленными террористы ИГИЛ, он знал. Что они будут делать с офицерами ГРУ, даже страшно подумать.

– Ну так как? – спросил Рыбак, насладившийся произведенным впечатлением.

– У вас нет выбора, – сказала Пиранья и неожиданно встала. – Вы под плотным контролем. В стране, которая относится сейчас к России почти как к агрессору. – Женщина наклонилась и взяла дорожный чемоданчик, стоявший за диваном.

– Неужели с вещами? – вырвалось у Парсека.

– А как ты хотел, дорогой? – Она мило улыбнулась и оглядела номер. – Куда мне выложить все это?

– Так вот что ты имела в виду, говоря про плотный контроль! – догадался Парсек.


Глава 40

Стараясь не шуметь, Клим поднялся по лестнице на первый этаж и выглянул в коридор. Он тянулся через все здание и обрывался в разрушенном крыле. Стены были черными от гари, на полу валялись обломки мебели и строительный мусор. Никого.

Он прокрался в фойе. Часть навесного потолка здесь обрушилась и висела на остатках креплений. Под ногами хрустело битое стекло и пластик. Клим зацепился ногой за провод, вскрикнул и с трудом удержался на ногах. Автомат вылетел из его рук и упал на пол с металлическим лязгом. Ему казалось, что этот звук услышал весь город. Но его снова никто не окликнул. Стараясь успокоиться, он несколько раз перевел дыхание и двинул дальше.

Откуда-то с улицы донеслась автоматная очередь. Стреляли часто. Клим понял, что это баловались боевики. Они развлекались, паля по кирпичам, которые ставили на ребро.

Но такие вот выстрелы не всегда были безопасными. Залия рассказывала ему, что мусульманские патрули, бродившие по улицам, нередко убивают неправильно одетых женщин или мужчин, которые им чем-то не понравились. Пристрелить человека они могли за что угодно, даже за косой взгляд.

Он поправил накидку, намотанную вокруг головы. С виду чистая, она страшно воняла чужим телом и потом.

Клим прошел к выходу.

Вечерело. Солнце золотило лишь верхние этажи зданий. Только оказавшись на улице, Клим вдруг осознал, что теперь он вооружен, у него есть автомат. Это странным образом поменяло его внутреннее состояние. Он вдруг пожалел, что его не видит Ирина. Она ведь считала мужа слизняком.

Когда-то давно, еще в институте, на военной кафедре, студентов возили в воинскую часть, где они разбирали и собирали пистолеты и автоматы. Еще стреляли. Два раза по три патрона.

«Интересно, а сейчас я смогу выстрелить из него? – подумал Клим, шагая по безлюдной улице, и неожиданно решил: – Отойду подальше от этой гостиницы и потренируюсь».

Позади послышался гул мотора. Клим обернулся. Из-за здания гостиницы, от которой он отошел, вырулил небольшой броневик.

Не желая испытывать судьбу, Клим бросился прочь с дороги. Оказавшись в развалинах, он прижался спиной к стене и только тут упрекнул себя в том, что поступил опрометчиво. Нельзя убегать. Так он только привлечет к себе внимание. Надо было спокойно, как ни в чем не бывало, свернуть в проезд.

Что делать, если его заметили? Он весь превратился в слух. Гул приближался. Клим различил громкие голоса боевиков, сидевших сверху. Машина пронеслась мимо. В здании запахло дымом сгоревшего бензина.

Клим выглянул наружу. Никого. Однако едва он сделал шаг, как вдруг понял, что идти ему некуда.

Но все не так уж и плохо. Он теперь вооружен. Нет, конечно, взять Джамиля живьем и потребовать вернуть женщину не выйдет. Этот араб в два счета справится с ним. Но Клим все-таки может вынудить его выполнить свои условия.

Шантаж! Угроза самоубийства!

Клим представил, как держит автомат, приставленный к своей груди, и требует вернуть Залию. Точно! Так и надо поступить! Нужно дать понять Джамилю, что он настроен решительно и готов убить себя. Тогда араб не получит за него никакого выкупа.

Если выводы Залии верны, то скорее всего Джамиль планировал сорвать на нем последний куш и уехать из Сирии. Араб хочет спрятаться в какой-нибудь спокойной стране и тихо жить там. Наверняка его будут искать. Ведь он понимает, что Клим молчать не будет. Совсем скоро те люди, которым это надо, узнают, кто и как его похищал. Тогда Джамилю несдобровать.

Но для начала надо вспомнить, как пользоваться автоматом, и научиться делать все быстро. Клим отошел в глубину строения и огляделся. На глаза ему попалась спинка кровати, торчащая из груды кирпичей. Своими габаритами и высотой она напоминала человека.

Клим снял с плеча ремень, направил на нее автомат и прицелился. Ствол ходил ходуном, но он сумел удержать целик в прорези так, что в случае выстрела пуля попала бы в центр доски.

Клим повертел автомат в руках, вспомнил про предохранитель и несколько раз щелкнул им, восстанавливая в памяти назначение положений. Потом он отсоединил магазин и заглянул в него. Верхние патроны завораживающе поблескивали в темноте и придавали беглецу уверенности. Клим пристегнул магазин. Это получилось сразу. Руки быстро вспомнили все движения.

«Может, выстрелить?» – подумал он и посмотрел через пролом на улицу.

Где-то далеко, в самом ее конце брели два человека.

Он вернулся в центр комнаты, поднял автомат и отвел затворную раму. Выстрел оглушил его. Клим с восторгом крякнул и прислушался. В ушах у него слегка звенело. От этого ему вдруг стало весело. Он представил лица коллег, которые слушают рассказ о его злоключениях, и усмехнулся.

Эта картинка поменялась другой. Вот он консультирует режиссера, который снимает про него кино…

От таких вот мечтаний его отвлек шум кирпичей, осыпавшихся за спиной, и звон стекла. Клима словно прошибло током. Он медленно обернулся.

– Салам! – поприветствовал его боевик с окладистой бородой, но без усов.

Клим стоял, держа автомат в руке, опущенной вдоль туловища, и не мог пошевелиться. Даже мысли его застыли. Из-за спины боевика выглянул еще один. Этот был в кепке с длинным козырьком.

Бородач стал что-то говорить. Клим вдруг понял, что пятится задом, и встал.

– Салам! – проговорил он, подражая охраннику, который утром встречал Джамиля.

– Он не понимает тебя! – неожиданно сказал на английском боевик в бейсболке, посмотрел на Клима и спросил на том же языке: – Откуда ты, брат?

Клим понял, что эти люди даже не подозревают, кто он, но не мог вымолвить ни слова.

– Почему ты молчишь? – насторожился боевик.

– Тоже ел сегодня плохое мясо? – Человек с бородой, приплясывая, снимал штаны и пятился в угол. – Ты извини, брат, совсем живот скрутило.

– Ничего, – промямлил Клим и взялся за живот рукой.

– Откуда ты, брат? – Боевик оголил зад и опустился на корточки.

– Я родился в Британии, – выпалил Клим, бредя к выходу.

– Я тоже из этой страны, – кряхтя, рассказывал боевик. – Жил в Лондоне, в Степни. А ты?

– В центре, – соврал Клим, протискиваясь в пролом.

– Подожди! – позвал боевик. – Куда же ты уходишь?

– У меня дела в соседнем здании, – Клим махнул рукой в сторону гостиницы. – Я заскочил сюда по малой нужде. Мне надо находиться там.

Оказавшись на улице, Клим едва не закричал от радости и почти вприпрыжку бросился обратно к гостинице.


Глава 41

Парсек не сразу понял, почему проснулся на диване. Странно, обычно мозг сразу включался в работу.

Он сел и увидел Пиранью. Его взгляд словно магнитом притянула женщина, лежавшая на кровати. Она еще спала. Руки раскинуты, ноги тоже, голова повернута вправо, черные волосы разметались по подушке.

Он тихо подошел поближе. Да, фигура что надо. Тело белое и наверняка мягкое, как сдобное тесто. Парсек сглотнул слюну. Любоваться всем этим было выше его сил. Она словно специально не накрылась одеялом и раскинула ноги. Тела было слишком много для глаз даже такого сдержанного человека, как Парсек.

– Нравится? – вдруг спросила она и, не открывая глаз, томно потянулась.

Парсек вздрогнул и проговорил:

– Да, фигура хороша. – Он с трудом оторвал взгляд от прелестей американки и уставился в окно.

– Иди ко мне, – позвала она.

Парсек поперхнулся. Он неожиданно представил Федосова, который смотрит компромат на своего подчиненного.

– Фу!

– Что?

– Ничего, – прохрипел Парсек и не узнал собственного голоса.

– Мы ведь теперь напарники, – продолжала она уговаривать его. – Поэтому должны скрашивать будни друг друга.

– Да уж, – прохрипел Парсек.

Тут в дверь кто-то постучал.

«Кто это может быть?» – подумал Парсек, направляясь в коридор.

В коридоре стоял Гаер. Одетый в куртку и джинсы, он выглядел отдохнувшим и готовым к работе.

Старший лейтенант попытался пройти в номер. Парсек выставил руку, и Гаер уперся грудью в ладонь.

– Стой! – взмолился Парсек.

– У тебя что, баба? – Гаер захлопал глазами.

– Вроде того, – проговорил Парсек.

– Как это понять? – недоумевал Гаер.

– Как хочешь, так и понимай, – проворчал Парсек.

Тут до него дошло, что его товарищ ни сном ни духом не знает о том, что произошло накануне здесь, в этом самом номере. Его-то никто не навещал. Зря Парсек считал, что у Гаера тоже были представители американских спецслужб.

– Я пойду. – Гаер повел рукой в сторону лестницы.

– У тебя все в порядке? – спросил Парсек, размышляя, как теперь рассказать ему о случившемся.

– Если не учитывать того, что ночевал один в отличие от тебя, то да, – с сарказмом ответил друг.

Парсек взял его за запястье и сказал:

– Я чуть позже подойду.

– Я разве тебя тороплю? – насмешливо спросил Гаер.

– Ты не так все понял! – прошептал Парсек, размышляя, слышит или нет их разговор Пиранья, находящаяся в номере.

– Не злись, дружище! – Гаер шлепнул его по плечу ладонью и пошел прочь.


Глава 42

Сумерки сгущались, и ему надо было торопиться. Прежде чем войти, Клим долго вглядывался в глубину здания и прислушивался. Он не понимал, зачем именно ему надо вернуться в комнату, где они с Залией провели эту ночь, но его странным образом тянуло туда. Может, он хотел убедиться в том, что охранник жив?

«Я его не убил. Он наверняка пришел в себя и рассказал Джамилю, как я обвел его вокруг пальца. Правильно, незачем заставлять воевать практически детей», – подумал Клим.

Но он увидел совершенно иную, жуткую картину. Охранник лежал в огромной луже крови и стал будто бы короче.

Клим ничего не понимал. Он отчетливо помнил, что оставил его рядом с матрацем, а сейчас парень лежал по центру.

«Почему он тут? Что это темнеет у стены?»

Клим сделал шаг и обомлел. Прямо на него смотрела пустыми глазницами голова, отделенная от туловища. Она тоже валялась в крови, казавшейся черной.

Пол качнулся и поплыл. Желудок до боли свело судорогой.

Клим развернулся и бросился прочь. Оказавшись в коридоре, он сделал несколько шагов в сторону выхода.

Там Клим встал, прислонился плечом к стене и прошептал в отчаянии:

– Что я наделал!

Положение, в которое беглец сам себя поставил, оказалось не из простых. Только сейчас до него дошло, что Джамиль узнал об его исчезновении и уехал отсюда. Иначе ему нельзя.

Где гарантии того, что Клима не схватят боевики из других отрядов? Они наверняка допросят его, и он все расскажет. Раз американцы курируют ИГИЛ, то очень скоро и до них дойдет информация о том, как араб пытался обвести их вокруг пальца. Он убил сотрудника ЦРУ, а важного пленника прятал в развалинах гостиницы. Поэтому Джамиль сейчас наверняка на пути в Турцию.

«Вот это я влип! – думал Клим, сползая на пол. – Страшно представить, в каком дерьме оказался! Куда теперь идти? Здесь нет поездов или автобусов. Вокруг на сотни километров пустыня, кишащая головорезами, вооруженными до зубов».

Клим невидящим взглядом смотрел в пол, не зная, как ему быть. Ясно было одно. Долго он не проживет. Как ни крути, а датой гибели на его могиле будет значиться этот год.

«Хотя какая могила? – Он грустно усмехнулся собственным мыслям. – Собаки сожрут. А вдруг Джамиль еще в гостинице?» Это соображение, неожиданно возникшее в голове, заставило его выпрямиться.

Наверх Клим поднимался очень осторожно, старался не шуметь. Уже на третьем этаже от напряжения заныла спина, а волосы на голове под накидкой намокли от пота. Он не испытывал такого внутреннего напряжения даже на стартах своих изделий.

Коридор оказался пуст. Клим прокрался к дверям номера и прислушался. Было тихо. Он осторожно надавил на дверь. Она скрипнула и открылась. Все точно так же, как и два дня назад. Лишь по центру появилось черное пятно. Он понял, что это засохшая кровь, и едва хотел выйти, как услышал женский стон.

Не может быть!

Клим затаил дыхание, прошел через комнату и толкнул двери ванной.

– Залия! – позвал он и шагнул через порог.

Женщина лежала на полу, связанная по рукам и ногам. Ее рот был заклеен скотчем.

Клим схватил ее под мышки и потащил в комнату. Платок сбился с головы женщины, и на плечи ей свалились волосы.

– Сейчас! Терпи! – твердил он.

Клим с трудом заволок Залию в номер. Он усадил ее у стены и осторожно поддел ногтями уголок ленты, которой были заклеены губы.

Она облегченно вздохнула, тут же испуганно посмотрела на двери и спросила:

– Где Джамиль?

– Не знаю. – Клим стал развязывать веревку. – Лучше скажи, как ты здесь оказалась.

– Джамиль приказал своему охраннику отвести меня сюда и столкнуть вниз.

– Зачем? – задал Клим идиотский вопрос, сломал ноготь об узел и сунул палец в рот.

– Чтобы разбилась, – ответила она. – Зачем же еще?

Клим наконец-то вынул палец изо рта, плюнул на пол и сморщился.

– Я хотел спросить, за что.

– Я откуда знаю? – Залия пожала плечами. – Он мужчина. Так решил.

– Что было дальше? – спросил Клим и вцепился в узел зубами.

– Охранник хитрый оказался, – продолжала она. – В соседнем доме жила старенькая женщина. Он снял с меня платье и заставил ее надеть его. Когда женщина стала похожей на меня, он ее столкнул вниз. Она и сейчас наверняка еще там лежит. Это для того чтобы Джамилю показать. А меня он связал и тут закрыл.

– Этот охранник был еще совсем молод, – не поверил Клим, вспомнив лицо юноши. – Разве может поступать так жестоко человек в таком возрасте?

– У нас рано взрослеют, – сказала она. – К тому же он хотел женщину.

– А сам он где?

– Кто? – не поняла Залия. – Охранник или Джамиль?

– Меня интересует Джамиль.

– Я из разговора поняла, что он собирался ехать в Турцию.

– Ты знала, что я сбежал?

– Да. – Она кивнула. – Охранник сказал.

– Джамиль его убил.

– Правда?

– Он отрезал ему голову.

– Парень сейчас там так и лежит? – зачем-то спросила она.

– Лежит. – Клим снова вцепился в веревку зубами и потянул.

Наконец-то узел развязался.

– Спасибо! – поблагодарила Залия и стала растирать запястья.

Клим взял ее за плечи и притянул к себе.

– Я за тобой вернулся, – сказал он.

Она молчала.

– Пришел в себя, а тебя нет. Я чуть с ума не сошел, – добавил Клим.

Залия отстранилась от него и посмотрела ему в глаза.

– Охранник взял меня силой, – сказала она. – Когда насытился, испугался, что не выполнил приказ Джамиля, и решил меня продать.

– Кому? – машинально спросил Клим, размышляя над тем, как быть дальше.

– Не знаю. – Женщина пожала плечами. – Какой-то боевик обещал заплатить за меня сто долларов. Я своими ушами слышала, как он описывал ему меня.

– А почему тебя до сих пор не забрали? – не понял Клим.

– Тот человек находится за городом и лишь на ночь приезжает сюда, – объяснила Залия.

– Но он был здесь?

– Нет.

– А как же они говорили?

– Странный ты, – она улыбнулась. – Неужели ни разу не видел у него телефон?

– Телефон!.. – закричал Клим. – Точно! – Он схватил Залию за руку, встал и заявил: – Бежим вниз!

– Куда! – уже на ходу спросила она. – Зачем?

– Если аппарат сейчас у него, то мы спасены! – продираясь через завалы, объяснил Клим.


Глава 43

Парсек перебрал множество вариантов того, как вести себя с Пираньей и ее другом Рыбаком дальше. Надо устранить эту парочку физически! Ничего более путного на ум ему не приходило.

Но и в этом случае не было гарантий, что офицерам удастся выбраться из-под опеки американцев. Они ведь наверняка работают в тесном взаимодействии с турецкими спецслужбами. Возможно, к наблюдению за русскими шпионами подключена и полиция.

«Может, стоит сделать вид, будто я заинтересовался их условиями? – подумал он, пропуская Пиранью вперед себя. – Конечно, они не поверят до конца, но будут подыгрывать. Это кое-что даст.

Я должен убедить их в том, будто нам необходимо уйти из-под опеки наших контролеров из России. В том, что они есть, Рыбак сомневаться не станет. Главное – слегка напрячь его. Соскочить с крючка технически будет уже легче.

Но как быть с Гаером? Какова будет на этот раз его реакция на имитацию предательства? Времени на то, чтобы объясниться с ним, нет.

Старший лейтенант уже показал, как далеко готов зайти в таком случае. Это произошло здесь, в Турции. Я тогда чересчур хорошо сыграл роль человека, решившего предать интересы своей страны, в результате чуть было не оказался на том свете. Гаер был уверен в том, что его командир – изменник. Он без колебаний решил меня ликвидировать. До сих пор волнуюсь, когда вспоминаю те мгновения.

Вдруг сейчас снова получится так же? Хотя Гаер уже знает о моих актерских способностях. Может, на этот раз все пройдет легче?»

– Какие планы на сегодня? – спросил Парсек, пропустил Пиранью в лифт и вошел следом.

– Мои планы зависят от тебя, – ответила Пиранья, разглядывая свое отражение в зеркальной стенке кабинки.

– Дай ключи! – Парсек дернул за ремешок и бесцеремонно запустил руку в сумочку.

– Держи! – разрешила она.

Лифт встал. Парсек незаметно надавил кнопку с цифрой «семь» и вышел первым. Играя бедрами, Пиранья направилась в номер.

– Извини, – одними губами произнес Парсек и вернулся в лифт.

– Стой! – запоздало крикнула Пиранья.

Капитан с трудом успел проскочить между створками, поплывшими навстречу друг другу.

«Главное, чтобы никто не контролировал Гаера», – подумал Парсек.

– Наворковался, голубь сизокрылый? – насмешливо спросил Гаер и посторонился.

Парсек опустил взгляд. Гаер был обут. Значит, тоже только вошел. Это хорошо.

Он без лишних слов потянул старлея на себя.

Гаер напрягся, но промолчал. Он понял, произошло что-то из ряда вон выходящее. Теперь командир пытается вывести его из зоны действия подслушивающей аппаратуры.

Парсек еще внизу понял, где они могут пообщаться.

– У меня соглядатай из ЦРУ, – проговорил он, когда створки лифта закрылись. – Второй тоже где-то здесь.

– Пучеглазый, – угадал Гаер. – Видел я его в кабаке.

– Сегодня встреча с арабом, – напомнил Парсек и постучал пальцем по запястью. – Осталось два часа. Выход один. Надо убирать эту парочку и валить в Сирию.

– А деньги?

– Это как раз твоя забота.

– Пароль?

– Две последние цифры года твоего рождения и две мои. – С этими словами Парсек всучил ему ключик от банковской ячейки, в которую были уложены деньги. – Будь на связи.


– Где ты был? – Разъяренная Пиранья металась по коридору.

– Почему я должен перед тобой отчитываться? – возмутился Парсек.

– Но мы так не договаривались! – закричала она.

– Извини.

– Мы не можем верить в искренность твоих обещаний, – прошипела женщина уже в номере.

– А как, по-твоему, мне вести себя с моим помощником? – нашелся Парсек.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты думаешь, что если я согласился с вами сотрудничать, то и он пойдет на это?

– Почему нет?

– Я просто хочу вернуться домой целым и невредимым, – заявил Парсек. – А мой друг горяч. Он больше любит Россию, чем семью.

– Вот оно что, – протянула Пиранья и плюхнулась в кресло. – Но почему ты просто взял и бежал?

– Не хочу объясняться, – заявил Парсек. – Это меня унижает в собственных глазах.

– Какие мы гордые! – Пиранья поцокала языком. – Хорошо.

– Ты мне веришь? – спросил Парсек, заранее зная, что нет.

– Приходится.

– Что ты скажешь Рыбаку?

– Ничего.

– Почему?

– Он и так все уже знает.

– Ты смогла позвонить? – предположил он, ломая голову, как ей это удалось.

– Нет. – Она покрутила головой. – Просто он контролирует нас через камеры, которые установлены в гостинице.

– Понятно.


– Что ты ему говорил? – В ожидании ответа Рыбак вперился в Парсека взглядом, полным ненависти.

Он ворвался в номер словно буря и с ходу начал кричать.

– С какой стати я должен перед тобой отчитываться? – возмутился Парсек.

– Чтобы я был уверен в тебе, – заявил Рыбак.

– Я рассказал своему напарнику правду.

– Какую?

– Не знаю, как у вас в Америке, а у нас в России правда всегда одна, – с издевкой проговорил Парсек. – Я сказал, что ко мне в номер накануне пришли представители американских спецслужб и потребовали оказать содействие в организации эвакуации Маслова из Сирии в США.

– Почему ты так сделал? – оторопело спросил Рыбак.

– Потому что он и сам об этом уже наверняка знает, – объяснил Парсек. – Неужели ты думаешь, что нас тут никто не прикрывает?

– В каком смысле?

– Во всех. Появление в номере офицера военной разведки России двух каких-то людей не может остаться незамеченным.

– Сомневаюсь.

– А я нет. – Парсек усмехнулся. – У моего начальства уже есть все основания вывести меня из игры.

– Так ты не сказал, о чем вы говорили, – напомнил Рыбак.

– Я объяснил, что вы принуждаете меня к сотрудничеству и мне придется повести вас в ложном направлении.

– Как?

– Думаю.

– Значит, на встречу с Джамилем пойдет твой напарник? – спросил Рыбак.

– Джамиль знает в лицо только меня и ни с кем больше разговаривать не будет.

– Как ты вышел на него?

– Технические вопросы мне неизвестны, – сочинял на ходу Парсек. – Руководство сообщило мне место и время. Еще сказали, что он будет знать меня в лицо. Никаких паролей.

– Обеспечением операции занимались другие люди, – сделал вывод Рыбак. – Как думаешь, они еще здесь?

– Не знаю. – Парсек пожал плечами. – Но именно их я и опасаюсь. Ваше общество может послужить поводом для моего устранения.

– Что ты хочешь взамен на сотрудничество? – спросил Рыбак.

– Уехать отсюда ко всем чертям, – в сердцах выпалил Парсек. – Я реалист и прекрасно понимаю, что покину Турцию лишь в том случае, если этого захотят здешние власти. Не те между Турцией и Россией сейчас отношения, чтобы испытывать судьбу. Местные царьки из военной контрразведки легко могут устроить все так, что я приду в себя где-нибудь в Сирии со связанными за спиной руками и перед телекамерами.

– Я гляжу, нагнали на тебя страху джихадисты, – восхитился Рыбак.

– Не скрою, меня впечатлило их кино, – признался Парсек. – Мурашки по коже. Даже думать не хочется о том, как они нам будут рады.


Глава 44

Обыскивать карманы обезглавленного трупа было занятием не из приятных. Клим засунул руку под его одежду и вдруг рассмеялся.

– Что с тобой? – испугалась Залия.

Она присела напротив на корточки и во все глаза следила за тем, как он искал в карманах боевика телефон.

– Разве мог я подумать месяц назад, что буду обыскивать труп без головы, бегать по Сирии с автоматом, да еще и?..

Он не договорил.

Скудного света с улицы хватало лишь на то, чтобы различать силуэты, но Климу показалось, будто он видит глаза Залии, чувствует взгляд, наполненный ожиданием и радостью в ответ на то, что она хочет услышать.

– Что?..

– Влюблюсь! – выпалил Клим.

Его пальцы ухватились за прямоугольный предмет, лежащий в кармане куртки.

Клим достал смартфон.

– Кому ты будешь звонить? – осведомилась Залия.

– Сначала нам надо уйти отсюда. – Он выпрямился. – Найти место повыше. Ты уверена, что здесь есть связь?

– Боевики не трогали людей, которые обслуживали антенны, – подтвердила она, поправляя в темноте платок. – Как они будут воевать, если все разрушат? Ты же видишь, в городе даже есть свет. Боевики заставили электриков выходить на работу.

– Что мы будем делать, если нам встретятся эти бандиты? – проговорил он. – Я уже имею такой опыт. Мне жутко повезло, они приняли меня за своего. Подумали, что я приехал из Англии.

– Ты знаешь английский? – спросила Залия.

– Да, очень даже хорошо, и немного немецкий, – ответил Клим не без гордости.

– Если встретим террористов, ты молчи или говори на английском, – стала она инструктировать его. – Я объясню им, будто ты приехал из другой страны и не знаешь арабский.

– Лучше вообще не попадаться им на глаза.

– Я буду всем объяснять, будто ты мой муж, – продолжила Залия, когда они устроились в комнате второго этажа.

Здесь было целым даже стекло на окне и сохранилась кровать. На стене висела картина, на которой была изображена арка Пальмиры.

– Как думаешь, сюда никто не войдет? – Клим прикрыл двери и подтащил к ним кресло.

– За все время, пока мы здесь, в здании было всего трое боевиков и Джамиль.

– Почему? – спросил Клим.

– Он боялся, что еще кто-то узнает о тебе, и жертвовал удобствами, которые ему полагаются при таком положении.

– Какими удобствами? – не понял Клим.

– Вокруг полно целых домов, – сказала Залия. – Однако он оставался здесь.

Клим усмехнулся своим мыслям и озвучил их:

– Даже неудобно теперь за это перед ним.

– Всякая война – это бизнес, а где деньги, там и конкуренция, – проговорила женщина. – Возможно, он боялся, что тебя похитят или заберут силой. Насколько я знаю, ты стоишь очень больших денег.

– Денег стоят мои знания, – поправил Клим.

– Ты очень большой человек, – тихо сказала Залия. – Зачем я тебе нужна?

– Нужна, – заверил он.

– Над тобой будут смеяться в России, – продолжала она.

– Что ты такое говоришь? – Клим хотел погладить ее по щеке, но отдернул руку.

Он только что трогал ею труп и вообще второй день не умывался. Конечно, и Залия выглядела не лучшим образом, но на фоне руин и смерти она казалась цветком.

– Почему ты не звонишь? – спохватилась она.

– Надо наверняка. – Клим посмотрел в окно. – Сейчас у нас еще все спят. Те люди, которых я знаю, отключают на ночь телефоны.

Залия задремала. Клим сидел, боясь шелохнуться, и смотрел на ее силуэт. Потом она осторожно легла.


В себя он пришел словно от толчка. В комнате было уже светло. В следующий момент Клим понял, что послужило причиной его пробуждения. Сзади заскрипело ножками кресло, которое волочила от дверей Залия.

– Зачем?.. – удивился Клим.

Залия резко отдернула руки от подлокотника и стала поправлять платок.

– Извини, – наконец-то сказала она. – Не хотела тебя будить.

– Но куда ты собралась? – Клим встал.

– Решила идти искать воду, – стала сбивчиво объяснять Залия. – Здесь она могла остаться в сливных бачках. Хочу умыться.

– Она даже если и была, то успела прокиснуть, а потом высохнуть, – сказал Клим.

Залия переживала, что разбудила его. Ему было неловко от этого.

– Здесь могли жить боевики, – стояла она на своем. – Вдруг где-то есть канистра?

– Давай сначала я позвоню, а потом вместе поищем, – предложил Клим, доставая смартфон.

Сергей Леонов сразу ответил, и Клим облегченно вздохнул.

– Сергей, не пугайся и не задавай лишних вопросов, – проговорил Клим. – Это Маслов. Меня, как ты, наверное, уже знаешь, похитили и вывезли из Турции в Сирию…

– Какого черта ты вообще поехал?.. – начал было Сергей, но Клим не дал ему закончить.

– Я же просил! – крикнул он. – Слушай и не встревай, если хочешь еще раз увидеть меня живым!

– Неужели все так?..

– Сергей! – Клим повысил голос и стал вводить собеседника в курс дела: – Сейчас я бежал, прячусь в разрушенном здании гостиницы, которая называется «Солнце Востока». Запомнил?

– Да. Так ты у этих?..

– Все очень серьезно, – продолжал Клим, пытаясь представить лицо начальника. – Мне нужны инструкции. Повторно выйду на связь через час. Сам не звони. Телефон будет отключен. Мне его негде зарядить.

– Город как называется? – спохватился Сергей.

– Ракка, – сказал Клим и отключился.

– Все? – спросила Залия.

– Почти, – ответил он и убрал телефон в карман. – Пошли искать воду.


Глава 45

Парсек не успел проснуться, как на его номер от оператора сотовой связи пришло сообщение о том, что необходимо пополнить счет. Это означало, что ему нужно срочно позвонить генералу Федосову. Все говорило о том, что случилось нечто из ряда вон выходящее.

Смартфоны спецназовцев, с виду совершенно обычные, гарантированно кодировали разговоры. Но все же этот вид связи был на самый крайний случай.

Теряясь в догадках, Парсек тут же набрал номер Федосова.

– Объект в Сирии, в Ракке, – ввел его в курс дела генерал. – Сумел бежать и сейчас прячется в гостинице, которая называется «Солнце Востока».

– Странно! – вырвалось у Парсека.

– Что? – Генерал насторожился.

– Джамиль как ни в чем не бывало потребовал с меня аванс, – сказал Парсек. – Половину от заявленной суммы.

– Может, он еще не знал? – предположил Федосов.

– Здесь от границы час езды, – начал рассуждать Парсек. – Дорога нормальная. Наша авиация отдельные машины не бомбит. Да и спутниковый телефон он с собой возит. Не мог не знать.

– А вдруг это ловушка? – забеспокоился Федосов.

– Они собираются таким вот образом заманить на территорию Сирии российский спецназ? – спросил Парсек и вспомнил лицо Джамиля. – Нет, я так не думаю.

– Значит, он решил взять хотя бы половину денег и бежать, – сделал вывод Федосов.

– Возможно, когда Джамиль узнает, что Маслов с нами связался и рассказал, где находится, он поменяет свое решение и захочет получить всю сумму, – выдвинул предположение Парсек. – Предлагаю действовать, исходя из этого. Если Джамиль действительно до сих пор не знает о случившемся, то нам самим придется сообщить ему о побеге клиента.

– Поясни! – потребовал генерал.

– Маслов все равно самостоятельно не доберется до Турции, – сказал Парсек. – Даже из города не выберется. Так что без помощи Джамиля нам не обойтись.

– Вы уже были в Сирии и в Ливии, – проговорил Федосов. – Вам, конечно, виднее.

– Тогда у меня есть план, – заявил Парсек, взвешивая все «за» и «против» своего решения.


Парсек получил добро от генерала. Вечером он уже сидел за столиком небольшого ресторана, расположенного на той же улице, что и гостиница. Напротив листал меню Джамиль.

– Ты можешь инсценировать наше похищение? – напрямую спросил Парсек. – Только надо сделать это с максимально возможным прикрытием.

– Как именно? – не понял Джамиль.

– Человек двадцать найдешь? – осведомился Парсек, наблюдая за тем, как за соседним столиком напрягается и лезет из кожи вон Рыбак, пытаясь хотя бы по губам и мимике понять содержание их разговора.

– Зачем? – недоумевал Джамиль.

– Все просто. Твои люди нас похищают средь бела дня и увозят в неизвестном направлении, – объяснил Парсек. – После чего мы едем в город, где находится Маслов. Ты возвращаешь его нам и вывозишь всех в место, которое я укажу. Как только туда прилетает вертолет, тебе поступает сообщение из банка о том, что на твой счет переведены оставшиеся деньги.

– Зачем такие сложности? – заволновался Джамиль. – Давай аванс, и я еду за ним. Через четыре часа твой Маслов будет на этом месте. – С этими словами он ткнул пальцем в стол.

– Так не получится, – заверил его Парсек, насмешливо глядя в глаза.

– Почему? – фальшиво удивился Джамиль. – Или ты мне не доверяешь?

– Я знаю, что Маслова у тебя нет, – заявил Парсек, наблюдая за реакцией Джамиля.

Араб замер, приуныл и промямлил:

– Я сам хотел сказать, но…

– Не надо ничего придумывать, – предостерег его Парсек, не желая тратить время на пустые разговоры. – Мы знаем, где он находится.

– Как? – Джамиль захлопал глазами.

– Ты забыл, с кем имеешь дело? – Парсек прищурился. – Жду ответа!

– Я согласен, но прошу удвоить сумму, – заявил Джамиль.

– Что? – Парсек не поверил своим ушам. – Ты бы поумерил свой пыл! Только что хотел обмануть меня!

– Я не хотел обманывать, – попытался оправдаться Джамиль. – Просто уверен, что его найдут до вечера и вернут мне.

– Заливай дальше! – насмешливо разрешил Парсек. – Но больше не получишь.

Он знал, что за свои услуги в Ливии араб огреб семьдесят тысяч долларов. Со слов Федосова, за Маслова ему собирались отвалить в десять раз больше. Причем половину наличными. Парсек с Гаером уже получили деньги и разместили их в ячейке банка.

– Это будет реальная цена, – стоял на своем Джамиль. – Тем более что у меня увеличивается риск.

– Он у тебя и здесь запредельный, – обрадовал его Парсек. – Вокруг куча американцев, которые жаждут найти убийцу их сотрудника.

Джамиль переменился в лице. Его кожа вмиг сделалась серой.

Парсек ликовал. Он попал в цель. Еще бы, ведь араб даже не скрывал, что расправился с Мерфи.

Ни для кого не было секретом, что пуще смерти эта категория людей боится пожизненного заключения. Именно это его ждет в случае выдачи властям США. Но он прекрасно знал и другое. Американцы даже спрашивать не будут у турок. Они просто арестуют его прямо здесь.

– Уговорил, – сдался Джамиль и заиграл желваками.

– Тогда скажи тем людям, которые будут вывозить нас из города, чтобы приготовили одежду, в которой мы не будем отличаться от боевиков, – приказал Парсек, довольный тем, что перехватил инициативу. – И оружие.

– Хорошо, – проговорил Джамиль.

– Когда я буду направляться к дверям, посмотри мне вслед, – вполголоса проговорил Парсек. – Я покажу тебе людей, которых придется ликвидировать.

– Кто они? – одними губами спросил Джамиль.

– Контролеры из России. Оба сотрудники ФСБ, – сочинял Парсек. – Работают под американцев.


Глава 46

Клим снова придвинул кресло к двери и плюхнулся на кровать. Залия села с краю. За час они обследовали весь этаж. Тщетно. Воды нигде не оказалось.

– Давай я схожу, – неожиданно предложила она.

– Куда? – Клим насторожился.

– Куда всегда ходила. – Женщина пожала плечами. – На соседнюю улицу. Туда каждое утро привозят бочку и дают воду, кому сколько надо.

– Я не хочу, чтобы ты уходила, – признался Клим. – К тому же пришло время звонить. – Он достал телефон.

– Сейчас с тобой будет говорить человек, который руководит всей работой, касающейся твоего возвращения, – сразу предупредил его Леонов.

– Кто он? – спросил Клим, но Сергей вдруг отключился.

– Странно, – пробормотал Клим, глядя на погасший дисплей.

Тут аппарат вновь завибрировал, и он прижал его к уху.

– Клим Маслов? – спросил какой-то мужчина.

– Я, – сказал он.

– Подтвердите, что вы находитесь сейчас в гостинице «Солнце Востока», город Ракка, Сирия.

– Так точно! – по-военному четко отрапортовал Клим. – На втором этаже в левом крыле здания.

– У вас есть возможность оставаться там еще восемь часов? – осведомился человек, неизвестный Климу, но такой родной и вмиг сделавшийся близким.

– Да хоть сутки! – крикнул он. – Главное, знать, что вы меня заберете.

– Заберем, – заверил его мужчина. – Постарайтесь не высовываться и никак не выдать себя. Поблизости есть кто-нибудь?

– Нет! – Клим замотал головой, но тут же спохватился и выпалил: – Вернее, есть! Залия!

– Кто такой Залия? – не понял собеседник.

– Это женщина… – начал было объяснять Клим и осекся.

Действительно, а как он ее представит?

– Тоже пленница? – допытывался его собеседник.

– Да! – нашелся Клим. – Ее нужно забрать вместе со мной!

– Ждите, – обнадежил его мужчина.

Находясь под впечатлением от разговора, Клим сунул телефон в карман.

– Что тебе сказали? – поинтересовалась Залия, напряженно глядя ему в лицо.

– Нам осталось продержаться совсем немного.

– Сколько? – отрешенно спросила она.

– От силы восемь часов, – объявил Клим и взял ее за плечи. – Скоро ты будешь в России!

Но Залия вдруг отстранилась и повела плечами. Руки Клима безвольно свалились с них.

– Зачем я тебе? – спросила она голосом, полным тоски. – Ты вон какой! А я кто? Безграмотная. У тебя должна быть женщина твоего круга.

– Что ты такое говоришь? – возмутился Клим. – Не смей так больше даже думать! Слышишь?

– Хорошо, – нехотя согласилась Залия. – Давай пока отдыхать. Я жутко устала.

– Как скажешь. – Клим усадил ее на кровать. – Отдохни. – Сам он сел в разломанное кресло.

Залия прикрыла веки. Он любовался тем, как слегка дрожат кончики ее ресниц, и размышлял, как они будут жить в России.

Мысли стали путаться, сознание заволокло туманом. Серые стены, обломки мебели и мусор на полу исчезли. Клим вдруг оказался на берегу реки. Он брел по траве. Из-под его ног в разные стороны прытко разлетались кузнечики.

– Клим! – окликнули его сзади.

Он обернулся и увидел Иру.

– Ты? – Клим почувствовал неприятный холодок, но виду не подал.

– Неужели не рад? – удивилась она и надела себе на голову венок из ромашек.

– Но ты умерла! – проговорил он охрипшим от волнения голосом.

– Ну и что?

Клим вздрогнул и открыл глаза. Залии на кровати не оказалось, а двери были открыты.

Он вскочил с кресла, но тут же плюхнулся обратно. Ноги перестали его слушаться.

– Залия! – позвал Клим.

Когда она успела выйти? Почему он не слышал?

Клим пошарил справа от себя и не обнаружил автомата. Странно. Неужели она без разрешения ушла за водой?

Он наконец-то собрался с силами и встал.

Одновременно в дверях возникла Залия.

– Ты где была? – спросил Клим и вдруг потерял дар речи.

Нет, он еще не до конца осознал, что она держит автомат, ствол которого направлен ему в грудь. Пока Клима поразил только ее взгляд.

– Сядь! – жестко приказала Залия.

– Что с тобой? – недоумевал Клим.

– Кому говорят! – процедила сквозь зубы женщина.

Теряясь в догадках, он подчинился.

– Объясни, что происходит? – взмолился Клим.

– Ничего. – Она встала напротив, продолжая держать его на прицеле.

– Я не узнаю тебя! – произнес он и снова попытался встать, но Залия резко дернула затворную раму.

– Не надо меня узнавать, – продолжала она удивлять его. – Я не пленница. Меня приставили к тебе специально. Джамиль опасался, что, пока его нет, тебя похитят люди другого эмира.

– Ты шутишь! – Клим ужаснулся чудовищности этих слов. – Милая, хорошая моя, скажи, что это не так!

– Заткнись! – прикрикнула Залия, вмиг превратившаяся в ведьму. – Будешь делать то, что я тебе скажу.

– Но ведь ты обманываешь меня! – заявил он, вспомнив, что еще вчера нашел ее связанной и приготовленной к казни. – Джамиль хотел тебя сбросить с этажа.

– Он подумал, что я больше не нужна ему, и решил избавиться от лишнего свидетеля, – объяснила она.

– Ты же говорила, что любишь меня, – не унимался Клим.

Все происходящее казалось ему продолжением кошмарного сна.

– Я не могу быть с неверным, – заявила она и брезгливо улыбнулась. – Как ты не понимаешь?

Клим не мог поверить в происходящее.

– Но тебя хотели убить! – не унимался он.

– Я знала, на что иду.

– Ты фанатик! – сделал он вывод упавшим голосом и вдруг взмолился: – Убей меня!

– Зачем?

– Убей! – бормотал он как заклинание.

– Сиди спокойно, иначе я прострелю тебе ноги!

– Но почему это происходит со мной? – изумился Клим.

– Потому что ты неверный.

– Господи! – Клим запрокинул голову в потолок. – Но как?!

«Почему? Почему? Почему? – пульсировал в его голове один и тот же вопрос. – Да о чем это я? – неожиданно подумал он. – Меня похитили, чтобы нанести непоправимый ущерб моей стране, а я рву на себе волосы и страдаю от неразделенной любви. Да идет она вся лесом! Я русский мужик, а расклеился, как кисейная барышня. Сейчас эта джихадистка отведет меня к своим дружкам, и тогда все пропало. А ведь кто-то уже едет за мной, рискуя жизнью».

– Вставай! – приказала Залия. – Нам надо идти.

– Куда?

– Не твое дело, – ответила она тем самым тоном, каким озвучивают роботов в фантастических фильмах.

– Все правильно, – пробормотал Клим, поднимаясь с кресла. – Вы роботы. Что Ирина, что ты.

– Как ты сказал? – не поняла Залия.

– Послушай! – Он шагнул к двери и остановился. – Ты мне рассказывала о том, как вы с отцом убегали от войны.

– И что?

– Это правда?

– Все правда, – подтвердила она. – Но я мусульманка, а ты неверный.

Клим и сам не понял, как у него это получилось, но в следующий момент он схватил автомат двумя руками, упер в бедро Залии ступню и выпрямил ногу. Руки женщины разжались. Она полетела на спину, оказалась на полу и тут же попыталась встать.

Клим прицелился. Он желал не ранить, а убить ее сразу и наповал. Пленник был уверен в том, что стоит Залие уцелеть, и он отбросит в сторону оружие и станет ей помогать.

– Погоди! – Женщина сморщилась от боли.

Но Клим не стал больше ничего слушать. Большой палец щелкнул предохранителем, затворная рама с лязгом отскочила назад. На пол полетел патрон, оказавшийся в стволе. Ну и пусть.

Клим надавил на спуск. Выстрел оглушил его.

Стараясь не смотреть на Залию, он прошел к окну и выглянул на улицу. По ней как раз брели несколько женщин. Они даже не обернулись на выстрел.

Клим прислонился спиной к стене и медленно сполз на пол.


Глава 47

Боевик бегло осмотрел содержимое багажника и махнул водителю рукой.

Джип тронулся с места.

Джамиль достал телефон, набрал чей-то номер и стал что-то говорить. Парсек весь превратился в слух, но не понял ни слова.

Наконец араб отключился, посмотрел на него и сказал:

– Ваш Маслов какой-то невезучий!

– Почему? – Парсек заволновался. – Что-то случилось?

– Он снова в руках моих людей, – объяснил Джамиль.

– Это хорошо или плохо? – допытывался Парсек, пытаясь угадать, не затеял ли араб какую-то игру.

Все шло слишком гладко. Где гарантии того, что они едут не в ловушку? Почему их так легко пропускают везде?

– Все в порядке, – между тем заверил его Джамиль.

– Но он по-прежнему в гостинице?

Джамиль молча кивнул. Это насторожило Парсека. Обычно люди, непроизвольно отвечают знаками, если хотят скрыть свои эмоции.

Обеспокоенность Парсека росла. Он стал вспоминать, как работали боевики Джамиля.

Парсек и Гаер направлялись на встречу по разным маршрутам. Обычная практика. Капитан перед этим поставил в известность Пиранью. Он убедил ее в том, что им необходимо обсудить ряд вопросов с глазу на глаз. Это обязательный контакт.

На самом деле разговаривать им с Гаером было не о чем. Да и не занимались они такими глупостями в Турции, а встречались открыто. Но американцам нужно было преподнести интригу, иначе они насторожатся. У них ведь все хрестоматийно.

Когда до лавки пряностей оставалось совсем немного, рядом с Пираньей, которая шла за Парсеком, тормознул автомобиль с веселой компанией. Парни стали о чем-то игриво спрашивать красивую девушку, но она лишь ускорила шаг.

Тогда их машина преградила ей дорогу. Женщины, шедшие следом, втолкнули ее на заднее сиденье.

Со слов Гаера выходило, что боевики точно так же обошлись и с Рыбаком.

От размышлений Парсека оторвал лязг собственных зубов. Машину подбросило. Он посмотрел вперед. Джамиль не успел притормозить, и колесо автомобиля влетело в воронку.

– Машина японская. Надежная вещь! – прокомментировал араб дорожный инцидент.

– Тренируешься, да? Хочешь стать продюсером рекламных роликов для автомобильных компаний? – шутливо проговорил Парсек.


Ракка, расположенная на севере Сирии, была не очень сильно разрушена. Парсек знал, что ее лишь несколько раз бомбили американцы. Россия и вовсе не нанесла по городу ни одного удара.

На улицах было многолюдно. То и дело навстречу попадались машины и мотоциклы. У подворотен мальчишки бойко торговали бензином.

Боевиков почти не было видно. Скорее всего их тут было много. Просто они чувствовали себя в относительной безопасности и не брали с собой оружия.

Зато женщины ходили по улицам исключительно в парандже.

Парсека поражало то, как террористы относятся к наглядной агитации. Конечно, он видел их пропагандистские ролики, талантливо снятые на современной аппаратуре, знал о печатных изданиях, но и подумать не мог, что они печатали такие плакаты.

Огромные рекламные щиты вдоль дорог прославляли джихад. На одном была запечатлена женщина с автоматом. Надпись, переведенная Джамилем, призывала слабый пол встать в один строй с мужчинами и идти на войну с неверными.

На глаза им попался труп мужчины, привязанный к столбу на перекрестке.

– Кто это? – не удержался и спросил с заднего сиденья Гаер.

– Наверное, воришка, – не оборачиваясь, ответил Джамиль.

– Что вы сделали с американцами?

Не отрывая глаз от дороги, Джамиль провел большим пальцем по шее.

Людей и машин на улице стало меньше. Зато все чаще попадались дома, разрушенные бомбардировками.

– Эта часть города опасна для нас, – неожиданно сказал Джамиль и снизил скорость. – Здесь люди восстали.

– Смотри. – Гаер показал рукой вверх.

Парсек поднял взгляд и увидел флаг Сирии, вывешенный на балконе.

– Почему здесь не было даже блокпоста?

– Сначала сторонники правительства их выставляли, – стал рассказывать Джамиль. – Но потом просто стали отправлять на дежурство патрули. У боевиков здесь хватает своих дел, и эти кварталы им неинтересны.

– Ты говоришь так, словно сам не боевик, – заметил Парсек.

– Я вообще никто, – ответил Джамиль, сбавил скорость и на перекрестке свернул в сторону от центра города. – Получу от вас деньги и уеду из этой проклятой страны.

– Скучать не будешь?

– С деньгами не скучают.

– А как же брат? – неожиданно вспомнил Гаер.

– Неужели не поняли? – удивился Джамиль. – Его убили американцы, и сегодня я им отомстил.

Парсек вынул телефон и набрал номер Маслова.

Тот долго не отвечал, и капитана охватило волнение.

– Слушаю! – наконец-то раздался голос.

– У вас все в порядке?

– Все хорошо, – заверил Маслов.

– Мы уже на месте. – Парсек посмотрел на верхние этажи гостиницы. – Подъезжаем на белом джипе «Тойота» со стороны центра.

– Я вас вижу.

Давя подошвами мелкую бетонную крошку, осколки стекла и пластика, Парсек и Гаер поднялись на этаж вслед за Джамилем.

– Стой! – раздался откуда-то сзади голос.

Все замерли.

«Неужели ловушка?» – подумал Парсек.

– Клим, это я, – проговорил Джамиль. – Не стреляй! Мне уже сказали, что ты убил моего человека и забрал его автомат.

– Вот дает конструктор! – восхитился Гаер.

– Кто это с тобой? – спросил все тот же голос.

Он принадлежал сильно уставшему человеку. Так говорят те люди, которым уже безразлична смерть. Пребывание на этом свете вызывает у них лишь раздражение.

– Это русские, – сказал Джамиль и стал медленно разворачиваться. – Они приехали, чтобы забрать тебя.

Послышался шум осыпавшихся камушков и неторопливые шаги.

– Джамиль, зачем ты собирался убить Залию?

– Она знала, кто держал тебя в плену, – ответил араб. – Рано или поздно об этом проведали бы и те люди, которые не дали бы мне спокойно дожить свой век.

– Но она все равно решила продолжать свое дело! – воскликнул Маслов. – Что вы творите с людьми? Она наркоманка?

– Религия – опиум для народа, – процитировал Джамиль классика марксизма-ленинизма, чем несказанно удивил Парсека. – Еще она была верным воином. У всех такие есть. У вас тоже. Ты ведь точно такой же, как и она. Разве не понял?

– Я другой, – возразил Маслов. – Я Россию люблю.

– Вот и тот лейтенант, который вчера погиб в Пальмире, тоже любил ее, – с сожалением сказал Джамиль. – Ты не знаешь?

– Расскажи, – проговорил Парсек.

– Ваш офицер корректировал атаки самолетов, – сказал Джамиль. – Его обнаружили и окружили. Когда у него закончились боеприпасы, этот офицер вызвал огонь на себя.

Было заметно, что Джамиль говорил это с восхищением.

Парсек медленно развернулся и увидел Маслова. Если бы он не знал, кто перед ним, то наверняка принял бы это грязное и осунувшееся существо в каких-то лохмотьях за бомжа или игиловца. Ко всему прочему от него еще изрядно несло нечистотами.

– Типичный образ воина, – не удержался Гаер.

– Все, Маслов, навоевался, и хватит. – Парсек шагнул к конструктору. – Поехали домой.

– Нет. – Маслов неожиданно отступил на шаг и направил ствол автомата в грудь Джамиля. – Еще не навоевался.

Крик Парсека утонул в треске автоматной очереди.

– Что ты наделал? – прорычал капитан, глядя на то, как сучит ногами и надувает щеки на полу Джамиль.

– Вот и все. – Маслов выронил автомат.

– Как мы теперь будем возвращаться? – спросил Гаер и попытался расстегнуть на Джамиле куртку, чтобы осмотреть раны.

– Оставь его, – заявил Парсек и махнул рукой. – Я решил поменять точку.

– Куда выдвигаемся? – осведомился Гаер.

Парсек многозначительно показал пальцем вверх.

– На крышу? – уточнил Гаер.

– Еще когда мы подъезжали, я обратил внимание на то, что она цела.

– Наше руководство не учло, что этот район не занят террористами! – заявил Гаер.

– Точно! – сказал Парсек.


…Солнце свалилось к самому горизонту, когда над городом появились несколько самолетов.

– Прикрытие, – констатировал Гаер, лежа на спине.

Он положил руку на лоб и наблюдал за штурмовиками.

Самолеты стали медленно разворачиваться. Вот от них отделились несколько черных точек и устремились к земле. Где-то далеко ухнули разрывы бомб. Вторая пара выпустила несколько ракет по противоположной окраине города.

– Вертушки вижу, – проговорил Парсек, глядя на две темные точки, приближающиеся к ним.

Когда расстояние сократилось, он различил, что вторым идет вертолет огневой поддержки.

– Вот и все. – Гаер поднялся и стал отряхиваться. – Карета подана!

– Между прочим, мы еще и кучу казенных денег сэкономили! – заявил Парсек.

– И редкого гада убили, – едва слышно проговорил Маслов.

Он все еще не верил в происходящее, но держался при этом молодцом.


Оглавление

  • Пролог
  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Глава 27
  • Глава 28
  • Глава 29
  • Глава 30
  • Глава 31
  • Глава 32
  • Глава 33
  • Глава 34
  • Глава 35
  • Глава 36
  • Глава 37
  • Глава 38
  • Глава 39
  • Глава 40
  • Глава 41
  • Глава 42
  • Глава 43
  • Глава 44
  • Глава 45
  • Глава 46
  • Глава 47
  • X