Анатолий Борисович Максимов - Тайный фронт Великой Отечественной

Тайный фронт Великой Отечественной 2M, 349 с.   (скачать) - Анатолий Борисович Максимов

Анатолий Максимов
Тайный фронт Великой Отечественной

© Максимов А. Б., 2016

© ООО «Издательство «Вече», 2016

* * *

Советским разведчикам и всем, кто внес свой вклад в Победу на тайном фронте Великой Отечественной войны, посвящается.


От автора

Тот самый длинный день в году
С его безоблачной погодой
Принес нам общую беду,
Одну на всех, на все четыре года…
Константин Симонов, фронтовой корреспондент, писатель-поэт

Вторая мировая война, величайшее бедствие нашей планеты Земля, приобрела особое звучание в растревоженном фашистами мире, когда главный фронт мировой войны переместился на поля Великой Отечественной – в Советскую Россию.

Над государством Российским нависла смертельная угроза исчезновения с карты мира как Великой Державы и массового уничтожения его многонационального населения. Фашизм ставил своей целью переписать тысячелетнюю историю Руси, России, Российской империи и Советской России, готовя ей удел превратиться в рабскую колонию германского Третьего рейха.

Как действенный государственный инструмент, разведка советской госбезопасности активно включилась в отражение фашистской агрессии с позиции своих многогранных специфических направлений. И здесь разведка проявила свой профессиональный опыт борьбы в полной мере, ибо ее «тайная война» началась задолго до формального начала Второй мировой войны.

И если были цели у Советского государства в Отечественной войне, то и задачи разведки соизмерялись с интересами советского руководства и военного командования в противостоянии германскому нашествию, в сотрудничестве с союзниками по антигитлеровской коалиции и оказании помощи Красной армии в новых вооружениях.

В этой войне, по мнению автора, одной из «находок» в делах разведки (не столько де-юре, сколько де-факто) стали директивные указания руководства страны и госбезопасности: работа по всем воюющим и «нейтральным» странам и проникновение в спецслужбы как места сосредоточения ценнейшей информации.

Другая «находка» очертила круг вопросов в ходе разведработы по трем стратегическим направлениям: работа по Германии, работа по нашим союзникам и работа по линии научно-технической разведки.

Наконец, еще одна «находка» – стремительная профессиональная реорганизация разведработы на оперативных направлениях, навязанных разведке обстоятельствами первых дней войны: необходимостью усиления активности зарубежных резидентур и чрезвычайная потребность в организации скорейшей работы в тылу немецких войск – с позиции подполья, спецпартизанских отрядов и разведывательно-диверсионных групп.

И чтобы лучше понять «механизм» работы разведки, автор провел изучение сотни операций, событий и эпизодов из жизни разведки (причем не только советского периода) и выявил общие устойчивые признаки, названные им «краеугольные камни» разведмастерства.

В рукописи показывается, что разведка с позиции тайного фронта войны выступала активным участником и вносила конкретный вклад в поражение германской военной машины на советско-германском фронте.

Автор надеется, что с опорой на нетрадиционный взгляд на работу разведки госбезопасности в Великой Отечественной войне еще более глубоко будет понята роль отечественной внешней разведки в достижении Великой Победы.

Советская разведка в тесном взаимодействии с контрразведкой госбезопасности, в союзе с военной разведкой с честью выполнила свой профессиональный долг перед Родиной. И в «мировом разведывательном сообществе» нашу разведку справедливо нарекли лучшей разведкой Второй мировой войны.


Вступление. Разведка была всегда

…война в условиях мира – таково истинное определение роли разведывательной службы… Ей нельзя нанести удар разоружением…

Николаи, глава германской разведки в Первой мировой войне

Тысячелетний период становления России как Великой Державы – это особенности развития русской и российской государственности. Причем в условиях широкой сферы ее деятельности на международной арене в отстаивании национальных интересов при постоянных угрозах извне.

Бок о бок с дипломатическими успехами России шла постоянная работа ее разведки. И если были цели у нашего государства за рубежом, то многогранные задачи разведки соизмерялись с интересами страны во внешних делах.

Государству необходимо было знать о жизни зарубежных партнеров и противников для успешного развития политических и торгово-экономических отношений либо для упреждения событий на случай военной угрозы.

На «тропу тайной войны» вышли разведчики и их негласные помощники-информаторы. Со временем они стали проводить совместные акции по воздействию на положение дел в других странах в интересах нашего Отечества.

Разведка вершила свою работу постоянно и на конкретных направлениях и своей полезностью национальным интересам завоевала себе право стать самостоятельной службой в системе госаппарата.

В конце многовекового пути трудом разведки было сформировано в глазах правителей Российского государства твердое убеждение: агентурный метод – основной метод разведывательной работы, а разведчик-агентурист – главное действующее лицо в создании эффективной тайной информационной сети за рубежом.

Десять веков в жизни русской, российской и советской разведки – это факты из истории восхождения ее к мастерству, которого она достигла в высшей мере в советский период Российского государства.

* * *

История любого государства, тем более Великой Державы, изобилует фактами удачных и менее удачных действий на международной арене.

Это характерно для Руси и России, для Российской империи и Советской России. А потому государство Российское знает немало великих свершений и горечь временных поражений, особенно в переломные моменты его становления в самостоятельное государство, как например, это имело место с княжеством Московским.

Богатый опыт тайных наступательных действий русских князей против своих противников становится все в большей степени востребованным по мере расширения земли Русской. В период правления Ивана Грозного этот опыт приобрел значительный вес в дипломатии с западными странами. В XVIII веке Россия заявила о себе, решительно и прочно обосновавшись своими посольствами в ведущих странах Европы.

От работы на тайном фронте одиночек разведывательного действия до опоры разведслужбы на некоторую сеть агентов проходили столетия. Непрерывность в работе становилась нормой в интересах внешней политики государства. И потому активность разведки на пользу Отечества с ее главным признаком – наступательностью против враждебно настроенных к России государствам – сказывалась прежде всего в предвидении действий противника и упреждения их.

Так было в годы, предшествующие приходу на царствование Петра I, в период его правления и после него, особенно во времена Екатерины II.

Россия Петра Великого вошла в опытную европейскую политику в качестве «новичка» – так, по крайней мере, думали европейские политики, – по сравнению с дипломатическими «монстрами» в лице Англии, Франции, Швеции, Дании, германских княжеств, да и той же Турции.

Однако менее века потребовалось России (XVIII), для того чтобы вся гамма приемов и способов «европейской политики» и дипломатической разведки оказались задействованными во внешних сношениях нашего Отечества с Западом.

«Новичок» взял на вооружение приемы явной и «тайной дипломатии», преуспев и в собственных путях развития разведывательного мастерства.

В лучших традициях мировой и отечественной разведки российская сторона на международной арене активно развернула работу разведчиков, агентов. Делалось это на фоне действий западной тайной дипломатии против России в разведываемых странах и на самой российской территории.

В этот период внешняя разведка отличилась в таких жизненно важных для Отечества вопросах: за обладание Балтийским и Черным морями, за свободу торговли и политического участия России в делах Европы, за освобождение славянских народов от турецкого ига, а в целом – за расширение границ Российского государства и укрепления значимости ее политического веса в мире.

Эпиграфом к перечню успехов явной и тайной дипломатии с ее важной составляющей – работой разведки в интересах внешней политики России – могла стать констатация факта о месте Российской империи среди Великих Держав, высказанная Екатериной II в письме к французскому мыслителю Вольтеру: «Теперь без нашего согласия ни одна пушка в Европе не смеет выстрелить!»

А ведь от Петра Великого – монарха до Екатерины Великой – императрицы прошло чуть более полувека.

Лучшие традиции в работе русской разведки были востребованы в XIX веке. Служба разведки совершенствовалась, опора в работе на агентуру завоевывала симпатии в среде нарождающейся силы – разведчиков-профессионалов. Успехи разведки на пользу российских дел вовне становились в центре внимания первых лиц государства. С подачи одного из ярких разведчиков Генштаба русской армии Александр II утвердил ряд документов по улучшению ведения разведки за рубежом: институт военных атташе, «техническое» направление, подготовка кадров.

К началу XX столетия в Российской империи функционировали разведподразделения при шести ведомствах: в министерствах иностранных дел и военном, в министерстве торговли и промышленности, в финансовом министерстве, два – в министерстве внутренних дел, а также при императорском дворе. Причем главенствовали и соперничали между собой министерство военное и иностранных дел. Трудности в объединении усилий различных ведомств в отношении разведработы не лучшим образом сказалось на двух войнах начала столетия – Русско-японской и Первой мировой.

Взлет развития деятельности внешней разведки пришелся на советский период – времени борьбы с Западом молодого Советского государства, оказавшегося в окружении враждебных сил – противников нового строя в России.

Однако нетерпимое отношение к «новому строю» в нашей стране со стороны традиционных противников России на международной арене было лишь прикрытием в многочисленных попытках разрушить государство Российское в экономических интересах Великих Держав – Англии, Франции, Германии, США, а на Востоке – Японии.

И потому интервенция полутора десятков стран Европы и Азии против Новой России была логическим продолжением в попытках ослабления Руси, России, Российской империи, Советской России с конечной целью: расчленение государства и превращения его в сырьевой придаток, управляемый извне.

Тому пример: решение «сильных мира сего» в Америке в 90-х годах XIX века выделить в два главных экономических противника на период XX столетия Германию и Россию. Первую – потому что уже заявила о себе в этом качестве на международной арене, а вторую – как обладающую огромными потенциальными возможностями по природным запасам и неограниченными ресурсами людской силы. От России нового века американские толстосумы опасались главного – непредсказуемой способности к стремительному саморазвитию.

И как следствие такого отношения к России – инспирирование Русско-японской войны со стороны Страны восходящего солнца, милитаризацию и поддержку извне которой проводили западные страны: Англия – усиленное финансирование, США – поставка сырья и производственных мощностей, Германия – строительство японской армии. А все вместе – поддержание агрессивных замыслов и действий японкой военщины против ее континентального соседа на дипломатическом уровне.

Затем – развязывание Первой мировой войны с целью ослабления и Германии и России в борьбе за передел экономического влияния, включая передачу германских колоний в пользу США.

* * *

Буржуазная революция в феврале 1917 года в Российской империи вселила надежду в умы правителей Англии, Франции, США (а также Германии) в возможность наконец-то отобрать у ослабленной войной России ее природные богатства с неисчислимыми людскими ресурсами и передать их в руки Великих Держав.

В самые первые дни Февральской революции на сверхсекретном заседании трех держав – Англии, Франции и США – обсуждался вопрос об интервенции в Россию с целью расчленения ее на четыре зоны оккупации (четвертая зона – для Японии). Не ведая об этих замыслах (возможно, ведая!), в эти же дни воюющая с троицей и Россией Германия предложила указанным странам создать новую Антанту для ликвидации России как самостоятельного государства.

Эта информация русской разведке оказалась недоступной в силу общего развала в дестабилизированной войной стране. И лишь много лет позднее архивы позволили узнать о «каннибальских» планах наших «союзников» по Антанте в Первой мировой войне.

А далее «русская карта» разыгрывалась на полях нашей Отчизны: цели стран, бывших союзников России по мировой войне, изменились с точность наоборот. Была сколочена Антанта, и интервенция поставила Великую Россию (в то время Советскую) перед реальной угрозой: быть или не быть государству Российскому?!

В годы интервенции Советская Россия защитила от исчезновения не только советскую власть, но и Великую Державу – Русь, Россию, Российскую империю со всей ее богатейшей и самобытной тысячелетней историей.

И это был не первый и не последний подвиг в истории государства Российского: была защита Руси от Тевтонского ордена – орудия Ватикана в попытках искоренить православие у восточных славян. Была многовековая борьба русских князей за освобождение от татаро-монгольского ига. Было Смутное время с его изгнанием польского Лжедмитрия. Был разгром захватнической французской армии с последующим приходом русских войск в Париж.

И как во времена нашествия Золотой Орды на тогдашнюю Русь и покорения Европы Наполеоном, в XX столетии именно Советская Россия – СССР, защищая свое Отечество, спасла всю западную цивилизацию от «коричневой чумы». Вот почему так верны слова нашего прозорливого поэта-мыслителя Александра Пушкина, когда он завещал нам: «…Европа в отношении к России всегда была столь же невежественна, как и неблагодарна» (1834).

Защита завоеваний Октябрьской революции потребовала новых приемов борьбы с многочисленными противниками Советского государства. Эта борьба происходила в условиях дипломатической и экономической блокады нашей страны со стороны Запада в ее легальных формах, но был востребован опыт прошлых столетий в делах разведывательных.

Зарождающиеся в государстве новые органы госбезопасности, в том числе политическая (внешняя) разведка, взяли на вооружение богатую гамму форм и методов, взращенных отечественной разведкой за тысячу лет. Прежде всего, это касалось агентурного метода разведработы на разных направлениях, но с более усовершенствованных позиций легальных и нелегальных резидентур. Как и прежде, в X – начале XX столетия, разведка широко использовала наступательность в работе с позиции разных территорий – в разведываемых и третьих странах, в своей стране – Союзе.

* * *

Ценной находкой в кадровой политике и стремительном повышении эффективности в разведработе в советский период явилось привлечение к сотрудничеству интернационалистов – приверженцев советской идеологии и советского строя в государстве нового типа.

Благодаря усилиям этого «инструментария» – разведчиков и агентов на тайном фронте – наша внешняя разведка подошла подготовленной с точки зрения агентурных позиций за рубежом к трагическим испытаниям, выпавшим на долю России – Советского Союза в годы Великой Отечественной войны.

Два столетия – XVIII и XIX особенно активно оттачивался «инструментарий» отечественной разведки – работа разведчиков и агентов. Однако далеко не всегда основная масса информации шла через спецконтингент – силы и средства разведки. С начала XX века в разведработе был признана и декларирована объективная реальность: эффективность в действиях разведки может быть достигнута в «полевых условиях» только с опорой на агентуру.

Как уже говорилось, в советский период агентурный метод фактически с первых шагов зарождающейся отечественной госбезопасности был взят на вооружение как главный метод разведработы. Он оправдал себя в самых критических ситуациях деятельности Советского государства в его отношениях с Западом, когда внешняя разведка действовала в интересах Отечества на международном поприще.

Это – Гражданская война и интервенция, региональные конфликты с Японией и Финляндией, отслеживание агрессивных устремлений Германии. И в связи с этим непоследовательность действий западных держав при попытках советской стороны инициировать создание сил безопасности в Европе в канун Второй мировой войны и нашей, Отечественной.

Наконец, многолетняя угроза ядерной конфронтации в послевоенные годы, когда, как и в Отечественную войну, могла решиться судьба Отечества – существование Советской России и российской государственности в целом.

И потому разведка госбезопасности все годы советского периода была на переднем крае тайного фронта, защищая тысячелетние завоевания родной Отчизны.

* * *

Человечество ведет особый счет войнам – самым трагическим периодам своей истории. Среди них Вторая мировая война занимает зловещее место и до сих пор не оставляет людей равнодушными.

Слишком велика была цена, принесенная человечеством на алтарь Победы над фашизмом, и неоднозначны ее последствия. По масштабу и размаху военных действий, ожесточенности борьбы, человеческим жертвам и разрушениям эта война не имела себе равных в истории нашей планеты.

С началом Великой Отечественной войны снова встала судьбоносная для страны проблема выживания не только Советского государства, но государства Российского. Вступление СССР в войну против фашистской Германии сыграло решающую роль в превращении Второй мировой войны в справедливую войну со стороны антигитлеровской коалиции.

Целью Великой Отечественной войны явился разгром фашистского государства, ликвидация нависшей над Советской Россией смертельной угрозы, а также помощь народам Европы в избавлении от режима Третьего рейха и изгнании германских оккупационных войск с их территории.

С началом германского вторжения главной задачей внешней политики советского правительства стало: во-первых, организация немедленного отпора врагу и создание благоприятных условий для дальнейшей борьбы оккупантом; во-вторых, создание и укрепления антигитлеровской коалиции и скорейшего открытия Второго фронта в Европе.

Разведка госбезопасности активно включилась в эту работу с учетом угроз военно-политического и разведывательного характера для обороноспособности нашей страны. Такие угрозы возникли с момента военного противостояния с Германией, в том числе с территорий стран – ее сателлитов, «нейтральных» государств и даже наших союзников по антигитлеровской коалиции.

Война, явившаяся продолжением политической борьбы в мире в 20 – 30-х годах XX века, доказала, что в 1941–1945 годах советская внешняя разведка стала необходимым государственным механизмом, который создавал для политического и военного руководства Советского Союза возможность прогнозировать развитие обстановки и принимать соответствующие решения.

Это было нужно для значительного снижения потерь, определения места и времени нанесения концентрированных ударов по войскам противника и тем силам, которые выступали в войне с профашистских и антисоветских позиций. Следовало учитывать и такой факт: не быть введенными в заблуждение действиями наших союзников в том случае, если они преследовали цели, не отвечающие или даже противоречащие интересам Советской России.

Сегодня можно с полным основанием отметить: советская внешняя разведка в годы Великой Отечественной войны с честью выполнила свой профессиональный долг перед Родиной.


Глава 1. Оружие тайной войны

Ценный агент стоит целой армии.

Ронге, германский разведчик Первой мировой войны

Если собрать все вместе, что говорилось о деяниях разведки, то это тысячи книг и статей, научных разработок, множество оценок с праведными и неправедными оценками.

И еще гордость одних за свою службу тайного фронта и горечь других, кто понес от нее серьезное поражение.

Емкие, порой на уровне афоризмов, оценки действий разведки в древнейшие, древние и не столь давние войны отлично вписываются, когда речь идет о Второй мировой войне с ее главным фронтом – Великой Отечественной.

В чем особенности этой главы: «война в условиях мира», «ей нельзя нанести удар разоружением», «сокрушить Россию в быстротечной войне», «если ты знаешь силу врага…», «умный и решительный противник», «отлить форму своей судьбы»…

Все вышесказанное имеет отношение к тайному оружию войны. Так рассуждали о войне и участии в ней разведки: древнекитайский полководец, германский и американский разведчики, генералы вермахта и французский философ.

Но самое верное, как прицельный выстрел точное, – это «ценный агент стоит целой армии».

В эту главу и во всю рукопись автор вложил свое большое желание попытаться еще раз высказаться: почему и как внешняя разведка советской госбезопасности в годы Великой Отечественной войны с честью выполняла свой профессиональный долг.


«Краеугольные камни» разведмастерства

Если ты знаешь силу врага и свою собственную, ты можешь не бояться и сотни сражений. Если ты знаешь свою силу, но не знаешь силы врага, на каждую твою победу будет приходиться по одному поражению. Если же ты не знаешь ни свою силу, ни вражескую, то ты тупица, обреченный постоянно проигрывать войны.

Сунь-Цзы, древнекитайский полководец и военный теоретик, VI век до н. э.

Автор начал работу над этой темой – разведка в Великой Отечественной войне – более десяти лет назад. Она шла в контексте разработки истории внешней разведки и в конечном счете завершилась рукописью «Тысячелетняя история российской внешней разведки», в которой рассматривалось становление мастерства разведки в X–XX веках.

Пришлось пересмотреть множество книг, журналов, газет, специальных сборников и переговорить с десятками ветеранов разведки, занятых ее историей и публикующихся в СМИ и издательствах. Решился автор на это, потому что уже был собран значительного объема материал (или он знал, где сосредоточен), но не вошедший в объемную рукопись «Тысячелетняя история…»

Не углубляясь в архивы спецслужб, автор работал только с открытыми источниками. Правда, в первую очередь с теми, которые подготовлены серьезными исследователями либо праведными журналистами. Чаще всего это были ветераны либо родной службы автора – разведки госбезопасности, либо военной разведки.

Но даже «поверхностные популяризаторы» давали пищу для раздумий, ибо в их материале автора интересовали факты со ссылкой на источники. А факт – это первооснова для размышлений, оценки его и «приспосабливания» в канву намеченного автором исследования.

Казалось бы, ушла в прошлое холодная война («айсберг» в сегодняшнем море благодушия!), но на всех уровнях человеческой занятости извечно стоит вопрос: «Зачем нужна разведка?»

И тут напрашивается два ответа от мыслителей из шестисотлетней давности и более близкого Средневековья. Оба они были военными теоретиками, имели сходные взгляды на войну и обеспечение ее сведениями с тайного фронта.

Древнекитайский полководец Сунь-цзы в одном из своих трактатов обращает внимание вроде бы на экономическую сторону ведения войны: «На сотне унций серебра, потраченных за разведывательные сведения, можно сэкономить десятки тысяч унций расходов на войну». Но не менее глубокое значение в сочетании «война и разведка» видит мыслитель Никколо Макиавелли: «Ничего не делает полководца более великим, как проникновение в замыслы противника».

Констатация в этих определениях факта полезности разведработы в интересах государства, естественно, влечет за собой другой вопрос: «Как это делается?» Причем ответ ожидается в предельно упрощенном виде.

Факты – это события и эпизоды из жизни разведки за ее тысячелетие работы на пользу Руси, России, Российской империи и Советской России. Изучая их, автор тешил себя мыслью, что ему удалось выявить повторяющиеся общие особенности в виде устойчивых признаков, характеризующих разведывательное мастерство отечественной разведки.

Правда, далее речь пойдет о фактах в работе разведки в советский период. Но истоки разведматерства зиждятся на опыте от времен князя Олега и русской разведки в Первую мировую войну до операции «Заговор посолов» (1918) и масштабной радиоигры «Березино», завершившейся в мае 1945 года.

Автор хотел бы обратить внимание читателя еще на одну особенность, присущую предлагаемой рукописи.

Дело в том, и это понятно, разведка функционирует ради чего-то, причем вполне конкретного. И потому должен быть фон, на котором разворачиваются разведывательные баталии. Это означает: коли имеется разведывательное поле, то оно совмещено с тем «полем», которое «управляет» всеми действиями разведки. Речь идет о «внешнеполитическом поле» государства.

Но чтобы лучше понять специфику работы разведки, автор вынужден весьма много говорить о «военно-экономическом и внешнеполитическом поле» жизни нашего Отечества в тот тревожный период российской истории в годы Отечественной войны.

Фронт, фронт, фронт… В годы Второй мировой войны весьма обычными были обозначения фронтов: Западный фронт и Восточный фронт, советско-германский фронт с его конкретными названиями на узких участках, африканский, средиземноморский и тихоокеанский (последние три для наших союзников) и ряд несостоявшихся по вине советской разведки – закавказский, среднеазиатский, дальневосточный фронты.

Всем понятно емкое и столь долгожданное в годы войны явление, этот подарок союзников – Второй фронт в Западной Европе, открытый лишь в середине 1944 года.

Но ведь был фронт в виде фронта без линии фронта за рубежом с позиции разведывательных резидентур и в тылу врага.

И нужно особо подчеркнуть тот факт, что во всех воюющих против фашизма странах активно действовал еще один фронт без линии фронта – это трудовой фронт.

О трудовом фронте в нашей стране стало широко известно с первых дней Великой Отечественной войны, ибо каждый гражданин в тылу был с ним тесно связан. Самый короткий лозунг войны «Тыл – фронту!» обернулся могучим призывом: «Все для фронта – все для Победы!»

Ну а «разведывательный фронт»? Где его границы? Это – тайный фронт, невидимый фронт, незримый фронт! И конечно, он также фронт без линии фронта.

Фронт без линии фронта в тылу врага – это уже по линии разведки госбезопасности в лице ОМСБОН (Отдельной мотострелковой бригады особого назначения) – этого детища первых дней и месяцев войны, порожденного новыми условиями масштабной оккупации германскими войсками советской территории. ОМСБОН – это подполье, спецпартизанские отряды и разведывательно-диверсионные группы.

В европейских оккупированных немцами странах без линии фронта возникало, ширилось и добивалось успеха движение Сопротивления патриотических и антифашистских сил. По мере продвижения Красной армии на Запад движение перерастало в ряде случаев в формирования регулярной национальной армии, как это случилось в Югославии, Греции, Албании…

Итак, речь идет о фронтах. Но у каждого фронта имеется поле приложения сил. Например, для фронтов с линией фронта – это ТВД – театр военных действий. И тогда такому полю свойственна соответствующая окраска: политическая, внешнеполитическая, военно-политическая, военно-экономическая, военно-стратегическая…

Когда говорится о горячих фронтах, то здесь, казалось бы, все понятно: линия фронта четко обозначена. А как быть с трудовым фронтом или тайным фронтом?

Например, для гитлеровского военно-экономического пространства трудовой фронт простирался в самой Германии, в странах-союзниках по оси и другим, в оккупированных и условно нейтральных.

Для нашего Отечества трудовой фронт – это наш тыл, дававший советско-германскому фронту хлеб войны – оружие, боеприпасы, продовольствие и… людские резервы – солдат. Для нашей страны был значим и зарубежный трудовой фронт, ибо к нам шла военная помощь из стран-союзников по антигитлеровской коалиции.

Тайный фронт войны разведки госбезопасности охватывал три главных поля войны: военно-политическое, военно-экономическое, внешнеполитическое.

Почему на первом месте поставлен военный фронт. Потому что он горячий и требовал немедленных действий ото всех других полей войны, причем ежечасно.

Итак, сфера деятельности разведки – это тайный фронт на военном, экономическом и дипломатическом поприще войны.

Как будет видно дальше, именно на этих условных полях (по названию) проявилось фактическое мастерство внешней разведки советской госбезопасности: в интересах советско-германского фронта, на дипломатическом фронте, на фронте без линии фронта в тылу врага и в помощь трудовому фронту – также фронта без линии фронта, но ковавшего Великую Победу.

* * *

В советский период внешней политике была свойственна наступательная тактика, а в делах разведки – наступательность с целью: знать о замыслах противника, предвидеть развитие ситуации с ним и упреждать его действия.

С первых дней советской власти наступательная тактика на международной арене была немыслима без участия возможностей тайного фронта. И потому особенности разведработы были взяты на вооружение в рамках системы нарождающейся госбезопасности страны.

Делалось это на государственном уровне в преддверии Второй мировой войны, в канун нападения Германии на СССР и в годы Великой Отечественной войны. Военно-политическая составляющая деятельности нашего государства в период войны остро нуждалась в достоверных сведениях, получаемых по линии разведки.

Это означало: способ предусматривал ряд действий на тайном фронте, к которым относились работа разведчиков, агентов и проводимые ими операции. Как и в 20 – 30-е годы, эта триада снова оказалась востребованной как надежный и эффективный инструментарий разведработы в полевых условиях с целью оказания помощи советскому правительству в военных и внешних делах. Территориально в годы войны разведка активно действовала в разведываемых и третьих странах, а также на самой территории Союза.

Под давлением неудач первого периода войны огромная территория нашей страны оказалась в короткие сроки занятой противником, и потому велением обстоятельств стало: чрезвычайная оперативность в налаживании работы на оккупированной территории, в том числе используя возможности разведки. Цель: немедленное оказание сопротивления врагу всеми доступными средствами. И потому в задачу разведки входила работа по упорядочиванию действий стихийно возникающих партизанских групп и отрядов, подпольных ячеек. Эти задачи не терпели отлагательств.

К работе в тылу врага разведка приступила незамедлительно, и первые отряды ушли за линию фронта уже через четыре дня. Перестроив работу на военный лад, внешняя разведка под руководством молодого разведчика Фитина П. М. (1939–1946) через свои легальные, нелегальные резидентуры и агентурные группы за рубежом стала регулярно получать информацию о стратегических замыслах германского Верховного командования и о позиции наших союзников по борьбе с фашизмом.

* * *

Правомерна ли постановка вопроса: работа разведки госбезопасности в годы войны может быть отнесена к проявлению разведывательного мастерства?

Как представляется автору, ознакомление с предлагаемой рукописью едва ли оставит сомнение в положительном ответе на этот вопрос. Ведь пытливого читателя, у которого интерес к истории Отечества шире, чем только история фактов, должны увлечь особенности работы отечественной разведки в это трагическое время. Потому что это еще одна грань нашей истории, причем в судьбоносный для нее период.

Автор предлагает небольшой экскурс в историю становления разведмастерства нашей разведки в интересах зарубежных сношений Руси, России, Российской империи и первых двух десятилетий Советской России.

Характерной особенностью действий разведки в XIII, XVII, XVIII, XIX, до 1917 года в XX веке и в 20–30-х и начале 40-х годов может служить перечень по общим для всех временных рамок направлениям в разведработе. Он охватывает проблемы государственного интереса за рубежом: политика, военная стратегия и техника, экономика, контрразведка, разведка.

Из выбранных автором шести примеров операций периода XIII–XX веков по нескольким направлениям разведработы прослеживается четкое формирование разведзадач и непрерывность действий для их решения. Каждый из примеров предусматривает использование разведданных для воздействия на противную сторону. И если при Александре Невском разведка как спецорган еще только зарождалась, то с середины XVI века, в годы правления Ивана Грозного, вопросами разведки стало заниматься особое ведомство госаппарата того времени – Посольский приказ.

Ко времени Петра I и Екатерины II разведчики-профессионалы и наемные агенты превратились в неотъемлемую составляющую русского разведывательного процесса в странах Европы и южнее России. Причем повсеместная опора на агентурный метод как основополагающий на разведывательном поприще породила достаточно устойчивую и эффективную силу в лице разведчиков-агентуристов.

Весь этот веками приобретенный разведывательный опыт к началу XX столетия оказался в арсенале нашей внешней разведки уже в советский период, благодаря опоре на «краеугольные камни» в основании мастерства разведывательного действия.

Наступательность в делах разведки (знать, предвидеть, упреждать) в полной мере оправдала себя в действиях Александра Невского против шведов на Неве и Тевтонского ордена в Ледовом побоище (1240, 1242), когда Запад во главе с Ватиканом пытался организовать «крестовый поход» с целью искоренить православие у восточнославянских народов.

Активные действия разведки в интересах перевооружения русской армии даровали канцлеру Голицыну победу русской военной мысли над турками (1689). В сочетании мастерского использования возможностей разведки – ее «инструментария» (разведчиков, агентов, операций) с наступательной тактикой Петра I были созданы предпосылки к блестящей победе над шведами в Полтавской битве (1709) и Екатериной II в борьбе за присоединение Крыма к России (1783).

Наконец, в XIX и начале XX века наступательная тактика в делах разведки с опорой на хорошо отлаженный «инструментарий» позволила российской стороне проводить многолетние акции тайного влияния на политический и экономический климат в европейских странах в пользу нашего Отечества.

Пример тому – разведывательный салон Дарьи Христофоровны де Ливен в Англии и Франции с сорокалетним стажем работы (до 1857 года) и усилия сотрудника российского министерства финансов Артура Раффаловича во Франции (до 1917 года). В действиях указанных лиц наступательная тактика разведки проявилась вне России – в разведываемых странах.

Шесть событий, только шесть… Но за все этим просматривается накапливаемый из столетия в столетие опыт разведмастерства, зерна которого собирались разведчиками, агентами и спецслужбами. И тогда в интересах России операции разведки становились все эффективнее.

И еще: зримо (чаще всего незримо) в делах разведки отмечалось проявление патриотизма наших предшественников по тайному фронту – наших соотечественников-разведчиков и доверившихся им «помощников» (агентов).

* * *

Советская внешняя разведка смогла с первых дней встать на путь использования в своих действиях за рубежом агентурного метода, а работу разведчика-агентуриста стала рассматривать в качестве главного действующего лица в создании эффективной тайной информационной сети в странах разведывательного интереса.

В 20 – начале 40-х годов к таким акциям высокого разведывательного мастерства относятся: операция «Заговор послов» по противодействию вмешательству в дела Советской России иностранных государств с опорой на внутреннюю контрреволюцию с конечной целью мятежа и ликвидации советского правительства (1918). Ей вторит операция «Трест» по сдерживанию эмигрантских военизированных формирований за рубежом при поддержке западных государств от активной подрывной диверсионно-террористической деятельности на территории СССР (1921–1927).

В предвоенные годы в десятке стран Европы (и не только) работала «группа Яши» с целью создания автономных разведывательно-диверсионных групп на случай войны (1930–1941). Два десятилетия проводилась операция «Тарантелла» с задачей препятствовать работе английской разведки путем направления дезинформации в правящие круги Британии о положении дело в СССР (1934–1945).

Ярким примером влияния на международную обстановку в пользу Советской России стала упреждающая операция «Снег», в основе которой использовались нарастающие противоречия между США и Японией за влияние в Юго-Восточной Азии и на Тихом океане. В результате удалось противоречия двух держав перевести в военную конфронтацию, что привело в конечном счете к ликвидации угрозы агрессии японцев против СССР на Дальнем Востоке (1939–1941).

Указанное выше говорит о том, что к началу Второй мировой войны, официально обозначенному датой 1 сентября 1939 года, разведка госбезопасности вела активную работу в плане отслеживания обстановки с подготовкой будущей войны против СССР и накопила определенный опыт в проведении, в частности, акций тайного влияния в среде потенциальных противников Советского государства.

Итак, реальной опорой в эффективной разведработе в предвоенные и военные годы стали «краеугольные камни» разведмастерства, а именно:

• наступательность – знать, предвидеть, упреждать;

• «инструментарий» – разведчики, агенты, операции;

• территория – разведываемые и третьи страны, СССР.

И конечно, условные «ступени» восхождения, развития и проявления разведмастерства, фиксирующие состояние работы разведки:

• расширение разведзадач,

• внедрение в разведработу акций тайного влияния,

• создание разведслужбы,

• выделение агентурного метода в основной.

С началом Второй мировой войны, и особенно Великой Отечественной, перед разведкой встала проблема расширения и усложнения ее задач и, естественно, придание работе непрерывного характера. Военное противостояние на советско-германском фронте и появление союзников по антигитлеровской коалиции потребовало от разведки более четкого разделения основных направлений разведработы – политического, экономического, контрразведывательного, научно-технического, причем при тесной взаимосвязи между ними. Хотя случилось это в директивном порядке лишь к середине войны.

Остро встал вопрос о внедрении в работу разведки активного использования разведвозможностей для оказания непосредственного воздействия на положение дел в других государствах в интересах советской стороны. Это касалось всех воюющих с обоих сторон стран и так называемых «нейтральных», чаще всего прогермански настроенных. Необходим был глаз да глаз за нашими неустойчивыми союзниками, действия которых распространялись на весьма неблаговидное заигрывание с общим противником за спиной советской стороны.

Весьма характерно, но к началу Второй мировой войны, и даже Отечественной, разведка не имела статуса самостоятельной службы (спецоргана) в рамках госбезопасности (это был лишь отдел!). А значит, руководство ею не было привилегией первых лиц в государственной структуре. Однако в первые месяцы войны внешняя разведка получила прямой выход к высшему руководству страны.

Так с каким «багажом» пришла разведка госбезопасности к началу Великой Отечественной войны? Тысячелетняя история деяний отечественной разведки в интересах Руси, России, Российской империи и два десятилетия советского периода, особенно в преддверии и в канун войны, дала достаточно убедительных свидетельств, по мнению автора, в пользу так называемой «агентурной триады».

Во-первых, это взятый на вооружение агентурный метод в качестве основного метода разведработы. Во-вторых, это два основных типа разведчиков: профессионалов (разведчиков-патриотов) и агентов (патриотов и «привлеченных» к сотрудничеству). В-третьих, это «железное правило» при формировании любой информационной сети источников, во главе которой должен стоять разведчик-агентурист.

Войну, Великую Отечественную, внешняя разведка госбезопасности встретила, имея серьезный практический опыт опоры на «краеугольные камни» разведмастерства. И с началом фашистской агрессии на наше Отечество разведка немедленно приступила к приспосабливанию известных приемов этого опыта к реалиям событий текущего момента – к работе по Германии и ее союзникам, к работе по нашим союзникам по антигитлеровской коалиции и в делах научно-технической разведки.


Разведка в канун войны

Умный и решительный противник всегда должен заслуживать внимательного отношения к себе.

Ладислав Фараго, американский разведчик 20–40-х годов

Анализ положительной деятельности внешней разведки советского периода представляет особый интерес в связи с тем, что это та сфера, где формировались эффективные приемы разведмастерства в борьбе Советского государства на международной арене в рамках политического, экономического и военного противостояния.

Деятельность советской разведки (и контрразведки) осуществлялась в условиях противоборства Советской России с другими зарубежными структурами и их спецслужбами. Поэтому нашей разведке пришлось разрабатывать методы определения интересов в отношении нашего Отечества противостоящих нашему государству стран. Для решения этой задачи проводился сбор и анализ информации, освещающей цели и ориентацию государств – чаще всего враждебных – по отношению к Советской России.

Крупнейшие специалисты в области истории разведки и разведывательного мастерства, у нас и на Западе, отдают должное русскому и советскому разведчикам. Тезис «кадры – главное оружие разведки!» безоговорочно относится ко всем поколениям советских разведчиков. За нашими разведчиками признаются успехи всемирного масштаба, в частности, в деле приобретении источников информации. Мотивы их согласия работать с советской разведкой определяются, прежде всего, как стремление участвовать в борьбе за идею социалистического братства и мир без войн.

Уже в конце прошлого столетия, по оценке ведущего американского эксперта в области дезинформации профессора Роя Годсена, «СССР является сверхдержавой, благодаря двум главным инструментариям своей политики: его военной мощи и глобальному аппарату активных мероприятий…» А ведь «активные мероприятия» – это забота разведки.

Итак, кадры, источники, акции. Фактически эта триада стала главным определяющим «инструментарием» разведывательной работы в «полевых условиях» с целью оказания помощи через специфические возможности нашей разведкой политическим усилиям Советского государства в международных делах. Причем так было весь советский период.

Однако любой разведывательный «инструментарий» не может быть эффективно использован без соответствующих условий, оптимально способствующих работе и, что особенно важно, без обозначения оптимального содержания разведывательной деятельности. Поэтому триада – кадры (разведчики), источники (агенты) и акции (операции) в качестве инструмента разведработы находятся в тесной взаимосвязи с содержанием разведдеятельности и механизмом ее реализации.

В 20-е и предвоенные годы содержание разведработы оставалось неизменным, хотя акценты менялись. Круг решаемых разведзадач включал в себя следующие позиции («программа действий»): добывание разведывательной информации, акции содействия и противодействия, условия работы разведки за рубежом, безопасность советских миссий в стране работы разведки.

1922. Механизм борьбы. Ожесточенное сопротивление контрреволюционных сил внутри Советской России и с позиции сопредельных нашей стране государств на Западе, Юге и Востоке потребовали от советской госбезопасности изыскивать новые организационные формы борьбы с экономическим саботажем, террором и диверсиями.

Так, в структуре ОГПУ были созданы два подразделения с отделениями во всех периферийных органах, а в прифронтовой зоне – при Особых отделах. Ими стали КРО – контрразведывательный отдел и ЭКО – экономический отдел (1922).

Главной задачей их работы явилась организация противодействия не только на территории Советской республики, но и за рубежом. Фактически вместе с Особыми отделами РККА в годы Гражданской войны КРО и ЭКО стали самостоятельными направлениями внешней (политической) разведки, создание которой было завершено в 1920 году (ИНО ВЧК).

Анализируя ситуацию с «механизмом» разведдеятельности, удалось выделить пять его составляющих, наиболее способствующих, по мнению автора, конкретной разведработе. Именно опора на эти особенности разведчиков, агентов и проведение ими операций обеспечила нашей разведке эффективную работу в интересах внешней политики Советской России.

К составляющим (аспектам) механизма разведработы следует отнести:

• управленческий аспект – разделение профессиональной ответственности между гражданскими, военными и специальными ведомствами; масштабность круга задач; разделение компетенций в структуре разведки; опыт централизованного руководства;

• направленческий аспект – упор на политико-экономическую разведку; отслеживание шпионажа, диверсий и терроризма; работа по зарубежным диаспорам;

• кадровый аспект – опора на величие и положение Советской России в мире; авторитет разведки у населения; неограниченные людские ресурсы; идеологическая мотивация и готовность к риску;

• профессиональный аспект – высокая «контрразведывательная культура»; развитые разведывательные «технологии»; конспиративность (незаметность работы разведчиков и разведки в целом); системная обработка потока информации;

• аспект работы с источниками – широкая агентурная сеть в странах разведывательного интереса; опора на сотрудничество по идеологическим (особенно антифашистским) и материальным мотивам; динамичный вербовочный процесс; оптимальное (мастерское) руководство агентами.

В первые годы и первое десятилетие госбезопасность страны успешно решала сверхзадачу: дезорганизацию усилий противника против Советского государства. Организацией этой судьбоносной для молодой Советской Республики работы занимался Феликс Эдмундович Дзержинский.

Так, в 1918 году только что созданные органы госбезопасности (ВЧК) дезорганизовали стремления внешних и внутренних сил против Страны Советов, оказав противодействие вмешательству в дела нашего государства со стороны Англии, Франции и США с опорой на внутреннюю контрреволюцию (операция «Заговор послов»).

1918. «Заговор послов». После Февральской революции в России ее союзники по антигерманской Антанте приступили к тайному сколачиванию новой Антанты, но уже против экономически ослабленного мировой войной государства, коим стала Россия к 1917 году. На тайных совещаниях англо-франко-американская сторона обсуждала вопрос о расчленении новой России на зоны влияния Великих Держав.

Созданные несколько месяцев назад (декабрь 1917 года) молодые органы Страны Советов предвидели, что империалистические страны будут пытаться ликвидировать военным путем государство нового типа, и потому предпринимали упреждающие действия по внедрению сотрудников ВЧК в белогвардейские общества и группы на территории России.

Эти формирования, в большей части состоявшие из бывших военных русской армии, использовались царскими генералами и их советниками из Англии, Франции, США и других стран для создания Добровольческой армии – основной военной силы, на которую рассчитывал Запад для противостояния Советам с целью якобы вернуть страну в лона капиталистических государств. При этом Запад рассчитывал создать для реставрированной России свой доминирующий контроль в области экономики.

В результате наступательной тактики чекистам удалось выйти на главу англо-франко-американского заговора, целью которого было физическое устранение советского правительства. Затем якобы планировалось при поддержке внутренней контрреволюции, военных сил на Юге и при участии союзных армий создать в стране буржуазную республику (либо восстановить монархию).

«Заговор послов» (еще известен как «Заговор Локкарта») был раскрыт, его главные фигуранты арестованы и преданы суду. Вся операция длилась пять месяцев и включала в себя элементы воздействия на противника, характерные для последующих акций контрразведывательного характера в делах ОГПУ – НКВД – КГБ: предвидение, упреждение, сковывание сил, дискредитация, а в конечном счете – дезорганизация действий противника.

В 1921–1927 годах ОГПУ с позиции легендированной монархической организации осуществило дезорганизацию эмигрантского движения против СССР путем сдерживания зарубежных военизированных формирований от активной подрывной и террористической деятельности на территории нашей страны (операция «Трест»).

1927. Операция «Трест». Во второй половине 20-х годов ИНО ОГПУ завершил крупномасштабную операцию по развалу ряда самых активных белоэмигрантских центров в Европе.

В результате агентурного проникновения в военизированные формирования Российский общевойсковой союз (РОВС), Высший монархический совет (ВМС) и Организация Российской армии (ОРА) удалось дезорганизовать их попытки вести интенсивную террористическую и диверсионную работу на территории Советской России.

Работая в рамках операции «Трест» с 1922 года, чекисты взяли под контроль действия указанных центров, сковали их инициативу, дискредитировали их руководство в глазах собственной эмиграции и перед политическими и деловыми кругами европейских государств, вынашивавших планы о «крестовом походе» на красную Россию.

Такова была наступательная тактика разведки советской госбезопасности на главном для того времени направлении – контрразведывательном.

Особенностью в работе разведки в процессе проведения указанных и других операций явился наступательный характер акций тайного влияния, «приводным ремнем» которого стали предвидение и упреждение действий противника.

1925. Маршал в МОЦР. Во время проведения контрразведывательной операции «Трест» по активному противодействию белоэмигрантским военизированным формированиям в Европе с целью поддержания легенды функционирования Монархической организации Центральная Россия (МОЦР) в пределах Страны Советов до сведения руководителей советов и союзов из числа известных генералов белой армии была доведена информация о том, что высший офицер РККА маршал Тухачевский является членом Военного совета МОЦР (операция «Синдикат-4»).

Появление такой фигуры в рядах подпольной антибольшевистский организации укрепило доверие белых генералов к рекомендациям руководства МОЦР: не форсировать тактику одиночных диверсий и терактов на территории нашей страны во избежания провалов, которые могли привести к раскрытию хорошо законспирированной подпольной организации.

Это достигалось путем требования Военного совета МОЦР не торопить события, а наращивать в рядах организации силы. В этой ситуации мнение Тухачевского имело весомое значение.

«Приход» маршала в МОЦР был положительно воспринят руководством капиталистических стран – Англии, Франции, США и другими, которые материально поддерживали белую эмиграцию за рубежом, рассчитывая на ее участие в военном походе против Советской России.

В процессе работы над рукописью автором были проанализированы более пятидесяти операций, событий и фактов в действиях разведки в советские годы с позиции участия в них сил и средств разведки. Причем выбирались те действия разведки, которые наиболее ярко раскрывали оперативно значимую работу «универсального инструмента» разведки – разведчиков, агентов и проводимые ими операции.

* * *

Теперь о пяти аспектах в работе разведки в первые годы советской власти, в преддверии угрозы германской агрессии и в канун войны.

Ранее приводилось содержание аспектов разведработы, обоснованный набор которых был извлечен в процессе анализа конкретных действий разведки. Но почему именно эти пять аспектов?

Дело в том, что «краеугольные камни» разведмастерства – это статика, если не будет воздействия на них извне. В триаде «камней» доминирует «инструментарий», ибо действия разведчиков, агентов и проведение ими операций составляют суть разведработы в случае их активного использования.

«Подсказка» пришла из современного положения разведки как одного из государственных аппаратов, руководимого со стороны правительства страны и иных структур. И как ни странно, это была израильская МОССАД.

В 20–30-е годы разведка руководствовалась решениями госбезопасности в лице ВЧК, ОГПУ, НКВД. В свою очередь госбезопасность получала постановления сверху – от партийного и правительственного руководства страной. В годы войны такие руководящие указания для разведки готовились в виде решений Государственного Комитета Обороны, ЦК партии и Совета народных комиссаров, а после войны – ЦК, Верховного Совета и Совета Министров. И лишь после событий 1991 года в новой России был веден в действие Закон Российской Федерации о внешней разведке (1992–1996).

Изучение Закона показало, что его статьи в опосредствованном виде регламентируют ряд аспектов в деятельности разведки, наиболее способствующие конкретной разведработе. По мнению автора, их можно было бы назвать «пятью аспектами разведки», которые он назвал следующим образом: управленческий, направленческий, кадровый, профессиональный и аспект работы с источниками.

Закон о внешней разведке фактически предал гласности положение дел в сфере деятельности одной из структур в системе госбезопасности. В основу закона положен опыт, накопленный, в первую очередь, внешней разведкой советской госбезопасности в XX столетии и особенно в 50 – 80-е годы.

Динамику в активизации действий в «полевых условиях» разведчиков, агентов и проводимых ими операций привносят указанные аспекты разведработы, то есть те самые «приводные ремни» ее «механизма».

Во-первых, с точки зрения разделения профессиональной ответственности в предвоенные годы активно проявили себя два разведывательных ведомства в системе безопасности нашей страны – политическая (внешняя) разведка и военная разведка.

Каждая из разведок работала над созданием собственной агентурной сети, в частности, в Европе. Таким образом, формировались условия для функционирования источников информации в преддверии агрессии со стороны фашистской Германии и на фоне попустительства и подстрекательства со стороны правительств Англии, Франции и США, поощряющих продвижение германского оккупационного демарша на Восток.

И каждая из них внесла свой вклад в выявление планов подготовки Германии в войне в канун нападения вермахта на СССР, а затем – в годы войны.

В 30-е годы в Германии активно действовали две группы агентов-антифашистов («Красная капелла»), информация которых носила в высшей степени военно-стратегическое значение. Одним из сильных рычагов в работе нашей разведки в рамках управленческого аспекта явилось эффективное централизованное руководство.

Но было время, когда местным резидентурам разрешалось принимать автономные решения в работе с источниками – при их вербовке, зачислении в агентурную сеть и использовании. Это обуславливалось тем фактом, что в 20 – 30-е годы связь резидентур с Центром, тем более нелегальных, была затруднена. В этих условиях Центр полагался на высокую профессиональную ответственность в вербовочной работе и использовании источников нашими разведчиками.

В названный период такое решение способствовало своеобразному «буму» в создании широкой агентурной сети в странах Европы, на Ближнем и Дальнем Востоке, а также за океаном.

Решение Центра – ИНО ОГПУ осуществлять вербовку интересующего разведку контингента без санкции позволило использовать Германию в качестве плацдарма для ведения разведработы по Англии, Франции, Италии и даже США. Весьма действенной опорой в такой работе стали агенты-нелегалы по линии прокоммунистических международных организаций – Коминтерна, Профинтерна и даже КИМ – Коммунистического интернационала молодежи.

Руководство ИНО ОГПУ в 20-е годы использовало брешь в дипломатической и экономической блокаде молодой Советской Республики, появившуюся после Раппальского договора между СССР и Германией (1922). С этого момента Германия стала страной для развертывания разведработы против традиционных противников России на международной арене – против Англии, Франции, США и других европейских государств.

Таким образом, территориальный признак (один из краеугольных камней) работы советской разведки получил свое достойное развития в процессе работы в разведываемых и третьих странах.

Во-вторых, учитывая особенности существования идеологически отличного от остального мира Советского государства в условиях дипломатической и экономической дискриминации, внешняя разведка в 20-е и последующие годы проделала значительную работу по оказанию помощи внешнеполитическим и внешнеэкономическим ведомствам СССР в нормализации отношений с Западом.

На заре становления Страны Советов контрразведывательная составляющая в работе органов госбезопасности имела доминирующее значение. Ведь речь шла о выживании государства нового типа в условиях белоэмигрантского движения при прямой (материальной) и военной (интервенция) поддержке сил контрреволюции извне и внутри страны (операции «Заговор послов», «Трест», «Синдикаты» – 1, 2, 3, 4).

1925. Операция «Синдикат-2». На процессе о заговоре послов против Советской России (1918) на скамье подсудимых отсутствовали два главных фигуранта – британский посол Локкарт и разведчик Рейли. Одного отпустили в обмен на советского дипломата, арестованного в Лондоне, а второму удалось скрыться. Однако приговор в отношении обоих остался в силе – расстрел, в случае если кто-либо из них появится на территории Страны Советов.

Во время проведения операции «Трест» по дезорганизации деятельности белой эмиграции в Европе и дезинформации западных правительств в отношении экономического и военного строительства в Советской России одной из задач ИНО ОГПУ было устранение активных сотрудников британской разведки (СИС), специализирующихся по советским делам.

Операция «Трест» проводилась с позиции легендированной антибольшевистской организации в России. Целый ряд инспекторских поездок эмиссаров от центров белой эмиграции в СССР дали «положительные» для Запада оценки, ибо проходили под контролем чекистов. На встречах в Европе с «членами монархического подполья», состоявшего из агентов ОГПУ и разведчиков, присутствовал эксперт по Советской России Рейли. Его доверие к МОЦР было столь велико, что он лично прибыл в Союз для ознакомления с делами подпольной организации.

В момент его перехода границы была инсценирована гибель этого британского разведчика, и разведка Англии в течение длительного времени не знала, что Рейли давал обширные показания о прошлых, текущих и будущих тайных делах Запада, в том числе разведывательно-диверсионного характера, против Советской России.

Политико-экономическое направление в работе было приоритетным еще до официального создания внешней разведки – Иностранного отдела ОГПУ – ИНО ОГПУ(1920). Так, деловые контакты со Швецией и другими странами готовились чекистами, имевшими опыт работы за рубежом. Прорыв дипломатической блокады на Генуэзской конференции готовился при участии чекистов-разведчиков из состава ИНО (1922).

На этой конференции прокладывался путь к экономическому сотрудничеству СССР с Западом: вначале с Германией, а затем – с Англией и другими странами Европы. И что особенно важно, с США еще задолго до официального признания Америкой СССР в 1933 году. В США работа разведки строилась на первых порах с позиции торговой организации «Амторг» (1923), в частности, по линии научно-технической разведки, именовавшейся тогда технической.

Не сразу в нашей разведке сложилось разделение компетенций внутри самой службы, то есть выделение направлений разведдеятельности. Де-факто они существовали, например, контрразведывательное (20–30-е годы) или политико-экономическое (30–40-е).

1925. У истоков НТР. Молодой советской внешней разведке насчитывалось всего пять лет, когда в ее недрах было создано самостоятельное направление – «техническое» (научно-техническое). Это было связано со стремительными темпами восстановления народного хозяйства, разрушенного Гражданской войной.

Запад не оставлял намерений ликвидировать военным путем Страну Советов – это инородное тело в системе капиталистических государств. Более того, вынашивались планы (в который раз) поделить Россию между странами, именующими себя Великими Державами – Англией, США, Францией, Германией, Японией.

Советскому государству предстояло в кратчайшие сроки подготовиться отстаивать свою независимость на полях сражений. И потому НТР, в условиях дефицита времени и финансовых средств, вменялось добывать научную и техническую информацию – технологии, образцы, идеи, прямо касающихся усиления оборонной мощи страны. К оборонным отраслям промышленности относились: тяжелая металлургия, горнодобывающая, станкостроительная, тракторостроительная, а из специально военных – по авиации, танкам, артиллерии, стрелковому оружию, всем видам боеприпасов и производству топлива на основе нефтепереработки.

Работа технической разведки организовывалась, в первую очередь, в высокоразвитых в промышленном отношении странах. Ими стали упомянутые выше государства.

Усилия разведки против шпионажа, диверсий и терроризма западных спецслужб в нашей стране связана с уже упоминавшейся здесь операцией «Трест», когда удалось предотвратить, в частности, террористическую акцию по физической ликвидации советского правительства. Проникновение нашей разведки в спецслужбы стран Западной Европы, Ближнего Востока, особенно Германии и Японии, в предвоенные и военные годы позволило весьма эффективно бороться против шпионажа в нашей стране.

1935. Операция «Мечтатели». На Дальнем Востоке завершилась многолетняя операция «Мечтатели» по контролю за проходом из Маньчжурии в СССР диверсантов и террористов из числа белогвардейцев и профессиональных японских разведчиков.

Одним из организаторов работы на этом участке по срыву разведывательно-диверсионной деятельности японских спецслужб был разведчик Борис Гудзь, сотрудник ИНО ОГПУ на дальневосточном направлении (1923–1937).

Начал он работу против японских спецслужб, окопавшихся под посольским прикрытием в Москве. Гудзь участвовал в создании агентурной сети из числа сотрудников японской миссии. Туда входили люди из близкого окружения посла и сотрудники военного атташе.

Работая на Дальнем Востоке в отделениях КРО и ЭКО Особого отдела, Гудзь занимал должность полномочного представителя ОГПУ по Восточно-Сибирскому краю. В его задачу входило агентурное проникновение в белоэмигрантские круги и японскую разведку.

Для привлечения внимания японской разведки к положению дел с эмигрантскими настроениями в этом регионе Союза наша разведка направила за кордон эмиссара от легендированных антисоветских группировок, существовавших якобы в Иркутске и Чите. На канале эмиграции (в основном родственные связи) были созданы условия по укреплению доверия японских спецслужб к людям из «подполья».

Удалось выйти на резидента белой эмиграции в Токио, который был агентом японской спецслужбы в Харбине. Через этого нелегального резидента была вскрыта сеть осведомителей японской разведки в нашем Приморье.

Выход нашей разведки на вербовочный контингент из числа бывших подданных царской и граждан новой России в значительной мере предопределил успех наших разведчиков на Ближнем Востоке. Заранее приобретенная агентура в среде национальных диаспор Ирана и Афганистана в годы войны стала источником ценнейшей информации. Малым числом разведчики и агентура смогли предотвратить в этих странах прогерманские перевороты.

В-третьих, авторитет Советской России в мире – это новое явление в отношениях разведки с кадрами. Кроме кадровых разведчиков на «поле тайной войны» вышли интернационалисты, которые стали на определенном этапе серьезным костяком на поприще нелегальной разведки, особенно в предвоенные годы.

Опора на спецагентов из числа нелегалов-интернационалистов позволила создать в разведываемых странах – Англии и США, Франции и Германии, Италии и других государствах – эффективную агентурную сеть.

1922. Интернационалисты в разведке. Октябрьская революция подвигла интернационалистов всего мира к оказанию помощи первому рабоче-крестьянскому государству – Стране Советов.

После завершения Гражданской войны в стране остались участники прошедшей мировой войны – воины-интернационалисты. В СССР усилился приток их из ближнего (Европа) и дальнего зарубежья для участия в строительстве государства нового социалистического типа. Это были люди бессребреники, ставившие интересы социализма выше спокойной жизни в благополучных странах. Среди них было немало людей из состоятельных сословий.

К потоку иностранцев – идейных энтузиастов подключились советские спецслужбы в лице ИНО ОГПУ и Разведуправления Генштаба РККА. Из числа таких иностранцев готовились спецагенты на нелегальную работу в этнически близких им странах. Ряд из них, наиболее опытных и проверенных на конкретной нелегальной работе, принимался в особо секретную службу ОМС – Отдел международных связей при Коминтерне, контролируемым ЦК ВКП(б).

Целью ОМС было координирование работы интернационалистов всех спецслужб в Союзе по созданию из иностранных коммунистов и сочувствовавших своеобразного «тайного общества» в помощь национальным компартиям. Кроме того, для расширения условий по сбору информации и обеспечению работы советской разведки на исторических родинах таких сторонников Страны Советов.

В пяти университетах Исполнительного комитета Коммунистического интернационала (ИККИ) интернационалистов обучали политико-экономическим наукам. Из их среды отбирались по личным и деловым качествам лучшие из лучших и, после специальной подготовки выводились в страны – противники Советской России.

В 1922 году ОМС отобрало и отправило своих разведчиков-спецагентов на нелегальную работу в Австрию, Швецию, Норвегию, Китай, Мексику. Затем были: Эстония, Болгария, Испания. С позиции этих стран велась работа по Англии, Германии, Франции, США. Особенно активизировалась работа по указанным странам после экономического договора СССР с Германией (1922), территория которой позволяла работать по тем странам, с которыми СССР не имел дипломатических отношений.

Без преувеличения можно сказать, что советская внешняя разведка (и военная разведка) в создании мощной агентурной сети в странах главного противника в значительной степени была обязана разведчикам-интернационалистам, как профессионалам, так и агентам. Самые значительные агентурные позиции были созданы в Англии («Кембриджская пятерка» – 1935 – 1960-е годы), Германии («Красная капелла» – 1935–1942), десятки агентов в США, других странах, на Среднем и Дальнем Востоке.

Так, к началу войны среди 197 нелегалов трудились 97 интернационалистов, выходцев из двух десятков стран, которых на работу в разведку направил Коминтерн. В предвоенное время в годы Гражданской войны в Испании десятки разведчиков-интернационалистов работали с нелегальных позиций в структурах мятежного генерала Франко. Например, Ким Филби, направленный с разведзаданием из австрийского отделения Коминтерна.

Арнольд Дейч, известный по успешной работе в Англии, был австрийским коммунистом, хорошо зарекомендовал себя и был принят на работу в нашу разведку по предложению ИККИ.

Так, его подопечные – пять будущих членов «Кембриджской пятерки» – имели прокоммунистические взгляды и видели в СССР единственную силу, способную противостоять расширению в Европе и мире фашистской угрозы.

Авторитет СССР, как реальной силы по возможному разрушению гитлеровского Третьего рейха, подвигнул на работу с советской разведкой участников «Красной капеллы». Этот авторитет давал силы бойцам движения Сопротивления в разных уголках Европы, куда ступала нога немецкого солдата. А это – Франция и Италия, Югославия и Греция, Албания и Болгария, Норвегия и Дания, Бельгия и Голландия.

Руководствуясь директивой № 1 о действиях нелегалов-интернационалистов на случай войны в Европе, советская разведка нацеливала свою агентуру в оккупированных немцами странах на создание очагов сопротивления в тылу немецких войск. В указанных странах появлялись командиры партизанских отрядов и групп (наши агенты), которые активно противостояли немцам фактически все время войны, начиная с 1940 года. После войны некоторые из них в своих странах стали национальными героями.

1935. Подвиг Дейча-Ланга. В Англии с нелегальных позиций работал Стефан Ланг, рекомендованный в разведку Коминтерном. Его основной задачей являлась вербовочная работа на перспективу в среде студентов элитных вузов – Кембриджского и Оксфордского.

С позиции преподавателя разведчик-агентурист провел изучение и привлек к сотрудничеству около двадцати промарксистски и антифашистски настроенных студентов. Среди привлеченных – Ким Филби, Дональд Маклин, Гай Берджесс, Энтони Блант, Джон Кернкросс.

В предвоенные годы, и особенно в годы войны с Германией, эта «пятерка» привнесла судьбоносный вклад в информирование советской стороны о военно-стратегических планах Третьего рейха и конкретно – по советско-германскому фронту.

Информация, весьма актуальная, секретная и документальная, касалась также позиции неустойчивых союзников СССР по антигитлеровской коалиции – Англии и США и планов Запада об отношении союзников к послевоенному обустройству Европы и новой Германии в ней.

Все это делалось с позиции тех объектов, в которые «пятерке» удалось проникнуть: британская разведка, МИД, Би-би-си, контрразведка и дешифровальная служба. Их информация носила упреждающий характер и позволяла советской стороне принимать верные решения в годы Великой Отечественной войны и в послевоенное время, как в вопросах действий на советско-германском фронте, так и в отношениях с бывшими союзниками.

В одном из писем в Центр советский гражданин, разведчик-нелегал Стефан Ланг (Арнольд Дейч) так писал о своих помощниках:

«Все они пришли к нам по окончании университетов в Оксфорде и Кембридже. Они разделяли коммунистические убеждения. 80 % высших государственных постов занимаются в Англии выходцами из этих университетов, поскольку обучение в этих высших школах связано с расходами, доступными только богатым людям. Отдельные бедные студенты – исключение. Диплом такого университета открывает двери в высшие сферы государственной и политической жизни страны».

В 1942 году, 7 ноября, Стефан Ланг погиб в открытом морском бою советского танкера с немецким эсминцем в Баренцевом море. Талантливый разведчик следовал к новому месту нелегальной работы в Латинской Америке.

1936. «Группа Яши». В начале 1930 года русская эмиграция во Франции была потрясена исчезновением из Парижа главы эмигрантского Русского общевойскового союза генерала Александра Кутепова, активная работа которого против Советской России при поддержке Запада серьезно тревожила Москву. Операцию с похищением провел Яков Серебрянский, в прошлом правый эсер, а затем видный чекист и один из самых выдающихся разведчиков-нелегалов XX века.

По завершении этой операции Серебрянский приступил к созданию автономной агентурной сети в различных странах для организации диверсий на случай войны.

Работая за границей, Серебрянский лично привлек к сотрудничеству с разведкой около 200 человек. География его нелегальных командировок: Румыния, США, Франция, Китай, Япония. Созданная «группой Яши» сеть действовала в Германии, Франции, США, Палестине, Скандинавии, на Балканах. Она состояла из агентов ОГПУ, Коминтерна, из просоветски настроенных русских эмигрантов.

В годы Гражданской войны в Испании Серебрянский со своей группой участвовал в нелегальных поставках оружия республиканскому правительству. Так, в 1936 году через возможности агента во Франции удалось заполучить 12 новых военных самолетов якобы для некой нейтральной страны. После этой операции Якова Серебрянского наградили орденом Ленина.

О его заслугах в последующие годы говорят: еще один орден Ленина, два ордена Боевого Красного Знамени. И это после того, как в 1938 году его дважды арестовывали с обвинением в шпионской деятельности против СССР. Потом была война, Великая Отечественная, и новые подвиги.

В 1946 году Серебрянский вышел в отставку с формулировкой по состоянию здоровья. Затем – возвращение в органы госбезопасности, снова арест по бериевскому делу, смерть на допросе у следователя в 1956 году и полная реабилитация в 1971.

Несмотря на трагические события 30-х годов, авторитет органов госбезопасности в нашей стране оставался высок.

Об этом говорит тот факт, что после нападения Германии на СССР в разведку шли люди, моральный и физический потенциал которых позволил разведке все годы войны не испытывать трудности в подборе кадров для проведения операций, например, в тылу немецких войск любой степени сложности (ОМСБОН – Отдельная мотострелковая бригада особого назначения: подполье, спецпартизанские отряды, разведывательно-диверсионные группы).

В 1938 году в органы госбезопасности были направлены 800 сотрудников с высшим образованием, из которых 200 – в разведку. Именно они в годы Великой Отечественной войны вместе со старшим поколением чекистов приняли на себя основное бремя разведработы в 27 странах. Это пример из военного лихолетья, но и в послевоенное время наша разведка не испытывала затруднений в подборе кадров, ресурсы которых значительно превышали потребности.

1938. «Кузница кадров». В системе внешней разведки создается Школа особого назначения (ШОН), уникальное учебное заведение по подготовке кадров разведки. Это произошло в тот момент, когда по партийному набору в госбезопасность набрали сотни молодых людей, которые, кроме высоких личных и деловых качеств, обладали еще и знаниями из высшей школы – ведущих вузов страны.

Их было двести, и первые выпускники ШОН пришли на работу в разведку в 1938–1941 годах. Это им пришлось решать сложнейшие разведзадачи в годы войны в составе легальных и нелегальных резидентур, агентурных групп в десятках стран мира. Они активно действовали в тылу немецких войск, занимаясь разведкой в интересах советско-германского фронта и диверсионной работай по срыву военно-экономической политики Германии на временно оккупированной советской территории.

Среди пятидесяти рассмотренных автором операций и событий, в которых были задействованы разведчики и агенты, не было ни одного случая, когда бы люди не проявили готовность к риску и самопожертвованию. Будь то в годы контрразведывательного противостояния или в предвоенные годы, либо в военный и послевоенный период, когда холодная война породила самые уродливые формы борьбы между спецслужбами Запада и Востока.

В-четвертых, здесь уже неоднократно говорилось о высокой «контрразведывательной культуре» советской внешней разведки. И это не только в операциях «Трест» либо «Синдикаты», или во время проникновения в спецслужбы противника воюющих стран. Это работа разведчиков и их агентов в составе подпольных групп, в задачу которых входила активная работа разведывательного и диверсионного характера в тылу немецких войск.

На Западе среди специалистов по разведке бытует понятие разведывательная техника, а в нашей стране среди ее профессионалов, но пишущих о спецслужбах – разведывательная технология. Профессионализм наших разведчиков проявляется в таких технологиях особенно.

Сильным фактором в привлечении к сотрудничеству нужных разведке людей служила идейно-политическая основа – от преданности идеям коммунизма и социализма до антифашистских настроений и борьбы за мир. В годы войны вербовочный процесс по времени значительно сокращался.

Так, в практике легальной резидентуры в Лондоне известны случаи, когда люди соглашались работать на советскую разведку (Советский Союз) фактически с первого контакта. Этих людей и наших разведчиков (и не только в Англии) объединяло общее желание борьбы с коричневой чумой.

Смертельная схватка с фашизмом нашла отклик у наших «помощников» – источников информации во всех странах, где оказался наш советский разведчик. Пример тому: Англия и США, Франция и Италия, конечно, Германия, страны Скандинавии, Ближний Восток, а на Дальнем Востоке – Китай (антияпонские настроения). И потому советское руководство и военное командование в годы войны недостатка в информации не имели.

1936. Разведчик-студент в Америке. В США в Массачусетском технологическом институте успешно закончил обучение советский гражданин, который затем остался в стране для работы в «Амторге» – американо-советской фирме.

Разведчик ИНО ОГПУ Семен Семенов за годы учебы в американском вузе оброс связями из среды научной и технической интеллигенции Америки. Он изучил десятки из них в оперативном плане и около двух десятков привлек к работе на Советский Союз. В качестве основы сотрудничества он использовал их симпатии к Красной России, как государству нового типа, прокоммунистические воззрения и антифашистские настроения.

Среди его связей из числа молодых ученых-физиков были и те, кто в начале сороковых годов во время работы американцев над Манхэттенским проектом по созданию атомной бомбы оказались в исследовательском центре Лос-Аламос.

Проникновение в этот сверхсекретный объект готовили советские разведчики-профессионалы и их агенты в Англии и США. Операция «Энормоз» по добыванию секретов производства атомной бомбы, как уникальная акция по месту и времени в интересах укрепления мощи Советского государства, велась и после войны.

Обладание атомными секретами вывело Советской Союз в число Великих Держав, изменило обстановку в мире на международной арене в условиях противостояния между Западом и Востоком.

Другой аспект в работе разведки – акции тайного влияния. Они проводились с целью создания благоприятных условий для реализации внешнеполитических планов Советской России, в том числе и на экономическом поприще. Эта работа особенно усилилась в 20-х годах, когда СССР стал выходить из блокады его капиталистическими государствами и остро встал вопрос восстановления народного хозяйства.

Так, созданное в 1923 году «Бюро Уншлихта» преследовало цель проведения спецопераций дезинформационного характера в отношении Запада в вопросах строительства Красной армии, экономического положения в стране и национальных отношений.

1923. «Дезинфбюро». Для обеспечения дезинформационными материалами, которые ИНО ВЧК – ОГПУ продвигало на Запад, в структуре внешней разведки было создано глубоко законспирированное подразделение по дезинформации – «Дезинфбюро» или «Бюро Уншлихта» (по имени его создателя).

Целью Бюро было введение в заблуждение западных спецслужб, а через них правительства ведущих европейских держав, о положении дел в советской промышленности и военном строительстве.

С позиции возможностей участников операции «Трест» (1921–1927) – разведчиков и агентов – в Европе в английскую, французскую, американскую, германскую, итальянскую, польскую, румынскую, эстонскую и другие спецслужбы шла информация, дезориентирующая политические и военные круги Запада о составе, вооружении, боеготовности Красной армии, уровне промышленности страны и планах развития оборонных отраслей советской индустрии.

В предвоенные годы акции по дезинформации Запада носили постоянный характер на политико-экономическом, контрразведывательном и идеологическом направлениях. И в годы войны они стали эффективным оружием по введению в заблуждение противника советской стороной на советско-германском фронте.

В-пятых, когда западные аналитики-специалисты по советской внешней разведке пытаются оценить масштабность ее агентурной сети, то они, естественно, затрудняются назвать конкретные цифры. Однако дело не в цифрах, а в эффективности работы наших источников информации и агентов влияния.

Считается, что об успехах разведки становится известно по провалам в ее работе. Но провалы – это лишь малая часть тех неизвестных миру достижений, которыми богата история внешней разведки за советский период ее существования в Российском государстве. Разведки всего мира окружены завесой тайны, и советская разведка не исключение – в среде профессионалов-противников о ней отзываются как о службе высочайшей конспирации в работе разведчиков и разведки в целом.

1937. Блестящий среди известных. Из-за рубежа был отозван разведчик Дмитрий Быстролетов, и ИНО ОГПУ лишился эффективно действовавшего в Европе спецагента-нелегала.

В стране шли репрессии. С 1923 года он работал по заданиям разведки в Англии, Италии, Голландии, добывая техническую, экономическую и военную информацию. Так, например, проникнув в итальянское посольство, ему удалось получить сведения по секретной переписке. В Центре он значился как специалист по шифрам и кодам.

В процессе целевых подходов при вербовке нужных разведке людей Быстролетов использовал свои незаурядные актерские способности, опирался на свой богатый опыт моряка и бродяги. В свою палитру агентурной работы он привлекал знания, полученные им во время учебы в зарубежных высших учебных заведениях – знания юриста, медика, художника.

Быстролетов, словно оправдывая свою фамилию, появлялся в разных городах Европы, менял маски и документы. Его острейшим оружием стало человековедение, знание жизни в различных уголках мира и владение… более чем 20 языками.

Внешняя разведка умела находить блестящие умы для своей работы в условиях, где и один в поле воин. Мастерство в разведке и разведчиках стало возможным «в массовом порядке» тогда, когда в стране существовали неограниченные людские резервы, готовые по идейным и патриотическим соображениям идти на риск. Советский период в работе разведки в России тому пример.

В 30-е годы скрытность действий разведки позволила ей неоднократно использовать наработанные на операциях «Трест» или «Синдикаты» «технологии» по подставе разведчиков и агентов противнику.

Так, если бы не предательство, то операция «Трест» могла бы успешно проводиться более длительное время. Но даже после ее завершения наша разведка в Германии в начале 30-х годов проводила операцию «Трест-2».

Тогда Розенбергу, идеологу расовой теории фашизма, подставили сотрудника ИНО, который представлял перед фашистскими бонзами якобы существующую в СССР нацистскую партию. И потому, еще до прихода Гитлера к власти, наша разведка получала информацию важной политической значимости.

Советское руководство имело полное представление о том, что появление Гитлера во главе Германии не позволит Советской России избежать столкновения с гитлеровской военной машиной.

1934. Операция «Тарантелла». Виктор Богомолец, опытный контрразведчик в армии Деникина и Врангеля в годы интервенции, сотрудничал с английской разведкой более двадцати лет. За это время его куратор из Интеллидженс сервис (СИС) продвинулся от капитана до полковника.

Богомолец специализировался на шпионаже против СССР с территории сопредельных нашей стране государств – Румынии, Польши, стран Прибалтики, а затем – в Германии и Франции. Работал он на канале русской эмиграции.

Советской разведке удалось подставить Богомольцу (понимай – английской разведке) Бориса Лаго, заметную фигуру русского зарубежья, активно разоблачавшего в печати деятельность чекистов в 30-е годы в Западной Европе. Прикрытие агента отлично работало на «дуэт Богомолец-Лаго» в системе СИС много лет. Английская разведка считала, что им удалось создать в московских верхах надежные агентурные возможности.

Целью операции «Тарантелла» было пресекать работу СИС в СССР, контролировать ее операции, ее связи и кураторов – это в отношении контрразведывательной части операции.

Другой аспект – направленная информация в правящие круги Англии с целью внушения им нужного советской стороне внешнеполитического и экономического курса. СИС получала полную гамму сведений о делах в СССР, причем вместе с реальными фактами передавалась дезинформация.

Анализируя документы, англичане делали вывод о стабильности в Советской России по основным моментам: ставка на экстремистские круги белой эмиграции и оппозиции в стране неперспективна, поддержка их – трата сил и средств.

На фоне успехов в области современного производства и оборонной промышленности в адрес англичан шла информация: СССР заинтересован в развитии экономических связей с Западом, а конкуренты англичан – Германия, Америка, Франция – активно внедряются на советский рынок.

В ходе операции советская разведка получала сведения, которые передавала Богомольцу польская и румынская спецслужбы. Эти материалы позволяли советской стороне иметь представление о степени осведомленности западных разведок о наших вооруженных силах, защите государственной тайны, об энергетике Союза и основных отраслях промышленности. Утечка информации пресекалась нашими контрразведчиками.

Операция позволила узнать о негласных действиях Гитлера по перевооружению германских воздушных и военно-морских сил, а в 1934 году в ИНО пришли документы, добытые английской разведкой, о военно-политических планах Гитлера в Европе, перевооружении Германии. Через Богомольца в Москву поступил документ из японского Генштаба по военным разработкам на случай войны с СССР.

В 1945 году у Богомольца начались трения с его руководством в СИС, и он пошел на открытое сотрудничество с советской разведкой.

Работа в Германии. С середины 30-х годов в ней действовало более 20 ценных источников информации, сосредоточенных в основных государственных учреждениях Третьего рейха.

Среди них – антинацист Вилли Леман («Брайтенбах», 1929–1942), сотрудник гестапо, отвечающий за контрразведывательное обеспечение военной промышленности страны и за борьбу против советской разведки на территории рейха. Его рабочее дело в Москве составило 28 томов документальной информации, среди которой – сведения о работах германских специалистов в области ракетной техники и ядерных исследований.

Антифашисты Арвид Харнак («Корсиканец») и Харро Шульце-Бойзен («Старшина») – руководители антифашистской организации «Красная капелла» (1935–1942) – к началу войны имели в двух группах 60 единомышленников, а к началу Великой Отечественной войны – 200. После разгрома гитлеровцами этой подпольной организации по «делу» прошло около 600 человек.

В секретном докладе в Ставку Гитлера говорилось о разведывательных возможностях членов «Красной капеллы»: «…они имели связи в имперском министерстве авиации, в верховном главнокомандовании вооруженных сил, в главном морском штабе, в министерстве экономики, пропаганды и иностранных дел, в Берлинском университете, в расовом политическом ведомстве, в берлинской городской управе…»

Их информация военно-стратегического и военно-экономического характера работала на советское правительство и командование Красной армии в Битве за Москву, под Сталинградом и даже на Курской дуге, когда членов «Красной капеллы» уже не было в живых.

Итак, в предвоенные годы мотивами сотрудничества с нашей разведкой служила духовная близость к идеологии Советской России и угроза распространения фашизма по миру, а в годы войны – антифашизм и антинацизм.

* * *

Анализ операций советской внешней разведки в 20-х – начале 40-х годов показывает, что мероприятия советской госбезопасности – ВЧК, ОГПУ, НКВД и НКГБ по содействию деятельности Советской России на международной арене имели общие устойчивые характерные особенности. К ним относятся:

• по целям акций противодействия – выявление целей, сил, средств и методов действий противника; отвлечение и сковывание его сил; компрометация его действий перед лицом мировой общественности;

• по целям мероприятий содействия – дезинформация, дискредитация, дезорганизация и дестабилизация планов и действий противника.

Подводя итоги успехов советской внешней разведки в начальный период становления советской власти и предвоенные годы, можно выстроить логический ряд – значимые вехи, когда разведка своими специфическими приемами работы существенно помогла изменить ситуацию в отношениях между Востоком и Западом в пользу советской стороны. Итак:

• 20-е годы. Сдерживание зарубежных антисоветских эмигрантских военизированных организаций от активной подрывной деятельности на территории СССР.

• 30-е годы. Вскрытие военных устремлений Германии и отношение к действиям этой страны о стороны Англии, Франции и США в условиях грядущей фашистской агрессии против СССР.

• 40-е годы (начало). Выявление истинных военно-стратегических замыслов Германии, Англии, США и предотвращение ситуации, когда СССР был бы лишен поддержки коалиции европейских государств в советско-германском военном противостоянии.

Можно констатировать, что составляющими успеха в работе советской внешней разведки в интересах советского правительства стало акцентирование внимания на оперативно значимых аспектах разведывательного процесса и на творческом подходе к созданию и использованию главного «инструментария» разведывательного мастерства – разведчиков, агентов и проводимых ими операций.


«Находки» судьбоносного значения

Творить – значит отлить форму своей судьбы.

Альбер Камю, французский писатель и философ

Исторический опыт деятельности советской внешней разведки оценен современниками и специалистами в области разведки в нашей стране и на Западе. И, как известно, оценка весьма положительная.

К советскому периоду российская разведка прошла путь восхождения к мастерству. Наша внешняя разведка впитала в себя особенности этого восхождения, свойственного прошедшим столетиям.

Советской разведке пришлось в кратчайшие сроки 20–30-х годов пройти практические «уроки» расширения и усложнения задач, работать на постоянной основе, формировать направления в разведработе, с первых шагов создания органов госбезопасности активно воздействовать на противника, а появление специального органа – ИНО ВЧК – определило отношения разведки с властными структурами страны.

Как уже говорилось, главным «инструментарием» разведработы стали профессиональные разведчики и их агентура, а агентурный метод был возведен в основной метод деятельности советской внешней разведки с главным действующим лицом – разведчиком-агентуристом.

Постепенно разведка обрастала сетью зарубежных информаторов – источников сведений из важных объектов стран-противников нашего государства. Проникновение разведки в спецслужбы стран Западной Европы, Ближнего Востока, Японии и особенно нашего потенциального противника с явными агрессивными замашками – Германии в предвоенные годы позволило органам госбезопасности эффективно бороться против шпионажа, диверсий и террора на территории СССР.

Возводя проникновение в спецслужбы противника в своеобразный принцип работы, разведка в последующие годы, особенно во время Великой Отечественной войны, смогла обеспечить советское руководство информацией стратегического значения.

* * *

Много лет занимается автор вопросами становления мастерства русской, российской и советской разведки за тысячелетний период выхода России в Великую Державу. Исходит он из того факта, что если были цели у нашего государства за рубежом, то его успехам способствовала результативная работа Отечественной разведки.

Россия, как государство с многовековой историей, имела сношения с внешним миром, причем далеко не всегда дружественным. И потому история нашего Отечества – это существование в условиях фактического отсутствия мирного времени. И потому страна бдительно готовилась к войне, активно укрепляя все стороны своей обороноспособности. В этих условиях находилось место работе отечественной разведки.

Рассматривая вопросы мастерства нашей разведки в преддверии, канун и во время Великой Отечественной войны, автор выстраивает свое видение причин успешной профессиональной деятельности отечественной разведки в эти периоды.

И, как представляется, удалось прийти к нетрадиционному выводу: внешняя разведка, не столь де-юре, сколь де-факто, с самого начала войны возвела в своеобразные принципы на всех направлениях своей активности, во-первых, организацию тотальной работы по всем воюющим и нейтральным странам и, во-вторых, развертывание работы по проникновению в спецслужбы занятых в войне стран (директивные направления).

Автор обосновывает нетрадиционный подход к выбору сферы приложения усилий разведки в годы войны. Их он иллюстрирует примерами многогранной работы разведки, сгруппировав в четыре организационные формы: работа с позиции зарубежных резидентур, а в тылу немецких войск – в подполье, спецпартизанских отрядах и разведывательно-диверсионных групп бригады особого назначения (оперативные направления).

И каков итог, например, в работе резидентур за кордоном? За четыре года войны десятки легальных, нелегальных точек и агентурных групп разведки в трех десятках стран направили в Центр 41 000 документальных материалов. В частности, это были те сведения, которые обеспечивали успешные действия нашего военного командования на советско-германском фронте.

Другой особенностью взгляда автора является нетрадиционное выделение «главного удара» в делах разведки: работа по Германии, ее союзникам и в оккупированных странах; работа по главным союзникам по антигитлеровской коалиции и работа научно-технической разведки (стратегические направления).

Итак, нетрадиционная триада направлений разведработы: директивные, стратегические и оперативные. По мнению автора, эти «рабочие находки» нашей разведки в годы войны и есть то, чем она может гордиться и… с чем приходится считаться на Западе, констатируя: «Эта служба обладает традициями, корни которых уходят в далекое прошлое…»

Несомненно, советская внешняя разведка (и военная разведка) в суровые годы Великой Отечественной войны с честью выполнила свой профессиональный долг!

* * *

Длительные углубления автора в историю внешней разведки имели несколько этапов: работа над фактами из жизни разведки в хронологическом порядке, работа с фактами проявления разведмастерства во времени (от Петровских времен до второй половины XX столетия) и, наконец, исследование фактов, характеризующих становление мастерства на основе общих признаков в работе разведки в интересах Руси, России, Российской империи и Советской России в X–XX веках.

Общими признаками стали краеугольные камни разведмастерства с триадой – наступательность, инструментарий и территории, а также условные ступени, которые в советский период стал обязательным набором признаков по всем направлениям разведработы.

Автор посчитал себя вправе сгруппировать известные факты о работе разведки в некоторые качественные характеристики. Исходил из того факта, что проблемы касались организационного управления действиями разведки и зависели от периода в жизни Советского государства – в преддверии, канун и в годы войны.

Так например, с 1938 по 1946 год внешняя разведка находилась в составе НКВД, НКГБ, снова в НКВД и снова в НКГБ. Причем в самостоятельное подразделение с правом выхода руководства на первых лиц государства разведка была преобразована лишь в июле 1941 года.

* * *

Несмотря на определенные трудности в отношениях разведки с высшими органами власти нашей страны, к ее информации, сведениям и даже рекомендациям с начала войны все чаще и чаще стали прислушиваться. Осторожность советского руководства и военного командования при оценке разведданных о противнике была вполне оправдана.

Характерен такой факт: наступательная тактика наших вооруженных сил и наступательность в делах разведки в условиях сложнейшего положения на советско-германском фронте в первый период войны опиралась на недопустимость недооценки или переоценки сил противника и его планов. И армия и разведка считали: враг – противник серьезный, мощный, опытный, коварный, способный на все.

Обстановка на грани критической требовала: с таким противником не просто приходится считаться, но следует исключать любые неверные оперативно-тактические решения по противостоянию генералам вермахта.

И потому, работая в интересах правительства и военного командования, разведка ответственно понимала, что ошибки в проигрышной для советской стороны ситуации могли стоить многого.

Это означало, что информация должна была поступать точной: актуальной, секретной и, конечно, достоверной. Последнее достигалось путем добывания документальных сведений.

«Стоить много» могла, например, неполнота сведений в канун военных действий под Москвой. К началу декабря, в момент принятия решения о контрнаступлении, в Генштабе Красной армии тщательно обобщали данные о противнике: показания пленных, сведения войсковой авиа – и радиоразведки, анализ официальных немецких передач и, конечно, сведения с «невидимого фронта» – из-за рубежа, от подпольщиков, спецпартизанских отрядов и разведывательно-диверсионных групп в тылу врага. С невидимого фронта – это означало еще из Берлина и Лондона, из-за океана, из Стокгольма и с Востока.

* * *

Великая Отечественная война внесла серьезные коррективы в деятельность советской внешней разведки по информационным задачам, направлениям работы и территориальному распределению усилий в условиях военного времени. Являясь инструментом государственной политики, разведка строила свою работу, исходя их угроз военного, политического и экономического характера в отношении Советского Союза.

Как уже говорилось, действия разведки были автором сгруппированы в триаду по направлениям, которым были свойственны определенные устойчивые признаки: директивному (объектовый признак), стратегическому (проблемный признак) и оперативному (организационный признак).

«Находка» первая (директивное направление – объектовый признак).

Одним из важнейших условий при организации разведдеятельности в годы войны стало решение руководства страны и внешней разведки вести работу по Германии во всех воюющих странах, а также указание разведке на работу по проникновению в спецслужбы указанных стран с целью добывания информации, имеющей военно-стратегическое значение. Это и следует называть директивным признаком в разведработе, причем, как подтвердило время, судьбоносного для советской стороны значения.

«Находка» вторая (стратегические направления – проблемный признак).

Де-факто разведдеятельность нашей разведки определялась тремя стратегически важными направлениями:

• работа по Германии и ее союзникам;

• работа в отношении наших союзников по антигитлеровской коалиции;

• работа по научно-технической проблематике.

Этого потребовала реальная обстановка в отношении задач для «фронта тайной войны», причем уже в первые дни и недели ее.

Исходя из потребности решать конкретные вопросы (проблемный признак), в работе разведки наметились более узкие целенаправленные задачи по Германии (планы, тыл, спецслужбы, нейтральные и третьи страны).

В работе по союзникам – странам антигитлеровской коалиции определились узкие задачи (Второй фронт, спецслужбы, эмигрантские правительства, сепаратные переговоры, послевоенное устройство).

В работе по линии НТР основными задачами стали вопросы по военной технике, повышающей эффективность вооружения Красной армии на текущий момент и на будущее (атом, авиация, ракеты, радиолокация, спецматериалы, химбакоружие, спецслужбы).

Наступательная тактика внешней разведки по развертыванию агентурных позиций в Европе и других регионах оправдала себя, и начало Великой Отечественной войны для нее не явилось неожиданностью. И хотя все легальные резидентуры в странах – германских сателлитах и оккупированных Германией перестали существовать, была резко активизирована работа с позиции зарубежных разведточек – легальных, нелегальных резидентур и агентурных групп в 27 странах мира.

С началом военных действий на советско-германском фронте перед разведкой стала масштабная задача по немедленному оказанию эффективной помощи советскому правительству и военному командованию на оккупированной немцами территории.

«Находка» третья (оперативные направления – организационный признак).

Внешняя разведка в контакте с контрразведывательными органами госбезопасности развернула организационную работу за рубежом и на новых, характерных для военного времени, оперативных направлениях (резидентуры, в тылу врага – подполье, спецотряды, разведка и диверсии).

Война в тылу немецких войск проходила весьма интенсивно вдоль всей линии фронта и в более глубоком тылу на захваченной врагом территории. С этой целью разведка создала специальное подразделение ОМСБОН – Отдельную мотострелковую бригаду особого назначения. В задачу бригады входило при тесной координации действий с подпольем и спецпартизанскими отрядами проведение целенаправленных операций разведывательно-диверсионного характера в интересах военного командования Генштаба РККА по всему советско-германскому фронту.

Таким образом, реалии войны привели к организационным «находкам», эффективность в опоре на которые с лихвой оправдала себя все годы войны, причем и на оккупированной немцами территории СССР и за пределами нашей страны.


Время испытаний

Германские вооруженные силы должны быть подготовлены к тому, чтобы сокрушить Советскую Россию в быстротечной кампании…

План «Барбаросса», директива № 21, 18 декабря 1940 года

Период Великой Отечественной войны стал временем тягчайших испытаний для нашего Отечества.

Опираясь на военно-промышленный потенциал завоеванной Германией Европы и вместе с союзниками Третьего рейха (Италией, Румынией, Финляндией, Венгрией, Болгарией) немецко-фашистские войска вторглись на просторы Советской России. Руководство гитлеровской Германии рассчитывало молниеносно сокрушить СССР и, овладев богатейшими ресурсами нашей страны, приступить к реализации своих планов по завоеванию мирового господства.

Стратегия германского блицкрига на Восточном фронте предусматривала бросить против Советов 153 укомплектованных по штатам военного времени дивизий, более 3700 танков и самоходных орудий, почти 5000 самолетов. Наша сторона смогла им противопоставить 149 дивизий, но недоукомплектованных людьми и вооружением.

Немецкие войска, имея свой опыт войны на Западе, превосходили наши войска по численности и вооружению. И это позволило вермахту в первые месяцы войны захватить Минск и Прибалтику, выйти к Ленинграду и двигаться на Москву.

На полях сражений советские войска боролись за нашу независимость и за свободу захваченных фашистами стран. Об освободительном характере войны говорил глава Советского государства Иосиф Виссарионович Сталин в своем выступлении 3 июля 1941 года. А созданию антигитлеровской коалиции – военно-политического союза государств – предшествовала кропотливая работа наших дипломатов и разведки.

Усилиями разведки руководство страны смогло быть информированным об отношении правящих кругов и общественности стран-союзников к германским планам завоевания мирового господства и степени их желания сопротивляться «германскому мировому порядку».

Если снова обратиться к истории, то видно: Россия – в лице Советской России – в третий раз спасала Европу. Первый – встав на пути орд Батыя, спасая ее не только кровью, но и данью и предотвращая набеги. Второй – избавив европейские народы от владычества Наполеона. Третий – от Гитлера. А до того, только в предшествующем веке, Россия оказала решающую помощь населенных православными единоверцами Греции, Болгарии, Сербии в их освобождении от Османской империи. Обо всех этих «российских жертвоприношениях» не очень-то любит вспоминать «благодарная» Европа.

В канун войны разведка имела достаточно информации, чтобы на ее основе раскрыть существо планов германского блицкрига. И когда немецкая стратегия молниеносной войны рухнула, разведка отслеживала нарастание кризисных явлений в Германии – военных, политических и экономических. Сведения о колебаниях в кругу германского руководства в условиях затяжной войны без шансов на успех оказывались на столе у И. В. Сталина.

У советского руководства были цели в войне, и были сформулированы задачи внешней разведке для оказания помощи в достижении этих целей своими специфическими средствами. И потому ход военных действий с первых дней войны во многом определил стратегические направления работы нашей разведки. Кроме традиционной работы за рубежом с позиции резидентур разведка широко развернула активные действия в тылу немецких войск на временно оккупированной советской территории с опорой на подполье, спецпартизанские отряды и разведывательно-диверсионные группы.

И хотя системной работы непосредственно на самой территории Германии разведке организовать не удалось, по этому главному направлению (главному противнику) успешно работали сотни разведчиков в резидентурах 27 стран.

Исход войны был предрешен. Стали меняться задачи внешней разведки. Так, разведка собирала убедительную документальную информацию о намерениях главных союзников по антигитлеровской коалиции не допустить Красную армию в Европу и тем самым сохранить свое влияние на страны Восточной Европы.

Стали известны факты переговоров наших неустойчивых союзников с германской стороной за спиной советского руководства.

Разведка получила данные о том, что согласно послевоенным планам США и Англии рассчитывают извлечь для себя односторонние преимущества в условиях, когда обескровленная войной советская сторона не сможет им противостоять.

На послевоенной Потсдамской конференции глав держав-победительниц во второй половине 1945 года внешнее единодушие ее участников не отражало истинной картины. Однако государственные интересы советской стороны были в должной мере учтены союзниками. Это случилось потому, что за интересами СССР стояла не только мощь победоносно завершившей войну страны, но и четкая работа внешней разведки, ибо документы с позицией США и Англии перед конференцией были доложены И. В. Сталину и В. М. Молотову.

Наши союзники намеревались открыть «эру атомного шантажа», направленного против СССР, включая «горячие варианты». Но с учетом усилий внешней разведки еще в годы войны советской стороне удалось в кратчайшие послевоенные годы создать свой «атомный щит».

За годы войны советская научно-техническая разведка добыла огромное количество документальной информации по созданию атомного оружия, радиолокации, реактивным двигателям, спецсплавам, химии, бактериологии. Эти сведения сыграли большую роль в развитии послевоенной советской науки и техники, особенно в укреплении обороноспособности страны. И тогда наши бывшие союзники по мировой войне не смогли уже разговаривать с Советской Россией с позиции силы.

Исторически сложилось так, что внешняя разведка своей многогранной деятельностью приняла существенное участие в достижении Победы в Великой Отечественной войне.


Глава 2. Война стоит на пороге

Знать, как действовать, знать время, когда совершать действие. Для всех дел в мире есть надлежащее время, но чаще всего люди упускают его…

Иван Ефремов, советский историк и писатель

«Война начнется завтра» – для каждого политика и военного, чекиста и госслужащего, ученого, рабочего и колхозника она ожидалась по-своему.

И готовились к ней, исходя из степени осведомленности и еще надежды, что ее удастся избежать или хотя бы оттянуть…

Для советской разведки война началась… «позавчера». Даже значительно раньше, чем 1 сентября 1939 года – в эту трагическую дату, упорно сегодня навязываемую миру Западом, как начало Второй мировой войны.

Все тридцатые годы специалисты и политики отлично знали: войне быть! Только одни ее не хотели и сопротивлялись ее появлению, другие хотели отвести ее муки от себя, но были и третьи – они подталкивали германского агрессора в сторону нашего Отечества.

«Не может быть изолированной войны», «опасная игра», «уничтожить жизненную силу России», «жестокость является благом», «кто владеет прошлым…», «в мире есть надлежащее время», «ожидаемое нападение», «проникновение в замыслы», «усмирить бандита»…

И это все о войне с ее тайным фронтом, о войне, которая начнется завтра. Такие мысли рождались в умах советского руководителя, американского гуманиста-писателя, политика и разведчиков; генштабистов вермахта, русских философов и историков, военных теоретиков.

Но было весьма важное, но вовремя не учтенное – это предупреждение от ценных источников информации: «…удар можно ожидать в любое время».

Вот так… В разведке трагическое, возможно, чаще, чем в других профессиях, уживается с героическим.


Как готовилась мировая война

…не может быть изолированной войны, которая велась бы одной великой державой. Рано или поздно она вызовет всемирный пожар.

Эллис Захариас, американский разведчик 20–40-х годов

Предпосылки Второй мировой войны, ее возникновение и расширение масштабов были связаны с развитием глобального внешнеполитического и военного кризиса.

Истоки этого кризиса коренились в усилении неравномерного мирового развития, борьбы за рынки сбыта и сферы влияния и, как следствие этого, – в резком обострении экономических и политических межгосударственных отношений еще на рубеже XIX–XX веков. Поэтому Первую и Вторую мировые войны, а затем и период холодной войны можно рассматривать как конкретное проявление глобального мирового кризиса и как звенья мировой политики первой половины XX столетия.

Предпосылкой ко Второй мировой войне была прежде всего Первая мировая война и ее последствия. Она не только втянула народы и государства в военное противостояние, но и привела к глубинным качественным изменениям в мировом развитии.

Послевоенный мир и Версальская система договоров покоились на шатком основании. Эта система, давая преимущества государствам-победительницам и превращая побежденных в государства-изгои, значительно усилила межгосударственные противоречия. В результате перераспределения сфер влияния США, Англия и Франция захватили господствующие позиции в мировой политике и экономике. А в потерпевшей поражение Германии росли реваншистские настроения. Были недовольны мировым разделом Япония и Италия.

Однако эти противоречия были не единственным фактором мировой политики 20 – 30-х годов. После Октябрьской революции в России появился новый, «советский фактор» и новые противоречия – между капиталистическим миром и СССР.

Разрешение этих противоречий могло произойти не обязательно военным путем. Но для этого было необходимо, чтобы главы государств – сторонники мирного решения международных проблем глубоко осознали опасность, которую несет фашизм. Они должны были преодолеть взаимную подозрительность и недоверие и создать эффективную систему коллективной безопасности. Реально это мог быть военно-политический союз Англии, Франции и СССР.

В 30-е годы предпринимались шаги в этом направлении, особенно со стороны Советского Союза. Но верх взяла другая политика – «умиротворение агрессора», «невмешательства», антисоветизма, стремление защитить свои интересы за счет других стран.

И потому в этой ситуации в выигрыше оказались государства-агрессоры – Германия, Италия и Япония. Для них сложились наилучшие внешнеполитические условия, у них было достаточно военных сил и авантюризма для развязывания новой кровавой бойни за достижение мирового господства.

Итак, Вторая мировая война вызревала постепенно, в течение более двадцати лет. В этом трагическом процессе прослеживаются два исторических этапа.

Первый этап – с начала 20-х годов до 1935 года – характеризовался крушением Версальской системы мировых договоров, восстановлением экономической и военной мощи Германии, причем при попустительстве США, Англии и Франции, и возникновением новых очагов войны.

Второй этап охватил период с 1935 по август 1939 года. В это время фашистские государства перешли к открытой агрессии, начали формировать военные блоки, что вызвало нарастание политического кризиса в Европе.

Справка. Но есть еще один этап, казалось бы, «вне этапного» уровня. Это начало реализации японской военщиной пресловутого «плана Танака» по завоеванию мирового господства. И началось оно в 1931 году. К началу Второй мировой войны только в Китае погибло около 25 миллионов мирных жителей от пуль карателей и газовых атак с целью запугать китайское население и подчинить их волю своей. Эти события и потери «демократические европейцы» в число жертв мировой войны не принимают во внимание. Почему? Японцами эта война не была объявлена?!

* * *

Началом Второй мировой войны считается 1 сентября 1939 года, когда фашистские войска напали на Польшу. Через два дня Англия и Франция, связанные с Польшей договором, объявили войну Германии. В тот же день, 3 сентября, в войну с фашизмом вступили Австралия и Новая Зеландия, а 10 сентября – Канада.

Период военных действий с 1 сентября 1939 года по май 1940 года получил в истории название «Странной войны» (или «сидячей»), так как, хотя Англия и переправила во Францию свой экспедиционный корпус, эти державы не вели на Западном (сухопутном) фронте военных операций.

Такая политика союзников объяснялась тем, что Англия и Франция занимали выжидательную позицию, надеясь, что после захвата Польши Гитлер двинет войска на СССР. Кроме того, в политическом руководстве этих двух стран было немало сторонников «полюбовного» соглашения с Германией. Так, с сентября 1939 года по апрель 1940 года состоялось около 160 переговоров и встреч с представителями Германии на разных уровнях. О ряде таких встреч советская разведка регулярно уведомляла руководство СССР.

В этих условиях Польша фактически была брошена союзниками на произвол судьбы. За две недели, сломив сопротивление слабой польской армии, поляки оказались под немецким сапогом. И окрыленные столь быстрой победой, а также нерешительностью Англии и Франции, в апреле 1940 года германские войска молниеносно захватили Данию и Норвегию.

Попытка англо-французского экспедиционного корпуса оказать помощь Норвегии осталась безуспешной. Эти две великие европейские державы получили наглядный урок своей близорукой политики «умиротворения агрессора». Она привела эти страны к серьезному политическому кризису, ибо пало правительство Даладье во Франции и вынужден был уйти в отставку премьер-министр Англии Чемберлен. Кабинет министров Британии возглавил Уинстон Черчилль.

В мае 1940 года войска вермахта вторглись в Бельгию, Голландию и Люксембург и начали широкомасштабное наступление с целью овладения Францией. С этого времени война для Англии и Франции перестала носить «странный» характер. Союзные войска терпели на Западном фронте поражение за поражением и, находясь под угрозой окружения, в конце мая эвакуировались из Дюнкерка на Британские острова.

Надеясь на возможные в будущем военно-политические контакты с Англией, Гитлер эвакуации не препятствовал. Франция оказалась в критическом положении. Новый глава государства маршал Петен обратился к Германии с просьбой о перемирии, и 22 июня 1940 года Франция капитулировала.

До разбойничьего вторжения Германии на территорию СССР оставался ровно один год.

После поражения Франции Германия начала Битву за Англию. На первом этапе предпринимались массированные бомбардировки страны с целью выведения из строя ее авиации и флота, которые являлись главным препятствием вторжению немецких войск на Британские острова. Бомбовые налеты длились почти год (июнь 1940 – май 1941 г.). Англия мужественно сопротивлялась, и налеты не привели к достижению намеченных гитлеровскими генералами целей.

Однако Гитлер решил, что Англия достаточно деморализована и не представляет серьезной угрозы. Эта самоуверенность Гитлера сыграла с ним в последующем злую шутку.

1 июня 1940 года в войну вступила Италия, стремясь захватить Египет и Суэцкий канал. Так был открыт Африканский фронт. Военные действия итальянских войск в Африке оказались крайне неудачными. За первый год войны под напором англичан Италия потеряла здесь все свои колонии. Только высадка в феврале 1941 года немецкого танкового корпуса генерала Роммеля спасла положение, и английские войска были отброшены к ливийско-египетской границе.

К весне 1941 года германско-итальянские войска захватили Грецию, Албанию и Югославию. Теперь практически вся Европа оказалась под пятой германского сапога и ее союзников.

* * *

В политическом плане новый порядок в оккупированных странах означал насаждение коллаборационизма, то есть сотрудничества профашистски настроенных местных кругов с оккупационной властью в ущерб интересам нации, перекройку границ оккупированных стран, свертывание всех демократических свобод, установление режима жесточайшего террора, геноцида, германизации населения.

В экономическом отношении германские власти проводили политику ограбления оккупированных народов, жесточайшей эксплуатации населения, широкого использования принудительного труда военнопленных.

К этому времени из Великих Держав лишь СССР и США формально находились вне военного конфликта. Однако их политику в начальный период войны нельзя было назвать нейтральной.

Что касается СССР, то после заключения с Германией чрезвычайно выгодного для нашей страны пакта о ненападении (август 1939-го) советское руководство сосредоточило усилия на укреплении обороноспособности государства. Так, расходы на военные нужды в СССР с 1939 по 1941 год выросли с 25 % государственного бюджета до 43 %.

В 1940 году были изданы указы, ужесточающие ответственность за нарушение трудовой и производственной дисциплины, которые фактически прикрепляли рабочих и служащих к предприятиям. Важное значение имело размещение и развитие военного производства на востоке страны, в Поволжье, Урале, Сибири.

Большое внимание уделялось созданию новейших видов военной техники, которая зачастую превосходила немецкую (тяжелый танк КВ, средний танк Т-34, самолеты-истребители Як-1, ЛаГ-3, МИГ-3, штурмовик Ил-2, бомбардировщик Пе-2, 76-миллиметровое противотанковое орудие, подвижные реактивные установки «катюши» и другое). Строились новые заводы по производству боеприпасов усиленной мощности.

Формировались дополнительные дивизии. К июню 1941 года общая численность Красной армии достигала 5,7 млн человек. Таким образом, казалось бы, ни по численности, ни по количеству военной техники к началу войны СССР не уступал Германии. Более того, к этому времени наша армия превосходила немецкую по количеству самолетов почти вдвое, а по танкам и штурмовым орудиям – почти в три раза (однако объективности ради следует отметить, что новейшего вооружения в войска поступало весьма мало). Сложилась почти критическая ситуация с опытными командирскими кадрами. Их подготовке, в частности, способствовала передышка, полученная в результате советско-германского договора.

Политика западных стран по умиротворению агрессора, «невмешательства» и антисоветизма, стремление направить гитлеровскую агрессию на Восток, включая нападение на СССР, привели к иным договорным отношениям между советской и германской сторонами. Сталинское руководство, стремясь отодвинуть границы и получить временную передышку в отношениях с Германией и странами Запада, предприняло меры, которые формально шли вразрез принципам советской внешней политики и нормам международного права.

Опираясь на секретный протокол к договору о ненападении с Германией, в котором разграничивались сферы интересов обеих сторон, СССР 17 сентября 1939 года под предлогом защиты от германского порабощения населения Западной Украины и Белоруссии ввел свои войска в восточные районы Польши. 28 сентября между СССР и Германия заключают новый договор о дружбе и границах, где корректировались их интересы в Литве и Польше. После заключения этого договора на территории СССР была прекращена всякая публичная антифашистская пропаганда.

Правительство СССР разорвало дипломатические отношения с правительствами стран, оказавшимися жертвами фашистской агрессии, в том числе по своей вине, когда они отказались от военной помощи СССР (Чехословакия, Польша, Франция) и нашедшим убежище в Англии.

Советско-германский пакт о ненападении нанес нравственный ущерб нашей стране. Приняв участие в разделе Польши, заключив договор о дружбе со страной-агрессором в условиях начавшейся мировой войны и преследуя свои национальные интересы, СССР оказался представленным перед мировой общественностью как пособник фашистской Германии. Однако…

Располагая по линии советской разведки неопровержимыми доказательствами о двойной игре Запада с Германией и СССР, советское правительство защищало свои интересы, выигрывая время на укрепление своей обороноспособности. Но и советским людям такой поворот от неприятия гитлеровской агрессивной политики до дружбы с реальным врагом нашей страны был непонятен.

За пределами договора с Германией осенью 1939 года в ультимативном порядке СССР потребовал от Румынии возвращения Бессарабии, отторгнутой от нашей страны в 1918 году, и ввел туда свои войска. Территория Бессарабии была присоединена к Молдавии, получившей статус союзной республики.

В условиях начавшейся мировой войны в сфере скрещивания интересов Германии и СССР оказались страны Прибалтики – Литва, Латвия, Эстония. Стремясь обеспечить сохранение своей независимости в сентябре – октябре 1939 года, они приняли предложенный СССР пакт о взаимопомощи. Пакт предусматривал создание на их территориях советских военно-морских баз и аэродромов и ввод войск для охраны этих объектов.

Эти договоры вызвали неоднозначную оценку у политических и общественных кругов прибалтийских стран, ибо там имелись как сторонники сближения с СССР, так и сторонники союза с Германией.

По мере расширения фашистской агрессии в Европе, считая, что эти договоры не выполняются в полной мере, и боясь захвата прибалтийских государств Германией, СССР в ультимативной форме потребовал у стран Прибалтики смены правительств и введения дополнительных войск. Этот ультиматум прибалтийскими государствами был принят. На их территорию вошли советские войска, и после проведения выборов здесь сформировались новые парламенты и правительства, которые провозгласили советскую власть и приняли решение о вступлении своих стран в СССР.

Такой демарш СССР в свете договоров с Германией и за их пределами с точки зрения военной стратегии и тактики позволил отодвинуть советские границы на сотни километров на запад (и это в конечном счете сказалось в первые дни и недели соприкосновения советских войск с вермахтом в оказании ему стойкого сопротивления и изматывании германских частей первого удара).

Почему Германия согласилась на расширение границ СССР в преддверии ее нападения на нашу страну? Военную кампанию против Советской России германское руководство планировало закончить в результате блицкрига в один весенне-летний сезон. Оно считало, что все новоприобретенные Советами территории станут немецкими землями.

Справка. Осенью 1939 года, после срыва переговоров с Финляндией о территориальных проблемах с целью отодвинуть границы от Ленинграда в интересах безопасности на случай военных действий (от границы до города было 32 километра!), на советско-финской границе началась война. Несмотря на достигнутую победу, эта война, завершившаяся в марте 1940 года, обнаружила крупные недостатки в боеспособности Красной армии.

В ходе войны с Финляндией СССР был на грани военного столкновения с Англией и Францией, которые разрабатывали планы отправки экспедиционного корпуса в Финляндию и бомбардировки нефтяных промыслов Баку и Грозного.

В 1939 году СССР был исключен из Лиги Наций.

Исключили! Почему? Потому что: советско-германский договор, «отторжение» (а на самом деле воссоединение со старыми русскими землями), война с финнами (с целью обезопасить город на Неве)?!

Но вот точка зрения на эти решительные шаги советской стороны далеко не последнего человека в иерархии американского правительства – заместителя государственного секретаря У. Уэллиса (1944):

«С практической точки зрения важно отметить, что советско-германское соглашение дало возможность советскому правительству добиться преимуществ, которые два года спустя, когда произошло давно ожидаемое нападение Германии, сыграть для Советского Союза огромную роль».


По мере разрастания военного конфликта в Европе США в интересах национальной безопасности и экономики отказались от нейтралитета. Несмотря на сильные изоляционистские настроения в политических кругах страны, президент Франклин Рузвельт добился отмены запрета на продажу оружия воюющим странам, принятия закона о передаче оружия взаймы или аренду (закон о ленд-лизе). Закон распространялся на те страны, оборона которых против агрессии была жизненно важна для безопасности Америки. Первой страной, получившей помощь по ленд-лизу, стала Англия.

7 декабря 1941 года Япония напала на американскую военно-морскую базу Пёрл-Харбор на Гавайских островах, нанеся сокрушительный удар по находившемуся там флоту. На следующий день США объявили войну Японии. Так возник Тихоокеанский фронт мировой войны. 11 декабря Америка объявила войну Германии и Италии.

Для Японии новый фронт войны оказался уже третьим после фронтов в Китае и Юго-Восточной Азии. Япония, которая объявила себя нейтральной в европейской войне, взяла курс на создание своей империи в Азии и на Тихом океане (начало, согласно «плану Танака», было положено еще в 1932 году). Воспользовавшись ослаблением Англии и Франции, она стремилась прибрать к рукам их владения в этом регионе и, намечая разгромить США, окончательно избавиться ото всех конкурентов. На рубеже 1941–1942 годов Япония овладела Филиппинами, Малайзией, Бирмой, Индонезией и вышла на подступы к Австралии, где была остановлена военно-морскими силами США и Англии.

Таким образом, к началу 40-х годов Европа, Африка, Азия и Тихий океан стали ареной кровопролитной борьбы между странами фашистского блока и государствами, народы которых выступали за спасение мировой цивилизации, за свою независимость и, естественно, за свои национальные экономические интересы.

Такая сложилась политическая обстановка на международной арене с предпосылками Второй мировой войны, ее началом и расширением масштабов, на фоне которой протекала интенсивная работа советской разведки в интересах понимания и учета советским правительством истинных позиций воюющих государств в отношении Советской России.

Центральное место в мировой войне по праву стало принадлежать России, на священной земле которой развернулась самая великая битва столетия.


Извечные противники России

Кто владеет прошлым – тот владеет настоящим, а кто владеет настоящим – владеет будущим.

Лев Гумилев, русский историк, философ

…большая и опасная политическая игра, начатая сторонниками невмешательства, может окончиться для них серьезным провалом.

И. В. Сталин, 1939 год

Отечественная разведка все годы советского периода российской государственности была на переднем крае «тайной войны», защищая в конечном счете тысячелетние завоевания родного Отечества.

Взлет успеха в деятельности российской разведки пришелся на советский период – время борьбы с Западом молодого Советского государства, оказавшегося в окружении враждебных сил – противников нового строя в России.

Однако агрессивное отношение к «новому строю» в нашем Отечестве со стороны традиционных противников России на международной арене было лишь прикрытием в попытках разрушить Российское государство в экономических интересах Великих Держав – Англии, Франции, Германии и США, а из восточных – Японии.

В первые дни Февральской революции на сверхсекретном заседании трех держав из числа Антанты, в которую в то время входила Россия, лицемерные союзники нашей страны – Англия, Франция и США – обсуждали вопрос об организации совместной интервенции в ослабленную мировой войной бывшую царскую Россию с целью расчленения ее на четыре зоны оккупации.

Не ведая (возможно, ведая) об этих замыслах, в эти же дни воюющая с названной троицей и Россией кайзеровская Германия предложила заговорщикам прекратить войну и создать новую Антанту против… России с целью ликвидации ее как самостоятельного государства в экономических интересах названных стран.

Эта информация русской разведке оказалась в тот момент недоступной в связи с общим развалом в дестабилизированной войной стране. И лишь много лет позднее удалось узнать о каннибальских планах союзников по Антанте против нашего Отечества. И потому интервенция полутора десятков стран Европы и Азии против Новой России была логическим продолжением в попытках ослабить Российское государство в начале XX столетия.

Запад видел конечной целью в истории Руси, России, Российской империи и Советской России расчленение нашего государства и превращение его в сырьевой придаток, управляемый извне.

Не одно столетие в условиях активной деятельности Руси, России и Российской империи на международной арене постоянным угрозам извне противостояла работа разведки с ее специфическими приемами ведения скрытых акций при отстаивании национальных интересов.

В противоборстве попыткам Запада искоренить православие на русских землях и противостоянии Золотой Орде (XIII–XV), многолетнего военного сопротивления турецким нашествиям (XVI–XVIII), войн 1812 года, Русско-японской и Первой мировой Российское государство выстояло, превратившись в великую державу.

Два столетия – XVIII–XIX – особенно активно оттачивался «инструментарий» отечественной разведки – работа профессионалов и агентов. Однако далеко не всегда основная масса информации шла через спецконтингент – силы и средства разведки.

С начала XX столетия в разведработе была признана и декларирована объективная реальность: эффективные действия разведки на пользу государства могут быть достигнуты в «полевых условиях» за рубежом только с опорой на агентуру.

В XX веке Русско-японская война была инспирирована Западом. Страну восходящего солнца поддерживали извне и милитаризовали Великие Державы: Англия – усиленное финансирование, США – поставка сырья и производственных мощностей, Германия – строительство японской армии. Затем – развязывание тем же Западом Первой мировой войны с целью ослабления Германии и России в борьбе за экономическое влияние мире и передел рынков сбыта.

«Русская карта» разыгрывалась на полях нашей Отчизны – цели стран, бывших союзников России по мировой войне, изменились с точностью наоборот. Интервенция поставила великую Россию (в то время Советскую) перед реальной угрозой: быть или не быть российской государственности?

* * *

Вторая мировая война – это сложнейший период в истории тысячелетнего Российского государства. Велик интерес историков, политиков, общественности и профессиональных разведчиков к проблемам причинной обусловленности этой войны, ее ходу и последствиям. И это понятно хотя бы потому, что Россия своим вступлением в эту войну, названную Великой Отечественной, внесла наиболее значимый вклад в разгром фашистской Германии и других фашистских государств.

В достижении Победы в Великой Отечественной войне внешняя разведка доказала свою профессиональную значимость. И это вполне закономерно, ибо особенностью традиции русской и советской разведок являлось предвидение развития внешнеполитической ситуации в Европе и мире в разные периоды истории России с целью упреждения внешних угроз в отношении Российского и Советского государства. Так было при Петре I, Екатерине Великой, в XIX и начале XX века.

На протяжении 30-х годов разведка держала в курсе советское руководство об изменениях в политической обстановке в Европе в ходе откровенных подстрекательских шагов ведущих держав мира – Англии, Франции и США в отношении Германии, военно-политическая доктрина которой строилась с учетом обязательного расширения пространства для немцев за счет земель на Востоке, в первую очередь на территории СССР.

Это были годы активной подготовки и развязывания альянсом фашистских государств новой мировой бойни. Определяющим фактором международной обстановки этого десятилетия стало нарастание реальной военной угрозы, вначале в Юго-Восточной Азии и на Дальнем Востоке (Япония), затем на Ближнем Востоке и в Европе (Германия).

1927. «Меморандум Танака». Работа советской разведки на дальневосточном направлении – в Маньчжурии и Корее, где наши разведчики и агентура действовали под прикрытием советских официальных миссий, позволила создать в Харбине и Пхеньяне действенную агентурную сеть. В этих странах был найден выход агентов на крупных японских государственных чиновников, включая высшее военное командование японской армии.

Почти одновременно нашими разведчиками в харбинской и пхеньянской резидентурах удалось добыть военно-стратегический план Японии, нацеленный на завоевание мирового господства. План предусматривал поэтапную оккупацию и освоение территории Китая, Маньчжурии, стран ЮВА и Тихого океана, Советской России, Индии и Ближнего Востока, а затем – Европы, Южной и Северной Америки.

Советской разведкой была инспирирована акция тайного влияния на западные страны – предание гласности содержания «плана Танака». Эта акция серьезно подорвала доверие западных партнеров к внешней и военной политике Страны восходящего солнца и насторожила западные политические круги в отношении военного строительства в этой стране.

В 30 – 40-е годы Япония все же приступила к реализации этого пресловутого «плана» неудавшейся провокацией на границе с СССР в районе озера Хасан и на Халхин-Голе, а затем – в Маньчжурии и ЮВА. Причем ко времени Московского сражения (1941) Япония завязла с «планом» в указанных странах и на территориях ЮВА (два фронта), добавив себе еще третий фронт на Тихом океане против США.

Таким образом, сложившаяся ситуация в войне Японии в этом регионе не позволила ей вступить в военные действия против СССР и поставила Страну восходящего солнца на грань катастрофы.

1927. «В десятке лучших». В марте 1924 года на маньчжурскую землю в Харбине ступил уполномоченный по репатриации Федор Яковлевич Карин. За последующие четыре года разведчик с позиции этого прикрытия активно разрабатывал белоэмигрантские организации за рубежом и иностранные разведки.

От имени иностранных разведок агенты харбинской резидентуры проникли в эмигрантские круги, а к разведкам США и Японии подставлялись агенты из числа белой эмиграции. Японской разведке резидентура уделяла особое внимание, располагая сведениями о планах захвата японцами Маньчжурии.

Карина интересовали террористические планы японской военщины, каналы засылки японских разведчиков и агентов в СССР, работа антисоветских эмигрантских центров. Резидентура срывала попытки японских спецслужб создать на территории советского Дальнего Востока крупные шпионско-диверсионные группы. Внедренные в подготовительные школы агенты резидентуры информировали чекистов о планах японцев. Через агентуру до сведения японцев доводилась дезинформация о положение дел в Красной армии и советском хозяйствовании на Дальнем Востоке.

После отъезда Карина из страны резидентура продолжала активно действовать. Созданный им оперативный задел по агентурным возможностям в работе против Японии использовался нашей разведкой еще многие годы. Были получены сотни документов из японских объектов, в частности, было добыто 20 японских и китайских шифров.

Федор Карин пришел в ВЧК в 1919 году и в последующие восемнадцать лет активно работал на польском направлении, против военизированных эмигрантских формирований в Европе (операция «Синдикат-2»), в Румынии, Болгарии, Маньчжурии (под его руководством был добыт японский план агрессии – «меморандум Танака»). В 30-е годы находился на нелегальной работе в США, Франции и Германии.

В служебной аттестации Федора Карина в 1933 году начальник ИНО ОГПУ А. Артузов характеризовал разведчика как «одного из наиболее опытных и квалифицированных руководителей разведки в условиях подполья». Он отмечал: «Считаю тов. Карина в первой десятке лучших организаторов-разведчиков СССР».

* * *

Советский Союз вел сложную борьбу за обеспечение безопасности страны и сохранение мира в Европе. Все это предопределило характер задач, решаемых внешней разведкой в этот исторический период, а значит, и специфику ее работы.

С момента образования Страны Советов в 1917 году и до начала 30-х годов Советское государство не только сумело отстоять свою независимость в условиях Гражданской войны, интервенции, дипломатической и экономической блокады, но и восстановить народное хозяйство, начать укрепление своей армии. Государство вступило в экономические и политические отношения с рядом стран.

Уже во второй половине 20-х годов, наряду с Германией и Англией (1922), СССР признало 13 государств. В конце 1933 года к ним присоединились США, а к концу 1936 года дипломатические отношения с Советским Союзом установили 36 стран, включая крупнейшие капиталистические державы.

Непросто американской стороне было признать на дипломатическом уровне Советское государство. Слишком велики были силы, с первых дней после Октябрьской революции ставшие на курс обращения с красной Россией как с враждебным государством и вытекающей отсюда доктрины ее дипломатического непризнания.

Отсюда один за другим плодились варианты удушения молодой Республики Советов. Однако все они исходили из неприятия социализма, невозможности сосуществования (даже временного) США и СССР, непререкаемого права Америки вмешиваться в дела другого государства и диктовать ему свои условия с целью «освобождения» от «безбожного большевизма».

И вот в мае 1918 года были сформулированы аргументы, оправдывающие Америку в ее действиях против новой России: говорилось о «посылке экспедиционных сил союзников в Восточную Сибирь с целью поддержки реалистически мыслящих и патриотически настроенных русских в борьбе против большевиков и немцев». Речь шла о том, чтобы интервенция началась без промедления, то есть летом того же года, и носила бы широкомасштабный характер.

И потому уже 3 августа было обнародовано заявление США о целях вторжения: «оказание помощи русскому народу». В заявлении утверждалось, что «США против интервенции». Но… уже днем раньше американские солдаты в составе войск Антанты высадились в Архангельске и через две недели – во Владивостоке.

Участие Японии в интервенции не вызывало сомнения, хотя были некоторые разногласия о соотношении американских и японских войск в условиях «развития сибирской ситуации».

К 1933 году назрел перелом в отношениях США и СССР – доктрина великодержавной силы и нежелания считаться с законными интересами суверенного государства потерпела крах.

Вот одно из таких обращений американцев в Белый дом: «Соединенные Штаты не имели никакого права на военное присутствие в России после перемирия. Фактически мы не имели права посылать войска в Россию. Решение о посылке наших солдат в Россию было нарушением международного права».

Естественно, избранный в 1933 году президент США Франклин Рузвельт вынужден был испытывать сопротивление руководства и аппарата госдепа процессу нормализации дипотношений между двумя странами.

Чем же руководствовался американский президент в «русском вопросе»? Исходный пункт: идее лидирующей, мессианской роли США в мировых делах (в стратегическом плане он не отступил от нее ни на шаг) не противоречит новый подход к отношениям с СССР. А потому нужно было выходить из дипломатической самоизоляции в отношениях США и СССР.

Вслух Рузвельт говорил о расширении экономических связей с Советской Россией как главного довода в пользу признания. Но по-настоящему президент более всего был озабочен тревожно складывающейся обстановкой на Дальнем Востоке и в Центральной Европе, усилением конкурентной борьбы за рынки сырья и сферы влияния, ведущей к умножению международных кризисов и военным конфликтам. Их исход для экономических и военно-стратегических позиций США заранее невозможно было предугадать.

Вот почему вопрос о СССР как потенциальном союзнике в случае обострения американо-германских и американо-японских противоречий приобретал для Рузвельта весьма важное практическое значение.

Политический прагматизм американского президента исходил из его заинтересованности максимально возможно использовать выгоды геополитического положения США. Для этого он намеренно предоставлял событиям развиваться своим чередом, оставаясь недвижимым в ожидании своего благоприятного шанса. Таким шансом могла стать миротворческая инициатива третьих держав в Китае, или истощение Японии, или, наконец, большая европейская война.

В последнем случае США должны были оставаться в стороне до подходящего момента (как об этом писал сам Рузвельт накануне Мюнхенского сговора), а затем выступить в роли «спасителя цивилизации». Собственно, однажды Америка уже это сделала в годы Первой мировой войны, вступив в войну лишь в 1916 году!

К 1933 году позиция Америки в отношении СССР не была тайной для советского руководства. И ознакомление с содержанием депеш первого посла США в Москве в адрес Белого дома служило лишь подтверждением того факта, что внимание Рузвельта в процессе обдумывания политики США в русском вопросе в год признания СССР фокусировалось на следующих аспектах: на Дальнем Востоке возможность использования СССР в качестве противовеса Японии (1); советский фактор в европейской политике США в свете прихода Гитлера к власти и роста угрозы фашистской агрессии (2); достижение верховенства Америки в рамках «усовершенствования мирового порядка», базирующегося на идее «американского превосходства» (3).

* * *

На фоне нарастающего и развивающегося в 1929–1932 годах мирового экономического кризиса выход из неблагоприятного политико-экономического положения отдельные страны стали искать на путях реванша и агрессии. В ряде европейских государств – Венгрии, Италии, Болгарии, Испании, Германии – установились открытые фашистские режимы.

С приходом к власти в Германии (1933) Гитлер приступил к реализации концепций установления «нового порядка» в Европе, завоевания «жизненного пространства» на Востоке, пересмотра в пользу Германии колониального раздела мира.

Планы фюрера выходили далеко за рамки окончательной ревизии Версальского мирного договора. Это были претензии на установление мирового господства.

Глава Италии Муссолини в 1925 году (впервые фашистская партия была создана в этой стране в 1923 году) заявил о создании Итальянской империи, о превращении Средиземного моря в «Итальянское озеро». В 1935 году Италия напала на Абиссинию (Эфиопию).

И что же? «Демократические» страны промолчали.

Процессы поворота Европы к мировой войне отслеживала советская разведка.

1932, 24 июня. Из сообщения ИНО ОГПУ: «…Переговоры между фон Папеном и французским премьер-министром действительно касались вопроса франко-германского военного союза…

Дело касается первоначальной возможности соглашения между Францией, Германией и Польшей. Так как фон Папен является тайным камергером Римского Папы, то Ватикан старается повлиять на Польшу в смысле уступок Германии… За уступки Германии Польшу обещают вознаградить в широкой мере в сторону Советской Украины.


Если вообще начнется “крестовый поход” против СССР, то он начнется как раз по направлению Украины, под видом освобождения Украины из-под советского ига…


Как сказал Флик-Штегер, Англия, видимо, вначале останется доброжелательным наблюдателем по отношению к Франции в случае союза Франции, Германии и Польши против Советского Союза, но, несомненно, если эти страны пойдут походом на Украину, Англия постарается захватить Кавказ и под видом освобождения Грузии овладеть нефтеисточниками Кавказа. В этом отношении в Лондоне… продолжается подготовка и обработка соответствующих грузинских и других кавказских эмигрантов, а Детердинг (английский промышленник) уже приобрел все старые (царского времени) акции кавказских нефтяных полей и предприятий.


Японии же предстоит задача захвата нефтяных источников на Сахалине и атаковать СССР с Дальнего Востока, чтобы оттянуть туда часть сил Красной Армии…


Как быстро будут развиваться дальнейшие события, и последует ли уже в этом году нападение на СССР, это трудно сказать, все зависит от возможности соглашения в этом отношении между Францией и Германией…» (Источник – из окружения влиятельного германского предпринимателя Флик-Штегера, имеющего тесный контакт с канцлером фон Папеном. – Прим. авт.).

Разведка продолжает следить за угрозой военной агрессии против СССР, и уже через неделю сообщает следующее.

1932, 1 июля. Из спецсообщения ИНО ОГПУ: «Благодаря такому положению вещей как в Америке, так и в Западной Европе, а в последнее время в правительственных кругах (Папен – Гитлер) Германия приходит к выводу, что сейчас самый удачный момент похода против СССР… Рейхсканцлер Папен сейчас в Лозанне ведет тайные переговоры, конечная цель которых объединить европейские страны и Англию для похода против СССР с целью свержения советской власти…

Папен в Лозанне настаивает на том, что Европе необходимо в срочном порядке забыть свои разногласия и претензии и объединиться против общего коммунистического врага – СССР.


Хотя сейчас и незаметно непосредственной опасности нападения на СССР, но, как заключил Флик-Штегер, война против СССР не заставит себя ждать…»

Для советской стороны сомнений не было в том, что на Востоке источником опасности для мира стала Япония. Начав с захвата Манчьжурии и создания на ее территории марионеточного государства Маньчжоу-Го (1932), японцы превратили его в плацдарм для подготовки нападения на СССР, Монголию и расширения агрессии в Китае.

Приход Гитлера к власти в Германии оживил интерес европейских держав к возможности расправы с «инородным телом» в семье капиталистических государств – Красной Россией.

Несмотря на то, что правительства крупнейших западных стран стали на путь нормализации отношений с СССР, агрессивная антисоветская пропаганда и быстро набирающая силу военная машина гитлеровской Германии вселяли в них надежду, суть которой сводилась к следующему: при небольших уступках фашистам удастся направить их основной удар на Восток и покончить наконец с Советской Россией.

Поэтому главная опасность для нашей страны состояла в перспективе оказаться один на один с германским агрессором. Советской разведке пришлось затратить много усилий, чтобы иметь возможность информировать руководство страны о том, в каком положении может оказаться Советский Союз при том или ином повороте событий.

В частности, была получена информация, что американское руководство окажет поддержу Советской России лишь в том случае, если она подвергнется неспровоцированной агрессии со стороны Германии. Несомненно, это была двусмысленная позиция, ибо неясно: что считать «неспровоцированной агрессией»? Ведь в 1914 году германский кайзер объявил войну России, использовав в качестве одного из «провоцирующих» поводов факт проводимой в России всеобщей мобилизации?!

В 1935–1937 годах разведка докладывала руководству страны о состоявшихся тайных встречах руководителей Англии высшего уровня с Гитлером, во время которых британские министры, а также премьер-министр Чемберлен дали согласие на перекройку карты Европы в пользу Германии, на удовлетворение ее претензий на Австрию, Чехословакию, Польшу, Мемельскую область Литвы. Министры выдвинули Гитлеру одно, но трагического звучания условие. Это условие прозвучало из уст лорда Галифакса в беседе с Гитлером таким образом (19.11.1937): Германия будет оставаться «бастионом Запада против большевизма» и ее стремления по расширению «жизненного пространства» будут направлены на Восток.

Это вполне соответствовало агрессивным планам гитлеровской Германии.


Знать о намерениях Германии

В Великороссии необходимо применение жесточайшего насилия… Война будет резко отличаться от войны на Западе. На Востоке жестокость является благом будущего…

Франц Гальдер, начальник германского Генштаба сухопутных войск (из дневника – январь 1941 года)

Бесконечное число раз задавался вопросом любой историк, увлеченной темой Второй мировой войны: когда и как началась эта великая трагедия человечества? Искал, по возможности, однозначный ответ на этот волнующий вопрос и автор…

Эта война, величайшее бедствие нашей планеты, началась, конечно, не 1 сентября 1939 года. Она, ее идея и подготовка, началась в тот момент, когда закончилась Первая мировая, когда был подписан Версальский мирный договор, ввергнувший Германию в ничтожество, свойственное государствам-изгоям.

Сегодня апологеты обеливания агрессивной фашистской Германии ищут доказательства тому, что Советская Россия несет ответственность за появление на нашей планете феномена в виде Второй мировой войны, поскольку помогала восстанавливать военную мощь этой страны. И то лишь до момента угрозы прихода к власти Гитлера и фашистского режима.

Но семена будущей войны посеяла все-таки не Советская Россия (сама в тот момент поверженная), а державы-победительницы. Именно благодаря им прежде всего могла окрепнуть и развернуться страшная сила фашизма.


Справка. Редчайшие документы из протофашистской организации «Германский орден» говорят о месте гитлеровской фашистской партии в нем. Дело в том, что этот орден объединял 38 тайных организаций. На 18-м скромном месте стоял мюнхенский филиал – ложа Туле. И местным отделением Туле стала Национал-социалистическая партия.

В двадцать первом году в Мюнхене произошел «пивной путч». И молодой участник Первой мировой войны, кавалер Железного креста, Адольф Шикльгрубер (будущий Гитлер) оказался в тюрьме вместе с другим героем войны – военным летчиком Рудольфом Гессом. Бывший ас в то время был ассистентом основоположника геополитики профессора Карла Хаусхофера из Мюнхенского университета.

Профессор справедливо слыл любопытнейшей личностью. В Первую мировую войну он стал генералом, и тогда предсказал главные направления военных ударов со стороны противника, которые сбылись. Генерал-профессор посещал каждый день тюрьму и читал лекции Гессу и Гитлеру. Именно после этого Гитлер начал писать библию фашизма – «Майн кампф».

Еще одно имя в окружении Гитлера. Это – Мигель Сирано. Он был посвящен в орден Туле в 30-е годы, знал Гиммлера, Рерихов, семью Ганди, Юнга. В начале девяностых годов прошлого столетия, пережив мировую войну, этот крупнейший мистик фашизма жил в Чили. Он свидетельствовал: Хаусхофер был близок к ордену Туле и был послан обучать молодого Гитлера.

Среди идеологов-наставников Гитлера, уже позже, возобладало русофобское лобби – прежде всего Розенберг, выходец из Прибалтийской России. Впрочем, и сам Гитлер с молодых лет не любил Россию, а как у мистика у него была мощная тяга на Восток, в прародительницу арийцев – Индию. Так мистически и интеллектуально подготавливались в сознании Гитлера направления будущих военных ударов с конечной целью мирового господства.

(После падения Ленинграда и Москвы, согласно гитлеровской директиве № 32, высвободившиеся войска в составе 17 дивизий должны были быть направлены через Болгарию, Турцию, Иран и Афганистан в Индию. – Прим. авт.)

Отсюда следует: сильнейшие мотивы агрессии высшего руководства Рейха истолковывать только военно-стратегическими соображениями не следует. Эти «интеллектуальные» наработки дали начало германскому фашизму, были привнесены в массу народа и стали энергией знаний в связке «прошлое – сегодняшнее – будущее». Гитлер говорил: «Мы совершаем консервативную революцию, обращенную в прошлое…»

Эта «консервативная революция», подготовленная германскими интеллектуалами и подкрепленная поверженностью Германии после поражения в Первой мировой войне и унижениями Версальского договора, обрушилась при попустительстве Великих Держав вначале на Западную, затем на Восточную Европу и… на Россию. В 1941 году!

Справка из берлинской резидентуры: «После “мюнхенского путча” 1921 года в тюрьме находится Адольф Шикльгрубер. Он работает над книгой, в которой большая часть посвящена расширению “жизненного пространства” для немцев за счет восточных земель.

Резидентура высказывает предположение о том, что либо он пишет книгу, чтобы привлечь к себе внимание “сильных мира сего” в Германии, либо работает над ней по их заданию…» (1923).

* * *

Документы предвоенного периода свидетельствуют о том, что задолго до начала войны органы госбезопасности предупреждали руководство СССР о грозящей опасности со стороны Германии.

Внешняя разведка знала о глубинных процессах идеологического, политического и экономического характера, которые предполагали агрессию Германии против СССР при откровенном попустительстве со стороны западных держав – Англии, Франции и США. Позднее разведка сообщала о непосредственных приготовлениях немцев. Ближе к нападению был известен и примерный срок начала агрессии – середина 1941 года.

Конкретные даты разнятся, но все они приходятся на май – июнь, и этот факт сам по себе говорил о надвигающейся и неотвратимой угрозе военного противостояния с Германией. Непосредственно в канун нападения разведка дату уточнила – 22 июня.

Советское руководство учитывало нарастание военной угрозы. Но на основе разведданных она знало также о том, что Германия всячески пытается спровоцировать СССР на такие действия, которые дали бы возможность скомпрометировать Советский Союз в глазах мировой общественности как виновника начала войны. А это лишило бы СССР возможности иметь союзников в борьбе с немецким фашизмом. Это обстоятельство побуждало советское руководство, укрепляя обороноспособность страны, проводить гибкую политику, которая в конечном счете привела к провалу планов изоляции Советской России и способствовала созданию антигитлеровской коалиции.

Из истории Второй мировой войны известно, что в немецких архивных документах содержатся сведения о подготовке к новой войне против России, которая началась еще в 1917 году, сразу после Февральской революции и когда еще Первая мировая война не была завершена. Старая разведка русского Генштаба в то время была уже неработоспособной, а новой разведки еще не было. Потому спецслужбы этот момент не отследили. А ведь именно после весенней революции 1917 года Германия сделала попытку втянуть Францию и Англию в войну против обновляющейся России.

Молодая разведка Советской России стала получать сведения о назревании военной угрозы для нашей страны уже в 20-е годы. Она докладывала о планах создания на Западе новых военных блоков против России. Инициаторами этих планов выступали Германия, Англия, Франция, Польша.

1928. В «агентурной периферии». После окончания Первой мировой войны соотношение сил в Европе и мире серьезно изменилось. Германия была повержена. Однако реваншистские настроения в ней сохранились и поддерживались со стороны западных противников Советской России. В политических кругах противников новой России культивировалась убежденность, что без германского милитаризма им не удастся разделаться с Советским Союзом, да и с Российской государством в целом.

В апреле 1922 года Советская Россия подписала с Германией договор о восстановлении дипломатических отношений. Для Советского государства это было первое официальное признание со стороны западной державы, а для Германии – выход из внешнеполитической изоляции, навязанной ей как государству-изгою вследствие унизительного Версальского мирного договора (1918).

Для ИНО ОГПУ открытие в Берлине официального дипломатического представительства, а затем торгпредства, означало возможность создания в Германии легальной резидентуры. За короткий срок берлинская резидентура превратилась в опорный пункт закордонной разведки советской госбезопасности в Европе.

В августе 1922 года в резидентуру в качестве оперативного работника был направлен Владимир Владимирович Бустрем (по данным о рождении – Алексей Васильевич Логинов), имевший опыт нелегальной работы в дооктябрьское время.

С середины 1924 года он возглавил берлинскую резидентуру с задачей: активизировать работу на политическом направлении разведки. Центр указывал: «…предполагается наличие в агентурной периферии солидных осведомителей, вербовка которых должна составлять 90 процентов всей работы точки…» Под агентурной периферией понималось создание агентурных позиций по освещению положения дел вне Германии.

Работа точки заметно активизировалась. Новые источники информации появились в МИД Германии и Франции, в их военных министерствах и в польской миссии в Берлине. Резидентура регулярно освещала вопросы германской политики в Балканских странах, Польше и Чехословакии, в отношениях Германии с Англией, Францией и Турцией.

О масштабах работы берлинской резидентуры говорят следующие цифры: личный состав – 8 человек, источников по Берлину – 39, по Парижу – 7. В Москву из Берлина поступило 4947 информационных материалов (1929). Характерно, что свыше тысячи наиболее важных сообщений резидентуры были направлены руководству страны, из них 149 – лично И. В. Сталину.

Опытный организатор, чекист-разведчик Бустрем был повышен в должности, награжден знаком «Почетный чекист» и Почетным боевым оружием. В 1929 году он был откомандирован из органов на работу в ЦК ВКП(б).

1929. В германской оборонке. В этот год берлинская легальная резидентура пополнилась агентом «Брайтенбах» (1929–1942), который после прихода нацистов к власти занял в гестапо положение весьма ценного информатора советской внешней разведки.

Во все предвоенные годы от Вилли Лемана поступала политическая и экономическая информация, а по линии его непосредственной работы – контрразведывательная, так как именно в его ведении находился участок работы по слежке за советской разведкой в Германии. От него были получены сведения о ходе работы в Третьем рейхе над ракетным и атомным оружием, по другим видам вооружения – ведь именно он отвечал за контрразведывательное обеспечение безопасности военной промышленности страны.

Фактически «Брайтенбах» – агент берлинской резидентуры – эффективно работал в этой стране по всем значимым для советской разведки направлениям – политическому, экономическому, контрразведывательному, научно-техническому.

Так, например, в конце 1935 года «Брайтенбах» присутствовал на испытании ракет на жидком топливе, проводимых инженером-конструктором Вернером фон Брауном. Подробный письменный доклад об этом испытании руководивший работой агента В. М. Зарубин направил в Москву, и внешняя разведка доложила о нем И. В. Сталину и К. Е. Ворошилову, а затем М. Н. Тухачевскому. Копию документов получило руководство РУ ГШ РККА. Резидентуре в Берлине был направлен перечень вопросов, интересующих военную разведку. На ряд уточняющих вопросов Брайтенбах собрать сведения смог.


Справка. Удивительные обстоятельства сотрудничества «Брайтенбаха» с советской разведкой изложены в 28 архивных рабочих делах, которые, к сожалению историков спецслужб, были уничтожжены. В этой рукиписи неоднократно автор будет обращаться к участию этого уникального и ценнейшего агента в работе разведки в интересах Советской России.

Первые сведения о появлении признаков реальной военной угрозы для СССР со стороны Германии внешняя разведка получила в середине 1932 года – за полгода до прихода фашистов к власти. Тогда германское правительство фон Папена начало секретные переговоры с Францией и Польшей о создании военного союза против Советской России.

Следовательно, еще за несколько месяцев до победы фашизма на выборах в Германии разведка доложила о возникновении военной угрозы для СССР и вероятности создания с участием Германии единого блока европейских государств против Советского Союза.

В 1933–1936 годах разведка подобно информировала о ходе подготовки в Европе к большой войне, особенно после опубликования программной книги Гитлера «Моя борьба» с ее стремлениями в восточном направлении – на Россию. О разработке и обосновании необходимости того, что потом было названо «Восточным походом» в этой книге, разведка сообщала еще во время ее написания Гитлером в тюрьме в 20-е годы.

Стремление Германии и Италии победить в испанской войне обострило конфликт, ведя его к перерастанию в европейскую и даже мировую войну. В период Гражданской войны в Испании сформировались стратегические позиции европейских государств и США.

Тогда главное достижение советской внешней разведки заключалось в том, что она сумела точно и детально выявить эти позиции и подтвердить их подлинными документальными правительственными материалами этих стран.

1932. В окружении Гитлера. В преддверии прихода фашистов к власти среди постоянных задач внешней разведки стояло информационное освещение позиции нацистской партии к Советскому Союзу после предполагаемого захвата ее руководящих высот в Германии.

В этой связи разведкой была разработана операция «Трест-2» с целью выхода на руководящую верхушку партийных бонз в гитлеровском окружении. Под легендой эмиссара от группы приверженцев нацистской партии в СССР в Германию был выведен сотрудник ИНО ОГПУ. Ему удалось войти в доверие к идеологу расизма Розенбергу и из его уст получить разъяснения о будущих планах нацистов в отношении СССР.

Сведения разведчик получил достоверные. Подкрепленная документами информация гласила: после прихода к власти главной целью Гитлера станет восточная политика с ее приготовлениями для военных действий в России. Планы предусматривали ликвидацию коммунистического государства, физическое уничтожение значительной части славянского населения, превращение страны в сырьевую колонию Германии.

Сотрудник ИНО Александр Добров стал поддерживать регулярные контакты с руководством нацистской партии, снабжая его «информацией» о Советском Союзе. Эту дезинформацию готовили на Лубянке под личным руководством начальника внешней разведки А. Артузова. В ответ Москва получала интересующие советскую сторону сведения о разработке планов гитлеровской верхушки в отношении СССР.

Об операции знали только два человека: начальник разведки и резидент в Праге – талантливый разведчик Станислав Глинский.

1935. «Гитлера нужно устранить…» Его оперативный псевдоним был «Туманов», настоящее имя – Яков Федорович Тищенко, а во внешней разведке его знали под именем Василий Петрович Рощин.

Бывший партизан и дипломат – разведчик Рощин – в мае 1935 года был назначен резидентом НКВД в Австрии. Среди его контактов находился лидер Немецкой партии народной свободы Рейнгольд Вулле, который знал Гитлера еще со времени начала создания национал-социалистического движения.

Давая оценку деяниям Гитлера в середине тридцатых годов, Вулле и его влиятельные единомышленники из промышленных, банкирских и финансовых кругов, также из среды генералитета и представителей церкви считали, что Гитлер ведет Германию к катастрофе. В их среде зрела идея устранения «фюрера германского народа» физически. В этом вопросе Вулле и его сообщники искали поддержку во влиятельных британских кругах и в Советском Союзе.

Рощин направил полученные сведения в Центр. Ответа не последовало – в Москве шли громкие процессы над «правой оппозицией». (Позднее, уже после войны, стало известно, что Вулле был арестован гестапо, пережил военное лихолетье в концлагере, создал свою партию в ФРГ…).

В Австрии перед Рощиным стояла задача ведения активной агентурной работы по Германии: он должен был создать на случай войны нелегальные резидентуры.

Агентурная сеть венской резидентуры состояла из 11 человек, и к маю 1938 года увеличилась еще на 11 агентов. Среди источников информация с реальными разведвозможностями были лица из австрийской полиции, из националистической украинской эмиграции, из местных аристократов – противников нацизма, сотрудники секретариата канцлера, спецслужб, МИДа. От агентов шла научная и техническая документальная информация, например, об испытаниях новых типов самолетов на авиазаводах фирмы «Юнкерс».

В связи с аншлюсом Германии Австрии в 1938 году Рощин вынужден был покинуть Вену. Он законсервировал одного из агентов – австрийского аристократа, и после окончания войны к нему по паролю вышел сотрудник советской разведки. Запоздалая явка удивила агента и не менее обескуражила разведчика, когда он услышал, что агент все годы войны состоял адъютантом фельдмаршала германского вермахта.

Казус?!

Нет, это издержки организационной работы разведки в поддержании связи в условиях глубокого проникновения немецких войск на советскую территорию. Даже авиация не могла здесь помочь, а попытки воспользоваться в подобных случаях возможностями союзников (англичан) наталкивалась на их нечестную игру с советской стороной.

И фраза агента: «Где же вы были всю войну? Я ждал вас…» – это не укор, а трагедия разведки.

1936. Связная «Джипси». Жизнь разведчика-нелегала стала призванием для Китти Харрис, активистки канадской и американской компартий, Коминтерна и Профинтерна в Китае, Гонконге, Сингапуре, Маниле, Джакарте. На ее долю выпала сложнейшая миссия по поддержанию связи с другими нелегалами и ценными агентами советской внешней разведки в европейских и других странах.

В начале 1936 года блестящий выпускник Кембриджского университета Дональд Маклин был приглашен на работу в Форин Оффис Британии, а как агент советской разведки он получил доступ ко многим секретным документам британской внешней политики. Перед лондонской резидентурой встал вопрос об обработке поступающей от агента обширной информации. В помощь Маклину вывели на Британские острова нелегала «Джипси» – Китти Харрис.

Встречи проходили на квартире «Джипси» в центре Лондона, где приносимые Маклином материала фотографировались, а содержание секретных телеграмм сообщалось устно.

В период работы «Джипси» с Маклином от него было получено свыше 12 тысяч страниц совершенно секретных документов. Большинство из них оценивались в Москве как важные и очень важные. Нередко сообщения агента докладывались непосредственно в Кремль.

Среди полученных от агента материалов находились и особо закрытые документы британской разведки (СИС): о перехвате телеграмм Коминтерна и агенте в Наркомате внешней торговли СССР, об отношениях Англии с Германией.

В 1938 году от Маклина поступила упреждающая информация об обстоятельствах Мюнхенского сговора, а в 1939-м – информация об оценке английской стороной советско-финского конфликта.

Во время очередной волны репрессий в отношении сотрудников разведки связь резидентуры с «Джипси» была утеряна. Временно… Впереди была война!

* * *

Принято считать, что непосредственную подготовку к нападению на СССР, в том числе разработку конкретного плана, германский генералитет начал лишь в 1940 году. Но…

1937, 10 февраля. Из спецсообщения разведки: «На совещании германского военного министерства в ноябре 1936 года обсуждался вопрос “О германской ориентации на восток и стратегической позиции Германии”. На совещании вступили Бломберг Фрич (министр обороны и начальник генштаба) и Геринг, которые изложили несколько вариантов войны против СССР и критику этих вариантов…»

1937, 17 февраля. Из спецсообщения разведки: «Содержание главной части переговоров было посвящено вопросу о нейтралитете США, ибо Лондон ждет войны не позднее 1938 года, и если получение военных материалов из США не представляется возможным, то необходимо начать постройку больших заводов в Англии, Франции и Чехословакии…

Рузвельт заявил, что Америка прилагает усилия к тому, чтобы как можно дольше сохранить нейтралитет.


Если произойдет конфликт между демократией и фашизмом, Америка выполнит свой долг. Если же вопрос будет стоять о войне, которую вызовет Германия или СССР, то она будет придерживаться другой позиции и по настоянию Рузвельта Америка сохранит свой нейтралитет.


Если СССР окажется под угрозой германских чисто империалистических, т. е. территориальных устремлений, тогда должны будут вмешаться европейские страны, и Америка встанет на их сторону…»


Справка. К этому времени советской стороне стало известно следующее. Английское правительство уже в самом начале 1937 года было убеждено, что европейская война начнется в 1938 году. Мнение чиновников госдепа США было еще мрачнее: она начнется уже в 1937 году.

Единодушие по вопросу европейской войны привело к переговорам президента Рузвельта с представителями британского правительства.

О результатах переговоров разведка доложила в Москву.

Таким образом, в Кремле ясно представляли позицию Англии и США по участию в грядущей войне Германии и СССР. На высшем уровне правительства Англии и США провели переговоры о позиции их стран в отношении Германии и СССР в этой ситуации. Разведка сообщила о «триаде условий» участия США, как тогда называли за океаном, в европейской войне.

Для нашей стороны здесь главным было следующее:

Америка свое вступление в войну напрямую связывает с позицией Англии и Франции;

Америка вступит в войну еще и в том случае, если СССР подвергнется нападению Германии с территориальными претензиями;

Америка вступит в войну только вслед за европейскими странами.

Представляется, что в такой постановке вопроса таятся корни небезосновательного опасения советской стороны: германские провокации могут выставить Советский Союз в глазах указанных стран и мировой общественности как инициатора войны.

Начиная с 1937 года разведка регулярно сообщала в Центр позицию военного министерства Германии о разрабатываемых в ее штабах планах вермахта и ориентации Третьего рейха на Восток, о создании плацдарма в Восточной Пруссии, о планируемых агрессивных акциях по захвату малых европейских стран.

В ноябре 1937 года Кремль был проинформирован о характере совещания германского высшего политического и военного руководства, на котором обсуждались планы «Восточного похода». Совещание пришло к выводу: «Никакого точного решения относительно восточной кампании не будет найдено, пока не будет разрешен вопрос о создании базы для операций в самой Восточной Польше».

Так Польша была приговорена к захвату, чтобы открыть дорогу германским войскам на просторы Советской России.

Таким образом, уже к середине 30-х годов основной целью советской внешней политики стало обеспечение безопасности страны и предотвращение войны.

Определились вероятные противники – Германия, Италия и Япония. Эти же задачи стали приоритетными в работе внешней разведки на весь предвоенный период.

* * *

Уже через несколько месяцев после прихода Гитлера к власти (1933) политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление об активизации внешнеполитической деятельности Советского государства в целях предотвращения войны на основе плана коллективной безопасности.

Такое решение требовало реализации весьма трудных задач и для государства и для ее разведки. Ведь большинство граничащих с СССР государств занимало по отношению к нему враждебную позицию. Так, Румыния, Польша и Япония открыто выказывали свои территориальные притязания, а Финляндия и прибалтийские страны в любой момент были готовы превратиться в плацдарм германской агрессии против России.

Непримиримая позиция Польши: польское правительство подписало германо-польскую декларацию о необращении к силе (январь 1934) и уведомило Гитлера о своих планах – проложить для Польши «коридор» к Черному морю, установить совместную границу с Венгрией, объединить под эгидой Польши территории от Финляндии до Турции.

Видимо, воинственные польские шляхтичи плохо читали библию фашизма – «Майн кампф». Нацистское руководство Третьего рейха явно не собиралось удовлетворять агрессивные планы польской верхушки. Но… подписав эту декларацию, Гитлер стал готовиться к захвату не только тех земель, на которые претендовали поляки, но и самой Польши!

А пока польская дипломатия, полагаясь на соглашение с немцами, регулярно срывала все усилия советской стороны по созданию в Европе системы коллективной безопасности, и даже перед лицом неминуемой германской агрессии Польша отказывалась от рассмотрения предлагаемых Советами мер совместной защиты.

Понимая, что многие западные политики поддерживают намерение Германии идти на Восток, Гитлер стал укреплять свои позиции в Западной Европе. Англия и Франция закрыли глаза на нарушение немцами Версальского мирного договора, и после формального плебисцита Гитлер оккупировал Саарскую область (1935). Затем немецкие войска были введены в демилитаризованную Рейнскую область (1936). Это были первые шаги Гитлера по пересмотру территориальных условий Версальской системы. Не получив должного отпора со стороны западных держав, Гитлер аннексировал Австрию (1938).

И сразу после этого аншлюса – германская провокация в среде националистических меньшинств в Чехословакии (кризис в этой стране организовали профашистские объединения судетских немцев). Англии и Франция в этой ситуации не поддержала советские предложения о коллективной защите этой страны. Английское правительство во главе с Чемберленом и французский глава Даладье сделали все, чтобы не приводить в действие меры коллективной безопасности от гитлеровской агрессии, предусмотренные системой договоров между СССР, Францией и Чехословакией (1934).

Циничная политика уступок Запада германской военной экспансии привела к мюнхенскому сговору – беспрецедентной по предательству интересов европейских народов договоренности на встречах Чемберлена с Гитлером 15 и 22 сентября 1938 года. Секретность этих встреч и их содержание стали известны в Москве.

Чехословакия как самостоятельное государство и член Лиги Наций перестала существовать. Кроме Германии в ее разделе приняли участие Польша и Венгрия, а это значительная часть страны с польским и словацким населением. Вслед за Чехословакией Гитлер оккупировал Мемельскую область в Литве.

1938. «Мюнхенский сговор». С начала 30-х годов в центре Европы, в Германии, набирал силу нацизм. Внешняя разведка органов госбезопасности, имевшая прочные агентурные позиции в Третьем рейхе, внимательно отслеживала происходящие внутри страны процессы и регулярно информировала Москву о планах правящих кругов и нацистской верхушки в Берлине.

Из информации, которой располагала разведка, следовал однозначный вывод о надвигающейся военной угрозе для нашей страны.

Сведения из берлинской резидентуры и других источников в Англии и Франции говорили о том, что по данным из германского МИДа зоной агрессивных устремлений Германии является Польша, прибалтийские страны, СССР, Чехословакия и государства на Балканах.

До середины 30-х годов в Германии действовало свыше десяти нелегальных групп, связь с которыми осуществлялась через сотрудников легальной резидентуры. Центр был в курсе политических и экономических пристрастий пронацистски настроенных кругов Третьего рейха и связанных с ними разного уровня кругов в европейских странах.

Англия и Франция войны с Германией не хотели, опасаясь за свои колонии. Но еще больше они страшились распространения коммунизма в Европе и во всем мире. На этих противоречиях между странами Запада играл Гитлер. Лондон строил свою политику с германской стороной на основе компромиссов, что в конечном счете привело к серии уступок агрессивным аппетитам Гитлера и Мюнхенскому сговору.

С молчаливого согласия Запада Германия поглотила Австрию. На очереди стояла Чехословакия. В отношении этой промышленно развитой страны у советского правительства были свои планы, целью которых стало: совместными действиями с Прагой воспрепятствовать поглощению Гитлером и этого государства.

Разведка внимательно отслеживала ситуацию вокруг Чехословакии – позицию Берлина, Лондона, Парижа, Варшавы и самой Праги.

Чехословакия имела договоры о дружбе и взаимопомощи с Францией и СССР. В складывающейся обстановке советская сторона была готова ввести свои войска в эту страну на границу с Германией. Но в этой ситуации Лондон и Париж ни на шаг не отступили от своего стремления направить острие германской агрессии на Восток. А близорукая Польша в этой ситуации им подыгрывала, категорически отказываясь пропустить советские войска к чехословацкой границе.

Естественно, на чехословацкого президента активно влияли уступчивые в отношении политики Гитлера в Европе Англия и Франция, надеявшиеся повернуть агрессию Третьего рейха в восточное русло.

Мюнхенское соглашение было подписано главами Англии, Франции, Германии и Италии 29 сентября 1938 года. И вот результат: в недельный срок Чехословакия передала Германии Судетскую область (2,5 млн немцев), для германского вермахта была снята угроза со стороны 45 дивизий чехов и словаков (2 млн человек), в руки немцев попали 1500 самолетов, танки, орудия… Заводы, производящие современное вооружение для всей Европы, стали работать на германскую военщину.

Мюнхенский сговор оценил яркий политик, консерватор и будущий военный премьер-министр Британии Черчилль: «Это только начало расплаты…» Через год началась Вторая мировая война с ее пятидесятимиллионными человеческими жертвами!

По линии «Кембриджской пятерки» шла информация о капитулянтских планах Лондона, желающего узаконить позицию Гитлера с его агрессией на Восток. В качестве платы Англия надеялась получить безопасность для своей империи (Дональд Маклин).

Из окружения министра иностранных дел поступали сведения о саботировании Англией и Францией подписания договора с СССР о коллективной безопасности. В информации от этого источника говорилось: «Мы никогда не думаем заключать серьезный пакт с Москвой и думали, что сможем уйти от русского пакта» (Гай Берджесс).

Ким Филби передавал в Москву разведданные, раскрывающие истинный размах неофициальных связей между Англией и Германией. Он сообщал в Центр: британские финансисты, промышленники и торговые круги оказывают давление на правительство Чемберлена с тем, чтобы пожертвовать Чехословакией ради дружбы с Германией.

Из берлинской резидентуры от ценного агента – жены крупного германского дипломата регулярно в Центр поступала информация о переговорах германского МИДа с английскими и французскими партнерами. Из этих встреч следовало, что Лондон и Париж больше заботили вопросы борьбы с коммунизмом, чем организация коллективной безопасности в Европе с целью отпора фашисткой агрессии.

Для советского руководства события вокруг Чехословакии не были неожиданными. Однако готовящаяся оккупация этой страны Гитлером и готовящиеся условия Мюнхенского сговора Сталину доложены не были – активный труд резидентур в Берлине, Париже, Праге, Мадриде оказался невостребованным по той причине, что репрессии в разведке были в разгаре и прямого выхода на Кремль ее новые руководители не имели.

Капитулировав перед Гитлером в Мюнхене, правительства Англии и Франции совершили акт национального предательства. Им удалось развязать руки Гитлеру и натравить его на СССР, но уцелеть этим странам в мировой войне не удалось.

Человечество заплатило непомерную цену за эту предательскую политику.

* * *

Как уже говорилось выше, к началу войны резидентуры разведки за рубежом были серьезно ослаблены. В Москву отозвали около 200 разведчиков. Это было следствие того, что в середине 30-х годов у высшего руководства страны и органов госбезопасности сложилось недоверие и подозрительность ко многим чекистам, главным образом к руководящим работникам не только центрального аппарата, но и резидентур ИНО за рубежом. Их обвинили в измене Родине и подвергли репрессиям. В течение 1938–1939 годов почти все резиденты за рубежом были отозваны и многие из них репрессированы.

Десятки агентов, причем ценнейших, остались без связи, им было выражено, хотя и в косвенной форме, политическое недоверие. Поток информации в страну стал заметно иссякать, но и то, что докладывалось, в Кремле воспринималось с недоверием: дезинформация, идет на поводу у буржуазных разведок, подыгрывает провокаторам войны и троцкистам – такими резолюциями пестрели донесения разведки о подготовке Германии к войне.

Это было следствием того, что большинство агентов, включая самых ценных и надежных, были исключены из агентурной сети как завербованные врагами народа и не внушающие доверия.

К концу 1937 года разведка располагала планами развертывания Германией широкомасштабных актов насилия с целью территориальных притязаний к Австрии, Чехословакии, Польше. Разведка сообщала о действиях в этих странах пятых колонн.

Однако данных о подготовке и сроках ввода немецких войск в Австрию и Чехословакию разведка не добыла. Ведь когда в Европе предстояли самые драматические события, наша разведка была обескровлена.

К началу войны с Германией разведке удалось несколько укрепить кадрами центральный аппарат, пополнить разведчиками зарубежные резидентуры и открыть новые разведточки, особенно в сопредельных с СССР странах, в том числе в прибалтийских, которые затем отошли к СССР в 1940 году. Однако полноценного кадрового уровня резидентуры за кордоном смогли достигнуть лишь во второй половине Великой Отечественной войны.

В марте 1938 года ряды чекистов-разведчиков пополнились новым набором по решению партийных и правительственных органов. На освободившиеся после репрессий места было мобилизовано около 800 членов партии с высшим образованием. После обучения в Центральной школе НКВД их направили в центральный аппарат и периферийные органы.

Большая группа выпускников была отобрана для работы в разведке, в 5-м (иностранном) отделе Главного управления госбезопасности НКВД.

Этому новому поколению разведчиков предстояло пройти через тяжелейшие испытания войной, достойно и компетентно представлять нашу внешнюю разведку вместе со старшим поколением в годы Великой Отечественной войны.

Начальник внешней разведки того времени Фитин П. М. в своих воспоминаниях писал:

«…В течение 1939–1940 годов за кордон направлялись старые, опытные разведчики: В. М. Зарубин и Е. Ю. Зарубина, Д. Г. Федичкин, Б. А. Рыбкин и З. И. Рыбкина, В. А. Тахчиев, М. А. Аллахвердов, А. И. Коротков, а также молодые способные чекисты: Г. Н. Калинин, А. К. Тренев, А. И. Леоненко, В. Г. Павлов, Е. И. Кравцов, Н. М. Горшков и многие другие».


В указанные годы эти разведчики активно работали и в первую очередь по германской проблематике в самой Германии, в Италии и Франции, США, Польше и Турции, Иране и Афганистане.

При подборе кадров на разведывательную работу за рубежом руководству разведки приходилось сталкиваться с большими трудностями из-за отсутствия у многих чекистов опыта ведения разведки в условиях капиталистических стран. И потому направленные за рубеж более 200 оперработников оказались в западных странах в результате чрезвычайных мер и авралов в самый канун войны. И все же десятки резидентур кадрами были укомплектованы – разведчики восстанавливали прерванные связи с агентурой и приобретали новые источники.

В 1941–1942 годах резидентуры, в том числе и легальные, были неполными – от 3 до 12 человек. Ощущался недостаток кадров с хорошим знанием языка. В Японии никто не говорил по-японски, в Китае разведчиков со знанием китайского недоставало, в США для работы по национальным диаспорам из Латинской Америки не было разведчиков с испанским языком. Не было и четкой организационной работы по разведнаправлениям.

И все же из резидентур потек все более крепнущий ручей политической, военной и научно-технической информации.

В 1940–1941 годах было расширено число ведомств прикрытия. Кроме посольств и торгпредств стали использовать отделения ТАСС, Интурист, ВОКС. Легальные резидентуры в Англии, США, Китае, Иране, Турции, Швеции, Афганистане, Японии, Болгарии получили дополнительные кадры сотрудников.

То, что осталось от личного состава резидентур, и с прибытием новых кадров за рубеж в канун войны продолжало жить и работать – вопреки всему им удалось сделать немало.

С января 1939 года разведка держала в курсе советское правительство о совместных планах Англии и Франции на случай войны с Германией. Сообщалось о тенденциях Англии к поощрению Германии к столкновению с СССР. Агентурные данные разведки (май 1939 года) содержали сведения о двух вариантах плана «Вайс» по оккупации Польши, причем по первому назначалась крайняя дата начала операции – 1 сентября 1939 года. По второму – не позднее 15 сентября.

1939 год. Разведка предупредила руководство страны о крупной военной провокации японцев в районе реки Халхин-Гол. Одновременно из Лондона поступили сведения о том, что Германия и Англия ведут секретные переговоры о заключении какого-то договора.

Однако сведения о подготовке германской провокации на радиостанции в местечке Гляйвиц, приведшей к объявлению войны Польше, разведка не получила. Не смогла разведка предупредить советское правительство о нападении Германии на Францию в мае 1940 года, а также об одновременном вводе немецких войск страны Бенилюкс.

Такова была цена разгрома разведки.

Работоспособность разведки стала восстанавливаться, лишь когда Германия начала переброску своих войск к советским границам. С момента падения Франции разведка стала держать советское правительство в курсе конкретных приготовлений Берлина к нападению на СССР.

Агентурная сеть, законсервированная в силу вышеуказанных обстоятельств, начала эффективно функционировать.

* * *

На эффективность работы нашей разведки существенно влияли изменения в советской внешней политике в предвоенные и 1939–1941 годы, когда она претерпевала сложную, нередко драматического характера, эволюцию.

Об этом свидетельствует, в частности, политическая борьба вокруг пакта Молотова – Риббентропа в последние месяцы и дни перед началом Второй мировой войны, затем во время отчаянных попыток советской стороны отсрочить начало военной конфронтации с Германией и, наконец, формирование антигитлеровской коалиции Великих Держав сразу после нападения Германии на СССР.

За исторически короткий срок с сентября 1939 по июнь 1941 года внешняя разведка занималась решением следующих вопросов: отслеживание военных намерений и вскрытие реальных планов подготовки агрессии германского вермахта, а в канун нападения Германии на СССР – добывание достоверных сведений о поводе, с которого начнется война, и сроках вторжения. И все это на фоне недружественных в отношении нашей страны действий Англии, Франции, Японии и США, которые с маниакальным упорством провоцировали столкновение Германии с СССР.

Особенностью периода был и такой факт, что внешнеполитическая обстановка усугублялась созданием странами-агрессорами Антикоминтерновского пакта – оси Берлин – Рим – Токио. Два из этих фашистских государств после начала Второй мировой войны стали иметь прямые выходы к советским границам: Германия – в Польше и Восточной Пруссии, Япония – на Дальнем Востоке. Поэтому важнейшей составляющей работы нашей разведки в предстоящей войне было создание условий по ликвидации угрозы действий советских вооруженных сил на нескольких, кроме европейского, фронтах – дальневосточном (советско-японском), средневосточном (советско-иранском и афганском) и ближневосточном (советско-турецком).

Попытки советской стороны, включая усилия разведки, лишить Германию поддержки со стороны ее союзников – Финляндии, Болгарии, Румынии, Турции – не привели к отказу этих государств от помощи Гитлеру, хотя в определенной степени снизили свою активность на будущем советско-германском фронте, а в отношении Турции – привели к пересмотру их планов по участию в войне на стороне Гитлера, особенно после Сталинградской битвы.


Проникновение в планы агрессора

…уничтожить жизненную силу России, не должно оставаться никаких политических образований, способных к возрождению.

План «Барбаросса», декабрь 1940 года

Война уже велась в Европе. К началу Второй мировой войны, с ее официальным объявлением двенадцать стран оказались оккупированными гитлеровскими войсками. В разной степени в этих странах велась разведывательная работа в интересах советской стороны.

В преддверии нападения фашистской Германии на СССР традиция влияния возможностями разведки на ход международных событий в интересах нашего государства нашла свое продолжение.

Перед советским руководством вырисовывались следующие направления внешней политики:

• продолжение добиваться заключения союза с Англией и Францией, который мог стать преградой на пути агрессора;

• установить добрые отношения с государствами-соседями, над которыми также нависла угроза войны;

• в случае невозможности избежать войны с Германией попытаться не допустить ее ведение на два фронта – на Западе и Дальнем Востоке.

Перед внешней разведкой были поставлены реальные задачи, среди которых приоритетные: добиваться нейтралитета государств-соседей и стремиться ликвидировать угрозу войны с Японией.

В этом отношении характерна разведработа по союзникам Германии – оси Берлин – Рим – Токио, в частности против Японии. Разведка занималась вопросом фронтов шире. В 30-е годы она активно работала над созданием предпосылок по устранению угрозы открытия реальных фронтов прогермански настроенными правительствами, то есть «нейтральными» государствами: на Дальнем Востоке, естественно, – Япония, на Кавказе – Иран и Турция, в Средней Азии – Афганистан.

Мастерство разведки проявилось в полной мере, когда опыт 30-х годов был учтен при проведении операций в канун и начале Великой Отечественной войны, целью которых было воспрепятствование опасности военного вторжения японской армии на советскую территорию и открытия тем самым дальневосточного советско-японского фронта.

На развитие многолетней ситуации в пользу советской стороны в отношениях Москвы и Токио сказалась эффективная и слаженная работа трех советских ведомств – Наркомата иностранных дел (НКИД), Наркомата обороны (НКО) и его военной разведки, ОГПУ – НКВД с его внешней разведкой.

Разведывательное обеспечение работы НКИД и военных операций НКО способствовало успешным действиям Красной армии в дни боев с японцами у озера Хасан (1938) и на Халхин-Голе (1939), а в делах дипломатических – при заключении с японцами пакта о нейтралитете (апрель 1941 года).

* * *

Дальневосточное направление разведработы в преддверии агрессии Германии на СССР особенно становилось тревожным с точки зрения безопасности этого фланга Союза в грядущей войне на наших западных границах. От разведки требовалась акция, которая создала бы предпосылки необратимого характера для японской военщины. Акция такого воздействия, которая объективно не позволила бы японцам развернуть военные действия на Советском Дальнем Востоке.

В основе проведения разведывательной операции «Снег» учитывались два момента: противоречия между США и Японией в ЮВА и наличие реальных возможностей нашей разведки в среде чиновников американского правительства. Советская сторона рассчитывала, что борьба двух держав за влиянии в этом регионе должна закончиться военной конфронтацией – американцы придерживались нетерпимой позиции в отношении расширения японской агрессии в ЮВА и на Тихом океане.

Наша разведка ускорила ход событий в интересах советской стороны, обострив отношения двух держав до грани военного столкновения. Нападение японцев на военно-морскую базу США в Пёрл-Харборе на Гавайских островах в декабре 1941 года навсегда похоронило надежду Германии на войну с СССР на два фронта. Япония была уже не в силах открыть фронт на дальневосточном направлении, третий по счету после Маньчжурии и ЮВА.

Таким образом, реализация советской разведкой операции «Снег» (1940–1941) привела к дезорганизации стратегических планов Японии в отношении военных действий против СССР.

* * *

Конкретная сторона дела складывалась из работы разведки по направлениям, суть которых выкристаллизовывалась столетиями и уже существовала к началу XX столетия в пяти основных ипостасях: политическое, военное, экономическое, контрразведывательное, «техническое» (научно-техническое).

В 20 – 30-е годы обстановка в борьбе Советской России за выживание требовала от разведки делать упор на отслеживание и сопротивление шпионажу, диверсиям, террору (контрразведывательное направление), на политико-экономическую разведку (политическое и экономическое) и на работу по зарубежным национальным диаспорам – русской, украинской, армянской, еврейской фактически во всех регионах мира (эмигрантское).

Огромной заслугой внешней разведки в годы, предшествовавшие схватке с фашизмом, является стремительное расширение мастерства на профессиональном уровне. С точки зрения разделения профессиональной деятельности в 30 – начале 40-х годов активно проявили себя два разведывательных ведомства: в системе госбезопасности – политическая (внешняя) разведка и в вооруженных силах – военная разведка. Каждая из них работала за рубежом над формированием собственной агентурной сети, в частности, для создания условий работы источников информации в преддверии развязывания фашистской Германией мировой войны.

И разведка госбезопасности, и военная разведка внесли свой вклад в выявление планов подготовки Германии к войне и ее действий в канун нападения на СССР.

Работа разведки заблаговременно, казалось бы, в отдаленном районе от будущих военных действии в годы войны стала судьбоносной для сосредоточения усилий военного командования на главном театре войны – европейском. Речь идет об интенсивной работе разведки по выходу на вербовочный контингент из числа бывших подданных России на Ближнем Востоке. Работа по национальным диаспорам в Турции, Иране и Афганистане позволила создать действенную сеть источников и приобрести ценную агентуру, которая способствовала тегеранской и кабульской резидентурам предотвратить местным правительствам выступить на стороне Германии.

Весь опыт советской стороны и ее разведки показывал, что в окружении СССР находились явно враждебные ему государства и так называемых нейтральных стран просто не существовало. Даже традиционные европейские нейтралы Швеция и Швейцария, не выступая открыто с прогерманских позиций, поставили свои промышленные возможности на службу Третьему рейху. От оккупации их спасла Красная армия, ибо по планам Гитлера после победы в Сталинградской битве эти страны подлежали поглощению немецким Третьим рейхом.

Для разведки активные будни ведения работы наступили не 22 июня 1941 года, а уже 1 сентября 1939 года. В разведке понимали: надо спешить, времени осталось в обрез. Особенно это чувствовали те, кто имел на связи ценных источников информации.

И все-таки, несмотря на постоянную угрозу необоснованных репрессий, ослабевшая и поредевшая разведка продолжала направлять в Центр объективную информацию о подготовке Германии к войне и к нападению на нашу Родину.

Из Восточной Пруссии легальная резидентура сообщала:

• возводятся укрепления на границе с СССР, создаются пункты зенитной артиллерии и строятся посадочные площадки;

• офицеры и солдаты изучают русский язык, практикуясь в технике допросов;

• при Кёнигсбергском университете созданы курсы переводчиков русского языка – 100 человек, при штабе командования военным округом – 40 человек;

• вызваны на сборы лица со знанием русского языка в возрасте до 60 лет…

Такие тревожные сигналы поступали фактически изо всех резидентур, работающих по Германии. За нарочито скупыми строками сообщений усматривалось предупреждение Москве: страна в опасности, пора готовиться к отпору, выводите войска на передовые… В общем, не убаюкивать себя надежами на твердое слово фюрера всей германской нации и пакты, которые Третий рейх уже неоднократно рвал и попирал железной пятой танковых колонн.

С момента оккупации Польши разведка постоянно информировала руководство органов госбезопасности и через него командование советскими вооруженными силами о военно-стратегических планах и оперативных разработках Германии и ее сателлитов, о сосредоточении немецких войск у наших границ, вооружении и запасах стратегического сырья…

На японском направлении наша разведка действовала через возможности агентуры НКВД в Японии и через резидентуры в Китае во главе с Панюшкиным А. С., который выступал там в двух качествах – посла и резидента.

Мастерство разведки проявилось в полной мере, когда опыт 20 – 30-х годов был учтен и востребован при проведении операции, целью которой стала ликвидация опасности военного вторжения Квантунской армии на нашу территорию и открытия тем самым дальневосточного советско-японского фронта. Это привело бы к резкому ослаблению наших вооруженных сил на западном, советско-германском, фронте, открытие которого ожидалось в первой половине 1941 года.

1940–1941. Операция «Снег». Возможно, как ни в какой другой акции тайного влияния, наступательный характер действий внешней разведки сказался в уникальной операции по упреждению начала военной конфронтации между США и Японией. Причем случилось это в особо важное для советской стороны время – в период трудностей начального этапа Великой Отечественной войны.

Операция «Снег», классическая по уровню воздействия на другое государство, возникла в недрах американского направления внешней разведки НКВД в 1939 году.

Через влиятельного консультанта в американском правительстве, в виде двух меморандумов Белого дома в адрес Токио было реализовано требование о выводе японских войск из ЮВА и из Маньчжурии. Ультиматум японской стороной не был принят, и Страна восходящего солнца атаковала главную военно-морскую базу США на Тихом океане – Пёрл-Харбор.

В основе задуманной ИНО операции учитывалось два основных момента: противоречия между Японией и США и разведывательные возможности в американском правительстве.

Для создания напряженности в американо-японских отношениях и возможного перевода их в активное военной противостояние был использован консультант министерства финансов США – связь нашего нелегала в этой стране. Консультант имел некоторое влияние на определенные круги в Белом доме при принятии там решений.

Совпадение интересов США в отношении Японии и личной позиции консультанта в этом вопросе привело к тому, что он смог использовать свое влияние на те слои правительственных кругов, которые придерживались нетерпимой позиции в отношении Японии в вопросе агрессии в ЮВА и на Тихом океане.

Борьба двух держав за влияние в этом регионе мира должна была закончиться военной конфронтацией, однако наша разведка ускорила ход событий в интересах советской стороны.

Меморандум, заведомо составленный в неприемлемых для японской стороны требованиях, вызвал активизацию в Японии сил так называемой морской партии – сторонников войны против США за господство в этом регионе. Таким образом, была ослаблена позиция сухопутной партии – сторонников Квантунской армии, угрожающе нависшей над нашим Приморьем на Дальнем Востоке.

Это случилось 7 декабря 1941 года, то есть на другой день после начла контрнаступления советских войск под Москвой. Теперь японцы, завязнув в военных действиях на трех фронтах – в ЮВА, Китае и с США, не могли позволить себе открытие четвертого фронта – японо-советского на Дальнем Востоке.

Нападение навсегда похоронило надежды Гитлера на военную конфронтацию японцев с Москвой. И десятки дивизий советских войск двинулись в западные районы страны для участия в широкомасштабном контрнаступлении в Московской битве.

В реализации операции «Снег» просматриваются три основных составляющих этого мероприятия нашей разведки по содействию внешней политике СССР в условиях грядущего и реального военного противостояния с Германией.

Это – дискредитация японской военщины в глазах американского правительства и военного командования (1), а также дезинформация японской стороны об устремлениях США в ЮВА и на Тихом океане путем непомерных американских требований (меморандум), за которым просматривалась угроза военных действий (2). Как и Гитлер, японцы отводили значимое место упреждающему внезапному удару при развязывании войны с Америкой. Что японская военщина и сделала (3). Именно на это рассчитывала советская разведка.

В целом операция «Снег» привела к дезорганизации планов Японии в отношении военных действий против СССР.

Так, усилиями нескольких резидентур в конце 1941 года, после нападения японцев на американский флот, достоверные данные разведки о принятии японским правительством и императором точки зрения на войну «морской партии» военных имели огромное значение для нашей воюющей Родины: в большой степени облегчили положение на Дальнем Востоке и дали возможность снять часть войск для использования на советско-германском фронте под Москвой и затем – в Европе.

* * *

Анализ информации, полученной разведкой в предвоенные годы, показывает, что она в целом справилась с задачей выявления общей и непосредственной подготовки Германии ко Второй мировой войне и нападению на СССР. Однако, исходя из исторического опыта работа разведки в этот период, необходимо учитывать ставшие теперь известными сведения о действительных намерениях и действиях противника: что делалось разведкой правильно и где были допущены просчеты в агентурной и аналитической работе.

С начала 30-х годов разведка своевременно добыла достоверные данные, свидетельствующие о милитаризации экономики Германии, о переходе ее к политике сверхвооружения в нарушение Версальского мирного договора, о переводе гражданских заводов на военной производство. И наконец, добавились документальные сведения о военно-хозяйственных мероприятиях по переводу ее экономики на режим военного времени.

Из третьих стран поступала информация о военно-политической подготовке Германии к агрессии и об идеологической обработке населения Третьего рейха в духе предстоящей войны. Все отчетливее проступал образ «главного врага нации» – Советского Союза.

Отсутствие у советской стороны комплексного анализа военно-политической ситуации в Европе не позволило создать целостное представление о сложившейся в предвоенный период обстановке, верно оценить истинные намерения гитлеровского руководства.

На фоне территориального разбойного поведения Гитлера в канун Второй мировой войны уже было видно, что он последовательно реализует долговременную программу создания расистского милитаристского государства с перспективой захвата жизненного пространства на Востоке, прежде всего за счет России, и в конечном счете – достижения мирового господства. Возможность союза с Россией Гитлер исключал как бессмыслицу.

Советскому правительству разведка докладывала важные документы, раскрывающие истинные замыслы гитлеровского руководства после заключения советско-германского пакта 23 августа 1939 года.

Одним из таких документов явилось выступление Геббельса перед узким кругом сотрудников его пропагандистского ведомства 18 декабря 1939 года. В нем Геббельс однозначно сформулировал конечную цель фашистской Германии – уничтожение Советской России.

Ниже приводятся выдержки из выступления Геббельса в изложении берлинской резидентуры:

«…Вы совершенно справедливо задаетесь вопросом, какова же наша политика в отношении СССР? Я уже вам сказал, что мы используем его в своих интересах. И мы будем использовать его так долго, пока необходимо, но, можете мне поверить, ни минутой дольше.


Мы деморализовали всех, кто заключил с нами пакт: Австрия пала первой, Италии пришел конец, Испания принадлежит нам, Румыния целиком подчинена в экономическом отношении, Франция и Англия уже давно испытывают политическое воздействие нашего учения. СССР, подписав с нами договор, обречен на исчезновение…


Итак, я резюмирую нашу позицию: нужно обеспечить спокойствие внутри рейха – в Чехословакии, в Австрии, в Польше.


Наш самый большой враг, политический и моральный, – Франция. Наш экономический враг – Англия. Наш географический враг – Италия, мы должны ограничить ее влияние в Центральной Европе, на Балканах, в Средиземном море.


Но нашим смертельным врагом всегда будет СССР…»


В начале 1939 года, когда разведке стало известно, что Гитлер подписал план «Вайс» (нападение на Польшу), война неумолимо приближалась к нашим границам. Западные страны по-прежнему уклонялись от каких-либо обязательств по оказанию помощи Советскому Союзу в случае агрессии против него и его соседей. Все действия Запада были направлены на то, чтобы столкнуть Германию и СССР один на один.

В то же время разведка располагала достоверной информацией о ведущихся англичанами секретных переговорах с Гитлером. Британские дипломаты предлагали немцам заключить пакт о сотрудничестве, который гарантировал бы безопасность интересов Британии в Европе и оставлял бы для Германии свободу действий на Востоке.

Нападение Германии на Польшу усилило угрозу для СССР. В этих условиях советское руководство приняло предложение немцев о заключении пакта о ненападении. В конкретной обстановке Москва сделала ставку на то, чтобы получить некоторую отсрочку, так как пакт отодвигал на какое-то время войну. Заключение пакта позволило СССР, в частности, возвратить себе западные районы Украины и Белоруссии, отторгнутые от РСФСР в 1920 году Польшей, и тем самым отодвинуть границы СССР на несколько сот километров от жизненно важных административных и промышленных центров страны.

Когда война стала свершившимся фактом, будучи вынужденными под давлением общественного мнения выполнять ранее взятые перед Польшей обязательства, Англия и Франция объявили Германии войну. Однако их правительства не переставали надеяться на то, что, выйдя на советские границы, германская военная машина совершит бросок дальше, на Восток. На Западе началась «странная война», целью которой было продолжить политику Мюнхенского сговора даже в условиях уже объявленной войны, но теперь за счет будущего восточного похода Германии в Россию.

Для СССР неизбежность столкновения с фашистской Германией становилась все более очевидной. В этот сложный, полный драматизма период отечественной истории перед разведкой стояли ответственные задачи: добывать сведения о секретных военных планах Германии, Италии и Японии; об их военных приготовлениях к нападению на СССР; о политике ведущих стран Запада – Англии и Франции в отношении Германии и СССР.

Но уже в это время разведка решала задачи по оказанию активного влияния на внешнюю политику западных государств, их политических и государственных деятелей в выгодном для Советского Союза направлении.

18 декабря 1940 года Гитлер подписал «план Барбаросса», и хотя разведке не удалось получить его в подлиннике, она знала его содержание. В тот же день Гитлер выступил перед молодыми офицерами с речью, в которой призывал их принять участие в великом историческом мероприятии – ликвидации несправедливости, при которой 160 миллионов великороссов владеют одной шестой частью земного шара, а около 60 миллионов немцев ютятся на клочке земли. Гитлер дал понять, что сидевшим в зале офицерам предстояло принять участие в войне против СССР.

Встреча была сугубо закрытой. Но берлинская резидентура через своего надежного источника получила содержание этой речи и доложила о ней в Центр.

В отчете начальника внешней разведки Фитина П. М. (1939–1946) о работе за 1939–1941 годы в разделе «Из наиболее ценных материалов, добытых в это время агентурой», первым пунктом значилось: «Сведения о подготовке Германии вооруженного вступления против Советского Союза»:

«Сущность сведений сводится к тому, что: Германией отдано распоряжение о переводе Русского отдела штаба авиации в активную часть, разрабатывающую и подготавливающую военные операции; в широких масштабах проводится изучение важнейших промышленных объектов, разрабатываются вопросы об экономической оккупации Украины».


Отчет содержал обобщение добытых агентурным путем данных о военном строительстве, концентрации войск и укреплении экономических и военно-политических позиций Германии и Румынии, Финляндии, Словакии, Протекторате (оккупированной Чехии), Генерал-губернаторстве (оккупированной Польше), на Балканах, в сопредельном с Советским Союзом Иране и Афганистане.

* * *

Нападение Германии на Польшу создавало реальную угрозу для нашей страны. Поощряемый Западом, немецкий вермахт мог и не остановиться на восточных границах Польши и пересечь ее. А с учетом данных разведки о секретных переговорах англичан с немцами поддержки извне Стране Советов ждать не приходилось.

Что предшествовало этому трагическому событию? Были ли попытки предупредить германскую агрессию усилиями коллективных сил в Европе?

Начало 1939 года. Советской разведке стало известно, что Гитлер подписал документ под кодовым названием «Вайс», содержащий план и сроки нападения на Польшу.

Перед лицом этой угрозы в марте 1939 года советское правительство предложило Англии выступить с совместной инициативой созыва конференции заинтересованных государств – СССР, Англии, Франции, Румынии, Польши, Турции – для разработки мер коллективного отпора агрессору. Англичане вступили против, назвав конференцию преждевременной, но посоветовали советской стороне «взять на себя односторонние обязательства по оказании помощи» одному из своих европейских соседей в случае агрессии.

Март 1939 года. Партийное руководство и правительство СССР констатировало: «новая империалистическая война за передел мира стала фактом», хотя и «не стала еще всеобщей, мировой войной». В те дни И. В. Сталин противопоставил «неагрессивные демократические государства» «агрессорам» и упрекнул их за отказ от идеи коллективной безопасности. Он подчеркнул, что расплачиваться за развязывание агрессии придется в первую очередь Англии и Франции.

Апрель 1939 года. Советское правительство выступило с новой инициативой. Оно предложило правительствам Англии и Франции заключить между тремя державами равноправные договоры о взаимопомощи.

Предложение не встретило поддержки, и западные страны упорно уклонялись от обязательств в помощи СССР в случае агрессии против него и его соседей. Все говорило том, что действия Запада были направлены на желание столкнуть Германию и СССР один на один. Сообщения разведки это подтверждали.

В Кремль продолжала поступать достоверная разведывательная информация о сговоре западных стран с Гитлером. Так, стало известно, что англичане ведут секретные переговоры с Германией по нескольким каналам: в Лондоне и Берлине Чемберлен и Гитлер обменивались личными посланиями; неофициальный обмен мнениями о возможности англо-германского содружества вели представитель Геринга – крупный промышленник и шведский представитель деловых кругов. Причем швед по просьбе Геринга встречался с британским министром иностранных дел.

Если Мюнхенский сговор (1938) принес в жертву Чехословакию, то теперь сговор (1939) означал «новый Мюнхен».

Англия стремилась получить путем договора с Германией гарантию соблюдения ее интересов в Европе в обмен на восточный поход Гитлера. Ради этого англичане соглашались на пересмотр ряда положений Версальского договора о колониях. Это была попытка повторить вариант «Мюнхенского сговора» применительно… к Польше. Пока к Польше.

Это верно подметил и оценил германский посол в Лондоне как маневр англичан с целью постепенно «отделаться от своих обязательств в отношении Польши». Ему вторил посол США, следивший за развитием ситуации вокруг Польши. Придя к аналогичным выводам, он сообщил в Вашингтон, что «демарши британской дипломатии готовят новый Мюнхен».

Так, фактически вопреки кажущемуся здравому смыслу, советское руководство вынуждено было принять предложение Германии о заключении пакта о ненападении. СССР искал возможность выиграть время и отодвинуть границы на Запад…

Перед внешней разведкой стала судьбоносная для Отечества задача: помочь руководству государства определить сроки передышки и сообщать об изменениях в дальнейшей политике Третьего рейха и лицемерных западных политиков, ответственных за «Мюнхенский сговор» и его последствия.

Кремлю был известен характер серии встреч посла Англии в Берлине с Гитлером – Англия была готова оказать определенное давление на польское руководство с целью побудить его к уступчивости в интересах Германии.

23 августа Чемберлен в срочном послании Гитлеру предложил разрешить вопрос германо-польских отношений в «атмосфере доверия» путем прямых переговоров. Миссию посредника на себя брала английская сторона.

В Кремле понимали прогерманский характер такого посредничества. Содержание этого послания британского премьер-министра было доложено разведкой И. В. Сталину, причем за несколько часов до его встречи с германским министром иностранных дел в Москве в тот же день – 23 августа. И потому советская делегация по заключению пакта о ненападении знала тот факт, что англичане готовы отдать Польшу немцам. Это – во-первых, а если дело дойдет до войны, то Англия и Франция не намерены воевать из-за нее с Германией всерьез, это – во-вторых (непонятно, знала ли британская разведка о плане «Вайс» и двух его вариантах с агрессией на Польшу 1 и 15 сентября?!).

Характерен такой факт. Как стало известно позднее, за три дня до нападения на Польшу и начала Второй мировой войны, после встречи Гитлера с английским послом, начальник германского Генштаба сухопутных войск Ф. Гальдер записал в своем дневнике: «Фюрер не обидится на Англию, если она будет вести мнимую войну». Ведь война была нужна нацистам, ибо они были уверены в полном и скорейшем разгроме Польши. Но они жаждали выхода на границы с СССР. И тогда, не дожидаясь результатов маневров английской дипломатии, нацисты предъявили Польше жесткий и по содержанию, и по срокам ультиматум.

Так война стала свершившимся фактом – над миром запылал невиданный до сего времени в истории планеты Земля мировой пожар.

«Странная война» началась… И как говорит русская пословица: породивший ветер – пожнет бурю, ибо гитлеровский вермахт разгромил Францию, нанес поражение англичанам под Дюнкерком, стремительно оккупировал Данию, Бельгию, Голландию, Норвегию, затем – Балканские страны.

Практически вся Европа оказалась под фашистским сапогом…

1941. Из Польши: «Война – дело решенное». Шел октябрь 1940 года. Из зарубежных резидентур внешней разведки поступала тревожная информация о концентрации германских войск на советской границе и характере военных приготовлений вермахта. К этому времени Гитлеру удалось прибрать к рукам всю Европу, подчинив ее военную и иную промышленность своим агрессивным планам.

В сентябре 1939 года пала Польша, в июне 1940-го капитулировала Франция. Двенадцать стран оказались под пятой немецкого солдата. И только Англия, отделенная от континента Ла-Маншем, оказывала сопротивление гитлеровцам.

Из резидентур в Центр поступали сведения, свидетельствующие о том, что очередной удар Гитлер может нанести по СССР. И его следовало ожидать со стороны Польши. Москву особенно тревожила обстановка в этой стране, в которой, по данным разведки, сосредотачивались основные силы гитлеровской военной машины.

Перед начальником советской внешней разведки Павлом Михайловичем Фитиным стояла задача получать достоверную информацию относительно истинных намерений Гитлера в данном регионе.

Начальник внешней (политической) разведки Фитин – ему было в то время тридцать три года и он только что, в 1939 году, окончил Школу особого назначения (ШОН) – предпринимал усилия по восстановлению европейский агентурной сети, претерпевшей урон от репрессий в среде разведчиков и в результате оккупации немцами стран Европы.

Накануне нападения Германии на СССР за короткий срок удалось воссоздать 40 резидентур в Европе, Азии, Америке. В Центре и загранточках работало около 250 разведчиков, и к началу Великой Отечественной войны агентурная сеть внешней разведки начитывала около 600 человек.

В сентябре 1940 года из Лондона поступила информация от надежного источника – Кима Филби:

«По полученным надежным сведениям, Германия развернула вдоль советской границы 127 дивизий. Только в бывшей Польше дислоцируется 58 дивизий вермахта. Всего в германских вооруженных силах насчитывается 223 дивизии, которые полностью укомплектованы».


Центр получал сведения о положении дел в Польше из разных источников, фактически по всему миру. И все время была одна и та же ее направленность: главные силы для вторжения на нашу территорию сосредотачиваются именно здесь. Достоверная информация обо всех планах Гитлера была нужна Кремлю, но из Польши и о Польше – всего важнее.

В октябре 1940 года в Варшаву прибыл управляющий советским имуществом в Польше Васильев – Петр Ильич Гудимович, разведчик «Иван», а чуть позднее – его «жена», Елена Дмитриевна Морджинская («Мария»), лейтенант госбезопасности.

Разведывательная пара (со временем ставшая семейной) начала активную работу по заведению связей, в число которых вошли: профессор Варшавского университета, адвокат, лесничий. Последний вел визуальную разведку за передвижением войск вермахта.

От разведгруппы пошла в Центр первая информация: основные немецкие войска находятся на границе с СССР и составляют до двух миллионов человек.

Располагая широким кругом связей среди немцев и поляков, разведчики сообщали в Москву о растущей концентрации войск, о реальной угрозе войны, и наконец был сделан однозначный вывод: гитлеровское нашествие на нашу страну состоится в ближайшее время, не позднее лета 1941 года.

В марте 1941 года разведчик Иван лично доложил в Москве наркому госбезопасности о подготовке Германии к нападению на СССР именно на польском направлении. Сведения были доведены до И. В. Сталина, В. М. Молотова, Л. П. Берии и наркома обороны С. К. Тимошенко.

Связь разведчики держали через берлинскую резидентуру, регулярно информируя Центр об изменениях обстановки на этом направлении. На основе собранной ими информации 5 мая 1941 года в ЦК ВКП(б) и в правительство было разослано спецсообщение.

В документе, основанном на сведениях от разведчиков «Ивана» и «Марии», в частности, говорилось:

«…военные приготовления в Варшаве и на территории генерал-губернаторства проводятся открыто, и о предстоящей войне между Германией и Советским Союзом немецкие солдаты и офицеры говорят совершенно откровенно как о деле решенном».

21 июня 1941 года, за день до нападения Германии на наше Отечество, надежный источник сообщил разведчикам: война начнется 22 июня!

* * *

Характерно, что ни одна разведка мира подлинный текст плана «Барбаросса» добыть не смогла (их было всего шесть экземпляров, причем только три оказались в руках командующих видов вооруженных сил). Нашей разведке удалось получить основное его содержание уже в период разработки в октябре 1940 года. План был подписан Гитлером лишь в декабре того же года.

Точная дата о нападении была известна к 21 июня из резидентур в Берлине и Токио, из Франции, Швейцарии и ряда других наших загранразведточек.


Предвидение нападения

Фашистские государства верят в тотальную войну… Нам нужно ясное понимание преступности фашизма и того, как с ним бороться. А усмирить бандита можно только одним способом – крепко побив его.

Эрнест Хемингуэй, гуманист, американский журналист, писатель. 1937 год

В условиях дезинформационной кампании, развязанной Германией с целью скрыть истинные военно-политические намерения в отношении СССР – передислокация войск, ультиматум, внезапное нападение, – разведка смогла предоставить советскому правительству доказательства провокационного поведения германской стороны в канун вторжения на нашу территорию и представить Третий рейх в качестве безусловного агрессора.

С учетом этой достоверной информации советскому правительству и военному командованию удалось избежать участи вести войну с Гитлером один на один, то есть без поддержки в этой войне со стороны сил коалиции в лице Англии и США.

Таковы были политическая обстановка и оперативные условия в предвоенные годы, в которых пришлось работать советской разведке. Отсюда вытекали важнейшие задачи разведработы по обеспечению руководства страны информацией о развитии событий в сфере международных отношений.

Упреждающей работой этого периода продолжало быть активное противодействие белоэмигрантским центрам во Франции, Румынии, на Балканах, Дальнем Востоке. И в правительстве, и в военном командовании, и в госбезопасности понимали, что эмигрантские центры, особенно военизированные, станут определенной поддержкой действий фашистских государств в агрессии против СССР.

Именно поэтому в поле зрения и усилий разведки были зарубежные троцкистские организации, входившие в созданный в 1938 году высланным из страны Львом Троцким IV Интернационал с его непримиримой антисоветской позицией (пример тому уже был в годы Гражданской войны в Испании).

* * *

Перед разведкой все чаще ставились задачи по оказанию активного влияния на внешнюю политику иностранных государств и видных деятелей в выгодном для СССР свете.

В этой связи руководство разведкой обратило внимание резидентур на приобретение контактов в кругах, близких к правительственным и дипломатическим ведомствам, в руководстве буржуазных партий.

Расчет советской стороны строился на том факте, что среди населения западных стран были те, кто с интересом, а порой и с сочувствием наблюдали за ходом невиданного в истории человечества эксперимента – попыткой построить общество социальной справедливости.

И тому были предпосылки: программы экономического развития СССР, трудовой энтузиазм и оптимизм советских людей особенно привлекательно выглядели на фоне падения производства, безработицы и бесперспективности, охвативших капиталистические страны в годы экономического кризиса.

К середине 30-х годов на Западе усилились антифашистские настроения. На красную Россию смотрели с надеждой, как на силу, способную противостоять фашизму и агрессии. Причем так думали не только простые люди, но и представители высших кругов общества, демократическая интеллигенция.

Именно на этих людей – патриотически настроенных – опиралась внешняя разведка, когда искала среди них и находила тех, кто соглашался на сотрудничество. Причем по политическим или идейным соображениям, прежде всего с целью помочь проводимой Советским Союзом коллективной безопасности в Европе.

Так объяснил мотивы своего сотрудничества с советской разведкой Ким Филби, один из представителей английских высших кругов:

«Я чувствовал, что мои идеалы и убеждения, мои симпатии и желания на стороне тех, кто борется за лучшее будущее человечества. В моей Англии, на моей родине, я тоже видел людей, ищущих правду, борющихся за нее.


Я мучительно искал средства быть полезным новому обществу. А форму этой борьбы я нашел в своей работе в советской разведке. Я считал и продолжаю считать, что этим я служил и моему английскому народу».

Использовала ли разведка в своей работе зарубежные компартии? Формально существовал строгий запрет высших партийных инстанций и руководства разведки на использование за рубежом в разведработе членов местных компартий.

Однако на практике имелись случаи, когда резидентуры, не ставя Центр в известность, привлекали к сотрудничеству коммунистов. Запрет был необходим по крайней мере по двум причинам: коммунисты могли быть в поле зрения местной контрразведки, и, что особенно важно, контакты компартии с советским спецслужбами вели к серьезной их компрометации в стране перед общественным мнением. А потому попытки привлечения резидентурами к разведработе местных коммунистов решительно пресекались.

Характерной особенностью деятельности разведчиков в предвоенные годы было сочетание работы с легальных и нелегальных позиций. Руководство разведки считало, что находящиеся на нелегальном положении разведчики могут более успешно решать задачи по добыванию информации в условиях жесткого контрразведывательного режима, как это имело место в Германии, Италии, Японии, Англии и ряде других стран. К тому же и легальных прикрытий тогда было недостаточно. Поэтому создание нелегальных резидентур и нелегальных агентурных групп было в это время одной из главных задач Центра в работе за рубежом.

Решение сложнейших задач во времена 30-х годов потребовало мобилизации внутренних резервов, укрепления материальной базы и кадрового состава, постоянной корректировки целей и конкретных задач. И государственное руководство понимало важность роли, которую играла внешняя разведка в защите интересов страны, и уделяло ей должное внимание.

Но принятые решения не всегда достигали нужной цели, и этому в значительной степени помешали начавшиеся в стране во второй половине десятилетия репрессии.

В мае 1934 года правительство приняло меры по координации разведработы внешней разведки – ИНО ОГПУ и военной разведки – РУ ГШ РККА. Появился согласованный общий план разведработы за рубежом и обмен опытом. Для более тесного взаимодействия и повышения уровня разведработы начальник внешней разведки Артур Артузов был переведен на работу в военную разведку.

Согласование в действиях сыграло немаловажную роль в решении разведзадач. Однако сотрудничество было нарушено в конце 30-х годов в связи с незаконными обвинениями и арестами ряда руководящих работников обоих разведок.

В июле 1934 года был образован НКВД СССР – Народный комиссариат внутренних дел, в составе которого было создано Главное управление госбезопасности (ГУГБ). Основные функции ОГПУ перешли к этому управлению. ИНО стал 5-м отделом ГУГБ. Его задачи правительство определило следующим образом:

– выявление готовящихся против СССР заговоров и деятельности иностранных государств, их разведок и генеральных штабов, а также антисоветских политических организаций;

– вскрытие диверсионной, террористической и шпионский деятельности на территории СССР иностранных разведывательных организаций, белоэмигрантских центров и других организаций;

– руководство деятельностью закордонных резидентур;

– контроль за работой бюро виз, въездом из-за границы иностранцев, руководство работой по регистрации и учету иностранцев в СССР.

Это был государственный нормативный акт, который давал право внешней разведке вести агентурную работу за рубежом в целях получения информации по вопросам безопасности государства.

В 1938 году работа внешней разведки была подвергнута тщательному анализу и рассмотрены предложения об ее улучшении. В документе говорилось: «…Чтобы отдел смог развернуть широкую разведывательную работу за рубежом по линии политической, научно-технической разведки, выявлению происков иностранных разведок и белоэмигрантских центров на территории Союза».

Таким образом, сохранились сформированные к концу 30-х годов основные направления разведработы: политическое, научно-техническое и внешняя контрразведка.


Справка. Штат отдела был утвержден в количестве 210 человек, в его структуре создано 13 подразделений, из которых 7 занимались руководством зарубежными резидентурами по географическому принципу.

Так накануне войны небольшая по численности внешняя разведка приобрела достаточно развернутую и продуманную структуру, нацеленную на работу в широких масштабах.

Сведения о финансировании внешней разведки в 30-е годы говорят о том, что на свое содержание и заграничные операции ИНО ОГПУ получило 300 000 рублей (1930). А в канун войны бюджет советской внешней разведки достиг цифры в 1 млн рублей. (Для сравнения в 1940 году: расходная часть госбюджета СССР – 17,4 млрд, из которых на оборону – 5,8 и госуправление – 0,7.)

Сочетание работы с легальных и нелегальных позиций принесло хорошие результаты. Удалось проникнуть в важные объекты главных капстран.

Так, в 1933–1937 годах резидентуры приобрели ценную агентуру с выходом к секретным документам МИДа Германии. Причем через агента, завербованного под чужим флагом, шла информация из самого МИДа, германских посольств за границей и иностранных посольств в Берлине (резиденты Б. А. Берман, Б. М. Гордон, В. М. Зарубин, Ф. К. Парпаров).

Агентурная сеть разведки имела выходы на влиятельные круги и руководство Национал-социалистической рабочей партии Германии (НСДАП). Это позволило советскому руководству располагать сведениями о деятельности гитлеровского партийного аппарата.

Систематически поступала информация о разведывательной работе нацистской партии. Прослеживалась работа против Компартии Германии и иностранных коммунистов, причем пресекались происки провокаторов. Источники берлинской резидентуры проникли в контрразведывательные органы Германии.

Некоторые задачи упреждающего характера по проникновению в спецслужбы Третьего рейха решались и с территории Союза, причем с перспективой на случай войны.

1940. «Засвечен» перед абвером. Масштабная дезинформационная радиоигра «Монастырь» – «Березино» (1941–1945) носила характер упреждающей акции советской госбезопасности, которая началась в преддверии нападения Германии на СССР.

Главный фигурант будущей радиоигры Александр Демьянов (агент ОГПУ – НКВД с 1929 года) был «засвечен» перед сотрудниками абвера в германском посольстве в Москве. Он был представлен германской стороне как человек богемного образа жизни, имевший глубокие корни в дореволюционном прошлом: прадед – казацкий атаман, мать – фрейлина императорского двора, отец жены – врач, учившийся в Германии.

До сведения германской разведки была доведена информация, характеризующая Демьянова как антибольшевистски настроенного интеллигента, имеющего выходы на видных людей из сословия, потерявшего после Октября свои привилегии.

Все это помогло упредить действия абвера на территории Союза в период войны, подставив немецкой разведке в лице Демьянова (наш «Гейне» или «их» «Макс») легендированную антибольшевистскую, монархическую организацию, якобы существующую в СССР.

В 1933 году была создана нелегальная рездентура в Англии. В ее составе работали опытные разведчики-нелегалы А. М. Орлов, А. Г. Дейч, Т. С. Малли, И. Рейф. Именно под их руководством была подготовлена группа перспективных источников, вошедших впоследствии в золотой фонд внешней разведки под названием «Кембриджская пятерка».

Особую роль в появлении группы сыграл разведчик-нелегал, рекомендованный в ИНО из Коминтерна, А. Г. Дейч (советский гражданин Стефан Ланг). Другой разведчик-нелегал, Д. А. Быстролетов, сумел завербовать сотрудника шифровальной службы МИД Англии.

Именно эти блестящие агентурные позиции в Англии и Франции, созданные в предвоенные годы, позволили разведке получать (и в годы войны) ценнейшую документальную информацию о проводимой правящими кругами политике умиротворения гитлеровской Германии и поощрения ее агрессивных устремлений на Восток.

В Италии разведка проникла в МИД, разведку и дипломатические представительства, аккредитованные в стране.

Выполняя указания советского руководства, с началом гражданской войны в Испании внешняя разведка оказывала помощь правительству республиканцев в борьбе против мятежников и германо-итальянских интервентов.

Во время героических и трагических событий в Испании разведке приходилось заниматься вскрытием тайных планов Германии и Италии по подготовке к агрессии против законного правительства, переправкой в страну добровольцев и оружия из других стран. После падения республики – переброской в СССР большой группы участников гражданской войны, которым угрожала смертельная опасность.

В начале 30-х годов значительных успехов достигла наша разведка в США. Там нелегальная резидентура (резиденты И. А. Ахмеров, Б. Я. Базаров) завербовали несколько ценных агентов, имеющих выход на сотрудников госдепа. Был приобретен источник со связями в окружении президента Рузвельта – информатор Кремля с уникальными сведениями о позиции правящих кругов Америки в период вызревания в Европе военного конфликта.

Латвия, Литва и Эстония служили плацдармом для разведывательной и подрывной деятельности Германии, других западных государств и крупнейших антисоветских эмигрантских организаций против СССР. Она велась не только с ведома, но и при активной поддержке правительств прибалтийских стран.

Советское руководство придавало особое значение информации по Прибалтике. Так, в мае 1940 года в Москву для личного доклада Сталину были вызваны из Риги резидент И. А. Чичаев, разведчик Е. И. Кравцов и В. Т. Яковлев, а из Каунаса – резидент С. И. Ермаков.

Южные соседи нашей страны – Турция, Иран, Афганистан – были в поле зрения разведки с далеко идущими в назревающем германо-советском противостоянии целями.

Дипломатические ведомства СССР при активной поддержке разведки сумели наладить дружественные отношения со странами Среднеазиатского региона, оказывая им посильную экономическую и техническую помощь.

Разведка вела работу не против этих стран (они не представляли для Союза прямой угрозы), но использовала их территорию против потенциальных противников, прежде всего оси: Германии, Италии, Японии.

Гитлеровские дипломаты, разведчики и агенты активно работали, например, в Турции и Иране, стремясь вовлечь их в орбиту своих замыслов против СССР. Цель нашей разведки – вскрытие этих планов и проведение акций по их срыву или нейтрализации.

В результате Германия своих задач против Советского Союза с позиции этих стран не достигла.

Япония не скрывала своих планов захвата территорий Приморья и Сибири, открыто поддерживала антисоветские силы в Китае, широко использовала белогвардейские формирования для военных приготовлений к нападению на Советское государство и в регулярных вылазках шпионско-террористического характера.

Разведка смогла противостоять наиболее опасным проявлениям враждебных усилий японской стороны в Дальневосточном регионе, причем деятельность антисоветских организаций под эгидой японских спецслужб была нейтрализована, а их лидеры скомпрометированы.

По Японии разведка работала не только в самой Стране восходящего солнца, но в Китае и Корее. В начале 1938 года там были получены достоверные агентурные сведения о том, что в Харбине японцами создана секретная лаборатория по разработке бактериологического оружия. Около 200 специалистов-микробиологов из Киотского университета совместно с военными проводили в лаборатории опыты по культивированию бактерий чумы, тифа, холеры.

Эта информация, как особо важная, была доложена Сталину. В результате были приняты меры по разработке системы мероприятий на случай массового заболевания в армии и среди населения Дальнего Востока.

Работа разведки в Китае строилась в свете принципов политики Советского Союза по поддержанию тех сил в этой стране, которые боролись за независимость и выступали против расчленения ее территории с целью создания марионеточных государств. Оказывалась помощь националистическому Гоминьдану, в том числе военная – поставлялось оружие, направлялись в их войска советники.

По договоренности с Гоминьданом, такая помощь предоставлялась для отпора японским агрессорам, а не для внутренней борьбы между гоминьдановцами и коммунистами (Красная армия Китая и особый его район были созданы в 1929 году).

Часть этой помощи шла по каналам разведки, которая координировала свою работу на японском направлении с гоминьдановской разведкой (в 1938 году для этой цели было создано специальное бюро). Разведка помогала китайцам в подготовке их разведывательно-диверсионных отрядов для работы в тылу японской армии на оккупированных территориях.

Легальных резидентур в Китае насчитывалось 20, и все в крупных городах и в областных центрах провинции Синьцзянь. Нелегальные резидентуры действовали в Харбине и Шанхае. Наиболее успешно работала харбинская резидентура. Оккупированный японцами Харбин стал тогда центром политической, военной и разведывательной активности в регионе.

Так, харбинскими разведчиками (наряду с сеульскими) удалось добыть в 1927 году известный «меморандум Танака» (1), получить сведения о подготовке японцев к нападению на Монгольскую Народную Республику незадолго до боев на реке Халхин-Гол (2), своевременно сообщить в Центр о концентрации у границ СССР частей Квантунской армии перед боями на озере Хасан (3), информировать о подготовке японцами захвата Пекина и двух других крупнейших городов Китая (4).

По экономическому и научно-техническому направлениям весьма полезную для СССР работу проводила разведка в 30-е годы. Ставка на работу в первых по промышленному развитию государствах – США, Англии, Германии оправдала себя в предвоенные и военные годы. Из этих стран (да и из других) наши специалисты получали материалы, сыгравшие существенную роль в техническом прогрессе отечественной промышленности, особенно для военных отраслей.

Документальные сведения затрагивали фактически весь круг вопросов по улучшению вооружения Красной армии – ее сухопутных, воздушных и морских сил. Эти материалы – научные и технические наработки на Западе оказывали существенную помощь в укрепление обороноспособности государства и в дальнейшем развитии науки и техники в СССР в годы войны и после нее.

Информация сокращала время на разработку собственных систем вооружения и экономила значительные средства страны в условиях стремительного промышленного роста, девизом которого стало: «За годы пройти столетия!»

В вопросах создания новых видов вооружений советская наука и техника не раз пользовалась упреждающей информацией отечественной разведки.

1940. Задание: атомная разведка. Владимир Борисович Барковский, будущий Герой России, пришел во внешнюю разведку в середине 1939 года, о чем узнал, лишь войдя в стены спецобъекта ШОН – Школы особого назначения.

С началом Второй мировой войны занятия по спецдисциплинам и другим предметам проводились ускоренными темпами. После школы Барковского определили в английское отделение разведки, и через месяц стажировки в НКИД его направили в Англию.

Европа воевала, а лондонская легальная резидентура фактически не существовала – в 1939 году ее закрыли как «гнездо врагов народа». Отозвали из Лондона всех, оставив агентуру без связи.

Только в 1940 году приехал резидент Анатолий Горский с простейшим заданием: срочно восстановить связь с агентурой, отыскать Кима Филби, в то время служившего в английской разведке; обеспечить немедленное поступление информации…

«Разведчик общего профиля» Барковский добирался до Лондона два с половиной месяца: Япония, Гавайи, США. Другие пути в Европу были закрыты. Наконец, в ноябре 1940 года он приступил к работе. В то время в резидентуре было три разведчика.

Как имевший техническое образование, Барковский начал принимать на связь агентов из числа специалистов по науке и технике, в том числе физиков-ядерщиков.

В Москву первый сигнал о начале работ над атомной бомбой в Англии и США поступил во второй половине сорокового года, причем от «Кембриджской пятерки» – Джона Кернкросса, личного секретаря руководителя Комитета по науке правительства Великобритании. С его стороны это было инициативное предупреждение. Реакция Центра и советских специалистов не была известна до конца 1941 года.

В Москве к концу 1940 года во внешней разведке уже сформировалась маленькая группа по линии «технической» разведки из четырех человек во главе с Леонидом Романовичем Квасниковым.

Инженер-химик Квасников имел представление о ядерной физике, следил за событиями в этой области и заметил исчезновение в зарубежных специализированных научных журналах статей по ядерной проблематике.

Идея создания атомного оружия витала в воздухе. Над ней задумывались в США и Германии, где проблемой занимались специально созданные правительственные организации. В СССР ограничились изучением свойств ядерного горючего, а с началом войны неправительственная организация в системе АН СССР прекратила существование. Между ней и разведкой никаких контактов не было.

Квасников, будущий идеолог научно-технической разведки в военные и послевоенные годы, знал о работах наших ученых и о тенденциях в области исследования атома в странах Запада. Выстраивалась логическая цепочка, которая «сигналила»: пора браться за атомную разведку.

К ноябрю 1941 года в резидентуры за рубежом ушла директива: добывать любые сведения о работах в области атома и атомного оружия!

Над заданиями технического профиля в Лондоне занимался Барковский, и указание Центра по атомной проблематике было доведено до «пятерки». Первым откликнулся Дональд Маклин, сотрудник британского МИДа. Он передал протокол заседания английского Уранового комитета.

Это были вполне конкретные данные: конструкция атомного оружия (версия англичан), схемы, формулы, цифры. Все говорило о том, что идея создания атомной бомбы успела получить одобрение Объединенного комитета начальников штабов и в США и в Англии. Генералы рассчитывали создать атомное оружие за два года.

Предупрежденное внешней разведкой советское правительство заинтересовалось атомной проблемой, но только через год. При усиленной поддержке в необходимости начала работы над атомной бомбой в Союзе со стороны академиков В. И. Вернадского и А. Ф. Иоффе организация состоялась. Но случилось это в дни Сталинградской битвы.

Успешную в целом работу внешней разведки в предвоенные годы серьезно подорвали обрушившиеся на нее репрессии. Аресты создали в коллективах резидентур обстановку растерянности, недоверия и подозрительности.

В направленном руководству НКВД отчете о работе внешней разведки с 1939 по 1941 год ее начальник П. М. Фитин отмечал:

«К концу 1939 года в результате разоблачения враждебного руководства в то время Иностранного отдела почти все резиденты за кордоном были отозваны и отстранены от работы. Большинство из них затем было арестовано, а остальная часть подлежала проверке.


Ни о какой разведывательной работе за кордоном при этом положении не могло быть и речи. Задача состояла в том, чтобы, наряду с созданием аппарата самого Отдела, создать и аппарат резидентур за кордоном».


Потери оперативного состава были столь велики, что в 1938 году в течение 127 дней подряд из внешней разведки руководству страны вообще не поступало никакой информации. Бывало, что даже сообщения на имя И. В. Сталина некому было подписывать, и они отправлялись за подписью рядовых сотрудников аппарата разведки.

Чтобы восстановить кадровый состав разведки, в нее по-прежнему направлялись люди с опытом партийной и организационной работы, хорошо зарекомендовавшие себя в армии командиры и окончившие вузы студенты. Однако без организации их специальной подготовки это не решало проблемы. Нередко в резидентуры посылались лица, которые не знали иностранных языков, слабо разбирались в вопросах внешней политики, не имели навыков оперативной работы.

Жизнь диктовала необходимость создания специального учебного заведения закрытого типа. И в 1938 году оно появилось – это была Школа особого назначения (ШОН).

Октябрьская революция вскрыла неимоверно богатые возможности граждан Страны Советов во всех областях ее жизни. Естественно, органы госбезопасности и ее разведка не были исключением. После войны были преданы гласности деяниям многих чекистов – «бойцов тайного фронта».

1940. «Парень фантастических способностей». В начале 30-х годов от сотрудника органов госбезопасности в Коми-Пермякском округе в управление контрразведки в Москве проследовал телефонный звонок: «У меня тут есть парень фантастических актерских и лингвистических способностей. Говорит на нескольких диалектах немецкого, на польском, а здесь выучил коми, да так, что стихи на этом сложном языке пишет…»

К этому времени Николай Иванович Кузнецов уже был негласным сотрудником госбезопасности, работал на разных предприятиях Урала. Теперь его вызвали в Москву.

И снова он остался в негласном штате, но был оформлен оперуполномоченным германского отделения контрразведки НКВД. Задача состояла в том, чтобы на Кузнецова обратили внимание иностранцы, особенно агенты немецкой разведки.

В собственной стране Кузнецов оказался на нелегальном положении. Он поселился под именем Рудольфа Вильгельмовича Шмидта, немца по национальности, 1921 года рождения, на улице Карла Маркса. Выдавал себя за инженера-испытателя авиационного завода конструктора Илюшина и появлялся в форме старшего лейтенанта ВВС Красной армии.

В Москве находилось много немецкой агентуры. Удалось вывести на Кузнецова-Шмидта людей из тех кругов, по которым работала госбезопасность: были перехвачены два дипкурьера, скомпрометирован и завербован крупный дипломат из Словакии, от которого пошла ценная информация по немецкому посольству.

Работая по немецкому посольству, Кузнецов, будучи обаятельным человеком, смог найти подходы к военному и военно-морскому атташе германского посольства и расположить к себе камердинера немецкого посла и его жену.

Камердинер считал Кузнецова-Шмидта настоящим арийцем и подлинным наци. В канун 1941 года он подарил ему значок нацистов, книгу Гитлера «Майн кампф» и пообещал после окончания войны с Россией оформить для него членство в нацистской партии.

Знание Кузнецовым обстановки в посольстве и связи по нему привели к тому, что перед началом войны наши контрразведчики проникли в резиденцию посла: вскрывались сейфы, снимались копии с документов. В руки сотрудников с Лубянки попали списки немецкой агентурной сети.

Потом, в годы военного лихолетья, в тылу немецких войск Кузнецов-Шмидт превратился в Грачева-Пауля Зиберта, известного в Центре под псевдонимом «Колонист», а высшему командованию Красной армии – как «Пух».

В 1939 году всего несколько месяцев 5-м отделом ГУГБ (внешней разведкой) руководил В. Г. Деканозов. Разведки он не знал, и потому его срочно направили полпредом в Берлин.

Там он совершил поистине мужественный гражданский поступок, возможно, стоивший ему жизни: вопреки мнению в Кремле о невозможности войны в июне 1941 года, он все же сообщил в Москву за три дня до начала гитлеровской агрессии точные агентурные данные о дне и часе нападения.

Эти сведения, полученные берлинской резидентурой от ценного агента в гестапо «Брайтенбаха», ему передал резидент, не решившийся направить подобную информацию своему хорошему покровителю – Берии. Сведения были восприняты в Москве как панические…

В конце 1939 года внешнюю разведку возглавил Павел Михайлович Фитин, ему было только 31 год. Способный, энергичный, горячо преданный делу человек, он быстро освоил азы разведывательной специфики на кратких спецкурсах и показал себя талантливым организатором. На его плечи легло бремя залечивания нанесенных репрессиями ран, восстановления боеспособности разведки накануне войны и руководства ею в годы войны, и так до 1946 года.

В том же отчете П. М. Фитин указывал, что в середине 1940 года в центральном аппарате разведки работало (включая резидентуры за рубежом) 695 человек.

К 1941 году благодаря самоотверженной работе сотрудников она сумела восстановить работоспособность агентурного аппарата в Германии, Италии, Англии, Франции, Финляндии, США, Китае. Здесь только в числе ценнейших агентов работало более 50 источников.

И теперь еще недавно слабый ручеек информации в канун войны наполнился важными сведениями о внешней и внутренней политике фашистских государств и ведущих западных стран.

Итак, действуя своими специфичными методами, внешняя разведка оказала существенную помощь руководству страны в разработке и реализации своего внешнеполитического курса на международной арене – в предвоенные годы и в самый канун нападения Германии на нашу Родину.


Информация в Кремле

Все военные мероприятия Германии по подготовке вооруженного выступления против СССР полностью закончены и удар можно ожидать в любое время.

Харро Шульце-Бойзен («Старшина»), один из руководителей антифашистской организации «Красная капелла». 16 июня 1941 года

Неизбежность нападения Гитлера на СССР, которая чувствовалась и виделась нашей и другими разведками, в мировой прессе не очень-то проглядывалась.

Гитлеру удалась глобальная дезинформация. Он заставил думать, что основные военные действия в 1941 году продолжатся против Англии, в Средиземном море, на Ближнем Востоке. Только один пример.

Из сообщений прессы:

«16.06.41 г., среда.

Стокгольм. Шведское телеграфное агентство.

Вся Англия похолодела, задаваясь вопросом: где Гитлер ударит завтра? Положение Британии становится все хуже день ото дня. До сего времени военные действия против нее велись на чужой территории. Маскированное передвижение германских войск в последние дни по всем фронтам показывает, что вскоре германская пехота вступит на английскую землю…»


«21.06.41 г., суббота.

Берлин. Германское телеграфное агентство.

Окончательный план уничтожения Англии готов».

Когда Германия стала перебрасывать свои войска к советским границам, с июля 1940 по июнь 1941 года разведка направила в ЦК ВКП(б), СНК и НКО более 120 детальных сообщений, касающихся вопросов непосредственных военных приготовлений к нападению на СССР. В эту работу включились все резидентуры. К маю 1941 года разведка указала точное количество дивизий и места их дислокации, даже расположение отдельных штабов частей, огневые артиллерийские позиции…

Агенты «Юн», «Старшина», «Корсиканец» в Берлине и два агента «Кембриджской пятерки» в Лондоне сообщали сведения о направлениях стратегических ударов германских армий на территории СССР. «Корсиканец» уточнял, что построение немецких войск в районе советских границ в точности повторяет построение перед нападением на Францию и страны Бенилюкс.

Отслеживая военные приготовления Германии, разведка получила сведения о военно-хозяйственной подготовке к эксплуатации советских территорий, которые предстояло захватить. Это указывало на тот факт, что столкновения избежать не удастся.

Первые прикидочные сроки нападения Германии на СССР разведка получила еще в октябре 1940 года, причем после длительного перерыва в связи с «Корсиканцем». Сообщение гласило: срок – весна будущего года. Затем поступали разные сведения, указывались возможные интервалы времени, потом эти интервалы уточнялись и сужались.

Военная стратегия и тактика предусматривает несколько значений в крупных военных приготовлениях, в частности, для подготовки к удару и для устрашения противника с целью его принуждения к уступкам еще до военных действий, либо не прибегая к ним. Скрыть такие приготовления невозможно. Но истинное их предназначение маскируется стратегической дезинформацией, в которой тайной из тайн является, что стоит за этими приготовлениями: подготовка к удару, военный шантаж или обман.

Хорошо отлаженная машина немецких спецслужб была брошена на маскировку истинных целей военных приготовлений всех операций, проведенных Германией в период развертывания Второй мировой войны, в том числе и у наших границ.

В отношении советского руководства германской стороне удалось осуществить комплекс мероприятий по стратегической дезинформации (к сожалению, немецкие спецслужбы учитывали и тот факт, что после репрессий, в частности, и против чекистов, высшее руководство нашей страны к своим разведчикам относилось с недоверием, как людям, работавшим в среде врагов народа).

Особенностью проведения большинства немецких дезинформационных акций было то, что значительная часть дезинформации распространялась среди немецких чиновников внутри германских ведомств, в том числе военных. Под такую дезинформацию попадали самые надежные и информированные источники советской разведки, находящиеся в самой гуще лиц, подготавливающих войну. Но они не имели доступ к документам, которыми в Рейхе располагал крайне узкий круг лиц. А ведь достоверность – это в первую очередь документальные сведения.

После репрессий аналитический потенциал нашей разведки был серьезно подорван, причем с 1937 до 1943 года в разведке не было самостоятельного аналитического подразделения и в Инстанцию она имела право передавать только фактические сведения. И это в то время, когда фашистские спецслужбы были брошены на маскировку истинных целей немецких приготовлений у советских границ.

Гитлеровским правительством был осуществлен в отношении советского руководства скоординированный дезинфомационный демарш. Ранее немцы провели серию таких же акций в отношении Англии (операция «Морской лев»), на Балканах (операция «Марита»), в Африке (операция «Зонненблюм»).

В отношении СССР Германия проводила игру на нервах – давление на СССР с целью заставить нашу страну рассмотреть ультиматум о присоединении к оси Берлин – Рим – Токио.

Опасения провокационных действий Германии в определенной степени сковали политическую волю советского правительства: упреждающий удар по немецким войскам нанесен не был.

Казалось бы, такой удар на первых порах сохранил бы жизни тысяч советских солдат, спас много техники, повернул бы в иное русло начало войны. Но… такой шаг оставил бы нашу страну в одиночестве перед коалицией государств, которые рассматривали бы в этом случае Советский Союз как агрессора (наша разведка предупреждала о таком развитии ситуации – Англия ждала такого момента, чтобы договориться с Гитлером о мире).

Дезинформация… Так случилось, что самые надежные наши источники не располагали истинной информацией. Как, впрочем, и многие немецкие чиновники, а также высокие чины вермахта.

У И. В. Сталина и других руководителей советского правительства накануне войны имелись определенные основания подозревать дезинформацию в сообщениях о подготовке немцев к нападению на СССР. Одной из причин сомнений и недоверчивости была активная дезинформация немецких спецслужб в виде многократного распространения в германских ведомствах ложных сведений о сроках нападения Германии на нашу страну.

* * *

Чем объяснить, что при наличии большого количества достоверной информации о непосредственной подготовке Германии к войне против СССР, нападение оказалось неожиданным и дало германскому вермахту большие военные преимущества на первом этапе войны?!

Германская военная теория ставила фактор внезапности нападения в войне на первое место. Средство давления и военно-политического шантажа с позиции силы Германия использовала в действиях против Италии – Австрии (аншлюс), Франции – Испании (отказ от помощи республиканцам), Польши, Англии и Франции (Мюнхенское соглашение).

Перед нашей разведкой стояла задача дать советскому правительству четкое представление о целях военных приготовлений Германии и сроках нападения, если будут выявлены такие намерения. Однако в то время наша разведка не имела агентурных возможностей в высшем руководстве Третьего рейха и вермахта. А именно там решались вопросы о концепции стратегии, целях войны и сроках ее развязывания.

И хотя разведка сообщила об основном содержании плана «Барбаросса» (декабрь 1940 года), она не смогла дать однозначные ответы на нужные вопросы. Одной из главных причин этого явилась активная дезинформация немецких спецслужб в канун войны.

В немецкой стратегической дезинформации участвовали лично Гитлер и Риббентроп. Суть ее сводилась к тому, что советская разведка получала из Рейха сведения о рассмотрении германским руководством различных вариантов отторжения Украины и Кавказа либо без войны, но путем шантажа, либо путем развязывания военных действий.

В комплекс мероприятий по дезинформации были включены также сведения о дате возможного нападения на СССР. Делалось это для того, чтобы не только скрыть такую дату, но скомпрометировать ее как совершенно невероятную.

Опыт Второй мировой войны показал, что гитлеровскому руководству фактически всегда удавалось ввести в заблуждение страны, подвергавшиеся затем агрессии. Наша разведка также не смогла получить достоверные сведения о точных сроках вступления немецких войск в Австрию и Чехословакию, о нападении на Польшу, о вводе войск в Бельгию и Люксембург, начале военных действий во Франции, Дании и Норвегии.

Обширная информация не гарантировала такие сроки, ибо они устанавливались как временные и по скомпрометированным каналам. Истинные цели и сроки знало только военное командование вермахта, но самого высшего звена.

Так, анализ работы антифашистской группы «Красная капелла» («Старшина», «Корсиканец» и другие) показывает, что в период непосредственной подготовки к войне наряду с достоверной информацией поступали взаимоисключающие и противоречивые сведения, в том числе о сроках нападения. Группа добросовестно передавала советской стороне все сведения, которые добывала через свои возможности, включая дезинформационные.

Тем не менее регулярно добываемые разведданные о крупномасштабных военных приготовлениях Германии, которые начались еще до указания Гитлера о разработке «плана Барбароссы», свидетельствовали об осуществлении подобных планов на практике.

Разведка добыла исчерпывающие сведения о непосредственной подготовке нападения на СССР. В 1941 году от разведки поступила информация, например, о военно-хозяйственных приготовлениях к эксплуатации территории СССР, намеченной к оккупации. Так, по датам было расписано следующее:

– февраль – распоряжение Верховного главнокомандования Германии по составлению карт дислокации промышленных предприятий СССР;

– март – срочное задание комитету по четырехлетнему планированию провести расчеты запасов сырья и продовольствия, которые Германия может получить в результате оккупации СССР;

– создание полуправительственной комиссии во главе с министром экономики Функом для подготовки эксплуатации бакинских промыслов;

– апрель – задание министерству экономики рассчитать эффективность сельского хозяйства «украинского самостоятельного государства, руководимого немцами»;

– июнь – создание в Германии администрации будущего управления оккупированной территорией СССР – так называемой «хозяйственной организации особого назначения» в количестве 2000 человек;

– 14 июня – сборы ХООН и выдвижение их на исходные позиции к границе СССР и предписание явиться по вызову на работу в конкретные города Советского Союза большому количеству железнодорожных и почтовых служащих…

16.06.1941 года на основании данных агента из группы «Красная капелла» в Инстанцию было направлено сообщение, в котором отмечалось: к нападению на Советский Союз войска вермахта подготовились…

1941. «Друг»: вывод – столкновение неизбежно. До руководства берлинской нелегальной резидентурой за плечами Василия Михайловича Зарубина был опыт активной работы в органах госбезопасности с 1920 года: в Китае, Финляндии, Швеции, Дании, Швейцарии, Франции.

И вот в 1933 году – Германия: он – глава резидентуры, жена Елизавета Юльевна – оперработник. Им предстояло легализоваться в нацистском Третьем рейхе, принять на связь агентуру и приступить к добыванию интересующей Москву информации о внутренней и внешней политике Гитлера, особенно его планов в отношении СССР.

Резидентура развернула работу в кратчайшие сроки. Прикрытие – представительство американской кинофирмы способствовало общению с широким кругом людей, помогало решать операции по связи и вести вербовочную работу.

В Центр пошла важная секретная информация от наиболее ценных источников: «Брайтенбаха» – сотрудника гестапо, «Вальтера» и «Ханум» – сотрудников германского МИДа и других. Это были сведения о доверенных лицах нацистской партии в СССР, о нацистской партийной разведке, переписка германских дипломатов по всему миру.

Из потока информации следовал вывод о неизбежности военного столкновения с Германией в ближайшие годы.

В середине 1937 года нелегалы Зарубины несколько месяцев работали в США с целью подбора агентуры для действий в чрезвычайных условиях войны с Германией. Центр готовил агентов-связников, три из которых были приобретены Зарубиными и выведены в Западную Европу, в Третий рейх.

По заданию Центра весной 1941 года Зарубин выехал в Китай, где восстановил связь с агентом «Другом», военным советником главы гоминьдановского националистического правительства в Китае генерала Чан Кайши. В прошлом «Друг» был одним из лидеров нацистских штурмовых отрядов, конкурентом Гитлера на власть в стране. После прихода фашистов к власти руководство таких отрядов было ликвидировано, а Вальтера Стеннеса спас Геринг, который отправил его в Китай.

На встрече Зарубина с «Другом» последний подчеркнул, что он сотрудничает с советской разведкой в качестве активного борца с нацизмом, столь опасным для его родины – Германии.

Он сообщил о том, что в военно-экономическом отношении выступление Гитлера против СССР практически подготовлено. Агрессия ожидается, скорее всего, в июне 1941 года.

Во время беседы за две недели до агрессии он назвал Зарубину крайнюю дату – 24 июня и сообщил, что, согласно разработанному Гитлером и его генералами плану, войну будут вести скоротечными темпами – не более трех месяцев.

Сообщение «Друга» было доложено И. В. Сталину…

«Друг»-Стеннес уцелел в военном лихолетье и возвратился в Германию, где с ним продолжили работу советские разведчики до 1952 года.

Несмотря на запрет заниматься аналитической работой, разведка госбезопасности все же обобщала получаемые данные от резидентур по всему миру о грядущем нападении на нашу Родину. Обобщала и за несколько дней до нашествия германских войск доложила на самый верх.

1941. В Центре: «Страна на пороге войны». В последние дни и часы перед агрессией Германии на Советский Союз один из мастеров внешней разведки Зоя Ивановна Рыбкина-Воскресенская тщательно пыталась убедить советское руководство в том факте, что поступающая от различных источников за рубежом информация о сроках нападения достоверная.

Зоя Ивановна стала сотрудницей ИНО ОГПУ в 1929 году. А через год она уже начала работать за рубежом: Харбин, Латвия, Германия, Австрия, Финляндия и Швеция – в этой стране в годы войны.

После возвращения из Хельсинки в 1939 году Рыбкина (под этим именем она работала в разведке) занялась аналитической работой, хотя по указанию высшего руководства Союза и НКВД эту работу сотрудникам разведки выполнять было запрещено еще в 1937 году. Без всякого сомнения, этот запрет – отказ в доверии разведке – сыграл свою весьма трагическую роль для руководства страны в канун войны.

Так случилось, что в самые трудные для страны дни перед началом агрессии внешняя разведка направляла «наверх» только фактические сведения, лишая их компетентного комментария на фоне конкретной ситуации и оценки источников информации.

И все же Зоя Ивановна эту работу выполняла, став одним из основных аналитиков в разведке к 1943 году, когда в недрах службы было вновь воссоздано специальное аналитическое подразделение.

В те полные тревожного ожидания дни именно к ней стекались разведданные о последних приготовлениях Гитлера к вторжению в пределы СССР. И среди них – от знаменитой «Красной капеллы» – группы антифашистов, действовавших в самом центре германского очага войны с середины 30-х годов.

Во главе двух групп стояли: Арвид Харнак («Корсиканец»), сотрудник министерства экономики, и Харро Шульце-Бойзен («Старшина»), офицер разведотдела ВВС вермахта.

Их источниками информации были около 200 антифашистов из различных важных для разведки объектов Третьего рейха. Сведения от них поступали актуальные, секретные и достоверны.

Менее чем за неделю до начала войны Зоя Ивановна подготовила аналитическую записку для доклада И. В. Сталину, в которой утверждалось: страна на пороге войны.

Докладная записка оказалась объемной, ведь охватывался период с ноября 1940 по середину июня 1941 года – даты, источники, выдержки из сообщений. Всего – пятьдесят выдержек, и одно заключение в самой краткой форме: нападения можно ожидать в любой момент!

17 июня документ был закончен, и в его последних строках прозвучало:

«Все военные мероприятия Германии по подготовке вооруженного выступления против СССР полностью закончены, и удар можно ожидать в любое время».


Это была цитата из разведсообщения «Корсиканца». Записка, доложенная И. В. Сталину руководителем внешней разведки П. М. Фитиным, была воспринята как паническая.

До начала войны оставались считаные часы.

И здесь сыграло трагическую роль в определении даты войны не только недоверие главы нашего государства к своей разведке – внешней и военной, но и изощренная дезинформационная кампания немцев.

В результате этой кампании наша внешняя разведка в определенной степени была скомпрометирована в глазах своего руководства: источники самого высокого ранга в Германии, Японии, Англии, США и в других странах сообщали те сведения о дате нападения на СССР, которые распространялись в военных, промышленных, дипломатических кругах Третьего рейха с целью дезинформации.

Германская «машина» введения в заблуждение противника отрабатывала свои «технологии блефа» на операциях «Гельб» (против Бельгии), «Вайс» (против Польши), «Грюн» (против Чехословакии), «Зонненблюм» (военные действия в Африке), «Марита» (против Югославии и Греции), «Моркой лев» (против Великобритании).

1941. Из Берлина: «Время не терпит…» 1 января 1939 года на совещании сотрудников внешней разведки нарком внутренних дел Л. П. Берия, обращаясь к Александру Михайловичу Короткову, сказал: «Вы завербованы гестапо и потому увольняетесь из органов госбезопасности…».

К этому моменту Коротков уже более десяти лет работал в разведке, причем многие годы на нелегальном положении за рубежом. Его странами были Германия и Франция, выезжал с острыми оперативными заданиями в Австрию, Швейцарию, Норвегию. Он повышался в должности и был награжден орденом Боевого Красного Знамени (1938).

Негативную роль в таком отношении наркома к Короткову сыграла его служебная близость к окружению бывшего наркома Ягоды, среди которого – ушедший на Запад резидент НКВД в Испании Орлов и другие «враги народа».

Натура идейного борца и высокого уровня профессионала Александра Михайловича не захотела мириться с такой жесточайшей несправедливостью. Он пошел на беспрецедентный по тем временам шаг: написал личное письмо на имя наркома Берии.

Говоря о своей работе в органах, он, в частности, отмечал: «…я не знаю за собой проступков, могущих быть причиной отнятия у меня чести работать в органах… Прошу Вас пересмотреть решение о моем увольнении. 09.01.1939 г.».

Короткова поддержали товарищи по работе – сотрудники разведки и партком ГУГБ НКВД. Берия вызвал к себе разведчика для беседы и подписал приказ о его восстановлении на работе.

И снова активная работа – Норвегия и Дания, где Коротков восстанавливает связь с законсервированными источниками информации. С середины 1940 года он – в Берлине с заданием восстановить связь с «Брайтенбахом» и организовать работу с «Корсиканцем» (разработка всех его контактов с целью новых вербовок среди них). Затем в работу снова вводится «Старшина».

Из Берлина начала поступать информация от десятков источников.

Понимая неизбежность войны и зная позицию Москвы, что слухи о войне – это провокация, Коротков в марте 1941 года пишет личное письмо наркому Берии. Он ссылается на информацию «Корсиканца», аргументирует свои выводы и просит Центр перепроверить сведения через другие источники: «В моих глазах “Корсиканец” заслуживает полного доверия… вопрос о нападении в скором времени на Советский Союз полностью соответствует действительности… ввиду того, что время не терпит, прошу дать указание…»

От немецких антифашистов из «Красной капеллы» поступает обширная и хорошо аргументированная информация о считаных днях до агрессии Германии против СССР. Это подтверждается другими источниками берлинской резидентуры.

Так, хорошо проверенный работой с советской разведкой с 1929 года агент «Брайтенбах» (Вилли Леман), сотрудник гестапо, 19 июня сообщает разведчику резидентуры Борису Николаевичу Журавлеву точную дату и час начала нападения. Информация срочно уходит в Москву…

И вот – война… 22 и 24 июня Коротков конспиративно встречается с «Корсиканцем» и «Старшиной», передает им уточненные инструкции по использованию радиошифров, деньги на ведение антифашистской борьбы и высказывает рекомендации относительно развертывания активного сопротивления нацистскому режиму.

Прибыв в Москву в июле 1941 года, Коротков был назначен начальником германского отдела внешней разведки, который занимался в годы войны разведработой в Германии и оккупированных ею европейских странах.

И все же советская разведка – внешняя и военная довели до сведения руководства государства достоверную информацию, присчитав многие ходы гитлеровской подготовки к нападению на СССР. Трагедией для разведки стал факт неадекватного отношения к ее информации политического и военного руководства нашей страны.

К началу июня сообщения разведки в сочетании со сведениями контрразведки были у Сталина. И все об одном – о предстоящем тяжелейшем ультиматуме. А в целом для советкой стороны картина была следующей:

• если СССР спровоцирует войну, то США останутся нейтральными;

• если США останутся нейтральными, Англия рассмотрит немецкие условия заключения сепаратного мира;

• тенденция в английской политике состоит в подталкивании Германии на военную конфронтацию с СССР;

• Германия завершает развертывание огромной ударной группировки у советских границ;

• Германия намеревается предъявить ультиматум СССР, который он принять не сможет, значит, будет война (только после ультиматума);

• для нападения на Польшу Германия осуществила провокацию, чтобы сфабриковать предлог.

* * *

В считаные дни и часы в канун вторжения фашистского вермахта на просторы нашей Родины ситуация с определением точной даты войны сложилась трагическая.

Как воспринималась эта информация разведки в кругах советского правительства? Скептически. Дело в том, что перед вторжением немцев в Чехословакию наша разведка четырежды докладывала о сроках готовящейся акции: май, 15 августа, 15 и 22 сентября 1938 года – все сведения оказались ложными. Но интервалы вторжения были определены правильно.

В период 1938–1940 годов советское руководство при определении военных намерений Германии в отношении СССР не сделало должных выводов из прогнозов своей разведки по другим странам Европы. С марта по июнь 1941 года разведка доложила в Инстанцию шесть различных сроков возможного нападения, которые не подтвердились. Действительная дата нападения была названа седьмой – 22 июня.

Эту дату – 22 июня назвали источники из разных стран: Рихард Зорге – из Токио (возможности военной разведки), через другой источник в Токио (возможности разведки НКВД), но был и третий источник – из региона Дальнего Востока в китайской провинции, где получение таких сведений было практически исключено. Эту же дату назвал низший чин вермахта в Польше…

Так немцами была скомпрометирована истинная дата нашествия на наше Отечество. Комплексная стратегическая дезинформация Германии против СССР достигла своей цели – советское руководство оказалось дезориентированным.

Объективный подход в освещении роли разведки периода германской подготовки и нападения на СССР требует рассмотрения вопросов определенного пробела в проникновении нашей разведки в стратегические планы развязывания и ведения Германией войны против СССР.

Если в 1932–1937 годах (до массовых репрессий против разведки) разведка добывала сведения о разработке немецких планов войны, то в ближайшие к войне годы из-за недостатка агентурных позиций не удалось добыть документальную информацию по следующим жизненно важным для советского правительства и военного командования вопросов:

• об указании Гитлера от 22.06.1940 года на разработку плана «Барбаросса»;

• о совещании руководящего состава ВС Германии 31.06.1940 года, на котором были учтены стратегические цели и предварительные сроки начала и окончания войны;

• о подписании Гитлером 18.12.1940 года директивы № 21 о введении в действие плана «Барбаросса» с завершением всех подготовительных мероприятий к 15.05.1941 года;

• о назначении Гитлером 30.04.1941 года окончательной даты внезапного нападения на СССР.

Наркомат госбезопасности, руководство разведки и советское правительство не сомневалось, что война уже близка. Однако у разведки не было четкого представления, как она начнется:

• с провокации?

• с ультиматума?

• с внезапного удара?

• а также – когда она начнется?

Вопрос о нанесении упреждающего удара по развернутой группировке немецких войск в районе польской границы обсуждался в ЦК ВКП (б) в мае 1941 года. Получив в результате такого удара некоторые преимущества, советская сторона оказалась бы в роли агрессора перед лицом мирового сообщества. Да и преимущества упреждающего удара были бы быстро утрачены, а «слава» инициатора войны осталась бы, как и одиночество в условиях угрозы в длительной схватке с фашистами один на один.

В этой ситуации с майским упреждающим ударом помогли разобраться сообщения нашей разведки, а они были строго документированы.

И. В. Сталину была известна тенденция английской политики на сближение с Германией и стремление столкнуть ее с СССР. Опасность английской провокации была реальной и имела подтверждение в материалах разведки (при нападении России на Германию первой Англия вступает в союз с Третьим рейхом).

Складывалась ситуация: советская сторона опасалась германской провокации и английской дезинформации, нацеленной на военную конфронтацию между Германией и СССР.

Такова была ситуация на начало мая 1941 года.

Немецкая дезинформация, оказавшаяся в Англии, где ее получили МИД и британская разведка, поступила в наш Центр. Так, наша разведка сообщала из Лондона о том, что германский посол в Москве получил от Гитлера документы для Кремля с предложением и скрытыми угрозами на случай, если СССР откажется принять их. Перед советским руководством якобы немецкая сторона должна была поставить ультиматум, невыполнение которого вело бы к военным действиям.

Перед руководством страны, Наркоматом обороны и госбезопасностью стояла проблема: каким сообщениям верить? какой названной дате нападения? как быть с возможностью ультиматума? будет ли внезапный удар? как быть с немедленной подготовкой к отражению удара?

Факты говорят, что в течение 1941 года советская сторона готовилась к войне серьезнейшим образом. Это означает, что сообщения разведок (политической и военной) возымели действие.

Так, в апреле – мае в западных районах страны было развернуто семь дивизий, штабы военных округов были выведены на полевые позиции с командными пунктами фронтового значения.

21 июня в 15.00 в войска была направлена Директива НКО и ГШ РККА о подготовке к отражению нападения Германии, которое предполагалось 22–23 июня.

Но в этой директиве были пункты: «нападение возможно с провокации», «на провокации не поддаваться», «без особых указаний активных действий не проводить»…?!

Почему так?!

Вот как объясняет обстановку в советских высших кругах в самый канун вторжения немецких войск на территорию нашей Родины маршал Георгий Константинович Жуков (Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. М.: АПН, 1974):

«Сопоставляя и анализируя все разговоры, которые велись И. В. Сталиным в моем присутствии в кругу близких ему людей, я пришел к твердому убеждению: все его помыслы и действия были пронизаны одним желанием – избежать войны или оттянуть сроки ее начала и уверенностью в том, что ему это удастся.


И. В. Сталин хорошо понимал, какие тяжелые бедствия может причинить народам Советского Союза война с таким сильным и опытным врагом, как фашистская Германия, и потому стремился, как и вся наша партия и правительство, выиграть время…»


О том, что наша разведка готовилась к началу военных действий со стороны Германии, причем в форме провокации, говорит следующий факт: за четыре дня до рокового 22 июня в недрах НКГБ была создана особая группа по разведывательно-диверсионной работе, которая, будучи хорошо оснащенной и специально подготовленной, должна была предотвращать опасные провокации вероломного противника в районе государственной границы.

Именно эта группа после начала войны была преобразована в ОМСБОН – Отдельную мотострелковую бригаду особого назначения.

* * *

Таков был фон, на который накладывались в последние недели, дни и часы сообщения внешней разведки о завершении всех приготовлений Германии к удару в рамках внезапного нападения.

В период с 12 по 17 июня спецсообщения разведки в ЦК ВКП(б) не содержали упоминания об ультиматуме, а подчеркивали: будут ли предъявлены какие-либо требования, неизвестно, потому следует считаться с возможностью неожиданного удара. А далее, ближе к роковой дате, – удар можно ожидать в любое время.

Германская провокация на польской границе 1 сентября 1939 года, послужившая причиной начала Второй мировой войны, произвела сильное впечатление на советских руководителей, что сказалось в действиях Наркомата обороны 21 июня 1941 года при направлении директивы в войска. И надежда Сталина оттянуть роковой день… И еще – прагматик Сталин не мог предполагать, что Гитлер авантюрно решится напасть на СССР, имея в европейском тылу незавершенную «странную войну» с Британией?!


Глава 3. Упреждающая информация разведки

Внешняя разведка – необходимый государственный механизм, создающий для военно-политического руководства страны возможность прогнозировать развитие обстановки и принимать соответствующие решения.

А это нужно для минимизации потерь, для определения места и времени нанесения концентрированных ударов, для того чтобы не быть ослепленными действиями союзников в том случае, если ими преследовались цели, не отвечающие или даже противоречащие интересам нашей страны.

Академик Примаков Е. М., директор Службы внешней разведки, 1995 год

«Без права на ошибку?» Что означает «ошибка» в работе разведки? И какова цена ей?

Это – не актуальные сведения, не достоверные данные, не документальная информация. И тогда ошибки для фронта, например, «могли стоить многого…»

Фронт тайной войны был беспредельно объемен: информация в интересах советско-германского фронта, действия в тылу врага, добывание сведений за рубежом – в целой веренице стран, причем то ли союзных нам, то ли противнику; в захваченных гитлеровцами либо сомнительных нейтральных; откровенно дружественных и открыто враждебных советской стороне.

«Дело каждого русского», «пусть они убивают друг друга как можно больше», «необходимый государственный механизм», «истинные планы союзников», «разведка ответственно понимала», «раскрыть замыслы противника», «1084 боевых операции»…

Эти вырванные из контекста более широких оценок военных событий и действий разведки принадлежат людям с весьма разными взглядами на одни и те же трагические явления Великой Отечественной войны, ибо о них говорят: британский политик и американский сенатор, советская партийная система, академик и полководец, герой войны, упрямые факты – война в цифрах…

А вот эта, более чем убедительная, из уст политика-дипломата-историка гласит: «Это – и ответ на вопрос, где решалась судьба Второй мировой войны».

Все сказанное выше – это ценное и кровоточащее по сей день, ибо велики были жертвы, принесенные на алтарь Великой Победы!


Главный фронт мировой войны

На Восточном фронте Третий рейх потерял 10 млн солдат и офицеров… Красная армия разгромила и пленила 607 дивизий. Это – три четверти от общих германских потерь. Это – и ответ на вопрос, где решалась судьба Второй мировой войны.

Валентин Фалин, политик, дипломат, историк

22 июня 1941 года без объявления войны фашистская Германия напала на СССР.

Началась Великая Отечественная война советского народа, которая стала важнейшей составной частью Второй мировой войны. Одновременно с Германией в войну против СССР вступили Румыния и Италия, несколько позже Финляндия (26 июня) и Венгрия (27 июня).

Союзниками СССР стали Англия (22 июня), США (24 июня) и еще несколько стран британского и американского влияния. Так было положено начало созданию антигитлеровской коалиции во главе с Британией, США и СССР.

Над тысячелетней российской государственностью нависла смертельная угроза.

С нападением Германии на СССР в Европе открылся Восточный фронт, который стал главным фронтом войны и по своим размерам, и по значимости. Протяженность советско-германского фронта составляла от 3 до 6 тысяч километров (для сведения: Западный фронт – 800 километров, Африканский – 300, Итальянский – 350).

На Восточном фронте сражалось более 70 % германских сухопутных вооруженных сил (от 190 до 270 дивизий), в то время как в Северной Африке их было от 9 до 20, а в Италии – от 7 до 26 дивизий. От успехов и неудач на Восточном фронте прямо зависела судьба народов нашей страны и будущее всего человечества.

Вторжение в СССР не было, по замыслу Гитлера, просто военной операцией. Оно преследовало особые цели: уничтожив большевизм и разрушив Советское государство, завоевать на Востоке жизненное пространство для немецких колонистов.

Эти цели обосновались убеждением Гитлера в неполноценности славянской расы, представлением о славянском мироустройстве как источнике постоянной угрозы для немцев.

А это означало, что с нападением фашистской Германии на СССР перед нашей страной встал вопрос реального выживания фактически половины населения. Теперь речь шла не просто о войне как таковой, где бывают победители и побежденные. Речь шла о жизни и смерти нашего государства с его тысячелетней историей, свободе или рабстве и истреблении его народов.

* * *

Начало Великой Отечественной войны, несмотря на героическое сопротивление Красной армии, самоотверженную оборону Ленинграда, Киева и особенно Смоленска, два месяца сдерживающего немецкие войска, было для нашего Отечества трагическим.

Советские войска понесли в первые пять месяцев войны потери, невиданные в истории войн. От довоенной страны практически ничего не осталось. До 1 декабря 1941 года СССР потерял убитыми, без вести пропавшими и пленными 7 миллионов человек, около 22 тысяч танков, до 25 тысяч боевых самолетов. Врагом была оккупирована территория свыше 1,5 млн кв. км, где перед войной проживало 74,5 млн человек.

Глубинные истоки военного поражения советской армии в начальный период войны в 1941 году коренились в самом характере системы, созданной в СССР. Главная ответственность лежала на партийно-государственном руководстве страны, допустившем в предвоенное время и в канун войны серьезные политические и военно-стратегические просчеты.

Так, была допущена ошибка в оценке нацистской угрозы в июне 1941 года. Нападение фашистов оказалось для руководства страны действительно внезапным из-за неправильной оценки о возможных сроках вторжения (данные разведки) и уверенности, что еще есть время для укрепления обороны. Дезориентирующим для советских людей и армии стало сообщение ТАСС от 14 июня 1941 года, которое квалифицировало слухи о намерении Германии напасть на СССР «лишенными всякой основы». Германская сторона смогла дезинформировать советское руководство в вопросе факта и сроков нападения (к предупреждениям разведки относились с недоверием и они не были учтены).

Вследствие чисток 1937–1938 года Красная армия была серьезно ослаблена и ее командный состав оказался дезорганизован. Многие дивизии оказались недоукомплектованными командирскими кадрами. Репрессии унесли талантливых военачальников, имевших способность к неординарному мышлению.

А ведь нашей армии противостоял сильнейший противник, под ногами которого лежали страны Европы. Немецкая армия находилась в состоянии полной боевой готовности, ее командный состав, часть которого прошла Первую мировую войну, хорошо владел теорией, стратегией и двухлетним опытом ведения современной войны.

В Красной армии была принята на вооружение военная концепция, не соответствующая ситуации. Было отказано в оборонительной доктрине и армию готовили к контрнаступательным операциям главным образом на территории противника. Из этого исходила военная тактика и расположение советских войск. На практике это привело к превосходству противника в первом эшелоне и позволило разгромить советские войска по частям.

Была противоречива политика руководства страны в области вооружения. Несмотря на достигнутый в 30-е годы несомненный прогресс в разработке и внедрении современных видов вооружения, предпочтение отдавалось массовому производству морально устаревшей техники (это было связано также с экономической стороной в делах военной промышленности).

Под влияниям уроков советско-финской войны производство новых образцов вооружения стало расти, но время было упущено. Так, к 1941 году современной техникой удалось вооружить лишь 15 % авиационных полков и 25 % танковых частей. Красная армия также серьезно отставала в механизированной тяге, насыщенности автотранспортом, средствами связи, количестве автоматического стрелкового оружия. Сложность была и в том, что нашим войскам, в отличие от немецких, еще предстояло овладеть новой техникой уже в ходе боевых действий.

Из войны СССР с Финляндией уроки извлек и Гитлер. Просчеты советского командования в подготовке армии к войне, снабжении ее вооружением и в управлении войсками Гитлер воспринял как сигнал к реальной возможности разгрома Советов в рамках трехмесячного блицкрига.

Но это был фатальный просчет не только Гитлера, но и умудренного опытом Первой мировой войны генералитета вермахта: «колосс» оказался не «на глиняных ногах»!

* * *

Вторжение фашистской армии и крайне неблагоприятный начальный период войны потребовал от руководства СССР, от всех советских людей титанических усилий, самоотверженности для отражения агрессора и превращения страны в единый боевой лагерь.

Прежде всего произошли изменения в организации руководства страной с целью максимальной централизации всех сил и средств, устранения лишних управленческих звеньев. Это должно было обеспечить оперативность принятия решений и их выполнения (для госбезопасности это проявилось в выделении структуры разведки в самостоятельное управление с выходом в «верха»).

Был создан чрезвычайный орган управления – Государственный Комитет Обороны во главе с И. В. Сталиным, куда вошли В. М. Молотов, Л. П. Берия, К. Е. Ворошилов, Г. М. Маленков. ГКО также создавалось в крупных городах и промышленных центрах. Усиливались и вводились в штат промышленных предприятий, колхозов и совхозов чрезвычайные партийные органы (политотделы и парторги ЦК).

Главной задачей стало всемерное укрепление армии. Была проведена мобилизация лиц 13 возрастов, что дало возможность к концу 1941 года сформировать дополнительно 400 новых дивизий (всего за время войны в армии служило около 31 млн человек).

Действительно воюющей стала коммунистическая партия. Только за первые шесть месяцев войны в армию было направлено около 1 млн коммунистов, а всего за годы войны – три миллиона коммунистов, то есть фактически каждый второй член партии, пали в боях с врагом.

Военная катастрофа 1941 года и оккупация врагом огромной территории поставили перед страной сложные экономические проблемы. Ведь мы потеряли регионы, где производилось 68 % чугуна, 58 % стали, 65 % угля, 38 % зерна. Острейшей стала проблема трудовых ресурсов – фронт требовал все новых пополнений, и среди них было множество квалифицированных рабочих и технических кадров. Чтобы успешно вести войну, предстояло эвакуировать в тыл промышленные предприятия и людей, остановить падение производства – перевести экономику страны на военные рельсы.

И это было сделано. С 24 июня начал работать Совет по эвакуации. Всего на восток страны за первые полгода войны было эвакуировано более 1,5 тысячи промышленных предприятий, а вместе с ними – 10 млн человек трудового люда и их семей. На транспорте было введено военное положение. В июле – карточная система снабжения населения продовольствием, отменялись отпуска и допускалось использование сверхурочных работ, удлинялся рабочий день.

Свой вклад в военное лихолетье внесли заключенные ГУЛАГа (в 1941 году их численность составляла свыше 2 млн человек). До 1944 года только боеприпасов они выпустили свыше 70 млн единиц, а некоторые виды полезных ископаемых добывались исключительно на рудниках ГУЛАГа.

Нужды фронта заставили ученых страны пересмотреть планы своей работы. Был утвержден особый план научных разработок, включавший 200 перспективных направлений. Выполняя этот план, геологи открывали новые месторождения стратегических материалов.

Были разработаны эффективные методы размагничивания боевых кораблей и судов, метод автоматической сварки брони, а брак артиллерийских снарядов уменьшился благодаря активному использованию дефектоскопии. На ведущих оборонных заводах активно действовали закрытые КБ, где работали в том числе и репрессированные специалисты.

Лозунг «Тыл – фронту!» был реализован в жизнь. И вот – в результате титанической работы тружеников тыла удалось уже к концу 1941 года остановить спад производства, а к середине следующего года – завершить перестройку экономики на военный лад.

В целом благодаря объединению усилий работников тыла, ученых и конструкторов, располагая меньшим, чем Германия, военным промышленным потенциалом, СССР произвел за годы войны почти в два раза больше современной военной техники.

Это позволило перевооружить армию и в достатке оснастить ее совершенной по многим видам вооружения и более современной, чем немецкая, военной техникой. А ведь на гитлеровцев работали десятки развитых оккупированных и так называемых нейтральных стран и их сателлитов.

Главным условием, обеспечившим успех Советской России в Великой Отечественной войне, стало отношение к ней самого советского народа. Гитлеровское руководство, разрабатывая восточную политику на оккупированной территории СССР, всерьез рассчитывало на недовольство сталинским режимом, дестабилизацию на этой основе советского строя, а затем – на распад страны, усиление национальной розни среди ее народов.

И хотя и нашлось немало людей, по разным причинам сотрудничавших с оккупантами, абсолютным большинством советских людей война с фашистской Германией была воспринята как освободительная, справедливая, отечественная. Это стало источником массового героизма граждан, единства фронта и тыла.

С первых дней войны из добровольцев стало создаваться народное ополчение. В его составе насчитывалось около 2 млн человек. И потому роль народного ополчения в начальный период войны, особенно при обороне Москвы и Ленинграда, Одессы и Севастополя и других опорных городов страны, трудно переоценить.

Первоначально, в 1941 году, развивалось полустихийное и слабо организованное партизанское движение. Но уже в 1942 году оно стало массовым – был создан Центральный штаб партизанского движения. Для борьбы с партизанами немцы вынуждены были снимать с фронтов более 10 % своих войск.

Возникновение партизанского движения было не только следствием патриотизма советских людей, но и прямым ответом на оккупационную политику фашистов, основанную на широкомасштабном истреблении советских граждан, зверствах, глумлении над национальным и культурным наследием народа, разграблении его достояния. (Естественно, в развитии массового партизанского движения с первых дней войны принимала активное участие разведка госбезопасности.)

Поражение первых месяцев войны, попытки немцев дестабилизировать советскую власть потребовали от нее несколько смягчить режим. Это выразилось в освобождении части узников ГУЛАГа – прежде всего военных и специалистов и даже сотрудников спецслужб – с целью использования их опыта на фронте, в производстве, в немедленной организации сопротивления в тылу врага и активизации работы разведки за рубежом.

Были взяты на вооружение русские национальные исторические традиции и ценности, обращение к памяти военных предков, сближение с Русской православной церковью и с мусульманскими религиозными деятелями.

Несмотря на усиление центристских тенденций в руководстве страны, большая самостоятельность (при высоком уровне ответственности) была дана военачальникам и руководителям предприятий и учреждений. Крестьяне получили большую свободу в реализации продукции их подсобных хозяйств, что заметно активизировало колхозный рынок и стало значительным подспорьем в снабжении населения продовольствием.

(Весьма характерным стало поведение в отношении воюющей красной России русских людей, в силу событий после Октябрьской революции оказавшихся за пределами Родины, за рубежом. Фактически многие из них приняли участие в войне на стороне антигитлеровских сил и в рядах местного Сопротивления. Но еще задолго до начала мировой бойни, когда стало ясным, что Гитлер обязательно нападет на Россию, бывшие царские дипломаты начали переписку по всему миру с целью выяснить, на чьей стороне выступить им в предстоящей борьбе их Родины с Германией. Было принято решение, что следует поддерживать Россию всеми доступными средствами. – Прим. авт.)

* * *

Центральным событием первого года Великой Отечественной войны стала Битва за Москву и контрнаступление Красной армии, начавшееся 6 декабря 1941 года.

Это стало первым крупным поражением германских войск во Второй мировой войне. В ходе этого сражения противник потерял более полумиллиона человек и множество военной техники.

Мир понял: фашистов можно бить! И хотя Московская битва не носила еще характер коренного перелома, она положила начало повороту в войне, так как окончательно похоронила гитлеровскую стратегию блицкрига, вселила уверенность в победу, усилила надежду и активизировала борьбу всех антифашистских сил в Европе и Азии. К концу 1942 года в лагере антигитлеровской коалиции находилось уже 26 стран.

Однако при разработке плана весенне-летней кампании 1942 года в результате ряда просчетов советского руководства и военного командования провалом закончилась попытка наступления в Крыму, под Харьковом, советские войска потерпели неудачу под Воронежем и в Донбассе.

Здесь сказалось активное влияние немецкой дезинформации и недоверие к данным советской разведки (дезинформация – немцы пойдут на Ленинград и Москву, данные нашей разведки – наступление немцев будет на Юг с целью прорыва на Кавказ к нефти).

И действительно (о чем наша разведка предупреждала), немцы вышли к Северному Кавказу и вплотную приблизились к Волге. Началась Сталинградская битва, которая положила начало коренному перелому в войне, и в Отечественной и в мировой.

Этот перелом был завершен летом 1943 года Курской битвой, которая стала крупнейшим танковым сражением Второй мировой войны. В результате этих двух напряженных битв, длившихся по нескольку месяцев, было уничтожено 52 немецких дивизии. Развивая наступление, Красная армия освободила 53 % оккупированной территории и окончательно советское военное командование захватило в свои руки стратегическую инициативу в войне.

Коренной перелом в Великой Отечественной войне, оттягивая на Восточный фронт значительные силы Германии, способствовал перелому и на других фронтах мировой войны.

Англо-американские войска развернули полномасштабное наступление на Африканском фронте и в мае 1943 года полностью очистили Северную Африку от итало-немецких войск. В июле войска союзников высадились в Сицилии, а затем – в Южной Италии. Муссолини был арестован, и новое итальянское правительство подписало условия перемирия.

Однако гитлеровское руководство, спасая Муссолини, силами немецких войск предприняло наступление в Северной Италии, и страна оказалась расколотой на две части.

Началось наступление американских войск и флота на Тихоокеанском фронте с целью овладения стратегически важными островами, занятыми японцами. 1944–1945 годы стали последним периодом войны, когда полностью были разгромлены Германия, Италия и Япония. Были освобождены оккупированные страны.

Претензия фашизма на мировое господство потерпела крах.

На Восточном фронте 1944 год стал временем полного освобождения нашей страны от гитлеровских оккупантов. Теперь Красная армия начала свою освободительную миссию в Европе. Из-под фашистского ига полностью или частично было вызволено 11 стран, за это отдали жизни более миллиона советских воинов.

После открытия Второго фронта военные действия на Западном фронте стремительно развивались. Высадка в Нормандии союзных войск и наступление во Франции вызвало мощное освободительное движение в этой стране. К этому времени вооруженные силы движения Сопротивления уже контролировали ряд территорий – 19 августа французы освободили Париж, а 4 июля был взят Рим.

Осенью союзные войска вступили на территорию Голландии, Люксембурга и Бельгии. Однако их дальнейшее продвижение было остановлено внезапным ударом немецких войск в Арденнах (Бельгия). В этой ситуации в начале 1945 года Черчилль обратился к Сталину с просьбой о помощи союзным войскам. И она была оказана.

В январе 1945 года советские войска досрочно начали крупнейшие Висло-Одерскую и Восточно-Прусскую операции и освободили Польшу, заняли Восточную Пруссию и ее столицу Кёнигсберг, вступили на территорию Германии.

Выйдя на Одер широким фронтом, Красная армия оказалась в 60–70 километрах от Берлина. В апреле наши войска вступил на территорию Австрии.

Наступление наших войск заставило вермахт перебросить значительные силы на Восточный фронт, что создало благоприятные условия для продвижения англо-американских войск в глубь Западной Европы. В марте союзники вышли к Рейну и находились в 300 километрах от Берлина.

29 апреля был пописан акт о капитуляции немецких войск в Италии, и союзники вошли на территорию Австрии и Чехословакии.

К началу 1945 года завершились военные операции союзников на Тихоокеанском фронте. Войска уже овладели важнейшими оперативными пунктами Японии на островах и в Юго-Восточной Азии. Последней операцией стал штурм Окинавы (апрель).

Однако, встретив упорное сопротивление гарнизона острова, американское командование отложило дальнейшие операции на островах до вступления в войну с Японией СССР.

* * *

В апреле – мае 1945 года подошли к завершению военные действия в Европе. 16 апреля началась Берлинская операция. 25 апреля Берлин советские войска окружили. В этот же день на реке Эльбе, в районе городка Торгау, состоялась историческая встреча советских и американских войск. 2 мая берлинский гарнизон советским войскам сдался, а 7 мая наши войска широким фронтом вышли на Эльбу.

В ночь с 8 на 9 мая в предместье Берлина Карлхорсте в присутствии представителей вооруженных сил:

• от СССР – маршал Г. К. Жуков,

• от Великобритании – главный маршал авиации А. Теддер, от США – генерал К. Спаатс,

• от Франции – генерал де Латр де Тассиньи – уполномоченный германского Верховного командования генерал-фельдмаршал Кейтель подписал акт о безоговорочной капитуляции Германии.

12 мая Красная армия, придя на помощь восставшей Праге и освободив ее, военные действия в Европе завершила.

Окончание войны в Европе стало для всего человечества днем освобождения от ужасов фашизма, насилия и национального угнетения.

Для советского народа 9 мая стало датой окончания Великой Отечественной войны и днем Великой Победы.

24 мая 1945 года в Москве на легендарной Красной площади, видевшей парад в осажденной столице 7 ноября 1941 года, состоялся Парад Победы, в котором участвовали сводные полки всех фронтов.

Командовал парадом маршал К. К. Рокоссовский, принимал парад маршал Г. К. Жуков.

К подножию Мавзолея было брошено 200 знамен разгромленной фашистской армии.

С окончанием войны в Европе Вторая мировая война еще не была завершена. Предстоял разгром Японии, которая к 1945 году имела армию более чем в 4 миллиона человек и продолжала оккупировать значительную территорию в Азии.

Выполняя союзнические обязательства, закрепленные решением Ялтинской конференции, 5 апреля 1945 года пакт о нейтралитете между Японией и СССР был денонсирован и 8 августа японскому правительству была объявлена война. Военные действия силами советских и монгольских войск начались в Манчьжурии, а затем в Китае и Северной Корее. Они продолжались 24 дня.

Но 6 августа, за день до начала Потсдамской конференции, США впервые в истории применили атомное оружие, сбросив бомбу на Хиросиму, а 9 августа – на Нагасаки. Это был беспрецедентный по варварству акт, унесший сразу сотни тысяч жизней и миллион в последующее время. Причем этот акт не диктовался никакой военной необходимостью. Ибо это был не антияпонский, а антисоветский шаг, положивший начало будущему ядерному шантажу и противостоянию США и СССР.

2 сентября Япония подписала акт о капитуляции. Именно эта дата стала днем окончания Второй мировой войны.

Все годы Великой Отечественной войны Советской России было трудно, очень трудно, смертельно трудно – и все-таки мы победили!

* * *

Каковы главные итоги Второй мировой войны? Был разгромлен фашизм с его агрессивной политикой мирового господства. Народы мира воочию увидели его звериный оскал, и это вселяло надежду, что коричневая чума XX века никогда более не сможет собирать столь страшную жатву.

За этот урок человечество расплатилось чрезмерной ценой. В войне участвовало 61 государство с 1,7 млрд человек населения. В армию было призвано 110 млн, из их числа и мирного населения отдали свои жизни 50 млн, отдали во имя Победы.

Главную тяжесть войны несли на себе народы СССР. Красная армия разгромила 600 дивизий врага (Англия и США – 176). Наша страна потеряла 28 млн своих сыновей и дочерей (Германия – 14, Англия и США – менее полумиллиона и в два раза больше, соответственно).

Материальный ущерб СССР составил одну треть национального богатства страны. Принесенные жертвы были не напрасны, ибо люди сознательно сражались за самое святое – независимость и честь своего народа, за сохранение своей культуры и возможность самим решать свою судьбу.

И еще – за тысячелетнюю историю государства Российского.

Война показала, что агрессора всегда настигает возмездие. Она доказала величайшую опасность милитаризации экономики и общественного сознания, военного психоза и гонки вооружений.

Опыт Второй мировой войны учит, что традиции насилия как способ достижения политических целей должны быть исключены из практики международных отношений.

Но среди противостоящих Германии сил главный фронт мировой войны был советско-германский. Этот фронт нуждался не только в людских резервах, но и в проникновении в замыслы гитлеровского военного командования и германских спецслужб. Этот фронт имел активную и эффективную поддержку со стороны советских спецслужб – разведки и контрразведки госбезопасности и военной разведки Генштаба Красной армии, информация от которых шла к советскому правительству из-за рубежа, из всех воюющих стран и из-за линии фронта в тылу окупационных немецких войск.

Но не успела закончиться мировая война, как человечество было втянуто в новую, теперь холодную войну, особенностью которой стали локальные войны: Корейская, Вьетнамская, Иракская, Балканская, – мир почувствовал попытку навязать новый мировой порядок теми силами, которые смотрели сквозь пальцы на движение Гитлера ко Второй мировой войне и которые серьезно на ней обогатились в политическом, экономическом и военном отношении.


Враги и противники-союзники России

…опасность для России является нашей опасностью и опасностью США так же, как дело каждого русского, борющегося за свою землю и дом, является делом свободных людей и свободных народов в любой части земного шара.

Уинстон Черчилль, премьер-министр Великобритании, 22 июня 1941 года

Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если выигрывать будет Россия, то нам следует помогать Германии, и, таким образом, пусть они убивают как можно больше.

Гарри Трумэн, сенатор, будущий президент США (1945), «Нью-Йорк таймс», 24 июня 1941 года

Итак, 22 июня 1941 года фашистская Германия без объявления войны, нарушив договор, вероломно вторглась в пределы Советского Союза.

Вместе с Германией в войну против СССР выступили ее союзники – Италия, Финляндия, Румыния, Венгрия, а фашистская Испания послала на советско-германский фронт «Голубую дивизию» (где она бесследно исчезла). В политическом, экономическом и военном подчинении оказалось почти двадцать стран Европы (союзники, оккупированные, нейтралы).

Со вступлением во Вторую мировую войну Советского Союза наступила новая стадия борьбы антифашистских сил против фашизма. И решающую роль в превращении мировой войны в освободительную и справедливую сыграла Советская России.

Целью Советского государства в этой войне стала ликвидация нависшей над нашим Отечеством смертельной угрозы. Это могло произойти только в результате полного разгрома Третьего рейха.

Учитывая значение вступления СССР в войну, правительства Англии (22.06.1941) и США (24.06.1941) объявили о поддержке Советского Союза в его борьбе с Германией. С июля 1941 года по ноябрь 1942 года Германии объявили войну 16 государств и 10 порвали с ней дипломатические отношения. Это способствовало образованию широкого фронта антигитлеровской коалиции против фашистской Германии и ее союзников.

Разведка госбезопасности сконцентрировала свои усилия на наиболее важных для обороны направлениях военного, военно-политического и военно-экономического значения.

Угрозы этого характера для советской стороны привели к тому, что главные задачи, которые ставило разведке советское руководство, претерпевали изменения в ходе военных действий на советско-германском фронте. Но в эти новые задачи обязательно входила группа актуальных проблем: работа по Германии и в тылу немецких войск, работа по нашим союзникам и нейтральным странам, работа по линии научно-технической разведки.

Стремительное продвижение войск вермахта в глубь нашей территории поставило перед советским правительством главную задачу: немедленную организацию отпора врагу и активное вовлечение в антигитлеровскую коалицию новых союзников. А по линии разведки в условиях проигрышной для советской стороны ситуации в первые месяцы войны сверхзадачей резидентур в США и Англии стало получение достоверных сведений о действительном решении этих стран открыть Второй фронт.

С началом военных действий разведка госбезопасности провела переориентацию своей разведработы с учетом территориального признака. Это означало, что организационное развертывание предусматривало работу разведки в союзных Германии странах, ее сателлитах, оккупированных государствах и в нейтральных странах.

В зависимости от того, какую из угроз в отношении СССР можно было ожидать с территории той или иной страны, разведка делала акцент на усиление такой работы (пример тому: Финляндия, Турция, Болгария, Иран, Афганистан, Аргентина…).

Поэтому наша разведка активизировала работу не только в отношении Германии – главнейшего противника (ее союзников, сателлитов, оккупированных), но и по тем нейтральным странам, которые рассматривались советской стороной прогермански настроенными.

Так называемые нейтралы вносили прямой (и существенный) вклад в военную мощь Третьего рейха путем поставки ему вооружения, сырья, продовольствия. Более того, они допускали использование немцами своей территории для враждебных действий против СССР, в частности германских спецслужб.

Это в полной мере относилось к Швейцарии и Швеции, к Турции, Ирану и Афганистану. Три последние, имея прогермански настроенные правительства, лишь ждали удобного не в пользу советской стороны стечения обстоятельств на советско-германском фронте, чтобы вступить в войну на стороне Германии.

Но именно силами нашей разведки была удержана от этого шага Турция, предупрежден прогерманский переворот в Иране и скованы усилия трех вражеских разведок оси, использовавших территорию Афганистана для развертывания работы против СССР.

Что касается указанной троицы, то благодаря усилиям нашей разведки эти страны не выступили против СССР на южном фланге советско-германского фронта, где Гитлер рассчитывал открыть закавказский и среднеазиатский фронты.

В январе 1942 года в Вашингтоне представители четырех Великих Держав – СССР, США, Англии и Китая и 22 других государств подписали «Декларацию Объединенных наций о бескомпромиссной борьбе против стран фашистского блока». Они обязались сотрудничать друг с другом и «не заключать сепаратного перемирия или мира с врагом».

Однако разведка госбезопасности еще с середины 30-х годов регулярно ориентировала советское правительство о позиции Англии и США в отношении Германии. В своих тайных планах союзники предусматривали максимальное истощение военных и экономических сил Германии и СССР с тем, чтобы осуществить послевоенное устройство в Европе по своему усмотрению и занять доминирующее положение в мире.

Политика наших союзников в этом вопросе в отношении Германии была вскрыта нашей разведкой, и сепаратные переговоры о мире были сорваны. Это случилось, когда советское правительство получило сведения о фактах закулисных переговоров Англии и США, с одной стороны, и Германии – с другой. Срыв англо-американских планов по выводу Германии из войны означал провал замыслов наших неустойчивых союзников остановить советские войска на границе с западными странами и не допустить их в Европу.

За годы Второй мировой войны к антигитлеровской коалиции примкнуло более 50 государств. По мере разгрома фашистской Германии от нее ушли союзники по военным договорам. Первой покинула Третий рейх первая союзница Гитлера по оси – Италия (1943), когда союзные нам войска высадились на Сицилии. К концу войны Германия на бранном поле осталась одна. Силой Красной армии из военного союза с Германией были выведены Румыния, Финляндия, Венгрия, Болгария.

Понеся основную тяжесть в годы Второй мировой войны, Советский Союз был воспринят в мире как безусловный победитель фашизма. С уходом с политической арены главного победителя в последней мировой войне и исчезновением в лице СССР серьезного сдерживающего фактора против американских притязаний на мировое господство мир лишился стабильного развития нашей цивилизации на последующие годы и, возможно, на все XXI столетие.


Задачи разведки

Разведка – святое, идеальное для нас дело… Нельзя быть наивными в политике, но особенно нельзя быть наивными в разведке.

И. В. Сталин. Конспективные замечания. 1952 год

Работая в интересах правительства и военного командования, разведка ответственно понимала, что ее ошибки в проигрышной для советской стороны ситуации могли стоить многого…

Герой Советского Союза Карпов В. В., фронтовой разведчик, ветеран ГРУ, историк, писатель

До Октябрьской революции, в 20 – 30-е годы, в преддверии Великой Отечественной войны Российское государство и Советская Россия имели активное сношение с внешним миром, причем не всегда дружественным (до 1917 года) и откровенно враждебным после установления нового строя в нашей стране.

Во все периоды истории нашего Отечества – Руси, России, Российской империи и Советской России характерным было его существование в условиях фактического отсутствия мирного времени. И потому во все времена страна бдительно готовилась к войне, активно укрепляя все стороны своей обороноспособности.

Самым сложнейшим для страны в политическом, экономическом и военном отношениях стал XX век с его войнами в первой половине столетия: Русско-японская, Первая мировая, Гражданская, Великая Отечественная.

С первых дней советской власти наступательная позиция на международной арене была немыслимой без участия возможностей тайного фронта. И потому специфика разведработы была взята на вооружение в рамках системы нарождающейся госбезопасности страны.

Работа на тайном фронте находила поддержку на государственном уровне в преддверии Второй мировой войны, в канун нападения Германии на СССР и в годы Великой Отечественной войны. Военно-политическая составляющая деятельности государства в период войны остро нуждалась в возможностях разведки как одного из способов реализации внешней политики в военных условиях: на советско-германском фронте, в отношениях с союзниками и с другими участниками всемирной войны.

Это означало: способ предусматривал ряд действий на тайном фронте, к которым относилась работа разведчиков, агентов и проводимые ими операции. Как и в 20 – 30-е годы, вся эта триада снова оказалась надежным и эффективным инструментарием разведработы в полевых условиях с целью оказания помощи советскому правительству и военному командованию в военных и внешних делах. Сюда следует еще добавить территорию приложения сил внешней разведки: в разведываемых и третьих странах, на и с территории самого Союза.

Последнее означало, что работа строилась в самой Германии, ее союзниках и в оккупированных ею странах, в так называемых нейтральных странах с прогерманским уклоном и действительно нейтральных государствах. Велась такая работа, причем весьма интенсивно, в странах наших союзников по антигитлеровской коалиции (их к концу 1942 года было 26). И конечно, в тылу немецких войск на временно оккупированной территории нашего Отечества.

Под давлением обстоятельств огромная территория страны оказалась занятой противником в короткие сроки, и потому велением времени стала насущная потребность налаживания работы на оккупированной территории и, конечно, используя опыт и возможности внешней разведки. Цель: оказание сопротивления врагу всеми доступными средствами. В задачу разведки входила работа по координации действий на первых порах стихийно возникающих партизанских групп и отрядов, а также организуя на местах подполье.

Эти задачи не терпели отлагательства.

* * *

Перестраивая работу на военный лад под руководством Фитина П. М. (1939–1946), внешняя разведка через свои легальные и нелегальные резидентуры и агентурные группы стала на регулярной основе получать из-за рубежа информацию о стратегических замыслах германского Верховного командования и о позиции наших союзников в борьбе с фашистской Германией.

Как уже говорилось ранее, особое место занимала работа в тылу немецких войск. Эта актуальная задача, поставленная жизненной ситуацией в первые дни войны, была сверхважной по участию возможностей разведки в немедленном отпоре врагу, стремительно продвигающемуся в глубь советской страны. Причем здесь начал широко использоваться опыт Гражданской войны (1918–1922) в нашей стране и Испании (1936–1938) для развертывания подпольного, партизанского, разведывательного и диверсионного движения.

Засылка в тыл противника чекистских разведывательно-диверсионных групп, как направление работы НКВД в новых условиях, внесла ощутимый вклад в изменение военных планов противника и в уничтожение его живой силы и военной техники.

Первые чекистские группы ушли за линию фрота в тыл врага уже 24 июня 1941 года.

Июль 1941. Центр: «предлагаю срочно…» Директива Наркомата внутренних дел от 4 июля 1941 года гласила:

«Нам ничего не известно о том, что делается на территориях, занятых противником, какие мероприятия проводят немцы, как относятся к населению и т. д. Предлагаю срочно использовать все имеющиеся у нас возможности для получения необходимой нам информации…»


За годы войны из десятков тысяч сообщений от подполья, спецпартизанских отрядов и разведывательно-диверсионных групп было отобрано и реализовано 8500 разведсообщений, 2100 из которых были направлены руководству страны и госбезопасности, 1400 – в РУ ГШ РККА, 400 – командующим и военным советам фронтов, 600 – командованию авиации дальнего действия…

В сложнейший для Москвы период ряд групп ОМСБОН (Отдельной мотострелковой бригады особого назначения) были оставлены в столице на случай захвата ее гитлеровскими войсками.

Московское подполье готовилось госбезопасностью – разведкой и контрразведкой. В его состав входили в качестве руководителей один из опытнейших разведчиков Судоплатов П. А., начальник вновь созданного специального диверсионного управления, и его заместитель Эйтингон Н. И. Наряду с сотрудниками разведки и других подразделений госбезопасности в три независимые группы были включены опытные агенты. Всего в «подполье» входило 244 человека, из них 47 сотрудников госбезопасности.

По мере ликвидации угрозы оставления Москвы значительная часть подполья – 144 сотрудника и 77 нелегалов – были переброшены на оккупированные земли РСФСР, Украины, Белоруссии.

Июль 1941. Центр: первостепенные вопросы. Огромные силы немцев на всем протяжении границ – от Белого до Черного моря – взламывали защитные барьеры страны, захватывали приграничные базы и склады, неосторожно придвинутые к границам в расчете бить врага на его территории.

За три недели враг захватил Минск, вышел к Смоленску, двигался к Москве, оказался на подступах к Ленинграду, достиг окрестностей Киева.

Как показывали данные разведки госбезопасности, в начале июля некоторые гитлеровские генералы считали войну против СССР фактически выигранной.

Требовались решительные и умелые шаги, четкая координация действий разведки, чтобы практическими делами подкрепить чисто военные усилия для спасения положения на советско-германском фронте.

За неделю до немецкого вторжения был создан «контрразведывательный отряд» для предотвращения провокаций немцев на границе. Под Москвой собрались испытанные антифашисты, спортсмены, физически крепкие бойцы, в основном из числа студентов вузов.

Прошло несколько дней, и началась война. В связи с началом войны инструкции и указания в первые же дни были направлены во все легальные и нелегальные резидентуры.

Еще в феврале 1941 года НКВД разделился на два наркомата – НКВД и НКГБ. Внешнюю разведку отнесли к госбезопасности.

По линии НКГБ 22 и 24 июня, 1, 4, 5 июля были изданы директивы, которые определяли задачи по сбору сведений военного характера. В июле органы госбезопасности снова были объединены в рамках НКВД. 5 июля была создана Особая группа НКВД на базе Первого (разведывательного) управления. На нее возлагалась задача по организации борьбы в тылу врага. Возглавил Особую группу Судоплатов П. А.

Группа стала ядром ОМСБОН и уже на подступах к Москве и в битве за столицу оправдала себя. Она привнесла своими специфическими методами разведки заметный вклад в исход кровопролитного сражения у стен нашей столицы, а в последующем – в сражениях с вермахтом и немецкими спецслужбами на всех фронтах и в тылу вражеских войск.

Резидентуры и агентурные группы за рубежом, а также подполье, спецпартизанские отряды и РДГ ОМСБОН работали по освещению военно-стратегических планов противника, по контролю за передвижением его боевых частей и техники, выявляли направления готовящихся ударов. Сведения передавали в Генштаб РККА и в штабы фронтов. В правительство шла информация о политической обстановке в странах нацистского блока и на оккупированных ими территориях.

На первом этапе войны эти вопросы оставались первостепенными.

* * *

Продолжение традиции русской и советской разведки по использованию территории противника в интересах создания агентурных условий, а также рабата по противнику с позиции 27 стран позволили расширить плацдарм для работы по Германии в рамках легальных и нелегальных резидентур, в которых работало более 400 разведчиков и спецагентов-нелегалов.

Общими усилиями была добыта имеющая важное стратегическое значение информация, которая руководством страны и военным командованием с успехом использовалась в ходе войны в поворотных событиях: Битве за Москву, в Сталинградском и Курском сражениях, в операции «Багратион».

В начальный, и тяжелейший, период войны разведка сообщала сведения о ходе подготовки крупного наступления немцев на Москву и приняла активное участие в операциях по сдерживанию продвижения войск вермахта к столице.

Разведка своевременно информировала наше правительство о подготовке противником наступления в южном направлении в 1942 году с целью захвата месторождений нефти на Кавказе. В этом случае ею было определено направление главного удара в немецкой военной кампании на лето этого года и представлены военному командованию сведения о количестве и составе войсковых соединений противника.

Комментируя работу разведки в ситуации, сложившееся в 1942 году, маршал Василевский А. М. в своих мемуарах свидетельствует о недостаточной политической и военной оценке сведений советской разведки, когда данные ее о подготовке противником главного удара на юге страны не были учтены – в результате немецкие войска прорвались на Кавказ.

К концу первого года войны основные усилия нашей разведки были направлены на получение информации о планах Германии и ее союзников в условиях военного времени, о позиции в войне наших союзников по антигитлеровской коалиции, на противодействие нейтральным странам перейти на сторону оси. Активно велась работа против Германии с территории третьих стран, а также по научно-техническому направлению, в первую очередь, в США и Англии.

В середине войны Разведуправлению НКВД была поставлена задача по получению сведений о внутренней и внешней политике стран – сателлитов Германии по мере их отхода от участия в войне. Там работу разведка расширила с позиции легальных резидентур, создав в 1943–1945 годах новые разведточки в Египте, Италии, Франции, Финляндии, Румынии, Венгрии, Мексике, Бразилии и на Кубе.

* * *

Несмотря на трудности в отношениях внешней разведки с высшими органами власти нашей страны, к информации разведки, сведениям и даже рекомендациям с началом войны все чаще и чаще стали прислушиваться. Осторожность советского руководства и военного командования при оценке разведданных о противнике была вполне оправданной.

Характерен такой факт: наступательная тактика наших вооруженных сил и наступательность в делах разведки в условиях сложнейшего положения на советско-германском фронте в первый период войны опирались на недопустимость недооценки или переоценки сил противника и его планов. И армия, и разведка считали: враг – противник серьезный, мощный, опытный, коварный, способный на все.

Обстановка на грани критической требовала: с таким противником не просто приходится считаться, но следует исключить любые неверные оперативно-тактические решения на советско-германском фронте. Работая в интересах правительства и военного командования, разведка ответственно понимала, что ошибки в проигрышной для советской стороны ситуации могли стоить многого.

Это означало, что разведывательная информация должна поступать точной: актуальной и достоверной. Последнее достигалось путем добывания документальных сведений.

Стоить многого могла неполнота сведений в канун военных действий под Москвой. К началу декабря, в момент принятия решения о контрнаступлении, в Генштабе Красной армии тщательно обобщались сведения о противнике: показания пленных, данные войсковой авиа – и радиоразведки, анализ официальных немецких передач, наконец, сведения с незримого фронта – из-за рубежа, от подпольщиков, спецпартизанских отрядов и от разведывательно-диверсионных групп в тылу противника.

С незримого фронта – это означало из Берлина и Лондона, из Стокгольма, с Востока и из-за океана.

* * *

Великая Отечественная война внесла серьезные коррективы в деятельность внешней разведки по информационным задачам, направлениям работы и территориальному распределению усилий в условиях военного времени. Являясь инструментом государственной политики, внешняя разведка строила свою работу, исходя из угроз военного, политического и экономического характера в отношении СССР.

Поэтому, следуя директивным указаниям руководства страны и госбезопасности, в работе разведки были разработаны и внедрены в конкретные дела стратегические и организационные направления работы, наиболее соответствующие сложившейся обстановке и наиболее способствующие действиям на советстко-германском фронте, в делах с союзниками и в оказании помощи воюющей Красной армии.

В стратегическом аспекте, не столь де-юре, сколь де-факто, разведывательная деятельность определялась тремя стратегически важными направлениями:

• работа по Германии и ее союзникам;

• работа в отношении наших союзников по антигитлеровской коалиции;

• работа по научно-технической проблематике.

Объективная реальность распределила усилия внешней разведки по этим трем направлениям в оказании действенной помощи нашей воюющей стране, ибо фронт тайной войны реально определился лишь в первые дни войны.

Таким образом, исходя из потребностей решения конкретных вопросов, в работе нашей разведки наметились более узкие целенаправленные задачи по Германии:

• вскрытие военно-стратегических планов германских вооруженных сил на советско-германском фронте;

• организация работы в тылу немецких войск;

• проникновение в спецслужбы Германии и ее союзников;

• работа по нейтральным странам;

• работа с позиции третьих стран.

В работе по союзникам – странам антигитлеровской коалиции такими задачами стали:

• выявление позиции США и Англии по вопросам открытия Второго фронта;

• проникновение в спецслужбы стран на стороне антигитлеровской коалиции;

• контакты со спецслужбами для работы по Германии;

• разработка эмигрантских правительств;

• вскрытие закулисных сепаратных переговоров союзников с германской стороной;

• сведения о позиции западной стороны по послевоенному устройству Европы и мира.

В работе по линии НТР основными задачами стали вопросы по военной технике, повышающей эффективность вооружения Красной армии на текущий момент и на будущее:

• по авиации и ракетной технике;

• по электронике и радиолокации;

• по взрывчатым веществам, ГСМ и химзащите;

• по защите от химбакоружия;

• проникновение в спецслужбы, связанные с проблемами интереса НТР;

• по атомной проблематике.

Одним из важнейших условий при организации разведывательной работы в годы войны стало решение руководства страны, госбезопасности и разведки вести работу по Германии во всех воюющих странах, а также директивная установка по сосредоточению усилий внешней разведки на проникновение в спецслужбы таких стран, а также нейтральных, с целью добывания информации, имеющей стратегическое значение.

В отношении последнего и в пользу такого решения говорит следующий весьма примечательный факт. Из 41 000 документальных материалов (сюда не входят материалы по научно-технической проблематике), поступивших в Центр из-за рубежа в годы войны, значительная часть была получена по линии спецслужб, в которые проникла разведка.

Особенно это было заметно при оценке работы легальных и нелегальных резидентур в Англии и Америке. Материалы были широко учтены советским руководством и военным командованием при выработке и принятии важных военных, политических и экономических решений, в ходе операций на советско-германском фронте, на дипломатическом поприще, при переговорах с союзниками, а также в процессе работы с нейтральными странами.

* * *

Коррективы в работе разведки с началом войны касались, в первую очередь, территориального распределения ее усилий. До начала военных действий на советско-германском фронте разведка располагала возможностями для работы против Германии (потенциальному и главному военному противнику) в самом Третьем рейхе, в странах-сателлитах и оккупированных немцами государствах.

С началом войны все разведточки, работавшие под прикрытием советских загранучреждений, прекратили свою деятельность. Как следствие, серьезно осложнилась не только текущая оперативная работа с агентурой, но и поддержание связи наших нелегальных резидентур с Центром.

Десятки легальных резидентур перестали выполнять свою работу, столь нужную в условиях начавшегося военного противостояния с Германией (беда заключалась еще и в том, что подготовка агентуры на случай войны велась вяло в связи с общей ориентации на позицию Кремля: войны в ближайшее время не будет?!).

В момент вторжения вермахта в пределы СССР многие страны (это было характерным даже для Англии и США) еще не определили с достаточной четкостью свою позицию в отношении Германии, а некоторые, объявившие себя нейтральными, проявили тенденцию идти в прогерманском русле.

Эти страны, естественно, стали объектами особого внимания советской дипломатии и внешней разведки, ибо существовала реальная угроза их перехода в стан противника, если… Если обстоятельства на советско-германском фронте будут складываться не в пользу Советской России.

Наряду с этим разведка располагала достоверными данными о двойственном поведении наших официальных союзников по антигитлеровской коалиции – Англии и США. Так, весь начальный период Англия отслеживала неудачи на советско-германском фронте и не упускала возможности по поддержанию инициатив Гитлера иметь контакты с определенными кругами частных лиц и правительственными чиновниками прогерманской ориентации. Целью Черчилля было желание «разыграть русскую карту» в случае поражения России в войне.

В рамках стратегического важного направления работы по Германии разведка решала еще одну сверхзадачу по нашим союзникам, причем в двух архиважных аспектах:

• во-первых, через свои разведвозможности в США и Англии получать информацию военно-политического и экономического характера по Германии (в том числе по советско-германскому фронту);

• во-вторых, выявить тенденцию, упредить и не допустить объединения Англии и США с Германией на антисоветской основе в случае неблагоприятного развития событий для СССР на советско-германском фронте.

Поэтому интенсивная информационная работа в отношении позиции главных союзников по антигитлеровской коалиции стала стратегически важным направлением в работе внешней разведки.

Все годы войны успешно внешнюю разведку возглавлял Павел Михайлович Фитин. По линии нелегальной разведки работу вел Александр Михайлович Коротков, а во главе немецкого направления был поставлен Павел Матвеевич Журавлев, работавший с 20-х годов в европейских странах.

Возглавил работу в тылу немецких войск на временно оккупированной советской территории опытный разведчик Павел Анатольевич Судоплатов.

Фактически на плечи этих чекистов-разведчиков и их заместителей легла вся тяжесть ответственности за деятельность разведки госбезопасности в течение всей Великой Отечественной войны.

1941. Центр: структура разведки. До момента начала войны во внешней разведке сложилась ситуация, когда усилия госбезопасности были направлены на решение внутриполитических проблем.

В это время разведка даже не имела статуса самостоятельного управления в системе госбезопасности страны. Она оказалась крайне малочисленной и была лишена возможности докладывать свою разведывательную информацию от зарубежных источников непосредственно руководству государства.

Положение усугублялось и тем обстоятельством, что руководство страны считало: разведка якобы «засорена» предателями, иностранными шпионами и ей доверять опасно. И в первые полгода-год, фактически до Сталинградской битвы, к информации разведки относились не с полным доверием.

Когда разведка в системе НКВД получила статус управления (август 1941 года), ее центральный аппарат насчитывал всего 248 человек, в ноябре 1942 года – 135. И только в мае 1943 года он возрос до 200 сотрудников.

1941. Центр: задачи текущего момент. Стремительное продвижение германских войск в глубь советской территории, обширные районы, оказавшиеся под оккупацией, и необходимость сдерживания противника отражены в решениях правительства: задействовать внешнюю разведку на судьбоносных для текущего момента направлениях.

В первые дни войны задачи разведки были сформулированы в соответствии с тяжелым положением дел на советско-германском фронте:

• наладить работу по выявлению военно-политических и других планов фашистской Германии и ее союзников во время войны;

• создать и направить в тыл противника специальные оперативные отряды для осуществления разведывательно-диверсионных операций;

• оказывать помощь партийным органам в развертывании партизанского движения в тылу врага;

• выявлять истинные планы и намерения наших союзников, особенно США и Англии, по вопросам ведения войны, отношения к СССР и проблемам послевоенного устройства;

• вести разведку в нейтральных странах (Иран, Турция, Швеция и др.) с тем, чтобы не допустить перехода их на сторону «оси», парализовать в них подрывную деятельность германской агентуры и организовать разведку с их территории против фашистской Германии и ее союзников;

• осуществлять научно-техническую разведку в развитых капиталистических странах в целях укрепления военной и экономической мощи СССР.

Обширность задач, определенных в июле 1941 года, фактически стала программным и основополагающим указанием в работе разведки на всю войну, даже через полгода (встреча Сталина с резидентом в США Зарубиным), к февралю 1942 года (после Битвы за Москву) и после двух лет войны (Сталинградская битва и накануне Курского сражения).

По линии НТР к концу войны получили развитие пять направлений в работе, известных под кодовыми названиями: «Энормоз» (атом), «Воздух» (авиация), «Радуга» (радиолокация), «Зелье» (ВВ), «Парфюмерия» (ХБО). Результатом стал конкретный вклад в дело усовершенствования вооружения наших войск и появления новых его видов на советско-германском фронте.

Перестроив работу на военный лад, внешняя разведка сумела начать обеспечивать ГКО СССР ценной разведывательной информацией, получаемой из-за рубежа.

В годы войны за кордоном действовало свыше 90 разведточек – легальных и нелегальных резидентур и агентурных групп. Работу их обеспечивал Центр – Первое (разведывательное) управление НКГБ – НКВД. В начальный период в управление входили отделы, в задачу которых вменялась организация разведработы в следующих регионах: центрально – и западноевропейском, балканском, скандинавском, англоамериканском, дальне – и средневосточном.

С началом войны руководство разведки приняло срочные меры по созданию нелегальных резидентур в Германии, странах-сателлитах и оккупированных ею государствах.

О масштабах этой работы говорят следующие данные: за три года войны в 27 стран было переброшено 190 разведчиков-нелегалов, агентов-нелегалов, спецагентов. Непосредственно в Германию, союзные с ней и захваченные страны – 97 нелегалов 16 национальностей, включая граждан СССР, немцев, австрийцев, французов, испанцев, итальянцев, скандинавов, граждан будущих соцстран и народов Балканского полуострова.

1941. Центр: четыре направления работы. В преддверии войны наступательная тактика внешней разведки по развертыванию агентурных позиций в Европе и других регионах оправдала себя, и начало Великой Отечественной войны не застало ее врасплох.

К этому времени в странах Европы и США, на Ближнем, Среднем и Дальнем Востоке действовали резидентуры и агентурные группы – «Кембриджская пятерка» (Англия), «Красная капелла» (Германия), десятки агентов в странах Европы и более 20 агентов в США.

Устойчивые агентурные позиции имелись в Турции, Иране и Афганистане, а также работа велась с территории наших среднеазиатских республик местными подразделениями госбезопасности. На Дальнем Востоке на японском направлении разведработа строилась с позиции Маньчжурии, Китая и Кореи.

Разведточкам за рубежом ставилась задача активизировать работу по новым, характерным для военного времени стратегическим направлениям: по Германии, союзникам по антигитлеровской коалиции (Англии и США в первую очередь), НТР. И на столь характерном и новом для военного времени направлении – в тылу немецких войск на временно оккупированной советской территории. А это означало: создание подполья, с позиции спецпартизанских отрядов и активная работа разведывательно-диверсионных групп.

1941. Центр: работать по всем воюющим странам. Число стран – союзников по антигитлеровской коалиции росло, особенно после успешных действий Красной армии на советско-германском фронте. Это создавало дополнительные положительные условия для работы на важных для разведки направлениях, в частности и главным образом по Германии с территории третьих стран, где удавалось расширять вербовочный контингент на антифашистской основе.

В информационной работе с опорой на разведчиков-агентуристов успех сопутствовал в связи с тем, что разведке удалось проникнуть в спецслужбы тринадцати стран, а по линии работы против Германии – в абвер (военную разведку и контрразведку). В поле зрения и под контролем разведки и контрразведки оказались многие разведшколы противника на оккупированной немцами нашей территории.


Справка. Из 41 000 направленных в Центр документальных материалов почти 19 000 пришлось на лондонскую резидентуру, причем 17 000 – на «Кембриджскую пятерку», из которых более половины были получены из британских спецслужб.

Активно участвовала разведка в период подготовки и проведения крупных операций Красной армии. Так, в 1943 году разведка получила точные сведения о сроках наступления немецких войск на Курской дуге, а это были данные глубоко засекреченного плана «Цитадель». Добыты были сведения о составе войск, их сосредоточении и новом вооружении, специально подготовленном немцами для этого наступления (берлинская и лондонская резидентуры).

Маршал Жуков Г. К. весьма высоко отзывался о работе разведки при подготовке к Битве на Курской дуге, отмечая, что «хорошо работающая разведка также была одним из слагаемых в сумме причин, обеспечивавших успех этого величайшего сражения».

В 1943–1944 годах разведка располагала сведениями, в частности из канцелярии германского посла в Турции, о поисках немцами контактов с США и Англией с целью заключения сепаратного мира. Советское правительство имело данные разведки о замыслах немецких военных кругов по устранению Гитлера и свержению фашистской партии.

К концу первого года войны претерпели некоторые коррективы задачи разведки на последующие годы. Теперь вопрос стоял об активизации работы внешней разведки с акцентом на Германию, союзников и НТР.

1943. ГКО: избегать дублирования. В ходе Курской битвы тщательно подготовленная германская операция «Цитадель» потерпела сокрушительный провал, и с этого момента война приобрела для Германии необратимый характер только с одной перспективой – неминуемого полного поражения.

В сентябре 1943 года ГКО принял постановление об улучшении работы советских спецслужб: избегать дублирования, распыления сил и средств на второстепенных направлениях. Постановление четко разграничивало функции РУ ГШ РККА, Разведывательного (первого) управления НКГБ и РУ Наркомата ВМФ.

На РУ НКГБ возлагалось получение сведений о внутренней и внешней политике иностранных государств, их политическом и экономическом положении, политических партиях, группах, общественных и политических деятелях, а также в области достижений науки и новинок техники, кроме того, сбор информации об эмигрантских кругах и их политической направленности.

Более конкретно говорилось:

• возлагалось ведение политической и научно-технической разведок во всем объеме наших интересов на этих направлениях;

• основное внимание сосредотачивалось на ведении работы против Германии, Японии и Италии;

• намечены мероприятия по поднятию уровня работы с нелегальных позиций.

Важность этих задач определялась тем, что наше правительство готовилось не только к завершению разгрома фашистской Германии, но и предпринимало меры к расширению политического влияния в тех странах, которые, в силу военного проникновения советских войск в Европу, могли стать частью социалистического лагеря.

Задачи требовали нового отношения к аналитической работе в стенах разведки. Потому не случайно именно в это время внешней разведке было возвращено право, и уже вменялось в обязанность, активно развернуть этот весьма специфический вид работы с добываемой разведывательной информацией (запрет действовал с 1937 года).

По мере выхода из войны государств – сателлитов Германии разведка расширяла там работу с позиции легальных резидентур. В 1943–1945 годах резидентуры госбезопасности создавались в странах Западной Европы, на Ближнем Востоке, в Латинской Америке.

Суммируя вышесказанное, можно охарактеризовать «поле разведывательной деятельности», навязанное обстоятельствами войны разведке госбезопасности (и военной разведке), как ее действия на пяти фронтах без линии фронта. Активность советских разведок распространялась на работу по всем воюющим странам (1), так называемым нейтральным с прогерманским уклоном (2), оккупированным Германией и ее союзниками (3), в тылу немецких войск на временно оккупированной советской территории (4).

И общей задачей для всех разведок стала помощь трудовому фронту (5) в тылу Союза и в прифронтовой зоне в создании новых и более эффективных видов вооружения и наращивании темпов его производства.


«Незримые фронты» войны

На момент начала войны в 27 странах работали легальные, нелегальные резидентуры и агентурные группы: 200 разведчиков и 197 разведчиков и спецагентов-нелегалов.

К концу войны в 90 разведточках Центр располагал почти 2000 источников информации.

Общий объем информации, полученной внешней разведкой в годы войны, составил 41 000 секретных документов.

Внешняя разведка в годы Великой Отечественной войны (в цифрах)

Начало военного противостояния между СССР и Германией ознаменовало поворотный этап в направлениях работы советской внешней разведки.

С первых дней войны разведка быстрыми темпами приступила к реализации планов расширения работы в тылу немецких армий на сопредельной к фронту оккупированной советской территории – организации партизанского движения, подполья и засылке спецпартизанских отрядов и разведывательно-диверсионных групп для проведения акций против живой силы, военной техники и материально-технического снабжения войск вермахта.

Активизация работы разведки по выявлению военно-политических германских планов потребовала дополнительных усилий по созданию разветвленной агентурной сети источников, особенно когда дело касалось работы против Германии в нейтральных государствах и с позиции третьих стран.

Отдельное место в работе разведки заняло направление по информационному освещению позиции союзников нашей страны по антигитлеровской коалиции, особенно США и Англии, в отношении СССР.

Значимое место в это время было отведено работе научно-технической разведки в разведываемых странах, усилия которой повлияли в конечном счете на характер паритетного противостояния двух идеологических систем в послевоенные годы. И потому проникновение в секреты «Манхэттенского проекта» по созданию американцами и англичанами атомной бомбы стало триумфом советской разведки в период холодной войны.

* * *

Естественно, основная работа разведки строилась по Германии, особенно по тому аспекту, который был связан с военным противостоянием на советско-германском фронте.

В 30-х годах наша разведка создала в Германии, Англии, США и других странах сеть ценнейших агентов, входивших в группы или действовавших самостоятельно. Среди них – «Красная капелла» (Германия), «Кембриджская пятерка» (Англия), а также достаточно многочисленная агентура в высших эшелонах власти в США (будущая нелегальная резидентура «Мера» и легальная резидентура Зарубина). На Дальнем Востоке активная работа по Японии велась с территории Союза и с позиции Китая.

Все эти разведвозможности оказались немедленно задействованы в работу по главному противнику – Германии.

В предвоенные и в первые годы войны ценная информация регулярно поступала от двух антифашистских групп, возглавляемых Арвидом Харнаком («Корсиканец») и Харро Шульце-Бойзеном («Старшина»). Именно они стали организаторами будущей «Красной капеллы». В Центр сообщались сведения о районах сосредоточения крупных сил немецкой армии, о новых видах вооружения – авиации, танках, артиллерии.


Справка. Названия групп антифашистов в Англии и Германии условные: «Кембриджская пятерка» – после выхода книги известного разведчика Юрия Модина «Мои пять кембриджских друзей» (1995), а «Красная капелла» – с 1942 года по оперативным делам гестапо.

Руководители «Красной капеллы» «Корсиканец» и «Старшина» – немецкие антифашисты были привлечены к сотрудничеству с разведкой в первой половине 30-х годов и являлись источниками ценной информации по широкому кругу вопросов. Они вели большую антигитлеровскую и патриотическую работу в среде своих коллег, выискивая среди них сторонников и источников информации. Перед войной в их две группы входило около 60 человек, а в 1942 году – уже более 200.

«Старшина» происходил из старого военного рода, являлся внуком гросс-адмирала фон Тирпица. Мать его жены была знакома с Герингом, который был посаженным отцом на их свадьбе.

В ведении «Старшины» находились секреты пятого отделения разведывательного отдела штаба ВВС, куда поступали донесения военно-воздушных атташе Германии изо всех стран мира. Среди его связей был Б. Шмидт – хранитель секретных карт с нанесенными на них целями для бомбардировочной авиации.

Зная, что руководитель третьего отделения («секретные и строго секретные документы») оперативного штаба ВВС полковник Гертс верит в астрологию, «Старшина» порекомендовал ему в качестве опытной гадалки свою разведчицу Анну Краусс. Гертс стал приносить ей секретные документы, чтобы с помощью астрологии принимать по ним правильные решения.

Другой руководитель группы – «Корсиканец» работал референтом министерства хозяйства Германии и располагал важными секретными ведениями по экономическим вопросам.

В организацию «Красная капелла» входили разведчики-интернационалисты из числа немецких патриотов, располагавших серьезными разведвозможностями. Среди них:

Герберт Гольнов – референт второго управления заграничной службы контрразведки, то есть службы саботажа и диверсий на Восточном фронте;

Хорст Хайльманн – сотрудник отдела дешифровки службы контрразведки;

Генрих Куммеров – инженер фирмы «Ауэр»;

Адам Кукхофф – писатель;

Гретта Кукхофф – сотрудник отдела расовой политики нацистской партии.

Информация от этих агентов, поступавшая в Центр с середины 30-х годов, была важной, с сентября 1940 до лета 1942 года – наиважнейшей, ибо раскрывала тайные планы фашистской Германии по подготовке к войне против СССР и в ходе ее осуществления на первом, самом тяжелом для советской стороны этапе. Только три примера.

Май 1941 года. Харнак был на совещании в Дрездене, которое проводил Розенберг с руководителями региональных немецких управлений. Это были именно те руководители, которые готовились к работе на территории, в будущем подлежащей оккупации немецкими войсками после начала войны с СССР.

Харнак сообщил подробные данные об этом совещании, в том числе сведения о том, кто назначен бургомистром в Москву, Минск, Киев, Тбилиси, Петербург (Ленинград).

16 июня 1941 года. От «Старшины» поступило сообщение о том, что «все военные приготовления к войне против СССР закончены и войну следует ожидать в ближайшие дни…»

Эти данные лично наркомом госбезопасности и начальником разведки были доложены И. В. Сталину 17 июня 1941 года. Этой информации Сталин не поверил и на документе написал, что источник – провокатор и ему не следует верить.

Весна 1942 года. От «Старшины», «Корсиканца» и других источников шли достоверные данные о том, что летом этого года главный удар немцев будет на юге страны, в сторону Сталинграда. Однако командование Красной армии не учло сведений разведки, полагая, что главное наступление немцев планируется на Москву (сработала немецкая дезинформация в рамках их операции «Кремль»).

Таковы были возможности только одной из групп советской внешней разведки, и такова временами была судьба добытых ими сведений. Не в этом ли состоял триумф и трагедия советской внешней разведки в годы войны?!

В августе 1942 года в результате пеленгации немецкой контрразведке удалось захватить радиостанцию советских разведчиков, которые некоторое время поддерживали связь с группами «Старшины» и «Корсиканца». Так немцы вышли на «Красную капеллу». Участники этой разведорганизации в Германии, а также в Бельгии и Франции были арестованы.

Фашистское правосудие организовало громкий процесс, который названли делом «Красной капеллы». Судом по этому поводу было привлечено к ответственности свыше 200 немецких антифашистов, а всего по делу прошло около 600 человек. Все они вели себя на следствии и на суде с достоинством и мужественно отстаивали свои взгляды на необходимость борьбы с фашизмом.

Отдел контрразведки имперского управления госбезопасности (гестапо) в секретном докладе в Ставку Гитлера оценивал возможности антифашисткой организации «Красная капелла» в разведывательном отношении следующим образом:

«Она имела связи в имперском министерстве авиации, в верховном главнокомандовании вооруженных сил, в главном морском штабе, в министерстве экономики, пропаганды и иностранных дел, в Берлинском университете, в расовом политическом ведомстве, в берлинском городском управлении, в имперском ведомстве распределения рабочей силы…


Арестованные были готовы всеми имеющимися средствами поддерживать Советский Союз в его борьбе против Германии».


1941–1942. Германия: «Красная капелла». В декабре 1942 года германские спецслужбы завершили судебным разбирательством дела о наиболее ярких активистах антифашистских агентурных групп «Красная капелла».

С 1935 года советская внешняя разведка регулярно получала исчерпывающую информацию из главных государственных ведомств Третьего рейха. Руководители двух групп патриоты-антинацисты Арвид Харнак («Корсиканец») и Харро Шульце-Бойзен («Старшина») добывали и передавали советской стороне сведения о военно-стратегических планах Германии в Европе и против СССР, о разработке и производстве новых видов вооружения, о планах военного командования в сражениях за Москву и по блокаде Ленинграда, о проведении операций в районе Сталинграда и подготовке к летним кампаниям в 1942 и 1943 годах.

Тогда, в 30-е годы, советская разведка работала на упреждение, предвидела изменения в фашистской стране и приобретала все новые источники информации.

Один из руководителей антифашистской группы, Арвид Харнак (1901–1942), был выходцем из старинной и известной семьи прибалтийских немцев, в политическом движении с 1919 года, сблизился с социал-демократами.

Во время пребывания в США оформились его коммунистические взгляды (1922–1924). В 1930 году его привлекают к работе Союза работников умственного труда при Компартии Германии.

В 1935 году, являясь сотрудником германского министерства хозяйства, согласился работать с советской внешней разведкой.

Другой руководитель группы, Харро Щульце-Бойзен (1902–1942), вышел из аристократической семьи потомственного военного и был внучатым племянником и крестником адмирала фон Тирпица. Увлекся социалистическими идеями. С приходом к власти нацистов был арестован, но по протекции друга семьи Геринга освобожден. По рекомендации этого видного нациста пришел в авиацию, окончил летную школу и был зачислен в штаб ВВС Германии (контрразведывательный отдел).

В подпольные группы входили видные политики, военные, промышленники, ученые, госслужащие.

Самым трудным в работе групп после начала Великой Отечественной войны была организация связи с Центром. Антифашисты располагали информацией, в которой остро нуждалась Москва, и потому к работе на канале связи к группам подключили возможности нашей военной разведки.

Шульце-Бойзен сумел получить планы немецкого командования на 1942 год. Речь шла о наступлении в южном направлении – на Кавказ с целью пополнения горючего для ВВС и боевой техники в связи с тем, что запасов Третьего рейха хватало лишь до марта.

В Центр были переданы также сведения о возможности усиления немецких войск под Москвой и Ленинградом за счет перевода воздушно-десантных частей с острова Крит. Была получена стратегически важная информация о том, что штурма города на Неве не будет, поскольку принято решение о блокаде.

За первые месяцы войны группы сообщали о значительных потерях немецких ВВС, о сложности поставок в армию новых самолетов, о намерениях Гитлера рассмотреть вопрос о начале химической войны.

Теперь вся эта информация шла по каналам военной разведки ГШ РККА. Сведения неоднократно докладывались Сталину и получали его высокую оценку.

Во второй половине 1942 года гитлеровцы выследили членов обеих групп и начались аресты, пытки, суд и расправа. Если к началу Второй мировой войны в группы «Красная капелла» входило 60 человек, то в 1942 году – уже 200. По делу прошло около 600 человек.

Патриоты «Красной капеллы» были уничтожены. Однако и в 1943 году полученная от них информация работала на советско-германском фронте в пользу Красной армии. Это были сведения о новой технике, ее численности и тактике применения, о военном потенциале вермахта и всего Третьего рейха в год Курского сражения.

Информационная работа советской разведки с «Корсиканцем» и «Старшиной» охватывала три периода в политической и военной жизни Германии: во время становления Третьего рейха и действий Германии по развязыванию Второй мировой войны (1935–1939); при подготовке нападения на СССР (1939–1941) и в первой половине военных действий на советско-германском фронте (июнь 1941 – июль 1942 года, а с учетом ранее полученной информации – и в 1943 году).

Посмертно руководители групп «Красная капелла» и другие члены организации были награждены орденами Советского Союза – всего 20 человек (более поздние исследования показали, что оставшиеся на свободе члены группы продолжили работу до конца войны. – Прим. авт.).

1941. А-201, он же «Брайтенбах». Долгое время в архивах нашей разведки госбезопасности хранились 28 томов рабочего дела на ценного источника берлинской резидентуры, проходившего с 1929 года под кодовым наименованием А-201 и затем – «Брайтенбах».

Его послужной список в гитлеровской тайной политической полиции (гестапо) восходит к времени Веймарской республики.

С 1939 года большая часть документов IV управления в Главном управлении имперской безопасности (РСХА) проходила через руки советского агента, то есть с тех пор, когда он занял должность криминаль-комиссара.

В 1941 году на нашего агента возложили обязанность обеспечивать безопасность сооружения военных объектов Третьего рейха, в том числе и на Востоке.

В 1934 году «Брайтенбаху» повезло: с ним начал работать советский нелегал Василий Михайлович Зарубин. Наш разведчик писал в Центр об агенте: «Это верный, надежный, добросовестно работающий с нами на материальной основе агент».

Однако мотивация поступков человека редко бывает однозначной – на первоначальную основу накладываются дополнительные моменты. А «повезло» в том смысле, что в самый разгар репрессий против кадров разведки талантливый нелегал Зарубин смог найти аргументы и защитил агента из гестапо, который был оставлен в агентурной сети нашей разведки.

«Брайтенбах» не был убежденным нацистом и, по его словам, симпатизировал русским еще со времен Цусимского сражения, свидетелем которого он был с борта корабля немецкой эскадры, наблюдавшей за столкновением русского и японского флотов. А что касается денежного содержания, то любопытен такой факт: по ведомости, сохранившейся в личном деле агента, он как получал 550 марок в 1929 году, так и продолжал иметь их в 1941-м. Но это были не столь личные расходы, сколь суммы на поддержание отношений с полезными связями.

«Брайтенбах» скептически относился к национал-социализму и режиму фашистов, считал, что с Россией нужно искать мира и сотрудничества.

О том, что наш агент был на высоком счету в гестапо, говорят такие факты: после прихода нацистов к власти «Брайтенбах» был взят в эту службу из полиции как специалист высокого класса, хотя его возраст не позволял там работать. И уже в конце 1933 года он был отмечен среди четырех сотрудников гестапо. Тогда в предновогоднюю встречу с Гитлером тот ему лично вручил свой портрет с дарственной надписью (к этому моменту в нацистской Германии еще не разработали ордена отличия за службу, которых страна была лишена после унизительного Версальского договора).

За годы работы с советской разведкой агент передавал материалы политического, экономического, военного, научного и технического, разведывательного и контрразведывательного характера.

От него были получены сведения об использовании ракет инженера-конструктора фон Брауна (1935) и информация об уровне работ немецких ученых над атомным оружием, а также документы о работе разведок против СССР.

Он курировал наблюдение за советскими гражданами и разведчиками в Германии. Его усилиями были спасены от ареста несколько советских разведчиков. И в их числе Арнольд Дейч, который успел укрыться в Англии, где и совершил свой подвиг, создав «Кембриджскую пятерку».

Годы репрессий в нашей стране прервали контакт с агентом на долгие, столь важные для того времени месяцы. В 1940 году по своей инициативе «Брайтенбах» восстановил контакт с берлинской резидентурой. Чрезмерно рискуя, он передал в посольство письмо, в котором, в частности, с болью призывал к возобновлению работы с ним: «Грядет война, а вы…»

19 июня 1941 года «Брайтенбах» срочно вызвал на встречу сотрудника резидентуры Бориса Николаевича Журавлева и, сильно волнуясь, сообщил ему трагическую весть: в 3 часа утра 22 июня Германия вторгнется на территорию СССР! Шифртелеграмма с этими сведениями срочно ушла в Центр, но была доложена «наверх» в искаженном виде и воспринята как провокационная…

«Брайтенбах» – Вилли Леман был родом из семьи учителя. Десять лет служил на флоте артиллеристом, был свидетелем Цусимского сражения, а с 1911 года продвигался по служебной лестнице в полиции и контрразведывательных органах Германии.

Работа с ним охватывает четыре периода его информационной отдачи: до прихода фашистов к власти (1929–1933), действия Германии по развязыванию Второй мировой войны (1933–1939), при подготовке нападения на СССР (1939–1941) и на начальном этапе советско-германского противостояния на Восточном фронте (1941–1942). Последний период – это учет информации агента, полученной еще до начала нападения Гитлера на СССР.

В 1942 году к нему был послан агент-связник, который попал в руки гестапо. Немцам стал известен домашний телефон Лемана, и в декабре он с работы не вернулся. После войны стало известно, что Леман был расстрелян в подвалах гестапо. Каких-либо документов о его допросах найдено не было.

В 1969 году вдова Вилли Лемана получила золотые часы с надписью: «На память от советских друзей». Это был скромный знак внимания и дань уважения антифашисту и агенту советской разведки за его вклад борьбу против нацистского режима.

* * *

Среди важнейших направлений в работе нашей разведки было проникновение в спецслужбы противника и, конечно, в германские.

Готовясь к войне, спецслужбы Германии заранее начали активную подрывную деятельность против СССР. Фашистская разведка стремилась развернуть широким фронтом шпионаж с целью получения детальной информации о военно-экономическом и морально-политическом положении в СССР, а в отношении Красной армии – численности, боеготовности и дислокации воинских частей. Германская разведка была нацелена на создание опорных пунктов для ведения шпионской, диверсионной и террористической работы внутри нашей страны.

В борьбе с фашистской агентурой и в процессе пресечения попыток противника собирать развединформацию на советской территории активно участвовала внешняя разведка госбезопасности.

Еще в довоенные годы, добывая ценную информацию о политическом и экономическом положении Германии, наша разведка уже на этом этапе подготовки германского нападения на СССР внесла свой вклад в пресечение работы немецкой агентуры и других иностранных спецслужб.

В период с 1939 по апрель 1941 года разведка добыла и передала сведения на 199 агентов иностранных разведок и членов зарубежных эмигрантских организаций, переброшенных на территорию СССР, которые в результате розыскных мероприятий были арестованы.

Свой вклад в борьбу со шпионажем в нашей стране внесли резидентуры США и Англии. Так, резидентуры в Америке – легальная (резидент Зарубин В. М.) и нелегальная (резидент Ахмеров И. А.) передали в Центр несколько тысяч фотопленок с отснятыми документами особой важности, в том числе картотеку ФБР, разоблачающую фашистскую агентуру на территории СССР. И хотя эта агентура была известна американцам, эти сведения от своего союзника по войне они скрыли (о работе на этом направлении резидентур в Англии будет сказано отдельно).

Проникновение в разведывательную сеть разведорганов противника на оккупированной территории СССР носило первостепенный характер в повседневной работе внешней разведки с первых дней войны. Речь шла о работе разведки в этом направлении за рубежом и в тылу врага – с позиции подполья, спецпартизанских отрядов и через возможности разведывательно-диверсионных групп по линии ОМСБОН.

Группы разведки имели свою агентуру во многих немецких центрах подготовки шпионов и диверсантов, а также в созданных немцами националистических формированиях.

Так, разведкой было внедрено только в абверподразделения «Сатурн», «Виддер», «Эбер» 25 агентов. И только из «Сатурна» были добыты данные и фотографии на 257 агентов, из которых 125 оказались переброшенными в тыл советских войск, где большинство из них вскоре было обезврежено.

В борьбе с немецкими спецслужбами разведка госбезопасности в тесном контакте с ее контрразведкой активно использовала против вражеских спецслужб оперативные игры и другие дезинформационные мероприятия.

Радиоигры велись с февраля 1942 по май 1945 года с целью получения полезной информации, передачи дезинформации, причем в ряде случаев военно-стратегического значения, а также для получения сведений, способствующих выходу на немецких разведчиков и их агентуру.

В результате число разоблаченных и захваченных немецких разведчиков и агентов превысило 400 человек. Часть из них, после перевербовки, были включены в оперативные игры.

Проникновение нашей разведки в разведывательные и контрразведывательные органы Германии с целью противодействия работе вражеской агентуры на советской территории в каждом отдельном случае подчас решалось в виде уникальной операции по внедрению чекистов-разведчиков и их агентуры в агентурную сеть противника.

На этом фоне работы разведки ее акции по дезинформации противника носили разносторонний характер – от введения в заблуждение об истинных задачах советских войск в прифронтовой полосе до длительных крупномасштабных игр военно-стратегического характера.

Примером тому стала радиоигра между разведкой госбезопасности с участием ГШ РККА против абвера (военной и разведки контрразведки) с участием германского ГШ вермахта.

Так, на счету операции «Монастырь» (а затем «Березино») отвлечение сил противника от подготовки советским командованием крупных военных операций: по окружению армии Паулюса в Сталинградской битве, в поражении немцев на Курской дуге, в процессе операции «Багратион» на Белорусском фронте и в Восточной Пруссии.

В операции «Монастырь» и «Березино» проявилось мастерство советской разведки по дезинформации противника с целью дезорганизации действий германского Верховного командования на широких просторах советско-германского фронта.

Всего за время войны разведкой в контакте с нашей контрразведкой и военными разведчиками было проведено около 90 дезинформационных оперативных игр с противником разной степени сложности.

В 1944 году генерал-майор Судоплатов П. А., все годы войны бессменный начальник 4-го (диверсионного) управления НКВД – НКГБ, и его заместитель генерал-майор Эйтингон Н. А. за боевые операции в тылу немецких войск были награждены полководческим орденом Суворова. По статуту этим орденом награждались военачальники за выдающиеся успехи в деле «управления войсками и отличную организацию боевых операций».

1941–1945. Москва – Берлин: операции «Монастырь» – «Березино». Масштабная радиоигра между советской внешней разведкой (ГШ РККА) и абвером – военной разведкой и контрразведкой (ГШ вермахта) под кодовым названием «Монастырь» была задумана как контрразведывательная акция с задачей проникновения в подразделения абвера, действующие на Восточном фронте.

Однако, реализовав задачу по проникновению в агентурную сеть противника в конце 1941 года, разведка использовала открывшуюся новую возможность нашего агента «Гейне» – эмиссара легендированной организации «Престол».

«Гейне» был завербован абвером, обучен радиоремеслу и возвращен в Москву в качестве резидента германской разведки. Госбезопасность развернула с помощью «Гейне» крупномасштабную, долговременную игру по дезинформации противника, завершение которой пришлось на май 1945 года.

Уже в июле 1941 года наша разведка приступила к использованию легендированной, антибольшевистской, прогерманской монархической организации «Престол» в интересах советской стороны. Причем в структуре и действиях этой операции присутствовали все элементы операции «Трест» (1921–1927), как, собственно, и операции «Заговор послов» (1918).

В активе операции «Монастырь», а затем «Березино» – дезинформация противника при подготовке командованием крупных сражений и операций: по окружению немецкой армии под Сталинградом (дезинформация о месте и сроках главного наступления наших войск в районе Ржева), в Курском сражении (перенесение сроков начала сражения немецким командованием в интересах советской стороны), на белорусском направлении и в Восточной Пруссии в операции «Багратион» (создание легендированной группировки из немецких окруженцев в тылу Красной армии).

Подготовка к проведению операции типа «Монастырь» началась задолго до войны. Мастерство разведки сказалось при создании условий по выходу на немецкую спецслужбу на территории Советского Союза в процессе работы по германскому посольству в Москве. А успех при контакте с немецкой стороной в начале войны затем был использован в переводе ситуации в радиоигру.

Появление второй части – операции «Березино» – произошло благодаря инициативе лично И. В. Сталина.

Итак, с нашей стороны выступали разведка и Генштаб Красной армии, а с германской – их разведка и Генштаб Верховного командования вермахта.

За поступающими в германскую разведку сотнями телеграмм от «Макса» (псевдоним нашего агента в абвере) следили высшие иерархи Германии, включая Гитлера.

Готовил «Гейне» к радиоигре и участвовал в ней выдающийся разведчик Абель Р. И. (Фишер А. В.). Абель в дни проведения операции «Березино» работал в среде захваченных и перевербованных немецких радистов, помогая им вести дезинформационную игру с абвером.

Целью операции «Березино» было: в ходе радиоигры с немецкими разведслужбами и Верховным командованием германской армии вызвать их ответные действия по спасению якобы находящейся в тылу Красной армии немецкой войсковой группировки численностью более 2000 человек.

В результате операции немцами было совершено 39 самолето-вылетов в советский тыл и сброшено на парашютах 22 фашистских разведчика, 13 радиостанций, 255 мест груза с вооружением, боеприпасами, обмундированием, медикаментами, продовольствием, а также 1 777 000 рублей советских денег.


Справка. Характерно, что в своих мемуарах шеф гитлеровской разведки Шелленберг и шеф разведки Западной Германии в послевоенное время Гелен (кстати, бывший руководитель одного из подразделений абвера на Восточном фронте) преподносят работу «их» «резидента» «Макса» в качестве образца в работе абвера по проникновению в Генштаб Красной армии.

Эти два шефа немецких разведок так и ушли в иной мир в неведении, что «их» «Макс» был агентом советской внешней разведки Александром Петровичем Демьяновым.

* * *

Выше говорилось о подвиге Арнольда Дейча (в разведке он был известен под именем Стефан Ланг).

Его богатый опыт при работе в десятке стран и выдающиеся личные качества разведчика-агентуриста, вначале по линии Коминтерна, а затем по заданиям советской внешней разведки помог создать в 30-е годы в высшей степени уникальную группу прокоммунистически и антифашистски настроенных молодых британцев, признанную в мире спецслужб и специалистов по разведке «лучшей агентурной группой Второй мировой войны».

Речь идет о «Кембриджской пятерке».

Что представляли собой эти агенты – «золотой фонд» нашей разведки?

Поражает сухая статистика:

• 41 000 документов, полученных Центром из 27 стран (90 разведточек) за всю войну;

• 17 000 – полученных от агентов «Кембриджской пятерки»;

• 13 000 – полученных через возможности «пятерки» в спецслужбах;

• 6 000 – количество, полученное от одного из членов «пятерки» – Джона Кернкросса.

А это краткая характеристика разведывательных возможностей «Кембриджской пятерки» и эффективность ее информационной отдачи в 1941–1945 годах Великой Отечественной войны:

• Ким Филби – руководящий сотрудник;

• британской разведки (914 документов);

• Дональд Маклин – руководящий сотрудник МИД Британии (4593);

• Гай Берджесс – журналист Би-би-си, сотрудник разведки, чиновник МИД (4605);

• Энтони Блант – сотрудник британской контрразведки (1771);

• Джон Кернкросс – сотрудник МИД, министерства финансов и дешифровальной службы Британии (5832).

Естественно, не только количество определяет ценность развединформации, а ее качество. Но и здесь у «пятерки» все в порядке – качество предельно полезное для советской стороны и по актуальности, и по секретности, и по достоверности!

За время войны от «пятерки», источников в святая святых любого государства, поступала информация, касающаяся:

• результатов дешифровки англичанами переписки германского командования;

• ежедневные сводки военного кабинета Британии о планировании военных операций на всех фронтах мировой войны;

• сведения от английской агентуры по операциям и планам немцев по всему миру;

• списки британской агентуры по всему миру;

• документы английских дипломатов о работе в посольствах всего мира;

• документы военного кабинета;

• информация о военной ситуации на Восточном (советско-германском) фронте, в Северной Атлантике, Западной и Южной Европе;

• документальные сведения о подготовке германским вермахтом наступления на Москву, Ленинград, на Волге, на Курской дуге, также данные о потерях в результате этих действий для германской армии;

• о внутриполитическом и моральном состоянии в Германии;

• о нарастании кризисной ситуации в различных кругах германского политического и военного управления;

• о новом вооружении германских войск.

Работавший с «пятеркой» ветеран разведки и автор книги об этой уникальной группе агентов Юрий Иванович Модин оценил их разведработу еще и так: «Мы должны быть благодарны за спасение десятков тысяч советских жизней нашим разведывательным органам и их агентуре…» И еще он отмечал, что, по его мнению, «возможно, в годы холодной войны для сохранения мира на земле они сделали еще больше…»

1941–1945. Лондон: документы германского Генштаба. Джон Кернкросс окончил Кембридж в 1934 году, выдержал экзамен на дипломатическую и гражданскую службу и был принят в британский МИД. О его тайном членстве в компартии известно не было.

В это время Кернкросс связал свою судьбу с советской внешней разведкой, стал ценным источником информации и оказал огромную помощь нашей стране во время Великой Отечественной войны. Добываемая им информация регулярно докладывалась руководству страны и командованию вооруженных сил, в том числе И. В. Сталину, председателю ГКО и Верховному Главнокомандующему.

В канун нападения Гитлера на СССР с января по май 1941 года от Кернкросса в Центр ушло 60 фотопленок с документами: телеграммы от послов о планах Германии против СССР, еженедельные доклады германского Генштаба, сводки британской разведки… В сентябре – доклад премьер-министру Черчиллю о работе над проектом создания атомной бомбы. В 1943 году, в канун самого великого танкового сражения Второй мировой войны на Курской дуге от него поступили сведения о планах вермахта по наступлению, в частности, о сроках, составе войск, а также технические данные о новом немецком танке «Тигр», тактике его применения и уязвимых местах.

По совету лондонской резидентуры Кернкросс устроился в службу радиоперехвата и дешифровки британской разведки, а это означало – дешифрованные сообщения немцев о положении на Восточном фронте и их военных планах. Взяли его в эту службу без особого труда – прежняя работа с секретными документами и знание нескольких языков.

В самой Англии дешифрованные документы читали буквально несколько человек – премьер-министр, глава британской разведки и еще два-три высокопоставленных чиновника. И еще – в Москве.

От Кернкросса за годы войны в Центр ушло около 6000 документов, в большинстве своем из Генштаба германского Верховного командования. Для секретной переписки немцы применили быстродействующую шифровальную машинку «Энигма», секрет которой вскрыли англичане с помощью польского инженера.

Центр использовал уникальные разведвозможности Кернкросса для организации собственной дешифровки радиограмм немцев, ибо Москву интересовала шифрпереписка на немецких линиях: Берлин – Псков, Берлин – Хельсинки, Берлин – Осло, Берлин – Лиссабон, Берлин – Бухарест, Стамбул – Трапезунд…

В работе Кернкросса весьма характерен такой факт. От него в Москву шли бумажные документы… «живьем» – ведь бумаги на сжигание складировались и уничтожались бесконтрольно. В одно из дежурств в шкафу своего шефа Кернкросс обнаружил список английской агентуры на Балканах, затем там же была найдена секретная инструкция шефа гестапо Гиммлера о создании групп подпольной армии по мере продвижения Красной армии и войск союзников в глубь германской территории.

В британской разведке Кернкросс работал до конца войны, а после войны – снова в министерстве финансов.

Джон Кернкросс, один из выдающихся агентов знаменитой «Кембриджской пятерки», был награжден орденом Боевого Красного Знамени, в представлении на который, в частности, указывалось: «за успешное выполнение разведывательных заданий, связанных с добыванием информации о планах немецкого военного командования на советско-германском фронте».

От советской пожизненной пенсии в 1000 фунтов ценнейший агент советской внешней разведки отказался.


В тылу немецких оккупантов

Умный найдет выход из экстремальной ситуации, а мудрый не допустит ее.

Сунь-Цзы, из древнекитайского военного трактата, VI век до н. э.

…Кто хочет победить, должен нейтрализовать коммуникации и пути снабжения… Центр «спецназа» должен быть один, а его управление хорошо организованным и исходить из единого штаба.

Старинов И. Г., из заветов «патриарха диверсий». 2000

За годы войны на базе ОМСБОН было подготовлено 212 спецпартизанских отрядов и 2222 разведывательно-диверсионные группы общей численностью до 15 000 человек. Их силами было проведено 1084 боевые операции.

По архивным данным. «ОСНАЗ». 2000

Великая Отечественная война поставила перед внешней разведкой новые задачи, решение которых потребовало организационных усилий в специфической разведрабте: подпольной и партизанской, разведывательно-диверсионной.

И все это в тылу немецких войск на оккупированной советской территории, а во второй половине войны – в европейских странах – сателлитах Германии и захваченных ею силой.

Патриотическими подвигами выдающихся разведчиков-подпольщиков, партизан и омсбоновцев гордится вся наша страна и не одно поколение сотрудников госбезопасности и внешней разведки.

Среди них – Герои Советского Союза: киевский и николаевский подпольщики Кудря И. Д. и Лягин В. А., одесский подпольщик-партизан Молодцов В. А., партизан-разведчик Кузнецов Н. И., командиры спецпартизанских отрядов Медведев Д. Н. и участники испанской гражданской войны Ваупшасов С. А., Орловский К. П., Прокопюк Н. А., Рабцевич А. М. и специалисты «рельсовой войны» Карасев В. А. и Лопатин П. Г., многие другие – всего 26 Героев.

Все они добывали сталь нужную для нашей Красной армии военно-стратегическую и тактическую информацию по всему советско-германскому фронту.

Разведчики сумели проникнуть не только во многие немецкие разведслужбы, но и в японскую, итальянскую, китайскую, английскую, американскую, французскую, испанскую и другие разведывательные и контрразведывательные спецслужбы, включая на Южно-Американском континенте.

Это происходило тогда, когда в тылу врага появлялся советский разведчик или агент и возникало сопротивление противнику.

Действовавшие на оккупированной советской территории силы охватывали зафронтовую полосу и глубокий тыл врага. А это десятки тысяч квадратных километров оккупированной территории Российской Федерации, Украины, Белоруссии, Молдавии, Карелии, Прибалтики. Там к созданию партизанских отрядов и диверсионных групп активно подключались органы госбезопасности и, прежде всего, разведка госбезопасности с ее богатым опытом Гражданской войны и участия в событиях в Республике Испания.

Так, в Испании против объединенных сил испанских, германских и итальянских фашистов группа наших разведчиков в 12 человек подготовила для диверсионной работы в тылу франкистских войск бригаду в 3000 испанских патриотов и интернационалистов.

* * *

Первые разведывательно-диверсионные группы (РДГ) и спецпартизанские отряды отправились из Москвы в тыл врага в июне 1941 года в Смоленскую и Могилевскую области, на Брянщину, под Сухиничи и Козельск. Позднее партизанская война в тылу немцев развернулась вдоль всей линии фронта.

Первые четыре таких отряда были формированы к 27 июня 1941 года. В каждый вошли 100–120 человек. Их возглавили сотрудники госбезопасности с опытом работы в разведке с 20-х годов: Пудин В. И., Григорьев Г. И., Тищенко Н. С., Мацкевич Е. П. В отряде последнего находились испанские политэмигранты, а затем к ним присоединились болгары, венгры, прибалты.

Штаб по организации работы для формирования отрядов особого назначения возглавил заместитель начальника внешней разведки Судоплатов П. А. В них вошли значительная часть сотрудников внешней разведки, слушатели Центральной школы НКВД, Высшей пограншколы, спортсмены общества «Динамо», а затем – из числа слушателей Школы особого назначения.

С этой целью разведка создала особое подразделение Бригада особого назначения. Это случилось в июле 1941 года, когда отряды особого назначения обрели статус Особой группы войск НКВД, а в сентябре она была преобразована в ту самую знаменитую ОМСБОН в составе двух полков (10 500 человек), которыми командовали чекист с 20-х годов Гриднев В. В. и разведчик с ближневосточным уклоном Кравцов Е. И. Комиссаром ОМСБОН был назначен Максимов А. П. – выпускник первого набора ШОН, а в тот момент секретарь парткома внешней разведки.

Из состава двух полков были сформированы более 200 небольших, но мобильных групп и отрядов (общим числом до 7000 бойцов-разведчиков). Эти РДГ провели в тылу врага более 2000 целенаправленных разведывательных и диверсионных операций.

Главной задачей ОМСБОН стала подготовка и заброска в тыл врага оперативно-чекистских групп для ведения разведывательной, диверсионной и боевой деятельности на важнейших направлениях передвижения и дислокации войск вермахта, а также развития партизанского движения.

Декабрь 1941. ОМСБОН: наступление замедлилось. В дни Битвы за Москву в Ставку Гитлера в Берлине ушел доклад одного из бригадных генералов вермахта.

В докладе говорилось о том, что действия партизан представляют «большую опасность для немецкого тыла и коммуникаций». Свое мнение генерал подкрепил такими цифрами: к концу 1941 года в тылу немецких войск в районе Москвы действовало около 200 партизанских групп и отрядов с общей численностью почти 9000 человек. Генерал делал вывод: если «партизанская война» получит развитие, то решать тыловые задачи для вермахта будет почти невозможно.

К выводам вражеского генерала стоит добавить: на этом, московском, направлении немцы вынуждены были бросить против партизан 12 дивизий и бригад, а также многочисленные полицейские батальоны.

А ведь война только начиналась, и Главный штаб партизанского движения был создан только в феврале следующего года!

К моменту подхода немецких войск к Москве Особой группе – ОМСБОН было поставлено задание: предпринять организационные действия по немедленном отпору врагу на наиболее опасных направлениях. Это означало, что следовало перекрыть и вести заградительные работы на танкоопасных направлениях – дорогах, ведущих к столице, на канале Москва – Волга, по реке Сетунь, в Переделкино и Чертаново. Здесь работали 300 отлично подготовленных саперов.

На всем пространстве Московского сражения действовало 68 разведывательно-диверсионных групп ОМСБОН. Их работа – это 14 000 фугасов, 50 000 мин, 94 километра завалов, 70 километров взорванного шоссе и 95 подорванных мостов.

В декабре, во время контрнаступления Красной армии, омсбоновцы создали в минных полях для наступающих войск проходы и обезвредили 30 000 мин и 1500 авиабомб.

Общая оценка военного командования Красной армии деятельности ОМСБОН в период разгрома немцев под Москвой с осени 1941 по февраль 1942 года: усилиями спецгрупп удалось замедлить темпы наступления фашистских войск на Москву.

1942. ОМСБОН: в интересах операции «Уран». Московский опыт внешней разведки по оказанию действенной помощи Красной армии был востребован в условиях подготовки и проведения крупной военно-стратегической операции «Уран».

Речь идет о контрнаступлении советских войск под Сталинградом, когда разгром немецкого вермахта стал поворотным моментом в предсказуемом исходе Второй мировой войны.

Совместно с контрразведывательными органами НКВД и военной разведкой внешняя разведка участвовала в работе по созданию условий для скрытных действий наших войск. Этому способствовали сведения об осведомленности германской стороны о численности и позиции наших войск, о чем стало известно из сведений зарубежных резидентур, подполья, спецпартизанских отрядов и разведывательно-диверсионных групп.

Было проведено несколько радиоигр, в числе которых в рамках операции «Монастырь» была продвинута немцам дезинформация, в результате чего германское военное командование отвлекло значительные силы подо Ржев, приняв это направление за главное контрнаступление советских войск.

Разведывательно-диверсионные группы ОМСБОН активно работали за линией фронта с целью перекрытия основных авто – и железнодорожных магистралей, планомерного уничтожения складов материального и технического снабжения немецких войск.

От разведчиков РДГ и подпольщиков поступала информация о немецких планах попыток прорыва окруженных под Сталинградом войск. И тогда на основе разведданных советское военное командование наносило упреждающие удары по частям вермахта, принуждая их к капитуляции.


Справка. В годы войны в тылу врага действовало 6200 партизанских отрядов, соединений и подпольных групп (более 1 100 000 человек), из них – 212 отрядов и РДГ по линии разведки госбезопасности – ОМСБОН.

В частности, общими усилиями было ликвидировано и передано в органы военной контрразведки Смерш около 900 шпионов, диверсантов и пособников немцев.

С января 1942 года организацией работы в тылу немцев занималось 4-е (диверсионное) управление НКВД с его основной силой – ОМСБОН. Бригада участвовала в наиболее значимых операциях советского военного командования и партизан.

В 1942–1944 годах это была «рельсовая война»: в ходе Сталинградской битвы и в канун сражения на Курской дуге (1943) были выведены из строя стратегически важные для вермахта железные дороги в Белоруссии и Северной Украине; в операции «Багратион» (1944) – 52 крупные диверсии. Причем только один спецпартизанский отряд «Неуловимые» в указанные сроки пустил под откос 103 эшелона, взорвал 10 мостов и уничтожил до 5000 гитлеровцев.

В 1944–1945 годах спецпартизанские отряды и группы ОМСБОН продолжили действовать в странах Европы – Польше, Венгрии, Чехословакии.

За годы войны ОМСБОН выполняла специфические задачи, которые можно свести к следующим:

• оказание помощи Красной армии средствами разведывательных, диверсионных, военно-инженерных и боевых действий;

• содействие развитию массового партизанского движения;

• дезорганизация фашистского тыла, вывод из строя коммуникаций, линий связи и т. д.;

• осуществлять стратегическую, тактическую и агентурную разведку;

• контрразведывательные операции по проникновению в спецслужбы противника;

• акты возмездия в отношении гитлеровских палачей и предателей Родины;

• подготовка кадров и советническая работа в национально-освободительных движениях в странах, впоследствии отошедших к соцлагерю.

По оценке Центрального штаба партизанского движения (создан в феврале 1942 года) и группы исследователей АН СССР все действовавшие в годы войны партизанские соединения, отряды, а по линии ОМСБОН – спецпартизанские отряды и разведывательно-диверсионные группы отвлекали на себя крупные силы вермахта и приданных им частей, а именно – 53 дивизии.

* * *

Не секрет, что руководство нашей страны часто «экономило» на внешней разведке, ограничивая ее жесткими финансовыми рамками. Но «самая недорогая разведка в мире» творила чудеса.

Ее «секретным оружием» во все времена были люди – кадровые работники, которые самоотверженно, забывая о себе и семьях, отдавали себя «ненормированной» по долгу и времени службе безоговорочно. Эти известные и безызвестные разведчики делали все возможное и невозможное, чтобы советское правительство не оставалось незрячим в самые ответственные периоды Великой Отечественной войны.

В трудные месяцы войны центральный аппарат разведки находил возможность посылать на учебу в ШОН, а с 1943 года – в РАШ (Разведывательную школу) сотрудников органов госбезопасности и фронтовиков. Так например, в 1944 году из блокадного Ленинграда после ранения прибыл артиллерист и контрразведчик Наливайко Б. Н., один из будущих руководящих работников спецуправления разведки.

Пройдя ускоренный курс обучения, разведчики включались в работу в тылу немецких войск на оккупированной территории нашей страны. Они вели контрразведывательную борьбу с многочисленными спецслужбами противника, работали в странах – союзниках Германии и резидентурах в далеко не нейтральных по отношению к Третьему рейху государствах.

Именно из ОМСБОН начал свой славный путь спецпартизанский отряд «Победители» под командованием участника Гражданкой войны и сотрудника ВЧК и ИНО ОГПУ – НКВД с 20-х годов Медведева Д. Н. Его отряд подготовил базу для активной работы талантливого разведчика Кузнецова Н. И.

Этот отряд был связан с винницким подпольем и другими партизанскими отрядами, которые имели широко разветвленную организацию патриотов. Их работа была весьма полезной, ибо проводилась бок о бок с территорией, особо охраняемой как район расположения Ставки Гитлера на Восточном фронте.

Вот потому-то появление отряда «Победители» случилось именно в этом месте.

1942–1944. Спецотряд: разведка и бои «Победителей».

Будущий Герой Советского Союза Дмитрий Николаевич Медведев в органы госбезопасности пришел в 1920 году, а с 1936 года начал работать в разведке и два года трудился за рубежом.

В годы войны Медведев дважды выводился с отрядом в тыл немецких войск: спецпартизанский отряд на Смоленщине, Брянщине и в Могилевской области (1941–1942), причем это была «разведка боем», то есть поверка возможностей работы в тылу немецких войск с позиции организованного сопротивления – в подполье, спецотрядах и разведывательно-диверсионных группах.

Из отчета Медведева:

«Во второй половине декабря 1941 года отряд получил сведения, что командование врага готовит новое наступление на Москву… Разведка подтвердила это: эшелоны с живой силой и техникой противника следовали на восток через каждые 15–20 минут.


После диверсий на железных дорогах возникли “пробки”, по которым в течение нескольких дней советская авиация наносила бомбовые удары…»


А с июня 1942 года по сентябрь 1944 года Медведев командовал отрядом «Победители», действовавшим в Ровенской и Львовской областях Западной Украины.

Отряд из 100 человек был в основном укомплектован бойцами ОМСБОН (85 человек). Задача: обосноваться в районе города Ровно, вести разведку в городе и его окрестностях, приступить к ликвидации руководителей германской администрации.

Спецпартизанский отряд провел 120 крупных боев, в которых уничтожил свыше 2000 солдат и офицеров противника, в том числе 11 генералов и высших государственных чиновников Третьего рейха. Был взорван 81 эшелон с войсками и техникой.

С помощью медведевцев в Брянских лесах была заложена основа Брянского партизанского края – «Партизанская республика» с органами советской власти.

Свыше ста агентов, приобретенных разведчиками отряда, действовали в немецких учреждениях и спецслужбах. Разведывательная информация, которую Центр получал ежедневно, поступала бесперебойно, даже во время боевого соприкосновения с немецкими карательными батальонами.

Среди информации в Москву шли сведения стратегического значения от Грачева – Пауля Зиберта – «Колониста» – «Пуха», под этими псевдонимами значился легендарный разведчик Николай Иванович Кузнецов.

В феврале 1944 года специальный партизанский разведывательно-диверсионный отряд «Победители» пересек линию фронта и вышел в расположение частей Красной армии.

* * *

Когда Особая группа еще только создавалась (июнь 1941 года), в нее привлеклись прежде всего сотрудники разведки из представителей старшего поколения: разведчик с опытом работы в десяти странах Каминский И. Н., бывший резидент в Турции и Франции Зубов П. А., нелегал Эйтингон Н. И. и сотрудник госбезопасности с 20-х годов Рыбкина З. И., а из среднего поколения: разведчик Маклярский М. Б. и будущая легенда разведки Кузнецов Н. И.

По настоянию Судоплатова П. А. в Особую группу были привлечены около 60 чекистов, репрессированных или уволенных из органов в предвоенные годы, но имевших богатый опыт нелегальной работы за рубежом, проведения диверсионной и партизанской борьбы в период Гражданкой войны в нашей стране и в Испании.

В группу влились опытные сотрудники различных управлений и отделов НКВД и РУ ГШ РККА, которые приходили «со своей агентурой», то есть с тем, кто был у них на связи.

1941. В тылу врага – «разведсемья». Кроме собственного специального разведывательного или диверсионного, все, кто шел в тыл врага, имел обязательным «общее» задание: способствовать расширению партизанского движения. Работа ОМСБОН – это спецзадания Верховного командования и НКВД, как на фронте, так и в тылу противника.

Группы предназначались для подрывной работы на железных дорогах с целью уничтожения живой силы и техники противника – они сбрасывались чаще всего на парашютах. Другие – оседали с разведывательной целью в городах заранее или проникая через линию фронта.

Разведгруппа – это почти всегда семья со своей легендой: дед, бабка, внук или внучка. «Дед» – руководитель группы, «бабка» – его заместитель, «внук» или «внучка» – радист-шифровальщик.

Вокруг таких групп создавались партизанские отряды. Они вели рельсовую войну, отвлекали на себя значительные силы противника, осуществляли связь с подпольем, собирали и направляли в Центр ценную информацию о планах и передвижении войск противника.

* * *

В оккупированном Калинине была создана специфическая резидентура: два разведчика, недавних слушателя ШОН из первого трехмесячного выпуска, – Иванов В. М. и Михеев И. И., радистка и профессиональный служитель церкви.

Они выступали под прикрытием церкви. Четыре года эта резидентура работала среди немцев, выявляя их разведывательные структуры и агентуру.

1941–1944. Под прикрытием церкви. В июле 1941 года в кабинет заместителя начальника внешней разведки Судоплатова П. А. был вызван молодой разведчик Иван Иванович Михеев.

Михеев был из тех, кто одним из первых окончил только что созданную в 1938 году Школу особого назначения, но к началу войны ему уже пришлось поработать за рубежом.

Руководитель Особой группы, который через короткое время создал целую армию специально подготовленных разведчиков – ОМСБОН, обсудил с Михеевым весьма щепетильные условия для работы в тылу немцев. Ему предложили поработать под… церковным прикрытием.

К этому времени уже несколько групп подпольщиков были переброшены через линию фронта либо вышли к месту назначения заранее с конкретными разведывательно-диверсионными заданиями (в Одессу, Киев, Николаев и другие города).

В церковную группу вошли: Василий Михайлович Иванов – руководитель, Михеев, радистка, а для прикрытия – епископ на отдыхе и наш агент «Щукарь».

Епископ был из числа «обновленцев», то есть тех церковнослужителей, которые приняли советскую власть и служили в церкви. С первых дней подготовки епископ-агент начал учить Михеева и Иванова азам церковных дел – молитвам, прислуживанию, обрядам, общению с прихожанами.

Группу также намечалось забросить заранее, в Житомир, однако пока шла подготовка, этот город немцами был занят. И потому во второй половине августа группа перешла линию фронта и проникла в Калинин.

Действующих церквей там не было, и просьба открыть одну из них не вызвала подозрения у немецкой администрации. Агент «Щукарь» подготовил покаянное письмо на имя местного патриарха, испросил у него прощения, и тот благословил епископа на служение в одной из церквей. Официальное разрешение поступило также и от немецких властей.

Группа заняла церковь на окраине города и… чуть не погибла. Дело в том, что на колокольне церкви немцы устроили наблюдательный пункт, который советские артиллеристы засекли и три дня утюжили снарядами эту вредную для пехоты точку.

Но разведчики остались живыми и даже невредимыми.

У разведчиков было весьма специфичное задание – террористическое. Они должны были совершить теракт против высших главарей Третьего рейха, если те окажутся в этих местах. Речь шла о Гитлере, Геринге, Гиммлере. Ни на кого другого они отвлекаться не имели права.

Задание – заданием, но кроме пистолета и гранаты у них ничего не было! И группа стала вести разведывательную работу. Церковь стала местом встреч разведчиков с агентурой, здесь хранились разведданные и передавались разведматериалы, ставились задания.

Почти четыре года разведчики ходили по «лезвию ножа», а когда Красная армия стала наступать, то они были вынуждены отступать вместе с немецкими войсками на запад.

За время работы в тылу врага подпольная группа раскрыла более 30 немецких агентов, вскрыла работу двух фашистских резидентур с сетью их пособников. Причем одна из резидентур находилась в монастыре, и возглавлял ее сам настоятель, специально обученный в немецкой разведшколе.

В 1944 году, когда фашистов изгнали за пределы Родины, группа вышла из подполья и возвратилась в Москву.

С весны 1942 года операции ОМСБОН стали осуществляться более планомерно и масштабно – опыт противодействия немцам в период подготовки и проведения Московской битвы позволял применять тактику охвата значительной территории, занятой врагом. И тогда, только в первые три месяца 1942 года, в распоряжение командующих фронтов и для действий в тылу противника было переброшено 20 спецотрядов и спецгрупп ОМСБОН.

В марте – мае семь отрядов ОМСБОН (259 человек) действовали на железных дорогах Дрогобуж – Смоленск – Витебск – Орша, где было установлено 70 мин, разрушено полотно на 18 участках, взорвано три моста и пущено под откос 11 эшелонов. Движение на этом участке дороги было прервано на 20 дней.

* * *

Специфические направления работы спецгрупп ОМСБОН сформулированы кратко, как, например, это: «помощь Красной армии посредством разведывательных, диверсионных и боевых действий».

Потому конкретные задания для сотен разведчиков звучали и как приказ руководства, и как профессиональный призыв, и как наказ Отечества. Идет война, и героическое с трагическим рядом. Вот и в жизни и профессиональном служении Отечеству эти три судьбы звучат огромной силой преданности долгу – долгу чекиста-разведчика.

Владимиру Алексеевичу Молодцову, Ивану Даниловичу Кудре и Виктору Александровичу Лягину в этой борьбе с фашизмом было отпущено семь, девять и двадцать месяцев. Но какого высокого накала была эта борьба!

Враги «распяли» их на законах неправедного гитлеровского правосудия, а боевое дело их жило – жило до самой Победы и вошло в бессмертие.

* * *

Почти с первых дней оккупации в Одессе действовал разведывательно-диверсионный отряд «Форт» во главе с Молодцовым В. А.

В 1941–1942 годах, обосновавшись в катакомбах, разведчики Молодцова добывали важные сведения о немецко-фашистских войсках и румынских частях, совершали планомерные диверсии в порту, на транспорте и складах.

Немцы и румыны бросили против отряда «Форт» значительные силы, применяли газы, отравляли воду в колодцах, замуровывали выходы из катакомб.

После семи месяцев активной работы против врага в результате предательства несколько разведчиков и сам Молодцов были схвачены фашистами. Выдержав пытки, все разведчики погибли.

В составе отряда действовала молодежная группа, которую возглавлял комсомолец Яков Гордиено. Будучи приговоренным к смерти, он писал жене:

«Помилования я не жду. Три раза меня били на протяжении четырех часов… Никакие пытки у меня не вырвали фамилии… Не унывай, все равно наша возьмет… Я не боюсь смерти. Я умру, как подобает патриотам Родины…»


Другой патриот, чекист-разведчик из того же одесского подполья Иван Петренко, также приговоренный к смерти, обращался к своему сыну: «Будьте верными парнями своему народу и Родине, а если нужно будет, то отдайте всю жизнь, как отдал ее отец».

Сын оказался достойным отца: младший лейтенант Владимир Петренко в октябре 1944 года пал смертью храбрых на фронте.

1942–1943. Молодцов: «Помилования у врагов не просим!»

В октябре 1941 года, после двух с половиной месяцев ожесточенных боев на подступах к Одессе, и сковав значительные силы немецко-румынских войск, советские войска вынуждены были оставить город и стянуть поредевшие ряды защитников для усиления севастопольского гарнизона в Крыму.

Приморская армия скрытно ушла на кораблях в Севастополь, но борьба в городе с захватчиками не прекратилась. К моменту оставления нашими войсками Одессы в городе уже приготовился действовать отряд Бадаева – спецгруппа чекистов-разведчиков из 80 человек. Отряд был разделен на три группы: две ушли в катакомбы, а одна, наземная, осталась в городе с чисто разведывательными целями.

Под псевдонимом Бадаев перед подпольщиками и партизанами предстал чекист-разведчик Молодцов, сотрудник госбезопасности с 1934 года.

В Одессе он возглавил разведывательно-диверсионную спецгруппу по линии ОМСБОН. Уже с первых дней оккупации города немецкими и румынскими войсками группы начали действовать: ликвидировали вражеские патрули, похитили начальника полиции города, пустили под откос поезд из Бухареста (300 погибших), подорвали четыре состава с войсками и техникой (250 погибших).

Ежедневно рация отряда направляла в Центр информацию о противнике, на основе которой наша авиация наносила бомбовые удары – был уничтожен крупный склад горючего и разгромлена мотоколонна.

Отряд громил, поджигал, подрывал объекты, разрушал дороги и обрывал связь. Серьезным актом возмездия явилась операция по взрыву военной комендатуры, где проходило совещание. В результате погибли комендант, префект полиции и 140 высших военных и полицейских чинов. Поддерживая связь одесситов с Москвой, бадаевцы распространяли листовки-сводки Совинформбюро о положении дел на советско-германском фронте.

К июню 1942 года «катакомбный» отряд приковал к себе внимание 16 тысяч солдат, жандармерии и войск СС. Когда в апреле 1944 года Красная армия освободила Одессу, из катакомб вышли 10 000 партизан, подпольщиков и разведчиков. Все они были прекрасно вооружены лучшим немецким оружием, доставшимся им в боях с оккупантами.

До этой победной даты гестаповцы и румынская контрразведка усиленно разыскивали подпольщиков. Начались провалы в бадаевских группах, когда в них проникли предатели-провокаторы. В феврале 1942 года арестовали Бадаева и трех его соратников.

Враги не сломили волю подпольщиков. Об их молчании на допросах говорится в захваченном позднее чекистами немецком «Деле Бадаева и его организации».

И вот в мае 1942 года вражеский приговор и предложение подать прошение о помиловании королеве Румынии. И ответ Бадаева-Молодцова:

«У нас есть только один суд – советский, только одно правительство – Москва. Мы – русские на своей земле помилования у врагов не просим!»


«За образцовое выполнение специальных заданий в тылу врага и проявленные при этом отвагу и геройство» Владимиру Алексеевичу Молодцову Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 ноября 1944 года присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно). Разведчики и бойцы его отряда были награждены боевыми орденами.

* * *

Незадолго до оставления Киева советскими войсками наша разведка создала там нелегальную резидентуру во главе с разведчиком Кудрей И. Д. («Максим»), который выступал под именем Кондратюка.

Погранвойска, училище НКВД и рекомендация во внешнюю разведку в 1938 году – это начало пути чекиста Ивана Даниловича Кудри в бессмертие. В марте 1941 года он возглавил один из отделов НКВД на Украине.

1941–1942. Кудря: «В случае моей гибели…» Двадцать лет оставалось безвестным имя Ивана Даниловича Кудри, отважного патриота, руководителя нелегальной разведывательно-диверсионной группы в Киеве.

И вот – Указ Верховного Совета СССР от 5 мая 1965 года, в канун 20-й годовщины Победы в Великой Отечественной войне, – звание Героя Советского Союза, посмертно.

Началась война, и Кудря готовился остаться в Киеве на случай ухода наших войск из города. В его задачу входило: возглавить разведывательно-диверсионную группу. А пока отрабатывалась легенда: он – сын репрессированного священника, преподаватель украинского языка. В кругу подпольщиков он – Максим, на его консквартире хранятся средства связи, оружие, документы, деньги.

19 сентября, в день вступления немецких войск в город, в Центр ушла первая шифртелеграмма об обстановке в Киеве.

Резидентура нанесла первые удары по врагу, но случилось непредвиденное: во взорванном немцами доме погибли спрятанные в тайнике шифры, документы, адреса, деньги. С трудом удалось восстановить связь с Центром.

Разведчики действовали: диверсии на путях – поезд с боеприпасами и войсками, добыт список немецких агентов в тылу Красной армии, слежение за немецким разведпунктом (выявлены агенты).

Подпольщики и люди Кудри работали в городской и районных управах оккупационных войск, в железнодорожных мастерских, в гараже генерального комиссара и в гестапо.

Ближайшая помощница Кудри, актриса Окипная, завоевала доверие начальника полиции Юга России. Разведчица Бреммер поддерживала связь с офицерами штаба венгерского командования и шефом украинской полиции в Киеве. Разведчики проникли в разведцентр, спецслужбы и собрали сведения на 87 агентов и предателей.

При трагических обстоятельствах разгрома немцами резидентуры в июле 1942 года разведчики смогли сохранить сведения о немецкой агентуре и довести их до советских контрразведчиков. Гестаповцы расправились с патриотами, но не уничтожили списки.

На тетрадке со списком, составленным Кудрей, было написано следующее обращение:

«Прошу советских патриотов хранить эти записи и в случае моей гибели от рук врагов моей Родины – немецких захватчиков с приходом Красной армии передать их соответствующим органам, за что я и наша Родина будет вам благодарна».


Тетрадь была обнаружена в одном из помещений гестапо, и попала она туда от погибшего подпольщика, хранителя документов группы.

Путь к признанию заслуг Ивана Даниловича Кудри и его соратников по борьбе с фашистами был долог, но Родина нашла своих героев.

* * *

В начале войны с группой чекистов-разведчиков в Николаев прибыл разведчик с опытом работы за рубежом в предвоенные годы Лягин В. А.

В его задачу входило в случае оккупации города немцами возглавить подпольный антифашистский центр. За короткое время созданная им группа приступила к работе и осуществила ряд крупных диверсий, добывала и переправляла в Центр ценную информацию, изготовляла и распространяла листовки, разоблачающие ложь фашисткой пропаганды.

1941–1943. Лягин – «Ущерб – 45 миллионов марок». По данным штаба партизанского движения 3-го Украинского фронта, организаторами подполья на Николаевщине были члены разведывательно-диверсионной группы во главе с прибывшим из Москвы Виктором Александровичем Корнеевым. В заключении документа штаба отмечалось: «…настоящая фамилия руководителя николаевского подполья не установлена».

Корнеев-Лягин, сотрудник внешней разведки по линии НТР, еще в предвоенный период работал в США. После начала войны стремился попасть на фронт и был направлен в Николаев для создания разведывательно-диверсионной группы на случай сдачи города противнику.

Ядро группы составили ленинградские чекисты и связники, минеры, подрывники, радист. В группу вошла вдова известного в городе врача-невропатолога Эмилия Дуккерт. И она, и ее дочь стали надежными помощниками Корнеева-Лягина, руководителя подпольной группы «Маршрутники».

В августе 1941 года немцы вошли в Николаев, и в тот же день на квартире Дуккерт, потомка немецких колонистов, инженер Корнеев с Балтийского завода познакомился с гитлеровскими офицерами и среди них – с комендантом города.

Через короткое время дочь Дуккерт – Магда стала работать секретарем-переводчиком у адмирала – шефа всех судостроительных заводов Причерноморья, а Корнеев получил должность наблюдающего за ремонтом боевых кораблей немецких и румынских ВМФ.

После контакта группы с подпольщиками (они изготавливали мины и часовые механизмы к ним) начались диверсии: затягивание ремонта, подрыв транспорта на ходовых испытаниях, взрыв склада и авиабазы при аэродроме. Причем за пару дней до диверсии на аэродроме гитлеровский идеолог расизма Розенберг, выступая в Берлине по радио, назвал Николаев «одной из жемчужин русского Причерноморья, где немецкие солдаты чувствуют себя как на курорте». И снова диверсии: склад ГСМ, поезд с теплыми вещами и три эшелона с техникой пущены под откос, на аэродроме сгорело два самолета.

Чекист-разведчик Сидорчук устроился кочегаром в столовую немецкой воздушной армии, что позволило ему тщательно изучить обстановку и осуществить общее минирование всего аэродрома. В полдень 10 марта 1942 года сильный взрыв потряс все в округе: горели ангары самолетами, рвались цистерны с горючим, взрывались боеприпасы…

Располагая собранной развединформацией, группа Лягина-Корнеева тем не менее не имела регулярной связи с Москвой и потому действовала на диверсионном и разведывательном поприще автономно. За линию фронта, в Москву и к командованию Красной армии, Лягин посылал с разведданными маршрутников.

В начале 1943 года в группе последовали аресты.

В марте немцам удалось схватить Лягина в момент выполнения им диверсионного задания. На допросах немцы не смогли получить от него сведений о составе группы, и 17 июля 1943 года жизнь разведчика оборвалась.

В справке, приложенной к представлению Лягина Виктора Александровича на звание Героя Советского Союза, указывалось: «Несмотря на страшные, невообразимые мучения, Виктор Лягин держался героически, мужественно и стойко… Как выяснилось в ходе следствия, руководимая им разведывательно-диверсионная группа нанесла оккупантам ущерб, оцененный в 45 миллионов марок».

Именем чекиста-разведчика Лягина названо судно, мемориальные доски с именем Героя установлены на зданиях в Ленинграде и Николаеве.

* * *

Среди массового героизма, проявленного чекистами-разведчиками в годы войны, выделяется своей беспримерной уникальностью в решении разведывательных задач личность Кузнецова Н. И.

После тщательной подготовки в разведывательном управлении НКВД Кузнецов вместе с группой разведчиков в 1942 году был заброшен на парашюте в тыл врага, в спецпартизанский отряд «Победители» под командованием Медведева Д. Н.

В отряд собрались специально подготовленные разведчики, которые действовали в Ровно и его окрестностях. Наиболее талантливые из них направлялись вместе с Кузнецовым на выполнение самых рискованных операций и проникали в немецкие учреждения, вели разведку, осуществляли диверсионные и террористические акции. С документами на имя Пауля Зиберта Кузнецов был вхож в наиболее представительные немецкие оккупационные круги.

Героическая жизнь талантливого разведчика, информация от которого была столь обширна и важна, что затрагивала интересы не только советского правительства, но и английского и американского, оборвалась весной 1944 года, когда он был вынужден вступить в бой с местными украинскими националистами.

1942–1944. Спецотряд: Грачев-Зиберт – «Колонист» – «Пух». В первый день пребывания Пауля Зиберта в оккупированном немцами Ровно ему пришлось получить замечание от патрульного офицера за нарушение формы одежды.

Речь шла о том, что пилотки, столь удобные в полевых условиях, в тылу носить не рекомендовалось. Этот, казалось бы, незначительный эпизод стал первой для Кузнецова-Зиберта проверкой документов прикрытия, изготовленных в Москве. И Зиберт-Кузнецов пошел покупать фуражку, думая про себя: как важна в деле разведчика каждая мелочь.

С другой стороны, это «незначительное событие» в октябре 1942 года ознаменовало начало действий разведчика Грачева (для людей отряда «Победитель»), Пауля Зиберта (для новых знакомых из немцев), «Колониста» (для переписки с Центром), «Пуха» (для высшего военного командования Красной армии) и Кузнецова Николая Ивановича – чекиста-разведчика.

Ровно. Немцы превратили этот небольшой город в «столицу» захваченной Украины: резиденция рейхскомиссара Украины Эриха Коха, крупные военные штабы, Всеукраинское гестапо, глава полиции, президент юстиции Функ – верховный судья Украины, командующий войсками особого назначения генерал Ильген.

Информация из среды германских офицеров поступала в отряд от Кузнецова регулярно. В его окружении появился гестаповец фон Ортель, который проникся доверием к Паулю Зиберту и много рассказывал о событиях в Берлине, нелестно отзываясь о германских руководителях.

Однажды он предложил нашему разведчику участвовать в важном деле, связанном с каким-то совещанием в Тегеране в ноябре 1943 года. Более того, фон Ортель обратился к разведчику с конкретным предложением для личного участия в этом «деле».

Сообщение о предложении ушло в Центр. Стало понятным, что речь идет о плане покушения немецких спецслужб на Большую тройку – Сталина, Рузвельта и Черчилля.

Фон Ортель был известен нашей разведке как руководитель спецшколы в Гааге по подготовке диверсантов. Получалось так, что он со своими учениками сам должен был выехать в Тегеран.

Информация, которую получил Зиберт-Кузнецов, оказалась первой. В последующем она подтвердилась, и советская сторона в вопросе обеспечения безопасности глав Великих Держав уже действовала не вслепую.

В ходе подготовки покушения на Коха разведчик нанес визит к этому нацистскому бонзе под предлогом получения разрешения для своей «невесты» не выезжать в Германию. Во время этого визита он получил от Коха сведения о подготовке наступления на Курской дуге. И хотя визит был целевой – уничтожение гауляйтера, информация о сроках наступления была важна для Москвы, и Кох на это раз остался жив.

В задачу Кузнецова входила ликвидация крупных чиновников оккупационных властей. Так он тяжело ранил заместителя Коха, уничтожил судью Функа в его собственном кабинете, унеся оттуда важные бумаги. Затем был убит вице-губернатор Галиции. Был похищен генерал Ильген, и в отряде его тщательно допросили…

5 ноября 1944 года был подписан Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении звания Героя Советского Союза сотрудникам специальных подразделений, действовавших в тылу врага. В списке награжденных вместе с фамилией Дмитрия Николаевича Медведева стояло имя Николая Ивановича Кузнецова, но посмертно.

* * *

История создания и работы разведчиков с позиции партизанских отрядов знает множество примеров, однако наиболее ярким из них следует назвать организующее начало чекистской разведывательно-диверсионной группы, направленных в тыл врага во главе с Ваупшасовым С. А.

Его опыт партизанской борьбы восходит к 1920 году (Белоруссия, Польша), позже были специальные задания разведки в тылу франкистских войск в Испании.

Группа установила связь с подпольными партийными центрами под Минском и сплотила в тылу немцев активистов, которые стали организаторами партизанских отрядов.

В начале 1942 года, в период развертывания работы Центрального штаба партизанского движения, Ваупшасов руководил боевыми действиями 16 партизанских отрядов. Более двух лет он возглавлял одно из самых крупных партизанских соединений, на счету которого стало: 186 пущенных под откос эшелонов с живой силой и техникой, уничтожено 89 танков, 8 броне – и 11 автомашин, 28 орудий и 32 цистерны с горючим; разгромлено 16 полицейских участков и 31 городская управа оккупационных войск.


1942–1944. Белоруссия: партизан-подполковник Градов.

Подполье, спецпартизанские отряды, разведывательно-диверсионные группы ОМСБОН в тылу немецких войск на временно оккупированной советской территории превращались в грозную силу – партизанские отряды, бригады и даже соединения.

Ими чаще всего руководили чекисты-разведчики с опытом работы в подобных условиях в годы Гражданской войны и интервенции в нашей стране, в Польше, Гражданской войны в Испании.

Волжанин, Малиновский, товарищ Альфред, подполковник Градов – все это Станислав Алексеевич Ваупшасов, доброволец на всех этих войнах.

Летом 1941 года Ваупшасов-Градов получил задание провести отряд особого назначения до Минска, начать постоянную разведку и оказывать помощь в развертывании партизанского движения. Только в конце апреля 1942 года отряд добрался до окраин Минска, в котором почти год хозяйничали оккупанты.

На конференции представителей партизанских отрядов «Местные», «Мстители», «Борьба» был создан военный совет партизанского движения северо-восточной части Минской области. Утвержден текст партизанской присяги, которую тут же приняли все присутствующие.

Так активизировались боевые действия за тысячу километров от линии фронта в глубоком тылу немецкого вермахта – участились взрывы, поджоги, налеты на карательные отряды. Только один отряд «Мститель» с 1942 по 1944 год совершил 52 крупные диверсии на вражеских военных объектах.

На второй конференции того же 1942 года участвовали представители уже 20 отрядов из северной части области. Теперь общее число партизан оставило 3500 человек – это была серьезная сила, с которой вермахт не мог не считаться и… вынужден был отвлекать на борьбу с ней военные части с советско-германского фронта.

И теперь командиры, да и все партизаны, знали, что их работу в тылу врага координирует Центральный штаб партизанского движения при Ставке Верховного командования.

Разведданные поступали из отрядов Ваупшасова в Центр и представляли большую ценность для Ставки. Эти факты, цифры, оценки – труд разведчиков, подпольщиков, связных. Трижды в день в эфир уходила сводка о дислокации и перемещении войск противника и о его резервах, размещении складов с боеприпасами и ГСМ, политическом и экономическом положении немецкой администрации, о грузах и передвижении воинских эшелонов на фронт и с фронта…

Объем информации был столь высок, что для обработки разведанных при подготовке операции «Багратион» – наступления советских войск на белорусском направлении (1944) командующий фронтом Рокоссовский К. К. направил в штаб спецпартизанского отряда Ваупшасова двух штабных офицеров.

28 месяцев Ваупшасов координировал работу десятков партизанских отрядов. И уже в ноябре 1944 года Станислав Алексеевич Ваупшасов стал Героем Советского Союза, добавив еще один орден Ленина к двум имеющимся. В наградном листе говорилось: «За выполнение специальных заданий в тылу противника и проявленную при этом отвагу и героизм».

И еще одним орденом Ленина, четвертым, чекист-разведчик Ваупшасов был награжден за действия в тылу японских войск в августе 1945 победного года.

* * *

В июне – июле 1944 года боевые действия партизанских отрядов и соединений на советской территории, полностью освобожденной от оккупантов, закончились. Значительная часть партизанских формирований и групп, в том числе подпольных и разведывательно-диверсионных, влились в ряды Красной армии.

Однако некоторые спецпартизанские отряды и РДГ продолжили боевые действия и специальные операции по линии ОМСБОН против фашистских войск за пределами нашей Родины.

В 1944–1945 годах отряды и группы ОМСБОН сражались открыто или в подполье в странах Европы – Польше, Венгрии, Чехословакии. Так, в 1944 году в помощь Словацкому восстанию было переброшено спецпартизанское соединение имени Александра Невского под командованием Героя Советского Союза Карасева В. А.

1941–1944. Отряд «Олимп» имени Невского. В феврале 1943 года начал свой боевой путь на временно оккупированной советской территории спецпартизанский отряд «Олимп», названный со временем именем Александра Невского.

Командовал отрядом майор госбезопасности Карасев В. А., бывший пограничник. Опыт походов в тылу врага у него уже был: еще в 1941 году его истребительный батальон ОМСБОН в дни защиты Москвы разгромил штаб армейского корпуса и четырехтысячный гарнизон в Угодском Заводе под Калугой.

И вот этот февраль. Месяц отряд совершал переход в две тысячи километров на занятой врагом территории – боев не вели, себя не обнаружили, а значит, потерь не имели.

Так они выполнили первую задачу – отряд сохранил полную боевую готовность, прибыв в нужный квадрат в районе города Овруч. Здесь размещался гебиткомиссариат со всеми службами, карательными отрядами и полицейским управлением.

В сентябре 1943 года здание управления комиссариата взлетело на воздух – погибли сотни сотрудников, офицеры гестапо, жандармы, служащие комендатуры и гарнизона.

«Рельсовая война», к которой активно подключился отряд Карасева, резко осложнила маневренность и боевые действия вермахта – под откос летели эшелоны, взрывались шоссейные дороги, танки, автомашины, бронетранспортеры. Все это срывало поставки к фронту живой силы и техники противника.

Отступая, немцы укрепили правый берег Днепра, громогласно заявив миру, что русские Восточный вал не смогут преодолеть. И тогда боевые действия партизан усилились – они оседлали дороги, ведущие с запада к фронту. Под откос пошли первые семь эшелонов.

По приказу из Центра группа партизан и местных патриотов, а также агенты из среды войск вермахта, обследовали «Восточный вал», где немцы задержались после поражения на Курской дуге. Было найдено уязвимое место – брешь в обороне, и эти разведданные сыграли немалую роль при выборе плацдарма при освобождении Киева.

При подходе Красной армии отряд снова двинулся на запад, но уже под именем Александра Невского, и на этот раз – в Польшу и Словакию.

В составе этого спецпартизанского отряда действовала разведывательно-диверсионная группа под командованием Ботяна А. Н. (именно его бойцы провели операцию в Овруче).

В августе 1944 года группа Ботяна была заброшена в Польшу, в район старинного польского города Кракова. В задачу группы входило предотвращение взрыва железнодорожных и шоссейных дорог и мостов, столь необходимых для стремительного продвижения Красной армии в глубь Польши. Вместе с польскими партизанами его группа уничтожала важные объекты врага и освобождала города.

«Партизан Алеша», как прозвали его в Польше, стал почетным гражданином города Илжа, в котором на бронзовой доске обелиска выбита надпись: «Отсюда в ночь с 14 на 15 мая 1944 года вышли в бой с немецко-фашистскими оккупантами отряды Армии Людовой и разведывательно-диверсионная группа лейтенанта А. Ботяна – Алеши».

За операцию в Овруче омсбоновца Ботяна представляли еще в 1943 году к геройскому званию. В 2009 году полковнику в отставке Алексею Николаевичу Ботяну было присвоено звание Героя Российской Федерации.

Героическая и трагическая судьба сотрудника госбезопасности в прошлом – Патаки Ф. В. («Ян»), гражданина СССР, венгра, члена ВКП(б) с 1918 года, активного участника Гражданской войны и работника ВЧК, который в последние перед войной годы занимался хозяйственной деятельностью.

В 1941 году Патаки обратился к И. В. Сталину с докладной запиской «О некоторых особых методах борьбы с фашизмом» и просил направить его в тыл немецких войск. После подготовки в августе 1943 года он был переброшен во главе разведывательно-диверсионной группы в Закарпатье.

Здесь он организовал крупный партизанский отряд, затем, по указанию из Центра, перебрался в Будапешт, откуда передавал важную развединформацию.

В 1944 году Ференц Владиславович Патаки был выдан предателем и расстрелян фашистами. Посмертно он был награжден орденом Боевого Красного Знамени.

* * *

По оценке Центрального штаба партизанского движения и группы исследователей АН СССР, все действовавшие в годы Великой Отечественной войны партизанские соединения, корпуса, отряды и разведывательно-диверсионные группы отвлекали на себя крупные силы противника – 53 дивизии, в частности:

– 14 дивизий регулярных войск вермахта;

– 25 дивизий из состава сил СС и СД, абвера, полицейских и охранных батальонов;

– 14 дивизий войск союзников – 9 венгерских, 3 румынских, 2 словацких.

Немецкий историк Эрих Хессе свидетельствует:

«…партизаны воспрепятствовали осуществлению политики гитлеровцев на оккупированной территории СССР; сорвали там политические, экономические и военные мероприятия по использованию военно-продовольственной базы и снабжению продовольствием немецкой армии на Востоке; посеяли страх и неуверенность в немецких войсках, спасли сотни тысяч советских граждан от угона в Германию и от голодной смерти;


воспрепятствовали созданию оборонительных рубежей при отступлении гитлеровских войск; вселили уверенность в советский народ в победу над фашизмом».

Блестящий руководитель разведывательно-диверсионной работой в тылу немецких войск на временно оккупированной советской территории Павел Анатольевич Судоплатов, говоря о подразделениях 4-го (диверсионного) управления и ОМСБОН, в одной из своих книг писал:

«…уничтожили 157 тысяч немецких солдат и офицеров, ликвидировали 87 высокопоставленных немецких чинов, разоблачили и обезвредили 2045 агентурных групп противника».


И это без результатов рельсовой войны и иных видов диверсий против вермахта.

Рассматривая вопрос о результатах действий разведчиков в тылу противника и в зарубежных резидентурах, можно сделать однозначный вывод: сложившаяся в годы войны система подготовки разведывательных кадров себя оправдала.

Главное заключалось в том факте, что к действиям в экстремальных условиях войны советских людей подготовила сама жизнь в Советском Союзе. В трудную для Отечества годину их нормой жизни на фронте, за линией фронта и в трудовом тылу, а для разведчиков еще и за рубежом, стал патриотизм.

Всего в годы Великой Отечественной войны в тылу врага и за рубежом вели разведывательную и диверсионную работу 13 000 сотрудников внешней разведки. Они проявили подлинное мужество и отвагу в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками и за интересы нашей воюющей Родины.

В борьбе с врагом – в спецпартизанских отрядах, в подполье и в составе разведывательно-диверсионных групп погибло 2700 разведчиков. 1500 разведчиков было награждено боевыми наградами.


Наши неустойчивые союзники

Выявлять истинные планы и намерения наших союзников, особенно Англии и США, по вопросам ведения войны, отношения к СССР и проблемам послевоенного устройства мира.

Из Постановления ЦК ВКП(б) от 18 июля 1941 года

В годы Великой Отечественной войны внешняя разведка вела активную работу в отношении своих союзников по антигитлеровской коалиции, особенно по Англии и США. И тому были веские причины.

Союзников по этой коалиции объединяло стремление покончить с притязаниями Гитлера на наведение в Европе и мире «нового порядка», конечной целью которого являлось бы установление мирового господства на германский манер. Однако цели, которые преследовали ведущие страны коалиции в ходе военных действий, и особенно планы послевоенного устройства мира, резко отличались.

В отношении Англии и США Советскому Союзу пришлось решать две задачи: с одной стороны – это совместное противодействие Германии на полях сражений, и с другой – противостояние союзникам на дипломатическом уровне, ибо их практические дела в значительной степени расходились с принятыми союзническими обязательствами. Эта особенность со стороны союзников нашла отражение в информации, которую поставляла советскому руководству внешняя и военная разведка на протяжении всей войны.

В деле создания антигитлеровской коалиции немалую роль сыграла внешняя разведка. Она обеспечивала советское руководство сведениями о планах Гитлера вовлечь Англию в совместные действия против нашей страны и отслеживало реакцию на это британского правительства, с одной стороны, и английских влиятельных профашистски настроенных кругов – с другой. Когда Германия напала на СССР, Англия, а за ней США, ранее стремившиеся повернуть острие германской агрессии на Восток, вынуждены были принять условия коллективной безопасности и объединить совместные усилия с Москвой в борьбе с германским фашизмом и другими профашистскими странами – союзницами Германии в вопросах раздела мира по своему усмотрению.

Уже 22 июня 1941 года Уинстон Черчилль заявил о поддержке Советского Союза в войне с Германией. Аналогичную позицию заняло руководство США, когда госсекретарь страны квалифицировал нападение Германии на СССР как предательский акт агрессии со стороны Гитлера. Причем в этом заявлении присутствовала оценка действий Германии как непосредственным образом затрагивающих интересы безопасности и обороны Америки.

Через несколько дней (24 июня) президент США Франклин Рузвельт подтвердил эту оценку и изъявил готовность предоставить СССР всю возможную помощь. Помощь оказалась существенной – в Советскую Россию пошли морские караваны с оружием, продовольствием и медикаментами (в Америке Рузвельту пришлось решительно настоять на предоставлении такой помощи на условиях ленд-лиза).

В этой ситуации советскому правительству было весьма важно иметь объективную и достоверную информацию о целях союзников по антигитлеровской коалиции на новом этапе Второй мировой войны. Вот почему на внешнюю разведку в качестве задачи особой важности была возложена организация работы по союзным странам, прежде всего по Англии и США. Советской стороне необходимо было знать об их колебаниях в отношениях с СССР и об истинной позиции в отношении к Германии.

* * *

В июле 1941 года руководством страны были определены задачи внешней разведки на период войны, в частности: «…выявлять истинные планы и намерения наших союзников, особенно Англии и США, по вопросам ведения войны, отношения к СССР и проблемам послевоенного устройства».

От резидентур в Англии и США Центр требовал информацию по Германии и оккупированных ею странам, о планах прогерманских сил в этих странах, а также о намерениях и практических шагах британского правительства и его разведки против СССР. Лондонской резидентуре вменялось следить за характером контактов английской стороны с находившимися здесь в эмиграции правительствами Польши, Чехословакии, Югославии, Франции и других государств.

Во время войны наша разведка имела достаточно сильные агентурные позиции в Англии и США. Это произошло в результате своевременной и плодотворной работы в предвоенные годы наших легальных и нелегальных резидентур по приобретению перспективных источников информации с последующим их проникновением в учреждения нашего разведывательного интереса.

Так, к 1944 году в Англии работало уже 12 разведчиков. Там, как и во всем мире, где работали наши разведчики, ценная агентура приобреталась в основном на идейной и политической основе, главным условием которой являлись антифашистские настроения и симпатия к Советской России. В годы войны вербовка происходила в ускоренном режиме, фактически в форме прямого предложения на сотрудничество.

Разведка распределяла свои усилия по резидентурам, поставив каждой конкретное задание. К 1943 году легальная и нелегальная резидентуры в США располагали тремя десятками источников ценной информации в правительственных учреждениях: администрации, спецслужбах, финансовых и промышленных кругах, среди специалистов и ученых. Работа велась по всем основным направлениям: политическому, военно-стратегическому, экономическому, разведывательному и по линии НТР.

В директивном письме в американские резидентуры говорилось:

«США в мировой политике капиталистических стран занимает в настоящее время ведущую роль. Поэтому очень важно для нас своевременно раскрыть политические и дипломатические планы и деятельность США как в отношении СССР, так и в отношении Англии, Японии, Германии и других стран…»


В этой связи директива содержала указания по проникновению в американские учреждения, связанные с вопросами внешней политики США, в частности, в Белый дом, госдепартамент, УСС («бюро Донована» – Управление стратегических служб США, орган разведки в годы Второй мировой войны), дипкорпус, министерства…

От резидентуры в Англии Центр получал добытые разведданные, в первую очередь по Германии. Центр рассчитывал, что разведчики на Британских островах смогут эффективно использовать хорошо информированный и надежный агентурный аппарат в этой стране, в частности, агентов, которые после войны вошли в мировую историю под именем «Кембриджская пятерка».

Лондонская резидентура проникала в среду эмигрантских правительств оккупированных Германией стран, которые располагали своими разведвозможностями. Следила за англо-американскими отношениями в свете выявления их противоречий по основным международным проблемам.

Уже в первые месяцы войны добытая разведкой информация говорила о том, что лидеры Англии и США преследовали цели не только ослабить Германию как экономического соперника, но обескровить как Германию, так и СССР. Это позволило бы Англии и США добиться послевоенного устройства мира с приоритетом интересов этих стран. Поэтому союзники соизмеряли свои практические шаги в объединении усилий в достижении победы над Германией со своими «имперскими» интересами и за счет Красной армии, возможного будущего участника – победителя Гитлера.

Наша разведка внимательно следила за позицией союзников в отношении советской стороны. В первый месяц войны разведка направила в ГКО сообщение о том, что английское правительство осознает угрожающую Англии опасность в случае поражения СССР в войне. И потому…

Так, в июле 1941 года разведка направила в ГКО следующее сообщение:

«Хотя английское правительство полностью осознает объем угрожающей Англии опасности в случае поражения СССР и намерено оказывать помощь Советскому правительству в соответствие с декларацией Черчилля, тем не менее все расчеты англичан базируются на неизбежности поражения Красной армии в самом ближайшем будущем».


Другая информация, добытая лондонской резидентурой, касалась переписки Черчилля и министра иностранных дел этой страны. В ней говорилось: руководство Британии с самого начала строило свои союзнические отношения с СССР, исходя из стремления обеспечить себе военное и экономическое превосходство в послевоенное время.

В это же время резидентура в Вашингтоне информировала Центр о враждебном тоне американской печати в отношении СССР. С началом нападения Германии на СССР сенатор Трумен – будущий президент США в 1945 году – цинично заявил:

«Если мы видим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если выигрывать будет Россия, то нам следует помогать Германии, и, таким образом, пусть они убивают как можно больше…»


В первые месяцы войны с Германией разведка сообщала советскому правительству о неискреннем отношении англичан к советской стороне. Например, речь шла о подготовке бомбардировочных налетов на Бакинские нефтяные промыслы с территории Индии, Ближнего и Среднего Востока. И конкретно враждебные были действия такого характера: решение МИДа Англии дать указание командованию английскими войсками на Ближнем Востоке на создание разведывательного бюро для координации активной работы против СССР в Армении, Крыму, на Кавказе, Южной Украине, а также в Северном Иране, включая работу диверсионных групп.

1941–1945. Лондон: советник Форин Оффиса. В «Белой книге» британского МИД (Форин Оффиса) о Дональде Маклине уважительно сказано: «Он оказался исключительно способным работником и получил ранг советника уже в 35 лет». О другой стороне его жизни – разведывательной – знали только в Москве.

На контакт с советской внешней разведкой аристократ и выпускник престижного Кембриджа Маклин пошел сознательно под влиянием марксистских идей, Великой экономической депрессии 30-х годов и нарастающей угрозы фашизма.

В Форин офисе он имел доступ ко многим документам, в том числе особой важности – переписке Черчилля и Рузвельта, глав Англии и США в годы войны, например. Эти сведения послужили серьезным импульсом для советских инициатив по укреплению союзнических отношений с Англией и США. Причем инициатив, сыгравших в первую очередь важную роль в разгроме фашистской Германии.

Маклин действовал расчетливо и смело, отлично разбираясь в складывающейся военной и политической обстановке в мире. Его документальная информация была весьма ценна и оказывала влияние на принятие решений советским правительством и военным командованием. От него шла регулярная информация по германской проблематике: планы Гитлера в отношении СССР, США и Англии; сведения о работе английской дешифровальной службы по раскрытию советских шифров.

Весьма полезной была информация о сложном развитии англо-французских отношений, когда английская сторона имела свои планы на послевоенную Францию. Англичане не торопились признавать Французский комитет национального освобождения во главе с де Голлем. Учитывая это, СССР упредил ситуацию и первым признал Комитет, установив прямую связь с де Голлем. Этим шагом советская сторона выиграла стратегическое сближение СССР с Францией на многие послевоенные годы.

Близился конец мировой войны. Только за первое полугодие 1945 года Маклин передал в Центр 217 разведдонесений, из которых 146 были направлены И. В. Сталину и другим руководителям. Среди них: телеграммы Черчилля президенту Рузвельту о позиции английского правительства в польском и румынском вопросе, документы о сепаратных переговорах с германской стороной с целью капитуляции немецких войск в Северной Италии.

Новая эра и успех Маклина на тайном фронте начались после его назначения секретарем англо-американского комитета по атомной энергии. Теперь он смог наблюдать за ходом работ по созданию ядерного оружия и новым аспектам развития атомной промышленности.

* * *

Одной из проблем в годы Отечественной войны явился вопрос открытия союзниками Второго фронта в Европе.

Сопротивление Красной армии и восстановление демонтированного промышленного оборудования из европейской части Союза за Уралом и в Сибири привели к такому положению, что союзники предоставили советской стороне вести военные действия с Германией один на один.

Англия и США уклонились от принятия решения об открытии Второго фронта в 1942 году. Как сообщала разведка, на Московской конференции в октябре 1943 года участники-союзники получили указание своих правительств снова уклоняться от обсуждения этой проблемы.

О сложностях во взаимоотношениях СССР с союзниками в годы войны говорит позиция Англии и США, изложенная в «плане Ренкина» (август 1943 года). План предусматривал недопущение Красной армии в Европу, а также обеспечение Западу преимущественных позиций в переговорах по послевоенному обустройству Европы.

Наша разведка отслеживала такие замыслы западных держав на послевоенное время. Особенно это проявилось на конференциях в Ялте (февраль 1945) и в Потсдаме (осень 1945 года). В это время советское руководство располагало полной информацией о позиции Запада, причем – до, во время и после встреч на высшем уровне.

* * *

В начале войны английское правительство предложило советской стороне сотрудничество разведок в борьбе с общим врагом. Речь шла об обмене информацией, совместных операциях в Германии, заброске туда агентуры и организации радиосвязи с ней.

В Германию и оккупированные ею страны было направлено несколько десятков наших разведчиков и агентов. Судьба большинства из них осталась неизвестной. Следует отметить, что английская сторона вела себя по отношению к советским гражданам не по-джентльментски – дело доходило до прямых вербовочных предложений.

Работа по обмену информацией шла более продуктивно: советскую сторону интересовала Германия, а англичане получали сведения по Франции, Бельгии и Голландии.

Наша разведка использовала канал сотрудничества с английскими спецслужбами для работы по эмигрантским правительствам, находящимися в Лондоне. Работа с агентурой, приобретенной в этой среде, была продолжена и после войны.

После успешных ударов Красной армии в летнюю кампанию 1943 года американская сторона также предложила сотрудничество по обмену информацией по Германии и новинками военной техники. Давая согласие на совместную работу с американцами, наша разведка рассчитывала использовать противоречия между американской и английской разведками в целях приобретения источников информации в их среде.

Однако в начале 1944 года такое сотрудничество было прервано в связи с нарушением США союзнических обязательств – разведке стали известны факты организации союзниками односторонних секретных переговоров с Германией с целью заключения сепаратного мира.

Следует отметить, что еще в 1943 году внешняя разведка более десяти раз сообщала советскому руководству о попытках Англии и США наводить мосты с германской стороной. Информация поступала из Англии, США, Турции, Швейцарии, Швеции, Португалии, Ватикана.

1941–1945. Лондон: второй период жизни агента. Вначале возникла «Кембриджская тройка» – Дональд Маклин, Ким Филби и Гай Берджесс, последний вошел в группу только в 1937 году.

Несмотря на приглашение от различных научных обществ, Берджесс, по совету лондонской резидентуры, отказался от научной карьеры и устроился диктором на главную британскую радиостанцию Би-би-си. Здесь на него обратила внимание британская разведка и привлекла к работе.

Став агентом советской разведки, Берджесс включился в вербовочную работу: подыскивал кандидатов и привлекал их к сотрудничеству. Будучи обаятельным человеком, он приобрел множество связей, друзей, знакомых, создав вокруг себя среду разведвозможностей.

Разведчики-кураторы из лондонской резидентуры считали Берджесса «самым важным агентом, который был в состоянии выполнить любые, подчас чрезвычайно тяжелые, задания Центра».

Со временем об этом агенте нашей разведки в узком кругу было сказано: «Объем материалов, поставлявшихся Берджессом, особенно в период войны, был столь велик, что все шифровальщики советского посольства в Лондоне временами были заняты лишь тем, что готовили сообщения агента для передачи по каналам связи в Москву».

Во время войны Берджесс в спецслужбе работал в Управлении специальных операций (УСО). Являясь начальником Кима Филби, он поручил ему подготовить предложения о создании школы по подготовке английской агентуры. И Филби и Берджесс на время стали преподавателями в этом весьма секретном заведении.

Из-за коммунистического прошлого Берджесса из разведки уволили, но его связь с английскими спецслужбами не прекратилась.

В 1944 году Берджесс начал работать в информационном департаменте Форин офиса, а после войны – секретарем и личным помощником главы департамента.

Начинался очередной удачный, третий, этап в разведывательной жизни Гая Берджесса – послевоенный…

Говоря только об Англии, следует отметить, что за годы войны из этой страны Центр получил около 20 000 разведывательных материалов (без учета материалов НТР), из которых – 90 % документальных.

Конечно, главный разведывательный интерес был направлен на Германию, Италию, Японию, но было обязательным условием: в любой стране резидентуры вели работу против всех воюющих стран.

На работу по Германии были нацелены разведточки в США, Англии, Швеции, Турции… С этой целью для разведки намечалось более широкое использование возможностей советских организаций за границей путем включения разведчиков в состав делегаций, закупочных комиссий и в качестве представителей в международных организациях.

В 1941 году, когда разведработа во многих странах только вставала на ноги и ориентировалась на военную проблематику, основные тяготы по добыванию нужной правительству и военному командованию информации несла легальная резидентура в Англии. В это время там было всего четыре разведчика во главе с опытным «англичанином» Горским А. В. Среди них – один из первых выпускников ШОН (1939) Барковский В. Б.

Только в начальный период Великой Отечественной войны лондонская резидентура добыла около 8000 документов по политическим вопросам, 127 – по экономическим, 715 – по военным, 61 – о работе английских разведслужб и спецслужб других стран.

И тем не менее добываемая информация не вполне удовлетворяла нашу Ставку Верховного Главнокомандования. От разведки требовали массового подхода к освещению событий, их подоплеку и перспектив развития. Такой подход выразился в переписке Центра с лондонской резидентурой в 1941–1943 годах, в которой преобладал «ярко выраженный критический подход в оценке их работы…»

Было не до самоуспокоения – страна работала в режиме величайших трудностей. И разведка понимала это.

1941. ГКО: Сталин – резиденту Зарубину. Известный разведчик-нелегал Василий Михайлович Зарубин в конце 1941 года готовился к работе в США с позиции нью-йоркской легальной резидентуры.

В это время руководство внешней разведки распределяло задания между резидентурами с учетом их возможностей, а главное – степени осведомленности по Германии и роли в союзнических отношениях.

Так, перед отъездом в Америку Зарубина принял И. В. Сталин. В беседе он определил резиденту и его разведточке следующие задачи:

• следить, чтобы Черчилль и американцы не заключили с Гитлером сепаративный мир и вместе не пошли против Советского Союза;

• добывать сведения о военных планах Гитлера в войне против СССР, которыми располагают американцы;

• выявлять секретные планы союзников в войне с Германией;

• пытаться узнать, когда западные союзники собираются в действительности открыть Второй фронт в Европе.

Последний вопрос во время беседы затрагивал организацию работы по научной и технической проблематике в интересах укрепления боеспособности армии, ведущей борьбу на советско-германском фронте.

К 1943 году резидентура в США имела 29 источников ценной информации в правительственных учреждениях, в том числе в спецслужбах.

С позиции американских резидентур были добыты материалы американской комиссии в отношении Германии, меморандум по Германии, приятый Рузвельтом и Черчиллем в Квебеке; о позиции США по открытию Второго фронта и послевоенному устройству мира; практического значения информация и документы по линии контрразведки и НТР.

Нелегеальная резидентура «Мера» все годы войны возглавлялась легендарным разведчиком Ахмеровым И. А.

1941 – 1945. США: нелегальная резидентура «Мера».

Война стремительно продвигалась по нашей стране. В центральном аппарате внешней разведки принимались срочные решения по активизации работы всех имеющихся тогда разведывательных звеньев и созданию новых нелегальных резидентур за рубежом.

Руководство разведки решило направить Ахмерова Исхаака Абдуловича вновь на нелегальную работу в США, где он хорошо проявил себя до войны в течение десяти лет. Ему поставили задачу по организации работы в информационном плане: добывание сведений, касающихся Германии и ее союзников; вскрытие истинных политических целей союзников СССР в войне и, прежде всего, США и Англии.

Ахмерову предлагалось осесть в одном из городков вблизи Вашингтона, восстановить связь с источниками, большинство из которых работало в столице, и наладить регулярные встречи с наиболее важными из них.

В сентябре 1941 года Ахмеров и его жена Елена – американка, получившая советское гражданство в 1939 году и ставшая сотрудницей внешней разведки, через Китай и Гонконг прибыли в США. Имея опыт нелегальной работы в Штатах и хорошо зная обстановку в стране, Ахмеров сразу же по прибытии к месту назначения приступил к выполнению задания.

В качестве прикрытия использовалась известная коммерческая фирма, работу которой удалось перевести на прибыльную и солидную основу. Два-три раза в месяц Ахмеров ездил в Вашингтон, а Елена выполняла работу по связи с Центром.

Условия работы в Америке к этому времени серьезно осложнились – шла война, контрразведывательные органы и полиция усилили наблюдение за носителями секретов и лицами, которые вызывали хотя бы малейшее подозрение.

От надежных источников поступала информация и документальные материалы о внешней и внутренней политике Белого дома, сведения о международных контактах американского правительства, данные о военных и политических планах страны.

Источники резидентуры «Мера» работали во многих правительственных учреждениях США, которые особо охранялись. И тем не менее американские секреты поступали к нашему разведчику, а затем – в Москву.

Источники находились в госдепе, министерстве зарубежной экономики, департаменте военной промышленности, ФБР, департаменте юстиции. Один из источников имел доступ к сведениям по атомной проблематике (проект «Манхеттен»). Другой являлся сотрудником УСС – Управления стратегических служб (внешняя разведка) и имел возможность передавать документальные материалы о военной инфраструктуре США и о мероприятиях по подготовке американцами военных операций. Поступала информация по Германии и Японии.

Только за 1943–1945 годы от резидентуры Ахмерова в Центр поступило 2500 фотопленок с информационными материалами (75 тысяч машинописных страниц).

В итоговом документе о работе внешней разведки в 1941–1945 годах сказано: «Особенно активно в годы войны в США действовал резидент нелегальной резидентуры, видный советский разведчик И. А. Ахмеров…» Редко кому из разведчиков удавалось заслужить такую высокую оценку.

По возвращении из США в 1946 году Ахмеров стал одним из руководителей службы нелегальной разведки и снова выезжал за рубеж с разведывательными заданиями.

(В канун 70-летия Победы, в апреле 2015 года, на родине, в городе, в годы войны названном Танкоградом, – Челябинске был открыт талантливому разведчику Ахмерову И. А. памятник в полный рост. – Прим. авт.).

* * *

В структуре 5-го отдела ГУГБ НКВД, то есть разведки, составленной в 1938 году, экономическая линия разведработы в качестве самостоятельной не выделялась, и ее функции перешли к линиям политической и научно-технической разведок, хотя фактическая работа по этой линии весь период с 1939 по 1945 год велась.

Экономическая информация поступала в Центр на основании указания руководства разведки и госбезопасности от 27 ноября 1941 года. Задействованы были резидентуры в Нью-Йорке, Вашингтоне, Сан-Франциско и Лос-Анжелесе. Была поставлена задача: изыскивать возможности получения экономической информации по Германии, ее союзникам, по немецким кругам в США и странах Латинской Америки. Предлагалось создать солидную коммерческую организацию для прикрытия разведработы в Америке по линиям политической, экономической и НТР.

Второй фронт и тайные переговоры с Гитлером. Как уже неоднократно говорилось, одна из острейших проблем Второй мировой войны в отношениях между советским руководством и союзниками по антигитлеровской коалиции – это вопрос об открытии Второго фронта в Европе.

Советская сторона поставила этот вопрос перед Англией уже в июле 1941 года. Однако к этому времени миру стало известно заявление сенатора Трумена, будущего первого послевоенного президента Америки. Это циничное высказывание весьма логично определяло линию Запада, занятую в процессе вползания нашей планеты в мировую войну фактически с 1932 года.

1941. Сталин – Черчиллю: «Второй фронт?» Острейшая проблема Второго фронта безо всяких сомнений саботировалась нашими союзниками три года войны, с момента вступления СССР в военное противодействие с Германией. Истекая кровью в прямо смысле этого понятия, на советско-германском фронте Красная армия несла великое бремя Второй мировой войны.

Уже в июле 1941 года И. В. Сталин затрагивал этот вопрос в письме к Черчиллю. Ответ: вопрос в стадии проработки.

Сталин пишет письмо президенту Рузвельту – обтекаемый ответ.

Однако Сталин не строил иллюзий на этот счет, ибо от своей разведки из Лондона и Нью-Йорка ему было известно о желании союзников затянуть открытие Второго фронта. Это была та же самая политика, что и в предвоенные годы, еще до начала Второй мировой войны, когда советское предложение о создании коллективной безопасности в Европе будущими нашими союзниками поддержано не было (1935).

Перелетевший в Англию Рудольф Гесс, второй человек после Гитлера в нацистской партии, прибыл в эту страну с довольно конкретным предложением: в случае успеха немцев на Восточном фронте провести раздел Советской Сибири между Англией и США. И наша разведка располагала сведениями о том, что практический интерес лондонского правительства в этом случае распространялся бы на Кавказ.

Сопротивление Красной армии и развертывание военной промышленности в советском тылу привело к тому, что в середине 1942 года и Англия и США зафиксировали «полную договоренность в отношении неотложной задачи по созданию Второго фронта в Европе в 1942 году».

До сведения советского руководства была доведена причина, точнее, предлоги, по которым Англия и США, решая свои геополитические задачи в Европе, Африке и ЮВА, продолжали отсиживаться и в 1942, и в 1943 году, фактически саботируя открытие Второго фронта. Разведка докладывала о положении дел в лагере союзников с этим вопросом. В частности, на период работы Московской конференции в октябре 1943 года министрам иностранных дел союзных стран была дана инструкция избегать обсуждения вопроса открытия Второго фронта.

Три решающих года СССР в одиночку сражался с армадой германских войск. И только угроза освобождения Европы без участия союзников вынудила Англию и США все же открыть Второй фронт на побережье Франции 6 июня 1944 года.

Но союзники во Второй мировой войне воевали. Провал германских планов быстрого поражения русских на Восточном фронте породил недоверие у Черчилля к оценкам британской разведки военного, промышленного и морального потенциала Советской России в войне с Германией. Это заставило ряд английских политических деятелей допустить достаточно широкомасштабные акции против германского вермахта в зоне интересов Англии: в Средиземном море, на Севере у берегов Норвегии и вблизи Мурманска.

Указанные планы Англии разведкой были доведены до сведения советского руководства, как и информация о затягивании английским правительством вопроса о военном снабжении советской стороны.

Февраль 1942. СССР – Германия: «переговоры» о мире. Победное завершение Битвы за Москву показало миру, что фашистов можно бить!

Замысел о переходе от обороны к контрнаступлению под Москвой принадлежал Генштабу РККА и лично Г. К. Жукову. А решение на всеобщее наступление по всему советско-германскому фронту было принято по личному предложению председателя ГКО И. В. Сталина. Контрнаступление подняло боевой дух Красной армии и всего советского народа – после долгих неудач гитлеровцев погнали вспять.

Однако в тот момент это была видимая часть «айсберга» в действиях главы Советской России, столь значимых в истории Великой Отечественной войны.

К февралю 1942 года советское правительство, опираясь на данные разведки из Германии («Красная капелла»), Англии («Кембриджская пятерка»), США (легальная резидентура Зарубина и нелегальная резидентура Ахмерова), Швейцария (военный резидент Радо), исходило из того факта, что Московское сражение для германской стороны стало началом кризиса германской милитаристской политики.

Советской стороне стало известно, что в результате неудач Германии в ходе Восточной кампании кризисные явления в Третьем рейхе приняли многоаспектный характер и затронули военное командование, гитлеровскую разведку, экономику и внешнюю политику. Главная причина? Цели блицкрига не достигнуты.

В феврале 1942 года глава Советского государства приказал разведке НКВД выйти на гитлеровское военное командование и от имени Сталина внести на рассмотрение предложение о перемирии и совместных военных действиях против Англии и США.

Ознакомление с «Предложениями германскому командованию» с датой от 19.02.1942 года говорит о якобы попытке советской стороны сговориться с Германией против союзников по антигитлеровской коалиции?! Подобное предложение, как и требование к Германии вывести войска с советской территории, несомненно, носило дезинформационный характер и тактическую направленность, а главное – преследовало цель выиграть время (перемирие предлагалось до августа 1942 года).

С другой стороны, утечка сведений о факте переговоров о перемирии должна была бы серьезно насторожить союзников и положить конец колебаниям Англии и США: как вести себя с побеждающей Германией или с побеждающей Россией? Решался принципиальный вопрос о действенной помощи (военной и иной) со стороны главных союзников России как главному участнику сопротивления германской военной машине на главном фронте мировой войны.

В результате проведения этой дезинформационной акции в отношении Германии, Англии и США в пользу СССР была решена главная задача момента: было оказано давление на наших неустойчивых союзников по антигитлеровской коалиции.

Теперь, после победной Битвы за Москву, союзники вынуждены были считаться с возросшим военно-политическим авторитетом СССР на международной арене. Для них это означало, что наступило время выполнения данных России обязательств о помощи вооружением и продовольствием в возрастающем объеме. И, конечно, активизации военных действий в тех регионах, где они вяло протекали.

Эти два события – победа под Москвой и сверхсекретные «переговоры» о перемирии – ускорили процесс объединения антигитлеровских сил по всему миру, сделав его необратимым.

В 1942 году в договор о военном разгроме фашистского государства вошли четыре Великие Державы – СССР, Англия, США, Китай и еще 22 государства.

(Как и в ряде дезинформационных акций советской разведки в 20–30-х годах (работа «Дезинфбюро»), достаточных сведений об этой переговорной акции сохранилось мало. Данные рассуждения приводятся на основе версии, изложенной писателем Героем Советского Союза Карповым В. В. в его книге-исследовании «Генералиссимус». В тоже время, исходя из ситуации после Битвы за Москву подобная акции или имела место, или могла быть запущена в дезинформационных целях. – Прим. авт.)

Указанная акция вполне могла иметь место, ибо, по данным нашей разведки, союзники вели себя по отношению к советской стороне весьма своеобразно – из соображений лишь их национальных интересов.

Если непредвзято взглянуть на всю гамму сложных оттенков во взаимоотношениях Советского Союза в годы Великой Отечественной войны с нашими союзниками по антигитлеровскому противостоянию, то следует более внимательно рассмотреть ситуацию с появлением «плана Ренкина». План обсуждался в августе 1943 года в США с участием английской стороны.

1943. США: «план Ренкина». Итак, 20 августа 1943 года, франкоканадский город Квебек на великой реке Северной Америки Святой Лаврентий.

Что же добыл ценнейший агент лондонской резидентуры Дональд Маклин? Причем через несколько дней после появления этого документа? Документ, который вошел в историю Второй мировой войны под названием «план по недопущению Красной армии в Европу»!

«План Ренкина» обсуждался на Объединенном комитете начальников штабов армии США и Англии. Этот план должен был реализовать политическую целевую установку по противодействию распространения послевоенного влияния Советской России в Европе и обеспечению для США и Англии решающего голоса на послевоенной мирной конференции.

В преамбуле этого документа указывалось:

«Ничто не ограничивает возможность того, что неотвратимая угроза полного поражения на Русском фронте может принудить немцев полностью снять оккупацию Западной и, возможно, Северной Европы с целью концентрирования всех имеющихся сил против русских, чтобы отсрочить час окончательного поражения и обеспечить максимальную оккупацию Германии англо-американскими, а не русскими, войсками».


Именно с этого времени внешняя разведка стала особенно пристально отслеживать глубоко засекреченные стратегические замыслы западных держав на послевоенную геополитику и обеспечивать советское руководство достоверной, документальной и главное – актуальной информацией.

Эта информация в последующем активно использовалась советской стороной на Тегеранской (1943), Ялтинской (1945) и Потсдамской (1945) конференциях.

В операциях по завершению разгрома Германии советское правительство и военное командование учитывало тот факт, что в Квебеке, где обсуждался «план Ренкина» с участием Черчилля и Рузвельта, американский президент заявил: «Войска Объединенных наций должны быть готовы достичь Берлина не позднее русских».

Что ускорило появление «плана Ренкина» на столах американских и английских стратегов при прямой «подсказке» лидеров западных союзников СССР по антигитлеровской коалиции?

До перелома в ходе Великой Отечественной войны в пользу СССР американское руководство считало, что Германия сильнее Советского Союза. Поэтому оно видело тогда в Третьем рейхе основное препятствие на пути США к гегемонии над миром и проводило политику сотрудничества с Советским Союзом. В тот период Белый дом стремился к решительной победе над Германией и отбрасывал мысль о возможности мирного урегулирования с этим своим главным соперником в борьбе за мировое господство.

Исходя из задачи сокрушения Германии, американские политические и военные круги планировали осуществить весной 1943 года мощное вторжение в Европу (операция «Раунд-ап»). Целью вторжения был разгром Германии, ослабленной войной с СССР. По их расчетам, Советская Россия к тому времени должна была либо потерпеть поражение, либо настолько ослабнуть, что не смогла бы не подчиниться американскому диктату. Поражение Японии вслед за разгромом Германии должно было, по мнению американцев, наступить неизбежно и быстро.

Сталинград похоронил все эти расчеты. Коренной перелом в ходе Отечественной войны в пользу России показал, что основные планы и Германии, и Англии, и США, связанные со Второй мировой войной, были построены на неверной оценке силы Советской России. Перелом в ходе войны на советско-германском фронте убедил американское руководство в том, что не Германия, а Советский Союз станет главным препятствием на пути США к доминированию над миром.

Поэтому после такого перелома в ходе войны в политике Америки произошел крутой антисоветский поворот. С этого времени вторжение в Европу стало рассматриваться американцами не как путь разгрома фашистского государства, а как средство оккупации Европейского континента до вступления на него советских войск.

Стремясь добиться максимального ослабления Советской России в войне, американская сторона отложила вторжение в Европу до 1944 года, переименовав его в операцию «Оверлорд».

Но готовность к вторжению была усилена. Были разработаны отдельные планы специальных операций в рамках «плана Ренкина». Они предусматривали стремительный бросок американо-английских войск в Европу для захвата континента в момент резкого ослабления или внезапного краха фашисткой Германии в результате наступления Красной армии.

Имелось три варианта плана этой операции, утвержденных окончательно на Квебекской американо-английской конференции в августе 1943 года.

«Ренкин А» – план немедленного вторжения войск на Европейский континент через Нормандию в случае, если Германия в войне с Россией ослабнет настолько, что станут проявляться признаки близкого краха;

«Ренкин В» – план немедленного вторжения через Нормандию с оккупацией Франции в случае, если Германия, исходя из нужд войны против России, сама эвакуирует свои войска из Франции (на случай ухода германских войск из Норвегии или какой-либо другой страны предусматривалась немедленная оккупация этой страны);

«Ренкин С» – план немедленного вторжения в Европу через Нормандию в случае внезапного краха Германии под ударами Красной армии.

Планы оккупации европейских стран, прежде всего Франции и Германии, имели целью не допустить их освобождения Красной армией. Варианты «плана Ренкина» были перенесены в операцию «Оверлорд». Особенностью планов была их готовность и полная обеспеченность войсками, техникой, десантными и транспортными средствами. А введение их в действие – это уже из области «военно-политических игр».

Вот такой упреждающей информацией снабдил советское руководство наш агент из лондонской резидентуры.

* * *

Нападение фашистской Германии на СССР избавило Англию от смертельной угрозы немецкого вторжения на Британские острова. Говорят, что Черчилль воскликнул: «Слава Богу, Британия спасена!» – когда ему сообщили о начале войны Германии с Советской Россией. Одна эта фраза говорит о том, что сбылась мечта Черчилля двинуть агрессию немцев восточнее Польши – на Советский Союз. И второе – и это правда, теперь немцам будет не до активной войны с Англией.

И тем не менее в тот же вечер по радио английский премьер обещал оказывать Советской России «всю помощь, на которую способна, Англии». Вслед за этим возглавляемое им правительство выступило с инициативой о сотрудничестве разведок в борьбе против общего врага – гитлеровской Германии.


1941–1943. Москва – Лондон: сотрудничество спецслужб.

В день вторжения германских войск на нашу территорию, 22 июня, английский премьер Черчилль обещал России помощь, а позднее было предложено сотрудничество спецслужб.

В Москве и Лондоне были учреждены миссии обеих разведок с задачей обмена информацией по Германии, организации забросок наших агентов и разведчиков в немецкий тыл и обеспечение связи с ними.

Для проведения переговоров в Москву прибыл представитель английской разведки полковник Гиннесс. От нашей разведки переговоры вел генерал-майор Зарубин В. М. и полковник Чичаев И. А. Нелегкие переговоры длились около двух недель, и в итоге было выработано соглашение, по которому стороны брали на себя следующие обязательства:

• обмениваться информацией по Германии;

• проводить совместными усилиями диверсии на территории Германии и в оккупированных ею государствах;

• взаимодействовать при заброске в такие районы агентуры;

• обеспечивать с агентурой радио – и иную связь.

Советскую миссию в Лондоне возглавил Чичаев И. А., в задачу которого также входило вести работу в среде эмигрантских правительств и правительств европейских стран.

Уже в сентябре 1941 года Чичаев и его группа прибыли в Лондон. В конце года стали прибывать наши агенты, отобранные и подготовленные Центром для заброски в Германию и прилегающие к ней страны.

С каждым из прибывших агентов англичане проводили строго индивидуальную подготовку: тренировочные прыжки с парашютом, знакомство с новейшими английскими минами, ориентирование на местности по немецким картам.

В обязанности английской стороны входила также соответствующая экипировка наших людей одеждой немецкого изготовления, продовольственные карточки с отметками немецких властей и документы на проживание. Овладевали диверсионной техникой.

Люди Чичаева вникали в особенности диверсионного дела и имели доступ в тренировочный лагерь англичан, в котором трудилось более 3000 офицеров. Именно в этом лагере проходил начальные курсы ныне известный разведчик Ким Филби, который затем был оставлен здесь на работу в качестве инструктора.

Первая наша группа в составе двух человек отправилась с Британских островов 27 ноября 1941 года. Однако самолет из-за плохой погоды вынужден был вернуться домой и при посадке потерпел аварию, в результате один из агентов погиб.

За год с лишним в Англию прибыло 40 советских разведчиков и агентов, которых англичане экипировали, снабдили документами и забросили в Германию и союзные ей страны. Однако только семерым удалось установить обратную связь. Судьба других осталась неизвестной. Но именно с помощью этой акции удалось наладить контакт с движением Сопротивления во Франции.

Однако не эта печальная и профессионально оправданная статистика послужила основанием для неудовлетворения ходом сотрудничества с англичанами.

Объективно заброска людей в немецкий тыл была делом достаточно сложным. На этом пути существовало много обоснованных трудностей, начиная с жесткого контрразведывательного режима в стране и на оккупированной территории и кончая какой-либо мелочью, своевременно не предусмотренной организаторами заброски в одежде либо документах. Об этом говорила и практика советской стороны, когда в первые дни войны посылались один связник за другим в тыл врага, в том числе и в Берлин.

Но британские спецслужбы вели активную работу в среде наших людей: изучали их, подслушивали разговоры, обещали крупные деньги за откровенные доверительные беседы, пытались вербовать.

В связи с невысокой результативностью взаимодействия при заброске в Германию и другие страны нашей агентуры и разведчиков, а также принимая во внимание враждебные действия спецслужб союзников против нашей разведки, было принято решение прекратить сотрудничество в этой области и миссию Чичаева закрыть.

Что касается обмена информацией, главным образом по Германии и ее союзникам, то эту работу следует оценить положительно. Английская информация в основном шла в РУ ГШ РККА, в значительной степени подтверждала или дополняла имеющиеся у нас сведения. В свою очередь наша сторона передавала англичанам информацию о немецких войсках, их передвижении и вооружении во Франции, Бельгии, Голландии, то есть по странам особого интереса союзников.

Качество передаваемой нам информации со стороны англичан могло бы быть лучшим, ибо нам было известно, в частности, от Энтони Бланта и Джона Кернкросса, что дешифровальной службе англичан удалось расколоть немецкий код и они читали немецкую шифрпереписку. В течение всей войны эту переписку передавали в Москву агенты «Кембриджской пятерки» и другие завербованные Дойчем-Лангом английские антифашисты.

1941–1945. Лондон: «миссия Чичаева». Миссию Чичаева И. А. в Лондоне по координации работы спецслужб двух стран в 1942 году закрыли в связи с низкой эффективностью заброски агентуры в стан противника. Иван Андреевич в стране остался, но уже в ранге посла с особыми полномочиями.

В то же время обмен информацией продолжился. Англичане располагали более обширной информацией, в частности, по советско-германскому фронту, но с нами этими сведениями не делились. Однако многие из интересующих советскую сторону документов поступали в лондонскую резидентуру и затем в Москву, поскольку в английскую дешифровальную службу внедрился наш агент Джон Кернкросс.

Чичаевым и его сотрудниками в миссии устанавливались и расширялись контакты с представителями спецслужб Бельгии и Голландии, Норвегии, Польши, Чехословакии, Югославии и Греции, Французского комитета национального освобождения. От них регулярно поступала полезная информация. В поле разведывательного интереса Чичаева находились главы и члены правительств в эмиграции.

Чичаев встречался с генералом де Голлем, с которым обсуждал вопросы организации совместной разведработы против гитлеровцев. Генерал положительно отнесся к этой идее, но французские спецслужбы его указание на этот счет проигнорировали.

Контакты, установленные с людьми разного ранга из миссий эмиграционных правительств и спецслужб, оказались весьма полезными в послевоенное время, когда страны Западной и Центральной Европы вошли в зону влияния Советского Союза и начал формироваться лагерь социалистических стран.

1943–1944. Москва – Вашингтон: сотрудничество разведок.

После сокрушительных ударов Красной армии в летнюю кампанию 1943 года 17 декабря в Москву прибыл директор Управления стратегических служб США Данован.

Его визиту предшествовала длительная переписка американского посла в СССР Гарримана с НКИД СССР о возможности сотрудничества УСС и внешней разведки НКГБ.

В задачу сотрудничества разведок должно было войти: обмен информацией о вооруженных силах Германии, ее конкретных планах боевых действий, а также обмен образцами военной техники. Во время первой встречи американцы передали советской стороне образец нового немецкого взрывателя замедленного действия, который представлял практический интерес.

Следя за ходом и развитием отношений между разведками, англичане проявили интерес к переговорам американцев с русскими. Так, глава английской разведсекции британского посольства в Москве генерал Хилл настойчиво доказывал Дановану, что американцам при переговорах с русскими следует сосредоточить свое внимание на Дальнем Востоке, а не на Балканах, так как английская сторона уже несет ответственность за этот регион.

Как стало известно советской стороне, Данован на это заявил Хиллу: «Время опеки англичан над американской разведкой прошло и она может самостоятельно решать вопросы об ответственности за тот или иной регион мира». Стремясь контролировать сотрудничество американской и русской разведок, Хилл пытался организовать шифрпереписку американской стороны с русскими через британское посольство.

Но не только англичане пытались противостоять планам УСС организовать сотрудничество с советскими органами госбезопасности. Сопротивление в этом вопросе оказывал американский госдепартамент и ФБР. В США вопрос был вынесен на рассмотрение Объединенной группы начальников штабов ВС США, которая предложение УСС одобрила.

Давая согласие на сотрудничество с УСС, советская сторона намеревалась использовать противоречия между американской и английской разведками для расширения своих источников разведывательной информации.

Во время дебатов по открытию советской миссии разведки в США Данован заметил: «…глупец Гувер считает, что советская разведка вообще не будет действовать на территории США… Лучше иметь официальное представительство, чем секретную организацию».

Данован был близок к истине – в Америке уже активно работали наши разведчики, в частности, по добыванию информации по атомной бомбе. Их организатором был Квасников Л. Р., глава группы НТР еще в предвоенное время, выпускник ШОН 1940 года Яцков А. А., американский студент и наш разведчик Семенов С. М., а позднее – молодой сотрудник разведки Феклисов А. С. и интернационалист со времен Гражданской войны в Испании Морис Коэн и его соратница Леонтина.

В начале 1944 года сотрудничество американской и советской разведок было прекращено в связи с тем, что США нарушили свои союзнические обязательства и за спиной своих русских союзников в 1944-м, а затем в 1945 году, прямо или через посредников, активизировали контакты с представителями фашистской Германии и ее сателлитов с целью заключения сепаратного мира.

* * *

Закулисные контакты англичан с германской стороной на уровне политических деятелей, деловых кругов и профашистски настроенных групп в Англии не прекращались все годы Второй мировой войны.

Пытаясь контролировать ситуацию с нарастанием кризисных явлений в политических, финансово-экономических и военных кругах Третьего рейха, УСС также имела связи с той группой людей, которые, после провала блицкрига и поражений на Восточном фронте, готовились к устранению Гитлера и выходу из войны с надеждой на сепаратный мир с Англией и США.

Разные источники называют: за годы войны неустойчивые союзники России по антигитлеровской коалиции имели различного характера связь с нашим общим противником не менее 160 раз.

Начиная с 1942 года внешняя разведка более десяти раз сообщала советскому правительству о попытках Англии и США вести сепаратные переговоры о мире с Германией, в частности:

• 1942 год, Анкара – контакты англичан в Турции с германским послом фон Папеном;

• 1943 год, Стокгольм – переговоры представителей английской разведки с немцами;

• 1943 год, Ватикан – контакты представителя немецкого вермахта с кардиналами Тейлором и Спеллманом;

• 1944–1945 годы – переговоры главы УСС США в Европе с немецким генералом Вольфом.

Направленные против советской стороны закулисные переговоры Англии и США с эмиссарами германских военных и иных кругов были сорваны, благодаря своевременному предупреждению нашей разведкой советского правительства.

1941–1943. Германские архивы: сепаратные переговоры. В захваченных разведкой госбезопасности после капитуляции архивных материалах находился любопытный документ под названием «Беседа Паульс – м-р Балл». Документ освещал очередную встречу представителя американских спецслужб с германской стороной.

А что предшествовало подобной встрече?

Из других документов видно, что осенью 1941 года, а также в 1942 и 1943 годах в Лиссабоне и в Швейцарии происходили переговоры за спиной СССР между представителями Англии и Германии, а потом между представителями США и Германии по вопросу о заключении мира с Третьим рейхом.

В одном из документов – приложении к донесению заместителя германского министра иностранных дел – излагался ход этих переговоров в Лиссабоне в сентябре 1941 года. Из этого документа видно, что 13 сентября состоялась встреча сына лорда Бивербрука (прогермански настроенного), офицера английской армии, представлявшего Англию, с венгром Густавом фон Кевером, действовавшим по поручению германского МИД.

В этих переговорах «высокопоставленный сын» прямо поставил вопрос: «Нельзя ли было бы использовать наступающую зиму и весну для того, чтобы за кулисами обсудить возможности мира?»

Другие документы говорят о переговорах, которые происходили между представителями правительства США и Германии в феврале 1943 года в Швейцарии. Эти переговоры вел со стороны США специальный уполномоченный Аллен Даллес, фигурировавший под фамилией «Балл» и имевший «непосредственные поручения и полномочия из Белого дома». Его собеседником с германской стороны был князь Гогенлоэ, близкий к правящим кругам фашистской Германии и действовавший в качестве немецкого представителя под вымышленной фамилией «Паульс».

Сам документ с изложением этих переговоров принадлежал гитлеровской службе безопасности (СД).

Как видно из документа, в беседе были затронуты важные вопросы, касавшиеся Австрии, Чехословакии, Польши, Румынии, Венгрии, и, что особенно важно, вопрос о заключении с Германией мира.

В этой беседе Даллес (Балл) заявил:

«…Никогда впредь не будет допущено, чтобы народы, подобно германскому, были вынуждены на отчаянные эксперименты и героизм из-за несправедливости и нужды. Германское государство должно остаться существовать как фактор порядка и восстановления. О разделе его или об отделении Австрии не может быть речи».


Касаясь Польши, Даллес (Балл) говорил:

«…путем расширения Польши в сторону востока и сохранения Румынии и сильной Венгрии следует поддержать создание санитарного кордона против большевизма и панславизма».


Далее в записи беседы отмечается:

«М-р Балл более или менее согласен с государственной и промышленной организацией Европы, на основе больших пространств, полагая, что федеративная Великая Германия (подобная США) с примыкающей к ней Дунайской конфедерацией будет лучшей гарантией порядка и восстановления Центральной и Восточной Европы».


Даллес также заявил, что он вполне признает притязания германской промышленности на ведущую роль в Европе.

Таков был путь, в частности американской стороны, переговоров с Германией о сепаратном мире. К этому следует добавить: Аллен Даллес в Швейцарии возглавлял отделение УСС – Управления стратегических служб США (разведку). Что, правда, не мешало нашей разведке – госбезопасности и военной – быть в курсе переговоров, подобных рассмотренным здесь.

К вопросу о прокушении на Гитлера. В июле 1944 года нью-йоркское радио опровергло сообщение о свержении Гитлера и создании в Германии нового правительства.

Стало известно, что группа офицеров вермахта осуществила 20 июля неудачную попытку устранить главу Третьего рейха. В Германии было арестовано более 5000 офицеров – участников заговора с целью изменения хода войны и завершения ее сепаратным миром с английской и американской стороной. Позднее прояснилось, что за военным заговором стояли гражданские лица, а также иностранные спецслужбы. Поэтому провал заговора – это и неудача американской разведки.

Скупые сведения того времени не могли осветить все движущие силы заговора, его связи и цели. А они вели к первым годам появления на посту главы Рейха фигуры Гитлера. А более рельефно стали вырисовываться к началу «сговора» Запада с фашистским государством. Так, опасаясь «Большой войны», к которой Германия еще не успела подготовиться, генералы вермахта решили Гитлера убрать. Положение спас Мюнхенский сговор (сентябрь 1938 года).

Через десятилетия стало известно, что серия попыток оуществить заговоры против Гитлера готовились еще с середины 30-х годов, а после начала Второй мировой войны они проходили под контролем западных спецслужб, в частности, бюро американской разведки в Швейцарии.

Изменение положения на советско-германском фронте в пользу советской стороны активизировало работу наших западных союзников по подготовке благоприятных условий для вступления англо-американских войск в Западную Европу с целью не допустить прихода туда Красной армии.

Средством осуществления этих целей в разгар войны должно было стать заключение Англией и США сепаратного мира с Германией и с другими странами фашистского блока.

И вот в условиях начавшейся Второй мировой войны контакты с финансовыми и политическими кругами Америки осуществлялись через германское военное разведвательно-контрразведывательное ведомство Канариса (в частности, при участии бывшего посла в Москве Шулленбурга). Переговоры велись с тремя оппозиционными к Гитлеру группами.

Один из предствителей оппозиции, Адам Тротт, «составил секретный меморандум об условиях, на которых оппозиция надеялась прекратить войну на Западе, после свержения Гитлера…» (данные америкаской разведки). После двух несостоявшихся покушений на Гитлера в декабре 1939 и январе 1940 года меморандум был передан в руки высших чиновников американского госдепартамента (1940).

Казалось бы, «президент Рузвельт сначала проявил интерес к призыву поддержать германское подполье, но вскоре… отбил охоту к дальнейшим контактам» (германский историк Ротфельс, 1948).

Подготовка заговора против Гитлера активизировалась в 1943 году с целью добиться своевременного выхода Германии из войны. И тогда в недрах германской разведки разрабатывается план покушения на Гитлера, причем по указанию главы американской разведки в Европе (это стало известно в 1947 году из посмертных записок казненного участника покушения 20 июля 1944 года, адъютанта генерала Трескова).

В марте 1943 года были предприняты две попытки взорвать самолет с Гитлером на борту (не сработали взрыватели). Неудачи привели к временному отказу от переворота, но активизировали закулисные переговоры с нашими западными союзниками, в частности, в Стокгольме (апрель 1943 года).

В мае 1943 года глава американской разведки в Швейцарии получил развернутый план, разработанный германскими заговорщиками, в котором были представлены конкретные предложения по согласовнным действиям заговорщиков и американо-английских войск. «Сущность плана заключалсь в том, что антинацистские генералы откроют для американских и английских войск путь для оккупации Германии, в то время как русские будут сдерживаться ими на Восточном фронте» (Аллен Даллес, глава УСС в Европе).

13 июля 1944 года в Вашингтон ушло разведсообщение: «… после переговоров заговорщики поняли, что им осталось лишь несколько недель, чтобы доказать, что немцы могут сами освободить Германию от Гитлера… Их желание спасти как можно большую часть Германии от советской оккупации дали новый толчок их движению. Поэтому на Западе будет проводиться планомерный отход… а лучшие германские дивизиии будут посланы защищать Восточный фронт» (А. Даллес из Берна).

…Шел второй месяц после открытия Второго фронта, и оставалась неделя до покушения на Гитлера 20 июля 1944 года.

* * *

Как можно оценить опыт сотрудничества советской внешней разведки со спецслужбами союзников по антигитлеровской коалиции в годы войны?

Прежде всего, необходимо отметить необычность обстановки, в которой зарождалось сотрудничество. Опасность, нависшая над Англией и СССР, заставила их объединить усилия в борьбе с фашизмом и положила начало такому сотрудничеству разведок. Таким образом, несмотря на имеющиеся различия в политических вопросах, налицо было определенное совпадение интересов обеих сторон.

Там же, где интересы стран и их политические курсы расходились, каждой из разведок приходилось думать об интересах своей страны.

Например, англичане неоднократно обращались к советской разведке с предложением о создании совместных групп для засылки в Болгарию, Румынию, Венгрию и Югославию. Советская сторона понимала, что с нашей помощью англичане хотели бы получить дополнительные возможности на Балканах, куда особенно влекло правительство Черчилля. Англичане хотели прощупать наши позиции в этом регионе.

Нас такой подход к Балканам интересовал мало, и от участия в таких совместных и не в пользу Советов операциях чужих разведок наша сторона уклонилась.


В «нейтральных» странах

Ничего не делает полководца более великим, как проникновение в замыслы противника.

Никколо Макиавелли, мыслитель, военный теоретик

С началом Великой Отечественной войны большинство легальных резидентур в Европе прекратили свое существование вследствие оккупации немецкими войсками многих стран в канун и в первый период Второй мировой войны.

Это были Франция, Бельгия, Дания, Голландия, Норвегия, Греция, Югославия, а также Италия, Финляндия, Испания, Венгрия.

Фактически осталась одна резидентура в Швеции, через которую велась работа по Германии, Финляндии, Норвегии и Дании. И потому в 1941–1943 годах основная разведработа в странах Европы проводилась с опорой на нелегальные резидентуры.

1941. Центр: против Германии с позиции третьих стран.

На протяжении всей войны внешняя разведка получала военно-стратегическую информацию, используя разведвозможности в третьих странах.

Сведения о положении на советско-германском фронте и планах немцев поступали из Англии, США, Швеции, Турции, Болгарии, Ирана, Афганистана, а по линии Японии – из Китая и Маньчжурии.

Следуя стратегической установке Центра: работать по всем воюющим странам и по проникновению в спецслужбы противника и союзников, к концу 1942 года разведка смогла развернуть работу в присоединившихся к антигитлеровской коалиции странах, а это – кроме четырех Великих Держав, где у разведки уже имелись определенные позиции, еще 22 государства. В результате активной работы разведка добыла основной необходимый объем информации о военных планах Германии и об отношении воюющих и нейтральных стран к СССР.

1941. Чьи союзники нейтралы? Следуя наступательной тактике в работе, разведка стремилась упредить использование Германией так называемых «нейтральных» государств в ее интересах.

Разведка активизировала работу по союзникам и сателлитам Третьего рейха, в оккупированных им странах и особенно по тем нейтралам, которые рассматривались советской стороной прогермански настроенными и вносили прямой вклад в военную мощь Рейха путем поставки ему вооружения, сырья и продовольствия.

Более того, некоторые нейтральные страны допускали использование Германией своей территории для враждебных действий против СССР и, в частности, не препятствовали работе немецких спецслужб. Это в полной мере относилось к Швейцарии, Швеции, Турции, Ирану, Афганистану. Три последних, имея прогермански настроенные правительства, лишь ждали удобного стечения обстоятельств на советско-германском фронте для вступления в войну на стороне Третьего рейха.

Однако не без участия нашей разведки в самый тяжелый первый период войны удалось сорвать открытие новых фронтов на юге нашей страны.

Была удержана от такого шага Турция, предупрежден прогерманский переворот в Иране и скованы усилия трех разведок «оси» – германской, итальянкой и японской, использовавших территорию Афганистана для разведывательной работы против СССР. Таким недружественным действиям против СССР афганское прогермански настроенное правительство не препятствовало.

* * *

На Дальнем Востоке сложилась особая ситуация: Япония угрожала войной, несмотря на договор о нейтралитете. Для советской стороны важно было знать: готова ли Япония к войне? намерена ли она начать ее против СССР? когда это может произойти?

Стремясь предотвратить войну на два фронта, советское руководство придавало огромное значение работе внешней разведки на дальневосточном направлении. Положение дел здесь весьма тревожило все звенья высшего руководства нашей страны и военного командования – ведь именно здесь японские войска уже не один год готовили широкомасштабное вторжение на территорию Дальнего Востока, причем в соответствии с планом оси Берлин – Рим – Токио.

И в этом восточном пограничном районе нашей страны разведка не только не просмотрела планы японской военщины в отношении СССР, но и смогла повлиять на развитие милитаристских замыслов Японии в выгодном для советской стороны направлении.

Поступавшая по Японии информация из разных разведточек мира позволила советскому правительству быть в курсе планов японского военного руководства.

А ситуация была следующей: к концу 1941 года Япония фактически увязла на трех фронтах военных действий – в Юго-Восточной Азии, в Китае и на Тихом океане. Усилиями нашей разведки удалось создать в Маньчжурии обстановку, которая не позволила японской стороне выступить против СССР и в 1941 году, и в последующие годы.

Освободившиеся на Дальнем Востоке войска Красной армии, а это были 13 полностью укомплектованных и прекрасно вооруженных дивизий, участвовали в успешном исходе Битвы за Москву.

Условия работы разведки были здесь особенные, так как ей приходилось трудиться на фоне провокационных действий японской военщины. В годы войны усилия разведки были направлены на срыв замыслов Квантунской армии по открытию фронта на дальневосточной границе СССР с Китаем.

Но не только японская армия беспокоила разведку. В результате конкретных действий резидентур в Китае и некоторых странах ЮВА разведке удалось собрать информацию о военных устремлениях японцев и создать условия по расширению независимых от Японии тенденций в среде авторитетных деятелей Гоминьдана. Разведка определила и использовала на пользу СССР тех союзников, которые были бы заинтересованы в недопущении капитуляции Китая перед Японией.

В самый тяжелый период войны – 1941–1942 годы – разведка направляла руководству страны сообщения о положении дел в этом регионе. Ценная информация шла из Японии, Манчьжурии, Китая, Кореи, а также от наших внутренних органов госбезопасности, работавших на японском направлении с территории СССР. Поступала информация от высокопоставленной агентуры из числа японских дипломатов и разведчиков.

По Японии работали резиденутры в Лондоне, Вашингтоне, Софии. Накануне войны наши резидентуры путем сложных операций смогли заполучить японские шифры, что обеспечило доступ к переписке японского МИДа, Генштаба и спецслужб.

В девяти городах Китая действовали резидентуры, работу которых координировал опытный разведчик Панюшкин А. С. – посол в Китае и главный резидент госбезопасности в этой стране.

Оперативный состав отдельных разведточек в этих городах достигал 50 человек. Через широкую сеть агентов – военных, местных граждан и иностранцев резидентуры выявляли планы Японии против СССР и Китая, добывали сведения о политике Китая и Гоминьдана, проводили акции в поддержку национально-освободительного движения в этой стране.

Одним из главных достижений советской внешней разведки в этом регионе стал тот факт, что через ее разведывательные возможности удалось предотвратить гражданскую войну между националистическими и коммунистическими силами Китая. Такая гражданская война, конечно, ослабила бы действия антияпонских сил в этом регионе.

Возглавляемая Панюшкиным А. С. разведка в Китае смогла в 1941 году резко активизировать создание Единого фронта борьбы против японских милитаристов.

Несмотря на попытки Чан-Кайши подтолкнуть Японию к военным действиям против СССР, с помощью возможностей резидентуры удалось предотвратить заключение «секретного соглашения» о военном союзе СССР с Китаем против Японии. Появление такого соглашения провоцировало бы срыв советско-японского пакта о нейтралитете.

Сложность обстановки после начала Второй мировой войны определяла важность задач, поставленных перед советской внешней разведкой на Дальнем Востоке. И среди них – главный вопрос: будет ли Япония нападать на СССР?

По этому вопросу разведка направила в Инстанцию – ЦК ВКП(б) и ГКО СССР 20 сообщений, из которых 15 – в 1941–1942 годах, то есть в самый трудный момент начала Отечественной войны.

В основе сообщений лежали документальные сведения.

Разведка отслеживала и влияла через свои разведвозможности на правительство Китая с тем, чтобы не допустить капитуляции Китая перед Японией. А это уже была стратегически важная ситуация в замыслах японской стороны, как одного из главных союзников и вдохновителей Германии по «оси».

И конечно, здесь разведка работала по Германии. Так, еще в апреле 1941 года одна из резидентур в Южном Китае направила в Центр оперативные план германского военного командования по основным направлениям наступления немецких войск на территорию СССР (получен через китайского военного атташе в Берлине).

К началу Великой Отечественной войны в Китае число легальных резидентур достигло почти полутора десятков.

Наиболее важными из них были под прикрытием представительства при гоминьдановском правительстве (Южный Китай), в столице провинции Синьзянь, в оккупированном японцами Харбине, в Шанхае под прикрытием консульства и корпункта. В этих резидентурах разведаппарат достигал до 35–50 человек.

Накануне войны руководство разведки поставило резидентурам в этом регионе задачу по Китаю: «сосредоточить все внимание на работе против японцев и руководимых ими белогвардейских организациях». Причем работу с китайцами организовывать таким образом, чтобы они могли давать информацию по Японии. Требовалось: добывать планы Японии на Дальнем Востоке по широкому кругу вопросов – политическому, экономическому, военному; о противоречиях Японии с Англией, США и другим странам. Кроме того: организовать подрывную и диверсионную деятельность против японских войск и обеспечивать проникновение в японские спецслужбы и белоэмигрантские формирования.

В этот период характерным был такой факт: разведподразделения пограничных территорий органов НКГБ решали задачи по проникновению в японские объекты с помощью имевшихся у них на связи боле чем 200 агентов.

В 1945 году вместе с ударными десантными группами в глубь Маньчжурии направлялись чекистские группы, которым удалось захватить большое число японских руководящих политических и военных деятелей, сотрудников спецслужб, руководителей белой эмиграции.

Так, в конце войны в руках разведки оказались архивы японских миссий, жандармерии, полиции. Анализ этой обширной документации позволил установить около 700 сотрудников и агентов японских спецслужб, взять на учет и объявить в розыск около 5000 агентов иностранных разведок.

Разведка во взаимодействии с первыми подразделениями НКГБ Казахстана, Узбекистана и Киргизии решала задачи по обеспечению нейтралитета китайского правительства в Синьзяне. В 8 резидентурах этой провинции Китая действовало 44 кадровых сотрудника разведки. Активную работу с нелегальных позиций осуществляли разведотделы Казахстана и Киргизии.

Основной задачей этих резидентур было предотвращение выступлений антисоветских сил против СССР. С этой целью были проведены следующие операции:

• вербовка агентуры и создание групп национального возрождения (ГНВ);

• проведение акций в поддержку ГНВ и по дискредитации гоминьдановского руководства провинции Синьзянь;

• проникновение в белоэмигрантские организации «Национальный центр», «Штаб Черной армии» и другие с целью их разложения.

Нашей разведке удалось вскрыть враждебные акции правительства Синьзянь и лично его главы против СССР. С помощью акций тайного влияния были предотвращены попытки чанкайшистов подчинить себе эту провинцию.

Таким образом, удалось создать условия для активизации национально-освободительного движения в Китае, закончившегося созданием Китайской Народной Республикой в 1949 году.

В другой резидентуре Китая – Чунцине работало 11 кадровых разведчиков, имевших на связи 40 агентов-иностранцев, в задачу которых входило: выявление планов Японии в отношении СССР и Китая, добывание сведений о политике правительства Китая и Гоминьдана, проведение акций в поддержку национально-освободительного движения в Китае.

* * *

С первых дней войны важное значение приобрела работа внешней разведки по нейтральным странам на южных границах нашей страны – Турции, Ирану и Афганистану.

Задачами разведки в работе по этим странам ближневосточного и средневосточного регионов стали: выявление планов их правительств по сотрудничеству с Германией против СССР, срыв немецких акций против нашей страны; борьба с фашистскими разведками, использующими территории этих стран против нашего государства.

Но главной, даже сверхзадачей, для разведки стало недопущение военного выступления этих стран на стороне Германии. Фактически это означало срыв открытия новых фронтов – кавказского и среднеазиатского.

В годы войны две резидентуры в Турции занимались сбором информации о планах турецкого правительства в отношении СССР, обеспечивали связь с агентурой на Балканах, проводили акции тайного влияния на турецкое правительство, политические и деловые круги с целью подорвать турецко-германский союз.

Разведке удалось проникнуть в планы о конкретных шагах немцев по втягиванию Турции в войну против СССР. Даже в турецкой военной (особенно прогермански настроенной) среде разведкой были посеяны плоды сомнения в целесообразности выполнять Турцией обязательства перед Германией. Сомнения усилились после провала блицкрига, а после Московской и Сталинградской битв надежды Германии получить своего союзника на кавказском фронте фактически улетучились.

На иранском направлении. Иран занимал ключевые позиции в планах Германии по захвату Кавказа и по перекрытию каналов поставки вооружения, сырья и продовольствия в СССР из Англии и США. В этой стране немецкая разведка создала обширный агентурный аппарат в правительственных, военных и религиозных кругах. Немецкие спецслужбы стремились широко использовать территорию Ирана в качестве плацдарма в работе по сопредельной советской территории.

Внешняя разведка развернула работу в Иране с позиции резидентур в девяти городах этой страны. Первые (разведывательные) подразделения НКГБ Азербайджана и Узбекистана создали на иранской территории нелегальные резидентуры.

К началу войны во всех разведточках в этой стране работало около 150 сотрудников разведки, что, конечно, определяло хорошую информационную отдачу в интересах нашего правительства.

В результате разведке удалось выявлять сотрудников германских спецслужб и их агентов, скрытно изъять несколько гитлеровских разведчиков и их активных агентов, добывать информацию о внешней и внутренней политике Ирана. Были завербованы агенты разного уровня, ставшие основой для разведработы по Ирану в годы и после войны.

Эта работа проводилась на фоне каждодневной активной деятельности резидентур по обеспечению безопасности своими специфическими средствами местных коммуникаций по поставке американской и английской помощи по ленд-лизу.

Работа нашей разведки на иранском направлении в годы, предшествовавшие войне и в течение ее, заслуживает более пристального внимания. Здесь, на границе Ирана с нашим Закавказьем, сложилась реальная опасность открытия немцами закавказского фронта. Почему так?

Иранский разведывательный и военный плацдарм рассматривался немцами как один из ключевых. Захват бакинских нефтяных промыслов мог произойти или путем военных действий на советско-германском фронте, или здесь, с позиции Ирана.

По главным стратегическим замыслам Гитлера, отсечение бакинской нефти от центральных районов СССР лишило бы советскую армию и промышленность нефтепродуктов, и, наоборот, германские войска получили бы неограниченный доступ к этим стратегическими богатствам.

В связи с этим немецкие спецслужбы создавали в Иране агентурные позиции заранее. Уже в период подготовки войны против СССР немцы располагали здесь довольно разветвленной и хорошо законспирированной агентурной сетью в госучреждениях и армии, правительстве и партиях, в религиозных кругах.

Гитлеровское руководство проявляло к Ирану интерес по трем стратегическими важным причинам:

• выгодное стратегическое положение Ирана, территорию которого рассматривало в качестве плацдарма для нападения на СССР с юга с целью захвата нефтяного района – Баку;

• Иран располагал значительными запасами нефти, хлопка, угля и золота, которые в условиях военного времени рассматривались как стратегическое сырье;

• еще до войны Иран являлся удобным рынком сбыта и стал ареной борьбы целого ряда стран, в том числе Германии, за выгодное приложение капитала.

После утверждения Гитлером в декабре 1940 года «плана Барбаросса» германское военное командование активизировало его военную составляющую, а гитлеровская агентура – свою работу в Иране. Используя благожелательный по отношению к Германии «нейтралитет» Ирана, немцы развернули широкомасштабную «тайную войну» против СССР с территории этой страны.

Немецкие разведчики и их агентура действовали под прикрытием различных торговых, промышленных, туристических и других фирм. В приграничных с СССР районах из бывших белогвардейцев, дашнаков, мусаватистов, бежавших из России, организовывались вооруженные террористические отряды и группы для засылки в Союз, в его южные районы. В стране активно работали немецкие радиостанции, направленные на СССР.

К 1940 году иранская немецкая колония насчитывала свыше 20 000 немцев. Вооруженные силы страны имели на ключевых постах немецких инструкторов. Сам иранский шах не скрывал своих прогерманских настроений, которые подпитывались обещаниями немцев оказать шаху поддержку в осуществлении планов создания Великого Ирана.

На немцев работали сотни иранских агентов из числа высокопоставленных чиновников, депутатов парламента, министров, крупных военачальников, дипломатов, журналистов.

Перед внешней разведкой стояла важнейшая задача: воспрепятствовать переходу Ирана на сторону Германии, наладить эффективную работу против немецкой разведки и ее агентуры в этой стране. Для этого нужно было выявить каналы агентурной и диверсионной работы немцев с территории Ирана против СССР, раскрыть их планы по использованию иранской территории для предстоящих военных действий против нашей страны.

Конкретно: выявить численность и дислокацию антисоветских, бандитских и террористических формирований, а также их базы, склады оружия.

В начале 1941 года в качестве главного резидента в Иран прибыл Агаянц И. И., который смог выделить главное звено в разведработе и сформировать из патриотически настроенных подростков, детей эмигрантов из России, мобильную группу, в задачу которой входило: выявление немецкой агентуры в среде местных граждан и профессиональных кадровых разведчиков Третьего рейха.

Установленные разведгруппой немецкие агенты был обезврежены после ввода советских войск в Северный Иран 25 августа 1941 года в связи с угрозой профашистского переворота в стране, назначенного на 28 августа.

1941. Иран: прогерманский переворот сорван. Усилиями внешней разведки в августе 1941 года удалось предотвратить прогерманский переворот в Иране.

Немцы располагали в этой стране разветвленной и хорошо законспирированной агентурной сетью в государственной сфере, правительстве, армии и в религиозных кругах.

Собранная нашей разведкой информация позволила советскому и британскому посольствам предупредить иранское правительство о готовящейся немцами акции и договориться о вводе советских войск в северные районы Ирана.

Это произошло 25 августа, и ввод войск носил законный характер на основании договора с Ираном от 1921 года. Началась активная работа разведки и военной контрразведки по нейтрализации немецких разведчиков и их агентуры в стране.

Главной задачей легальной резидентуры в Иране во главе с талантливым разведчиком Иваном Ивановичем Агаянцем после срыва фашистского переворота стало выявление немецкой агентуры из числа местных граждан и кадровых разведчиков Третьего рейха.

К 1943 году резидентуре удалось вскрыть около 400 лиц, связанных с германскими спецслужбами, и содействовать их аресту, в том числе силами британской администрации в Иране.

Разгром немецкой спецслужбы абвер в Иране привел к потере немецкой разведкой руководителей разведгрупп, радиосвязи и почтовых ящиков, консквартир. К этому времени в Иране было арестовано около 150 активных и опасных участников подготовки переворота, в числе которых – главный резидент абвера и немецкие диверсанты-парашютисты.

Группу наружного наблюдения резидентуры возглавлял «Амир» – Геворк Андреевич Вартанян, в то время 17-летний парень, а в будущем – Герой Советского Союза с сорокалетним стажем нелегальной работы.

«Амир» по заданию разведки проник в английскую разведшколу, которая готовила агентуру для заброски в СССР. Он получил полные данные о ее задачах, составе преподавателей и слушателей. Дискредитация школы советской стороной привела к ее ликвидации самими англичанами.

Группа «Амира» первой сообщила летом 1943 года о десанте в Иран из шести немецких коммандос – передового отряда операции «Длинный прыжок» во главе с асом германской разведки Отто Скорцени. Это он был ответственен за организацию покушения на Большую тройку – Сталина, Рузвельта и Черчилля, которые должны были прибыть на Тегеранскую конференцию.

Теперь обстановка в стране резко изменилась в пользу советской стороны, так как германская агентура вынуждена была уйти в подполье, хотя и находилась под покровительством реакционных кругов Ирана.

В дальнейшем резидентура использовала положение своих агентов в структурах иранских профашистских организаций для проведения специальных акций по ликвидации отдельных военизированных групп в районе дислокации советских войск, а через возможности в руководстве Ирана контролировала склады оружия и действия групп в глубине Ирана и в пограничной с СССР полосе. Резидентуре были известны каналы связи с немецкими разведчиками на территории Турции.

К достижениям резидентуры относится установление партнерских связей с британской разведкой и проведение совместных операций по защите маршрутов доставки английского и американского ленд-лизовского груза через Иран в СССР. Совместно представители обеих разведок смогли подготовить условия и убедить прогермански настроенного престарелого шаха отречься от престола в пользу сына Резы Пехлеви.

В целом работа легальной резидентуры в Иране в годы войны была нацелена на ликвидацию угрозы со стороны немецкой армии открыть закавказский театр военных действий против СССР. С этой задачей сотрудники резидентуры и их агенты блестяще справились.

1941. Иран: разведбюро против СССР. В начале Великой Отечественной войны из лондонской легальной резидентуры была получена переписка Черчилля и Идена, министра иностранных дел Британии. В ней говорилось: руководство Англии с самого начала строило свои союзнические отношения с Советской Россией, исходя из стремления обеспечить себе военное и экономическое превосходство в послевоенном мире.

Так, в июне – июле первого года войны с Германией лондонская резидентура сообщала о неискреннем отношении англичан к советской стороне. Например, речь шла о подготовке бомбардировке бакинских нефтяных промыслов с территории Индии, Ближнего и Среднего Востока.

Наконец, откровенно враждебными были решения такого характера: указание МИДа командованию английскими войсками на Ближнем Востоке о создании разведывательного бюро для координирования работы против СССР в Армении, Крыму, на Кавказе, Южной Украине, а также в Северном Иране, где стояли советское войска после провала прогерманского переворота в этой стране.

Все действия резидентуры против германского присутствия в Иране стали важным условием для обеспечения безопасности при проведении в 1943 году Тегеранской конференции и, в частности, по предотвращению террористических актов против глав стран-союзников. Засланная с этими целями немецкая агентура было своевременно выявлена, обезврежена или уничтожена.

Во время конференции сотрудники и агентура советской разведки задокументировали неофициальные высказывания Черчилля о неизбежности вражды и противостояния между СССР и его западными партнерами по антигитлеровской коалиции. В последующем эта информация сыграла существенную роль при принятии советским руководством и военным командованием политических и военно-стратегических решений в отношении сотрудничества с нашими столь дальновидными союзниками.

* * *

Афганистан… Противник? И если союзник – то чей? Традиционно английский или германский?

Эта страна была первой, с кем новая Красная Россия установила дипломатические отношения еще в 1919 году. И там, с первых дней, многие годы уже работала наша разведка. Перед войной и в годы войны внешняя разведка совместно с НКГБ Узбекистана вела интенсивный сбор информации о работе гитлеровских спецслужб в этой стране.

В 1941–1943 годы в Афганистане успешно проводилась масштабная игра по противодействию абверу и гестапо, развернувшим разведработу против СССР на и с территории Афганистана.

Легальная резидентура в Кабуле и британские спецслужбы нанесли ощутимый удар по разведкам оси – германской, итальянской и японской. В результате объединенных усилий двух спепцслужб был предотвращен готовившийся здесь прогерманский переворот с целью ввода в Афганистан немецких войск.

Во главе резидентуры стоял чекист-разведчик с опытом работы в регионе еще с 20-х годов Аллахвердов М. А. (1941–1944).

1941–1943. Афганистан: операция «Мародеры». В Афганистане дислоцировалось более 40 вооруженных формирований из эмигрантов – выходцев из среднеазиатского региона СССР, главари которых в контакте с немецкими спецслужбами подталкивали афганские власти к военному выступлению на стороне «оси» против Советской России.

Кабульская легальная резидентура провела широкомасштабную и долгоиграющую игру «Мародеры», целью которой стала дезорганизация работы немецкой разведки против СССР. И не только немецкой…

Михаил Андреевич Аллахвердов выступил в этой игре блестящим организатором, и агентурная сеть трех разведок противника была разгромлена.

Вначале резидентуре удалось сковать силы немецкой спецслужбы абвера, а затем действовавших с ней в тесном контакте разведок Италии и Японии. Под контроль советской разведки попала фактически вся агентурная сеть этих разведок. Возможности резидентуры по влиянию на руководство Афганистана было столь высоко, что главари антисоветских бандформироваеий были выдворены из страны за рубеж.

Благодаря усилиям нашей разведки этим спецслужбам не удалось превратить Афганистан в плацдарм для агрессии против СССР с открытием среднеазиатского советско-германского фронта.

Но был еще сорван гитлеровский план «Аманулла» – поход в Индию 17 немецких дивизий по маршруту: Европа – Болгария – Турция – Иран – Афганистан – Индия.

В военные годы кабульская резидентура насчитывала всего 5 сотрудников, имевших на связи 15 агентов. Против абвера работали три агента, которые противостояли разветвленной сети германской спецслужбы, готовившей прогерманский переворот.

Наш агент – молодой индиец «Ром» был подставлен немецким разведчикам и вошел к ним в доверие. Его обучили разведывательным приемам и назначили резидентом абвера в Индии.

Находясь на связи у главного резидента германской разведки, «Ром» работал над весьма важным заданием: готовить диверсионные группы в индийских портах и подбирать места под аэродромные площадки для приземления войск вермахта.

С заданием «Ром» «успешно справился» и за работу в «интересах» Третьего рейха получил от Гитлера две высшие награды Германии.

Работа в операции «Мародеры» координировалась с британской спецслужбой в Афганистане. Таков был еще один пример положительного сотрудничества двух разведок по блокированию планов спецслужб оси Берлин – Рим – Токио.

* * *

Война велась не только на линии фронта от Баренцева до Черного морей. Советские разведчики выполняли свой профессиональный и патриотический долг на невидимом фронте, добывая информацию, выявляя и пресекая разведывательную и диверсионную работу германских спецслужб против советских войск и в тылу нашей страны.

И конечно, работали в нейтральных странах, не оккупированных Германией. Наша разведка внесла немалый вклад в решение задачи по недопущению вступления этих государств в войну на стороне Германии. Это достигалось путем своевременной добычи ценной информации о намерениях и конкретных планах правительственных кругов стран с нейтралитетом в сторону Третьего рейха. И тогда советская сторона корректировала свою политику по отношению к таким странам, а также, что весьма важно, противодействовала германской дипломатии и работе немецкой разведки в этих странах против СССР.

Такое противодействие строилось по двум направлениям: по каналам дипломатии и с позиции возможностей нашей разведки в этих странах.

На скандинавском направлении. Было хорошо известно, что нейтральные страны – Швеция и Швейцария, а восточнее – Иран и Афганистан – оказывали в годы войны значительную помощь фашистской Германии, поставляя ей стратегическое сырье и продовольствие.

Почему? Они были уверены в победе немецкой военной машины, хотя и не решались вступить в войну открыто на стороне Третьего рейха.

О весьма положительной работе нашей разведки в Иране и Афганистане говорилось выше.

Теперь – о Швеции. Материалы, которые добывала легальная резидентура в Стокгольме, неопровержимо свидетельствовали о том, что шведские правящие круги проводили откровенно прогерманскую политику.

Так, Швеция пропускала через свою территорию германские войска в Финляндию, оказывала вермахту помощь в транспортных средствах; снабжала германскую промышленность военно-стратегическим сырьем – железной рудой и сталью, которые затем воевали на советско-германском фронте.

И потому неслучайно в первый год войны почти каждый снаряд, выпущенный немцами по войскам Красной армии, был изготовлен из шведской стали. На Германию работали оружейные заводы этой страны, летчики германского люфтваффе фактически полностью экипировались шведами и летали на навигационных приборах шведского производства.


Справка. В начале июня 1941 года в гитлеровском Генштабе была разработана директива № 32, которая намечала операции по ту сторону Кавказа. Этот план был предусмотрен для времен после «Барбароссы». Другие подобные директивы намечали действия против… нейтральных союзников Германии.

Немецкий историк Андреас Хильгрубер писал по поводу этих директив: «Однако кардинальная предпосылка для осуществления подобных замыслов, а именно: быстрый развал Советского Союза, так и не стал реальностью».

И потому не смог Гитлер осуществить и директиву № 32 и другие планы, вроде операций «Танненбаум» (захват Швейцарии), «Зильберфукс» (захват Швеции), «Феликс» – «Изабелла» (захват Испании и Португалии). Тогда на советско-германском фронте решилась судьба прогермански настроенных нейтралов, против которых Гитлер имел свои каннибальские планы.

1942–1944. Стокгольм: шифровки из Швеции. В годы войны Стокгольм был местом работы разведок многих стран мира – германской, финской, румынской, турецкой, японской и других. И конечно, советской.

В 1942 году в разведслужбу германского посольства в Швеции прибыла немка Эрика Вендт, бывшая сотрудница германской службы цензуры в Норвегии. Шведская спецслужба «Бюро-С» привлекла немку к сотрудничеству. И шведы стали получать расшифрованные телеграммы немцев, что привело к раскрытию немецкого шифра.

Вендт (в нашей переписке с Центром – «Дядя») работала со шведами до сентября 1944 года, но была немецкой контрразведкой заподозрена в связи со шведами и вынуждена была укрыться в шведском Заполярье. По ее словам, она помогала шведской стороне в связи с тем, что «…гитлеровская Германия не была моей страной. Я испытывала настоящее презрение к нацистам…»

Однако это не единственный случай, когда шведам удавалось получить доступ к тайным кодам Германии, и к чему затем активно подключались советские разведчики.

Шведы контролировали интенсивную телеграфную связь между Осло и Берлином, закодированную шифровальной машинкой «Сименс». Вскоре набор, казалось бы, хаотичных цифр был превращен в читаемые тексты с помощью дешифровального устройства, созданного профессором университета Арне Беурлингом.

Генеральный штаб шведских вооруженных сил и правительство страны отслеживало все, что происходило в сопредельных государствах: планы родов войск в Финляндии, состав немецких частей в Норвегии, замыслы Берлина против Швеции.

Так, шведской стороне стало известно о германской операции «Полярная лиса» по захвату Швеции в 1943 году. От реализации немцами этого плана шведов (впрочем, как и швейцарцев) спасли активные действия Красной армии на советско-германском фронте и, в частности, разгром немецкой группировки под Сталинградом.

И снова немецкие шифровки читали в Москве. Этому способствовало появление в советской агентурной сети в Стокгольме курьера Нюблада из числа сотрудников службы радиоперехвата «Бюро-С». Курьер-агент ежедневно возил документы главе государства, министрам обороны и иностранных дел.

Но был арест агента, и работу на этом направлении с советской разведкой взял на себя его брат, вербовку которого Нюблад осуществил, уже находясь в заключении.

Случилось так, что простые курьеры сделали для антигитлеровской коалиции больше, чем правительство нейтральной страны, которое в годы Второй мировой войны чаще всего отходило от политики нейтралитета в пользу Берлина.

* * *

Стокгольмская легальная резидентура занималась обеспечением работы нашей разведки на скандинавском направлении, в частности, оказывала помощь в организации в этом регионе движения Сопротивления.

В 1941–1945 годах агентурная сеть шведской резидентуры включала в себя группу «Скандинавца», от которой шла информация по Норвегии, а также группу «Механика» и источников «Дик» и «Ник», работавших по Германии.

Резидентура занималась выявлением военно-политических планов самой Швеции, Финляндии и Норвегии в отношении Германии.

После оккупации немцами Норвегии, согласно директиве нашей разведки на случай войны по работе в тылу фашистских войск, наш агент «Освальд» создал диверсионную группу, в которую вошли более 100 норвежских патриотов и советских солдат, бежавших из немецкого плена.

Группа взрывала воинские эшелоны, мосты, военные заводы. Немцы объявили награду в 100 000 крон за поимку «Освальда», но напасть на его след не смогли. Уже в послевоенное время этот агент добывал для советской разведки политическую и военную информацию по НАТО.

Ситуация сложилась так, что резидентура в Стокгольме через свои агентурные возможности перекрывала работу советской внешней разведки на скандинавском направлении. И среди тех, кто активно занимался этим, была талантливая разведчица Рыбкина З. И.

Шведское правительство преследовало действия советской дипломатии и разведчиков, работавших в этой стране под несколькими прикрытиями.

Особенно остро сказалась работа шведской контрразведки, когда встал вопрос о работе по Финляндии. Только после Сталинградской битвы шведы стали более сговорчивыми, что выразилось, в частности, в некотором снижении поставок сырья в Германию.

В феврале 1944 года до финской стороны были доведены условия перемирия, которые, в частности, предусматривали разрыв отношений с Германией и интернирование немецких войск и кораблей в Финляндии. Поставлены были требования о немедленном возвращении на родину из финских концлагерей советских и союзных военнопленных и гражданских лиц.

Освещая переговоры о перемирии, резидентура получила от источника в верхушке финского генералитета сведения об увеличении именно в это время финнами в три раза закупки в Швеции оружия, боеприпасов, военной амуниции. Источник сообщил также, что правительство Финляндии будет гарантировать Гитлеру военную поддержку до конца войны.

Подобная информация показывала, что разговоры о мире – это ширма, прикрывающая агрессивные силы в Финляндии, и их можно принудить к переговорам о перемирии только разгромив основную военную группировку финской армии.

В марте 1944 года под давлением Германии советские предложения финнами были отклонены, и лишь разгром финской армии в августе заставил Финляндию просить СССР о перемирии.

* * *

Во время войны «нейтральная» Аргентина была активным сторонником гитлеровской Германии и снабжала немецкую промышленность стратегически важным сырьем. Эти поставки имели важнейшее значение для поддержания военного оружейного потенциала Третьего рейха.

В европейские порты по маршруту Боливия – Чили – Аргентина – Испания – Германия для немцев шли столь нужные для войны грузы. На этом участке нашего тайного фронта начала работу группа «Мигеля».

Получив из Центр директиву № 1 (на случай войны) в порту Буэнос-Айреса активно стал разворачивать диверсионную работу разведчик-нелегал Григулевич И. Р. Задача была предельно ясная и чрезвычайно трудновыполнимая: нужно было активно воспрепятствовать отправлению аргентинского сырья в Германию.

1941–1944. Аргентина: диверсии «Мигеля». Спецагент-нелегал «Мигель» – Иосиф Ромуальдович Григулевич был рекомендован в разведку госбезопасности по линии Коминтерна.

В момент начала войны он находился в Аргентине, где и развернул свою активную разведывательную и диверсионную работу в «нейтральной» латиноамериканской стране.

В короткий срок Григулевич-Мигель смог сплотить местных антифашистов в боевую группу и приступить к операциям в порту и на море. Для этого ему удалось создать условия – материальную и техническую базу диверсионной работы. Так, при отсутствии прямой связи, которая велась через третью страну, и технической поддержки разведчик наладил на месте производство взрывчатых веществ и мин замедленного действия. Причем все это – силами своей группы и в условиях активной деятельности местных и немецких спецслужб.

Под руками диверсантов теперь имелись: взрывчатка, комуфляж, часовые механизмы к взрывателям, документы для прохода в порт. Для проникновения на суда группа вербовала людей среди моряков и чиновников порта.

Только за полгода в 1941 году группе удалось пустить на дно десять судов в несколько десятков тысяч тонн. Таков был вклад советского разведчика в то время, когда немцы на Восточном фронте находились в двух десятках километрах от Кремля.

Был взорван крупный склад, сожжено множество сооружений в порту. Так, двести мин, изготовленных на месте, достигли своей цели.

Благодаря диверсионной работе группы Мигеля к началу 1944 года вывоз из Аргентины в Третий рейх сырья, например селитры, почти прекратился, нанеся немецкой военной промышленности серьезный ущерб.

В условиях сложного контрразведывательного режима со стороны аргентинских и немецких спецслужб Мигель вел вербовочную работу, в том числе под чужим флагом. Он получал информацию от сотрудников американской, мексиканской, немецкой и аргентинской контрразведки, а также имел источников среди высоких полицейских чинов страны своего пребывания.

Эта работа разведки в Аргентине – только один из примеров войны на тайном фронте в нейтральной стране.

Пятнадцать лет работал за кордоном нелегал Григулевич. За его плечами – участие в Гражданской войне в Испании, создание в трех странах Южной Америки агентурных и разведывательно-диверсионных групп в годы Великой Отечественной войны, в 50-е годы – нелегальная работа в одном из европейских государств под прикрытием посла латиноамериканской страны.

Затем он – ученый-историк, крупный специалист по Латинской Америке и по католицизму. Он – член-корреспондент АН СССР и автор многочисленных научных и научно-популярных трудов. Среди его книг в издании «Жизнь замечательных людей» – о Че Геваре и других героях освободительного движения в Центральной и Южной Америке.

* * *

В июле 1940 года, когда Германия оккупировала Францию, по указанию парижской резидентуры наиболее активные агенты разведки примкнули к движению Сопротивления и создали боевые группы, а затем организовали борьбу с немецкими оккупантами.

В оккупированной Франции действовали две нелегальные группы – группа «Леминье» (50 человек) и группа «Генри» (25 человек). Из этих групп в Центр поступали материалы по Германии, а после 1944 года – из французского Генштаба о планах в отношении послевоенного контроля над Германией, об американо-английских силах в Европе, испанской армии, экономическом положении Франции, о структуре и методах работы французской разведки и контрразведки.

1941–1944. Франция: агентурные группы. По ходу сотрудничества разведслужб Англии и СССР предусматривалось оказание содействия нашей внешней разведке в организации связи с агентурой в Германии и оккупированных ею странах.

В ноябре 1941 года в Англию прибыла первая группа наших агентов-связников. В их числе находилась «Ханна», которой предстояло быть заброшенной во Францию. Там она должна была выйти на руководителей нелегальных разведгрупп, передать им инструкции, новые коды и условия связи, деньги.

В январе следующего года «Ханна» высадилась на французском побережье и с помощью проводника прошла посты охраны береговой линии. Она добралась до Парижа, разыскала известного ей «Рома», а через него – «Густава» и «Алекса», которые остались в стране для работы в неоккупированной зоне Франции. Восстановив связь с Центром, обе группы информировали о диверсионных актах, о дислокации и перемещении немецких войск.

Летом 1942 года «Ханна» и «Ром» были задержаны и после установления факты их работы на советскую разведку расстреляны. Уцелевшую разведгруппу возглавил «Алекс». Но и для агентов этой группы главной трудностью оставалась поддержание двухсторонней связи с Москвой.

После освобождения Парижа в августе 1944 года резидент внешней разведки во Франции доложил в Центр, что созданная перед войной агентурная сеть в этой стране, несмотря на тяжелые потери, не только выжила, но и расширилась.

Наша агентура наряду с разведывательной работой участвовала в борьбе против немецких оккупантов, которую вели французские патриоты. Вместе с новыми членами разведгруппа примкнула к движению Сопротивления и поддерживала контакты с подразделениями, созданными деголлевской, английской, американской и польской разведками на французской территории.

В условиях отсутствия связи с Москвой разведгруппы реализовывали получаемую информацию через возможности движения Сопротивления и она попадала к разведкам союзников и де Голлю, а также руководству французской компартии.

В годы войны и после нее активные участники борьбы против немецких оккупантов были отмечены наградами Франции и Англии, часть из них – посмертно.

В служебной записке генерала Судоплатова П. А., начальника разведывательного управления НКГБ, в 1944 году отмечалось, что информационные материалы, полученные от разведгрупп во Франции, были высоко оценены РУ ГШ РККА.

С возобновлением работы в Париже легальной резидентуры (1944) связь с агентурой во Франции была восстановлена. В Москву ушли материалы, накопившиеся в разведгруппах с конца 1942 года. Это были документальные сведения о немецкой агентуре во Франции, о методах работы немецких спецслужб, а после освобождения – структуре и действиях французской контрразведки и разведки в стране.

Стала поступать актуальная информация по политическим, экономическим и военным проблемам Франции, о планах французского правительства в отношении СССР и о послевоенном контроле над Германией, об англо-американских интересах в Европе. Важны были сведения о намерениях западных союзников, особенно американцев, использовать завербованных советских военнопленных из русской, грузинской, украинской среды в работе против СССР.

К февралю 1945 года в парижской разведгруппе насчитывалось 65 человек, но с довоенным стажем – менее двадцати. Требовалось тщательно проверить агентуру, особенно когда наши люди во Франции стали возвращаться из немецких концлагерей. Им легальная резидентура оказывала материальную помощь и содействовала в лечении.

За короткий срок парижская резидентура наладила разведработу, включая вербовочную, поскольку этому способствовал возросший авторитет Советского Союза – главного победителя фашизма.

Ценная агентура внедрялась в наиболее важные объекты Запада: спецслужбы, правительственные и дипломатические учреждения, военные структуры, научные круги.

Именно эти агенты в первую очередь обеспечили успех нашей разведке в послевоенное время, и их информация использовалась Советским Союзом на международной арене в борьбе за мир и для укрепления оборонной мощи страны.

С Францией советская сторона стремилась сотрудничать реально весь период Второй мировой войны. Видя в СССР единственного участника войны, который в состоянии разгромить фашизм, и стремясь получить после войны политическую и иную независимость, французские национальные силы возрождения страны искали контакты с воюющей Россией.

На этом пути взаимного интереса наша разведка помогала советскому правительству своим специфическими средствами.

1943. Алжир: посланник Сталина к де Голлю. Имя генерала де Голля хорошо известно – видный государственный деятель Франции, руководитель Французского комитета национального освобождения в годы Второй мировой войны, глава первого временного правительства страны после ее освобождения от оккупантов.

Напротив, имя генерала Жиро сохранилось к сегодняшнему дню в памяти, скорее всего, лишь историков, хотя в годы войны генерал был известен не менее де Голля.

Дело в том, что Жиро настойчиво поддерживали американцы, тогда как СССР проводил линию на признание и поддержку де Голля к качестве единственного руководителя «Свободной Франции» – так называлась с мая 1942 года созданная им еще в сороковом году организация, объединяющая всех французских патриотов в борьбе за освобождение страны.

Противоборство СССР и США продолжалось практически на протяжении всех лет войны и закончилось, как известно, в пользу де Голля. При этом внешняя разведка сыграла немалую роль, обеспечивая советское руководство необходимой по этому вопросу разведывательной информацией.

Именно с помощью разведки был установлен тесный деловой контакт с де Голлем в наиболее напряженный момент его противостояния с американцами.

После нападения Гитлера на СССР де Голль, как дальновидный политик, оценил значение этого события для освобождения Франции от оккупации. В телеграмме из Иерусалима советскому полпреду в Лондоне де Голль отмечал: «…французский народ поддерживает русский народ в борьбе против Германии, и в этой связи мы желали бы установить военное сотрудничество с Москвой».

Исходя из идеи укрепления антигитлеровской коалиции, советское руководство поставило перед разведкой задачу получения информации о де Голле и его деятельности. Советская сторона намеревалась отслеживать обстановку вокруг де Голля с целью поддержания политики, проводимой «Свободной Францией». Особо интересовало отношение к де Голлю со стороны Англии и США.

По данным нашей разведки, американская сторона видела в Шарле де Голле помеху в реализации планов установления США доминирующих позиций в обустройстве послевоенной Франции. Поэтому американцы долгое время не признавали движение Сопротивления на французской территории. Причем в этот период американская разведка считала де Голля английским ставленником и предостерегала американское руководство об усилении влияния Англии в послевоенной Франции.

Острые моменты по этому вопросу между США и Англией сохранялись до середины 1943 года, когда Америка вынуждена была признать деголлевский Французский комитет национального освобождения. Правда, это случилось после признания комитета советской стороной, использовавшей противоречия в стане союзников в своих интересах.

Пока де Голль создавал «Свободную Францию», генерал Жиро укреплял отношения с союзниками по линии антигитлеровской коалиции в заморских владениях Франции, а затем в относительной безопасности пребывал в немецком плену. После побега с острова Эльба, организованного правительством Виши, Жиро присягнул главе вишистского режима маршалу Петену.

Американская разведка рекомендовала президенту Рузвельту генерала Жиро как удобную кандидатуру для противодействия де Голлю. Его имя зазвучало после побега из плена, а звание генерал придавало дополнительный авторитет его фигуре.

В 1943 году де Голль и его «Свободная Франция» перебрались в Алжир, куда устремились его сторонники со всего мира.

Советская сторона была заинтересована в получении информации непосредственно из Алжира, и нужен был прямой контакт с де Голлем. Последняя встреча советской стороны с ним имела место в Лондоне, а положение осложнялось тем, что советским представителям во въезде в Алжир было отказано.

Миссия Агаянца. Установление контакта с де Голлем было возложено на опытного разведчика Ивана Ивановича Агаянца, который в тот момент возглавлял резидентуру в Тегеране.

Агаянц познакомился с де Голлем именно там, в Тегеране, куда будущий французский президент приезжал по делам «Свободной Франции». Тогда наш разведчик сумел установить с ним отношения доверия и взаимопонимания, что и сыграло решающую роль при выборе кандидата для поездки в Алжир.

В августе 1943 года Агаянц вылетел в Алжир. В этой особой миссии перед де Голлем он вступал под именем Авалов, как дипломат – сотрудник Наркоминдел и член Комиссии по репатриации.

Переговоры шли три месяца. И записи бесед с де Голлем, направленные в Москву, говорили о том, что руководитель ФКНО воспринимал Авалова как специально направленного к нему представителя советского правительства.

Круг вопросов, обсуждаемых Агаянцем с де Голлем, был весьма широк. Шарль де Голль официально поставил вопрос о своем визите в Москву для встречи с И. В. Сталиным. В период, когда между де Голлем и Жиро шла острая борьба за влияние на ФКНО, каждый из претендентов на власть стремился заручиться внешней поддержкой. Поэтому визит де Голля в Советский Союз имел бы решающее значение.

Де Голль изложил вопросы, которые он хотел бы обсудить на встрече с главой СССР: это – советско-французские отношения во время и после войны; послевоенное устройство Европы, роль и значение в ней Франции и СССР; их тесное сотрудничество в этом направлении. При этом глава ФКНО поставил советское руководство в известность обо всех предпринимаемых шагах и маневрах англо-американских союзников и просил дипломатической поддержки.

Переговоры успешно завершились, де Голль получил специальное приглашение Сталина и через Иран и Ташкент прибыл в Москву.

Был подписан договор о признании Советским Союзом генерала де Голля главой временного французского правительства, а это, в свою очередь, вынудило западные страны признать его официально как нового лидера Франции. ФКНО на равных основаниях был допущен к участию в работе межсоюзнической комиссии по Средиземному морю и Италии.

И в момент капитуляции Германии, опять же на равных, французская сторона подписывала этот знаменательный акт вместе с представителями других Великих Держав – СССР, Великобритании и США.

Важная политическая миссия советской разведки была выполнена – дипломатической изоляции де Голля и его организации со стороны Запада не получилось.

В предвоенные годы была проделана большая работа римской резидентурой. К началу Второй мировой войны здесь появилась весьма работоспособная сеть из 30 агентов – информаторов, вербовщиков, документалистов, установщиков, в том числе тех, кто мог работать под чужим флагом.

Через эту сеть в Центр стали поступать документальные материалы по шифрам, дипломатическим и консульским кодам. Резидентуре удалось создать условия по доступу к диппочте английского посольства.

В Италии успешно действовали созданные советскими агентами (и патриотами-антифашистами) партизанские отряды. Один из них – Капуцци Пьетро командовал весьма подвижным отрядом. Пьетро погиб в боях с немцами и после войны за свои подвиги был награжден итальянским правительством «Золотой медалью», посмертно.

Капуцци Пьетро сотрудничал с советской разведкой с 1932 года и, следуя указанию Центра на организацию сопротивления в тылу противника, один из первых создал партизанский отряд.

Ле