Александр Валерьевич Неменко - Черноморский флот в годы войны. 1941–1945

Черноморский флот в годы войны. 1941–1945 3M, 224 с.   (скачать) - Александр Валерьевич Неменко

Александр Неменко
Черноморский флот в годы войны

© Неменко А.В., 2015

© ООО «Издательство «Вече», 2015

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2015

* * *


От автора

Речь пойдет о временах, ныне почти забытых, но имеющих определенную проекцию на современность. Вторая мировая война, ставшая для нас Великой Отечественной, вскрыла некоторые просчеты при создании флота, но, как показывает дальнейшее развитие событий, уроки эти учтены не были.

Сам по себе вопрос «Кто выиграл войну на Черном море?» на первый взгляд кажется кощунственным. Но только на первый взгляд. Да, войну, безусловно, выиграл наш флот, но какой? Давайте посмотрим на ситуацию объективно.

Как это ни странно звучит, но в мирное время и во время войны у флота задачи разные. В мирное время флот – это чаще всего морской почетный караул страны, со всеми вытекающими последствиями. Корабли строятся амбициозные, большие, устрашающие и… безумно дорогие.

Более того, невоюющая армия (и флот), в которой не принимаются меры по поддержанию боеспособности, достаточно быстро превращается в обычную контору, «служащие» которой ходят на «работу», занимаются офисными интригами, обсуждают должностные оклады, т. е. живут мирной жизнью. Если такая ситуация продолжается достаточно долго (более 7 лет), то и контингент подбирается в армии… соответствующий.

Начинают раздуваться штаты береговых частей, и очень скоро флот начинает экономить на том, на чем экономить совсем не стоит. Он начинает экономить на боеспособности: боеприпасах для стрельб, топливе для дальних походов, форме и питании для моряков. Дабы занять личный состав, придумываются всевозможные построения, парады, приборки… все, что угодно, кроме «обучения военному делу настоящим образом».

Боеспособность армии в этом случае определяется блеском начищенных сапог, а критерием боеспособности флота становится блеск надраенной «медяхи». Часто приходилось слышать расхожую фразу: «Война – двигатель прогресса». На самом деле это не так. Война просто заставляет быстро восполнять техническое отставание, или… страна терпит поражение.

К сожалению, наша страна очень часто оказывалась в положении догоняющего. Ее спасли размеры и ресурсы. Неприятно, но это правда. Давайте, к примеру, вспомним русско-японскую войну, когда флот, в 1877-м бывший новаторским и передовым, вдруг в 1904-м оказался отсталым и небоеспособным. Ситуация вдвойне обидна еще и тем, что великая страна, обладая на тот момент передовой кораблестроительной школой и мощной кораблестроительной базой, вдруг в начале ХХ века начала покупать свои корабли за рубежом, причем у фирм, которые даже оснащения для строительства кораблей не имели.

А что же происходило у нас к началу Великой Отечественной войны? Попробуем разобраться в нашей относительно недавней истории и извлечь из нее хоть какие-то уроки.


Глава 1. Восставший из пепла

Нас всегда ссорили между собой, и всегда били по частям, начиная с битвы на Калке. У нас каждый русский сам по себе. Не будет преувеличением сказать, что и революция явилась следствием чуждой нам внешней политики чуждых нам государств. Были просчеты во внутренней политике, породившие объективные и субъективные причины для революции, но не это является целью нашего исследования. Одно можно сказать: в результате Гражданской войны и иностранной интервенции Черноморский флот перестал существовать.

Несмотря на существенную убыль в квалифицированных кадрах как на самом флоте, так и в обслуживающих его отраслях промышленности, задел, созданный великой державой по имени Россия, позволил достаточно быстро создать пусть небольшое, но вполне боеспособное ядро флота.

В апреле 1920 г. было создано объединенное правление заводами «Наваль» и «Ремсуд» (бывший «Руссуд»), которые затем получили название Николаевские государственные заводы им. А. Марти (сокращенно – Никгосзаводы).

15 мая 1920 г. Совнархоз совместно с командованием Морских сил Республики принял решение о достройке подводных лодок АГ-23 и АГ-24, а также о переоборудовании тральщиков и десантных кораблей типа «Эльпидифор» (№ 413, 414, 416 и 417) в канонерские лодки. Изначально канонерские лодки имели вооружение, состоявшее из трех 102/60-мм пушек и двух 75-мм зенитных пушек Канэ. В августе 1922 г. по решению ВСНХ все южные судостроительные заводы были включены в состав Южного машиностроительного треста. Таким образом, крупнейшие судостроительные заводы, расположенные на Черноморском побережье, «Наваль», «Ремсуд», Севастопольский морской завод и др., имели теперь единое централизованное управление.

2 июля 1924 г. было принято постановление Совета труда и обороны (СТО) № 87 «Об учете и реализации судов Морведа». Пункт 27-а постановления определял список судов Морведа о подлежащих передаче комиссии Госфондов при СТО для реализации, то есть для продажи на металлолом.

Согласно постановлению передаче комиссии СТО подлежали линкоры: «Андрей Первозванный», «Республика», «Гражданин», «Иоанн Златоуст», «Евстафий», «Пантелеймон», «Чесма»; крейсера: «Рюрик», «Баян», «Адмирал Макаров», «Диана», «Громобой», «Россия». Вся снимаемая при разборке судов артиллерия с принадлежностью и запасными частями передавалась Артиллерийскому управлению РККА для использования в береговой обороне.

Одновременно с этим шло восстановление и ремонт небольших боевых кораблей. Сначала это были вооруженные пароходы, «Элпедифоры», буксиры, затем на Черноморском флоте появились боевые корабли специальной постройки. Или, если говорить точнее, корабли, заложенные до революции и введенные в строй в основном после Гражданской войны (или собранные из деталей разбираемых на металл кораблей).

Объективно говоря, Гражданская война не изобиловала эпизодами использования могучих броненосцев и крейсеров (если не считать Моонзунда), зато в ходе этой войны достаточно часто шли небольшие бои между вооруженными пароходами, буксирами, катерами. Но это была война Гражданская, в результате которой Россия (именуемая тогда Советским Союзом) оказалась одна против всего мира (впрочем, ситуация не нова, и нам не привыкать).

Как это ни парадоксально звучит, но Черноморский флот начинался с подводных лодок, ибо первыми боевыми кораблями специализированной постройки (а точнее сборки) стали подводные лодки серии «АГ». Правда, подводные лодки были не отечественными, а английскими (если говорить точнее, канадскими), но поскольку Канада на тот момент являлась частью Британской империи, то будем считать первые советские боевые корабли английскими.

Подводные лодки типа «АГ» (Holland-602GF) были построены в 1916 г. для ВМС Великобритании по проекту фирмы «Elektrik Boat Со» на судоверфи «Barnet Yard» в Ванкувере (Канада). 19.09.1916 г. первая лодка этого типа была приобретена заводом «Ноблесснер» по заказу Морведа России и 21.08.1917 г. зачислена в списки кораблей ЧФ, в том же году в разобранном виде она была доставлена морским путем во Владивосток, а оттуда по железной дороге на завод «Наваль» в Николаеве для достройки.

К началу Гражданской войны две подводных лодки были уже введены в строй, четыре находились в различной стадии сборки. Параметры их были следующими. Водоизмещение (надводное/подводное): 361/440,5 т. Размерения: длина 45,7 м, ширина 4,8 м, осадка 2,7 м. Скорость хода (надводная/подводная): 12,8/7,5 узла. Дальность плавания: над водой 2700 миль, под водой 100 миль. Силовая установка: дизелей 2 × 480 л.с., электромоторов 2 × 240 л.с. Вооружение: 4 носовых 457-мм торпедных аппарата, 1 – 47-мм орудие. Глубина погружения: до 50 м. Экипаж: 32 человека.

Одна подводная лодка этого типа была уведена в Бизерту и, естественно, на родину не вернулась. Одна лодка была в 1919 г. затоплена англичанами у Севастополя, а затем поднята ЭПРОН и после ремонта на Севморзаводе под именем «Металлист» (с 1934-го А-5) вошла в строй. Но четыре подводных лодки удалось достроить в достаточно сжатые сроки:

– 21.10.1920 г. вступила в строй подводная лодка «Шахтер» (с 1934 г. А-1),

– 22.07.1921 г. вступила в строй подводная лодка «Коммунист» (с 1934 г. А-2),

– 26.05.1922 г. вступила в строй подводная лодка «Марксист» (с 15.09.1934 г. – А-3).

– 11.07.1923 г. вступила в строй подводная лодка «Политработник» (с 15.09.1934 г. – А-4).

Таким образом, именно подводные лодки стали основой возрождаемого Черноморского флота. После подводных лодок в строй вступили эсминцы «ушаковской» серии, являвшиеся логическим продолжением (и небольшой модернизацией) «новиков». Заказаны они были в рамках царской программы 1911 г., которая называлась: «Ассигнование средств на усиление Черноморского флота». Корабли строились по проекту Путиловского завода на Черноморских заводах.

ТТД кораблей были следующими.

Водоизмещение: стандартное 1276 т, полное 1760 т.

Размеры: длина 93,3 м, ширина 9,1 м, осадка до 4 м.

Скорость хода максимальная: до 33 узлов, паспортная 25 узлов.

Дальность плавания: 1500 миль при 16 узлах. Силовая установка: 2 паровые турбины, 5 котлов, 2 винта, 23 000 л.с.

Вооружение (в первоначальном варианте): 4 × 1 шт. открытых 102-мм орудия ОСЗ с длиной ствола 60 калибров, 1 шт. зенитное 76,2-мм орудие Лендера (30 калиберное), 2 шт. 7, 62-мм пулемета Максим, 2 трехтрубных 450-мм торпедных аппарата, 40 мин заграждения.

Экипаж: 122 человека.

С точки зрения корабела замечу: корабли имели очень удачный корпус, хорошую, но частично, импортную силовую установку (со всеми вытекающими недостатками), неплохое (но совершенно ничем не прикрытое) артиллерийское вооружение, ну и, естественно, очень слабое зенитное вооружение (при проектировании не могли учесть динамику развития авиации). История создания этих эсминцев – тема для отдельного исследования, интересно другое…

Объективно говоря, изучая документы, связанные с проектированием и строительством кораблей, можно прийти к печальному выводу: ничего в России не изменилось. Неквалифицированный заказчик, выдвигающий нереальные требования к проекту, постоянные изменения в техническом задании на проектировании, задержка финансирования строительства, «номинированные» (а точнее, навязанные) поставщики оборудования (как правило, из-за рубежа). Все как было при царе, так и осталось во многих отраслях промышленности… до некоторых пор. Хотя позитивные изменения уже наблюдаются. Но это лирика, вернемся к истории.

В советское время смогли собрать, отремонтировав с помощью деталей со списываемых кораблей, пять черноморских «новиков»:

1. «Шаумян» (до 5.02.1925 г. «Левкас») достался РККА недостроенным в Николаеве. Введен в строй в декабре 1925 г.

2. «Дзержинский» (до 24.11.1926 г. «Калиакрия») затоплен в Новороссийске, поднят ЭПРОН 4 октября 1925 г. Вошел в строй 28 августа 1928 г.

3. «Фрунзе» (до 5.02.1925 г. «Быстрый») оставлен врангелевцами в Севастополе из-за плохого состояния машин. Вошел в строй 16 декабря 1927 г.

4. «Железняков (до 23.06.1939 г. «Петровский», до 5.02.1925 г. «Корфу») достался РККА недостроенным в Николаеве. Введен в строй 10 июня 1925 г.

5. «Незаможник» 17 марта 1918 г. в недостроенном состоянии захвачен в Николаеве германскими войсками и затем белогвардейцами. В январе 1920 г. отведен деникинцами в Одессу и в начале февраля 1920 г. затоплен в районе Большого Фонтана при эвакуации в Крым.

7 сентября 1920 г. поднят «Госсудоподъемом», отбуксирован в Николаев для достройки и 7 ноября 1923 г. введен в состав Морских сил Черного моря. С 12.06.1923 г. – «Незаможный», с 29.04.1926 г. – «Незаможник».

При достройке на эсминцах установили по две 2,5-дм (63,3-мм) противоаэропланных пушки, снятые с разбираемых кораблей, которые чуть позже были заменены более современным артвооружением.

С 1939 г. на бортах черноморских кораблей, по примеру европейских флотов, появились соответствующие буквенные литеры: «ДЗ» («Дзержинский»), «ЖЛ» («Железняков»), «ФР» («Фрунзе»), «НЗ» («Незаможник»), и «ШМ» («Шаумян»). С мая 1941 г. их заменили на двузначные бортовые номера (первая цифра – номер дивизиона, вторая – порядковый номер корабля в дивизионе): № 11 – «Дзержинский», 12 – «Железняков», 13 – «Незаможник», 14 – «Шаумян», 15 – «Фрунзе» (первоначально «Фрунзе» имел бортовой номер 13). Эсминцы имели небольшие различия в конструкции и вооружении, но в целом они были почти однотипными, что упрощало их обслуживание и снабжение боезапасом.

Молодому Советскому государству нужно было срочно завоевать авторитет у соседей, поэтому с момента ввода в строй эсминцы активно используются для «дружественных визитов» в Турцию, Грецию, Италию.

Пытаясь создать имидж мощного флота, Советское государство предприняло попытку восстановить несколько старых кораблей, модернизировав их. Крейсер «Кагул», построенный по проекту немецкой фирмы «Vulkan», был заложен 23.08.1901 г. в Николаеве, спущен на воду 20.05.1902 г., вступил в строй в 1905 г., с 25.03.1907 г. он был переименован в «Память “Меркурия”». При отступлении белогвардейцев брошен в Севастополе со взорванными машинами и пробитым днищем.

В сентябре 1923 г. крейсер ввели в сухой док в Севастополе. Недостающее и уничтоженное оборудование, механизмы, детали вооружения восполнялись за счет снятых со старых, разбираемых на металлолом кораблей. Артиллерию крейсера (8 × 130/55-мм, ОСЗ образца 1913 г.) составил противоминный калибр черноморских линкоров, типа «Императрица Мария». Кстати, некоторые орудия крейсера и были именно с этого линкора, затонувшего в результате диверсии. Противоаэропланной артиллерией «крейсера» стали три пушки Лендера.

Цилиндры главных паровых машин были сняты с однотипного крейсера «Богатырь», который на Балтийском флоте подлежал разборке на металлолом. Котлы были с разбираемого на металлолом броненосца «Евстафий». Так с мира по нитке и собрали новый боевой корабль. Значился он крейсером, хотя по многим параметрам и уступал даже легким крейсерам «потенциального противника».

14 июня 1923 г. крейсер вступил в строй под именем «Коминтерн». Естественно, собранный из разных деталей «конструктор», оснащенный архаичной паровой машиной, как полноценный боевой корабль рассматриваться не мог, ибо скорость его, (всего 12 узлов) не могла обеспечить выполнение боевых задач, и с декабря 1923 г. «Коминтерн» стал учебным крейсером. Вскоре выяснилось, что мощность котлов избыточна для имеемой паровой машины, и 4 котла вывели из эксплуатации, демонтировав одну дымовую трубу. В 1930 г. крейсер встал на модернизацию, и выведенные из эксплуатации котлы демонтировали. Вместо них были оборудованы учебные классы.

Его водоизмещение составило 7838 т. Главные размерения: длина – 133 м, ширина – 16,6 м, осадка – 7,2 м. Скорость «крейсера» при этом не изменилась и составляла 12 узлов. Во многих справочниках, переписывающих данные друг у друга, ошибочно указывают 23 узла. «Ляпов» в «справочниках» много, приведу пример: «После пятилетнего бездействия крейсер “Коминтерн” в июне 1923 г. вступил в строй. На крейсере было установлено восемь 130-мм палубных артиллерийских орудий, три 76-мм и три 45-мм зенитных орудий». Сильно огорчу составителей электронного справочника, 45-мм орудий в далеком 1923 г. и в помине не было. Их не существовало физически (даже в виде чертежей). Эти орудия на «крейсер» были установлены намного позже, перед войной.

Одновременно с достройкой и восстановлением эсминцев пытались достроить доставшиеся в наследство корпуса легких крейсеров типа «Светлана», правда, почему-то корабли получились совершенно разными.

18 октября 1913 г. в Николаеве состоялась закладка двух легких крейсеров: «Адмирал Лазарев» и «Адмирал Нахимов». Первый остался в недостроенном виде на заводе, второй, находившийся в более высокой степени готовности, белогвардейцы отбуксировали в Одессу, откуда надеялись увести его в Крым, а затем в Константинополь. Перед сдачей города белогвардейцы снова попытались увести на буксире крейсер «Адмирал Нахимов», но в спешке посадили его на мель в нескольких милях от Одессы. В конце февраля того же года крейсер был успешно снят с мели и доставлен на завод в Николаев для продолжения достройки.

Финансирование достройки крейсера «Червона Украина» велось частично из (250 тыс. руб.) Всесоюзного бюджета, частично (200 тыс. руб.) из бюджета Украинской ССР. Крейсер достраивался по первоначальному проекту, с заменой 63-мм зенитной артиллерии на четыре 75-мм пушки Канэ на модернизированном станке Меллера с углом возвышения до 50 градусов.

Двадцать первого марта 1927 г. крейсер «Червона Украина» поднял военно-морской флаг и вступил в состав Морских сил Черного моря. На тот момент это был сильнейший корабль ЧФ. Это был полноценный легкий крейсер.

На нем поднял свой флаг командующий флотом. Водоизмещение крейсера было чуть больше, чем у «Коминтерна», и составляло 8 тыс. тон. Главные размерения: длина – 163,2 м, ширина – 15,7 м, осадка – 5,7 м. И вроде бы отличия по параметрам у этих двух кораблей невелики, но скорость «Червонки» (как ласково звали ее моряки) вполне соответствовала требованиям своего времени и составляла 29 узлов.

Силовая установка крейсера: котлотурбинная, 4-вальная, 50 000 л.с. (опять же в основном импортная, закупленная за границей царской Россией). Вооружение: 15 × 1 130-мм, с длиной ствола в 55 калибров ОСЗ-Виккерса, образца 1913 г. (9 палубных, 6 казематных), 4 зенитных 75-мм пушки Канэ, 2 × 3 533-мм торпедных аппарата. Традиционно составители справочников к этому вооружению добавляют 100-мм и 45-мм зенитные пушки и бомбосбрасыватели и 12,7-мм пулеметы, но все это намного более поздние «добавки», которые появились перед войной.

За счет «старого багажа» Черноморский флот в 1930 г. получил еще один большой подарок. Не было счастья, да несчастье помогло. В 1905 г. русская эскадра совершила переход из Кронштадта до Цусимы, который прошел относительно успешно. Спустя двадцать с небольшим лет намного меньший по расстоянию переход достаточно тяжело дался двум кораблям Балтийского флота.

Речь идет о переходе «Парижской коммуны» и «Профинтерна». Штормовая погода оказалась достаточно серьезным испытанием для советских моряков. Отряд несколько раз был вынужден заходить в порты для устранения поломок. Объективности ради стоит заметить, что опытные мореходы избегают Бискайского залива (особенно во время зимних штормов), но тогда в советском флоте опытных мореходов было мало.

Достигнув с большими трудностями конечного пункта перехода: порта Кальяри на о. Сардиния, командир отряда запросил «добро» вместо возвращения на Балтику следовать в Севастополь. Ответ был получен уже после того, как корабли легли на обратный курс на Гибралтар, и он был положительным.

В связи с этим корабли изменили курс, направившись в сторону Босфора. 18 января 1930 г. корабли вошли в Севастополь. В принципе, в случае с советскими военными кораблями, Турция нарушила свои международные обязательства. Турки (наверное, за хороший «бакшиш») сделали вид, что они ничего не поняли, и пропустили корабли в Черное море. На Черном море у Советского государства появился первый линкор и еще один крейсер типа «Светлана» (а если говорить точнее, на Черное море прибыл крейсер, ранее носивший это имя).

Его история была следующей: 11 ноября 1913 г. в Ревеле (Таллине) был заложен новый крейсер, получивший имя «Светлана» в честь корабля, участвовавшего в Цусиме. Спущен на воду он был 8 ноября 1915 г. Но из-за Первой мировой войны достроить его так и не удалось. Дабы крейсер не достался белогвардейцам, его перевели в Петроград. В ноябре 1924 г. «Светлану» перевели к стенке Балтийского завода для достройки. 5 февраля 1925 г. приказом по Морским силам РККА крейсеру было дано новое название «Профинтерн».

1 июля 1928 г. «Профинтерн» был зачислен в состав Морских сил Балтийского моря и поднял военно-морской флаг. Параметры крейсера были примерно такими же, как и у «Червоной Украины», правда, балтийские крейсера были на 7 метров короче, на полметра у́же, имели чуть меньшую мощность главных машин и, соответственно, меньшие запасы топлива.

Водоизмещение: 7650 т. Главные размерения корабля: длина – 158,4 м, ширина – 15,4 м, осадка – 5,7 м. Скорость хода максимальная: 28,5 узла. Силовая установка: 46 300 л.с. Вооружение такое же, как и на «Червоной Украине»: 15 × 1 130-мм (9 палубных, 6 казематных), зенитное вооружение 4 × 75-мм Канэ, с углом возвышения 70 градусов, на станке Меллера. Появление нового крейсера сложностей в техническом обслуживании командованию ЧФ не добавило, он был почти однотипен с «Червоной Украиной», чего не скажешь о линкоре.

Линкор имел главный калибр: 12 орудий калибром 305 мм, противоминный калибр, совершенно несвойственный для ЧФ – 16 орудий калибром 120 мм (ОСЗ-Виккерса) и зенитное вооружение в виде двух 75-мм пушек Канэ. Скорость хода линкора составляла 22 узла. Правда, уже через три года после прихода на Черное море линкор встал в длительный ремонт, продолжавшийся пять лет. Зато теперь на Черноморском флоте был свой линкор.


Глава 2. Citius, Altius, Fortius!

Пока флотом занимались профессионалы и он не стал «кормушкой», развитие его шло нормальным путем. Использовались апробированные технические решения, развитие флота шло за счет использования накопленного еще царской Россией «багажа». Флот был оснащен более или менее однотипными кораблями, имел унифицированную артиллерию и был более или менее боеспособен.

Затем началось «новаторство». Переломными являются 1929–1930 гг. Безусловно, разработка новых видов техники занятие очень нужное, однако для этого требуются хорошая материальная и теоретическая база, высокий уровень производства, грамотные кадры, имеющие богатый опыт (технари называют это «хорошей школой»). Ничего такого (если не считать корпусных специалистов) в Советском Союзе не было. Вернее… было, но новые «революционные кадры», расчищая место для карьерного роста, успешно боролись с «ретроградами», работавшими еще в царское время. К сожалению, «болезнь роста» вызвала негативные последствия. Попытка своими силами создать корабли, которые были бы «самыми-самыми», оказалась неудачной.

Первая программа военного кораблестроения 1926/27—1929/30 гг. предусматривала финансирование и строительство восьми сторожевых кораблей, из которых на Черном море должно было находиться два.

Сторожевые корабли «Шквал» и «Шторм» были заложены на Николаевском судостроительном заводе одновременно, 24.10.1927 г., однако строительство и доводка их растянулись на шесть лет. Корабли получились крайне неудачными: слабое вооружение (всего две открытых 102/60-мм пушки), невысокая скорость хода, проблемная силовая установка (паровая турбина отечественной разработки), «тяжелый» винт, (винт не согласованный с главной силовой установкой), приводивший к постоянным проблемам в турбозубчатом агрегате, ненадежные питательные насосы – вот далеко не полный перечень «болезней» этого корабля. Страна была еще не готова к созданию нового корабля «с нуля». При этом стоит заметить, что корабли имели неплохой корпус и удачные обводы. Но эта попытка была не единственной.

Несмотря на все славословие в адрес создателей крейсера «Красный Кавказ», объективно говоря, попытка достройки «Адмирала Лазарева» по советскому проекту № 815 оказалась крайне неудачной (причем со всех точек зрения). Достаточно удачный корпус и неплохая силовая установка получили крайне неудачное вооружение, которое, помимо всего прочего, ухудшило его мореходные качества.

Да, крейсер славный, но давайте подойдем к нему с технической точки зрения. Приведу одну цитату из советского издания: «Конструкторское бюро завода “Большевик” (бывший Обуховский завод Морского ведомства) разработало 180-мм орудие с длиной ствола 60 калибров. Это было первое после революции орудие нового поколения морской артиллерии. Оно обладало уникальными баллистическими характеристиками и намного превосходило зарубежные аналоги. Достаточно сказать, что при массе снаряда 97,5 кг и начальной скорости 920 м/с максимальная дальность стрельбы орудия достигала более 40 км (225 кабельтовых)».

Да, это так, но почему-то никто не обращает внимания на то, что калибр 180 мм ранее нигде и никогда не использовался (соответственно, требовались новые гильзы, снаряды, заряды, оборудование), снаряды для увеличения дальнобойности имели существенно уменьшенное количество взрывчатого вещества, но это полбеды. Крейсер имел всего 4 орудия главного калибра, а, самое главное, живучесть ствола составляла всего… 70 выстрелов, а скорострельность на практике составляла всего 4–5 выстрелов в минуту. Ствол был нелейнированным и далее требовалась его полная замена. Но это еще не все.

Размещение орудийных башен потребовало ликвидации ряда помещений, в том числе и успокоителей качки («цистерн Фрама»), что в свою очередь ухудшило показатели качки, достаточно важные для стрельбы на большие расстояния. В результате существенно увеличивалось рассеивание при стрельбе на большие расстояния, сводя на нет такое достоинство артсистемы, как дальность стрельбы. В результате модернизации полное водоизмещение крейсера увеличилось с 7600 до 9030 т, что уменьшило надводный борт корабля, запас его плавучести (корабль «глубже сел») и мореходность (как говорили тогда: корабль стал хуже «всходить на волну»).

Зенитное вооружение крейсера также было крайне неудачным. Правда, и здесь многие справочники дают «ляпы». Процитируем: «Зенитное вооружение крейсера к моменту его вступления в строй было крайне слабым и совершенно не соответствовало тенденции стремительного развития бомбардировочной авиации. Оно состояло из четырех 76-мм орудий Лендера с клиновым затвором. Они были установлены побортно на баковой надстройке между трубами, затем их заменили четырьмя 45-мм полуавтоматами». На самом деле зенитное вооружение крейсера составляли четыре 102-мм зенитных системы «Б-2», представлявшие собой обрезанные до длины ствола в 45 калибров 60-калиберные 102-мм пушки ОСЗ, установленные на новый станок. Правда, стремление быть «выше, быстрее, сильнее» сыграло с оружейниками злую шутку. Самого мощного зенитного орудия не получилось.

Эти артсистемы также оказались крайне неудачными. Мало того, что они не обеспечивали нужной скорострельности (их реальная скорострельность была всего 4 выстрела в минуту), но и имели проблемы при заряжании при больших углах возвышения. Но… так или иначе, 25 января 1932 г. крейсер «Красный Кавказ» поднял военно-морской флаг и вступил в состав Морских сил РККА.

По доброй традиции, сразу же после устранения недоделок, в 1933 г. «Красный Кавказ» вышел за пределы Черного моря и нанес дружественные визиты в порты Турции, Греции и Италии.

Были и другие «новаторства» в виде туполевских торпедных катеров. Были попытки создать «катера волнового управления», т. е. радиоуправляемые с самолета торпедные катера. Были попытки создать 12-дюймовую «динамореактивную» (безоткатную) пушку и т. д. К счастью, эти эксперименты достаточно дешево обошлись для флота (если не считать большого количества торпедных катеров неудачной конструкции и самолетов «МБР-2»).

Объективности ради стоит заметить, что с созданием отечественной подводной лодки у Советской республики получилось намного лучше. В дополнение к уже действовавшим в составе флота подводным лодкам иностранного производства (типа «АГ») было начато строительство отечественных субмарин.

К разработке проекта первой советской подводной лодки приступили в январе 1926 г. и уже 19 сентября представили на рассмотрение начальника Морских сил Республики два варианта. Выбор был остановлен на первом варианте с водоизмещением 890 т, как наиболее предпочтительном для Балтики, где лодкам предстояло участвовать в оборонительных действиях в Финском заливе и пользоваться извилистыми фарватерами.

Сразу же, не дожидаясь официального утверждения Реввоенсоветом, документы передали на Балтийский завод для постройки. 5 марта 1927 г. там произвели официальную закладку первых трех подводных лодок первой серии, впоследствии отнесенных к типу «Д» по первой букве названия головного корабля – «Декабрист». Правда, большая часть «начинки» лодок также оказалась импортной, но об этом традиционно умалчивают. Артиллерийское вооружение лодок оказалось не очень удачным. Первоначально планировалось установить два 102-мм орудия Б-2 (таких же как и на «Красном Кавказе») в ограждении мостика. Но при расчетах выяснилось, что не обеспечивается остойчивость лодки как в надводном, так и в подводном положении. От одной артсистемы пришлось отказаться, вместо нее позже установили 37-мм зенитный автомат немецкого производства.

Подводные лодки Д-4, Д-5 и Д-6 были заложены 14.04.1927 г. на заводе № 198 имени А. Марти (Черноморский судостроительный) в Николаеве. Д-4 была спущена на воду 16.04.1929 г., вступила в строй 30.12.1930 г. и 05.01.1931 г., подняв Военно-морской флаг, вошла в состав МСЧМ под именем «Революционер». Д-5 вступила в строй 05.04.1931 г. и 17.05.1931 г., подняв Военно-морской флаг, вошла в состав МСЧМ под именем «Спартаковец». Третья лодка Д-6 вступила в строй 15.06.1931 г. Каждая из них вскоре после вступления в строй нанесла визит в Турцию. Советский Союз настойчиво демонстрировал усиление флота, проводя попутно обучение экипажей.

Вскоре после «Декабристов» в строй стали вступать «Ленинцы» (подводные лодки типа «Л»). Несмотря на то что в ходе испытаний «ленинцев» были выявлены некоторые серьезные недостатки, особенно нарекания моряков вызвали низкое качество аккумуляторных батарей и плохая система вентиляции, по указанию руководства УВМС подводные лодки второй серии все же были приняты от промышленности. Д-5 под наименованием «Спартаковец» спущена на воду 28.09.1929 г., вступила в строй 05.04.1931 г. и 17.05.1931 г., подняв Военно-морской флаг, вошла в состав МСЧМ. Д-6 под наименованием «Якобинец» спущена на воду 12.05.1930 г., вступила в строй 15.06.1931 г. 8 октября 1933 г. Л-4 вступила в строй и 14 октября вошла в состав Морских сил Черного моря. Их артиллерийское вооружение также составляли 102-мм пушки Б-2.

До 1930 г. наблюдается стремление унифицировать калибр артиллерии, большинство кораблей Черноморского флота имело пушки калибром 102 мм, береговая артиллерия имела 152-мм пушки Канэ и 203-мм пушки.

К сожалению, период 1930–1934 гг. ознаменовался рядом аварий на кораблях. Сказывался приток слабо обученных кадров на боевые корабли, вызванный увеличением численности флота. Кроме того, на флот пришло достаточно много «командиров-комиссаров», уровень подготовки которых далеко не соответствовал современному уровню. Это не замедлило сказаться. Так, к примеру, 8 июня 1931 г. во время учений в районе Севастополя «Фрунзе» протаранил и потопил подводную лодку «Металлист» (бывшая АГ-21). В 1933-м произошло столкновение «Профинтерна» и «Красного Кавказа». 28 августа 1934 г. на Л-4 произошла авария, приведшая к человеческим жертвам. Лодка шла в подводном положении, когда из-за неправильной системы вентиляции аккумуляторных ям во втором отсеке произошел взрыв гремучего газа. Пять человек при этом погибло, еще одиннадцать получили ранения. В момент аварии на Л-4 находилось 78 человек, и только умелые действия командира корабля предотвратили более серьезные последствия.

Командование флота принимает самое «мудрое» в этих условиях решение: на боевых кораблях резко сокращается количество выходов в море. «Дружественные визиты» почти прекращаются, большое количество кораблей встает на ремонт и модернизацию. Флот, получив большое количество новых кораблей, столкнулся со сложной задачей поддержания их и их экипажей в боеготовности. Флот перешел в другую стадию, он даже своим существованием стал сдерживающим фактором. На Черном море он был сильнейшим. Оставался только риск входа через Босфор эскадры одного из ведущих империалистических государств. Но эта угроза была далекой и гипотетической. Большие (и дорогие) корабли всегда привлекали и адмиралов, и тех, кто их строил. (Без обид, это объективная ситуация, существовавшая во все времена.) Первым они добавляли престижа, вторым приносили вполне материальные блага.


Глава 3. Отечественный опыт

Пограничники (морпогранохрана НКВД) совсем иначе подошли к проблеме. Им нужно было каждый день выходить в море, обеспечивая безопасность границ, им нужно было иметь достаточное количество недорогих кораблей, быстрых и относительно сильных, чтобы задерживать контрабандистов и нарушителей (которых в то время было достаточно много). Пограничникам нужны были корабли, которые можно отремонтировать «на коленке», не ставя в док. Так родился один из самых удачных советских малых кораблей – морской охотник.

Разработка проекта малого охотника типа МО была начата в 1933 г. по заданию Главного управления пограничных войск НКВД СССР. По выданному заданию катер предназначался в мирное время для несения сторожевой службы в составе соединений морпогранохраны, а в военное время – для борьбы с подводными лодками противника. Так родился МО-2, имевший водоизмещение 56 тон, скорость 25 узлов, вооруженный двумя 45-мм пушками и двумя 12,7-мм пулеметами. Корабль имел деревянный трехслойный корпус. Девять водонепроницаемых отсеков делали его почти непотопляемым. Три руля и три стандартных авиационных двигателя обеспечивали высокий ход и хорошую управляемость. Разработанные отечественными специалистами обводы обеспечивали хорошие мореходные качества. Основные механизмы размещались ниже ватерлинии, что обеспечивало его живучесть. Всего для морпогранохраны НКВД было построено 36 катеров МО-2. По результатам эксплуатации этих кораблей был спроектирован охотник МО-4, который начиная с 1936 г. пошел в серию.

Но советские судостроители могли проектировать не только малые корабли. Тактико-техническое задание на проектирование эсминцев «проекта 1» было утверждено 1 ноября 1928 г. (в 1933 г. они были переклассифицированы в лидеры эсминцев). Проектирование велось в Центральном конструкторском бюро спецсудостроения (ЦКБС-1) под руководством главного конструктора В.А. Никитина. 1 ноября 1928 г. было утверждено тактико-техническое задание на проектирование лидера эскадренных миноносцев. Советское государство хотело создать корабли, превосходящие по своим боевым качествам зарубежные аналоги. В связи с этим и появились промежуточные между легкими крейсерами и эсминцами корабли с преимущественно торпедным и сильно развитым артиллерийским оружием, называемые лидерами. Планировалось, что небронированные, но быстроходные и хорошо вооруженные, лидеры будут вести эскадренные миноносцы в торпедную атаку на большие боевые корабли и охраняемые конвои противника. Идея была не нова, еще в царской России существовали «минные крейсера», имевшие ту же функцию.

Проект в конечном итоге оказался довольно удачным, корабль представлял собой эсминец с усиленным артиллерийским вооружением. Правда, проектирование и строительство кораблей сильно затянулось. На тот момент, когда было начато проектирование корабля, Советский Союз не имел ни силовой установки нужной мощности, ни артиллерийского вооружения, пригодного для установки на лидере. Из-за этого несколько раз менялась ЭУ и вооружение корабля. На Черном море по «проекту 1» были построены два лидера: «Москва» и «Харьков». Лидер «Харьков» был заложен 29.10.1932 г. на заводе № 198 в Николаеве, спущен на воду. 09.09.1934 г., вступил в строй 10.11.1938 г.

Лидер «Москва» был заложен 29.10.1932 г. на заводе № 198 в Николаеве, спущен на воду 30.10.1934 г., вступил в строй 10.08.1938 г. Корабли оказались довольно удачными, с хорошими прочными корпусами, мощным вооружением, надежной силовой установкой (пусть даже и созданной с использованием иностранных агрегатов и опыта).

Не менее удачной оказалась серия проектов быстроходного тральщика, разработанных отечественной судостроительной школой. Большие эскадры, состоящие из быстроходных кораблей, для защиты от мин требовали сопровождения тральщиков – «пахарей моря», имеющих достаточно высокую скорость. Закупать за границей эти корабли не имело смысла. Поэтому разработку поручили отечественным специалистам. В качестве базового завода для строительства тральщиков был выбран Севастопольский морзавод. Техническое задание на проектирование корабля этого типа появилось в 1930 г. В качестве прототипа был взят дореволюционный тральщик типа «Клюз», но его проект был сильно доработан. В результате родился тральщик «проекта 3».

Проект 3

Водоизмещение 476 т. Размерения 62 × 7,2 × 2,03 м (по другим данным, 62,9 × 7,2 × 2,39 м). ГЭУ дизельная двухвальная, 2800 л.с. Скорость 18/14 узлов, дальность 4100 миль. Вооружение: 1 × 100/56-мм, 1 × 45-мм, 21 мина обр. 1926 г., тралы Шульца и змейковый. Экипаж 52 чел. По проекту 3 были построены:

Тральщик «Минреп» (Т-402) был заложен в Севастополе на Севастопольском морском заводе 05.11.1933 г. (заводской № 68), спущен на воду в январе 1935 г., сдан 22.05.1937 г.

Тральщик «Трал» (Т-401) был заложен в Севастополе на Севастопольском морском заводе 05.11.1933 г. (заводской № 67), спущен на воду 23.08.1934 г., сдан 17.08.1937 г., поднят флаг ВМФ 24.08.1937 г.

Тральщик «Щит» (Т-404) был заложен в Севастополе на Севастопольском морском заводе 17.01.1934 г. (заводской № 70), спущен на воду 17.12.1935 г., сдан 30.10.1937 г., поднят флаг ВМФ 09.12.1937 г.

Тральщик Т-403 «Груз». Зав. № 69. Заложен 20.03.1934 г. (Морской з-д, Севастополь), спущен 21.09.1935 г., вст. в строй 25.07.1937 г. и 24.08.1937 г. вошел в состав ЧФ.

Логическим продолжением «проекта 3» стал «проект 53», имевший сходные параметры, при проектировании которого был учтен опыт эксплуатации постройки предшественника. Тральщики 53-го проекта имели лучшую остойчивость, несколько другие механизмы.

Проект 53

Водоизмещение 490 т. Размерения 62 × 7,2 × 2,26 м (по другим данным 62,9 × 7,62 × 2,37 м). ГЭУ дизельная двухвальная, 2800 л.с. Скорость 18,9/14,2 узла, дальность 3400 миль. Вооружение: 1 × 100/56-мм, 1 × 45-мм, 1 × 20-мм Flakk, 2 × 2 × 12,7-мм пулемета Кольта-Браунинга и 2 × 1 × 12,7-мм пулемета ДШК, 28 мин обр. 1926 г., тралы Шульца и змейковый. Экипаж 69 чел. По проекту 53 были построены:

Тральщик «Взрыватель» (Т-405) был заложен в Севастополе на Севастопольском морском заводе 21.07.1936 г. (заводской № 175), спущен на воду 27.04.1937 г., сдан 09.05.1938 г., поднят флаг ВМФ 29.08.1938 г.

Тральщик «Искатель» (Т-406) был заложен в Севастополе на Севастопольском морском заводе 30.07.1936 г. (заводской № 176), спущен на воду 29.08.1937 г., сдан 09.05.1938 г., поднят флаг ВМФ 29.08.1938 г.

Тральщик «Мина» (Т-407) был заложен в Севастополе на Севастопольском морском заводе 25.02.1937 г. (заводской № 178), спущен на воду 20.08.1937 г., сдан 26.08.1938 г., 25.08.1939 г. поднят флаг ВМФ.

Развитием 53-го проекта стал «проект 58» – за счет более рациональной компоновки на этом корабле, его водоизмещение удалось уменьшить на 50 т.

Проект 58

Водоизмещение 459 т. Размерения 62 × 7,2 × 2,23 м. ГЭУ дизельная двухвальная, 2800 л.с. Скорость 18,5/14,7 узла, дальность 3300 миль. Вооружение: 1 × 100/56-мм, 1 × 45-мм, 1 × 20-мм Flakk, 2 × 2 × 12,7-мм пулемета Кольта-Браунинга и 2 × 1 × 12,7-мм пулемета ДШК, 28 мин обр. 1926 г., тралы Шульца и змейковый. Экипаж 60 чел.

По 58-му проекту были построены:

Тральщик «Якорь» (Т-408) был заложен в Севастополе на Севастопольском морском заводе 28.03.1937 г. (заводской № 189), спущен на воду в конце 1938 г., сдан 19.03.1939 г. 08.04.1939 г. поднят флаг ВМФ.

Тральщик «Гарпун» (Т-409) был заложен в Севастополе на Севастопольском морском заводе весной 1937 г. (заводской № 190), спущен на воду в конце 1938 г., сдан 19.03.1939 г., 01.04.1939 г. поднят флаг ВМФ, получил бортовой номер «24».

Тральщик «Взрыв» (Т-410) был заложен в Севастополе на Севастопольском морском заводе весной 1937 г. (заводской № 191), спущен на воду в конце 1938 г., сдан 25.01.1939 г., 01.04.1939 г. поднят флаг ВМФ. Получил бортовой номер «25».

Тральщик «Защитник» (Т-411) был заложен в Севастополе на Севастопольском морском заводе 25.12.1936 г. (заводской № 177), спущен на воду 31.07.1937 г., сдан 20.08.1938 г., 25.08.1938 г. поднят флаг ВМФ.

Тральщик Т-412 был заложен в Севастополе на Севастопольском морском заводе 14.04.1939 г. (заводской № 255), спущен на воду 05.11.1939 г., сдан 30.03.1941 г., 23.04.1941 г. поднят флаг ВМФ. Получил бортовой номер «16».

Тральщик Т-413 был заложен по проекту 58 на Морском заводе (Севастополь) 29.04.1939 г., заводской № 256, спущен на воду 12.10.1940 г., вступил в строй 21.04.1941 г. и 01.05.1941 г. вошел в состав Черноморского флота. Получил бортовой номер «27».

Тральщики 59-го проекта существенно отличались от своих предшественников, они должны были нести уже два 100-мм орудия, прикрытых щитами, было улучшено зенитное вооружение (3 шт. 37-мм зенитных автомата), они имели паротурбинную силовую установку и скорость 22,5 узла, но достроить их не успели. К началу войны на стапелях СМЗ находились шесть недостроенных тральщиков этого типа:

Т-451 ИВАН БОРИСОВ. Стап. № 249. Заложен 6.08.1939 г. (Морской з-д, Севастополь), спущен 31.12.1939 г. Эвакуирован на Кавказ. 13.12.1943 г. оборудован как несамоходная десантная баржа (размерения 79,2 × 8,1 × 1,5 м) и вошел в состав ЧФ.

Т-452 СЕРГЕЙ ШУВАЛОВ. Стап. № 251. Заложен 20.11.1939 г. (Морской з-д, Севастополь), спущен в 1941 г. Эвакуирован на Кавказ. 13.12.1943 г. оборудован как несамоходная десантная баржа (размерения 79,2 × 8,1 × 1,5 м) и вошел в состав ЧФ. 29.07.1944 г. разоружен и законсервирован.

Т-450 ПАВЕЛ ГОЛОВИН. Стап. № 250. Заложен 6.08.1939 г. (Морской з-д, Севастополь), спущен 8.02.1940 г. По официальной версии, погиб в 1942 г. во время шторма при буксировке в Туапсе в недостроенном состоянии. На самом деле «нашелся» после освобождения в Севастополе. Сдан на слом в 1948 г.

Т-453 СЕМЕН РОШАЛЬ. Стап. № 252. Заложен в 1940 г., спущен 16.01.1941 г. В декабре 1941 г. отбуксирован в Поти в недостроенном состоянии. По официальной версии, погиб в 1944 г. во время шторма при буксировке из Очамчири в Севастополь. На самом деле четко виден на немецких аэрофотоснимках Севастополя.

Т-454 ИВАН СЛАДКОВ. Стап. № 253. Заложен в 1940 г. (Морской з-д, Севастополь), спущен 20.03.1941 г. Отбуксирован на Кавказ в недостроенном состоянии и законсервирован.

Т-455 НИКОЛАЙ МАРКИН. Стап. № 258. Заложен в 1941 г. (Морской з-д, Севастополь). Погиб на стапеле во время обороны Севастополя.

Эти корабли в войне не участвовали, но их артиллерия стояла на Севастопольских рубежах. К вопросу об артиллерии…


Глава 4. Немного об артиллерии

На Черноморском флоте продолжались серьезные перемены. Что бы там ни говорили о сталинском времени, но страна, действительно, выходила на качественно новый уровень развития. Там, где нужно, страна покупала лицензии, где нужно, копировала западные образцы (не всегда санкционировано), но понемногу ликвидировалась зависимость от западных технологий.

Флот оснащался новыми кораблями, причем многие из них оказались удачной комбинацией отечественного и зарубежного опыта. Советские инженеры смогли выработать свою «школу» как в создании кораблей, так и в создании вооружения. Многое было куплено или «украдено» из мирового опыта, и, как ни странно, больше всего нам в этом помогли наши будущие враги: немцы и итальянцы. Для них это был просто бизнес (притом выгодный).

В 1934-м для замены зенитной артиллерии черноморских крейсеров у итальянцев были приобретены 10 спаренных артиллерийских систем «Минизини». Четыре спаренных установки получил «Красный Кавказ» и по три установки «Профинтерн» и «Червона Украина».

Объективно говоря, эти зенитные пушки не были чисто итальянскими. Захватив в ходе Первой мировой австро-венгерские корабли, итальянцы приспособили 100/47-мм пушку фирмы «Шкода» на новый станок, разработанный офицером итальянского штаба Минизини. Артсистема производилась фирмой «ОТО» небольшими партиями. Эти пушки в полном смысле слова зенитными не являлись, т. к. не имели приборов управления зенитным огнем. Это были просто пушки, которые могли вести огонь на зенитных углах возвышения грантами с дистанционной трубкой. Дистанция на снарядах выставлялось вручную.

Боезапас к этим орудиям был импортным и на советских заводах не производился. Он производился в Чехии (позже ставшей частью Германии) и Италии.

Даже разработанные позже отечественные артсистемы Б-24, имевшие тот же калибр, использовали другой боезапас. Их гильза была намного короче. Появление этих артсистем на флоте еще больше усложнило их обслуживание и снабжение боезапасом.

К положительным чертам этих артсистем можно отнести наличие электропривода, ускорявшего горизонтальную и вертикальную наводку, и наличие лейнера – тонкостенного вкладыша в ствол, позволяющего менять изношенную внутреннюю часть ствола в море. Эта проблема остро стояла перед советскими специалистами, ибо в стремлении стрелять как можно дальше они столкнулись с серьезными проблемами.

В 1933–1939 гг. на корабли Черноморского флота поступило достаточно много новых артсистем, с абсолютно разным боезапасом. Часть артиллерийских систем была отечественного производства, часть импортного. И далеко не всегда введение нового артвооружения было оправданным. Давайте посмотрим объективно на некоторые изменения в артиллерии ЧФ, происходившие в это время.

В 1932 г. была закуплена лицензия на лейнирование стволов, что позволило в какой-то мере решить вопрос с живучестью ствола, т. к. при увеличении дальности стрельбы ресурс ствола резко падал. Так, уменьшение длины ствола 180-мм орудия Б-1К всего на три калибра (0,5 м) позволило увеличить его ресурс вдвое (с 70 выстрелов до 150). Лейнирование этого ствола позволило получить вполне приемлемую артсистему, пригодную для применения на флоте.

Корабельная артиллерия в то время развивалась двумя путями: орудия большого калибра разрабатывались на заводе «Большевик» (бывший Обуховский завод) с использованием опыта отечественной школы (во многом заимствованного, еще до революции, у Англии). К чести ленинградцев, нужно сказать, что опираясь на этот опыт, они смогли разработать свои, достаточно неплохие артсистемы, но на это ушло много времени.

Малокалиберные и зенитные орудия для флота разрабатывал завод им. Калинина в подмосковных Подлипках. Его инженеры в большей степени использовали иностранный опыт, и потому их артсистемы появились чуть раньше и требовали меньше времени на доработку.

Так, на эсминце «Шаумян» в мае – июне 1936 г. испытывалась универсальная палубная 76,2-мм артустановка 34-К, а чуть позже спаренный башенный вариант этого орудия 39К. И, как ни странно, в создании этой артсистемы приняли участие… немцы.

Все дело в том, что орудия 34К и 39К использовали ствол, разработанный фирмой «Рейнметалл» для «сухопутного» зенитного орудия 3К. Несмотря на то что эти пушки использовали русский калибр – 76 мм, гильза у этой артсистемы была другой и к отечественным артсистемам не подходила.

45-мм пушка, явившаяся результатом наложения «сухопутного» ствола 45-мм противотанковой пушки на морской станок, также имела немецкие корни. Пушка частично использовала конструкцию немецкой 37-мм противотанковой пушки, в русском варианте превратившуюся в легендарную «сорокапятку». Калибр 45 мм опять же был уникальным и ранее артиллерией флота не использовался. Имевшиеся на флоте 47-мм патроны Гочкиса и других артсистем к этой пушке не подходили.

37-мм зенитный автомат, разработанный для армии и примененный во флоте, в принципе использовал боезапас немецкого калибра.

130-мм орудие Б-13 обычно называют модернизацией орудия ОСЗ-Виккерса образца 1913 г., но на самом деле это была совершенно новая артсистема, почти не похожая на свою прародительницу. К сожалению, под этим названием скрывалось сразу три артсистемы, имеющие разную нарезку и как следствие использующие разные снаряды. К 22 июня 1941 г. для 130/50-мм пушки Б-13 с мелкой нарезкой имелось 4799 фугасных снарядов, для орудий с нарезкой АНИМИ – 13 046, а для орудий с нарезкой НИИ-13 – 82 470 фугасных снарядов.

Для оснащения тральщиков и подводных лодок появилась практически полностью отечественная 100-мм артсистема Б-24, разработанная заводом «Большевик». По сути, под этим названием скрывались три разных артсистемы с разными параметрами (Б-24, Б-24БМ и Б-24ПЛ), но они хотя бы использовали один тип боезапаса.

Одновременно с этим, в связи с нехваткой зенитных орудий, за границей приобретаются шведские 40-мм орудия Бофорса, автоматические зенитные орудия Flakk немецкого производства, пулеметы Кольта – Браунинга и т. д. и т. п. Номенклатура боезапаса возрастает многократно, севастопольские склады оказываются просто не в состоянии справляться с этой задачей.

В своих воспоминаниях ветераны артбоесклада упоминают о беспорядке на складах, но не говорят об их причинах. Учитывая то, что на береговых батареях еще оставались 203-мм, 152-мм и 75-мм орудия дореволюционного производства, ситуация становится очень сложной.

Такого разнобоя в артсистемах не было ни на одном флоте мира. Естественно, это сильно усложнило и комплектование выстрелов, и распределение их на корабли, и обучение личного состава.


Глава 5. Осмысленный иностранный опыт

Отечественные крейсера «Молотов» и «Ворошилов» стали примером использования иностранного опыта. Примером удачным, но…

15 апреля 1932 г. было утверждено оперативно-тактическое задание на разработку проекта легкого крейсера. Разработка велась силами отечественных инженеров. По этому заданию НИВК ВМС, созданный в 1932 г. на базе НТК ВМС, разработал эскизный проект крейсера, утвержденный 20 апреля 1933 г. Следующей стадией должна была стать разработка технического проекта крейсера. Советский Союз обладал хорошей теоретической базой для разработки проекта, работал опытный бассейн. Все (ну, может, за исключением силовой установки) можно было сделать своими силами. Но командировки за границу стали выгодными для некоторых высокопоставленных чиновников и «специалистов».

В результате в Италии у фирмы «Ансальдо» за большие деньги покупается проект крейсера «Эудженио ди Савойя» и эскадренного миноносца «Мистрале». При этом, как выяснилось, наши конструкторские бюро по импортному проекту разработать рабочую документацию не могут. Причин несколько: разная номенклатура металла, разный технологический уровень, разные школы судостроения. Деньги были выброшены почти впустую.

Оценивая опыт работы с итальянцами (как прежний, так и современный) в области судостроения, стоит заметить, что итальянцы специалисты технически грамотные, но очень и очень хитрые (да не в обиду им будет сказано). Их техника, как правило, сделана «на пределе», в их проектах, как правило, принимаются технические решения, не имеющие запаса на изменения и модернизацию.

К примеру, при проектировании эсминца итальянские специалисты, чтобы уменьшить вес конструкций корпуса и исключить в заложенных в проекте толщинах металла надбавку на коррозионный износ, планировали применить сталь повышенной прочности с цинковым и кадмиевым покрытием. Естественно, в Советском Союзе такой стали пока не было.

Итальянская техника обычно рассчитывается на эксплуатацию технически грамотным персоналом. Кроме того, итальянские корабли рассчитаны на эксплуатацию в условиях Средиземного моря, которые, как это ни странно звучит, намного мягче черноморских. Все это не было учтено при покупке и во многом определило недостатки кораблей, созданных на базе итальянских проектов.

Признать, что куплено не совсем то, что нужно, естественно, никто не решился (ну совсем как часто бывает сейчас). Переработка легла на плечи отечественных проектантов. Теоретический чертеж обводов остался итальянским, но набор корпуса полностью поменялся.

В отличие от применяемой в Италии чисто поперечной системы набора корпус нового крейсера решили изготовить по смешанной системе, классической для отечественного предвоенного кораблестроения; в средней части использовалась продольная система, со шпацией рамных шпангоутов 750 мм, а в оконечностях – поперечная, со шпацией 500 мм (против 760 мм, принятых у итальянцев). Особое внимание уделили конструкции сопряжений продольной и поперечной систем во избежание резкого изменения площади сечения и появления концентрации напряжений. Палубная и бортовая броня учитывались в составе основных связей, обеспечивающих общую продольную прочность. Вследствие этих изменений корпуса крейсеров проекта 26 были значительно прочнее корпусов итальянских кораблей.

Строительство крейсера «Молотов» было начато на заводе № 198 в Николаеве. На воду «Молотов» был спущен 4 декабря 1939 г. Заводские испытания провели с 11 ноября 1940 по 18 марта 1941 г., а государственные – с 19 марта по 31 мая. На ходовых испытаниях корабль показал лучшие для крейсеров проекта 26-бис результаты по скорости, развив 36,3 узла при мощности турбин 133 000 л.с. 14 июня 1941 г. корабль вступил в состав ЧФ. Крейсер имел водоизмещение: 7756 т, т. е. намного меньше, чем у «Красного Кавказа». Главные размерения: длина – 191,4 м, ширина – 17,7 м, осадка – 7,2 м. Сравнивая их с другими кораблями отечественной постройки, можно сделать вывод, что крейсер имел большую длину, ширину и осадку, но более «худые» обводы, чем, например, «Красный Кавказ». Сравнение крейсеров по артиллерийскому вооружению также было не в пользу последнего.

Вооружение артиллерийское у новых крейсеров: 3 × 3 180-мм орудий МК-3 —180, 6 100-мм орудий Б-34, 9 шт. 45-мм орудий 21-К, 4 12,7-мм пулемета ДШК минно-торпедное: 2 × 3 торпедных аппарата 1-Н, 164 мины, 50 глубинных бомб авиационное: 1 самолет Бе-2, 1 катапульта ЗК-1а. Экипаж: 881 чел. Т. е. против 4 одноорудийных 180-мм установок «Красного Кавказа» новый крейсер имел 9 орудий того же калибра, кроме того, зенитное вооружение новых кораблей не шло ни в какое сравнение с кораблями старой постройки.

Накануне войны крейсер «Молотов» входил в отряд легких сил эскадры ЧФ и в то время был единственным кораблем советского ВМФ, имевшим опытный образец отечественной радиолокационной станции «Редут-К». Уже на следующий день после вступления в строй, 15 июня 1941 г., «Молотов» принял участие в больших флотских учениях, в ходе которых его РЛС успешно использовалась для обнаружения самолетов.

Аналогичные параметры имел и его брат-близнец «Ворошилов», который вступил в строй почти одновременно с ним. 4 декабря 1939 г. «Ворошилов» был предъявлен на испытания, которые закончились 27 мая следующего года. На ходовых испытаниях в апреле крейсер развил максимальную скорость 36,72 узла при мощности механизмов 122 500 л.с. 20 июня «Ворошилов» вступил в состав ЧФ.

Намного менее удачным заимствованием стало использование документации эсминца «Мистрале», спроектированного фирмой «Ансальдо», для создания эсминца «проекта 7». ЦКБС-1, занимавшееся «привязкой» этого проекта к отечественным условиям, не учло некоторых факторов. Эсминец был сделан как бы «напоказ».

Да, он имел очень высокие показатели скорости, энерговооруженности, нес мощное артиллерийское вооружение, но, к сожалению, имел очень слабый корпус, плохую мореходность и довольно низкую живучесть. Для того чтобы обеспечить высокую скорость, в расчетах была заложена очень небольшая надбавка толщин на коррозионный износ, и за счет этого корабль имел очень низкий ресурс. Корабль – это всегда компромисс между разными техническими требованиями. В данном случае компромисс оказался не совсем удачным.

Удивляет то, что в данном случае посчитали целесообразным отказаться от опыта отечественной школы кораблестроения и обратились к западному (причем не самому лучшему) опыту. Причин, скорее всего, две: выгодные для сотрудников заграничные командировки и высокие тактико-технические данные итальянских кораблей.

Но… если говорить объективно, высокие параметры боевых кораблей нужны только в мирное время, для показной боеспособности. Война требует определенного запаса прочности. К сожалению, эти требования учтены не были. 21 декабря 1934 г. технический проект «серийного эсминца» был утвержден постановлением Совета Труда и Обороны. Еще полтора года ушло на разработку рабочих чертежей.

Для Черного моря, на заводах № 198 и № 200 в Николаеве, были заложены 10 эсминцев «проекта 7», но не все они были достроены по первоначальному проекту.

Проект был доработан, и пять корпусов были перезаложены по проекту «7У» (улучшенный). При этом у почти готовых корпусов пришлось изменить в металле ряд корпусных конструкций – в основном в районе машинно-котельных отделений.

По изначальному проекту были достроены эсминцы «Быстрый», «Бодрый», «Бойкий», «Беспощадный», «Безупречный». Параметры эсминцев были следующими: Водоизмещение: 2402 т. Главные размерения: длина – 112,8 м, ширина – 10,2 м, осадка – 4,8 м. Скорость хода максимальная: 38,6 узла. Силовая установка: котлотурбинная, двухвальная, 56 000 л.с. Вооружение: четыре 130/50-мм щитовых одноорудийных установки Б-13, на кормовом мостике две одноорудийных зенитных щитовых 76/55-мм установки 34-К, три 45-мм зенитных пушки 21-К, 4 × 12,7-мм зенитных пулемета ДШК, 10 глубинных бомб Б-1, 20 глубинных бомб М-1, бомбомет БМБ-1, два трехтрубных 533-мм торпедных аппарата 1-Н, торпеды 53–38, 48 мин. Экипаж: 236 чел. Традиционно принято писать о том, что эти эсминцы имели на вооружении артустановки Б-13 2-й серии, но это не совсем так. Изначально эти эсминцы имели артустановки Б-13 1-й серии, которые в ходе последующей модернизации менялись на усовершенствованные орудия той же системы, имевшие более живучую нарезку ствола.

По улучшенному проекту строились: «Совершенный», «Свободный», «Смышленый», «Сообразительный», «Способный». Отличием этих эсминцев было то, что они имели более совершенную энергетическую установку, имели тот же главный калибр в виде пушек Б-13, но уже 2-й серии, и несли более совершенное зенитное вооружение, состоявшее из семи 37-мм зенитных автоматов 70К взамен «не совсем зенитных» пушек 21К. К началу войны два корабля этой серии, «Совершенный» и «Свободный», еще находились в стадии достройки.

В Николаеве к этому времени был спущен на воду первый эсминец 30-го проекта (ЭМ «Огневой»). При проектировании эсминцев этого проекта были частично устранены недостатки 7-го проекта. На эсминце проекта 30 была повышена прочность и эксплуатационная надежность корпуса за счет усиления основных связей продольного набора (палубного стрингера, ширстрека, горизонтального киля) и утолщения в некоторых районах наружной обшивки. Для улучшения мореходных качеств был поднят надводный борт в носу. Артиллерия была размещена в спаренных башенных установках (взамен одиночных щитовых), что улучшало боеспособность корабля в штормовых условиях, но достроить эсминец не успели.

Среди всех кораблей Черноморского флота лидер эсминцев «Ташкент» стоит особняком. Это корабль целиком иностранной постройки (кроме артвооружения). Покупка за рубежом готового нового корабля, да еще и специально спроектированного, единичной постройки, является крайне дорогим приобретением. Как правило, это работа какого-либо лобби. Возможно, так было и на сей раз, т. к. техническое задание на проектирование этого корабля было разработано авторами проекта отечественного лидера эсминцев (ЦКБС-1). Это же КБ до этого участвовало в покупке документации на ЭМ «Мистрале».

ТЗ было предложено трем судостроительным фирмам Италии: «Ансальдо», «Адриатико» и «Одеро-Терни-Орландо» (ОТО). В выборе фирмы, возможно, сказался негативный опыт покупок проектов у фирмы «Ансальдо», поэтому предпочтение было отдано фирме «ОТО». В сентябре 1935 г. был заключен договор о проектировании и постройке лидера и об оказании технической помощи при строительстве такого же корабля в Советском Союзе.

Требования были очень жесткими: скорость 42 узла, большая дальность плавания, большой вес артиллерийского вооружения, все это привело к тому, что «Ташкент» получился намного больше своих «собратьев» по классу: «Харькова» и «Москвы». В относительно небольшой корпус была всунута энергетическая установка, почти равная по мощности ЭУ крейсеров типа «Ворошилов». Все дело в том, что мощность энергетической установки корабля растет в кубической зависимости от скорости. Т. е. для того чтобы скорость корабля возросла в 2 раза, мощность ЭУ, при тех же обводах, должна возрасти в 8 раз.

Эскизный проект был готов к февралю 1936 г., и принят комиссией, которую возглавляли А.С. Кассациер (от Главморпрома) и М.И. Бомзе (от УВМС).

Наибольшая длина лидера составила 139,7 м (между перпендикулярами 133,3), ширина 13,7 м, средняя осадка 3,98 м при водоизмещении порожнем 2836 тонн. Вооружение должны были составить три спаренных 130-мм установки Б-2ЛМ. Зенитное вооружение – шесть 45-мм пушек 21К. Любопытно в этой ситуации вот что: технический проект советской стороне на одобрение не представлялся (хотя это общепринятая практика).

11 января 1937 г. на верфи фирмы ОТО в Ливорно был заложен лидер эсминцев, получивший название «Ташкент». Одновременно с закладкой «Ташкента» было принято решение строить в Советском Союзе еще три однотипных корабля со сроками сдачи в 1938–1939 гг.: два на ССЗ № 198 в Николаеве. Была начата подготовка производства на заводе № 198, уже были присвоены заводские номера, было выбрано имя для головного корабля серии («Баку»). Но… увы, как и в случае с кораблями фирмы «Ансальдо», выяснилось, что советские заводы строить по итальянским чертежам не могут.

28 декабря 1938 г. «Ташкент» был спущен на воду, а 11 марта 1939 г. лидер уже вышел на ходовые испытания. Водоизмещение составило 3,4 тыс. т, скорость более 43 узлов. 18 апреля 1939 г. был подписан приемный акт, и 6 мая корабль был передан советским представителям. Корабль без вооружения был переведен на Черное море. В связи с тем, что штатные башни Б-2ЛМ готовы не были, на эсминце установили пять щитовых орудий Б-13 – 2с, как на его собратьях советской постройки. Штатные башни были установлены в мае 1941 г., а вместо 45-мм пушек 21К были установлены 37-мм автоматы 70К. После начала войны, для усиления зенитной артиллерии корабля была установлена 76,2-мм двухорудийная башенная установка «39-К», ранее предназначавшаяся для эсминца «Огневой».


Глава 6. Кадры решают все!

До сих пор мы говорили только о кораблях. В связи с тем, что реальная угроза родным берегам на флоте уже не чувствовалась, платили на флоте неплохо, и флот нечасто выходил в море, во флотских кадрах произошли существенные изменения. Активно действующий флот в нормальных условиях «выталкивает» неквалифицированных специалистов (чаще всего на берег). Отстой, длительный ремонт, как правило, дают возможность притока офицеров с несколько другими личными качествами. Именно такой период наблюдается в советском флоте в 1934–1941 гг.

Застой во флоте привел к тому, что многие командные должности были заняты «командирами-замполитами», выходцами «из низов», закончившими, как правило, высшие политические курсы и параллельные курсы высшего комсостава. Главным «профессиональными» качествами этих людей стали изворотливость и приспособляемость. Особенно это касалось адмиральского состава.

Сейчас принято много говорить о том, что «лучшие и талантливейшие» стали жертвами «злобных сталинских репрессий». Объективно говоря, это не так. Да, репрессии были, и репрессии на флоте были жесткими и обширными. Но…

Есть две поправки. Внимательный разбор дел показывает, что называть репрессии «сталинскими» неправильно. Сам И.В. Сталин к этим компаниям имел весьма отдаленное отношение. Механизм этого явления, например, схож с механизмом такого мирового явления, как инквизиция, или, например, с механизмом русского явления по имени «опричнина». Механизм прост, как часы: органы безопасности, родившиеся в сложное для общества время, с наступлением мирного периода, в условиях которого острая необходимость в них отпадает, начинают бурную деятельность, доказывая собственную необходимость.

Ситуация обостряется тем, что всегда найдутся нечистоплотные люди, которые ради должности (имущества, имений и прочих материальных благ) готовы написать донос на соседа (соверена, начальника, сослуживца).

Вторая поправка заключается в том, что под жернова репрессий попали отнюдь не «гениальные стратеги» и «отличные специалисты». Рассмотрим ситуацию.

Да, командующий флотом, бывший флагман 2-го ранга И.К. Кожанов, на допросах вел себя очень порядочно и мужественно, он стремился повышать свой профессиональный уровень, но, объективности ради, стоит отметить, что в последние годы командования флотом его деятельность и принимаемые им решения чести ему не делают. Боеспособность флота в 1934–1937 гг. снизилась, для командующего была построена дача в Алсу, делами флота он занимался все меньше.

Если посмотреть биографии других репрессированных офицеров, то их биографии военным талантом также не блещут. Они были продуктами своей эпохи. Им просто не повезло. Даже будучи реабилитированными, они проявили себя далеко не с самой лучшей стороны. Приведу несколько примеров.

Кулешов Илья Данилович, офицер, имевший неплохую подготовку, но оказавшийся на несвойственной ему сухопутной должности. Родился 7 июня 1902 г. в Херсоне. В 1919 г. окончил два курса морской школы при Херсонском мореходном техникуме. С мая по сентябрь 1920 г. учился в школе рулевых и сигнальщиков в Кронштадте. С сентября 1920 г. по май 1925 г. учился в Военно-морском училище, после окончания которого был назначен минером на подводную лодку АГ-13. В марте 1926 г. назначен дивизионным минером отдельного дивизиона подводных лодок. С октября 1926 г. по май 1928 г. учился в подводном классе Специальных курсов комсостава Учебного отряда подводного плавания в Ленинграде. В мае 1928 г. назначен помощником командира подводной лодки АГ-3, а в январе следующего года – подводной лодки «Революционер». В январе 1930 г. стал командиром подводной лодки АГ-15, а в мае следующего года – подводной лодки «Якобинец». В ноябре 1933 г. назначен командиром дивизиона подводных лодок, а в марте 1937 г. – командиром 2-й бригады подводных лодок Тихоокеанского флота. В мае 1938 г. репрессирован. В сентябре 1939 г. восстановлен в кадрах ВМФ и в ноябре был назначен командиром Николаевской военно-морской базы. 4 июня 1940 г. присвоено звание контр-адмирал.

К сожалению, в боевых условиях показал себя неважно. С задачей вооружения гражданских судов Николаевские корабелы справились отлично, но Николаевская база оборонялась недолго, достаточно много материальных ресурсов попало в руки противника. Не все строящиеся корабли были выведены, в руки противника попали современные артсистемы (в том числе и 39К, предназначенные для новых эсминцев типа «Огневой»).

После падения Николаева, в августе 1941 г., контр-адмирал Кулешов становится командиром Одесской ВМБ (вместо контр-адмирала Г.В. Жукова, который возглавил Одесский оборонительный район). И на этом посту он допускает достаточно серьезные огрехи.

После этого он назначается командующим Туапсинской военно-морской базой, но и на этом посту он допускает очень серьезные ошибки. 21 апреля 1942 г. за непринятие «достаточных мер для надлежащего оборудования порта» осужден Военной коллегией Верховного суда СССР на 10 лет, с отсрочкой исполнения приговора до окончания военных действий. Как-то не вырисовывается образ «талантливого командира». Возможно, репрессии несколько «обрезали» его инициативность, сказался негативный опыт… а может быть, и нет.

Но может, это единичный случай? Увы, нет, Александров Александр Петрович, родился 8 июня 1900 г. в Орле. С июля 1919 г. начальник и комиссар Черноморского водного транспорта в Одессе. С мая 1920 г. по февраль 1922 г. работал в Ревтрибунале западного побережья Черного моря и Крыма. С февраля 1922 г. по июль 1927 г. учился в Военно-морской академии. Во время стажировки в Морских силах Балтийского моря исполнял обязанности с июля 1927 г. вахтенного начальника на линейном корабле «Марат», с декабря – начальника штаба дивизии линкоров, с мая 1928 г. – старшего помощника командира эсминца. С октября 1928 г. адъюнкт, а с января 1931 г. – преподаватель Военно-морской академии. В апреле 1931 г. назначен командиром и комиссаром крейсера «Аврора».

С января 1933 г. начальник кафедры стратегии и оперативного искусства, с марта 1934 г. – начальник штаба, а с апреля 1936 г. – исполняющий обязанности начальника Военно-морской академии. С апреля по октябрь 1937 г. советник при командующем флотилии республиканского флота в Испании.

В декабре 1937 г. уволен из кадров ВМС РККА. В феврале 1938 г. репрессирован. В феврале 1940 г. реабилитирован и восстановлен в кадрах ВМФ. С июля 1940 г. командир Новороссийской военно-морской базы. В июле 1941 г. назначен командующим Азовской военной флотилии. Но…

Якобы за нарушение воинской дисциплины во время проведения боевой операции в октябре 1941 г. отстранен от должности и зачислен в распоряжение Командного управления ВМФ.

В ноябре 1941 г. арестован, но в январе 1942 г. освобожден и назначен начальником 2-го отделения исторического отдела Главного штаба ВМФ. Его биография закончилась печально. По официальной версии, погиб в авиакатастрофе, в реальности застрелился, попав под следствие за разглашение гостайны.

Контр-адмирал Тихон Андреевич Новиков, командовавший до 6.11.41 г. отрядом легких сил, командующий набегом на Констанцу, также был в 1938-м репрессирован, а затем реабилитирован, но за время войны ничем достойным он себя не проявил. Он практически всю войну командовал бригадой траления и в 1944-м был назначен командующим военно-морской базой Констанца. Да, да, той ВМБ, на которую он совершал набег в начале войны.

Кадровая карусель, происходившая перед началом войны, ничего хорошего флоту, естественно, не принесла. О флагмане 1-го ранга Смирнове вообще в принципе сказать что-то сложно, он прокомандовал флотом всего четыре месяца (август – ноябрь 1938 г.), был снят и репрессирован. Его сменил грамотный офицер, флагман 2-го ранга И.С. Юмашев, но, к сожалению, он прокомандовал флотом только полгода и в марте 1939 г. был отправлен на Дальний Восток, где в связи с «чистками» возник кадровый дефицит. Вот его-то и сменил Ф.С. Октябрьский.

Ситуация с кадрами перед войной была крайне сложной, она осложнялась тем, что введение в строй большого количества боевых кораблей потребовало подготовки большого количества новых офицеров для укомплектования их личного состава. Это ухудшило ситуацию в среднем звене командования. На должности командиров кораблей попали недостаточно подготовленные офицеры.

Даже самая хорошая теоретическая подготовка на флоте, как правило, бывает недостаточной, требуется морская практика.

Если с артиллеристами вопрос решаемый: стрельбы кораблей проводились достаточно регулярно, то обучение штурманов в ту пору было делом весьма затратным. Прокладка курса по счислению, швартовка-отшвартовка корабля – это те навыки, которые осваиваются только в реальном плавании. Все дело в том, что большинство боевых кораблей для обеспечения скорости хода имеют большое отношение длины к ширине корабля. Эти параметры крайне затрудняют швартовные операции корабля. Боевой корабль, по сравнению с торговым пароходом, быстроходен, но крайне неповоротлив, и требуется немалое искусство маневрирования для постановки на якорь или швартовки. Прокладка курса по счислению, особенно в ночное время, также является довольно сложной операцией, требующей аккуратности и тщательности, но более всего опыта.

Да, Черноморский флот имел в своем составе отряд учебных кораблей, который включал в себя учебный крейсер «Коминтерн» и учебные суда «Нева» и «Днепр», но, к сожалению, если верить их вахтенным журналам, выходили они в море редко (в основном из-за нехватки топлива).

В Германии для этих целей использовали парусники. Парусник почти не требует расхода топлива, он экономичен, но управление им дает хорошую мореходную практику.

Еще одна особенность. Если посмотреть биографии наших командиров кораблей и «флотоводцев», то можно отметить одну особенность: почти все они родились далеко от моря, и их реальный «плавательный ценз» был мизерным. Причем даже те из них, кто оказывался во время службы на большом корабле, занимали должности, далекие от управления кораблем.

Вместе с тем, если посмотреть на ошибки командиров во время войны, то выяснится, что львиная доля неудач связана с навигационными ошибками, ошибками при швартовных операциях и… надеждой на «русский авось». Вопреки всем легендам надежда на «авось», как правило, приводила к катастрофам. Но к этому мы еще вернемся.

Во флоте еще оставались офицеры «старой» школы, но они понемногу вытеснялись молодыми, динамичными офицерами, не имевшими боевого опыта (который в «отстойном» флоте и не требовался). Рассмотрим кадровый состав флота. Наркомат ВМФ не берем, работа в нем больше административная. Хотя… объективно говоря, уровень подготовки офицеров в Наркомате ВМФ достаточно приличный. Адмиралы Кузнецов, Исаков (Исаакян), Алафузов проявили себя грамотными командирами. Но нас больше интересует Черноморский флот. Планирование, подготовка и проведение операций ложатся, как правило, на командующего флотом и его штаб.

Командующий флотом Ф.С. Иванов (Октябрьский). Родился 11 (23) октября 1899 г. в Тверской губернии в крестьянской семье. В 1915 г. уехал сначала в Шлиссельбург, а затем в Санкт-Петербург на заработки. Работал кочегаром, помощником машиниста на речных пароходах. Участник Гражданской войны. Член РКП(б) /ВКП(б) /КПСС с 1919 г. В 1922 г. матрос Ф.С. Иванов окончил курсы при Петроградском коммунистическом университете. В 1924 г. сменил свою фамилию Иванов на фамилию Октябрьский. После этого начался быстрый карьерный рост. В 1928 г. окончил параллельные классы при Военно-морском училище имени М.В. Фрунзе. Проходил службу на Балтийском, Тихоокеанском и Черноморском флотах, командовал торпедным катером, группой, дивизионом, отрядом и бригадой торпедных катеров.

С февраля 1938 г. командующий Амурской флотилией, с марта 1939 г. командующий ЧФ. Торпедные катера, специфичный вид вооружения, в ту пору для службы на них нужна была определенная смелость, но…

Экипажи этих боевых кораблей живут на берегу, в казарме, особые знания и умения на них не требуются, т. к. отсутствует сложное вооружение, они не уходят далеко от берега, поэтому хорошее знание навигации от их командиров не требуется. Командование речной флотилией также имеет свою специфику, сильно отличающуюся от морского боя.

Параллельные курсы… они и есть параллельные курсы, вспомните уровень подготовки студентов-заочников. Базовое обучение у этого человека только одно: партийное. Но он достаточно быстро получает звание контр-адмирала, а затем и вице-адмирала. Ни дня не командовав настоящим боевым кораблем, этот офицер получил должность командующего динамично развивающимся флотом. Как администратор, возможно, он был неплох, добившись выделения флоту большого количества материальных ресурсов и вооружения. Он был великолепным партработником, обладавшим ярким (хоть и неграмотным) слогом, отличным кабинетным работником, (никогда не принимающим на себя ответственность, тонко чувствующим конъюнктуру). Но, увы, ни командиром, ни специалистом, ни (тем более) флотоводцем он не был.

Его ровесник, начальник штаба ЧФ Иван Дмитриевич Елисеев. Родился в Московской губернии. В РККА с 1920 г. Послужной список: красноармеец, старший переписчик при штабе армии, в 1923 г. – делопроизводитель «Главмортехозуправление», г. Москва. В 1926 г. – слушатель параллельных курсов при Военно-морском училище имени М.В. Фрунзе (на два года раньше, чем Октябрьский). 1931 г. – слушатель специальных курсов комсостава ВМС РККА, г. Ленинград. Штурманский класс. 1932 г. Штаб ЧФ, нач. 1-го отдела. 1933 г. – старпом крейсера «Червона Украина». 1936 г. – курсы усовершенствования командного состава. 1937–1938 г. – советник командующего флотилии эсминцев республиканской Испании. Участник трех морских боев. 1938 г. – начальник штаба бригады крейсеров ЧФ, начальник штаба эскадры. 1940 г. – слушатель КУВКС (Курсы усовершенствования высшего командного состава) при ВМА им. К.Е. Ворошилова. В апреле 1941 г. – начальник штаба ЧФ. Грамотный офицер, постоянно повышающий свой образовательный уровень, но…

Звание контр-адмирала он получает только в мае 1941 г. Спланированные им операции продуманы, в них тщательно расписаны задания, но…

Этот офицер дважды отстраняется от должности, понижается в звании, потом восстанавливается… Биография этого человека была очень непростой (как и у всех настоящих специалистов своего дела).

Басистый Николай Ефремович, 1898 г.р. В ВМФ с 1918 г. Окончил школу юнг в Севастополе (1915), минную школу Учебного отряда (1916), Коммунистический университет им. Свердлова в Москве (10.1921—8.1922), ВМА (10.1926—3.1931), Академию Генерального штаба РККА (10.1936—4.1937). Н.Е. Басистый учится в Военно-морской академии пять лет вместо трех, это обусловлено тем, что он не имел базового образования. При Академии существовала подготовительная группа, где «краскомов» в течение двух лет готовили по специальной программе для поступления на основной курс.

После окончания Академии Н.Е. Басистый еще год оставался в ее стенах на должности адъюнкта кафедры Оперативного искусства (

31– 4.1932). После этого он, не исполняя до этого никаких командных должностей на кораблях, сразу становится начальником штаба бригады заграждения и траления (4.1932—3.1934), а затем начальником отдела боевой подготовки штаба ТОФ (3.1934—10.1936). Далее он поступает в Академию Генерального штаба, об окончании которой даже получил диплом – хотя на самом деле проучился там всего полгода вместо двух лет. Его послали в Испанию, где он являлся советником командира полуфлотилии, флотилии миноносцев, начальника Морского штаба, командующего республиканским флотом (4.1937—7.1938). Вернувшись на Родину, Н.Е. Басистый становится начальником оперативного отдела штаба ЧФ (7.1938—10.1939), и даже временно исполнял должность начальника штаба флота (12.1938—4.1939), а в октябре 1939 г. назначается… командиром стоявшего в ремонте крейсера «Червона Украина». Уже в ходе войны, в октябре 1941 г., Н.Е. Басистый становится командиром Отряда легких сил. Туг ему явно повезло. 5 ноября он сдал «Червону Украину» новому командиру, а 12 ноября крейсер потопила германская авиация. Отряд легких сил расформировывают, и Н.Е. Басистый становится командиром вновь сформированной бригады крейсеров (7.1942—3.1943), а затем начальником штаба (3–4.1943) и командующим (5.1943—11.1944) эскадрой кораблей ЧФ.

Контр-адмирал Фролов. Биография этого человека весьма любопытна. Родился в 1902-м в Гатчине, в Царском Селе. В 1918–1920 гг. – рядовой в РККА в войсках связи, затем 7 лет в органах ВЧК. Участвовал в подавлении Кронштадтского мятежа (1921). Далее идет учеба и взлет: находясь в должности командира роты Учебного отряда ЧФ, заканчивает заочно в 1930 г. подводный класс Спецкурсов усовершенствования командного состава, после чего сразу становится комиссаром подводной лодки. Находясь в этой должности в 1930–1932 гг., заочно заканчивает курсы при Военно-морской академии (1932). После этого достаточно быстро становится нач. штаба дивизиона, командиром дивизиона, нач. штаба бригады ПЛ, командиром бригады. С сентября 1940 г. зам. нач. штаба ЧФ. Июль – сентябрь 1941 г. – начальник Новороссийской базы, сентябрь – командующий Дунайской флотилией. Ноябрь 1941 г. – июль 1942 г. – начальник КВМБ, затем находился за штатом (что, в общем, неудивительно, учитывая результаты керченской высадки). В 1943-м стал начальником тыла ЧФ.

Контр-адмирал Н.О. Абрамов начал службу в 1916 г. матросом Машинной школы, служил машинистом учебного корабля, миноносца, затем началась революция и Н.О. Абрамов уходит в пехоту, в морской отряд Петрограда. В 1919 г. оканчивает пехотные курсы РККА, но в том же году по болезни демобилизован. В 1921 г. закончил высшую партшколу. В 1924 г. – слушатель военно-политического училища им. С. Рошаля. После окончания получает назначение комиссаром канлодки «Беднота». Заочно заканчивает параллельные классы ВВМУ им. Фрунзе, в 1929 г. получает назначение на три месяца помощником командира канонерской лодки «Красный Аджаристан», затем на три месяца командиром канлодки «Красная Грузия». Но уже в 1930-м он поступает в Военно-морскую академию имени К.Е. Ворошилова. В 1933-м, после окончания академии, он на два месяца старпом «Червонной Украины», в 1934-м он уже нач. штаба дивизиона канлодок. В 1936-м – командир строящегося ЭМ «Быстрый», потом полгода командир ЭМ «Шаумян», позже командир строящегося ЛД «Харьков», затем военный советник в Испании, в 1940-м – зам. нач. штаба ЧФ, командующий Днепровской флотилией, командующий Дунайской флотилией. И вроде бы опытный офицер, но…

Почему-то боевыми кораблями он командует совсем недолго, причем строящимися или в тот период, когда они стоят в ремонте. В Испании он тоже занимает не боевую, а административную должность. Послужной список выглядит солидно, но реального «плавательного-командного» опыта у него… едва год.

Добрых слов заслуживает командующий эскадрой адмирал Лев Анатольевич Владимирский, грамотный специалист, человек смелый и мужественный, но… Его биография показывает еще раз, что в советском флоте в то время гораздо важнее было соблюдать правила «кабинетной» войны, нежели вести войну с врагом.

24 апреля 1943 г. Верховный Главнокомандующий Иосиф Сталин назначает вице-адмирала Льва Анатольевича Владимирского командующим Черноморским флотом вместо Ф.С. Октябрьского. Он проводит ряд успешных операций, но флотом командует всего год. В мае 1944 г., когда сопротивление противника на Черном море уже было сломлено, он снимается с должности и направляется с понижением на Балтику. На его место, вновь назначается Ф.С. Октябрьский.

Хорошим профессионалом был заместитель наркома ВМФ, направленный на Черноморский флот, Гордей Иванович Левченко, он родился 7 января 1897 г. в селе Дубровка, ныне Барановского района Житомирской области. С сентября 1913 г. по октябрь 1914 г. учился в школе юнг, после окончания которой служил матросом на крейсерах «Громобой», «Адмирал Макаров», комендором на учебном судне «Петр Великий». С января 1915 г. по июнь 1916 г. учился в классе артиллерийских унтер-офицеров, после окончания которого служил на эсминце «Забияка». В 1922 г. закончил училище командного состава РККФ. В июне 1922 г. назначен вахтенным командиром на эсминец «Капитан Изыльметьев», а в декабре того же года – артиллеристом эсминца «Сладков». С июня 1923 г. артиллерист канонерской лодки «Красное Знамя».

С ноября 1923 г. по февраль 1925 г. учился в артиллерийском классе специальных курсов комсостава ВМС РККА. В феврале 1925 г. он назначен старшим артиллеристом, а в мае следующего года – старшим помощником командира линейного корабля «Парижская Коммуна».

В апреле 1928 г. назначен командиром и комиссаром эсминца «Артем», а в мае следующего года – эсминца «Войков». С октября 1929 г. по октябрь 1930 г. учился на Курсах усовершенствования высшего начсостава при Военно-морской академии. После окончания курсов назначен командиром крейсера «Аврора». С апреля 1931 г. – командир и комиссар Отряда учебных кораблей Морских сил Балтийского моря.

В январе 1932 г. – командующий Каспийской военной флотилией. С января 1933 г. – командир и комиссар бригады линейных кораблей Краснознаменного Балтийского флота. За допущенную во время учений гибель подводной лодки «Б-3» отстранен от должности и назначен командиром отдельного дивизиона миноносцев Черноморского флота, с понижением в звании на 3 ступени. В марте 1937 г. он стал командиром бригады миноносцев. С августа 1937 г. по январь 1938 г. начальник штаба Краснознаменного Балтийского флота. В феврале 1938 г. назначен командующим Краснознаменным Балтийским флотом.

С апреля 1939 г. – заместитель наркома ВМФ, 3 апреля присвоено звание флагман 1-го ранга. 4 июня 1940 г. присвоено звание вице-адмирал. Т. е. Гордей Иванович Левченко прошел все ступени морской службы, знал ее тонкости, проявил себя при организации перевозок и боевых операций во время обороны Одессы, но…

Он был назначен в критической ситуации на «сухопутную» должность командующего войсками Крыма. Он как бы «поднял падающее знамя», но в той ситуации, 22 октября 1941 г., уже изменить ничего не смог. В связи с прорывом войск противника на полуостров он был снят с должности. 19 марта 1942 г. он понижен в воинском звании до капитана 1-го ранга, а 11 апреля 1942 г. капитан 1-го ранга Г.И. Левченко был назначен командиром Ленинградской военно-морской базы.

25 июня того же года назначен командиром Кронштадтской военно-морской базы. 18 апреля 1943 г. вновь присвоено звание контр-адмирал. 22 февраля 1944 г. вновь присвоено звание вице-адмирал. В апреле того же года он вновь назначен заместителем наркома ВМФ.

25 сентября 1944 г. присвоено звание адмирал. С февраля 1946 г. – командующий 4-м ВМФ. С марта 1947 г. – заместитель Главкома ВМС по боевой подготовке. С марта 1950 г. – заместитель военно-морского министра СССР – главный инспектор ВМС. В мае 1953 г. назначен адмирал-инспектором ВМФ Главной инспекции Министерства обороны СССР. С января 1956 г. – заместитель Главнокомандующего ВМФ по боевой подготовке. С января 1958 г. – военный инспектор-советник Группы генеральных инспекторов МО СССР. В сентябре 1960 г. уволен в отставку. Скончался 26 мая 1981 г. в Москве. Похоронен на Новодевичьем кладбище.

Награды: четыре ордена Ленина (1943, 1945, 1949, 1957), орден Октябрьской Революции (1977), четыре ордена Красного Знамени (1933, 1944, 1944, 1947), два ордена Ушакова 1-й ст. (1944, 1945), орден Трудового Красного Знамени (1933), два ордена Красной Звезды (1938, 1967), медали. Польский орден «Крест Грюнвальда» 1-й ст.

Его биография показывает, что чаще всего даже высочайший флотский профессионализм и высокие моральные качества не являются защитой от «кабинетных подстав».

Мирное время выдвигает совершенно иные требования к командирам, нежели боевые действия. Война выдвинула своих командиров, проявивших свой талант в ходе реальных боевых действий, но об этом чуть позже.


Глава 7. Итоги развития

Ниже приведен состав ЧФ с указанием состояния каждого корабля. Сейчас модно писать о том, Советский Союз готовился к агрессии и его войска находились в состоянии боевой готовности, но…

По Черноморскому флоту этого не скажешь. Треть кораблей флота, по состоянию на начало войны, стоит в ремонте, причем многие в длительном.

Организационно Черноморский флот к 22 июня 1941 г. включал:

– эскадру;

– две бригады подводных лодок;

– две бригады торпедных катеров;

– отряд учебных кораблей;

– Дунайскую военную флотилию;

– охрану водного района военно-морских баз.

Эскадра кораблей базировалась на Севастополь, в нее входили:

– линкор «Парижская коммуна» (командир капитан 1-го ранга Ф.И. Кравченко). Линкор прошел капитальный ремонт и модернизацию в 1933–1938 гг. на базе Севастопольского морского завода, в ходе которого изменилось зенитное вооружение, бронирование и была модернизирована энергетическая установка;

– бригада «старых» крейсеров в составе «Червона Украина» (командир капитан 1-го ранга Н.Е. Басистый) и «Красный Кавказ» (командир капитан 1-го ранга Гущин). Третий крейсер бригады, «Красный Крым» (бывший «Профинтерн»), с 1938 г. находился в ремонте, который был завершен только 21 августа 1941 г.;

– 1-й дивизион эсминцев. Дивизион входил в эскадру формально, т. к эсминец «Шаумян» (капитан-лейтенант Валюх) был придан Одесской ВМБ, эсминцы «Фрунзе» (командир – капитан-лейтенант П.А. Бобровников) и «Дзержинский» (капитан-лейтенант П.И. Шевченко) были переданы в оперативное подчинение Батумской военно-морской базе, а «Железняков» (капитан-лейтенант В.С. Шишканов) до 20 октября 1941 г. в ремонте на Севморзаводе;

– 2-й дивизион эсминцев в составе «Ташкент» (капитан 3-го ранга В.Н. Ерошенко), «Быстрый», «Бодрый» (командир капитан 3-го ранга В.М. Митин), «Бойкий», «Безупречный» (командир капитан 3-го ранга П.М. Буряк), «Беспощадный». При этом «Ташкент» находился в Николаеве на ремонте, в ходе которого устанавливалось артвооружение, эсминец «Быстрый» (командир капитан 2-го ранга С.М. Сергеев) находился на ремонте, на заводе № 201 в Севастополе;

– отряд легких сил (командир контр-адмирал Т.А. Новиков) в составе крейсеров «Молотов» и «Ворошилов» и 3-го дивизиона эсминцев: «Москва» (командир капитан-лейтенант А.Б. Тухов), «Харьков» (капитан 3-го ранга П.А. Мельников), «Смышленый» (командир капитан 3-го ранга В.М. Тихомиров-Шегула), «Сообразительный» (командир старший лейтенант С.С. Ворков).

В стадии достройки и ходовых испытаний в Севастополе находились эсминцы «Свободный», «Способный» (командир капитан-лейтенант Е.А. Козлов) и «Совершенный» (ВРИО командира старший лейтенант С.И. Федоров), планируемые в 3-й дивизион.

Первая бригада подводных лодок (командир капитан 1-го ранга П.И. Болтунов, начальник штаба капитан 1-го ранга А.В. Крестовский) базировалась на Севастополь, в нее входили:

– 1-й дивизион в составе трех «Ленинцев» (Л-4, Л-5, Л-6), из которых в строю находилась только Л-5, да и то во 2-й линии, в ожидании ремонта и модернизации. Капитальный ремонт Л-4 был завершен 7 августа 1941 г. От капремонта подводной лодки Л-5 решили отказаться, однако ее техническое состояние все же заставило поставить ее в ремонт, который продолжался с ноября 1942 г. по май 1944-го. Ремонт Л-6 завершился в октябре 1941 г.;

– 2-й дивизион в составе трех «Декабристов» и четырех «Сталинцев», из которых Д-4 в ремонте на СМЗ (закончен в октябре 1941 г.), Д-5 (во второй линии в ожидании ремонта), Д-6 на ремонте на СМЗ, ремонт завершен не был, лодка затоплена у пирса при оставлении Севастополя). С-31, С-32, С-33 вошли в строй в 1940–1941 гг. С-34 находилась на испытаниях;

– 3-й дивизион в составе Щ-204, Щ-205, Щ-206, Щ-207 (ремонт), Щ-208, Щ-209, Щ-210, плавбаза «Волга»;

– 4-й дивизион насчитывал в своем составе всего одну действующую подводную лодку Щ-211, остальные лодки Щ-212, Щ-213, Щ-214, Щ-215 находились на ремонте в Николаеве.

Обслуживала бригаду плавбаза «Эльбрус».

В районе Главной базы проходила ходовые испытания подводная Щ-216, планируемая в 4-й дивизион 1-й бригады.

Вторая бригада подводных лодок также базировалась на Севастополь. В нее входили:

– 6-й дивизион в составе одной старенькой «импортной» ПЛ А-4, которая находилась в Поти, остальные лодки в это время ремонтировались в Севастополе (А-1, А-2, А-3, А-5);

– 7-й дивизион в составе «малюток» М-31, М-32, М-33, М-34, М-58, М-62 и находящихся в достройке М-59, М-60;

– 8-й дивизион в составе всего двух лодок М-35, М-36.

Обслуживала бригаду плавбаза «Львов».

Для выполнения учебных боевых задач 2-й бригаде подводных лодок во временное оперативное подчинение были приданы эсминец «Незаможник», сторожевой корабль «Шквал» (находившийся в ремонте в Севастополе) и тральщик Т-401 («Трал»).

Первая бригада торпедных катеров базировалась на Севастополь и имела в своем составе 38 боевых и три учебные единицы.

Вторая бригада торпедных катеров базировалась на Очаков и находилась в оперативном подчинении командира Одесской ВМБ. Она имела в своем составе 23 боевых и пять учебных единиц.

Отряд учебных кораблей включал в себя учебный крейсер «Коминтерн» и учебные суда «Нева» и «Днепр».

Охрана водного района Главной базы (Севастополь) включала в себя тральщики Т-404, Т-405, Т-406, Т-407, Т-408, Т-409, Т-410, Т-412, Т-413; мобилизованный незадолго до войны минный заградитель «Островский» (гражданский теплоход «Чайка», мобилизованный в 1940-м); постановщик боновых заграждений «Сетевик» и 14 сторожевых катеров типа МО-4.

На полигоне в Феодосии находились тральщики Севастопольского ОВРа: Т-403, Т-411 и буксир «Джалита».

Одесская военно-морская база включала:

– Отдельный дивизион канонерских лодок в составе «Красная Абхазия», «Красная Грузия», «Красная Армения», «Красный Аджаристан»;

– охрану водного района в составе четырех сторожевых катеров типа МО.

Новороссийская военно-морская база включала:

– учебный дивизион подводных лодок в составе Щ-201, Щ-202 (базирование в Феодосии), Щ-203 (находившаяся на ремонте в Севастополе), М-51 (ремонт в Севастополе), М-52, М-54 (ремонт в Очакове), М-55 (ремонт в Севастополе), плавбаза «Очаков»;

– отдельный отряд торпедных катеров (6 ед.).

Батумская военно-морская база включала:

– отдельный дивизион торпедных катеров (с базированием в Поти, 12 ед.);

– охрана рейдов.

Кроме этого, базе были приданы эскадренные миноносцы «Фрунзе» и «Дзержинский», подводная лодка А-4.

Николаевская военно-морская база включала:

– дивизион вновь строящихся и капитально ремонтирующихся подводных лодок в составе: С-35 (на стапеле), Щ-216 (на ходовых испытаниях в районе Севастополя), М-111 (на заводских испытаниях), М-112 (на заводских испытаниях), М-113 (на заводских испытаниях), М-117 (в достройке), М-118 (в достройке), М-120 (в достройке), Л-23 (на заводских испытаниях), Л-24 (в достройке), Л-25 (в достройке);

– эскадренный миноносец «Свободный» (в достройке), эсминец «Огневой» (на стапеле).

Дунайская военная флотилия включала:

– дивизион мониторов («Ударный», «Мартынов», «Ростовцев», «Железняков», «Жемчужин»);

– дивизион бронекатеров (22 единицы пр. 1125);

– отряд катеров-тральщиков (типа Р – 5 ед., деревянных – 2 ед.);

– отряд полуглиссеров (6 ед.);

– минный заградитель «Колхозник»;

– штабной корабль «Буг»;

– плавучая мастерская ПМ-10;

– госпитальное судно «Советская Буковина»;

– два колесных буксира, а также 12 различных катеров и шхун.

Морпогранохрана НКВД на Черном море имела четыре отряда катеров типа МО (всего 48 единиц), но до начала войны эти морские силы ЧФ не подчинялись. На ЧФ (в составе флота) насчитывалось 42 морских охотника.


Глава 8. Первая неделя войны

Война застала флот «на взлете». В Николаеве на стапелях находились: два новых крейсера 68-го проекта, три эсминца, планировалось строительство линкора («Советская Украина»), тяжелых крейсеров и т. д. Для нужд флота в Севастополе была построена серия буксиров типа СП (10 единиц).

Шла интенсивная подготовка личного состава. В дополнение к имевшемуся в Севастополе ВМУБО им ЛКСМУ, в 1938 г. было создано ВМУ им. Нахимова. Флот рос, и многие его недостатки (неопытность командиров, подготовка экипажей, плохое обслуживание механизмов) были вызваны именно «болезнью роста». Перегрузка судостроительных предприятий вызвала еще одну «болезнь» флота. Из-за спешки многие работы выполнялись не на должном уровне, участились рекламации и гарантийные ремонты. Но тем не менее советский Черноморский флот был сильнейшим на Черном море.

Весь вместе взятый флот противников СССР на Черном море, по состоянию на начало войны был намного слабее ЧФ СССР. Как писал бывший нарком ВМФ Н.Г. Кузнецов в своих воспоминаниях: «Наш Черноморский флот развивался быстро и к началу Великой Отечественной войны состоял из линкора, 6 крейсеров, 17 лидеров и эскадренных миноносцев, 2 сторожевых кораблей, 47 подводных лодок, 84 торпедных катеров и ряда вспомогательных судов. Авиация насчитывала 625 самолетов. Флот готовили к тому, чтобы обеспечить наше господство на Черном море». Именно поэтому поначалу противник ограничился минированием советских военно-морских баз, и прежде всего Севастополя, стараясь запереть флот в его базах, ибо противопоставить Черноморскому флоту он ничего не мог. Минирование производилось тремя большими волнами: ночью 22, 24 и 26 июня 1941 г.

В дальнейшем попытки минирования продолжались. Самолеты противника более мелкими группами пытались минировать внешний рейд базы ночью 28, 29 июня и 3, 4 июля. По немецким данным, с начала войны до 4.7.1941 г. группа II/ KG 4 выставила 120 мин в районе Севастополя и 50 в Днепровском лимане.

Советская сторона тоже ставила мины. 23 июля 1941 г. эсминец «Шаумян» и тральщик выставили у румынского побережья (район Сулины) 70 мин. На обратном пути их атаковали три бомбардировщика противника. Сотрясением от близко упавших бомб на «Шаумяне» были выведены из строя сразу 3 кормовых орудия.

23 июня боевые корабли приступили к постановке оборонительных минных заграждений. В течение месяца в районах Одессы, Севастополя, Керченского пролива, Новороссийска, Туапсе, Батуми было выставлено 7300 мин и 1378 минных защитников. Правда, делалось все в спешке и не всегда аккуратно. Так, к примеру, ЭМ «Дзержинский» 23–25 июня 1941 г. осуществил постановку оборонительного минного заграждения около Батуми. Он выставил 234 мины образца 1912 г., но при этом наблюдались 40 самовзрывов.

Сейчас принято писать, что постановка оборонительных минных заграждений явилась большой ошибкой. Бывший нарком ВМФ считает иначе: «Считать применение такого мощного оборонительного оружия, как мины, неправильным лишь из-за того, что оно прибавляло забот, – значило бы признать свое неумение обращаться с ним. Ведь плавают же корабли с опасным боеприпасом в своих погребах!»

И в той и в другой точке зрения есть правда. Смотря с какого уровня смотреть. В целом, в масштабах СССР (например, на Балтике и на Севере), минные постановки были оправданы, там был риск прорыва кораблей противника. Черное море – театр боевых действий специфический: вероятность того, что вражеский флот атакует советские базы, была минимальной. При гипотетическом вводе больших итальянских кораблей в Черное море (если бы такой и был) минные постановки можно было бы выполнить достаточно быстро и с большей эффективностью. Просто сработали по действующей довоенной инструкции, не сильно задумываясь о последствиях. Но была еще и другая сторона в этой ситуации. Как выяснилось позже, не все командиры кораблей смогли поставить мины в указанные квадраты, некоторые минные поля были выставлены с ошибками. Но это выяснилось чуть позже, и цена этой информации была очень высока. Этот факт не особо заметен, т. к. пострадали в основном из-за этого не военные корабли, а корабли гражданского флота.

Местоположение минных полей являлось строжайшей тайной. Даже для своих. Поэтому штурманы и лоцманы гражданских транспортов, не посвященные в нее, не могли обеспечить безопасное плавание на выходах и подходах к своим портам. Через неделю военные дали своих лоцманов, но, направлявшиеся на пассажирские и грузовые суда, они были абсолютно не подготовлены к выполнению своих функций, многие из них еще не имели четкого представления об условиях плавания и о береговом рельефе. Этот «опыт» обошелся гражданским морякам достаточно дорого. Были потеряны пять судов различного тоннажа.

В первый же день войны на позиции для действий на морских коммуникациях вышли подводные лодки Щ-206 (С. Каракай), Щ-209 (И. Киселёв), Щ-205 (П. Дронин). В базу не вернулась Щ-206. Это была первая лодка на ЧФ, потерянная в годы войны. Через 18 суток с позиции вернулась Щ-205, которая соприкосновения с неприятелем не имела. Военком В. Колоденко доложил, что командир П. Дронин маневрировал вне своей позиции. После проверки штурманских прокладок и журнала боевых действий данный факт подтвердился. Это было расценено как трусость командира и невыполнение им боевого приказа. Командир был предан суду военного трибунала и по его приговору расстрелян.

После начала войны состав флота резко меняется. Во флот поступают мобилизованные суда. По мобилизации Черноморский флот за первый месяц войны получил 84 судна и катера от гражданских наркоматов, а также 105 кораблей и катеров от НКВД (из них 48 катеров типа МО).

Мобилизованные корабли получили артиллерийское вооружение, в основном за счет мобилизационного запаса. Преимущественно устанавливались 45-мм пушки 21К и 12,7-мм пулеметы, которых на флоте было избыточное количество, однако некоторые корабли получили и более солидное вооружение. Самым хорошо вооруженным «гражданским» кораблем стал ледокол «Анастас Микоян», получивший пять 130-мм орудий. Корабль получил статус «вспомогательного крейсера». К сожалению, осенью 1941 г. корабль был разоружен и переброшен на Тихоокеанский флот.

Достаточно мощное вооружение получили «канонерские лодки» (бывшие грунтоотвозные шаланды Азовтехфлота Спецгидростроя НКВД) «Буг», «Дон», «Рион», «Кубань», «Днестр». Эти корабли немецкой постройки (1927–1929 гг.) водоизмещением 840 т получили по две 130-мм, две 45-мм пушки и два зенитных пулемета. Шестой корабль этой серии, шаланда «Днепр», вооружения не получил, т. к., следуя в Одессу для вооружения, попал на свое минное заграждение и погиб.

Военные специалисты-историки пишут: «Плохое техническое состояние большинства призываемых транспортных средств и неподготовленность гражданских организаций к передаче судов флоту резко снизили темпы их отмобилизования и оборудования. Так, например, транспорты «Москва» и «Апшерон» по плану поступали на второй день мобилизации, в действительности же «Апшерон» прибыл на 17-й, а «Москва» на 19-й день, причем «Апшерон» требовал капитального ремонта, спецоборудование, запасные части и механизмы отсутствовали».

Подход чисто военный, совершенно не учитывающий то, что корабли находились в море, совершая зафрахтованные рейсы, которые корабли должны были завершить, произвести выгрузку, принять топливо и следовать к приписному мобилизационному порту.

Есть еще одна маленькая, но любопытная деталь: указанные в вышеприведенном фрагменте текста танкера и до войны использовались ЧФ для своих перевозок, так, что военным пенять нужно было только на самих себя.

Что касаемо технического состояния и обученности экипажей, то состояние мобилизуемых судов и их экипажей было намного лучше, чем у военных. Несмотря на то что в связи с мобилизацией в движение пришло множество судов, количество навигационных аварий у «гражданских» в первые месяцы войны во много раз было меньше, чем у военных. Это вполне объяснимо: «гражданские» и «НКВДшные» суда работали постоянно и имели достаточно опытные экипажи. Эти корабли имели, как правило, очень прочный корпус, надежные и простые механизмы и очень тихий ход (8—10 узлов).

В первые же дни войны флот понес потери. Правда, были потеряны не боевые корабли, а плавучий кран и буксир, подорвавшиеся на немецких донных минах в Севастопольской бухте.

В 20.35 22.06.1941 г. у Константиновского буя взлетел на воздух буксир СП-12, возвращающийся с уборки плавучих щитов-целей для стрельб. Буксир затонул. Погибло 26 человек, спасли всего четверых. Но этот случай почему-то совершенно не насторожил командование флотом. Траление (даже обычное) произведено не было. Результат сказался через сутки.

24.06.1941 г. в 12.50, кран СП-2 грузоподъемностью 20 т, ведомый рабочим буксиром, следовал из Севастопольской бухты для подъема сбитого ночью 22.06.1941 г. немецкого самолета, который упал в бухте Песочная. Уступая фарватер крейсеру «Червона Украина», входившему в Севастопольскому бухту, буксир начал разворачивать кран. В 12.52 под днищем крана прогремел взрыв. Кран затонул за 4 минуты, погибли люди, находившиеся на его борту. В процессе погружения кран навалился на буксир стрелой, повредив его, в результате чего погибло 8 человек, получили ранения шесть.

Донные мины (как принято считать) секретным оружием не являлись. Как и в случае с реактивными минометами, они являлись «секретом» только для «своих». В распоряжении НИИ минно-торпедного оружия имелись зарубежные образцы (в том числе и немецкие), на базе которых был разработан советский аналог. На полигоне в Феодосии, куда были приписаны некоторые боевые корабли, как раз накануне войны шли испытания советской донной мины и электромагнитного трала.

Оправдывая потери первых дней войны, Н.Г. Кузнецов пишет: «Противник использовал как старые, так и новые электромагнитные мины различной кратности действия. Старые тралы для борьбы с последними оказались малоэффективными».

Да, электромагнитных тралов на советском флоте не было. Были только экспериментальные образцы. Но вот что интересно: даже обычное траление бухты было произведено только после этой трагедии.

Следующей неудачей флота стал набег на Констанцу. Детали этой операции давно и многократно изучались и обсуждались, а потому опишем ситуацию схематично, остановившись на интересных деталях.

Итак: операция проводилась согласно директиве народного комиссара ВМФ Н.Г. Кузнецова. Директива – это общее указание на проведение операции. В ней не содержится ее конкретного плана.

На основании директивы командующим флотом должен быть подготовлен и направлен автору директивы (наркому ВМФ) комплект документов, который называется «план операции» (или, как говорят моряки, решение на проведение операции). Этот комплекс документов, разработанный штабом флота, определяет детали операции: замысел операции, возможные варианты его выполнения, состав сил, курсы, скорости, таблицу условных сигналов (ТУС) и т. д. и т. п. Документы составляются с привязкой не к абсолютной дате (т. е. конкретное число), а с привязкой к относительной дате (т. н. время «Ч»).

Комплект документов должен иметь подпись командующего флотом как лица, принимающего на себя ответственность за проведение операции.

Теоретически нарком ВМФ имеет право внести изменения в план операции за своей подписью, принимая на себя ответственность за внесенные изменения, однако наркомат очень редко этим правом пользовался. Наркомат военно-морского флота – это орган скорее административный, не занимающийся оперативным планированием.

После этого должен быть издан боевой приказ командующего флотом, определяющий в том числе и время «Ч», т. е. дату проведения операции. Так должно быть, и так делалось почти всегда.

Что имеем по факту? Решения командующего Черноморским флотом на выполнение поставленной ему наркомом задачи в архивах нет. Вообще. Оно или изъято, или не существовало. Есть калька, содержащая морскую часть операции, составленная начальником оперотдела штаба флота капитаном 2-го ранга С.О. Жуковским и подписанная начальником штаба Д.И. Елисеевым. Причем калька, составленная задним числом, уже после проведения операции. Есть еще докладная записка об операции, составленная опять же задним числом, подписанная контр-адмиралом Басистым, т. е. офицером, на момент проведения операции за нее не ответственным. Он добросовестно (насколько это возможно) описал детали операции, но записка была составлена более чем через год после описываемых событий (10 июля 1942 г.). Т. е. документов нет. Но они были. Важно ли это?

Важно. Первоначальный план проведения операции, составленный штабом ЧФ с использованием замысла, изложенного в служебной записке командующего эскадрой контр-адмирала Л.А. Владимирского, имел шансы на успех.

План предусматривал нанесение артиллерийского удара из-за границ румынской минно-артиллерийской позиции, используя исключительную дальнобойность артиллерии легкого крейсера «Ворошилов». Дальность стрельбы орудий этого крейсера позволяла нанести удар по Констанце девятью 180-мм орудиями, находясь вне обстрела береговых батарей и за границами минного поля.

План имел только один недостаток: в указанном районе на боевом дежурстве находилась своя же подводная лодка Щ-206. Связь с ПЛ была периодической. С определенной периодичностью подводная лодка выходила в безопасный район, производила всплытие для подзарядки аккумуляторов, и только в это время с ней возможна была связь. Расписание радиовахт для связи с ПЛ также обнаружить не удалось, поэтому сейчас сложно сказать, была ли возможность оповестить командира подводной лодки об операции.

Но в окончательном варианте план операции был совсем иным. В 15.00 25 июня командиру Отряда легких сил (ОЛС) контр-адмиралу Т.А. Новикову вручили боевой приказ: «Отрядом легких сил в составе: КР “Ворошилов”, двух лидеров, ЭМ ЭМ типа С, под командованием контр-адмирала тов. Новикова в 5.00 26.06.41 г. атаковать артиллерийским огнем базу противника Констанца. Основной объект – нефтебаки. В составе ударной группы иметь лд “Харьков”, два эсминца типа С. КР “Ворошилов” и ЛД “Москва” иметь в поддержке. В случае встречи ударной группы с миноносцами противника навести на КР “Ворошилов” и при поддержке его решительной атакой уничтожить. Одновременно с атакой базы кораблями по Констанце наносит удар наша авиация (4.00, 4.30, 5.00). Иметь в виду возможность наличия ДОЗК противника и минных заграждений». Вместе с приказом командир ОЛС получил кальку со «схемы решения» (в документах она называется «схемой перехода»), таблицу условных сигналов, план артиллерийской стрельбы.

Проанализируем приказ. В переводе на «сухопутный» язык приказ предусматривал атаку «с криками “Ура!” по минному полю на пулеметы». Т. е. лидер «Харьков», вместе с двумя эсминцами проекта «7У», должен был обстрелять Констанцу огнем тринадцати 130-мм орудий.

В чем недостаток этого плана? Дальность стрельбы 130 мм орудий Б-13, стоявших на лидере и эсминцах, намного ниже дальности стрельбы орудий Б-1П крейсера. Это означает, что эсминцы и лидер должны были вести огонь, находясь на румынской минно-артиллерийской позиции.

Что такое минно-артиллерийская позиция? Это минные поля, пристрелянные тяжелой береговой артиллерией. Боевой корабль, двигаясь без тралов, подрывался на мине, а двигаясь с тралами, снижал скорость до 18–21 узла, после чего уверенно и быстро накрывался береговой артиллерией, которая вела огонь по заранее рассчитанным таблицам. Т. е. еще до ее начала операция была обречена на провал, и все последующие изменения существенной роли не играли.

Кто внес изменения в план, документально не прослеживается, но, по данным И.Д. Елисеева, изменения были выполнены штабом флота по телефонному указанию командующего ЧФ Ф.С. Октябрьского.

В его воспоминаниях ответственность за изменения в операции перекладывается на наркома ВМФ Н.Г. Кузнецова. Процитирую Н.Г. Кузнецова по этому вопросу: «Видимо, давая задание провести операцию, командование флота должно было точно указать, как выполнять задачу, сообразуясь с обстановкой и не допуская неоправданного риска. Однако такого гибкого подхода в управлении у нас тогда еще не было. Действовать нередко приходилось по принципу “любой ценой”. Однако боязнь рисковать крупным кораблем привела, по словам того же Л.А. Владимирского, к другому решению. Между тем в мирное время мы готовили для подобных операций именно крейсера. Корректировка огня с самолета была отработана хорошо, и это позволяло крейсерам вести огонь на предельных дистанциях.

Мы учли урок набега на Констанцу. В ноябре 1942 г. для обстрела базы вражеских кораблей в Сулине был послан крейсер “Ворошилов”. Он выполнил задачу успешно и без потерь, хотя враг сопротивлялся сильнее, чем во время набега на Констанцу». Т. е. получается, что ответственность все же лежит на командовании ЧФ, и это правильно, планирование операции – это не уровень Наркомата ВМФ.

Любопытна еще одна деталь. На момент проведения набеговой операции в районе Констанцы находился почти весь румынский флот. Или это случайность, или хорошо сработала разведка противника (что сомнительно), или…

Впрочем, это уже не важно. Учитывая то, что набеговые операции сами по себе рискованны, план операции заранее был провальным. Многие скажут, что это «послезнание», т. е. взгляд на ситуацию с высоты современных знаний, но это не так. О постановке минных заграждений румыны объявили еще в 1940 г., а расположение береговых батарей, их калибр, дальность стрельбы и т. д. достаточно сложно удержать в секрете от разведки.

Из записки о проведении операции: «В назначенное время – в 18.00 25 июня ударная группа в составе лидера ЭМ “Харьков”, ЭМ “Смышленый” и ЭМ “Сообразительный” пошли к выходу из базы. При подходе к боновым воротам на рейдовом посту СНС (форт Константиновский) группе [был] поднят сигнал – “Выход не разрешается” – корабли встали на якорь у выхода из базы. Одновременно командир отряда получил от командующего флотом изменение решения о составе ударной группы и группы поддержки, которое заключалось в том, что вместо эскадренных миноносцев в ударную группу назначался лидер “Москва”, а эсминцы придавались в охранение крейсера “Ворошилов”. В 20.10 ударная группа в новом составе (лидеры “Харьков” и “Москва”) под командованием командира 3-го дивизиона эсминцев капитана 2-го ранга тов. Романова (брейд-вымпел на лидере “Харьков”) вышла в море фарватером № 4 с параванами [и] легла на демонстративный курс норд-вест …с расчетом прибыть в район арт. атаки в назначенное время – 5.00 26.06.1941 г.».

Начать с того, что выход был назначен на 16.00. Корабли просто не успевали к назначенному времени, т. к. боевой приказ был получен всего за два часа до выхода. Кроме того, была произведена перегруппировка: состав ударной группы по неизвестной причине был изменен, что еще более ухудшило организацию, т. к. документов на «Москве» не было. Оставалось действовать по принципу «делай как я» в условиях радиомолчания. К чести командира «Москвы» А.Б. Тухова, он с задачей справился, и корабли не потерялись на переходе (хотя риск был). Кроме того, ударная группа была ослаблена: вместо тринадцати 130-мм орудий осталось десять. Если до этого мы говорили о планировании операции, т. е. о работе командования и штаба флота, то затронув тему ее исполнения, можно дать некоторую оценку подготовке командиров кораблей.

В записке адмирала Басистого указано: «В 22 часа 41 мин. 25 июня отряд поддержки в составе КР “Ворошилов” и эсминцев “Смышленый” и “Сообразительный” под командованием командира отряда легких сил контр-адмирала тов. Новикова (флаг на КР “Ворошилов”) вышел в море». К сожалению, все было не так.

На Инкерманском створе ЭМ «Смышленый» (командир капитан 3-го ранга В.М. Тихомиров-Шегула) отстал. По официальной версии, параван эсминца «что-то затралил, и освобождение паравана вынудило эсминец отстать от колонны». Формулировка непонятна. При освобождении параван-трала стало бы ясно, за что зацепился трал, кроме того, формулировка «на Инкерманском створе» четко указывает, что корабль находился на глубоководном фарватере внутри Севастопольской бухты.

Далее еще интереснее: «Идя самостоятельно к фарватеру № 4, он проскочил красный сектор Херсонесского маяка, ведущий в первое колено фарватера, и, потеряв место, только в 3.00 26.06 смог выйти из [своих] минных заграждений». Фактически эсминец в операции не участвовал, встретив корабли только при их отходе. Причина одна: навигационная ошибка.

Из записки: «В 0 часов 33 минуты 26 июня КР “Ворошилов” и ЭМ “Сообразительный” вышли из минных заграждений, продолжая идти с параванами до больших глубин. Пройдя 15 миль от проходной точки № 4, убрали параваны и ходом [в] 28 узлов пошли в точку рандеву с ударной группой. С развитием самого полного хода эсминец “Сообразительный” начал отставать и [в] 2 часа 30 минут скрылся с видимости. С рассветом на видимости показался ЭМ “Сообразительный” и, присоединившись [к группе], вступил в охранение крейсера».

Т.е. большую часть времени крейсер под флагом командующего операцией контр-адмирала Т.А. Новикова следовал без охранения, и только после прибытия в район ожидания эсминец догнал крейсер. Почему эсминец отстал? Ответа нет. В дальнейших боевых действиях командир эсминца С.С. Ворков показал себя грамотным офицером. Возможно, это было связано с техническим состоянием корабля.

Дальше все шло как по нотам… к сожалению, по румынским нотам. Корабли ударной группы вышли в заданный район с ошибкой, вызванной тем, что корабли следовали по счислению. По факту корабли оказались на 3 мили ближе, чем предполагалось их штурманами и командирами кораблей.

Выйдя в район минного заграждения, корабли ударной группы выставили параваны. Стремясь хоть немного снизить вероятность поражения береговой артиллерией, «Харьков» и «Москва» превысили допустимую скорость движения с параванами, в результате чего корабли потеряли по одному параван-тралу. Вероятнее всего, это произошло при встрече параван-трала с миной или минным защитником. Сначала, в 4.45, лидер «Москва», шедший концевым, потерял свой параван, затем, в 4.58, за две минуты до намеченного начала стрельбы, правый параван потерял «Харьков».

Командир «Харькова» дал приказ лидеру «Москва» выйти вперед и снизил ход до малого. Лидер «Москва» вышел в голову колонны, имея один левый параван. Остановиться для постановки второго паравана возможности уже не было.

К этому времени по факту корабли находились в 15 км от берега. Это означало, что корабли, пересекая минное заграждение, зашли на 10 миль (18 км) в зону обстрела вражеской батареи «Тирпиц».

Первым в 5.02 открыл огонь «Харьков», подавая пример «Москве». Темп стрельбы был высоким: пятиорудийный залп каждые 10 секунд, что свидетельствовало о высокой выучке экипажей. С третьим залпом открыл огонь лидер «Москва», шедший головным. Через 10 минут, в 5.12, «Москва» легла на курс отхода. В 5.14 то же сделал «Харьков», подняв флажный сигнал «Б» (Больше ход). При увеличении скорости хода лидером «Москва» до 30 узлов был потерян второй параван, и в 5.21 при изменении курса в районе 3-го орудия лидера раздался взрыв.

От взрыва лидер переломился на две части, и за счет того, что лидер совершал поворот, оторванная носовая часть завернулась назад, на левый борт, встав параллельно кормовой. Лидер затонул за 4 минуты. «Харьков», обойдя тонущую «Москву», остановился в 200 метрах от нее для спасения людей. Однако в 5.25 рядом с «Харьковом» упало два 280-мм снаряда с береговой батареи «Тирпиц», и командир ударной группы М.Ф. Романов, выслушав доводы командира «Харькова» капитана 2-го ранга П.А. Мельникова, изменил свое решение, и уже через минуту лидер дал ход.

Следуя 30-узловым ходом, «Харьков» находился бы под обстрелом батареи «Тирпиц» около 20 минут, но по факту выход его потребовал больше времени. От близкого попадания немецких 280-мм снарядов в котлах сел пар, и скорость упала до 6 узлов.

В 5.50 лидер дал шифрованную радиограмму с просьбой о помощи, которая при передаче оказалась искажена. Командующий соединением направил в помощь лидеру единственный свой резерв: эсминец «Сообразительный». В связи с тем, что крейсер и эсминец находились в 46 милях от места основных событий, потребовался целый час для того, чтобы эсминец дошел до «Харькова».

Выход лидера «Харьков» из зоны обстрела береговой батареи затянулся до 5.55, однако после этого включилась в работу румынская авиация. В 5.58 и в 6.30 были отражены налеты.

В 06.43 с лидера заметили пузырь воздуха и след торпеды, от которой «Харьков» уклонился, обстреляв предположительное место нахождения подлодки ныряющими снарядами.

Наконец в 07.00 подошел эсминец «Сообразительный» и стал занимать место впереди лидера. В этот момент с эсминца заметили след торпеды на курсовом угле 50° правого борта. Подвернув вправо, «Сообразительный» оставил торпеду слева и одновременно обнаружил вторую, идущую вдоль правого борта на лидер. Последний также осуществил маневр уклонения поворотом на торпеду, а эсминец, выйдя в точку предполагаемого залпа, сбросил четыре больших и шесть малых глубинных бомб. После этого наблюдали большое масляное пятно и на мгновение показавшуюся и быстро погрузившуюся в воду корму подводной лодки. Вероятнее всего, потопленной оказалась своя же Щ-206, капитан которой не имел информации о проводящейся операции.

Выход лидера «Харьков» из-под обстрела удался в основном благодаря мужеству экипажей и подготовке командира корабля. Действия экипажей обоих лидеров выше всех похвал. Корабли имели подготовленную команду и грамотных командиров. К сожалению, этого нельзя сказать об их командовании.

Командующий соединением адмирал Т.А. Новиков, находясь на борту крейсера «Ворошилов», запросил у командующего флотом прикрытие авиацией. Вместо прикрытия был получен приказ полным ходом следовать на базу.

В 11.30 «Харьков» и «Сообразительный» встретили «сильно запоздавший» эсминец «Смышленый» (командир капитан-лейтенант Тихомиров-Шегула). К этому времени «сбежавший» крейсер «Ворошилов» уже подходил к Севастопольской бухте.

Подведем итоги? Позор полнейший, при всем при том, что экипажи и командиры кораблей (если не считать «Смышленого») сработали «на отлично».

Результат набега (по докладу разведки ЧФ): возник пожар нефтехранилища, был подожжен железнодорожный состав с боеприпасами, разрушены железнодорожные пути и здание вокзала.

По факту: два первых залпа «Харькова» пришлись на акваторию порта. Минный заградитель «Regele Carol», который готовился к швартовке к 13 причалу, получил: «…три попадания в корму с правого борта, другие два снаряда пронзили в корму с левого борта. Несмотря на это все-таки швартовка закончилась благополучно» (свидетельства курсанта Виктора Дочюлеску). Очень скромный результат попадания пяти 130-мм снарядов. По данным бортового журнала корабля, было всего два попадания. Четыре снаряда поразили вокзал, один снаряд поразил состав с боеприпасами, вызвав его взрыв. Семь снарядов поразили нефтехранилище, вызвав пожар в трех емкостях по 500 куб. м.

Т.е. стреляли советские моряки отлично. И даже эпизод с потопленной своей подводной лодкой, при всей своей досадности и глупости, показывает хорошую выучку экипажей. Причина неудач, как вы понимаете, была совсем в другом…

Следующей потерей для флота стал эсминец «Быстрый» (командир – капитан 2-го ранга С.С. Сергеев). 28–29.06.1941 г. было произведено траление Севастопольской бухты. Эсминец 1 июля 1941 г. вышел из Севастополя в Николаев, на ремонт. В 14.10 при проходе первой линии бонов (глубина 14–16 м) раздался мощный взрыв донной мины, выставленной немецким самолетом. Так выяснилось, что обычное траление против донных мин неэффективно. «Быстрый» затонул рядом с Константиновским фортом с креном 15 градусов. Над водой возвышались надстройки и часть полубака. В 15.00 вспыхнул вытекший мазут, который удалось погасить только вечером. Погибло 24 человека, ранено более восьмидесяти человек.

Утром 2 июля к кораблю были направлены специалисты ЭПРОН, после чего выяснилось, что нос корабля сидит на грунте на глубине 6 м, корма – на 12 м. 2.07.41 г. с корабля сняли два 130-мм орудия, три 45-мм пушки 21К и дальномер. Дальше опять следует интересный момент. По официальной версии, «…дальнейшим работам помешал разыгравшийся шторм. Командующий флотом вице-адмирал Ф.С. Октябрьский, осмотрев эсминец, определил его положение как безнадежное». Как-то очень быстро командующий списал из флота боевой корабль. Но вот что любопытно: по сводкам погоды флотской метеостанции, вся последующая за катастрофой декада отмечена хорошей погодой. Нет никакого шторма и в воспоминаниях специалистов, занимавшихся судоподъемом. 13.07.41 г. эсминец был поднят и поставлен в док. Его залатали и перевели в Килен-бухту, однако 30 августа 1941 г. в результате вражеского налета эсминец был потоплен вторично. Несмотря на все попытки, в строй эсминец ввести не удалось. Окончательно его потопила немецкая авиация во время 3-го штурма Севастополя.

Постам внешнего наблюдения оповещения и связи (ВНОС) была поставлена задача: определять места сброса авиационных мин и наносить их на карту, обозначая миноопасные районы.


Глава 9. Июль 1941 г.

Неделя войны стоила Черноморскому флоту трех боевых кораблей: эсминца, лидера и подводной лодки. Потери серьезные. Противник не потерял ни одного корабля. Ни боевого, ни торгового.

В первые три дня войны были развёрнуты в дальний дозор у Севастополя подводные лодки М-33 (Д. Суров) и М-34 (Н. Голованов), в район Поти – А-4 (А. Касаткин), у Феодосии – М-32 (Н. Колтыпин). Лодки должны были вести наблюдение за подходами к базам, а при обнаружении групп вражеских боевых кораблей или транспортов атаковать их торпедами. Командирам лодок ставилась задача информировать штаб флота обо всех случаях встреч с морскими и воздушными силами противника. Для несения дозоров подводные силы ЧФ совершили 84 боевых похода, длившихся в общей сложности более 730 суток. По мере выявления обстановки необходимость в привлечении их к дозорной службе отпадала, и они нацеливались на выполнение других задач.

В ходе боевых дежурств подводных лодок выявилась недостаточность подготовленности их экипажей. За 5 суток плавания по счислению на позициях дозорной службы М-33 (Д. Суров) и М-34 (Н. Голованов) имели отклонения от своих мест до 30–40 миль. Это привело к тому, что произошла боевая «встреча» М-33 со сменявшей её в дозоре М-35 (М. Грешилов). Лодки вышли в атаку друг на друга.

Попытка обоих командиров лодок сманеврировать для атаки взаимно не удалась: они быстро потеряли друг друга в темноте. Но после доклада командира М-33 об этой встрече был сделан ошибочный вывод о наличии в районе главной базы подводных лодок противника. Истина вскрылась только после возвращения из дозора М-35. Это заставило уделить больше внимания астрономической практике штурманов и командиров вплоть до организации для них ежедневных ночных тренировок с выходом на шлюпке или катере на рейд Балаклавы.

В начале июля 3-й и 4-й дивизионы «щук» были перебазированы в Феодосию. Была попытка базировать лодки в бухте Ак-Мечеть, но, не обеспеченная прикрытием от ударов авиации противника, она оказалась неудачной: выведенные туда из Севастополя 12 августа боевые подводные лодки М-35, М-36 и достраиваемые М-111, М-112 и М-113 с плавбазой «Эльбрус» в первый же день стоянки подверглись налёту самолётов противника и были возвращены в Севастополь. Для обеспечения маневренного базирования малых лодок пришлось перераспределять имеющиеся плавбазы, выделять для этого другие суда.

2-й бригаде были отданы плавбаза ПЛ «Эльбрус», состоящая до этого в 1-й бригаде, и теплоход «Львов», которые нужны были для обеспечения базирования в Балаклаве. 1-я бригада получила взамен «Эльбруса» учебный корабль «Нева», который потом обеспечивал 3-й и 4-й дивизионы в Феодосии.

На какое-то время Черноморский флот «затих», не предпринимая активных действий. В связи с этим потерь боевых кораблей почти не было. Румынский флот активных действий тоже не предпринимал, спрятавшись за минные поля и береговые батареи. Болгария, хоть и числилась союзником Германии, в боевых действиях не участвовала. Но даже снижение активности флота не избавило его от потерь. Причем потерь досадных.

13 июля при выходе из Севастополя эсминец «Беспощадный» из-за навигационной ошибки (опять навигационная ошибка!) сошел с фарватера и сел на мель. Командир корабля капитан 3-го ранга П.В. Глазовский был отдан под трибунал и осужден на 5 лет.

Читая советскую военную историю, можно понять, что на море царило затишье. Но это не так. Военный флот действительно бездействовал, но огромная нагрузка по эвакуации оборудования, материалов, продовольствия и сырья легла на «гражданские» суда. В начале войны плавсредства Наркомата морского флота работали без прикрытия военных, на свой страх и риск, не имея на борту даже информации о своих минных заграждениях.

Как результат, Наркомат морского флота только за июль потерял еще пять судов, два из которых стали жертвами немецких самолетов, а еще три подорвались на своих же минных заграждениях. Так, к примеру, 20 июля 1941 г. у Кыз-Аульского маяка подорвался на минах пароход «Десна», при оказании помощи которому подорвался на минах и затонул морской охотник СКА-043. Погиб командир отряда морских охотников капитан-лейтенант Муратов.

На военных картах в этом районе было обозначено минное заграждение, но, «гражданским» таких карт не давали. 18 июля 1941 г. погиб на своем минном поле в районе Керченского пролива (м. Панагия) грузовой пароход «Кола», (2654 брт, ЧГМП), следовавший в балласте. Потери глупые и досадные, связанные с неорганизованностью и… ведомственными границами. Военные, вывалив в море множество мин, не сочли возможным выделить достаточное количество военных лоцманов на транспортные корабли, а те, что были выделены, не получали «свежей» информации о выставленных заграждениях и о сброшенных немецких донных минах.

Как результат: пять военных лоцманов (те, кто выжил после гибели судов) получили срок от 5 до 10 лет лагерей. Но были ли они реально виноваты? Вряд ли. Просто военный флот мало интересовали дела «гражданские», военные не отвечали за суда «соседнего ведомства».

Как результат, 23 июля немецкие бомбардировщики потопили крупный грузопассажирский теплоход «Аджария» (4727 брт). Корабль прибыл в Одессу без сопровождения и стоял на якоре в ожидании разгрузки. В результате нескольких атак самолетов противника корабль получил повреждения, сгорел и опустился на грунт. Большую часть груза удалось снять. Погибло 4 чел.

Лишь с 28 июля 1941 г. перевозки стали осуществляться в ночное время в конвоях. Причем конвоировали суда не военные корабли специальной постройки, а их собратья, вооруженные одной-двумя универсальными пушками 21К, но имевшие на борту военного лоцмана. Правда, и это не помогло.

В ночь на 28 июля 1941 г. на своих минных заграждениях, поставленных у Крымского побережья, затонул большой пароход «Ленин» (капитан И.С. Борисенко). Судно следовало в голове первого охраняемого конвоя из Севастополя в Новороссийск.

Корабль имел на борту 1257 призывников и неучтенное количество эвакуируемых жителей. По воспоминаниям, вся верхняя палуба была заполнена людьми, численность которых оценивалась в 4 тыс. человек. Точно сказать невозможно, т. к. подсчет людей не велся, контролировалась только осадка судна.

После взрыва удалось спасти не более 500 человек (по другим данным – 257). Трагедия, сравнимая с трагедией «Армении», потопленной немцами 7 ноября 1941 г. Но там были немцы, а здесь…

Капитан «Ворошилова», следовавшего вторым в колонне, А.Ф. Шанцберг, принял правильное решение: запросить тральщик и отстаиваться до утра. Благодаря этому корабль удалось спасти, т. к. выяснилось, что конвой зашел на свое минное поле достаточно глубоко. Выводил корабль с минного поля старенький пароход «Доротея», оборудованный тралом. Виновными в катастрофе были признаны военные лоцманы – приговоренный 12 августа военным трибуналом Черноморского флота к расстрелу лейтенант Свистун и старший лейтенант Штепенко, приговоренный «к 8 годам тюремного заключения с отбытием наказания после войны».

Подводная лодка М-36 (А. Николаев) в тёмное время атаковала в районе Севастополя свой транспорт «Восток», выпущенная торпеда удачно прошла мимо. М-35 (М. Грешилов) в районе дозорной службы у главной базы встретила пять плавающих мин из состава выставленных ранее флотом оборонительных минных заграждений. Всё это стало возможно из-за недостатков в управлении лодками, несвоевременного оповещения их об изменениях в текущей обстановке.

К 1 июля 1941 г. завершилась передача по мобилизационному плану в непосредственное подчинение Черноморского флота 25 гражданских судов (в основном суда технического флота и пассажирские корабли). Транспортный флот остался в ведении Наркомата морского флота.

Вооружение мобилизованных судов было возложено на Николаевскую военно-морскую базу. Ответственность была возложена на командующего Николаевской военно-морской базой и полковника Шемрука Н.Г. В основном за счет мобилизованных кораблей пополнялись дивизионы тральщиков и сторожевых кораблей. Так, по состоянию на 1 августа тральные силы флота выглядели следующим образом:

– 1-й дивизион тральщиков ОВР Главной базы был укомплектован кораблями специальной постройки. Дивизион имел 4 тральщика 3-го проекта, одного тральщика 53-го проекта и одного 58-го проекта. В его составе числились: Т-401 («Трал», № 11), Т-402 («Минреп», № 12), Т-403 («Груз», № 13), Т-404 («Щит», № 14), Т-405 («Взрыватель», № 15) и Т-412 (будущий «Арсений Раскин», № 16). Всего 6 тральщиков;

– 2-й дивизион тральщиков ОВР Главной базы также был укомплектован кораблями специальной постройки (3 тральщика 53-го проекта и 4 тральщика 58-го проекта). Дивизион имел в своем составе: Т-406 («Искатель», № 21), Т-407 («Мина», № 22), Т-408 («Якорь», № 23), Т-409 («Гарпун», № 24), Т-410 («Взрыв», № 25), Т-411 («Защитник», № 26) и Т-413 (№ 27);

– 3-й дивизион тральщиков ОВР Главной базы был полностью укомплектован мобилизованными судами. В его составе числились:

1. Шесть однотипных рейдовых шхун Севастопольской постройки (СМЗ, 1935–1937 гг., дизель, скорость 9,5 узла, L × B × H= 73,8 × 10 × 3,2 м, водоизмещение 1960 т, 2 × 1 7,62-мм пулемета, 1 трал МТШ, 1 трал МЗТ, 120 мин):

– «Пионер», она же Т-481 (бортовой номер № 31),

– «Земляк» Т-482 (№ 32),

– «Тракторист» Т-483 (№ 33),

– «Работник» Т-504 (№ 34),

– «Судком» Т-505 (№ 35),

– «Местком» Т-506 (№ 36).

2. Два однотипных грузовых теплохода Азовского пароходства, близких к ним по характеристикам Одесской постройки (тип «Азов», водоизмещение 2010 т, главные размерения – 73,8 × 10,4 × 3,5 м. Скорость хода максимальная: 9,5 узла. Вооружение: 4 × 45-мм орудия, 3 × 12,7-мм пулемета, тралы Шульца и змейковый трал, 120 мин):

– «Делегат» Т-507 (№ 37),

– «Райкомвод» Т-517 (№ 38).

3. Старенький каботажный пароход «Доротея» (№ 39), построенный в 1898 г. Водоизмещение 500 т. Размерения – 46,2 × 6,5 × 4 м. ГЭУ котломашинная, 400 л.с. Скорость 8/5,5 узла, дальность 550 миль. Вооружение 2 × 45-мм, тралы Шульца и змейковый, 6 мин;

– 4-й дивизион тральщиков Одесской ВМБ, в составе которого числились:

1. Три однотипных буксира: «Хенкин» Т-484 (бортовой номер № 41) и «Каховка» Т-485 (№ 42), «Очаковский канал» Т-487 (№ 44) (8 узлов, 1 шт. 45-мм пушка 21К, один 7,62-мм пулемет).

2. Старая паровая шхуна «Советская Россия» Т-486 (43). Постройка 1880 г. Водоизмещение 1005 т. Главные размерения 58,4 × 8,56 × 2,53 м. Скорость 8,5 узла. Вооружение 2 × 45 мм и 2 × 7,62-мм пулемета, 50 мин, тралы Шульца, змейковый, электромагнитный.

3. Две паровые грунтовозные шаланды Азовтехфлота. Постройка 1932–1935 гг. Водоизмещение 500 т. Размерения – 49,1 × 9,3 × 2,4 м. Скорость 5 узлов. Вооружение: 2 × 76,2-мм, 2 × 7,62-мм пулемета, трал Шульца:

– «Сиваш» Т-501 (№ 45),

– «Маныч» Т-502 (№ 46).

– 5-й дивизион тральщиков Одесской ВМБ в составе:

1. Шести старых грунтовозных шаланд Черномортехфлота. Постройка 1896–1898 гг. Водоизмещение 500–700 т. Скорость 6,5 узла. Вооружение 2–3 шт. 45-мм пушки 2–3 пулемета, трал Шульца:

– Т-491 «Кизилташ» (№ 51),

– Т-492 «Белобережье» (№ 52),

– Т-493 «Хаджибей» (№ 53),

– Т-494 «Сары-Камыш» (№ 54),

– Т-495 «Конка» (№ 55),

– Т-497 «Егурча» (№ 56).

2. Бывшего ледокольного буксира Херсонского порта Т-503 «Байкал» (№ 57. Водоизмещение 325 т. Размерения – 35,6 × 6,2 × 3,7 м. ПМ 450 л.с. Скорость 10 узлов. Вооружение: 1 × 45-мм, 2 × 7,62-мм пулемета);

– 6-й дивизион тральщиков Новороссийской ВМБ, состоявший из восьми разнотипных кораблей:

1. Теплохода Сочинского пароходства «Заря» (№ 61), 1928 г. постройки. Водоизмещение полное 353,7 т. Размерения – 32,3 × 5,6 × 2,6 м. ГЭУ дизельная, 220 л.с. Скорость 9 узлов. Вооружение: 2 × 45-мм, 2 × 12,7-мм пулемета, 10 мин.

2. Паровой шхуны 1906 г. постройки Т-489 «Хоста» (№ 62). Водоизмещение 1441 т. Размерения – 64 × 9,6 × 3,2 м. ПМ 400 л.с. Скорость 7,5 узла, дальность 780 миль. Вооружение: 1 × 45-мм, 2 × 7,62-мм пулемета, тралы Шульца, змейковый.

3. Паровой шхуны иностранной постройки Т-511 «Червонный казак» (№ 63), 1896 г. постройки. Водоизмещение 672 т. Размерения – 56,7 × 9,44 × 2,46 м. Скорость 8,5 узла, Вооружение: 4 × 45-мм, 2 × 7,62-мм пулемета, тралы Шульца и щитовой.

4. Паровой шхуны Т-512 «Валерий Чкалов» (№ 64), 1918 г. постройки. Водоизмещение 1795 т. Размерения – 74,7 × 10,4 × 2,4 м. 2 ПМ, 700 л.с. Скорость 7,5 узла. Вооружение: 1 × 76,2-мм, 5 × 45-мм, 1 × 2 × 7,62-мм и 2 × 1 × 12,7-мм пулеметов.

5. Двух однотипных теплоходов Т-513 «Норд» (№ 65) и Т-514 «Ост» (№ 66). Водоизмещение 285 т. Размерения – 37,6 × 6,6 × 2,9 м. ГЭУ дизельная одновальная, 375 л.с. Скорость 12 узлов. Вооружение: 2 × 45-мм, 2 × 12,7-мм пулемета.

6. Ледокольного буксира Т-515 «Геленджик» (№ 67). Водоизмещение 325 т. Размерения – 35,6 × 6,2 × 3,7 м. ПМ 450 л.с. Скорость 12 узлов. Вооружение: 1 × 45-мм, 2 × 7,62-мм пулемета.

7. Паровой шхуны 1893 г. постройки Т-516 «Майкоп» (№ 68). Водоизмещение 842 т. Размерения – 57,8 × 8,2 × 2,2 м. 2 ПМ, 360 л.с. Скорость 8/5 узлов, дальность 490 миль. Вооружение: 4 × 45-мм, 1 × 20-мм, 2 × 12,7-мм пулемета, тралы Шульца и электромагнитный.

Кроме того, 7-й, 8-й и 9-й дивизионы были укомплектованы мобилизованными катерными тральщиками (бывшими парусно-моторными шхунами и сейнерами Азчергосрыбтреста, Крымгосрыбтреста, Новороссийского рыбзавода и т. д.).

Суда, применение которых в качестве тральщиков было затруднительно, вооружались и сводились в дивизионы сторожевых кораблей и канонерских лодок.

10-й дивизион сторожевых кораблей Одесской ВМБ в своем составе имел вооруженную грунтовозную шаланду «Морспецстроя» НКВД водоизмещением 840 т «Кубань» (101) и вооруженный буксир «Петраш» (102), которые вначале классифицировались как сторожевики. «Кубань» имела на вооружении 2 × 130-мм, 2 × 45-мм орудия и 4 пулемета. «Петраш» имел два 45-мм орудия и два пулемета.

11-й дивизион Новороссийской ВМБ имел в своем составе четыре однотипных с «Кубанью» грунтовозных шаланды «Морспецстроя» НКВД, построенных в Германии в 1927 г. Водоизмещение 840 т. Главные размерения – 51,4 × 9,6 × 4 м. ГЭУ котломашинная, 640 л.с. Скорость 9 узлов. Вооружение: 2 × 130-мм, 2 × 45-мм, 1 × 12,7-мм и 4 × 7,62-мм пулемета:

– «Рион» (№ 111),

– «Дон» (№ 112),

– «Буг» (№ 113),

– «Днестр» (№ 114).

Позже эти корабли (включая и «Кубань») были переклассифицированы в канонерские лодки. Чуть позже, в августе 1941 г., к этим кораблям в дивизион добавился вооруженный ледокол № 4 (2 × 76-мм, 2 × 45-мм пушки, 4 пулемета).

Т.е. флот получил достаточно много мобилизованных кораблей, достаточно тихоходных (6—10 узлов), вооружение которых составляло 2–3 пушки и 2–3 пулемета. В основном это были грунтовозные шаланды, имевшие прочный корпус. Именно на их плечи легла тяжелая задача конвоирования транспортов.

Вместе с тем, ситуация существенно осложнилась. В Одессе и Николаеве скопилось огромное количество грузов, подлежащих эвакуации. В Одессе, Николаеве и Херсоне на стапелях судоремонтных и судостроительных заводов стояли недостроенные военные и транспортные корабли. В те дни тысячи груженых вагонов, сотни паровозов, поступавших из Молдавии и юго-западной части Украины, стали все более оседать на магистралях, соединяющих Одессу с Киевом, Николаевом, Знаменкой и Херсоном. Несколько позднее противнику удалось захватить Котовск и тем самым перерезать основную двухпутную магистраль, связывающую Одессу с Киевом. На Одесском железнодорожном узле и на участках стальных магистралей, которые вели к Котовску и Вознесенску, тогда скопилось около 5 тыс. вагонов и сотни паровозов. В то же время в Николаеве, еще сохранявшем транспортную связь со страной через станцию Знаменка, не хватало подвижного состава. Там из-за отсутствия паровозов задерживалась отправка в тыл двух десятков эшелонов с ценными грузами. В Херсоне, Николаеве, Скадовске, Хорлах находились огромные запасы зерна. Все эти ценности нужно было спасать.

Транспортники нашли техническое решение этой проблемы. Сначала удалось погрузить семь паровозов и тендеров к ним на теплоход «Полина Осипенко». Затем было принято решение эвакуировать железнодорожный подвижной состав в плавучих доках. Технически решение хорошее и правильное, но…

Буксировка плавучего дока может осуществляться со скоростью 6 узлов (и не более). С такой скоростью за ночь осуществить буксировку невозможно. В условиях военного времени док, загруженный паровозами, – отличная цель для авиации противника. Для прикрытия конвоя с воздуха нужна помощь боевых кораблей. Но…

Наш флот не для этого строился. И если объективно: в его составе почти не было кораблей, пригодных для эскортирования транспортов. Даже четыре канонерских лодки Одесской ВМБ, которые, по сути, представляли собой вооруженные паровые шхуны «Эльпедифоры», обладавшие той же скоростью и мореходностью, что и транспортные корабли, для эскортирования не годились. Причина проста: они не имели достаточного количества зенитного вооружения.

Во флоте Великобритании такие корабли были. Причем для эскортирования кораблей применялись несколько классов: эскортные авианосцы, крейсера ПВО, эскортные миноносцы. Ничего этого у нас не было… Но что мешало создать их на базе «гражданских» судов?

В большинстве случаев эскортирование было поручено вооруженным судам, которые считались «сторожевиками», которые имели один-два зенитных пулемета и одну-две 45-мм «универсальных» пушки 21К, и поначалу даже эта скромная мера была достаточной. Немецкая авиация действовала не особо активно. Три конвоя смогли проскочить.

26 июля ледокол № 7 (капитан В.Г. Попов), следовавший с плавучим доком подъемной силой 5 тыс. т, у Тендровской косы был перехвачен двумя группами вражеских бомбардировщиков по два самолета в каждой. К счастью, силы охранения – канонерская лодка «Кубань» и совершавшие переход в Севастополь два сторожевых катера типа МО – отразили атаку.

В третий раз для транспортировки был использован недостроенный плавдок грузоподъемностью 4 тыс. т, на котором было размещено 26 паровозов и 10 тендеров. На нем же отправлялись 52 локомотивные бригады. 7 августа экспедиция (начальник капитан дальнего плавания К.И. Мощинский, докмейстер С.А. Лазукин) вышла из Одессы. Плавучий док буксировали ледокол «С. Макаров» (капитан Д.Т. Чертков) и буксир «Силин» (капитан П.М. Бондаренко). В пути охранявшие их канонерская лодка «Красная Армения» и катер МО отбили атаки двух самолетов противника, выходивших на штурмовку конвоя.

9 августа 1941 г. (т. е. через два дня) конвой прибыл в Николаев, на подступах к которому уже шли бои. Железнодорожный транспорт удалось выгрузить без потери кораблей и материальной части, но уже следующий конвой, прибывший спустя несколько часов, попал под налет авиации. Два вооруженных транспорта попытались отразить атаку самолетов противника, но трех 45-мм пушек для этого оказалось недостаточно.

Плавучий док с паровозами был потоплен у пирса Николаевского порта. В тот же день на выходе из Одессы был потоплен док грузоподъемностью 6 тыс. т, который вели ледокол «Торос» и буксир «Мартиец». Слабенькое прикрытие двух 45-мм пушек сопровождающего корабля оказалось недостаточным. Док ушел ко дну в трех милях от Воронцовского маяка. На борту дока находилось 60 паровозов.

Была предпринята еще одна попытка отправить подвижной состав из Одессы морским путем, но и она потерпела неудачу по той же причине: в конвоировании судов принимали участие только корабли Одесской военно-морской базы, основной состав флота бездействовал.

Черное море находилось в зоне действий 4-го корпуса 4-го Воздушного флота, которым руководил генерал-полковник А. Лёр (Alexander Lohr). В состав корпуса на 22.6.1941 г. входили разведэскадрилья 3(F)/121, эскадра KG 27 в полном составе, бомбардировочная группа II/KG 4, специализировавшаяся на минных постановках (все бомбардировщики в эскадре и группе относились к типу Не-111Н), штабная эскадрилья эскадры JG 77 и истребительные группы II, III/JG 77 (на Bf-109F), I/LG 2 (Bf-109E). В задачу корпуса поначалу не входило противодействие морским перевозкам, в связи с этим поначалу конвои проскакивали относительно безнаказанно.

Немецкая миссия в Румынии включала штабную эскадрилью эскадры JG 52 и истребительную группу III/JG 52. Главной задачей миссии являлась противовоздушная оборона нефтедобывающего района Плоешти. Т. е. и эта группа не имела задачей борьбу в боевыми кораблями и транспортами на Черном море.

Румынские Королевские ВВС, по состоянию на 22 июня 1941 г. имели в своем распоряжении 572 боевых самолета, а именно 157 разведчиков (IAR-37 – 15, IAR-38 – 52, IAR-39 – 90); 270 истребителей (IAR-80 – 58, Me-109E – 48, He-112B – 27, Hurricane – 13, PZL-11С – 28, PZL-1 IF – 68, PZL-24 – 28); 125 бомбардировщиков (He-Ill – 28, SM-79B – 22, PZL-37 – 16, PZL-23 – 10, Potez-63 – 18, Blenheim – 31); 20 гидросамолетов (S-55 – 5, S-62bis – 5, Cant Z-501 – 10). Но ВВС Румынии активных действий на море не вели.

Оправдывая неудачи флота, Н.Г. Кузнецов пишет: «Как только гитлеровцы убедились, что им не удастся захватить с суши наши военно-морские базы и порты на Черном море, они начали срочно пополнять морские силы на этом театре. На Черное море было направлено около 400 военных кораблей и торговых судов, в том числе 6 подлодок, 16 торпедных катеров, 50 десантных судов, 23 тральщика и 26 охотников за подводными лодками.

Столь крупное пополнение румынского флота немецкими кораблями, естественно, доставило немало неприятностей командованию советского флота в период борьбы за Крымский полуостров, Керченский пролив и Кавказское побережье».

На самом деле это очень лукавая подмена понятий. Абзац вставлен в главу, посвященную Одессе, но реально к началу военных действий на Черном море германские корабли отсутствовали. Появились они там только в сентябре – октябре 1941 г., когда на Черное море прибыли группы тральных кораблей из состава германской Дунайской флотилии, но, они были привлечены только для борьбы с советскими минными постановками на Дунае и в районе Румынских портов. Прибыли катерные тральщики FR-1 – FR-12, а также обеспечивавшие их плавбазы прорыватель минных заграждений «Sperrbrecher-191» и речной минный заградитель «Theresia Walner». Они не доставляли никаких «неприятностей» Черноморскому флоту и действовали в основном в Дунае. Лишь позже, летом 1942 г., немецкий флот начал хоть немного «огрызаться» сильно ослабленному советскому ЧФ. Этот абзац в какой-то мере относится к 1943 г., но никак не к 1941-му.

Черноморскому флоту поначалу везло. Противник считал, что он запер флот в базах, и не проявлял активности в борьбе с флотом. Флот тоже не проявлял активности, решая «стратегические задачи». Да и… воевать флоту было не с кем. Ситуация резко изменилась только с началом обороны Одессы. Но не сразу…


Глава 10. Август 1941 г. Николаев и Одесса

Август 1941 г. ознаменовался потерей большого количества «гражданских» кораблей, падением Николаева и началом обороны Одессы.

5 августа Ставка Верховного Главнокомандования в директиве об отводе войск Южного фронта на новые рубежи потребовала: «…Одессу не сдавать и оборонять до последней возможности, привлекая к делу Черноморский флот». Уже 13 августа войска противника, обойдя Одессу с севера, вышли к побережью западнее Очакова. Город с находившейся в нем Одесской ВМБ оказался отрезанным от остальных войск.

Флот изначально в обороне города участвовать не собирался, но Военный совет Черноморского флота 26.07.41 г. получил от наркома Военно-морского флота Кузнецова директиву № 378/ш «Об укреплении сухопутной обороны Одессы».

По воспоминаниям капитана 1-го ранга Иванова, командующий флотом сказал: «Пока не представляю, как одними моряками удержать Одессу. Неделя боев на ближних подступах и на баррикадах – и все будет кончено. Но коль есть прямой приказ, будем биться до последнего». Во исполнение директивы командующий ЧФ направил телеграмму командующему Одесской ВМБ контр-адмиралу Г.В. Жукову.

27 июля командир Одесской военно-морской базы получил телеграмму следующего содержания: «Жукову. Специально предупреждаю Вас. Независимо от положения на сухопутном фронте, вы не должны отходить. Драться за базу до конца. Понимайте это как боевой приказ: победить или умереть, но никакого отхода. Вам отход запрещен. База и корабли флота будут драться до конца. Никакой эвакуации. Приступить к тренировке батарей и кораблей в стрельбе по суше. Привлекайте к строгой ответственности тех, кто собирается сдавать базу… Моряки никогда не отступали, если приказ не отходить».

На самом деле телеграмма командующего флотом несколько меняла смысл директивы наркома (что происходило в истории войны не раз). Нарком писал о городе, командующий имел в виду только базу. В соответствии со смыслом телеграммы командующего флотом в Одесской ВМБ восприняли задачу иначе, чем предполагал нарком ВМФ.

Начальник штаба Одесской ВМБ капитан 3-го ранга Деревянко начал готовить план обороны базы, однако вскоре выяснилось, что от флота ждали совсем иного.

1 августа командующий Приморской армией генерал-лейтенант Софронов, получивший по своим кналам директиву наркома ВФ, неожиданно назначил командующего военно-морской базой Жукова начальником гарнизона Одессы.

В штабе Одесской военно-морской базы такое назначение вызвало удивление. Была направлена телеграмма «своему» начальству, в штаб флота. В ответ пришла телеграмма командующего флотом Ф.С. Октябрьского: «Жукову. В связи с положением на фронте возможен выход Приморской армии из Одессы. В этом случае руководство обороной Одессы в целом остается за вами. Очевидно, командарм исходил из этих соображений, назначив вас начальником гарнизона. Надо принять это назначение. Октябрьский. Кулаков».

Командующий флотом старался ни при каких обстоятельствах не брать на себя решение. Даже на мелкий запрос контр-адмирала Г.В. Жукова о необходимости подрыва береговых батарей, в случае вынужденного отхода, командующий не ответил сам, переадресовав вопрос в Наркомат ВМФ. Причем после получения ответа он просто переадресовал его в Одессу, без комментариев, всячески избегая ответственности. До 4 августа 1941 г. корабельный состав флота в обороне города вообще не участвовал.

Опять потребовался пинок «сверху»: 3 августа Наркомвоенмор Н.Г. Кузнецов издал директиву № 402ш «О возможности использования кораблей ЧФ в обороне Одессы». Директивой наркома была поставлена задача сформировать отряд кораблей с подчинением его командиру Одесской базы (и базированием частично в Очакове). Он получил наименование «отряд кораблей северо-западного района». Приказом командующего флотом от 5 августа был утвержден состав отряда. В его составе числилось флотское «старье»:

– «крейсер» «Коминтерн»,

– старые эсминцы «Шаумян» и «Незаможник»,

– бригада торпедных катеров,

– дивизион старых канонерских лодок («Красная Армения», «Красная Грузия», «Красный Аджаристан», «Красная Абхазия»),

– 4-й и 5-й дивизионы мобилизованных тральщиков,

– 10-й дивизион мобилизованных сторожевых кораблей,

– отряд морских охотников (бывшие катера Морпогранохраны НКВД).

Командиром отряда был назначен контр-адмирал Вдовиченко. До сих пор эта фамилия не встречалась в тексте. Более того, в советской литературе это имя замалчивается, и сведений об этом человеке минимум.

Контр-адмирал Вдовиченко Дмитрий Данилович (1903–1965) был переведен на ЧФ с понижением, с Балтики. По отзывам сослуживцев, это был высококвалифицированный профессионал, севастополец, сын бывшего старшего механика крейсера «Коминтерн», знавший море не понаслышке. Но он обладал жестким прямым характером, который обычно очень не нравится «начальству». Вкратце его биография была следующей.

Член ВКП(б) с 1928 г. Член компартии с 1928 г. Окончил ВМУ им. М.В. Фрунзе (09.1922—05.1926), СККС ВМС (1931), командный факультет ВМА им. К.Е. Ворошилова (12.1933—05.1937). Вахтенный начальник (05.1926—03.1928), помощник командира (03.1928—05.1929), командир канонерской лодки «Красная Абхазия» (05.1929—12.1931), старпом крейсера «Коминтерн» (12.1931—12.1933), командир дивизиона сторожевых кораблей (06.1937—03.1938), бригады эсминцев на Балтике (03.1938—06.1939), командир линкора «Октябрьская революция» (06.1939—03.1940). Участник Финской войны 1939–1940 гг. Командующий эскадрой Балтийского флота (с марта 1941 г.). В этой должности он осуществлял прикрытие минных постановок в Финском заливе. Н.Г. Кузнецов пишет об этом так: «Помнится, Л.М. Галлер лично звонил в Таллин и просил ускорить эту операцию: ведь нужно было выставить несколько тысяч мин. Командующий эскадрой контр-адмирал Д.Д. Вдовиченко вышел с отрядом прикрывать операцию. С каким риском, выдержкой и сознанием своего долга выполнялась эта опасная операция, писал мне потом командир минзага “Ока” Н.И. Мещерский». Порученные операции Д.Д. Вдовиченко выполнил без потерь, но…

18 июля 1941 г. он переводится на ЧФ с формулировкой «за нарушение воинской дисциплины». Причина пока непонятна. Его дальнейшая биография была очень нелегкой, и мы к ней еще вернемся.

Если проанализировать состав сил отряда, то можно обратить внимание на то, что в его состав были включены в основном устаревшие и мобилизованные корабли. Ни одного нового корабля в его составе не было.

08.08.1941 г. в район боевых действий на эсминце «Шаумян», прибыл представитель Ставки ВГК, зам. наркома ВМФ вице-адмирал Г.И. Левченко. К этому времени ситуация сложилась критическая.

Одновременно с событиями в Одессе происходила эвакуация Николаевской военно-морской базы. Из воспоминаний: «10 августа, зайдя на несколько часов в старинный Очаков (там комендант сектора береговой обороны, майор по званию, держался как-то не очень уверенно, и потребовалось строго поговорить с ним, напомнив, что на то и война, чтобы были трудности), пришли на катере-охотнике в Николаев. В районе города уже четвертые сутки находился штаб Южного фронта, однако командир Николаевской военно-морской базы контр-адмирал И.Д. Кулешов, как выяснилось, не имел с общевойсковыми начальниками должного контакта, конкретных задач по подготовке к обороне города ни от кого не получал. Плохо осведомленный о положении на фронте, Кулешов не решался самостоятельно распорядиться об эвакуации запасов продовольствия и других ценностей, которым здесь было уже не место».

На самом деле контр-адмирал И.Д. Кулешов, как командующий военно-морской базой, отвечал только за эвакуацию «своего» имущества. Он же занимался и обороной своей базы. Но только базы, не более того. Насчет эвакуации имущества Николаевских и Херсонских судостроительных заводов, материалов и имущества, скопившегося в самом городе, должен был позаботиться кое-кто «повыше погонами».

К сожалению, спохватились поздно. Неорганизованная эвакуация грузов из Херсона и Николаева не обошлась без потерь. Грузопассажирский пароход «Новороссийск» (1351 брт, капитан – А.Ф. Ботто.), 9.08.41 г. следовавший самостоятельно, без сопровождения, был потоплен румынской авиацией на пути из Херсона в Одессу. Корабль получил тяжелые повреждения от прямого попадания авиабомб и выбросился на отмель в районе Григорьевки. Проводку корабля никто не организовал, и капитан предпринял выход на свой страх и риск.

Буксир СП-11 10.08.1941 г. потоплен немецкой фугасной бомобой у Очакова при буксировке из Николаева в Севастополь недостроенного крейсера «Фрунзе» (типа «Чапаев», проект 68), на борту которого находилось оборудование завода и семьи рабочих. Корабль буксировался без боевого охранения и был беззащитен перед немецкой авиацией. Ситуацию спас буксир СП-9, продолживший буксировку.

Более или менее организованная эвакуация началась только 11 числа, когда ситуация была уже критической. Одновременно с этим в Николаев и на Тендровскую косу были переброшены батальон морской пехоты Дунайской флотилии, 17-я пульрота и несколько подвижных батарей. Был сформирован сводный полк морской пехоты Николаевской военно-морской базы. Большая заслуга Г.И. Левченко заключается в том, что он смог навести порядок и начать эвакуацию недостроенных кораблей и грузов, привлекая для этого весь возможный тоннаж.

13 августа морской буксир «Симеиз» (капитан В.А. Вечный) под обстрелом немецкой артиллерии вывел из Николаева эскадренный миноносец «Огневой». Вместе с ним шел ледокол «С. Макаров» (капитан Д.Т. Чертков), буксировавший недостроенный крейсер «Куйбышев» с оборудованием заводов и эвакуируемыми семьями рабочих. В Очакове на помощь подоспел морской буксир «Тайфун» (капитан И.К. Омельянов). Двойной тягой они привели эсминец «Огневой» в Севастополь. Здесь «Симеиз» принял на буксир лидер «Минск» и отбуксировал его в Керчь.

На следующий день, 14 августа, из Очакова в Севастополь был выведен недостроенный эскадренный миноносец «Опасный». Некоторые недостроенные корабли и подводные лодки эвакуировались из Николаева своим ходом.

Подводная лодка Л-24 командованием капитан-лейтенанта Андрея Антоновича Косенко вышла в Севастополь 13 августа 1941 г., не имея аккумуляторных батарей. На лодке отсутствовали многие механизмы, она не могла погружаться. Вместе с экипажем на подводной лодке шла сдаточная команда во главе со строителем М.И. Бычковым и механиком А.А. Змейцыным. На выходе из города лодку обстреляла артиллерия противника, а в районе Тарханкут Л-24 попала в сильный шторм.

Однотипная с ней Л-25, находившаяся в меньшей степени готовности, была выведена на буксире. Одновременно с ней из Николаева были отбуксированы недостроенные подводные лодки С-34 и С-35. К сожалению, не обошлось и без потерь. Выводившиеся из Николаева корабли и суда почему-то боевыми кораблями не прикрывались.

13 августа транспорт «Полина Осипенко» (капитан А.А. Орлов) покинул Николаев, направляясь в Одессу. На его борту находилось 1500 пассажиров и 4 тыс. т зерна, а на буксире – два недостроенных военных корабля (лидер «Киев» и подводная лодка С-35). В Днепробугском лимане и на Очаковском канале караван был трижды атакован самолетами противника. От прямого попадания бомбы теплоход загорелся и стал тонуть. Капитан, передав буксируемые корабли другим судам, сумел дотянуть до береговой отмели. Здесь с помощью подоспевших рыболовных судов и военных катеров он организовал спасение пассажиров. А.А. Орлов покинул теплоход последним.

Далеко не все имущество Николаевской военно-морской базы удалось эвакуировать. Так, к примеру, противник захватил две новейших спаренных башенных 76-мм установки, предназначавшихся для эсминцев типа «Огневой». Эти орудия впоследствии использовались в немецкой береговой артиллерии.

Не удалось эвакуировать и часть недостроенных кораблей и судов. Так, к примеру, теплоход «Степан Разин» (2150 брт), захваченный на заводе им. 61 коммунара, был достроен немцами и переименован в «Alarich». Судно использовалось в течение всей войны, затем при отступлении затоплено в Браиле. Поднят в мае 1945 г. и возвращен СССР, находился в эксплуатации до 1971 г.

В составе немецких транспортов в 1942–1943 гг. числился большой теплоход «Boy Peddersen». На самом деле это бывший советский теплоход «Харьков», 6689 брт, захваченный и восстановленный немцами.

Интересно, но эвакуацию из Николаева обеспечивали только корабли Одесской военной базы и «отряда». Боевые корабли к этому не привлекались.

Обеспечивая буксировку и выход транспортов из Днепро-Бугского лимана, погиб тральщик Т-503 «Байкал» (5-й дивизион тральщиков ОВМБ), потопленный немецкой авиацией. Через несколько часов погиб Т-487 «Очаковский канал» (4-й дивизион тральщиков ОВМБ), получив попадание нескольких авиабомб. Корабль, имевший на буксире баржу, был лишен возможности маневрировать и не смог уклониться от бомб.

Пока с противником сражались мобилизованные суда, основной состав флота был надежно спрятан в Севастопольской и Новороссийской бухтах. Флот прикрыли от налетов противника большим количеством зенитной артиллерии (только в Севастополе на тот момент находились два зенитно-артиллерийских полка и два отдельных зенитных дивизиона).

Ситуация резко изменилась 19 августа 1941 г. Именно в этот день поступила директива Ставки Верховного главнокомандования о создании Одесского оборонительного района (OOP), непосредственно подчиненного Военному совету Черноморского флота. Используя директиву, Г.И. Левченко заставил основной состав флота «работать» на Одессу. Против этого резко возражал командующий ЧФ Ф.С. Октябрьский, но зам. наркома ВМФ Г.И. Левченко имел более высокую должность (да и авторитет его был намного выше).

С началом войны объектами атак подводников были румынские, немецкие и болгарские суда, а с октября 1941 г. – все проходящие через позиции лодок суда и корабли. Командирам подлодок предоставлялось право самим решать, кого атаковать в составе конвоя: транспорт, танкер или эсминец. Открыла боевой счёт на ЧФ Щ-211 под командованием капитан-лейтенанта А. Девятко с командиром дивизиона Б. Успенским на борту. 15 августа южнее Варны она атаковала и потопила румынский транспорт «Пелес» водоизмещением 5708 брт.

19 августа 1941 г. по береговым целям отстрелялись: эсминцы «Безупречный» и «Беспощадный», доставившие накануне в Одессу 20 вагонов боезапаса, и учебный крейсер «Коминтерн» (из состава «отряда»). Доставка боеприпасов на эсминцах была связана не с тем, что на море активно действовала немецкая авиация. Причина была гораздо прозаичнее. По воспоминаниям, командующий ЧФ, получив выговор от Ставки ВГК за пассивность, решил таким образом ускорить доставку боезапаса в Одессу, проявив служебное рвение, имитируя бурную деятельность флота.

Прибывшие эсминцы по приказу Г.И. Левченко были привлечены к стрельбам. Дело сдвинулось с мертвой точки. Но, отстрелявшись, эсминцы немедленно убыли в Севастополь, на их борту убыл вице-адмирал Левченко. Его целью стала мобилизация резервов главной базы ЧФ для обороны Одессы.

После 19 августа 1941 г. в бой были введены сформированные из состава Одесской военно-морской базы 1-й и 2-й полки морской пехоты. С этой же даты в Одессу начали прибывать отряды морской пехоты, сформированные из добровольцев (6 отрядов общей численностью 2456 человек). Выговор от Ставки сделал свое дело. 19 августа в Одессу прибыл бывший командующий Николаевской базы контр-адмирал Кулешов. Он сменил на своем посту назначенного комендантом Одессы Г.В. Жукова. Вскоре после вступления в должность контр-адмирал Кулешов получил задание обеспечить прием боевых кораблей в Одессе.

Из воспоминаний адмирала Азарова: «Сперва посылались эсминцы, но вскоре понадобились и корабли с более мощной артиллерией, и Военный совет решил привлечь к обороне Одессы крейсера “Червона Украина”, “Красный Крым” и “Красный Кавказ”, а также лидеры – “Харьков” и только что вступивший в строй “Ташкент”».

22.08.1941 г. отряд кораблей в составе ЛКР «Красный Крым», ЭМ «Фрунзе» и «Дзержинский» доставили в Одессу пополнение – 1300 моряков-добровольцев. После выгрузки корабли отстрелялись по противнику.

Корабли отряда контр-адмирала Д.Д. Вдовиченко работали на разрыв, не успевая обеспечивать и перевозки и поддержку войскам. Все обращения командира отряда о его усилении получали отказ. Мотивация командующего флотом была расплывчатой. Он ссылался на «высокую занятость боевых кораблей флота».

К сожалению, «высокая занятость флота» стала причиной гибели грузового парохода «Брянск» (2823 брт, ЧГМП. Капитан – К.С. Гороненко). После выгрузки доставленного боезапаса судно шло в балласте из Одессы в Севастополь без охранения и было потоплено вражеской авиацией. Экипаж погиб.

22.08.1941 г. на базе 11-го дивизиона сторожевых кораблей Новороссийской базы и мобилизованных кораблей, была создана Азовская военная флотилия. В ее состав вошли сторожевые корабли (переклассифицированные в канонерки) «Рион», «Дон», «ледокол № 4», старый колесный пароход «Севастополь» (4 × 45-мм пушки, 2 пулемета), буксир «Перванш» (2 × 45-мм, 1 пулемет), колесный пароход «Мариуполь» (3 × 45-мм, 3 × 12,7-мм пулемета), мобилизованные тральщики: пароход «Штурман» и колесный пароход (1883 г. постройки) «Войков» (2 × 45-мм, 1 пулемет).

Канонерские лодки «Буг» и «Днестр» из Новороссийского 11 дивизиона сторожевиков передали Дунайской флотилии.

26.08.1941 г. был мобилизован во флот ледокол «Микоян», получивший солидное вооружение, в том числе и зенитное. На нем установили пять 130-мм, четыре 76-мм и шесть 45-мм орудий, а также четыре 12,7-мм зенитных пулемета ДШК. Корабль получил статус «вспомогательного крейсера» и 3 сентября включен в «отряд» адмирала Д.Д. Вдовиченко.

29.08.1941 г. от авиации противника погиб большой пароход «Каменец-Подольск» (5117 брт, ЧГМП. Капитан – В.Л. Роговой). Корабль следовал в балласте из Керчи в Новороссийск. Переход должна была обеспечивать Новороссийская военно-морская база (командир – контр-адмирал Холостяков). Но…

Для сопровождения транспорта (одного из самых больших в пароходстве) был выделен всего один «морской охотник» СКА-033. Транспорт был потоплен двумя немецкими самолетами-торпедоносцами. Во время боя катер охранения СКА-033 все же сбил один самолет противника, а второй самолет зацепился за мачту и упал в море.

28 августа в Одессу прибыл большой отряд кораблей в составе крейсера «Червона Украина», лидера «Ташкент» и трех эсминцев. В Одессу вернулись «Беспощадный», «Безупречный», и к ним добавился эсминец «Бойкий». На крейсере «Червона Украина» прибыли вице-адмирал Г.И. Левченко, командир бригады крейсеров капитан 1-го ранга С.Г. Горшков и военком бригады полковой комиссар С.С. Прокофьев.

«Червона Украина» только закончила капитальный ремонт в Севастополе. 26 августа командир бригады крейсеров Черноморского флота капитан 1-го ранга Горшков вызвал командира крейсера «Червона Украина» капитана 2-го ранга Басистого и приказал готовить крейсер к походу в Одессу, дав на подготовку 2 дня.

Бригада крейсеров в это время находилась в Новороссийске, куда перешла еще в начале августа в соответствии с планом частичного рассредоточения кораблей эскадры из-за постоянной угрозы воздушного нападения на Главную базу.

Командир крейсера Н.Е. Басистый практически не имел опыта командования кораблями. Находясь в Испании, он последовательно занимал должности советников командира полуфлотилии миноносцев, начальника морского штаба и командующего флотом, но в должности командира крейсера он числился всего полтора года, и все это время крейсер стоял в ремонте.

Вечером 28 августа крейсер покинул Цемесскую бухту в сопровождении трех эсминцев. До захода солнца крейсер прикрывали истребители из района Новороссийской ВМБ, а с рассветом их заменили истребители, поднявшиеся с аэродрома Тендровой косы, сопровождавшие «Червону Украину» до самой Одессы.

Корабли отстрелялись по противнику. Против привлечения кораблей к стрельбам по сухопутным целям снова очень резко возражал командующий ЧФ Ф.С. Октябрьский. Он неоднократно отправлял телеграммы с требованием прекратить стрельбы и все новые корабли вернуть в базу.

В одной из телеграмм указывалось, что «нельзя превращать корабельную артиллерию в полковую…». Возможно, он был и прав, но с другой стороны, что делать, если армейской артиллерии не хватает? К чести корабельных артиллеристов, они тесно взаимодействовали с армейскими частями, огонь почти всегда велся с корректировкой с береговых постов. Результаты стрельбы чаще всего наблюдались и фиксировались. Хотя… много снарядов было выпущено по площадям, в связи с тем, что «армейцы» оказались не готовы.

Другое дело, что привлечение кораблей к стрельбам по суше без авиационного и зенитного прикрытия довольно рискованно. При должном опыте отбить авиацию противника можно своей зенитной артиллерией, но опыта-то… как раз и не было.

29 августа не повезло лидеру «Ташкент», который, ведя стрельбу по береговым целям, попал под налет авиации. Лидер имел очень солидное зенитное вооружение, состоявшее из двух 76-мм орудий 34К, шести зенитных автоматов и шести 12,7-мм зенитных пулеметов. Но…

Экипаж лидера, наблюдая за стрельбой главного калибра по береговым целям, «проспал» атаку. Как упоминает в своих мемуарах ЧВС ООР Азаров: «Стрельба велась интенсивно и успешно, все увлеклись ею». В результате три Ю-88, зашедшие со стороны солнца, получили возможность внезапно атаковать лидер с горизонтального полета под курсовым углом 90° на высоте 4000 м. Самолеты противника были обнаружены с большим опозданием. С задержкой была объявлена и «воздушная тревога».

Командир корабля Ерошенко в 15.45 получил доклады о том, что «самолеты противника в зените», от командира отделения старшины 2-й статьи Цепина и сигнальщика Гордиенко не за 3 минуты до сброса ими бомб, как это указывается в официальных документах, а одновременно с открытием зенитного огня. Услышав доклад, командир корабля Ерошенко поставил рукоятки машинного телеграфа на «полный вперед», после чего выскочил из рубки корабля на левое крыло мостика, чтобы убедиться в ситуации.

Огонь корабельных зенитчиков был не особенно эффективен. Экипаж корабля еще не имел достаточного боевого опыта, а до войны методы обучения сильно отставали от требований современного боя. Ерошенко отдал команду «право руля». Корабль стал увеличивать ход, корма пошла влево. «Юнкерсы» уже сбрасывали бомбы. Уклониться от всех сброшенных на него бомб «Ташкент» уже не успел. Слишком поздно обнаружили самолеты.

Одна из двенадцати 250-кг бомб разорвалась в кильватере корабля по правому борту. Корпус «Ташкента» получил сильнейшее сотрясение от мощного гидродинамического удара в корму. Лидер резко отбросило влево, а на верхнюю палубу обрушились мощные потоки забортной воды. От сотрясения вышли из строя генераторы, погасло освещение, отключилась электрическая часть рулевой машины, штурвал стал «тугим», начал резко нарастать дифферент на корму, увеличившись сразу на 0,15 м, и начал быстро нарастать.

Скорость упала до 2–3 узлов. Тяжело поврежденный корабль почти остановился. С большим трудом полузатопленный корабль удалось отбуксировать в Одессу, а затем в Севастополь на ремонт. Корабль спасло только то, что самолеты противника, израсходовав боезапас, улетели и повторную атаку не предпринимали. Из отчета об обследовании корабля: «Пробоина в районе 192–205 шпангоутов площадью 35 м2; в районе 195 шп. по всему сечению корпуса деформации и разрывы; кормовая оконечность вместе с валами просела на 1 м». Ремонт лидера продолжался с 3 сентября по 30 октября 1941 г. включительно.

Командир лидера капитан 3-го ранга Ерошенко был направлен на миноносец «Фрунзе», заменив раненного накануне на мостике осколком капитан-лейтенанта Бобровникова.

Эсминцы «Беспощадный», «Безупречный», «Бойкий», отстрелявшись в течение суток, без повреждений вернулись в Севастополь.

В ночь с 1 на 2 сентября крейсер «Червона Украина» покинул Одессу, увозя в Севастополь около 70 тяжелораненых, 100 эвакуируемых гражданских лиц, золотые слитки Одесского отделения госбанка и члена Военного совета Черноморского флота Кулакова. «Работал» крейсер в Одессе интенсивно. Всего за 4 дня нахождения под Одессой крейсером было произведено 4 стрельбы и выпущен 841 фугасный снаряд (84 и 276, по Н. Дофиновке с корректировкой 364, по Свердлово по площади без корректировки, 127 по Дофиновке без корректировки). Ресурс 130/55-мм орудий крейсера всего 300 выстрелов на ствол. На 6 палубных орудий, которые вели огонь, это всего 1800 выстрелов. Т. е. только за 4 дня крейсер расстрелял почти 50 % ресурса ствола палубных орудий. Но тогда об этом никто не думал.

2 сентября из Одессы должен был убыть очередной крупный конвой в составе транспортов «Крым», «Армения» и «Василий Чапаев», вывозивший более 7 тысяч человек. Организовать его прикрытие оказалось сложнее, чем обычно. Накануне вечером в Севастополь ушел крейсер «Червона Украина» в сопровождении эсминца «Шаумян» и канонерской лодки «Красный Аджаристан», отправлявшихся на ремонт.

Для сопровождения транспортных кораблей были выделены прибывшие накануне эсминцы «Сообразительный» и «Беспощадный», однако резко обострилась ситуация на фронте, и от моряков потребовали оставить эсминцы в Одессе.

К этому времени адмирал Г.И. Левченко убыл из Одессы, и решение вопросов резко потеряло свою динамичность. Вопрос долго решался на разных уровнях. Никто из командиров на себя ответственность не брал. Даже адмирал Г.В. Жуков, всегда решительный в своих действиях, на себя ответственность не взял, переложив его на Военный совет ООР. Военный совет переложил решение на командующего военно-морской базой контр-адмирала И.Д. Кулешова, который все же взял на себя ответственность и сформировал конвои, включив в них эсминцы. Но на принятие этого простого решения ушли почти сутки. Управленческая неразбериха, сложившаяся в мирное время, на войне была изжита не сразу.

Подобная ситуация возникла после прибытия 2 сентября в Одессу эсминца «Бойкий» (командир Г.Ф. Годлевский). Эсминец доставил отряд моряков и боеприпасы, и имел на борту телеграмму командующего ЧФ о запрещении привлечения кораблей ЧФ к стрельбам. Телеграмма была передана Г.В. Жукову и Военному совету ООР, которые до 4 сентября обсуждали вопрос о привлечении кораблей к стрельбам.

Командир корабля по собственному почину делал все от него зависящее, чтобы сэкономить время после получения разрешения на открытие огня. Связавшись по телефону с корпостом, он запросил координаты цели и приказал приготовить расчетные данные для открытия огня от Воронцовского маяка.

Получив разрешение вступить в бой, эсминец в течение пяти минут снялся со швартовов и уже в воротах порта произвел первый залп по врагу. Вступив в бой, «Бойкий» не выходил из него 4 дня, хотя и получил за это время 18 пробоин.

6 сентября на лидере «Харьков» в Одессу прибыл командующий флотом вице-адмирал Ф.С. Октябрьский. Сам он описывал это событие так: «При подходе к Одессе по нас (так в оригинале) открыла огонь артбатарея немцев, которая произвела особо сильное впечатление на генерала Русакова, командующего ВВС ЧФ, который был со мной на корабле. Я в это время спустился в каюту побриться. Тут вбегает ко мне генерал и говорит: “Товарищ командующий, там стреляют по нас!” На что я говорю, мол, ерунда, главное, прибыть в Одессу побритым! На берегу, в штабе Одесского оборонительного района генерал с перепугу так напился, что никакая сила не смогла поднять его с постели, чтобы потом идти (вечером) на корабль. Он специально напился, чтобы я его на корабль не забрал… Он ушел от нас на Балтику, дрался геройски, но погиб нелепо». Другие участники событий описывают ситуацию иначе. При подходе к Одессе в котлах лидера резко «сел» пар (вышел из строя насос, сказались последствия вояжа к Констанце). Корабль резко потерял ход, и с командующим флотом случилась истерика, продолжавшаяся более двух часов, пока корабль не встал к причалу. Впрочем, пробыл командующий в Одессе недолго, но очень быстро изменил свое мнение о корабельных стрельбах.

В этот же день 6 сентября в Одесском порту при налете погиб мобилизованный тральщик Т-493 «Хаджибей», старая грунтовозная шаланда (1885 г.), вооруженная двумя 45-мм пушками.

10 сентября в Одессе отметился и крейсер «Красный Кавказ», но его использование вызвало большие сложности. Как выразился адм. Азаров: «После его ухода в Одессе вздохнули с облегчением…» Действительно, большой неповоротливый крейсер, обладавший дальнобойной, но очень слабой артиллерией, имевшей к тому же ограниченный ресурс, существенной помощи Одессе не оказал.

Он произвел 14 очень коротких стрельб, выпустив чуть больше сотни 180-мм снарядов, причем стрельба велась на ходу и часто по площадям. Так что эффективность его была минимальной.

Основная нагрузка по-прежнему ложилась на корабли адмирала Вдовиченко: устаревшие эсминцы «Незаможник» и «Шаумян» и канлодки «Красный Аджаристан» и «Красная Армения», сторожевик «Кубань». Активно вел огонь по противнику «вспомогательный крейсер» (ледокол) «Микоян». За пять стрельб 130-мм орудия бывшего ледокола выпустили 466 снарядов.

Противник продолжал минную войну, сбрасывая донные мины в районе портов. Много написано о борьбе с немецкими донными минами. Много написано и о подвигах флотских специалистов при разминировании, писалось и о том, что немцы постоянно совершенствовали конструкцию мин. Все это так, но чаще всего гибель кораблей на немецких донных минах была связана с неорганизованностью.

12 сентября 1941 г. на донных минах, выставленных немецким самолетом, погиб БТЩ «Минреп». Тральщик вышел из Феодосии, и в 21.15 на расстоянии 4 кабельтовых от Феодосийского маяка произошел взрыв. По сведениям береговых постов противоминной обороны, мины были выставлены с самолета противника 06.09.1941 г., и место их постановки было засечено, но по неизвестной причине отмечено не было, и корабли о миноопасном районе извещены не были. От взрыва корабль приподнялся на взрывной волне, переломился в средней части и быстро затонул. Катером КМ-224, высланным к месту гибели, было спасено всего 16 человек. Налицо организационная ошибка. Досадно, но факт.

Те, кто оправдывает немецкие атаки на санитарные транспорты, обосновывая это тем, что на их борту находилось артиллерийское вооружение, допускают одну существенную ошибку. Артиллерийское вооружение появилось на борту санитарных транспортов только после того, как немецкая авиация потопила несколько невооруженных кораблей, имевших обозначения госпитальных судов. Одним из них был санитарный транспорт «Молдавия» (водоизмещение 1652 т, построен в 1928 г. в Гамбурге). Корабль, имевший отличительные признаки госпитального суда, невооруженный, был потоплен 14.09.1941 г. германской бомбардировочной авиацией в районе косы Тендра.

14 сентября стало датой боевого крещения вновь созданной Азовской флотилии (командующий капитан 1-го ранга А. Александров). Героями стали гражданские моряки, ставшие военными. Противник, застав врасплох советские войска у Геническа, через невзорванный мост ворвался на Арабатскую стрелку. Ситуация висела на волоске. Противник был остановлен огнем береговой батареи-«времянки» № 127 и трех канонерских лодок молодой Азовской флотилии: «Дон», «Рион» и «№ 4», которые, пользуясь малой осадкой, подошли на мелководье и открыли огонь по наступающим частям противника.

Моторизованные части противника (немецкая дивизия СС «Лейбштандарт») не имели тяжелой артиллерии и понесли потери от огня канонерок, расстреливавших немецкие войска с безопасной дистанции.

Пока флот существенных потерь не нес. Более серьезные потери боевых кораблей начались при подготовке и проведении Григорьевского десанта.

Ледокол «А. Микоян» был мобилизован в Военно-морской флот и вступил в строй как вспомогательный крейсер. На нем установили пять 130-мм, четыре 76-мм и шесть 45-мм орудий, а также четыре 12,7-мм зенитных пулемета ДШК.


Глава 11. Сентябрь 1941 г. Десант в Григорьевку

16 сентября 1941 г. был начата переброска в Одессу 157-й стрелковой дивизии, в которой участвовали не только транспорты, но и боевые корабли ЧФ. Переброска дивизии была завершена 22 сентября. Непосредственным руководителем десанта под Одессой – командиром высадки был назначен командующий эскадрой контр-адмирал Л.А. Владимирский. Операция была подготовлена тщательно и грамотно.

В состав сил высадки вошли крейсеры «Красный Кавказ» (командир капитан 2-го ранга А.М. Гущин); «Красный Крым» (командир капитан 2-го ранга А.И. Зубков); дивизион эскадренных миноносцев под командованием капитана 2-го ранга Б.А. Пермского. Из сил ООРа создали отряд высадочных средств – канонерская лодка «Красная Грузия», буксир «Алупка», 22 катера и 10 баркасов. Отряд высадки возглавлял командир бригады крейсеров С.Г. Горшков, которому только что было присвоено звание контр-адмирала. В районе высадки, намеченной вблизи приморского села Григорьевка, к десантным кораблям должны были присоединиться корабли ООР. Они предназначались для ускорения перевозки на берег десантников и их боевого имущества. В этих же целях корабли десантного отряда имели на борту добавочные легкие катера и моторные барказы. Воздушное прикрытие десанта возлагалось на авиационный полк Одесского оборонительного района.

И вот тут-то как раз накануне проведения операции произошел сбой. 21 сентября 1941 г. авиация противника в районе Тендровской косы атаковала и потопила старую канонерскую лодку «Красная Армения». Эсминец «Фрунзе», на борту которого находились командующий десантной операцией адмирал Л.А. Владимирский и штаб операции, попытался оказать помощь тонущему кораблю, но сам попал под удар авиации и был потоплен. Был потоплен и буксир СП-8, прибывший на помощь канонерке. Причина гибели кораблей вполне очевидна – недостаточное зенитное вооружение: канлодка имела один зенитный пулемет, буксир – два, старый эсминец также не имел достаточного зенитного вооружения (две старых короткоствольных 76-мм пушки) и потому оказать помощь реально не мог. Но попытался. Стоило ли это делать? Сложно сказать. Не всегда целесообразность совпадает с требованиями морали. В числе нескольких десятков погибших был и замначштаба ООР капитан 1-го ранга С.Н. Иванов, доставлявший документы по операции в Одессу, документы, находившиеся в его портфеле, были утрачены. Все это происходило уже после того, как из Севастополя вышли, взяв курс к Одессе, крейсера и эсминцы с батальонами 3-го Черноморского полка, назначенного в десант. И тем не менее операция прошла почти успешно. Руководство высадкой было сначала возложено на контр-адмирала С.Г. Горшкова, командовавшего отрядом десантных кораблей. Вскоре раненый Л.А. Владимирский прибыл на торпедном катере с Тендры, и часть документов удалось восстановить по памяти.

Но десантная операция – это всегда риск, причем риск значительный. При подготовке десанта был допущен серьезный просчет: в должной мере не была обеспечена противовоздушная оборона. Предполагалось, что боевые корабли будут обеспечивать прикрытие десанта своими зенитными орудиями, в связи с чем в составе высаживающихся частей не было зенитных батарей.

Оказалось, что корабельной зенитной артиллерии недостаточно. Корабли, осуществлявшие высадку, под удар не попали, они ушли своевременно. Зато три эсминца, осуществлявшие артиллерийскую поддержку высаженных войск, стали жертвой немецкой авиации. В результате сильно пострадали эсминцы «Безупречный» (командир – капитан-лейтенант Буряк) и «Беспощадный» (командир – капитан-лейтенант Г.П. Негода).

9 «юнкерсов» сбросили на «Безупречный» 34 бомбы, прямых попаданий не было, но от близких разрывов слабенький корпус этих кораблей дал множественные течи. Корабль был почти потоплен: в наружной обшивке позже насчитали 404 осколочных пробоин, из них 152 – ниже ватерлинии. В районе 180—190-го шпангоутов образовались гофры с разрывами и трещинами по верхней палубе. Первое машинное и третье котельное отделения, а также кормовые отсеки быстро заполнились водой. Корабль накренился на правый борт на 17° и лишился хода. С большим трудом его удалось отбуксировать в Одессу. Дифферент на корму при этом достигал 2 м. Эсминец полностью выбыл из строя на 1,5 месяца.

«Беспощадному» повезло еще меньше. Сначала близким разрывом бомбы была повреждена корма – в районе 173-го шпангоута на палубе и по бортам образовался гофр. Через трещины в кормовые помещения начала поступать вода; скорость эсминца резко упала. После этого эсминец получил попадание авиабомб в носовую оконечность, которая в результате взрывов оказалась почти оторвана. При буксировке эсминца в Севастополь, в условиях сильного волнения, ее пришлось обрубить.

По прибытии в Севастополь «Беспощадный» сначала ремонтировался в Северном доке, а затем на заводе № 201. Носовая часть от нулевого до 18-го шпангоута была заимствована у погибшего эсминца «Быстрый», участок от 18-го до 40-го шпангоута пришлось изготовить заново.

Ремонт продолжался до 12 ноября 1941 г., когда эсминец, находясь у достроечной набережной СМЗ, вновь получил попадания немецких авиабомб. 12 ноября 1941 г. в 11.25 250-кг бомба попала в верхнюю палубу в районе 103-го шпангоута, зацепила котел № 2, пробила главную паровую магистраль, двойное дно и взорвалась под днищем на грунте. Еще две бомбы взорвались рядом в 4–5 м от правого борта в районе 190-го шпангоута. 17 ноября «Беспощадный» на буксире эсминца «Шаумян» вышел из Севастополя в Поти. Его ремонт закончился лишь в сентябре 1942 г. Т. е. на год эсминец был выведен из строя.

Но вот что любопытно: старенькая канонерская лодка «Красная Грузия», находившаяся в том же районе, имея намного более тихий ход и скованная в маневре, попавшая при отходе после высадки под близкие разрывы бомб, существенных повреждений не получила. Три человека на ней погибли, пять получили контузии, но корпус корабля существенных повреждений не получил.

Война – это не парад, военная техника (в том числе и корабли) должна иметь определенный запас прочности. Для сравнения стоит вспомнить японский крейсер «Нати», ушедший на дно только после прямого попадания десяти тяжелых авиабомб и нескольких торпед.

В современной литературе принято клеймить разработчиков операции и говорить о том, что использование кораблей для поддержки пехоты – еще одна спорная страница в истории флота. Принято писать о том, что подставлять корабли в дневное время под удар авиации, да еще и без зенитного прикрытия – это безумие. Отчасти это так. Очевидно, это решение было вызвано относительной безнаказанностью действий Черноморского флота. Командование не почувствовало изменения в ситуации.

Все дело в том, что с 12 сентября 1941 г. немецкий 4-й воздушный корпус получил в качестве усиления в полном составе эскадру пикирующих бомбардировщиков StG 77 (аэродром Счастливая) и с 14 сентября истребительную эскадрилью 3/ LG 2 из состава немецкой авиационной миссии в Румынии. Практически все ветераны советского флота в описании событий упоминают о том, что они впервые столкнулись с пикирующими бомбардировщиками Ю-87. Все это правильно, но…

Третий эсминец – «Бойкий» – под командованием капитан-лейтенанта Г.Ф. Годлевского в этой операции остался невредим и смог содействовать продвижению десанта в течение всего дня. Корабль уцелел благодаря умелому маневрированию и… зенитному вооружению.

На самом деле эсминцы несли приличное зенитное вооружение. Три универсальных 45-мм пушки 21К, установленные на каждом эсминце, и зенитные пулеметы во внимание можно не брать. Это оружие ближнего боя. Однако на кормовом мостике каждый эсминец нес по два 76-мм зенитных орудия 34К, которые являлись морским вариантом сухопутной зенитки.

При должном умении манерировать и вести огонь отбиться от самолетов было можно. Но вот умения как раз не хватало. Эсминец «Беспощадный» еще в октябре 1939 г., попав в шторм, получил повреждения корпуса: срезались заклепки, образовались трещины, погнулись шпангоуты и бимсы. Выйдя из ремонта, эсминец через несколько месяцев вновь встал в ремонт, в связи с отказами механизмов и электрооборудования, который продолжался до июня 1941 г., пришлось поменять турбину высокого давления и ряд вспомогательных механизмов. В июле 1941 г. корабль из-за посадки на мель погнул винт и вновь стал в ремонт. Помимо этого, на корабле сменился командир: вместо капитан-лейтенанта Глазовского был назначен капитан-лейтенант Г.П. Негода. Артиллеристы эсминца, который только 22.07 вышел из всех ремонтов, опыта зенитной стрельбы не имели и к тому же столкнулись с пикирующими бомбардировщиками, стрельба по которым на флоте не отрабатывалась.

«Безупречный» также достаточно долго стоял в ремонте, но его экипаж был более подготовлен, однако опыта зенитной стрельбы также не имел, что и вызвало его повреждения. Так что прежде чем бездумно клеймить разработчиков операции, нужно смотреть еще и действия экипажей кораблей и их командиров.

Безусловно, в условиях десанта оптимально было бы высадить 3-й полк морской пехоты с полковой, зенитной и, частично, дивизионной артиллерией. Это позволило бы сократить время поддержки корабельной артиллерией (но не исключить ее полностью), но…

Командующий ЧФ для оснащения 3-го полка морской пехоты артиллерии не выделил ни полковой, ни зенитной (которой на ЧФ было в избытке), ни тем более дивизионной (которой на флоте почти не было). Так что критика в адрес разработчиков операции беспочвенна. Тем более что цель операции была достигнута.

Подведем итоги? Два новых эсминца из-за слабой подготовки экипажей получили тяжелые повреждения и надолго вышли из строя. Во время подготовки операции из-за плохой организации и отсутствия авиационного прикрытия потоплены: старая канонерская лодка и старый эсминец. Для флота, не имеющего достойного противника на море, потери тяжелые.

19.09.1941 г. была произведена еще одна рискованная, но удачная операция: в 5.00 19 сентября «Ворошилов» вышел в море, по фарватеру № 5 в своем минном заграждении он шел с параванами 20-узловым ходом. Выйдя за границы минного поля, крейсер убрал параваны и развил скорость 30 узлов, идя противолодочным зигзагом. С воздуха его прикрывали истребители. В 8.40 крейсер обогнул м. Тарханкут. Получив данные от самолета-корректировщика МБР-2, он в 10.20 лег на боевой курс и в 10.30 открыл огонь по д. Алексеевка с дистанции 200 кбт, имея под килем минимально возможную глубину и ход 6 узлов. После второго залпа самолет-корректировщик показал накрытие, и крейсер сразу же начал стрельбу на поражение. В 10.58 огонь был перенесен на порт Хорлы (с дистанции 148 кбт). В 11.20 крейсер лег на новый галс и в 11.34 открыл огонь по Скадовску с дистанции 101 кбт. Самолет, у которого кончалось горючее, улетел, а «Ворошилов» продолжил стрельбу по видимым целям – скоплению войск и элеватору. В 11.50 он закончил стрельбу и на 32-узловой скорости лег на курс отхода. Всего крейсер израсходовал 148 снарядов 180-мм калибра, результатом этого обстрела стали большие пожары. Получив сообщение об обнаруженной подводной лодке в районе фарватера № 4, корабль обогнул опасный район и вошел в главную базу по фарватеру № 2, с юга. В 19.25 он вернулся в Севастополь. Противник противодействия операции не оказал. Операция была спланирована И.Д. Елисеевым и проведена почти образцово. Слабым местом операции стало отсутствие ПВО при отходе крейсера, но, учитывая его зенитный калибр (6 × 100-мм, 9 × 45-мм и 8 × 12,7-мм пулеметов), риск был минимальный. 24–25 сентября крейсер в сопровождении эсминца «Смышленый» перебазировался из Севастополя в Новороссийск, где длительное время стоял у Элеваторной пристани.

22.09. 1941 г. на немецкой мине у Новороссийска подорвался транспорт «Крым», транспорт удалось отбуксировать, но он вышел из строя до конца войны. И опять ситуация та же. Падение немецкой мины было засечено постом СНИС, но пароходство своевременно не было оповещено. Военный лоцман получил 8 лет лагерей, с отсрочкой исполнения до конца войны.

В сентябре 1941 г. флот понес еще одну потерю, никак не связанную ни с десантом, ни с боевыми действиями вообще. Севастопольские кораблестроители в сентябре – октябре 1941 г. совершили трудовой подвиг, завершив ремонт почти всех кораблей и подводных лодок, находившихся в заводе. Одновременно шла достройка новых кораблей, переведенных из Николаева. 30 сентября 1941 г. новенький эсминец «Совершенный» вышел из Севастополя на ходовые испытания. В этот день планировалось подписание приемного акта.

Корабль вышел на мерную милю в районе Херсонесского маяка для проведения испытаний на полном ходу. Эсминец легко развил скорость в 36 узлов, все механизмы работали исправно, но в 16.42 корабль наскочил на мину советского же минного заграждения. Корабль из-за ошибки штурмана отклонился с фарватера. В месте взрыва верхнюю палубу вспучило на полметра, котельный кожух первой трубы разорвало с обоих бортов. Все оборудование 1-го машинного и 2-го котельного отделений было уничтожено: котел № 2 сорвало с фундамента, а турбину низкого давления первого турбозубчатого агрегата приподняло вместе с фундаментом и загнуло влево. Разрушило и пост энергетики и живучести. Во 2-м котельном отделении вспыхнул пожар, мазут горел в течение двух часов.

Около 17.00 к аварийному эсминцу подошел минный заградитель «Дооб» (мобилизованное судно, типа «Заря»), а чуть позже, около 18.30 – спасательные суда «Шахтер» и «Меркурий». Ночью аварийный корабль был посажен на мель в Казачьей бухте. Утром 1 октября буксир СП-14 отбуксировал корабль в док. В строй этот корабль так и не вошел: 12 ноября он был потоплен в доке. В феврале 1942 г. док осушили, эсминец попытались восстановить, но он был повторно потоплен немецкой авиацией и артиллерией 15 июня 1942 г. Досадно признавать, что новейший, еще не вступивший в строй боевой корабль был потерян из-за своей же навигационной ошибки.

В этот же день к югу от Керченского пролива был потоплен большой недостроенный теплоход «Пугачев». Он следовал на буксире у рефрижераторного судна «Кубань» из Керчи в Новороссийск с грузом зерна и был потоплен вражеской авиацией. Проводку должна была организовать Новороссийская военная база, но по неизвестной причине конвой следовал без охранения (опять просчет Новороссийской базы).

29—30 сентября 8-й дивизион «малюток» вместе с плавучей базой подводных лодок «Эльбрус» вышел из Севастополя в Очамчири. 3-й дивизион и плавбаза «Нева» 3 октября перебазировались из Феодосии в Туапсе.

30 сентября Щ-211 (А. Девятко) потопила в том же районе итальянский танкер «Суперга» водоизмещением 6154 тонны. Активно действовали командиры М-35 (М. Грешилов), Л-4 (Е. Поляков), М-34 (Н. Голованов), С-33 (Б. Алексеев), С-34 (Я. Хмельницкий), М-33 (Д. Суров), Щ-210 (И. Зельбст), Щ-214 (В. Власов).


Глава 12. Октябрь 1941 г. Эвакуация Одессы

В октябре 1941 г. Черноморским флотом и гражданскими судами Наркомата морского флота была проведена блестящая операция по эвакуации Одесского оборонительного района. Главная заслуга в организации этой операции принадлежит заместителю наркома ВМФ и представителю Ставки вице-адмиралу Г.И. Левченко. Ему удалось своим авторитетом стереть ведомственные границы и организовать взаимодействие военных и «гражданских» моряков с «армейцами». И…

Операция, действительно, была проведена блестяще. Она готовилась заранее, с учетом негативного опыта Балтики.

«Директива Военному совету ЧФ

об учете опыта Таллина при эвакуации Одессы № 495

18 сентября 1941 г., 19.40

Учитывая опыт Таллина, при возможной эвакуации различных пунктов необходимо:

1. Эвакуацию проводить ночью.

2. Перед посадкой и погрузкой на суда осуществлять энергичные контрудары войск арьергарда, поддержанные мощным авиационным ударом с задачей нанести противнику поражение, заставив его остановиться для приведения в порядок и перегруппировки.

3. Посадку и переход обеспечить надежными ПВО, ПМО, ПЛО.

4. Для перевозки использовать мелкие суда.

5. Переброску людей и грузов производить в ближайшие пункты.

6. Особенно тщательно подготавливать организацию подрыва и поджога остающихся объектов, для чего назначать специально ответственных за уничтожение имущества лиц.

Н.Г. Кузнецов».

30 сентября, самолетом в Одессу прилетел заместитель наркома ВМФ вице-адмирал Гордей Иванович Левченко, доставивший директиву Ставки об эвакуации войск.

«Директива Ставки ВГК № 002454

Командующим Черноморским флотом, Одесским оборонительным районом, 51-й отдельной армией, народному комиссару Военно-морского флота об эвакуации Одесского оборонительного района

30 сентября 1941 г. 1.10.

1. В связи с угрозой потери Крымского полуострова, представляющего главную базу Черноморского флота, и ввиду того, что в настоящее время армия не в состоянии одновременно оборонять Крымский полуостров и Одесский оборонительный район, Ставка Верховного главнокомандования решила эвакуировать Одесский район и за счет его войск усилить оборону Крымского полуострова. Ставка приказывает:

2. Храбро и честно выполнившим свою задачу бойцам и командирам Одесского оборонительного района в кратчайший срок эвакуировать войска Одесского района на Крымский полуостров.

3. Командующему 51-й Отдельной армией бросить все силы армии для удержания Арабатской Стрелки, Чонгарского перешейка, южного берега Сиваша и Ишуньских позиций в своих руках до прибытия войск Одесского оборонительного района.

4. Командующему Черноморским флотом приступить к переброске из Одессы войск, материальной части и имущества в порты Крыма – Севастополь, Ялта и Феодосия, используя по своему усмотрению и другие удобные пункты высадки.

5. Командующему Черноморским флотом и командующему Одесским оборонительным районом составить план вывода войск из боя, их прикрытия и переброски; при этом особенное внимание обратить на упорное удержание обоих флангов обороны до окончания эвакуации.

6. Командующему Одесским оборонительным районом все не могущее быть эвакуированным вооружение, имущество и заводы, связь и рации обязательно уничтожить, выделив ответственных за это лиц.

7. По высадке в Крыму войсковые части Одесского оборонительного района подчинить командующему 51-й Отд. армией.

8. Получение и исполнение подтвердить.

Ставка Верховного главнокомандования

И. Сталин. Б. Шапошников».

Вице-адмирал Г.И. Левченко дал указание Военному совету флота начать эвакуацию на следующий день, 1 октября, с отправки наиболее сохранившей боеспособность 157-й стрелковой дивизии.

В тот же день на транспорте «Украина» в Севастополь были отправлены первые подразделения соединения. Правда, при отправке произошел инцидент: многие каюты и часть кубриков были заняты ответственными партийными работниками и членами их семей. Г.В. Жуков не решился своей властью «подвинуть» «эвакуировавшихся», доложив вице-адмиралу Г.И. Левченко.

Гордей Иванович лично выдворил «эвакуирующихся» с помощью комендантского взвода 157-й дивизии. Потом ему еще не раз припомнят этот случай.

В течение первой недели октября были вывезены в Севастополь и на Кавказ 157-я дивизия, тяжелая полевая артиллерия, инженерные части, военное имущество, портовое оборудование, рабочие батальоны, а также много жителей города и области. На этом этапе к эвакуации от морского флота привлекались транспорты «Котовский», «Серго», «Белосток», «Жан Жорес», «Судком» и «Ураллес». Эвакуация шла в ночное время под прикрытием мобилизованных вооруженных кораблей и боевых кораблей ЧФ. Традиционно принято писать, что эвакуация прошла без потерь.

Это не совсем так. 3 октября самый крупный и быстроходный из всех черноморских транспортов «Днепр» (командир – капитан 3-го ранга А.Н. Моргунов) вышел из Новороссийска в Севастополь, откуда он должен был направиться дальше в Одессу, чтобы принять участие в эвакуации частей Приморской армии. Если говорить честно, то бывший испанский пассажирский лайнер «Cabo San Agustin» числился учебным кораблем ЧФ, и лишь 19.09.1941 г. он был переклассифицирован в санитарный транспорт. Корабль следовал в составе конвоя вместе с транспортами «Абхазия» и «Чехов» под охраной эсминца «Смышленый» и тральщика «Якорь».

Перед отправлением конвоя командиры всех кораблей возражали против порядка его следования, утвержденного штабом Новороссийской военно-морской базы (командир контр-адмирал Г.Н. Холостяков). Капитаны просили разрешения выходить из порта не северным фарватером, как им это предписывалось, а южным – подальше от зоны действия торпедоносцев, и не во второй половине дня, а с заходом солнца, чтобы к рассвету быть вне опасного района. Командир «Днепра» капитан 3-го ранга Моргунов, кроме того, просил разрешения не включать его в общий конвой вместе с тихоходными транспортами, а используя большую скорость судна, выйти вместе с эсминцем «Смышленый» с наступлением темноты южным фарватером и на полном ходу проскочить за ночь подальше от опасной зоны. Однако к мнениям командиров в штабе не прислушались, и конвой покинул базу в точном соответствии с принятым планом. В сумерках, в 19.20, юго-западнее мыса Утриш транспорт «Днепр» был атакован шестью торпедоносцами противника на малой высоте с дистанции около 1000 м.

Как принято писать: «Заградительный огонь эсминца в таких условиях оказался неэффективным». Что, в общем, непонятно, т. к. эсминец имел на вооружении семь зенитных 37-мм автоматов, весьма эффективных против атак на малой высоте. По воспоминаниям, самолеты противника опять «проспали», зенитчики эсминца открыли огонь только после того, как первый самолет уже сбросил торпеды. Опять «отличился» командир «Смышленого» капитан 3-го ранга В.М. Тихомиров-Шегула, в июне «опоздавший» в Констанцу.

Командир «Днепра» капитан 3-го ранга Моргунов на полном ходу сумел уклониться от 5 торпед, но последняя попала прямо в среднюю часть транспорта. Через 10 минут «Днепр», получивший тяжелые повреждения, ушел под воду. Тральщик Т-408 («Якорь») подобрал из воды 163 человека. При взрыве торпеды на транспорте погибло 40 моряков, в числе которых оказались командир корабля Моргунов и комиссар корабля Бубличенко.

Полностью все части 157-й СД удалось вывезти только к 7 октября, когда на транспорте «Жан Жорес» были отправлены 716-й СП и танковый батальон дивизии. За день до этого началась отправка и других частей Приморской армии, прежде всего артиллерии. 6 октября были вывезены 422-й гаубичный артполк, по одному дивизиону 265-го конного и 638-го зенитного артполков и отдел снабжения ВВС.

7 октября были вывезены 27-й железнодорожный батальон, 136-й запасной стрелковый полк, на следующий день были эвакуированы авторота и 830-й рабочий батальон. 10 октября количество подаваемых транспортов смогли увеличить до пяти, и, кроме ежедневно вывозящихся тылов армии, раненых и мирных жителей, они смогли взять на борт 700 т находившегося в одесских хранилищах горючего и столько же тонн различных ценных грузов невоенного назначения.

Вторым этапом эвакуации войск из Одессы предусматривалось скрытно вывезти оставшиеся 35 тыс. войск одним эшелоном за одну ночь. Сосредоточенными у Одессы кораблями эскадры управлял пришедший на крейсере «Червона Украина» контр-адмирал Л.А. Владимирский.

14 октября до рассвета пришло много транспортов: пассажирские теплоходы «Грузия», «Абхазия», «Армения», сухогрузы «Жан Жорес», «Курск», «Калинин», «Котовский». В гавани уже находились «Восток» и «Сызрань». Прибыло много малых судов, шхун, малые охотники и дивизион тральщиков, а также отряд прикрытия конвоев в составе крейсеров и четырех эсминцев. На ФКП базы прибыло и командование эскадры кораблей ЧФ: адмирал Владимирский, комиссар Семин и начштаба эскадры Андреев. К 15 октября в Одесском порту было сосредоточено 17 транспортных судов и ряд боевых кораблей. 15 октября в Одессу пришли транспорты «Чапаев», «Доротея», «Ураллес», «Егурча», «Сара-Камыш», «Папанин», «Норд-вест», «Большевик», теплоход «Чкалов», танкер «Москва», судно «Ольга», старый крейсер «Красный Крым» и канонерская лодка «Красный Аджаристан». Число прибывших крупных судов разного типа, которые планировалось использовать в качестве транспортов, достигло 21.

Основное ядро Приморской армии шло на 11 транспортах, 2 крейсерах, 4 эсминцах, 8 тральщиках и 3 канлодках. К охранению транспортов было привлечено 25 малых охотников и даже… дивизион торпедных катеров. (Правда, не совсем понятно, как 12,7-мм пулеметом на быстроходном катере можно прикрывать транспорты.) С воздуха их прикрывали 40 истребителей.

Когда рассвело, противник обнаружил большое число транспортов, шедших из Одессы, и с 10.00 начал их бомбить. Налетам подверглись «Жан Жорес», «Украина», «Курск», «Калинин» и шедший за последним конвоем слабо охранявшийся «Большевик». Транспорты бомбили Ю-88, прикрываемые «Ме-109». Капитан «Жана Жореса» Лебедев распорядился установить на палубе перевозимые им зенитные пушки Чапаевской дивизии. Противник усилил нажим авиацией. Но…

Операция удалась. Потерь кораблей почти не было. При этом особенно отличились экипажи транспортов «Кубань» (капитан Г.И. Вислобоков), «Пестель» (капитан С.Н. Кушнаренко), «Калинин» (капитан И.Ф. Иванов), «Крым» (капитан Р.Ю. Слепко), «Армения» (капитан В.Я. Плаушевский), «Фабрициус» (капитан М.И. Григор), «Курск» (капитан В.Я. Труш), «Ногин» (капитан П.Л. Безайс), «Белосток» (капитан И.М. Письменный), «Ворошилов» (капитан А.Ф. Шанцберг), «Красный Профинтерн» (капитан А.С. Полковский), «Ураллес» (капитан И.Ф. Короткий), «Грузия» (капитан В.А. Габуния), ледокол № 7 (капитан В.Г. Попов).

При эвакуации в Одесском порту были оставлены затопленные старые неисправные суда: «Чичерин», «Плеханов», «Петр Великий», затопленные для защиты порта. На переходе был потерян буксир «Аджарец», поврежденный авиацией противника и затопленный своим экипажем. Был поврежден транспорт «Грузия», отбуксированный затем эсминцем «Шаумян» в Севастополь, и потоплен большой транспорт «Большевик», следовавший порожняком. Пароход был задержан в Одесском порту с целью погрузки отставших военнослужащих. Однако, судя по всему, таковых не оказалось. Судно, выделявшееся своими размерами, постоянно подвергалось атакам авиации. Прикрытие транспорта осуществляли лишь… два торпедных катера, которые, естественно, не могли прикрыть его от авиации. В 18.00 над ним появились три торпедоносца, четыре бомбардировщика и четыре истребителя.

В 18.15 транспорт был торпедирован, перевернулся и ушел на дно. На разбитые, но еще державшиеся на плаву шлюпки удалось подобрать 37 человек из 52 членов экипажа. Около 21.00 их приняли к себе на борт торпедные катера и утром 17 октября доставили в Ак-Мечеть.

Эвакуация завершилась. Войска ООР общей численностью 86 тысяч человек (вместе с тылами, а также частями и службами Одесской военно-морской базы) прибыли в Крым без потерь. Было вывезено 462 орудия, 1158 автомашин, 3625 лошадей, большое войсковое хозяйство. За дни эвакуации войск морские суда перевезли также еще 15 тысяч жителей Одессы.

А вот дальше последовали кадровые перестановки. 21 октября приказом наркома ВМФ Н.Г. Кузнецова с формулировкой «за плохое руководство, за недисциплинированность, за пьянство» был снят с должности командующий ВВС ЧФ генерал-майор авиации В.А. Русаков. Он был назначен на должность заместителя командующего ВВС Балтийского флота и погиб в авиакатастрофе в июне 1942 г.

Контр-адмирал Г.В. Жуков был назначен заместителем командующего флотом по обороне Главной базы (Севастополя).

Контр-адмирал И.Д. Кулешов был назначен командиром вновь созданной (на базе порта) Туапсинской базы.

23.10.1941 г. Г.И. Левченко был назначен командующим войсками Крыма. Объективно говоря, это было изначально провальное назначение. Оборона Крыма уже рушилась (Ишуньские позиции были прорваны 25 октября). Г.И. Левченко сделать уже ничего не мог. Кроме того, этот командир не имел опыта командования армейскими частями. Он был адмиралом, а не генералом. Объективно говоря, это была «кабинетная подстава». Чья? Сложно сказать. Но, как настоящий солдат, адмирал принял опасное назначение.

В октябре 1941 г. боевой состав Черноморского флота понес две серьезных потери. С боевого дежурства не вернулись две подводных лодки-малютки из 7-го дивизиона 2-й бригады подводных лодок.

16.10.1941 г. М-58 ушла в свой шестой боевой поход на боевую позицию в районе Констанцы, и в назначенное время не вернулась. Наиболее вероятная причина – гибель на румынском минном заграждении, т. к. относительно недавно корпус лодки был обнаружен как раз в том районе, где располагалось заграждение, и лодка имеет следы повреждения корпуса внешним взрывом.

Достроенная в ходе войны, новенькая подлодка М-59 вышла в третий боевой поход в район Сулины и не вернулась. Район ее боевого дежурства и возможной гибели совпадает с границами советского минного заграждения, выставленного 23.06.1941 г. у берегов Румынии эсминцем «Шаумян». Так что… не исключен и вариант гибели на своем минном заграждении, т. к. на советских картах границы этого минного заграждения почему-то нанесены не были. (Возможно, забыли в спешке.) С подводными лодками все и просто и сложно. Лодка не вернулась с боевого задания и… все. О причинах их гибели можно говорить лишь предположительно.

Подводными лодками ЧФ (подводными минными заградителями) было выставлено несколько минных заграждений на коммуникациях противника. Например, на минных банках, поставленных Л-5, подорвались и затонули: 10 октября 1941 г. в бухте Варна – румынский минный заградитель «Реджеле Кароль I» (2396 т) с запасом 150 мин на борту; 25 октября 1941 г. в районе м. Тузла – минный заградитель «Терезия Вальнер» (350 т).

В эти дни погибли еще три корабля: мобилизованный тральщик «Делегат», буксир «Володарский» и минная баржа. 26 октября 1941 г., когда на Ишуньских позициях особенно ощущался снарядный голод, в Керчи, при налете вражеской авиации, взлетело на воздух огромное количество боезапаса, сложенного на пирсе. Мощным взрывом была почти полностью уничтожена причальная линия порта. На немецких аэрофотоснимках даже год спустя на месте причалов просматриваются два огромных кратера. Силой взрыва был полностью уничтожен буксир, а тральщик «Делегат» (пароход водоизмещением 2 тыс. тонн) был полностью выброшен на пирс.


Глава 13. Эвакуация из Крыма

Прорыв противника в Крым вызвал необходимость срочной эвакуации из Крыма и с Тендровского боевого участка, который продолжали удерживать части морской пехоты ЧФ, усиленные подразделениями НКВД и РККА. Эвакуация эта проводилась по инициативе командующего ЧФ, но никаких письменных распоряжений командующий не давал, предпочитая давать указания по телефону.

Операция эта не готовилась, проводилась в оперативном порядке и… с большими потерями. Так, к примеру, при эвакуации была потоплена баржа с остатками материальной части подвижного 108-го артдивизиона береговой обороны ЧФ. Личный состав дивизиона вообще снять «забыли», а затем списали всех в дезертиры. Пять береговых батарей Тендровского участка и Каркинитского сектора были оставлены противнику с материальной частью личным составом и боезапасом.

Учитывая то, что здесь шла речь об имуществе и личном составе флота, в эвакуации принимали участие многие боевые корабли флота, правда, как это ни странно, их в строю оставалось совсем немного. Всего за 4 месяца войны, не имея на море достойного противника, флот «выдохся».

Вышли из строя эсминцы «Безупречный» (вышел из ремонта только 5.11.1941 г.), «Беспощадный» (вернулся в строй через год), «Быстрый», «Совершенный» (в строй не вернулись).

Лидер «Харьков» был вынужден встать на капремонт в Новороссийске. Его поход в Одессу с командующим флота на борту показал, что Констанца для корабля не прошла безнаказанно, из строя постоянно выходили турбины и обслуживающие их насосы.

Лидер «Ташкент» ремонтировался после неудачного «дебюта» под Одессой.

Один из лучших кораблей, эсминец «Бойкий» (командир капитан-лейтенант Г.Ф. Годлевский) 28 октября 1941 г. убыл на Кавказ в качестве личного транспорта для командующего флотом.

Эсминец «Бодрый» (командир капитан-лейтенант Митин), выйдя 30.10.1941 г. для обстрела противника к Николаевке, подвергся ударам авиации противника. Прямых попаданий не было, но эсминец вынужден был встать в ремонт. После повторного налета 3.11.1941 г. эсминец был вынужден уйти в Поти для ремонта, где и простоял до декабря 1941 г.

Крейсера «Молотов», «Красный Кавказ» и «Ворошилов» решили не вовлекать, чтобы избежать риска их потопления. Естественно, и линкор к операциям не привлекался (по той же причине). Сторожевики «Шторм» и «Шквал» давно находились в ремонте с разобранными механизмами, который из-за загруженности завода № 201 сильно затягивался. Многочисленные подводные лодки для этой цели не годились.

Основная нагрузка легла на старые эсминцы, «Червону Украину», «Красный Крым», тральщики и… многочисленные мобилизованные корабли, многие из которых не были даже вооружены.

С Тендровского участка личный состав снимал крейсер «Червона Украина» с двумя эсминцами и двумя тральщиками, из Ак-Мечети личный состав вывозили тральщики, из Ялты эвакуация велась силами военных транспортов. Так, эсминец «Бдительный» 30.10.1941 г. вместе с ЭМ «Шаумян» эвакуировал личный состав 119-го морского авиаполка из Донузлава (Мирный) в Севастополь, после чего переключился на эвакуацию Тендровского участка.

За командующего флотом в Севастополе остался начальник штаба ЧФ контр-адмирал И.Д. Елисеев. Заместителем командующего ЧФ по обороне Севастополя был назначен Г.В. Жуков.

Г.И. Левченко оставался в должности командующего войсками Крыма, но в связи с крушением обороны Крыма он попал в сложную ситуацию и пытался найти из нее выход. В делах флота он не участвовал, стараясь спасти сухопутный фронт.

Одновременно с эвакуацией имущества ЧФ из Крыма и с Тендровского участка вывозилось имущество ЧФ из Севастополя. Командующий флотом был абсолютно уверен, что город придется оставить, как перед этим оставили Николаев. Одновременно Севастополь покидали военные транспорты и боевые корабли.

К сожалению, из-за отсутствия организации при эвакуации из Севастополя и Крыма корабельный состав понес тяжелые потери. Так, к примеру, из-за того, что ЧФ эвакуировал зенитные батареи и отдал приказ об эвакуации подразделениям ВНОС из Евпатории, на Евпаторийском рейде погибли большой транспорт «Ураллес» 2598 брт (дедвейт 4150 т) и сопровождавший его морской охотник СКА № 045.

В ночь на 1 ноября 1941 г. из Севастополя в Поти ушли линкор «Парижская коммуна», крейсер «Молотов», лидер «Ташкент», эсминец «Сообразительный» и две подводные лодки (Л-4 и Л-23). На их борту из Севастополя было вывезено большое количество военных грузов, имущество ЧФ и зенитная артиллерия ЧФ.

В Севастополе была оставлена боевая группа кораблей в составе: крейсеров «Красный Крым» и «Червона Украина», эсминцев «Шаумян», «Железняков» и «Незаможник». Командующим этой группой был назначен капитан 1-го ранга В.А. Андреев. Остальные корабли подлежали выводу из Севастопольской бухты. Однако уже 3.11.1941 г. в 18.27 крейсер «Красный Крым» вышел из Севастополя в Туапсе. На крейсере были отправлены все документы и имущество штаба Черноморского флота на запасной ФКП ЧФ, оборудованный в 4 км юго-восточнее Туапсе.

Вернувшись 2 ноября в Севастополь, командующий ЧФ активно продолжил «дело эвакуации», справедливо считая, что оборона Севастополя это дело РККА, а не флота. Правда, вскоре выяснилось, что после захвата Крыма далеко не все порты Кавказа являются безопасными.

2 ноября 1941 г. на немецких минах в Цемесской бухте погиб тральщик «Егурча». В этот же день в результате авианалета на Новороссийск сильно пострадал крейсер «Ворошилов», долгое время стоявший на одном месте и не менявший позицию. Крейсер долго прятали от немцев, но не уберегли.

С 9.30 до 20.00 корабль подвергся нескольким налетам немецких пикировщиков. Отражая их атаки, зенитчики крейсера израсходовали 233 100-мм, 204 45-мм, 117 37-мм снарядов и 769 12,7-мм патронов, но, несмотря на все усилия, крейсер получил попадание двух авиабомб в кормовую часть. Крейсер был отбуксирован в Поти на ремонт, из которого вышел только 18 марта 1942 г. При налете были сильно повреждены танкеры «Куйбышев», «Вайян Кутурье» и транспорт «Чапаев». Оказалось, что порт прикрыт всего одной зенитной батареей.

2 ноября у мыса Ай-Тодор был потоплен мобилизованный тральщик Т-504 «Работник», следовавший без конвоя. При переходе из Балаклавы в Туапсе с грузом мастерской Охраны водного района Главной базы и 80 членами семей комсостава в 16.24 на расстоянии 6 миль по пеленгу 168° от Ай-Тодорского маяка корабль был торпедирован и потоплен авиацией противника. Груз погиб полностью, часть людей удалось спасти.

В ночь со 2 на 3 ноября 1941 г. из гавани ушли собранные на скорую руку «Шторм» и «Шквал». На кораблях, кроме экипажа и сдаточной команды, находились семьи рабочих «Севморзавода», эвакуируемые из Севастополя. И на «Шторме» и на «Шквале» в строю находилось по одной турбине. Сразу после выхода корабли были вынуждены зайти в Балаклаву для ремонта. Эсминец «Бойкий», на борту которого находился заместитель наркома ВМФ армейский комиссар 2-го ранга И.В. Рогов, оставил сторожевики и направился в Геленджик. Доставить начальство по адресу было важнее.

После небольшого ремонта в Балаклаве на корабль были погружены бойцы аварийно-спасательного отряда ЧФ с имуществом и оружием, и бойцы батальона техникума ЭПРОН. 4 ноября в 18.40 корабли вышли из Балаклавы в Поти. На переходе на обоих кораблях произошли поломки в энергетической установке. Ночью шторм усилился, корабли потеряли друг друга. К утру на «Шторме» закончилось топливо, и он лишился хода. Вскоре к СКР «Шторм» подошел тральщик, взял его на буксир и привел в Поти, «Шквал» вышел к Сочи, где тоже был взят на буксир.

2 ноября последовало приказание командующего флотом о перебазировании управлений бригад и лодок в Поти и Очамчири. В тот же день штаб 1-й бригады в 18.00 перешёл из берегового помещения на пбпл «Волга», а уже через полчаса в результате авиационного налёта береговое помещение штаба было разрушено. С наступлением темноты плавбаза подводных лодок «Волга» и подводные лодки 1-й бригады вышли из Севастополя, взяв курс на Поти. 4 ноября из Балаклавы ушли последние лодки 2-й бригады и её штаб, которые перебазировались в Очамчири. В те дни вдоль побережья на Кавказ шли все плавсредства бригад, а по дорогам Крыма на Керчь и дальше – их автотранспорт. В Севастополе осталась небольшая часть личного состава береговых баз и командиры законсервированных в капитальном ремонте пл А-1 и Д-6, оставленных для охраны территорий, зданий и отправки на Кавказ остатков имущества.

3 ноября 1941 г. танкер «Кремль», следуя без сопровождения тральщиков, подорвался на немецкой мине у входа в Севастопольскую бухту. Танкер вышел из строя на 9 месяцев.

4 ноября в Керчи были потоплены гидрографическое судно «Гидрограф» и транспорт «Рот-фронт» (1148 брт). Традиционные ноябрьские шторма добавили потерь. В результате шторма был выброшен на берег у Геленджика небольшой пароход «Дон» и потоплен поврежденный у Евпатории пароход «Ленинград».

В 18.15 4 ноября эсминец «Бойкий» вышел обратно в Севастополь, куда прибыл 5.11.1941 г. И в ночь с 6 на 7 ноября 1941 г. два эсминца, «Бойкий» и «Безупречный», вышедшие накануне из ремонта, эвакуировали из Ялты остатки 7-й бригады морской пехоты. Ремонт «Безупречного» завершен не был, но обстановка требовала срочных действий.

В ночь на 7 ноября транспорт «Грузия» (капитан С.А. Дефансо) с оборудованием Морского завода и рабочими с семьями (более 2 тыс. человек) на борту вышел из главной базы и взял курс на Туапсе. Начальником эшелона являлся С.И. Шрайбер, будущий начальник Туапсинского филиала Морского завода. Как ни странно, корабль следовал в сопровождении всего одного морского охотника.

Одновременно с ним, в сопровождении тральщика, ушел пароход «Черноморец», имея на борту эвакуируемых и оборудование Севморзавода. Перед наступлением сумерек в районе маяка Кадош пароход подвергся нападению четырех немецких торпедоносцев, а пятый напал на тральщик, открывший огонь. Самолеты атаковали пароход с обоих бортов, выпустив 8 торпед. Однако капитан С.А. Перлов искусным маневрированием уклонился от удара.

Этой же ночью Севастополь покинул печально известный транспорт «Армения», имевший на борту медперсонал ЧФ и большое количество эвакуируемых. Для эскорта этого корабля, на борту которого находилось около 4 тыс. человек, больших кораблей не нашлось, и его сопровождал только один морской охотник СКА-041 (командир лейтенант И.И. Чулков). Увы, результат не замедлил сказаться. 7.11.1941 г. в 11.25 корабль был потоплен торпедоносцами противника.

Были и откровенно досадные потери. Тральщик (буксир) «Хенкин» эвакуировал военное имущество из Ялты. При этом, несмотря на неоднократные запросы, на борт не было доставлено моторное масло. 7.11.1941 г. тральщик «Хенкин» в районе Симеиза, имея на буксире баржу с 12 автомашинами и поврежденную шхуну с грузом, потерял ход и управление. Заклинило двигатель. В 16.00 тральщик был выброшен на берег в районе Фороса.

7 ноября 1941 г. стало переломным моментом. В ночь на 7 ноября вице-адмиралу Г.И. Левченко была отправлена директива Ставки ВГК № 1882:

«С целью оковывания сил противника в Крыму и недопуска его на Кавказ через Таманский полуостров Ставка Верховного главнокомандования приказывает:

1. Главной задачей ЧФ считать активную оборону Севастополя и Керченского полуострова всеми силами.

2. Севастополь не сдавать ни в коем случае и оборонять его всеми силами.

3. Все три старых крейсера и старые миноносцы держать в Севастополе. Из этого состава сформировать маневренный отряд для действий в Феодосийском заливе по поддержке войск, занимающих Ак-Монайские позиции.

4. Отряду Азовской флотилии поддерживать войска Ак-Монайской позиции с севера.

5. Линкор, новые крейсера базировать в Новороссийск, используя для операций против берега, занятого противником, и усиления отрядов старых кораблей. Базирование эсминцев – по вашему усмотрению.

6. Части зенитной артиллерии из оставленных районов использовать для усиления ПВО Новороссийска.

7. Организовать и обеспечить перевозку в Севастополь и Керчь войск, отходящих в Ялту, Алушту и Судак.

8. Истребители, штурмовики и часть самолетов МБР оставить в Севастополе и Керчи, остальную авиацию использовать с аэродромов СКВО (Северо-Кавказского военного округа. – М.М.) для ночных ударов по аэродромам, базам и войскам противника в Крыму.

9. Эвакуировать из Севастополя и Керчи на Кавказ все ценное, но ненужное для обороны.

10. Руководство обороной Севастополя возложить на командующего ЧФ тов. Октябрьского с подчинением вам (Левченко). Зам. командующего ЧФ иметь в Туапсе – начальника штаба ЧФ.

11. Вам (Левченко) находиться в Керчи.

12. Для непосредственного руководства обороной Керченского полуострова назначить генерал-лейтенанта Батова.

И. Сталин».

8.11.1941 г. в 12.45 Г.И. Левченко со своим штабом убыл на эсминце «Бдительный» в Керчь, пытаясь предотвратить падение города, т. к. назначенный туда генерал-лейтенант Батов с задачей не справлялся. Одновременно по приказанию Г.И. Левченко, для того чтобы остановить противника, был вызван из Поти крейсер «Молотов» – предпоследний резерв флота. (Линкор ни при каких обстоятельствах решили не трогать.)

8.11.1941 г. в 22.40 крейсер «Молотов» направился в район Феодосия – Чауда для обстрела скопления техники и войск противника в населенных пунктах Марфовка, Новоселовка, Кенегес, Атан-Алчиш. Его командир, капитан 1-го ранга Ю.К. Зиновьев, решил произвести огневой налет на одном боевом курсе, позволявшем обстреливать наиболее удаленные объекты. В этом случае выполнение боевой задачи требовало наименьшей затраты времени: обстреляв одну цель, корабль, не меняя курса, мог перенести огонь на следующую и т. д. Кроме того, стрельба на одном курсе при неизменной скорости хода повышала меткость.

В 4.06 9.11.1941 г. «Молотов» лег на курс 282° и, имея ход 14 узлов, открыл огонь трехорудийными залпами из орудий главного калибра. Дистанция до целей менялась от 105 до 140 кбт. В 05.26, израсходовав 95 снарядов, крейсер закончил стрельбу и, учитывая угрозу авиации противника, развив 28 узлов, отошел в море, с тем, чтобы к рассвету оказаться не менее чем в 50 милях от берега.

9.11.1941 г. в 16.50 вернулся в Туапсе, пополнил боеприпасы и в 21.15 вышел на очередную операцию, в ходе которой из района скал Эльчан-Кая (м. Опук) обстреливал войска противника, находящиеся в Султановке, Марфовке и Пташкино. На этот раз корабль с 4.20 до 5.06 10 ноября сделал три огневых галса, израсходовав 96 снарядов главного калибра.

10.11.1941 г. в 7.15 при возвращении в Туапсе «Молотов» отразил атаку четырех торпедоносцев, в 9.50 вовремя уклонился от бомб, сброшенных на него четырьмя немецкими бомбардировщиками, и в 19.30 благополучно прибыл обратно в Поти.

Изначально планировалось вернуть крейсер в Новороссийск, но в связи с гибелью на немецких магнитных минах парохода «Десна» (9.11.1941 г.) было принято решение о передислокации его в Поти.

12.11.1941 г. стал черным днем флота. Повезло только крейсеру «Красный Крым», который выходил на стрельбы в район Балаклавы, и транспорту «Кубань», который успел уйти до начала налета. На борту транспорта было около 600 рабочих с семьями и 1500 т оборудования Севморзавода. При проходе бонового заграждения транспорт атаковали три пикировщика. Теплоход, резко меняя скорость хода, затруднял им прицеливание. Бомбы падали вблизи судна, но не причиняли крупных повреждений. Теплоход, получив лишь осколочные пробоины в корпусе, успешно завершил рейс.

Совсем иначе сложилась судьба тех кораблей, которые остались в Севастопольской бухте. Описывать события нет смысла, они описаны во многих источниках. Итог немецкого налета: потоплен крейсер «Червона Украина», поврежден эсминец «Беспощадный», потоплен в доке эсминец «Совершенный», потоплена подводная лодка Д-6, находившаяся в ремонте, повреждена подводная лодка А-1 (также ремонт), потоплен корпус эсминца «Быстрый».

Получили повреждения ряд кораблей и судов, находившихся в бухте. Как это ни странно, но ни один из старых эсминцев-«новиков» повреждений не получил. Почему? Ответ прост. Пострадали только те корабли, которые в течение двух дней не меняли своего положения. Удар наносился по результатам аэрофотосъемки, и немецкие самолеты выходили на точно намеченную цель. Упростило задачу немцам и то, что большая часть зенитной артиллерии Севастополя была снята со своих позиций и сосредоточена для эвакуации на Кавказ.

При этом снятие зенитных батарей с позиций шло без всякого плана, была нарушена система зенитного огня. Помимо этого, именно в это время со своих позиций были сняты многие подразделения выносного наблюдения, оповещения и связи (ВНОС), свернуты для эвакуации аэростаты заграждения, радиолокационные станции.

12.11.1941 г. система ПВО Главной базы ЧФ была полностью нарушена, что и повлекло печальный результат. Причем вот что интересно: немцы об этом знали и нанесли удар уверенно.

Только после этого родился приказ командующего ЧФ от 14.11.1941 г., в котором было указано:

«1. Кораблям выходить из Севастополя только ночью.

2. Выпускать корабли и транспорты из портов Кавказского побережья с таким расчетом, чтобы они прибывали в главную базу к рассвету. У подходной точки фарватера № 3 их будут встречать тральщики охраны района главной базы.

3. Планировать отправки в Севастополь таким образом, чтобы там не скапливалось более пяти-шести транспортов.

4. Посылать в Севастополь наиболее быстроходные транспорты (9—11 узлов), тихоходных не посылать.

Объявить всем, что берег от г. Балаклавы и мыса Айя до Керченского пролива занят противником».

Приказ правильный, хороший, но ОЧЕНЬ запоздавший.

14.11.1941 г. Штаб Черноморского флота во главе с контр-адмиралом И.Д. Елисеевым и член Военного совета Черноморского флота дивизионный комиссар И.И. Азаров убыли на борту крейсера «Красный Крым» на Кавказ.

В 20.00 транспорт «Ташкент» с грузами отделов флота и эвакуированными вышел из Севастополя в Поти, как ни странно, тоже без охранения, лишь в 23.15 крейсер «Красный Крым» вышел из Севастополя с расчетом вступить в охранение транспорта «Ташкент» около четырех утра. Решение достаточно рискованное для транспорта, зато обеспечивающее безопасность «начальства», крейсер, следующий полным ходом, менее уязвим.

В Севастополе оставалась оперативная группа штаба флота во главе с начальником оперативного отдела капитаном 1-го ранга О.С. Жуковским, но вскоре его сменил капитан 1-го ранга А.Г. Васильев, и О.С. Жуковский убыл на Кавказ.

К этому времени оборона Керчи уже начала рушиться. Прибывший на место адмирал Г.И. Левченко уже ничего не смог сделать. Началась «хаотичная эвакуация», а по-простому – бегство. При «эвакуации» из Керчи были потеряны несколько судов, однако в большинстве своем это были небольшие плавсредства. Самыми крупными среди них стали: пароход «Горняк» (968 брт, АГМП. Капитан – И.М. Павленко), который был потоплен 15.11.1941 г. у косы Тузла, и ледокольный пароход «Силин». Полная вместимость 362,5 брт (водоизмещение 800 т). Скорость 10/8 узлов, который был потоплен 18.11.1941 г. германской бомбардировочной авиацией в районе косы Тузла. Потопленный тоннаж невелик, крупных потерь флота не было, но…

Были потери намного более серьезные. Г.И. Левченко «… за допущенные просчеты и нарушение воинской дисциплины…» был арестован, признал себя виновным в провале наступления и панике, осужден на 10 лет. Правда, вскоре помилован. Бывший вице-адмирал, заместитель наркома ВМФ, представитель Ставки ВГК был разжалован до капитана 1-го ранга и направлен на должность коменданта Кронштадта.

Командующий Азовской военной флотилией А.П. Александров «за нарушение воинской дисциплины во время проведения боевой операции» снят с должности. Его сменил контр-адмирал С.Г. Горшков.

Были и другие наказанные. В чем же их вина? О каком «нарушении воинской дисциплины» шла речь? Ответ прост: эвакуация из Керчи. Объективно говоря, они выполняли приказ вышестоящего начальника, маршала Кулика, но это никого не интересовало.

Был отправлен на Волжскую флотилию (с понижением) контр-адмирал Т.А. Новиков, вроде бы ничем не провинившийся. Его сменил капитан 1-го ранга Н.Е. Басистый (бывший командир «Червоной Украины»).

Были и другие весьма примечательные кадровые «перестановки». Например, контр-адмирал Д.Д. Вдовиченко после расформирования его «отряда» был направлен… командиром морской стрелковой бригады. Приказ об этом назначении был подписан командующим ЧФ. Назначение более чем странное, хотя…

Наверное, стоит обратить внимание, что 85-я стрелковая бригада, направленная на Карельский фронт, была сформирована из бывших «керчан» и «севастопольцев». Офицерами в ней были выпускники севастопольских училищ. Д.Д. Вдовиченко зачем-то срочно убрали подальше. Флот терял не только корабли, но и грамотных специалистов.


Глава 14. Ноябрь – декабрь 1941 г. Перевозки и стрельбы

15 ноября 1941 г. в Севастополь прибыл санитарный транспорт ЧФ «Абхазия» и старый эсминец «Незаможник». Задачей конвоя был вывоз раненых. Никаких грузов транспорт в Севастополь не доставил. Прикрывавший вход кораблей морской охотник СКА-011 был потоплен немецкой авиацией. Катер получил прямое попадание авиабомбы в палубу.

15 ноября 1941 г. в районе м. Эмине погибла на минах новейшая подводная лодка С-14, вышедшая в свой первый поход.

16 ноября 1941 г. погибла подводная лодка Щ-211, находившаяся в районе Варны на боевом дежурстве. Она подорвалась на мине оборонительного минного заграждения S-18.

16 ноября вышла директива Ставки: «Директива Ставки ВГК командующим войсками Крыма и Черноморским флотом, начальнику тыла Красной Армии, народному комиссару Военно-морского флота, начальнику Главного артиллерийского управления о порядке подачи воинских грузов в Новороссийск и Севастополь.

16 ноября 1941 г. 4.50.

Базой питания Севастополя установлен Новороссийск. Подача до Новороссийска – распоряжением наркомфлота и начальника тыла КА, от Новороссийска до Севастополя – распоряжением и средствами Черноморского флота. Прошу т. Октябрьского иметь в Новороссийске своего представителя.

Тов. Хрулева прошу ускорить подачу транспортов в Новороссийск. Тов. Октябрьскому срочно забрать всю наличность снарядов и патронов в Новороссийской базе. Получение подтвердить. По поручению Ставки Верховного главнокомандования Б. Шапошников».

В ноябре 1941 г. ситуация на Черном море более или менее стабилизировалась. Картина вкратце была следующей:

1. Командующий флотом вице-адмирал Ф.С. Октябрьский и оперативная группа штаба флота в Севастополе.

2. Штаб и начальник штаба, контр-адмирал И.Д. Елисеев находятся на Кавказе.

3. Основной боевой состав флота: эскадра, отряд легких сил, две бригады подводных лодок и т. д. базирование на порты Кавказа.

4. Базы имеют свои ОВР (охраны водного района), состоящие в основном из тральщиков и морских охотников.

5. Азовская флотилия (командующий контр-адмирал С.Г. Горшков) базируется на Темрюк, Тамань, Ахтари.

Планирование и организация проводок транспортов были поручены штабу флота во главе с И.Д. Елисеевым. После этого ситуация наладилась, потери транспортного тоннажа и боевых кораблей были сведены к минимуму. Это было обусловлено тем, что проводки транспортов тщательно готовились. Помогали в этом вопросе и длинная зимняя ночь, и установившаяся плохая погода. Правда, если говорить объективно, то именно эти факторы, возможно, позволили бы избежать эскортирования конвоев эсминцами, поручив их тральщикам и канонеркам. В то время авиация противника в плохую погоду и в ночное время не действовала. Правда, оставался риск набегов румынского флота на конвои, поэтому все же использование эсминцев для эскортирования транспортов оправдано, хоть и вело к износу моторесурса. Все дело в том, что турбина, в отличие от поршневых двигателей (дизеля или паровой машины), имеет сильно ограниченный ресурс, и эксплуатация корабля с изношенной турбиной (в отличие от первых двух) чревата аварийной ситуацией.

Для понимания ведомственных границ, наверное, стоит дать некоторое разъяснение по подчиненности портовых пунктов, кораблей и судов. Во время Великой Отечественной войны на Черном море действовали разные береговые учреждения: «гражданские» портовые пункты, принадлежащие Наркомату морского флота (которые могли выполнять заявки военных), и военно-морские базы (принадлежащие ЧФ), обслуживающие боевые корабли.

Сложнее ситуация была с морскими заводами, которые имели три вида подчинения: Наркомат судостроительной промышленности, военные мастерские и мастерские Наркомата морского флота. С кораблями ситуация была еще сложнее. Следует различать:

1. Черноморский флот:

– боевые корабли (основной состав флота), укомплектованные военнослужащими ЧФ;

– мобилизованные пограничные корабли и катера, укомплектованные военнослужащими ЧФ и морпогранохраны НКВД, подчиненные ЧФ;

– мобилизованные вооруженные суда, получившие военный класс (тральщик, сторожевик и т. д.), экипаж которых имел военного капитана и имел статус военнослужащих, хотя и не все члены команды имели звания;

– плавсредства технического флота ЧФ (буксиры, плавкраны и т. д.), имевшие военного капитана, но частично укомплектованные вольнонаемным экипажем;

– санитарные транспорты, среди которых были как «штатные» корабли ЧФ, так и мобилизованные пассажирские пароходы. Эти корабли имели военного капитана, но частично вольнонаемную команду.

2. Корабли Наркомата морского флота, т. е., по сути, гражданские пароходы.

3. Рыболовецкие корабли, имеющие гражданские команды.

К примеру, два абсолютно одинаковых рыболовных сейнера могли иметь совершенно разный статус: один числился катерным тральщиком (даже не имея вооружения), другой – обычным рыболовом. И экипажи этих кораблей, выполняя одну и ту же задачу (к примеру, высадку десанта) после войны, имели совсем разный статус. Одни числились ветеранами войны, другие нет.

Постепенно почти весь флот был переподчинен военным, но на начальном этапе это различие существовало.

Но вернемся к перевозкам в Севастополь. Эвакуация из города имущества ЧФ продолжалась.

Утром 16.11.1941 г. в Севастополь прибыли эсминец «Шаумян», военный транспорт «Ногин» (в балласте), ледокол «Макаров».

Прибывшие днем 15 ноября 1941 г. в Севастополь транспорт «Абхазия» и эсминец «Незаможник» около 20.00 16.11.1941 г. убыли из Севастополя, имея на борту раненых, зенитную артиллерию, имущество ЧФ. Эсминец вел на буксире корпус недостроенного тральщика.

Утром 17.11.1941 г. в Севастополь прибыли транспорты «Коммунист» (на тот момент принадлежал Наркомату морского флота), «Украина» (транспорт ЧФ) в сопровождении тральщика «Защитник».

17.11.1941 г. В 20.10 эсминец «Шаумян», имея на буксире поврежденный эсминец «Беспощадный», вышел из Севастополя в Поти, а в 20.35 транспорт «Ногин», ледокол «Макаров», тральщик «Щит» и сторожевой катер вышли из Севастополя в Туапсе. Вывоз зенитной артиллерии, боезапаса и имущества ЧФ продолжался. В этом переходе бесследно исчез со всем экипажем ледокол «Макаров», сведений о его судьбе до сих пор найти не удалось. В пути следования он отстал от конвоя и в пункт назначения не прибыл.

18.11.1941 г. В 18.20 транспорт «Коммунист» с грузом оборудования Морского завода и частью рабочих (начальник эшелона П.А. Буряк), в охранении тральщика «Взрыв» и двух сторожевых катеров, вышел из Севастополя в Туапсе. В 20.20 транспорт «Украина» с ранеными и эвакуированными (4300 человек) и военным грузом, в охранении тральщиков «Защитник» и «Взрыватель» и двух сторожевых катеров, вышел из Севастополя в Поти. Тральщик «Взрыватель», выведя корабли за внешнюю кромку минного заграждения, вступил в охранение транспортов «Кубань» и «Красногвардеец», прибывших в Севастополь.

19.11.1941 г. Транспорты в охранении базового тральщика «Взрыватель» убыли в Поти, имея на борту боезапас и имущество ЧФ. В базу прибыл ледокол № 7 (на тот момент еще числился за Наркоматом морфлота).

19 ноября к вечеру прибыл транспорт «Курск» в охранении тральщика № 16 (Т-412). Это был первый транспорт, доставивший боеприпасы для Приморской армии. В главную базу также прибыли эсминцы «Способный» (командир капитан 3-го ранга Е.А. Козлов) и «Сообразительный» (командир капитан 3-го ранга С.С. Ворков), которые доставили два батальона 9-й бригады морской пехоты и личный состав бывшего 120-го артдивизиона (около 250 человек).

Ледокол № 7 (капитан В.Г. Попов), взяв в Севастополе на буксир недостроенные эскадренный миноносец, тральщик и плашкоут, 21 ноября вышел в море в сопровождении эскадренного миноносца «Смышленый», тральщика и двух сторожевых кораблей. В пути он был обстрелян немецкой артиллерией из района мыса Кача. «Смышленый» и тральщик вскоре после проводки конвоя по фарватеру, проложенному через минное поле, ушли обратно в главную базу.

Ледокол, продолжая переход с недостроенными кораблями в охранении сторожевиков, попал в жестокий шторм. К тому же уголь на судне был настолько плохим, что машины могли развивать скорость не более 1 узла. Конвой прибыл в Туапсе только 26 ноября.

19.11.1941 г. был потоплен транспорт Азовского пароходства «Майкоп». Пароход был потоплен авиацией противника у Таманского полуострова. Опять странная ситуация: судно следовало днем, и без прикрытия.

До этого момента перевозки шли только из Севастополя. Боевые корабли, осуществлявшие сопровождение транспортов, боевых стрельб не вели. По вопросу использования корабельной артиллерии для защиты Севастополя между наркомом ВМФ Н.Г. Кузнецовым и командующим ЧФ Ф.С. Октябрьским завязалась полемика. Эта скрытая борьба нашла смутное отражение в воспоминаниях Н.Г. Кузнецова «Курсом к победе»: «На войне в разной обстановке нам приходилось действовать по-разному. В начале ноября 1941 г. я согласился с мнением начальника Главного морского штаба адмирала И.С. Исакова о том, что артиллерию кораблей следует решительнее использовать для обороны Севастополя. Обстановка здесь очень напоминала ту, что сложилась в Таллинне в августе 1941 г. Тогда мы сознательно шли на большой риск и держали крупные корабли на Таллиннском рейде, даже когда он весь простреливался вражеской артиллерией. Ведь корабли строят для боя, а не для парада.

Забота о сохранении кораблей никогда не должна превращаться в самоцель. Конечно, все ненужные корабли следовало вывести из-под удара в тыловые базы на Кавказском побережье. Но добиваться сохранности линкора и крейсеров во что бы то ни стало, когда поставлена задача “любой ценой удерживать Севастополь”, мне представляется неправильным. У кораблей эскадры в те дни не было задачи более ответственной, чем защита главной базы Черноморского флота. Это, естественно, было сопряжено с риском, но риск оправдывался важностью задачи. Плохо, когда гибнет крупный корабль, но еще хуже, если его не используют в самый критический момент только ради того, чтобы этот корабль остался невредимым. Кстати, дальнейшие события показали, что более острого и критического положения, при котором потребовалась бы эскадра, на Черном море не было».

Н.Г. Кузнецов требовал активного участия флота в обороне города. Ф.С. Октябрьский «берег корабли». Возобладала точка зрения Н.Г. Кузнецова, но…

Организация стрельб, кораблей, прибывающих в Севастополь, была возложена на командующего ЧФ и оперативную группу штаба флота в Севастополе. В связи с этим стрельбы были организованы так, что, по сути, они превратились в симуляцию бурной деятельности. Формально стрельбы велись (чем впоследствии гордо козырял на военно-научных конференциях Ф.С. Октябрьский), но толку от них было, мягко говоря, никакого. Связи с войсками не было, разведанных целей тоже. Противник укрылся от обстрелов за обратными скатами высот и был недосягаем для настильного огня корабельной артиллерии. Смысла в стрельбах не было почти никакого.

Командующий флотом выполнял требование НК ВМФ, но выполнял формально, так, чтобы свести к минимуму риск потери кораблей. Стрельба всегда велась на предельной дальности и чаще всего в темное время суток.

Н.Г. Кузнецов указывал: «Опыт Балтики показал, что уничтожить линкор или крейсер с воздуха очень трудно, даже если они не маневрируют. Так, линкор “Октябрьская революция” и крейсер “Киров” в зимнее время вынуждены были стоять на Неве на одном месте. За ними охотились сотни немецких самолетов, иногда в корабли попадали фашистские бомбы, но ни линкор, ни крейсер не потеряли боеспособности. Зато роль их артиллерии в обороне Ленинграда оказалась очень действенной. Ради одного этого риск в данном случае был вполне оправдан. Надеюсь, это не будет понято как упрек в чей-либо адрес – для нас важна принципиальная сторона вопроса». Да, это так, но стоит заметить, что Севастополь не Ленинград, и эффективность этих стрельб в горной местности намного ниже. Нужно тщательно выбирать позиции для стрельбы, цели, а вот этого как раз и не делалось. Если наложить хронологию стрельб, то она в исключительных случаях совпадает с боевой активностью. Скорее даже наоборот. Стрельбы активизируются в периоды затишья.

Сейчас об этом можно уверенно говорить. Стала доступной информация об артиллерийских и зенитных стрельбах флота, с указанием целей, дистанций и количества снарядов. Рассмотрим хронологию стрельб и перевозок.

21.11.1941 г. В главную базу флота в 12.30 прибыл лидер эсминцев «Ташкент» (командир капитан 3-го ранга В.Н. Ерошенко), который доставил боезапас для Приморской армии. Как пишет Г.И. Ванеев в книге «Севастополь. Хроника героической обороны»: «В 20.10 лидер вышел из главной базы и, маневрируя за внутренней кромкой минного заграждения, с 21.05 до 21.48 обстрелял пункты скопления войск противника – Кача, Голумбей и Тас-Тепе. Выписка из журнала стрельб: “с 2.15 по 2.25, на ходу 12 узлов, цель “две артиллерийских батареи”, выпущено 44 фугасных снаряда по площадям, без корректировки, результат стрельбы неизвестен”. На ходу, по площади, ночью, без корректировки. Как говорится: “стреляли в белый свет, как в копеечку”. Ради интереса: в районе Качи в этот момент царило почти полное затишье, основные события в этот момент разворачивались в районе Балаклавы: шел ночной бой в районе д. Камары».

Отстрелявшись, «Ташкент» взял курс к берегам Кавказа. Покинул главную базу и взял курс на Туапсе ледокол № 7, имея на буксире неисправный мобилизованный тральщик «Пионер» (рейдовая паровая шхуна) и корпус недостроенного тральщика 59-го проекта «Сергей Шувалов» (стапельный № 251).

22.11.1941 г. В Севастополь прибыл «крейсер» «Коминтерн» (командир капитан 2-го ранга А.А. Барбарин) со 122-мм артиллерийским и 82– и 50-мм минометным боезапасом для Приморской армии. Одновременно в Севастополь прибыли транспорты «Курск» и «Ногин» с флотским боезапасом, продовольствием, полевыми кухнями.

23.11.1941 г. В главную базу прибыл транспорт «Котовский», а крейсер «Коминтерн», минный заградитель «Островский», транспорты «Курск» и «Ногин» покинули главную базу. На борту «Курска» находилось, как принято писать, «ненужное для обороны имущество». На самом деле на транспорте находилась зенитная артиллерия, вывозимая из Севастополя.

Транспорт «Ногин» перевозил оборудование Морского завода и около 800 человек рабочих и эвакуированных граждан. Начальником эшелона являлся главный инженер Морского завода Ф.И. Кравчик. Из 6937 работников Севморзавода из Севастополя вывезли более 4500 человек. Правда, далеко не все они попали к новому месту дислокации завода. К сожалению, из-за слабого руководства Наркомата судостроительной промышленности (НКСП) эвакуация прошла недостаточно организованно, некомплектно, с большой потерей рабочей силы.

24.11.1941 г. В главную базу прибыл конвой в составе эсминцев «Железняков» и «Незаможник», канонерской лодки «Красная Грузия», транспорта «Калинин». Корабли доставили в Севастополь четыре маршевых роты пополнения.

25.11.1941 г. Покинули главную базу и взяли курс на Туапсе транспорт «Котовский», имея на борту раненых, эвакуированных граждан и груз санитарного отдела флота, в охранении эсминца «Незаможник», а также канонерская лодка «Красная Грузия», морской буксир СП-16 с тральщиком «Иван Борисов» (стапельный № 249) и недостроенным морским буксиром (стапельный № 261) на буксире.

В Севастополе оставались три недостроенных тральщика 59-го проекта – «Павел Головин», «Семен Рошаль» и «Николай Маркин». По официальной версии, первые два погибли при буксировке, но после освобождения Севастополя их корпуса «внезапно нашлись» на стапелях.

25—28 ноября 1941 г. «Ташкент» вместе с эсминцами «Сообразительный» и «Способный» успешно выполнил ответственное правительственное задание по конвоированию от Батуми к Босфору разоруженного ледокола «Анастас Микоян», танкеров «Туапсе», «Сахалин» и «Варлаам Аванесов», направляющихся с Черного моря на Дальний Восток.

«Анастас Микоян» (капитан 2-го ранга С.М. Сергеев), пройдя Босфор, благополучно миновал опасный район. Танкер «Варлаам Аванесов» с грузом нефти благополучно миновал Босфор, но был торпедирован немецкой подводной лодкой в Эгейском море в районе мыса Баба-Кале. По остальным судам информации пока нет.

Объективно говоря, не все стрельбы были организованы плохо, были и исключения, правда, редкие. 28–29 ноября 1941 г., используя полученные от флотских разведчиков данные, прибывшие из Поти линкор «Парижская коммуна» (командир капитан 1-го ранга Ф.И. Кравченко) и эсминец «Смышленый» (командир капитан-лейтенант В.М. Тихомиров-Шегула) в 0.14 28 ноября 1941 г. произвели стрельбу по деревням Кучук-Мускомья (Резервное), Байдары (Орлиное), Варнутка (Гончарное), Хайто (Тыловое). Линкор выпустил 100 305-мм и 300 (!) 120-мм снарядов, «Смышленый» – 120 130-мм снарядов. Вес выпущенных кораблями снарядов составил 900 т. И хотя стрельба велась на предельной дальности 20–30 км, она оказалась довольно эффективной. Стрельба корректировалась с выносных постов, цели подсвечивались светящимися авиабомбами. Стрельба велась по разведанным целям.

Развивая успех артобстрела 28.11.1941 г., командующий ЧФ и СОР приказал начальнику штаба флота подготовить выход крейсера «Молотов» с двумя эскадренными миноносцами для обстрела скоплений войск противника в районе Севастополя. Ориентировочно стрельба намечалась на 30 ноября с 22.00 до 23.00.

Но тут выяснилась неприятная вещь. Начальник штаба ЧФ доложил командующему флотом, что для сопровождения крейсера «Молотов» в Севастополь нет эскадренных миноносцев. Все дело в том, что после проводки кораблей к Босфору эсминцы попали в шторм. «Смышленый» имел исправными только два котла. На эсминце «Сообразительный» неисправны турбины и поврежден корпус. На эсминце «Способный» штормом поврежден корпус. Еще два эсминца находились в ремонте. Эсминец «Бойкий» вошел в строй 3 декабря, а эсминец «Безупречный» – 5-го. В строю оставался только лидер «Ташкент». Операцию отменили. На ход боевых действий на море всегда огромное влияние оказывали вопросы судоремонта. Это вполне объяснимо, учитывая, что военно-морская техника относится к наиболее сложной как в производстве, так и в эксплуатации. Начавшаяся Великая Отечественная война резко ухудшила условия поддержания технической готовности кораблей. На то оказалось целый ряд причин, не предусмотренных в мирное время.

Во-первых, это возросший объем работ, во-вторых, предприятия находились в процессе передислокации, была нарушена материально-техническая база снабжения судоремонта. В-третьих, неожиданно большими оказались объемы работ по ликвидации боевых и навигационных повреждений кораблей. Судоремонт не усевал восстанавливать боевые корабли.

29.11.1941 г. В главную базу прибыли: танкер «Москва» (командир старший лейтенант Б.С. Кузьмин) с грузом котельной воды и бензина, транспорт «Чапаев» (капитан А.И. Чирков) с боеприпасами. Корабли прибыли в охранении крейсера «Красный Крым» (капитан 2-го ранга А.И. Зубков) и эсминца «Железняков» (капитан-лейтенант В.С. Шишканов).

«Железняков» в 22.05, стоя на якоре, выпустил по д. Черекез-Кермен без корректировки 94 фугасных 102-мм снаряда. Стрельба велась «без корректировки по невидимой цели». Если подойти объективно: деревня Черекез-Кермен находится в узком обрывистом ущелье. Поразить ее корабельной артиллерией в принципе невозможно. Активных действий в указанном районе противник не вел. Учитывая дальность стрельбы 102-мм орудий, стрельба могла вестись только из Севастопольской бухты, с другой позиции корабль этот район достать не мог.

30.11.1941 г. днем крейсер «Красный Крым», стоя на якоре у холодильника, обстреляли противника в районе г. Уппа. Стрельба велась без корректировки, на дистанции, близкой к предельной (18–20 км). По данным Г.И. Ванеева, выпущено 75 шт. фугасных 130-мм снарядов. На самом деле стрельб было три: «в сумерках» (так в оригинале) 30 фугасных, образца 1928 г., «ночью» 40 фугасных, образца 1928 г. В «Журнале…» указана еще одна стрельба: «днем» 58 фугасных образца 1928 г., скорее всего, эта стрельба производилась уже на следующий день. Учитывая то, как сделаны записи (не указано даже точное время), скорее всего, они вносились задним числом.

1.12.1941 г. между часом и двумя ночи «Железняков» отстрелялся по Дуванкою, выпустив 133 фугасных 102-мм снарядов.

Тральщики «Взрыв» (командир капитан лейтенант Н.Ф. Ярмак) и № 27 (Т-413) встретили у подходной точки фарватера № 3 транспорт «Жан Жорес» и сопровождали его до главной базы. Танкер «Москва» в сопровождении тральщика «Трал» (командир капитан-лейтенант Б.И. Фаворский) вышел из Севастополя в Новороссийск с грузом и автомашинами 51-й армии.

Днем крейсер «Красный Крым» (командир капитан 2-го ранга А.И. Зубков), тральщик Т-406 (№ 21) «Искатель» (командир капитан-лейтенант А.Н. Паевский) и тральщик № 27 (Т-413, командир капитан-лейтенант А.М. Ратнер) обстреляли дер. Варнутка и Кучук-Мускомья. Стрельба велась на ходу, во время маневра между берегом и внутренней кромкой минного заграждения, на предельной дальности, без корректировки, навесным огнем. Крейсером выпущено, по данным Г.И. Ванеева, 115 фугасных 130-мм снарядов, по журналу – 27 фугасных образца 1928 г. Тральщики выпустили 87 шт. фугасных 100-мм снарядов. Стрельба велась «по площадям, по скоплениям войск противника». Эффективность такого огня, естественно, была низкой, результат неизвестен.

В 15.00 «Железняков» выпустил 49 фугасных 102-мм снарядов по Черекез-Кермену (без корректировки), а в 17.00 16 фугасных 102-мм снарядов, с корректировкой с поста.

2 декабря 1941 г. Днем крейсер «Красный Крым», стоя на якоре в Севастопольской бухте, обстрелял дер. Дуванкой (20 фугасных 130-мм образца 1911 г.) и Шули (28 фугасных, образца 1928 г.). В 19.51 в главную базу прибыли крейсер «Красный Кавказ» (командир капитан 2-го ранга А.М. Гущин), санитарный транспорт ЧФ «Белосток» (бывший испанский пассажирский лайнер «Ciudad de Ibiza») и плавбаза подводных лодок ЧФ «Львов» (бывший испанский лайнер «Ciudad de Tarragona»).

С 22.41 до 23.50 крейсер «Красный Крым» вновь вел огонь, на этот раз по д. Шули, выпустив по площадям 39 снарядов.

3.12.1941 г. В 20.07 крейсер «Красный Кавказ» в сопровождении тральщиков № Т-410 («Взрыв», № 25), Т-411 («Защитник», № 26) вышел из Севастопольской бухты в район Балаклавы и, двигаясь между берегом и внутренней кромкой минного заграждения, обстрелял д. Черкез-Кермен 20-ю снарядами. Тральщики обстреляли прилегавшие к Балаклаве высоты 440.8, 386.6, 212.1, выпустив 90 шт. 100-мм снарядов. Затем крейсер направился в Новороссийск. На борту крейсера Севастополь покинули четыре зенитных батареи (№ 55, 56, 73, 74). Тральщики в 23.45 возвратились в Севастополь.

Ночью из Севастопольской бухты эсминец «Железняков» обстрелял район дер. Черкез-Кермен, выпустив 19 фугасных 102-мм снарядов.

В общей сложности, за три дня кораблями ЧФ было выпущено 650 шт. 102-, 180– и 130-мм снарядов. Но эффективность огня, несмотря на большой расход снарядов, весьма сомнительна. Все дело в том, что стрельба на предельной дальности, навесным огнем дает большое рассеивание снарядов. В этих условиях попадание в эллипс размером 1 × 2 км считается удачей. Т. е. стреляли почти наугад.

4.12.1941 г. Вечером эсминец «Железняков» (командир капитан лейтенант В.С. Шишканов), стоя на якоре в Севастопольской бухте, обстрелял скопление вражеских войск в д. Орта-Кесек, израсходовав 12 снарядов, а эсминец «Способный» (командир капитан 3-го ранга Е.А. Козлов) – скопление войск противника в д. Варнутка, израсходовав 60 снарядов.

5.12.1941 г. В 6.22 лидер «Харьков» (командир капитан 3-го ранга П.А. Мельников) прибыл в Севастополь, имея на борту пополнения. С 22.30 до 23.50 лидер обстреливал скопление войск противника в д. Дуванкой, выпустив 28 снарядов. В то же время эсминец «Способный» обстреливал Качу, израсходовав при этом 63 снаряда. Стрельба велась традиционно, по площадям, без корректировки, на предельной дальности.

В 16.20 транспорт «Белосток» и плавбаза «Львов» в охранении крейсера «Красный Крым» вышли из Севастополя в Туапсе. На борту их было 486 т различных грузов, 890 раненых воинов и 140 эвакуированных граждан.

Через два часа транспорт «Жан Жорес» в охранении эсминца «Железняков» вышел из Севастополя в Поти. На военный транспорт ЧФ «Жан Жорес» было погружено 1500 т боезапаса артиллерийского отдела ЧФ, 1280 т имущества отделов флота, 4 зенитных орудия, 10 автопрожекторов, 6 тракторов, 21 автомашина и принято на борт 500 эвакуированных граждан.

Что обращает на себя внимание: все перевозки осуществляются только транспортами ЧФ, без привлечения кораблей Наркомата морского флота. Правда, почти все они являются мобилизованными судами Наркомата морского флота.

Еще одна особенность. В конце ноября – начале декабря 1941 г. эскортирование транспортов осуществляется только боевыми кораблями, без привлечения мобилизованных тихоходных «тральщиков» или «сторожевиков».

6.12.1941 г. С 14.10. до 14.23 эсминец «Способный» обстрелял д. Шули, выпустив 58 снарядов. Он же с 15.45 до 18.00 вел обстрел противника в районе Биюк-Отаркой, израсходовав 20 снарядов. Одновременно лидер «Харьков» девятью снарядами обстрелял район Алсу.

Но противник начал противодействие стрельбам и перевозкам. В районе Качи была установлена 105-мм пушечная батарея (148-й армейский береговой дивизион), а в районе Черекез-Кермен – Яйла-Баш были установлены две моторизованные дальнобойные 15-см батареи 1-го дивизиона 747-го артиллерийского полка.

С 0.14 до 1.27 7.12.1941 г. дальнобойная немецкая артиллерия начала обстрел района холодильника в Южной бухте, где стоял лидер «Харьков». Темп стрельбы немецких орудий был достаточно низким, но лидер не менял своей позиции. В связи с этим на 7-м выстреле немецких орудий лидер был накрыт. Причем вот что интересно: кто-то из города корректировал огонь немецких орудий по радио. Прямым попаданием снаряда на лидере было выведено из строя первое орудие и повреждено второе. Осколками снаряда перебит кабель центральной наводки для торпедной стрельбы и повреждена кают-компания. Удивляет другое: корабль продолжал стоять у стенки холодильника, лишь в 3.17 «Харьков» был перешвартован к стенке артремзавода для исправления повреждений.

5.12.1941 г. разведотделом ЧФ были направлены две разведгруппы: в район Варны и в Евпаторию. 5 декабря 1941 г. командир 1-го дивизиона СКА ОВРа ГВМБ капитан-лейтенант В.Т. Гайко-Белан получил приказание штаба ОВРа выделить два малых охотника для доставки разведгруппы в Евпаторию. В этот же день командир ОВРа контр-адмирал В. Фадеев вызвал командиров катеров СКА-041 лейтенанта И.И. Чулкова (того самого, что сопровождал «Армению» в последний рейс) и СКА-0141 младшего лейтенанта С.Н. Баженова и в обстановке строгой секретности поставил перед ними боевую задачу. Кораблям предстояло в ночь на 6 декабря высадить в порту Евпатория две диверсионно-разведывательные группы под командованием мичманов М. Аникина и Ф. Волончука. После выполнения группами задания следовало принять их на борт и доставить в Севастополь. Общее руководство операцией возлагалось на капитана В.В. Топчиева и батальонного комиссара У.А. Латышева. Эта задача была вполне удачно выполнена, совсем иначе сложилась судьба другой операции.

6.12.1941 г. болгарскими сторожевиками была потоплена подводная лодка Щ-204 (командир Гриценко), доставившая диверсионную группу в район Варны. Это редкое исключение из правил. До этого момента вражеский флот не мог похвастаться потоплением советского боевого корабля. Вышедшая в тот же район Л-4 (командир Поляков) получила повреждения от взорвавшейся у неё за кормой мины. В районе Бургаса по корме Щ-209 (командир Киселёв) взорвалась мина, лодка получила повреждения.

7.12.1941 г. С 15.57. до 16.55. эсминец «Способный», стоя на якоре в Северной бухте, обстрелял вражеские войска в пунктах Сюрень и Биюк-Отаркой. Выпущено 93 фугасных снаряда, с корректировкой с берегового поста № 3.

С 14.10 мин до 14.23 эсминец «Способный» обстрелял д. Шули, выпустив 58 снарядов, а затем с 15.45 до 18.00 вел обстрел противника в районе Биюк-Отаркой, израсходовав 20 шрапнельных снарядов. Дистанция стрельбы 22 км, при предельной дальности стрельбы шрапнельными снарядами 20,1 км. Поэтому совершенно непонятно, куда вел огонь эсминец. С той точки, откуда он вел огонь, его снаряды могли накрыть только позиции своего же 18-го батальона морпехоты.

Около 15.00 лидер «Харьков» девятью (!) бетонобойными (!) снарядами обстрелял район Алсу, якобы для подавления огневых точек. Попасть в дот или дзот с такой дистанции вообще в принципе нереально.

День 8 декабря 1941 г. прошел более или менее спокойно. В 18.10 эсминец «Способный», выйдя из Севастопольской бухты в район Качи и маневрируя между берегом и внутренней кромкой минного заграждения, обстрелял румынские мотомеханизированные части и батареи противника, расположенные в 1 км южнее д. Бурлюк. Произведено 70 выстрелов по площади, без корректировки. Официальная версия: «чтобы предупредить атаки противника». На самом деле стрельба велась для поддержки очередной «разведки боем» 8-й бригады морской пехоты, закончившейся весьма плачевно. Это один из немногих случаев ведения огня для реальной поддержки войск. Чаще всего помощь флота стрельбами оказывалась чисто моральной.

С 23.38 до 23.45 лидер «Харьков», стоя у стенки артремзавода, обстрелял д. Биюк-Мускомья (Резервное). Выпущено 30 снарядов по площади.

В этот день в Севастополь начала прибывать новая 388-я дивизия, сформированная в Кутаиси. В этот день крейсер «Красный Кавказ» и эсминец «Сообразительный» доставили в Севастополь 1200 бойцов и командиров 782-го стрелкового полка.

В этот день командующий ЧФ дал радиограмму на Кавказ своему заместителю адм. Елисееву: «Руководство операцией с Козловым поручено мне. 9/ХII выхожу Новороссийск на крейсере “Красный Кавказ”. Уточните все с Толбухиным и передайте т. Жуковскому, который вышел к Вам. Вам быть в Туапсе».

9.12.1941 г. С 0.55. до 1.30 лидер «Харьков», стоя на якоре в Севастопольской бухте, обстрелял д. Аджи-Булат, выпустив 60 снарядов. Стрельба велась по площади. В 5.10 транспорт «Серов» (Наркомата морского флота), имея на борту 1700 бойцов, и мобилизованный минный заградитель «Островский» с 1000 бойцами 388-й стрелковой дивизии в охранении эсминца «Шаумян» (командир капитан-лейтенант С.И. Федоров) и тральщика «Щит» (командир капитан-лейтенант В.М. Генгросс) прибыли в Севастополь.

В 16.09 командующий Черноморским флотом и СОР вице-адмирал Ф.С. Октябрьский на крейсере «Красный Кавказ» вышел из Севастополя в Новороссийск для подготовки Керченско-Феодосийской десантной операции. Старшим в Севастополе оставался контр-адмирал Г.В. Жуков.

В результате навигационной ошибки командира 11.12.1941 г. подводная лодка М-54 выскочила на камни у Анапы. Снять ее с камней не удалось.

11.12.1941 г. В 0.00 плавбаза «Львов» с продовольствием для Севастополя прибыла из Новороссийска. В 9.27 транспорты «Ногин» и «Зырянин» (ЧФ, мобилизованный) в охранении эсминца «Незаможник» прибыли из Поти в Севастополь. Они доставили войска, боевую технику и оружие 388-й стрелковой дивизии. Прибыли грузовики, полевые кухни, минометы и артиллерия.

Транспорты «Г. Димитров» и «Калинин» (оба из Наркомата МФ) в охранении крейсера «Красный Крым» прибыли в Севастополь. Они доставили 3050 бойцов 388-й стрелковой дивизии, 317 лошадей, 61 повозку, 12 кухонь и два орудия.

Прибыл в главную базу в охранении тральщика «Взрыватель» и транспорт «Абхазия», который доставил 2200 бойцов 388-й дивизии, два орудия и четыре кухни. Переброска частей 388-й стрелковой дивизии (командир полковник А.Д. Овсеенко, военком полковой комиссар К.В. Штанев) была завершена.

В 14.20 танкер «Апшерон», шедший из Туапсе в Севастополь с 5000 т мазута, на фарватере № 3 подорвался на мине советского же минного заграждения и в 16.00 затонул. Официальная причина – ошибка военного лоцмана (осужден на 10 лет лагерей), по факту: навигационная ошибка при выставлении минного заграждения. После этого случая из Севастополя вышли три тральщика для расчистки фарватера от мин. Затралено и расстреляно около двух десятков мин.

С 15.26 до 16.00 эсминец «Незаможник», стоя на якоре в Северной бухте, обстрелял скопления пехоты в районе Черекез-Кермен. Выпущено 14 (!) снарядов с дистанции 20 км по площади. Это была последняя стрельба флота в поддержку Севастополя. Началась подготовка к Керченско-Феодосийской операции. Откровенно говоря, все эти стрельбы оставляют ощущение бесполезной траты корабельного моторесурса и ресурса стволов артиллерии. Причем стрельбы эти не давали ничего в деле обучения артиллеристов: ведь результаты стрельб оставались неизвестны. В 17.06 лидер «Харьков» покинул Севастополь и взял курс на Новороссийск.

Создавшаяся под Севастополем 17–20 декабря 1941 г. ситуация потребовала переброски в город большого количества войск. Фактически в Севастополь перебросили первую волну десанта, т. к. 79-я отдельная стрелковая бригада и 345-я дивизия планировались в Феодосию. Судьба решила иначе.

Ситуация складывалась крайне сложная, и Севастополю требовалась помощь. Поначалу командующий, находившийся на Кавказе, отказывался даже вникать в проблемы осажденного города. На телеграммы о помощи, подписанные Г.В. Жуковым, командующий отвечал, что «…подготовка к Керченско-Феодосийской операдии заканчивается, и корабли отряда поддержки предназначены для выполнения самой ответственной задачи. Эти корабли в Севастополь не могут быть высланы, так как это грозило бы срыву десантной операции».

В другой телеграмме командующий ЧФ сообщал, что 20 декабря на транспорте «Абхазия» будет выслан боезапас и до 1500 бойцов 9-й бригады морской пехоты. Кроме того, на транспорте «Чапаев», который будет в Севастополе утром 20 декабря, отправлено: снарядов 152-мм – 1400 шт., 152-мм 1937 г. – 2600, 75-мм – 5952, 76-мм 1927 г. – 5080 и 50-мм мин – 27 504 шт. Заканчивалась телеграмма словами: «Больше боезапаса в Новороссийске нет». Командующий не учел того факта, что телеграммы контр-адмирал Жуков направлял и в адрес Ставки.

20.12.1941 г. в Ставку, Наркомат ВМФ, Генштаб и командующему ЧФ ушла телеграмма (больше похожая на крик о помощи), содержавшая слова: «Дальнейшее продолжение атак противника в том же темпе – гарнизон Севастополя продержится не более трех дней».

В 1.35 начальник Генерального штаба Красной армии маршал Б.М. Шапошников передал командующему Закавказским фронтом, командующему Черноморским флотом, ВРИО командующего СОР и в копии наркому ВМФ директиву Ставки за № 005898:

«Ввиду обострения обстановки в Севастопольском районе, согласно донесению Жукова за № 1528, Ставка Верховного главнокомандования приказывает:

1. Подчинить во всех отношениях СОР командующему Закавказским фронтом с получением настоящей директивы.

2. Тов. Октябрьскому немедленно выехать [в] Севастополь.

3. Командующему Закавказским фронтом тов. Козлову немедленно направить [в] Севастополь крепкого общевойскового командира для руководства сухопутными операциями.

4. Козлову немедленно отправить [в] Севастополь одну стрелковую дивизию или две стрелковые бригады.

5. Оказать помощь Севастопольскому оборонительному району авиацией Закавказского фронта силами не менее пяти авиаполков.

6. Немедленно отправить [в] Севастополь пополнение не менее 3000 человек.

7. Командующему Закавказским фронтом немедленно подать Севастополю снаряды, учтя, что снаряды 107-мм, 120-мм гаубичные, 80-мм мины совершенно израсходованы. Получение подтвердить. Исполнение донести. По поручению Ставки начальник Генерального штаба Красной армии Шапошников».

Указания начальства у нас исполняются очень быстро. Во исполнение директивы Ставки днем 20.12.1941 г. в Севастополе была получена телеграмма от вице-адмирала Ф.С. Октябрьского (который резко изменил свое мнение):

«1. Сегодня из Новороссийска на кр. кр “Красный Крым” и “Красный Кавказ”, л/д “Ташкент”, эм. эм “Не-зам.” и “Бодрый” выхожу в Севастополь с 79-й бр. морской пехоты. Буду утром 21 декабря.

2. Сегодня выходят транспорты “Абхазия” и “Белосток” с боезапасом и 1500 человек 9-й бр. мп.

3. Сегодня грузится из Поти боезапас на т/х “Ташкент”.

4. В Поти на днях прибудет 10 маршевых рот.

5. Сегодня начата погрузка 345-го сд, будет в базе 23-го декабря.

За себя оставил Елисеева».

21.12.1941 г. Утром отряд кораблей под флагом командующего Черноморским флотом вице-адмирала Ф.С. Октябрьского подходил к мысу Фиолент. В 13.00 в главную базу вошли крейсеры «Красный Кавказ» (командир капитан 2-го ранга А.М. Гущин) и «Красный Крым» (командир капитан 2-го ранга А.И. Зубков), эсминцы «Бодрый» (командир капитан 3-го ранга В.М. Митин) и «Незаможник» (командир капитан 3-го ранга П.А. Бобровников), доставившие из Новороссийска 79-ю отдельную стрелковую бригаду.

После этого перевозки и стрельбы в помощь войскам возобновились. К сожалению, они снова чаще всего велись наугад.

22.12.1941 г. Отстрелялись лидер «Ташкент» и эсминец «Смышленый» (по площади, без корректировки). Правда, лидер стрелял очень интенсивно: 20 фугасных и 20 осколочно-фугасных снарядов по г. Чатал-Кая, чуть позже 40 осколочно-фугасных туда же, еще позже 30 о.-ф. снарядов по скатам выс. 120.1 (Читаретир), 50 о.-ф. по дороге у Чоргуня, 50 фугасных туда же. После небольшого перерыва 30 фугасных по выс. 91.3 (над дорогой Чоргунь-Шули), 30 фугасных дорога у х. Мекензия. Все стрельбы, за исключением двух последних, велись по тем районам, где активных боевых действий в этот день не велось. Некоторое непонимание вызывает огонь по высоте 91.3, т. к. по состоянию на 22.12.1941 г. она, по документам, числится за советскими войсками. «Смышленый» провел две стрельбы, но данных по ним нет.

23.12.1941 г. Начали прибывать в главную базу части 345-й стрелковой дивизии. В 5.30 в охранении эсминцев «Способный», «Шаумян» и трех сторожевых катеров в Севастополь прибыли транспорты «Калинин», «Г. Димитров», «Серов». В 18.00 того же дня все три транспорта в охранении лидера «Харьков» и эсминца «Шаумян» вышли из Севастополя в Туапсе.

Лидер «Ташкент» произвел 257 выстрелов, лидер «Харьков» – 234, эсминец «Смышленый» – 109 и эсминец «Способный» – 100 выстрелов. Стрельба без корректировки по площадям.

Транспорты «Белосток» с грузом продовольствия и «Абхазия» с маршевым пополнением в охранении тральщиков «Защитник» и № 16, двух сторожевых катеров прибыли в Севастополь.

В 24.00 они, имея на борту 1685 раненых, в охранении эсминца «Бодрый» и тральщика № 16 покинули главную базу и взяли курс на Батуми. Убыли в Туапсе для участия в Керченско-Феодосийской десантной операции крейсеры «Красный Кавказ» и «Красный Крым», в охранении эсминца «Незаможник».

24.12.1941 г. В 5.25 транспорт «Жан Жорес» в охранении эсминца «Бойкий» прибыл в главную базу. Он доставил из Новороссийска 81-й отдельный танковый батальон; в составе 180 человек и 26 танков Т-26. Утром того же дня в главную базу прибыли из Поти «крейсер» «Коминтерн», мобилизованный минный заградитель «Островский» и эсминец «Железняков» с бойцами маршевых рот и боезапасом. Вслед за ними (9.40) вошли транспорты «Курск», «Фабрициус» и «Красногвардеец» в охранении тральщиков «Взрыв» и «Щит». На этих трех транспортах были доставлены из Поти части 345-й дивизии. Лидер «Ташкент», эсминцы «Способный», «Смышленый» и «Бойкий» вели огонь по 18 пунктам скопления войск и боевой техники врага. Было выпущено 522 шт. 130-мм фугасных снарядов. Стрельба велась, если судить по квадратам, по тем районам, где велись активные боевые действия (в том числе и по станции Мекензиевы горы), но велась она опять по площадям и без корректировки.

25.12.1941 г. В 6.10 транспорт «Ногин» и плавбаза «Львов» с грузом боеприпаса и продовольствия в охранении тральщиков «Груз» и «Трал» прибыли в главную базу. В 17.55 транспорт «Курск» в охранении тральщиков «Взрыв» и «Защитник» покинули Севастополь. Вскоре минный заградитель «Островский», приняв на борт раненых и груз тыла ЧФ, вышел из главной базы в Поти, а в 23.45 транспорт «Ногин» в охранении эсминца «Железняков» вышел из Севастополя в Новороссийск.

25 и 26.12.1941 г. стреляли лидер «Ташкент» (в общей сложности 225 фугасных снарядов), эсминцы «Смышленый» и «Безупречный», базовые тральщики «Трал» и «Груз». Данных по «Смышленому» и «Безупречному» нет, т. к. их журналы погибли вместе с кораблями.

27-го стреляли по противнику лидер «Ташкент», эсминец «Смышленый», тральщик «Взрыватель» и даже… подводная лодка Л-6.

28.12.1941 г. Начала прибывать 386-я дивизия. Объективно говоря, острой необходимости в доставки дивизии уже не было. В отражении 2-го штурма дивизия участия почти не принимала. Но с «перемещением» командующего в Севастополь отношение к севастопольской обороне резко меняется. В 5.40 прибыл в Севастополь крейсер «Молотов», доставивший 1200 бойцов и командиров 769-го полка 386-й стрелковой дивизии и 15 вагонов боезапаса.

В 8.29 транспорт «Чехов» с грузом боеприпаса в охранении тральщика «Мина» прибыл в Севастополь.

Эсминец «Безупречный» произвел 78 выстрелов, а тральщики «Мина» и «№ 15» (Т-405, «Взрыватель») – 40. Лидер «Ташкент» и эсминец «Смышленый» вышли из Севастополя в точку встречи с линкором «Парижская коммуна». Все эти дни наблюдалась любопытная тенденция: с даты прибытия (22.12.1941 г.) до прибытия линкора «Парижская коммуна» лидер постоянно находится в Севастополе и постоянно стоит под парами. По воспоминаниям, командующий держал его на случай «резкого изменения обстановки».

29.12.1941 г. В 0.15 лидер «Ташкент», находясь в охранении линкора «Парижская коммуна», у подходной точки фарватера № 3 к главной базе по приказанию командующего ЧФ убыл в Поти. В 1.12 линкор в сопровождении эсминца «Смышленый» вошел в главную базу. Линкор «Парижская коммуна» (командир капитан 1-го ранга Ф.И. Кравченко, военком полковой комиссар В.Г. Колодкин), стоя у холодильника в Южной бухте, за день обрушил на противника 179 305-мм и 265 120-мм снарядов. Крейсер «Молотов» (командир капитан 1-го ранга Ю.К. Зиновьев) с бочек в Северной бухте израсходовал 205 180-мм и 170 100-мм снарядов. Эсминцы «Смышленый» (командир капитан 3-го ранга В.М. Тихомиров-Шегула) и «Безупречный» (командир капитан-лейтенант П.М. Буряк) выпустили по противнику 213 шт. 130-мм снарядов, а тральщик «Мина» (командир старший лейтенант И.И. Синкевич) 75 шт. 100-мм снарядов.

30.12.1941 г. в 00.25 линкор «Парижская коммуна» и крейсер «Молотов» вышли из Севастополя в Новороссийск. Крупных надводных кораблей в главной базе не оставалось, ибо они были заняты в Керченско-Феодосийской десантной операции.

В течение ноября – декабря подводным силам ЧФ приходилось бороться в основном с минными заграждениями, что снизило эффективность их применения.

19 сентября командир Щ-208 Н. Беланов доложил, что наблюдал в районе Бургаса постановку мин с баржи. Уже 25 октября в районе Варны подорвалась на мине и возвратилась в базу со значительными повреждениями Щ-212 (И. Бурнашев). Движение транспортов противника производилось в основном под берегом за своими минными заграждениями. Лодки, форсируя минные поля, направлялись туда, чтобы не возвращаться в базы с торпедами. Поиск чистых от мин подходов к побережью и районов маневрирования под берегом стоил дорого: как уже писалось выше, в октябре жертвами мин стали М-58 (Н. Елисеев) и М-59 (Г. Матвеев). В ноябре погибли М-34 (Н. Голованов) и С-34 (Я. Хмельницкий), в начале декабря – Щ-211 (А. Девятко), 4 декабря подорвалась на двух минных защитниках и получила крупные повреждения Щ-205 (П. Сухомлинов). Была потоплена Щ-204 (И. Гриценко). Вышедшая ей на смену Л-4 (Е. Поляков) получила повреждения от взорвавшейся у неё за кормой мины. В районе Бургаса по корме Щ-209 (И. Киселёв) взорвалась мина. 1941 г. для подводников был неудачным. Потерь было много, а побед всего семь.


Глава 15. Керченские высадки

Следующим тяжелым ударом по флоту стала Керченско-Феодосийская десантная операция. Подробно эта операция разбирается в работе «История одного десанта». Схематично ситуация выглядит так:

1. Намечены три большие группы высадки, первую высаживает Азовская флотилия (командующий контр-адмирал С.Г. Горшков), вторую высаживает Керченская база (контр-адмирал Фролов), третью – Черноморский флот. Еще одна вспомогательная группа (отряд высадки «Б» под командованием контр-адмирала Н.О. Абрамова) сформирована из кораблей ЧФ, но высаживается в помощь Керченской ВМБ.

2. В связи с недостаточностью выделенных ресурсов первые две группы фактически провалили высадку. После эвакуации Одесской ВМБ ее корабли и корабли отряда адмирала Вдовиченко были распределены по различным подразделениям Черноморского флота и подчиненной ему Азовской флотилии, однако для высадки такого масштаба материальных и корабельных ресурсов явно не хватало. Корабельный состав был укомплектован почти исключительно мобилизованными кораблями. И даже корабли, которые были переданы из ЧФ на время операции, для усиления КВМБ и АзВФ, по сути, представляли собой все те же небольшие мобилизованные суда.

3. Черноморский флот, вместе с привлеченными ресурсами Наркомата морфлота, наоборот, обладал избыточным количеством ресурсов. Формально высадку выполнил, однако при этом понес тяжелые потери как в своем корабельном составе, так и в привлеченном тоннаже.

Рассмотрим более подробно. Сразу оговорюсь: десантная операция – это работа двух групп специалистов: «армейских» и «флотских». Работу «армейцев» мы здесь не рассматриваем.

Группа первая. Азовская флотилия. Точки высадки м. Зюк, Хрони, Тархан.

1-й отряд. Командир – капитан-лейтенант Ф.П. Шиповников, командир минно-трального дивизиона Азовской флотилии. Отряд выполнил задачу частично. Причина: неграмотное планирование операции.

Десант был высажен почти полностью, однако из-за нехватки кораблей значительное число десантников было размещено в средствах высадки (рыбацких лодках), что было недопустимо. На переходе из-за шторма были потеряны средства высадки с сидевшими в них десантниками. Это обусловило большие потери и затруднения при высадке. Кроме того, в отряд были включены суда с разной мореходностью и скоростью хода. Неверно было рассчитано подходное время (оно было рассчитано без учета погоды), из-за чего высадка была произведена в другой точке.

В состав отряда входили:

1.1. Тральщик с бортовым номером «61» (он же минзаг «Заря» Новороссийской ВМБ). Бывший прогулочный теплоход. Вооружение: две 45-мм пушки и два 12,7-мм пулемета ДШК. Передан Азовской флотилии на время операции из 6-го дивизиона тральщиков Новороссийской ВМБ.

1.2. Три бывших рыболовных сейнера «Буревестник», «Декабрист» и «Братец». Один из них числится военным, два «гражданскими», привлеченными к операции.

1.3. Катерный тральщик КТ-587 (он же «Акула»). Корабль, носивший это грозное имя, по сути, был парусно-моторной шхуной, на которую погрузились 50 человек. Скорость этого корабля (бывшей парусно-моторной шхуны «Азчергосрыбтреста») составляла 5/8 узлов (8 узлов под парусом, при попутном ветре 5 м/с). Учитывая направление ветра (юго-западный, практически встречный), реальная скорость тральщика была менее 5 узлов.

Т.е. в одну группу свели корабли с разной скоростью хода, а как следствие – ее максимальная эскадренная скорость была всего 5 узлов. Кроме того, группа совершенно не имела средств зенитного прикрытия (если не считать зенитных средств «Зари»). Налицо ошибка планирования.

Из воспоминаний бывшего командующего АзВФ адмирала С.Г. Горшкова: «С 12.30 и до 16.40 25 декабря из Темрюка вышли четыре десантных отряда, а в 22.00 из Кучугур – пятый отряд с таким расчетом, чтобы к 5.00 26 декабря, т. е. за 2 часа до рассвета, прибыть к назначенным пунктам высадки. Но к вечеру ветер достиг 5–6 баллов, временами усиливаясь до 9 баллов. Скорость самоходных барж и паровых шаланд упала до 1–2 узлов. Из-за большой разницы в скорости, различной мореходности походный порядок разнотипных кораблей и судов был нарушен, многие из них отстали и вынуждены были следовать одиночно. Шедшие на буксире у десантных судов сейнеры, байды и шлюпки захлестывало водой, а порой отрывало и уносило в море. Буксирующим судам приходилось останавливаться и отыскивать их. Но спасти в темноте в штормовых условиях все высадочные средства с десантниками не удалось. Дело осложнялось и отсутствием радиостанций на многих из мобилизованных в гражданских ведомствах судах, что, естественно, затрудняло управление ими на переходе».

При выполнении операции пропал без вести сейнер «Братец», был выброшен на берег катерный тральщик «Акула», получил пробоину и затонул «Декабрист». Из первого отряда в строю остались лишь «Заря» и «Буревестник», остальные корабли пошли ко дну из-за ошибок в планировании операции (даже без участия немцев).

2-й отряд. Командир отряда – начальник оперативной группы штаба АзВФ в Темрюке капитан 2-го ранга В.С. Грозный-Афонин. Намеченный пункт высадки м. Зюк. Отряд состоял из двух групп высадки: западной и восточной. Расстояние от Темрюка до конечной намеченной точки высадки для восточной группы 55 миль, для западной группы 60 миль.

Западная группа (старший группы – командир отряда). Задача – высадка западнее м. Зюк в составе:

1. Канонерская лодка «Дон» (бывшая грунтовозная шаланда МСС НКВД. Азовская военная флотилия). Вооружение: две 130/55-мм пушки ОСЗ, две универсальных 45-мм пушки 21К, один 12,7-мм зенитный пулемет ДШК и четыре зенитных 7,62-мм пулемета.

2. Пароход «Красный флот» (капитан И.В. Грань). Старый грузовой пароход 1882 г. постройки, ранее принадлежавший Черноморскому пароходству.

3. «Гражданский» паровой буксир «Фанагория» (в документе он назван самоходной шаландой), имевший на буксире баржу «Минную» (баржа МТ-223 ЧФ).

4. Буксир «Никополь» с баржой «Хопер» («гражданские»).

5. Самоходная шаланда «Гордипия» («гражданская»).

6. Девять малых сейнеров («гражданские»).

Кроме того, в состав отряда входили два морских охотника, бывших катеров морпогранохраны НКВД:

– ПК-123 (он же СКА-0114, он же с 17.12.1941 г. СКА-029, тип МО-4);

– ПК-128 (тип МО-2).

Ранее эти катера входили в состав 1-го отряда Черноморского отряда погрансил (ЧОПС) морпогранохраны НКВД. С началом войны был передан ЧФ, на время десантной операции были приданы АзВФ.

Восточная группа (старший группы – ст. лейтенант Болтрун, так в «морском» отчете, по другим данным – А.А. Больгун, он же указан командиром парохода «Пенай»). Задача – высадка в районе пос. Мама Русская (современное Курортное).

В ее состав входил старый пароход ЧМП «Пенай» (в некоторых документах указан капитан Г. Бюттнер), и два сейнера. Пароход числится мобилизованным в состав ЧФ, но имел «гражданского» капитана.

2-й отряд был составлен из кораблей с одинаковой скоростью хода (около 6 узлов), но с разной мореходностью. Сильно отличались по ходовым качествам в лучшую сторону два морских охотника. Но стоит обратить внимание на то, что отряд тоже имел очень слабое зенитное прикрытие (в сумме всего шесть 45-мм пушек) и, кроме двух пограничных катеров, все корабли были или гражданскими, или мобилизованными.

2-й отряд задачу частично выполнил, но…

Высадка была произведена не в том районе, не с первой попытки, не полностью и с большими потерями. На переходе от отряда отстала «Фанагория» с минной баржой на буксире. При этом шаланда была потоплена, баржу взяла на буксир подошедшая канлодка «Дон». Часть десанта вынуждены были вернуть обратно из-за невозможности высадки.

3-й отряд. Командир отряда – капитан-лейтенант Николаев. Задача: высадка в районе мыса Тархан в 5.00 26.12.1941 г. Расстояние 50 миль. Состав отряда:

1. Землесос «Ворошилов», ранее принадлежавший «Морспецстрою» НКВД (скорость хода 5 узлов), на который загрузили 639 человек, три 76-мм пушки. Вообще-то он по первоначальному плану входил в 1-й отряд, но сильно опоздал и в последний момент был включен в 3-й.

2. КАТЩ «Ураган» (КАТЩ-579), который принял 30 человек. Бывший сейнер, ранее принадлежавший Новороссийской МРС, мобилизованный в начале войны.

3. Мобилизованная самоходная шаланда «Танаис», построенная в США в 1896 г.

4. Два мобилизованных средних сейнера (80 человек) со скоростью хода 6 узлов. В связи с неисправностями двигателей сейнера были взяты на буксир шаландой «Танаис».

Третий отряд был оснащен самыми тихоходными судами, кроме того, он не имел средств огневой поддержки. Его эскадренная скорость не могла превышать 5 узлов, а с учетом того, что «Ворошилов» вышел позже, задержавшись с погрузкой угля, отряд явно опаздывал к высадке. Отряд был почти полностью разгромлен. Корабли на переходе потеряли друг друга. КАТЩ «Ураган», на котором находился командир отряда капитан-лейтенант Николаев, отстал и потерял все свои корабли из виду. Если верить «Отчету…», командир 3-го батальона 83-й бригады капитан А.П. Панов, находившийся на борту шаланды «Танаис», на буксире которой шли два сейнера, потребовал возвращения в Темрюк. Сомнительно, что это так, но… В результате почти 400 человек 3-го батальона 83-й бригады вернулось назад.

Выйдя к месту высадки на КАТЩ «Ураган», командир отряда капитан-лейтенант Николаев обнаружил в 11.50 землесос «Ворошилов», который, стоя на якоре в 1 км от мыса Тархан и в 1,5 км от пляжа, двумя имевшимися на нем шлюпками пытался высадить почти более 600 человек.

На борту землесоса находился батальон 160-го стрелкового полка 224-й СД. К этому моменту удалось выгрузить всего 18 человек, но уже в 12.15 землесос был потоплен немецкой авиацией. Повреждения землесоса были серьезными, но корабль мог продержаться еще какое-то время. Злую роль сыграла паника. По воспоминаниям, бойцы, находящиеся на борту судна, кинулись на правый борт, судно резко наклонилось и перевернулось.

Земснаряд «Ворошилов» был поднят после войны аварийно-спасательной службой ЧФ. Руководил подъемом талантливый советский инженер И.И. Друкер. Отчет об этой судоподъемной операции до сих пор имеет гриф секретности. В «армейском» отчете количество погибших указано ориентировочно: «…около 600», эта цифра почти правильная. После подъема земснаряда из него извлекли 576 тел, включая тела членов экипажа.

КТЩ «Ураган» смог спасти только 35 человек, подошедшие через два часа канонерская лодка «Днестр» и буксир «Дофиновка» (из состава 4-го отряда) спасли еще 110 человек. Остальные погибли. Т. е. погибли более 450 человек. Учитывая то, что «Ураган» получил повреждения при попытке высадки, и то, что КАТЩ был перегружен людьми, командир отряда капитан-лейтенант Николаев принял решение вернуться в Темрюк. За этот поступок командир отряда был отдан под суд военного трибунала и осужден на 8 лет.

4-й отряд. Командир отряда капитан 3-го ранга Дубовов. Задача – высадка у м. Хрони, расстояние 40–45 миль. Отряд состоял из двух групп.

Западная группа (старший группы – командир отряда). Задача – высадка в западной части бухты Булганак.

1. Канонерская лодка «Днестр», принявшая 95 человек. Ее данные аналогичны канлодке «Дон». (Азовская военная флотилия, передана в АзВФ из Одесской группы кораблей.)

2. Колесный пароход «Ейск» («гражданский»).

3. Буксир «Дофиновка» («гражданский») с баржой «Таганрог» (она же баржа № 59).

4. Своим ходом следовали 5 рыболовецких сейнеров.

Восточная группа (командир – капитан-лейтенант Сыроватин). Задача – высадка в районе Юраков Кут (совр. Юркино).

1. Канонерская лодка № 4 (АзВФ).

2. Вспомогательный тральщик Т-486 (он же № 43, он же «Советская Россия») из бывшего 4-го дивизиона тральщиков Одесской ВМБ.

На переходе походный ордер развалился, колесный пароход «Ейск» и канлодки «Днестр» и «№ 4» выскочили вперед, выйдя к месту высадки около 5 часов утра. Военный капитан тральщика Т-486 «Советская Россия» старший лейтенант Шатаев допустил навигационную ошибку и проскочил место высадки, высадив десант в другом месте.

К 6.30 к месту высадки подтянулся отставший буксир «Дофиновка» с баржой и два сейнера. Отряд, кроме канонерских лодок, направился к берегу. Так же как и в других отрядах, все средства высадки были потеряны. Из 15 лодок, байд и шлюпок осталась одна. Все 8 сейнеров отстали. Корабли подошли к бухте и бросили якорь. Высаживать было нечем.

Противник с мыса Хрони открыл огонь из минометов. Огнем канонерских лодок немецкие минометные батареи были подавлены.

Командир отряда капитан 3-го ранга Дубовов (до операции служивший флагманским минером АзВФ) действовал грамотно. Как только подошла «танко-десантная» баржа «Таганрог» (болиндер № 439), она была поставлена как причал, носом к берегу, раскреплена. Была сброшена носовая аппарель. С нее на берег сошли 350 человек из состава 83-й бригады.

После этого к барже был ошвартован «Ейск», выгрузивший 2-й батальон 160-го стрелкового полка. Уже в 10.30 западная группа выгрузилась полностью и без потерь. Пароход «Ейск» отправился за второй волной десанта. «Дофиновка» и канлодка «Днестр» отошли в море.

Около 11.30 был получен сигнал бедствия от КТЩ «Ураган» с сообщением о гибели землесоса «Ворошилов». «Дофиновка» и «Днестр» направились для помощи «Ворошилову». Баржа была оставлена в районе высадки.

5-й отряд, имея на борту батальон 12-й стрелковой бригады, не высадился вообще. Выйдя в 22.00 25.12.1941 г., он попал в разгар непогоды.

Т-491, он же «Кизилташ» (Аз ВФ, прибыл из 5-го дивизиона тральщиков ОВМБ), потерял все 8 лодок с десантниками, которые тянул на буксире. Лодки унесло в Керченский пролив, тральщик попытался найти их, но бесполезно. Т-513, он же «Норд» (придан АзВФ из 6-го дивизиона тральщиков Новороссийской ВМБ), попытался оказать содействие, но тоже бесполезно. Буксир «Урицкий» («гражданский») вынужден был поставить баржу «Должанка» на траверзе мыса Ахилеон, т. к. не выгребал против ветра. Сейнера попытались двигаться самостоятельно, но вскоре вернулись обратно. К 9.00 26.12.1941 г. весь отряд вернулся в Кучугуры.

В 11.00 26.12.1941 г. командир 5-го отряда получил указание высадить десант у м. Хрони, закрепляя успех 4-го отряда. В 16.00 26.12.1941 г. 5-й отряд вновь начал движение, на этот раз по направлению к м. Хрони и бухте Булганак. При подходе к мысу отряд был обстрелян противником из минометов и встал на якорь в 3–4 милях от берега.

За неисполнение приказа командир отряда капитан-лейтенант В.А. Иосса был отдан под суд военного трибунала, и осужден на 10 лет.

27.12.1941 г. На рассвете, в точке высадки 4-го отряда, прибыл тральщик Т-492 «Белобережье» (№ 52, бывший тральщик 5-го дивизиона ОВМБ), прибывший со второй волной десанта. При высадке тральщик получил серьезные повреждения и лишился хода, был эвакуирован в Темрюк канонерской лодкой «Дон». Более ни один из кораблей высадить десант не смог из-за действий немецкой авиации.

Из «Отчета…» о проведении операции: «Около 7.00 27.12.1941 г. к бухте Булганак подошли 1-й и 2-й отряды, пытавшиеся высадить десант у м. Хрони.

Около 9.00 начались налеты авиации противника, противодействовавшей высадке. Около 12.00 канонерская лодка “Днестр” взяла на буксир ТЩ “Кизилташ”, поврежденный бомбардировкой, и пошла в Темрюк.

КЛ № 4 утром 27.12.1941 г. получила приказание встретить буксир «Норд» с баржей № 59, перевозившей 2-й эшелон десанта и обеспечить его высадку у м. Хрони

На подходе к бухте Булганак КЛ № 4 и буксир с баржей подверглись атаке бомбардировщиков противника. Баржа № 59 была потоплена прямым попаданием двух бомб. Буксиру “Норд” удалось спасти 206 человек, КЛ № 4 – 21 человека, на барже погибло около 400 человек».

Что это за баржа, пока не ясно, ее не было в списках плавсредств, выделенных для операции, на схеме из «Отчета…» баржа имеет номер 50, в «армейском» отчете она же имеет номер 53. «Норд» смог спасти 210 человек, канонерская лодка 21 человек, погибло более 400 человек.

В 10.50 авиацией противника был поврежден тральщик «Кизилташ» из 5-го отряда, его взяла на буксир канонерская лодка «Днестр», но довести до кубанского берега не смогла, тральщик затонул. Личный состав десанта и экипаж, оставшийся в живых, взяла на борт канонерка. Уход канонерки для спасения «Кизилташа» оставил высадочную группу без артиллерийского и зенитного прикрытия.

Командир 1-го отряда принял решение не высаживаться и взял курс на Темрюк, куда отряд и прибыл в 17.00 27 декабря. Обратно вернулись ТЩ «Заря» и «Буревестник», имея на борту 138 человек. По приходу в порт капитан-лейтенант Шиповников был отстранен от командования отрядом.

В 12.00 авиацией противника был накрыт п/х «Пенай». От прямого попадания двух бомб возник пожар в трюме, начали взрываться находившиеся на палубе снаряды и мины, вышла из строя рулевая машина. Второй и третий механики, Мирхаев и Шпилев, привели в действие ручной привод рулевого устройства, а капитан, скомандовав полный ход, направил судно к кубанскому берегу. В 13.00 пароход врезался в отмель у маяка Ахиллеон. Пожар на борту транспорта продолжался, среди десантников возникла паника, затруднявшая борьбу с огнем. Трубы пожарной системы оказались перебиты осколками. В 14.00 к борту подошел сейнер, но бросившаяся к сейнеру в панике толпа перевернула его. Многие десантники попытались спастись вплавь, хотя до берега было достаточно далеко. К вечеру пожар прекратился, но судно выгорело до котельной переборки. Судно было брошено. Остатки экипажа и десанта были сняты подошедшими сейнерами.

Старенький колесный пароход «Ейск» из 4-го отряда, высадив 26.12.1941 г. первую группу, вернулся к косе Чушка за бойцами 12-й стрелковой бригады. Накат, поднятый затихшим к тому времени штормом, обстрел противником побережья и нехватка посадочных средств заставили отказаться от неудачной идеи, принимать десант с необорудованного берега, и пароход ушел в Темрюк. Приняв на борт 500 десантников из состава 1-го батальона 160-го полка 224-й дивизии, он попытался высадить их там же, у м. Хрони. Как указано в «Отчете…» помешал шторм, а по факту – противодействие противника, т. к. 27-го погода (если верить сводкам) уже наладилась. Потеряв за один день столько кораблей, командование АзВФ решило не рисковать. Пароход вынужден был вернуться в Темрюк. Далее в действиях Азовской флотилии наблюдается пауза, вызванная большими потерями корабельного состава.

28.12.1941 г. корабли снова начали готовиться к высадке. После обеда 28.12.1941 г. начался выход кораблей 2-го эшелона к подходному бую. Во второй эшелон вошли: колесный пароход «Ейск», ТЩ «Советская Россия», ТЩ «Норд», буксир «Дофиновка» с баржой «Лаба», морские охотники ПК-123, ПК-128. «Отчет…» указывает еще буксир «Шторм» с баржой «Донец», правда, пока уточнить, что это за буксир, не удалось, под этим названием в составе АзВФ числится КАТЩ-574, но это бывший сейнер Крымгосрыбтреста водоизмещением всего 36 тонн. Вряд ли он мог буксировать баржу.

А дальше все пошло как обычно. Около часа ночи отряд прибыл на траверз мыса Хрони, но тральщик «Советская Россия» снова потерялся по дороге. Капитан тральщика опять ошибся со счислением и вместо мыса Хрони вышел к мысу Тархан.

По дороге отрядом была подобрана шлюпка, в которой было 11 бойцов во главе с командиром, они сообщили, что весь берег бухты Булганак занят противником. Получив эти сведения, командование отряда передало информацию в штаб 51-й армии.

Мнения офицеров разделились: командир отряда высадки капитан 3-го ранга Дубовов предложил высаживаться, полковник Дегтярев, командир дивизии, отказывался от высадки до получения указаний из штаба 51-й армии.

Учитывая прошлые промахи, для разведки в район высадки был выслан морской охотник ПК-128 во главе с военкомом АзВФ С.С. Прокофьевым. Разведка подтвердила, что берег занят противником. Об этом было доложено командованию АзВФ. Из штаба пришел приказ: «…высаживаться в районе м. Хрони, а в случае сильного противодействия высадиться в Ени-Кале, даже в светлое время суток».

Каждый истолковал приказ по-своему. Военком АзВФ, вернувшись на ПК-128 из разведки, застал на месте только колесный пароход «Ейск» и два сейнера. Командир дивизии, восприняв приказ как разрешение на высадку в районе Ени-Кале, дал приказ командиру ТЩ-61 («Заря) и ТЩ-65 («Норд») с баржами двигаться к Керчи. Но, не дойдя до места высадки, отряд повернул обратно в Темрюк, мотивируя свои действия штормовой погодой. Да, 29 декабря резко упала температура (минус 15–18 градусов), но ветер был не сильным – 5–6 м/с и лишь к 22.00 29.12.1941 г. усилился до 14 м/с. На переходе в Темрюк, была потеряна баржа «Донец» с личным составом. Ее нашла канонерская лодка «№ 4», но только 31.12.1941 г. На барже находились более 200 человек, многие умерли от переохлаждения.

Отряд численностью более 2 тыс. человек «развалился» на три части. Тральщик «Советская Россия» высадил около м. Тархан 587 человек из 3-го батальона 83-й бригады.

Пароход «Ейск» при подходе к берегу сел на мель (видимо, сказался перегруз). Судно представляло собой неподвижную мишень для немецких батарей, погибло 12 десантников и 7 членов экипажа. Началась высадка. На борту оставалось всего 4 человека, капитан и военком парохода. Судно, освободившись от груза, снялось с мели и начало дрейфовать, был отдан якорь. В результате огня противника на пароходе начался пожар, начал рваться боезапас, чтобы избежать взрыва котлов, оставшиеся члены экипажа стравили пар. В результате взрывов в трюме судно затонуло на мелководье недалеко от берега.

30.12.1941 г. Был собран еще один отряд высадки. В него были включены все остававшиеся в строю корабли: «Канлодка № 4», «Норд» (ТЩ-65), ТЩ «Белобережье», баржа «Лаба» с буксиром «Никополь», шаланда «Гордипия», пароход «Кузбасс» («гражданский») с баржой № 44. Но пока боролись со льдом, Керчь была освобождена.

Подведем итоги? «Морской» отчет, с. 118: «Азовская военная флотилия с поставленной задачей по высадке десанта на северное побережье Керченского полуострова в основном справилась удовлетворительно…» По тому же отчету указывается, что «…потоплено 5 крупных судов, 3 сейнера, повреждено авиацией 4 корабля и 19 сейнеров», но военные считают только свои потопленные корабли. «Гражданских» они не считают. Так, к примеру: из 32 сейнеров 4 отрядов уцелело 11, при этом 12 сейнеров просто пропали без вести на переходе, но большая часть из них были «гражданскими». Их просто «не заметили», они не стояли на балансе. Высаженные войска мужественно пытались выполнить задачу, но не смогли. Учитывая все это и то, сколько человек утонуло в процессе высадки, ее сложно признать «удовлетворительной».

Причин неудачной высадки две: недостаточное количество выделенных ресурсов и плохая подготовка операции. Зенитное прикрытие высадки вообще не было организовано, артиллерийская поддержка войск хоть и выполнялась кораблями флотилии, но была явно недостаточной. Объективно говоря, контр-адмирал С.Г. Горшков (будущий главком) с задачей не справился.

Намного хуже прошла высадка Керченской военно-морской базы. База не обладала даже теми скромными ресурсами, которыми обладала Азовская флотилия. Основу высадочных средств составили «мобилизованные» со всего побережья сейнера, приданные торпедные катера (бывшие катера Одесской базы), два бронекатера (бывшие одесские) и четыре «прикомандированных» морских охотника:

Морской охотник СКА-088 первоначально назывался ПК-100 (пограничный катер) и предназначался для пограничных войск. Катер был построен в 1938 г., заводской № 92. После постройки катер вошел в состав 3-го ЧОПС МПО НКВД Грузинского погранокруга. 22.06.1941 г. катер вошел в оперативное подчинение, а с 19.07.1941 г. организационно был включен в состав Черноморского флота, командовал им действительно лейтенант Ф.И. Вечный.

ПК-99 (заводской № 87) 17.12.1941 г., перед операцией для обеспечения секретности катер получил новый номер: СКА-078 (командир – старший лейтенант И.А. Видонов).

ПК-91 (заводской № 32) вошел в состав 3-го ЧОПС МПО НКВД Грузинского погранокруга. Перед операцией, для обеспечения секретности, катер получил новый номер: СКА-018 (командир – лейтенант Ф.С. Дьяченко).

ПК-148 (командир – лейтенант А.Г. Кривоносов) был построен в 1939 г., заводской № 126. После постройки катер вошел в состав 32-го отряда МПО НКВД Черноморского погранокруга. 22.06.1941 г. катер вошел в оперативное подчинение, а с 19.07.1941 г. организационно был включен в состав Черноморского флота. В период операции носил номер СКА-084.

Причины неудачной высадки те же самые. Вместо четкого порядка получилась «каша». Как пишет «морской» отчет: «25.12.1941 г. в 16.00 началась посадка десанта. Несмотря на ранее разработанный план, посадка проходила медленно и неорганизованно… Нарушение порядка посадки происходило по причине: 1) свежей погоды, затруднявшей подход и швартовку; 2) потерей визуального контакта с сейнерами, стоявшими на рейде; 3) запаздыванием с прибытием на причалы некоторых частей десанта».

Как обычно, во всем виновата природа и «армейцы», а не нехватка ресурсов и плохое планирование операции командующим КВМБ.

Подведем итоги? Из «Отчета…»: «За 26.12.1941 г. высажено: в Камыш-Буруне до 1500 человек, коса Камыш-Бурунская 120 человек, Эльтиген (севернее) – 500 человек, Старый Карантин – 55 человек. Всего 2175 человек. Потоплено плавсредств: сейнеров-5, катеров МО – 1, буксиров – 1, болиндер – 1, барж – 1 (?). Повреждено: сейнеров – 18, катеров МО – 2, барж – 2. Не выполнили задания из-за посадки на мель, а в отдельных случаях из-за трусости командиров: барж – 1, сейнеров – 17».

Эти высадки сложно признать успешными. Их непосредственный участник командующий Азовской флотилией С.Г. Горшков писал об этом так: «Плохо спланированное обеспечение высадки силами штурмовой и истребительной авиации также существенно снизило эффективность действий десанта.

Пренебрежение штабами и командующими Черноморским флотом и Закавказским фронтом прогнозом погоды, предсказывающим резкое ухудшение гидрометеорологической обстановки, поставило маломореходные корабли Азовской военной флотилии и Керченской военно-морской базы в весьма трудное положение и едва не привело к срыву высадки десанта на Керченский полуостров.

Распыленность сил десанта на многие направления не позволила создать на основных участках высадки группы, способные выдержать темп наступления, необходимый для окружения и уничтожения керченской группировки противника, как это предусматривалось замыслом операции. Соединения и части Закавказского фронта были недостаточно подготовлены к смелым и инициативным действиям. На активность десанта повлияло, по-видимому, и несовершенство организации руководства десантной операцией и системы управления силами. Штабы фронта 51-й и 44-й армий находились на большом удалении от районов боевых действий и не могли оперативно влиять на ход событий. Так, штаб фронта находился в Тбилиси, а его оперативная группа в станице Крымская, более чем в 100 км от пунктов высадки. Директивой Ставки общее руководство десантной операцией возлагалось на командующего фронтом, при оперативной группе которого был представитель Черноморского флота и консультант от Главного морского штаба вице-адмирал С.П. Ставицкий. В Новороссийске оперативную группу Черноморского флота возглавляли начальник штаба ЧФ контр-адмирал И.Д. Елисеев и член Военного совета ЧФ дивизионный комиссар И.И. Азаров. Однако заместитель командующего операцией по морской части, который руководил бы действиями десантных сил на всех этапах, назначен не был.

Все перечисленные недостатки явились следствием несогласованности действий армии и флота, непонимания рядом старших командиров реальных возможностей сил флота. Ход операции показал, что при ведении совместных действий необходимо выделять специальные силы и средства для боевого и оперативного обеспечения действий флота. Со всей убедительностью вскрылась необходимость полноценной и всесторонней подготовки к совместному участию в операциях, выделения для этого необходимого, пусть даже короткого времени и строгого выполнения планов совместных действий. Наконец, надо было сделать серьезные выводы о недопустимости пренебрежения гидрометеорологическим прогнозом и при планировании операции следовало уделить ему не менее серьезное внимание, чем таким видам оперативного обеспечения, как разведка, маскировка и т. д. Но, к сожалению, не все уроки Керченско-Феодосийской десантной операции были учтены в дальнейшем». Есть и более жесткие оценки непосредственных участников операции, с указанием большего количества недостатков…


Глава 16. Участие ЧФ в высадках десантов

До сих пор речь шла о мобилизованных и гражданских кораблях (если не считать четырех морских охотников и двух бронекатеров). Третью высадку производил своим основным составом Черноморский флот.

По данным «Отчета…» об операции, в составе флота на тот момент числилось (без учета мобилизованных кораблей): 3 крейсера («Красный Кавказ», «Молотов», «Красный Крым»), 2 лидера («Ташкент» и «Харьков»), 2 эсминца типа «Б» (проект 7: «Бодрый» и «Бойкий»), 3 эсминца типа «С» (проект 7У «Способный», «Сообразительный», «Смышленый»), 3 эсминца типа «Н» («Новики»), 9 БТЩ, 3 канлодки.

В ремонте: 1 линкор, 1 крейсер («Ворошилов»), 3 эсминца типа «Б», 1 эсминец типа «С» («Совершенный»), 1 эсминец типа «Н» («Дзержинский»), 3 БТЩ. К операции привлекли почти весь состав флота, кроме 3-х БТЩ. Ради любопытства: линкор, несмотря на то что по отчету был в ремонте, сходил в Севастополь, участвовал в высадке Судакского десанта. Видимо, его просто «берегли», используя лишь тогда, когда это было удобно флоту.

Операция была спланирована командующим ЧФ так, чтобы можно было «блеснуть». Бросив на выполнение непосильных задач по высадке Азовскую флотилию и Керченскую базу, командующий собрал в единый кулак почти весь флот, но…

Высадка вспомогательного десанта («Группа высадки “Б”») обернулась полным позором для ЧФ. Причем виноваты в этом не экипажи кораблей, но исключительно командование. Операция, для которой все было расписано по деталям, подготовлена масса документов, для которой были выделены лучшие, приспособленные для высадки на необорудованный берег корабли, оказалась сорванной только по одной причине: по причине плохого руководства. Руководил этой высадкой контр-адмирал Н.О. Абрамов.

В его отряде числились четыре боевых корабля-«эльпедифора», канонерские лодки «Красная Грузия», «Красная Абхазия», «Красный Аджаристан» и близкая к ним по типу мобилизованная канонерская лодка «Кубань» (все из бывшей Одесской ВМБ). Все эти канлодки входили в один дивизион (командир капитан 2-го ранга Гинзбург). Они имели опытные экипажи с опытом боевых действий под Одессой. Корабли эти специально строились (еще до революции) в качестве десантных. Они могли действовать на мелководье, по-хорошему их нужно было придать Керченской ВМБ или Азовской военной флотилии, но командующий флотом решил иначе (причины, в общем, понятны).

Помимо этих четырех канонерок (в общей сложности: 11 шт. 130-мм орудий, 6 шт. 76-мм зенитных, 8 шт. 45-мм универсальных пушек, шесть 37-мм автоматов, 12 шт. 12, 7-мм пулеметов и т. д.) в высадке принимали участие 6 катеров типа МО (в общей сложности: 12 шт. 45-мм пушек и 12 шт. крупнокалиберных пулеметов) и транспорт – рефрижератор «Кубань» (одноименный канонерке). Планировалось привлечение буксира СП-15 с «болиндером № 2» на буксире, но от них вынуждены были отказаться.

Хронология событий такова:

25.12.1941 г. Порт погрузки – Анапа.

12.00 закончена погрузка на КЛ «Красная Абхазия».

15.38 закончена погрузка на КЛ «Красная Грузия».

23.15 закончена погрузка на КЛ «Красный Аджаристан».

В 0.00 26.12.1941 г. группа канлодок начала свое движение.

Буксиру СП-15 с болиндером было приказано следовать за канлодками, но капитан буксира не заметил выхода отряда и остался на рейде. Выйдя в море около 0.00, корабли отряда потеряли друг друга и следовали к месту высадки самостоятельно. Контр-адмирал Абрамов находился на КЛ «Красный Аджаристан», которая к утру вышла в район высадки. Но в указанном районе находились только средства высадки – шесть катеров типа МО.

А вот далее происходит странное: вместо того чтобы начать высадку или связаться с кораблями отряда, контр-адмирал Н.О. Абрамов принимает решение вернуться в Анапу. И якобы дает по радио указание своим кораблям сосредоточиться у Анапы. Правда, непонятно, как это ему удалось, т. к., по официальной версии, адмирал перенес свой флаг с «Красной Грузии» на «Красный Аджаристан» и забыл взять с собой секретные кодовые таблицы (сам по себе факт подсудный).

Вторая версия, озвученная адмиралом, заключалась в слабых средствах связи на КЛ «Красный Аджаристан». Так или иначе, в 16.00 26.12.1941 г. весь отряд оказался у Анапы, при этом выяснилось, что на болиндер и на «Кубань» десант не загружен. Ситуация еще более странная. Адмирал принимает решение исключить из отряда высадки и болиндер и «Кубань».

Следуя во второй раз к месту высадки, Н.О. Абрамов неоднократно запрашивал разрешение отменить высадку. Несмотря на однозначное требование ВС ЧФ продолжать высадку (ну, во всяком случае, так указано в отчете), адмирал вновь ложится на обратный курс. В 11.00 27.12.1941 г. отряд вновь оказывается у Анапы.

Весьма сомнительно, чтобы адмирал мог столь безнаказанно игнорировать приказы, но так указано в документах.

В 21.17 27.12.1941 г. отряд вышел в Новороссийск для приема угля и продуктов.

В 7.00 28.12.1941 г. отряд вышел для высадки в Керченском проливе.

Чудеса. Самые приспособленные к высадке корабли, имеющие каждый по три 130-мм орудия, болтаются в море и жгут уголь впустую, в то время, как десант высаживают рыбацкие сейнера. Да и высадка в дальнем, малолюдном уголке Крымского полуострова одного полка (не моторизованного) иначе как глупостью не назовешь. Для того чтобы 105-й горно-стрелковый полк оказал хоть какое-то содействие высадке в Керчь, ему потребовалось бы около суток, чтобы добраться до места основных событий. Но что было, то было.

В 22.00 28.12.1941 г. отряд контр-адмирала Абрамова подошел к Керченскому проливу. Но и тут не обошлось без приключений. Канонерские лодки этого типа имеют интересную особенность: их можно отбалластировать так, что носовая часть будет иметь осадку около 20 см. В расчете на это канонерские лодки начали подходить к берегу у основания косы Камыш-бурун.

Маневр не удался, помешал песчаный бар, протянувшийся вдоль косы. «Красная Грузия» села на мель в 150 м от берега, «Красная Абхазия» в 50 м. При посадке на мель десантный болиндер оторвался и был выброшен на берег. Подтянуть его было нечем, и было решено продолжать высадку шлюпками. Естественно, такая высадка имела низкий темп, и к утру высадили всего две роты (300 человек). После чего в 9 утра высадка прекратилась, и две канонерские лодки отошли к Тузле, а «Красная Грузия» осталась для поддержки высадки десанта кораблями Керченской базы. Оценку этой операции пусть каждый даст сам. Обратимся к действиям основного состава флота по высадке десанта в Феодосии.

Несмотря на то что в нашей истории эта высадка позиционируется как успешная, к сожалению, объективно ее таковой считать нельзя.

Оставим в стороне споры о дате высадки и о том, насколько «виноват» Севастополь в том, что десант высадили с задержкой. Рассмотрим саму операцию.

Феодосийский порт расположен в неглубокой бухте, открытой с востока и юга. В связи с этим для защиты гавани построены два мола. Первый, узкий и длинный, с маяком на оконечности (т. н. длинный, или защитный, мол), прикрывает бухту с юга. Швартовка к нему больших кораблей не предусматривается. Второй, т. н. «широкий мол», предназначен для швартовки к нему большегрузных кораблей с большой осадкой. Швартовка к нему возможна как с внешней, так и с внутренней стороны. Мол некогда имел краны, но при оставлении порта советскими войсками краны на молу были взорваны. У мола был затоплен перегружатель, а вход в бухту, ограниченную защитным и широким молами, был закрыт брошенным при отступлении боновым заграждением, с калиткой шириной около 30 метров.

Феодосийский залив был закрыт советским минным заграждением, кроме входного коридора, проходящего вдоль берега, мимо мыса Ильи. В этом же районе немцы сбрасывали магнитные мины (именно в этом районе погиб тральщик «Минреп»).

Ночью 25.12.1941 г. крейсер «Красный Крым» обстрелял Феодосию, выпустив со стопа 70 фугасных снарядов образца 1928 г.

Спустя несколько часов эсминец «Незаможник» обстрелял Феодосию и мыс Ильи, выпустив 176 фугасных снарядов калибра 102 мм. Для чего это делалось – непонятно. С точки зрения операции, эти стрельбы привели к осложнению обстановки и усилению береговой обороны в районе порта.

Планом высадки предусматривалось:

1-й день

1. Произвести артподготовку силами кораблей непосредственной артподдержки (5.30 – 5.40).

2. Произвести подрыв и разводку бонового заграждения при входе в гавань. Задача возлагалась на специально назначенные катера типа МО (5.40 – 6.10).

3. С остальных катеров (10–15 катеров) высаживается десант, до батальона морской пехоты, на причалы порта, с целью их захвата (5.40 – 6.10).

4. Крейсер «Красный Кавказ» швартуется к внешней стороне широкого мола и высаживает десант, находящийся на борту прямо на мол (5.40 – 7.00).

5. Крейсер «Красный Крым» выгружается катерами МО и баркасами.

6. После открытия ворот в боновом заграждении и захвата причалов штурмовыми группами эсминцы входят в порт, высаживая десант на причалы.

7. Высадка с боевых кораблей завершается к 7 утра 1-го дня операции.

8. Боевые корабли отходят на указанные на кальке позиции для артподдержки десанта. Катера типа МО и тральщики поступают в распоряжение начальника высадки.

9. В гавани производится высадка десанта с транспортов 1-го отряда 7.00–15.00.

9. После выгрузки транспорта покидают порт, следуя в Новороссийск.

2-й день

10. Производится высадка десанта с транспортов 2-го отряда (00.00–12.00).

Высадку должны были обеспечивать морские буксиры «Снег» и СП-15.

Для обеспечения высадки в Феодосии директивой штаба фронта предусматривалась высадка двух тактических десантов: в Коктебеле (должен был высаживать тральщик «Тракторист») и в районе станции Сары-Голь, ныне Айвазовская (должен был высаживать тральщик № 16), каждый из них мог взять на борт до 300 человек.

Что же вышло по факту?

На катера МО были погружены 300 бойцов 9-й бригады морпехоты из 1-го отряда. К вопросу о том, кто же входил в состав группы 1-го броска, может дать изучение личных дел десантников, большая часть из которых были «штрафниками» из числа тех, кто эвакуировался из Керчи в ноябре 1941 г. Официальную судимость имели лишь некоторые, но наблюдается определенная закономерность в комплектовании всех десяти ударных групп.

Крупным просчетом при подготовке операции стало то, что из состава отряда высадочных средств исключили один буксир (а по факту оба). Первоначально в составе отряда планировалось участие двух буксиров: «Снег» и СП-15. Но по факту они оказались задействованы в Керченской высадке, и в отряд был выделен буксир «Кабардинец». По данным отчета, буксир прибыл к месту высадки своевременно, но командир струсил и вернулся в Анапу, за что командир корабля и его комиссар были отданы под суд военного трибунала (8 и 10 лет лагерей соответственно). Хотя это глупость несусветная – пытаться обеспечивать ответственную операцию древним колесным буксирным картером, который не справился бы даже с эсминцем.

Важно ли это? Даже в современных условиях вход в Феодосийский порт кораблей, длиной более 100 м должен выполняться минимум при помощи двух буксиров достаточно большой мощности. Аналогичное требование существовало в порту и до войны. Это связано с особенностями порта.

Однозначно можно сказать, что одного буксира для разводки бонов и для швартовки кораблей мало.

Еще один просчет – это высадка десанта в Коктебеле. Изначально планировали высадить моряков-«штрафников» 2-го десантного отряда (также из состава 9-й бригады) со вспомогательного тральщика Т-483 «Тракторист», бортовой номер 33. После эвакуации из Севастопольской ВМБ он был передан в Новороссийскую ВМБ. Возглавлял 2-й отряд капитан-лейтенант А.М. Шерман (осужден на 10 лет, с отсрочкой исполнения до конца боевых действий, судимость снята только в декабре 1942 г.). Но… высадка не состоялась.

В связи с плохой подготовкой Керченского десанта он был задействован для перевозки угля в Темрюк.

Вместо того чтобы подыскать ему замену или отменить высадку, командование ЧФ принимает решение о высадке диверсионной группы с подводной лодки Д-5. Но даже эта операция могла иметь смысл при скрытом подходе (правда, не совсем понятна цель). Официальная версия заключалась в том, что группа должна была перехватить дорогу от Судака к Феодосии и не допускать подхода войск по ней. Очень сомнительна сама идея перехвата дороги столь малочисленной группой. Но даже не это важно.

Операция была выполнена так, что терялся всяческий ее смысл. В 6.00 28.12.1941 г. подводная лодка с десантом вышла из Новороссийска. Далее стоит процитировать строки «Отчета…»: «Для проверки на себя подводная лодка в 18.39 вошла в крейсерском положении в Коктебельскую бухту, обошла ее и вышла».

В 2.45 ПЛ вошла в бухту для высадки десанта. На палубе лодки начали надувать резиновые лодки. Для упрощения их спуска был принят балласт в цистерны 3 и 6, однако при этом был смыт за борт один краснофлотец и ушли за борт ранцы и сумки с продовольствием, боезапасом.

Высадку было решено не производить, и лодка вышла из бухты. Весь день 29.12.1941 г. лодка находилась в море. Для помощи в высадке был послан один катер типа МО, но, по официальной версии, встреча у мыса Киик-Атлама почему-то не состоялась. Вообще-то очень странное место для встречи, учитывая то, что на мысу был выявлен наблюдательный пост и немецкая прожекторная станция.

В 2.45 30.12.1941 г., за 2 часа до высадки десанта в Феодосии, подводная лодка приступила к высадке. Всего было отправлено 8 резиновых лодок, на которых находились 21 десантник. Одна шлюпка по пути перевернулась, и люди погибли.

Естественно, на берегу десантников ждала засада. В живых осталось всего пять человек, которые смогли прорваться к Феодосии.

Основная операция была проведена примерно с тем же качеством. После короткой артподготовки, которая велась вслепую и скорее разбудила противника, нежели нанесла ему урон, к высадке приступили «морские охотники». Если говорить точнее, должны были приступить. Если говорить честно, то в отчете об операции много путаницы (но, скорее всего, это сделано специально). К тому же с 17.12.1941 г. многие морские охотники меняют номера, из-за чего разобраться было очень сложно.

В операцию были назначены (по данным «Отчета»):

– СКА-0131 (номер указан верно, 11.07.1940 г. включен в состав ЧФ, относился к ОВР Севастопольской базы, командир лейтенант И.Г. Черняк);

– СКА-013 (на самом деле почему-то указан старый номер, катер ЧФ, вступивший в строй 26.06.1941 г., с 3.09.1941 г. носил новый номер СКА-046, относился к 6-му дивизиону малых охотников, командир катера лейтенант Н.Н. Власов);

– СКА-146 (на самом деле указан старый номер, да еще и с ошибкой, пограничный катер 1-го дивизиона 32-го отряда МПО НКВД ранее носил номер ПК-146, но с 17.12.1941 г. ему был присвоен новый номер СКА-064, 4-й новороссийский дивизион МО, командир катера старший лейтенант В.И. Гайдай);

– СКА-147 (с ошибкой указан старый номер, пограничный катер 1-го дивизиона 32-го отряда МПО НКВД ранее носил номер ПК-147, но с 17.12.1941 г. ему был присвоен новый номер СКА-074, 4-й новороссийский дивизион МО, командир катера лейтенант М.В. Ковалюк);

– СКА-052 (номер указан верно, катер из 2-го дивизиона МО, бывший ПК-134 из 2-го погранотряда МПО НКВД);

– СКА-051 (номер указан верно, катер из 1-го дивизиона МО, ранее базировавшегося на Севастополь);

– СКА-061 (номер указан верно, катер из 1-го дивизиона МО, ранее базировавшегося на Севастополь);

– СКА-032 (номер указан верно, катер из 2-го дивизиона МО, бывший ПК-132 из второго погранотряда МПО НКВД);

– СКА-97 (на самом деле с 17.12.1941 г. катер носил номер СКА-058 и входил в 8-й дивизион охотников, бывший ПК-97 из 3-го ЧОПС МПО НКВД Грузинского погранокруга);

– СКА-98 (на самом деле с 17.12.1941 г. катер носил номер СКА-068 и входил в 8-й дивизион охотников, бывший ПК-98 из 3-го ЧОПС МПО НКВД Грузинского погранокруга);

– СКА-063 (указан старый тактический номер, с 3.09.1941 г. катер носил номер СКА-056, 6-й дивизион МО);

– СКА-141 (на самом деле бывший ПК-141 32-го отряда МПО НКВД Черноморского погранокруга, с 17.12.1941 г. носил номер СКА-014 и относился к 4-му дивизиону МО Новороссийской ВМБ). Сложность в том, что у катера, как правило, нет названия. Есть тактический номер, состоящий из номера дивизиона и порядкового номера катера в дивизионе. При переподчинении номер катера меняется. Это и затрудняет прослеживаемость. Но вернемся к операции.

Первыми должны были выполнять задачу СКА-0131, ПК-147 (СКА-064) и ПК-146 (СКА-074). Первый высаживал на защитный мол десантную группу и гидрографов с ацетиленовым фонарем. Остальные имели задачей подрыв бочек бонового заграждения. Одновременно с ними на Широкий мол должны были высадиться 13 разведчиков и швартовная партия для «Красного Кавказа», следовавшие на СКА-013 (СКА-046).

СКА-0131, пройдя по мелководью между бонами и берегом, высадил 43 десантника и группу гидрографов на площадку у маяка на молу. Десантная группа, высаженная на мол, захватила маяк и зажгла на его оконечности карбидный фонарь. Двигаясь по молу, группа захватила два противотанковых 37-мм пушки и строения у пристани для малых катеров.

Катер отошел к крейсеру «Красный Крым» для приема следующей партии десанта, но в 4.10, допустив ошибку при маневрировании, попал правым бортом под удар форштевня крейсера. Подал сигнал бедствия, отбуксирован к берегу катером ПК-146, где и затонул на мелководье.

Задача открыть боновые ворота была возложена на ПК-147 и ПК-146, не имевшие на борту десанта, но имевшие подрывные группы. К слову сказать, боновое заграждение было еще советским, брошенным при отступлении в ноябре 1941 г. Оба катера задачу не выполнили.

СКА-147 отстал от основных сил и прибыл ко входу в порт только к 6.00 (вместо 3.00). В 8.58 он принял с крейсера «Красный Кавказ» 50 человек, и высадил на широкий мол, затем вышел на внешний рейд и в 14.00 ушел в Новороссийск. Как указано в отчете: «Командир катера оказался трусом». На следствии командир катера указал, что катер, имея изношенную материальную часть, на переходе имел поломки двигателей и рулевого управления, но его объяснения не были восприняты, и он был осужден. Объективно: катер после этих событий поставлен в капремонт. Старший лейтенант В.И. Гайдай был осужден к расстрелу. Приговор заменен 10 годами с посылкой на фронт.

СКА-146 (командир лейтенант Ковалюк), вместо того, чтобы подорвать бочку бонового заграждения, как было предусмотрено планом, заметив, что боновая калитка приоткрыта, подрывать бочку не стал. Получив в 4.15 сигнал бедствия от СКА-0131, взял на его на буксир, завел катер в порт на мелководье, где последний и затонул. В 6.40 по приказу командующего высадкой подошел к средней бочке бонового заграждения и подорвал ее. Сеть заграждения провисла в средней части. После этого перевозил десант с крейсера «Красный Крым» (перевез около 200 человек, сделав 4 ходки). За неисполнение приказа командир катера был отдан под суд военного трибунала, осужден, но судимость была снята в мае 1942 г.

СКА-013 (СКА-046) первым вошел в порт. Этот катер (командир лейтенант Н.Н. Власов), имея на борту командира группы высадочных средств капитан-лейтенанта Иванова, вошел в порт через открытую калитку и в 4.12 дал сигнал: две белых ракеты «Ворота открыты», после чего высадил группу разведчиков на широкий мол. Эту группу возглавил командир отряда малых охотников старший лейтенант В.И. Чупов. Кроме этого на мол была высажена причальная партия (3 человека) для приема концов с крейсера «Красный Кавказ».

После этого катер стал в проеме бонового заграждения, подавая зеленый проблесковый сигнал для ориентировки подходящих кораблей. Не видя движения эсминцев, катер повторил сигнал ракетами и стал подсвечивать вход в порт, пуская осветительные ракеты.

После подхода основной группы боевых кораблей был задействован в перевозке десантников с крейсеров «Красный Крым» (две ходки, перевезено 120 человек) и «Красный Кавказ» (две ходки, перевезено 123 человека). В ходе перевозки в 10.50 получил два попадания снарядов и вынужден был уйти в Новороссийск.

СКА-051 вторым в 4.09 вошел в порт, высадив 43 десантника, после этого катер сделал 9 ходок и перевез 450 десантников с крейсера «Красный Крым».

СКА-052 вошел в гавань третьим, высадив в 4.15 на причал широкого мола 43 десантника, после чего, успел сделать одну ходку, доставив 50 десантников с крейсера «Красный Кавказ». От близкого взрыва бомбы получил сильную течь в корпусе и в 17.54 ушел в Новороссийск.

СКА-061 из-за перебоев работы двигателей (в бензин попала морская вода) опоздал и прибыл только в 5.40. Высадил десантную группу численностью 42 человека. При высадке получил повреждения от взрыва снаряда и был отправлен в Новороссийск.

СКА-032 также задержался с подходом к порту, из строя вышло рулевое управление. В 5.30 высадил десантную группу в составе 40 человек и начал перевозку десанта с крейсеров, успел сделать две ходки, перевезя 50 человек с «Красного Кавказа» и 50 с «Красного Крыма», после чего был поврежден и в 14.30 ушел в Новороссийск.

СКА-97 (СКА-058) отстал от основных сил и долго не мог найти вход в порт. В 6.15 высадил 40 десантников и начал перевозку с крейсера «Красный Крым», успел сделать две ходки, перевезя 100 человек, после чего получил повреждения и 30.12.1941 г. затонул в порту.

СКА-98 (СКА-068) по неизвестной причине выбросился на берег у станции Сары-Голь. Команда и десант почти полностью погибли (в живых остались 6 краснофлотцев).

СКА-063 (СКА-056) ЧФ получил задание сопровождать транспорт «Кубань», в связи с чем вошел в порт только в 7.20 вместе с транспортом. Не имея на борту десанта, приступил к перевозке десанта с крейсера «Красный Крым», на четвертой ходке получил попадание снаряда, начал тонуть, экипаж и часть десантников были сняты баркасом, после чего катер затонул. Всего перевезли 180 десантников с крейсера.

СКА-141 получил задание сопровождать транспорт «Кубань», в связи с чем вошел в порт только в 7.20. Перевозил десант с крейсера «Красный Кавказ».

Подведем итоги? По факту из запланированных 15 катеров в порт вовремя вошли всего три катера. Т. е. вместо запланированных 300 бойцов в первом броске оказалось всего 129 бойцов (43 на защитном молу, 86 на территории порта).

Всего с катеров высажено 266 десантников первого броска (42 десантника погибли в Сары-Голе). Перевезено с крейсеров личного состава: 1100 человек с «Красного Крыма», 323 с «Красного Кавказа». При этом из 12 катеров три были потоплены или выбросились на берег, семь тяжело повреждены. Потери составили 65 человек убитыми (вместе с экипажем СКА-98) и 33 ранеными. Общий итог не очень радостный.

Вторая фаза операции.

После получения сигнала с катера СКА-013, в 4.26 в порт вошел тральщик № 14 («Щит»), а за ним, в 4.40, ЭМ «Шаумян». Высадка личного состава прошла быстро, но никто не предусмотрел того факта, что выгружать 76-мм орудия и 107-мм минометы будет некем и нечем, что и вызвало задержку с разгрузкой эсминца «Шаумян». Спустя 15 минут в порт вошли «Незаможник» и «Железняков». При швартовке эсминец «Незаможник» на скорости 8 узлов врезался носом в пирс, своротив себе форштевень (по официальной версии, не сработал машинный телеграф, но это выдумка, учитывая его надежность). На самом деле причиной аварии стала ошибка командира при швартовке. Вместо команды «малый назад» его командир капитан 3-го ранга Бобровников (бывший командир погибшего «Фрунзе») выставил на телеграфе «малый вперед», и корабль на ходу врезался в пирс. Удар был столь сильным, что после этого, с 01.01 по 13.03.1942 г., корабль ремонтировался в Поти.

Эсминцы закончили выгрузку: «Незаможник» в 5.35, «Железняков» в 5.51, «Шаумян» в 7.00. На эсминце «Шаумян» была сбита грот-мачта, на «Железнякове» было попадание в салон флагмана. «Незаможник», свернувший себе форштевень, был отправлен в Новороссийск.

После чего в 7.20 к причалу встал транспорт «Кубань». Под непрерывным артиллерийским и минометным огнем транспорт вошел в порт и ошвартовался у Широкого мола к причалу № 5. При подходе в судно угодили два снаряда: один разорвался вблизи шлюпочной палубы, другой – у четвертого трюма. 32 десантника были убиты, свыше 30 получили ранения. В районе машинного отделения начался пожар, но экипаж быстро потушил его. Выгрузка транспорта была завершена в 11.30, после чего транспорт в сопровождении тральщика № 14 вышел из порта. При выходе из порта в грузовую стрелу попал снаряд, осколком был убит капитан транспорта Вислобоков, ранено 5 человек.

Швартовка крейсера «Красный Кавказ» к внешней стороне Широкого мола показала, что военные моряки без помощи буксира швартоваться вообще не могут. Швартовка продолжалась 3 часа (!) и нормально, бортом к причалу, крейсер ошвартоваться не смог. После трех часов бесполезных маневров под огнем двух немецких 15-см пушек крейсер был вынужден отойти, бросить якорь и, вытравливая цепь, подойти под углом к пирсу, ошвартовавшись только носовой частью, встав наискосок к причалу. В результате выгрузка шла только по одному трапу. Все это время орудия крейсера вели поединок с двумя немецкими пушками. Корабельные артиллеристы не смогли показать класс стрельбы, немецкие орудия подавлены не были.

Около 8.00 крейсер, обстреливаемый противником, выгрузив личный состав, но не выгрузив материальную часть, находящуюся на борту, вынужден был отшвартоваться и, отклепав якорную цепь с кормовым якорем, отойти, не до конца выполнив задачу.

Выгрузка материальной части была завершена только в море путем перегрузки на транспорт «Кубань» и шхуну «Азов» для последующей доставки на берег.

Второй крейсер «Красный Крым», вынужденный стоять неподвижно для высадки десанта, в 7.15 получил попадание немецкого 10,5-см снаряда в щит орудия. В течение часа крейсер получил еще 7 попаданий, в результате чего были разбиты три 130-мм орудия и три 45-мм пушки, погибло 10 человек, ранено 17. В 9.30 крейсер закончил высадку и отошел мористее.

В 23.00 29.12.1941 г. был высажен десант в районе станции Сары-Голь. С этим десантом идут некоторые разночтения. По отчету десант высаживал БТЩ-26 («Защитник»), а БТЩ-16 (он же Т-412, будущий «Арсений Раскин») был направлен для связи с берегом, в других источниках указано: «Около 23 часов тральщик Т-411 (он же БТЩ-16) высадил десант в составе усиленной роты возле станции Сарыголь к востоку от города». В третьем источнике указано полнее: «Начиная с утра 29 декабря корабли два дня маневрировали на внешнем рейде Феодосии, ведя огонь по береговым целям и отражая налеты авиации противника. Экипаж Т-412 ночью 30 декабря спас людей с полузатонувшего баркаса крейсера “Красный Кавказ”. Командир и комиссар БТЩ, при отсутствии связи и учитывая подходящий к концу артбоезапас, приняли решение вернуться в Новороссийск. Тут же последовало обвинение их в трусости. Командир Т-412 Г. Бартош и комиссар Н. Кононов были приговорены трибуналом к ВМН, но позже расстрел заменили 10 г.ми с отправкой на фронт».

Первая группа транспортов разгрузилась почти без проблем. Все было рассчитано штабом флота верно, в ночное время противник не действовал.

Вечером 29.12.1941 г. начали прибывать транспорты 1-го отряда. Корабли по плану должны были швартоваться к 11 причалу в южной части бухты. Первой начала вход в бухту 2-я группа 1-го отряда транспортов.

29.12.1941 г. в 22.10 в Феодосийский порт вошел транспорт «Шахтер». Первой выгрузилась разведрота, выгрузка матчасти была закончена в 5 утра.

29.12.1941 г. в 22.20 в бухту вошел «Ташкент». В связи с тем, что в порту отсутствовали буксиры, корабли пытались ошвартоваться самостоятельно. Сильным отжимным ветром транспорт «Ташкент» стало наваливать на следовавший за ним «Красный Профинтерн». Все дело в том, что большой корабль, имея малый ход, становится почти неуправляемым. Дать ход вперед было невозможно, впереди был причал. Чтобы избежать столкновения, капитан К.И. Мощинский принял единственно правильное решение: дав ход назад и пройдя мимо «Красного Профинтерна», вышел в акваторию порта, но затем снова потерял ход и был прижат к защитному молу с внутренней стороны. Учитывая отсутствие буксиров, в 2.30 было принято решение выгрузить личный состав на защитный мол. Выгрузка личного состава была завершена к 11.00 30.12.1941 г. На борту оставалась только техника и тяжелое вооружение.

29.12.1941 г. в 22.30 ошвартовался «Красный Профинтерн», транспорт без проблем выгрузился к 5.00 30.12.1941 г.

29.12.1941 г. в 23.00 в порт начали входить транспорты 2-й группы 1-го отряда: «Зырянин» и «Ногин». Первый ошвартовался к внутренней части широкого мола, второй в глубине бухты, к причалу № 9. Транспорт «Жан Жорес» ошвартовался не входя в бухту к внешней стороне широкого мола.

В 23.56 к борту крейсера «Красный Кавказ», находившегося на рейде, для приема раненых подошел эсминец «Железняков». Перегрузка не удалась из-за сильной зыби. Командир эсминца получил приказ дождаться разгрузки транспортов 2-й группы 1-го отряда и следовать вместе с ними. Командир эсминца приказ не выполнил и уже в 3.00, не дождавшись транспортов, взял курс на Новороссийск.

30.12.1941 г. «Зырянин» разгрузился к 6.00 31.12.1941 г. и утром вместе с двумя транспортами 1-й группы («Шахтер» и «Красный Профинтерн») убыл в Новороссийск.

Тральщик № 11, он же Т-401 «Трал», сопровождавший транспорты 2-й группы 1-го отряда «Шахтер», «Ташкент» и «Красный Профинтерн», в 14.57 30.12.1941 г. был направлен в бухту Двуякорная. Отразив атаку двух самолетов, экипаж тральщика снял с крейсера «Красный Крым» штаб генерал-майора Дашичева и высадил его на Широкий мол. По донесению командира корабля, «в результате девятибалльного шторма на БТЩ обмерзла носовая 100-мм пушка, обвесы покрылись 30-см слоем льда, залило водой часть носовых и кормовых помещений». В вахтенном журнале транспорта «Красный Профинтерн», который находился в том же районе, указано: «…3–6 м/с, восточной четверти, море пять баллов, зыбь, температура –16».

Утром 30.12.1941 г. прибыла паровая шхуна «Азов» (капитан Ф.Г. Родити), ошвартовавшаяся к внешней стороне широкого мола. После выгрузки, в 14.00 транспорт подошел к крейсеру «Красный Кавказ» и перегрузил к себе остававшуюся материальную часть (три 76-мм пушки, 16 автомашин, боезапас). Выгрузка принятой материальной части была завершена к 22.00.

В 30.12.1941 г. в 16.20, в порт вошел отдельно следовавший транспорт «Анатолий Серов» (капитан А.А. Орлов), ошвартовавшийся в бухте к причалу № 12. Транспорт очень быстро разгрузился и уже в 22.00 вышел в обратный рейс.

«Ногин» разгрузился к 16.00 30.12.1941 г., «Жан Жорес» к 22.00. В ночь с 30 на 31 декабря оба транспорта вместе с паровой шхуной «Азов», закончившей выгрузку матчасти, убыли в Новороссийск.

Днем 30.12.1941 г. транспорт «Ташкент», закончив выгрузку личного состава на защитный мол, попытался самостоятельно перешвартоваться к причалу для выгрузки техники. Решение было вынужденным, т. к. за прошедшие сутки буксиры не подошли. Двигаясь по бухте, транспорт намотал притопленные боновые сети (те самые, со взорванной средней бочкой), дрейфовавшие по бухте, на винт – и снова потерял ход. Пароход был снова прижат ветром к защитному молу.

Около 20.00 30.12.1941 г. в Феодосийский порт вошел ледокол «Торос», который в 22.00 отбуксировал «Ташкент» к причалу № 12. В 23.30 началась выгрузка материальной части и техники с транспорта.

В 19.00 крейсер «Красный Крым» вместе с эсминцем «Шаумян» взял курс на Новороссийск. В Феодосии оставался только крейсер «Красный Кавказ», один эсминец, один морской охотник и два БТЩ.

Примерно в это же время в квадрат ожидания Феодосийского порта подошла 2-я группа 2-го десантного отряда («Курск», «Красногвардеец», «Фабрициус») в охранении эсминца «Способный» и трех катеров типа МО.

В 21.00 в эту же точку подошли транспорты 1-й группы 2-го отряда «Димитров» (капитан Л.С. Борисенко) и «Калинин» в охранении эсминца «Сообразительный», БТЩ № 25 (он же «Взрыв», он же Т-410) и трех катеров типа МО.

Все транспорты до 24.00 находились в квадрате ожидания. Выгрузка этого отряда несколько задержалась, и суда разгружались уже в светлое время, но потерь почти не было. В 11.30 от прямого попадания одной авиабомбы во второй трюм транспорта «Г. Димитров» возник пожар, но он был быстро локализован. На транспорте «Калинин» (капитан И.Ф. Иванов) была разбита грузовая стрела, больше повреждений в этот день не было.

К 14.00 разгрузка была закончена, и транспорты вышли из порта. «Курск», «Фабрициус» (капитан М.И. Григор), «Димитров» направились в Туапсе, «Калинин» в Новороссийск. В порту остался только транспорт «Ташкент», очищающий винт от сетей.

Первые потери средства, доставляющие десант, понесли только 1.01.1942 г. Транспорт «Ташкент», очистив взрывными зарядами винт от боновых сетей, начал отход от стенки порта. Две бомбы попали на причал и вызвали взрыв боезапаса. Еще две бомбы поразили надстройку транспорта и разорвались в машине. Машина и другие механизмы были разрушены, вахтенные вместе со старшим механиком С.И. Афанасьевым и всеми, кто работал на камбузе, погибли. Многие моряки были ранены.

Одна из бомб угодила в мостик, но не взорвалась, а пробила его насквозь. Капитан, сильно контуженный, провалился в горящие обломки кают-компании. Помполит и матрос Загорулько извлекли его из-под обломков и перенесли в относительно безопасное место.

На корабле разгорелся пожар, который тушить было нечем. В 15.00 транспорт сел на дно и полностью выгорел. Объективно говоря, непонятно, почему экипаж транспорта не принял мер по тушению пожара. По воспоминаниям, при взрыве боезапаса, сложенного на берегу, возникла паника.

Советские транспорты в этой операции на первом этапе сработали хорошо и оперативно. По состоянию на 31.12.1941 г. в Новороссийске под погрузкой находились: «Кубань», «Ногин», «Зырянин». Поставлен под погрузку еще один пароход: «Красный партизан». С правительственных перевозок был снят большой пароход «Восток» и направлен в Новороссийск под погрузку.

На пути к Новороссийску из Феодосии находились: «Шахтер», «Азов», «Серов». В Туапсе грузился войсками минный заградитель «Коминтерн». К сожалению, погодные условия в этом случае сыграли против советских войск. Штормовая погода не позволила достаточно быстро перебросить войска и их снабжение. Следующий конвой прибыл только в ночь с 3 на 4 января.

Эта пауза позволила собраться противнику с силами. Для нанесения ударов была мобилизована авиация. В небе над Феодосией действовали бомбардировщики групп III/KG27 и III/KG51 и эскадрильи 6/KG26, насчитывающих в своем составе в среднем 6–7 исправных самолетов каждая. Однако за счет короткого плеча самолеты успевали сделать несколько самолето-вылетов.

Крейсер «Красный Кавказ», приняв 1200 человек десанта и грузы для десанта, прибыл в Феодосию в ночь с 3 на 4.01.1942 г. в составе конвоя, в который входили: минный заградитель «Коминтерн», транспорты «Ногин» (капитан – П.Л. Безайс), «Зырянин» (капитан – П.Л. Толбузин), «Кубань». Из Туапсе в этот день вышел еще один отряд транспортов: «Фабрициус» и «Шахтер». Транспорта «Спартаковец» и «Батайск» вернулись из-за плохой погоды.

Дальше пошел разгром. Порт не прикрыли зенитной артиллерией, корабли не смогли обеспечить прикрытие транспортов. Первым у причала № 11 погиб «Зырянин», пришвартовавшийся перед полузатонувшим «Ташкентом». Транспорт разгрузил войска и перекачивал топливо в подогнанные к нему железнодорожные цистерны. В судно попали 2 бомбы, сброшенные фашистским самолетом. Загорелся бензин. В трюмах остались около 30 лошадей, но спасать их никто не решился, начал рваться невыгруженный 122-мм боезапас в трюмах.

Вторым погиб «Ногин», разгружавшийся у широкого мола на причале № 2. Разгрузка была почти закончена, но во время налета транспорт поразили две авиабомбы, в результате чего он затонул. На борту осталось много продовольствия. Остальные транспорты получили повреждения.

В самом конце разгрузки, около 8 утра у борта крейсера «Красный Кавказ» разорвалось четыре авиабомбы. Крейсер осел кормой. Почему зенитчики крейсера, имеющего достаточно мощное зенитное вооружение, не смогли отразить налет – непонятно. По воспоминаниям, налет «проспали». Второй самолет поразил авиабомбами морской охотник СКА-058, который немедленно пошел ко дну.

При выходе на рейд крейсер был атакован вторично – и вновь получил попадание авиабомбы. Корму крейсера выбросило из воды, оторвало правый винт и кронштейн левого гребного вала. Баллер руля был погнут, из-за чего руль заклинило. Корабль начал еще больше оседать кормой. Водоотливные средства с откачкой воды не справлялись. Корабль 6 узловым ходом смог дойти до Поти, но при этом верхняя палуба до 4-й орудийной башни оказалась уже под водой. Результат обследования: «Затоплена корма по 104 шп.; пробоины с правого борта в подводной части 2 × 2,5 м, 2 × 2 м, 3 × 1,5 м, с левого борта 2 × 1,5 м, 0,8 × 1 и деформация корпуса в районе 114–134 шп.; разрушен ахтерштевень; перебит киль на 114 шп.; сорваны с места шесть броневых плит в корме; повреждена дейдвудная труба; кронштейн, гребной вал и винт правой кормовой машины оторваны; повреждены водонепроницаемые переборки на 114,119,125, 131 шп.; повреждено рулевое устройство и рули». Крейсер выбыл из строя до начала июля 1942 г.

3.01.1942 г. в 23.00 транспорт «Пестель», имея на борту 690 бойцов пополнения, прибыл в Севастополь в охранении эсминца «Смышленый». На следующий день в Севастополь прибыли с Кавказа транспорты «Львов», имея на борту 710 человек маршевого пополнения, 80 т боезапаса, 3 орудия, и «Потемкин», доставивший 412 человек маршевого пополнения и 139 т муки.

Десант в Евпаторию 4–6 января также обернулся потерями для флота. В последние дни трудного 1941 г., командующий Черноморским флотом Ф.С. Октябрьский от лица военного совета ЧФ дает телеграмму, в которой говорится: «…в Севастополе провожу перегруппировку, готовим контрудар и выброску десанта в случае отхода противника в города Евпаторию и Ялту…» Доставка первой волны десанта была возложена на корабли ОВРа: быстроходный тральщик Т-405 «Взрыватель» с охранением из пяти катеров МО, и буксир СП-14 в охранении двух катеров МО. Всего 7 морских охотников, буксир и тральщик.

Для участия в десанте были выделены катера МО-4 1-го и 2-го дивизионов МО Главной базы и 5-го дивизиона МО Сочинской базы: СКА-081, СКА-024 (0115), СКА-042 (0105) СКА-062, СКА-0102, СКА-062 (0125) и СКА-041.

Любопытно отметить, что СКА-041 (командир л-т И.И. Чулков), вплоть до его гибели, почти непрерывно направлялся на опасные операции. Возможно, это связано с тем, что его экипаж был свидетелем гибели транспорта «Армения» и мог что-то «не то» рассказать. Только в 1941 г. катер прошел 1790 миль, проведя в море 25 суток. За месяц до десанта катер доставил диверсионную группу в Евпаторию, после этого участвовал во многих операция, например, в операции по высадке десанта в районе Южная Озерейка 3–4 февраля 1943 г. Был трижды тяжело поврежден. 22 мая 1943 г. при конвоировании транспорта «Интернационал» из Туапсе в Геленджик во время налета вражеской авиации на конвой на СКА-041 спикировал Ю-87 и сбросил 3 бомбы, от прямых попаданий которых катер затонул.

При разборе обстоятельств гибели этого малого охотника установили, что СКА-041 выходил на выполнение боевого задания по конвоированию, имея большие дефекты в материальной части, под одним мотором. Два мотора были неисправны из-за сильного износа самих моторов и валолинии. Находясь в распоряжении Туапсинской ВМБ и выполняя ежедневно боевые задачи, катер не имел возможности производить планово-предупредительный ремонт. Несмотря на плохое состояние энергетической установки, он был вновь послан в ответственный рейс для сопровождения транспорта. Прямое попадание бомб произошло только потому, что СКА-041 имел малую скорость и не мог совершить надлежащий маневр. Как-то очень целенаправленно «убивали» именно этот катер. Но вернемся к высадке в Евпатории. 5 января в 2.41 корабли подошли к точке тактического развёртывания и по сигналу с флагмана направились к заранее обусловленным пунктам высадки десанта. Буксир СП-14, СКА-042 (0105) и СКА-062 (0125), не меняя ордер, отошли влево; по центру пошёл БТЩ «Взрыватель», имея у себя по носу СКА-0102 и в кильватере СКА-062 и СКА-041. СКА-081 и СКА-024 (0115) отвернули вправо, следуя друг за другом. В 3.00 началась высадка десанта на Товарную и Хлебную пристани без всякого противодействия со стороны противника. Катера СКА-042 (0105) и СКА-062 (0125) высадили своих десантников на товарную пристань. СКА-081 и СКА-024 (0115) – на хлебную. К пассажирской пристани подошёл СКА-0102 и зажёг створ для БТЩ и буксира. После него подошли и начали высадку катера СКА-062 и СКА-0102. Последними ошвартовались к причалу «Взрыватель» и СП-14. Катер СКА-041 остался на рейде. В его обязанности было поддержание связи между кораблями и высадившимися в город подразделениями.

Противник опомнился и открыл сильный огонь по высаживающимся. Ответный огонь из 100-мм орудия открыл тральщик. От командира высадки Буслаева была получена телеграмма: «Высадку продолжаем под сильным артиллерийско-пулеметным огнем. Буслаев». Залпом румынской батареи был накрыт тральщик. Погибли бойцы, стоявшие у кормовой 45-мм пушки. Взрывом был сброшен в воду один из «Комсомольцев». На кормовом мостике тральщика был смертельно ранен Н.В. Буслаев. Вскоре военком высадки сообщил: «Буслаев убит. Бойко».

Высадив, наконец, десант и выгрузив боеприпасы, тральщик и буксир, отстреливаясь, отошли в море. При выгрузке погибло 37 моряков, в основном из числа экипажей. Время от времени к пристаням подходил СКА-041, чтобы забрать раненых. Бой продвигался вглубь города. С рассветом 5 января 1941 г. немцы открыли огонь по катерам и БТЩ. Десантники запросили по радио артиллерийской поддержки, после чего поступил приказ кораблям обстрелять гостиницу «Крым», которую на тот момент штурмовали десантники. Ведя огонь по береговым целям, артиллеристы кораблей пропустили начало налета немецкой авиации. А даже если бы не пропустили, то это мало бы изменило ситуацию. Несколько крупнокалиберных пулеметов и 45-мм универсальных орудий вряд ли могли полноценно противостоять немецкой авиации. Корабли могли вести огонь только на самооборону. Катера и тральщик, маневрируя в акватории Евпаторийской бухты, вели огонь и по самолётам, и, если позволяла обстановка, по городу. Против катеров самолёты применяли 50-кг бомбы.

СКА-024 поучил 8 пулевых и 3 осколочные пробоины в корпусе и ходовой рубке. Были убиты боцман старшина 2-й статьи А.М. Зуб, командир отделения рулевых старшина 2-й статьи Н.А. Новиков, ранен комендор краснофлотец В.П. Касин.

СКА-041 имел десять осколочных пробоин; из пробитой бензоцистерны вытекло около тонны бензина, снарядом сбило фок-мачту. На катере были убиты командир катера лейтенант И.И. Чулков (прямым попаданием авиабомбы в мостик, бомба не взорвалась и скатилась за борт), политрук звена Волохов, командир отделения комендоров старший матрос и краснофлотец Б.А. Орловский, смертельно ранен сигнальщик краснофлотец И.И. Сазонов.

СКА-042 получил 15 пулевых пробоин; СКА-062 – 7 осколочных пробоин; CKA-0102 – 2 осколочные пробоины в районе моторного отсека и течь в районе камбуза от близкого разрыва бомбы. СКА-081 получил 5 пробоин в надводной части корпуса. Только СКА-062 потерь в личном составе и повреждений не имел. Но эти корабли впоследствии смогли вернуться на базу.

Совсем по-другому сложилась судьба тральщика «Взрыватель». В течение дня он маневрировал на рейде и обстреливал берег из 100-мм орудия. Его 45-мм пушка 21К вылетела за борт от попадания мины еще в ходе ночной высадки. 20-мм автомат вышел из строя. Были потери в личном составе. Осколками был перебит антенный кабель, связь с Севастополем прервалась. Корпус корабля получил множество мелких пробоин от осколков. К этому времени на корабле находилось большое количество раненых, переправленных с берега на МО. К вечеру закончился 100-мм боезапас. Но приказа на отход командир не получил, и даже не потому, что не работало радио (как сейчас принято писать). Приказ на отход кораблей в Севастополь был передан только в 10.00 6 января. Т. е. только спустя сутки. Без приказа командир тральщика уйти не посмел. Перед выходом до сведения командира довели решение по командному составу тральщика Т-412, который во время Феодосийской операции самостоятельно принял решение об отходе.

К вечеру, когда десант уже был почти уничтожен, корабли оставались у берегов Евпатории. Спустились сумерки; на море начал разыгрываться шторм. С наступлением темноты налёты прекратились. Штормовой зюйд-вест нагнал большую волну. Катера, чтобы не потеряться в кромешной темноте, выстроились в кильватерную колонну за тральщиком. В течение ночи их несколько раз освещали лучи прожекторов, включавшихся на берегу.

При дневной бомбардировке на тральщике была перебита штуртросовая проводка и управлять им приходилось, пуская двигатели «враздрай». За счет этого изменились его маневровые характеристики. Пока были видны береговые ориентиры, ситуация была терпимой, штурманская прокладка корректировалась, но с наступлением темноты «Взрыватель» потерял ориентировку и маневрировал, не зная точного места. Уточнить место корабля по звездам также не было возможности из-за облачности. Шли только по счислению. Этот метод ведения штурманских прокладок, при изменении волнения скорости ветра и течений, дает достаточно низкую точность в определении местоположения корабля. Не всегда его можно вычислить правильно, даже при аккуратной работе штурмана.

В 21.00 5 января командир тральщика спустился в каюту, но вскоре ощутил сильный скрежет по днищу и толчок. БТЩ сел на мель. Дно в этом районе песчаное, но тральщик из-за ошибки в счислении вылетел на мелководье на полном ходу. Попытки сняться машинами успеха не принесли. Волнами корпус развернуло параллельно берегу. Корабль находился довольно далеко от берега, дно в этом районе песчаное и пологое, а осадка тральщика была из-за принятой через пробоины воды около 3 м. При посадке на грунт корпус, повреждённый во многих местах, дал течь. Фильтрация воды наблюдалась во всех отсеках. Обшивка в кормовой части лопнула. Раненых стали переносить на верхние палубы. В ночь на 6 февраля через катер № 0102 в штаб флота было доложено о положении БТЩ. В Севастополь была отправлена радиограмма: «Корабль сняться с мели не может. Спасите команду и корабль, с рассветом будет поздно». Вскоре вода залила машинные отделения, и тральщик лишился электроэнергии. Все. Ситуация стала безвыходной. Корабль спасти без посторонней помощи было уже невозможно. Но можно было попытаться спасти экипаж и раненых.

Видя безнадёжность положения, командир «Взрывателя» – Виктор Георгиевич Трясцын – приказал уничтожить всю секретную документацию. После совета у военкома все оставшиеся в живых собрались в носовом кубрике. Комиссар приказал командиру отделения минёров Ф. Разуваеву, минёрам И. Лушникову и Н. Смоленкову заминировать тральщик. Моряки «Взрывателя» заняли оборону у иллюминаторов корабля. СКА-081 попытался снять раненых с тральщика, но из-за шторма не смог. Морские охотники принимали решения об уходе в Севастополь самостоятельно.

Лишь в 8.00 6.01.1942 г. из штаба ОВРа по радио был передан приказ на отход кораблей в Севастополь. Утром, 6 января, немцы заметили неподвижный тральщик. В результате обстрела противником тральщик, не имевший боеприпасов, был уничтожен, а затем накатом выброшен на берег.

На 5 января был намечен десант в Алушту. По плану в Судаке намечалось высадить небольшой десант в составе двухсот моряков, а в состав десанта, предназначенного для высадки в Алуште, командование выделило один из лучших полков фронта – 226 ГСП под командованием опытного майора Николая Георгиевича Селихова. Для выполнения Алуштинской десантной операции был создан отряд кораблей под командованием капитана 1-го ранга Андреева в составе крейсера «Красный Крым», базового тральщика № 13 и четырёх сторожевых катеров. Кроме того, для доставки тяжёлых грузов на плацдарм был выделен тральщик «Судком». Но десант не состоялся. 226-й горнострелковый полк проболтался в штормовом море на борту кораблей, дважды выходя к месту высадки, но высажен не был.

Эсминец «Способный» 6 января безуспешно пытался высадить в Судаке отряд моряков в составе двухсот человек, но высадить его удалось лишь в совхозе «Новый Свет». Однако этот десант не удержал занятый новосветский плацдарм и был уничтожен.

6 января народный комиссар ВМФ указал Военному совету ЧФ, что на Чёрном море итоги подводной войны за шесть месяцев совершенно неудовлетворительны. Они свидетельствуют о невыполнении Военным советом флота указаний народного комиссара по использованию подводных сил. Самым веским аргументом при этом было то, что потоплено только семь транспортов противника и при этом погибло семь наших лодок! Для сравнения нарком сообщил, что на СФ, имевшем в начале войны 15, а к началу 1942 г. – 21 пл, потоплено 48 транспортов противника и ни одной нашей лодки не было потеряно. Условия на Севере хотя и отличны от черноморских, но не менее сложны и трудны.

Причинами срыва подводной войны на черноморских коммуникациях противника нарком считал:

1. Слабое напряжение в работе пл на коммуникациях противника: от Босфора до Одессы выставлялось только 5–6 пл.

2. Использование пл не по назначению. Например, обстрел лодкой из одной пушки Ялты или высадка десанта в Коктебеле в количестве 20 человек, что с успехом мог бы сделать катер МО.

3. Бесцельное несение лодками дозора в районе Поти, где за шесть месяцев не появился ни один корабль и ни одна пл противника.

4. Плохая работа оперативного отдела штаба флота по планированию и организации операций лодок без анализа обстановки, без помощи им в решении их главной задачи. Разведка обстановки в районе самих позиций не велась. Было очевидно, что Щ-204, Щ-211 и С-34 погибли, а Л-24 подорвалась на позиции № 28, и всё же туда продолжали посылать лодки одну за другой, и 24.12.1941 г. была выслана Щ-207.

Нарком потребовал от ВС ЧФ выполнить его указания по использованию пл. А по результатам опыта первого полугодия войны сделать всё для уменьшения потерь лодок и увеличения воздействия их на коммуникации противника.

8.01.1942 г. Транспорт «Чехов» с грузом продовольствия прибыл из Поти в Севастополь, а из Туапсе с грузом боезапаса и продовольствия – транспорт «Белосток». Транспорта следовали в Севастополь без охранения. Черноморский флот не смог выделить боевые корабли для их сопровождения. На следующий день транспорт «Абхазия» с продовольствием и маршевыми ротами в охранении «БТЩ-11» (Т-401 «Трал») прибыл из Новороссийска в Севастополь.

11.01.1942 г. в Севастополь прибыли транспорт «Восток» из Новороссийска с боезапасом и танкер «Куйбышев» из Поти с авиационным и автомобильным бензином. Корабли также следовали без охранения.

Даже опытные командиры ЧФ не были застрахованы от ошибки, работая в сложных условиях. 13.01.1942 г. в условиях плохой видимости эсминец «Бойкий» (командир капитан 3-го ранга Годлевский) при выходе из Новороссийска столкнулся с транспортом «Серов». Встал на ремонт в Туапсе.

18.01.1942 г. транспорт «Абхазия», имея на борту 4516 бойцов маршевого пополнения, 19 вагонов продовольствия, 150 т боезапаса и другие грузы, прибыл в Севастополь из Поти, транспорт следовал без охранения. Через день транспорт «Потемкин», имея на борту 254 бойца маршевого пополнения, боезапас и продовольствие, прибыл в Севастополь из Туапсе. 20.01.1942 г. транспорт «Львов», имея на борту обмундирование, 300 бойцов и командиров маршевого пополнения, прибыл в Севастополь из Поти. Через час прибыл из Туапсе транспорт «Чехов», имея на борту 768 бойцов и командиров маршевых рот, боезапас и фураж. Т. е. пользуясь длинной ночью, транспорты ЧФ стали снова ходить в Севастополь без охранения боевых кораблей.


Глава 17. Январь 1942 г.

Январь 1942 г. стал трагической страницей для флота. В основном это было связано с Феодосийской высадкой и перебросками войск и грузов в Керчь.

Следующий конвой пришел в Феодосию только в ночь с 8 на 9 января 1942 г. Он стоил советской стороне двух кораблей: транспорта «Спартаковец» (капитан – Д.М. Малик) и транспорта «Чатырдаг» (капитан – П.Я. Исаченко). Первый был потоплен в порту с частью груза, второй уже на выходе из Феодосии.

Эсминец «Способный» (командир капитан 3-го ранга Козлов), выйдя из Новороссийска, из-за навигационной ошибки попал на свое же минное заграждение. Взрывом эсминцу оторвало носовую оконечность вместе с первым орудием. Корабль выбыл из строя до мая 1943 г.

15.01.1942 г. на подходе к Феодосийскому порту подорвался на магнитной мине теплоход «Жан Жорес». Он отправился сюда вечером 14 января из Новороссийска с войсками и военным грузом на борту. На следующий день в 20.00 транспорт ошвартовался в Феодосии. До 5.00 успели выгрузить лишь людей и часть вооружения. В целях безопасности по распоряжению старшего морского начальника судно в сопровождении тральщика «Геленджик» оставило порт.

После полудня оно повернуло обратно в расчете подойти к Феодосии в 21.00. От мыса Ильи теплоход следовал с военным лоцманом. Портовый маяк не горел. Поэтому вскоре к судну подошел сторожевой катер и повел его за собой. В момент поворота к порту «Жан Жорес» наскочил на мину. Раздался взрыв огромной силы. Загорелись боеприпасы в трюме. Однако вода, хлынувшая через большую пробоину в районе машины, затопила их, погасила пожар. Она продолжала хлестать и в течение 3 минут залила помещения от машинной переборки до кормы, которая быстро осела. Носовая часть оставалась на плаву, но вода проникла и сюда.

Капитан судна Г.И. Лебедев приказал спустить шлюпки, но шлюпочное устройство оказалось разрушенным. Подоспевший на помощь катер «Кабардинец» снял бойцов, раненых и часть команды. Затем подошел тральщик «Геленджик». Он принял на борт снятые судовые приборы (хронометр, секстан, радиопеленгатор) и остальных членов экипажа. Последним покинул транспорт его капитан.

При разборе ситуации выяснилось, что военный лоцман вел корабль через миноопасный район (район советского минного заграждения и сброса немецких мин).

12.01.1942 г. командующий фронтом приказал высадку десанта в Судаке произвести в ночь на 16 января, а подготовку к проведению операции начать немедленно.

Заместитель командующего Черноморским флотом контр-адмирал Елисеев и член Военного Совета флота дивизионный комиссар Азаров разработали план десантной операции в Судаке и поставили задачи кораблям флота и 226-му полку Селихова.

Для проведения операции были созданы:

– отряд высадки под командованием капитана 1-го ранга Андреева в составе крейсера «Красный Крым» и эсминцев «Сообразительный» и «Шаумян»;

– отряд высадочных средств под командованием капитан-лейтенанта А.П. Иванова в составе канонерской лодки «Красный Аджаристан» и шести сторожевых катеров.

С целью артиллерийского обеспечения высадки десанта был создан отряд поддержки под командованием контр-адмирала Владимирского, в составе линейного корабля «Парижская Коммуна» в охранении эсминцев «Безупречный» и «Железняков».

14.01.1942 г., в 16.00, канонерская лодка «Красный Аджаристан» и отряд высадочных средств в составе шести сторожевых катеров вышли из Новороссийской базы на операцию, а на следующий день в 13.00 из той же базы вышел в море отряд корабельной поддержки в составе линкора «Парижская Коммуна», эсминцев «Безупречный» и «Железняков», и отряд высадки в составе крейсера «Красный Крым» и эсминцев «Шаумян» и «Сообразительный».

К 23.00 15.01.1942 г. корабли десантного отряда и отряда поддержки подошли в район высадки и заняли свои позиции. В ночное время берег был виден неясно и ведение эффективного огня корабельной артиллерии по берегу, без освещения местности было невозможно. Поэтому было решено одновременно с боевой стрельбой вести огонь осветительными снарядами.

При подходе первого рейса катеров и канонерской лодки к берегу противник открыл огонь из пулемётов, миномётов и малокалиберных орудий.

В 23.45 корабельная артиллерия начала артиллерийскую подготовку по району высадки десанта, ведя огонь по пляжу и по огневым точкам врага. В результате огня корабельной артиллерии основная часть огневых средств противника была подавлена, а находившиеся на пляже минные поля частично разминированы.

Одновременно с открытием огня началась высадка десантных рот на флангах с эсминца «Шаумян» у мыса Алчак и с эсминца «Сообразительный» – в бухте Новый Свет. Позже под прикрытием корабельной артиллерии начали подходить к берегу Судакской бухты катера, канонерская лодка и сейнеры с десантом на борту. Канонерская лодка удачно выбросилась носом на берег и начала высадку десанта непосредственно на берег. Справа и слева от неё, также выбрасываясь носом на берег, произвели высадку сторожевые катера. Высадив первую группу, катера шли к крейсеру и эсминцам, принимали с них следующую группу десантников и за несколько рейсов высадили их на берег. Особенно организованно шла высадка с крейсера «Красный Крым», которая была закончена к 4.00 16 января.

16 января к 5.00 высадка десанта со всех кораблей была закончена, за исключением канонерской лодки, которая продолжала выгружать на берег тяжёлые грузы. Закончив высадку, корабли отошли от берега и направились в Новороссийск, а канонерская лодка с двумя катерами продолжала выгрузку грузов.

На рассвете канонерская лодка подверглась бомбовым ударам авиации противника, которая серьёзного ущерба ей не нанесла, однако дальнейшая угроза кораблю от вражеской авиации оставалась. Начальник штаба флота запросил по радио разрешение у командующего фронтом отозвать канонерскую лодку с места высадки десанта. Разрешение на возвращение на базу было получено, и канонерская лодка вышла курсом на Новороссийск. На её борту оставались не выгруженными весь конский состав, 2 орудия, половина имевшихся боеприпасов и продовольствия. К сожалению, десант высадили как раз тогда, когда произошла Феодосийская катастрофа, и о десанте попросту… забыли.

Лишь 22 января по распоряжению Военного совета фронта из Новороссийской военно-морской базы вышел эскадренный миноносец «Бодрый» под командованием капитана 3-го ранга Митина с грузом для полка Селихова.

В 22.30 корабль вошёл в Судакскую бухту, стал на якорь и по радио установил связь со штабом майора Селихова. Через 40 минут с корабля были спущены две шлюпки и на них началась перевалка груза на берег пляжа, было доставлено около четырёх тонн боеприпасов и продовольствия.

23 января в 6.00 эсминец по просьбе майора Селихова открыл артиллерийский огонь по противнику, сосредоточенному на северной окраине селения Большой Таракташ (Каменка) и по дороге, идущей из него на селения Салы (Грушевка) – Старый Крым, где в то время была сосредоточена крупная группировка противника.

Выполнив задачу по доставке груза на судакский плацдарм и обстреляв противника, командир эсминца, боясь задержаться у берега до наступления светлого времени, не принял на борт корабля ожидавших эвакуации раненых десантников, приказал сняться с якоря и взял курс на Новороссийск.

Казалось, сама природа противодействовала советскому флоту. 20–22 января 1941 г. во время шторма, получили крупные повреждения девять кораблей, в том числе два крейсера, четыре эскадренных миноносца и две подводные лодки.

В ночь с 21 на 22 января 1942 г. «Молотов» стоял у нефтепирса № 4 в Новороссийске, ошвартованный правым бортом. Перед штормом был отдан левый якорь и с кормы заведен дополнительный швартовный конец на бочку. По корме крейсера находился эсминец «Смышленый», у соседнего пирса – «Красный Кавказ» и танкер «Кремль».

Под действием штормового ветра начались сильные удары бортом о пирс. В 7.47 командир крейсера приказал отойти от пирса и встать на два якоря на малом рейде, подрабатывая машинами. Решение весьма спорное в таких погодных условиях. Левая якорь-цепь оборвалась, а второй якорь не мог удержать корабль на месте. Волнами его сносило к бетонному молу, прикрывающему вход в порт.

«Молотов» дал задний ход, но мощности машин не хватило, в 8.36 он ударился носом о мол, повредив форштевень и деформировав обшивку. И тут же крейсер понесло назад, корма левым бортом ударилась о пирс, в результате чего оказалась поврежденной обмотка размагничивания. В 8.53 под винты попала бочка, и пришлось застопорить машины.

На пирс были поданы швартовы, чтобы оттянуться шпилем, но они вскоре лопнули. Крейсер форштевнем он прочертил по борту крейсера «Красный Крым» и ударил в танкер, который, получив пробоину, стал погружаться. В 9.06 бочка вышла из-под винтов, но крейсер навалило на кормовую оконечность эсминца «Смышленый», причинив ему серьезные повреждения. В 9.23 по приказу командования на «Молотове» были затоплены носовые креновые отсеки, и он сел носом на грунт, однако под воздействием ветра корабль кормой навалило на пирс, при этом разрушилась обшивка.

В 10.07 на помощь ему подошел эсминец «Сообразительный», но ветер не позволил ему приблизиться на необходимую дистанцию. Боцманской команде крейсера удалось подать несколько тросов на пирс, но волны оборвали швартовые концы. Лопнувшим тросом смертельно ранило старшину, а два матроса получили увечья. Трос на эсминец удалось завести только к полудню. Подошедший позже буксир также смог принять трос с кормы. После 16.00 шторм стал утихать. В результате разгула стихии была повреждена обшивка на левом борту в кормовой оконечности от 264-го шп. до транца, по левому борту лопнули 4 шпангоута (с 290 по 293-й), сломан кормовой клюз, на 400 мм вогнут форштевень, затоплен таранный отсек, повреждены трубопроводы отопления в кормовых помещениях и оборудование отсека дымаппаратуры. Корабль встал на ремонт, продолжавшийся до 14 февраля. Форштевень выправить не удалось, за счет чего скорость корабля снизилась.

Разбор ситуации показал, что командир крейсера капитан 1-го ранга Ю.К. Зиновьев допустил ошибку, начав перешвартовку. Однако это никак не сказалось на его карьере, в марте он был назначен командиром линкора.

Во время шторма погиб морской охотник СКА-012 (бывший ПК-134 2-го отряда погрансил), командир катера, выполняя приказ, вышел в море, несмотря на шторм. Сильным накатом 21.01.1942 г. катер был разбит о камни у м. Агрия.

После проведения Керченско-Феодосийской операции Черноморский флот резко снизил свою активность. Причин было несколько. Прежде всего, корабли флота оказались не в состоянии обеспечивать прикрытие возросший объем перевозок, т. к. большинство оставшихся в строю боевых кораблей находились в ремонте.

Большинство боевых кораблей флота, пройдя много миль, выработав ресурс своих двигателей, расстреляв ресурс своей артиллерии на 50–95 %, получив боевые повреждения, нуждались в срочном ремонте. В это же время флот лишился 80 % своих ремонтных мощностей. Флот почти полностью выдохся. Азовская флотилия также прекратила действия, т. к. большая часть ее кораблей (из числа оставшихся в строю) вмерзла в лед.

Произошли некоторые кадровые изменения, например, контр-адмирал Г.В. Жуков был снят со своей должности и направлен в резерв. О причинах можно догадаться.

В это же время резко возрос объем перевозок, который лег тяжелым грузом на плечи транспортов ЧФ и судов Наркомата морского флота. Перевозки шли в двух направлениях: в Севастополь и на Керчь.

На западном берегу Керченского пролива перевалка грузов для Крымского фронта шла через Керченский порт (начальник Ф.А. Карпов, затем А.С. Полковский) и порт в Камыш-Буруне (начальник С.М. Маранценбаум). Правда, ситуация с ними была крайне сложной.

Порт Камыш-Бурун вступил в строй действующих перед самой войной. Он имел всего один причал и был рассчитан на одновременную обработку не более двух транспортов. К тому же он, как и Керченский порт, во время боевых действий сильно пострадал.

Порт не имел выгрузочных средств. На причале лежали два подорванных крана, перевернутые паровозы и вагоны. Судоремонтный завод был разрушен. Маневр судов в порту был сильно стеснен. В небольшой бухте, прикрытой Камыш-Бурунской косой, глубины затрудняли использование больших судов. Суда почти по грунту входили в порт, вздымая винтами ил, перемешанный со льдом. Ледоколы «Торос» и № 7, обеспечивая ледовую проводку их, с трудом разворачивались в тесном порту.

Керченский порт находился в еще худшем состоянии, большая часть причальной линии этого порта была разрушена взрывом 26.10.1941 г. Все выгрузочные средства были уничтожены.

В связи с этим в эти порты направлялись, как правило, корабли, имеющие собственные грузовые стрелы. Военные и санитарные транспорты, как правило, не имевшие грузовых стрел, старались отправлять в Севастополь. Несмотря на то что Черноморский флот почти перестал выделять корабли для сопровождения транспортов, они продолжали прорываться в Севастополь.

25.01.1942 г. Транспорт «Коммунист» (с 14.01.1942 г. из НКМФ передан в ЧФ) с боезапасом, продовольствием и другими грузами в охранении базового тральщика «Защитник» прибыл из Новороссийска в Севастополь.

26.01.1942 г. в 20.00 санитарный транспорт ЧФ «Абхазия», ремонтировавшийся в Севастополе, имея на борту 480 раненых и 58 т гильз, в охранении базового тральщика «Защитник» вышел из Севастополя в Новороссийск.

27.01.1942 г. Санитарный транспорт ЧФ «Львов» и военный транспорт «Восток» с грузом боезапаса, продовольствия и фуража прибыли из Новороссийска в Севастополь. Канонерская лодка «Красный Аджаристан», вышедшая из Севастополя в район Судака с боезапасом и продовольствием для судакского десанта, из-за плохой погоды возвратилась в базу.

28.01.1942 г. Санитарный транспорт ЧФ «Белосток», имея на борту 528 человек маршевого пополнения и боезапас, а также транспорт ЧФ «Красная Кубань» с первым дивизионом 952-го артиллерийского полка, боезапасом, продовольствием и фуражом, прибыли из Поти в Севастополь.

29 января во время налета вражеской авиации на Камыш-Бурунский порт взрыв бомбы вызвал пожар на танкере «Эмба». Это создало серьезную угрозу и для стоявшего рядом теплохода «Ворошилов», палуба которого была завалена боеприпасами. По распоряжению с берега он вовремя ушел на рейд.

Пожар на танкере все усиливался, но ни одно судно не решалось к нему подойти. Тогда капитан «Ворошилова» (транспорт Наркомата морского флота) А.Ф. Шанцберг скомандовал сниматься с якоря и идти на помощь «Эмбе». Во время следования к порту вышла из строя рулевая машина, пришлось перейти на ручное управление. К танкеру подошли носом, к его левому борту. Тут же провели туда шланги, включили их в пожарную магистраль «Эмбы» и пустили под сильным напором воду. Правда, тушение нефтепродуктов водой оказалось неэффективным, пожар удалось потушить лишь через 5 часов. Танкер выгорел и занял часть причала. Для обеспечения перевалки грузов «Ворошилов» встал бортом к выгоревшему танкеру и своими грузовыми стрелами обеспечивал перевалку грузов в течение 14 дней.

Ледовую проводку судов в Керчь и Камыш-Бурун в январе – феврале обеспечивали ледоколы № 7 и «Торос» (оба на тот момент «гражданские»). Так, ледокол № 7 (капитан В.Г. Попов) в те месяцы завел в Камыш-Бурун и ошвартовал 109 судов, вывел из порта 127 теплоходов и пароходов. Давалось это ценой огромных усилий. Не хватало бункерного топлива и пресной воды для питания котлов. Ледокол вынужден был восполнять их запасы за счет обслуживаемых им судов.

30.01.1942 г. в 20.10 «гражданский» транспорт «Пестель» с маршевым пополнением в количестве 506 человек, боезапасом и продовольствием в охранении базового тральщика «Взрыв» прибыл из Туапсе в Севастополь.

В начале января 1942 г. в Севастополь вновь прибыл лидер «Ташкент». Корабль почти постоянно находился в районе главной военно-морской базы, в готовности к «эвакуации» командования. Единственным выходом лидера стала попытка доставки 2-го эшелона десанта в Евпаторию. В отличие от предыдущего периода, корабль очень редко открывал огонь. Он стрелял 4, 6 января, 8-го отстрелялся по Евпатории, затем 10, 11 и 30 января. Стрельбы были короткими со сменой позиции после стрельбы. 30.01.1942 г. лидер, отстрелявшись, убыл в Новороссийск.


Глава 18. Февраль 1942 г.

Февральская хронология такова:

«Гражданские» корабли в основном обеспечивали перевалку грузов для Крымского фронта, военные транспорты ЧФ обеспечивали Севастополь. Причем военные не прикрывали ни тех, ни тех. Капитаны кораблей, пользуясь погодой и длинной ночью, прорывались на свой страх и риск. В связи со снижением количества случаев подрыва кораблей на минах, суда отправляли даже без сопровождения тральщиков. Большую часть мин в Керченском проливе вытралили мобилизованные тральщики. Севастопольские фарватеры также были протралены от своих мин, выставленных с ошибкой по координатам, после чего подрывы кораблей на своих минах прекратились. Иногда вход в Севастопольскую бухту обеспечивался выходившими из Севастополя тральщиками ОВР.

1.02.1942 г. В Севастополь из Поти прибыли транспорт «Чехов» с маршевым пополнением, боезапасом и вещевым имуществом и танкер «Передовик» из Новороссийска с боезапасом и котельной водой. После разгрузки санитарный транспорт ЧФ «Чехов» принял на борт 192 раненых, гильзы и покинул главную базу.

2.02.1942 г. лидер «Ташкент» прибыл из Новороссийска в Севастополь. Он доставил 914 человек маршевого пополнения. Из Поти прибыл санитарный транспорт «Белосток» с маршевым пополнением, боезапасом и продовольствием.

Все это время Наркоматом морского флота шла доставка грузов в Керчь и Камыш-Бурун. Пароход «Красный Профинтерн» (НКМФ) в январе трижды приходил в Камыш-Бурун с воинскими частями и вооружением на борту. 3 февраля во время воздушного налета на порт судно находилось у причала судоремонтного завода. Одна из бомб попала в палубу бака, где стояли цистерны с бензином. Тут же вспыхнул пожар. Полностью сгорели мостик и каюты на спардеке, помещение команды под полубаком, груз в первом и втором трюмах. К счастью, уцелели бронемашины, находившиеся в двух других трюмах. После ликвидации пожара буксир СП-15 вывело «Красный Профинтерн» из Камыш-Буруна и буксировало его до Железного Рога. Отсюда пароход, машины и котел которого оказались неповрежденными, своим ходом направился к Новороссийску.

При перевозках гражданским и военным морякам приходилось решать достаточно сложные задачи. Сложным заданием стала задача по перевозке танков. Еще в начале января в Феодосию был доставлен танковый батальон. Чуть позже в Керчь доставили танковую бригаду. В Севастополь доставили два танковых батальона. Но тогда речь шла о легких Т-26. Теперь перед портовиками встала задача доставки танков КВ и Т-34, которые были намного тяжелее.

Для доставки выделили канонерскую лодку «Красный Аджаристан» и баржу, которую должна была буксировать канлодка «Кубань». Судоремонтники Новороссийска установили на кораблях дополнительные подпалубные подкрепления.

Погрузка прошла удачно, но в последний момент пришлось отказаться от вывода в море баржи: на «Красном Аджаристане» вышли из строя котлы, и буксировать неисправную канонерскую лодку было поручено КЛ «Кубань». На рассвете 4 февраля корабли подошли к Керченскому проливу. Командир отряда не решился форсировать пролив в светлое время, опасаясь налетов вражеской авиации. На переходе конвой, состоявший из двух канонерских лодок, отразил семь налетов. В ночное время конвой форсировал Керченский пролив и прибыл в Камыш-Бурун. Последующими рейсами была доставлена вся материальная часть танковой бригады, а всего на полуостров было доставлено около 130 танков. В перевозках были задействованы в основном «вспомогательные тральщики» – бывшие грунтовозные шаланды и рейдовые шхуны. При этом моряки действовали, проявляя находчивость и инициативу. Так, экипаж паровой шхуны «Азов» (капитан Ф.Г. Родити) в каждом рейсе вместо предусмотренных трех танков КВ перевозил по четыре, установив дополнительные подкрепления корпуса. Вспомогательный тральщик «Тракторист» (капитан Н.В. Фомичев), переоборудовав корабль силами экипажа, помимо охраны конвоя, брал в трюм по два танка. Эти корабли за 6 дней доставили в Керчь 30 тяжелых танков, а 100 легких были перевезены другими судами за 4 дня.

3.02.1942 г. в порту Камыш-Бурун был поврежден транспорт «Красный Профинтерн», что сильно затруднило эксплуатацию порта. Чуть позже судно отвели в Туапсе, однако восстановить его не удалось.

7.02.1942 г. Из Новороссийска в Севастополь прибыли лидер «Харьков», имея на борту 190 человек маршевого пополнения и боезапас и танкер «Москва» с мазутом и бензином. Из Туапсе, без сопровождения, прибыл гражданский транспорт «Пестель». После разгрузки «Харьков», стоя на якоре в бухте, произвел 33 выстрела по войскам врага на подступах к Севастополю. «Пестель» принял на борт 230 раненых, 92 гражданских лица, 15 т гильз и опять, без сопровождения, взял курс на Туапсе.

8.02.1942 г. В 02.43 транспорт «Чехов» с боезапасом и продовольствием прибыл из Поти в Севастополь. В 20.30 транспорт, имея на борту 131 раненого, 73 пассажира, 59 т гильз, и танкер «Москва» с грузами тыла Черноморского флота вышли из Севастополя в Туапсе.

9.02.1942 г. Лидер «Харьков», стоя на якоре в Северной бухте, произвел девять выстрелов по автоколонне противника на дороге Кача – Мамашай. В 18.23 лидер вышел из базы и взял курс на Туапсе.

11.02.1942 г. в 02.15 транспорт «Львов» с боезапасом и продовольствием прибыл из Новороссийска в Севастополь, а в 19.13, имея на борту 112 раненых, 40 т гильз и другой груз, вышел в Туапсе.

В 08.25 сторожевой катер № 063, стоявший в дозоре у главной базы, был атакован четырьмя «Me-109» и получил 90 пробоин в бортах; на катере вышли из строя два мотора, трое моряков получили ранения.

В 18.29 минный заградитель «Дооб» у входа в бухту Камышовая подорвался на немецкой магнитной мине и затонул; погибло трое и ранено 14 человек экипажа, из них двое умерли.

12.02.1941 г. транспорты «Белосток», «Пестель», «Красная Кубань» и «Абхазия» в охранении эсминца «Железняков» и базового тральщика № 412 прибыли из Новороссийска и Туапсе в Севастополь.

13.02.1941 г. Транспорт «Восток» в охранении эсминца «Шаумян» прибыл из Поти в Севастополь, имея на борту 2052 т продовольствия и 650 т боезапаса. А часом позже прибыл крейсер «Коминтерн». Он доставил 1034 человека маршевого пополнения, 200 т боезапаса и 5 т соли.

14.02.1942 г. Крейсер «Красный Крым» прибыл из Новороссийска в Севастополь, имея на борту 1075 воинов маршевого пополнения.

15.02.1942 г. Транспорт «Чехов» (650 человек маршевого пополнения и продовольствие) в охранении базового тральщика «Взрыв» прибыл из Новороссийска в Севастополь. Вечером, приняв на борт 152 раненых, транспорт покинул главную базу.

Примерно в середине февраля 1942 г. между командующим ЧФ (в Севастополе) и Штабом флота (на Кавказе) начались интенсивные переговоры о необходимости сопровождения транспортов ЧФ боевыми кораблями. В сложных метеоусловиях обеспечение проводок морскими охотниками было невозможно, а большинство боевых кораблей вышло из строя.

В связи с этим командующий ЧФ поднял вопрос перед наркомом ВМФ Н.Г. Кузнецовым об освобождении ЧФ от части задач, ранее перед ним поставленных. По сути, начались «кабинетные игры» и перераспределение ответственности. Все дело в том, что по указанию Ставки ЧФ был подчинен «армейцам», т. е. фронту. Приказом командующего фронтом начальник штаба ЧФ, И.Д. Елисеев, был назначен помощником начальника тыла фронта по морским перевозкам. В общем-то, это логично. Однако командующий ЧФ потребовал освободить штаб флота от организации перевозок, переложив всю ответственность на представителей Наркомата морского флота Самборского и Мезенцева.

Командующий ЧФ в своей телеграмме на имя НКВМФ утверждал, что ответственные руководители морского флота «…самоустранились от руководства перевозками, планируя лишь морские перевозки, и через штаб фронта командуют начальником штаба Черноморского флота. Создалось сугубо ненормальное положение, ибо планировать морские перевозки соответственно заявкам фронта должен штаб Черноморского флота, а выполнять – морской флот». Все это хорошо, но, по логике, прикрывать эти перевозки должен был ЧФ.

Нарком ВМФ Н.Г. Кузнецов приказал освободить начальника штаба Черноморского флота контр-адмирала И.Д. Елисеева от всех посторонних нагрузок. Правда, на самом деле он на это не имел полномочий. Решение было односторонним.

Руководство морскими перевозками было возложено на заместителя наркома Морского флота Е.К. Самборского. Военному совету Черноморского флота было предложено установить четкое разделение обязанностей между заместителем наркома Морского флота и отделом военных сообщений Черноморского флота. При этом руководство должно оставаться за командованием Черноморским флотом. Интересная постановка вопроса: руководить, ни за что не отвечая. Но даже такое решение не удовлетворило командующего ЧФ. Командование фронтом оно не удовлетворило еще больше. К вечеру было получено еще и сообщение руководства Крымского фронта, из которого было ясно, что оно не спешит выполнять решение наркома ВМФ по морским перевозкам и о начальнике штаба флота. В нем подчеркивалось, что до 2 марта организация морских перевозок остается прежней.

Приказывалось к утру 23 февраля выслать в Керчь представителей от флота и от Е.К. Самборского. Им поручалось организовать четкое взаимодействие между Черноморским флотом, Наркоматом морфлота и соответствующими органами фронта по вопросам воинских перевозок. Штабу ЧФ приказывалось разработать план дальнейших морских перевозок. Несмотря на эту переписку, перевозки продолжались.

17.02.1942 г. Из Новороссийска в Севастополь прибыли санитарный транспорт «Белосток», доставивший 871 бойца маршевого пополнения, и мобилизованный тральщик «Судком», имея на борту 141 бойца маршевого пополнения, боезапас для авиации и авиамоторы. Вечером «Белосток», имея на борту 78 раненых, 57 гражданских лиц и 144 курсанта Училища береговой обороны им. ЛКСМУ, вышел из главной базы и взял курс на Туапсе.

19.02.1942 г. Эсминец «Шаумян» вышел из Севастополя в район Саки для обстрела немецкого аэродрома с целью уничтожения находившихся на нем самолетов, а также разрушения ангаров и зданий. Корабль выпустил 10 осветительных и 27 фугасных снарядов, после чего эсминец возвратился в главную базу. Результат неизвестен.

Во время перехода в ночь на 21 февраля «Смышленый» попал в сильный шторм. Эсминец получил многочисленные повреждения: появились трещины в наружной обшивке, потеряли герметичность заклепочные швы, лопнул один шпангоут. Еще раз подтвердилась слабость корпусов кораблей проектов 7 и 7У. Корабль встал в ремонт, из которого вышел только 3 марта.

В 20-х числах февраля в структуре управления немецкой авиацией произошли изменения. Действовавший до этого штаб авиации был переподчинен. Все действовавшие в Крыму авиачасти в большинстве перешли в подчинение штаба «Fliegerfahrer Sud» под командованием оберста (полковника) В. фон Вильдта. Первоначально в его подчинении находились только подразделения гидросамолетов-разведчиков и торпедоносная эскадрилья 6/KG26. Когда в 20-х числах февраля обстановка на сухопутном фронте ненадолго стабилизировалась, фон Вильдт решил использовать свои силы по прямому назначению. Для этого «хейнкели» группы I/KG100 и эскадрильи 6/KG26 были перебазированы на аэродром Саки, который находился всего в 59 км от Севастополя. С этого момента (примерно с 25 числа) начинается активизация немецкой авиации под Севастополем. Но вернемся к кораблям.

22.02.1942 г. По данным Г.И. Ванеева, с 18.35 до 19.11 крейсер «Красный Крым» и эсминец «Бойкий», стоя на якоре в Северной бухте главной базы, вели огонь по вражеским войскам на подступах к Севастополю. Крейсер сделал 20 выстрелов, эсминец – 74. В журнале этих стрельб нет.

Танкер «Передовик» с котельной водой и запасными частями для автомашин прибыл из Туапсе в Севастополь.

23.02.1942 г. Санитарный транспорт «Белосток», имея на борту 476 бойцов маршевого пополнения, боезапас и продовольствие, прибыл из Новороссийска в Севастополь. После разгрузки и принятия на борт раненых и вывозимых грузов транспорт покинул главную базу и взял курс на Батуми.

В этот день в Севастополь должен был прибыть транспорт «Коммунист», но его у подходной точки ждали напрасно. Судно, следовавшее из Новороссийска в Севастополь (почему-то без сопровождения), исчезло бесследно. Судьба его неизвестна. Судно исчезло в районе советского минного заграждения, поэтому не исключен вариант подрыва на мине.

23-го числа из Новороссийска в Севастополь вышел конвой в составе танкера «Москва», транспорта «Георгий Димитров» и тральщика Т-404. Груженный стройматериалами «Г. Димитров» не имел хода из-за предшествующих повреждений и буксировался танкером. Естественно, скорость конвоя не превышала 6 узлов, из-за чего переход растянулся на трое суток. Решение достаточно рискованное. Днем 24-го юго-восточнее Ялты суда были атакованы группой из двух Ю-88 из немецкой авиационной группы III/KG51, но отражены сосредоточенным огнем зенитных орудий.

24.02.1942 г. Навстречу конвою из Севастополя вышел тральщик Т-413 и вступил в охранение, ведя конвой под параванами по фарватеру между минными полями. В 19.15 последовала атака трех Не-111 – торпедоносцев. Суда уклонились от всех торпед, но при энергичном маневрировании буксир лопнул, и «Москва» потеряла «Димитров», который начал дрейфовать. Танкер бросил буксируемое судно и прибыл в Севастополь в охранении тральщика Т-413.

Утром 25 числа тральщик «Щит» вместе с буксиром вышли за «потерянным» транспортом. В этот день из Новороссийска в Севастополь прибыли транспорт «Красная Кубань» в охранении тральщика «Мина».

27.02.42 г. в 03.35 военный транспорт «Восток» в охранении базовых тральщиков «Искатель» и «Мина» прибыл из Новороссийска в Севастополь. Через час прибыли из Новороссийска крейсер «Красный Крым» и эскадренный миноносец «Шаумян», которые доставили личный состав 674-го противотанкового артполка.

28.02.1942 г. По данным Г.И. Ванеева, крейсер «Красный Крым», стоя на якоре в Северной бухте главной базы, сделал 60 выстрелов на подавление батарей противника в 2 км западнее селения Юхары-Каралез. В журнале стрельб крейсера этот факт не отмечен.

В этот день транспорт «Львов» в охранении базового тральщика «Трал», имея на борту 50 краснофлотцев и 33 человека начсостава, разные грузы, прибыл из Новороссийска в Севастополь. В 19.42 он, имея на борту 218 раненых и 50 человек гражданского населения, вышел из Севастополя в Туапсе.

28.02.1942 г. в перевозки военных грузов включился лайнер «Сванетия», ранее находившийся под арестом в Стамбуле. Бывший испанский пароход, перед самой войной обслуживая пассажирскую линию Одесса – Ближний Восток, был арестован турками по требованию франкистского правительства Испании, но в результате дипломатических усилий был выпущен из-под ареста. По прибытии из-под ареста лайнер был мобилизован. Командиром судна был назначен А.С. Беляев.

В 18.40 из главной базы вышел отряд кораблей в составе базовых тральщиков № 27 и «Мина» и четырех сторожевых катеров с задачей высадить демонстративный десант в районе Алушты с целью отвлечения сил противника. Для артиллерийской поддержки десанта вышел отряд кораблей в составе крейсера «Красный Крым», эсминцев «Шаумян» и «Железняков» под командованием капитана 1-го ранга В.А. Андреева. Был высажен демонстративный десант или нет, сказать сложно. Скорее всего, нет (об этом говорят воспоминания ветеранов роты, которая формировалась для высадки). В 4 утра корабли вернулись в базу.


Глава 19. Весна 1942 г.

Спор по вопросу организации конвоев затягивался и имел, к сожалению, трагические последствия. 1.03.1942 г. в 07.13 гражданский пароход «Чапаев» (капитан Чирков), шедший из Туапсе в Севастополь без сопровождения, на подходе к главной базе подорвался на советском минном заграждении и затонул. Погибло 120 бойцов маршевого пополнения, 1000 т боезапаса, десять 37-мм орудий, 83 т разного груза и 240 лошадей. Транспорт должен был сопровождать катер МО Туапсинской базы, но по факту он следовал самостоятельно.

Командующий ЧФ указал командирам военно-морских баз, что «…организация конвоев, охранение транспортов, инструктаж капитанов и лоцманов, время подхода и выхода транспортов из баз часто осуществляются самотеком. Так, транспорт “Чапаев” погиб потому, что совершенно не был подготовлен в навигационном отношении. Именно поэтому он вышел на свое минное заграждение, где и подорвался…» Но…

Грянул гром. Нарком ВМФ Н.Г. Кузнецов указал Военному совету Черноморского флота на гибель большого количества транспортов по причине плохой организации их переходов. Он подчеркнул, что плохая организация защиты своих коммуникаций продолжает оставаться неизменной, и приказал в кратчайший срок навести порядок. Предлагалось обратить особое внимание на проверку кадров военных лоцманов и на обеспечение безопасности перехода транспортов. Категорически запрещалось выпускать транспорт без охранений.

Только после этого командующий Черноморским флотом приказал командирам военно-морских баз «…лично утверждать, контролировать и обеспечивать конвои грамотными лоцманами, обеспечивать надежный проход транспортов по фарватерам, а также вход их в базы и выход из баз, не допускать в дальнейшем гибели транспортов на своих минных заграждениях».

Виноватым в трагедии сделали командира Туапсинской базы контр-адмирала И.Д. Кулешова, который был отстранен от должности, а затем, после событий 23 марта, отдан под суд военного трибунала (но об этом позже). Контр-адмирал получил 10 лет с отсрочкой приговора, хотя, объективно, он виноват не был. Насчет организации отправки транспорта он указаний от штаба флота не получал (т. к. штаб флота сложил с себя обязанности в одностороннем порядке).

Вместо И.Д. Кулешова командующим Туапсинской базой был назначен контр-адмирал Трайнин, а затем, через неделю, после разгрома порта немецкой авиацией, его сменил контр-адмирал Г.В. Жуков.

Сразу после подрыва «Чапаева» было проведено траление фарватеров. Прямо на фарватере № 3 затралено пять советских мин. Правда, исполнение приказа о конвоировании судов произошло почему-то с задержкой. 4.03.1942 г. рано утром транспорты «Абхазия» и «Чехов» прибыли из Новороссийска в Севастополь. Корабли следовали в охранении всего одного катера типа МО. В 19.50 оба транспорта, приняв на борт раненых, в охранении эскадренного миноносца «Безупречный» вышли из главной базы в Туапсе.

Начало конвоирования транспортов боевыми кораблями было омрачено трагедией. Причем снова противник здесь оказался совершенно ни при чем. Ранним утром 05.03.1942 г. эсминец «Способный» (командир капитан 3-го ранга В.М. Шегула-Тихомиров) при возвращении в Новороссийск после конвоирования транспортов в Керчь из-за ошибки в счислении места в море попал на свое же минное заграждение у мыса Железный Рог и подорвался. Корабль стал на якорь и запросил о помощи.

На следующий день к месту происшествия подошли лидеры «Харьков» и «Ташкент», катера, тральщики. К полудню в минном поле удалось протралить фарватер, и «Смышленый» своим ходом вышел на чистую воду. Вторая турбина работала и позволяла аварийному кораблю развивать скорость в 8 узлов. Однако в 20.17 командир сообщил, что рулевая машина отказала, и корабль не слушается руля. Корабль был взят на буксир лидером «Харьков». Из-за того, что вовремя не заметили утечку котельной воды из цистерны, к 00.49 7 марта на «Смышленом» кончилась котельная вода – он остался без энергии и освещения. Остановились водоотливные средства. Мотопомп на борту «Харькова» и «Ташкента» не оказалось, спасательные суда к месту аварии вызваны не были. К утру на «Смышленом» оказались затопленными оба машинных и 3-е котельное отделения; начало заливать 4-й кубрик. В 8.00 корабль повалился на правый борт, накрыв спущенные катер и шлюпку; вторую шлюпку разбило о борт. Через 6 минут эсминец затонул кормой вниз, а затем раздались 3 мощных взрыва – это рвались глубинные бомбы. Те из моряков, что еще держались на воде, погибли от динамического удара. Находившимся поблизости кораблям удалось спасти всего двух человек. Объективно говоря, спасти корабль было можно. К этому не были предприняты все меры. Ссылки командиров «Ташкента» и «Харькова» на «жестокий шторм» несостоятельны. Волнение по данным метеостанции 3 балла, ветер 5 баллов. Комментарии излишни.

Начиная с марта торпедоносная авиация противника начала использование акустических самонаводящихся торпед. 2 марта пароход «Фабрициус» (транспорт ЧФ), приняв в Новороссийске на борт 700 бойцов, 1200 т продфуража, 20 лошадей, 12 повозок и 6 минометов, направился в Камыш-Бурун. Когда миновали район минных заграждений, капитан уточнил курс с таким расчетом, чтобы пройти мыс Утриш примерно в трех милях. Ночью со стороны высокого берега послышался гул самолета, и тут же с неба потянулась трасса пулеметной очереди, а на поверхности воды капитан заметил движущийся к судну высокий бурун. М.И. Григор немедленно скомандовал: «Лево на борт» – и приказал открыть огонь по самолету.

Пенистый след торпеды приближался. Поначалу капитану казалось, что судно с нею разойдется параллельным курсом. Но неожиданно бурун пошел не по прямой линии, а описал дугу и врезался в корпус парохода по миделю.

Взрывом разворотило правый борт. Образовалась пробоина в 40 кв. метров. Мгновенно затопило трюм, котельное и машинное отделения. Правая спасательная шлюпка, шлюпбалки, трап, поручни были разрушены. Лючины бункерного трюма провалились вместе со стоявшими на них повозками и минометами. Сильно пострадал и верхний мостик. Штурманскую и рулевую рубки разнесло в щепы. Машина остановилась, пар вытравился. «Фабрициус» с рулем, заклиненным на левый борт, еще медленно двигался, совершая циркуляцию и оседая все ниже и ниже. В считанные секунды он с большим креном на левый борт оказался в воде по главную палубу, но потом погружение резко замедлилось – плавучесть создавал груз сена и муки.

Капитан подал сигнал бедствия. Капитан судна приказал также открыть стрельбу из кормовых пушек, чтобы привлечь внимание сторожевой службы.

К борту подошли два морских охотника. Приняв буксирные концы, они начали буксировать пароход к берегу, но за 2 часа удалось пройти менее полутора миль. Транспорт продолжал погружаться в воду. Заводку пластыря были вынуждены прекратить – пробоина оказалась слишком велика, пластырь проваливался в нее.

До берега оставалось около двух миль, когда с судна заметили силуэт идущего со стороны Новороссийска транспорта, буксировавшего баржу в Камыш-Бурун. Это был теплоход «В. Чапаев» (капитан П.И. Степанов, не путать с пароходом «Чапаев»). Он поставил баржу на якорь и направился к «Фабрициусу», чтобы отвести его на мель.

Пришвартовавшись к правому борту парохода, «В. Чапаев» принял пассажиров и начал буксировать. Спустя 2 часа «Фабрициус» сел на грунт в 150 метрах к югу от мыса Утриш. Там, на мысе, экипаж похоронил погибших товарищей.

Через несколько дней канонерская лодка сняла с полузатонувшего транспорта лошадей и часть сохранившегося груза. Экипаж остался на его борту и находился там до начала августа 1942 г. в надежде снять судно с мели. Капитан М.И. Григор в середине мая, получив новое назначение, отбыл в Новороссийск, его заменил старший помощник И.К. Степанов. До мая 1942 г. судно использовалось в качестве пункта наблюдения за берегом.

02.03.1942 г. «Бдительный» (командир капитан 3-го ранга П.М. Ованесянц) вышел в море для обстрела позиций противника на приморском фланге Крымского фронта, а затем для обстрела района Владиславовки и Новомихайловки. Результаты стрельб неизвестны.

6.03.1942 г. «крейсер» «Коминтерн» и транспорт «Белосток» в охранении базового тральщика «Искатель» с грузами и пополнением прибыли из Новороссийска в Севастополь.

9.03.1942 г. была осуществлена доставка паровозов с «материка» на Керченский полуостров. Для доставки использовали 4000-тонный док (капитан В. Кордис), ранее использованный для этой же цели при эвакуации из Одессы. На нем уложили три линии рельсовых путей, по которым погрузили 10 паровозов, 26 шестидесятитонных вагонов и 9 нефтецистерн. Вагоны заполнили военными материалами и железнодорожным оборудованием. На борту дока установили шесть 45-миллиметровых пушек, два счетверенных пулемета М-4 и два М-1. Вместе с подвижным составом в Керчь отправлялись локомотивные и поездные бригады (60 человек), а также 15 рабочих строительного батальона. Для буксировки и сопровождения плавучего дока были выделены ледокол «Торос» (капитан И.К. Омельянов), буксиры «Перванш», СП-15, канонерская лодка «Кубань», базовый тральщик и два катера типа МО. Возглавлял конвой командир канлодки «Кубань» старший лейтенант И.А. Кожухарь, бывший торговый моряк.

Поздно вечером 9 марта 1942 г. конвой вышел из Новороссийского порта. С рассветом в охранение вступили истребители Черноморского флота. Вскоре они совместно с зенитной артиллерией дока и кораблей охранения отразили атаку фашистских самолетов. За время перехода корабли отразили 7 налетов, благополучно завершив рейс. Эта операция показывает, что при должной организации можно обойтись без потерь.

11.03.1942 г. В Севастополь прибыли крейсер «Красный Крым» в охранении эсминца «Свободный» из Поти и транспорт «Львов» в охранении эсминца «Шаумян» – из Новороссийска. На переходе транспорт «Львов» и эсминец «Шаумян» были атакованы двумя немецкими самолетами-торпедоносцами, которые сбросили три торпеды, но безрезультатно.

В 20.00 «Красный Крым» в охранении эскадренного миноносца «Шаумян» вышел из Севастополя в Поти, а транспорт «Львов» в охранении двух сторожевых катеров – в Туапсе.

12 марта командиры 1-й и 2-й бригад подводных лодок получили приказание командующего флотом выслать в Севастополь своих представителей для подготовки к перебазированию лодок с Кавказа в главную базу флота. Настолько была крепка надежда на армию Керченского полуострова, которая должна была изменить положение осаждённого Севастополя и всего Крыма.

13.03.1942 г. Транспорт «Абхазия» в охранении базового тральщика «Щит» и двух сторожевых катеров прибыл из Новороссийска в Севастополь.

16.03.1942 г. В 04.03 транспорт «Чехов» в охранении базового тральщика «Мина» прибыл в Севастополь из Новороссийска. На переходе конвой был дважды атакован.

19.03.1942 г. Крейсер «Красный Крым», танкеры «Серго» и «Передовик» в охранении эсминца «Незаможник» прибыли из Поти в Севастополь. Танкер «Серго» 17.03.1942 г., приняв в Батуми свыше 5 тыс. т горючего, двигался в составе конвоя. Через два дня, утром, воздушная разведка противника обнаружила конвой, а в полдень 12 самолетов напали на танкер. Атаки продолжались до позднего вечера, но успеха не имели. Судно, уклонившись от 36 бомбовых ударов и двух торпед, благополучно доставило груз в Севастополь. Но там во время очередного массированного авиационного налета в него угодила бомба. На танкере возник пожар, вызвавший взрыв бензиновых газов, погибло 12 членов экипажа. Горящий танкер был отведен от причала. Раскаленную переборку, за которой горел бензин, пришлось непрерывно орошать из брандспойтов. Пожар удалось потушить только через восемь часов. Носовая часть выгорела, однако машины танкера остались исправными. 20.03.1942 г. танкер, исправив проводку к шпилю, вышел в обратный рейс в Туапсе.

20.03.1942 г. Транспорт «Абхазия» в охранении эскадренного миноносца «Бдительный» и двух сторожевых катеров прибыл из Новороссийска в Севастополь. На переходе эти корабли были атакованы девятью «Хе-111», сбросившими десять крупных бомб и две торпеды.

Однофамилец потопленного в начале месяца парохода «Чапаев», большой теплоход «В. Чапаев» (Наркомат морского флота) вышел 21 марта из Поти в Севастополь в сопровождении эскадренного миноносца «Шаумян» (командир капитан-лейтенант С.И. Федоров). На транспорте находилось 233 бойца маршевого пополнения, восемь 122-мм, три 107-мм и десять 57-мм противотанковых орудий (по другим данным, 47-мм иранских трофейных пушек чешского производства), шесть автомашин, 195 т чугунного литья, 25 т обмундирования и 276 лошадей. Из-за штормовой погоды транспорт задержался и не мог прибыть к подходной точке в назначенное время. После этого транспорт был вынужден ходить переменными галсами до вечера, пока не получил приказание вновь вступить в кильватер эсминцу. На подходе к Севастополю к конвою присоединились два катера МО Севастопольской базы. К сожалению, конвой подошел к городу слишком рано.

В сумерках теплоход, находившийся в 40 милях от Херсонесского маяка, был атакован фашистским торпедоносцем. Капитан сумел уклониться от одной торпеды, но другая попала в корму. Пробоина оказалась настолько большой, что подвести пластырь было невозможно. Четвертый трюм полностью залило водой, и она через туннель стала заполнять машинное отделение. Корабль лишился хода. Капитан распорядился спустить шлюпки. Переполненные людьми, они отвалили от борта. Одна из них опрокинулась. Остававшимся на судне П.И. Степанов приказал прыгать в воду и плыть к кораблям охранения. Помполит И.И. Сокальский, руководивший эвакуацией бойцов, погиб на боевом посту. Эсминец и сторожевые катера смогли спасти 167 человек, в том числе 30 членов команды. Погибло 86 пассажиров и 16 моряков. Эсминец имел слабое зенитное вооружение, но в сумме корабли охранения имели достаточно много зенитных орудий, для того чтобы отбить одиночный торпедоносец. Его, скорее всего, опять «проспали».

21.03.1942 г. в Севастопольской бухте был потоплен транспорт «Г. Димитров» (капитан В.С. Миронов), корабль доставил в Севастополь 3200 т цемента для строительства укреплений. Одновременно с разгрузкой цемента в бочонках на борт грузился металлолом. В результате попадания авиабомбы в трюм корабль затонул в Южной бухте. Экипаж не пострадал. От подъема судна решили отказаться, цемент из разбитых бочонков затвердел.

Противник вновь решил прибегнуть к тактике минирования портов. В первом же заградительном вылете 22 марта советские истребители сбили «хейнкель» из состава I/KG100, но противник продолжил минирование малыми группами.

Линкор «Парижская Коммуна» в охранении лидера «Ташкент», ЭМ «Железняков» и «Бойкий» в ночь на 21 и 22 марта произвел два огневых налета, выпустив по укреплениям противника на Керченском полуострове более 300 305-мм снарядов.

По официальной версии, «во время стрельбы обнаружен предельный износ вооружения корабля. Поэтому стал на ремонт в Поти и участия в боевых действиях больше не принимал».

Если подсчитать ресурс стволов, то станет ясно, что носовая башня действительно имела предельный износ стволов. Остальные орудия главного калибра находились еще в приличном состоянии. Для замены изношенных стволов из Севастополя были доставлены запасные тела орудий. Их замена в заводских условиях заняла всего две недели, но для фронта линкор был на ремонте. В этом выходе эсминец «Бойкий» попал в шторм. Слабый корпус «семерки» получил серьезные повреждения и до июня встал в ремонт.

23 марта противник нанес бомбовой удар по Туапсе. Этот порт, удаленный от Севастополя на расстояние в 450 км, считался тыловым. Контр-адмирал Трайнин, заменивший отстраненного И.Д. Кулешова, налетов противника не ожидал, т. к. с начала войны противник не произвел на него ни одного налета.

В 16.00 23 марта противник атаковал порт. Были потоплены минный заградитель «Островский», гидрографическое судно «ГС-13» и портовый катер. Получили серьезные повреждения подводные лодки С-33 и Д-5. Сильный ущерб был нанесен цехам судоремонтного завода № 201 (СМЗ), эвакуированного из Севастополя.

Во время налета погиб командир Щ-213 старший лейтенант Д. Денежко. На его счету было 2 победы – потопление в районе пролива Босфор турецкого танкера (хотя объективно потопление суднаа нейтральной державы – преступление) и болгарского каботажного судна «Струма» (144 т). Появились убитые и раненые на лодках Щ-208, Д-5.

Развивая успех, противник нанес удар и на следующий день. Под удар попали цеха завода № 201, попадания бомб получили плавучая база подводных лодок «Нева» (погибли 11 подводников, включая двух командиров подводных лодок) и транспорт «Ялта». Севшую на грунт плавбазу впоследствии удалось восстановить. Транспорт восстановлению не подлежал.

Во время налёта был смертельно ранен командир Щ-209 капитан 3-го ранга И. Киселёв. Стоянка лодок в Туапсе становилась опасной. В апреле плавбаза «Нева» и лодки 3-го, 4-го дивизионов были перебазированы в Батуми.

Крейсер «Ворошилов», стоявший в порту, своей зенитной артиллерией смог отразить все атаки. Т. е. при должной выучке корабли могли отбиться от самолетов противника штатными средствами. 25.03.1942 г. немецкая 10,5 см батарея в районе Качи (148-й береговой артиллерийский дивизион) начала обстрел Стрелецкой бухты и восстановленной батареи № 14. Батарея произвела 43 выстрела. Один из снарядов попал в машинное отделение сторожевого катера № 0121, на котором начался пожар, который удалось потушить. Через 10 минут другой снаряд, пробив бензоцистерну, вызвал взрыв и пожар. Огонь подбирался к стеллажам с глубинными бомбами. Их взрыв уничтожил бы не только катер, но и соседние катера. Со сторожевого катера № 0183 с огнетушителем прибежал И.Г. Голубец и начал тушить пожар. Но из-за разлившегося топлива это сделать не удавалось. Тогда он начал сбрасывать за борт глубинные бомбы. Большую часть ему удалось выбросить, но в этот момент произошёл взрыв. Моряк ценой жизни спас остальные катера.

Такова официальная версия. Сложность в том, что катер под номером 0183, по документам, пока не найден. Его не могло существовать в принципе, учитывая сложившуюся практику присвоения тактических номеров. Вопрос требует уточнения.

В этот день лидер «Харьков» и эскадренный миноносец «Свободный» прибыли из Новороссийска в Севастополь, а из Поти – военный транспорт «Красная Кубань», по непонятной причине следовавший опять без охранения.

28.03.1942 г. В 20.15 транспорт «Красная Кубань» в охранении эскадренного миноносца «Дзержинский» вышел из Севастополя в Поти. На этих кораблях была отправлена команда и техника воздухоплавательного дивизиона, а также грузы завода № 201, артиллерийского отдела и ВВС флота.

26-го числа противник вновь бомбил Туапсе. Две бомбы угодили в танкер «Советская нефть» (находился в поврежденном состоянии; торпедирован самолетом еще в октябре 1941 г.) и нанесли ему дополнительные повреждения.

29 марта попал в беду теплоход «Ворошилов», следовавший из Камыш-Буруна в Новороссийск. На его борту находилось около 3 тыс. раненых бойцов и командиров. В районе Озерейки судно атаковали четыре торпедоносца противника. Одна из сброшенных ими торпед разворотила трюм. Судно начало крениться и погружаться в воду. Капитан А.Ф. Шанцберг, мгновенно отдав приказ выжать из двигателей все возможное, успел довести судно до берега и посадить его на мель. Гитлеровцы распространили сообщение о том, «что теплоход будто бы потоплен». Но он вскоре был поднят с грунта, и после ремонта вновь включился в воинские перевозки.

В этот день, в 02.26, транспорт «Сванетия» в охранении лидера «Ташкент», эскадренных миноносцев «Шаумян» и «Незаможник» прибыл из Новороссийска. Комфортабельный пассажирский лайнер был спешно переоборудован под санитарное судно. Салоны и каюты, рестораны и бары были приспособлены для приема раненых. Команду теплохода укомплектовали высококвалифицированным медицинским персоналом. Даже санитарки имели основательную специальную подготовку, многие из них, как военнообязанные, были призваны со старших курсов медицинских институтов. На тот момент транспорт еще имел статус «гражданского», но с 4 апреля он был передан ЧФ.

Танкер «В. Куйбышев» был потоплен 2.04.1942 г. на подходе к Керченскому полуострову. В его танках было 2500 т бензина, более 1 тыс. т керосина, 300 т лигроина и 200 т машинного масла. Судно шло в охранении эскадренного миноносца «Незаможник», тральщика и двух сторожевых катеров. С воздуха его прикрывал один истребитель. Эскорт приличный, но…

Вечером 2 апреля танкер в районе мыса Железный Рог был атакован тремя торпедоносцами. Капитан судна В.Г. Собко увидел следы двух торпед: один тянулся к корме, а другой – к носу судна. Стремясь пройти между ними, он сумел быстро развернуть танкер. От одной торпеды удалось уклониться. Казалось, и другая пройдет мимо. Но, когда от нее до судна оставалось около 300 м, она, круто изменив направление, вдруг устремилась к борту и ударила в районе танка, в котором было 600 т бензина. Взрыв разбросал воспламенившееся горючее по всей кормовой палубе и на воду. Пламя над судном поднялось на высоту до 30 м. Тушить же огонь было нечем – противопожарные магистрали оказались разбитыми.

Развернув теплоход так, чтобы огонь не задевал носовую часть, капитан приказал экипажу перейти на нос и оттуда прыгать за борт. Удалось спустить на воду лишь одну шлюпку, в которой спаслось 10 человек. Корабли охранения подобрали из воды и со шлюпки 34 моряка. Погибло 24 человека. Полыхавший танкер ветром сдрейфовало на мель у банки Мария Магдалина, где он горел еще в течение недели. Высокое облако дыма было видно на расстоянии 25–30 миль.

02.04.1942 г. ЛКР «Ворошилов» вместе с лидером «Ташкент» вышел из Новороссийска для обстрела противника в Феодосийском заливе. Выпустив за 10 минут 79 фугасных 180-мм снарядов, крейсер ушел в Новороссийск.

2 апреля в 03.19 транспорт «Абхазия» в охранении лидера «Харьков», эскадренного миноносца «Свободный» и базовых тральщиков «Гарпун», № 27 и двух сторожевых катеров прибыл из Новороссийска в Севастополь. Во вторую половину дня «Харьков» и «Свободный», стоя на якоре в Севастопольской бухте, обстреляли батареи противника, стрелявшие по Севастополю, и три из них подавили. «Харьков» сделал 30 выстрелов, «Свободный» – 64. Эсминец «Свободный» был введен в строй в январе 1942 г., и являлся новейшим кораблем ЧФ. С марта 1942 г. эсминец включился в сопровождение конвоев. В 20.12 транспорт «Абхазия», приняв на борт раненых, 280 гражданских лиц и 250 бойцов 191-го армейского запасного стрелкового полка, а также 130 т разных грузов, вышел в Туапсе в охранении «Харькова» и «Свободного».

В этот день командующий ЧФ Ф.С. Октябрьский направил телеграмму начальнику Генерального штаба, наркому ВМФ и командующему Крымским фронтом. Суть ее сводилась к тому, что Черноморский флот стал ощущать нехватку тоннажа из-за постоянных потерь от авиации противника. Указывалось, что на 1 апреля осталось в эксплуатации всего 16 транспортов общей грузоподъемностью в 27 400 т, что осложняет снабжение Севастополя. Командующий флотом СОР просил:

1. Немедленно приступить к строительству железной дороги от станции Крымская до Тамани и создать надежную переправу через Керченский пролив.

2. Ускорить поставку на флот самолетов-истребителей и самолетов Пе-2.

3. Усилить противовоздушную оборону военно-морских баз флота зенитной артиллерией.

4. Усилить флот сторожевыми катерами типа МО, подав их по железной дороге.

Обращаю внимание, что здесь речь идет только о транспортах ЧФ. Дела Наркомата морфлота его не интересовали. В результате телеграммы часть судов НКМФ передаются в ЧФ.

В апреле в ЧФ были переданы: теплоход «Грузия», получивший статус санитарного транспорта ЧФ, «Ледокол № 7». Военными транспортами стали: «Березина», «Ворошилов», «Димитров», «Калинин», «Курск», «Пестель», «Серов», «Сталин», «Стахановец», «Шахтер», «Ян Томп». Венными танкерами стали «Крым», «Кремль», «Вайян Кутюрье».

Вторым мероприятием, санкционированным Ставкой в обеспечение перевозок, стала переброска нескольких морских охотников на Черное море. Предусматривалась переброска четырех катеров с Каспийской флотилии. 18.04.1942 г. из ее состава на ЧФ были перечислены 4 новеньких катера. М-12 (новый номер СКА-0145), М-13 (СКА-0155), СКА-0165, СКА-175. Катера были построены в марте – апреле 1942 г., последние два даже не успели включить в состав КаспВФ. Катера по железной дороге были перевезены из Баку в Поти и спущены на воду 24.05.1942 г., войдя в состав 5-го дивизиона МО.

Предприняли ответные действия и немцы. В начале 1942 г. немецкое командование перебросило с Балтийского моря по Дунаю 6 немецких пл в разобранном виде: U-9, 18, 19, 20, 23, 24, которые собирались на верфях Галаца. Правда, впервые они начали действовать на наших коммуникациях в октябре 1942 г.

В 1942 г. немецкое командование обратилось к командованию итальянского флота с просьбой усилить морскую блокаду осаждённого с суши Севастополя. Итальянцы отправили на Черноморский ТВД два соединения боевых катеров и 6 сверхмалых пл. Лодки, построенные в Италии, были новейшими в своём классе, но 4 из них к моменту отправки на Чёрное море не совершили ни одного боевого похода. Они имели подводное водоизмещение 45 т, длину 15 м, рабочую глубину погружения 55 м, предельную – 80 м, два торпедных аппарата калибром 450 мм, однако запасных торпед не было. Экипаж – 5 человек, автономность – до 4 суток. 2 мая они были доставлены по железной дороге в Констанцу и спущены на воду, в конце месяца перебазированы в Ялту.

3.04.1942 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР эскадренный миноносец «Беспощадный» был награжден орденом Красного Знамени.

Приказом наркома ВМФ № 72 экипаж крейсера «Красный Кавказ» (командир капитан 2-го ранга А.М. Гущин) удостоен звания «гвардейский». Покалеченный крейсер стоял в ремонте, конца которому видно не было. Из Севастополя на Кавказ отправили носовую установку «Минизини», снятую с «Червоной Украины», а также ряд деталей, поднятых с крейсера. Саму «Червону Украину» планировали поднять и даже начали формировать для него команду.

В апреле интенсивность перевозок резко снизилась, в Севастополе ввели осадный паек. Объективных причин для этого не было. Единственная причина – берегли корабли, прикрываясь нехваткой тоннажа. Правда, это не спасло боевые корабли от потерь.

Эсминец «Шаумян» 3.04.1942 г., следуя из Новороссийска в Поти по счислению, из-за грубых нарушений правил штурманской службы выскочил на камни неподалёку от Геленджика в районе мыса Тонкий (бухта Рыбачья). Во время посадки на камни корабль следовал с большой скоростью и плотно сел на камни. Корабль пробил днище и лёг на грунт. Снять корабль с камней не удалось. С него смогли снять только артиллерию. 102-мм орудия, снятые с корабля, были использованы для формирования береговой батареи № 464 (Новороссийской ВМБ). Опять навигационная ошибка…

В апреле 1942 г. по предложению одного из командиров подводных лодок увеличили автономность подводных лодок «М» XII серии с 8 до 15 суток за счёт незначительных переделок, в ходе которых цистерны № 4 стали использоваться как топливно-балластные. Первой лодкой, вышедшей в поход на 12 суток, была М-113 (И. Станкевич). Затем М-117 (А. Кесаев) и М-118 (С. Савин) пробыли в море по 17 суток. Это позволило полноценно использовать лодки с апреля 1942 г. на коммуникациях противника из Севастополя, а затем из портов Кавказа и, несмотря на потери, продолжать наносить удары по противнику почти тем же количеством подлодок, что и в начале войны.

5 апреля. В 03.24 транспорт «Сванетия» в охранении эскадренного миноносца «Бойкий» и двух сторожевых катеров прибыл из Новороссийска в Севастополь. В 20.27 «Сванетия», приняв на борт 120 раненых и 65 т разных грузов, в охранении эскадренных миноносцев «Бойкий» и «Незаможник» вышла из Севастополя в Туапсе.

10 апреля. В 03.11 транспорт «Абхазия» в охранении лидера «Харьков», эскадренного миноносца «Свободный», базового тральщика «Гарпун» и двух морских охотников прибыли из Новороссийска в Севастополь.

В 20.00 эскадренный миноносец «Свободный», стоя на якоре в Севастопольской бухте, открыл огонь по скоплениям вражеских войск в селениях Биюк-Отаркой и Мамашай. Правда, стрелял недолго и, скорее, «на испуг». Всего корабль произвел 20 выстрелов по площадям. В 20.17 «Абхазия», приняв на борт 172 раненых и 116 т разных грузов, в охранении лидера «Харьков» и эскадренного миноносца «Свободный» вышла из Севастополя в Поти.

11 апреля. В 04.17 танкер «Москва» в охранении эскадренного миноносца «Дзержинский», базовых тральщиков «Взрыв» и № 27 и двух сторожевых катеров прибыл из Туапсе в Севастополь.

13 апреля. В 04.00 транспорт «А. Серов» в охранении эскадренных миноносцев «Бойкий», «Незаможник», базовых тральщиков «Якорь», «Гарпун» и двух сторожевых катеров прибыл в Севастополь. У подходной точки военного фарватера № 3 транспорт встретили базовые тральщики № 25 (Т-410 «Взрыв») и № 27 (Т-413) из Севастополя.

14.04.1942 г. на авиационной мине в районе порта Камыш-Бурун подорвался транспорт «Антон Чехов».

Перевозки в Севастополь задокументированы, и информация о них более или менее доступна, но работа малых и мобилизованных судов, работа Азовской военной флотилии нигде и никем не отражены. Объем работ по конвоированию и доставке грузов в Керчь был колоссальный. Мобилизованная канонерская лодка «Дон» только за один месяц прошла на коротком плече 5 тыс. миль, перевезя 7 тыс. т груза. Примерно так же интенсивно работали и остальные корабли Азовской флотилии. К сожалению, даже в мемуарах С.Г. Горшкова, бывшего командующего флотилией, этот факт отражения не нашел. Работа «тюлькиного флота»: сейнеров, парусно-моторных шхун, непрерывно перевозивших грузы через Керченский пролив, вообще ни в одной работе не упоминается, хотя… неправильно это. От этих малых суденышек многое зависело в те дни.

С 15 апреля противник усилил давление на морские коммуникации, ведущие в Севастополь и Керчь. Если до этого авиация противника в ночное время почти не действовала, то с этой даты начинается ночное барражирование над морем.

В апреле немцы вновь бомбили Туапсе – 9, 10, 11, 13 и 19-го числа. Новороссийск бомбили 9 и 10 апреля, а с 18-го налеты стали практически ежедневными, иногда даже дважды в сутки – днем и в ночное время. В Новороссийске 21.04.1942 г. затонул транспорт «Калинин» (4156 брт), были потоплены два буксира. Кроме того, получили повреждения эсминец «Способный», транспорты «Кубань», «Потемкин», «Курск», «Эльбрус» и «Димитров» (не путать с «Георгием Димитровым», потопленным в Севастополе еще в марте).

На немецких минах в Керченском проливе 14–15 апреля погибли морские охотники СКА-042 и СКА-024.

16 апреля. В 03.00 транспорт «Сванетия» в охранении эскадренных миноносцев «Бдительный», «Свободный» и трех сторожевых катеров прибыл из Новороссийска в Севастополь. На транспорте доставлено: 151 человек маршевого пополнения, 191,5 т бензина, 618,5 т продовольствия и другие грузы. После разгрузки, приняв на борт 221 раненого, 35 человек личного состава 40-й кавалерийской дивизии и 9 человек гражданских лиц, «Сванетия» в охранении эскадренного миноносца «Бдительный» в 21.20 вышла из Севастополя в Новороссийск.

В 07.24 транспорт был обнаружен немецким самолетом-разведчиком. Корабли открыли огонь и начали ходить переменными курсами. 12 бомбардировщиков (по немецким данным, суда атаковали семь Ju-88 из III/LG1) с разных румбов атаковали транспорт, сбросив на него 48 бомб. Одна бомба, сброшенная одним из самолетов, пробила дымовую трубу, шлюпочную палубу и вылетела за борт, не взорвавшись. Транспорт остался почти невредим. Был послан запрос на авиационное прикрытие, однако командование флотом отказалось выполнять запрос, надеясь на то, что эсминец своей зенитной артиллерией сможет прикрыть транспорт.

В 15.55 с запада показались девять низколетевших торпедоносцев. «Бдительный» пошел им навстречу, а «Сванетия» продолжала идти курсом на восток. Торпедоносцы разделились на три группы: одна из них заняла позицию для атаки с носовых курсовых углов правого борта теплохода, вторая – с левого борта, а третья маневрировала в готовности впереди по курсу.

В 16.10 в атаку на «Сванетию» вышли девять торпедоносцев «Хе-111» и сбросили восемь торпед, из которых две попали в носовую часть судна, с правого и с левого борта. Командира транспорта и других находившихся на мостике моряков взрывной волной сбросило на шлюпочную палубу. Старпом Г. Кухаренко с помощью рулевого А. Курепкова перенес их на спасательный плот и оттолкнул его от борта. Сам он бросился в штурманскую рубку, схватил со стола боевую карту, выбрался на еще возвышавшийся правый борт и спрыгнул в воду.

После взрыва торпед среди пассажиров началась паника. Медицинский персонал самоотверженно выносил из уцелевших помещений раненых и спускал их в воду по левому борту, где вода доходила до палубы. Комендоры кормового зенитного орудия и пулеметчики продолжали вести огонь. «Сванетия» начала крениться на левый борт, и когда крен достиг 40, машинной команде было приказано покинуть помещение. В это время вдруг раздался гудок: это один из мотористов, выбравшись через трубу, держался за тросик сирены. Обернувшись, Кухаренко увидел, как с высокоподнятой кормы в воду сыпались люди.

Командир отряда прыгнул в воду при погружении судна, но не успел отплыть и двух метров, как «Сванетия» опрокинулась на левый борт, накрыв корпусом три шлюпки и часть плавающих людей.

В 16.30 транспорт скрылся под водой, продержавшись на плаву после попаданий всего 18 минут. После гибели судна торпедоносцы сделали по три захода над плавающими людьми, расстреливая их из пушек и пулеметов. В это время «Бдительный» скрылся из видимости, маневрируя и отбиваясь от атак торпедоносцев. Только через полтора часа после ухода самолетов «Бдительный» вернулся к месту трагедии и подобрал 157 оставшихся в живых людей, 17 из которых вскоре скончались. Всего же из числа находившихся на транспорте погибли 753 человека.

Следующей потерей флота стал «Ледокол № 7», 20.04.1942 г. подорвавшийся на авиационной мине в Керченском проливе. Директивой Ставки № 170302 создано Северо-Кавказское направление. В него включены войска Крымского фронта, Севастопольского оборонительного района, Северо-Кавказский военный округ, Черноморский флот и Азовская флотилия.

В связи с этим командующий ЧФ убыл из Севастополя в Краснодар. 24.04.1942 г. в штаб главнокомандующего Северо-Кавказским направлением маршала С.М. Буденного на станцию Тоннельная прибыли нарком ВМФ Н.Г. Кузнецов, командующий Черноморским флотом Ф.С. Октябрьский, член Военного совета флота И.И. Азаров для обсуждения вопросов, возникших в связи с директивой Ставки № 170302 от 21 апреля.

После случая со «Сванетией» наблюдается резкое усиление охранения конвоев. Так, 26.04.1942 г. транспорт «А. Серов» в охранении эскадренных миноносцев «Сообразительный» и «Железняков», базовых тральщиков «Взрыв» и «Щит» и трех МО прибыл из Новороссийска в Севастополь. Через полчаса оттуда же прибыл крейсер «Красный Крым» в охранении эскадренных миноносцев «Бойкий» и «Бдительный», на борту крейсера в Севастополь вернулся командующий флотом. В 20.42 крейсер «Красный Крым» в охранении эскадренных миноносцев «Бойкий», «Бдительный» и «Сообразительный» вышел из Севастополя в Новороссийск.

В ночь на 29 апреля отряд кораблей АзВФ в составе канонерской лодки «Буг», двух торпедных катеров, бронекатера и катерного тральщика совершил внезапный огневой налет на объекты противника в порту Мариуполь. Комендоры кораблей огнем орудий уничтожили склады боеприпасов, боевую технику, нанеся существенный ущерб инфраструктуре порта. Хорошо спланированная и успешно проведенная операция группы кораблей, которую прикрывали с воздуха истребители 87-й авиаэскадрильи, принесла ощутимый успех. Все участвовавшие в ней корабли благополучно вернулись в базу, не получив ни одного повреждения. Все это время флотилия обеспечивала защиту морских коммуникаций на линиях Приморско-Ахтарская – Керчь и Темрюк – Керчь, по которым осуществлялось снабжение войск Крымского фронта. Об интенсивности морских перевозок по Азовскому морю и через Керченский пролив свидетельствует такой, например, факт, что только с 14 апреля по 1 мая 1942 г. на кораблях и судах, помимо боевого обеспечения, было перевезено свыше 12 тыс. т различных грузов.

29.04.1942 г. Крейсер «Красный Крым» в охранении эскадренных миноносцев «Бдительный» и «Сообразительный» прибыл из Новороссийска в Севастополь. На этих кораблях было доставлено 1780 человек маршевого пополнения, 61 человек флотских команд, 25 т боезапаса, 16 торпед и 265 глубинных бомб. В 21.25 крейсер «Красный Крым» в охранении лидера «Ташкент», эскадренных миноносцев «Бдительный» и «Сообразительный» вышел из Севастополя в Поти.

Эта мера не была лишней, т. к.в конце апреля в преддверии наступления на Керчь германское командование перебросило в Крым штаб VIII авиакорпуса генерала В. фон Рихтгофена, придав ему в подчинение большое количество свежих авиационных подразделений. Удачной следует считать проводку (7 мая) танкера «Москва» в сопровождении большого количества авиации, однако этот способ оказался очень затратным.

Нарком ВМФ Н.Г. Кузнецов отдал приказ за № 00153, где отмечалось, что штаб военно-воздушных сил флота руководит частями неудовлетворительно. В целях ликвидации создавшегося положения приказано: «Части военно-воздушных сил флота, действовавшие в Севастополе, объединить в особую Севастопольскую авиагруппу, для руководства которой сформировать Управление авиагруппы. Расформировать Управление 2-й морской авиационной бригады, личный состав обратить на укомплектование Управления и политотдела Севастопольской авиагруппы».

Чтобы избежать перегрузки боевых кораблей, на снабжение Севастополя были поставлены подводные лодки. 8.05.1942 г. 03.17 подводная лодка Д-4 (командир капитан 3-го ранга И.С. Изралевич) и в 03.55 подводная лодка Л-4 (командир капитан 3-го ранга Е.П. Поляков) прибыли из Новороссийска в Севастополь. На лодках доставлено 114 т продовольствия.

12 мая в 03.47 транспорт «А. Серов» в охранении эскадренных миноносцев «Бдительный», «Сообразительный», базовых тральщиков «Искатель», «Гарпун», «Защитник» и двух сторожевых катеров прибыл в Севастополь из Новороссийска.

Следующая потеря флота опять никак не связана с боевым воздействием противника. 13.05.1942 г. крейсер «Красный Крым» и эскадренные миноносцы «Незаможник» и «Дзержинский», следовавшие в его охранении из Новороссийска в Севастополь, попали в сплошной туман. Около 00.00 14 мая они застопорили машины у подходной точки военного фарватера № 3 главной базы и ожидали улучшения видимости. Около полудня, все еще при плохой видимости, крейсер и эскадренные миноносцы начали движение в главную базу. Эскадренный миноносец «Дзержинский», шедший головным, имея на борту большое количество взрывчатых веществ и маршевое пополнение, из-за навигационной ошибки сошел с фарватера и вышел на свое минное заграждение.

В 12.27 прогремел мощный взрыв, переломивший корабль пополам. Из 170 человек экипажа и 125 человек маршевого пополнения спасено 35 человек во главе с командиром корабля капитаном 3-го ранга К.П. Валюхом.

Крейсер «Красный Крым» и эскадренный миноносец «Незаможник», встреченные после подрыва эскадренного миноносца «Дзержинский» базовым тральщиком № 27 (Т-413), в 19.50 вошли в главную базу. В Севастополь было доставлено 2126 человек маршевого пополнения, 19,2 т боезапаса и 60 т продовольствия.

«Обжегшись на молоке, дуют на корову». Прибывший следом караван сутки отстаивался в ожидании того, когда рассеется туман. Подводные лодки Д-4, Л-4, Л-5, Л-23, М-117, М-118 и лидер «Ташкент» вторые сутки продолжали отстаиваться у входной точки военного фарватера № 3 главной базы в ожидании улучшения видимости и лишь к вечеру 16-го вошли в гавань.

Дни 8—15 мая 1942 г. отмечены крушением Крымского фронта. В этот период на морских коммуникациях гибнут: большой транспорт «Восток», подорвавшийся на немецкой мине, пароход «Красный флот», потопленный авиацией противника 12.05.1942 г., поврежденный транспорт «Потемкин», затопленный при отступлении, транспорт «Черноморец», потопленный авиацией противника. Список кораблей намного больше, здесь указаны только самые крупные транспорты.

Когда С.М. Буденный прибыл в Аджимушкай, с передовой линии, которая проходила уже возле самой Керчи, приехали Д.Т. Козлов, Л.З. Мехлис и другие. Черноморскому флоту был отдан приказ:

1. Прекратить отправку морем грузов для Крымского фронта.

2. Весь свободный тоннаж, пригодный для переправы через Керченский пролив, немедленно направить в Керчь.

3. Дать усиленный конвой из катеров и тральщиков.

4. Командир Керченской военно-морской базы контр-адмирал А.С. Фролов назначается начальником переправы.

5. Теперь же начать эвакуацию тяжелой артиллерии и гвардейских минометов.

6. Организовать надежную ПВО всех переправ и пристаней.

Все это хорошо, но…

Любопытно, но ЧФ практически не участвует в спасении Крымского фронта.

Единственным случаем поддержки флотом разваливающегося фронта стали стрельбы ЛКР «Ворошилов». В ночь на 10.05.1942 г. крейсер вместе с лидерами «Ташкент» и «Харьков» обстреляли назначенный район Керченского полуострова. В светлое время суток они отошли в район дневного маневрирования, а в ночь на 11.05.1942 г. повторили обстрел. Стрельба велась в темное время суток по площадям, и ее эффективность, видимо, была невысокой.

И даже Азовская флотилия участвует в этом очень ограниченно. При эвакуации войск Крымфронта был потерян лишь один морской охотник СКА-0137, который потоплен 17.05.1942 г. в районе Еникале, немецкой артиллерией. Да и то случайно – при эвакуации Керченской базы.

Из мемуаров С.Г. Горшкова: «Эвакуировать войска приходилось в основном ночью, так как днем налеты вражеской авиации, прицельный огонь артиллерии и минометов препятствовали движению по Керченскому проливу. И все же, несмотря на огромные трудности, удалось эвакуировать около 120 тыс. военнослужащих, 1,4 тыс. человек гражданского населения, 838 т различных грузов, 25 гаубиц, 47 реактивных установок, 27 минометов, 14 автомашин. Вывоз незначительного количества материальных средств объясняется тем, что тяжелые грузы на Керченский полуостров доставлялись через Камыш-Бурун, где имелись портовые краны. Но к началу эвакуации этот порт был уже захвачен противником, в Керчи же и Еникале причалы были разбиты. Кроме того, не хватало плавсредств, пригодных для перевозки тяжеловесных грузов».

Объективно говоря, бывший командующий АзВФ лукавит. Корабли флотилии в эвакуации почти не участвовали. Контр-адмирал Горшков побоялся повторить судьбу своего предшественника, снятого только за то, что он оказал содействие эвакуации из Керчи в ноябре 1941 г. Более того, по воспоминаниям ветеранов, авиация ЧФ на начальном этапе… противодействовала эвакуации, штурмуя эвакуирующихся на бреющем полете. Верить этому или нет? Сложный вопрос. Такая ситуация вполне могла быть, особенно если учесть тот факт, что один из выпускников Ейского летного училища рассказывал о том, как они, курсанты училища, на учебных самолетах, останавливая бегущих, топили свои же лодки в Керченском проливе.

Черноморский флот продолжал работу на Севастополь, доставляя грузы на боевых кораблях и транспортах. Активно начали работать подводные лодки, в связи с пассивностью румынского и болгарского флотов оставшиеся без работы.

В связи с крушением Крымского фронта, вполне осознавая, что следующий удар придется по Севастополю, командование ЧФ активизировало перевозки в Севастополь, мобилизовав все резервы. Все это время шла активная переписка между командующим ЧФ и вышестоящими инстанциями по вопросу выделения Севастополю войск, боезапаса, снабжения. Она достаточно подробно описана во множестве работ, и нет смысла ее воспроизводить.

Главным противником Черноморского флота по-прежнему являлась немецкая авиация. Командующий немецкой 11-й армией генерал-полковник Э. фон Манштейн поставил на период штурма перед 8 авиакорпусом следующие задачи:

1. Обеспечить прикрытие с воздуха германских войск и предотвратить поддержку советских войск их авиацией.

2. Повторяющимися дневными и ночными налетами на «крепость» Севастополь сломить моральный дух ее защитников.

3. Поддержать непосредственно с воздуха наступающие немецкие войска в первую очередь 54-го армейского корпуса, наносившего главный удар из района Бельбек – станция Мекензиевые горы в направлении Северной бухты, во вторую очередь 30-го корпуса, наступавшего вдоль ялтинского шоссе и 6-го румынского корпуса.

4. Нейтрализовать бомбардировками с воздуха советскую артиллерию, расположенную в глубине обороны, в том числе в укреплениях, а также корректировать огонь немецкой артиллерии, ведущей контрбатарейную борьбу.

5. Прервать ударами с воздуха советские морские коммуникации и сделать невозможным доставку подкреплений.

Но корабли ЧФ продолжали успешно прорываться в Севастополь. 18 числа транспорт «Грузия» в сопровождении эсминца «Бойкий», базовых тральщиков Т-412 и Т-408 «Якорь» прибыли в Севастополь. Чуть позже прибыла подводная лодка Л-5.

19.05.1942 г. В 10.17 лидер «Харьков» и в 14.35 подводная лодка Л-23 прибыли в Севастополь. Лидер доставил 329 человек маршевого пополнения и 62 т боезапаса, подводная лодка – 60 т продовольствия.

21 мая в Севастополь из Новороссийска прибыл транспорт «Абхазия» в охранении эскадренного миноносца «Свободный», базовых тральщиков «Трал», «Искатель» и двух сторожевых катеров. Вечером этого же дня транспорт «Абхазия» в охранении эскадренных миноносцев «Свободный», «Бойкий», базовых тральщиков «Трал», «Искатель» и одного сторожевого катера вышел из Севастополя в Новороссийск. В 00.35 лидер «Ташкент» прибыл из Новороссийска в Севастополь, доставив 775 человек маршевого пополнения и 65 т боезапаса. В 22.30 «Ташкент» покинул главную базу и взял курс на Новороссийск.

24 мая. В 03.31 в Севастополь из Новороссийска прибыл транспорт «А. Серов» в охранении эскадренного миноносца «Безупречный», базовых тральщиков № 412, «Якорь», «Гарпун» и двух сторожевых катеров. За месяц это был четвертый рейс корабля в Севастополь, Судно имело на борту 3700 т боеприпасов и продовольствия.

В Севастополь пришли на рассвете. Теплоход ошвартовался в Южной бухте, остававшейся недосягаемой для артиллерии противника. Немедленно приступили к разгрузке. Утром в базе прозвучал сигнал воздушной тревоги. В порту поставили дымовую завесу, но недостаточно плотную. При налете фашистские летчики потопили две баржи и в 10.22 250-килограммовой бомбой поразили транспорт. От ее взрыва в борту второго трюма образовалась пробоина в 42 кв. метра. Нос сел на грунт, но носовая палуба возвышалась над водой на 1 м; корма оставалась на плаву. Транспорт получил крен на правый борт до 16 градусов. Чтобы предотвратить опрокидывание накренившегося транспорта, экипаж с помощью двух буксиров завел на берег десять добавочных стальных тросов. Разгрузка была продолжена. Груз из затопленной части теплохода извлекали водолазы.

Через 12 дней был изготовлен и подведен к пробоине кессон. Цементными ящиками заделали переборку аварийного трюма. Осушив его, выровняли крен. Затем устранили дифферент, приняв в четвертое грузовое помещение 500 т воды. 7.06.1942 г. судно своим ходом покинуло Севастополь.

24 мая в 21.20 базовые тральщики № 412, «Якорь» и «Гарпун» вышли из Севастополя в Туапсе.

25 мая прибыли: в 02.00 лидер «Ташкент», в 03.36 подводная лодка Л-4 и в 20.15 подводная лодка Л-5.

Доставка в Севастополь 9-й бригады морской пехоты стала показателем возросшего боевого искусства черноморцев. Отряд кораблей под общим командованием контр-адмирала Н.Е. Басистого, в составе крейсера «Ворошилов» (командир капитан 1-го ранга Ф.С. Марков), эскадренных миноносцев «Сообразительный» (командир капитан-лейтенант С.С. Ворков) и «Свободный» (командир капитан 3-го ранга П.И. Шевченко), имея на борту 9-ю бригаду, 27 мая подходил к Севастополю. К 19.00 немецкие самолеты-разведчики обнаружили отряд. Уже через 20 минут «Ворошилов» с большой высоты атаковали три бомбардировщика. Своевременно открытый зенитный огонь и маневр уклонения сделали атаку безрезультатной. В 20.16 новая тройка попыталась выйти в атаку со стороны заходящего солнца, но корабли повернули на контркурс и увернулись от атаки. В 20.43 семь торпедоносцев, разделившись на две группы, развернулись для атаки. Но и на этот раз умелый маневр командира крейсера свел усилия противника на нет – торпеды прошли мимо. Удалось увернуться и от второй и от третьей атаки. При проходе на траверсе Херсонесского заповедника, на подходе к боновому заграждению базы «Ворошилова» атаковал одиночный торпедоносец. К счастью, он промахнулся и его торпеда взорвалась на берегу в районе Херсонесского музея. В 21.31 отряд ошвартовался в Северной бухте. Экипаж и командир сработали на «отлично». Единственный вопрос во всей этой ситуации: «А какой смысл был в том, чтобы посылать корабли в Севастополь в светлое время суток?»

Чуть позже крейсер к Севастополю подошел конвой.

28.05.1942 г. В 1.43 подошел транспорт «Грузия» в охранении эскадренного миноносца «Безупречный», базовых тральщиков «Щит», «Якорь», «Гарпун» и двух сторожевых катеров. Еще чуть позже, в 2.14, лидер «Ташкент» прибыл из Новороссийска в Севастополь. Подход этих кораблей прикрывался авиацией ЧФ и происходил в темное время.

В 22.15 лидер «Ташкент» и в 23.58 транспорт «Грузия» со своим охранением вышли из Севастополя в Туапсе.

Крейсер же почему-то уходил днем. В связи с этим крейсер был вынужден непрерывно отбиваться от самолетов противника. В 7.00 его атаковала пара Ju-88, затем в 11.45 – восемь «хейнкелей» и еще одна пара «юнкерсов». Корабль вел по атакующим самолетам настолько ожесточенный огонь, что у одного из 100-мм зенитных орудий оторвался ствол. Но тем не менее крейсер благополучно вернулся на базу. Во время этого похода у крейсера вышла из строя турбина высокого давления ГТЗА правого борта. Поэтому встал на ремонт в Поти.

30—31 мая. В Севастополь прибыли подводные лодки Л-5, Л-23 и С-32. Они доставили 25 т боезапаса и 127,8 т продовольствия. В тот же день лодки вышли из Севастополя в Новороссийск. Подводная лодка Л-4 прибыла из Новороссийска в Севастополь, доставив 50 т боезапаса и 11 т продовольствия. В этот же день лодка вышла в Новороссийск.


Глава 20. Третий штурм

Попытка удержать Севастополь после падения Керчи достаточно дорого обошлась советскому командованию. Флот понес достаточно тяжелые потери. Правда, в отличие от предыдущего периода, когда флот терял корабли в борьбе с самим собой, потери были боевыми. Но многих из них могло не быть.

Прежде всего, многих потерь могло не быть, если бы в Севастополь вовремя доставили нужное количество боезапаса и продовольствия, если бы город в достаточной степени был обеспечен зенитной артиллерией, если бы…

Таких «если» много, но… как случилось, так случилось. Надеясь на то, что Крымский фронт перейдет в победное наступление, командующий флотом предпочел иметь в городе минимум запасов, предпочитая перейти на осадный паек, нежели рисковать кораблями, доставляя в город все необходимое.

За эту ошибку флот заплатил достаточно высокую цену. Обратимся к истории морских перевозок в город в июне.

Группа малых подводных лодок, базировавшаяся в Севастополе, в расчете на то, что Крым скоро будет освобожден и нужно будет действовать на коммуникациях отступающего противника, 31 мая была переведена в Туапсе. Надежды не оправдались.

1 июня из Новороссийска в Севастополь прибыли подводные лодки Д-4 и С-31. Они доставили 72 т боезапаса и 25 т продовольствия. Доставка подводными лодками – занятие дорогое, но только этот способ доставки оказался безопасным.

Управление всей организацией перевозок осуществлялось группой во главе с капитаном 1-го ранга А. Крестовским. Организационно командование 1-й и 2-й бригад подводных лодок ЧФ готовилось к тому, что им может быть поставлена задача перевозки грузов в осаждённый Севастополь и вывоза оттуда раненых. Подобные задачи ранее никогда не выполнялись. Были рассчитаны два варианта подготовки лодок к загрузке: со снятием и без снятия одной группы аккумуляторной батареи.

Первый вариант давал возможность принимать наибольшее количество грузов. Однако при этом уменьшалась остойчивость лодки, что могло вызвать опрокидывание ее в подводном положении, поэтому был принят второй вариант. Были произведены средние расчёты по количеству перевозимого груза внутри корпуса лодок. Выглядели они следующим образом: большие лодки типа «Л» могли взять от 64 до 85 т, «Д» – 58 т, «С» – 46 т, «Щ» – 39 т, «А» – 15 т, «М» – до 9 т. В пассажирском варианте средние и большие подлодки могли принимать по 80—100 человек. С 5 мая ПЛ Л-4 (Е. Поляков), Л-6 (Ю. Стршельницкий), Л-23 (И. Фартушный) и Д-4 (И. Израилевич) были привлечены к перевозке грузов. К ним с 1 июня присоединились Л-24 (Г. Апостолов), С-31 (Н. Белоруков), С-32 (С. Павленко). В июне начали перевозки и «малютки». К сожалению, это капля в море. Один транспорт того времени мог доставить от 1000 до 5 тыс. т (в зависимости от водоизмещения и характера груза). За 75 рейсов подводные лодки доставили в Севастополь 2324 тонны боеприпасов, 1038 тонн продовольствия, 574 тонны бензина, вывезли 1392 раненых, больных, эвакуируемых женщин и детей. Это всего один рейс транспорта с полной загрузкой. Но, увы, подводные лодки брали 9—85 тонн и расходовали на их доставку за рейс от 3 до 15 тонн топлива. Затратно, но…

Из воспоминаний командира электромеханической боевой части Л-4 Н. Прозуменщикова: «Никто из нас не имел практики использования лодок в качестве транспортных средств. И мы удивились, когда к причалу подтянули железнодорожные вагоны, и всё, что в них находилось, нам предстояло загрузить на лодку. Но потом это нас уже не удивляло, Севастополь требовал продовольствие и боеприпасы, горючее и медикаменты. Все инструкции полетели к чертям. Мы перевозили боезапас при недопустимо высоких температурах в артиллерийских погребах, размещали ящики или просто консервные банки в таких “святых” местах, какими являлись проходы у аккумуляторных батарей, обычно содержащихся в идеальной чистоте». Разгружались лодки в бухтах Севастополя: сперва в Южной, потом в Камышовой, Стрелецкой и Казачьей, в районе 35-й батареи.

2 июня. В 2.26 лидер «Ташкент» и эскадренный миноносец «Безупречный» прибыли из Новороссийска в Севастополь, доставив 1015 человек маршевого пополнения и 130 т боезапаса. Лидер и эскадренный миноносец, приняв на борт 130 раненых и 722 человека эвакуированных, вышли из Севастополя в Туапсе.

Утром из Севастополя, для встречи танкера «Громов», подходившего к главной базе с 745 т бензина разных сортов, в охранении четырех сторожевых катеров, вышли базовые тральщики № 412 «Арсений Раскин» и № Т-411 «Защитник». Вскоре они вступили в охранение танкера. С 19.05 до 20.34 конвой 11 раз был безрезультатно атакован самолетами противника, сбросившими 24 бомбы. В 20.50 десять самолетов-торпедоносцев атаковали конвой с обоих бортов и с разных курсовых углов. В 20.55 танкер «Громов» на траверзе мыса Ай-Тодор был атакован группой вражеских торпедоносцев. Его капитан, М.В. Фомин, маневрировал искусно, но при уклонении от последних четырех торпед, устремившихся одновременно к борту с кормовых и носовых курсовых углов, не удалось избежать встречи с одной из них. Танкер мгновенно вспыхнул огромным факелом. Погибли все комендоры носового орудия, пулеметчик и военный лоцман. Оставшиеся в живых успели сесть в спасательный бот. Его тоже окружало пламя сильно полыхавшего на воде бензина. С огромным трудом отошли от борта тонущего танкера и вышли из полосы огня. Спасшихся моряков принял на борт Т-411 «Защитник».

Из Новороссийска в Севастополь прибыл также транспорт «Абхазия» в охранении базовых тральщиков «Трал», «Щит», «Гарпун» и трех сторожевых катеров. На транспорте и тральщиках было доставлено 1770 человек маршевого пополнения, 225 т боезапаса, 90 т авиабоезапаса и 388 т продовольствия. Разгрузившись и приняв на борт 357 раненых, «Абхазия» со своим охранением вышла в тот же день из Севастополя в Туапсе.

3 июня крейсер «Красный Крым» в охранении эскадренных миноносцев «Сообразительный» и «Свободный» прибыл из Новороссийска в Севастополь с маршевым пополнением и боезапасом. Кроме этого, корабли доставили 8 45-мм орудий, 76 противотанковых ружей, 225 автоматов ППШ, 14 шт. 82-мм и 5 шт. 50-мм минометов, 2009 винтовок и 2 т медикаментов. После этого из Новороссийска в Севастополь прибыла подводная лодка С-32, доставившая 10 т боезапаса и 9 т продовольствия. Стоит обратить внимание на то, что далеко не всегда подводные лодки шли в полной загрузке. В данном случае лодка была загружена всего на 40 %. С чем это связано, сложно сказать.

5 июня из Новороссийска в Севастополь прибыли лидер «Харьков» и подводная лодка С-31, доставив 254 человека маршевого пополнения, 16 человек летного состава, 57 т боезапаса, 8 автоматов ППШ, 12 противотанковых ружей и четыре лейнера: два к 130-мм орудиям и два для 100-мм для береговых батарей № 702 бис (х. Молочный) и 2 бис (Воронцова гора). В тот же день лидер и подводная лодка вышли в Новороссийск. Лейнера к 100-мм орудиям, доставленные подводной лодкой, были найдены в районе 35-й батареи, т. е. скорее всего, замену лейнеров произвести не успели.

7 июня. В этот день из Новороссийска в Севастополь прибыли подводные лодки Л-23 (командир капитан 3-го ранга И.Ф. Фартушный) и Л-24 (командир капитан 3-го ранга Г.П. Апостолов). Они доставили 85 т боезапаса, 50 т продовольствия и 40 т бензина. Т. е. подводные лодки были загружены «под завязку».

Рано утром в Севастополь прибыл транспорт «Грузия» (капитан М.И. Фокин) в охранении эскадренного миноносца «Незаможник» (командир капитан 3-го ранга П.А. Бобровников), базового тральщика «Трал» (командир старший лейтенант Б.П. Фаворский) и четырех катеров МО. Поздним вечером транспорт «Грузия», приняв на борт раненых, эвакуированных, 36 т гильз и 38 т боезапаса для 100-мм орудий, в охранении эсминца «Незаможник», тральщиков «Трал», «Щит» и двух МО вышел из Севастополя в Туапсе.

До сих пор все обходилось. Корабли приходили и уходили почти без потерь. Но следующая потеря флота связана со странной ситуацией. Общепринято писать, что Севастополь не удалось удержать из-за нехватки снарядов. За десять дней обороны СОР выпустил 70 тыс. снарядов, или 2,5 тыс. тонн. На складах еще оставалось порядка 3,2 тыс. тонн, но в основном это были снаряды 45-мм, 76-мм старого образца и корабельный боезапас. В дефиците были 122-мм и 107-мм боезапас. Мало было 85-мм и 76-мм зенитных снарядов. Совсем трудно было с минометными минами. Минометов было очень много, но стрелять было нечем. И вот в этой сложной ситуации, из-за плохой организации приема транспортов Севастополь теряет сразу несколько кораблей.

В 2.40 10.06.1942 г. транспорт «Абхазия» (капитан М.И. Белуха) в охранении эсминцев «Свободный» (командир капитан 3-го ранга П.И. Шевченко) и «Бдительный» (командир капитан 3-го ранга Горшенин), базовых тральщиков «Якорь» (командир старший лейтенант И.В. Коровкин), «Защитник» (командир старший лейтенант В.Н. Михайлов) и трех сторожевых катеров типа МО прибыл из Новороссийска. На переходе конвой подвергся атаке 12 торпедоносцев, продолжавшейся с перерывами около двух часов. Немцы сбросили 24 торпеды, но ни одна из них не попала в цель. Налет был успешно отражен, и в ночь на 10 июня корабли ошвартовались у причала № 3 в Северной бухте. В 5 утра ЭМ «Бдительный», разгрузившись, покинул базу.

Оставшиеся в Севастополе транспорт «Абхазия» и эсминец «Свободный» оказались в сложной ситуации, хотя, в общем, был опыт отстоя транспортов и боевых кораблей в базе в дневное время. Утром транспорт находился у причала в Сухарной балке, имея на борту невыгруженными 168 тонн боезапаса, около 90 тонн авиационного боезапаса (т. е. его выгрузка только началась, было выгружено только продовольствие и личный состав). В это время начался налет авиации. Транспорт попытались накрыть дымзавесой, но по приказу командующего флотом в 6.40 задымление прекратили. В 7 утра опять начали задымление, и опять последовал звонок от командующего (обращаю внимание, по воспоминаниям, звонил лично командующий ЧФ!), так повторялось трижды.

На военно-исторической конференции, посвященной 20-летию начала обороны Севастополя, начальник штаба Севастопольского базового района ПВО И.К. Семенов так вспоминал обстоятельства этого боя: «Однажды товарищ Октябрьский говорит мне: “Семенов, у вас дым идет в сторону немцев, и под ним скрываются немцы”. Второй раз звонит. Я спрашиваю, что делать, он ничего не сказал. В третий раз говорит, что противник накапливает силы и может ринуться в наступление, и приказывает прекратить дымить».

Выгрузка прикрывалась всего одной зенитной 45-мм полубатареей (два 45-мм орудия 552-й зен. бат.). Эсминец, который, по логике, мог прикрыть транспорт, отвели за Павловский мысок.

В 9.15 при налете группы «Не-111» из I/KG100 была потоплена баржа, стоявшая у правого борта судна, а в 9.20 серия бомб попала в «Абхазию». Возник пожар, но транспорт оставался на плаву. Затем последовал налет пикировщиков Ju-87. В 9.35, получив несколько прямых попаданий авиабомб, «Абхазия» начала крениться на правый борт. Личный состав во главе с капитаном покинул транспорт и укрылся на берегу в штольне, опасаясь взрыва боезапаса. Транспорт тонул долго, до вечера, но его уже никто не спасал. Взрыва не произошло, и транспорт сел на грунт с креном в 20 метрах от пирса № 1. Над водой торчали его надстройки и дымовые трубы. Возникает ряд вполне резонных вопросов: почему в течение ночи не был выгружен транспорт? Почему командующий ЧФ дал приказ прекратить задымление? Почему выгрузка не была прикрыта зенитной артиллерией? Ответа на эти вопросы мы, наверное, уже не найдем. «Абхазия» стала последним транспортом, принятым к причалам Сухарной балки. Причин было две: первая – причал оказался заблокированным затонувшим транспортом, а вторая заключалась в том, что вскоре на обороне Северной стороны, похоже, «поставили крест».

Но это была не единственная потеря. Эсминец «Свободный» разгрузился быстро (к 4.30 разгрузка была завершена). Около 9.00 корабль ошвартовался к стенке Павловского мыска, где располагались артиллерийские мастерские. В 9.35 его атаковали 15 самолетов Ju-87. Бомбы упали возле борта. Примерно в 10.30 еще несколько бомб взорвались на расстоянии 5–7 м от кормы. В обшивке образовалось множество пробоин и вмятин, загорелись дымовые шашки. Впоследствии вблизи правого борта произошло еще несколько взрывов, число осколочных повреждений продолжало расти.

Роковой для «Свободного» авианалет начался только после полудня, в 13.15. На эсминец набросились сразу 27 «юнкерсов»: 15 зашли с носа и 12 – с кормы. Обзорность на той точке, где стоял эсминец, с кормы, была ограничена высотами и строениями. Отвлекшись на отражение самолетов с носа, со стороны города, зенитчики не заметили вторую группу, которая зашла с кормы. Они открыли ответный огонь, но было поздно: корабль получил 9 прямых попаданий бомбами весом 100–250 кг. Одна угодила в щит 2-го 130-мм орудия, две в ходовой мостик, одна – в район первой трубы, одна – во 2-е машинное отделение, две – в кормовой мостик и две – в кормовую часть корпуса. Т. е. немецкие самолеты прошлись бомбами по кораблю с носа до кормы. Эсминец был полностью разрушен. Ситуация осложнилась тем, что загорелся мазут, затем начали рваться поднесенные к зенитным орудиям снаряды. Из экипажа 67 человек погибли, многие были ранены, в том числе и командир капитан 3-го ранга П.И. Шевченко. В данной ситуации был отдан единственно правильный приказ – покинуть судно. Вскоре после эвакуации личного состава от пожара взорвались торпеды в первом аппарате, а затем прогремели еще два взрыва – сдетонировал боезапас в кормовых погребах. «Свободный» лег на грунт с креном 50° на правый борт. Носовая надстройка осталась над водой и горела в течение 3 суток. Погиб новейший корабль, который благодаря тяжелому труду морзаводцев только 2.01.1942 г. вступил в строй. Вскоре последовали еще более досадные потери, но об этом чуть позже.

11 июня. В 02.35 транспорт «Белосток» (капитан М.П. Рымкус) в охранении базовых тральщиков «Взрыв» (командир старший лейтенант Н.Ф. Ярмак), «Трал» (командир старший лейтенант Б.П. Фаворский) и трех сторожевых катеров типа МО прибыл из Новороссийска в Севастополь. В 22.15 транспорт «Белосток», отстоявшись днем у холодильника в Южной бухте, в охранении базовых тральщиков «Трал» и «Взрыв», трех сторожевых катеров вышел из Севастополя в Новороссийск.

12 июня в 23.32 из Новороссийска прибыл крейсер «Молотов» (командир капитан 1-го ранга М.Ф. Романов) в охранении эсминца «Бдительный» (командир капитан 3-го ранга А.Н. Горшенин). Крейсер доставил 2998 человек личного состава 138-й стрелковой бригады под командованием майора П.П. Зелинского, вооружение бригады и ее боезапас. В светлое время суток корабли остались на отстой в бухте.

Рано утром 13 июня должен был подойти еще один конвой, в составе которого находился транспорт «Грузия». Конвой в составе транспорта, базовых тральщиков «Щит», «Гарпун» и пяти морских охотников вышел из Новороссийска вечером 12.06.1942 г. Крейсер с эсминцем, вышедшие из Новороссийска много позже, благодаря высокой скорости догнали «Грузию» и в момент начала налета обгоняли ее, двигаясь в 4–5 милях восточнее. Именно в этот момент корабли были атакованы немецкой авиацией. Атаки вражеских бомбардировщиков и торпедоносцев начались в 20.28, т. е. в вечерних сумерках. Обращает на себя внимание то, что корабли были атакованы вскоре после выхода из порта (т. е. на своей территории) и в сумеречное время, чего ранее не бывало. За 29 минут боя (с 20.28 до 20.57) крейсер израсходовал 96 шт. 100-мм, 147 шт. 45-мм, 406 шт. 37-мм снарядов и 1082 12,7-мм патронов.

Крейсер и эсминец прикрыли конвой с «Грузией», но даже в этом случае санитарному транспорту пришлось трудно. Его конвой обладал зенитными средствами ближнего боя: 45-мм пушками и 12,7-мм пулеметами. Правда, в общей сложности, в отражении налета участвовали 12 шт. 45-мм орудий и 12 пулеметов. Прямых попаданий в «Грузию» не было, но три Ю-88 (авиагруппа III/LG1) смогли добиться двух близких разрывов 250-кг авиабомб по корме транспорта. В результате взрывов разошлись швы в кормовой части корпуса и в туннели гребных валов начала поступать вода. Вышла из строя рулевая машина. Руль заклинило в положении «право на борт», судно начало описывать циркуляцию. На ручной привод, требовавший больших физических усилий, поставили двадцать бойцов маршевых рот, которые работали по командам с мостика. Работа была тяжелой, работать приходилось, меняя друг друга.

Все компасы вышли из строя, выскочив из подвески, кормовой 12,7-мм пулемет сорвало с тумбы. Взрывной волной за борт сбросило трех красноармейцев, которых подобрал морской охотник. Через полчаса «Грузия» подверглась атаке 12 торпедоносцев, сбросивших около 20 торпед, от которых удалось уклониться. В помощь команде выделили 70 красноармейцев, которые отливали воду ручными помпами и ведрами.

К 22.00 трюмы № 3 и 4 оказались заполненными водой. В 03.30 затопило румпельное отделение, бойцов из него пришлось вывести. Управлялись машинами, работая «враздрай». Залило иллюминаторы кают 2-го класса, которые пришлось задраить. Корабль потерял 50 % плавучести. Несмотря на это, «Грузия» продолжала идти своим ходом.

Встречать «Грузию», в 0.00 13.06.1942 г., из главной базы вышли тральщик № 27 (Т-413) и сторожевой катер СКА-092 (бывший ПК-136 ОВР ГВМБ 2-й дивизион). Далее ситуация складывается непонятная. По всем данным, «Грузия» прибыла в Севастополь около 5 утра 13.06.1942 г. В это время Т-413 и МО еще находились у м. Феолент. Возможно, корабли разминулись и конвой начал самостоятельный вход в бухту.

В 04.40 «Грузия» вошла в Севастопольскую бухту. С трудом развернувшееся в Южной бухте на траверзе Минной пристани судно встретил буксир СП-14 и начал принимать концы для буксировки. В этот момент «Грузия» (командир капитан-лейтенант М.И. Фокин) была внезапно атакована одиночным самолетом Ju-88, который добился прямых попаданий в транспорт. В результате попадания сдетонировал боезапас. Транспорт разломился, сразу же начал погружаться кормой с быстрым нарастанием крена на правый борт. Теплоход быстро пошел ко дну, большая часть находившихся на нем людей погибла.

Тем временем Т-413 и морской охотник продолжали маневрировать у м. Феолент. По неизвестной причине корабли не были оповещены о гибели транспорта. Около 7 утра корабли были засечены самолетом-разведчиком противника. По кораблям открыла огонь береговая батарея из района м. Ай-Я. К 11.00 тральщик максимально приблизился к берегу, чтобы войти в мертвую зону немецкой артиллерии. В 11.15 корабль атаковали две группы пикировщиков, вынырнувшие из-за высокого обрыва. Немецкие самолеты добились четырех попаданий. Одна разорвалась у кормового подзора, вторая – во втором кубрике; от взрыва снесло за борт 45-мм зенитку и разорвало верхнюю палубу. Третья бомба взорвалась в носовом машинном отделении, а четвертая – в кают-компании. Т-413 тонул с креном на правый борт и дифферентом на корму. Корабль держался на плаву только благодаря высокой живучести, которыми обладали корабли этого проекта.

Тяжелые ранения получили командир корабля Д.М. Ратнер, комиссар Г.А. Абрамцев и командир БЧ-5 С.Н. Саблуков. В командование вступил помощник командира старший лейтенант С.С. Грабильников. Борьба за живучесть оказалась безуспешной. Слишком тяжелыми были повреждения. Началось спасение раненых, правая шлюпка оказалась пробита и затонула, левая также имела повреждения. Через 30 минут после попадания бомб Т-413 лег на правый борт и резко перевернулся вверх килем. В 11.50 корабль встал кормой вверх и затонул. Спустя 20 минут был потоплен СКА-092. Часть личного состава добралась до берега вплавь. Остальных подобрали катера, пришедшие из Стрелецкой бухты.

Один конвой стоил Черноморскому флоту трех кораблей, причем, откровенно говоря, во многом потери были связаны с плохой организацией. Потери тральщика и морского охотника однозначно можно было бы избежать.

В этот день подводная лодка Л-24 (командир капитан 3-го ранга Г.П. Апостолов) прибыла из Новороссийска в Севастополь, доставив 50 т боезапаса и 25,5 т продовольствия.

14 июня из Новороссийска в Севастополь прибыли подводные лодки Л-5 (командир капитан 3-го ранга А.С. Жданов) и С-31 (командир капитан-лейтенант Н.П. Белоруков). На них доставлено 100 т боезапаса и 10 т продовольствия. Вечером обе лодки вышли из Севастополя в Новороссийск.

Утром Ф.С. Октябрьский дал указание начальнику штаба ЧФ контр-адмиралу И.Д. Елисееву: в связи с потоплением противником эсминца «Свободный», транспортов «Абхазия» и «Грузия» пополнения подавать в Севастополь только лидерами и эскадренными миноносцами, а также бросить на доставку все подводные лодки. Доставлять только главное: маршевые пополнения, боезапас, концентраты, консервы и сухари. Правда, чуть позже все же было принято решение направить в Севастополь крейсер «Молотов» для доставки 138-й стрелковой бригады.

15 июня из Новороссийска прибыл крейсер «Молотов» (командир капитан 1-го ранга М.Ф. Романов) в охранении эскадренного миноносца «Безупречный» (командир капитан-лейтенант П.М. Буряк), базовых тральщиков «Защитник» (командир старший лейтенант В.Н. Михайлов) и «Взрыв» (командир старший лейтенант Н.Ф. Ярмак). Чуть позже прибыли две подводные лодки М-33 (командир капитан-лейтенант Д.И. Суров) и М-111 (командир капитан-лейтенант А.А. Николаев). Под утро прибыла подводная лодка С-32 (командир капитан 3-го ранга С.К. Павленко) из Туапсе. На них доставлено: 2325 человек личного состава 138-й стрелковой бригады, 1075 человек маршевого пополнения, 442 т боезапаса и вооружение бригады.

16 июня. В 2.40 крейсер «Молотов» и эскадренный миноносец «Безупречный», приняв на борт 1868 раненых и 1040 эвакуированных, вышли из Севастополя в Новороссийск.

18 июня в Севастополе ждали лидер «Харьков», но он не дошел. Причем не помог даже обходной маневр вдоль турецких берегов, сокращающий время пребывания корабля в опасной зоне. На рассвете 18-го немецкий самолет-разведчик обнаружил в 65 милях от побережья Турции лидер «Харьков». Накануне вечером корабль вышел из Новороссийска, имея на борту маршевое пополнение, груз боеприпасов и продовольствия. Несмотря на большое расстояние до цели, 12 «юнкерсов» из авиагруппы III/LG1 сумели обнаружить лидер и прицельно сбросить бомбы. Одна из них взорвалась в непосредственной близости от кормы. Корпус дал течь во многих местах, затопило кормовой артиллерийский погреб. Снова вышли из строя питательные насосы турбин. Цистерна котельной воды имела повреждения. Поскольку часть водоотливных средств вышла из строя, не удалось воспрепятствовать поступлению воды в машинные и котельные отделения. В ход были пущены все средства откачки вплоть до обычных ведер, которыми работали солдаты маршевого пополнения. Лидер лишился хода на 4 часа.

Спасло ситуацию то, что второго удара не последовало. Удалось из двух насосов собрать один, запустив одну турбину. Появилось электропитание. Началась откачка воды. В связи с тем, что в строю была только одна турбина, было принято решение отказаться от прорыва на Севастополь. 19 июня «Харьков» в сопровождении лидера «Ташкент» прибыл в Поти и встал на ремонт.

18 июня в 1.00 транспорт «Белосток» в охранении базового тральщика «Якорь» и пяти морских охотников прибыл из Новороссийска в Севастополь. Под утро прибыли подводные лодки Д-5, Л-23, Щ-203, М-31 и А-4, с грузом.

«Белосток» ошвартовался у причала холодильника и к утру закончил выгрузку. Вскоре противник начал обстреливать транспорт из тяжелой артиллерии. Налетели самолеты, и транспорт получил две небольшие пробоины ниже ватерлинии, которые удалось заделать. Вечером, приняв на борт 500 раненых и 200 эвакуированных, транспорт «Белосток» (командир старший лейтенант Т.П. Рымкус, сменивший гражданского капитана И.М. Письменного) в охранении базового тральщика «Якорь» (командир старший лейтенант И.В. Коровкин) и пяти сторожевых катеров в 21.30 вышел из Севастополя в Туапсе.

Транспорт был поврежден еще до выхода. С рассветом в севастопольском небе появилась вражеская авиация, начала обстрел причалов тяжелая артиллерия. Сильный ветер постоянно сносил в сторону выставленную в бухте дымовую завесу. Несколько авиабомб попало в причал. На «Белостоке» был частично разрушен ходовой мостик, возникли пробоины ниже ватерлинии и другие повреждения.

Около 2.00 19 июня в 20 милях южнее мыса Фиолент его атаковали торпедные катера противника. От одной торпеды командиру удалось уклониться, но другая настигла судно. Взрывной волной Т.П. Рымкуса сбросило с мостика и придавило мешками с песком. Когда командир выбрался из-под них, теплоход быстро погружался в воду и через несколько минут затонул. Конвои столкнулись с новой опасностью: торпедными катерами.

Удивляет другое: пять морских охотников, обладая большой скоростью хода и солидным вооружением (в сумме десять 45-мм пушек и десять крупнокалиберных пулеметов), не смогли дать отпор паре итальянских торпедных катеров. Всего катерам удалось поднять из воды 79 членов экипажа вместе с командиром теплохода, 75 раненых и 3 эвакуируемых. Остальные моряки и пассажиры погибли.

Второй победой итальянцев стало потопление подводной лодки Щ-214 в районе м. Айтодор (потоплена 19 июня итальянским ТКА МАС-571). Электрик лодки Д. Плешаков и моторист Н. Полтавцев, находившиеся на мостике наблюдателями, после гибели лодки были подобраны.

19 июня. В Севастополь прибыли подводные лодки Щ-212 (командир капитан 3-го ранга И.К. Бурнашев) и Щ-214 (командир капитан 3-го ранга В.Я. Власов). На них, а также на прибывших в Севастополь поздней ночью на 19 июня подводных лодках М-32, М-118 и Л-4 было доставлено 165 т боезапаса, 10 т авиабензина и 10 т продовольствия. На исходе суток в главную базу прибыли еще две подводные лодки С-31 и С-32 с грузом авиабензина.

Противник вышел к Северной бухте в связи с чем возникла необходимость эвакуации из нее всех кораблей. Часть кораблей эвакуировать не удалось. Но об этом чуть позже.

В связи с выходом противника к бухте тихоходный «крейсер» «Коминтерн» в охранении базовых тральщиков «Мина», «Взрыв», «Защитник» и трех сторожевых катеров по приказанию командования флота возвратился в Новороссийск.

21 июня. Эсминец «Безупречный» прибыл из Новороссийска, доставив 253 человека маршевого пополнения и 87 т боезапаса. Разгрузка шла в Камышовой бухте. Приняв на борт 640 раненых и 158 эвакуированных, «Безупречный» вышел в Новороссийск. Кроме того, прибыли эсминец «Бдительный», сторожевой корабль «Шквал», базовые тральщики «Защитник», «Мина», подводная лодка А-4 и четыре сторожевых катера. Они доставили 601 человека маршевого пополнения, 164 т боезапаса, 38 т авиабензина и 5,2 т продовольствия.

В этот же день в Севастополе (Стрелецкая бухта) авиацией противника был потоплен СКА-0125.

22 июня. В 21.55 подводная лодка М-32 (командир капитан-лейтенант Н.А. Колтыпин) прибыла в Севастополь из Новороссийска. Она доставила 8 т боезапаса и около 6 т авиационного бензина. Лодка вошла в Стрелецкую бухту и приступила к разгрузке и выкачке бензина.

Этот вид топлива можно было транспортировать на лодках всех типов, но прежде следовало обеспечить герметичность топливных цистерн, в которых перевозился бензин. На «Д» и «Л» специальных мер для этого не требовалось. На лодках типа «С» сделали пропитку сальниковой набивки клапанов мылом. Такая мера дала положительный результат. Сложнее обстояло дело на «малютках». Еще во время приема бензина его пары попадали в отсеки, и, несмотря на непрерывную работу судовой вентиляции, часто создавалась такая их концентрация, что от искры, возникшей в момент включения (выключения) электроприборов, мог произойти взрыв. Кроме того, пары горючего, проникая внутрь отсеков, вызывали отравление личного состава. Пожары возникали на М-60 (Б. Кудрявцев), М-33 (Д. Суров), М-32 (Н. Колтыпин). Только героическими усилиями моряков они были потушены.

При включении радиоаппаратуры от искры генератора в третьем отсеке на М-32 произошел взрыв паров бензина. Возник пожар. Несколько членов экипажа получили сильные ожоги. О случившемся было доложено оперативному дежурному. Командир лодки получил приказание выбрать подходящее место, лечь на грунт, а с наступлением темноты всплыть и идти в Новороссийск.

Выйдя из Стрелецкой бухты, М-32 легла на грунт на 36-метровой глубине между мысом Херсонес и бухтой Казачьей. Около 11.00 пары бензина стали распространяться по лодке. Одни теряли сознание, другие засыпали, а женщины уговаривали командира всплыть. Им разъясняли, что кругом вражеская авиация и этого делать нельзя.

Дождавшись темноты, подводная лодка смогла всплыть благодаря мужеству старшины Пустовойтенко. К этому времени практически весь экипаж и эвакуируемые граждане находились в обморочном состоянии, отравившись парами бензина.

23 июня. Прибыли из Новороссийска в Севастополь лидер «Ташкент» и эскадренный миноносец «Безупречный», доставив вооружение для перебрасываемой в Севастополь 142-й стрелковой бригады.

Из Туапсе прибыла подводная лодка С-32. Около 3.00 лидер и эсминец вышли из Севастополя в Новороссийск. В 4.00 вышли в Туапсе подводные лодки М-118, Д-5 и Л-4.

24 июня. В Севастополь из Новороссийска прибыл эсминец «Бдительный», который доставил две роты 142-й стрелковой бригады в количестве 364 человек. После разгрузки «Бдительный» вышел из главной базы в Новороссийск.

В 23.00 в Севастополь из Новороссийска прибыли лидер «Ташкент» и эсминец «Безупречный». На лидере доставлено 1142 бойца, вооружение и боезапас 142-й стрелковой бригады и 10 т концентратов; на эсминце – 365 бойцов, вооружение и боезапас для 142-й стрелковой бригады, 5 т концентратов. В главную базу прибыли также подводные лодки: Л-24 – из Туапсе и Щ-205 – из Новороссийска. Они доставили боезапас и 94 т бензина.

25 июня. В 1.45 лидер «Ташкент» и эсминец «Безупречный», приняв на борт 1650 раненых и 270 эвакуированных, вышли из Севастополя в Новороссийск. Вечером в Севастополь из Новороссийска прибыли эсминец «Бдительный», сторожевой корабль «Шквал», базовые тральщики «Взрыв», «Защитник» и № 412. Они доставили 1100 бойцов 142-й стрелковой бригады и ее вооружение, 64 т боезапаса для Приморской армии, 13,5 т продовольствия, 55 т медицинского имущества и 24 ящика консервов. Разгрузка кораблей производилась в Стрелецкой, Казачьей и Камышовой бухтах, как и в предыдущие несколько дней, ибо вход в Северную и Южную бухты уже был невозможен.

В свой последний поход подводная лодка С-32 (командир капитан-лейтенант С.К. Павленко) отправилась из Новороссийска 26 июня в 9.18. В Севастополь она не пришла. О причинах ее гибели можно только гадать.

26. июня. В 12.33 эсминец «Безупречный» (командир капитан-лейтенант П.М. Буряк) и в 13.55 лидер «Ташкент» (командир капитан 2-го ранга В.Н. Ерошенко) вышли из Новороссийска в Севастополь. В 18.57 в 40 милях от мыса Аю-Даг эсминец «Безупречный» атаковали более 20 «юнкерсов». Корабль получил несколько прямых попаданий – в кормовой мостик, в первое котельное отделение и полубак. Через несколько минут он затонул. Подошедший к месту гибели «Ташкент» также был атакован авиацией и, сбросив на воду спасательные плоты и пояса, ушел. К утру на воде держалась лишь небольшая группа людей: военком «Безупречного» старший политрук Василий Усачев, помощник командира старший лейтенант Алексей Кисель, командир БЧ-2 старший лейтенант Тимофей Стебловский, краснофлотцы Гавриил Сушко, Иван Чередниченко и сын командира корабля юнга Володя Буряк. Люди устали, их все дальше относило друг от друга. Вскоре Гавриил Сушко и Иван Чередниченко остались вдвоем. На следующий день подводные лодки М-112 (командир старший лейтенант С.Н. Хаханов) и М-118 (командир капитан-лейтенант С.С. Савин) подобрали трех уцелевших моряков. А несколько поздней подводная лодка М-118 подобрала мичмана И.Ф. Миронова, продержавшегося на воде 52 часа.

«Ташкент» прорвался в Севастополь, но это был его последний рейс. В ночь на 27 июня у причалов на мысе Херсонес смогли разгрузиться только лидер «Ташкент», тральщики Т-401 «Трал» (командир старший лейтенант Б.П. Фаворский) и Т-407 «Мина» (командир старший лейтенант И.И. Сенкевич).

На обратном пути противник бросил против кораблей более 50 самолетов из состава групп III/LG1, 1/KG100 и III/ StG77. Налеты на «Ташкент» начались в 5.00 и продолжались три часа. Умело маневрируя, командир «Ташкента» капитан 3-го ранга В.Н. Ерошенко сумел избежать прямых попаданий. Однако от близких разрывов корпус лидера оказался сильно поврежденным. Через три пробоины в первое котельное и румпельное отделения и в носовой отсек хлынула вода. Заклинило руль. Постепенно вода заполнила и смежные помещения – кубрики, погреба и кладовые. В затопленных помещениях погибли 50 человек, в том числе и часть трюмно-котельной группы, которая ценой собственной жизни смогла потушить котлы и тем самым предотвратить их взрыв. Корабль принял до 1000 т воды, что составляло 45 % его водоизмещения. С большим дифферентом на нос он продолжал следовать на восток со скоростью 12 узлов.

На помощь лидеру командование выслало пару Пе-2, которые сумели отогнать самолеты люфтваффе. Вскоре на помощь поврежденному лидеру подоспели эсминцы «Сообразительный» и «Бдительный», спасательный корабль «Юпитер» и буксир «Черномор». В море «Бдительный» взял аварийный корабль на буксир, а «Сообразительный» снял с него 1975 раненых. Это позволило экипажу лидера шире развернуть аварийные работы и остановить затопление. В 20.00 лидер был введен в Новороссийск.

СКА-061 был потоплен 27.06.1942 г. авиацией противника в Карантинной бухте.

28 июня. Из Новороссийска в Севастополь прибыли базовые тральщики Т-410 «Взрыв» (командир старший лейтенант Н.Ф. Ярмак) и Т-411 «Защитник» (командир старший лейтенант В.Н. Михайлов), доставив 330 человек маршевого пополнения, боезапас и продовольствие, и три подводные лодки – Д-5, А-4 и М-118, которые доставили боезапас и бензин. Тральщиками и подводными лодками в общей сложности было доставлено около 180 т боезапаса.

29 июня. Из Новороссийска прибыли подводные лодки Щ-209 и Л-23, из Туапсе – Л-4 и М-31.

30 июня в 03.30 подводная лодка М-31 (командир капитан-лейтенант Е.Г. Расточиль) вышла в Новороссийск. На ней были отправлены ценности Севастопольского отделения госбанка и сберегательной кассы на сумму 14 456 430 руб.

Но оборона города уже рухнула. В городе были оставлены: подводная лодка Д-6 (находилась в ремонте, взорвана), подводная лодка А-1 (затоплена экипажем). Буксир СП-14, приписанный к Севастополю (тот самый, который доставлял десант в Евпаторию), был затоплен своим экипажем. В бухте при обстреле сгорело два морских охотника.

Последний всплеск активности флота был связан с попыткой эвакуации из Севастополя.

На подводной лодке Щ-209 (В. Иванов) доставили в Новороссийск командующего Приморской армией генерала И.Е. Петрова вместе с 60 офицерами армии и флота. Из воспоминаний И. Середы, радиста пл Щ-209: «28 июня с рассветом всплыли и подошли к месту разгрузки. Быстро освободились от боезапаса и думали, что, приняв раненых, сразу же будем возвращаться на Кавказ. Однако, получив приказание до особого распоряжения оставаться в Севастополе, лодка вышла из Камышовой бухты и легла на грунт. Это распоряжение мы должны были получить по радио с наступлением темноты. Около десяти часов вечера начали всплывать. Нам предписывалось следовать в район 35-й береговой батареи в распоряжение командования Севастопольского оборонительного района.

Всего на борт мы приняли свыше шестидесяти человек. Среди них был командующий Приморской армией генерал-майор Иван Ефимович Петров, члены Военного совета армии: дивизионный комиссар Иван Филиппович Чухнов, бригадный комиссар Михаил Георгиевич Кузнецов, начальник штаба армии генерал-майор Николай Иванович Крылов (впоследствии Маршал Советского Союза), комендант береговой обороны флота и главной базы генерал-майор береговой обороны Пётр Алексеевич Моргунов, военком береговой обороны бригадный комиссар Константин Сергеевич Вершинин.

Благополучно миновали минные поля и оказались в открытом море. Но утром мы были обнаружены вражескими катерами. Они атаковали нас, и с этого момента началось…Сколько было сброшено бомб, я не считал. Но после перехода в вахтенном журнале прочитал запись. Количество «глубинок» оказалось огромным – 521 раз прогрохотали над нами мощные взрывы. Только 3 июля катера и самолёты немцев прекратили преследовать нашу лодку. Этот рейс в Севастополь запомнился на всю жизнь».

2 июля. Во исполнение приказа С.М. Буденного начальник штаба флота И.Д. Елисеев в 04.00 1 июля направил базовые тральщики «Взрыв» (командир капитан-лейтенант Н.Ф. Ярмак), «Защитник» (командир капитан-лейтенант В.Н. Михайлов), «Щит» (командир капитан-лейтенант В.М. Генгросс) и № 16. На подходе к городу два последних атаковала авиация противника. Получив повреждения, они вынуждены были вернуться в Новороссийск. Тральщики «Взрыв» и «Защитник» в 02.30 2 июля подошли в район 35-й батареи. Увидев их, воины хлынули на пристань, и она не выдержала тяжести людей. Посадку на тральщики, стоявшие недалеко от берега, осуществляли катерами и шлюпками, а многие добирались вплавь. Приняв на борт 419 человек, в 03.30 тральщики вышли из района главной базы и в 20.20 уже ошвартовались в Новороссийске.

В 21.00 подводная лодка М-112 (командир капитан-лейтенант С.Н. Хаханов) и в 21.18 подводная лодка А-2 (командир дивизиона капитан 3-го ранга Р.А. Гуз) подошли в район мыса Херсонес. Сняв с обнаруженной в море шлюпки и подплывших на автомобильных камерах 17 человек, взяли курс на Новороссийск.

3 июля. Вышедшие по приказанию начальника штаба флота И.Д. Елисеева три сторожевых катера № 015, 078, 052 под командованием капитан-лейтенанта А.П. Скляра до Севастополя не дошли. Получив повреждения в результате налета вражеской авиации, возвратились в Новороссийск. Не дошли до Севастополя и подводные лодки Д-4 (командир капитан-лейтенант Д.С. Изралевич) и Щ-215 (командир капитан 3-го ранга В.А. Коршунов). Атакованные торпедными катерами и самолетами, вынуждены были возвратиться на Кавказ. Особенно длительно, в течение трех суток, преследовалась Д-4, уходившая из осажденного Севастополя. Корабли противника сбросили на нее около 800 бомб. Основным оружием, которое противолодочные корабли противника использовали в борьбе с нашими лодками, были глубинные бомбы – большие типа WBD и малые типа WBF. Большие бомбы имели заряд 135 кг и устанавливались на различную глубину взрыва – от 25 до 120 м, малые бомбы имели заряд 32 кг и устанавливались на глубину взрыва от 15 до 75 м. С оставлением Севастополя Щ-212 (И. Бурнашев), Щ-213 (Н. Исаев), М-111 (Я. Иоселиани), М-112 (С. Хаханов) и А-2 (К. Чебышев), шедшие в это время в город с грузом, получили приказание: «Груз выбросить в море, брать с берега людей в районе Херсонесского маяка и 35-й батареи». Но только двум из них удалось прорваться к побережью и принять людей.

При прорыве блокады в последние дни погибли: СКА-0124 (потоплен 2.07.1942 г., р-н Севастополя, артиллерийским огнем торпедных катеров противника) СКА 0121 (потоплен 2.07.1942 г., р-н Севастополя, артиллерийским огнем торпедных катеров противника).

Вывезти из Севастополя смогли очень немногих. А было ли на чем спасать Приморскую армию? Давайте посмотрим на состав флота всего лишь через год после начала войны. Объективно говоря, период, интересующий меня, на этом заканчивается. Но… достаточно интересно проследить дальнейшую тенденцию развития событий. Пройдемся по ней схематично.


Глава 21. Флот год спустя после начала войны…

По состоянию на 1 июля в составе Черноморского флота числятся:

Эскадра кораблей с базированием на Поти:

– линейный корабль:

«Парижская коммуна». 12 апреля замена всех стволов главного калибра была произведена, одновременно произвели средний ремонт приборов управления стрельбой противоминного калибра, элеваторов и оптических приборов. Однако активная боевая деятельность линейного корабля «Парижская коммуна» завершилась. Использовать его не решались.

Крейсеры:

– «Красный Кавказ» (в Поти, долгосрочный ремонт, закончен только в августе 1942 г.);

– «Красный Крым» (в Батуми, на отстое, нуждается в капитальном ремонте).

Из прежнего состава крейсеров выбыла «Червона Украина», потопленная 12.11.1941 г. в Севастополе авиацией противника.

Эсминцы:

– 1-й дивизион эсминцев в составе:

– «Железняков» (в ремонте, вышел из ремонта 3.07.1942 г.);

– «Незаможник» (требует ремонта).

Из состава дивизиона выбыли «Фрунзе» (потоплен авиацией), «Дзержинский» (погиб на своем минном заграждении), «Шаумян» (выскочил на камни в результате ошибки).

Чтобы хоть как-то пополнить дивизион, в него включили вышедшие из ремонта сторожевики «Шквал», «Шторм» (находились 1.07.1942 г. в Батуми), но объективно, эти два корабля на эсминец никак не тянули. Это были сторожевые корабли, не более того.

– 2-й дивизион эсминцев в составе:

– «Бодрый»,

– «Бойкий»,

– «Бдительный»,

– «Беспощадный» (в ремонте до сентября 1942 г.),

– «Ташкент» (на 1.07.1942 г. тяжело поврежден, требует ремонта).

Дивизион потерял два ЭМ «Быстрый» (немецкая мина) и «Безупречный» (немецкая авиация).

Отряд легких сил в составе:

– крейсер «Молотов»,

– крейсер «Ворошилов» (ремонт, неисправна одна турбина).

– 3-го дивизиона эсминцев:

– «Харьков» (в ремонте),

– «Сообразительный»,

– «Способный» (находится в ремонте).

Потери: лидер «Москва» (румынские мины), «Свободный» (немецкая авиация), «Совершенный» (своя мина +немецкая авиация), «Смышленый» (своя мина).

Первая бригада подводных лодок (базирование на Поти):

– 1-й дивизион в составе Л-4, Л-5 (ремонт), Л-6 (ремонт), Л-23, Л-24;

– 2-й дивизион в составе Д-4 (в Туапсе), Д-5, С-31 (ремонт), С-33 (ремонт);

– 3-й дивизион в составе Щ-205, Щ-207 (ремонт), Щ-208, Щ-209 (все в Батуми);

– 4-й дивизион в составе Щ-213, Щ-214, Щ-215, Щ-216 (все в Батуми).

Вторая бригада подводных лодок имела в своем составе:

– 6-й дивизион в составе четырех подводных лодок: А-2 (в Туапсе), А-3 (в Поти), А-4 (в Очемчири), А-5 (в Поти);

– 7-й дивизион в составе одной подводной лодки М-31 (в Туапсе) и находящихся в ремонте М-32, М-33, М-60, М-62;

– 8-й дивизион в составе М-111, М-112, М-113, М-117, М-118, М-120 и ремонтирующихся М-35, М-36.

Первая бригада торпедных катеров в составе 38 единиц, из которых 11 находились в ремонте.

Вторая бригада торпедных катеров в составе 17 единиц, из которых 5 находились в ремонте.

Отряд заградителей в составе минных заградителей «Коминтерн» и «Сызрань» (длительный ремонт).

Гидрографические суда флота в составе 28 единиц, из них 9 в ремонте.

– 1-й дивизион тральщиков в составе Т-401 («Трал»), Т-403 («Груз», ремонт), Т-404 («Щит»), Т-412 («Арсений Раскин»); Потеряны: Т-405 в Евпатории, Т-413 в Севастополе (авиация), Т-402 («Минреп», своя мина);

– 2-й дивизион тральщиков в составе Т-406 «Искатель», Т-407 «Мина», Т-408 («Якорь», ремонт), Т-409 («Гарпун», ремонт), Т-410 («Взрыв»), Т-411(«Защитник»);

– 3-й дивизион тральщиков в составе «Пионер» (длительный ремонт), «Земляк», «Судком» (ремонт), «Райкомвод», «Доротея». Потеряны «Тракторист», «Делегат», «Местком», «Судком», «Работник».

– 1-й дивизион сторожевых катеров в составе 8 единиц, из них 5 в ремонте;

– 2-й дивизион сторожевых катеров в составе 8 единиц, из них 6 в ремонте;

– 3-й дивизион сторожевых катеров в составе 16 единиц;

– 9-й дивизион сторожевых катеров в составе 8 единиц, из них 2 в ремонте;

– 12-й дивизион сторожевых катеров в составе 10 единиц.

Новороссийская военно-морская база включала:

– 10-й отдельный дивизион подводных лодок: Щ-203 (Новороссийск) и находящиеся в ремонте – в Поти М-51 и М-52, в Новороссийске М-54 и М-55, в Туапсе Щ-201 и Щ-202;

– охрану водного района в составе 6-го дивизиона катерных тральщиков (в просторечии мобилизованных сейнеров): «Ост», «Киров», «Крапивницкий», «Скумбрия», «Новороссийск», «Азов», «№ 10» и находящиеся в ремонте «Геленджик», «Червонный казак», «Норд», «Хоста», «Заря», «Судак», «Спартак», «Димитров», «Майкоп»;

– 10-го дивизиона сторожевых кораблей (сторожевые корабли «Кубань» и «Петраш» (ремонт));

– 4-й дивизион сторожевых катеров (6 катеров типа МО-4, из которых два в ремонте).

Туапсинская военно-морская база включала:

– охрану рейдов в составе 5-го дивизиона сторожевых катеров (12 катеров типа МО-4, из них 6 в ремонте), 7-го дивизиона сторожевых катеров (12 катеров типа КМ, из которых 4 в ремонте); буксира; трех катерных тральщиков, сторожевого катера «Комсомолка»;

– 4-й дивизион тральщиков в составе тральщика «Сиваш» и находящихся в ремонте тральщиков «Каховка», «Маныч» и минного заградителя «Лукомский».

Потийская военно-морская база включала:

– отдельный дивизион торпедных катеров (в Редут-Кале, 12 ед.);

– 8-й дивизион сторожевых катеров (14 ед., из которых 7 типа МО-4);

– 7-й дивизион катерных тральщиков (7 ед.);

– охрану рейдов (5 малых буксиров).

Керченская военно-морская база:

– охрана водного района в составе тральщиков «Конка» и «Белобережье» (оба в Новороссийске); 6-й дивизион сторожевых катеров (6 ед., из которых 3 в ремонте), 11-й дивизион сторожевых катеров (10 ед., из них 4 в ремонте), дивизиона речных тральщиков (7 ед.); отряд глиссеров (5 ед.), охрана рейда (катерный тральщик «Бригадир», два буксира);

– дивизион канонерских лодок имел в своем составе: канонерки «Красная Абхазия», «Красная Грузия», «Красный Аджаристан» и монитор «Железняков» (все в ремонте).

В составе военно-морских баз произошли существенные изменения по составу, и проследить каждое подразделение сложно. Часть кораблей (например, канонерки типа «Дон») ушли в Азовскую флотилию. Чтобы не затруднять восприятие, скажу только, что флот потерял 26 мобилизованных кораблей. О транспортах пока речь не идет.

По транспортам: ситуация совсем мрачная. Потеряно 75 % действующего тоннажа, еще 15 % находится в ремонте. Основные причины потерь: немецкая авиация и… свои мины. Причем на своих минах погибло больше судов, чем от самолетов противника.

Что можно сказать по этим данным? Прежде всего: был еще в состоянии вывезти от 10 до 20 тыс. человек. Примерно столько, сколько по официальным отчетам скопилось раненых в Севастополе. Правда, почти наверняка флот потерял бы до половины кораблей, остававшихся в строю. Вместе с ними ушли бы на дно и вывозимые раненые. Вывозить армию нужно было гораздо раньше, пока противник не прорвался к бухте. Тогда и риск был бы меньше и…

Впрочем, что произошло, то произошло.

Вывод второй: флот потерял значительную часть своего корабельного состава, не вступив ни разу в боестолкновение с надводными флотами противника, не сумев защитить свои транспорты. Но это данные на 1.07.1942 г. 2 июля все существенно изменилось. Возможно, выйдя на помощь Севастополю, флот бы смог избежать части потерь. Но, вышло иначе. Командующий ЧФ, прилетев на Большую землю, свернул эвакуацию.

Немецкий налет 2.07.1942 г. стал своеобразным «возмездием» за бездействие флота. Между 09.20 и 11.35 2 июля 78 двухмоторных и 40 одномоторных бомбардировщиков в сопровождении тридцати семи истребителей атаковали порты Новороссийск, Анапа, Тамань, Темрюк, Ахтари и Ейск. Результат:

в Анапе немцы потопили базу подводных лодок «Эльбрус», торпедный катер и паровую шхуну «Днестр»;

в Темрюке была потоплена канонерская лодка «№ 4» (АзВФ), а в Таманском заливе – торпедный катер № 112.

Самые же чувствительные потери были понесены в Новороссийске. Там погибли:

– тяжело поврежденный 27 июня лидер «Ташкент», который от попадания двух авиабомб лег на дно, погибло 77 человек, ранено 76;

– эсминец «Бдительный». Одна бомба весом около 500 кг попала в район первого машинного отделения. От ее взрыва сдетонировали боевые части двух торпед, находившихся в носовом торпедном аппарате. Корабль переломился на две части. Затем произошел взрыв в кормовом погребе. «Бдительный» в считанные минуты лег на грунт. Восстановлению эсминец не подлежал;

– транспорт «Украина» (4727 брт);

– спасательный буксир «Черномор», обеспечивавший откачку воды с «Ташкента».

Множество кораблей и судов получили повреждения.

«Сообразительному» повезло: в момент атаки на нем проходили учения зенитчиков, и по самолетам немедленно был открыт огонь. Возможно, лишь поэтому эсминец избежал прямых попаданий, хотя от близких разрывов он все же пострадал. Особенно много неприятностей причинила 500-кг бомба, угодившая в железнодорожный путь, проходивший у самого борта. Палубу полубака засыпало метровым слоем земли и щебня, а искореженные рельсы зацепились за нос корабля и прижали его к пирсу. От близких разрывов авиабомб пострадал СКР «Шторм». 3.07.1942 г. сторожевик ушел в Поти для ремонта, но… стоя в Поти, он 16.07.1942 г. попал под налет и снова получил повреждения от близких разрывов бомб.

Были повреждены два транспорта, один морской охотник, потоплены два сейнера. Виноватым сделали начальника базового района ПВО подполковника Николая Гавриловича Гусева, который по требованию командующего ЧФ Ф.С. Октябрьского был отдан под трибунал, 4.07.1942 г. был приговорен к высшей мере наказания с лишением воинского звания. Приговор привели в исполнение. Но…

Объективно говоря, виноват он не был, и ничего эта ситуация не изменила. Немецкая авиация продолжала громить флот.

16.07.1942 г. пострадал ЭМ «Бодрый». 16 вражеских бомбардировщиков приблизились к Потийской базе на большой высоте и группами спикировали на корабли. В корму корабля попали 2 бомбы. Корабль обсел кормой на 5,7 м. После необходимой борьбы за живучесть корабль ввели в плавучий док. Ремонт эсминца затянулся на 2,5 г.

Крейсер «Коминтерн» 16.07.1942 г. при стоянке в порту Поти получил повреждения от немецкой авиации: повторно был поврежден двумя авиабомбами. Крейсеру был необходим капитальный ремонт, но во время войны это сделать не представлялось возможным. «Коминтерн» разоружили: пушки и зенитные автоматы были врыты в землю под Туапсе, а сам крейсер был затоплен в устье р. Хоби (в районе Поти) для создания волнолома. Его орудия были использованы для создания береговых батарей.

3.08.1942 г. лишился кормы крейсер «Молотов». В Феодосии по данным разведки противник стягивал плавсредства для десанта на Таманский полуостров. Крейсеру «Молотов» была поставлена задача обстрелять из своих орудий Феодосийский порт, а лидеру «Харьков» – причалы в Двуякорной бухте.

Лидер «Харьков» выпустил по причалам в Двуякорной бухте 59 130-мм снарядов, «Молотов» огня не открывал. При отходе корабли были атакованы немецкими самолетами-торпедоносцами и итальянскими торпедными катерами MAS-568 и MAS-573. Немцы потеряли два самолета. По советским данным, по кораблям было выпущено не менее 22 торпед, одна из которых попала в «Молотов». Крейсер лишился кормы до 262-го шпангоута, потеряв убитыми 18 членов экипажа. К счастью, корабль сумел сохранить ход и дошел до Поти. Кормовую оконечность восстановить не смогли, для ее восстановления использовали корму крейсера 68-го проекта. Только 31.07.1943 г. подписан акт о восстановлении корабля.

В августе погибла Азовская военная флотилия. Ее ядро: четыре мобилизованные канонерки типа «Дон» погибли при обороне Темрюка. Удалось вывести только малые корабли. В боях погибли 18 мобилизованных сейнеров-тральщиков, 6 морских охотников, два бронекатера, несколько мобилизованных пароходов.

Из всего того огромного количества транспортов, которое передали в состав флота, в строю осталось совсем немного: плавбаза «Львов», база «Нева», транспорты «Калинин», «Курск», «Пестель», «Советский Крым», танкер «Советская Нефть», т. е. едва 10 % от изначального состава. Погибли все 4 ледокола, 80 % всех буксиров. Гражданский флот практически перестал существовать. Мобилизованы были даже сейнера и парусно-моторные шхуны.


Глава 22. Промежуточные итоги

Линкор сохранили, но до конца войны он простоял в самом дальнем углу Черного моря, более не сделав ни одного выстрела. В конце концов, в сентябре 1943 г. с него сняли четыре 120-мм орудия, установив их на подступах к Новороссийску. Линкор, в ремонт и модернизацию которого были вложены огромные суммы, простоявший накануне войны в ремонте пять лет, реально был применен всего трижды для стрельбы по береговым целям, да и то не всегда эффективно. Отчаянное положение под Севастополем заставило командующего Черноморским флотом в конце мая предложить Ставке использовать линкор для переброски в Севастополь 25 танков КВ, но на это никто не пошел, и…

Объективно говоря, это правильно. Линкор имел очень слабое зенитное вооружение. Для того чтобы его использовать в качестве огромного транспорта, его следовало прикрывать или установить на нем большое количество зенитной артиллерии (как, например, это сделали в других странах). Но это сделано не было.

Новые крейсера «Молотов» и «Ворошилов» обладали хорошим зенитным вооружением и хорошо обученными экипажами. За счет этого они долгое время избегали повреждений. Потеря кормы «Молотовым» в августе 1942 г. – скорее случайность (или слабое прикрытие корабля).

Корабли достаточно активно работали. 29.11—1.12.1942 г. крейсер «Ворошилов» участвовал в набеговой артиллерийской операции на вражеские объекты в районе порта Сулина, острова Фидониси, портов Бургас и Мангалии в составе 2-х отрядов. 19.11.1942 г. нарком ВМФ Н.Г. Кузнецов потребовал подготовить несколько групп надводных кораблей для набеговых действий на удаленных морских коммуникациях противника у западного побережья Черного моря. Получив такое указание, штаб эскадры разработал план операции.

Крейсер утром 1 декаря должен был с дистанции 180 кбт обстрелять Сулину (расход боезапаса – 400 180-мм снарядов), эсминец – разрушить радиостанцию на острове Фидониси (Змеиный) и подавить расположенную на материковом побережье батарею. Лидер должен был совместно с «Сообразительным» осмотреть остров с востока и севера, а затем, действуя самостоятельно, произвести поиск плавсредств противника у румынского побережья и, если позволит обстановка, обстрелять порт Бургас.

Второй отряд, состоявший из эсминцев «Беспощадный» и «Бойкий» под командованием капитана 2-го ранга П.А. Мельникова, должен был произвести поиск судов противника между мысами Калиакра и Шаблер, а затем обстрелять порт Мангалия.

На самом деле это означало стрельбу из пушки по воробьям. Кроме того, отряды опять должны были «работать» на минном поле. Но… директивы нужно выполнять. Действиями отрядов руководил лично командующий эскадрой вице-адмирал Л.А. Владимирский (флаг на «Ворошилове»). Крейсер стрелял главным калибром (трехорудийными залпами) и 100-мм батареей правого борта. Неприятель противодействия не оказывал. В 7.58 1.12.1942 г. обстрел был прекращен, израсходовано 46 180-мм и 57 100-мм снарядов. Далее при движении с параванами произошло два взрыва мин рядом с бортом. Крейсер получил повреждения от сильного сотрясения.

В результате взрыва двух мин в корпусе «Ворошилова» в районе 83—93-го шпангоутов обоих бортов разошлись швы и вылетело множество заклепок. Оказалась затопленной большая часть нефтяных цистерн и креновых отсеков. Вода стала поступать также в первый подбашенный и второй дифферентный отсеки. Электротелеграфы, центральные автоматы стрельбы, стабилизированные посты наводки, освещение и телефонная связь вышли из строя. Нефтяные насосы во всех котельных отделениях, кроме кормового, остановились. Получили различные повреждения пожарная, маслоохладительная и санитарная магистрали, лопасти крылаток котельных турбовентиляторов, сами же вентиляторы оказались сдвинутыми с фундаментов. Была повреждена кирпичная кладка у четырех котлов. Разбились отражатели боевых прожекторов; пострадала и осветительная арматура. Вышла из строя артиллерийская оптика, были сорваны со своих мест агрегаты радиостанций и аппаратура радиоцентра, крейсер лишился радиосвязи.

Операцию прервали, и крейсер в охранении ЭМ «Сообразительный» и лидера «Харьков» направился в Поти для ремонта. Ремонт крейсера продлился до 30.01.1943 г.

Выйдя из ремонта 31.01.1943 г., крейсер стрелял еще раз. В 18.10 31 января крейсер вместе с эсминцами вышел из Поти под флагом командующего эскадрой Л.А. Владимирского. К 4.00 1 февраля, как и было предусмотрено планом, корабли подошли к побережью северо-западнее Геленджика. «Ворошилов», не установивший надежной радиосвязи с береговым корректировочным постом, был вынужден стрелять по площадям.

В 4.30 с дистанции 125–130 кбт они открыли огонь. В этот момент для облегчения наводки орудий и повышения точности стрельбы ряд целей был освещен светящимися авиабомбами, сброшенными с самолетов МБР-2. В 5.11 артиллерийский налет закончился. Крейсер израсходовал 240 180-мм снарядов. В 15.40 корабли благополучно вернулись в Поти. 17 февраля крейсер перешел из Поти в Батуми. На том его боевое применение закончилось.

С 6.10.1943 г. оба крейсера были выведены в резерв Ставки Верховного главнокомандования и в боевых действиях больше не участвовали. Объективно говоря, крейсера были неплохими, экипажи обученными, но использовать их толком не сумели.

«Красный Кавказ», ставший гвардейским весной 1942 г. после выхода из длительного ремонта, 17.08.1942 г. атаковал свою подводную лодку М-36 (к счастью, неудачно) и участвовал всего в одной операции: стрельбам в поддержку Новороссийского десанта (также неудачно – снаряды легли с большой ошибкой). В сентябре 1943 г. крейсер встал на заводской ремонт в Поти, который закончился только в мае 1945 г.

«Красный Крым» после Севастополя отстаивался и в операциях участия не принимал. Он, так же как и «Красный Кавказ», отстрелялся в операции «Море», но также крайне неудачно. В октябре 1943 г. встал в ремонт в Батуми, который продолжался до конца войны.

Т.е. все крейсера с осени 1943 г. встали в отстой до конца войны. Они оказались дорогими, но бесполезными игрушками. Ко всему прочему, сложная техника требует особых условий для ремонта.

Попытка «работать» на море эсминцами оказалась неудачной. Некоторое время обстрелы портов эсминцами проходили безнаказанно, но 6.10.1943 г. произошла катастрофа. Два современных эсминца и лидер, назначенные для набега на Ялту и Алушту (опять обстрел, не имеющий никакого смысла), были засечены немецким самолетом-разведчиком и попали под авианалет. Корабли велись немецкой РЛС и уйти из-под налета не смогли. В результате погибли лидер «Харьков», ЭМ «Беспощадный» и «Способный».

Произошедшая трагедия имела далеко идущие последствия. И.В. Сталин для отчета вызвал в свой кабинет наркома ВМФ Н.Г. Кузнецова. Сам факт, что немцам вдали от своих аэродромов на устаревших самолетах Ю-87 удалось столь легко потопить 3 современных корабля с довольно мощным зенитным вооружением («Способный» и «Харьков» были одними из немногих наших кораблей, оснащенных системой МПУАЗО), да еще имевших истребительное прикрытие, казался необъяснимым.

В итоге Сталин распорядился перевести все крупные корабли Черноморского флота в резерв Ставки Верховного главнокомандующего. Больше в боевых действиях они не участвовали. Правда, их осталось относительно немного.

Эскадра кораблей:

– линейный корабль «Парижская коммуна»;

– бригада крейсеров в составе:

– «Молотов»,

– «Ворошилов»,

– «Красный Кавказ»,

– «Красный Крым».

– 1-й дивизион эсминцев в составе:

– «Сообразительный»,

– «Бодрый»,

– «Бойкий».

– 2-й дивизион эсминцев в составе:

– «Железняков»,

– «Незаможник»,

– «Шквал»,

– «Шторм».

Бригада подводных лодок:

– 1-й дивизион в составе Л-4, Л-5, Л-6, Л-23, Д-4, Д-5, С-31, С-33;

– 2-й дивизион в составе Щ-201, Щ-202, Щ-203, Щ-205, Щ-207, Щ-209, Щ-215, Щ-216;

– 3-й дивизион в составе М-35, М-62, М-111, М-112, М-113, М-117, М-120;

– 4-й дивизион в составе А-2 (ремонт), А-4 (ремонт), А-5, М-51 (ремонт), М-54, М-55.

Бригада траления и заграждения имела в своем составе:

– минный заградитель «Сызрань»;

– 1-й дивизион тральщиков в составе Т-401, Т-404 (ремонт), Т-411 (ремонт), Т-412;

– 2-й дивизион тральщиков в составе Т-406, Т-407, Т-408, Т-409, Т-410 (ремонт);

– 1-й дивизион сторожевых катеров в составе 8 единиц, из них 6 в ремонте;

– 2-й дивизион сторожевых катеров в составе 9 единиц, из них 5 в ремонте;

– дивизион канонерских лодок имел в своем составе: канонерки «Красная Абхазия», «Красный Аджаристан» и монитор «Железняков» (все в ремонте);

– первая бригада торпедных катеров в составе 35 единиц, из которых 15 в ремонте.

Главная военно-морская база (Потийская) включала:

– 3-й дивизион тральщиков в составе «Пионер» (ремонт), «Земляк» (ремонт), «Судком», «Райкомвод», «Доротея»;

– 5-й дивизион тральщиков в составе «Конка», «Белобережье» (ремонт), «Кубань» (ремонт), «Сиваш», «Хоста», «Майкоп» (ремонт), «Советская Россия» (ремонт);

– 6-й дивизион сторожевых катеров (12 ед. типа МО – все в ремонте, 3 ед. типа КМ);

– 8-й дивизион сторожевых катеров (7 ед. типа МО – все в ремонте, 3 ед. типа КМ, из них 2 в ремонте);

– 7-й дивизион катерных тральщиков (9 ед., из них один в ремонте);

– 12-й дивизион катерных тральщиков (10 ед., из них 3 в ремонте);

– охрану рейдов (6 катеров и малых буксиров);

– дивизион речных тральщиков (10 ед.).

Туапсинская военно-морская база включала:

– 4-й дивизион тральщиков в составе тральщика «Папанин» (ремонт), «Комсомолка», «Норд-Вест», «Норд» и минного заградителя «Лукомский»;

– 5-й дивизион сторожевых катеров (14 катеров типа МО-4, из них 9 в ремонте);

– 7-й дивизион сторожевых катеров (11 катеров типа КМ, из которых 6 в ремонте);

– 9-й дивизион катерных тральщиков (13 ед., из которых 4 в ремонте);

– охрану рейдов (плавсредства 5 ед.).

Новороссийская военно-морская база включала:

– 2-ю бригаду торпедных катеров (27 единиц, из которых 16 в ремонте);

– охрану водного района в составе 6-го дивизиона катерных тральщиков (10 ед., из которых 6 в ремонте); 3-го дивизиона сторожевых катеров (8 ед., из которых 3 в ремонте), 4-й дивизион сторожевых катеров (8 катеров типа МО-4, из которых 2 в ремонте);

– отряд гидрографических судов (19 ед., из которых 3 в ремонте).

Возникает вопрос: а кто же тянул почти всю войну на Черном море? По факту получается, что основная нагрузка легла на «трудяг»: базовые тральщики, морские охотники, мобилизованные суда. Именно они провели и обеспечивали многочисленные десанты, на их плечи легла главная нагрузка по борьбе с усиливающимся немецким флотом на Черном море. Достаточно много морских охотников и других кораблей «москитного» флота было переброшено с Каспия, Волги и из других флотилий. Досадно, но о больших кораблях помнят, а о тех, кто реально выиграл войну на Черном море – нет.

Давайте вспомним о тех кораблях, которые высаживали десант в Новороссийске, в Эльтигене, в многочисленных азовских десантах. В составе кораблей только канонерки, морские охотники, бронекатера и… эти корабли вполне справляются с задачей. Нет грозных линкоров, громящих врага мощным 305-мм калибром, но все идет своим чередом. Высаживая десант на Мысхако, гибнет канлодка «Красная Грузия», но это боевая потеря. В этой же операции гибнет Т-515 («Геленджик»).

А дальше в списке потерь флота идут в основном «морские охотники», подводные лодки, сейнера и т. д. Исключение составляют два базовых тральщика, Т-410 «Взрыв» потоплен 2.09.1944 г., р-н Констанцы, торпедой нем. ПЛ U19, и Т-411 «Защитник» потоплен 15.06.1944 г., Сухуми, торпедой нем. ПЛ U24.

Список потерь флота с 1943 г.:

СКА-015 потоплен 19.04.1943 г., Мысхако, береговой артиллерией;

СКА-0122 потоплен 8.11.1943 г., р-н Керчи, артиллерийским огнем нем. кораблей;

СКА-088 потоплен 31.10.1943 г., СЗ Сухуми, торпеда нем. ПЛ U24;

СКА-0212 (М-13) потоплен 25.04.1943 г., Ахтара, нем. авиацией;

СКА-0312 (М-14) потоплен 25.04.1943 г., там же;

СКА-045 потоплен 8.041943 г., Мысхако, артиллерийским огнем нем. ТКА;

СКА-064 потоплен 2.11.1943 г. (11.12.1943 г.?), Керченский пр., мина;

СКА-054 (М-5) потоплен 3.11.1943 г., Керченский пр., береговая артиллерия;

СКА-084 (М-6) потоплен 2.11.1943 г., там же, мина;

СКА-048 потоплен 10.01.1944 г., м. Тархан, нем. авиацией;

СКА-016 потоплен 25.05.1943 г., Мысхако, береговая артиллерия;

СКА-088 потоплен 17.03.1943 г., Цемесская бухта, мина;

СКА-019 потоплен 1.11.1943 г., Эльтиген, мина;

СКА-025 потоплен 10.09.1943 г., Новороссийск, береговая артиллерия;

СКА-088 потоплен 17.03.1943 г., Цемесская бухта, мина;

СКА-019 потоплен 1.11.1943 г., Эльтиген, мина;

СКА-025 потоплен 10.09.1943 г., Новороссийск, береговая артиллерия;

СКА-055 потоплен 2.11.1943 г., Эльтиген, мина;

СКА 039 потоплен 6.06.1943 г., Мысхако, авиация;

СКА-032 потоплен 10.09.1943 г., Новороссийск, береговая артиллерия;

СКА-014 потоплен 27.07.1943 г., Мысхако, мина;

СКА-044 потоплен 1.11.1943 г., Эльтиген, береговая артиллерия;

СКА 054 потоплен 8.04.1943 г., р-н Геленджика, мина;

СКА-064 потоплен 10.09.1943 г., Новороссийск, береговая артиллерия;

СКА-084 потоплен 11.09.1943 г., Новороссийск, береговая аритиллерия (поднят в 1944 г.);

СКА-079 поврежден 6.06.1943 г., м. Дооб, авиация (поднят и введен в строй); потоплен 3.11.1943 г., р-н Керчи, береговая артиллерия;

СКА-095 потоплен 5.04.1943 г., Мысхако, мина;

СКА-051 потоплен 4.02.1943 г., Южн. Озерейка, мина;

СКА-041 потоплен 22.05.1943 г., р-н Геленджика, авиация (7 Ю-88, 6 Ме-109);

СКА-025 потоплен 4.02.1943 г., Южн. Озерейка, мина;

СКА-0912 потоплен 1.11.1943 г., Эльтиген, сел на мель, разбит береговой артиллерией;

СКА-01012 потоплен 31.10.1943 г., Керченский пр., мина;

СКА-0612 потоплен 10.01.1944 г., м. Тархан/м. Варзовка, авиация.

Подводные лодки:

М-51 4—22.09.1943 г., р-н Очамчири, авария аккумуляторн. батарей, 3.10.1943 г. поднята;

М-36 потоплен 4.01.1944 г., р-н Кобулети, погибла на ходовых испытаниях после ремонта (возможно, на мине нем. ПЛ U20);

Щ-203 потоплена 18.08.1943 г. (29.08?), м. Лукулл, торпеда итал. мал. ПЛ СВ-4;

Щ-216 потоплена 17.02.1944 г., 18 миль вост. Тарханкута, гл. бомбы охотника за ПЛ Uj 104;

Д-4 потоплена 4.12.1943 г., р-н м. Тарханкут, гл. бомбы нем. охотников за ПЛ Uj 102, Uj 103, UG44;

Л-24 потоплена 24.12.1942 г., м. Калиакрия, мина м/з S15;

Л-23 потоплена 17.01.1944 г., 16 миль СЗ Тарханкута, гл. бомбы охотника UJ106;

Л-6 потоплена 21.04.1944 г., сев. Констанцы, гл. бомбы охотника Uj 104;

Л-25 потоплена 18.12.1944 г., 15 миль от Пицунды, затонула при буксировке.

Сторожевые катера других типов:

СКА-0128 потоплен 1.11.1943 г., Эльтиген, береговая артиллерия;

СКА-073 потоплен 7.11.1943 г., Эльтиген, береговая артиллерия (поднят и введен в строй);

СКА-01 (СКА-057) потоплен 7.11.1943 г., р-н Керчи, артиллерийский огонь нем. катеров;

СКА-0134 потоплен 3.02.1943 г., Мысхако, береговая артиллерия (поднят и введен в строй);

СКА-0154 потоплен 6.02.1943 г., Станичка, береговая артиллерия;

СКА-0168 потоплен 1.11.1943 г., Эльтиген, береговая артиллерия;

СКА-0178 потоплен 1.11.1943 г., там же;

СКА-0188 потоплен 1.11.1943 г., р-н оз. Тобечик, береговая артиллерия;

СКА-0113 потоплен 16.11.1941 г., Севастополь, авиация;

СКА-076 потоплен 2.11.1943 г., Тамань, авиация (поднят и введен в строй);

СКА-0123 потоплен 2.11.1943 г., Эльтиген, мина.

Мобилизованные сторожевики (катера, сейнеры и т. д.):

«Норд-Вест» потоплен 26.09.1943 г., зап. Анапы, артиллерийский огонь нем. ТКА (поднят и введен в строй);

СКА-0211 (БК-4) потоплен 8.11.1943 г, коса Тузла, мина;

СКА-0411 («Ост») потоплен 8.11.1943 г, там же, мина;

СКА-0911 (БК-8) потоплен 27.04.1943 г., коса Ачуевская, авиация

Мобилизованные сейнеры-тральщики:

№ 563 («Крым») потоплен 9.11.1943 г., р-н Керчи, береговая артиллерия? (поднят и введен в строй)

№ 155 («Киев») потоплен 26.09.1943 г., р-н Тамани, торпеда нем. ТКА;

№ 156 («Днестр») потоплен 31.10.1943 г., м. Панагия, мина;

№ 165 («Кит») потоплен 1.11.1943 г., м. Панагия, береговая артиллерия;

№ 167 («Грузрыба № 12») потоплен 21.01.1944 г., коса Чушка, береговая артиллерия;

№ 170 (бот № 50) потоплен 11.06.1943 г., м. Тонкий, авиация;

№ 171 (бот № 57) потоплен 13.02.1943 г., р-н Геленджика, авария;

№ 173 («Пиламида») потоплен 8.11.1943 г., Эльтиген, береговая артиллерия;

№ 174 («Партизан») потоплен 27.04.1943 г., коса Ачуевская, авиация;

№ 176 (сейнер № 4) потоплен 9.11.1943 г., р-н Керчи, береговая артиллерия;

№ 177 (сейнер № 5) потоплен 8.01.1944 г., коса Чушка, шторм;

№ 178 (сейнер № 7) потоплен 25.09.1943 г., ст. Голубнцкая, береговая артиллерия;

№ 183 (сейнер № 6) потоплен 24.09.1943 г., там же, береговая артиллерия;

№ 190 («Таганрог») потоплен 2.11.1943 г., Эльтиген, мина (поднят и введен в строй);

№ 580 («Поти») потоплен 19.07.1944 г., Керченский пр., мина;

№ 584 («Чайка») потоплен 7.03.1943 г., Мысхако, сел на мель, разбит береговой артиллерией;

№ 605 («Новороссийск») потоплен 1.04.1943 г., Геленджик, мина;

№ 608 («Чехонь») потоплен 14.04.1942 г., Керченский пр., мина;

№ 609 («Шамая») потоплен 11.05.1942 г., Керченский пр., авиация.

Типа «парусно-моторная шаланда»/ПМШ:

№ 150 («Комсомолец») потоплен 28.11.1941 г., р-н Джубге, выбросился на берег;

№ 151 («Байдуков») потоплен 2.11.1943 г., Эльтиген, береговая артиллерия;

№ 152 («В. Чкалов») потоплен 16.08.1944 г., Севастополь, донная мина;

№ 601 («Крапивницкий») потоплен 7.03.1943 г., Мысхако, шторм.

Бронекатера:

№ 162 («Этор») потоплен 28.03.1944 г., Керченский пр., шторм;

№ 533 («Кутузов») потоплен 11.09.1943 г., Новороссийск, береговая артиллерия;

№ 535 («Сталинец») потоплен 27.09.1943 г., Новороссийская бухта, мина.

Типа «баркас»:

№ 86 («Уральск») потоплен 3.11.1943 г., Еникале, мина.

Типа «речной трамвай»:

Т-521 (катер № 1) потоплен 10.09.1943 г., Новороссийск, береговая артиллерия;

Т-524 (катер № 10) потоплен 4.11.1943 г., Эльтиген, артиллериским огнем нем. кор.

Типа «баркас»:

№ 364 потоплен 2.11.1943 г., Тамань, авиация;

№ 373 потоплен?.01.1944 г. (поднят и введен в строй);

№ 396 потоплен 29.10.1943 г., р-н Анапы, унесен ветром в море.

№ 398 потоплен 5.11.1943 г., Эльтиген, береговая артиллерия

№ 303 потоплен 16.10.1943 г., Геленджик, шторм;

№ 305 потоплен 2.11.1943 г., Тамань, авиация;

№ 415 потоплен 5.11.1943 г., Эльтиген, береговая артиллерия (поднят и введен в строй);

№ 414 потоплен 2.11.1943 г., коса Тузла, мина;

РТЩ-110 потоплен 7.11.1943 г., Эльтиген, артиллерийским огнем нем. кор.

Катера ПВО:

ПВО-10 потоплен 17.11.1943 г., м. Панагия, мина;

ПВО-11 потоплен 6.12.1943 г., р-н Тамани, шторм (поднят и введен в строй);

ПВО-12 потоплен 21.11.1943 г., Эльтиген, береговая артиллерия;

ПВО-20 потоплен 21.11.1943 г., там же;

ПВО-21 потоплен 10.01.1944 г., м. Тархан, шторм;

ПВО-22 потоплен 21.11.1943 г., коса Тузла, шторм;

ПВО-24 потоплен 26.11.1943 г., Керченский пр., таран нем. кор.;

ПВО-25 потоплен 7.12.1943 г., Кротково, шторм (поднят и введен в строй);

ПВО-26 потоплен 15.11.1943 г., коса Тузла, шторм;

ПВО-27 потоплен 23.11.1943 г., коса Тузла, артиллерийский огонь нем. кор.;

ПBO-29 потоплен 6.12.1943 г., Тамань, береговая артиллерия (поднят и введен в строй);

ВНОС-13 потоплен 13.11.1943 г., Кроткою, шторм;

ВНОС-14 потоплен 26.11.1943 г., коса Тузла, шторм.

Тендеры:

№ 11 потоплен 12.02.1944 г., кордон Ильича, мина;

№ 14 потоплен?.11.1943 г., р-н Керчи,?;

№ 25 потоплен 8.11.1943 г., р-н Глейки, мина;

№ 31 потоплен 22.01.1944 г., р-н Керчи, береговая артиллерия;

№ 34 потоплен 20.01.1944 г., р-н Темрюка, мина;

№ 35 потоплен 10.12.1943 г., р-н Керчи, мина;

№ 41 потоплен 25.04.1944 г., р-н Тамани, мина;

№ 42 потоплен 20.04.1944 г., р-н Феодосии, мина;

№ 65 потоплен 7.11.1943 г., Эльтиген, шторм;

№ 103 потоплен 20.11.1943 г., Глейки, мина;

№ 16, 26, 36, 66, 70 потоплены 7.11.1943 г., Эльтиген, шторм;

№ 29 потоплен 9.12.1943 г., Глейки, мина;

№ 45 потоплен 23.01.1944 г., р-н Керчи, береговая артиллерия;

№ 55 потоплен 7.11.1943 г., Эльтиген, шторм.

Десантные боты (пр. 165):

ДБ-1 потоплен 12.11.1943 г., пирс Кротково, береговая артиллерия;

ДБ-2 потоплен 10.09.1943 г., Новороссийск, береговая артиллерия;

ДБ-32 потоплен 10.10.1943 г., коса Тузла, береговая артиллерия;

ДБ-4 потоплен 2.11.1943 г., Эльтиген, береговая артиллерия;

ДБ-6 потоплен 8.11.1943 г., р-н Керчи,?;

ДБ-9 потоплен 7.11.1943 г., Эльтиген, шторм;

ДБ-10 потоплен 1.11.1943 г., Эльтиген, шторм;

ДБ-31 потоплен 25.09.1943 г., рейд Анапы, мина;

ДБ-2 потоплен 10.01.1944 г., м. Тархан, шторм;

ДБ-15 потоплен 1.11.1943 г., Эльтиген, береговая артиллерия;

ДБ-16 потоплен 6.11.1943 г., м. Железный Рог, шторм;

ДБ-17 потоплен 1.11.1943 г., Эльтиген, береговая артиллерия;

ДБ-18 потоплен 25.09.1943 г., м. Утриш, шторм (вошел в строй 17.04.1943 г.);

ДБ-18 потоплен 10.12.1943 г., кордон Ильича, береговая артиллерия (вошел в строй 4.12.1943 г.);

ДБ-19 потоплен 10.09.1943 г., Новороссийск, береговая артиллерия (вошел в строй 17.04.1943 г.);

ДБ-19 потоплен 10.01.1944 г., м. Тархан, береговая артиллерия (вошел в строй 14.12.1943 г.);

ДБ-21 потоплен 28.03.1944 г., кордон Ильича, шторм;

ДБ-22 потоплен 10.09.1943 г., Новороссийск, береговая артиллерия;

ДБ-25 потоплен 2.11.1943 г., Эльтиген, береговая артиллерия;

ДБ-23 потоплен 10.10.1943 г., коса Тузла, береговая артиллерия;

ДБ-23 потоплен 10.01.1944 г., м. Тархан, береговая артиллерия;

ДБ-26 потоплен 6.11.1943 г., коса Тузла, береговая артиллерия;

ДБ-27 потоплен 2.11.1943 г., Эльтиген, береговая артиллерия;

ДБ-28 потоплен 26.09.1943 г., рейд Анапы, мина;

ДБ-26 потоплен 10.01.1944 г., м. Тархан, шторм;

ДБ-29 потоплен 1.11.1943 г., Эльтиген, береговая артиллерия;

ДБ-27 потоплен 10.01.1944, Тарханская коса, шторм;

ДБ-30 потоплен 1.11.1943 г., Эльтиген, береговая артиллерия;

ДБ-33 потоплен 6.10.1943 г., коса Тузла, береговая артиллерия;

ДБ-33 потоплен 10.01.1944 г., Ачуевская коса, шторм;

ДБ-34 потоплен 10.09.1943 г., Новороссийск, береговая артиллерия;

ДБ-35 потоплен 18.11.1943 г., Эльтиген, шторм;

ДБ-35 потоплен 1.12.1943 г., м. Агрия, шторм;

ДБ-35 потоплен 18.04.1944 г., Керчь (45°18′ с.ш. 36°16′ в.д,)., мина;

ДБ-36 потоплен 22.08.1943 г., р-н Сочи (с. Пеленково), артиллерийским огнем нем. ПЛ U24;

ДБ-36 потоплен 12.11.1943 г., коса Чушка, береговая артиллерия;

ДБ-37 потоплен 22.08.1943 г., р-н Сочи (с. Пеленково), артиллерийским огнем нем. ПЛ U24;

ДБ-39 потоплен 1.12.1943 г., коса Чушка, береговая артиллерия;

ДБ-38 потоплен 26.09.1943 г., Анапа, береговая артиллерия;

ДБ-36 потоплен 7.11.1943 г., коса Чушка, береговая артиллерия;

ДБ-40 потоплен 1.11.1943 г., кордон Ильича, береговая артиллерия;

ДБ-40 потоплен 10.01.1944 г., м. Тархан, шторм;

ДБ-41 потоплен 28.10.1943 г., Кучугуры, шторм;

ДБ-46 потоплен 7.11.1943 г., коса Чушка, береговая артиллерия;

ДБ-47 потоплен 10.01.1944 г., м. Тархан, шторм;

ДБ-48 потоплен 7.11.1943 г., кордон Ильича, береговая артиллерия (поднят и введен в строй);

ДБ-50 потоплен 1.06.1943 г., м. Тонкий (р-н Геленджика), авиация (Ме-109);

ДМБ-01 потоплен 25.02.1943 г., Геленджик, захлестнут волной;

ДМБ-03 потоплен 10.09.1943 г., Новороссийск, береговая артиллерия;

ДМБ-05 потоплен 23.04.1943 г., пирс Мысхако, береговая артиллерия;

ДМБ-06 потоплен 23.06.1943 г., Мысхако, сел на мель, разбит прибоем;

ДМБ-07 потоплен 8.11.1943 г., Эльтиген, шторм;

ДМБ-08 потоплен 1.11.1943 г., там же, береговая артиллерия;

ДМБ-10 потоплен 6.03.1943 г., Мысхако (44°39′ с.ш. 57°46′ в.д.), шторм;

ДМБ-11 потоплен 1.11.1943 г., коса Тузла, мина (по др. данным – шторм);

ДМБ-13 потоплен 26.09.1943 г., р-н Анапы, мина (по др. данным – береговая артиллерия);

ДМБ-14 потоплен 1.11.1943 г., Эльтиген, береговая артиллерия;

Т.е. по факту, войну на море выигрывал «москитный» флот в то время как большие и могучие корабли отстаивались в портах.

Перед началом операции по освобождению Крыма в составе Черноморского флота имелись:

Эскадра кораблей с базированием на Поти (все корабли в отстое):

– линейный корабль «Севастополь» (бывшая «Парижская Коммуна», ремонт в Поти);

– бригада крейсеров в составе «Молотов», «Ворошилов», «Красный Кавказ» и «Красный Крым» (ремонт в Батуми);

– 1-й дивизион эсминцев в составе «Сообразительный», «Бодрый», «Бойкий» (ремонт);

– 2-й дивизион эсминцев в составе «Железняков», «Незаможник» (ремонт), «Шквал», «Шторм».

Бригада подводных лодок базировалась на Поти и Батуми, в нее входили:

– 1-й дивизион в составе Л-4 (ремонт), Л-5 (ремонт), Л-6, Д-5 (ремонт), С-31, С-33 (ремонт), плавбаза «Волга»;

– 2-й дивизион в составе Щ-201 (ремонт), Щ-202 (ремонт), Щ-205 (ремонт), Щ-207, Щ-209 (ремонт), Щ-215, плавбаза «Нева»;

– 3-й дивизион в составе М-32 (ремонт), М-35 (ремонт), М-62 (ремонт), М-111, М-112 (ремонт), М-113, М-117;

– 4-й дивизион в составе А-2 (ремонт), А-3, А-4, А-5 (ремонт), М-51 (ремонт), М-54 (ремонт), М-55 (ремонт).

Бригада траления и заграждения имела в своем составе:

– минный заградитель «Сызрань»;

– 1-й дивизион тральщиков в составе Т-401, Т-404, Т-412 (ремонт);

– 2-й дивизион тральщиков в составе Т-406 (ремонт), Т-407 (ремонт), Т-408 (ремонт), Т-409, Т-410;

– 1-й дивизион сторожевых катеров в составе 6 единиц, из них 2 в ремонте;

– 2-й дивизион сторожевых катеров в составе 6 единиц, из них 1 в ремонте;

– 4-й дивизион катерных тральщиков в составе 6 единиц, из них 3 в ремонте;

– 16-й дивизион катерных тральщиков (в процессе формирования);

– 17-й дивизион катерных тральщиков в составе 7 речных тральщиков, из них 4 в ремонте;

– отряд плавсредств в составе 23 единиц, из них 12 десантных тендеров, сетевой заградитель «Сетевик».

Первая бригада торпедных катеров в составе 1-го дивизиона (8 ед., из них 1 в ремонте), 2-го дивизиона (7 ед., из них 1 в ремонте), 3-го дивизиона (18 ед., из них 12 в ремонте и в процессе приемки от промышленности).

Отдельный дивизион канонерских лодок имел в своем составе: канлодок «Красная Абхазия», «Красный Аджаристан», «Кубань» и монитора «Железняков».

Главная военно-морская база (Потийская) включала:

– 3-й дивизион тральщиков в составе «Пионер» (ремонт), «Земляк», «Судком», «Райкомвод»;

– 10-й дивизион катерных тральщиков в составе «Доротея», «Вест», «Кубань» (ремонт), «Бригадир» (ремонт);

– 12-й дивизион катерных тральщиков (КАТЩ – 6 ед., из них 4 в ремонте, минных катеров – 2);

– 7-й дивизион катерных тральщиков (5 ед., из них один в ремонте);

– 8-й дивизион сторожевых катеров (10 ед. типа МО, из них 6 в ремонте; 4 ед. типа КМ, из них один в ремонте);

– 9-й дивизион сторожевых катеров (13 ед. типа МО, из них 5 в ремонте и достройке);

– охрана рейдов (4 ед.);

– 5-й дивизион тральщиков в составе «Конка», «Белобережье» (ремонт), «Кубань» (ремонт), «Сиваш», «Хоста», «Майкоп» (ремонт), «Советская Россия» (ремонт);

– 6-й дивизион сторожевых катеров (12 ед. типа МО – все в ремонте, 3 ед. типа КМ);

– 55 отдельный отряд в составе четырех торпедных катеров типа Ш-4, из них два в ремонте.

Туапсинская военно-морская база включала:

– 5-й дивизион сторожевых катеров (11 катеров типа МО-4, из них 4 в ремонте; два катера типа КМ, один в ремонте);

– 7-й дивизион сторожевых катеров (10 ед., из которых 7 в ремонте);

– охрана рейдов (плавсредства 3 ед.);

– 9-й дивизион катерных тральщиков (3 ед., из которых один в ремонте).

Новороссийская военно-морская база включала:

– охрану водного района в составе 12 катеров МО (6 в ремонте), двух катеров типа КМ (оба в ремонте), четырех катерных тральщиков (один в ремонте).

Керченская военно-морская база включала:

– 6-й дивизион сторожевых катеров (8 ед. типа МО, из которых 2 в ремонте; 3 ед. типа КМ, из них 3 в ремонте);

– 11-й дивизион катерных тральщиков (7 ед., из которых 3 в ремонте).

Очаковская военно-морская база включала:

– 2-ю бригаду торпедных катеров (9 единиц, из которых один в ремонте);

– отряд гидрографических судов (12 ед., из которых 4 в ремонте).

Кораблей много, но опять… работают БТЩ, канонерки, МО, мобилизованные корабли. Именно они, по сути, выиграли войну на море у немцев. Эти маленькие корабли дошли по Дунаю и внутренним водным путям почти до Берлина, но…

Мы помним бестолковый (но гвардейский) «Красный Кавказ», мы помним о линкоре, о гордых (но крайне неудачных) эсминцах. Мы гордимся почему-то только боевыми кораблями. Я не хочу обидеть их героические экипажи, в начальный период войны они сделали очень многое.

Но если оглянуться назад… то вряд ли даже кто-то вспомнит наименование или тактический номер отличившихся в боях катеров. Мало кто помнит и о БТЩ, для которых война закончилась только через несколько лет после того, как был взят рейхстаг. Кто помнит о мобилизованных кораблях, которые, по факту, сделали гораздо больше боевых кораблей? Это тема отдельного большого исследования.


Иллюстрации

Контр-адмирал Ф.С. Октябрьский


Н.Г. Кузнецов


Командующий Азовской флотилией контр-адмирал С.Г. Горшков (слева)и начальник политотдела флотилии капитан 1-го ранга С.С. Прокофьев


Слева направо Н.Г. Кузнецов, Ф.Н. Воронин, И.И. Азаров, Г.П. Софронов, Г.В. Жуков, Л.П. Бочаров, А.Г. Колыбанов. Осень 1941 г.


Бригадный комиссар И.И. Азаров встречает прибывшее из Севастополя подкрепление


Г.И. Левченко


И.Д. Елисеев


Л.А. Владимирский


Г.Н. Холостяков


И.Д. Кулешов


Г.В. Жуков


В.И. Зубков


П.А. Бобровников


Советский легкий крейсер Черноморского флота «Червона Украина». 1941 г.


Советский эскадренный миноносец «Незаможник»


Торпедные аппараты лидера эсминцев Черноморского флота «Ташкент» (проект 20И) готовые к бою


Эсминец Черноморского флота «Фрунзе» в море


Советские торпедные катера Черноморского флота типа Г-5 с десантом на борту выходят из базы


Минный заградитель Черноморского флота «Коминтерн» у причала в Одессе


Артиллеристы-комендоры крейсера Черноморского флота «Ворошилов» готовятся к артстрельбам


Расчет 100-мм орудия Б-24 подводной лодки Д-4 Черноморского флота


Оглавление

  • От автора
  • Глава 1. Восставший из пепла
  • Глава 2. Citius, Altius, Fortius!
  • Глава 3. Отечественный опыт
  • Глава 4. Немного об артиллерии
  • Глава 5. Осмысленный иностранный опыт
  • Глава 6. Кадры решают все!
  • Глава 7. Итоги развития
  • Глава 8. Первая неделя войны
  • Глава 9. Июль 1941 г.
  • Глава 10. Август 1941 г. Николаев и Одесса
  • Глава 11. Сентябрь 1941 г. Десант в Григорьевку
  • Глава 12. Октябрь 1941 г. Эвакуация Одессы
  • Глава 13. Эвакуация из Крыма
  • Глава 14. Ноябрь – декабрь 1941 г. Перевозки и стрельбы
  • Глава 15. Керченские высадки
  • Глава 16. Участие ЧФ в высадках десантов
  • Глава 17. Январь 1942 г.
  • Глава 18. Февраль 1942 г.
  • Глава 19. Весна 1942 г.
  • Глава 20. Третий штурм
  • Глава 21. Флот год спустя после начала войны…
  • Глава 22. Промежуточные итоги
  • Иллюстрации
  • X